Вик Разрушитель 7

Часть первая

Навстречу утренней заре… Глава 1

1

Сменяющиеся зелёные циферки на экранной панели тактического забрала отсчитывали время с начала боя, услужливо подсказывая, что положенные десять минут для разогрева публики я выдержал и не завалил своего соперника по прозвищу Молот чуточку пораньше. Зрители, сидящие вокруг уже знакомой мне арены в огромном складском ангаре, вскочили с мест и орут в возбуждении, предчувствуя очередную сенсацию. Пилот группы «омега» не может сдержать моего натиска и обречённо ищет любую возможность, чтобы свести бой вничью! Но я ему этого шанса не дам. Ещё одна минутка для поднятия градуса — и всё будет кончено. Для Молота, не для меня.

Почему я не уложил его сразу, как только прощупал прочность вражеского доспеха? А потому что перед боем в техническую комнату заглянул Василий Егорович Колыванов, тот самый гроссмейстер магических наук, практик-исследователь, а по совместительству куратор нелегальных боёв экзо-пилотов.

Вежливо поздоровавшись со мной и техниками, он затем попросил Гену Берга и помощников покинуть помещение буквально на несколько минут.

— Андрей Георгиевич, — оставшись со мной наедине, Колыванов не стал проявлять панибратство только из-за того, что перед ним находится юнец. Он сел на пластиковый стул как на трон, закинул ногу на ногу, обхватывая колено руками. — Я внимательно следил за вашими выступлениями в Венеции и нисколько не удивился, когда вы дошли до финала. Фееричное окончание соревнований подтвердило мои подозрения, что техника, используемая вами в боях, противоречит негласному фэйерплэй «Железной Лиги». Не нужно объяснять значение этого слова? Ну и прекрасно. Я ведь ещё в первом бою заподозрил, что вы, молодой человек, совсем не случайно отказались от УПД с интегратором, настаивая именно на «механике». Значит, на то были какие-то причины, ради выявления которых пришлось изрядно поломать голову. И эту причину я нашёл, — он сделал эффектную паузу и одним словом как будто вколотил молотком торчащую из доски шляпку гвоздя. — Антимагия.

Знаете, что самое тяжёлое для юноши, не искушённого в изощрённых в интригах взрослых? Сохранить покерфейс, раз уж я имею дело с магистром, окончившим Лондонскую Магическую Академию и козыряющим англицизмами. И я сумел-таки показать своё безразличие, пожимая плечами для эффекта:

— Про какую антимагию вы говорите, Василий Егорович? Что это за зверь такой? Я использую всего лишь сильные амулеты разнонаправленного действия, заменяющие мне плату интегратора. Так что нисколько не нарушаю правила. Выступаю в «механике»? Ну, считайте, что это такой бзик.

— Хорошо держите удар, молодой человек, — снисходительно улыбнулся Колыванов, нисколько мне не поверив. — Не каждый взрослый способен так долго сохранять тайну своих успехов. Но я достаточно много лет потратил на изучение аномальных явлений в магии, и антимагия входит в их число. Отличить её от амулетов-универсалов я всегда смогу. Речь не об этом… Расслабьтесь, Андрей. Не собираюсь я шантажировать вас или с позором изгонять из когорты экзо-бойцов. Только хочу напомнить: раз заметил я, заметят или уже заметили другие, более серьёзные люди, которые за вами стоят, — магистр ткнул пальцем в потолок, намекая на известные нам обоим персоналии. — Так что договор, подписанный обеими сторонами, остаётся в силе. Вы проведёте десять боёв до конца года, получите свою долю, но с одним условием…

Он опять взял паузу, желая, чтобы я сам поинтересовался об этом условии. Но я тоже умею играть в подобные игры. Молчу и только с удивлением гляжу на Колыванова. Дескать, какое ещё условие?

— Ладно, вокруг да около ходить не буду, — в голосе магистра послышалось раздражение. — Условие такое: учитывая вашу способность противостоять магии на любом уровне и в любом её проявлении, вы обязаны вести бой не меньше десяти минут, чтобы у зрителей не появилось ощущение навязываемой им халтуры. Не приучайте их к ярким и быстрым победам. Это неинтересно, это грозит «Железной Лиге» убытками и потерей репутации, что сказывается и на вознаграждении бойцов. Затягивайте бой, вовлекайте зрителей в действие, создавайте шоу на арене. И тогда на вас пойдут новые любители экзо-боёв. А это приток денег. Надеюсь, я довёл до вас свою мысль, Андрей Георгиевич?

— Да, Василий Егорович, вполне, — киваю в ответ. — Постараюсь не разочаровать публику.

— Отлично, — Колыванов упруго поднялся и протянул руку.

— Каков будет мой процент от сделки? — я тоже умею лупить по гвоздям. Или мы работаем в одной упряжке и наслаждаемся хрустом купюр в кармане, или я буду валить всех бойцов, не затягивая шоу.

Магистр сначала покрылся красными пятнами, потом медленно опустился на стул и пристально поглядел на меня. Не знаю, какие мысли сейчас мелькали в его голове, но он явно просчитывал варианты: или сразу придушить, или спустить подобную дерзость, соглашаясь на выдвинутые условия.

— Один я не решаю подобные вопросы, — ответил он. — Надо будет прописать особые условия в контракте. Я могу вам гарантировать пять процентов от дополнительных доходов, если посещение боёв увеличится.

— Неплохо, — я не стал жадничать. Дело ведь не в деньгах и процентах, а в иных категориях. Важно не дать всяким ушлым проходимцам сесть на шею. А то заявился весь такой деловой, начал намекать, что знает мой главный секрет. На таких деятелей есть «Арбалет», стоит только мне пожаловаться господину Иртеньеву.

Кажется, Колыванов тоже понял, что перегнул палку. Он быстро пришёл в себя, улыбнулся, встал и снова протянул руку, которую я на этот раз пожал. От озвученных условий отказываться глупо. Мне нужна практика и ещё раз практика с настоящими профессионалами. Начну показывать своё «фи», просто вылечу как пробка из «Железной Лиги», а князь Прозоровский и Колыванов постараются пустить неприятные слухи про меня. Какие? А чёрт их знает. Например, магистр в открытую заявит, что я антимаг. Представляете реакцию дворянства? На меня и так косо посматривают, а после такого демарша на следующий же день грохнут, не поморщившись. И конец Разрушителю.

Арине тоже не понравится такой расклад.

— Не переживайте, Андрей Георгиевич. Наша тайна останется между нами, — улыбнулся Колыванов. — Я не ищу способы закончить свою жизнь столь рано. Начну языком болтать, и моё тело найдут в канаве с грязной водой или вообще не отыщут.

— Один-один, — усмехнулся я.

— Что? — магистр не сразу понял, почему я так выразился, но потом улыбнулся и погрозил пальцем. — Вы шутник, юноша. Тоже боитесь? А как вы хотели? С такими талантами у вас будет очень много врагов. Так что если появятся проблемы, смело обращайтесь ко мне. Вместе нам будет легче противостоять вызовам. А я ведь магистр, а не пустое место. Много чего знаю. Помогу в нелёгком поиске истины.

Он обозначил поклон и вышел из помещения, оставив меня в раздумьях. Колыванов внезапно стал опасен, пусть даже наметив свои интересы. Да, вариант с воеводой Иртеньевым становится предпочтительным. Никто кроме «Арбалета» не защитит меня так эффективно. Заодно и магистра на крючок возьмут. Пусть подёргается.

…Я дал Молоту подняться и броситься на меня в последнюю и отчаянную атаку, в которой он задействовал весь спектр своей Стихии. Он «воздушник», поэтому вокруг него концентрируется огромная масса энергии, которую боец преобразует в атакующие конструкты; призрачные быстроногие гепарды скалятся и рвутся с невидимого поводка. Ещё мгновение — и Молот спускает свой зверинец на меня, одновременно формируя защитный доспех. Кажется, я успел напугать противника своими атаками.

Гепарды в количестве шести штук несутся на меня, разевая пасть в беззвучном рыке. Мощные лапы с выпущенными когтями вспарывают пространство и через минуту бросаются на меня. Я не уворачиваюсь, а просто выбрасываю ладони вперёд, разнося вдребезги первую пару зверушек. Успеваю выставить плечо, в которое влетел ещё один гепард, но остальные набрасываются на меня и силой инерции валят на пол. Такие ситуации я отрабатывал с Лидией, поэтому группируюсь во время падения, одновременно накачивая в кулаки энергию ярла. Руки отяжелели от притока ментальной энергии, но зато помогают мне развалить атакующие магоформы вдребезги. Фонтан ярких вспышек при соприкосновении конструктов, сотрясший клетку оглушительный взрыв не могут перекрыть визг и ор публики, едва не прыгающей в экстазе на отражающие панели. Вы хотели зрелища? Вот оно!

Я правой ногой выстреливаю в набежавшего Молота и попадаю ему в коленное сочленение, пробив защиту и разломав сервопривод. Лучше бы он не лез ко мне. Интегратор вышибает, и пилот замирает, не в силах поднять облачённые в железо руки, весящее не один десяток килограммов. Чтобы зрители не заподозрили неладное, я с помощью гибких энергетических волокон, пронизывающих мой «скелет», взлетаю на ноги и обрушиваю удары на доспех, сминая его как консервную банку. Не бью, правда, по приводам. Зачем ломать дорогую вещь? Нам ведь ещё не раз вместе выступать. Не хочу, чтобы Молот затаил на меня зло. Поэтому два завершающих удара — и соперник тяжело валится на арену, взмётывая песок.

Отстёгиваю фиксаторы шлема, снимаю его и вскидываю руки над головой, ору в ответ беснующейся толпе что-то непонятное, между рыком зверя, одолевшего сильного врага и воплем первобытного человека, поймавшего мамонта в ловушку.

— Да! Я сделал это! Да! — раз толпе нужны эмоции, я их даю, обходя клетку по кругу и потрясая своим шлемом.

Главный судья с трудом ловит меня и тащит на середину арены, чтобы объявить победителя. Это мой первый успех на нелегальном ристалище после приезда из Венеции. Трепещи, «Железная Лига», идёт новый герой! Эмоции трёх сотен человек обрушиваются на меня как освежающий ливень после долгой засухи. Кто-то свистит. Проиграл, наверное, ставку, вот и бесится.

— Победу за явным преимуществом одерживает кандидат в группу «омега» Во-ооолхв! — повышая голос, объявляет рефери с завыванием и вздымает мою левую руку вверх.

Я делаю попытку обнять расстроенного Молота. На лице молодого мужчины с едва видимым шрамом на лбу проскальзывает досада. Но как настоящий боец, умеющий проигрывать, он похлопал меня по плечам.

— Красавчик! — громко сказал Молот. — Далеко пойдёшь. Только не пойму, как ты мне интегратор выключил. Наверное, знаешь, куда бить?

— Повезло, — улыбнулся я, и развернувшись, пошагал к выходу. Там меня встретил Гена Берг и отвёл в техническое помещение, где вместе с помощниками стал вытаскивать из композитной брони, выглядевшей перед УПД Молота как изящный и скоростной кар против неповоротливого грузовика.

В дверь постучали. Гена посмотрел на меня, словно хотел спросить, запускать фанатов или послать их подальше. Но там могла быть Арина. Она ведь мой представитель, поэтому должна присутствовать на каждом бою.

— Одну минуту, светлая княжна, — послышался голос Никанора, стоявшего на страже. Он просунул голову внутрь, поглядел вопросительно на меня.

— Запускай, — махнул я рукой. — Не голый же.

На мне тонкий облегающий комбинезон, пропотевший от долгого боя. Теперь где-то надо помыться, а то неприятно чистую одежду на мокрое тело надевать. Завалил бы Молота за три минуты — и переживал бы из-за гигиенических неудобств. Но господа из «Железной Лиги» считают иначе.

Арина стремительно вошла в техническую комнату. Она сегодня была в облегающих белых брючках, в туфлях на высоком каблуке. Легкая бежевая блузка идеально подходит к её загоревшему лицу и шее.

— Андрей, ты что со зрителями сотворил? — смеясь, она подошла ко мне, и Ваня Гончар услужливо поднёс стул, на котором ранее сидел Колыванов. Княжна поблагодарила его и присела на краешек, сложив руки на коленях. — Едва разошлись. В закрытом паблике уже идут восторженные отклики о новичке по прозвище Волхв. Я отслеживаю ситуацию, и не представляю, как организаторы будут выкручиваться к следующему твоему бою.

Сказать или нет про визит Колыванова? Да, наверное, придётся, потому что княжне предстоит переподписать контракт. Ладно, чуть попозже, не сейчас.

— А что так? — я любуюсь изящными серёжками с сапфировыми слезинками, а точнее, ушками, на которых они висят. Они такие маленькие, аккуратные, так и хочется их куснуть. С трудом прихожу в себя от нахлынувшего наваждения. Наверное, адреналин до сих пор бушует. — Какие-то проблемы?

— Уже заявки пошли. Если тенденция сохранится, надо будет искать арену на пятьсот, а то и на тысячу человек, — Голицына пытается говорить спокойно, но её голос то и дело срывается от волнения. — Я сама в шоке. Кстати, перевела на твой счёт сорок тысяч. И ещё тебе полагается десять за выступление.

— Всего десять? — возмущаюсь я несправедливым распределением призового фонда.

— Ну ты и наглец! — восхищённо воскликнула Арина. — За пятнадцать минут твой счёт распух на пятьдесят тысяч, а строишь из себя несправедливо обиженного. Увы, ты же не входишь в «Железную Лигу», а значит, гонорар за бой идёт по низкой ставке. Когда тебя примут в «омегу», там и поговорим. Я постараюсь выбить для тебя наилучшие условия.

— Спасибо, Арина Васильевна, — я улыбаюсь. — Не обращай внимание на мои стенания. Это я так… шучу.

— Шутник, — проворчала девушка и вдруг прижала к своим губам палец, как будто что-то вспомнила. — Да, хочу тебя сразу предупредить. Сегодня в зале сидел представитель «Техноброни». Твой экзоскелет его заинтересовал. Так вот, никаких контактов с людьми из корпорации. Только с разрешения официального представителя, то бишь меня.

— Я не собираюсь продавать «Техноброне» свою разработку, — сразу же обозначаю свою позицию. — Сам буду производить.

— Хорошо, — улыбнулась княжна. — Такой и будет наша позиция.

— Наша? — я с подозрением гляжу на всколыхнувшуюся сапфировую слезу, и перевожу взгляд на Арину.

— Ты можешь, конечно, привлечь клановых юристов, — пожимает она плечами. — Я не настаиваю на своём участии в защите твоих интересов вне «Железной Лиги», но мне было бы интересно получить новый опыт.

— Анжелику раскрутила, теперь экзоскелет от Мамонова будешь в массы продвигать? — я улыбаюсь, потому что не хочу обижать эту славную девушку. Да-да, понимаю её личный интерес, но если взглянуть на ситуацию под другим углом, она же не пыталась путём обмана увеличить своё состояние за счёт меня или Анжелики, которая чуть ли не пищала, когда поделилась со мной новостью о крупном контракте с одним известным столичным антрепренёром на пять лет. Теперь надо срочно Ярика Назарова вызывать из своего мира, чтобы он подкинул идеи для молодой певицы. Или искать талантливого композитора и автора, пишущего тексты для песен в стилистике иной Яви. Да где его взять? Ведь прогорим!

— Почему бы и нет? — в ответ улыбается Арина, хотя в глазах появилась настороженность. А вдруг откажу? — Так как?

— Давай об этом завтра поговорим? — предлагаю я компромисс. — Встретимся за чашкой кофе или ты предпочитаешь коктейли?

— Нет, ты и в самом деле нахал! — княжна рассмеялась и встала. — Порой кажется, что тебе на пять лет больше, чем кажется окружающим.

— Наш пострел везде поспел! — с гордостью сказал Гена Берг. — Он из молодых да ранних.

— Да уже убедилась, — хмыкнула Голицына и направилась к двери. — Ладно, завтра я тебе позвоню сама.

— Арина, — я остановил её, пока не ушла. — Поговори с кураторами насчёт душевой. Если придётся здесь выступать так часто, нужно будет техническое помещение привести в божеский вид. Иначе откажусь от контракта. Я всё же княжич, а не нищий с помойки. Или пусть предоставляет другую комнату.

— Хорошо, я поговорю с князем Прозоровским. Действительно, безобразие. Она наморщила носик, как будто пыталась принюхаться к терпкому запаху пота и нагретой аппаратуры, усмехнулась, и кивнув на прощание, исчезла за дверью.

И только теперь я с облегчением скинул с себя комбинезон, посидел в трусах несколько минут, и надел на высохшее тело футболку и шорты. Ладно, до дома дотерплю. Ехать недолго.

Никанор с Васькой и Игорем помогли нашим инженерам загрузить ящик с экзоскелетом в фургон, предоставленный мне дядей Борей Гусаровым, и когда машина неторопливо поехала мимо контейнерных дворов, внедорожник пристроился следом за ней.

А я обдумывал слова Арины и раскидывал нюансы на воображаемые весы. С одной стороны княжна мне очень помогает, и её корысть выражается лишь в увеличении собственного счёта в банке. Вопрос, зачем? Для чего ей аккумулировать такую сумму? Выйдя замуж, она получит великолепное приданое, чтобы ни в чём не нуждаться. У девушки очень сильная финансовая подушка, этого у неё не отнять.

Но если Голицына действует по плану Главы Рода? Переводить ресурсы конкурентов в свою пользу? Анжелику она уже взяла под свой контроль, а теперь положила глаз на бронекостюм, вернее, на возможность контролировать одного неразумного княжича, чтобы тот не отдал права какой-то там «Техноброне».

Я вытащил телефон и стал искать информацию, кто владеет предприятием, изготовляющим полевые доспехи. Кто бы сомневался? Главный завод принадлежал семье Корецких, которые, как известно, верно служат Мстиславским. Теперь понятна тонкая многоходовка. А вот фиг вам, лучше уж Арина. Потому что Голицыны, хоть и происходят от ветви Гедиминовичей, но с императорской семьёй особых отношений не имеют, хотя и демонстрируют свою преданность как самому государю, так и России. Глава Рода Патрикей Ефимович неоднократно критиковал в Госсовете инициативы императора и министров. Мощный дядька, хоть и вредный, судя по тому, как от него стонут родственники. Я даже не представляю, какое наказание будет ждать Арину, если он узнает о тайных прибылях племянницы. Хотя… всё он знает, хитрый лис. Знает и бдительно следит, чтобы та ошибок не наделала.

Ладно, решено. Пусть княжна станет моим доверенным лицом. Свой профессионализм в переговорах она уже показала, почему бы не дать ей новую задачу?

Приехав домой, я первым делом побежал в душ, отмахнувшись от Куана, который хотел узнать, как закончился бой. И только потом, расслабленный и распаренный, закутавшись в халат, спустился в гостиную, которая уже приобрела тот вид, который для меня был более привычен. От Ушатых здесь уже ничего не осталось, и души их не летали призраками в пустых комнатах, стеная и проклиная меня за погубленный Источник.

— Твой отец звонил, — Куан поднёс мне чашку с каким-то взваром, чтобы я пришёл в себя и поднял тонус энергетических каналов. Подарок профессора Чжан Юна, кстати. — Обязательно поговори с ним. Кажется, это касается нашей поездки через пролив.

Ага, намёк на Аляску. Обязательно позвоню. Уже не терпится сорваться в путешествие и найти осколок Небесного Камня. Решено: если отыщу его — Мстиславском ничего не достанется. Нет, про императорский род ничего плохого не скажу. Государь и цесаревич помогают и защищают, но при этом ведут целенаправленную политику подчинения любого, кто попал в их орбиту. Я ещё не чувствую, что притяжение Мстиславских начинает захватывать меня, но уже опасные колебания потряхивают пространство вокруг моей персоны. Великая княжна Лидия, намёки на свадьбу, желание забрать под свой контроль технологию изготовления нового бронекостюма — всё не просто так. Как бы отец не разозлился и не прекратил мою беспечную жизнь в Москве. А чтобы этого не произошло, нужно быстрее взрослеть и определять свою политику, свою независимость. Ха, знать бы, как! Может, жениться на Арине, в самом-то деле? Молодой да ранний, это про меня!

— Оксана ужинать зовёт, — Куан похлопал меня по плечу. — Пошли, а то она не любит, когда за стол с опозданием садятся.

Ох уж, эта Оксана! Нашла нам её Лида на нашу же голову! Сорокалетняя дама под метр восемьдесят, крупная, статная и упругая, с соболиными бровями, она сразу же завладела сердцами телохранителей, а особенно перед ней млел Куан! Мой наставник теперь в свободное от тренировок и сопровождения время отирался на кухне, обсуждая с Оксаной меню и заодно обучал женщину тайнам корейской кухни. Но сам, гад такой, подсел на плюшки, булочки, калачи, которые наша кухарка готовила просто отменно. Забавно было слышать, как она с жалостью в голосе говорила, что «узкоглазенький очень уж тощий, ну да ладно, откормлю я его».

Я вместе с Куаном вошёл в просторную столовую, где уже в ожидании ужина сидели личники.

— Семеро с ложкой, — фыркнул я, едва не рассмеявшись. До того забавно выглядели парни, следившие за каждым движением сильных рук Оксаны.

— Садись, княжич, а то голодный поди, — густым бархатистым голосом проговорила женщина и как заботливая мать стала разливать из половника в тарелки дымящийся гороховый суп с копчёностями и зеленью.

— Может вам помощницу, тётя Ксана? — спросил я. — Готовки-то много стало, да и на кухне дел прибавилось.

— А я вот ребяток попрошу, они и посуду помогут вымыть, и со стола прибрать, — певуче, с хитринкой проговорила Оксана. — Да, мальчики?

«Мальчики» быстро закивали. Попробуй, откажи такой даме. Враз попадёшь в чёрный список, и никаких вкусностей не получишь. Однажды Васька что-то не так сказал, кухарка обиделась, и мы два дня питались только кашами и постными супами. Никаких ватрушек и сырников по утрам, строгая диета! В общем, приручила она моих «верных псов» к себе. Смех один.

— Женишься ты, Андрюша, вот тогда и поговорим о помощи, — рассудила Оксана, садясь рядом с Куаном, который вдруг полюбил русскую кухню настолько, что не отказывался ни от одного блюда. Куда-то резко пропала его тяга к острой пище. — Поди, жёнушка со своими порядками и желаниями придёт, народу много будет. У аристократов положено обед на сто персон подавать, не меньше.

— Ну уж, сразу на сто! — улыбнулся я, работая ложкой. Аппетит после схватки с Молотом оказался сильнее усталости. — Тридцать-сорок, может и меньше. Но я столько нахлебников не потерплю. Сдались они мне в моём доме. Кто работает — тот и сидит со мной за столом.

— Молодо-зелено, — дрогнули губы в ответной улыбке Оксаны.

Закончив ужин, я поблагодарил кухарку и пошёл в свой кабинет. Закрылся, сел в кресло, включил ЭВЦ, чтобы просмотреть почту. Куча ненужного хлама в виде рассылок с просьбами посмотреть тот или иной проект. Удача с Анжеликой всерьёз заставила задуматься о расширении студии. Уже две молодёжные группы попросились на запись. Цены у нас демократичные, вот и потянулся народ. Кстати, команда звукозаписи уже переехала из особняка на Пресню. Я выкупил небольшой двухэтажный особнячок на Трёхгорном Валу, ремонтная бригада быстро его привела в надлежащий вид, и теперь он красовался жёлто-красными стенами и зеркальными окнами, привлекая внимание светящейся надписью «Алхимия звука» на фронтоне здания. Магический артефакт создавал искусную голограмму в виде крутящихся пластинок или танцующих музыкальных инструментов. В общем, неплохо получилось. Только мне приходится теперь заходить с чёрного хода, иначе эту красоту мгновенно гасили мои антимагические волны. Оставалось дело за малым: раскрутить имя, как выразилась Арина Голицына.

Отец, судя по активной иконке, сейчас в Сетях. Я нажал вызов, и через минуту на экране появилось изображение с князем Мамоновым.

— Здорово, сын, — выглядевший усталым, как всегда бывает после трудного дня, он откинулся на спинку кресла. — Как дела?

— Всё нормально, обживаю особняк. Сейчас занят перевозкой станков. Лифантьевский дом буду продавать, покупателя нашёл, — похвастался я.

— Отлично. Как там Источник? Ходишь к нему?

— Конечно. Он же как зверюшка домашняя. Привык к человеку, теперь требует внимания, — я усмехнулся, вспомнив, как ало-голубые языки холодного пламени ластились ко мне, облизывал руки и обвивая спиралями с ног до головы. Очень странное и чудесное ощущение. Мы как будто объединяемся в одно целое и наши энергетические каналы бьются в унисон.

— Только не переусердствуй, Андрей, — предупредил отец. — Источник может не только давать, но и забирать. Как вампир, понимаешь?

— Ага, — киваю в ответ вежливо. Пока не чувствую, чтобы прирученный Источник тянул из меня жизненную энергию. Мне кажется, я своими действиями перенастроил его структуру. — Что там по Аляске?

— У нас почти всё готово. Команда сформирована, самолёт зафрахтовали на двадцать пятое июля. Так что тебе, Куану и Евгению Сидоровичу нужно быть в Ленске в самом крайнем случае двадцатого. Осталось десять дней. Успеешь закончить свои дела?

— Конечно, — я уже предупредил князя Прозоровского, что в августе не смогу выступать на арене «Железной Лиги», но зато дал согласие на три боя в сентябре. Так что здесь меня ничего не держит. Ворон с Геной Бергом с перевозкой мастерской справятся и без меня. — Остались мелочи, не переживай.

— Отлично, — Глава Рода оживился. — Телохранителей с собой не бери, пусть за хозяйством приглядывают. С нами поедут опытные вояки, есть кому защитить.

— Броню брать?

— Нет, — даже не задумываясь, ответил отец. — Никакой брони. Ты и так засветился в Венеции перед этой взбалмошной Арабеллой Стингрей. Мне звонил Энтони Меллон, предупредил об её интересе к тебе. Как бы проблемы не получить на ровном месте. Чай, не в России тайными делишками заниматься будем, а на чужой территории. Ты эту проблему в голове держи, не расслабляйся.

— Понял, усвоил.

— Любой интерес со стороны иностранцев не игнорируй, — продолжал поучать папаша. — Сразу беги к своему покровителю, не стесняйся. Такие дела на самотёк не оставляй. Это уже государственная безопасность.

— Ты про какого покровителя говоришь? — хмыкнул я. — Про воеводу Иртеньева или господина Брюса?

— Про цесаревича, умник. А он накрутит хвосты кому надо. Неплохую ты крышу над своей головой построил, — в голосе отца слышится ирония.

— А вы уже альянс создали, чтобы я вот так запросто за помощью к цесаревичу обращался? Почему вдруг Мстиславские, а не ИСБ?

— Подписание договора находится в завершающей фазе. Думаю, к концу года официально объявим.

— Ладно, я понял, кому жаловаться, — сразу мелькнула мысль о Колыванове. Значит, сдам его Юрию Ивановичу. Пусть наследник сам решает, какой поводок накинуть на магистра.

— Ну вот и ладненько. Когда определишься с датой отлёта, скажи дядьке Сергею. Он обеспечит вам самолёт. Только не забудь позвонить, когда из Москвы вылетите. От мамы большой привет. И да, пора уже сказать, что у тебя скоро будет сестрёнка.

— О! — только и смог выдавить я. Не ожидал такого сюрприза от родителей. Нет, мама-то ещё молода, почему бы и нет? Я понимаю её. Сын, неблагодарная скотинка, не хочет жить с ней рядом, а одними звонками материнскую тревогу не потушить. — Поздравляю, пап. Маме тоже огромный привет передай. Скоро приеду, поцелую.

— Ты рад?

— Пока не знаю, — честно говорю в ответ. — Я же привык к одиночеству, и никакой потребности в родственных общениях не ощущаю.

— Ну, хотя бы откровенно, не стал по щенячьи радоваться, — отец, кажется, не расстроился. — Но теперь у тебя есть родной человек, который будет нуждаться в старшем брате.

Ну, папаша, ну хитрец! Ловко так заарканил, решил спихнуть свои обязанности на сына. Ага, сейчас, побежал уже. Сын без отцовской любви рос в детском приюте, и ничего, не помер от этого. Ничего, и сестра переживёт. Может, она и не захочет, чтобы её кто-то опекал.

— Тогда спокойной ночи, а то вижу, на ходу засыпаешь, — немного пожалел я отца. — И перестань засиживаться допоздна. Вот я точно не собираюсь работать на износ.

Князь хохотнул и помахал мне рукой, после чего экран мигнул и изображение исчезло, а вместо него появилась заставка с видами Венеции. Я сцепил руки на затылке и откинулся на мягкую спинку, приятно заскрипевшую кожей. Думалось не о неожиданном прибавлении в семействе Мамоновых, а о своих делах, которые куда ближе, чем ещё не родившаяся сестра. Арабелла Стингрей проблем добавила. Такое ощущение, что звери лютые ходят кругами и зубами клацают, но почему-то не могут переступить через невидимую черту, оберегающую меня.

— Спать, — решаю я и неохотно выползаю из кресла. — Завтра буду думать.

2

Арина позвонила мне сразу после утренней тренировки, на которой Куан снова задумал увеличить радиус действия моих портальных перемещений. Я теперь стабильно держал восемьдесят метров, но они дались мне тяжело. Был мокрый как мышь, едва дотащился до ванной, принял душ, и только с благодарностью принял травяной настой от Оксаны, затрезвонил телефон.

— Как самочувствие, герой? — весело спросила Голицына вместо приветствия.

— Ох, совсем тела не чувствую, всего ломит, руки-ноги отваливаются, — по-старчески завздыхал я. — К дожжу, наверное.

Княжна звонко рассмеялась, а я, закрыв глаза, впитывал её настроение и эмоции. Мне бы так, чтобы с утра радостно и светло на душе было.

— Кто-то вчера обещал кофе угостить, — игриво произнесла она. — Может, не соглашаться? Страшно смотреть на старую развалину!

— Ты что? Не смей отказываться! — я сразу ожил. — Зря, что ли, я ради одной красивой девушки вчера Молота ломал?

— Ой, неужели ради меня? Хм, впечатляющий по своей наглости pick up. Даже не знаю… Моя честь не пострадает?

— Нет, сударыня, можете быть уверены в своём кавалере.

Закончив пикироваться и посмеявшись, Арина предупредила, что переговорила с представителем «Техноброни», и он хочет встретиться, чтобы лично услышать от меня отказ или желание сотрудничать.

— Когда?

— Сегодня же, в три часа на Арбате.

— Тогда… — я посмотрел на стрелки огромных настенных часов в гостиной, — через два часа я подъеду туда, куда сударыне более всего удобно добираться. Любое кафе на ваш выбор…

— А на ресторан кавалер потянет? — с усмешкой спросила Голицына.

— Деловой завтрак? Хм, почему бы и нет?

— Жду на Воздвиженке в ресторане «Белый лебедь». Относительно тихий, уютный с умеренными ценами. Кормят вкусно, проверено, — сразу же выдала княжна. — Но столик закажу я, а то тебе могут отказать.

Намекает на мой возраст, но меня этим не проймёшь.

— Договорились, — я не стал спорить, отключил вызов и пошёл собираться. До встречи оставалось как раз столько времени, чтобы не торопясь доехать из Сокольников до Арбата. Арина и здесь проявила прагматичность. С завтрака можно сразу же направиться на встречу с представителем «Техноброни».

Денёк сегодня не предвещает погодных сюрпризов, поэтому надеваю льняную светлую рубашку с короткими рукавами навыпуск, брюки и бежевые мокасины, оросил себя одеколоном и приказал Никанору готовить «Фаэтон».

— На свидание? — решил уточнить водитель-телохранитель.

— А есть какая-то разница между деловым выездом и свиданием? — заинтересовался я.

— Как бы нет, но я лишний раз пройдусь полировкой, чтобы тачка блестела, — осклабился Никанор. — Девушкам нравится всё блестящее.

— У тебя десять минут, — даю ему вводную, отчего физиономия парня мгновенно приобретает деловой вид.

Ровно через десять минут «Фаэтон» сверкая лаком и хромированными деталями, важно выезжает за ворота, мягко урча двигателем. Помимо Никанора я взял с собой Василия. Куан, как только узнал, что у меня встреча с девушкой, резко потерял интерес к моей персоне. Подозреваю, будет с Оксаной весь день на кухне изучать кулинарные рецепты. А так-то я зря на него грешу. Наставник всё равно держит связь с моими личниками, отслеживает перемещение с помощью маячка, установленного где-то в недрах машины, о чём я, конечно, предупреждён, но сам не знаю место закладки. А зная скорость перемещения Куана в образе кумихо, он появится рядом со мной как можно быстрее.

Никанор уже неплохо ориентируется по столице, поэтому на Воздвиженку приехал относительно быстро, если не обращать внимание на пробки и светофоры. Правда, «Белого лебедя» пришлось искать с помощью языка, который до Киева доведёт. Оказывается, он прятался в глубине дворов, куда вела одна дорога. Наконец, наш «Фаэтон» подкатил к двухэтажному вычурному зданию из бело-серого камня, с панорамными окнами, прикрытыми изнутри зелёными портьерами.

Василий выскользнул из машины и открыл дверцу. Я неторопливо вылез наружу, одёрнул рубашку и направился ко входу, где в ожидании меня вытянулся служащий в серебристо-зелёной униформе с двойным рядом блестящих пуговиц. Он распахнул зеркальные створки, в которых отразилось безоблачное небо.

Я с Василием прошёл внутрь, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь из персонала. Можно не торопиться; Арина сбросила на телефон сообщение о своей задержке, но столик на своё имя уже забронировала, и я могу заказывать из меню всё, что душе угодно.

А неплохое местечко. Большой зал с рядом колонн, имитирующих светло-зелёный мрамор с прожилками, два десятка столиков, накрытых зелёными скатертями, людей не так много. Видимо, днём сюда редко заходят. В углу сцена с пианино, на котором сейчас тихо наигрывал какую-то мелодию длинноволосый музыкант.

— Молодой человек, — перед нами вырос метрдотель в строгом костюме, — чем могу быть полезен?

— У вас заказан столик на имя княжны Голицыной.

— Ах, да, прошу, — он вытягивает руку и показывает куда-то в дальний угол, огороженный горшками с декоративными пальмами уже сервированный столик на две персоны.

— Со мной двое сопровождающих, — я киваю на Василия и торопящегося к нам Никанора. — Можете ли вы их обслужить?

— Никаких проблем, — кивает метрдотель. — На этот счет Арина Васильевна уже распорядилась. С ней тоже будут… сопровождающие. Вам желательно, чтобы ваши люди находились поблизости? Вот за этот столик, господа.

Пока Васька и Никанор осваиваются, я сажусь на удобный диванчик, откидываюсь на упругую спинку с меню в руках. Тут же подскакивает молоденький официант в коронной униформе «Белого лебедя» — в серебристо-зелёном костюме.

— У вас же есть сеты для делового завтрака? — спрашиваю его, глядя снизу вверх. — На ваше усмотрение.

— В таком случае предлагаю комплекс из салата мясного, супа куриного с лапшой, картофеля с грибами, к нему соус тартар, булочки, — протараторил парень.

— Отлично, самое то, — соглашаюсь я. — Что из воды?

— Соки апельсиновый, грейпфрутовый, вишнёвый, яблочно-виноградный.

— Давайте грейпфрутовый и к нему бутылку минералки, охлаждённую. Только сейчас принесите одну минералку. Я жду девушку, и не хочу, чтобы блюда застаивались. Сами понимаете, что в приличном обществе дамы просто обязаны опаздывать.

— Да, понимаю, — улыбнулся официант и исчез.

Пока он бегал за минералкой, я посмотрел, как обслуживают моих парней. Там всё нормально. Кофе, сок, пирожные. Разбаловала их Оксана. Морды воротят на всё, что не её руками состряпано. Да и позавтракали они плотно.

Официант принес запотевшую бутылку минеральной «Славянской» из какого-то там источника «номер два». Сам открыл и налил в бокал.

— Благодарю, — я снова разваливаюсь в позе сибарита и потягиваю железисто-солоноватую холодную воду с пузырьками. Хорошо и жизнь хороша! Мысли свернули на предстоящую экспедицию за Небесным Камнем. Надо бы с Геванчой «встретиться», пообщаться с ним, пусть покажет ещё раз то место. Может, новые ориентиры обнаружу. А то стыдно перед отцом будет. Распустил хвост как павлин, как будто дело уже сделано. Как бы не хлебнуть нам лиха на этой Аляске. Скромнее надо быть со своими желаниями.

Ощущаю некое оживление у входа. Поднимаю голову. Вот и княжна Арина в сопровождении Вальтера и Терентия, постоянных личников. Девушка выслушала что-то от суетящегося метрдотеля, кивнула и с гордо распрямлёнными плечами зашагала в мою сторону. Я засмотрелся. Струящееся вдоль бёдер бледно-розовое платье с открытыми плечами, на ногах изящные босоножки, рассыпанные по плечам локоны — богиня, не меньше. Аж томление во всём теле ощутил.

Телохранители присоединяются к моим парням, здороваются как старые знакомые, а девушка направляется к нашему столику.

— Привет! — улыбается княжна и неуловим движением поправив платье, садится напротив меня, сумочку кладёт рядышком. — Извини за опоздание. С дядюшкой заговорилась. Налей, пожалуйста, водички. В горле пересохло.

— С Главой? — уточняю я, щедро плеснув в бокал «Славянской».

— Ага, невовремя решил со мной о будущем поговорить, даже к нам домой приехал, — сделав несколько аккуратных глотков, Арина отставила бокал. — Замуж пора мне, оказывается.

— С чего вдруг такая спешка? — я приподнимаю бровь. Кажется, начинает получаться как у настоящих аристократов. — Или до этого у тебя был наречённый?

— Пф! — раздражённо фыркнула Голицына. — У него бзик. Девица из рода Голицыных после восемнадцати лет должна срочна выйти замуж. Дескать, таким образом мы приобретаем союзников и одарённых детишек побольше нарожаем.

Она чуточку покраснела, но я сделал вид, что плохо слышу.

— А как же дальнейшая учёба? — я махнул рукой знакомому официанту, чтобы он подавал сет, и тот понятливо кивнул. — Вот так просто лишить Род перспективной экономистки? Ты же с цифрами как богиня, у тебя интуиция на запредельном уровне. Я, кажется, стал понимать, как ты сколотила свой первый миллион.

— Нет у меня миллиона, — губы княжны дрогнули, блеснули ровные белоснежные зубки. — Но мечта есть. Вот выиграешь до конца года все матчи, стану миллионеркой. Поможешь?

— Конечно, — ответил уверенно и тут же пересказал о встрече с Колывановым, опустив некоторые неудобные моменты, где упоминалась антимагия и завуалированные угрозы магистра.

— Правильно сделал, — одобрила мою наглость девушка. — Так и надо с ними. Значит, «Железная Лига» оценила твой потенциал и готова поставить на тебя. У них стратегия такая: раскручивать неизвестного бойца и тащить его наверх, попутно увеличивая базу болельщиков и подогревая интерес к ставкам. Я выбью у них десять процентов, из которых три заберу себе. Не в обиде?

— Нет, — я восхищённо покачал головой. Так изящно вытрясти из меня несколько процентов с милой улыбкой может только княжна Голицына! Но ведь и я в большей прибыли!

В этот момент подошёл официант и отточенными движениями поставил на столик заказ, успевая коситься на мою собеседницу. Пожелав приятного аппетита, поспешно ушёл, заметив, с каким недовольством зыркнула на него девушка.

— Ум-мм, куриный бульончик с лапшой! — без всякого стеснения Арина начала работать ложкой, словно её с утра морили голодом. — А вкусно!

— За кого Патрикей Ефимович хочет тебя отдать? Жених из семьи, близкой к Мстиславским?

— Не-а, за Ивана Несвицкого, — мотнула головой Голицына.

— Несвицкие же в оппозиции к императорскому роду, — я уже поднаторел в хитросплетениях родовых взаимоотношений и политических связях. — Не зря же они не живут в Москве.

— Ну да, в Смоленске, — кивнула Арина, промокнув салфеткой губы и принялась за салат.

— Не понимаю…

— Папа тоже не понимает, и стал скандалить. У него был вариант выдать меня за Мишу Воронецкого.

Я мысленно погладил себя по голове. Не зря же Мишка с Ариной появились на дне рождения Лидии под ручку. Сразу подумал, что обществу был намёк. И вдруг такой выверт дядьки Патрикея.

— Глава осерчал, стал стучать кулаком по столу. Если ему не нравится политика Мстиславских, это не значит, что нужно ещё больше влезать в петлю с головой. Он давно уже родичей напрягает своими закидонами, — княжна поморщилась.

— Ну ты же вправе отказаться.

— Андрюша… Он знает о моих делишках с Прозоровским, знает, какие поступления и откуда идут на мой счёт, — вздохнула с печалью красавица. — Грозится рассказать отцу в обмен на мою лояльность.

— Допустим, — я успеваю доесть суп-лапшу, — допустим, он раскроет твоё увлечение. Что сделает отец? Выпорет тебя? Домашний арест на пару месяцев?

— Честь Рода…

Я вздыхаю. Ну да, честь Рода. Она такая, попробуй её в грязь окуни. Вон, Куракин, поломал меня и даже не поморщился. Откупились вирой. Это не считается «замарать честь семьи»?

— А Несвицкие что?

— Рады через Голицыных улучшить взаимоотношения с Мстиславскими, но не понимают, что дядька Патрикей, наоборот, затянет их в политическую оппозицию.

— Я слышал, что они масоны…

— Ну… я бы не утверждала столь категорично, — поморщилась Арина. — Слухи идут, не без этого. А где масоны — там обязательно европейские аристократы своё рыльце показывают. Зачем нам это надо, особенно после того теракта на Болотном? Да и не хочу я за Ивана. Он старше меня на пять лет, а это что-то да значит. Почему раньше не женился? Какие причины не давали ему завести семью?

— Скелеты в шкафу, — я принялся за картошечку с соусом тартар.

— Именно этих скелетов я и боюсь, — Голицына впала в меланхолию. — Шуйских схватили за загривок и периодически устраивают выволочку, Ушатые — всё, ты в их особняке живёшь, много мелких родов попали «за компанию». С императорским кланом шутки плохи. Государь силён, у него накоплены такие ресурсы Источников, что страшно становится. Андрюша… возьмёшь меня замуж?

Слышали небось, что надо быть осторожнее со своими желаниями, а то могут исполниться? Во-оот!

Я едва не подавился хрустящей, с корочкой, картошкой, и с изумлением взглянул на Голицыну, пытаясь рассмотреть на её лице хотя бы намёк на шутку. Но нет, она подпёрла ладошкой подбородок и смотрит изучающе.

— Прости, что-то у меня в ушах заложило, не расслышал, — я делаю попытку протянуть время, а мысли хаотично мечутся по черепной коробке.

Арина убрала руку с подбородка.

— Мамоновы имеют чёткую и выверенную позицию, которой придерживаются десятилетиями. Тем более, в последнее время очень активно ползут слухи, что твой Род и Мстиславские начали сближение. Да, деловое, экономическое, но этот шаг укрепит союз двух мощных и богатых Родов, исключит большие потрясения. Голицыным нужно становиться лояльными императорскому клану, а не в пику ему оппонировать.

— Боюсь, в планах Мстиславских и Мамоновых я становлюсь связующим звеном, — криво улыбнулся я и отпил приятной горьковатости грейпфрутовый сок.

— Ага, женитьба на Великой княжне Лидии входит в обязательный пул обязательств? — наконец-то улыбается Арина. Но в глазах ожидание ответа. Она, что, в самом деле не шутила? Вот же припекло барышню, что готова наперекор Главе Рода решить свою судьбу и сломать его планы.

— Не должен этого говорить, но там не всё однозначно. У нас срок ожидания — пять лет. Мало ли что может случиться: вдруг мы не подойдём друг другу, или Мстиславские найдут Лиде жениха из Европы.

— У нас запрет на подобные браки.

— Ну, мало ли… Для скандинавов, например, есть лазейки.

— А союз?

— А союз останется, — я пожал плечами. — Мы вроде гарантии на долгосрочный период.

— У твоего отца, если не ошибаюсь, три жены, — Арина отпила сок, а сама прострочила взглядом.

— Хочешь сказать, что готова делить будущего мужа с кем-то ещё?

— Не знаю, — Голицына задумчиво поджала губы. — Вопрос, конечно, очень коварный, но я над ним подумаю. Сколько времени?

— Половина второго, — я кинул взгляд на часы. — Чтобы двум жёнам под одной крышей жить, нужно договариваться, иначе гарантированно весь дом разнесут.

— Ладно, забудь о том, что я сказала, — махнула рукой Арина и встала. — Ты на своей машине?

— Да.

— Тогда езжайте за нами, ты же не знаешь, где встречу назначили. И сразу предупреждаю: не влезай в разговор, пока я не скажу. А то знаю этих ушлых промышленников. Учуют слабину — сразу вцепятся мёртвой хваткой.

Глава 2

1

Для переговоров с представителями «Техноброни» нам пришлось приехать в офис концерна, находящийся на Арбате в трёхэтажном здании, облицованном белым камнем. Я даже не подозревал, что в Москве есть не только головной штаб, но и десятки мелких подразделений. Как только мы вошли в просторный холл, в глаза сразу бросились три выставочных экзоскелета вдоль стены, и к каждому из них была прикреплена табличка с описанием тактико-технических характеристик. Всё подробно, качественно. Пока мы ждали, когда администратор свяжется с нужными нам людьми, я узнал, что УПД выпускают в Коломне, у пехотно-полевых доспехов разных модификаций есть свой завод в Туле, а тяжёлую броню изготавливают на Воронежском оборонном заводе.

— Господа, вас ожидают в десятом кабинете, — мужчина за стойкой положил телефонную трубку и разрешил нам пройти дальше.

— Ты знала, что у них здесь офис? — спросил я Арину, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж.

— Нет, честно говоря. Думала, будет неформальная встреча, — хмурилась княжна. — Но это не меняет нашей стратегии. Буду говорить я. Прости, что не прощупала намерения этих хитрецов заранее.

— Ничего страшного, всегда можно отказаться, — успокоил я Голицыну, но сам испытал досаду, то не захватил с собой своего адвоката Илюшу. Ему полезно поучаствовать в серьёзных переговорах.

Пока мы продвигались по коридору к указанному кабинету, навстречу нам попадались сотрудники в строгих костюмах черных или серых цветов, неся папочки или тубусы, в которых, как пить дать, была документация или технологические карты бронекостюмов. Мужчины оценивающе смотрели на Арину, на что моя спутница совершенно не реагировала, зная о своей привлекательности.

Зелёная ковровая дорожка с жёстким ворсом привела нас к нужному кабинету. Арина, поджав губы, даже не постучалась и вошла первой, а я с любопытством проскользнул следом, сразу оценивая обстановку. Помещение небольшое, предназначено, скорее всего, для оперативных совещаний. Пара столов, задвинутые под них стулья, два раскрытых окна, чтобы дать свежему воздуху выветрить запах табака — обстановка совсем не подходила для деловой беседы

— Добрый день, судари, — поморщившись, княжна поздоровалась с двумя широкоплечими мужчинами, сидящими друг напротив друга в рубашках, да ещё расстёгнутых на две пуговички. — Однако, не ожидала, что для деловой беседы вы предпочли не приятное кафе или ресторан, а свой офис. Андрей Георгиевич, я предлагаю отменить встречу. Не по-деловому это…

— Да, Арина Васильевна, здесь не комильфо, — подыгрываю ей, а сам смотрю на багровеющих мужчин, которые умудрились перед важной встречей провести какое-то совещание. У них что, подгорало?

Мужчины вскочили, но привели себя в порядок нарочито неторопливо. Один из них, с пышными усами и цепким взглядом охотника, привыкшего выискивать в дебрях серьёзную добычу, прокашлялся и пояснил ситуацию:

— Прошу прощения, Ваши светлости, но сегодня утром пришла срочная информация по новым моделям, в которых обнаружились проблемы в одном из узлов. Именно этот узел разрабатывало наше конструкторское бюро. Да и ваше появление на десять минут раньше заставило побыстрее закончить совещание.

Голицына ничем не показала своего смущения, оглянулась на меня и произнесла:

— Знакомьтесь, господа. Княжич Андрей Георгиевич Мамонов, владелец того самого экзоскелета, в котором он победил на студенческих соревнованиях в Венеции.

— Малыхин Александр Петрович, — мужчина с пышными усами первым подошёл ко мне и протянул руку для пожатия. — Помощник главного инженера концерна «Техноброня».

— Козлов Анатолий Иванович, — его собеседник с лёгкой южной смуглостью на лице, имел невероятно большие глаза и обрамляющие их бархатистые ресницы, с жаром торопливо сжал мою ладонь. — Инженер конструкторского бюро.

Малыхин тем временем услужливо подал Арине стул, после чего оба дождались, когда я присяду рядом с ней, заняли свои места. На какое-то время в кабинете наступила тишина, которую никто не торопился прерывать. Наверное, инженеры ждали от нас вопросы, но пауза затягивалась, и тогда Малыхин снова кашлянул и заговорил первым, причём, глядя на меня:

— Андрей Георгиевич, мы присутствовали на последнем вашем бое с Молотом. Скажу сразу, что это случайный выбор. Многие бойцы выступают в броне нашего концерна, в том числе и ваш бывший соперник.

Я кивнул. Экзоскелеты «Техноброни» сейчас чуть ли не у каждого пятого студента есть, а про частные военизированные компании и говорить нечего. Булгаковы, к примеру, предпочитают именно их, правда, после конструктивных доработок. Идеальной брони нет.

— Я не ожидал увидеть совершенно необычную конструкцию УПД, — продолжил Малыхин. — Совсем не ожидал. Потому что именно такой дизайн использует североамериканская фирма «Мехтроникс». Он, конечно, отличается от вашего «скелета» некоторыми удачными решениями в экстерьере. У меня сразу возник вопрос: костюм — ваша разработка или рекламный ход госпожи Арабеллы Стингрей?

— Вы знакомы с госпожой Стингрей? — удивляюсь я.

— Косвенно, — усмехается Малыхин, а Козлов подтвердил кивком. — Пытались купить у них сублицензию на производство линейных двигателей, но дама отказала сразу и бесповоротно. Я так подозреваю, некие причины заставляют её упорствовать. Рано или поздно мы сами изобретём подобные движки, просто не хочется терять два-три года на то, что можно проскочить одним махом.

— Арабелла не хочет терять прибыль, — я пожал плечами. Историю про скупость этой тётки мне поведал отец, а ему — компаньон Меллон. — Вполне естественное желание. Тем более, она понимает, что секрет движков долго не продержится, уже многие компании работают над ними.

— Гляжу, вы, Андрей Георгиевич, тему хорошо изучили, — хмыкнул Козлов, что-то черкая в блокноте. — Поэтому у нас и возник интерес к «скелету».

— Броню изготовили мои инженеры, — забавно выходит. Арина просила меня не вмешиваться в разговор, а сама пока не может и слова вставить. Потому что речь ещё не идёт о коммерческих предложениях. Вот и молчит, внимательно вслушиваясь в нашу словесную перестрелку. — Из отечественных материалов и комплектующих. Электроника и авионика тоже их рук дело. Ничего сложного для обычного УПД.

— Да, за исключением одной вещи, — Козлов загадочно замолкает, но я уже знаю, о чём он будет говорить. — Экстерьер брони говорит о том, что в нём используются линейные двигатели. Силовые волокна иначе не проложить, помешают сочленения костюма. Сервоприводы тоже уменьшены за счёт иного расположения броневых щитков. Плюсом к этому идёт плавность форм. Батарея за спиной тоже уменьшена. И вообще, это накопитель, а не движок. Верно? Избыток энергии, вырабатываемый линейными двигателями, уходит в накопитель.

— Допустим, — я переглядываюсь с Ариной, в глазах которой появилось беспокойство. Быстро подмигиваю ей и снова оборачиваюсь к инженерам. — Не собираюсь опровергать ваши доводы. Но к чему это?

— Андрей Георгиевич, ваши инженеры создали линейный движок или купили его у Стингрей? Второе маловероятно, потому что «Мехтроникс» в Россию и в Европу свои изделия не продаёт. Но в создание подобного узла в условном гараже я тоже не верю.

— Двигатели попали в Россию по одной рабочей схеме, в которой участвовали Мамоновы и Меллоны, — спокойно говорю я. Смысла запираться нет. Всё равно узнают. А так я хотя бы буду знать, как отреагируют отечественные производители бронекостюмов на такую комбинацию. — Но сам экзоскелет был изготовлен моими людьми, что вызвало конфликтную ситуацию с госпожой Стингрей. Она вдруг решила, что я каким-то образом вывез чертежи костюма из Америки.

— То есть вы хотите сказать, что ваша броня эксклюзив, и американка ещё не создала даже прототип? — Малыхин достал откуда-то из ящика платок и вытер взмокший лоб. Несмотря на открытые окна, в кабинете становилось жарко, как и на улице.

— Броня эксклюзивна, потому что адаптирована под линейные двигатели, — поясняю я. — Иначе их расположить не получится. Сразу скажу, что экстерьер боевого костюма у вас получится такой же, если вы тоже перейдёте на похожие движки. Иначе никак. А вот для ТПД, увы, придётся изображать что-то другое. И накопитель большого объёма понадобится.

— Да, мы уже об этом думали, — улыбнулся Козлов и растерянно поглядел на Александра Петровича, словно не знал, как вести разговор дальше.

И вправду, Малыхин берёт переговоры в свои руки.

— Андрей Георгиевич, я уполномочен от лица директората «Техноброни» предложить вам очень хорошую цену за продажу своего костюма вместе со всем содержимым.

— То есть, вас интересуют только двигатели? — в разговор вступает Арина, которую я успел «подковать» в некоторых технических моментах. И особенно в том, какие проблемы возникли у меня с Арабеллой из-за энергетических волокон.

— Если без обиняков — да, — честно говорит Малыхин, не отводя взгляда от княжны. — Вы же понимаете, что отставание от передовых технологий очень негативно скажется на боеспособности нашей армии. А получив линейный двигатель, мы сможем досконально его изучить и создать свой.

«Не будут они ничего изучать, задницы ленивые, — подумал я сразу же, — если мелкие проблемы до сих пор не смогли устранить. Монополизируют технологию и будут денежки качать. Не-а, так не пойдёт».

— А где гарантия, что «Техноброня» не станет монополистом в изготовлении двигателей? — задаёт вопрос Арина. Умница, сразу сообразила. Может, и в самом деле жениться на ней? — К тому же нельзя забывать, что Арабелла Стингрей не сумасбродная дама, а вполне здравый коммерсант, радеющий за свою репутацию. Если появление движков у одного человека она как-то попытается пережить, а возможно, и договориться о каких-то преференциях, то передача в промышленное производство станет международным скандалом.

— Концерн обязуется держать в тайне получение из вторых рук энергетических волокон и их дальнейшую разработку, — клятвенно произносит Малыхин. — Готовы заплатить восемьсот тысяч за прототип.

Моя усмешка не ускользнула от взгляда Козлова. Тот нахмурился.

— Вы считаете эту сумму низкой?

— Я меньше чем за два миллиона не продам.

— Сумма невероятно завышена, — поспешно отреагировал Малыхин, — но я передам ваше пожелание директорату.

Арина качает головой.

— Слишком расплывчаты ваши обязательства, с трудом верится. Господа, мы предполагали, что разговор будет крутиться вокруг самого важного узла в бронекостюме, но хотели убедиться в своих догадках. Мой подопечный, как несовершеннолетний, не имеет права проводить сделки, поэтому предлагаю пока отложить разговор на…

— Три месяца, — спокойно говорю я.

— На четыре месяца, — твёрдо произносит Голицына, не обращая внимания на то, с какой злостью блеснули глаза у помощника главного инженера.

— Но княжич Мамонов может передать право голоса своему старшему родственнику, — Козлов понимает, что инициативу они так и не взяли, а тут и вовсе её упускают.

— Исключено, потому что Глава Рода князь Мамонов категорически запретил сыну вести переговоры о передаче линейных двигателей в чужие руки, — отчеканила Арина. — В данном случае возникла семейная коллизия, но она нисколько не противоречит общему решению. Мамоновы опасаются иска со стороны американских производителей, которых Арабелла Стингрей настроит против русского княжеского Рода. Такого допускать ни в коем случае нельзя. Об этом княжич Андрей Георгиевич сказал в самом начале беседы. И не забывайте о репутации одного из влиятельных Родов империи.

— Ну, хорошо, — постукиванием пальцев по столу, скрывая раздражение, что эта молодая парочка рушит все планы, Малыхин лихорадочно искал приемлемое решение. — Вы сказали: четыре месяца. Что может произойти за это время? Выкупите сублицензию? Но она вам не нужна, уважаемый Андрей Георгиевич. Я ведь сразу заметил, что ваша броня изготовлена в кустарных условиях, пусть и при наличии нужных станков. Вы же не собираетесь открывать собственное производство? При вашем, кхм… безоблачном будущем зачем заморачиваться сложностями в такой специфической сфере промышленности?

— Вы удивитесь, но об этом я и думаю последнее время, — беззаботно улыбнулся я, вызвав зубовный скрежет у помощника главного инженера «Техноброни». — Почему бы и не попробовать?

— То есть вы намекаете, что вопрос о сублицензии находится в стадии переговоров, — кивнул Козлов и снова черкнул ручкой в блокноте пару строк. — И если они принесут положительный для вас результат, клан Мамоновых может заняться изготовлением подобной брони в промышленных масштабах?

— Не могу с уверенностью сказать о масштабах, — я уже отсидел зад и страстно мечтал покинуть прокуренный кабинет, такое же желание читалось в глазах Арины. — Не уверен даже в возможность получения сублицензии.

В какой-то момент я хотел сказать, что существует второй экземпляр экзоскелета на линейных двигателях, но вовремя вспомнил, кто курирует все заводы по изготовлению бронекостюмов. Это ведь только видимость, что предприятия независимы друг от друга. Такое высокотехнологичное оружие Мстиславские ни за что не упустят из своих рук, поэтому рано или поздно мой «скелет» окажется в жадных лапках одного из концернов. А в чьих именно — будет решать император. Вдруг это станет не «Техноброня»? Тогда цесаревич или сам государь устроит мне мощную головомойку с медленным отрыванием верхней конечности. Нет уж, пусть ребята сами мозги напрягают, но технологию движков они не получат. Это моя поляна. Не хватало ещё, чтобы бешеная Арабелла сюда киллеров прислала. В Венеции не удалось, почему бы и в Москве такое не проделать?

— Тогда мы можем рассчитывать на встречу через четыре месяца? — не хотел упускать последний шанс Малыхин.

— В начале декабря попробуйте связаться со мной через семейный секретариат Голицыных, — уверенным тоном произнесла княжна. — Я дам окончательный ответ. Засим прощаемся. Всего доброго, господа.

Она встала и царственной походкой направилась к выходу, но я опередил её и распахнул дверь. После чего вежливо, не теряя лица, попрощался с инженерами, мысленно потешаясь над их желаниями на халяву получить лакомый кусочек.

— Ты видел? — уже не сдерживая эмоции, Малыхин зачем-то вытащил из канцелярского стакана карандаш и переломил его пополам. — Ну, не наглец ли? Получил через коммерческие каналы движки Стингрей, сляпал на колене броню и считает, что ухватил бога за бороду. Да кто он такой?

— Сын князя Мамонова, — флегматично пожал плечами Козлов. — Ну что ты кипятишься, Саша? В нашем положении остаётся только ждать и работать над своими двигателями. Тем более, уже получены первые образцы синтетических волокон. Работа идёт. Или ты думал, что мальчишка самолично может решать вопросы продажи экзоскелета собственного изготовления? За ним явно маячит фигура папаши-князя. А уж «золотой тойон» своей выгоды никогда не упустит. Давай-ка подождём до конца года, а потом выясним, что они там надумали.

— А эта девушка, Голицына… Она с какого края вдруг примазалась к Мамонову?

— Ну, вариантов два, и оба тебе не понравятся, — улыбнулся инженер-конструктор. — Невеста — раз. Голицыны представляют финансовые и правовые интересы княжича Андрея — это два… Саш, ну их, аристократов! Давай, хлопнем по чарочке! Всё равно ход на стороне Мамоновых.

— Нет, подожди, — упёрся Малыхин. — У мальчишки два экземпляра брони. Во втором экзоскелете выступала Великая княжна Лидия Мстиславская. Если я немного понимаю что-то во взаимоотношениях высокородных, Мамонов просто обязан подарить «скелет» напарнице. В честь победы на соревнованиях, например. Или по просьбе цесаревича.

— Хочешь сказать, что нашим боссам стоит напроситься на аудиенцию к государю-наследнику? — понятливо кивнул Козлов. — Ну, идея не лишена разумности. Если мы первыми подсуетимся, то этот экземпляр будет в наших руках. Ладно, звони наверх, а потом расслабимся.

Оказавшись на улице, мы одновременно вдохнули в себя нагретый за день, но такой свежий, воздух. И засмеялись непонятно почему. Арина сразу надела чёрные очки, оглянулась на ждущих её возле «Сенатора» Вальтера и Терентия, а я поспешил спросить, пока девушка не уехала:

— Почему ты настаивала на четырёх месяцах?

— А ты почему на трёх? — улыбнулась Голицына. — Всё равно ведь не станешь продавать, сразу бы и обозначил позицию. Я лишь подогрела их интерес и желание.

— Мне кажется, «Техноброня» всё равно не отступится и будет упрямо долбиться в дверь, — я дал знак своим парням, о чём-то судачившим с личниками княжны, чтобы те готовились к отъезду. — Но ты молодец, ловко их осадила.

— Опыт переговоров у меня с пятнадцати лет, — усмехнулась спутница. — Дядька Патрикей или отец всегда вели видеозаписи, по которым потом выстраивали стратегию своих продвижений. А я, будучи любопытной кошкой, просила потом папу показать эти записи.

— Ты у Василия Ефимовича любимица, не иначе.

— Да, я такая, — уперев одну руку в бок, Арина шутливо повела плечами. — Он постоянно сокрушается, почему я родилась девочкой.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Почувствовав, что надо побыстрее прощаться, иначе неловкость, появившаяся после признания княжны в ресторане, будет всё больше довлеть над девушкой, я предупредил:

— Через несколько дней я улетаю в Якутию. Меня не будет до начала учебных занятий.

— Не переживай, — правильно поняла меня Голицына. — Я с Прозоровским договорюсь о сроках следующего боя. Думаю, на середину сентября будет удобно?

— Скорее всего, я к тому времени вернусь, — немного подумав, киваю в ответ.

— Скорее всего? — рассмеялась девушка. — Вы что там задумали, сударь?

— Семейная тайна, о которой никто ничего никогда не узнает, — я делаю таинственное лицо и неожиданно для княжны спросил: — А ты готова подождать года два-три?

— Чего подождать? — брови красотки взлетели над дужками очков. Удивление было невероятно сильным.

— Моего предложения, — улыбаюсь, чтобы она не подумала, насколько я серьёзно отнёсся к её причудливой просьбе. — Насчёт замужества.

— Ой, ты такой забавный! — схватила меня за руку Голицына, но смеяться не стала. Более того, она приподняла очки и очень серьёзно на меня посмотрела. — Вряд ли мне дадут возможность свободы выбора. Но… я готова подождать, если твоё желание — это не сиюминутная эмоция. Всё, пока-пока, а то наш разговор становится чрезвычайно опасным.

Она чмокнула меня в щеку и развернувшись, заторопилась к «Сенатору». Я хмыкнул. Арина на глазах своих телохранителей играла роль старшей сестры, прекрасно зная, что каждый её шаг будет доложен отцу. И тем не менее, вела себя довольно смело.

Перед тем как сесть в машину, Арина повернулась и помахала мне рукой. А я задумался. Ведь у меня не появилось пылкой влюблённости к Голицыной, я не страдал от неразделённых чувств, зато ощутил какое-то умиротворение и радость. Может, первый настоящий поцелуй даст толчок к отношениям? И тут же себя оборвал, назвавшись идиотом. Патрикей Ефимович в бараний рог скрутит девчонку, если она пойдёт против его воли. И отец не поможет.

— Теперь домой, — я завалился на мягкий диван и мгновенно переключился на более насущные проблемы, чем сердечные переживания. Арина — идеальный партнёр для семейного бизнеса, хваткая хорошенькая акула с острыми зубками, с такой не страшно. С ней будет очень легко и понятно. Осталось только прощупать реакцию старших родичей. Почему-то я был уверен, что княжна этим и займётся в ближайшее время. Очень уж у неё был растерянный и одновременно радостный взгляд. Хм, к чему бы это?

2

После ужина Арине пришлось некоторое время уделить младшим сестре и брату, чтобы проверить, насколько далеко прошлогодние знания улетучились из непоседливых голов, и пришла к выводу, что Володю нужно выпороть ремнём, а Милу лишить некоторых развлечений в виде общения по визору и бесконечных гуляний с подружками по городу. Так и сказала матери, вывалившись из «учебной» комнаты с испариной на лбу.

— Меня так не баловали! — фыркнула она, старательно прислушиваясь к голосам в гостиной. Кажется, там мамины подруги засиделись, а отец, наверное, спрятался в своём кабинете, чтобы поберечь уши. — Даже летом свободного времени не было!

— Просто отец хотел первенца-мальчика, — нежно улыбаясь, парировала Мария Алексеевна, глядя на раскрасневшуюся дочь. — Поэтому он и был столь требователен. Ты же знаешь, наши гувернёры сейчас в отпуске, а Мила с Вовой категорически не хотят брать в руки учебники.

— Шестой и седьмой классы! — раздула ноздри девушка. — Песочница, а не учёба! Зачем их в середине лета мучить? Давай отправим за город к тётушкам!

— Точно! — рассмеялась мама. — Галина же имеет педагогическое образование, вот и попрактикуется. Надо подумать!

— А где папа? — успела спросить Арина, прежде чем Мария Алексеевна убежит к гостям.

— В кабинете, — ожидаемо ответила та, и шурша платьем, удалилась по коридору.

А княжна прокралась в обратном направлении, где стояла тишина и не сновали слуги, зная, если хозяин в кабинете — лучше не шуметь. К семье это положение тоже относилось в равной мере. Но девушка бесстрашно постучала костяшками пальцев по двери, и услышав какой-то возглас, сочла его за разрешение.

— Папочка, можно с тобой поговорить? — состроив умильную рожицу, Арина просунула голову в раскрытую дверь.

Мужчина, задумчиво глядевший в монитор вычислительного центра, без особого удивления посмотрел на дочь, согласно кивнул. Значит, никаких важных вопросов он не решает, обычная рутинная работа по финансовым отчётам. У Голицыных было несколько разноплановых предприятий в Москве, Твери и Калуге, и каждое из них требовало пристального внимания.

Отец был в самом расцвете мужской силы, красивый, статный и холёный, с нетающими льдинками в глазах, придающими ему шарм. Когда старший брат стоит во главе Рода, нельзя ошибаться ни в делах, ни в эмоциях. Но при виде Арины лёд начинал быстро таять, и тогда его глаза приобретали свой естественный цвет — серый, с оттенком зелёного. Василий Ефимович очень умело прятал цветовой маркер Стихии, не давая своим оппонентам выстраивать стратегию переговоров и получить необходимую информацию по владению стихийных атрибутов.

Княжна прошмыгнула в ближний от стола угол и, скинув тапочки, забралась с ногами в любимое кресло, которое стояло здесь столько, сколько она себя помнила. Порой устраиваясь в нём, она читала книжки, не мешая отцу работать, и его присутствие чудесным образом успокаивало девочку.

Голицын с некоторым удивлением взглянул на дочь, которая молча сидела и ничего не говорила. Наконец, она решительно произнесла:

— Папа, я не хочу замуж за Несвицкого. Иван мне не нравится. Он какой-то… отталкивающий.

— Чем же тебя отталкивает красивый юноша? — удивился отец. — Для многих девиц заполучить такой экземпляр сродни выигрышу в лотерею.

— Слащавый, — буркнула девушка.

— Ну… это ты слишком. Красивый — да, а ещё обходительный, образованный, — стал обелять парня Голицын без улыбки, но сверкающими от удовольствия глазами. Нравилось ему спорить с дочерью. — Тем более, это решение Главы, а я не могу вот так просто взять и пойти против дяди Патрикея.

— Можешь, — возразила Арина. — Ты мой отец, и тебе в первую очередь решать, за кого мне выходить замуж.

— Ага, то есть, ты принимаешь тезис, что Глава и родители выбирают жениха, а не дочь, — поймал её на слове Голицын.

— Главу исключаем, — быстро ответила девушка.

— Ну, хорошо. Что такого произошло, что ты завела разговор о своём будущем?

— Я вдруг поняла желание дядьки выдать меня за Несвицкого за какую-то опасную игру, и не хочу в этом участвовать, — заявила княжна. — Ты знаешь, что поступление на финансово-экономический факультет, исходя из моих амбиций, возможностей и Дара — мечта и возможность получить академические знания. И я хочу учиться, а не рожать ускоренным темпом Несвицким внуков. Те более, там вся семейка заражена масонством.

— Что есть, то есть, — неожиданно не стал возражать отец, и это было удивительно. Раньше он так открыто не признавал слухи о будущих (не дай бог!) родственниках. — Я Патрикею уже устал объяснять, чем опасно такое родство. И будь уверена, милая, отстою тебя, чего бы это не стоило.

— Спасибо, папочка, я всегда верила в тебя, несмотря на злые происки дядьки Патрикея! — горячо воскликнула Арина.

Голицын с усмешкой посмотрел на дочь, читая её как открытую книгу. И то, что она втайне от него и Главы занимается «непотребным бизнесом», тоже знал. Служба безопасности рода постоянно докладывает о суммах, поступающих на личный счёт Арины Васильевны, не говоря уж о встречах со странными людьми, крутящимися в мутных водах нелегальных ставок. Подобные занятия претили дворянской чести? Ну, как сказать… Если не кричать об этом на всех московских углах, никто и знать не будет. В этом и состояла первая задача Василия Ефимовича: вовремя затыкать рты и следить за дочерью, чтобы та не навертела дел по неопытности.

Но если смотреть с другого ракурса — где ещё девушка научится так филигранно просчитывать риски? Через пять лет, к началу самостоятельной деятельности у неё будет богатый опыт, востребованный Родом. Разве оно того не стоило? Голицыны всегда играли на тоненького.

— Хорошо, если не Несвицкий, то кто? Как тебе Михаил Воронецкий? Из благородного Рода. И юноша, кстати, не против предложить руку и сердце моей дочери.

— Ещё бы! — фыркнула Арина. — Такой-то красавице и умнице!

Голицын, не выдержав, улыбнулся. Подобные эскапады его только умиляли, так ведь правда. Арина — его драгоценный камень, ещё на пути к огранке, но уже сейчас показывающий редкое сочетание всех достоинств.

— Или у тебя появился горячий поклонник?

— Пап, а что ты думаешь об Андрее Мамонове? — задумчиво спросила девушка, нервно теребя локон. — Ты не рассматривал такой вариант?

— Неожиданно, — Василий Ефимович откинулся назад и оценивающе взглянул на дочь. — Очень неожиданно. Неужели у тебя с юным конструктором роман случился? Недаром мама заметила, что ты с ним частенько стала общаться, какие-то дела вместе решаете. Студия звукозаписи, продвижение молодых талантов… Что я ещё забыл? Ах, да, разрушитель Источников…

— Слухи, гнусные слухи, — пробормотала Арина, потупившись. — Кто-то играет против Мамоновых, вот и запустили вирус в общество.

— Да как-то недалеко от истины, — Голицын скрестил руки на груди, не меняя своего положения. — Вспомни про Ушатых. Слухи на пустом месте не появляются. Но, знаешь, мне такие юнцы нравятся больше, чем обходительные паркетные шаркуны. Я не думаю, что Андрею дают самостоятельности больше положенного, но и в такой ситуации он умудряется набирать вес.

— Папа, ты отвлёкся, — улыбнулась княжна. — Кстати, насчёт романа. Нет.

— Тогда почему задаёшь этот вопрос? Зная тебя, это неспроста.

— Как вариант.

— А ты хорошо подумала? Ведь встаёшь между Мстиславскими и Мамоновыми. Наверху затевается очень мощный союз, где гарантией станет брак Андрея и Лидии.

— Не факт, — пробормотала Арина.

Голицын это услышал и крепко задумался. Дочь что-то знает, и её источник — сам княжич Мамонов. Неужели слухи о браке намеренно распускаются союзниками императорского клана, а на самом деле его может и не быть? Или это один из вариантов, скрепляющих альянс двух Семей? Вот где бы пригодились связи старшего брата, но Патрикей же любит поиграть в оппозицию! Начни он сейчас задавать вопросы, сразу возникнут подозрения, для чего ему это надо! Нет, полез обниматься с Несвицкими, судьбой Арины распоряжается, как будто она его родная дочь, которой у Главы никогда не было!

— Пап, я подумала, что нам надо быть поближе к альянсу, — с наигранной робостью произнесла княжна. Политические интриги для неё были теми же ставками, и просчитывать варианты она любила. — Дядя Патрикей может завести наш Род куда-нибудь не туда, начни он в открытую проявлять дружбу с Несвицкими.

— Да я знаю, — поморщился Василий Ефимович. — Но как отреагируют Мстиславские, если мы начнём дрейфовать под их крыло? Лично мне не улыбается быть вассалом императора.

— Поэтому и спросила твоё мнение о Мамонове.

— Милая, а ты согласна быть младшей женой княжича, если к тому времени он женится на Лидии? — Голицына увлёк разговор, затеянный дочкой. Был в нём рациональный подход, как удержаться на плаву, и пища для размышлений. Ведь Мстиславские постепенно пожирали всех, кто показывал независимость. Вот почему Патрикей и заволновался. Лучше держать оборону толпой, чем поодиночке. Но ищет союзников он не там.

— Я на этот счёт пообещала подумать, — вздохнула Арина. — Но если свадьбы не будет, я без колебаний займу место Лиды. У нас с Андреем очень много общего. Романтикой здесь не пахнет, но она и не нужна. Зато мы будем по-родственному связаны с Мамоновыми, и те нас в обиду не дадут, если император начнёт зачищать политическое поле. Он и так сильно проредил дворянство после покушения на свою семью, а что будет дальше — страшно представить.

— То есть ты любовь отдаёшь в угоду безопасности Рода? — в сердце Голицына расцветала гордость за свою кровиночку, умеющую видеть на несколько ходов вперёд, и готовую пожертвовать личным счастьем.

— Ну… да. Только не по приказу злого дядьки. Сама выберу жениха.

— Ладно, — рассмеялся Голицын и прихлопнул ладонями по столу. — Я тебя понял. Ступай к себе, мне поработать нужно, а ты такую сумятицу внесла в мои планы. А с дядей Патрикеем поговорю ещё раз. Надеюсь, одумается и перестанет фрондировать.

Арина попрощалась с отцом и вернулась в свою комнату. Закрыв ладонями пылающее лицо, она рухнула на кровать и долго не могла прийти в себя. Надо же до такого додуматься, чтобы отцу указать, за кого ей замуж выходить! Но ведь она права! Миша Корибут-Воронецкий слишком рафинирован и скучен, живёт по правилам общества, и чтобы сделать самостоятельный шаг в сторону, думает мучительно долго и колеблется. Ну да, мил, общителен и ухаживать умеет, как и отстаивать честь на дуэлях. И как-то не вяжется его образ на людях с бешеной неуёмной энергией шалопая, ставящего всю Москву на уши. Будет ли с ним семейная жизнь спокойной, Арина не знала, потому что не сможет долго жить по Домострою. Кровь потребует риска, но не такого, в какие периодически впадает Воронецкий. У него ещё детство в одном месте играет. Андрей же запросто делает то, что ему нужно, и недаром стал жупелом среди оппозиционного дворянства. Все дрожат и ждут, когда он придёт в их дом и погасит Источник. Стать женой «Разрушителя Алтарей» почётно и даже немного страшно. Но зато живёшь, а не тлеешь, загнанной в рамки условности!

— Впрочем, ещё ничего не решено, — успокоилась Арина. — Поступлю в университет, получу образование, а там видно будет.

3

Чёрный микроавтобус «Руссо-балт» въехал на территорию ленского особняка, и шурша колесами по горячему асфальту, ставшему как пластилин под жарким якутским солнцем, остановился возле беседки, больше похожей на китайскую пагоду, чью крышу поддерживали шесть мощных столбов из лиственницы. В ней не было ни одной стены, что давало возможность по вечерам любоваться закатами и ощущать свежесть ветра.

Скрежетнув полозьями, дверца отъехала в сторону, и из салона стали неторопливо вылезать крепкие, загорелые на местном солнце мужчины, каждому из которых было не меньше тридцати лет, а то и чуть больше, но именно в том возрасте, когда здоровье и физические кондиции находятся на самом высоком уровне. Все одеты в полувоенный камуфляж, который мог легко сойти за охотничью амуницию, на ногах — высокие берцы на мощной рифлёной подошве.

Один из мужчин распахнул заднюю дверцу багажника и стал играючи вытаскивать оттуда высокие рюкзаки, набитые доверху. Сразу посыпались шутки, сдержанные матерки, когда чей-то походный мешок падал на землю.

— Живее, парни! — из машины вылез ещё один мужчина, единственный из всех, выглядевший старше и опытнее по своей походке, взгляду и скупым, выверенным движениям. Нахмурил выцветшие брови. — Рюкзаки положите возле беседки. Размялись — и будя. Стройся в одну шеренгу!

Крепкие парни в количестве девяти человек без спешки выстроились у «пагоды», и даже подравнялись, завидев идущего к ним князя Мамонова и «безопасника» Лёню Козулина. Тот держался за спиной, успевая цепко оглядывать прибывший отряд.

— Смирно! — рявкнул старший и чётко выверенным шагом пошёл навстречу хозяину усадьбы. Остановился в паре метров, вскинул руку к кепи, на мгновение замер и выпалил: — Ваша светлость, отряд «Рысь» прибыл в полном составе для выполнения спецзадания!

— Здорово, Алмаз, — усмехнулся Мамонов, которому в некоторой мере нравилась армейская дисциплина, царившая в боевых группах, занимавшихся усмирением соседей и наказанием врагов клана. Поэтому он и не обращался к командиру по имени, предпочитая позывной. Впрочем, как и остальные. Имена их были доверены картотеке семейной СБ. — Как добрались?

— Потряслись немного, — Алмаз стянул кепи и пригладил лоснящийся от пота ёжик тёмных волос. — Сто километров по бездорожью пришлось ехать. Трассу размыло. На юге сильные дожди прошли.

— Ну ладно, знакомь меня со своими «рысятами», — усмехнулся Георгий Яковлевич, краем глаза заметив, как на крыльцо в сопровождении горничной вышла Аксинья, придерживая выпирающий из-под платья живот. Вот же любопытная баба! Сидела бы на террасе в тенёчке, нет на улицу потянуло. — Гляжу, у тебя сахаляры есть.

— Они великолепные охотники и стрелки, — Алмаз вытянул руку, приглашая князя подойти к шеренге. Начал знакомить слева направо, с крепыша среднего роста, русоволосого, с застывшим взглядом. — Рой, мой заместитель, профи высшего класса. Может без всяких скрывающих амулетов пробраться в лагерь врага и вырезать его.

Следующим был худощавый, словно из жил свитый сахаляр с матовой кожей.

— Сухой. Снайпер отряда. Хоть и неодарённый, но местные духи ему дали всё, что положено: зоркий глаз, твёрдую руку и железное терпение.

— И белке в глаз? — улыбнулся князь.

— Ну, это уж мифы про такую меткость, — хмыкнул Алмаз. — Охотники больше дробью стреляют, причём, в голову. А вот в глаз врага пулю вогнать Сухой сможет без проблем.

И пошло. Батон, Резкий, Шторм, Вискарь, Викинг, Диас, Ковбой…. Забавно, что у последних двоих явно просматривалась кровь испанских идальго. Оба со смуглым цветом лица, но никак не сибирского загара, с жёстким курчавыми волосами и тонкими пижонскими усиками.

— Они братья, — увидев интерес князя к этим парням, пояснил командир. — Я их во Владивостоке заприметил. Отца каким-то ветром занесло из Калифорнии в наши края, познакомился с русской красоткой, а вот эти жеребцы — плод их любви.

Диас и Ковбой синхронно улыбнулись, обнажив крепкие белоснежные зубы. Правда, у Диаса мелькнула золотая фикса. Успел, паразит, где-то погулять с лихими ребятами, нахватался атрибутики.

— Отлично, — Мамонов отходит на несколько шагов от шеренги и снова оглядывает бойцов, с которыми ему предстоит ехать на Аляску и во враждебном окружении добраться до Небесного Камня. Обязательно нужно доставить его в Якутию, и тогда у Рода появится шанс противостоять Мстиславским в долгом изнуряющем противостоянии. Да, пусть и завуалированном союзным договором, но это не отнимает права у тех или других использовать хитроумные ходы для ослабления союзника. Ничего удивительного, и такое бывает в мире, где правит одарённая аристократия. Этакие щипки, удары исподтишка, чтобы не спали, держали ушки на макушке. — В общих чертах вам известно, куда направляемся?

Сдержанный гул подтверждающих голосов — и снова тишина.

— Тогда кину вам ещё одну вводную, чтобы потом не было ворчания и хмурых взглядов. Через несколько дней ко мне приезжает младший сын, Андрей. Он тоже идёт в группе, как и его телохранитель, а также Странник.

Снова парни загудели, но уже оживлённо. Про Странника здесь слышали. И одно то, что он идёт с ними, прибавляло уверенности. Как бы ни был ловок и подготовлен боец, но магия порой побеждала профессионала огневого и ножевого боя. Чародей в бою — половина успеха. Это тяжёлая артиллерия отряда.

— Ваша задача — охранять княжича как зеницу ока, потому что от него зависит успех экспедиции. Более подробно обсудим наши планы уже на чужом берегу, — Георгию Яковлевичу понравилось, что парни спокойно воспринимают информацию. — Фактически, мы совершаем диверсию, поэтому нужно исключить попадание в руки местной полиции, отрядов самообороны чужих факторий, ну и наших недругов. Все понимают, что это значит?

В ответ повисло молчание. И правильно. Пусть осознают, насколько опасное дело закручивается.

— И самое главное — я иду с вами, — Мамонов усмехнулся, увидев, как оживились бойцы. — Алмаз, что у нас по моторным лодкам?

— Достали три «скорпиона» с движками на двести сорок кубов, десять «лошадок», — отчитался командир группы. — Они сейчас находятся на складе речного порта. Не влезли в машину.

— Я распоряжусь насчёт фургона, — кивнул князь. — Съездишь с парнями, привезёшь сюда. Полетим с местного аэропорта на самолёте, поэтому всё должно быть готово заранее. Конечная посадка в Сент-Майкле. А оттуда на лодках отправимся вглубь материка. Вечером с тобой и Роем посидим над картой, обмозгуем маршрут.

— Конечная точка известна?

— Нет, — огорошил его Мамонов и улыбнувшись, пояснил: — Только мой сын знает, где эта точка. Главное, нам нужно добраться до своих факторий.

— Ясно, — Алмаз не стал задавать вопрос, откуда мальчишка может знать дорогу туда, не знаю куда. Вероятно, князь не хотел раскрывать некий Дар младшего сына, и командир был не против, лишь бы вернуться домой без потерь. А то неизвестно, как аборигены отреагируют на появление чужаков на их территории. Есть возможность избежать боя — используй её.

— Лёня, помоги бойцам с обустройством, — повернулся к своему безопаснику князь. — У нас пустует летний флигель, вот туда их и засели.

— Есть, — кивнул Козулин.

Георгий Яковлевич не стал смотреть, как парни подхватывают свои баулы и организованно идут следом за Леонидом и Алмазом. Сам же подошёл к жене и осторожно приобнял её за располневшую талию.

— Неужели вам настолько важен этот артефакт? — Аксинья была посвящена в планы мужа, и первое время пыталась отговорить от авантюрной экспедиции, но когда Жора рассказал о видениях Андрюши, задумалась. Если второй осколок сможет соединиться с алтарным камнем Мамоновых, то есть шанс вернуть сыну Дар, а семье усилить свои способности. И всё-таки сомнения оставались. В первую очередь — из-за Андрея.

— Милая, мы уже об этом говорили сотню раз, — мягко ответил Мамонов, и показав знаком горничной, что она может быть свободна, помог жене сесть в кресло, которое ради неё поставили на открытой веранде. Свежий воздух, покой и тишина для беременной супруги сейчас волновали мужа куда больше, чем её саму. — То, что дух шамана сказал об осколке «небесной звезды» нашему Андрею, а не какому-то там местному князцу, невероятно счастливый случай. Как и то, что местные племена Аляски считают место падения священным местом, и никому о нём не говорят.

— Неужели ты нисколько не боишься нарушить табу? Чужаков убивают, — голос Аксиньи дрогнул.

— Нас не убьют, — улыбнулся князь, показывая свою уверенность в успехе. — С нами будет Странник, Андрейка тоже много чего теперь умеет, да и я не лыком шит. Полсотни аборигенов против трёх одарённых — пустяки.

— А если сто? Двести? А вдруг Меллоны пронюхают про осколок? Будешь воевать с компаньоном?

— Если придётся — буду, — жёстко ответил Георгий Яковлевич и стал рассматривать суету возле флигеля. Парни обживались на месте, где им предстояло жить несколько дней в ожидании приезда Андрея. — Оно того стоит, Ася. На кону будущее наших детей, моего Рода. Не закрепимся сейчас — сожрут нас с косточками рано или поздно. Так уж сложилось в нашем мире, что величие крови нужно подкреплять атрибутами Силы. Если у тебя есть Источник, ты на вершине. Но и это обстоятельство не даёт тебе права расслабляться. Чем больше берёшь ты — тем меньше достанется твоим противникам.

— Жора, береги Андрея, — Аксинья схватила мужа за руку и приложила к животу. — Я хочу, чтобы у нашей дочери был старший брат, а не могильное надгробие.

— Не нагнетай, — поморщился Георгий Яковлевич, ощутив удар в ладонь. Та ещё егоза готовится появиться на свет. — Всё у нас получится. Место под телепортацию камня уже готово и сокрыто от любопытных глаз. Я дал указания Алексею, чтобы никого туда не подпускал.

— Там находится маячок?

— Да, он завязан на кровь Мамоновых.

— Ну, хорошо, — вздохнула жена. — Я верю в тебя. Ты ведь всегда был упрямым, несгибаемым и не слушающим советы. Как в тебе всё это сочетается?

— А это недостаток?

— В данном случае — да, — Аксинья посмотрела на мужа снизу вверх. — Но ты Глава, несёшь ответственность за семью и Род, а значит, знаешь, что делаешь. Поэтому с этой минуты я ни слова не скажу о твоей затее. Просто берегите себя.

— Конечно, — Мамонов поцеловал её в макушку. — А теперь позволь покинуть тебя. Надо проведать, как устроились люди.

Глава 3

1

Евгений Сидорович Ломакин, имевший в своей прошлой, но давно забытой жизни прозвище Хазарин, а после своего невероятного и удачного (чего уж греха таить) попадания в иную Явь, где стал Странником, испытывал сейчас всё нарастающее раздражение. А как иначе? Попробуй-ка обеспечить стабильный портал, который должен переместить из одной точки в другую предмет с неустановленной массой и размером неизвестной величины! Князь Мамонов поставил перед ним конкретную задачу: создать канал и перетащить через него очень тяжёлый предмет на расстояние несколько тысяч километров. А ещё этот предмет может быть маленьким как пятилетний ребёнок, но весить — как карьерный самосвал. Или большим по объёму, но вполне транспортабельным. А то и огромным и неподъёмным. И все три варианта очень не нравились Ломакину. Потому что он никогда не перебрасывал через портал ничего и никого тяжелее себя.

И сейчас недовольный чародей, портя настроение и мне, в который раз пытался протолкнуть до Твери старенький грузовичок, любезно отданный дядькой Матвеем для опытов. Машина приехала своим ходом, но скрипела и сыпалась ржавчиной, грозясь умереть прямо в парке, куда её загнал сгорающий от любопытства водитель. Интересно же, зачем мальчишке понадобилась эта рухлядь?

Перед началом эксперимента Евгений Сидорович на своём «Сенаторе» в сопровождении Игоря и Влада сгонял в Тверь, отыскал в её окрестностях подходящее место для создания канала, зафиксировал его с помощью сигнального маячка и вернулся обратно. Мои телохранители, сопровождавшие его на внедорожнике, остались на точке для контроля.

— Сто семьдесят километров и пять тонн груза, — пожаловался мне Ломакин, промокая взмокший лоб огромным клетчатым платком, которым можно было запросто дважды обвязать шею. — Твой отец ставит непосильные задачи, которые нельзя не выполнить. Увы, я в затруднении.

— А как вы можете быть уверены, что предмет преодолеет несколько тысяч километров, а не исчезнет где-нибудь на полпути? — я тоже сомневался в благополучном исходе предприятия. — Для телепорта такой протяжённости нужно неимоверно много энергии, иначе нас просто разметает по разным пластам мироздания.

Господин чародей про этот парадокс хорошо знал, но усмехнулся с затаённой хитрецой, как будто нашёл решение:

— Эту проблему возьмёшь на себя ты, юноша.

— Я? — ошеломлённый такой подставой, я вытаращился на Евгения Сидоровича, успевшего немного отдохнуть после двух неудачных попыток. Рухлядь так и продолжала стоять посреди парка как неудачная арт-инсталляция.

— А кто ещё? Если тебе удаётся устанавливать контакт с небесными артефактами, то повлиять на камень, являющийся огромным, но не активированным генератором энергии, не составит труда. Единственная проблема, с которой я бьюсь, это опять же — твой Дар, который легко разрушит контур портала, как только ты шагнёшь в него.

— Попробовать бы на практике, да где же возьму столь мощный Источник? — вздыхаю я.

Ломакин смотрит на ржавый грузовик, по-простецки чешет в затылке. Его рубашка на спине уже взмокла от многочасового страдания.

— А на что тебе твой личный Источник? — неожиданно поворачивается он ко мне. Лоснящееся от пота лицо опять излучает хитрость и надежду. — Давай сделаем так… Пока я строю Врата, ты подключайся к Алтарю и направляй энергию на его контур. Работай на пределе, не бойся, что контролёры Коллегии примчатся сюда со своей аппаратурой. Я заранее предупредил их об эксперименте.

— Ох, а я совсем забыл об этом! — смущённо бормочу в ответ.

— Молодёжь, — хмыкнул Ломакин и вскинул руки в направлении грузовичка. — Давай, начинай! Я буду держать портал открытым сколько смогу!

В какой-то момент мне удалось увидеть, как вокруг машины заструились воздушные потоки, образовывая правильный круг, в котором она теперь находилась как в коконе. И после этого я провалился на иной пласт восприятия, где мог спокойно контактировать с Источником.

Да, недавно мне нечаянным образом удалось установить контакт со своим Камнем, скучающим в чаше Алтаря. Не знаю, какие причины поспособствовали переходу Дара на новый уровень, но лишь одна версия имела право на жизнь. Источник сам захотел пообщаться с Хозяином. И теперь, почувствовав, как я его зову, отозвался нежными касаниями. Сразу возник образ девушки невероятной красоты с волосами, одна часть которых струилась серебристо-синими потоками, а другая полыхала алыми языками. Почему девушка? Ну, вот таким образом Источник решил со мной контактировать, собрав в одном лице всех моих знакомых красавиц. Оптимальный вариант, который мне очень нравился.

Общаться приходилось мысленно. Но прежде я улыбнулся Источнику, отчего тот весело заполыхал всеми оттенками красного и нежно-голубого, почувствовав моё дружелюбие и желание к контакту. Струящиеся потоки закручивались в невесомые косички, связывая по рукам и ногам, превращались в игривых ластящихся котят.

«Мне нужно максимум энергии, чтобы перенести тяжёлый предмет, — я даю приказ Источнику и тут же показываю, на что именно нужно направить избыток Силы. — На большое расстояние, двести километров».

Не знаю, как отреагирует Источник на незнакомую ему систему определения расстояния, поэтому и интересно. Замираю в ожидании и вытягиваю руки ладонями вперёд, словно хочу послать импульс в раскрывшийся зев портала.

Меня начинает ощутимо потряхивать. Мохнатые кисточки энергии стали обвивать руки от плеч до кистей, тело превратилось в огромный реостат, которым я могу регулировать напряжение в зависимости от ситуации. Не знаю, сколько всего нужно влить в портал концентрированной мощи Алтаря, но вижу, как контур Врат задрожал, покрылся рябью и стал раскаляться докрасна. По стенкам пошли извилистые змейки, похожие на кустистые молнии, и от них полетели искры, облепляя грузовик.

В воздухе раздался сухой хлопок, а меня и Ломакина швырнуло на землю. Чародей не ожидал такой подставы, но было забавно видеть, как он шлёпнулся задом на траву. Но зато грузовика как не бывало, а на его месте потрескивая, растворялись в воздухе бледные разряды энергетических змеек.

— Получилось? — я прочистил уши, в которых как будто корабельная рында прозвучала.

— Сейчас узнаем, — угрожающе спокойно ответил чародей, поднимаясь на ноги и отряхивая с элегантного бежевого костюма мелкий мусор. И тут же зазвонил его телефон, спрятанный во внутреннем кармане. — Слушаю тебя… Понятно. Езжайте домой, сегодня уже никаких экспериментов не будет.

Он отключил аппарат и с интересом взглянул на меня, пытающегося сделать хорошую мину при плохой игре. Неужели провал?

— Грузовик выскочил в нужной точке, но… — сказал Ломакин, намеренно мучая меня недосказанностью.

— Но?

— Только передняя часть. Где он потерял остальное — понятия не имею. Его как будто разорвало пополам во время перехода.

— Ни фига себе, — только и смог ответить я. — И что мы имеем?

— А мы имеем уникальный накопитель и распределитель энергии, — потёр ладони Евгений Сидорович. — В лице молодого человека, неумело контактирующего с Источником.

— Я впервые такой эксперимент проводил! — возмущённо восклицаю в ответ. — Быстро только кролики плодятся!

— Придётся где-то искать ещё одного «кролика», — невозмутимо ответил Ломакин, намекая на очередной грузовик. — Есть идеи?

— Если поискать на автомобильных свалках, — я задумчиво почесал макушку, и тут сверкнула мысль. — За городом есть несколько карьеров по добыче гранитного камня. Предлагаю съездить туда, найти подходящий булыжник и попробовать зашвырнуть его через портал.

— Хм, можно попробовать, — оживился чародей, которому пришлась по душе моя задумка. — Только оттуда у тебя не получится накачать энергией контур портала. Откуда ты возьмёшь дополнительные силы? Поэтому купим несколько крупных блоков и привезём в усадьбу. Рядышком с Источником ты можешь сколько угодно тренироваться, но не забывай, что через два дня нам нужно лететь в Якутию. У нас только сутки на проверку твоих способностей. Звони Гусаровым. Договорись с ними, чтобы привезли нам камни.

Оставалось только пожать плечами. Мои просьбы становились всё страннее и страннее, но я снова достал телефон, нашёл номер дядьки Матвея, уже заранее зная, как он отреагирует.

— Ты что, египетскую пирамиду решил строить? — жизнерадостно заржал он и не мог остановиться, пока я сам не рассмеялся. Ну в самом деле, анекдот же.

— Ну, дядька, хорош уже! Мне позарез нужны каменные блоки весом от трёх до пяти тонн. Причём, сегодня. Сможешь?

— Так и быть, помогу ещё раз, — выдыхая, откликнулся Гусаров. — Привезут тебе камешки. Но завтра, не спорь. С утра пошлю человечка с заказом. С тебя оплата.

— Не вопрос. Потом пришлёшь квитанцию, я переведу деньги на твой счёт.

— Договорились, — довольно произнёс дядька, и не удержавшись, хрюкнул от смеха. — Расскажу деду, пусть потешится. А что там с грузовичком?

— Разорвало пополам, — невинно отвечаю я.

— Варвар ты, Андрюха! Тебе хоть что-нибудь можно доверить?

— Думаю, не стоит, пока не пойму, какими способностями владею. А что, у тебя ещё есть ненужные машины?

— Нет, всё, я сейчас лопну! Утилизатор хренов! Жди завтра самосвал, но ближе к обеду, не раньше. Только ради всех богов, не сломай и его!

Он отключился. Наверное, побежал деду Фёдору рассказывать анекдот, как внуку срочно понадобились каменные блоки, и ведь что-нибудь наврёт ради красного словца. С него станется. Но я улыбаюсь. Дядька Матвей такой забавный, невозможно на него сердиться.

Ополоснувшись в душе, я спустился в гостиную, где меня дожидался Ломакин. Помимо практических занятий у нас была и теория.

— Евгений Сидорович, на двести километров я камень смогу запулить только при одном условии: если он поделится своей энергией, — присаживаюсь в кресло напротив мага. — Но сколько её потребуется на создание портала в три тысячи километров?

— Ну… это же физика, хоть и соприкасающаяся с магией, — усмехнулся Евгений Сидорович. — Затраты энергии на перемещение тела на определённое расстояние от исходной точки равна по модулю работе силы тяжести, или проще говоря, потенциальной энергии тела, если оно изначально покоится на земле, и если эту энергию принято считать равной нулю.

Он с хитрецой посмотрел на моё вытянувшееся лицо.

— Так нужно же ещё знать мощность и время, — чешу макушку. — Как мы её определим, эту мощность? Какую кинетическую энергию выделит артефакт? И что он вообще собой представляет? Булыжник величиной с голову или с гору? А ещё нужно знать время, за которое он переместится в Якутию. Понятно, что секунды, но всё же…

— Не думаю, что он настолько крупный, — Ломакин что-то чертит на листке бумаги, а я пытаюсь разглядеть его художество. Рисунок забавный. Человечек в виде чёрточки, четырёх палочек, обозначающих руки и ноги и с кружочком наверху (голова, что же ещё) стоит возле каменной глыбы. Неподалёку от неё заштрихован эллипс, значит, это портал. Стрелки от него уходят куда-то в неизвестность. — Самая главная проблема состоит в том, чтобы активировать энергию Небесного Камня. Сумеешь сделать — остальное уже не будет иметь никакого значения. Завтра посмотрим, как перенесёшь блок на расстояние. Не рассыплется — значит, дело не в переизбытке или недостатке энергии, как я подозреваю, а в иной причине, которую я не могу пока найти. Насчёт времени… В портале нет времени как такового. Это всего лишь расстояние от одной точки до другой, которую ты преодолеваешь за один шаг. Миллисекунда здесь ничтожна, она не влияет на исчисление. Физика, увы, здесь не поможет. У нас остаётся энергия, которой нужно запитать контур Врат, и вес артефакта.

— Как будем переносить? — я всерьёз настроен выполнить самое важное задание в своей жизни, поэтому любая подсказка грамотного чародея как нельзя кстати.

— Метеорит ушёл в землю, это однозначно, — Ломакин откидывается на спинку дивана и с благодарностью принимает чашку кофе от Оксаны, которую выпросил несколько минут назад. — Откопаем его, вытащим с помощью лошадей или иных приспособлений на поверхность, и сразу начну строить портал, а на тебе — активация энергии. Обычно новые Источники очень трудно разогнать до нужных параметров, но…

— Но у нас магия, а не физика, — подхватываю я, уже догадавшись, как активировать Небесный Камень. Но пока ничего не говорю. Пусть Евгений Сидорович и на нашей стороне, давать ему в руки ниточки для манипуляций не стоит.

— Уже начинаешь в правильном направлении идти, — в глазах мага насмешка, словно он читает меня как открытую книгу. — В общем, до завтрашнего дня обдумай все варианты с запитыванием контура Врат энергией. И постарайся выбрать правильный вариант, иначе она тебя просто убьёт.

Обнадёжил, нечего сказать. Но ведь господин Ломакин прав. Я должен найти возможность извлечь из артефакта энергию. А значит, мне нужно сегодня вечерком посетить Алтарь и помедитировать. Вдруг он даст ответ с помощью образов?

— Хороший кофе, — чародей осушил чашку и повертел её в руках, рассматривая тончайший фарфор с нарисованными на боках лепестками хризантем, сложившимися в бутон. Очень интересные свойства у этого фарфора. Когда в чашке горячий чай или кофе ярко-красные цветы распускаются во всей красе, а как только становится пустой, то закрываются. — И магия не прощупывается.

Сервиз остался от старых хозяев, жалко было продавать его, вот и решил оставить, тем более, как сказал Евгений Сидорович, магии в этом фарфоре не было. Какая-то хитрость с нагреванием и охлаждением.

— Ну что ж, пора домой ехать, — Ломакин встал и направился к выходу. Я провожал его до крыльца. — Завтра буду у тебя в одиннадцать. Продолжим занятия. И будь добр, пошли утречком своих людей на то же место. Понимаю, что мотаться по двести километров туда и обратно — муторная задача, но постарайся объяснить им, что от этого зависит твоя жизнь и их будущее.

Я не стал уверять мага, что телохранители без лишних вопросов сделают то, что им скажу. Просто попрощался и стоял на крыльце, пока его «Сенатор» не исчез за поворотом. Потом связался с Владом, который бодро отчитался, что всё в порядке, скоро будут дома.

Парни на лужайке перед воротами устроили развлечения в виде рукопашной с Куаном. Мой наставник с обнажённым торсом и в широких штанах вертелся как уж, не давая никому даже прикоснуться к себе. Без всяких фокусов с телепортацией он раз за разом оказывался за спинами телохранителей и валил их на землю без всякой пощады. Всем было весело, а я решил пройтись по саду, уже приведённому в порядок. Травка подстрижена, цветы благоухают, тяжело гудят шмели и пчёлы, собирая нектар. Развалившись в тени яблони, решил позвонить Нине Захарьиной. Ведь обещал после приезда из Венеции встретиться, да закрутили дела с «Железной Лигой», подготовкой к экспедиции, и об отдыхе тоже забывать нельзя. Лида Мстиславская укатила со своими двоюродными сёстрами и братьями в Ливадию, теперь до конца лета не увидимся. Иногда общаемся по визору — я научился выстраивать защиту против техномагических изделий — передаём друг другу приветы. С каким-то облегчением замечаю, что у неё появляется своя личная жизнь. В «общалке» видел её фотографии с приятным молодым человеком. Сначала никаких пояснительных подписей, кто это такой вообще, а потом всё-таки болтливость девчонок помогла мне разоблачить инкогнито парня. Алексей Головин, средний сын московского воеводы, двадцать два года, неизвестно какого дьявола делающий в Ливадии. Прошерстил куцую информацию о нахождении императорской семьи в Крыму и нашёл маленькую заметку, что вместе с цесаревичем к месту летнего отдыха отправилась целая толпа московских сановников.

Получается, кроме Алёшки Головина у Лиды нет подходящего партнёра для времяпровождения? Нет, я против него ничего не имею, молодец, пользуется моментом. Меня покоробило безразличие Великой княжны, словно она охладела ко мне после венецианской победы. А может это к лучшему? Главное, чтобы альянс Мамоновых и Мстиславских не пострадал. Я чувствую, что нам кровь из носу нужно достать второй Камень, пока императорский клан не стал довлеть над нашим Родом. Когда у нас будет аргумент повесомее, союз будет куда крепче, чем бесконечные заверения о дружбе. Ну вот, теперь я начинаю думать как Мамонов, а не как Волховский. Всё-таки кровь не водица, она рано или поздно напомнит, кто ты таков во всех раскладах.

— Привет, — услышав напевное «да-ааа, слушаю!», отвечаю я. — Ты в Москве?

— А где ещё я должна быть? — удивлённо хмыкает Нина. — Хватит, отдохнула за городом у родственников, да и дел дома полно.

Её голос неожиданно становится загадочным. Этот тон явно мне предназначается. Я не эмпат, но чувствую какую-то загадку, которой со мной хотят поделиться.

— Тебе не интересно? — Нина как будто разочарована, что я тут же не задаю вопросы.

— Да просто сгораю от нетерпения узнать, — восклицаю я, не пряча улыбку. Благо, не по визору разговариваем. — Как смотришь на то, чтобы завтра встретиться?

— С удовольствием! — без паузы отвечает девушка.

— Я заеду за тобой, но только после пяти. Дел много, но надеюсь разобраться с ними.

— А куда поедем?

— Сама решай, — сбрасываю с себя обязанность ломать голову, как развлекать девушку в огромном городе, но потом смягчаю позицию: — Постараюсь за ночь что-нибудь придумать.

— Хорошо, — промурлыкала Захарьина. — Тогда буду ждать. И если ты не успеешь до пяти управиться, предупреди меня, чтобы я не изводилась и не бросалась на домашних от злости.

— Обязательно, — усмехаюсь я, и попрощавшись, отключаюсь. В конце концов, мне самому интересно, что же ИСБ затеяла с семьёй Захарьиных. Похитили близнецов, потом с моей помощью «вернули» счастливым родителями — и это всё? Методы воеводы Иртеньева хорошо знакомы тем, кто с ним служит много лет. Зося как-то призналась, что их начальник всегда доводит до конца дела, которые, казалось, потеряли свою перспективу. Не из-за этого ли Нина такая загадочная? Или отец ей жениха подыскал? Судя по голосу, ничего страшного. Ладно, завтра сама всё расскажет.

2

Частный бизнес-джет «Сессна» успел приземлиться в аэропорту Сиэтла перед надвигающимся штормом, грозившим накрыть всё западное побережье от Ванкувера до Калифорнии. Тяжёлые тучи, напитанные влагой, опускались всё ниже и ниже, пока не затянули своими неповоротливыми тушами горизонт.

Но порывистый ветер, с каждой минутой усиливающийся, без усилий сгибал деревья, раскачивал машины и гнал водяную взвесь с берега вглубь города, пригоршнями рассыпая по стёклам домов и движущихся автомобилей дождевые капли, пока ещё не крупные, но заставлявшие водителей включать «дворники».

Такси, на котором ехали Арабелла Стингрей с Диком Трэйси, ловко лавировало в пробках, приближаясь к штаб-квартире Меллонов, оставив с левой стороны знаменитый Алки-бич, ставшим безлюдным и нахохлившимся от непогоды. Водитель-латинос то и дело кидал взгляд в зеркало, тайком посматривая на эффектную молодую женщину в деловом костюме песочного цвета.

Дику было скучно. Он, конечно, понимал, ради чего Арабелла сорвалась с места и помчалась на встречу с Меллонами, но завязывать с ними долгосрочные отношения считал недопустимым. Богатеи-аристократы, купающиеся в деньгах, не имеют понятия, что значит для мисс Стингрей «Мехтроникс» с его уникальными разработками. Это не просто летающий бронекостюм, а мечта простого человека, воплощённая в жизнь. И вот Глава рода Энтони Меллон вдруг заинтересовался современными экзоскелетами. Ему понадобились не просто несколько десятков линейных двигателей, но сами технологии, с помощью которых он будет производить собственную броню. Именно в этом вопросе Арабелла очень щепетильна, поэтому и едет сейчас в штаб-квартиру, расположенную рядом с «Хевенли Нидл» — Небесной Иглой — где их ждут с договором, который, как думается Меллонам, девушка подпишет без проблем. Они же не отбирают у мисс Стингрей её хлеб! Всё по-честному!

— О чём задумалась? — Дик взглянул на Арабеллу, разглядывавшую через мокрое стекло шпиль башни, который светился в обрушившихся на город сумерках как рождественская игрушка. — Не уверена в переговорах?

— Я думаю, что Энтони возьмёт за информацию об Эндрю Мамонове? — словно очнувшись, девушка вытащила из сумочки тюбик с светло-красной помадой и зеркальце, и стала подводить губы. Шпиль Небесной Иглы был уже рядом. — Он человек бесхитростный, привык действовать как ковбой на ранчо. А я не люблю, когда передо мной начинают махать лассо.

— Когда последний раз перед тобой им махали, ты провела мастерский налёт на штаб-квартиру особо нахальных ковбоев и разгромила её, — усмехнулся Дик. — Поэтому проводи встречу спокойно, не нервничай. Ты же знаешь, что права в своих требованиях.

— Ты давал им образец договора? — прервала его девушка, в последний раз проверяя, как легла помада на губы, и с щелчком закрыла сумочку.

— Обязательно. Какой смысл ехать с пустыми руками? Образцы всегда со мной. Мало ли, вдруг найдётся покладистый малый, который готов сотрудничать с «Мехтрониксом» на наших условиях.

Таксист подъехал к высотному зданию из стекла и бетона, верхние этажи которого уже затягивало пеленой, сыпавшей нудным дождиком. На крыльце из розового мрамора никого не было, только слуга возле двери и несколько широкоплечих парней в чёрных пиджаках с интересом смотрели на невзрачный жёлтый автомобиль, из которого сначала вылез Дик, раскрыл зонт и заботливо прикрыл им показавшуюся Арабеллу.

— Могли бы и встретить, — Арабелла сверкнула глазами, запоминая мелкие проколы со стороны Меллонов, чтобы потом напомнить о них.

Словно услышав её, один из охранников неторопливо пошёл навстречу, не обращая внимание на капли дождя, упавшие на его безукоризненный пиджак.

— Госпожа Стингрей? — спросил он, скользнув профессиональным взглядом по Дику, и видимо, посчитав безопасным для огромной штаб-квартиры, уставился на девушку.

— Да, это я.

— Прошу за мной, — крепыш развернулся и таким же шагом направился под крышу, выполненную в виде полуарки из закалённого стекла, к тому же покрытого светонепроницаемым напылением.

Слуга распахнул зеркальную дверь с начищенной до блеска ручкой и почтительно согнулся перед Арабеллой. Дик убрал зонтик и вошёл следом за ней в огромный холл, блещущий позолотой, никелем и хромом. С сомнением поглядев на безупречно ровный и блестящий мраморный пол, девушка решила двигаться по ковровой дорожке, проложенной прямо до лифта. Провожатый пригласил их в кабину и нажал кнопку с цифрой 80. Почти незаметно лифт набрал скорость, но Арабелла спокойно переносила подобные перегрузки, в отличие от Дика. Тот слегка побледнел и уткнулся носом в стену, чтобы охранник не заметил его состояния.

Из лифта они сразу попали в широкий коридор, залитый электрическим светом. За окнами клубилась неприятная штормовая серость, где-то мелькнули отсветы молний. Из-за административной стойки им навстречу вышла девушка в прямой юбке чуть выше колен нейтрального серого цвета и в белой блузке. На шее у неё был завязан клетчатый платок, который показался Арабелле неуместным.

— Господин Трэйси и госпожа Стингрей? — на всякий случай спрашивает она, вытянув руки вдоль бёдер, как солдат перед страшным и вечно орущим в лицо сержантом.

— Да, это мы, — у Дика мгновенно замаслились глаза, когда он оценивающе окинул с головы до ног дежурную администраторшу.

— Дональд, всё в порядке, — девушка кивнула охраннику, — я сама проведу гостей к мистеру Меллону.

Крепыш развернулся и направился к лифту. Девушка же сначала сняла трубку телефона с базы, занимавшей половину стойки, видимо, для того, чтобы оповестить хозяина. После короткого разговора она снова улыбнулась и вытянула руку в направлении коридора вправо от своего рабочего места.

Кабинет Главы Рода занимал, по прикидкам Дика, половину этажа. Широкие окна сейчас были плотно зашторены, чтобы не отвлекаться на буйство стихии. Мягкий свет плафонов освещал помещение с очень длинным столом, за которым могли уместиться человек сто-сто пятьдесят. Вдоль стен расставлены застеклённые шкафы с огромным количеством книг. В одном из углов расстелена зелёная игровая дорожка для гольфа, неподалёку от неё блестит хромом велотренажёр.

Старик Энтони вместе со своим братом Джеймсом встречали гостей стоя посреди кабинета, оба без пиджаков, в безупречных рубашках. Арабелла заметила, что у Джеймса на рукавах поблёскивают бриллиантовые запонки, а у Главы — «скромные» золотые. Тем не менее, такая мелочь в выборе аксессуаров нисколько не смущала кланового босса.

— Мисс Арабелла, — Энтони с видом ловеласа подошёл к парочке провинциалов, приехавших из какого-то захолустного Феникса, и протянул руку по-деловому, делая это исключительно из-за вежливости. Кто такая Стингрей, а кто — Меллоны, ворочающие миллионами, да еще из старинного аристократического рода?

Арабелла, нисколько не смущаясь, пожала её и стала ждать, когда пожилой Глава представит своего брата, хотя уже знала от Дика, кто это такой. У Джеймса совершенно иной подход. Он даже расплылся в улыбке, когда оценивающе поглядел на стройную девушку.

С Трейси оба Меллона поздоровались по-свойски. Они уже были с ним знакомы, поэтому кивнули друг другу.

— Прошу, — Энтони показал куда-то вдаль, где находился угол для отдыха и неофициальных бесед: пара уютных диванчиков и несколько кресел в окружении декоративных пышных кустов.

Мужчины, как истинные джентльмены, дождались, когда Арабелла присядет в одно из кресел, и только потом заняли места так, чтобы держать под перекрёстными взглядами гостей. Дик махнул рукой на эти заморочки и сел в одиночестве. Переговоры хочет вести Стингрей, а он здесь нужен лишь для моральной поддержки. Ну и присмотреться к реакции Меллонов.

— Не угодно ли чего выпить, мисс Арабелла? — любезно поинтересовался Энтони, утопая в глубоком кресле, откуда его костистый нос делал Главу похожим на белоголового орлана.

— Давайте ближе к делу, мистер, — холодно ответила девушка, но уловив недовольный взгляд Дика, сбавила нажим. Не те люди перед ней, чтобы показывать норов. Они могут пропустить пару чувствительных ударов, но в перспективе будут иметь преимущество. — Моё время дорого, как и ваше, поэтому разрешите мне сразу высказать вам упрёк.

— Даже так? — весело воскликнул Джеймс, забавно шевеля усами. — Вы чрезвычайно резки с первой минуты, мисс, так бизнес не делают.

— Вы знаете политику «Мехтроникса», — Арабеллу не так легко было смутить. — Ни один технологический компонент не должен уходить на сторону без моего личного разрешения. Бронекостюм, созданный моими инженерами, содержит свыше двухсот запатентованных деталей и узлов. Среди них — так называемые линейные двигатели, которые не что иное, как синтетические мышечные волокна, способные не только аккумулировать вырабатываемую энергию, но и быть самостоятельными мини-двигателями для каждого узла. И я вдруг узнаю, что эти самые двигатели появляются в бронекостюме одного русского юноши, выступавшего на соревнованиях экзоскелетов. Мне пришлось санкционировать внутреннее расследование, которое установило прямую связь между покупкой сотни двигателей семьёй Меллонов и передачи части их в пользу семьи Мамоновых. Я знаю, что ваши Роды ведут совместный бизнес на Аляске, поэтому могла бы промолчать, останься двигатели в Америке. Но… это уже утечка технологий в Россию, чему я всячески противилась все годы управления «Мехтрониксом»,

Арабелла замолчала, чтобы перевести дыхание, а Дик внимательно посмотрел на Энтони. Речь девушки его не впечатлила. Скорее, он ожидал куда большей экспрессии, возможно, и обвинений. Во взгляде Главы промелькнуло разочарование. Старый волк привык к жестоким сшибкам с конкурентами, и почему-то думал, что эта девушка покажет свои зубы, а она всего лишь опасливо рыкнула, чтобы обозначить границы своих претензий.

Он с нарочитой неторопливостью раскурил сигару, окутался дымом, отчего сразу же зашумела вытяжка, искусно спрятанная под потолочными панелями. Все молчали, ожидая ответа Энтони.

— Не понимаю вашей позиции, мисс Стингрей, — наконец, обронил старший Меллон. — На сублицензиях вы могли бы невероятно обогатиться, встав вровень с Рокфеллерами, Ротшильдами, Марсами, Херстами и прочими фамилиями, о которых мне лень напоминать.

— Все эти люди — старая аристократия, — парировала Арабелла. — А я простая девушка, удачно продолжившая дело своего отца. Сублицензии я готова продавать в Америке, но нигде больше. А вы собственными руками дали возможность русским приблизиться к нашим техномагическим секретам.

— Князь Мамонов дал мне слово, что ни один компонент двигателя не уйдёт на сторону, — Энтони не собирался оправдываться, но вышло именно так. — Я верю своему компаньону. Его младший сын увлечён бронекостюмами, так почему бы ему не помочь?

— Русский принц очень близок к императорской семье, — проявила осведомлённость Арабелла. — Где гарантия, что мальчишку не заставят поделиться секретами своего бронекостюма, вызвавшего такой фурор в Венеции?

— Такого варианта событий нельзя исключать, — согласно кивнул Энтони и переглянулся с братом, окутываясь табачным дымом. — Вы ещё слишком молоды, мисс Арабелла, и плохо знаете русских, не понимаете принципы взаимоотношений между кланами, родами, семьями, уходящих корнями в глубокое прошлое. Каждый союз, каждая война — они оплачены кровью, вирами, уступками, компромиссами. Если клан Мамоновых идёт на сближение с императорской семьёй, мы не должны рассматривать эту ситуацию только в одном аспекте. Знаете, почему?

— Мне чужды политические игры за пределами Америки, — сухо обронила Арабелла.

— Потому что в отношениях русской аристократии существуют десятки оттенков, которые нужно знать досконально, — покровительственно улыбнулся Меллон. — Где предательство переплетается с тактическими уступками; где подвиг слуг и воинов обезличивается соглашениями между воюющими сторонами; где кровные враги однажды становятся монолитным кланом.

— Так это всё есть и у нас, — фыркнула, не удержавшись, девушка. Ей хотелось поскорее перейти к делу, а вместо этого она выслушивает наставления доброго дядюшки.

— Есть, — кивнул Энтони. — Но нашей истории двести с хвостиком лет, как бы мы не кичились своей исключительностью, и она не настолько пронизана разнообразными коллизиями. Может быть спустя тысячелетие и наши историки с интересом будут изучать причины конфликтов и вражды между Родами, но я боюсь, что коррупция и грызня аристократических Семей погубят страну гораздо раньше.

— А почему же русские не развалились? — мрачно поинтересовалась Арабелла.

Энтони развёл руки по сторонам, показывая, насколько для него труден вопрос.

— У них диктат власти превалирует над демократическими основами, — всё же попытался объяснить свою позицию старый Меллон. — Власть, взятая силой, обязана держаться на этой самой силе. Самое забавное, простой люд никогда не станет подчиняться слабому и бесхарактерному правителю, и охотно согнёт шею перед диктатором.

— Вы меня не убедили, — стала терять терпение гостья. — Ваше объяснение страдает логическими провалами и незнанием чужой истории.

— Куда мне, я же привык делать деньги, — добродушно откликнулся Энтони и закинул ногу на ногу. — Поэтому и согласился потратить своё время на встречу с вами, мисс Стингрей. Потому что чую запах прибыли, а вы сопротивляетесь своему счастью. Сублицензии принесут вашей компании многомиллиардные прибыли. Оставьте разработку линейных двигателей себе, если видите в них залог успеха «Мехтроникса». Но я так скажу, милая девочка… Через пять лет синтетические мышцы начнут производить в Европе и той же России без всякого плагиата. Исследования и эксперименты идут полным ходом, создаются прототипы, пусть и неудачные. Но это временно. Когда правительства заинтересованы в развитии подобных технологий, они не жалеют денег, чтобы создать аналогичный товар. Не провороньте своё время, мисс Арабелла. Продавая сублицензии, можно вложить прибыль в разработки более перспективных идей. И когда рынки заполонят бронекостюмы с линейными двигателями, вы предъявите новые игрушки, превосходящие существующие в десятки раз.

Джеймс, слушавший старшего брата, одобрительно кивнул. Он не зря потратил время на разговоры с Брайаном Фицджеральдом, чей клан испытал на себе госпожи Стингрей. Девица страдает болезненным самомнением и в упор не видит козыри, которые идут в её руки. А получив их, бездарно использует, настраивая против себя могущественных людей Америки. Джеймсу с трудом удалось погасить гнев Брайана и убедить его не наказывать пусть строптивую, но талантливую же, чёрт возьми, девчонку!

А Энтони — просто молодец. Ошибки других кланов он учёл, и пошёл по другому пути, не став сразу накидывать лассо на мустанга, а ловко разбросал ловушки, приманкой в которых стали описанные перспективы. Добрый дедушка Санта, пыхтя сигарой, укорял и тут же подсказывал пути выхода из тупика разозлённому ребёнку, ожидавшему совершенно иные подарки.

И Арабелла, хорошо было видно, растерялась, утратив большую часть пыла. Даже Дик Трэйси, ожидавший упорное сопротивление, удивился такой перемене.

— А что вы конкретно хотели от сотрудничества с «Мехтрониксом»? — руки девушки легли на оббитые дорогой тканью подлокотники кресла. — Вам нужна сублицензия на изготовление брони или пакет акций моей фирмы?

— Сначала я хотел договориться о сублицензии на изготовление линейных двигателей, — Энтони встал, дошёл до столика, где стояла массивная пепельница из хрусталя, вдавил в неё кончик сигары, и оставив её там, вернулся обратно, — но быстро понял, что самый важный элемент, на котором держится «Мехтроникс», является вашим фетишем, неким амулетом счастья или тайным сейфом, набитым деньгами на чёрный день. Судя по активному росту акций на биржах, этот день ещё наступит нескоро. Но я предрекаю обвал в течение последующих двух лет. Вас будут атаковать беспощадно, мисс Арабелла, чтобы разорить. И поверьте, те, кому вы отказали, сделают это с превеликим удовольствием.

— Через два месяца пройдут слушания по передаче всех заводов, изготовляющих броню, под юрисдикцию военной промышленности, — подсказал Дик, уже поняв, к чему клонит Меллон. — Вопрос практически решён. Лоббисты хорошо поработали.

— Вы не сможете контролировать движение технологий, — продолжил увещевать Энтони. — Я бы на вашем месте начал переговоры с кланами, не имеющими никаких связей с военно-промышленными семьями. Они получат сублицензии, и поверьте, хорошенькая мисс, будут драться за свои деньги с яростью мамаши-медведицы, у которой пытаются украсть медвежонка.

— И один из этих кланов — Меллоны, — криво улыбнулась Арабелла.

— Да у нас совсем другие интересы, — пожал плечами Глава. — Золото, нефть, меха, котики.

— Котики? — девушка не сразу поняла, о каких котиках идёт речь, и в её воображении возникли пушистые мурлыки, трущиеся о ноги с задранными хвостами. — Вы их на шкуры пускаете?

— Ну да, — пожимает плечами Энтони, откровенно веселясь. — Только котики морские. Я для этих целей построил на Кадьяке флот для добычи морского зверя. Это же ценный мех, шкуры, жир. Зачем отказываться от дополнительной прибыли?

— Мне кажется, у вас странный разброс интересов, — Арабелла, пока Меллон разглагольствовал, лихорадочно просчитывала варианты. Про передачу заводов, где изготавливают броню, в военное ведомство, она давно знала, но о желании кланов разорить её верила с трудом. Аристократы соврут, дорого не возьмут. А если старый хрыч всё же прав?

— Возможно, со стороны так и кажется, — улыбнулся Глава семьи Меллонов. — Вы знаете, что Кадьяк находится вне юрисдикции американских и русских властей? Если, к примеру, перевести из Денвера вашу компанию на остров, построить там завод по изготовлению «Арморекса» с полным производственным циклом — то военным останется только зубами скрежетать. Налоги умеренные, контроль осуществляет РАК… Знаете, что это?

— Русско-Американская Компания, — кивнула Арабелла, едва не возмутившись, что Меллон её совсем дурочкой представляет.

— И представьте, какими средствами вы будете владеть через пару-тройку лет, когда за вашей спиной встанет армия с самой лучшей бронёй?

— А чья армия?

— Вы действительно проницательны и умны, хорошенькая мисс! — засмеялся Энтони, а ему вторил Джеймс. Битву они выиграли, и теперь имели право расслабиться. — Армия будет наша, я имею в виду РАК. Под защитой перспективной брони мы возьмём в руки большинство рычагов власти в Америке. Поверьте, вы даже ещё не понимаете, на какие высоты взлетите! Меллоны обеспечат вам этот подъём.

— Думаете, вам так легко отдадут власть? — едва не поперхнулся Дик, услышав про столь грандиозные планы. Он не мог поверить, что подобные планы вот так просто озвучивают людям, не вхожим в клан, не имеющим никакого доверия. И это его насторожило.

— Теперь понимаете, почему я завёл разговор о русских традициях удерживать власть с помощью силы? — усмехнулся в ответ Энтони. — Америка — это слоёный пирог из штатов, без устойчивых исторических традиций. А вот вздумай я провернуть такой трюк в России, Мстиславские любезно отправили бы меня на эшафот…

И Меллон провёл указательным пальцем по своему горлу, показывая, какая казнь постигла бы его в этом случае.

— А здесь?

— А здесь я кого-то куплю, кто-то тихо умрёт в постели, а кому-то повезёт быть взорванным в собственном автомобиле, — внезапный холод в голосе Главы взбодрил Арабеллу. — Мамоновы на пути создания альянса с самой могущественной семьёй в России, а я дружу с князем Джорджем. Заметили, господа, невидимые ниточки, связавшие три стороны в единый узор будущих перспектив? Мисс Арабелла, вы же этого хотели? Взлететь на самую вершину? Только зарывшись в своей норке, так и останетесь там, сжираемые личными амбициями. Которые вас приведут к краху, кстати. Так что вы хотели от Меллонов?

Арабелла уже не кипела злостью и раздражением. Старый лис переиграл её элегантно, фактически поставив перед выбором, показав жуткие крутящиеся жернова, между которыми оказалась она, маленькая песчинка мироздания. И ведь не грозил, как другие аристо, а мягко показал на бездонную яму, залитую до краёв водой. Не толкнул в неё, а любезно помог обойти.

— Раз уж вы знакомы с Мамоновыми, я хочу обратиться к вам за помощью: обеспечьте мне встречу с мальчишкой-принцем.

— Зачем? — деловито спросил Джеймс.

— Он добился поразительного сходства с моим «арморексом», который находится на стадии прототипа. Каким образом ему это удалось? Откуда пошла утечка технологических чертежей?

Энтони рассмеялся, откинувшись на упругую спинку дивана.

— Вы прелесть, хорошенькая мисс, когда злитесь и высказываете наивные желания! Прежде чем требовать, нужно что-то отдать.

— Я подумаю над вашим предложением до завтрашнего дня, — сглотнув комок в горле, ответила девушка.

— Ну что ж, тогда и я поломаю голову, как обеспечить вам встречу с юношей, — усмехнулся Меллон.

— В таком случае, разрешите покинуть вас, — Арабелла решительно поднялась из кресла, демонстрируя гибкую и обольстительную фигурку. — Дик, мы уходим.

— Где вы устроились, мисс? — поинтересовался Джеймс.

— В «Алки-бич плаза», недалеко от вашей штаб-квартиры.

— Позвольте, наш водитель отвезёт вас туда сейчас. На улице ужасная погода, шторм только начинается, и к ночи нешуточно разгуляется. А завтра в два часа дня пришлём машину. Совместим обед с приятным разговором.

— Хорошо, — не стала раздумывать Стингрей, — я согласна на обед.

Дик недоумевал, почему его любовница сдалась так быстро. Можно было выдавить из этих нахалов-аристо побольше преференций. Но глядя на лицо Арабеллы, он пока предпочёл выстроить в уме вопросы, которые следовало задать ей наедине.

Но по приезду в отель и оказавшись в номере, который был снят на двоих, девушка устало произнесла, глядя на Дика:

— Не надо сейчас меня пытать, почему Меллонам удалось меня смутить и подвести к мысли сотрудничать с ними. Может, гипноз или телепатические сигналы — чёрт их знает. Но я жутко устала и хочу принять ванну. Позаботишься об ужине?

Она прижалась к Дику, порывисто обнявшего её.

— Конечно, хорошенькая мисс, — шутливо произнёс он. — Шампанское?

— Да, желательно.

— А потом? — продолжал допытываться помощник. — Есть ли надежда для одного соскучившегося по женской ласке мужчины?

— Посмотрим, как он себя будет вести, — усмехнулась Арабелла и направилась в ванную комнату, сняв по пути пиджак и небрежно бросив его на диван.

— Милая, — окликнул её Дик. — Я думал по пути в отель о будущем нашей… твоей компании. Признаться, мне не хотелось играть на чьей-бы то стороне, но Энтони, чёрт возьми, умеет убеждать. Ты правильно сделала, что не стала сразу принимать предложение Меллонов, но дала им надежду на благоприятный исход. Признаюсь, воевать в одиночку против корпораций и кланов становится очень утомительным. А так у нас появится шанс на безбедное будущее под защитой влиятельной Семьи. Одно беспокоит: Меллоны слишком откровенно делятся своими планами.

— Я ещё ничего не решила, — замерев на миг, ответила девушка. — Но впереди несколько часов на обдумывание. Поэтому тебе стоит тщательно распланировать их, чтобы не мешать мне сделать правильный ход.

Глава 4

Тяжело просевший под тяжестью необычного груза самосвал подъехал к воротам усадьбы сразу после полудня, нахально посигналил, разгоняя шумом ворон и голубей, и заодно привлекая внимание соседей.

— Разворачивайся задом, — Яким запрыгнул на подножку со стороны водительской дверцы, подтянулся и заглянул в кузов, проверяя, на самом ли деле там лежит то, что заказывали. — Сразу, как заедешь, потихоньку за угол дома заворачивай и сразу к парку. Насчёт дорожек, клумб и деревьев не беспокойся, там пусто.

— Понял, — усатый мужик в синей спецовке кивнул, а потом не выдержал и спросил со скрытым любопытством: — А для чего такие глыбы? Для забутовки слишком великоваты.

— Не твоего ума дела, — сурово произнёс телохранитель, но как бы невзначай бросил фразу: — Хозяин хочет делать эту… как её — инсталляцию фонтана, во!

Спрыгнув с подножки, он пошёл открывать ворота, после чего махнул рукой, разрешая заезжать.

Дядька Матвей не подвёл. Шесть блоков разного веса и размера теперь лежали рядком на краю лужайки, ожидая своего переноса на то же самое расстояние, что и старый грузовичок, вернее, его половинка. Евгений Сидорович ходил вокруг них как объевшийся сметаны кот.

— Вы предупредили службу контроля? — на всякий случай напомнил я. Как бы сам Брюс ко мне не заявился, заинтересовавшись экспериментами в Сокольниках. Представляю, какой хаос творится в астральных сферах, и как прыгает магический фон.

— Не переживай, — отмахнулся господин Ломакин, настраиваясь на работу. — Твои парни на месте?

— Полчаса назад отзвонились, ждут гостинцы, — успокоил я чародея. Влад и Никанор умотали на внедорожнике в Тверь рано утром, по холодку.

— Ну что, можно начинать, — Евгений Сидорович размял пальцы, хрустя суставами, и подошёл к крайнему слева булыжнику высотой мне по пояс, а размером… к примеру, чародей мог обхватить его в одиночку. Он погладил шершавые и нагретые на солнце бока камня и сделал несколько шагов назад, крутя над головой пальцем, дескать, настраивайся на Источник.

В этот раз Алтарь отозвался гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Весёлым щенком взвился силовой поток, окружив меня плотным коконом, из которого неудержимо полилась энергия, да такая, что кожу стало ощутимо пощипывать. Соединившись с распахнутым зевом портала, энергия Небесного Камня укрепила его контур и стала напитывать необходимым количеством энергии. Гранитный булыжник покрылся мелкими искорками, пространство вокруг него раскрылось как цветок лотоса и стало высасывать кислород, отчего Ломакин стал часто открывать рот. Да и я тоже ощутил нехватку воздуха.

Ожидаемый хлопок ударил по ушам — булыжник растворился в неизвестности. Чародей сразу же закрыл портал и плюхнулся на переносной стульчик, который я нашёл в гараже и притащил на «полигон». Теперь нужно ждать звонка. Я приказал Владу не сразу оповещать нас о результате переноса, а выждать пару минут. Вдруг опытный образец расколется во время перехода и начнёт частями вылетать из портала, ребят покалечит. Да и в себя надо прийти, а то в глазах рябит от сверкающей иллюминации. Хорошо, моя диспозиция заранее определена — не меньше двадцати метров от портала. Иначе всё дело загублю. Но не это меня беспокоит, а совершенно другое: как я пойду через Врата? Антимагия, находящаяся внутри магического кокона, начисто уничтожит её. И тогда отец, Ломакин, все наши сопровождающие просто не попадут домой, нас расшвыряет по разным концам мироздания. Кажется, назревают проблемы.

Трель звонка вывела меня из оцепенения.

— Камень на месте! — бодро доложил Никанор.

— Состояние?

— Большая трещина от макушки до кончика, но испытуемый не развалился, — шутит личник.

— Ладно, сидите на месте, ожидайте второй гостинец, — я прервал разговор и передал его содержание Ломакину.

— Ты уменьшал поток энергии? — чешет двухдневную щетину родовой чародей.

— Так камешек-то небольшой, как же иначе, — кивнул я. — В прошлый раз я вытянул из Источника слишком много, возможно, порталу пришлось компенсировать избыток энергии, сбрасывая её через контур. Ну и машине досталось. В какой-то Яви сейчас валяется часть грузовика, а местные аборигены сделали из артефакта фетиш.

— Гляжу, ты неплохо поломал свои мозги насчёт вчерашней неудачи, — рассмеялся Ломакин. — Версия довольно стройная, что подтверждается сегодняшней удачей. Ладно, давай перекинем вот этого красавца. Метеориты, падающие на землю, не всегда крупные, поэтому я рассчитываю увидеть именно такой, килограммов на триста-четыреста. Уменьшай подпитку вдвое, посмотрим.

Ласковый щенок снова припал к моим ногам, и увеличившись в размерах, закрутился по часовой стрелке, создавая непроницаемый огненно-водный кокон, вибрирующий от чистой энергии. Сумел-таки я перестроить свой Источник под себя! С каждым разом он становится мощнее! Но сейчас мне не требуется столько, поэтому мягкими движениями рук угомоняю беззаботного шалуна, и поток начинает спадать.

Снова ощущаю хлопок по ушам и сбрасываю напряжение. Языки пламени и воды уползли обратно в чашу Алтаря. Алгоритм действий повторяется. Никанор отзвонился и обрадовал хорошей новостью. Гостинец прилетел в полной сохранности, но настолько горячий, что можно было на нём яичницу жарить.

— Не кощунствуй, — мои губы растянулись в улыбке.

— Ещё будете кидать?

— Обязательно. У нас осталось шесть попыток. Вы там особенно голову не подставляйте. Неизвестно, куда прилетит. Кстати, какой разброс?

— Примерно пять-десять метров от точки выхода. А мы в лесочке спрятались, оттуда наблюдаем.

— Там и оставайтесь. Всё, будьте на связи.

Эксперимент с перекидыванием камней оказался весьма поучительным с точки зрения разнообразных расчётов. Чтобы аляскинский небесный пришелец не пострадал при переносе, нужно учесть множество побочных факторов, влияющих на работу портала. Поэтому я старательно исполнял приказы господина Ломакина, то увеличивая, то уменьшая мощь энергии. И в конце концов, последние два гранитных блока приличных размеров выскочили за двести километров от Москвы целыми и невредимыми. Я понял принцип, и теперь наша авантюра могла увенчаться успехом не на двадцать, а на все восемьдесят процентов. Но оставалась одна проблема, и я её озвучил чародею.

— Я тоже об этом думал, — взмокший и уставший Ломакин потрепал меня по плечу, когда мы пристроились в тени беседки и пили квас, который нам принесла сердобольная Оксана. — И к сожалению, у меня нет ответа. Если бы антимаги рождались в каждом поколении, накопилось бы достаточно материала для любых исследований. Увы, мы очень сильно рискуем. Разве что привязаться друг к другу…

— Верёвку перережет, вспомните грузовик.

— Да понятно, это я фантазирую, — усмехнулся чародей, и отдуваясь, промокнул лоб платком, уже настолько мокрым, хоть отжимай. — Есть только один вариант, но твой отец на него не пойдёт.

И я понял, о чём хотел сказать Ломакин, потому что тоже о таком исходе подумал. Но в силу семейных взаимоотношений нисколько не сомневался в правильном решении князя Мамонова. Он глазом не моргнёт, сделает так, как я ему скажу.

Вздыхаю и смотрю на часы. Время принять душ и одеться к встрече с Ниной ещё есть. Хоть отвлекусь от мрачных мыслей, накативших после неразрешимой задачки. Как я буду в одиночку выбираться с Аляски на родину? На каяке или плоту? Ха-ха, шучу. А если серьёзно, надо очень сильно думать.

— Завтра вылетаем, — предупреждаю я Евгения Сидоровича. — Вы подготовились?

— Да. С нетерпением жду, когда вновь увижу бескрайние просторы якутской земли, — выспренно произнёс чародей, и на мгновение в его глазах мелькнуло… сожаление? Не хочет в экспедицию?

— За вами заехать?

— Не стоит. Я на своей машине приеду, оставлю её на охраняемой стоянке. Иначе вам крюк придётся делать, незачем.

Он поставил пустую кружку на стол и поднялся, давая понять, что наши эксперименты закончились. Всё, что будет происходить потом — сплошная импровизация. Нельзя понять, чего ждать от Небесного Камня. Вдруг не сработает наша заготовка? И почему мы думаем, что магический артефакт настолько большой? А если он легко уместится в рюкзаке? Тогда и голову ломать не нужно. Сядем в самолёт и спокойно покинем Аляску. Увы, первоначальные теоретические выкладки редко применяются в практике.

Попрощавшись с Ломакиным, я бросился в ванную комнату, принял бодрящий душ и начал готовиться ко встрече с Ниной. Надо бы по пути цветов купить. Всё-таки барышню на свидание зову, а без букета заявляться — моветон, фи, и вообще Захарьина не поймёт. А я страсть как хочу узнать, почему она такая возбуждённая, какую тайну хочет поведать.

Эд хотел навязать мне Игоря и Якима, но я решительно отказался от охраны. После бурных событий в Венеции у меня появилось подозрение, что служба воеводы Иртеньева присматривает за мной исподволь, и в случае опасности его люди придут на помощь. Поэтому в «Фаэтоне» еду один. Нацепив солнечные очки, в светлой рубашке в полоску, нахально выезжаю за ворота. Понимаю, что нарушаю все мыслимые и немыслимые протоколы, начиная с того, что не имею права садиться за руль без прав (экзамены только осенью, и ускорить получение заветной пластиковой карточки, увы, не в моих силах). Но очень хочется ощутить свободу выбора, единения со своей машиной, и как вообще я буду смотреться за рулём. Говорю же, пижон несчастный. Остановит патруль на дороге — конфискуют машину до получения прав. Поэтому еду осторожно, не гоню без нужды, правила дорожного движения не нарушаю.

До особняка Захарьиных добрался за полчаса неторопливой езды, аккуратно прижался к тротуару, не перекрывая ворота, и позвонил по телефону Нине, чтобы она выходила. По-хорошему, нужно было зайти в дом и отдать дань уважения хозяевам, заодно уверить их, что дочь находится в надёжных руках. Но это уже был бы намёк, очень жирный намёк. А я помню, о чём говорил Василий Романович — отец близняшек, и чувство неловкости и раздражения, что участвую в спектакле, никуда не делось.

Скрестив руки на груди, я привалился спиной к машине и молча смотрел на идущую по дорожке Нину. Белые укороченные брючки и такого же цвета рубашка с расстёгнутыми верхними пуговичками, под которой виднелся бежевый топ, и к тому же завязанная небрежным узлом на животе, очень шли загоревшей до бронзовых оттенков брюнетке. Дополняла образ маленькая сумочка на плече. Лицо прикрывали большущие круглые очки с фиолетовыми стёклами. Охранник, скучавший в тени сторожки, поспешил открыть Нине калитку, и она поблагодарила его кивком.

Я просунул руку в салон «Фаэтона» и выудил оттуда букет, который вручил подошедшей девушке. Она улыбнулась и тут же понюхала распустившиеся бутоны. Наверное, барышни по свежести цветов проверяют, насколько ценит их кавалер. Шучу-шучу.

— Выглядишь великолепно, — нисколько не соврал я. — Где загорала? В Крыму?

— Ой, скажешь тоже, — рассмеялась Нина, прижимая к груди цветы. — Говорю же, у тётки под Москвой на крыше сарая.

— Жёстко, — я взял Захарьину под руку и помог ей устроиться на пассажирском кресле. — Видимо, тётушка заставляла тебя доить коров, а ты пряталась от неё, заодно решив загореть как на пляже. Знаешь, девчонки будут тебе завидовать.

— У меня кожа такая, — почему-то смутилась Нина, держа букет на коленях, и с любопытством разглядывая внутреннее убранство «Фаэтона», приподняв очки на лоб. — Солнце хорошо прилипает, только надо немного кремом помазаться… А у тебя шикарная машина. Давно мечтала на такой прокатиться.

— Мечты сбываются, — я сел за руль. — Какая у нас программа выходного дня? Кто заказывает музыку?

— Кавалер, — тут же схитрила Нина, поблёскивая подведёнными фиолетовыми тенями глазами. Сегодня моя одноклассница чертовски привлекательна. — Или вы, господин Мамонов, не подготовились?

— Ну, почему же? — я усмехнулся и завёл мотор. «Фаэтон» мягко заурчал, радуясь, наверное, красивой пассажирке, и очень мягко сдвинулся с места, шурша колёсами по раскалённому асфальту. Да, денёк жаркий. — Ты высоты не боишься?

— Мне сразу страшно стало, что ты придумал, — Нина, наконец, справилась с ремнём безопасности, и с удовольствием откинулась на плюшевую спинку кресла.

— Не бойся, со мной не пропадёшь, — подбодрил спутницу и сосредоточился на дороге. Маршрут я составил заранее с учётом дорожных постов, которых вокруг Москвы было натыкано великое множество. Так-то полиция в редких случаях останавливала машины с княжескими гербами, главное не лететь по дороге как сумасшедший. Мой «Фаэтон» уже известен всем патрульным службам, и вначале, когда он только начал мелькать на улицах, доходило до смешного. Никанор даже ругаться стал, когда нас остановили в десятый или пятнадцатый раз с просьбой сфотографироваться на фоне редкого зверя, попавшего в столицу. Так что я был спокоен.

— А куда мы едем? -полюбопытствовала Нина.

— На Лосиный остров, — ухмыляюсь я, представляя себе лицо девушки, когда она увидит, куда приглашена.

— Да? — она опустила стекло и щурится в потоках встречного воздуха. — Интересно-интересно. Неужели рыбалка? Как романтично! Или прогулка на лодке? Хм.

«Гадай, гадай, красотуля, — я делаю сосредоточенно лицо и вливаюсь в поток машин, идущих в северо-восточном направлении. На скоростной трассе могу пошалить, и вскоре появляется плакат с надписью 'Парк развлечений острова Лосиный. Добро пожаловать!»

Свернув на асфальтированное полотно, проложенное в самом сердце густого леса, я пристроился в хвост нескольким машинам, едущим туда же, куда и мы. Парочка из них свернула направо, к прудам.

— Ой, там воздушные шары запускают, — замечает Нина и высовывает голову наружу, не замечая, что ветерок треплет её густые волосы цвета воронова крыла. — Как красиво.

Через пару минут, обратив внимание, что я никуда не сворачиваю, стремительно бледнеет, и никакой загар не помогает спрятать её страх.

— Нет, — проговорила она. — Нет-нет, только не это.

— Да-да, — киваю в ответ. — Я заказал полёт на шаре с опытным пилотом. Устроим маленький фуршет на высоте тысячи метров. Шампанское, икра, лёгкие закуски.

— Шампанское? — в ужасе пискнула Захарьина и нелогично продолжила: — Я высоты боюсь!

— Но ты же загорала на крыше сарая, — вопрошаю я, глядя в расширившиеся от ужаса глаза девушки.

— Андрей, это совсем другое!

— Да ничего страшного! С нами же пилот будет, — продолжаю убеждать Нину и чувствую, что ей интересно, просто хочет поиграть в наивную испуганную девочку.

— Я замёрзну! — в голосе появляются капризные нотки.

— Там выдают пледы.

— У тебя на всё есть ответ!

— Я подготовился.

Наконец, «Фаэтон» выехал на огромную поляну, окружённую лесом, и я подогнал его к импровизированной стоянке, на которой уже стояло несколько автомобилей. В воздухе парили четыре разноцветных шара, а еще три лежали на земле как гигантские змеи, сбросившие свою кожу.

Нас встречала молодая женщина в красно-синем комбинезоне. Пышные светлые волосы аккуратно заколоты, чтобы ветер не растрепал причёску.

— Добрый день, господа! — белоснежно улыбаясь, поздоровалась она с нами. — Я администратор аэроклуба «Лазурное небо», Анастасия. Мы рады видеть вас и готовы предоставить все услуги по приятному времяпровождению на высоте до полутора тысяч метров.

— Здравствуйте, сударыня, — киваю в ответ. — У нас заказ на два часа полёта. Мамонов.

— Да-да! — не прекращая улыбаться, женщина ловко поводила пальчиком по стеклу планшета. — Княжич Андрей Мамонов со спутницей. Воздушный шар номер семь. Пилот — Егоров. Я прошу вас подождать несколько минут, пока шар подготовят к полёту. Как видите, мы заранее их не надуваем во избежание неприятностей. Проходите в палатку, там можете попить воду, соки, коктейли, всё за счет нашего клуба.

И в самом деле, в глубине леска виднелась армейская палатка, из которой вышли трое крепких парней в комбинезонах, похожих на тот, что был у администратора, и направились к взлетной площадке, возле которых суетились техники. С помощью генераторов и насосов они надували сразу два шара.

— Сколько времени нам ожидать? — спросил я Анастасию.

— Минут двадцать. У вас же ещё столик на двоих? — она скользнула взглядом по зардевшейся Нине и улыбнулась. — Да, через двадцать минут всё будет готово.

Пока мы «убивали» время в ожидании полёта в прохладной палатке, я заказал пару безалкогольных коктейлей. Нина потягивала из трубочки охлаждённый клубничный мохито и с любопытством поглядывала по сторонам, изучая таких же сумасшедших как княжич Мамонов людей. Их было с десяток, разных возрастов, мужчин и женщин. Интересно, что больше всего небо привлекло пожилых людей. Они тихо переговаривались между собой, не испытывая никакого страха или дискомфорта.

— Надо было тебе грамм тридцать коньяка для храбрости, — я накрыл своей рукой прохладные пальцы девушки, подбадривая её.

— Ещё чего! — фыркнула Захарьина. — Я уже не боюсь.

А сама внутренне сжалась, когда Анастасия вошла в палатку и объявила, что номер седьмой готов к полёту. Правильно я побеспокоился заранее сделать заказ. Судя по подъезжающим машинам, воздухоплавание пользуется успехом, очередь большая выстраивается.

Мы направились к зелёно-оранжево-голубому шару, ещё лежащему на земле, но с помощью вентилятора его заполняли воздухом, одновременно нагревая горелкой. В один неуловимый момент обмякшая оболочка вдруг расширилась, стала упругой, и шар взмыл вверх. Корзина тут же перевернулась, стропы натянулись, ветер стал весело в них посвистывать. Двое техников в рабочих комбинезонах споро загрузили в корзину столик и пластиковый короб, в котором, я полагаю, находился наш скромный воздушный банкет.

— Здравствуйте, — к нам шагнул один из тех парней, ранее вышедших из палатки. На нём был двухцветный тёплый комбинезон, на шее висели наушники. Оценив фигурку Нины, он быстро перевёл взгляд на меня. — Я ваш пилот. Зовите просто — Василий. Опыт управления воздушными шарами более трёх лет. За плечами восемьсот полётов.

— Впечатляет, — киваю с уважением. — Нам нужно что-то знать? Правила, техника безопасности?

— Обычные, — улыбается Василий. — За борт не перевешиваться, пилота не отвлекать. Чтобы клиенты не замёрзли, компания предоставляет пледы. Они уже в корзине. И главный вопрос: ваша встреча приватная?

— А в чём смысл? — я не понял вопроса.

Пилот постучал пальцами по наушникам.

— Если вы желаете, чтобы вашу беседу никто не слышал, я их надену.

Правильная мысль. А вдруг я решу барышне признаться в любви, а она застесняется. Какая уж здесь романтика? Поэтому прошу пилота закрыть уши как только поднимемся на высоту.

— Да, ещё один момент, — предупредил он. — Иногда бывает, что шар относит далеко от полигона. Это бывает из-за воздушных потоков, двигающихся разнонаправленно. Поэтому не волнуйтесь. Здесь встроен маячок, по которому нас отыщут, пришлют машину, если сядем в другом месте.

— Вы не используете в полёте магические артефакты? — это было единственное, что меня волновало.

— Никоим образом, — твёрдо заявил Василий.

— Хорошо, тогда полетели.

Техники помогли повизгивающей от страха Нине забраться в корзину, а я залез сам, следом за мной поднялся пилот. Он показал нам на двухточечные ремни безопасности и на верёвки, протянутые по всему периметру.

— При посадке всегда существует вероятность опрокидывания корзины! — повысил голос Василий, выкручивая кран газовой горелки. — Когда будем опускаться, нужно обязательно присесть и держаться за эти верёвки!

Нина ойкнула и сжала мою руку. Трусиха. Я показал знаком, что запомнил наставления и подмигнул девушке.

— Ну что, полетели? — весело крикнул Василий и поддал огонька.

Шар дрогнул, плавно взмыл вверх и почему-то в сторону. Никаких шумов кроме периодического фырканья огня из сопла горелки, никакой вибрации. Словно на колесе обозрения медленно поднимаешься вверх. Высокие борта корзины не давали возможности смотреть вниз, зато по сторонам открывалась неописуемая красота: зелёные ковры лесов, прожилки петляющих среди полей и рощ рек, сверкающий на солнце огромный мегаполис, проплывающие над нами облака.

— Куда мы летим? — я даже не напрягал голос. Василий ещё не напялил наушники и что-то рассматривал впереди.

— Нас несёт в сторону Сергиева Посада, к Дубне, — пояснил пилот, развернув обычную топографическую карту, которую он достал из-под комбинезона. — Вам не холодно, девушка?

— Нет! — у Нины вдруг пропал страх и она восторженно крутила головой и даже пыталась выглянуть за борт, чтобы с высоты птичьего полёта оценить красоту, расстилающуюся под нами. — Андрей, это так здорово и романтично!

Василий улыбнулся и натянул амбушюры на уши, не дожидаясь моей просьбы. А я разложил столик, вытащил из пластиковой коробки бутылку шампанского (а вы думали, я пошутил?) в пакете с сухим льдом, два бокала, виноград, канапе из разных фруктов на шпажках. Нина, вытаращив глаза, смотрела на моё священнодействие и пыталась понять, что всё это значит.

Направив горлышко бутылки в сторону, я сорвал золотистую обёртку, раскрутил мягкую оплётку и аккуратно, по миллиметру, с негромким хлопком извлёк пробку. Можно было и выстрелить для пущего эффекта, но лучше не рисковать. Нина захлопала в ладоши и издала восторженный писк. Наполнив бокалы, я подал один девушке.

— Давай за твою победу выпьем! — в очках Захарьиной отражались подсвеченные заходящим солнцем красно-жёлтые облака. — Я так радовалась, как за родного брата!

— Спасибо, — улыбнувшись, я соприкоснулся краем бокала с её бокалом и приложился к прохладному игристому. Хорошо, ветер почти не ощущается, шар беззвучно и неторопливо парит в воздушных потоках. Иногда мы начинаем опускаться вниз, и Василий деловито подкручивает вентиль, и мы снова взмываем вверх. От полигона мы удалились не так далеко, и я подумал, что организаторы хорошо изучили розу ветров, а байки про унёсшиеся в неизвестные дали шары — для особо впечатлительных.

А мы пили шампанское, ели виноград и уничтожали фруктовые канапе, фотографировались на фоне закатного солнца. Нина освоилась и весело смеялась, рассказывая про свой отдых у тётки. Я слушал девушку и размышлял, почему она ничего не говорит о некоем радостном событии в семье, и пришёл к выводу, что оно слишком серьёзно, чтобы поведать о нём при посторонних. И правильно. При желании можно и в наушниках услышать важное. Надеюсь, не собираются выдать замуж Нину за одного героического спасителя.

Через два оплаченных часа мы, наконец, пошли на посадку. Оказывается, специальных площадок на Лосином острове было три: один, центральный полигон, мы уже проскочили, поэтому Василий предупредил, что будем садиться возле озера Торфянка. Туда уже едет машина, чтобы вернуть нас на автостоянку. Пилот стал выпускать воздух из купола при помощи клапана. Через несколько томительных минут корзина соприкоснулась с землёй; шар, ставший похожим на вытянутую разноцветную кишку, устало опал. Я выпрыгнул из корзины и помог Нине спуститься вниз. В какой-то момент она прижалась ко мне, обхватив за шею, и обдала горячим дыханием щеку, а потом последовал лёгкий поцелуй в щеку. Ну, я не против. Уж поцелуй-то заслужил за сегодняшнее романтическое свидание.

Возвращались в город той же дорогой. Я покосился на Нину, устало откинувшуюся на спинку кресла, и спросил напрямую:

— Ты хотела мне рассказать про что-то важное.

— Да-да! — оживилась девушка. — Представляешь, у нас теперь есть собственный Источник! Когда домой вернулась, даже не поверила про Алтарь!

Я едва руль не выпустил из рук.

— Откуда?

— Император пожаловал. Папа, конечно, не раскрывает, из-за чего такая щедрость, но полагаю, была какая-то сделка, — Нина мечтательно прикрыла глаза. — Через два-три поколения наш Род станет одарённым! Представляешь, Андрюша?

— Повезло, — хмыкнул я, соображая, откуда дует ветер. Не просто так Захарьины получили щедрый подарок. Это вира за похищение близнецов. Чтобы держали язык за зубами и не вздумали докапываться до истины. Отец Нины и Даньки не такой уж глупец, чтобы не уловить несостыковки. Но Мстиславские поднаторели в подобных интригах. Боярские Роды очень редко получают право на Источник, по Москве и ближайшим городам России таких семей можно насчитать три-четыре десятка, а по всей империи едва ли наберётся с сотню. Даже младенец знает, что контроль над Источниками держат княжеские Роды и не допускают ни малейшего шанса мелкопоместным дворянам заиметь свой Небесный Камень. Охота за ним в последние годы приобрела невероятный размах. В лесах, на болотах, в горах рыщут экспедиции, нанятые на последние деньги, отчего многие семьи разоряются, не выдержав бремени расходов. Но одно дело найти, и другое — легализовать его, запустить процесс сопряжения с искрой одарённого. Это дело непростое, и самое печальное, что мимо Магической Коллегии ни одна активация не проскочит. Операторы бдят за фоновыми скачками ежесуточно. Поймают на горячем, Источник конфискуют, приплюсовав к этому огромный штраф, который для мелких дворян сродни катастрофе. Можно по миру идти с протянутой рукой. Активация Камня не считается преступлением, но это не значит, что каждому можно иметь Источник. Право нужно заслужить.

Захарьины заслужили. С их помощью император и Брюс вскрыли мой Дар, окончательно убедились, что я антимаг. Подарок достойный, ничего другого не скажешь. И вправе ли я укорять Нину и Даньку, за счёт чего их дети и внуки будут владеть какой-нибудь Стихией?

— Понятно, почему вас отослали из Москвы, — я повернул на шоссе, ведущее к Марьиной Роще, где жили Захарьины. — Отец не хотел раньше времени говорить о возведении Алтаря. Это же дело хлопотное. Нужно постамент подходящий отыскать, отшлифовать его, провести определённые мероприятия по активации Источника.

— Мама говорит, что десять человек из Магической Коллегии работали днём и ночью, — Нина пребывала в радостном возбуждении. — Потом сам господин Брюс приехал, контролировал процесс настройки.

— Вас ещё не подводили к Алтарю?

— Сначала будут проверять всех родственников по папиной линии, чтобы выявить преобладающий процент какой-либо Стихии. Потом маминых родственников проверят. Захарьиных много, чуть ли не до сотни человек. Боюсь, до следующего года процедура будет тянутся.

— Ну не знаю, — я пожал плечами и крепче сжал руль. Вдоль дорог зажглись фонари, цепочки габаритных огней рассыпались вдоль Сущёвского Вала, мы попали в пробку. — Обычно дар Стихии передается по мужской линии, если она достаточно крепкая и многочисленная. Я бы сделал выборку и проверил твоих отца, деда и прадеда, а если тот уже умер, то старших дядьёв. Так же и по материнской линии, но только в том случае, если в ней очень много мужчин. Сразу станет ясно, какую Стихию вам активировать.

— Ты такой умный, — вздохнула Нина.

— В библиотеку хожу, — ухмыляюсь в ответ, не говоря, правда, в какую именно. — Читаю много.

— А можно, я папе подскажу?

— Подскажи, я не претендую на оригинальность. Раньше так и делали выборку, чего тут париться. Какую хочешь Стихию?

— Не знаю, как-то неожиданно всё получилось, — Нина растерянно улыбнулась. — Наверное, Огонь.

— Пустое дело, — поглядев на неё, ответил я, чем немало удивил девушку. — Бери Воду, Лёд. У тебя потенциал именно на эту ипостась.

— Откуда тебе знать?

Ну и как отвечать? Сказать, что чувствую отклик моей Водной Стихии на её слабенькую и спящую искру? Антимагия стала чуткой к проявлениям чужого Дара благодаря мощной подпитке от Источника, и я теперь не хуже Брюсовых чиновников умею определять потенциал одарённых. Это сложно объяснить, все мои размышления базируются на интуитивно-метафизическом уровне.

— Я так вижу, — осталось ответить мне.

— С трудом верится.

— А ты попроси отца потихоньку сводить тебя к Алтарю, — посоветовал я. — Можете и Даньку взять. Постойте возле него пять минут, не больше, и ты сама почувствуешь своё направление Стихии.

— Точно? — с недоверием спросила Нина.

— Однозначно утверждать нельзя, а за попытку тебя никто бить не будет.

— Андрюша, а ты мороженого не хочешь? — неожиданно спросила девушка, когда мы проезжали мимо светящегося павильона со сверкающей надписью «Холодок» на ажурной крыше. — Вот кафе неплохое. Здесь продают вкуснейшие пломбиры с разными фруктовыми добавками.

Я лишь улыбнулся тайным желаниям спутницы (она хочет побыть со мной подольше), и доехав до поворота, свернул к парку, возле которого стоял павильон. Гулять так гулять. Заодно ещё что-нибудь узнаю про Алтарь Захарьиных. Конечно, мне никто не даст постоять возле него, а так бы я сразу сказал, какую Стихию надо пестовать. Ну и ладно, не буду у Брюса отнимать его хлеб.

Судя по забитой стоянке, «Холодок» пользуется повышенным вниманием в этом районе. Мой «Фаэтон» весьма широк, поэтому я не стал рисковать и втискиваться между машинами, а встал у самого выезда, заехав правыми колесами на тротуар, тем самым оставив дорогу свободной. Надеюсь, никто не заругается. Охранника не видно, ну и ладно.

Дорожка от стоянки вела мимо зелёного сквера с миниатюрным фонтанчиком и многочисленными скамейками, забитыми молодёжью. Доносился смех, громкие разговоры, бренчала гитара. Нина вцепилась в мой локоть и с довольным видом прошествовала мимо заинтересованно взглянувших на нас парней. Я подозреваю, они хозяина машины оценивали, а не эффектную брюнеточку. Но ей лучше об этом не знать.

Мы зашли в довольно просторный павильон, забитый детьми с мамочками и бабушками. Играла музыка, где-то нудно пищал малолетний садист, требующий «ледяной сосульки», и ничего другого. Заняв место у панорамного окна, выходящего на сквер, и оставив Нину защищать столик от посягательств новых посетителей, я пошёл к стойке купить мороженого. Здесь не бегали официанты, поэтому пришлось постоять немного, но зато я вернулся с двумя креманками, наполненными пломбирными шариками.

— Почему ты к нам в гости не заходишь? — спросила Нина, уничтожив первый шарик. — Папа часто спрашивает, как у тебя дела, передаёт приветы. Я отвечаю, что ты сильно занят… Может, заглянешь?

— Я завтра улетаю в Якутию, — огорчил я девушку. — Родителей надо проведать, родственников навестить, братьев и сестёр. Сама понимаешь, за два дня не управиться.

Кидаю взгляд на улицу. Отсюда хорошо просматривается освещённая стоянка, а вот мой «Фаэтон» наполовину скрыт кустами сирени, видна только передняя часть машины. И нахмуриваюсь. На капоте моей лакированной красотки сидит парень с бутылкой пива и размахивает руками перед парочкой таких же идиотов. Подсказали бы ему, что подобное обращение с княжеской собственностью грозит не увещеванием и грозным «ата-та», а хрустом сломанных костей. Я мгновенно накаляюсь. Нина замечает моё испорченное настроение и взгляд, направленный на улицу.

— Андрей, не лезь туда, лучше позови охранников, — попросила она, тоже заметно напрягшись.

Ох уж эти девушки! Всегда стараются сгладить моменты, в которых необходимо действовать, а не увещевать. Приятно, что за меня беспокоятся, но на «Фаэтоне» герб рода Мамоновых, и топчущие его несмышлёныши должны осознать одну простую истину: оскорбление Рода, неважно, с гербом или без — это самое худшее, что может прийти в их голову.

Раньше бы я тоже возмутился подобному отношению к своей машине, но это было бы лишь моим личным делом, а сейчас я смотрю на безобразие, чинимое к сакральной вещи (имею в виду герб) через призму родовой гордости.

Взрослею, наверное, да?

— Подожди меня здесь, — я накрываю рукой ладошку Нины. — Не вмешивайся, не пытайся вызвать охрану.

— А ты справишься?

— Конечно, не сомневайся, — я слизнул с ложечки пломбир. — Кстати, можешь доесть моё мороженое, пока буду учить плохих детишек.

Кидаться в мордобой я не спешил. Спокойно вышел из павильона и направился по выложенной брусчаткой дорожке мимо сквера. Недоумение вызывал откровенный демарш парней, продолжавших распивать пиво на капоте моего эксклюзивного авто. Теперь я их разглядел очень хорошо. Нахалам было лет по двадцать, не меньше. Крепкие, ражие, готовые ринуться в драку, если кто сделает им замечание. Но люди, проходившие мимо, скорее всего, думали, что машина принадлежит этим ребятам, поэтому такая спокойная реакция. Нравоучения, увы, здесь не помогут.

Опаньки! А что там блеснуло на пальце одного из любителей пить пиво на капоте? Неужели перстень? Дворянские сынки, небось. Я на мгновение задержал шаг, оценивая ситуацию. Дворяне должны знать, под чьим гербом ходит «Фаэтон», а значит, меня сознательно провоцируют.

Я свернул в сквер и с ленцой прошёлся по дорожкам, внимательно разглядывая посетителей, которых стало гораздо меньше. Мамочки и бабушки с детьми постепенно расходились по домам, сумерки уже накинули серое одеяло на город, фонари осветили клумбы и тропинки. Не заметил я никого, кто бы подходил на роль кукловода. Скорее всего, эта троица действовала на свой страх и риск. И причём, сознательно. Сразу появились неприятные мысли. Вспомнил Ивана Алексеева, пытавшегося убить меня за уничтоженный Источник Ушатых. Неужели новых идиотов нашли? Ох, господин воевода, как же паршиво налажена ваша служба, призванная урезонивать горячие головы. Ну и кто на этот раз? Чей Род почувствовал себя бессмертным?

Увидев меня, парни притихли на мгновение, но потом снова стали развязно разговаривать, как какие-нибудь грузчики. И это тоже настораживало не в плане опасности, исходящей от них, а в перспективе. Ребятки словно какую-то игру затеяли. Ладно, посмотрим, как у них обстоит с инстинктом самосохранения.

Обошёл машину кругом, ничего не говоря и делая заинтересованное лицо. Остановился со стороны водительской дверцы, кивнул парням.

— Тачка люксовая, — поцокав языком, я выжидающе поглядел на замолкшую троицу. — Чья?

— Моя, — ухмыляясь, ответил тот, кто сидел на капоте. Он теперь и ноги свои поставил на хромированный бампер. Высокий, породистый, с полоской усов, которые уже познакомились с бритвой. Перстень-печатка без герба, серебряный, с двумя диагональными линиями. Ага, вассальный Род, служит какой-то дворянской семье, которая, в свою очередь, подчиняется более высокому господину. Мелкую шавку науськали, будут проверять реакцию.

— Князь, что ли? Что за герб? — присев, стал рассматривать дверцу. — Что-то не узнаю.

— Тебе-то зачем? — ухмыльнулся нахал с перстнем. — Шёл мимо, так и дальше иди.

— Дай покататься, — я выпрямился и сжал пальцы до хруста, после чего направил часть горячего потока энергии в руки. — Это же моя мечта — на «американце» проехать.

— Ты у кого просишь, быдло? — вскинул подбородок парень, а дружки расхохотались незамысловатой шутке. — У княжича? Не охренел?

Он соскользнул с капота, расправил плечи и небрежно отбросил пустую бутылку в кусты. Вот идиот. Неужели не понял, кто стоит перед ним? Не уловил иронию, откуда я могу знать, что эта машина из САСШ? Не увидел именной перстень на пальце? Не знает меня в лицо, хотя обязан предварительно изучить физиономию того, кого надо поломать? Клоуны, которых бросили на съедение…

— Да ладно, успокойся, — я выставил ладони перед собой, ощущая вибрацию вокруг себя. Надо бы поосторожнее, а то поубиваю дураков. — Чего ты сразу взъерошился? Княжич… А почему у тебя печатка с вассальным знаком? У кого твоя семья в услужении?

Парни перестали смеяться и уставились почему-то на дружка с усиками. Тот растерялся, не зная, как ответить на каверзный вопрос. Не найдя ничего лучшего, шагнул мне навстречу, намереваясь рукой вцепиться в воротник рубашки.

— Ну ладно, пошутили — и хватит, — я отпрянул назад, но правой ладонью перехватил запястье усатого, сжал его и резко дёрнул вбок, отчего «княжича» повело влево от машины. Не нужны мне эффекты в виде впечатывания морды в стекло или в капот. Рихтуй потом железо от вмятин. А так любо-дорого посмотреть: уселся на колено и шипит от боли.

Зато двое других словно очнулись от спячки. Один из них в цветастой рубашке навыпуск воскликнул:

— Да это же он, сразу-то не признал!

— Ну да, вы же княжича Мамонова ждали? — я еще сильнее вывернул запястье усатого. — А ты сиди, не рыпайся. Мне чужую руку сломать — как два пальца…

Ага, пытается создать какое-то плетение, жалкое в своём исполнении. Так, слегка пальцы зажгло и в ушах хрустальным звоном рассыпалось подтверждение, что передо мной одарённый, но слабее того же Алексеева. А зачем тогда…

Удар ножом я едва не пропустил, задумавшись о странных подсылах. Бил второй, цепкий, худощавый, в короткой хлопчатобумажной куртке, из рукава которой вылетела узкая заточка, похожая на трёхгранный штык. Она бы вошла в мой правый бок, если бы не концентрация энергии, сгустившей воздух вокруг меня. Я же стоял вполоборота к этим хмырям, вот и воспользовались ситуацией.

Мне хватило мгновения, чтобы выпустить запястье усатого и отбить летящую в меня руку, а левой ладонью освободить рвущуюся наружу Силу. Невидимая ударная волна врезала по парням и отбросила их на дорогу прямо под колёса зелёного «Сатурна», выезжающего с парковки. Водитель истошно просигналил и врезал по тормозам. Отчаянно заскрипели колодки, где-то испуганно затявкала мелкая шавка.

Удара хватило, чтобы те двое миновали встречу с бампером «Сатурна» и падая, сломали кусты сирени и акации. Я в два прыжка догнал их, с удовольствием вломил ногой по локтю любителю холодного оружия. И, кажется, слегка переборщил. Раздался хруст, парень заорал от боли. Его напарник в цветастой рубашке пополз от меня как от исчадия ада, вырвавшегося из векового заточения.

— Куда? Я тебя не отпускал! — схватив его за ногу, подтащил к себе, не обращая внимания на водителя «Сатурна», который правильно расценил ситуацию и дал по газам. — Кто дал задание меня порешить? Говори, падла, иначе ногу штопором выверну!

Во мне включился обитатель сиротского дома, не привыкший к утончённым разговорам. Грубость, напор и демонстрация силы в большинстве случаев помогали выживать на новгородских улицах. Поэтому угроза причинить вред организму возымела действие. Один пример уже валялся и вопил, баюкая сломанную руку.

— Нас заставили! — лежащий парень замер и выставил перед собой ладони, как будто они могли его спасти. — Заставили!

— Кто заставил? — прорычал я, выворачивая щиколотку. — Фамилии, клички, агентурные данные! Живо колись, а то за себя не отвечаю!

— Диковы! Это они приказали!

Я почувствовал едва уловимое энергетическое воздействие за своей спиной. Волосы на макушке и затылке зашевелились от зарождающейся магоформы. Обернувшись, увидел нахального усатого парня, окутывающегося доспехом «земли». Это было что-то вроде гранитной рубашки, с помощью которой разозлённый недоумок намеревался защититься во время своей атаки. Он прыгнул на меня, размахивая утяжелёнными магией кулаками — и нарвался на встречный удар «открытой ладони». Броня лопнула как ореховая скорлупа и рассыпалась коричневыми всполохами. На парковке заверещали автомобильные сигнализации, а значит, здесь скоро сюда примчится полиция. Люди же не слепые, заметили, что неподалёку от павильона происходит что-то неладное.

Отпускаю ногу парня в цветастой рубашке и прыгаю следом за своим обидчиком. Тот едва пришёл в себя после чувствительного ментального удара, но вторая атака оказалась решающей. Значительно скинув потенциал ядра на разрушение стихийного доспеха, я двумя прямыми и кроссом в челюсть опрокинул усатого на землю и вдавил ногу в его грудь, да так, что тот вздохнуть не мог.

— Ты Диков? — спросил я и ослабил нажим.

— Не-еет! — прохрипел парень. — Мы служим Диковым! Это был приказ Главы рода найти княжича Мамонова и наказать его!

— Убить? — проревел я.

— Нет, только шкуру попортить! — заныл поверженный.

Врёт, сука! Удар был поставленным, профессиональным. У меня не было шансов. Вот и начинают сбываться опасения отца. А чего ты хотел, княжич? Кто даст спокойно разгуливать по Москве гасителю Источников?

— Под кем ходит Диков? Быстро отвечай, пока грудину не проломил!

— Под Куракиными! Убери ногу, пожалуйста!

Ох, совсем запамятовал, что в стопы накачал энергии ядра для устойчивости! Как ещё не раздавил идиота? Но Куракины-то, они куда лезут?

— Сам чей будешь?

— Исаев я…

— Живи, паскуда, — я убрал ногу с груди, наклонился и сдёрнул с его пальца перстень-печатку. Пригодится, когда буду карать и Исаевых, и Диковых. Понятно, что этому прыщу сами Куракины приказ не отдавали… чёрт, неужели Алёшка опять воспылал местью? За Венецию отыгрывается?

А вот и полиция. Засверкали маячки на крышах двух сине-белых «Сатурнов», подъехавших к парковке. Покалеченные мною противники благоразумно рванули в противоположную от неё сторону. Я тоже совершил короткий марш-бросок по широкой дуге, прячась за кустарниками и деревьями. Оказался у павильона совсем с другой стороны, отряхнулся и спокойно вошёл внутрь, где посетителей оставалось уже не так много. С улыбкой сел за столик. Взволнованная Нина пододвинула стакан с апельсиновым соком, как будто чувствовала, что у меня в горле пересохло. Я залпом выпил его до дна и благодарно кивнул:

— Спасибо, не скучала?

— А ты как думаешь? Бросил девушку одну, а сам побежал разговаривать с какими-то недоумками, — Нина обиженно надула губы, но тут же взволнованно сверкнула глазами: — С тобой всё в порядке?

— Нормально, — я положил перед Захарьиной трофейный перстень. — Не знаешь, чей это может быть?

— Без герба не определить, — Нина брезгливо повертела его пальчиком. — Такие обычно дают вассальным беспоместным дворянам. Категория слуг, не более.

— Понятно, — моя догадка оказалась верной. Исаевы — всего лишь слуги, выполняющие приказы боярина, стоящего выше по положению и статусу. А Диковы, выходит, служат Куракиным напрямую. Ну, а с теми что-то надо делать. Но сначала выяснить, кто отдавал приказ на мою ликвидацию: сам ли княжич Алексей или Глава Рода. Если сам Глава испугался моих антимагических талантов, то дело дрянь. Причём, не только для нас и Куракиных, но и для Мстиславских. Допустить свару между княжескими родами из-за гипотетического страха потерять Источник они никоим образом не могли, иначе на них начнут косо поглядывать даже свои сторонники.

Ладно, потом обмозгую, как поступить с информацией. Завтра уже улетать, а я болтаюсь по городу, приключения на свой зад ищу. Куан дважды прислал сообщения с вопросом, когда меня ждать домой. А раз он взялся спрашивать, нервировать его не стоит. Обратится в кумихо и найдёт меня хоть за тридевять земель.

— И что будешь с ним делать? — поинтересовалась девушка, глядя, как я убираю перстень в карман.

— Пока не знаю, но обязательно разберусь, — я поднялся. — Поехали домой. А то уже поздно, родители беспокоятся.

— Я им отзвонилась, сказала, что у меня серьёзный кавалер, с которым мне не страшно, — Нина вскинула подбородок, в зрачках блеснула надежда. — Ведь это так?

— Конечно, — мягко ответил я и повёл её к выходу. В поведении Захарьиной проглядывалась навязчивость, но не та, на которую способна влюблённая барышня. Как будто она выполняла чьё-то задание, но сама она испытывала ко мне симпатию, если не больше. И как тут быть?

От павильона до усадьбы Захарьиных ехать было всего ничего, и через десять минут я остановил машину возле освещённых фонарями ворот. Двигатель мягко рокотал, ожидая приказа хозяина рвануть дальше, а Нина не торопилась выходить.

— Андрей, — она робко посмотрела на меня, — я понимаю, что у меня нет никаких шансов против Лиды, но ты мне с самого первого дня, когда появился в нашем классе, понравился. А потом это похищение, жуткий страх, безысходность — и твоё появление, как сказочного героя. Не считай меня наивной дурочкой, я этим давно переболела… Но тогда я совсем потеряла голову… Не могу молчать.

Я спокойно смотрел на пунцовое лицо девушки и не прерывал её откровения.

— Отец не будет против, если у нас что-то произойдёт, — она стыдливо уткнулась в ладони, но тут же вскинула голову, опять вздёрнула подбородок. — Он понимает, что шансов мало, поэтому всячески подталкивает меня действовать более решительно. Как видишь, я могла бы промолчать, но по отношению к тебе было бы очень некрасиво. Ты и так думаешь, что я навязываю свою дружбу, постоянно ищу возможность встретиться, провести с тобой время…Но ты мне нравишься и без всех этих хитростей. Вот, я сказала, даже легче стало.

Она выдохнула и замерла в ожидании ответа. Ну и что я мог сказать? Мои догадки подтверждались. Василий Романович всё отлично просчитал и решил отдать свою дочь за княжича Мамонова, которого ни одна из московских аристократических семей не спешила записать в кандидаты в женихи. Или готовит её к внебрачной связи, чтобы отследить, как отреагирует искра девушки на антимагию. Или всё-таки лелеет надежду стать родственником нашего Рода? В любом случае за спиной папаши торчат уши Брюса и императора.

Устойчивые слухи о том, что Мстиславские наложили лапу на меня, уже давно ползали по столице. А господин Захарьин рассуждал гораздо проще. Если «золотой тойон» Мамонов имеет несколько жён, почему бы и его сыну не пойти по проторенной дорожке? Ну, подумаешь, старшей женой станет Великая княжна Лидия, зато Нина будет чувствовать себя нисколько не хуже.

Но есть одно обстоятельство…

— Нина, а ты не боишься стать женой человека, о котором ходят не самые приятные слухи? Живя рядом со мной, ты можешь потерять Дар, который у тебя появится?

— Глупости это всё, — мотнула головой Нина. — Не может такого быть. А слухи про тебя распускают недоброжелатели, которым невыгоден союз вашей семьи с Мстиславскими. Опасность потерять Дар меня не волнует. Привыкла жить без него, и потом проживу.

О, как! Интересная версия насчёт московского дворянства. Не ожидал, что она придёт в голову красотки-одноклассницы, решившей пожертвовать своей искрой ради одного щенка-одиночки.

— К сожалению, опасность влияния на Дар существует. Колдуны и шаманы владеют такой техникой проклятия, что большинству одарённых только остаётся быть очень осторожными, — усмехнулся я и легонько сжал руку Нины, лежащую на колене. — Спасибо за откровенность. Понимаю, что для девушки признаться в своих чувствах очень тяжело, когда нет ответного отклика. Только не надо лепить из меня героя и рыцаря своей мечты. Я могу оказаться совсем другим человеком, совсем не тем, кого ты хочешь видеть рядом. Не разочаруйся во мне.

— То есть у меня есть надежда? — шмыгнула носом Нина.

— А она всегда должна быть у человека, — ответил я и кивнул на маячивших возле ворот охранников. — Тебе пора. И не забудь постоять возле Алтаря. У тебя лучше пойдёт «водная» Стихия.

— Спасибо, Андрей, за сегодняшний день, было здорово, — девушка неожиданно обхватила мой затылок рукой и притянула к себе. Поцелуй в губы вышел смазанным, но Нина нисколько не смутилась, оставив где-то позади все колебания и волнения после признания. Она улыбнулась, выскочила из машины и помахала на прощание рукой.

Я ехал домой, но мои мысли вертелись не вокруг поцелуя. В конце концов это не являлось для меня уже чем-то необычным. Интересно было другое. Если Нина, следуя моему совету, активирует Дар «водника», то вырисовываются перспективы, от которых захватывало дух. Зажигать и гасить Источники — это не столь сложная работа для Разрушителя. А что, если у меня из-за «искорёженной» искры появилась возможность определять у человека наклонности к той или иной Стихии? Ко мне же тогда представители дворянских семей со всех концов России бросятся, слава пойдет такая, что моё влияние станет сильнее императорского. Ой, не понравится это Мстиславским.

Домой я приехал в полной темноте. Первым делом узнал, вернулись ли Влад с Никанором. Оказывается, давно. Парни отчитались передо мной, показали фотографии камней, которые Ломакин перекинул по порталу. Что ж, результат оказался гораздо лучше, чем я предполагал. Два блока оказались целёхонькими.

— Ладно, отдыхайте, — отпустил я личников, а сам позвонил семейному адвокату. — Илья, мне нужна информация по дворянскому роду Диковых. Кто это такие, чем занимаются, чьими вассалами являются. Мне сказали, что они служат Куракиным, но лучше проверь. В общем, полное досье. И не забудь ещё узнать, кого Диковы держат в подчинении. Когда я вернусь из Якутии, информация должна лежать на моём столе. По сетям не вздумай мне ничего посылать. Только на бумаге.

Баженов пообещал приложить все силы, и на этом мы попрощались. Всё, теперь ужин и спать. Вымотался я сегодня, но зато узнал много интересного. И даже не вспомнил, что мог умереть от заточки, если бы на месте пижона оказался профессиональный убийца. Осознание этого пришло позже, когда я прислонил голову к подушке. Мелькнуло — и тут же исчезло, уступив место доброму Морфею.

Глава 5

1

— Где Хмель? — Алексей Куракин даже не удосужился выйти из машины. Он просто опустил стекло задней дверцы и лениво глядел на топчущегося перед ним Саньку Исаева с глубокими царапинами на лице, как будто остервенелая кошка прошлась когтями, и Серёгу Козулина — тех самых никчемных низовых дворянчиков, которыми не жалко пожертвовать. Подозревал княжич об их недалёких умственных способностях, поэтому беспокойство и резануло. — Почему он сам не пришёл на встречу?

— Ему малолетний урод руку сломал, — хмуро проговорил Исаев, постоянно потирающий рукой грудь, что очень раздражало княжича. — Хмель сейчас в больнице, домой пока не отпускают после процедуры сращивания. Пару дней придётся полежать, если не больше.

Куракин молча откинулся на мягкую спинку дивана. Злость, которую он испытывал к любимчику Мстиславских, выходила за рамки разумного и не поддавалась логике. Ну, подумаешь, лапал Наташку во время тренировок и танцев, так это ради дела. А с другой стороны, если подумать, не должны дворяне развлекать плебеев! Молодой княжич Мамонов выпрыгнул из небытия, за короткое время став самой обсуждаемой персоной. Что ни резонансный случай — в нём обязательно фигурирует этот… танцор. Жаль, в Крыму его не удалось грохнуть, а теперь попробуй достань мальчишку. Вёрткий больно — и удачливый. Даже Хмель, дерзкий и наглый уличный боец, не смог воткнуть меж рёбер заточку. Никчемные, ни на что не способные, жалкие уроды. Так бы врезал по ним выжигающим всё вокруг огнём!

— Вам ни одного дела доверить нельзя, — с презрением, словно плюнув, сказал Алексей. — Зря поверил Дикову. Надо было самому найти исполнителей. Мамонов хотя бы не догадался, кто вы такие?

Ответом ему было молчание. Исаев побледнел, стал интенсивно тереть грудь, как какой-нибудь инфарктник, у которого вот-вот случится приступ.

— Что? — рявкнул Куракин, ощущая грядущие неприятности. — Прокололись, болваны? Не смогли уличных сявок сыграть? Вам только толчки чистить можно доверить. Подошли, попросили сигарету, создали скандальчик, пырнули и ушли. Против неожиданного удара даже одарённый ничего не сделает. А вы во что ввязались? На хрена возле его машины торчали, а потом драку, в которой у вас никаких шансов не было, устроили⁈ Вам о его способностях разве не говорили?

— Виноваты, — опустил голову Санька Исаев. Он понимал, что самооправдание только усугубит гнев княжича. В Москве и так про Алексея Куракина не самые приятные отзывы ходили. Дескать, вспыльчив на ровном месте, неуравновешен и злобен как тысяча голодных чертей. Не будь приказа господина Дикова, хрен бы связался с высокородным!

— Надеюсь, Мамонов не узнал, кто вас послал? — от голоса княжича заледенели позвоночники у обоих парней. — Что молчите?

Рука вылетела из окна и вцепилась в рубашку Исаева, подтянула к себе. Пуговицы с треском посыпались на брусчатку набережной, где стоял «Хорс» Алексея.

— Он мне едва грудь не проломил, — стуча зубами, выдавил Санька, ощущая волны звериной злобы, исходящие от одарённого. — Как будто не ногой, а железной ступнёй РЭКСа[1] наступил. Потребовал назвать, кому служу, кто нанял нас.

— И ты поплыл? — снова рывок, отчего Саньке пришлось наклониться и встретиться с бешеным взглядом Куракина. Водитель «Хорса» делал вид, что его здесь вообще нет. — Думаешь, он убил бы тебя? Кишка у него тонка на такое!

— Не уверен, светлый княжич, в его миролюбии, — пролепетал Исаев. — У меня рёбра затрещали. До сих пор болит. Явно хотел раздавить.

— Болваны! Тимофей знает, что вы его с потрохами сдали?

— Нет, не говорили ещё.

— Пошли отсюда, тупицы! — Куракин оттолкнул Саньку с такой силой, что тот едва не упал на брусчатку. — Сам позвоню Дикову. А вы затаитесь до поры до времени. Вдруг Мамонов начнёт землю носом рыть. Если выйдут на меня — вам не жить. Такие проколы я не прощаю.

Дважды упрашивать парней было не надо. Они рванули по набережной и вскоре скрылись в одном из переулков. Куракин поморщился, глядя им вслед, а потом, не глядя, взял в руку тонкий, но весьма увесистый телефон в золотом корпусе, нашёл в базе нужный номер и сделал вызов. Водитель, не получив приказ, что делать дальше, так и сидел молча, глядя на гуляющих вдоль реки людей.

— Здорово, Тимофей, — с ленцой, в которой проскальзывала не столько угроза, а сколько безразличие к слугам, выполняющим грязную работу. — Не тарахти, уши болят. По-хорошему, тебя надо наказать, что для исполнения подбираешь недоумков. Но что теперь, всю твою семью наказывать? Провалили дело ребятки, и я очень недоволен. Клиент ушёл живым и здоровым, а вот мой человек лежит переломанный.

— Я компенсирую, — раздался дрожащий голос из динамика.

— Конечно, компенсируешь. Полное лечение и уход на твоей совести. Теперь главное. Мой враг хоть и молод, но опасен и дерзок до неприличия. Поэтому я уверен, что он начнёт собирать информацию о тебе и твоём окружении…

— Ой, дурни болтливые! — заголосил невидимый Куракину Тимофей.

— Заткнись и слушай! — рявкнул княжич. — Он обязательно появится у тебя и будет спрашивать, кто стоит за твоей спиной, кто надоумил твоих работников и слуг напасть на него…

— О вас ни слова! Я понял!

— Ничего ты не понял, дурак старый! Подозреваю, Мамонов уже знает всю цепочку, по которой спускался приказ. Умный, гадёныш! Ты возьмёшь на себя удар, скажешь, что испугался слухов, ползущих по Москве, и решил самостоятельно защитить господина. О твоём самовольстве мы не ведали, никакого добра на силовую акцию не давали.

— Да, светлый княжич, — вздохнул Диков.

— Теперь ещё…Усиль охрану своего подворья, мало ли что взбредёт в голову юнцу. Он сейчас злой, может и Гусаровых подтянуть для решения проблемы…

В динамике раздался короткий стон. Род Гусаровых один из немногих стоял особняком и не имел над собой власти, как и князья Булгаковы. Военизированные кланы были в приоритете, и все цари, а потом и императоры благоволили им, но взамен требовали воинского долга, если на страну случалось нападение внешних врагов. Мало кто знал, что Мстиславские иногда прибегали к их услугам, когда требовалась вывезти за пределы страны некий груз, не подлежащий огласке. Или наоборот — окольными путями доставить в Россию.

— Ладно, не ной, — смягчил тон Куракин. — Я к тебе пришлю парочку людей для поддержки. Если Мамонов будет чересчур резок, они его утихомирят.

— Спасибо, светлый княжич, — Диков облегчённо вздохнул.

— Всё, бывай, — Алексей отключился и приказал водителю ехать в штаб-квартиру концерна «Фармия», надеясь застать там отца и дядьёв. Нужно их предупредить, что затея с Мамоновым провалилась. Банальная уличная драка не привела к нужному результату, и теперь есть опасность, что к разбирательству подключится сам «золотой тойон».

Он вытащил пачку сигарет, но передумал и положил обратно в карман пиджака. Отцу не нравилось, что Алексей курит и категорически запретил подходить к нему с табачным запахом. Для сокрытия своего «преступления» княжич пользовался леденцами, начисто отбивающими его.

Странное, на первый взгляд, название концерна складывалось из двух слов: «фармация» и «армия». Дело в том, что род Куракиных владел обширной сетью фармакологических компаний, разрабатывающих лекарства для нужд русской армии. В перечень продукции входила обширная номенклатура, начиная от простейших жаропонижающих до магических вакцин, усиливающих не только иммунитет солдат, но и дающих им небывалую физическую силу. Часть акций «Фармии» держали Мстиславские, потому что иначе Куракиным не дали бы развернуться. Зато теперь у них есть заводы в Москве, Твери, Харькове, Одессе, Казани, Тобольске. Заканчивается строительство очередного завода в Иркутске. Сеть крупных гражданских аптек, куда шла треть выпускаемой продукции, покрывала всю империю. Отец планировал открыть ещё две в Якутске и Ленске, предварительно договорившись с князем Георгием, но услышав, что Мамоновы и Мстиславские ведут переговоры о создании альянса, резко передумал. Он просто испугался, что император заставит его отдать ленские и якутские активы «золотому тойону» за просто так, в качестве подарка.

Водитель довёз княжича до высотного здания-башни, построенного у Котельнической набережной, и остановился возле высокого крыльца. Несколько охранников, облачённых в чёрные костюмы, спокойно восприняли такую наглость. Парковаться возле входа имели право только члены рода Куракиных, а герб на машине прямо указывал на это. Один из охранников открыл дверцу и почтительно склонил голову, когда Алексей вылез наружу, повёл плечами и спросил:

— Отец никуда не уезжал?

— На месте, господин, — кратко ответил охранник и дал знак водителю, чтобы тот отъезжал. Правила правилами, но загораживать обзор не следует. Есть парковка, пусть туда и ставит автомобиль.

Небрежно засунув левую руку в карман брюк, Алексей поднялся по широким ступенькам на самый верх, вошёл в предусмотрительно распахнутую перед ним дверь, и не отвечая на приветствия сотрудников, но с интересом поглядывая на хорошеньких барышень — разносчиц кофе, секретарш, работниц различных отделов — дошёл до лифта и вскоре очутился на тридцатом этаже, где находилось сердце «Фармии» — штаб-квартира концерна.

В приёмной сидело несколько человек с папками и даже с планшетами. Все они работали здесь же, и наверное, ждали, когда их вызовут для доклада. Фигуристая девушка-брюнетка, шустро бегая пальчиками по клавиатуре, заметила его и вскочила, белозубо улыбаясь:

— Алексей Кириллович! Добрый день! Вы к отцу?

— Здравствуй, Даша. Ты, как всегда, бесподобна, — нисколько не лукавя, ответил молодой Куракин, совершенно не обращая внимание на посторонних. Ему было на что посмотреть.

— Ой, а у Кирилла Владимировича совещание в узком формате, — Дарья вытянулась как солдат, отчего белая блузка натянулась на высокой груди.

Узкий формат означал, что в кабинете находилась вся верхушка «Фармии» — отец, дядька Николай и дядька Юрий.

— Предупреди отца, пожалуйста, что я уже здесь, — попросил Алексей секретаршу, хотя мог войти и так, без предварительного уведомления. Просто пожалел красивую брюнетку, которую Глава рода обязательно накажет. Ведь для него не существовало никакого разделения по статусу и положению во время работы. Есть строгая обязанность фиксировать посетителей и предупреждать о их появлении. Алексею-то ничего не будет, а вот Дарью самое лучшее — переведут в подавальщицы кофе-чая.

Девушка нырнула за массивную дубовую дверь и через минуту мышкой вынырнула обратно. Выдохнула облегчённо и негромко произнесла:

— Он вас ждёт, Алексей Кириллович!

— Спасибо, милая, — подмигнул ей Куракин, и не видя, как лицо секретарши залил румянец, шагнул в кабинет.

Отец и дядья внимательно рассматривали какой-то анимационный ролик на визоре. Химические формулы, молекулярные решётки, столбцы цифр и прочие атрибуты, которые известны только посвящённым, мелькали и исчезали, уступая место фотографиям с пробирками, какими-то порошками и людьми в белых лабораторных балахонах.

— Чего тебе? — оторвался от созерцания визора отец. — Только быстрее, у меня нет времени.

— Боюсь, придётся уделить его одной проблеме, — Алексей сел неподалеку от дяди Юры, добродушного пухлощёкого мужчины пятидесяти лет, с жёсткими густыми усами как у какого-нибудь кавказца. Тот с облегчением оторвался от просмотра мелькающих картинок и подмигнул ему.

Отец поставил на паузу ролик, и сдвинув брови к переносице, неприятным скрипучим голосом поинтересовался:

— Проблема, как я понял, связана с «гасителем»?

Так он называл Андрея Мамонова, вкладывая в это слово своё раздражение. Подумать только, в семнадцать лет стать обладателем собственного Источника и отобрать имение у одного старинного рода! Неслыханная наглость, небывалая дерзость, которая может иметь последствия в расшатывании семейных устоев! Понятно, что за его спиной маячили Мстиславские, но общего дела это не меняло. Впрочем, почти все Куракины болезненно относились к чужим успехам, и эту особенность знала столичная аристократия, строя свои планы, в которых им не было места.

— Да. Сплоховал твой Хмель, — кивнул Алексей. — Никудышним оказался. Мамонов ему руку сломал пинком, перепутав с футбольным мячом.

— Ты чего мелешь? — рассердился Кирилл Владимирович, бросая пульт на стол.

— Не мелю, а говорю как есть: один в больнице с переломами, двое других идиотов сейчас прячутся как побитые псы. Зная, с какими людьми якшается Мамонов, надо готовиться к неприятностям.

— Если Хмель не справился с мальчишкой, значит, мальчишка стал сильнее, — пробасил младший дядька Николай Владимирович, чей голос никак не вязался с худощавой фигурой. — Я же не зря намекал тебе, Кирилл, что Мамоновым плотно интересуется ведомство Иртеньева. Это неспроста, но ты не хочешь слушать. Когда нет понимания в тех или иных процессах, не стоит планировать рискованные операции. Княжич Андрей нам не по зубам… — заметив, как раздул ноздри старший брат, поправился. — Вернее, по зубам, но исходя из политической конъюнктуры сегодняшнего дня, недосягаем.

— Почему Мстиславские пошли на сделку с Мамоновыми? — скрипнул зубами Глава. — Что такого есть у Жоры, чего нет у верных союзников императора? Мы — Гедиминовичи, а Мамоновы происходят от смоленских Рюриковичей!

— Дмитриевы-Мамоновы, — поправил его Николай Владимирович. — А предок Георгия создал младшую ветвь, которая с Рюриковичами на данный момент вообще никакой связи не имеет. Императору об этом хорошо известно. Мне кажется, Мстиславские намеренно выбрали нейтральный княжеский род для создания альянса.

— Хочешь сказать, государь нам не доверяет? — зло фыркнул отец Алексея.

— Я только предполагаю, — мягко поправил его брат. — Большинство боярских и княжеских родов крови Рюрика запятнали себя всевозможными заговорами. Кому это понравится? А последнее покушение на Болотном и вовсе поставило крест на их амбициях. Ушатые закончились, Шуйские в жёсткой опале, про мелкие роды я вообще молчу. Это политика, Киря, и увы, мы должны принимать те обстоятельства, которые диктует император.

— Отец, тебе не кажется, что вы отвлеклись от решения насущной проблемы? — Алексею надоело слушать пустопорожнюю болтовню, в которую скатились старшие Куракины. Плохой знак. Не считают они сорвавшееся покушение на «гасителя» чем-то опасным для семьи, скатились к политическим баталиям. — Делать-то что будем?

— Затихнуть, — прорычал Юрий Владимирович. — Предупреди своих олухов, чтобы уехали из Москвы на месяц-другой. Авось мальчишка не станет поднимать шум. Я думаю, что он попытается прижать Диковых и выяснить, кто на самом деле подкупил Хмеля с дружками. Но Тимофей не дурак, вывернется.

— Говорил я, не стоит доверять всякому сброду, — дядька Николай обвёл взглядом братьев. — Ваш Хмель — позорище, отсидевшее три года в колонии, но так и не научившееся владеть заточкой.

— Не всем это дано, — заметил Глава. — Но он сам попросился отработать долг, я рискнул довериться ему.

Алексей удивился. Отец чуть ли не впервые на его глазах признался в своей ошибке, и это серьёзно добавило ему очков уважения.

— Делать-то что будем? — спросил он. — Вы же понимаете, что императорский клан получил мощное оружие давления и контроля над всеми нами. Уничтожение Источника Ушатых — это предупреждение, чтобы каждый из нас вёл себя хорошо. Хорошо в понимании государя. Лично мне такое положение не нравится.

— Хватит паниковать, племяш, — пробасил дядька Юрий. — Не станет Иван Андреевич сук рубить под собой. Мы его опора, чего ради нас ущемлять? Согласен, первая реакция на появление «гасителя» была спонтанно неправильной и нервной. Идеальное оружие в руках опытного политика — штука страшная. Но прошло несколько месяцев, нигде больше Мамонов не отметился. Возится со своими бронекостюмами — пусть и дальше возится. И всё же меры предосторожности принять стоит. Усилим охрану Алтаря и периметра особняка. Не пойдёт же мальчишка в одиночку атаковать Источник! Ну, согласитесь, это самый невероятный сценарий. А вот исполнителей нужно убрать с глаз долой. Я бы их на два метра ниже земли припрятал, но вы же гуманисты…

— Юра, давай без каннибализма, — поморщился Николай Владимирович. — Спишут всё на обычную драку, и через неделю затихнут. А ты, племяш, поумерь свою злобу к парнишке. Я твои выкрутасы в Крыму не забыл, и виру, которую выплатили Мамонову — тоже.

Алексей раздул ноздри от гнева. Что бы понимал дядька! Когда твоя девушка пляшет на сцене с этим юнцом, а её глаза горят восторгом, легко ли удержаться от желания его проучить? Да и позже Наташа не раз упоминала этого… этого наглеца в разговорах, и всё в доброжелательных тонах! Вира. Да, жаль было платить за покалеченного мальчишку, лучше бы он тогда сдох. Скольких проблем удалось бы избежать. Хм, а ведь не выживи Мамонов, тогда бы и политическая ситуация в России сейчас была другая. Ведь Мстиславские — император и цесаревич — могли погибнуть во время теракта на Болотном, потому что никто бы их не спас. Вот уж поистине гримаса Фортуны! Эх, невовремя там появился какой-то спаситель, мать его! Хорошо бы выяснить, кто это, и снять с него шкуру! Да какой теперь смысл гоняться за тенью?

Младший Куракин тихо проскрежетал зубами. А ведь какой шанс был для Куракиных взойти на престол! Справедливости ради, Булгаковы, Голицыны, Долгоруковы и Корибут-Воронецкие тоже серьёзные претенденты! Там и гражданская война могла разгореться.

— Ладно, решено! — хлопнул ладонью по столу Глава. — Лёшка, разберись с этими недоумками. Хмеля предупреди, чтобы язык не распускал, если придёт полиция. Диковых прикрой.

— Уже, — кивнул Алексей. — Послал двух крепких и языкастых парней для охраны. Если Мамонов придёт к Тимофею, они будут рядом. Без драки сумеют утихомирить.

— Молодец, соображаешь, — похвалил Кирилл Владимирович. — И поумерь свою злость к Мамонову. Ты ведь его старше, у тебя иные планы на жизнь. Как там Наташа? Перестала брыкаться?

Николай Владимирович хохотнул. Ох уж, эта боярышня Тучкова! Девица с норовом.

— Смирилась. Поняла, что выйти за меня замуж — лучший вариант, — ухмыльнулся Алексей.

Отцу не понравился такой тон сына, но махнул рукой, приказывая ему покинуть кабинет. Коммерческие дела Рода куда важнее, чем мелкая авантюра с «гасителем». Вообще не стоило светить свой интерес к джокеру Мстиславских до поры до времени, пока не объявлено о создании альянса. Но перевесила иная точка зрения. Если бы Жора Мамонов узнал о смерти сына, он мог сорвать все соглашения с императором, что было на руку Куракиным, всерьёз считавших, что русский престол мог быть их при других обстоятельствах.

2

Илья Баженов ворвался утром в дом как штормовой ветер, едва не разрушив парадную прихожую. Василий, находившийся на своём посту в гостиной, едва успел его остановить, иначе бы тот рванул дальше по лестнице.

— Ты куда, Илюша? — ласково спросил личник, щуря серые глаза на округлом лице. — Потерял чего?

— Так это… Андрей Георгиевич просил меня подготовить доклад по Диковым, — затрещал молодой адвокат, сжимая подмышкой коричневую папку с документами.

— Ну и зачем хозяина беспокоить, если он ещё отдыхает? — осклабился сахаляр и бесцеремонно взяв парня за плечи, развернул и легонько подтолкнул в спину по направлению к столовой. — Иди-ка, кофейку выпей, а я предупрежу Андрея Георгиевича. Ты привыкай к субординации, Илюша. Теперь всё серьёзно…

— Кто здесь шумит? — в коридоре показалась Оксана, вытирающая полотенцем руки. — Ой, Илюша пришёл! Пойдем, мальчик мой, я как раз лепёшек напекла, чайком свежим угощу!

«Мальчик» смутился. Он редко бывал в усадьбе, поэтому гостеприимство кухарки воспринимал с должной мерой скромности и боязни, что Оксана его раскормит, потом придётся покупать новый костюм. Шутки шутками, но Баженов категорически не хотел переезжать в Сокольники, хотя комнату для него я выделил. Потом Куан пояснил, почему я неправ в своей настойчивости. Рано или поздно мне придётся обзавестись семьёй, и проживание Слуг — не тех, кто обязан постоянно находиться при хозяевах, вроде, охраны, кухарок, горничных, управляющего и прочих — а тех, кто именно несёт на себе функцию жизнеобеспечения и защиты, не является хорошим решением. Но они должны быть постоянно рядом, для чего кланы скупают землю и селят на ней своих Слуг. Пример? Да то же поместье Булгаковых, чуть ли не целый район занимающее. Вот так. А для гостей есть флигель. Так что Илья был прав, но в силу субординации не мог мне сказать этого. А Куан запросто пояснил, за что я ему был благодарен.

К приезду адвоката я уже не спал, и его голос хорошо слышал. Тем не менее, неторопливо принял водные процедуры, почистил зубы, оделся и только тогда спустился вниз.

— Доброе утро! — поздоровался я с сидящими за столом Куаном (куда же теперь без него!), Ильёй и личниками, тоже пришедшими на запах свежих лепёшек, кроме Никанора и Влада, дежуривших у ворот. — Оксана, прекрати этих оглоедов баловать! На овсяную или пшённую кашу их пора переводить, а то морды наели, в двери уже не пролазят!

— Ну как же, Андрюшенька! — кухарка ласково потрепала вихры покрасневшего Ильи, едва не подавившегося выпечкой. — Они же воины, им энергия нужна. Вон, целыми днями на лужайке валяют друг друга, аж жалко становится.

Я сел во главе стола, передо мной тут же появилась стопка румяных пышных лепёшек, политых малиновым вареньем и большая кружка с чаем.

— Раскопал что-нибудь по Диковым? — спросил я Баженова, нацепив на вилку верхнюю лепёшку.

— Да, Андрей Георгиевич, — адвокат решил, что сейчас самое время доложить о результатах и схватил папку, лежавшую у него на коленях. — Всё, что смог достать… Если бы у меня были хорошие связи в Москве, я бы и больше накопал.

Я махнул рукой, показывая ему, что разговаривать будем наверху, а не за столом. Мне было достаточно и двух-трёх бумажек, которые показали бы связь Диковых с Куракиными. Впрочем, сомнений не было. Ну не дурак же Исаев клеветать на аристократическую семью.

Позавтракав, я поблагодарил Оксану и потащил Илью к себе в кабинет. Первым делом, устроившись в кресле, предложил адвокату сесть поближе ко мне. Баженов раскрыл папку — и вправду, там навскидку листа четыре печатного текста.

— Диковы — потомственные дворяне родом из Твери, старшая ветвь переехала в Коломну в семнадцатом веке, обосновалась там и открыла скобяную мануфактуру. Нынешний Глава рода Диков Тимофей является потомком той ветви, которая позже переселилась в Москву. Сейчас род владеет тремя заводами по изготовлению разнообразной мелкой продукции в столице, Коломне и Твери. Землевладельцы, есть имения в Озёрах, под Каширой. В общем, не бедствуют. Тридцать лет назад отец Тимофея Яковлевича ушёл под руку князей Куракиных, дав клятву верности. История непонятная, но скорее всего, он испугался передела влияний в столице. Я выяснил, что у Диковых был конфликт с несколькими дворянскими семьями, за которыми стояли то ли Стародубские, то ли Гагарины. Куракины об этом знали, скорее всего, и предложили свою защиту. Естественно, все активы заводов перешли под их управление, однако номинально Диковы до сих пор являются владельцами.

— Понятно, как я сразу и предположил, — простучав пальцами по столу, я задумчиво уставился в тёмный прямоугольник неработающего монитора. — Думали, Диковы прикроют нападавших, но вместо этого подложили знатную свинью Куракиным. Что там ещё? Состав семьи известен?

— Глава рода женат на дворянке Ирине Зябликовой, имеет четверых детей: троих сыновей и дочь. Старшему тридцать пять, дочери, самой младшей — семнадцать. Младшие братья Тимофея живут также в Москве, на одной улице. Род насчитывает тридцать пять человек, боевое крыло слабое, человек двадцать, не больше, но понятно, что им не нужно раздувать штат охраны. За их спинами Куракины.

— Ты мне какую-то разведсводку принёс, — усмехнулся я, когда Илья замолчал, — а не аналитическую записку.

— Так у них ничего интересного, — пожал плечами адвокат. — Обычная дворянская семья под вассалитетом князей Куракиных. Если надумаете к ним наведаться с претензией, они как пить дать уже позаботились о подкреплении. И своих законников подтянули.

И осторожно добавил:

— Андрей Георгиевич, я понимаю, что вам хочется наказать наглецов за нападение. Но дело тухлое, прошу прощения за такую оценку. Куракины не дадут Диковых в обиду. А те, кто пытался покалечить вас, возможно, уже пиявок кормят где-нибудь в торфяных болотах.

— Не спорю, может и такое быть, — я киваю, до сих пор находясь в задумчивости. Завтра (сегодняшний отъезд пришлось отложить из-за технических проблем с самолётом) ранним утром наша команда вылетает в Якутск, и честно, не хочется пока связываться с Куракиными. Почему они решились на мою ликвидацию — понятно. Шлейф опасных слухов, тянущийся за мной, волнует всё дворянство Москвы, которое имеет свой Алтарь. Куракиным, наверное, приснилось, что я буду гасить Источники всех, на кого укажет император. — Сам как думаешь, Илья, почему именно Куракины?

— Не имею понятия, Андрей Георгиевич, — вздохнул молодой адвокат. — Но я за время проживания в Москве стал понемногу изучать взаимоотношения княжеских и дворянских родов…

— Та-аак, — протянул я и с интересом взглянул на Илью. — И что накопал?

— Предки Куракиных занимали очень высокие посты в Боярской Думе, а Патрикей Александрович был женат на дочери Василия Первого Рюриковича княжне Анне. Это обстоятельство в первое время после прихода к власти Мстиславских сильно аукалось представителям Рода, а дети и внуки Патрикея Александровича и вовсе находились в опале, пока не последовало царское помилование, — Баженов посмотрел на меня с хитрецой. — Возможно, в этой исторической коллизии кроются периодические выпады Куракиных в адрес императорской семьи. Особенно, когда кто-то из них занимает место в Думе. Там ведь отличная площадка для говорунов разных мастей. Нынешний Глава Рода Кирилл Владимирович поддерживает правоцентристские идеи, а их вдохновитель — не кто иной, как князь Патрикей Голицын, тоже знатный оппозиционер.

— Император их терпит? — я удивился.

— Несмотря на разногласия, Куракины и Голицыны практически во всём поддерживают Мстиславских, — кивнул адвокат. — Тем более, двоюродные братья Кирилла Владимировича сейчас занимают высокие дипломатические посты.

— Тогда зачем Куракиным ссориться с императором из-за меня? — я пожимаю плечами. Голова разболелась от всех этих тайн вокруг престола и возни высокородных за какие-то привилегии и кормушки. — Я ведь могу рассказать о случившемся и кому-то не поздоровится.

— Возможно, в кратковременной перспективе вам удастся осадить Куракиных, — Илья сморщился, как будто собирался чихнуть, и энергично потёр переносицу. — Но я бы не советовал поднимать шум перед отъездом. Император не станет применять карательные меры из-за каких-то молодых людей, косвенно связанных с княжеским родом. Так, пожурит слегка, а вы получите врага на всю жизнь.

— Алексей Куракин постоянно зубы показывает, как будто уже враг навечно, — возразил я. — Так и ждать, пока меня окончательно не грохнут?

— А вы сможете выстоять против боевого крыла Куракиных? Может быть, дождаться анонсированного подписания договора о союзе кланов Мстиславских и Мамоновых? Тогда за вашей спиной будет мощная поддержка в лице императора и союзных ему родов. Он не сможет игнорировать опасность, исходящую от Куракиных.

Илья, бесспорно, прав. Не станут Мстиславские ссориться с аристократическими Родами, Рюриковичи они или Гедиминовичи по происхождению. Почти все верой и правдой служат России, козней за спиной не строят. А вот Алёшку проучить нужно, чтобы успокоился и полечил свою голову. Эх, жаль мне Наташу Турчинову! Она с ума сойдёт с таким муженьком!

— Ладно, пока поставим на паузу, — я махнул рукой. — Оставь мне документы, потом изучу подробнее. Завтра я с Куаном уезжаю в Якутск. Ты же с отцом моим контактируешь. Что он сказал тебе делать в моё отсутствие?

— В основном, помогать Сергею Яковлевичу, — Баженов аккуратно сложил листки в папку и закрыл её. — Насчёт контрактов по студии звукозаписи я в курсе. Появилось несколько предложений, но я счёл нужным пока отложить слушания молодых талантов до вашего возвращения. Однако, судя по контрольным записям, потенциал у некоторых есть.

— Да, всё правильно. Не будем гнать лошадей. Вернусь — вплотную займёмся контрактами. Кстати, как тебе княжна Голицына? Не водит ли она нас за нос?

— Очень цепкая девушка, приятно с ней работать, — смущённо улыбнулся Илья, видать, впечатлённый красотой Арины. — Конечно, сливки она снимает приличные, но и нам достаётся неплохой куш. Обижаться грех.

— Пусть развлекается, — махнул я рукой. — Студия — это моя помощь талантливым ребятам. Вон, Анжелика вовсю распевает по радио, зимой состоится первый сольный концерт в Москве.

— Да, с госпожой Салтыковой получилось очень удачно, — кивнул Баженов. — Вы бы знали, сколько жаждущих славы ребят ломятся в вашу студию.

— Не переусердствуй, а то начнёшь подмахивать контракты не глядя, — я хмыкнул, довольный произведённым эффектом. Моя студия произвела фурор, а заодно вызвала недовольство у столичных гранд-студий. Они ведь тоже тщательно прочёсывали не только Москву, но и другие крупные города России в поисках талантов. Упустили Анжелику, вот теперь локти кусают. Арина Голицына предупредила, что за девушкой устраивают охоту и пытаются переманить. Ладно, пусть княжна займётся защитой нашей звёздочки. Мне сейчас ни до чего иного дела нет. Нужно в первую очередь решить проблему аляскинского Источника.

— Да у меня слуха нет! — возмутился адвокат. — И вообще, не моё это дело, ставить окончательную подпись.

— Хорошо-хорошо, — успокоил я его. — Можешь идти.

— Когда вас ждать обратно? — Илья встал, одёрнул костюм.

— Откуда же я знаю? — развожу руками. — До учёбы нужно успеть, иначе санкции, и никакого красного аттестата. А я обещал маме, что буду хорошо учиться.

Баженов улыбнулся проскользнувшим в моём голосе ноткам печали, и попрощавшись, вышел из кабинета. И буквально через минуту вместо него появился Куан в спортивном костюме. Его светящееся лицо напоминало светящуюся витрину ювелирного магазина. Подозреваю, наставник пришёл не просто так. Настороженно спросил его:

— Что за повод для радости?

— Привезли новые макивары, — да, с эмоциями у личного телохранителя стало богаче. Не иначе Оксана положительно влияет на его характер. — Будем отрабатывать технику бесконтактного боя на расстоянии, заодно на тренажёрах позанимаешься. А то заленился, жиром стал заплывать.

Я возмущённо открыл рот и хотел было спросить, кто меня каждый день как сидорову козу гоняет, выжимая все соки? Но передумал спорить. Ведь Куан прав. Только ежедневные тренировки укрепляют тело и душу, а заодно формируют устойчивые рефлексы. Именно они делают меня сильнее в магическом и физическом плане. Антимагию можно не развивать, это как заложенная природой возможность дышать. Ты с каждым вздохом питаешь лёгкие кислородом и не задумываешься над процессами. Так и антимагия. А вот то, что постепенно пестуется в формате ментальной магии, нужно тренировать и тренировать. Только так я смогу защитить себя. Позавчерашний инцидент, когда меня едва не насадили на заточку, ещё раз напомнил, что в отличие от одарённых я имею очень мало шансов на выживание.

— Ладно, — вздыхаю я и прокручиваюсь на кресле. — Где макивары? На улице будем их ломать?

— В тренажёрном зале, — осклабился Куан. — Нечего слугам устраивать бесплатное представление. Жду тебя внизу через пятнадцать минут.

Он ушёл, а я сполз с кресла и направился к гардеробу, чтобы переодеться к долгой и изнурительной работёнке по избиванию новых макивар.

3

Весь вечер после расставания с княжичем Мамоновым Нина Захарьина не могла найти себе места. Она то и дело прокручивала в голове разговор, в котором Андрей посоветовал ей проверить потенциал Дара с помощью Алтаря и порывалась поговорить с отцом, но каждый раз что-то её останавливало. То ли боязнь нарваться на жёсткую отповедь, то ли нежелание выглядеть дурочкой. То, что предлагал Мамонов, выходило за рамки разрешённых манипуляций. Она ведь собственными ушами слышала, как один из контролёров Магической Коллегии запретил подходить к не активированному ещё Источнику во избежание сбоя каких-то «энергетических потоков, выстраивающих контур защиты». Смысл слов для Нины был непонятен, но девичьим умом она чувствовала какую-то неправильность в них, словно сумасшедший в бреду выпалил фразу, не нёсшую в себе никакой смысловой нагрузки, потому что родовой Источник пока молчал, и что-то выстраивать там пока не собирался.

Но Андрей — мальчик разумный, дурацких шуток себе не позволял. Да он и шутил довольно редко, если только ситуация к тому благоволила. К тому же у него весьма интересный и редкий Дар, который до сих пор неясен многим дворянам, бдительно следящим за каждым новым одарённым в столице. Причём, связанный не со Стихиями, а с функционированием Источников. Слухи идут, что молодой Мамонов своими способностями уничтожает Алтари. Если это и так, Захарьиным ничего не грозит. Заложенный в гранитную чёрную чашу осколок Небесного Камня ещё не активирован полностью. Привязка к Главе Рода состоится через несколько дней, поэтому можно рискнуть и попросить отца спуститься в подвал и хоть одним глазком посмотреть на родовое сокровище. Не мог же Андрей навредить своей однокласснице, к которой испытывает симпатию! Да-да, она чувствовала это! Особенно после признания, когда княжич не стал отталкивать её, а наоборот, даже с большим интересом и уважением посмотрел на девушку.

Наконец, она решилась. После завтрака, дождавшись, когда отец с газетой устроится в кресле на открытой веранде, Нина подкралась к нему сзади и обвила шею, ткнувшись носом в жёсткие волосы, в которых уже поблескивали седые нити. И сразу жалость омыла сердце.

— Пап, можешь уделить мне немного времени? — промурлыкала она. — Очень важно.

— Хм, если дочь в кои веки ластится к отцу, я уже начинаю бояться твоей просьбы, — Захарьин оторвался от газеты.

«Если бы ты знал, как прав», — подумала девушка.

— Кстати, я так и не услышал от тебя, какие выводы ты сделала из свидания, — пошутил Василий Романович.

— Ну, пап! — зарделась Нина. — Это было не свидание, а прогулка, точнее — полёт на воздушном шаре. Если ты думаешь, что Андрей проявляет ко мне какие-то чувства, то ошибаешься.

Она решила пока промолчать о разговоре с княжичем в машине, прощупать настроение отца.

— А я думал, он окажется куда прозорливее, — вздохнул Захарьин. — Неужели совершенно не обращает внимание на такую красавицу?

— Я в его голову не могу влезть, но кажется, он осторожничает, — призадумалась Нина. — Если все слухи о Лиде и Андрее верны, то я здесь лишняя.

— Ещё ничего не ясно, — отмахнулся Василий Романович. — Альянс таких семей можно скреплять не только родовыми узами. Они, конечно, надёжнее, но сдаётся мне, Мстиславские и Мамоновы знают, что потребуется для долговечной дружбы. А вот насчёт тебя я тоже хотел бы выяснить. Что-нибудь изменилось в твоей искре? Как она себя ведёт?

— Спит себе потихоньку, — пожала плечами Нина. — Вот об этом я и хочу поговорить. Андрей утверждает, что мне лучше активировать Стихию Воды. Он так видит мой потенциал.

— Видит? — удивился отец. — Каким образом ему удалось что-то рассмотреть, если даже чиновники Коллегии не рискуют давать прогнозы?

— Секретов своих Андрейка не открывает, но посоветовал встать рядом с Алтарём, и он сам определит, что нам лучше всего пестовать.

— Вообще-то господин Брюс решил связать наш род с Огнём, — нахмурил брови Захарьин. Подобные заявления от мальчишки можно было трактовать по-разному. Не провокация ли, учитывая слухи, ползущие по столице?

— Давай проверим? — искушающим голосом попросила дочка. — Мы осторожно, даже приближаться не будем к Алтарю. Андрей сказал, что Источнику таким образом мы не навредим, и если княжич прав, то избежим ошибки в привязке.

— Откуда молодому парню знать такие подробности? — проворчал Василий Романович. — Ты представляешь, что с нами сделает Брюс, если Источник собьётся с настройки?

— Обещаю тебе, что сразу же уйдём из подвала, если почувствуем малейший дискомфорт, — скрывая радость, Нина поняла, что отец сдался. Он ведь с самого начала, как в чашу заложили Небесный Камень величиной со среднего размера яблоко, пытался выяснить у сотрудников Брюса, каким образом будет проходить активация, и самое главное, не ошибутся ли они с выявлением родового Дара. Пока проверяют родственников, есть возможность прикоснуться к энергетическим токам личного, своего Источника! Даже не верилось в такое чудо!

— Хорошо, уговорила, — Захарьин оглянулся по сторонам как воришка, готовящийся выпотрошить карманы зазевавшихся горожан. Потом встал и махнул рукой дочери. — Пошли, только садовника отошлю проверить водопровод, а то крутится возле входа в подвал. Не хочу, чтобы лишние пересуды пошли. Кто-нибудь брякнет при операторах Брюса про двух любопытных особ — получим санкции.

Нина осталась стоять на крыльце, ожидая, когда отец даст указания бородатому и добродушному дядьке Филимону, работающему на Захарьиных не только в качестве садовника, но и периодически следящего за нанятыми работники по облагораживанию усадьбы. Филимон кивнул и неторопливо направился по дорожке за угол флигеля, который теперь переходил в статус гостиницы. Под ним находился добротный подвал, куда сносили всякие ненужные вещи, но теперь очистили и освободили, приспособили для Алтаря.

Отец махнул рукой, и Нина быстро пересекла по диагонали часть двора и нырнула следом за ним под полутёмный арочный свод, по лестнице спустилась вниз. С замиранием сердца дождалась, когда Василий Романович с натугой открыл металлическую дверь и первым оказался в помещении, где недавно замуровали несколько узких оконец, чтобы полностью пресечь желание любопытных взглянуть на чёрную чашу Алтаря.

Пошарив по стене, Захарьин щёлкнул выключателем, и по стенам вспыхнули маленькие светильники, направленные строго на чашу. Поверхность Алтаря стала впитывать в себя весь свет, который он принял.

— Чувствуешь что-нибудь? — почему-то шёпотом спросил отец.

— Жжение в груди, — прошептала в ответ Нина, в самом деле ощутив разгорающийся огонёк в солнечном сплетении. Он мягко и ласково разгонял энергию спящего Дара по всему телу, но до определённого момента, как будто существовал внутренний ограничитель. Насколько девушка успела узнать из методических пособий, искра могла раскаляться как плавильная печь и питать выделяемой энергией магические каналы, но ничего этого пока не было. Тепло перетекала с левой стороны тела на правую, пальцы рук и ног тоже стали горячими.

— Пап, можно ещё на шаг приблизиться? — внезапно охрипнув, спросила Нина.

— Давай вместе, — разрешил отец.

Он взял её за руку, вероятно, желая контролировать любое движение дочери. Упаси боги, что-то пойдёт не так, и хорошо, если погаснет Источник, а не взлетит на воздух флигель. Сделав тот самый шаг, оба Захарьиных мгновенно застыли, увидев, как осветилась гранитная чаша странным синевато-красным пламенем. Внутри что-то заклокотало, воздух в подвале затрещал от выплесков стихийной энергии. Из чаши как из кастрюли полезла непонятная субстанция в виде призрачного тумана. Словно стражник, пытающийся предупредить неразумных, что приближаться к сакральному месту непозволительно.

— Надо бежать, — облизал пересохшие губы Василий Романович, но взглянув на восторженное лицо дочери, устыдился своей слабости. Да, было страшно, но мужчина пересилил все страхи и остался стоять на месте, но в то же время готовый покинуть подвал, невзирая на гордость.

«Лишь бы поздно не было, — мелькнула мысль у Захарьина. — Иначе обоих нас Источник и сожрёт. А ведь ему нужна кровь для полноценной активации. Ищет жертву?»

Языки тумана неестественно вытянулись в направлении отца и дочери, скользнули вниз, обвивая их ноги по спирали, постепенно поднимаясь всё выше и выше.

— Ну, теперь нет смысла бежать, — вздохнул Василий Романович.

— Ой, смотри, папа! — воскликнула Нина, показывая ладони, на которых мокрыми бусинками перекатывались капли конденсата. Буквально через мгновение они покрыли руки до запястий, превращаясь в тонкую плёнку изморози. — Это же Вода? Значит, Андрей был прав! Источник хочет, чтобы я активировала водную Стихию! Как здорово!

— Я бы предпочёл Огонь, — проворчал Захарьин, минуту назад едва не умиравший от страха. С его пальцев сыпались снежинки и устилали бетонный пол. — Неужели будем пестовать Воду?

— Папа, да какая разница! — шёпотом воскликнула девушка, любуясь растущими из её ладоней прозрачными сосульками. — У меня атрибут Льда просыпается! А у тебя Снег!

Она внезапно покачнулась и едва не упала, но Захарьин вовремя подхватил её. Туман испуганно втянулся в чашу, возмущённые токи энергий метнулись в разные стороны, обогнули помещение и взвихрились в центре Алтаря, после чего Источник успокоился.

— Дочка, с тобой всё в порядке? — Василий Романович испуганно глядел на побледневшее лицо Нины.

— Да-да, не беспокойся, — она захлопала ресницами. — Слабость накатила…

— Не слабость это, — понял мужчина. — Решила поиграться с магией, вот она и опустошила твой крохотный резервуар… Идём отсюда. Рано нам соприкасаться с Источником без должной подготовки. Брюс говорил мне, что существуют практики по расширению каналов, вот ими и будем заниматься после того, как пройдём активацию Стихии.

Они вышли из подвала на улицу, не ощущая жаркого дня. Источник их знатно проморозил, а может, родовая Стихия начала действовать, успешно охлаждая воздух вокруг них.

— Хм, а толк от возможного получения водных атрибутов есть, — улыбнулся Василий Романович. — Твой Андрейка прав оказался. Не знаю, каким образом он просчитал подобный вариант, но впечатляет. Вот что, дочка… Пригласи Мамонова на ужин. Без всяких недомолвок и хождений вокруг да около. Скажи, отец хочет серьёзно поговорить с ним о перспективах. Думаю, парню самому будет интересно выслушать наши впечатления.

— Только не говори об этом магам Брюса, — заволновалась девушка. — Они же его потом на опыты заберут, замучают в своих лабораториях!

— Беспокоишься? — Захарьин покосился на идущую рядом с ним дочь. — Нравится тебе княжич?

— Нравится, очень нравится, — покраснела Нина. Она не привыкла обсуждать подобные темы с мужчинами, даже если один из них отец. Но его вопросы носили прагматичный характер, а не желание спекулировать на чувствах. — Боюсь только, я для него не в приоритете.

— В любом случае продолжай поддерживать с Мамоновым отношения, — напомнил Захарьин и вздохнул. Мальчишка оказался крепким орешком, и на красоту Нины не клевал, хотя в его возрасте гормоны бушуют как ураган. Великая княжна Лидия, если и станет его женой, до свадьбы окажется недоступна, а тут, рядышком, очень даже хорошенькая девушка. Василию Романовичу самому было противно от мысли, что он фактически толкает дочь в постель к княжичу до замужества, но ещё хуже потерять Источник. Цесаревич намекнул ему о такой перспективе недвусмысленно, поэтому огорчать Мстиславского не входило в планы Захарьина. На кону стояло будущее Рода, а не какие-то там чувства дочери. — А там будет видно.

Нина прикусила нижнюю губу. Она уже давно поняла, чем отец мотивирует своё желание свести дочь с княжичем Мамоновым. Страх потерять приобретённый Источник, ничего больше.

— Хорошо, как скажешь, — вздохнула девушка и остановилась возле крыльца. Ей не хотелось идти в дом. Данька ещё не приехал со своего дурацкого скаутского лагеря, подруги или на курортах или с родителями подались за границу, позагорать на пляжах Средиземноморья. Сейчас там самый сезон. Может, подговорить маму и махнуть с ней в Крым? Там, кстати, Лидия отдыхает. Встретиться бы с ней, обсудить девичьи секреты. — Насчёт приглашения… Андрей уезжает в Якутию, к родителям. Поэтому раньше сентября ничего со званым ужином не получится.

— Ничего, мы подождём, — усмехнулся отец, уже занявший своё место в кресле и снова взявшийся за газету. — Всё равно мероприятия по активации Источника затянутся до осени.

Примечание:

[1] РЭКС — промышленный робот-экскаватор, используемый также в качестве погрузчика

Глава 6

1

История любит повторяться. Мы снова летели в таком же составе, что и в прошлый раз, в сопровождении Василия Архипова, того самого плечистого богатыря с пшеничными усами, которые, как мне показалось, стали ещё гуще и длиннее. Правда, в этот раз он встречал нас в аэропорту, а не приехал в усадьбу. Меня и Куана привезли телохранители на внедорожнике, а чародей Ломакин заявился сам на своём 'Сенаторе, который оставил на платной аэропортовской стоянке.

— Здорово, Василий, — я пожал руку важному представителю родовой службы безопасности, встречавшему нас возле трапа, куда Яким подогнал машину. Рядом с Архиповым стояли двое помощников, таких же могучих и перепоясанных тактической сбруей. Мне даже стало жаль их, парящихся в костюмах. Жарковато сегодня, да и вообще весь июль обещал быть таковым. Над столицей уже клубился сизый дымок от торфяных пожаров.

— Добрый день, княжич, — ответил Архипов с улыбкой. — Крепок стал, гляжу, изменился сильно. Отец с матерью не узнают.

— Утром в зеркало смотрелся, ничего нового не увидел, — парировал я. — Льстишь мне.

— Нисколько, — уверил меня сопровождающий и подмигнул подошедшему Куану с двумя дорожными сумками. Хитрюга, решил показать Архипову, как он обо мне заботится, не заставляет меня носить мою же поклажу. — Здорово, лис! Домой-то не хочешь?

— Мне и здесь хорошо! — смуглое лицо Куана, раздобревшее на блинчиках и пончиках Оксаны, не выражало ни единой эмоции. — И даже не проси, обратно не вернусь.

— То-то по твоей круглой морде вижу, как тебе на пользу Москва пошла! — Василий встопорщил усы и оскалился в улыбке. — Доброго здравия, Евгений Сидорович! Приятно увидеться!

— А уж как я-то рад! — хмыкнул Ломакин и первым стал подниматься по трапу, на верхней площадке которого нас ждала миленькая стюардесса в знакомом золотисто-сером жакете и белой кокетливой беретке, залихватски надетой набекрень. Светлые волосы собраны в аккуратную причёску.

— Стюардессы другие? — поинтересовался я. — А где Рита и Саина?

— Остались в Ленске. Они же по очереди летают, — пояснил Архипов, поглядев на светленькую. — Георгий Яковлевич три дня назад из Владивостока вернулся, встречался с инвесторами и заодно с Собакиными пообщался. Опять какие-то претензии появились по миграции племён.

— Проблема не помешает нашим планам?

— Нисколько, — усмехнулся Василий, приглаживая усы. — С ними разберётся Алексей Яковлевич. Так, времени у нас мало, через полчаса нужно взлетать.

Я с удовольствием занял то место, на котором находился в прошлый раз. Светленькая стюардесса, которая представилась Татьяной и её помощница с весьма нехарактерным для России именем Николь, но такой же симпатичной, да ещё с пышным бюстом при наличии тонкой талии, сразу принесли нам прохладительные напитки, хотя в салоне стояла комфортная температура, в отличие от той, что была за бортом.

Пока была возможность, я решил позвонить Зосе. Последние дни мне пришлось как следует поломать голову, что же делать с господином Колывановым. Его намёки на раскрытие тайны антимага не являлись какой-то шуткой, да и не похож магистр на любителя острот. Как ни крути, я же носитель уникального Дара и по совместительству ходячий государственный секрет. Нельзя недооценивать намёки, походящие на угрозы, со стороны человека, отдавшего большую часть своей жизни Лондонской Академии — своей альма-матер.

Поэтому не колебался, нажал на иконку вызова. Зося ответила чуть ли не сразу, как будто ждала звонок. Я слышал, как она бренчала ложечкой, что-то размешивая.

— Привет, Зося, не разбудил? — вежливо поинтересовался я.

— Если бы я ещё была в постели, то гарантированно услышал бы очень много нехороших слов, Волхв, — усмехнулась девушка. — Ты на часы смотрел?

— Ну, я подумал, что твоя работа требует максимальной жертвенности, и ты уже под бдительным оком господина воеводы несёшь службу, — улыбнулся я. У Зоси хорошее настроение, значит, мой посыл должен дойти до неё в полной мере. Упоминание господина Иртеньева в разговоре — сигнал повышенного внимания к информации, которую я сейчас донесу.

— Нужно больно воеводе за мной следить, — фыркнула соратница. Как-никак, я внештатный сотрудник группы «Арбалет», и теперь все бойцы оной являются моими партнёрами. — Ладно, говори, чего хотел. Всё равно от тебя признания не дождёшься, не то что цветов.

— Я ещё только думаю на этот счёт, — я давно уже не краснел от общения с дерзкой Зосей. — Опять совращаешь малолетку? Ладно, ладно, не ворчи… Дело такое: ты же знаешь Колыванова, гроссмейстера магических искусств?

— А-аа, тот куратор из «Железной Лиги»?

— Да, он самый. Недавно у меня с ним был разговор насчёт боёв и будущего контракта. Колыванов подтвердил интерес «Лиги» ко мне, так что я продолжу там биться. Но появилась проблема. Этот господин намекнул, что знает секрет моего Дара.

— Та-аак, — угрожающе протянула Зося. — А ты пробовал его переубедить?

— Попытался, но бесполезно. Он и в самом деле просчитал меня.

— Где прокололся?

— Я не прокалывался. Совокупность некоторых факторов, глубокий анализ необычного поведения в бою, ну и большой жизненный опыт. Думаю, он тыкнул наугад, проверяя мою реакцию.

— Понятно… Условия ставил?

— Ставил. Хочет, чтобы я максимально затягивал бой и не использовал свой Дар ради быстрой победы.

— Ну, условие приемлемое, — хмыкнула девушка. — Кому понравится, если один боец за две минуты раскатает другого? Там же коммерция, шоу. Нельзя людей разочаровывать. А ещё что говорил?

— Он предполагает, что за моей спиной стоят очень влиятельные люди и не пытался шантажировать. Скорее, хочет благоразумного партнёрства. Но меня напрягает его прошлое. Василий Егорович жил в Лондоне, закончил магическую Академию…

— Всё, я поняла, — Зося, судя по звуку, отпила что-то, кофе или чай. — Молодец, что не стал замалчивать ситуацию. Сегодня же доложу воеводе. Ты ещё не в Якутии?

— Нет, сегодня улетаю, — не стал я уточнять свою локацию.

— Тогда удачно отдохнуть. Вдруг с якуточкой какой познакомишься, женишься.

— Ты опоздала, — рассмеялся я. — Такой вариант уже был, но мне повезло остаться свободным.

— Ну-ну, — как-то странно хмыкнула девушка. — Ладно, Волхв, пока-пока. Мне на службу собираться пока. Как вернёшься в Москву, позвони.

— Обязательно, — я услышал в динамике щелчок и вернулся на своё место. Брюнетка Николь с придыханием сообщила, что пилоты получили указание на взлёт, поэтому всем нужно сесть и пристегнуться. Никто из нас не посмел ослушаться такую девушку с притягательными формами. Архипов и вовсе смотрел на неё маслянистыми глазами.

Как только взлетели, Ломакин зарылся в газеты и журналы, Куан, Архипов и парни из охраны надели наушники и стали смотреть какой-то фильм на визоре, а я, памятую о долгой дороге, решил прокачать свои энергетические каналы. Нельзя, чтобы они подвели меня в самый ответственный момент, когда буду переправлять Небесный Камень в усадьбу Мамоновых.

* * *

Когда мы заходили на посадку, Ленск уже светился электрическими огнями, отражавшимися в чёрной ленте реки разноцветными всполохами. Я даже разглядел красные маячки бакенов, рассыпанных вдоль фарватера. Самолёт слегка клюнул носом и плавно пошёл вниз. Через пару минут салон ощутимо встряхнуло, шасси вцепились в бетонную полосу и уже не отпускали её. Улыбающаяся Татьяна поздравила меня и моих спутников с прибытием в славный Ленск, заодно пожелала провести здесь незабываемое время, что вызвало ухмылку у Ломакина. Да и я скрестил пальцы на удачу. Пусть мы ещё находились на своей земле, но дух авантюрного предприятия уже витал над головой и будоражил душу.

Нас встречал лично князь Мамонов, несмотря на позднее время. Фары нескольких автомобилей, подъехавших чуть ли не к трапу, освещали самолёт. Бойцы охраны рассыпались вдоль дорожки и контролировали прилегающую территорию. Я спустился с трапа сразу после Архипова и попал в объятия отца. Выглядел он вполне сносно, не так, как на экране монитора. Видать, послушался моих советов и перестал работать на износ. Понимаю, земли Мамоновых вельми обширны, за всем хозяйством нужен глаз да глаз. Но ведь есть управляющие, заместители, дядька Алексей, наконец, и Антон — мой старший брат, наследник Главы. Людей хватает, нужно только направить их энергию и ум в нужное русло.

— Окреп, чувствуется, — отец словно застыдился своих чувств и отпрянул от меня, держа за плечи. — С прибытием, сын.

— Спасибо, папа, — я вдохнул в себя запах травы; аэродром находился за чертой города чуть ли не посреди бескрайнего луга. — Как сам?

— Готовимся потихоньку, — усмехнулся князь. Увидев подошедших Куана и Ломакина, пожал им руку, что говорило об особом статусе гостей. — Так, рассаживаемся по машинам и едем домой. Время позднее, надо отдохнуть как следует, вылетаем следующей ночью.

Я и отец сели в один из внедорожников, а остальные разместились во втором бронированном чудище и в микроавтобусе сопровождения. С нами никого не было, кроме Архипова, занявшего переднее кресло, и водителя. Пока ехали от аэропорта к городу, отец успел расспросить о моих успехах в Москве, как там поживает дядька Сергей, Гусаровы. Понятно, что большую часть информации он получил из первых рук, но показывает, насколько ему важно моё слово.

— Мы полетим на том малыше? — поинтересовался я, показывая на удаляющиеся огни аэропорта.

— Полетим, но только до Охотска, — рассмеялся отец. — У нас другие планы.

— На корабле поплывём? — воодушевился я. Мне приходила в голову такая мысль, когда обдумывал, каким образом нам попасть хотя бы в фактории. Коптер — вариант самый предпочтительный, значительно сокращает время пути, но на чужой территории, где властвуют иные законы, опасно на нём передвигаться. Поймает какой-нибудь абориген в прицел мобильного ЗРК вертушку (а такое оружие у алеутов есть, я уверен) — и никакая магия не спасёт. А вот морской катер — вещь. На нём можно в любую бухту зайти и ждать отряд столько, сколько понадобится. Или, наоборот, при первой же опасности уйти в открытые воды. Вот только одна проблема нерешаема: транспортировка Камня. Но, опять же, мы не знаем, какого размера близнец нашего родового Источника.

— Ты при матросах так не говори, — отец добродушно потрепал меня по голове. — Как они говорят: плавает не корабль, а… другая субстанция, которая в воде не тонет. А истинный моряк — ходит.

— Да ладно, это всё придирки, — я отмахнулся. — Гражданским можно ошибаться. Так что за корабль? Не помню, чтобы ты упоминал о личной яхте.

Отец пожал плечами.

— Так она и сейчас не нужна. Но как только появился интерес к проекту, я сразу задумался о покупке. Вариант с морским переходом до Аляски изначально был в приоритете, это уже потом я задумался о самолёте. Но прикинул нашу уязвимость в воздухе. Да и своего компаньона Меллона не стоит недооценивать.

— Боишься, что он свинью подложит?

— Американцы живут в иной системе взаимоотношений, — пошутил отец, а может, и в самом деле так считал. — Ни один уважающий себя бизнесмен не строит союзы на сотню лет вперёд, а лишь до того момента, когда компаньон перестаёт его устраивать. Тогда от него можно ожидать чего угодно.

— Ты опасаешься, что такой момент наступает?

— Молодец, правильный вопрос задал, — князь посмотрел на меня очень внимательно, изучающе. — Нет, ещё не наступает. А вот когда Меллоны узнают, что мы вытащили из-под носа Источник, тогда очень сильно обидятся. Именно с того момента нужно быть осторожным. И всё равно, яхта предпочтительнее.

— Всё-таки яхта, — удовлетворённо произнёс я, разглядывая освещённые улицы Ленска, через которые прорывался наш маленький кортеж. Машин было мало, поэтому через несколько минут мы уже полностью пересекли город и ехали по хорошей асфальтированной дороге в сторону отцовского имения.

— Яхта класса «а». Я решил не мелочиться. Мало ли какая волна в проливе поднимется, а такие суда выдерживают более четырёх метров в высоту. Ну и грузоподъёмность — немаловажный фактор. Всё-таки куча снаряжения, лодки, моторы… Впрочем, завтра всё обсудим, выработаем стратегию. Познакомлю тебя с бойцами, которые нас будут сопровождать.

А потом была встреча с мамой. Я увидел её, стоящую на веранде, закутанную в тёплую шаль. Не дождавшись, когда наш внедорожник остановится, торопливо спустилась по лестнице, и крепко прижала к себе, как только я показался наружу. Отец ворчливо произнёс:

— Ася, ну сколько раз тебе говорить — не скачи ты молодой ланью, не тот случай!

— Да, мам, не бережёшь себя, — смущённо бормотал я, боясь надавить на упругий выпирающий живот матери, а сам млел в тёплых объятиях. Какое же это прекрасное чувство — ощущать любовь родного человека, его искреннюю, потоком льющуюся радость от встречи.

Даже в просторном домашнем платье мама выглядела миниатюрной, или это я стал таким большим?

— Как вырос-то, сынок, — подтверждая мою мысль, ласково произнесла она, поглаживая по голове как ребёнка. — Скоро отца перегонишь.

Не, моего папаню я вряд ли обгоню. Он настолько кряжист и высок, что мне до сих пор приходится смотреть на него снизу вверх.

Кругом царила деловая суета. Слуги по приказу отца забрали наши дорожные сумки и утащили их в дом; слышался здоровый мужской смех, стучали дверцы, машины одна за другой отъезжали в сторону гаражных боксов.

— В дом, в дом! — заспешил отец и обхватил маму за плечи. — Уже прохладно становится, не застудись.

Удивительная забота. Как же он допустил в своё время, что молодая жена убежала из дома с грудным ребёнком и через всю огромную страну ехала с ним, одна, без охраны? Что изменилось сейчас? Застарелая вина не даёт покоя? Нет, как бы папаня не пытался реабилитироваться, я не забуду его ошибку. За маму обидно. Она, хотя бы, помнила обо мне, пыталась обеспечить моё будущее жалкими копеечными вложениями.

— Добрый вечер, Аксинья Фёдоровна, — Ломакин, топтавшийся за спиной, терпеливо ждал, чтобы поздороваться. Он приподнял над головой шляпу, которую зачем-то взял с собой в поездку. — Выглядите прекрасно.

— Спасибо, Евгений Сидорович, — улыбнулась мама. — Надеюсь, ваши слова относятся не только ко мне?

— Не ошиблись, светлая княгиня, — хмыкнул чародей. — Аура проста замечательная.

Я вдруг понял, о чём он болтает, и нахмурился. Отцу надо быть повнимательнее. От этих магов можно всякого ожидать. Сглазит мою будущую сестрёнку, погасит ей искру — и всё по новому кругу начнётся? Младшие дети князя Мамонова прокляты?

— Что ж, я рада. С приездом, Евгений Сидорович. Проходите в дом. Я дала указание слугам, они вас проводят в вашу комнату. Время пусть и позднее, но без ужина гостей не оставлю.

Куана мама поприветствовала очень тепло, а вот хитрый кумихо низко поклонился, прижав руки к груди, показывая своё глубочайшее почтение хозяйке. Наконец, суматоха во дворе улеглась, мы все разбрелись по своим комнатам, чтобы привести себя в порядок и спуститься в столовую для ужина. Время и в самом деле уже было позднее, поэтому долго не засиживались. Отец вместе с Ломакиным и Куаном ушли во флигель, где сейчас находились бойцы сопровождения, а я с мамой проговорил чуть ли не глубокой ночи. Она ведь понимала, что завтра у нас не будет времени, и потому жадно расспрашивала о жизни в Москве, какие успехи в учёбе, не нуждаюсь ли я в чём-то, присматривает ли за мной дядька Сергей. Но, как женщину, маму интересовали мои отношения с Великой княжной Лидией. Она осторожно прощупывала, есть ли у меня ещё девушки, как я вижу своё будущее. Я смеялся и говорил, что настолько далеко не заглядывал. И вообще, в ближайшие пять лет не собираюсь обременять себя подобными отношениями. Есть куда более интересные дела, например, создание опытной лаборатории по изготовлению бронекостюмов, от которой один шаг до крупного предприятия.

— У мальчишек неизменные интересы, — грустно улыбнулась мама. — Оружие, летающие железки, машины. Ладно, иди спать, день у тебя был тяжёлый.

Меня не обманешь. Волновалась мама совсем по другому поводу. Авантюра, затеянная отцом, могла лишить её и мужа, и сына. Какая женщина останется спокойной? Поэтому я твёрдо пообещал вернуться домой живым и здоровым. Молодость тем и хороша, что начисто отрицает любые страхи и подстёгивает на опасные приключения. Так чем я хуже других? Мне не терпелось добраться до «упавшей звезды» и увести её из-под носа алеутов. Это был серьёзный вызов моим способностям, и я его принял.

2

— Ну что, готов познакомиться с командой? — спросил отец сразу после завтрака, когда мы покинули столовую и вышли на веранду. Солнце пока не набрало свою силу, было прохладно, свежий ветерок с реки приятно ерошил волосы и отгонял мошку от дома.

— Конечно, готов, — я удивлённо пожал плечами. — Или ты собрался меня инкогнито довезти до Аляски?

Князь рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Тогда пошли. Куан и чародей уже там. Будем планировать операцию.

Я заметил, что во дворе усадьбы появился небольшой крытый грузовичок. На борту фургона была намалевана великанская корзинка с разнообразными продуктами, а поверху шла надпись «Продукты на заказ».

— А это что за машина? — кивнул я на неё, когда мы проходили мимо.

— Нужно перевезти кое-какие габаритные вещи до аэропорта, — пояснил отец. — Зачем бойцам на себе тащить рюкзаки, ящики с боеприпасами, ну и прочим хозяйством, нужным в походе? Если есть верблюд, пусть он и везёт.

Мы прошли по открытому длинному коридору флигеля до двустворчатых дверей, распахнули их и оказались в просторной комнате, являвшейся, судя по всему, общей гостиной. Она уже была заполнена крепкими ребятами разных возрастов. Кто-то был в камуфляже, некоторые не стали надевать униформу и щеголяли в армейских майках. Среди них я заметил Куана и господина Ломакина. Чародей разговаривал с каким-то подтянутым и сосредоточенным мужчиной с белесыми бровями. Заметив нас, этот мужчина резко развернулся и негромко рыкнул:

— Группа!

Все вскочили и замерли. Отец махнул рукой.

— Ни к чему, мы не в боевом походе. Вольно.

Я ощутил, как на мне скрестились взгляды десятка человек. Десять пар глаз с любопытством рассматривали и оценивали меня как какую-то вещь в ломбарде. Насколько я ценен.

— Господа, позвольте представить вам моего младшего сына Андрея, — отец почувствовал этот интерес и не стал тянуть со знакомством. — Именно на него возложена самая сложная задача по эвакуации артефакта и всего отряда. Как всё будет происходить, мы сейчас и обсудим. Алмаз, карта местности готова?

— Только общего масштаба, — ответил тот самый мужчина, беседовавший с Ломакиным, и подойдя к столу, стоявшему в центре помещения, раскатал по нему плотный рулон, оказавшийся картой. Один из бойцов, нисколько не смущаясь, прижал один край тяжёлым пистолетом, в котором я сразу признал «Орёл», только обычной, армейской модификации без индекса «М». Он отличался от магического оружия менее громоздкой рукоятью без насечек для перчатки и «нормальным», не посаженным низко стволом. Хотя, по мне, лучше бы вместо «Орла» этот боец взял «Байкал» или «Каскад» — компактные, лёгкие и безотказные пушки, как раз подходящие для полевых условий.

Второй край без затей прижали стеклянной пепельницей, в которой лежали несколько окурков.

— С картой пока повременим, — сказал отец. — А начнём с общего планирования. Итак, сегодня в десять часов вечера выдвигаемся к аэропорту, грузимся в самолёт и вылетаем в Охотск. Там мы пересаживаемся на яхту вместе со всем грузом и сразу же выходим в море. Судно уже готово к отплытию, ждут только нас. Так как в последний момент было решено идти до Аляски по воде, я укомплектовал экипаж несколькими бойцами для охраны яхты. Это для исключения возможного захвата во время ожидания.

Князь подошёл к столу, Алмаз тут же подал ему остро заточенный карандаш. Бойцы подтянулись следом и замерли, глядя на руку отца, зависшую над тёмным пятном залива.

— Итак, нам предстоит войти в залив Нортон чуть севернее городка Сент-Майкл. Там есть аэропорт, поэтому первоначально планировалось садиться на нём, — карандаш коснулся названия поселения и тут же описал дугу, уйдя от него на север. — Теперь же предстоит добраться до береговой линии, не заходя в порт. Яхта встанет на якорь в нескольких кило… кхе, милях от суши, а мы на моторных лодках достигнем устья реки Шактулик. Возможно, это и не её устье, так как названий большинства рек я вообще не знаю. Но наша задача — подняться по ней вверх на двести километров, минуя фактории «Уайт Маунтин» и «Мэрис Иглу». Там нам делать нечего. Есть ещё одно поселение, самый дальний форпост нашей совместной компании, «Фишер-Дом». Там мы оставим лодки и уже оттуда пойдём пешком. Дальше начинаются вероятности. Проблема в том, что мы не знаем, где находится артефакт…

Поднялся лёгкий гул удивления, но тут же смолкший под яростным взглядом Алмаза.

— Да, точное место неизвестно, но будем искать по косвенным признакам, — твёрдо произнес отец, нисколько не смутившись. — Для этого я и беру сына. Он уже наладил астральный контакт… скажем так, с духом одного шибко знающего шамана, который и поможет довести отряд до пункта назначения.

Никто не засмеялся. В мире, где чудеса приравнены к неким универсальным законам, нет ничего удивительного и забавного. Одарённые умеют не только Стихиями оперировать, но и в иных измерениях существовать. Как те же шаманы. А живя в Якутии, эти бойцы верили в куда более причудливые возможности носителей Дара. Если князь Мамонов сказал, что его сын беседует с духами — значит, так и есть.

— То есть мы будем держаться водных артерий? — уточнил русоволосый крепыш, стоявший рядом с Алмазом и внимательно следивший за движением карандаша.

— Пока не получим точное направление и ориентиры, — ответил отец.

— Нужно найти одного шамана-алеута, которому известно место захоронения артефакта, — я был предупреждён отцом, что ни в коем случае нельзя в открытую называть цель нашего путешествия. Пока мы ещё в России, может произойти утечка информации. Понятно, что Глава Рода перестраховывался, но я его понимал.

— Этих шаманов на Аляске как блох на собаке, — проворчал Ломакин.

— Евгений Сидорович, не переживайте вы так, — обратился я к чародею. — Когда придёт время, я открою его имя. Но оно вам ничего не скажет. Отец, я считаю, что в фактории нам нужно зайти в любом случае. Там, хотя бы, местное население более лояльно к чужакам. А ты ведь компаньон Меллонов, имеешь право на проверки.

— Посмотрим по ситуации, — папаня не стал сразу соглашаться со мной. А всё равно придётся. Где я буду искать этого древнего шамана, имени которого даже не запомнить? Нужно опять с Геванчой пообщаться. — Итак, господа, нам предстоит опасное предприятие, и вы должны это осознавать в полной мере. Кто-то может и не вернуться домой. Это чужая территория, пусть и формально контролируемая РАК. Десятки племён не подчиняются никаким условным Меллонам или Мамоновым. Поэтому, ещё раз обращаю внимание на защиту Андрея. С него не должен упасть ни один волосок. Я говорю об этом не потому, что он мой сын. Он — гарантия нашего возвращения и усиления клана. Евгений Сидорович, что скажешь насчёт портала? Ваши эксперименты гарантируют успех?

— Эксперименты показали неплохие результаты, — на первый план выдвинулся Ломакин. Его даже пропустили к столу. — Портал можно протянуть как на сто километров, так и на пять тысяч. Но всё зависит от мощности, которую должен выдавать артефакт. К сожалению, он — не гидроэлектростанция, от него невозможно требовать определённого количества энергии. Возможно, наш предмет и вовсе не удастся активировать без надлежащих манипуляций. Но… мы будем исходить из ситуации, что княжич Андрей сумеет сделать это. Тогда я открою портал прямиком к вашей родовой усадьбе, по которому вся группа уйдёт домой с артефактом. Кроме Андрея Георгиевича.

Мне показалось, что бойцы чуть ли не одновременно посмотрели на отца. Тот не стал топать ногами, рычать от злости и требовать пояснений, почему команда должна бросать его сына. Нет, на лице у него появилось беспокойство, но лишь на какое-то мгновение, когда он обдумывала слова Ломакина. А потом на нём снова наплыла тень бесстрастности.

— Кажется, я понимаю причину такого решения, — негромко произнёс он, постукивая тупым кончиком карандаша по столу. — Конфликт с порталом?

— Вы правильно вычленили основную проблему, — почтительно наклонил голову чародей.

— Да, проблема серьёзная…

— Отец, ничего страшного, — пожал я плечами. — Перекину вас, а сам вернусь на яхту.

— Две-три тысячи километров по бездорожью, в тундре, по тайге, по территории враждебных племён? — с иронией спросил князь Мамонов. — Если бы на тебе был экзоскелет, я бы не сомневался.

— Со мной Куан останется, — я даже не сомневался, что наставник откажется. Хитрый лис только прищурился, ничего не сказав.

— Георгий Яковлевич, если проблема настолько нерешаемая, — Алмаз осторожно поглядел на отца, — оставим с вашим сыном парочку парней. Всё не в одиночку пробиваться к побережью. Дойдем до «Фишер-Дома», заберём лодки, а дальше дело техники. Горючка же там есть?

— Да, периодически подкидывают на коптерах, — кивнул князь Мамонов. Было видно, что ему понравился вариант Алмаза. Ну, так и я думал о чём-то подобном. С тремя взрослыми мужиками, вооружёнными до зубов, чего бояться-то? Чем меньше группа, тем мобильнее и незаметнее.

— Артефакт крупный? — спросил стоявший рядом с Алмазом парень. — Думаю, вам следует рассказать, что он собой представляет, светлый князь. Иначе мы можем упустить мелочи, из-за которых возникнут проблемы.

Отец переглянулся с Ломакиным. Чародей едва заметно кивнул. Да и я не видел причин настолько конспирироваться. Ведь всё равно узнают, если не сейчас, то потом. Нужно доверять людям, которые станут тебя прикрывать и защищать. И даже погибать. В этот вариант не хотелось верить, но… там чужая земля.

— Никто этого не знает, свидетелей уже не осталось, но точно известно, что он на Аляске, — отец закрыл своей пятернёй большой участок на карте. — Где-то здесь. Как видите, разброс огромный. Сын сможет локализовать точку, но предмет придётся искать долго. Он глубоко в земле.

— Теперь понятно, — Рой, как звали помощника Алмаза, почесал переносицу. — Нужен динамит, шанцевый инструмент. Неизвестна глубина залегания, но думаю, что придётся взламывать ледяную подушку.

А я вспомнил о семейном предании, в котором рассказывалось, как основатель рода Мамоновых пытался вытащить из вечной мерзлоты Небесный Камень, но так и не добился никакого успеха. Предок поступил верно: оставил его в земле, и основал на этом месте поселок. По прошествии многих лет потомкам удалось выгрызть артефакт изо льда и смёрзшегося песка, поднять его наверх, соорудить Алтарь и поместить туда Источник. Титанический труд двух или трёх поколений увенчался успехом, и вот теперь нам предстоит совершить ещё более тяжелую работу, причём за гораздо меньшее время.

— Родовое имение находится на широте шестидесяти трёх градусов, так? — я посмотрел на отца. Тот на мгновение задумался и кивнул согласно, ещё не понимая, на какую мысль я хочу его натолкнуть. — Тогда нам нужно взять за отправную точку этот градус и искать место падения в диапазоне от пятидесяти восьми до шестидесяти пяти градусов, то уже легче. Не будем шарахаться по тундре вслепую.

— Семьсот километров — не шутка, — с сомнением поглядел на меня Алмаз. — Причём, туда и обратно. Сколько намотаем? Без лошадей туго будет.

— В «Фишер-Доме» разберёмся, — кивнул отец. — Нужно найти подробную карту местности. Есть один ориентир, который здесь не указан в силу масштаба.

— Что за ориентир? — заинтересовался командир отряда.

— Озеро подковой, огибающей холмы, — подсказал я.

— Уф, уже легче, — выдохнул Алмаз, а следом и Рой заулыбался. Это была хорошая подсказка, как ни крути. — А мы можем приобрести в фактории карту, Георгий Яковлевич?

— Думаю, проблем не будет, — расслабленно повёл плечами отец и выпрямился. — Можно подытожить, господа? Идём на яхте до залива Нортон, высаживаемся в устье реки и по ней поднимаемся на моторках вверх до фактории «Фишер-Дом». Оттуда выдвигаемся пешим ходом или на лошадях, если нам их удастся найти. Сын, многое будет зависеть от тебя. Нужна локализация хотя бы в радиусе ста километров.

— Да понимаю, отец, — я вздохнул, глядя на карту. — Главное, найти человека, о котором мне говорил Геванча.

Князь усмехнулся. О моих астральных встречах с древним шаманов он был в курсе, но лично у меня создалось впечатление, что отец всерьёз не верил, что такое возможно. Хорошо, хоть не подвергает сомнению при посторонних людях.

— Вопрос больше нет? — Глава Рода оглядел притихших бойцов.

— Нет, светлый князь, — за всех ответил Алмаз. — Разрешите начать подготовку к походу?

— Разрешаю, — кивнул отец и посмотрел на часы. — После обеда построй личный состав с полной боевой выкладкой. Выезд на аэродром в… шесть вечера. Евгений Сидорович, пройдём в мой кабинет, я бы хотел задать несколько вопросов.

Я проводил его взглядом… и не пошёл следом. Понятно, о чём пойдёт речь. Куан тоже остался со мной, только переместился с дивана на широкий подоконник.

— Алмаз, — обратился я к командиру, — Познакомь меня со своими людьми. А еще мне нужен пистолет и камуфляжная форма. Найдётся по моему размеру? Вряд ли отец самолично обеспечивает вас обмундированием.

— А какое оружие предпочитаешь? — с затаённой усмешкой спросил старший группы. Бойцы с интересом прислушивались к разговору.

— Ну, «Орёл» мне не нужен. Слишком специфический пистолет. От «Каскада» не отказался бы. По весу он в самый раз подойдёт, да и магазин вместительный.

— Стрелять приходилось? — это уже Рой, скрестивший на груди мощные руки.

— Не раз, — пожимаю плечами. — И не только на полигонах.

— Может, короткоствольный автомат тебе дать?

— Не хочу. Зачем он мне, если уже есть десять автоматических стволов? — ухмыльнулся я. — Плюс к ним чародей и князь, владеющий Даром. Это на самый поганый случай.

— Рой, у нас найдётся «Каскад»? — повернулся Алмаз к помощнику.

— Найдётся, — Рой оглядел парней цепким взглядом. — Вискарь, у тебя, кажется, видел такую пушку.

— А чего я? — возмутился сухощавый, свитый из мышц парень в зелёной майке. У него были необычайного цвета глаза: красновато-медного, чуть ли не янтарного. Теперь понятно, почему его так зовут. Цвет виски. Кто же такой внимательный, что смог дать невероятно подходящий позывной. — Ты же знаешь, я свой ствол никому не даю, даже… молодым аристократам.

— Не будь жмотом, — укоризненно проговорил Рой. — У тебя рабочий «Глок», а «Каскад» ты в рюкзаке таскаешь. Он у тебя заржавел давно.

Парни беззлобно рассмеялись и стали подначивать Вискаря. То, что молодые дворяне уже в десять-двенадцать лет овладевали короткостволом, помимо того, что они сами были ходячим оружием, никого не удивляло. Поэтому моим словам поверили безоговорочно. Дело было в другом: нежелании человека отдавать свой пистолет чужаку в руки. Я понимал Вискаря, но кроме него, оказывается, никто не пользовался’Каскадом'. Отдавали предпочтение «Орлам» и «Глокам».

— Ладно, — сдался парень и мазнул по мне недовольным взглядом. — Пошли в тир, Андрей Георгиевич. Посмотрю, как ты владеешь оружием. Удивишь — отдам насовсем.

* * *

— А теперь расскажи мне подробнее, какие проблемы с порталом возникли? — Георгий Яковлевич налил в серебряные с чеканкой чарки коньяк и поднёс одну из них Ломакину как гостеприимный хозяин. Сам же сел в одно из кресел, закинул ногу на ногу.

— Скажи мне сначала, княже, как мы поступим, если Источник окажется величиной с голову взрослого человека?

— В любом случае будем уходить через портал, — пожал плечами Мамонов. — Я не собираюсь рисковать артефактом, пробираясь несколько тысяч километров по враждебным землям. Да и Меллонам не особо доверяю. Они тоже могут свою партию разыграть, если к ним просочится информация по нашей экспедиции.

— Тогда проблема номер один, — кивнул Странник и пригубил из чарки. — Для создания длинного портала нужно неимоверно много энергии. Андрей научился сопрягать точку входа с Источником, перебрасывая на усиление контура достаточное количество магической мощности. Если артефакт будет маленьким, не «разогнанным», то есть опасение, что портал до вашего имения мы не построим. Максимум, на сто километров.

— Может, попробуем скачкообразно двигаться? — предложил, в общем-то, разумную идею Мамонов.

— Да, неплохая мысль, — хмыкнул чародей. — Я к ней тоже пришёл. Но для этого придётся ставить маячки через равные промежутки пути. Но, опять же, всё упирается в спящий артефакт. Сумеем ли мы его активировать подручными способами? Как видишь, княже, вопрос на вопросе.

— А вторая проблема та, которую я услышал во флигеле? — догадался Георгий Яковлевич. — Мальчишка может разрушить портал?

— Антимагу категорически запрещено находиться внутри контура, — безжалостно произнёс Ломакин. — Я всё понимаю: и беспокойство за сына, и за Источник, который может значительно укрепить силу твоего Рода. Выбор за тобой, княже. Или мы возвращаемся к побережью все вместе или уходим через портал, оставляя Андрея с парой-тройкой бойцов, наедине с враждебной средой.

— Задача не из лёгких, — кивнул Мамонов и задумчиво опрокинул в себя чарку. Даже не поморщился, словно воду выпил.

А Ломакин, глядя на него, отчётливо понимал, что князь уже выбор сделал. Когда на кону стоит крупный приз, о мелочах не думают. Источник, сейчас лежащий глубоко под землёй, сам по себе не имел ценности, но после необходимых ритуальных манипуляций он заиграет иными красками. Насколько старший Мамонов готов пожертвовать своим сыном? Нет, не так: будет ли он огорчён, если княжич не выйдет к побережью?

— Ты ведь обо мне плохо подумал, Странник, — князь повертел в руках пустую чарку, не собираясь больше наливать ни себе, ни чародею. — Но ведь какая штука, видишь ли… У Андрея нет иного выхода, как выживать в одиночку. Он же сам стремится быть независимым и сильным. Проклятый Дар только усугубляет его желания. Но размер равноценный, согласись?

— Он станет равноценным, если Небесный Камень признает вашу кровь, княже, — спокойным голосом произнёс Ломакин. — Иначе это просто булыжник без перспектив.

— Ну… в таком случае, просто прогуляемся, — криво улыбнулся Мамонов. — Давно хотел побыть с сыном, вот и представился случай.

3

— Разрешите, ваше высокопревосходительство? — в дверях застыла стройная девичья фигурка в полевой форме.

Воевода с удивлением оторвался от чтения ежесуточных докладов всех служб, находящихся в его подчинении, потом поглядел на часы. Ещё десяти утра нет, а некоторые нетерпеливые личности игнорируют введённые Иртеньевым правила. Дело в том, что обращению сотрудников ГСБ по личным вопросам он отводил время с одиннадцати до часу дня. Подобная практика дисциплинировала офицерский и гражданский состав. Но вот как откажешь такой красотке? Да и по лицу видно, случилось что-то неладное.

Тем не менее Иртеньев поморщился, показывая своё отношение к ситуации.

— Ты как миновала моего секретаря, Дамецкая? — спросил он, откидываясь на спинку кресла. — Надеюсь, не покалечила?

— Никак нет, — не замечая за спиной маячившего адъютанта в лейтенантских погонах, красного от стыда и злости. — Небольшой приёмчик из личного арсенал, чтобы не лапал слабую девушку.

— Он лапал? — удивился воевода, разглядывая помощника с глубоким раздумьем, что с ним делать: отправить на недельку в полевые лагеря или заменить неуступчивым бульдогом из старых вояк, уже отошедших от дел.

— Не верьте ей, ваше превосходительство! — раздался из-за её спины голос обиженного лейтенанта. — Я пытался не допустить проникновения в кабинет, но Дамецкая проявила неуважение к дисциплине и даже не записалась на приём!

— Который мне отвели через два дня, господин воевода, — напомнила Зося, вытянувшись в струнку. — А мне нужно срочно. Есть информация по Танцору.

— Детский сад, — фыркнул раздражённо Иртеньев. — Что за информация, госпожа капитан? Не может ли она подождать?

— Никак нет. Дело государственной важности.

Воевода махнул рукой, и секретарь понял, что нужно закрыть дверь и не мешать аудиенции.

— Проходи, Синица, присаживайся и докладывай. Но учти, если принесла мусор, месяц усиленной тренировки всей группой.

Зося сдержала улыбку. У воеводы была слабость наводить дисциплину подобными ссылками на полигон. Этакий пунктик, к которому относились со снисходительностью. Лишними тренировки никогда не бывают. Зато за своих сотрудников Иртеньев стоял горой. Дрозда, к примеру, он отстоял весьма жёстко, не дав князю Мамонову наказать офицера СГБ за неприятный косяк на полигоне, когда тот едва не угробил Андрейку. Что он там говорил Георгию Яковлевичу, на какие уступки пошёл, но Дрозду оставалось лишь проставить воеводе ящик коньяка.

— Танцор улетел в Якутию, к родителям, — девушка сняла кепи и машинально проверила, в каком состоянии её причёска. — Перед этим позвонил мне и высказал обеспокоенность по поводу некоего магистра магических искусств Колыванова Василия Егоровича. Кажется, этот гражданин догадался о неординарных способностях нашего кадета и в завуалированной беседе намекнул, что тот у него на крючке. Колыванов в своё время закончил Лондонскую Магическую Академию, написал с десяток статей и монографий об аномальных проявлениях магии, в которые входит и антимагия.

Воевода мгновенно понял, откуда дует ветер, и подобрался тигр перед броском на жертву.

— Содержание статей изучила?

— К сожалению, там ничего конкретного не сказано, — качнула головой Зося, — только ссылки на монографии, где эти исследования описаны более подробно. Но вся проблема в недоступности. В цифровую библиотеку ЛМА просто так не попасть. Нужен не только особый допуск, но и доказательство того, что ты раньше заканчивал это заведение. Или рекомендации от такого человека.

— Так-так, — воевода простучал пальцами по крышке стола; мысль его заработала в нужном направлении. — У Танцора появилась проблема. Некий Колыванов вскрыл его способности и стал шантажировать? Это не тот ли господин, что курирует бои «Железной Лиги»?

— Он самый. Не самый главный, конечно, но весьма важный в некоторых аспектах, — кивнула Дамецкая. — Кстати, подозреваю, что именно Колыванов проводит отбор пилотов по их магическим способностям. Возможно, в какой-то момент куратор заподозрил Танцора в сокрытии своего Дара.

— Да там только самый бестолковый зритель не заподозрит, что дело нечистое, — хмыкнул воевода. — Ни одного поражения за всю карьеру. Странно ведь, Синица, не находишь? Механический бронекостюм без интегратора сразу наталкивает на определённые мысли… Ладно, — прервал свои размышления Иртеньев, — что по Колыванову? Шантаж или реальная опасность похищения Танцора? Если шантаж, с какой целью? Давай, выкладывай.

— Насчёт шантажа наш кадет сразу сказал: Колыванов хочет, чтобы он как можно дольше тянул бой, а не заканчивал его в течение пяти минут. Это не нравится зрителям, им хочется зрелища. Намёк, конечно, был, но такой скользкий: дескать, я о тебе всё знаю, а будешь идти супротив, кое-кому шепну о твоих способностях. Не верю я, чтобы магистр, выпускник ЛМА, хочет использовать способности Танцора только в подпольных боях. А что, если он связан с Факиром? Не проморгать бы нам мальчишку.

Выпалив это, Зося замолчала и с тревогой посмотрела на воеводу. Тот задумчиво потирал подбородок, но отвечать не торопился.

— Факир, — медленно протянул Иртеньев. — Нельзя нам его сейчас в оперативную разработку пускать. Можно сказать, отработанный материал. Но вот агентурные связи, с помощью которых он выходит на британцев, ещё остались. Эх, хорошо бы вытащить всех этих клопов наружу! Наживку такую жирненькую закинуть… Дамецкая!

— Да, Николай Юрьевич! — едва не подскочила девушка от неожиданно бодрого восклицания воеводы.

— А Мамонов в разговоре с тобой не упоминал о своём новейшем экзоскелете? Помнится, на него кто-то зуб заимел…

— Стерва американская, Арабелла Стингрей, — чётко доложила Зося. — Есть опасение, что она не успокоится и будет охотиться за Танцором, пока не получит образец брони. Она считает, что Мамоновы украли её разработку.

— Стингрей не связана с британской разведкой? — Иртеньев задал этот вопрос не девушке, а скорее, самому себе. Он поднял с коммуникатора чёрную телефонную трубку, нажал пару кнопок и застыл, ожидая чьего-то отклика. — Фрол Алексеевич, ты сейчас не сильно занят? Тогда слушай приказ: мне к завтрашнему докладу нужна вся информация по некой Арабелле Стингрей, владелице компании «Мехтроникс». О, надо же, как в память-то врезалось название! Особое внимание удели её контактам с британскими корпорациями или с людьми, представляющими их интересы. Ну, если они, конечно, будут.

Иртеньев положил трубку и с хитрецой, которая была хорошо известна сотрудникам (значит, что-то придумал воевода, не иначе), поглядел на Зосю.

— Колыванов, скорее всего, сохранил дружеские связи со своими лондонскими коллегами, — сказал он, видя нетерпение, нарисованное на лице девушки. — Не верю, что их нет. Выпускники ЛМА почти поголовно работают на островную разведку. А для нашего магистра подпольный синдикат — самый наилучший способ контактов с британцами. Будем следить за ним.

— А что по Факиру? — осторожно спросила Зося. — Вы же не просто так его упомянули?

— Я думаю так, — Иртеньев отбил бодрый марш пальцами. — Нужно подкинуть госпоже Стингрей новость, что одно из русских предприятий, специализирующихся на разработке бронекостюмов, выкупило у молодого гения — фамилию намеренно не указываем — лицензию на изготовление перспективного экзоскелета, зарекомендовавшего себя с наилучшей стороны на турнире в Венеции. И добавить перчику, дескать, несколько опытных образцов пройдут обкатку боем в Черногории. Там опять горские кланы режутся, а сербские князья попросили помощи у русского императора. Вот туда спецотряд и выдвигается.

— Ничего себе вы завернули, — Зося даже приоткрыла рот. — Думаете, Стингрей клюнет?

— Даже если не клюнет, информация пойдёт по нужным каналам, — усмехнулся воевода, с удовольствием глядя на ошарашенную Синицу. — По сути, эта девка со своими амбициями мне не нужна. Меня интересуют её контакты. Император дал недвусмысленный приказ: зачистить все восточноевропейские княжества, тяготеющие к России, от британских и французских шпионов. Будем играть в долгую.

— Шеф, это очень большая рыбацкая сеть, — Дамецкая покачала в восхищении головой. — Я даже не представляю, какая рыба туда попадёт! А что за компанию мы подставим для злой Арабеллы?

— «Техноброню», — ухмыльнулся Иртеньев. — Они недавно выходили на Танцора и предлагали купить у него прототип. Вот пусть и повертятся, когда на них обрушится гнев американских адвокатов.

«Чем же воеводе, а точнее — императору, не угодила „Техноброня“? — удивилась Зося. — Какая-то у него злорадная улыбочка. Явно подставляют владельца концерна под судебные молотки. Но я в самом деле не понимаю, что затеял шеф. Но то, что Танцору и нам найдётся местечко в оперативной разработке — нисколько не сомневаюсь».

— Ладно, Синица, не всё тебе полезно знать по чину, — на этот раз воевода улыбнулся вполне дружелюбно. — А за информацию по Колыванову спасибо. Принял к сведению. У нас есть отдел, который и займётся магистром. У тебя совсем иные задачи. Ты волкодав, а не штабной работник. И на будущее: не прыгай через голову непосредственного начальника. Надо было доложить сначала Кондору, а потом вместе с ним прийти на доклад.

— Разрешите идти? — Зося вскочила и вытянулась.

— Когда Танцор возвращается в Москву? — Иртеньев покрутил шеей, разминая позвонки от долгого сидения за столом.

— Не могу знать. Но до конца лета его точно не будет.

— Ладно, пусть с родными побудет, — махнул рукой воевода. — Иди, Дамецкая. Занимайся своими делами.

Зося чётко развернулась и вышла из кабинета, чувствуя удовлетворение. Вот если бы шеф разрешил приглядеть за Колывановым, было бы здорово. А то в ближайшее время никаких серьёзных заданий не предвидится.

Глава 7

1

Прощание с мамой вышло скомканным. Она понимала, что я ни за что не откажусь от поездки, но всё равно робко спросила, настолько ли важно рисковать жизнью ради авантюры, которая может и не выгореть. Услышав мой отрицательный ответ, только вздохнула и смахнула с щеки слезу. А я вдруг отчётливо понял: у матери есть за кого волноваться, и это точно не её старший сын. Он стал взрослым и самостоятельным. Теперь все мысли княгини Мамоновой о будущей дочери, и это, знаете ли, хорошо. Меня отпускали в дальнее плавание по бурным волнам жизни.

На аэродром мы приехали в девятом часу вечера. Нашу колонну из микроавтобуса, двух внедорожников и грузовичка с походным добром спокойно пропустили через административные ворота и мы подъехали к крайнему ангару, где находился самолёт, на котором отряду предстояло лететь в Охотск.

Там нас уже ждали двое охранников в камуфляже. Судя по шеврону с родовым гербом, это были люди моего отца. Они шустро распахнули массивные металлические ворота, давая возможность грузовику заехать внутрь.

— У тебя их сколько? — удивлённо разглядывая пузатый, раскрашенный серо-голубой краской самолёт, раскорячившийся тяжёлой тушкой на шасси, спросил я отца.

— Три, — усмехнулся князь. — Один для семьи, второй — для представительских полётов, а вот этот «Геркулес» — для хозяйственных нужд. Подарок Меллонов за одну услугу. Не забывай, у нас много отдалённых приисков, частенько приходится сбрасывать им продукты, мелкую технику, инструменты, запчасти, топливо.

— Есть же коптеры. Да и не посадишь такую махину в лесу.

— А зачем садить? Для этого есть парашюты. А коптеры нужны для мобильного передвижения между точками, — пояснил отец, отводя меня в сторону, чтобы не мешать людям выгружать тюки с оружием, боеприпасами и продовольствием. — Грузовой самолёт тем и хорош, что можно облететь и обслужить сразу несколько приисков.

К нам подошёл мужчина в форменном голубом кителе из плотного сукна, на котором был вышит герб Мамоновых, а на обшлагах тускло посверкивали серебристые крылышки. Он с интересом покосился на меня, однако обратился к отцу, приложив руку к козырьку фуражки с высокой тульей

— Княже, диспетчерская даёт «окно» через полчаса. Успеют ваши орлы загрузиться?

— Успеют, Николаич, не переживай, — отец бросил взгляд на копошащихся у аппарели бойцов. — Почти закончили.

Алмаз, уловив взгляд князя Мамонова, понятливо кивнул и порыкивающим голосом стал торопить парней. По аппарели бодро застучали берцы, и через четверть часа командир боевой группы доложил об окончании загрузки.

— Ну всё, Николаич, мы готовы, — отец показал знаком, чтобы отряд заходил в нутро «Геркулес». — Выгоняй свою птичку на полосу.

Аппарель с гулким жужжанием поднялась, отсекая нас от внешнего мира. Нутро самолёта осветилось тусклым светом потолочных плафонов. Загудели двигатели, и мы медленно выкатились из ангара на взлётную полосу. Рядом со мной сидел Куан, его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. Отец с Ломакиным удалились в отдельную кабинку и о чём-то там беседовали. Я бы тоже мог устроиться в более комфортных условиях, благо, там был удобный диванчик и кресла. Но предпочёл остаться с парнями, удостоившись одобрительного взгляда Алмаза.

Лететь предстояло часа два с небольшим хвостиком. Бойцы привычно занялись «убийством времени». Викинг, Резкий и Вискарь резались в карты; Шторм с Ковбоем выясняли отношения на миниатюрной шахматной доске, с глубокомысленным видом матёрых гроссмейстеров передвигая магнитные фигурки; Батон полировал свой нож на бруске, обтянутом войлочной тканью, и каждые пять минут вглядывался в зеркальную поверхность клинка. Практической пользы в полировке я не видел — скорее всего, Батон таким образом медитировал. Сухой — наш снайпер — натянул на голову наушники и слушал какую-то музыку, положив на колени портативный накопитель в чёрном пластиковом корпусе. Алмаз и Рой склонились над картой и сосредоточенно изучали её. По мне, так пустое дело. Нужна более подробная карта, чтобы строить маршрут. Диас, к моему изумлению, читал потрёпанную карманную книжку с красоткой на обложке. Она лихо строчила из автомата, держа его одной рукой, а другой резала жуткую тварь огромным мачете. Силищи у этой девицы, наверное, немеряно. Заметив, что я к нему приглядываюсь, Диас показал мне обложку и выставил большой палец, оценивая формы героини книжки. Я усмехнулся и пожал плечами. Не в моём вкусе.

Куан, чтобы не терять время, сложил руки на груди, откинулся назад и погрузился в транс, закрыв глаза. Кстати, почему бы не попробовать поговорить с Геванчой? Поди, заждался меня, давненько я не появлялся. Под монотонный гул двигателей в медитативное состояние уйти оказалось непросто. То и дело корпус самолёта встряхивало, и тонкая ниточка астральной привязки обрывалась. Помучившись некоторое время, я плюнул на безнадёжное дело. Видать, древний шаман сам не хочет встречаться, или — не может.

Вытащил из набедренной кобуры подаренный мне Вискарём после стрельбы в тире «Каскад» (честно выиграл!), начал его разбирать и собирать, постепенно привыкая к оружию. Затем усложнил задачу. Уложусь ли в норматив? Сначала управился за одиннадцать секунд. Н-да, отвык я от оружия. Сидор, будь он сейчас жив, напихал бы мне от души. Но уже через десять минут руки, почувствовавшие боевое железо, действовали автоматически. Разобрал за пять секунд, собрал за восемь. Потом принялся набивать магазины патронами. Вискарь по доброте душевной отдал мне все, сколько их было. Показалось даже, что он вздохнул с облегчением. Ну да, «Каскад» для брутальных мужиков кажется простецким пистолетом, но в умелых руках нисколько не уступает ни тому же «Глоку» или «Байкалу».

За этим занятием меня и застал Евгений Сидорович. Чародей подошёл ко мне, тронул за плечо, и наклонившись, громко сказал, как будто хотел перекричать гул двигателей:

— Отец тебя зовёт, иди к нему!

А сам сел на моё место. Ишь, хитрец, я лавку нагрел, а он пользуется!

В уютной кабине, способной принять четырёх человек, была хорошая шумоизоляция, поэтому Глава даже не напрягал голос.

— Проходи, сын. Не оглох в салоне? — улыбнулся он, оторвавшись от блокнота, в который что-то быстро записывал.

— Да нормально, — пожал я плечами, устраиваясь в одном из кресел. Сразу стало так удобно, что захотелось прикрыть глаза и поспать. — Сначала напрягало, а потом уже не обращал внимание.

— То, что ты предпочёл остаться с парнями, а не устроился с комфортом рядом со мной, хвалю, — отец помассировал пальцы. — Правильное решение. К тебе присматриваются, оценивают с точки зрения полезности, а заодно и думают, сможешь ли ты выдержать долгий поход, и стоит ли вытаскивать княжича из дерьма, если он туда попадёт.

— А как же подчинение, клятва верности, долг службы?

— Знаешь, — отец повертел между пальцев карандаш, — наш клан защищает боевое крыло, в которое входит до тысячи хорошо подготовленных воинов. Каждый из них готов умереть за своего господина, но даже я не до конца уверен, как поведёт себя человек в самой критической ситуации, когда рядом нет того, кого он обязан охранять. Я к чему, Андрей, завёл этот разговор… Поговорил тут откровенно со Странником, и он всё разложил по полочкам. У нас нет шансов уйти через портал вместе, иначе погубишь всю операцию. Сам понимаешь, насколько важно Мамоновым получить вторую половину Источника и сопрячь их в единое целое. Поэтому я сделал выбор в пользу Небесного Камня. Надеюсь, ты поймёшь меня правильно. Это решение мне далось нелегко. Всегда приходится чем-то или кем-то жертвовать.

— Ты меня собрался отдать в жертву? — мне стало смешно, с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Чего-то подобного я ожидал, и откровение отца принял спокойно. — Да брось, выберусь.

— С тобой останется Куан и двое бойцов. Вот почему важно стать своим среди этих суровых ребят. Иначе… возникнут соблазны.

— Про какие соблазны ты говоришь? — удивился я. — Что в этой вечной мерзлоте может соблазнить людей?

— Например, вы можете попасть в руки Меллонов. А эти ушлые американцы умеют извлекать пользу из любой ситуации. Своими посулами они могут смутить любого. Я боюсь, что кто-то из парней не выдержит и сдаст с потрохами нашу операцию, заодно и тебя как носителя антимагии.

— Но они же этого не знают.

— Идиотов среди них нет, Андрей. Если половина Москвы догадалась о твоих способностях, и другие придут к такой же мысли. Но не это самое худое. Меллоны ведут переговоры с Арабеллой Стингрей о переносе её компании на Кадьяк. Понимаешь, что это означает?

— Меллоны могут устроить на меня охоту, а потом отдать Арабелле?

— Именно. Энтони, старый чёрт, без моего согласия предложил этой вздорной бабе хорошие условия и фактически обещал взять её под крыло РАК. Идея очень дурно пахнет… Я не знаю, о чём еще они договорились, но попав в руки Стингрей, ты станешь заложником.

— И что такого? — я пожал плечами. Ничего страшного для себя я не видел. Что она может от меня потребовать? Секреты брони? Так ничего особенного. «Арморекс», судя по всему, нисколько не уступает моим «Молниям» (это я скромно назвал оба своих экзоскелета), а где-то и превосходит в ТТХ, учитывая, что они изготавливаются профессиональными рабочими на больших заводах.

Отец правильно понял по выражению моего лица, о чём я думал, и взъярился:

— Что такого? Когда меня прижмут к стене, шантажируя твоей жизнью, я сдам Берга и всю техническую документацию Арабелле, и твои планы создавать бронекостюмы пойдут псу под хвост! Думаешь, если живёшь вне Рода, никто не станет угрожать Мамоновым? А вот и ошибаешься, сынок. Мне придётся прогибаться под эту сучку и просить прощения, а заодно и рвать связи с Меллонами. Конец нашему партнёрству и потере доходов с аляскинских факторий! Да и чёрт бы с ними, но допустить, что кто-то будет давить на меня через родных, я не намереваюсь.

— И что ты предлагаешь? — я стал закипать. — Застрелиться, если меня схватят где-нибудь в тысяче километров от побережья? Да мне легче разнести всё в щепки и пыль. Не забывай, Куан и я — полноценная боевая группа.

— Правильно, — расслабился отец. — Это я и хотел от тебя услышать. Можешь всю Аляску раком поставить, а о последствиях пусть Меллоны думают. Главное, яхта вас будет ждать столько времени, сколько понадобится. В «Фишер-Доме», когда мы там остановимся, я познакомлю тебя с управляющим. Умный мужик, сообразительный. В случае чего, поможет.

Хорошо, если так. Вообще-то, самому пора просчитать все варианты, с которыми я могу столкнуться. И порадовался, что не стал брать с собой «скелет». Появление Арабеллы на Аляске стало бы неприятным сюрпризом. Не хочу, чтобы чудо, сотворённое моими инженерами и Вороном, попало в руки этой женщины. Она-то не станет скромничать, бросит на меня своих пилотов, так что я гарантированно могу оказаться в плену.

— Отец, ты забыл одно «но», — после недолгого молчания сказал я.

— Ты о том, если нам не удастся создать портал? — князь печально усмехнулся. — Этот вариант я держу в голове тоже. Ну ничего, дорога до Источника долгая, авось, и придумаю что-нибудь.

— Лишь бы оно того стоило, — проворчал я. — А то раскопаем камешек величиной с мизинец, и что с ним делать?

Я ведь помнил свой разговор с Брюсом, который предупреждал меня насчёт камней, прилетающих к нам из глубин космоса. Не каждый из них нёс в себе магическую энергию, и самое неприятное, что могло с нами произойти — попасть именно на такой «подарок». Ведь Геванча мог и ошибиться, когда видел падение Небесного Камня. Он мог быть не один, и не распасться во время полёта. В ярком сиянии шлейфа мог затеряться маленький осколок пустой породы, не принадлежащий магическому гостю. И это серьёзно напрягало меня. Вся затея могла оказаться пустой.

— Источник может расти, — погрозил пальцем отец. — Да, это долго, нудно и требует огромного терпения. Впрочем, даже такой вариант меня устроит. Ладно, сын, поспи. У тебя уже глаза закатываются. Нам ещё около часа лететь.

— Так на яхте и посплю, — зевнул я, даже не прикрывая рот. Странно, ведь не хотел, а в сон потянуло. Видимо, тепло в кабине, мягкое кресло — вот и развезло. Сам не заметил, как веки сомкнулись, и я погрузился в сладкую дрёму под насмешливым взглядом отца.

…Пронзительный крик невидимой мне птицы разнёсся по лесу и затерялся в глубинах тёмного ельника. Я стоял на небольшой поляне, окружённой со всех сторон высокими деревьями с пышными хвойными кронами, закрывающими чуть ли не всё небо. Солнечные лучи пытались пробиться сквозь них, но только рассыпались бледными пятнами по изумрудно-густой траве.

Шамана не было видно. В этот раз моё сознание почему-то не могло нащупать его, и тем не менее, я же попал в созданную реальность!

— Эй! — осторожно, вполголоса крикнул я, и звуки тут же завязли в густых зарослях. Никакого эха, только поскрипывают деревья на ветру, да чёртова птица клекочет от смеха высоко-высоко.

Дробно раскатился стук дятла и затих. Я усмехнулся. Интересная ситуация. Прежде чем куда-то идти, огляделся по сторонам. В принципе, не так уж и важно, ориентиров здесь нет, никто из чащи не зовёт, не машет рукой.

По лесу снова разнёсся клёкот. Да это же орёл парит над кронами елей, словно смотрит на меня сверху, оценивает опасность, исходящую от одинокой фигуры на земле. Странно, почему вдруг орла потянуло в таёжную глушь? Памятуя о том, что созданная моим воображением реальность может трансформироваться во что угодно, я стал следить за птицей. Раскинув серо-белые крылья, она плавно пронеслась высоко над головой, сделала вираж, снижаясь, и как только её лапы коснулись земли, превратилась в…. Дайаану. Девушка сделала несколько шагов, сбрасывая с себя аурный покров оборотня, и остановилась передо мной, улыбаясь. Игра полутеней делали её лицо ещё более привлекательным. На младшей дочери Чакыр-хана была легкая курточка, обычные домотканые серые штаны и выбивающиеся из образа белые кроссовки. Волосы, отливающие чернотой, рассыпаны по плечам.

— Диана, — я не стал изображать изумление. Меня интересовало, в самом ли деле девушка — плод моего воображения или удалось прорваться на иные пласты бытия посредством впадения в медитацию… ну или сон, вот уж всё равно.

— Здравствуй, Андрей, — мелодично прозвенел голосок несостоявшейся жены. Словно монисты рассыпались под ногами. — Дедушка Геванча попросил меня помочь тебе. Пойдём, он сам не может прийти на встречу.

— Ты его знаешь? — изумился я. — Но как?

— Всё просто. Каждый шаман, каждый оборотень знает его, беседует с ним, советуется. Он верховный жрец, один из первых, кто застал эту землю пустой.

Вот это вряд ли, мелькнула мысль. Геванче не могло быть столько лет, когда повстречался с моими предком Мамоном. Скорее, опять выверты подсознания.

— А что с ним произошло? — я заволновался. С духом, конечно, ничего такого, что присуще человеку, случиться не может, а вот развоплотиться — запросто.

— Нет-нет, не беспокойся! — рассмеялась Диана, беря меня за руку, которая оказалась на удивление тёплой и живой. — У него дел много, а ты его пытаешься отвлечь. Шибко сердился, но сейчас успокоился.

— У меня появились срочные вопросы, поэтому и докучал, — я пожал плечами и ведомый девушкой, вошёл в ельник. Оказывается, здесь была дорожка, хоть и едва видимая в прелой прошлогодней хвое. — Твоя мечта, значит, исполнилась? Ты стала орлицей?

— Да, инициация прошла сразу вашего отъезда из улуса, — посмотрела на меня Дайаана своими глубокими чёрными глазами. — Так неожиданно всё случилось. Дядя Сургэн забрал меня с собой в лес и я неделю жила там, пока не научилась обращаться.

— Здорово, я рад за тебя, — искренне произнёс я и сжал тонкие пальцы своей сопровождающей. — Если только ты мне не кажешься…

Дайаана рассмеялась, тряхнув густыми волосами цвета воронового крыла.

— Нет, не кажусь. Эта реальность выстроена твоим воображением, но я на самом деле теперь могу встречаться с тобой, как и дедушка Геванча.

Между тем едва видимая тропинка привела нас к чуму из бересты. Возле него лежала кучка валежника, неподалеку весело потрескивал костерок, на тагане висел уже знакомый мне закопчённый котелок с водой, а Геванча, куривший трубку, шевелил горящие ветки, заставляя их ярко гореть.

— Здравствуй, Геванча, — вежливо произнёс я.

Старик махнул рукой, показывая нам, чтобы присаживались. Дайаана быстренько уселась напротив, я примостился рядом. Шаман запыхтел трубкой, бесстрастно рассматривая нас.

— Теперь, уол, она твоя помощница, — сказал он неожиданно. — Меня больше не тревожь.

— Но почему? — вырвалось у меня. — Я чем-то огорчил тебя?

— Не выдумывай того, чего нет, — пошевелил выцветшими бровями Геванча. — Я помогал тебе, чтобы ты крепко встал на ноги, а сам ждал, когда священный костёр изъявит свою волю. Теперь Дайаана — лучший твой помощник. Она приведёт тебя и «золотого тойона» к упавшей звезде.

— Как Диана может знать, где упал Источник? — я покосился на девушку. Её фарфорово-бледное лицо было безмятежным. Она даже не обиделась на мои слова, только улыбнулась.

— Узнает. Кытугйин сам подскажет твоей помощнице, куда идти. Только предупреди его, когда с ним встретишься, что Хотой — твоя верная спутница.

— Хотой? — не понял я.

— Орлица, — белозубо улыбнулась девушка. — Теперь мы вместе до конца жизненного пути одного из нас. Так подсказал священный костёр. Дядя Сургэн отпустил меня.

— Ну, если только в таком образе — тогда я согласен, — я почесал затылок, не зная, как реагировать на новость. Получается, в моих друзьях теперь два оборотня. Хитрый лис кумихо — Куан, и молодая орлица Диана. Даже непривычно.

— Жена-оборотень — не самый лучший союз между мужчиной, неподвластным магии, и женщиной, стремящейся подчинить его себе, — улыбка появилась на тонких морщинистых губах шамана, словно он прочитал мои мысли. — Ты всё сделал правильно. Не сердись на него, кыыһа[1], у тебя свой путь.

— Я не сержусь, дедушка, — наклонила голову Дайаана. — С радостью помогу Андрею.

— Вода закипает, принеси чай, Хотой, — старик прищурил глаза от дыма, а девушка сорвалась с места и забежала в чум. — Говори, уол, что тебя беспокоит.

— Как мне вернуться домой. Я не смогу уйти через портал вместе с остальными, придётся пробираться по чужим землям до большой воды. Это опасно. Отец очень беспокоится, что со мной может случиться беда.

— И ты не волнуешься, что упавшая звезда может оказаться пустышкой? — Геванча как будто сидел в моей голове и читал все мысли. А разве не так?

— Меньше всего, — честно ответил я. — Наверное, это будет лучшим исходом, иначе враги не дадут нам покоя, если узнают о втором Источнике.

— Разумный уол, — усмехнулся Геванча, посасывая кончик трубки. — Но в то же время твоя семья получит неизмеримо больше Силы, больше уважения. Разве не этого хочет князь?

— Он много чего хочет, — усмехнулся я в ответ. — Особенно, когда так легко пожертвовать собственным сыном.

— Но ведь ты сам идёшь ему навстречу, — шаман препарировал меня с безразличием в голосе. — Значит, готов принять любое решение Главы. Ответь самому себе, с кем ты: сам по себе или с семьёй?

Я не торопился возражать или соглашаться с Геванчой. Духу безразлично, как сложится моя дальнейшая судьба. Он прав: выбор за мной. Был бы я с самого детства в семье, то, несомненно, проникся бы её духом и идеями, возможно, стал бы таким же, как Алексей Куракин, беспринципным, наглым и отстаивающим интересы Рода. Но лишь одно «но» мешало таким мыслям. Пятнадцать лет мне пришлось жить в иной среде, вылепившей из меня осторожного, осмотрительного и ищущего, в первую очередь, личную выгоду человека. Да, я мечтал о семье, и даже сумел простить отца ради счастья мамы, но остался тем же мальчишкой из сиротского приюта. И всё же пришло время определяться: пробивать себе дорогу собственным лбом или использовать ресурсы Мамоновых, весьма мощные, надо сказать. Единственное, что меня напрягало — оторванность от метрополии, то бишь от родового ядра. К чести отца, он в последнее время много работает, чтобы присутствие Рода в Москве стало постоянным. Лично мне показалось, что дядька Сергей очень рад, что переехал в столицу. А скоро там и мои двоюродные сестры Лада с Маринкой, и брат Сашка появятся. Весело будет, чую. Как бы на мою шею не повесили их воспитание и пригляд.

Дайаана появилась как-то неожиданно, как будто дала нам возможность перекинуться парой слов, и выпорхнула из чума с кожаным кисетом. Высыпала из него в бурлящий котелок горсть заварки и тут же ловко сняла его с огня. Бурая масса, сбившаяся к краю, медленно расплылась по поверхности, потянуло ароматом свежего чая.

— Что же получается, теперь Дайаана — твоя помощница? — я посмотрел на пылающие щёки девушки, сидевшей близко к огню.

— Она — мои глаза и уши, — табачный дым поплыл в небо густыми клубами. Прищур шамана был для меня очень красноречивым. Так он и сказал всё, что хотел. — Теперь ты можешь часто с ней общаться, не тратя силы в астрале, чтобы отыскать меня.

Дайаана кивнула, словно подтверждала его слова.

— Мой отец ещё не проводил обряд посвящения тебя в нашу семью? — поинтересовался я у девушки. Хотя, если бы он прошёл, меня обязательно поставили бы в известность.

— Нет, только после его возвращения из факторий, — качнула головой Диана, как она сама просила себя называть.

— А ты сама хочешь в Москву, или теперь, когда твоя мечта сбылась, ты останешься здесь? — осторожно спросил я.

— Нет, я хочу в большой город, — улыбнулась девушка. — Отец не против, а Георгий Яковлевич тем более запрещать не будет. Думаю, в следующем году соберусь к тебе. Ты же меня не прогонишь?

— С чего бы? — проворчал я, сразу представив, какой будет реакция местной молодёжи, особенно княжны Лидии. Она ведь меня уже личной собственностью считает. А ещё Арина, с недавних пор начавшая завоёвывать сердце семимильными шагами. Хм… столько искушений. — Дом большой, места всем хватит. Только одна приезжай, без своих родственников.

Смех Дианы рассыпался звонкими колокольчиками по лесу.

— Хорошо, постараюсь отбиться от тёток, которых мне обязательно навяжет мама.

— Не-не, — замахал я руками, — если приедут — сразу же посажу на самолёт и отправлю обратно!

Геванча скупо улыбнулся, окутался дымом с примесью можжевельника — и исчез вместе с костром и свежезаваренным чаем. А я с Дианой оказался там, где её впервые встретил в образе орлицы.

— Неужели мне теперь не поговорить с Верховным шаманом? — расстроился я.

— Дедушка уверен, что ты справишься, — Диана притронулась к моему плечу, сжала его пальцами и сильно тряхнула. — А я буду помогать тебе. Оказывается, нам легче настроиться друг на друга, поэтому ты всегда можешь вызывать меня через астрал, не теряя много сил. Теперь возвращайся, пора…

Она взмахнула руками, превратившимися в крылья, и через мгновение вверх взмыла птица, сделала круг над головой и исчезла в кронах деревьев.

— … Андрей, просыпайся же! — отец бесцеремонно тряс меня за плечо. — Надо же, разоспался! Всё, прилетели. Давай, давай, шевелись, сын.

Я с трудом разлепил глаза, с трудом удерживая в памяти ускользающие картинки тайги и образ черноволосой девушки с бледно-фарфоровой кожей, с лёгкостью превращающейся в орлицу. Надо же, Хотой. Всё-таки молодец девчонка. Воплотила свою мечту в реальность… если только это и в самом деле реальность.

Мы вышли через спущенную аппарель на бетонную полосу, присоединились к Ломакину и Куану, стоявшим чуть поодаль от фургона, идентичного тому, что был в Ленске. Бойцы споро, без суеты перетаскивали в него груз, прилетевший с нами.

К нам подошёл незнакомый мужчина в тёплой камуфлированной куртке и в кепи, надвинутой на переносицу. Отец, кажется, этого человек знал, потому что дружелюбно протянул ему руку, пожал и весело спросил:

— Ну что там, Митрич, яхта в порядке?

— Куда она денется, княже? — прогудел незнакомый мне Митрич, лица которого я не мог рассмотреть по причине пресловутой кепи и слепящих огней прожекторов, освещавших наш самолёт. — Стоит себе у причала под охраной, охрана бдит, чаек отгоняет с палубных надстроек.

— Загадили всё, поди.

— Не даём, — хмыкнул в ответ мужчина, поддерживая непринуждённый разговор.

— Да, кстати, познакомься, — отец легонько хлопнул меня по спине. — Мой младший. Андрей.

— Не Аксиньи ли Фёдоровны сын? — с любопытством спросил Митрич. — Наслышан, наслышан.

О чём именно был наслышан этот человек, я так и не узнал, потому что князь уже знакомил его с Куаном и чародеем Ломакиным. Оказывается, Митрич был шкипером яхты «Аквамарин» и приехал сюда лично, чтобы встретить хозяина и доложить о готовности к переходу к берегам Аляски. Это именно он пригнал грузовик и два микроавтобуса «Лорейн-Дитрих», в которых отряд перебросят в порт.

Я позавидовал шкиперу, предусмотрительно надевшему тёплую куртку. Аэродром продувался со стороны моря, и свежий ветер, гулявший по бетонке, пробрал меня до печёнок. После тёплого и уютного салона стоять на открытом пространстве оказалось не так комфортно. Я непроизвольно вздрогнул.

— Иди-ка в машину, — заметил отец моё состояние, которого прохладный воздух, насыщенный едва ощутимой моросью, совсем не брал. — Шторм, надеюсь, не надвигается?

Вопрос этот уже предназначался Митричу.

— Так, лёгкая волна, — фыркнул шкипер. — Два-три балла. Думаю, за пару дней проскочим до места назначения, если ничего не помешает. Для верности ещё сутки накинем, мало ли что может случиться.

— У нас нет времени на раскачку, — чуть резковато ответил князь Мамонов. — Пойдём на максимальной скорости.

— Как скажете, княже, — проявил мудрость и не стал оспаривать командирское решение Митрич. Море чужие планы ломает с непринуждённой лёгкостью, что даже одарённый перед ним выглядит ребёнком. А вот интересно, сможет ли отец укротить штормовые волны? Ведь Стихия Мамоновых — огненная. Если у шкипера и были сомнения, он их оставил при себе.

Я с Куаном и Странником сели в тёплый микроавтобус, где за рулём скучал водитель, слушая местную радиостанцию. О, чудо! Именно сейчас передавали одну из песен Анжелики, мягкую и лирическую, от которой даже чёрствые души слезами умываются.

— Хорошо поёт, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал водитель. — Такой голос необычный.

Куан едва слышно хмыкнул и толкнул меня локтем в бок. Дескать, смотри, твоя идея начинает давать результат. Я приложил палец к губам, чтобы наставник не вздумал раскрыть моё участие в карьере певицы. Надо потом поинтересоваться у Арины, как она контролирует прокат песен. Я не ради себя стараюсь; не хочу, чтобы Анжелика упускала заслуженную награду. Она ведь живёт песнями и сама пробивается наверх, ощущая противодействие своих родственников, что в корне неправильно. Ну, это ведь моё мнение, никак не пересекающееся с мнением старших родичей Салтыковых и тех же Тучковых, к примеру. Наташа, поступив в университет, уже не помышляла ни о каких танцах.

Отвлекли меня от грустных мыслей севшие в микроавтобус отец, шкипер Митрич, Алмаз с парой бойцов. Двое запрыгнули в фургон, чтобы сопровождать груз, а остальные поехали за нами на втором «Лорейне».

На территорию порта наша колонна заехала в предрассветных сумерках. С моря наползала тяжёлая кисея тумана, превратив воздух в насыщенное влагой покрывало. Одежда тут же покрылась тонкой водяной плёнкой. Грузовик подогнали прямо к пирсу, возле которого на лёгкой волне покачивался «Аквамарин». Это была самая настоящая двенадцатиметровая океанская яхта, с двумя палубами, с открытым кокпитом, на котором можно было расположиться с невероятным комфортом; жёсткая стеклопластиковая крыша с панорамным остеклением придавала судну целеустремлённость и элегантность.

— Ну как тебе наша птичка? — чуть ли не с гордостью спросил отец, приобняв меня за плечи.

— Блеск, — только и смог сказать я, жадно разглядывая зыбкие формы яхты, окутанной туманной дымкой. Сразу всколыхнули память походы по Ильмене и Волхву на «Ушкуйнике» под командой бравого дядьки Митрофана. Так и вижу его в форменной чёрной фуражке с серебристым крабом на тулье, с зажатой в зубах «капитанской» трубкой. А ведь моя мечта выйти в море на парусной яхте сбылась! Только «Аквамарин» — не парусник, в его недрах бьются два мощных двигателя по четыреста «лошадок» каждый! Н-да, не поскупился батя на такую игрушку, но зато наш отряд сразу же приобрёл мобильность.

— Какова вместимость? — я с тревогой смотрел на перемещение грузов с фургона на палубу «Аквамарина». — Где всех людей размещать?

— Не переживай, княжич, — усмехнулся Митрич, засунув руки в карманы куртки. — Вас четырнадцать плюс экипаж и пятеро бойцов для охраны. Ничего, как-нибудь разместимся. Или ты думаешь, что всё время люди будут страдать бездельем?

Отец усмехнулся, услышав ехидные нотки в голосе шкипера.

— Не думаю, — пожал я плечами. — Кто-то же всё равно на вахте должен стоять. Мало ли, вдруг пираты какие-нибудь позарятся на яхту.

— Какие пираты? — Митрич подмигнул отцу.

— Японские, какие же ещё. Думаете, эти самураи боятся в море выходить?

— Ну, японские вако[2] к высоким широтам редко поднимаются, — поправив повлажневшее кепи, ответил шкипер. — Они больше к оживлённым морским трассам тяготеют, да берега Кореи и Китая разоряют периодически. Встретить их возле Сахалина ещё можно, такого варианта отрицать нельзя. Ну и когда через Курильскую гряду пойдём, надо ушки на макушке держать. Для горячей встречи у нас сюрпризы припасены.

Митрич посмотрел на князя Мамонова и тот с довольным видом направился к яхте. Я закинул походный рюкзак за спину и потопал следом. Куан с Ломакиным уже успели опередить нас, и наверное, занимали самые лучшие места. У меня из головы не выходили слова шкипера насчёт сюрпризов. Что может сдержать наглых вако, как не спарка «Коса»? Но на палубе я не вижу ни одной турели. Значит, какой-нибудь переносной ракетный комплекс что-то вроде «Керна» припрятан в трюме. Ну, или на худой конец, магия отца и Евгения Сидоровича.

Я перестал ломать голову над загадками. На борту куча вооружённых людей, каждый из них знает свой манёвр. В конце концов, это же только пираты, а не военно-морской флот САСШ. Как-нибудь справимся.

Через полтора часа Алмаз доложил князю Мамонову, что погрузка завершена, можно выходить в море. К этому времени порывистый ветер разогнал туман, и сразу же порт начал оживать. Заработали краны, раскорячившись на металлических опорах, снимая с контейнеровозов разноцветные огромные короба с надписями на различных языках, где-то протяжно завыл гудок лоцманского баркаса.

Оставил вещи в одной из кают, где вместе со мной поселились Куан, господин Ломакин и двое бойцов из отряда Алмаза — Вискарь с Ковбоем.

— Мы вас не потесним, — Ковбой ухмыльнулся, кидая спальный мешок со своим рюкзаком в угол. — Всё равно на вахте по несколько часов стоять придётся.

Я тоже поспешил побыстрее осмотреть «Аквамарин», и через просторную кают-компанию по лестнице поднялся на вторую палубу, и только теперь понял, о каком сюрпризе говорил Митрич. Спарка «Коса» здесь всё же присутствовала, моя догадка оказалась верной. Она стояла на выдвижной платформе в самом конце, нависая над кокпитом. В случае атаки часть крыши просто сдвигалась в сторону, и с платформы можно было вести огонь на поражение. Правда, радиус обстрела составлял не больше ста сорока градусов, но и этого было достаточно, чтобы врагам, объявись они на морских просторах, взгрустнулось. Причём, панорамное стекло, за которым пряталось грозное оружие, оказалось затемнённым, чтобы нельзя было разглядеть этот самый сюрприз издали. К тому же, крепко подозреваю, что пулемёты и ПЗРК в закромах «Аквамарина» тоже присутствуют. Папаня хорошо подготовился к походу.

Пока рассматривал спарку, на палубе стали появляться молодые крепкие парни, одетые в лёгкие рубашки и шорты. Кто-то даже щеголял в солнечных очках, хотя само солнце ещё только-только заявляло свои права, появившись из-за горизонта. Даже отец в белом костюме уселся на палубе, закинув ногу на ногу, а компанию ему составили господин Ломакин и Алмаз. Наёмник, кстати, тоже снял с себя униформу и расхаживал в шортах и футболке. Забавная смена декораций наталкивала только на одну мысль: князь Мамонов тщательно конспирировал нашу операцию.

Между тем «Аквамарин», набирая ход, выбрался из акватории Охотского порта и понёсся в сторону Курильской гряды. Яхта легко преодолевала небольшое волнение на море. Шкипер голосом бывалого экскурсовода объявил, что через двенадцать часов мы должны пройти Первый Курильский пролив, где можно полюбоваться видами величественных вулканов, которых «здесь как грязи», по словам самого Митрича. Судя по общей расслабленности на борту, никаких проблем в ближайшее время не ожидалось, поэтому я решил поспать. В самолёте это был не сон, а погружение в астрал, что не одно и то же. Поэтому как только коснулся головой подушки, сразу же отключился от всего происходящего.

2

Небольшой юркий самолёт семьи Меллонов сделал круг над раскинувшейся внизу факторией «Мэрис Иглу» с пятью десятками домов и каким-то подобием улочек, аккуратно расчерченных словно по линеечке. Сразу видно, что поселение строили не абы как, а строго по плану. Фактория притулилась возле огромного лесного массива, заодно контролируя реку. Здесь она вихляла как змеиный хвост между зелёных холмов, и пряталась в безбрежных просторах пустошей и голых останцев.

Арабелла провела безмятежный полёт в раздумьях. Она теперь строила планы, исходя из интересов Меллонов, и никак не могла придумать, как в эту схему встроить нахального княжича Мамонова, ради которого, собственно, и попёрлась в эту дыру.

Пирс Меллон, средний брат Главы Рода, сопровождавший её, уже проснулся и с кем-то негромко разговаривал по телефону. Его хищное лицо, редко озаряемое улыбкой или подобием ухмылки, всё время было каменным, и Арабелла не знала, какие мысли бродят в его крупной, поседевшей голове. Надо полагать, не самые радужные, если двадцать с лишним лет Пирс провёл на Аляске среди суровой природы и успел обрасти такой шкурой непроницаемости, что позволило бы ему великолепно играть в покер. Кстати, он и играл. Пока летели, дважды выиграл у Дика Трейси, облегчив его кошелёк на двести долларов. Для Пирса — ничто, а для её любовника — неприятная пробоина в финансах.

Арабеллу съедало любопытство как ту кошку, которую заинтересовало шуршание под плинтусом на кухне. Она понимала, что Меллоны имеют гораздо больше информации по Мамоновым, иначе бы не склонили её к поездке на край света. Более чем вероятно, рассуждала девушка, что русский князь должен появиться именно в «Мэрис Иглу». Как пояснил старик Энтони, фактория имела двух собственников, одним из которых и был князь Георгий. Периодически он приезжал на Аляску с аудиторской проверкой и посещал не только этот посёлок, над которым сейчас кружил самолёт, но и «Уайт Маунтин», и самый дальний, с забавным названием «Фишер-Дом».

— Садимся, — Пирс повернулся к ней и некоторое время внимательно смотрел, как Арабелла аккуратно подкрашивает губы, глядя в зеркальце. — Пристегнитесь, мисс. Сейчас будет трясти. Бетонная полоса периодически «плывёт», поэтому появляются неровности. Неровен час помадой лицо измажете.

— Благодарю за предупреждение, — сухо ответила Стингрей и закинула в сумочку косметику. — Надеюсь, пилот не будет нам показывать чудеса спасения, а просто сделает свою работу.

— Вы — колючка, мисс Арабелла, — хмыкнул Пирс. Его острый нос хищно раздулся, как будто что-то почуял. — Мой братец вас характеризовал как весьма неуступчивую и гордую женщину, но не стоит демонстрировать боевые качества там, где они не нужны. Вы же наша гостья, поэтому расслабьтесь. Кстати, вы любите рыбалку?

— Рыбалку? — кобра, раздувшая было капюшон, вдруг удивленно заморгала. — С чего вдруг вас заинтересовали мои увлечения?

— Мы здесь пробудем минимум неделю, — пояснил Меллон. — Надо же как-то развлекать гостей?

Он кивнул на молчаливого Дика, переживавшего потерю двух сотен, громилу Энди и его подручных Стива и Алана, сидевших на задних креслах. Арабелла взяла с собой трёх телохранителей, которые сами выразили желание схватить «наглого русского мальчишку» и вытрясти его из собственной шкуры за поражение в Венеции. Какие обидчивые детишки!

— Я охоту люблю, — неожиданно откликнулся Энди и ухмыльнулся. — Есть у вас в кого пострелять?

— Могу устроить сафари на гризли, — ухмыльнулся Пирс. — Повадился ходить вдоль реки один такой шустрый и молодой медведь, всех рыбаков и охотников распугал. Как предложение?

— А есть кто полегче? — не хотел сдаваться потускневший Энди.

— Бобры, — пожал плечами Меллон, — а ещё тундровые волки, за которыми наши люди гоняются на квадроциклах.

— Ага, — оживился громила. — Это по мне!

— Помолчи уже! — не выдержал Дик Трейси, оборачиваясь назад. — Ты даже с мальчишкой не мог справиться!

Энди скрипнул зубами. Будь его воля, он бы уже сейчас выкинул этого сластолюбца за борт. Присосался к госпоже и доволен таким положением. Думает, кроме него головастых парней не найдётся?

Самолёт нырнул вниз и стал заходить на серую бетонную полосу, приближаясь к ней столь стремительно, что у Арабеллы сердце ёкнуло. Как бы пилот не переусердствовал, а то всех угробит. На Пирса смотреть не обязательно. Он и в лапах гризли будет помирать с непроницаемой рожей.

Посадка прошла успешно. Как только «джет» перестал катиться и мягко подпрыгивать (видимо, те самые пресловутые кочки, язвительно подумала девушка), пассажиры облегчённо вздохнули и расслабились. Через несколько минут они уже спускались с трапа, а их встречали двое мужчин в меховых куртках и потёртых джинсах, несмотря на яркое солнце и жаркую погоду. Но Арабелле так не показалось. Воздух здесь был холодным, напоённым запахом леса и цветущих трав. Хорошо, что она послушалась совета Энтони и надела на себя тёплую кожаную куртку и джинсы.

— Ник, Рокки, — представил Пирс мужчин, и те без особых затей пожали руки сначала сопровождающим, потом девушке. Оба они выглядели одинаково: с тёмными лицами, широкоплечие, немного корявые, с густой, но аккуратно подстриженной бородкой. Даже не разберёшь, кто из них кто. Но Рокки был чуть выше своего товарища и с непокрытой головой, и судя по значку шерифа на груди, представлял здешнюю власть. — Мисс Стингрей со своими людьми пробудет здесь неделю. Надеюсь, господа, они не заскучают.

— Всё будет в порядке, сэр, — прогудел Ник, оказавшийся мэром фактории. — Мы приготовили комнаты в гостинице для мисс Стингрей и её спутников.

— Прошу в машину, мисс, — Рокки показал на старенький джип, стоявший в нескольких метрах от полосы. — Ваших людей отвезёт Ник. У него грузовичок вместительный, все влезут.

— Я со своим помощником, — заявила Арабелла, ни в коем случае не желавшая расставаться с Диком. Мало ли, какие интриги могут исходить от местных. Понимая, насколько смешно выглядят её подозрения, тем не менее, она своего мнения не изменила.

— Ради бога, мисс, — шериф косолапо зашагал к машине вместе с Меллоном, о чём-то с ним переговариваясь. Дик закинул на плечи обе сумки с вещами и поплёлся следом.

Арабелла вздохнула. Какого чёрта её понесло в эту дыру? Посёлок, конечно, миленький, особенно если глядеть на него сверху; наверное, и кинотеатр здесь есть, и связь с «большой землёй». Не заскучаешь. Но сколько времени придётся жить в фактории среди суровых работяг? С ума сойдёшь.

Обе машины лихо проскочили между холмами и въехали в посёлок, тихий и немноголюдный. По пути встретились несколько женщин-алеуток в сопровождении лохматых псов, да мимо проскочил рыкающий солярными выхлопами трактор. Молодой парень в клетчатой рубахе просигналил встречной кавалькаде и оскалился в улыбке. Рокки погрозил ему кулаком из окна.

— А где все люди? — поинтересовалась Арабелла, разглядывая мелькающие однотипные домики из сборных панелей.

— Работают, — пояснил Рокки, не оборачиваясь. — Наша фактория специализируется на добыче золота. Вдоль реки стоят два прииска, почти все мужчины там. Десять дней работают, потом возвращаются в посёлок, пять дней отдыхают. А у меня всё наоборот, — хохотнул шериф. — Эти пять дней превращаются в кошмар.

— Ну, не преувеличивай, — проворчал Пирс. — Никто здесь не дурью не мается. Парням просто хочется расслабиться. Работа не для неженок, сам знаешь.

— Ага-ага. Рыжий Джерри так расслабился, что сломал нос Юхаку, — Рокки стал снижать скорость возле симпатичного двухэтажного здания из бруса. Вероятно, это и была та самая гостиница, о которой упоминал Ник. — Устроили дуэль на виду всего посёлка.

— Опять Иниру не поделили? — рассмеялся Меллон, как будто его вовсе не расстроило происшествие. Как-никак, эти люди работали на его клан, и подобные инциденты должны пресекаться местной властью.

— Бедовая девка, — вздохнул шериф. — Крутит задницей перед обоими, хоть бы выбор сделала. Мне кажется, ей нравится, когда мужики из-за неё морды друг другу бьют. Разобрались бы вы с ними, сэр. Внушили своей магией, попугали, что ли…

— Посмотрим, — не стал давать никаких обещаний Пирс, и обернулся назад. — Мисс Стингрей, я к вам загляну вечером, как устроитесь. Поговорим о деле.

— Хорошо, буду ждать.

Рокки остановил машину возле крыльца и заглушил мотор.

— Пойдёмте, мисс, — сказал он, грузно вылезая наружу. — У нас хоть и не фешенебельная гостиница, но тёплый туалет и душевая в каждом номере присутствует. А что ещё нужно для комфортного проживания?

Арабелла могла перечислить десяток пунктов, что для неё важно в любой гостинице, находись она хоть на Гавайях или на Аляске, но промолчала. Поднявшись следом за шерифом на крыльцо (Пирс почему-то остался в машине), она очутилась в небольшом, но симпатичном холле, залитом солнечным светом. Покрытые янтарной мастикой полы поблёскивали под ногами, небольшие окна были прикрыты тюлевыми занавесками. Справа от входа находился ресепшн в виде изогнутой полукругом полированной стойки. За ней стояла симпатичная черноволосая девушка-алеутка в сером вязаном жакете. По мнению Арабеллы ей бы чуть уменьшить скулы, поменять причёску и смело можно фотографироваться для журнала InStyle или Real Simple.

— Привет, Инира, — поздоровался с ней Рокки и навалился на стойку. — Вижу, скучаешь. А у нас гости из Сиэтла.

Девушка с любопытством посмотрела на ввалившихся в холл Дика с сумками и Энди с головорезами, потом перевела взгляд на Арабеллу.

— Здравствуйте, — она улыбнулась полными губами, подкрашенными светло-розовой помадой. — Вы же мисс Стингрей? О вашем приезде предупредили, поэтому мы заранее подготовили комнаты.

— А вы та самая Инира, из-за которой парни кровавый реслинг устраивают? — в ответ усмехнулась Арабелла и протянула руку администраторше, как гласила надпись на пластиковом бейдже. — Очень приятно.

Алеутка рассмеялась, неуловимым движением откинув за плечи волосы, и легонько обхватила своими пальцами ладонь белой гостьи. Сняв с щитка три ключа, она вышла из-за стойки.

— Тогда пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты. Для мужчин двухместные, а вам самая лучшая, мисс, — Инира стрельнула глазами в сторону несчастного Дика, оценивая, насколько он близок к молодой американке. Громил алеутка в расчёт не брала, их специализацию она разглядела сразу. Телохранители или головорезы.

Посмеиваясь про себя, глядя на вздыхающего Трейси, Арабелла забрала свою поклажу и демонстративно закрыла дверь номера. Необходимо было прийти в себя, принять душ и подготовиться к разговору с Пирсом. Гостеприимство местных жителей — хорошо, но она сюда прилетела не для созерцания суровых красот Аляски. Ей нужны чёткие гарантии от Меллонов, что мальчишка окажется именно здесь или в другой фактории, и никто не станет препятствовать в захвате важного клиента. Она выпотрошит из русского княжича всю информацию, чего бы ей это не стоило. Хотя бы ради спокойствия, что технологической утечки не произошло.

Дик так и не появился. Обиделся, что Арабелла демонстративно не захотела заселиться с ним в один номер. Глупец, так ничего и не понял. А ведь она его предупреждала, что никто не должен видеть их вместе. Пусть догадываются, пускают слухи, сплетничают — но когда здесь Энди с парнями, Дику следует пригасить свои желания.

К встрече с Пирсом она не стала принаряжаться. Надела джинсы, свободную ковбойскую рубашку, полусапожки на среднем каблуке, собрала волосы в хвост. За полчаса до прихода Меллона заявился Дик Трейси. Арабелла так и рассчитывала, чтобы помощник присутствовал при разговоре. Вдруг упустит какие-нибудь важные детали.

— Как устроилась? — поинтересовался мужчина, обосновавшись в кресле.

— Прекрасно, — девушка встала у окна, сложив руки на груди, и стала разглядывать внутренний двор гостиницы, где находилась стоянка для автомобилей и лежал на огромной конуре лохматый пёс. Спросила, не оборачиваясь: — Судя по твоему недовольному лицу, тебе пришлось делить комнату с Энди.

— Ну его, громилу, — поморщился Дик. — Я со Стивом. Он из всей компании самый умный, «Гамлета» прочитал от корки до корки.

В его голосе послышалась ирония. Значит, не так уж и сердился на Арабеллу.

Раздался громкий стук в дверь. Трейси поднялся и пошёл открывать, так как перед этим защёлкнул замок на стопорную «собачку», надеясь, что никто не помешает ему поговорить с девушкой наедине.

На пороге стоял Пирс. Не говоря ни слова, он по-хозяйски вошёл в комнату, поздоровался с Арабеллой и с таким же видом собственника уселся в кресло, где только что находился Дик. Закинул ногу на ногу, и без всякого промедления заговорил:

— Мисс Стингрей, мой брат Энтони очень просил посодействовать вам в деле, для которого вы героически преодолели тысячи миль. Сразу обозначу свою позицию: я не вмешиваюсь в ваши планы и не помогаю в реализации силовой акции, если таковая последует. Моё дело — навести на цель, как выражаются военные. Итак, что мне известно на данный момент…

Он замолчал, дожидаясь, когда Арабелла присядет на диван, потом глянул на Дика, застывшего у двери со сложенными на груди руками. Выглядел он столь воинственно, что Меллон старательно скрыл усмешку на губах.

— Князь Георгий должен на днях прилететь в Сент-Майкл со своим сыном. Истинную цель визита он скрывает за утверждениями, что хочет проинспектировать фактории. В этом нет никакой необходимости, так как в каждом из трёх поселений есть его резиденты, управляющие, ну и агенты, куда без них. Отчёты отправляются ежемесячно…

— Любой рачительный хозяин хотя бы иногда обязан посетить отдалённые производства, — возразила Арабелла. — Ничего странного в приезде Мамонова не вижу.

— Тем не менее, он зачем-то взял сына, и это обстоятельство существенно облегчает вашу задачу, — не споря, кивнул Пирс. — Скорее всего, вначале он посетит «Уайт Маунтин», после чего появится здесь. «Фишер-Дом» оставит напоследок. Между ним и «Мэрис Иглу» двести километров. Возможно, они поедут на внедорожниках, но, скорее всего, предпочтут моторные лодки. По реке гораздо быстрее. Поэтому решайте сами, какой вариант вам выгоднее.

— А как потом князь Георгий отнесётся к столь грубому вмешательству в личные дела? — Дик, кажется, был недоволен затеей Арабеллы. — Вы же партнёры, обязаны помогать друг другу. Не лучше ли организовать цивилизованную встречу в этом замечательном месте и по-хорошему договориться?

— Смотрите сами, — развёл руками Пирс. — Я могу задержать русских в «Мэрис Иглу» на пару дней, пообщаться с князем Георгием, устроить охоту на волков за рекой для его людей и сына. Мальчишка, думаю, не откажется от такой экзотики. А вы устроите засаду где-нибудь в десяти километрах от фактории… дальше всё зависит от вас.

— Как будете оправдываться перед князем? — насел на него Дик. — Похищение его сына — пятно на репутации вашего рода.

— Здесь хватает бандитов, — отмахнулся Пирс. — Золото моют чуть ли не на каждой речке, и не все легально. Случайно наткнулись на прииск, что поделать. Форс-мажор.

— Грубо, — поморщился Трейси.

— Дик, помолчи, — не выдержала Арабелла, слушавшая Меллона с закушенной нижней губой, что выдавало её необычайную заинтересованность. — Вы гарантируете этот вариант?

— Гарантировать на сто процентов ничего нельзя, — бесстрастно произнёс Пирс. — Русские могут изменить маршрут и полететь на коптере сразу в «Фишер-Дом», а там у меня не столь сильное влияние на администрацию посёлка.

— Но они же сюда заедут, — чуть ли не настойчиво продолжала допытываться девушка.

— Давайте пока подождём приезда Мамоновых, — Пирс приподнял руки, словно показывал, что не стоит на него давить. — Сегодня свяжусь с Сент-Майклом и узнаю, прибыл ли «джет» русских.

Арабелла про себя поморщилась. Слишком много случайностей, которые помешают ей в выполнении задуманного. Она даже начала задумываться, а не водят ли её Меллоны за нос. С таких прощелыг станется обмануть бедную девушку, раздеть донага и выкинуть на улицу.

Тем временем Пирс, сказав то, что и хотел, собрался уходить.

— Я договорился с шерифом. Завтра с утра он свозит вас на другой берег и покажет самые интересные места, которые пригодятся для предстоящей охоты, — добавил он возле двери, и посмотрев на напрягшегося Дика Трейси, понятливо усмехнулся. — Всего хорошего, и спокойной ночи.

— Арабелла, ты всерьёз хочешь провести силовую акцию? — со злостью прошипел помощник, нависнув над сидящей хозяйкой «Мехтроникса». — Против одарённых? Ты понимаешь, что даёшь повод русским и Меллонам сожрать нас с потрохами? И я говорю не образно! Нас же здесь и закопают, если мы похитим мальчишку! Разумнее всего встретиться с князем Георгием и обсудить с ним возникшую проблему. Он же не идиот, в конце концов, чтобы нарушать законы чужой страны!

— Я не верю клановым, — подняла голову Арабелла и сощурила глаза. — Они все врут ради своих интересов. Когда Мамоновы заполучили линейные двигатели, ты думаешь, они не стали их изучать? Любая прорывная технология имеет место быть сворованной. Да, я допускаю, что бронекостюм мальчишки был создан не по лекалам «Арморекса», что у него есть гений-инженер. Но двигатели-то — мои! Отец потратил большую часть жизни на их разработку, а я должна сидеть молча и смотреть, как чужаки пользуются моими трудами? Как хочешь, но этого принца я выпотрошу до донышка. Если боишься — можешь проваливать!

— Я с тобой, — проворчал Дик, присаживаясь рядом и прижимая к себе девушку. — Когда ты громила офис Фицджеральдов, я ни слова не сказал, хоть и страшно боялся, что прилетит ответный удар.

— Правда? — Арабелла улыбнулась и обвила шею своего любовника тонкими руками. — А мне казалось, что ты был такой воодушевлённый, злой и без капли сомнения в глазах. Сейчас что-то случилось?

— Нет, но я опасаюсь русских больше, чем Меллонов, — проворчал Трейси. — Князь владеет даром, его сын — тоже. А если они с собой ещё и клановых магов возьмут? Куда мы против такой силы? Нас просто в порошок сотрут! Давай договариваться!

— Не переживай. Через пару дней здесь будет Шершень со своей бравой бронированной тройкой.

— Шершень? — Дик по-настоящему удивился. — Неплохо ты сработала. Даже я не знал, что ты его берёшь на Аляску.

— Он с парнями прилетит частным рейсом в Нью-Виллидж и будет ждать моего сигнала, чтобы выдвинуться к точке сбора.

— А где находится этот Нью-Виллидж? — озадачился Дик.

— Примерно в четырёхстах километрах от фактории «Мэрис Иглу». Три часа полёта в бронекостюме. Наши двигатели дают возможность держаться в воздухе до двенадцати часов, так что Шершень будет здесь вовремя.

— Тогда я полностью отдаю инициативу в твои руки, — облегчённо вздохнул Трейси.

— Кто бы сомневался, — лукаво улыбнулась Арабелла. — Хочешь со мной остаться на ночь?

— Милая, да все уже давно просекли, кем мы являемся друг другу! К чему такие манёвры?

— Потому что нельзя нарушить принципы, которые сама же и возвела в постулат, — легонько щёлкнула любовника по носу Арабелла.

…А утром их настроение испортил Пирс. Он зашёл в местное кафе, где вся группа мисс Стингрей завтракала перед выездом за реку, бесцеремонно сел за столик к Арабелле и Дику, привычно не меняя маску бесстрастности, заявил:

— Час назад было сообщение из Сент-Майкла. Туда приземлился русский «джет», но князя Мамонова с сыном в нём не было, только несколько представителей клана. Они направляются в «Уайт Маунтин» для ревизии.

— Чёрт! — выругался Дик. С вилки соскользнула яичница с куском бекона и странным образом упала не на тарелку, а сначала на стол, а оттуда соскользнула на пол. Он счёл это дурным предзнаменованием.

— А где же сам князь? — не показывая, что расстроена, спросила Арабелла.

— Никто не знает, — пожал плечами Меллон. — Но я хорошо изучил Георгия Мамонова. Он бы обязательно предупредил Энтони, что не приедет. Я разговаривал с братом, и тот ничего не знает об изменении планов князя. Значит, хитрый русский что-то задумал. Но вот что — вопрос интересный.

Пирс потёр подбородок с пробивающейся щетинкой и в раздумье добавил:

— Если он сейчас на Аляске, то мимо «Фишер-Дома» никак не проскочит. Ничего, мисс Стингрей, мы обязательно узнаем об истинной цели князя Георгия.

А вот Арабелла, несмотря на монотонный голос Пирса, почувствовала раздражение и лёгкое беспокойство. Именно такие манёвры ей всегда не нравились, потому что сама привыкла так действовать: тонко, завуалированно и напуская побольше тумана.

Примечания:

[1] Кыыһа (якут) — дочка, девочка

[2] Вако или вакоу — японские пираты, ронины и контрабандисты, разорявшие берега Китая и Кореи.

Глава 8

1

О появлении двух баркасов, идущих параллельным курсом «Аквамарину», доложил вахтенный матрос. К этому времени мы уже миновали Первый Курильский пролив и вышли на «оперативный простор», по словам самого Митрича, красовавшегося в капитанской фуражке за штурвалом. Убедившись, что всё в порядке, он передал управлению помощнику Алексею — молодому парню с залихватским, как у казаков, чубом и красивыми васильковыми глазами. И стоило только капитану спуститься в кают-компанию выпить кофе, как на горизонте замаячили посудины, больше похожие на рыболовецкие суда.

Коротко рявкнул ревун — своеобразный сигнал тревоги на яхте — и отряд Алмаза без суеты и спешки, словно в праздной лености, стали один за другим спускаться в каюты, где находилась боевая амуниция и оружие. Отец перед выходом в море категорически запретил расхаживать по палубе в военной форме без надобности, потому что нужно было придерживаться версии о гражданском круизе «Аквамарина». Поэтому, быстро переодевшись и вооружившись, бойцы заняли боевые посты, по которым их распределил Алмаз. Батон и Шторм поднялись на верхнюю палубу, где находилась пулемётная спарка. На их лицах читалась надежда на то, что появившиеся баркасы не лелеют к нам добрых намерений, и им будет дозволено врезать из «Косы» по супостату.

Баркасы, видя безмятежное скольжение яхты по морской глади, увеличили ход, судя по вскипевшей вдоль бортов воде, и стали расходиться в разные стороны, как будто пытались взять нас в клещи. Один из них, с какими-то ржавыми надстройками и тонкой антенной, раскачивающейся над рубкой, заходил нам в корму, а второе судно, выглядевшее поновее и поухоженнее, с выкрашенной в сине-белый цвет рубкой, старалось перерезать нам курс.

— Какие прыткие! — весело пробормотал Алмаз, поводя биноклем от одного баркаса к другому. Он так и не переоделся, оставаясь в шортах и футболке с нарисованными на ней пальмами и тростниковым бунгало на берегу океана. — Не иначе вако в гости к нам пожаловали! Прятались за скальными выступами, изучали нас, когда мы пролив проходили.

— Что там видно? — отец, опершись на фальшборт, внимательно разглядывал старательную попытку сине-белого баркаса сблизиться с нами. Пока тот шёл параллельным курсом, отчаянно зарываясь носом в воду. — Сколько человек, вооружение, есть ли крупнокалиберные пулемёты.

— На борту с десяток пиратов, — доложил Алмаз, — есть ли там ещё люди, пока не вижу. Оружие так себе, обычные автоматы, у одного ручной пулемёт. Готовятся к абордажу.

Он оторвался от созерцания маячившего неподалёку баркаса и презрительно сплюнул за борт.

— Расстояние два кабельтова! — заорал вахтенный «Аквамарина». — Идёт на сближение!

— Поиграем в кошки-мышки, Митрич? — отец поглядел на шкипера, спокойно сверлившего баркасы взглядом, не предвещающим ничего хорошего настырным незнакомцам. А чего беспокоиться? На борту два чародея, опытная боевая команда, куча оружия. Отобьёмся.

— А чего бы не поиграть? — усмехнулся шкипер и зычным голосом, чуть ли не всю акваторию, рявкнул. — Лёха, увеличь скорость на два узла!

— Есть, капитан! — донеслось из рубки.

Пол под нашими ногами задрожал, «Аквамарин», почувствовав желание человека, радостно вскинулся, восемьсот лошадок потащили яхту вперёд, только за бортом зашипело. Позади идущий баркас тут же критически отстал. Оставшиеся на палубе парни из охраны замахали руками, старательно разыгрывая увлечённых происходящем пассажиров.

— Не переиграем? — Алмаз снова приник к биноклю. — Япошки не дураки, сообразят, что дело нечистое.

— Их счастье, если откажутся от соблазна захватить мою ласточку, — у Митрича был свой бинокль, которым он быстро водил по горизонту, не забывая поглядывать на второй баркас, с натугой выжимающего из своего двигателя последние капли мощности. — Я бы и без стрельбы обошёлся.

— Через полчаса снижай скорость, — приказал отец.

— Понял, княже. Пошёл к себе, — шкипер натянул фуражку поглубже и неторопливо направился в рубку.

Тем временем яхта продолжала играться с неизвестными нам судами. Баркас, шедший параллельным курсом, всё-таки сумел увеличить скорость и хотя бы не отставал.

— А почему не видно кораблей пограничной стражи? — поинтересовался я у Ломакина, вышедшего на палубу из-за поднятого бойцами шума. Любопытство заиграло. — В Камчатском же у них база. Что-то ни одного не вижу на горизонте.

— Не знаю, — Евгений Сидорович хищно поглядывал на маячивший неподалёку баркас с сине-белой рубкой, словно хотел врезать по нему какой-нибудь магоформой. — Может, обед у них, или какая другая холера.

— Ха-ха, смешно, — я почесал макушку. Отчасти, затею отца я понимал. Если оставить этих хищников бороздить море вдоль Курильской гряды, они потом нападут на какой-нибудь рыболовецкий траулер и будут требовать выкуп у хозяев. Это в лучшем случае. А то могут и экипаж уничтожить вместе с работниками, чтобы завладеть судном.

— Ну что, господа, развлечёмся? — отец зачем-то посмотрел на часы. — Странник, на тебе защита яхты, если начнут лупить из пулемётов. Алмаз, как только вот этот прыткий подойдёт ближе, начинай работать. Только всех не перестреляй, понял?

— Понял, княже, — ухмыльнулся Алмаз и приложил палец к глазу, давая знак Сухому, чтобы тот был готов к бою. Снайпер находился на крыше, тщательно замаскировавшись со своей винтовкой среди шезлонгов.

Потом палец командира описал круг. А это уже для остальных команда. Я был уверен, что его жесты прекрасно видели бойцы, хоть и прятались где-то под палубой.

Пол перестал напряжённо вибрировать, и «Аквамарин» как уставшая после многокилометрового броска касатка стал замедлять ход.

На сине-белом баркасе воодушевились и завопили что-то вроде «банзай». Воинственные вако подумали, что на яхте случилась какая-то проблема, и решили воспользоваться ситуацией. Идущий позади баркас был ещё далеко, а вот его приятель стал менять галс, чтобы вцепиться в наш борт.

Когда до «Аквамарина» оставалось, на мой взгляд, чуть меньше кабельтова (спасибо дядьке Митрофану, натаскал меня по морской терминологии, немного соображал), пиратский баркас ускорился, а вдоль левого борта рассыпались готовящиеся к нападению вооружённые люди, одетые столь разномастно, что даже жалко стало этих несчастных вако. По сути, обычный морской сброд, промышляющий охотой на яхты и рыболовецкие суда, а заодно не гнушающийся контрабанды. На нескольких бандитах надеты допотопные зелёные френчи английского кроя — такие ещё перестали использовать после тридцатых годов двадцатого столетия. Часть вако носили кожаные жилетки на голом теле, демонстрируя угрожающие татуировки на плечах и груди. Зубастые драконы, жуткие маски смерти, непонятные иероглифы и прочая хрень, призванная запугать обывателя, но никак не Алмаза с ребятами.

Раздалось едва слышное гудение сервоприводов, пластиковая крыша плавно разошлась в разные стороны, обнажая тёмно-зеленые стволы с раструбами и пламегасителями. «Коса» хищно развернулась в сторону баркаса и выплюнула двойную пристрелочную очередь, сметая с палубы ничего не понявших вако. А потом яростно загрохотала, прошивая борт свинцовым дождём. Стеклянную рубку разнесло вдребезги, стены забрызгало красным. Носовую часть баркаса словно ножом срезало, измочалило до неузнаваемости. Судно обиженно заскрипело от подобной наглости и начало циркулировать, грозясь воткнуться в нашу яхту. Митрич вовремя дал ускорение, и «Аквамарин» бодро встряхнулся как застоявшийся жеребец. Мощные буруны вздулись по обеим сторонам бортов, оставляя далеко позади опешивший второй баркас. Оттуда, кажется, даже стреляли, но мы ничего не слышали из-за шума двигателей, благоговейно разглядывая раскуроченный корабль пиратов, к тому же жирно задымившийся чёрными завитками.

— Маслопровод пробили! — хохотнул Алмаз.

Я думал, что мы спокойно уйдём из этого квадрата, но яхта вдруг стала заворачивать и легла на обратный курс, приближаясь к болтающемуся на волнах баркасу. А на палубу высыпали Вискарь, Викинг, Диас, Ковбой и Резкий в камуфляже и боевом обвесе. У Викинга за спиной торчал чем-то набитый рюкзак. Они, что, собираются высаживаться на подбитое судно?

Через пару минут «Аквамарин» приблизился к пиратскому корыту. Снова басовито прострочила «Коса», сметая с палубы тех, кто ещё оставался жив, и давая знак другим, чтобы не вздумали сопротивляться. Рой — заместитель Алмаза — вместе с группой захвата поднялись на крышу, зацепились «кошками» за баркас и лихо, словно всегда этим занимались, вскарабкались наверх, грамотно страхуя друг друга.

— А зачем? — я посмотрел на довольного отца и стоявшего рядом с ним Ломакина, готового в любой момент прикрыть нас защитной сферой. Как будто забыл, что моё присутствие начисто снижает роль магии. Увлеклись боем, бывает.

— Нужен гифуто, — коротко ответил Куан, непонятно откуда появившийся.

— Что за гифуто?

— Дар, — чуть помявшись, подбирая ответ, произнёс наставник, почему-то покосившись на князя Мамонова.

— Сын, давай свои вопросы потом задашь, хорошо? — жёстко сказал отец. — Мне нужен кто-нибудь из этих проходимцев. Сами напросились, пусть платят виру.

— Они не знают, что такое «вира», — возразил я. — Там за такие вещи жизни лишают.

— Так а я о чём? — непонятно ухмыльнулся отец, что зародило в моём сердце неприятные подозрения. — Митрич! Как там второй баркас поживает?

— Отошёл на безопасное расстояние и ждёт, что мы будем делать, — высунулся из рубки шкипер.

— Хотят забрать судно, когда мы уйдём, — предположил Странник, что было близко к истине. Корабль сам по себе неплох по ходовым качествам, поэтому неудивительно, что дружки положили на него глаз.

С баркаса застучали одиночные выстрелы.

— Эй, не усердствуйте! — громко произнёс Алмаз в гарнитуру. — Найдите целого клиента и тащите его сюда!

Спустя несколько минут у борта показался Вискарь, тянувший за шиворот какого-то тщедушного японца. В руках мощного бойца он выглядел как тряпичная кукла. Его голова болталась из стороны в сторону, вот-вот готовая оторваться. Вискарь показал знаком, чтобы тот прыгал на сомкнутую уже крышу яхты, где находились для подстраховки бойцы охраны, потом последовал за ним, после чего оба спустились по лестнице на нижнюю палубу, где их ждали князь Мамонов и Алмаз.

Незадачливый пират в майке, просторных штанах и тапках на босу ногу совсем не выглядел грозой морей, скорее, на судне исполнял роль мальчика на побегушках или же выполнял несложные поручения вроде мародёрки на захваченном судне. А, возможно, моё первое впечатление было ошибочным, когда Алмаз с ухмылкой задрал майку пленника и продемонстрировал всем причудливые переплетения разнообразных сюжетов на спине и животе, начиная от свитых в кольца змей и заканчивая черепами и демоническими рожами. Мы даже засмотрелись.

— Якудза, мать его, — хмыкнул подошедший Митрич. — Давайте утопим его от греха подальше. Мне только этих ублюдков на борту не хватало.

Японец, видимо, понял, что говорят о нём и зарычал, отчаянно пуча глаза.

— Он не якудза, — сказал Куан, вслушиваясь в непонятную для нас речь.

Пленник оживился, увидев среди белокожих людей человека, так похожего на него, и залопотал куда энергичнее. Я подозреваю, он хорошо разбирался, кто есть кто. Японец никогда не поставит корейца вровень с собой. Просто увидел шанс вымолить себе жизнь.

— Они вако, живут на Хоккайдо, — недовольно морщась от присутствия япошки, Куан вслушивался в характерные рычащие нотки его голоса. — Промышляют контрабандой вдоль Курильской гряды, иногда уходят юго-западнее, на более оживлённые трассы.

— Не буду даже спрашивать, какой чёрт понёс их к Камчатке, — отмахнулся Мамонов, ещё раз взглянув на расписанного японца. — Алмаз, задери-ка ему майку повыше!

Командир спецгруппы выполнил приказ, встряхнув японца как шелудивого котёнка, а отец неожиданно для меня вытащил из кармана шорт телефон и сфотографировал пленника сначала спереди, потом заставил повернуться и запечатлел картинки на спине.

— Всё, уводите его, — довольный, словно добыл редкий артефакт, отец махнул рукой. — Евгений Сидорович, ты его проверил на магию? Как с искрой?

— Обычный человечек, — кивнул Ломакин.

— Жаль, но тут выбирать не приходится, — опять бросил непонятную фразу князь. — Митрич, у тебя есть где поместить нашего гостя?

Шкипер с сомнением посмотрел на посеревшего от ожидания собственной участи пирата, прикинул его габариты и почесал затылок, сбив фуражку на лоб.

— Под кокпитом есть небольшой хозблок, думаю, там ему будет комфортно. Видишь, княже, какой от щуплый.

— Алмаз, отведи его туда и ещё раз тщательно проверь, чтобы ни булавки, ни нитки на нём не было. И вообще, разденьте его до трусов. Сейчас тепло, не замёрзнет. А то знаю, соорудит из штанов удавку и вздёрнется. Мне он живой нужен.

— Есть, — командир кивнул Вискарю, и тот снова потянул японца за шкирку, да так, что майка затрещала.

Диас, Резкий, Ковбой и Викинг закончили осмотр баркаса и перелезли на яхту. Я заметил, что у последнего рюкзак подозрительно похудел. Закралась мысль о минировании пиратского судна. Хитрые рожи бойцов говорили, что это самый вероятный сюрприз для бандитов.

Так и вышло. «Аквамарин» неторопливо отошёл на кабельтов и ещё больше снизил скорость. Митрич как будто играл в поддавки с пиратами, оставшимися на втором баркасе. Отец, Алмаз, Рой и чародей напряжённо поглядывали то на бесхозное судно, то на его спутник.

— Неужели не клюнут? — хмыкнул Алмаз, покручивая в руках небольшую пластиковую коробочку, подозрительно смахивающую на пульт дистанционного управления.

— Не поверю, что вот так запросто бросят целый корабль, — Рой вцепился в леера и подался вперёд, едва не вывалившись за борт.

— Да они боятся, что вы своей шайтан-машиной продырявите их ржавую лоханку, — усмехнулся Ломакин. — Навели шороху, молодцы!

— Мы такие! — Алмаз довольно выпятил грудь. — Согласитесь, Евгений Сидорович, задумка была просто конфетка!

— Соглашусь, — не стал спорить чародей. — И задумка, и идея, и исполнение. Теперь от «Аквамарина» все пираты будут шарахаться за десять миль.

Мужчины рассмеялись и снова впились взглядами в робких вако, наконец-то, начавших двигаться к брошенному судну.

— Каково предельное расстояние для сигнала на взрыватель? — забеспокоился отец.

— Можно ещё на полкилометра отойти, — Алмаз сощурился от солнечных бликов, играющих на воде. — Парни подстраховались, поставили таймер. Если не удастся дать сигнал, корыто взлетит через двадцать минут. Это даже забавнее будет. Прямо посреди моря на дно пойдут!

Я взял у отца бинокль и всмотрелся в крадущийся баркас. Нет, япошки не дураки. Они не стали близко подходить к дрейфующему собрату, а послали моторную лодку с пятью вооружёнными людьми. Алмаз разочарованно вздохнул.

— Раскусили, падлы!

— Ну, хотя бы эту пятерку отправим к их богу, — заметил Рой. — Да и вряд ли раскусили, иначе давно бы ушли за гряду. Просто решили проверить, нет ли от нас сюрпризов. Ну, шевелитесь, чего такие робкие?

Моторка обошла мёртвый баркас, и пираты заметили штормтрап, по которому и забрались наверх.

— Ну, понеслась душа на небеса, — выждав ещё минуту, Алмаз с хрустом вжал единственную кнопку на коробочке.

Не знаю, сколько пластита заложили его парни в трюм судна, но его буквально вывернуло наружу вместе с багрово-жёлтыми вспышками взрывов, разметавших баркас буквально на атомы. А потом «Аквамарин» настигла звуковая и воздушная волны, заложив наши уши и солидно встряхнув яхту.

— Не понял! — из рубки выскочил Митрич. — Вы что наделали, ироды? Едва не оглох!

— Да у них в трюме взрывчатка была, несколько ящиков, — смущённо пояснил Викинг. — Я подумал, зачем добру пропадать. Своего-то у нас хватает, а чужое брать — грех большой.

Такого громового хохота я давненько не слышал.

2

Патрикей Ефимович Голицын соизволил приехать к своему младшему брату, чтобы обговорить возможную свадьбу племянницы и княжича Ивана Несвицкого. Привыкший решать судьбу своих младших родственников, Глава Рода и сейчас действовал так, как считал нужным. Арину нужно выдавать замуж, пока в её голове окончательно не оформились идеи суфражизма. С чего господин Голицын взял, что дочка его брата обуяна этими самыми идеями, никто не мог объяснить, но он постоянно упоминал в разговорах недопустимость для молодой боярышни подобных шараханий. Знал бы он, с каким зубовным скрежетом воспринимает Арина его периодические приезды к ним домой, давно бы забыл дорогу в особняк брата. С женщинами Глава предпочитал не спорить, а давить на них через мужчин.

Василий Ефимович любил работать в летней беседке, приспособленной в качестве личного кабинета в уютном семейном парке на Москворецкой, если позволяла погода. Когда один из охранников доложил, что сюда направляется Глава Рода, он с видимым сожалением отложил финансовые отчёты по многочисленным предприятиям, про себя ругая Патрикея, зачастившего в гости. Пришлось подняться с удобного кресла и выйти под невесомый козырёк веранды, чтобы поприветствовать старшего брата.

Патрикей грузно шагал по дорожке в сопровождении двух телохранителей, заложив руки за спину, не обращая внимания на умиротворение, царившее в парке. От него исходили волны недовольства и возбуждения, природу которого мог определить только самый квалифицированный эмпат, но младший Голицын, увы, таковым не был, поэтому оставалось ждать, когда братец раскроет причину своего появления. Хотя, чего тут гадать. Ясно, ради чего (вернее — кого) он заявился в гости к Василию.

Когда до беседки оставалось двадцать шагов, телохранители замерли на месте, понимая, что дальше — зона ответственности охраны хозяина особняка. Трое крепких молодых мужчин в лёгких рубашках, опоясанных тактическими ремнями, контролировали всю площадь перед верандой и не собирались подпускать к ней даже своих коллег. Они все служили одному роду, но личная охрана действовала по своим протоколам.

— Здравствуй, Петя, — Василий Ефимович всегда называл так своего брата в неформальной обстановке. — Какими ветрами к нам занесло?

— Штормовыми, — буркнул Патрикей, не приняв шутку Василия, но протянутую руку пожал до хруста в суставах. Кивнул вглубь беседки. — Что, отвлёк от работы?

— Будешь извиняться? — прищурился Голицын-младший.

— И не подумаю, — парировал Глава и первым уселся в соседнее кресло, провёл ладонями по плетёным подлокотникам, пошевелился, чтобы послушать приятный скрип мебели под своим телом. Взглянул на стол, заваленный папками и стопкой листов с отпечатанным текстом. Стопка была прижата массивным пресс-папье из малахита. Разумно. Шаловливый ветерок мог внезапно разметать всю работу по парку. — Чего застыл как истукан? Не в гостях, присаживайся.

— Будешь что-нибудь пить? — поинтересовался Василий.

Патрикей отмахнулся, закинул ногу на ногу.

— Я по другому делу. Завтра в Москву приезжает князь Несвицкий. Григорий Кузьмич… ты его хорошо знаешь.

— Нет, — спокойно ответил Василий. — Я о нём хорошо наслышан, но знаем мы друг друга весьма поверхностно.

— Вот и познакомитесь поближе, — Патрикей был недоволен ответом брата. — Он с сыном будет, с Ванькой. Знаешь, зачем?

— Догадываюсь. Хочешь мою Арину замуж за Ивана отдать.

— А ты против?

— Знаешь — да, — неожиданно для самого себя произнёс Голицын-младший. — Подумал я тут на досуге, с женой посоветовался, с дочкой поговорил откровенно, и вдруг понял, что партия эта нам, скорее, навредит, чем укрепит позиции.

Патрикей глубоко вдохнул в себя воздух, напоенный ароматами нагретого летним солнцем парка, ноздри его в гневе затрепетали, желваки на скулах зажили своей жизнью.

— Аринка заартачилась, значит, — удивительно точно выявил болевую точку Глава. — А ты, сосунок, пошёл на поводу у девки.

Василий не оскорбился. Подобные высказывания Патрикей частенько позволял в отношении родственников. Обижаться на каждую фразу — только нервные болезни на ровном месте получать.

— Она — моя дочь, в первую очередь, — спокойно ответил мужчина. — А между нами, Петя, договорённости по поводу свадьбы с Несвицким не было. Ты обозначил свою позицию, я выслушал. Мой ответ — нет.

— Почему? Аргументируй отказ.

— Несвицкие занимают позицию, которая не нравится императору. Это — первый аргумент. Я не хочу, чтобы наш Род попал в список неблагонадёжных.

— Ты про тяготение Гришки к масонам? — фыркнул Патрикей. — Чушь полная. Людишки подлые слухи распускают, ничем не подтверждённые. Не замечен он в этом. Даже если проявляет интерес к их идеям, ещё не повод обвинять его облыжно во всех грехах. Ладно, допустим, тебе не нравится позиция Несвицких в данном вопросе. Дальше?

— Арине не по душе Иван. Счастье дочери для меня важнее твоих прожектов. Они не стоят того. Зачем нам объединяться с их Родом? Что они нам могут дать? У нас хорошо выстроенная финансовая система, разветвлённая сеть инвестиционных проектов. Благополучие Голицыных зиждется на Даре моей дочери, который ещё ни разу не давал сбой. Несвицкие по сравнению с нами — нищие.

— Не скажи, за ними деревообрабатывающий концерн, кирпичный завод, обеспечивающий продукцией западные губернии, ну и по мелочи всякое. Не голытьба…

— Но они в оппозиции к Мстиславским, и это самый главный аргумент, брат, — не сдавался Василий. — Если ты хочешь объединиться с Несвицкими и протащить их представителя в Думу, это вызовет недовольство императора. Его «мягкая сила» может обрушить наше благополучие. Арина — наш талисман, а ты не хочешь этого признавать.

— Племяшке везёт в прогнозах, — Патрикей становился всё более мрачным. — Большую часть работы проводят аналитики, Арина же на основе статистических погрешностей выводит наиболее работоспособную модель на финансовых и фондовых рынках. Ты сильно рискуешь, Василий, что доверяешь неопытной девушке такие тонкие инструменты. Пока ей сказочно везёт, но однажды мы может крупно проиграть.

— Потерять часть денег — это не то, что потерять доверие императора, — возразил Голицын-младший. — Я не хочу рисковать нашим будущим в угоду твоих личных интересов. Не путайся с Несвицкими, прошу тебя, брат. Хочешь пить коньяк и ловить рыбку с Григорием — ради бога. Но отдавать бриллиант смоленскому клану — стратегическая ошибка. А если дети унаследуют дар Арины? Мы получим конкурентов на инвестиционном рынке.

— Да какие конкуренты? — Глава сжал подлокотники, отчего те отчаянно заскрипели, с трудом выдерживая нечеловеческое давление, чтобы не разлететься на мелкие щепки. — За двадцать лет мы уйдём далеко вперёд…

— Петя, а у тебя не появились замашки римских патрициев, желающих сбросить цезаря с трона?

— Поосторожнее со словами, брат, — нахмурился Патрикей. — В мыслях не было.

— Но тогда зачем Несвицкие? В Москве полно благородных фамилий, за которые не стыдно отдать Арину.

— Все они хитрожопые, — рыкнул старший Голицын. — Нет у них глубины идей, мысли направлены только на то, чтобы остаться в рядах верных союзников Мстиславских, да как угодить им. Только того не понимают, что императору не союзники нужны, а вассалы. Я не хочу, чтобы наша семья была среди них.

— Осторожный нейтралитет?

— Я хочу влиять на политику государства с позиции разумной критики.

— Да брось, никому ничего не надо. Одни уже плохо закончили.

— Ты про Шуйских?

— И про Ушатых. Не забывай, что у Мстиславских появился козырной туз, который играючи погасил один Источник. А надо будет, погасит столько, сколько нужно императору, — напомнил Василий.

— А-аа, ты про княжича Мамонова? — ноздри Патрикея после словесной перестрелки снова затрепетали. Он хотел ещё что-то сказать, но замолчал, впав в задумчивость.

— Петя, мальчишку с таким Даром не смогут контролировать ни государь, ни цесаревич, — негромко произнёс Василий. — Он антимаг. Умные люди давно сопоставили все странности, происходившие с мальчишкой, и сделали надлежащие выводы. Теперь боятся даже заикнуться о родстве с Мамоновыми. Понимаешь, почему Булгаковы уступили Андрея Мстиславским? Мы же всё гадали, отчего такой странный фортель с приёмным мальчишкой.

— Союз между императорским и якутским кланами… — Патрикей внимательно посмотрел на брата. — Пасьянс-то прост оказался, когда перевернули последнюю карту. Но при чём здесь твоя позиция по замужеству Арины?

— Я хочу отдать её за княжича Андрея.

Патрикей замер и стал хватать ртом воздух как выброшенная на берег рыба. Брат налил минералки в стакан и заботливо поднёс брату. Тот залпом выпил холодной и бодрящей влаги, перевёл дыхание.

— Только не бушуй, Петя, — предупредил Голицын-младший. — Ты даже не представляешь, как долго приходится парк в порядок приводить после твоих припадков. У себя ломай всё, что хочешь, а здесь веди себя прилично.

— Издеваешься? За моей спиной перед Жорой Мамоновым прогнутся хочешь? — Глава пришёл в себя и хотел швырнуть стакан об пол, но увидев, как сощурил глаза брат, нашёл в себе силы не безобразничать.

— Не выдумывай того, чего нет, — предупредил Василий и вернулся в своё кресло, убедившись, что сумел купировать гнев Патрикея. — Если Арина выйдет замуж за Андрея, мы войдём в пул надёжных союзников, укрепим позиции среди московского дворянства. Это куда лучший вариант, чем с Ванькой Несвицким.

— Антимагия убьёт Дар Арины, ты об этом подумал? — прошипел Патрикей, ткнув пальцем в брата. — И с чего ты взял, что Жора согласится женить своего сына именно на Арине? Я на тысячу процентов уверен, что гарантией союза станет свадьба Андрея и Великой княжны Лидии.

— Пока ничего не известно на их счёт, и мы можем первыми объявить о намерениях, — улыбнулся Василий. Он не настаивал на таком варианте, а лишь прощупывал позицию Главы Рода, насколько сумел отбить его глупую затею породниться с Несвицкими.

— И попадём под каток, который нас раздавит! — справедливо заметил Патрикей. — Думай, что предлагаешь!

Он замолчал и в который раз впал в задумчивость, что с ним бывало редко. Обычно Патрикей соображал быстро. Значит, идея Василия запала ему в голову, теперь будет думать. «И слава богу, — подумал Голицын-младший, — теперь не станет так рьяно решать судьбу моей дочери!»

— По поводу твоего опасения, что Арина потеряет Дар, — осторожно прервал молчание князь Василий. — Андрей постоянно находится в контакте с одарёнными одноклассниками, да с той же Лидией Мстиславской проводит очень много времени. И никто ещё не забил тревогу. Или антимагия действует избирательно, или мальчишка научила её контролировать, чтобы не приносить вред окружающим. Но я думаю, что от неё проблемы только в одном случае: когда мальчишка защищается.

— А если дело дойдёт до постели? — проворчал Патрикей. — Интимная жизнь раскрывает все чувства и снижает сопротивляемость магической защиты на ментальном и физическом уровне. Антимагия — это кувалда, которой можно развалить даже самый крепкий бастион. Правда, я впервые слышу, чтобы в качестве антимага выступал человек. Это же природный артефакт, а не живой организм. Может, глупости говорят? А умение гасить источники магии — тот же Дар, только уникальный, нигде более не повторяемый?

— Так поинтересуйся у Брюса, — пожал плечами Василий, радуясь, что братец заглотнул наживку. — Вдруг он тебе лекцию на этот счёт прочитает? Наш магистр — башковитый мужик.

— А с каких это пор Арина заинтересовалась парнем, который младше её? — спохватился Глава. — У них роман, что ли?

— Нет. Неужели не знаешь об их сотрудничестве в области молодёжной культуры поощряемой, кстати, матушкой-императрицей? У Мамонова есть студия звукозаписи, а Арина взяла на себя продвижение молодых певцов. На нашем радио круглосуточно крутят музыку, составляются контракты…. Нет, ты серьёзно? Даже не интересовался, чем живёт твоя племянница? Ну, Петя… Удивил.

— Баловство одно, — проворчал пристыженный Патрикей Ефимович. Он опустил голову и задумчиво крутил в руках пустой стакан. Действительно, недогляд. Васька, стервец — не брат, а его собственный сын — приносит очень много проблем, на которые приходится отвлекаться. Мало «Алмазного двора», когда благородных девиц едва не зашиб! Опять недавно попал в аварию, покалечил простолюдинов. Самому-то ничего не было, благодаря магическому доспеху, а вот водителя легковушки и его жену отправил на больничную койку. Чёрт бы побрал его гоночные машины! Надо прекращать потакать идиотским хобби летать по ночным улицам! Какой уж тут интерес к личной жизни племянницы? Умная, пробивная, чего ещё желать? Может, и в самом деле подумать насчёт Мамонова? Но тогда с Жорой надо как можно быстрее поговорить, или с его братом Сергеем, который сейчас здесь. Прощупать намерения, так сказать…

— А дочку-то твою устраивает такой вариант? — успокоившись, поинтересовался Патрикей.

— Так она сама предложила, — заулыбался Василий, чем ещё больше потряс старшего брата. — Да, не удивляйся. Девочка грамотно обосновала своё решение, и я не вижу причин рушить её будущее.

— И Мамонов клюнул на нашу хитрюшку? — не поверил Глава.

— Да они оба друг друга стоят, — брат усмехнулся. — Может, и в самом деле, приглядимся к этому варианту? Ты поговори сначала с Сергеем Яковлевичем, прощупай намерения, а я с княжичем как-нибудь встречусь, погляжу на него вблизи, составлю мнение.

— Как-нибудь? — уловил Патрикей. — А чего не завтра? Мальчишка чай не министр, чтобы к нему на приём записываться. Съезди в Сокольники да поговори.

— Он к отцу в Якутию умотал, Арина сказала. До конца лета не будет его.

— Хорошо, Вася, — Голицын-старший, опершись на подлокотники, поднялся. — Уговорил ты меня. Обмозгуем момент, решение вынесу позже. Но ты готовься к визиту Несвицких. Думаю, послезавтра к тебе заявятся. Арину предупреди, чтобы не вздумала отбрыкиваться от Ваньки. Пусть пообщается с ним, Москву покажет, в «Алмазный двор» сводит или где они там развлекаются. Не надо, чтобы гости почувствовали свою нежелательность. А то нигде не выгорит, останется девка при голом расчёте.

— Не переживай, Петя. Как минимум, три семьи приглядываются к дочери, без женихов не останемся, — фыркнул Василий Ефимович, провожая брата и радуясь, что ловко сумел обуздать его и отвадить от глупой затеи бодаться с Мстиславскими.

* * *

Арина вернулась домой ближе к вечеру, уставшая, но невероятно довольная от проведённого дня. Ей удалось договориться с одним из музыкальных антрепренёров провести цикл передач по истории джаза и фолка на радио. Девушка придерживалась стратегии «развлекая поучай». Ведь не едиными танцевальными ритмами жива музыка, нужно что-то и для души. Привлекая как можно больше слушателей к своей радиостанции, она одновременно работала с рекламодателями. Казалось бы, молодая девушка, у которой ещё как минимум пять лет (пока идёт учёба в университете) для увеселений и богемной жизни, могла плюнуть на хлопоты и суету. Зачем они, если отец спокойно обеспечивает её финансами, не загружая семейными обязанностями? Ну, разве что раз в неделю заставит изучить аналитические выкладки по финансовым рынкам и попросит дать личное мнение. Разве это тяжело?

Порой Арина думала, что родившись мальчиком, она бы сейчас летала как пчёлка, приобщаясь к бизнесу, который вёл род Голицыных. Отец, кстати, так и хотел, но мама вовремя надавала ему «лещей», чтобы успокоился и не загружал дочь подобными глупостями. Есть целый штат специалистов, пусть они и работают.

— Послезавтра к нам с визитом приедет князь Несвицкий с сыном, — за ужином сказал отец.

Арина побледнела и беспомощно посмотрела на мать, которая уже была в курсе её нежелания сходиться с княжичем Иваном. Правда, про Андрея Мамонова она не знала, иначе бы ходила с пузырьком валерьянки в руке. Мама такая чувствительная к вывертам своих детей!

— Надеюсь, ты не станешь делать скоропалительных заявлений, — настороженно проговорила Мария Алексеевна. — Иван, конечно, приятный юноша, но в конечном итоге всё решают разумные перспективы для двух семей. Я пока не вижу их. Видимо, ради них сегодня к тебе приезжал Патрикей?

— Дядя Патрикей был у нас? — изумилась Арина. Глава не часто баловал подобными визитами, больше любил к себе вызывать. Ох, любил он роль повелителя! Правда, за последние две недели он уже трижды к ним заглядывал, что нервировало всю семью Василия Ефимовича. — И что он сказал?

— Сказал про приезд смоленских князей, ну и твое будущее активно обсуждал.

— А ты?

— Что я? — пожал плечами Голицын, ловко управляясь с бифштексом. — Высказал своё мнение и предостерёг брата от поспешных решений. Князь Григорий находится в мягкой оппозиции к императору, а я, знаешь ли, не сторонник политических игрищ. Я за стабильность. Разве нам сейчас плохо? На следующий год мы собрали уже пять портфелей инвестиций, на носу — ещё три. Причём, многомиллионные, а не абы какие!

Он повертел в воздухе вилкой, как бы усиливая эффект сказанного. Арина улыбнулась. Неужели удастся отказаться от навязанного дядюшкой Патрикеем сценария?

— Но! — вилка опять взлетела вверх. — На тебя, дочка, возлагается почётная обязанность развлечь княжича, пока он находится в Москве.

— Мне казалось, развлекать должны юноши, — сдержанно заметила Мария Алексеевна.

— Иван — гость, — отмахнулся Голицын. — Значит, Арине позволительно побыть в роли гида. Продумай план мероприятий.

— Так он ещё больше воспылает ко мне страстью, а надо бы добиться другого результата, — Арина закусила нижнюю губу в раздумьях. — А почему дядя Патрикей столь настойчив в своём желании выдать меня замуж за Несвицкого? Хоть убей, не могу понять логику Главы.

— Он считает, что аристократия Москвы недостаточно активна в отстаивании своих интересов. Смоленские, псковские, киевские, одесские княжеские роды куда как активнее используют своё положение, чтобы продавливать нужные им решения в Думе.

Мария Алексеевна покосилась на беспечно шепчущихся между собой Володю и Милу — младших детей — и погрозила им пальцем, чтобы не отвлекались от ужина. Она посчитала, что супруг излишне откровенен за столом. Подростки такие, сболтнут в ребячьей компании неправильно понятую фразу, которая начнёт кочевать из угла в угол. А у Мстиславских везде уши. Не смертельно, но неприятно.

— Никогда не понимала стремления твоего брата дистанцироваться от стабильного положения в императорском кругу, — проворчала женщина. — Казалось бы, всё есть, а его потянуло на авантюры.

— Его желания вполне себе меркантильны, — усмехнулся Василий Ефимович. — С западных губерний легче выйти на европейские рынки. В том же Киеве нет таких жёстких ограничений, как в Москве. Сама же знаешь, как ревностно Мстиславские держат банковскую монополию. А Несвицкие имеют обширные связи с киевскими финансовыми структурами. Ну, и заодно инвестиции, наше золотое дно.

— И всё же я считаю, это неосмотрительный шаг, — жена поднесла к губам бокал с минеральной водой.

— Надеюсь, Арина разрушит коварные планы моего брата, — подмигнул дочери Голицын.

Девушка улыбнулась. О, да! Пусть не надеется княжич Иван на благосклонность с её стороны. Как приедет, так и уедет не солоно хлебавши. Но будучи неглупой и хорошо разбиравшейся во взаимоотношениях между дворянскими родами, она понимала, что наибольшая опасность своей свободе исходит от дяди Патрикея. В первую очередь надо убедить его в нецелесообразности родниться с Несвицкими. Дальше будет легче.

Глава 9

1

На траверсе острова Нунивак нашей яхтой заинтересовалась береговая охрана. Митрич на приличном английском пояснил по рации, что «Аквамарин» — частное судно, принадлежит русскому князю Мамонову, который как член правления РАК имеет право посещать территорию Аляски в любое время дня и ночи. Правда, с некоторыми нюансами.

— Георгий Яковлевич! — шкипер высунулся из рубки. — А вы давали предварительный запрос на пересечение границы?

— Две недели назад, — откликнулся отец из шезлонга, стоящего на носу яхты. С него он обозревал морские дали и береговую линию острова. — Таможенная и пограничная службы уведомлены. Код запроса «Дабл 0173 Ви Джей», решение положительное. Так и передавай.

Я вместе с Куаном и Алмазом пристроились у правого борта и наблюдали за тем, как пограничный катер с грозно качнувшимся стволом крупнокалиберного пулемёта на турели спешит пересечь наш курс. Острый нос резал серебристо-тёмную воду пластами, отчего вокруг бортов тёмно-серебристая поверхность моря кипела и разлеталась по сторонам невесомыми брызгами. Мой наставник и командир группы сопровождения негромко спорили, будут ли нас останавливать для досмотра или обойдутся пожеланиями доброго пути.

— А если начнут досмотр и увидят «Косу»? — заволновался я.

— Пустяки, — отмахнулся Алмаз, успевший переодеться в шорты и футболку, став похожим на обыкновенного гражданского. — Ничего не будет. Частное судно, да ещё с княжеским гербом, имеет право на самозащиту. Легче замять инцидент с уничтожением пиратского корабля, чем потом бороться за жизнь заложников. Это и репутационные потери и возможная гибель людей. Я пару раз с твоим отцом гонял на Кадьяк, все эти тонкости познал. Американские толстосумы, кстати, тоже любят свои яхты вооружать как настоящие боевые фрегаты. Наша спарка — детская пукалка в сравнении с их зенитными комплексами, которые этот катерок развалят за мгновения.

Алмаз кивнул на пограничное судно, приближающееся к нам, и вскинул бинокль.

— Досмотровой команды на палубе нет, как я и думал, — добавил он. — Значит, вежливо поспрашивают, удостоверятся в праве нахождения в зоне ответственности РАК и помашут ручкой.

— Разве так можно пересекать границу? — удивился я, щурясь от солнечных бликов на воде. Удивительное дело, что за всё время нашего похода море было спокойным, с волной не больше трёх баллов, как и обещал Митрич. — Есть международные маршруты, заход в порты…

— Здесь юрисдикция Русско-Американской Компании, — пояснил Алмаз. — Она распространяется от островов Алеутской гряды, захватывая Кадьяк и выше. Хотя, да, формально это территория САСШ.

— А что даёт юрисдикция РАК?

— Ну… что-то вроде оффшорной зоны, но с правом содержать свою полицию и гвардию с лёгким вооружением.

— Из американских граждан? — уточнил я.

— Не только. На Кадьяк, например, приезжает куча авантюристов, как русских, так и американцев, а то и немцев, французов и итальянцев; подписывают контракт на службу и вступают в ряды береговой и морской охраны. Есть своя флотилия, гоняющая контрабандистов и браконьеров.

— То есть отцу достаточно сделать запрос на посещение Аляски и ему дают разрешение?

— Так и есть, — ответил Алмаз. — Ну вот, что я говорил, ребята захотели удостовериться, сам ли князь Мамонов на борту.

Патрульный корабль лихо пересёк в паре кабельтовых наш курс, развернулся и встал параллельно ходу «Аквамарина», понизил скорость. Ревун огласил акваторию гулкой сиреной. Всё-таки просят остановиться.

Общение Митрича с бравым офицером в зелёном мундире с золотыми погонами, на которых блестели четыре звёздочки, и галунами на левом плече, заняло не больше десяти минут. К борту подошёл отец, тоже что-то сказал пограничнику. Я расслышал, что он говорит о рабочем визите в фактории. По мне, проверка оказалась пустой формальностью, раз шкипер подтвердил запрос. Подозреваю, князя Мамонова в этих краях хорошо знали и идентифицировали его по каким-то своим каналам. Возможно, через камеру наблюдения на крыше рубки катера. Фотография отца в их базе по-всякому должна быть.

Катер заурчал, обошёл нас с кормы и помчался обратно к темнеющему неподалеку берегу, застроенному аккуратными домиками. А мы пошли своим путём, но как только Митрич предупредил, что мы входим в залив Нортон, отец приказал встать на якорь. Вечерние тени от прибрежных холмов замысловато подсвечивали изрезанные речной дельтой берега; где-то виднелись яркие цепочки огоньков, мерцающих как испуганные светлячки. Ощутимо похолодало.

— Сент- Майкл, — пояснил подошедший ко мне отец и похлопал по плечу. — Хватит сопли морозить. Пошли в кают-компанию. Буду ставить боевую задачу.

В помещении было людно. Вся группа сопровождения находилась здесь, уже полностью экипированная. Как только князь Мамонов вошёл, разговоры сразу прекратились. Парни подтянулись, напряглись.

— Как только стемнеет, начинаем высадку, — сказал отец, опершись руками о стол. — Митрич пройдёт еще несколько миль вдоль берега и встанет на якорь. Мы на лодках перебираемся на берег, уходим по реке на два-три километра вверх и разбиваем лагерь для ночёвки. Объяснять, почему нужна такая конспирация, не нужно?

В кают-компании повисла тишина. Отец удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Прибрежная зона в этих местах безлюдная, а от единственного в округе городка километров двести, или чуть меньше. Завтра с утра начинаем движение вверх. Фактория «Уайт Маунтин» стоит в стороне от реки, поэтому пройдём её быстро. А вот дальше будет «Мэрис Иглу», которую проскочим ночью. Во время движения соблюдать все меры предосторожности, с аборигенами контактируют только мой сын, Куан и я. Никаких противоправных действий не совершать… проще говоря, чужих баб не лапать, чужое имущество не забирать. Если что-то понравилось, покупайте или обменивайте. Не заводите врагов, иначе за нами будет тянуться такой хвост обиженных и оскорблённых, что всю операцию сорвут. Артефакт, нужный нам, может находиться в табуированном месте, и это тоже очень большая проблема. Сами знаете, как алеуты относятся к тем, кто нарушает заповедные места. Поэтому повторяю последний раз: до нахождения артефакта никого не злить, вести себя тихо и незаметно. Идём да идём, кому какое дело. Задача ясна?

— Так точно, — за всех ответил Алмаз. — Мы не подведём, княже.

— Теперь ещё один момент, который я обязан обговорить с вами заранее, — отец обвёл взглядом замерших бойцов. — Может произойти так, что мы не найдём то, за чем шли, поэтому возвращаться придётся тем же путём. Никто не любит проигрывать, но иногда приходится отступать не солоно хлебавши. Судьба порой выкидывает разнообразные коленца. Но я надеюсь отыскать артефакт. И если это случится, большая часть отряда сразу попадёт домой через портал. На Аляске останется Андрей, которому придётся преодолеть тысячи километров до побережья. Поэтому, парни, кто-то из вас должен позаботиться о его безопасности. Нужны два человека для охраны. Посоветуйтесь между собой, кто возьмёт на себя эту обязанность.

— Хозяин, ты же знаешь, я не брошу своего ученика, — откликнулся Куан, скромно притулившийся в дальнем углу кают-компании.

— О тебе речи не идёт, — отмахнулся отец. — Я для того и приставил тебя к сыну.

— Не знаю, почему княжич Андрей не может уйти через портал, но мои парни выполнят поставленную задачу, — Алмаз, не скрывая своего любопытства, поглядел на меня. Наверное, думал, что я в чём-то провинился перед своим отцом, который вот таким способом собрался воспитать меня. Все знают, как князь Мамонов наказывает виновников и строптивцев.

— Я знал, что ты так скажешь, — удовлетворённо проговорил Глава Рода.

…Берег, к которому нам нужно было добраться, постепенно растворился в чернильной темноте, и только справа по борту ещё ярче засверкали огоньки небольшого городка, куда нам точно не нужно. Сама же яхта была погружена в полумрак, освещённая «дежурными» фонарями. К этому времени парни накачали лодки воздухом, поставили на них моторы и спустили «зодиаки» на воду. Теперь снизу слышались приглушённые голоса и позвякивание железа. Волны, к нашему облегчению, слегка успокоились и теперь лениво облизывали яхту.

— Ведите япошку, — приказал отец оставшимся на борту охранникам. Он уже был в камуфляжном костюме, ничем не отличаясь от бойцов Алмаза. Даже тактические перчатки не забыл натянуть и набедренную кобуру пристроить. Значит, экспедиция для него не была пустым времяпровождением. Папаня готовился к ней основательно, просчитывая любые риски, и огнестрельное оружие у него не ради форса. Я ведь тоже свой «Каскад» не оставляю на яхте.

Незадачливого пирата приодели в нормальную одёжку, где-то найдя джинсы, крепкие ношеные ботинки и плотную куртку из непромокаемой ткани. Всё-таки по лесотундре пойдём и по рекам, ночью здесь можно и дуба дать.

— Шевелись, япона мама, — шутливо произнёс Ковбой, подталкивая упирающегося пленника, который не понимал, что от него хотят.

Дождавшись, когда его примут внизу, мы стали рассаживаться по «зодиакам». Схема была определена заранее. Первая лодка с Роем, Батоном, Штормом, Викингом и господином Ломакиным пойдёт в дозоре. Следом за ними я, Куан, Вискарь, Ковбой и Сухой со своей снайперской винтовкой, которую он заботливо спрятал в непромокаемый чехол. Для ближнего боя у него был короткоствольный автомат со складывающимся прикладом. Третий «зодиак» заняли отец, Алмаз, Диас, Резкий, которому доверили присматривать за «япона мамой». Такой расклад базировался на простейшей логике. Все важные лица экспедиции были распределены по разным лодкам, чтобы в случае форс-мажора не погибнуть одномоментно. Кто-то да выживет и выполнит поставленную задачу. Судя по настрою отца, он отступать не намерен.

— Митрич! — окликает князь шкипера, стоявшего на кокпите. — Контрольное время — три недели. Если Андрей не появится, сразу же дай знать. И не заходи в Сент-Майкл хотя бы дней пять.

Ну вот, а говорил, что «Аквамарин» будет ждать меня столько, сколько понадобится. Я промолчал. В самом деле, какой смысл держать яхту на виду местных властей столь долгое время? Возникнет нездоровый интерес, который навредит и Митричу, и отцу.

— Понял тебя, княже, — размытая в темноте фигура пошевелилась. — Буду маневрировать вдоль берега, заставлю Лёшку отыгрывать роль сибарита. Пусть в кресле валяется, коктейли потягивает.

— Ну, ты и без меня знаешь, как за нос излишне любопытных людишек водить, — усмехнулся отец. — Всё, долгие проводы ни к чему.

— Ни пуха…

— К чёрту!

Зарычали двигатели. Мы не волновались, что нас услышат. До берега приличное расстояние, можно даже в форсированном режиме идти почти до дельты реки, а там накинем на мотор специальный кожух, чтобы приглушить звук.

Лодки, подпрыгивая на волнах, понеслись вперёд. Вискарь занял место на кокпите и правил судном, остальные крепко держались за бортовые верёвки, чтобы не свалиться в воду. Скорость «зодиак» развил приличную, нет-нет да и летели в лицо холодные брызги.

Впереди дважды мигнул фонарик.

— Сбавляем скорость, надеваем кожух, — прокомментировал Вискарь вполголоса.

Через десять минут показались размытые в темноте низкорослые кустарники, растущие вдоль рукавов реки, раскинувшей свои щупальца вдоль холмов. Снова на передней лодке зажгли фонарик, только теперь он светился красным, как габаритный огонь, на который держали курс все остальные.

Вискарь аккуратно, след в след, пошёл за первым «зодиаком». Мимо потянулись изрытые древними ледниками берега, представлявшие из себя уродливые шрамы, заросшие ивняком и густой травой. То и дело приходилось огибать островки, торчащие прямо посреди речной дельты. Еще полчаса потратили, чтобы выскочить из протоков в основное русло. Наш рулевой весь извёлся, тихо поругивая местный ландшафт. Действительно, тот ещё лабиринт.

— Не налететь бы на топляк, — пробормотал Ковбой.

— Паводок давно прошёл, весь мусор уже в море или на берег выбросило, — флегматично ответил Сухой. — Сейчас вода чистая.

— Откуда знаешь? — поинтересовался я.

— На подобных реках прожил всё детство, знаю, — не стал вдаваться в подробности снайпер, поглаживая лежащий на коленях чехол с оружием.

Ну и ладно. Главный спец успокоил, а нам много и не надо. Плохо, что русло начало петлять как змея, как будто в стародавние времена не могло пробить себе дорогу среди возвышенностей, и пошло по наименее затратному пути, огибая подножия заросших густым лесом холмов. Картина величественная, скажу откровенно. Темень оказалась не столь значительной, и привыкшие к ней глаза стали различать голые скалы, сжимающие реку то с одной стороны, то с другой, подступающую к самой кромке воды тайгу с плотными рядами сосен и лиственниц. Приглушённый стук моторов отлетал от берегов и возвращался к нам. Первая лодка продолжала двигаться, выискивая место для высадки.

Под монотонный шум движка я ухожу в себя. Мне не даёт покоя пленный япошка. Зачем его отец взял с собой? Какие вопросы он хочет решить с его помощью? И чем больше накидываю версий, тем больше путаюсь. Может, предстоит какой-то обмен с аборигенами, и узкоглазый вако будет выступать тем самым фондом, за который мы получим какие-то выгоды? Эта мысль наиболее здравая. Например, нужно будет зайти на табуированную территорию, а плата там одна — человеческая жертва. Вот и пригодится японский корсар.

Блин, как-то не по себе! Папаня открыто показал свою циничность и расчётливость. Впрочем, он всегда такой был, по слухам. Князь и мной заранее пожертвовал. Разве я виноват в том, что антимагия ставит меня в невыгодное положение? А ведь мог сказать, что не уйдет через портал и не бросит своего сына на произвол судьбы. Пришли вместе — уйдём тоже всей группой. Но Упавшая Звезда для него дороже. Неприятно о таком думать, но с точки зрения Главы Рода, за плечами которого сотни и даже тысячи людей, служащих ему, это самое рациональное решение. Стоило ли обижаться на отца? Я считал, что подобное выражение эмоций — самое глупое занятие, основанное на обидах, присущих сопливым детишкам. Семейное общение — это дело одно, а вот когда оно касается личных интересов, нужно быть очень и очень осторожным. Выходит, я оказался прав, когда настаивал на отдельном проживании от родителей. Дистанционно князь Мамонов может меня сколько угодно контролировать, но в свои дела я ему не позволю влезать. Ведь сожрёт с потрохами, а потом будет слезы крокодильи лить.

— Правь к берегу! — меня вывел из задумчивости голос Ковбоя, сидевшего на носу. — Парни стоянку нашли.

— Сам вижу, — проворчал Вискарь и продублировал сигнал на идущую следом лодку, после чего плавно повернул «зодиак» влево.

Движки затихли, мы вылезли из лодок на шуршащий галечник. Ковбой помог Вискарю вытащить нашу моторку на берег подальше от воды, после чего они оба споро вбили в землю металлический штырь и привязали к нему верёвку. Подстраховались. Мало ли что могло случиться за ночь с рекой. Она могла в одночасье подняться по каким-то своим причинам и унести все плавсредства в море. Алмаз приказал извлечь наружу все рюкзаки со снаряжением и продуктами. Пусть лучше они при нас будут.

Рой тем временем раздавал указания бойцам. Одни метнулись в густой подлесок набрать валежника, другие рассыпались вдоль берега, проверяя, нет ли здесь каких других стоянок или рыбацких поселений. Костёр развели на взгорке за кустарниками, чтобы его не было видно с реки. Пока в котелках варилась каша, Алмаз с отцом развернули карту, а я подсвечивал им фонарём.

— До «Уайт Маунтина» осталось примерно сто пятьдесят километров, — палец отца ткнулся в какую-то метку и прошёлся по голубой жилке реки. — Выходить будем попозже, чтобы пройти факторию в темноте.

— Часов двенадцать понадобится, — прикинул Алмаз. — Аккурат к вечеру подойдём. Парочку стоянок сделаем, ничего страшного.

— Правильно, — одобрительно кивнул князь. — Заодно аборигенов поищем, спросим про загадочного шамана. Андрей, как его хоть зовут?

— Кытугйин.

— Ну и имечко, — покачал головой командир группы. — Даже после литры не выговоришь.

— Тебе и два мало будет, — отозвался от костра Рой, раздался тихий смех.

— Ну, после двух я могу без запинки выговорить «трансцендентность», — с запинкой произнёс Алмаз, отчего вызвал очередной вал веселья. — А ну, ротики прикрыли! Ей-богу, как гуси на выпасе! Кто там больше всех заливается? Викинг, ты? Вместе с Резким идёте в первую стражу, лагерь будете охранять со стороны леса. Сухой и Батон смотрят за берегом.

— Я не смеялся, — отозвался снайпер.

— Коллективная ответственность — слыхал такое? Ну вот, ощутишь на своей шкуре, — довольный Алмаз, не замечая улыбки князя, снова прилип к карте.

— А ещё есть такое жуткое словечко как дихлордифенилтрихлорэтан, — невинно замечаю я. У костра снова оживление и сдавленные смешки.

— Княже, а твой сын та ещё заноза, — раздувая ноздри, командир посмотрел на отца. — Смотри, как освоился, авторитет мой подрывает.

— Так ты его тоже в дозор назначь, — ухмыльнулся Глава рода.

— А можно? — с надеждой спросил Алмаз, и увидев, что папаня пожал плечами, радостно отыгрывается. — Волхв заступает на «собачью вахту».

Да-да, теперь у меня есть свой позывной, ставший родным.

— Я под утро крепко сплю, — я нисколько не расстраиваюсь. Уже несколько дней не провожу тренировки. На яхте особо не развернёшься, да и Куан посоветовал пока не светить свои способности. Когда ещё удастся разогнать застоявшиеся энергетические каналы, если нам предстоит долгое путешествие на лодке?

— Лично разбужу, — ухмыльнулся Алмаз, получив карт-бланш от князя Мамонова на право командовать мною.

Они ещё несколько минут обсуждали завтрашний поход по реке, потом нас позвали к костру. Ужин уже был готов. Мне наложили полную миску рисовой каши с тушёнкой, налили в кружку крепкого чая. Японца тоже накормили. Он сначала кочевряжился, не понимая, зачем рис испортили мясом, но голод — не тётка. Сожрал всё, и даже добавки попросил.

— Евгений Сидорович, — к нашему чародею подсел Алмаз с кружкой. — Вы сможете нашего пленника надёжно усыпить, чтобы до утра дрых? Не хочу ещё и на него отвлекать людей для охраны.

— Без проблем, — кивнул Странник и взглянул на японца, который с любопытством крутил головой по сторонам. Наверное, для него всё было в диковинку: ночная река, подсвеченная бледным светом нарождающейся луны, шумящий кронами деревьев на ветру лес, костёр, непонятные русские, зачем-то потащившие его с собой. — Есть у меня безобидная конструкция, как раз для таких тощих, как этот сын островов.

— А разве телосложение важно для магоформы сна? — удивился командир.

— Конечно, — снисходительно улыбнулся чародей. — Это как рассчитать нужную дозу снотворного. Для человека одна, для слона — другая. Вот переборщу, будете потом двое суток его на себе таскать, пока не проснётся.

— Ну, вам виднее, — уважительно посмотрел на него Алмаз.

— Может, магические маячки раскидать по периметру? — предложил Ломакин. — Дозор — это хорошо, но я бы подстраховался.

— Было бы здорово, — согласился командир группы. — Только потом не забудьте схему проходов нарисовать. А то замучаемся всю ночь подскакивать по тревоге.

Покончив с кашей, я спустился к реке и вымыл посуду. Здесь не Сокольники, рядом Оксаны нет, ухаживать за мной некому. Сам, всё сам, своими ручками. Ну так и я не неженка, в новгородском приюте каждый из нас прошёл хорошую школу, перемывая по сотне тарелок за день. Поэтому нарвал травы и с песочком всё тщательно промыл.

Над рекой стояла глухая тишина. Даже интересно, почему здесь не селятся люди. Может, всё из-за того, что племена алеутов не любят подолгу сидеть на одном месте? Это их земля, снялись со стойбища и пошли дальше, куда духи подсказали. Постояв у воды, заметил спускающихся со взгорка парней, тоже решивших вымыть посуду, и вернулся к костру. Раз меня назначили в дозор в самое неприятное время, когда сон особенно сладок и крепок, надо выспаться. Расстелил спальный мешок, скинул берцы с носками и залез внутрь, не забыв положить рядом с собой пистолет. Заснул без всяких сновидений. Видимо, Геванча в самом деле не мог со мной общаться напрямую. А ведь я хотел узнать с его помощью, где искать Кытугйина. Иначе рискуем ноги до ушей стереть, но так и не обнаружить Небесный Камень.

Открыл я глаза за мгновение до того, как размытая в сыром тумане фигура наклонилась надо мной с протянутой рукой. И застыла, когда увидела ствол «Каскада», направленный прямо ему в лоб.

— Не шути так, Волхв, — я по голосу узнал Вискаря. — Мог и выстрелить. Забавно было бы умереть от своего оружия.

— Извини, — я выскользнул из спальника, быстро скатал его. — Слишком ты осторожно подбирался, думал — аборигены в лагере.

— Так ты не спал?

— Уже нет, — я натянул берцы, накинул на себя тактическую сбрую и кивнул. — Ну что, проведёшь меня между маячками?

— Пошли, — Вискарь зевнул и первым шагнул в туман. Я пристроился к нему за спину и осторожно, след в след, двинулся за бойцом к реке, так как не знал расположение сигнальных сторожков.

Потянуло прохладой. Странно, что здесь туман ползал по берегу рваными клочьями, а наверху полностью укрыл лагерь. Но так даже хорошо. Видимость неплохая, близко никто не подберётся. Возле лодок я заметил одинокую фигуру с голым торсом, активно махавшую руками и скользящими движениями передвигавшуюся по галечному пляжу.

— Твой наставник даром времени не теряет, — усмехнулся боец, хлопнул меня по плечу и ушёл обратно в лагерь.

Я спустился вниз. Куан сам напросился составить мне пару в дозор, так как считал нужным быть рядом со своим учеником. Мы находились на чужой земле, и никто не собирался доверять княжескому сыну охранять отряд в одиночку. Уверен, что наверху тоже кто-то присматривает за нами.

Увидев меня, кумихо жестом показал, чтобы я присоединялся к занятиям. Хрустя галькой, я подошёл к лодкам и огляделся по сторонам. Предрассветные сумерки только-только мазнули кистью небосклон, и очертания противоположного берега ещё были размыты и неясны. Густая стена леса могла прятать что угодно: аборигена-разведчика, подглядывающего за нашим лагерем, а то и затаившихся зверей.

— Устав караульной службы запрещает заниматься иными делами, кроме охраны объекта, — усмехнулся я, присаживаясь на борт нашего «зодиака».

— Не переживай, — Куан с удивительной бесшумностью переместился на несколько метров от воды. — Я уже обследовал территорию. Здесь на ближайшие десять километров никого нет. Охотники-алеуты ушли отсюда несколько дней назад.

Значит, учитель-кумихо времени зря не терял, пока я беззаботно дрых. Он каким-то образом миновал маячки и ушёл из лагеря, обратился в лиса и провёл разведку окрестностей в качестве зверя, используя свой отменный нюх.

Ну, если Куан уверен в безопасности, можно и размяться. Правда, есть подозрение, что Алмаз устроит мне потом головомойку за нарушение дисциплины. С другой стороны, тактическая кобура с пистолетом у меня на бедре, и случись нападение, без оружия не останусь. Скидываю куртку и футболку, обозначаю стойку и отражаю первые удары наставника. Энергия «открытой ладони» мягко бьётся в защитные конструкты, ядро постепенно нагревается, расширяя каналы, по которым несутся концентрированные потоки Силы, насыщая ею руки и ноги. Пространство вокруг меня начинает искажаться от избытка энергетических потоков. Сжимаю правый кулак и с выдохом выстреливаю в голову Куана. Наставник ловко уворачивается от несущейся волны воздуха, способной проломить пятисантиметровую доску, а сам в ответ хлопает ладонями, создавая вокруг меня непроницаемый кокон. Ага, старая уловка снова в действии! Я ухмыляюсь и с легкостью пробиваюсь наружу, разметав энергетическую структуру «давилки». Теперь мне стало проще ощущать слабые точки конструкта, по которым я и бью в первую очередь.

Куан одобрительно кивает и снова атакует, комбинируя ментальные техники с обычными. Разогревшись, спокойно парирую каждый удар, не забывая проводить контратаки. Понятно, что тренировку мы проводим в лёгком режиме, не забывая поглядывать по сторонам. Наконец, наставник вытянул руки вдоль бёдер, показывая, что прекращает бой. А я, закрыв глаза, повернулся лицом к реке, с выдохом выбросил ладони вперёд. Вода забурлила, принимая на себя излишки энергии, которые мне не удалось использовать, и взвилась белесыми бурунами и опала, пропав на глади реки.

Ополоснувшись, я оделся и устроился в «зодиаке», рассматривая противоположный берег в бинокль. Робкие краски рассвета уже разбавили унылую серость природы, следить за обстановкой стало комфортно. Внезапно в переплетениях лесного кустарника и молодого ельника мелькнула тень и растворилась в глубине леса. Пожав плечами, я провёл биноклем по берегу, но больше ничего интересного не заметил. Мог ли это быть человек? Допускаю такую мысль, как и ту, что ранняя птица проснулась и полетела в поисках пищи. В любом случае, доложить Алмазу надо. В походе — он мой командир, так повелел князь Мамонов.

2

Паналык считался самым быстрым юношей в своём племени; он часто выступал в роли гонца между племенами коюкон, живущих на северном берегу Юкона, а также частенько бывал в факториях, благодаря чему завёл множество полезных знакомств и стал сносно разговаривать по-английски. Молодой человек был чрезвычайно горд своим положением в родном племени, и на него с интересом стала поглядывать черноглазая красотка Аса, дочь вождя Анйалыка.

— Паналык! — звонкий мальчишеский голос раздался в подлеске, и на берег выскочил его младший брат Тулун в короткой кожаной курточке и драных джинсах, с которыми никак не хотел расставаться. — Тебя шаман искал, срочно беги к нему!

Парень с досадой махнул спиннингом (подарок одного американца из «Уайт Маунтин»), закидывая леску чуть ли не на середину реки. Хотя он с уважением относился к старику Кытугйину, но отвлекаться от рыбалки, когда шёл самый клёв, никак не хотелось. Протрещал барабан, наматывая леску. Пусто. Эх, спугнул рыбу глупый Тулун!

— Что б тебя! — он попытался отвесить затрещину брату, но тот ловко увернулся от тяжёлой руки.

— Дай спиннинг покидать! — стал клянчить Тулун.

— Обойдёшься, ещё поломаешь. Лучше отнеси рыбу домой, — Паналык сунул мальчишке ивовый кукан с парочкой крупных щук и тремя нельмами средних размеров, и заторопился по тропинке, вьющейся по перелеску не в сторону посёлка, а чуть левее, где отшельником жил шаман. Он почти никогда, где бы ни был, не заходил в жилую зону, словно оберегал людей от путешествующих с ним духов. Мало ли, как они себя поведут в чужом стойбище или поселении.

Перебравшись по валунам через широкий ручей, парень оказался на поляне, где одиноко стоял остроконечный чум из жердей, на которые были натянуты шкуры. Возле входа курился ароматный с можжевеловым запахом дымок костра. Старик в тёмно-синей куртке с капюшоном сидел возле него и курил, поджав по себя ноги. Кытугйин предпочитал лёгкую и практичную одежду белых людей, но зимой всегда надевал шубу, сшитую из оленьих шкур.

Приблизившись к костру, Паналык почтительно поклонился, и не дожидаясь приглашения, сел напротив, аккуратно положив спиннинг возле себя.

— Видение мне было, — без предисловия начал шаман, ловко шевеля прогорающий валежник, но не подкидывая новый. В закопчённом котелке, висевшем на тагане, булькало какое-то коричневое варево, разнося вокруг запах цветов и хвои. — С закатной стороны, из-за Большой Воды белые люди плывут. Есть среди них юноша твоего возраста, с необычным Даром. Он сын вождя, который строил «Фишер-Дом».

Кытугйин замолчал, разглядывая в дыме что-то неведомое для Паналыка. Он частенько изъяснялся витиевато и архаично, хотя с геологами и охотниками, что шастали здесь с весны до поздней осени, разговаривал без всякого труда, порой вставляя современные словечки.

— А он чем-то опасен? — осторожно спросил парень, ещё не понимая, о чём его хочет попросить шаман. Про «Фишер-Дом» он знал, несколько раз плавал туда на моторке. Там живёт и работает много бородатых русских мужчин.

— Просто так белые на наших землях не появляются, — старик подкинул пару сухих веток. Варево в котелке довольно забулькало. — Они что-то ищут, и боюсь, без этого отсюда не уйдут.

— Можно устроить засаду и перебить их всех, — воинственно воскликнул Паналык. — Это наша земля, и всё, что на ней находится — тоже наше!

— Правильные слова говоришь, мальчик, — улыбнулся Кытугйин, отчего сморщенная кожа, такая же тёмная, как и варево в котелке, смешно задвигалась вверх-вниз словно ожившая. — Земля наша, она досталась нам от предков. И всё, что находится на ней, и в глубине её — тоже принадлежит нашему народу. Но в этом случае оружие не поможет.

— Почему? — парень едва не вскочил на ноги в праведном гневе, но сдержался, только вцепился пальцами в траву. — У нас есть охотничьи ружья, Дядька Анкалин и вовсе может из лука на сто шагов бить. Я могу обежать все деревни, собрать мужчин!

— Да подожди ты, неугомонный! — рявкнул шаман, не вытерпев скороговорку юноши. — Завертелся, как будто на ежа сел! Сказано было тебе — оружие не поможет. Чем слушаешь?

— Но что же делать? — успокоился Паналык. Доводить до такого состояния старого Кытугйина чревато. Нашлёт чесотку для острастки, чтобы впредь умнее был — такое бывало с теми, на кого осерчал шаман, и не раз. — Неужели мы чем-то прогневали духов? Почему нельзя наказать белых?

— Больно ты воинственный, — Кытугйин суковатой палкой аккуратно раскидал по сторонам сгоревший валежник, снял с костра котелок. Поставил его неподалеку от себя, чтобы остывал. — С одними белыми ты дружишь, других хочешь убить. Как тебя понимать?

Паналык смутился. Старик не раз подлавливал его на противоречиях, но никогда не давал прямых ответов. Оценивать сказанное приходилось самому.

— Но эти люди идут с закатного солнца, а значит — или браконьеры или наёмники какого-нибудь клана, — пробормотал он. — А если с ними маги, нас могут уничтожить.

Шаман поднял палец, словно одобрил парадоксальную мысль юноши.

— Знаешь, как хозяева «Уайт Маунтин» пришли на наши земли? Сначала прислали переговорщиков и предложили продать им огромные угодья вдоль реки Коюкук. Наши старейшины долго совещались с вождями, понимая, что с такой силой племенам коюкон не совладать. Но большинство погубила горячая кровь и обиды на белых. Началась война. За пять дней пришельцы прошли вверх по реке и уничтожили большинство молодых мужчин, взявших в руки оружие для защиты своей земли. Как думаешь, Паналык, две сотни воинов с автоматами и десяток сильных магов могли бы проиграть в этой войне?

— Нет, — глухо произнёс парень, хорошо зная об этом событии от своей бабушки. Она тогда потеряла мужа, оставшись с двумя детьми на руках, одним из которых был будущей отец Паналыка. Большинство поселений опустели, остальные предпочли или уйти в леса, или принять изменившуюся действительность. Тогда долина реки Коюкук сильно опустела, и там одна за другой возникли фактории. Народу коюкон пришлось заново налаживать жизнь, только теперь с другими соседями. — Неужели нам снова придётся свою гордость спрятать в сундуки?

— Н-да, совсем старый стал, объяснить простым языком не могу, — шаман сокрушённо покачал головой и достал из кармана трубку с кожаным кисетом. Набил её табаком, прикурил от веточки, не отрывая взгляда от ничего не понимающего парня. — Дух Великого Шамана просил помочь этим людям. Они ищут дар Глубокого Неба, который упал где-то здесь в далёкие времена, и о нём уже никто не знает.

Старик промолчал, сосредоточенно посасывая короткий чубук трубки. Дым от можжевеловых веток поднимается кверху, отгоняя назойливую мошкару.

— Приходит время отдать малое, чтобы сохранить остальное, — опять погрузился в дебри иносказания Кытугйин. — Русские пришли за Небесным Камнем, им больше здесь ничего не надо. Янки пришли за богатствами, и их отсюда уже не выгнать. Когда они узнают о Камне, нас всех уничтожат, чтобы забрать себе нашу землю и найти его. А это значит, что нужно помочь русским.

По спине Паналыка проскребло ледяными когтями. О, он прекрасно знал нравы белых, жадных до золота, пушнины, земляного масла — нефти, но не представлял, на что могли пойти янки, чтобы заиметь реликтовый артефакт. Это слово парень как-то услышал из уст мегеры Джулии из рода Меллонов. Оно относилось к чему-то другому; речь про Небесный Камень не шла, но точно обозначало предмет, обладающий магическими свойствами.

— Что мне делать? — в конце концов, Паналык дураком не был, до него дошло, что шаман хочет поручить ему дело, связанное с упавшим метеоритом. Он всё же закончил восемь классов в «Уайт Маунтин» и неплохо знал астрономию, оставаясь при этом ярым сторонником традиций предков.

— Следить за русскими, — кашлянул шаман, вдохнув в себя слишком много дыма. — Смотри, куда они идут, что делают, с кем встречаются. Возможно, они ищут меня. Среди них должен быть тот самый юноша, о котором я уже говорил. Приглядись к нему. Никому ничего не говори. О Небесном Камне забудь. Если всё сложится удачно, я кое-что тебе поведаю.

Шаман говорил отрывисто, но Паналык уже плохо слушал его и дрожал от предчувствия необычного путешествия, которое может изменить его жизнь… или погубить. Подобные мысли нисколько не пугали его, а только раззадоривали. Вот это настоящее дело для мужчины! Может, старый Кытугйин знает, где лежит Упавшая Звезда, и доверит ему свою тайну? Тогда он сможет привести русских бородатых мужчин к тому месту и уничтожить их хитростью и ловкостью! Духи предков одобрят его план. Мало ли что шаман говорил про помощь чужакам!

Звонкий подзатыльник вернул Паналыка в реальность. Морщинистое лицо шамана, окутанное дымом, маячило перед ним.

— Глупый мальчишка! — у Кытугйина пропала бесстрастность, голос клокотал от возмущения. — Не вздумай играть с огнём! Никто не оценит твоего рвения, а мужчиной можно стать, не совершая подобных глупостей, что в твоей голове роятся!

Паналык испугался. Об умении шамана читать мысли говорили многие, но шёпотом, чтобы ни одно слово не упорхнуло на сторону и не обидело отшельника. До сегодняшнего момента он думал, что слухи — это лишь глупые россказни выживших из ума бабок. В народе коюкон никогда не водилось чародеев, а шаманы были слишком погружены в себя, общаясь с духами и путешествуя в астральных далях. Защиты от них никакой, разве что подскажут, как поступать в том или ином случае. Ну, или проклятие нашлют на какого-нибудь пришлого, что не сильно-то пугало остальных.

— Я не буду, — пролепетал он, съёживаясь от насупленного взгляда Кытугйина.

— Ты умный юноша, — смягчил тон шаман и взлохматил его макушку заскорузлой ладонью. — Будешь придерживаться моих советов — станешь вождём. Начнёшь своевольничать, и трёх зим не проживёшь.

В животе Паналыка неприятно скрутило от этих слов. Он проглотил слюну и только кивнул.

— Иди домой, скажи родителям, что тебя шаман посылает в заречные поселения по важному делу на несколько дней, — наставлял его Кытугйин. — Возьми с собой еды, ружьё. Сегодня же выходи в путь. Буду ждать тебя с хорошими новостями.

Паналык подхватил спиннинг и рванул через ручей к деревне, радуясь предстоящему путешествию.

* * *

Странные танцы двух мужчин на берегу реки в предрассветных сумерках увлекли его плавностью движений и отточенностью ударов, каждый из которых мог достичь цели, если бы бойцы били всерьёз. Паналык распознал в одной из фигур того самого паренька, про которого особо упомянул шаман. Да и как не узнать? В отряде он был единственным, кто подходил по возрасту.

Он знал реку как свои пять пальцев, вплоть до дельты, разрезавшей берег на десятки мелких рукавов. И также знал, сколько стоянок разбито на протяжении всей реки до «Уайт Маунтин». Три. Первая из них как раз находилась в десяти милях от дельты. Поэтому Паналык решил ждать пришлый отряд здесь, укрывшись на противоположном берегу. Встанут ли русские на отдых именно на Лисьем Взгорке, или пойдут дальше, юноша всё равно получит первичную информацию о количестве людей в отряде, как они вооружены, на каких лодках передвигаются. А дальше предстоит только следить. Вот для этого и понадобился шаману быстроногий Паналык. Парень был уверен, что не упустит русских, будь они даже на моторках. Здесь много перекатов, где чёрные клыки валунов выглядывают из-под воды, но ещё больше острых камней спрятано в ледяной глубине. Поэтому им предстоит выходить на берег и перетаскивать лодки выше. Так что проигрывая в скорости, Паналык рассчитывал победить на всей дистанции.

Он ещё не спал, задумчиво глядя в маленький костерок, надёжно спрятанный за комлем упавшей лиственницы, когда от реки послышалось тихое тарахтение моторов. Метнувшись между деревьев к берегу, он припал к земле, хотя понимал, что его никто не заметит в темноте. Обороты двигателей, которых на слух, было не меньше трёх, стали понижаться, а значит, глазастые русские заметили удобную стоянку и будут ночевать здесь.

— Спасибо, духи! — прошептал Паналык и навострил уши. Он не понимал по-русски, но кое-какие слова знал. В «Фишер-Доме» его пытались научить бородатые и страшные на вид мужики, но слишком сложен оказался язык. Главное, молодой коюкон получил подтверждение, что это именно те, о ком говорил шаман. Вернувшись к своему костру, он залез в спальный мешок и заснул, ничуть не беспокоясь, что отряд вдруг снимется с места.

Проснулся Паналык как и рассчитывал. Звёзды ещё поблёскивали на небосводе, но не так ярко, ощущая приближение рассвета. Закидав кострище землёй, он собрал незамысловатый скарб в небольшой рюкзачок, схватил дробовик в руку и побежал к лёжке на берегу реки. Несмотря на довольно холодный рассвет, он провёл в засаде два часа, насладившись зрелищем тренировочного боя. Пришлось напрячься, когда русский паренёк внимательно разглядывал в бинокль противоположный берег. Паналык подумал, что каким-то образом дал себя обнаружить, поэтому благоразумно замер, но как только тот отвлёкся, нырнул в густой лес. Пора было выдвигаться к порогам, чтобы повнимательнее рассмотреть отряд.

Его старые часы с потёртым циферблатом и облупившимся покрытием корпуса показывали одиннадцать часов утра, когда он, запыхавшись, прибежал к порогам. Мощные и тугие струи изумрудно-белесой воды пробивались через валуны, оставляя на них пенные разводы. Застрявшие между ними деревья собирали весь мусор, а хвойные лапы облепляли мокрые каменные бока, делая их похожими на сказочных речных стражей, поседевших от старости.

Паналык опередил отряд всего на несколько минут. Он только отдышался и прилёг на невысоком взгорке. Зрение у него было великолепным, поэтому разглядеть русских не представляло труда. «Пришедшие с закатного берега» белокожие люди, все поголовно обряженные в военный камуфляж, как ни странно, не были бородатыми, кроме одного, сидевшего в третьей моторке. Кряжистый мужчина с тяжёлым взглядом не пялился в одну точку, а периодически крутил головой, словно выискивал в окружающем реку пейзаже опасность.

Остальные были гладко выбриты или с лёгкой щетиной. Именно они представляли угрозу, так как были вооружены автоматическим оружием, да и по повадкам напоминали наёмников. Но больше всего Паналык удивился наличию в отряде двух мужчин, похожих на сородичей юноши.

Русские, как обратил внимание Паналык, держались противоположного берега, как будто не хотели, чтобы их кто-то заметил. Справедливости ради, они действовали разумно. На той стороне людей всегда мало, разве что охотники или рыболовы периодически перебираются. Его деревня слишком далека, чтобы до неё добрались чужаки. А так все фактории расположены на левом по течению берегу.

Пока пришлые занимались перетаскиванием моторок выше порога, Паналык стремительно нёсся к тайнику, где оставил свою узконосую лодчонку. Он бежал легко, не напрягаясь, ловко избегая низких веток и непроходимых кустарников. Тропок здесь хватало, но парень знал, по каким можно продвигаться, а куда лучше не совать нос. Люди здесь бродят разные, и не все с добрыми намерениями.

На бегу посмотрев на часы, с радостью отметил, что опережает русских. Ведь им придётся пробираться по бурелому, протянувшемуся на две мили вдоль порога, а это тоже снижает их мобильность. Тропка пошла под уклон, между соснами мелькнули белесые потоки на поверхности реки. Улыбнувшись, Паналык сбавил скорость, чтобы ненароком не поскользнуться на корнях, выступающих сквозь хвойный ковер под ногами.

И полетел кубарем вниз, толком не успев понять, каким образом запнулся. Ведь он был очень внимателен! Раскинув руки, что привело к потере дробовика, парень уцепился за низкорослый стланик, чтобы не сорваться с бережка вниз на каменистый берег, и облегченно вздохнул. Опершись руками о землю, он стал подниматься и вдруг ткнулся лицом вниз, получив чувствительный удар по затылку. Чьи-то сильные руки вздёрнули его на ноги.

— Прав я был, что за нами кто-то смотрит, — с усмешкой произнёс мужчина с азиатскими чертами лица, крепко держа Паналыка за шкирку.

Парень ничего не понял из сказанного, но узнал этого человека в камуфляжной куртке и штанах. Он вместе с юнцом тренировался у Лисьего Взгорка. Замерев на мгновение, Паналык резко присел, вырываясь из цепких пальцев мужчины, прокрутился веретеном, и показалось, ему удастся скрыться в лесу, как вдруг его позвоночник пронзило что-то острое, словно игла вошла через шею, достигнув копчика. Мгновенно отказали ноги, и Паналык бессильно упал на бок, из глаз покатились крупные слёзы. Плакал он не от неощутимой боли, а от осознания своей беспечности и того факта, что кто-то оказался таким же быстроногим и очень хитрым.

— Шустрый, — смахнув пот с покатого лба, сказал мужчина. — Хорошо бегаешь, едва догнал.

Часть вторая

Операция «Источник». Глава 1

1

— А у вас тут ничего, с размахом и обстоятельно, — перестав вертеть головой по сторонам, вынес свой вердикт Иван и поднял бокал с пивом. Сделав два глотка, отставил его в сторону. — Мне нравится. В нашей провинции подобные клубы тяготеют к большей театральности и маскараду.

— «Алмазный двор» — один из лучших клубов в Москве, — кокетливо поправив локон, проговорила Маша Корецкая, намеренно приглашённая Голицыной вместе с Леной Куракиной, чтобы познакомить их с княжичем Несвицким. Была надежда, что навязанный дядей Патрикеем гость клюнет на ярких девушек.

Ну да, что здесь такого? В какой-то мере Арина намеренно провоцировала эту ситуацию, чтобы Иван перестал смотреть на неё с видом собственника. Можно подумать, Главы обоих Родов уже договорились, предоставив молодым лишь немного времени приглядеться друг к другу!

Лена скромно улыбалась и только потягивала из трубочки коктейль ярко-вишнёвого цвета; она почти не вступала в разговор после того, как Несвицкий с гусарским изяществом и небрежностью подержал её тонкие пальчики, даже прикоснулся к ним губами. Но горе тем, кто не знал эту девицу! Взгляд красотки из рода Куракиных напоминал акулий, когда затаившаяся среди рифов хищница ждёт момента, чтобы напасть на зазевавшегося дайвера или беспечного пловца. Княжич Иван беспечного любителя поплавать вдали от берега не напоминал, но в первую минуту растерялся, попав в бурлящее море веселья, музыки и полное красивых девушек.

Арине то и надо было. Она хотя бы расслабилась после званого обеда, на котором присутствовал дядя Патрикей и тётя Лиза Голицыны со своим беспутным сынком Василием, а также князь Несвицкий с сыном Иваном в качестве приглашённых гостей, и где прозвучало очень много намёков со стороны Главы по поводу будущего родства. Хорошо, хоть Патриарха Ефима Анисимовича он не догадался с собой привезти. Древний как мамонт старик, такой же упёртый и давно переставший воспринимать новую действительность, без колебаний поженил бы молодых прямо за столом!

Хвала богам, что князь Григорий Кузьмич слушал эти разглагольствования с налётом скептицизма на холёном лице, всё больше приглядываясь к Арине, изредка бросавшей реплики о своей учёбе в университете и дальнейших планах, успевая оценивать внешние данные девушки, сидевшей рядом с Иваном. Она в васильковом приталенном платье, с распущенными волосами, чудесно кудрявившимися после завивки была невероятно привлекательна. Княжич смущённо уткнулся в тарелку и лишь изредка кидал взгляд на соседку, отчего старший Несвицкий морщился как от зубной боли. Правда, только тогда, когда на него никто не смотрел. Переживал за внезапно оробевшего сынка.

Визит в «Алмазный двор», куда Арина с Иваном приехали на такси, подтвердил её подозрения. Молодой человек просто играл какую-то роль, выбрав странную стратегию для завоевания девичьего сердца.

— Не слушай её, Иван, — Арина потянула из трубочки горьковато-бодрящий коктейль с грейпфрутом и ромом. — «Алмазный двор» стоит в удобном месте, поэтому здесь молодёжь собирается чаще. «Стожары» в Замоскворечье ничуть не хуже.

— Сплошная пафосность, — фыркнула Лена, вспомнив, что ей тоже надо как-то себя позиционировать. Хоть она в душе и акула, но молчать в компании такого красавчика чревато тактическим поражением.

— Зато там огромный зал и сцена-трансформер, — возразила Маша. — Мне тоже нравятся «Стожары». Я там в прошлом году справляла день рождения. А как вообще впечатления от Москвы, Иван?

— Смоленск, конечно, потише будет, — усмехнулся Несвицкий. — Только не думайте, боярышни, что я там тридцать лет и три года сиднем сидел. Много где побывал. Киев, Варшава, Берлин, Париж — это лишь малая часть моих путешествий.

«И все города, кроме Киева, имеют масонские ложи, — почему-то всплыла недавно вычитанная информация из иностранной прессы. — Случайность ли?»

— А ты один туда ездил или с семьёй?

— С отцом, — кивнул Иван. — Иногда, знаете ли, нужно встречаться с людьми вживую. А у нашего Рода обширные связи по коммерческой линии. Вот и привлекают меня постепенно к серьёзным делам.

— Вы сами ведёте торговлю? — скривила губки Лена Куракина.

— С чего бы? — усмехнулся княжич, заметив недовольство девушки с кукольной внешностью и длинными волосами, переливающимися перламутром. — У нас есть специалисты, закончившие профильные институты. Из мещан больше всего. Вот и занимаются тем, чему обучались.

— Так хочется в Париж съездить, — мечтательно произнесла «акула» Лена, незаметным движением убрав за ушко непокорную прядь волос. На мочке закачалась серёжка в виде сапфировой «слезы», играя искрами на гранях. — На показы высокой моды сходить, полюбоваться Лувром. Говорят, он невероятно красив.

— Париж, Елена Юрьевна, город бездельников, шарлатанов и аферистов, — снисходительно улыбнулся Несвицкий. — Да, Лувр прекрасен, как и Елисейские поля, тянущиеся на два с лишним километра, где есть что посмотреть. Но этим всё и ограничивается.

— Субъективизм, — отрезала Лена. — Пока сама не удостоверюсь, что в Париже делать нечего, меня не переубедить.

Все рассмеялись. Было довольно забавно слышать такое от семнадцатилетней пигалицы с самомнением до небес.

— Тогда лучше Венеция, Женева, Милан, — с видом знатока сказал Иван. — Там часто проходят различные показы высокой моды.

— Неужели вы всю Европу объездили? — восхищённо выдохнула Маша Корецкая.

Арина мысленно потёрла ладоши. Княжич, судя по довольному лицу, любил быть в центре внимания, а теперь приобрёл двух фанаток, которые заставят его забыть, ради чего он вообще в Москву заявился. Хорошо бы сейчас им в компанию кого-то из ребят. Кажется, Миша Воронецкий-Корибут с Кириллом Корецким должны подъехать. Нужно познакомить Ивана как можно с большим числом молодых людей, пусть он вольётся в славный коллектив столичной аристократии.

Они успели потанцевать под зажигательные мелодии и выслушать очередной рассказ о пребывании княжича Несвицкого, только теперь в Венеции, где он этим летом насладился боями экзо-пилотов, с восторгом отозвался о победе Великой княжны Лидии, лишь вскользь упомянув и напарника. Как будто Мстиславская сыграла основную роль в блистательном выступлении.

Арина вдруг ощутила, что столь пренебрежительное отношение к Андрею её покоробило.

— Кстати, Арина училась вместе с княжичем Мамоновым в одном лицее, — быстро сообразила Мария, заметив тень на лице нахмурившейся подруги.

— Неужели? — Иван заинтересованно поглядел на спутницу. — Я бы не отказался познакомиться с Магусом. Вы знаете, что напарнику Великой княжны дали такое прозвище?

— У нас, к сожалению, не организовали нормальной трансляции, — сухо ответила Арина. — А ведь интерес был, даже меценаты нашлись для закупки прав. Поэтому финал смотрели, подключаясь к внешним каналам через фильтры.

— Судя по вашим успехам в медиапространстве, Арина Васильевна, вы бы могли спокойно взять на себя организацию подобных соревнований, — в голосе Несвицкого слышались ироничные нотки, но он старался скрыть доброжелательностью.

— Почему бы и нет? — она пожала плечами, покосившись на шумное столпотворение у входа. Приехали Миша Воронецкий-Корибут со своими шебутными дружками Сашкой Долгоруковым и Кирей Корецким — братом Маши. Их сопровождали крепкие свитские, создавая нужный ажиотаж. — Это не так трудно, как кажется на первый взгляд. Для начала можно было связаться с устроителями соревнований, провести переговоры и купить эксклюзивные права на трансляцию в Россию. Но теперь-то что…

Арина допила коктейль и поглядела на манёвры Воронецкого с компанией. Кажется, их заметили. Миша очень обрадовался и прямиком рванул к их столику, на ходу здороваясь со знакомыми. Долгоруков и Корецкий двигались в кильватере.

Подойдя к столику, он весело приветствовал девушек, демонстративно поцеловал руку Арине и покосился на Ивана. Княжне Голицыной пришлось представлять своего спутника подошедшим молодым людям. Несвицкий чутко ощутил перемену настроения Арины и связал его именно с Михаилом. Его ноздри расширились от гнева, но понимая, что в данной ситуации ему следует сдерживаться, сменил раздражение на приветливость, перезнакомился со всеми и предложил выпить, как водится в таких случаях. Его поддержали с энтузиазмом. Арина едва сдержала улыбку, уже жалея Ивана.

Свитские с шутками-прибаутками принесли откуда-то ещё два столика, вся компания уселась рядышком, подозвала официанта и стала заказывать выпивку с закусками.

— Арина Васильевна, можно вас на пару минут тет-а-тет? — Михаил протянул руку, как будто показывая, что не приемлет отказа.

— Как вам угодно, Михаил Антонович, — она тем более хотела переговорить с княжичем. — Прошу прощения, Иван Григорьевич. Надеюсь, моё отсутствие скрасят милые барышни.

— Буду вас ждать, — улыбнулся Несвицкий.

Михаил предложил девушке прогуляться по садику, который находился на заднем дворе клуба, на что Арина охотно согласилась. Вечер тёплый, ласковый, бархатистый ветерок куда приятнее душной атмосферы набитого людьми помещения, пусть там даже кондиционеры вовсю работают.

— Откуда этот хмырь выскочил, Арина? — первым же делом спросил Воронецкий, прогуливаясь по освещённой дорожке вдоль пышных кустарников по ручку с княжной. — И что ему надо от тебя?

Она правильно поняла вопрос. Михаил заинтересовался, ради чего Несвицкий появился в Москве, а остальную информацию для него добыть не составляло никакого труда. И добавив голосу напряжённости, бросила:

— Дядька Патрикей задумал отдать меня замуж за Ивана и устроил своеобразные смотрины. Поэтому Несвицкие сейчас гостят у нас, а я развлекаю княжича.

— Замуж? За Несвицкого? — неприятно удивился молодой человек и даже остановился на мгновение, с недоверием взглянув на Арину. — Они же…

— Что с ними не так? — тут же вцепилась в него княжна. Если есть возможность узнать о смоленском роде больше того, что проскальзывает в печати и в слухах, то почему бы не дать спутнику высказаться? — Он страдает от неизлечимой болезни? У него есть внебрачные дети?

— Да подожди ты, егоза! — рассмеялся Михаил. — Это ещё не самое неприятное. С такими скелетами в шкафу живут очень много людей, что аристократы, что мещане.

— Что может быть более неприятным? — продолжала разыгрывать наивную дурочку Арина. — Государева опала?

— Ну, уже ближе, — повертев головой, Воронецкий убедился, что их никто не подслушивает, а парочки, разгуливающие на другом конце сада, на них не обращают внимание. И всё же он зачем-то дважды щёлкнул пальцами, и их окутал зыбкий кокон «завесы». — Ты знаешь, как Мстиславские относятся к семьям, принадлежащим к ветке Рюриковичей? Под любым предлогом стараются не приближать их к государственным делам, оттого и происходят периодически всевозможные заговоры. Несвицкие не зря не получают высокие должности, поэтому заводят связи с зарубежными кланами. Кроме финансовой независимости они получают и другую поддержку.

— Глупости, — возразила Арина. — Если Глава Рода заинтересован в поиске иностранных союзников, он бы женил своих сыновей на тех же польских княжнах или немецких принцессах, а дочерей выдавал за маркизов всяких, да баронов.

— Через женитьбу Ивана на тебе они хотят показать свою лояльность престолу, — высказал вполне здравую мысль Михаил. — Ползут упорные слухи об их связи с Орденом Каменщиков. Как всегда много надуманного, но дыма без огня не бывает.

— Не думаю, что смоляне настолько безрассудны, — улыбнулась Арина, а сама себя погладила по голове. Выходит, Несвицкие не пытались завуалировать свои интересы к масонской ложе. Вопрос в другом: неужели дядя Патрикей решил сыграть по-крупному, «зарядив» на тёмную лошадку? Что это: глупость или хорошо продуманная тактика? В таком случае можно было найти союзников в Москве среди боярских родов, вышедших из древа Рюриков!

— Да кто их знает, — проворчал Воронецкий, старательно пряча недовольство и расстройство, но у него плохо получалось. Он имел серьёзные виды на эту девушку, а появление соперника резко осложняло ситуацию. Свои чувства к Арине ни перед кем не раскрывал, даже перед отцом, а надо было заранее подсуетиться, чтобы родители обозначили интерес к княжне Голицыной. — В любом случае это странная партия. Извини, Арина, что я влезаю в ваши семейные дела. Не хотел быть столь категоричным.

— Ну что ты, — улыбнулась девушка, накрыв своей ладонью руку молодого человека. — Ты не перешагнул границу дозволенного, лишь обозначил беспокойство. Так мило с твоей стороны. А ты не хочешь помочь мне?

— Что нужно сделать? — сразу ободрился Воронецкий-Корибут.

— Ваша дружная компания может принять в свой круг княжича Ивана? Покажете ему такую Москву, которую он нескоро забудет? Вы же умеете веселиться. Запрягать оленей в карету, конечно, не стоит — чересчур будет. А вот что-то такое забавное из вашего арсенала, чтобы Анастасия Павловна не слишком сердилась, но сделала намёк Несвицким….

Михаила передёрнуло от воспоминаний, когда императрица снимала с их компашки стружку, но желание отбить нахальным смолянам желание увести одну из завидных столичных невест оказалось куда выше, чем неприятные последствия в виде очередной выволочки. Ведь предупреждение было недвусмысленным: определить зарвавшихся дворянчиков в воинское подразделение для прохождения волонтёрской службы. Но спасти Арину он хотел ещё больше.

— Хм, интересная у тебя просьба, — он с прищуром посмотрел на девушку. — Ладно, что-нибудь придумаем. Когда Иван домой уезжает?

— Через три дня.

— Отлично. Тогда начинаем прямо сейчас принимать его в нашу дружную компанию, — осклабился довольный Воронецкий. — Только с парнями переговорю, а ты займи разговорами своего гостя.

2

— Где ты его отловил? — поинтересовался князь Мамонов, с любопытством разглядывая круглолицего молодого парня во вполне современной одежде. Свободная куртка и штаны, кроссовки на ногах подсказывали, что абориген частенько посещает фактории, где снабжение чуть ли не на уровне Сент-Майкла, Фэрбанкса или Анкориджа. Георгий Яковлевич вместе с другом Энтони позаботились об этом ещё на заре становления их совместного бизнеса.

— Чуть выше порога, — пояснил Куан, удобно устроившись на поваленном дереве. Пленник, которого он привёл к лагерю, под присмотром Викинга и Резкого стоял перед князем с дерзко поднятой головой и с невероятным вниманием разглядывал мохнатые ветки лиственницы. — Бежал сломя голову к лодке.

Мой наставник всех удивил, когда внезапно попросил Алмаза выделить ему одну моторку и двух человек, чтобы переправиться на противоположный берег. Он сказал, что за нами следят, и если поторопиться, можно перехватить «шпиона». Алмаз пожал плечами, но просьбу выполнил, потому что хорошо знал Куана. Просто так кореец не станет волноваться. Видимо, слухи о его умении превращаться в кумихо всё-таки ходили среди бойцов клана. Опытный солдат всегда доверяет своей интуиции, а нам и вовсе приходилось осторожничать, чтобы местное население как можно дольше оставалось в неведении, что по их землям продвигается вооружённый отряд.

— Выходит, о нашем прибытии кто-то уже знает, — задумчиво проговорил князь.

— Вряд ли, — неторопливо снимая тактическим ножом стружку с сухой ветки, покачал головой Алмаз. — Скорее всего, заметил нас утром, заинтересовался, кто мы такие и куда направляемся, вот и заторопился предупредить своих соплеменников.

— А почему лодка находилась так далеко от лёжки? — спросил я, изучая парня, который так и продолжал изображать гордую птицу, но изредка косился на меня. — Я сегодня на рассвете заметил на противоположном берегу какое-то движение. Подумал, зверь какой.

— Почему не сказал? — недовольно спросил отец.

— Могло показаться, — я пожал плечами и кивнул на парня. — Да и как бы он успел обогнать наши лодки? Это с какой скоростью надо бегать?

— Я быстро бегать, — на жутком русском сказал пленник и стукнул себя в грудь кулаком.

— О, да он наш человек! — оживился Алмаз.

— Не уметь говорить, — парень тут же пошёл на попятный.

— Английский знаешь? — поинтересовался отец.

— Мало уметь, — почему-то смутился пленник, и тем не менее, начал рассказывать, запинаясь и подолгу подбирая слова. Где не мог объяснить, показывал жестами. Было довольно забавно наблюдать, как он, мешая английский и русский с местным наречием, рассказывал о себе.

Паналык, как звали парня, живёт в родовой деревне коюкон племени надене вместе с родителями и братом, занимается охотой и рыбалкой, хочет перебраться в факторию «Уайт-Маунтин», где уже много его знакомых. Почему он следил за отрядом? Шаман приказал. Ему было видение о прибытии белых людей с закатного берега, и Паналык, как самый быстрый юноша, взялся за это дело.

— Я быстро бегать, почти как машина! — опять гордо вскинул подбородок пленник. — Лодку обогнать!

— Теперь понятно, почему он был такой запыхавшийся, — усмехнулся Куан. — Бежал от первой стоянки в сторону порога, и пока вы по берегу волокли моторки, успел отмахать несколько километров.

— А что за шаман, как его зовут? — поинтересовался я на английском.

Паналык повернулся ко мне и изучающе оглядел с ног до головы. Потом, колеблясь, правильно ли поступает, осторожно ответил:

— Его имя — Кытугйин, он шаман племени надин. Очень умный и сильный шаман, с духами предков общается, людям помогает, болезни лечит.

Я с трудом сдержался, чтобы не показать своей радости от столь неожиданного подарка. Отец, услышав это имя, отреагировал столь же спокойно. На его безмятежном лице не промелькнуло ни единой эмоции. Он с ленцой поинтересовался:

— Не этого ли шамана ты разыскиваешь?

— Он и есть, — я немного успокоился. Логически рассуждая, рано или поздно мы бы на него наткнулись, идя вдоль рек. Геванча предупреждал меня, что Кытугйин, в жилах которого течёт и его кровь, довольно сильный шаман, а таких на Аляске, да и на всём огромном пространстве субарктики не так много. И слухи о них разносятся подобно стремительному полёту птицы.

— А он точно нам поможем? — всё ещё сомневался отец.

— Не знаю, надо с ним разговаривать, — я тоже пока поумерил свою радость. Шаманы по своей природе не любят контактировать с чужаками. Не понравится что-нибудь, и даст неверный маршрут, который заведёт нас в такие дебри, откуда не выберешься живым. Духи, с которыми он дружит, могут легко нам голову задурить.

— Отведи нас к шаману, — князь Мамонов поднялся на ноги, подошёл к Паналыку.

— Только его, — неожиданно кивнул в мою сторону парень. — Кытугйин не будет разговаривать с другими.

— Ладно, — согласился отец. — Мы пойдём вместе с тобой, но в деревню заходить не станем. Ты встретишься с шаманом и расскажешь ему о нас. Кытугйин сам решит, что делать. Получишь подарок, если сделаешь всё правильно и без хитрости.

Паналык немного подумал и кивнул. Некоторые решение он мог принимать самолично, и то, что белые согласились не заходить в деревню, его устраивало. Хотя, как можно верить вооружённым людям? Намётанным взглядом парень определил, насколько опытные в отряде бойцы. Они расположились таким образом, чтобы Паналыку, приди ему в голову мысль сбежать, не удалось этого сделать. Например, за поваленным деревом сразу начинается густой кустарник. Если бы там не стояли двое человек, он бы нырнул туда и через минуту уже был под берегом, где много нор под корневищами вымытых водой деревьев.

Отбросив неконструктивные мысли, Паналык решил слушаться вождя, как он окрестил бородатого мужчину. Он него веяло мощью и скрытой угрозой применить магию. Сделанный из волчьего клыка амулет завибрировал на груди, указывая близость источника, откуда может исходить опасность. А это был именно широкоплечий и могучий вождь.

— Пошли, — Паналык решил, что тянуть время не стоит. — Скоро начнёт темнеть, не успеем добраться до места.

— Поедешь с нами, — Алмаз вцепился ему в плечо.

— У меня лодка!

— Потом за ней прибежишь, — ухмыльнулся командир и подтолкнул парня к натоптанной тропинке, ведущей к реке. — Всё, отдохнули — теперь поработаем. Батон, Ковбой, убрать все следы стоянки, мы вас у реки подождём.

Паналыка посадили в «зодиак», на которой передвигались отец с Алмазом и пленным японцем. Мало того, Диас привязал его к себе крепкой верёвкой, чтобы тот не сиганул в воду. Доверчивость у боевиков клана находилась на самом последнем месте в списке человеческих качеств. Японец, кстати, тоже не мог похвастаться свободой передвижения. Как только сели в лодку, ему заново связали ноги. А руки и так были перехвачены пластиковым шнуром. Алмаз показал жестом, что они пойдут первыми, иначе проскочим место высадки.

Рокочущий порог остался позади, река немного успокоилась, но все мы находились в лёгком напряжении, ожидая неприятностей. По берегам ничего интересного не происходило. Но они постепенно повышались, скалистые холмы, поросшие мхом и кустарниками, стали сужать русло. Звук лодочных двигателей отражался от гранитных стен и взмывал вверх, распугивая многочисленных птиц.

Через полчаса мы выскочили из неприятного лабиринта, который можно было использовать как засаду, на открытое пространство. Берега стали пологими, лес отступил, давая возможность песчаным наносам образовать вполне симпатичные пляжи. То и дело мелькали голые островки, на которых разгуливали птички и искали в песке пищу. Видели стадо диких оленей, спокойно бредущих по берегу навстречу нам.

Пейзаж снова сменился. Вокруг нас сомкнулся реликтовый лес, вода стала черной, на её поверхности то и дело мелькали опавшие листья, сломанные ветки, хвоя и сгнившие водоросли. Сухой развлекался тем, что посматривал через оптический прицел винтовки то правый, то левый берег. Вискарь с Ковбоем следили за тем, чтобы какой-нибудь топляк или слишком толстая ветка не пропорола бок лодки. Живучесть у «зодиака» была надёжной, но возиться потом с пробоиной у нас не было времени. Лучше побеспокоиться заранее о безопасности, чем потом выслушивать от Алмаза, какие мы криворукие и косоглазые.

Командир подал сигнал, показывая на правый берег. Местечко неплохое: песчаный берег, постепенно повышающийся и поросший молодым ельником, неподалеку изгиб русла. Если встать лагерем, нас не заметят сразу, а мы можем на каменном мыске устроить наблюдательный пункт.

— Разбиваем здесь лагерь, — объявил отец, когда весь отряд собрался на берегу. — Я, Андрей, Куан, Рой, Диас, Ковбой и Странник вместе с Паналыком идём в гости к шаману. Остальные охраняют лодки и внимательно следят за окрестностями. В двадцати километрах отсюда находится «Уайт Маунтин». Вполне допустимо появление работников фактории или егерей.

— И что с ними делать? — Алмаз ждал чёткого приказа.

— Никаких трупов, — жёстко ответил князь. — Пусть себе шарахаются, лишь бы не пакостили. Будут задавать вопросы, говорите, что экспедиция из посёлка Коюк. Замучаются проверять. Связь плохая, да и сам посёлок — такая дыра, что медведи стесняются по улицам ходить. Мы вернёмся, скорее всего, завтра. Крайний срок — послезавтра. Если к этому времени нас не будет — разрешаю организовать спасательную операцию. За япошкой приглядывайте. А то он освоился уже, глазами зыркает по сторонам. Убежит, шкуру спущу с каждого.

Бойцы промолчали. Хозяин словами не разбрасывался. Они давно поняли, что пленника вако не просто так за собой таскают.

Мы не стали долго собираться. У каждого и так рюкзак за спиной, даже отец не гнушался нести свой скарб. Он лишь подтянул лямки, надел его и попрыгал на месте, проверяя, удобно ли сидит. Потом легонько пихнул Паналыка в спину и сказал:

— Гоу, бой!

Парень бодро зашагал между деревьев и скоро мы вышли на прогалину, пересекли её и втянулись небольшую долину, когда-то попавшую под ледник. У холмов, что возвышались вокруг нас, как будто острый нож бульдозера срезал подошву, образовав ровные выступы, постепенно заросшие хвойными деревьями и разнообразными кустарниками. Солнце нещадно жарило, поэтому мы через полчаса уже взмокли от быстрого хода. Паналык и в самом деле был лёгок на ногу. Он даже на мошку, облепившую нас, не обращал внимание. Поганая мелочь обрадовалась свежей крови белых людей и атаковала нас со всех сторон. Осатаневший от их укусов Евгений Сидорович на ходу создал огненный конструкт и провёл рукой слева направо, сжигая огромную тучу мелких тварей. Паналык, увидев ярко-алый всплеск магического огня, испуганно вжал голову в плечи. Он не ожидал, что у русских есть ещё один маг.

Миновав целое поле низкорослых и раскидистых кустиков морошки, мы оказались на проторённой тропе, которая тянулась до далёкого ещё подлеска, и бодро зашагали по ней, радуясь свежему ветерку, отгонявшему мошку. Паналык ускорился, да так, что господин Ломакин взопрел и стал спотыкаться. Мне показалось, проводник решил отомстить чародею за свой испуг. Вон как пятками сверкает, не догонишь.

— Чёрт мордатый! — без всякой злости пропыхтел он, когда отец приказал проводнику сделать пятиминутный привал. — Вот же энергии сколько у человека! И прёт, и прёт как ездовой пёс!

Пока мы отдыхали, сидя на мшистых кочках, откуда-то из холма вышли двое охотников в меховых куртках. Рядом с ними весело подпрыгивали три серо-белых хаски. Увидев нас, они яро залаяли и бесстрашно бросились вперёд, а у мужчин тут же в руках оказались ружья. Паналык вскочил и замахал руками, что-то заорал весело.

Странник неуловимым движением рук сотворил какой-то конструкт и спрятал золотисто-красные искорки в ладони. Осторожничает чародей. Мало ли какие мысли придут в голову местным охотникам. Диас и Ковбой тут же прикрыли отца, вскинув автоматы. Рой с Куаном остались сидеть, но по напряжённым фигурам было понятно, что они готовы в любой момент пресечь агрессивные намерения незнакомцев.

— Друзья! — пояснил Паналык, вернувшись вместе с охотниками, чем-то неуловимо напоминавшими самого проводника. — Они соседняя деревня!

Хаски повеселели и стали кружиться между нами, попутно обнюхивая каждого. Наши бойцы сделали вид, что расслабились, оружие опустили стволами вниз, но так, чтобы в любой момент можно было им воспользоваться. По лицу Роя было видно, что ему не нравится такая встреча. Ладно, Паналык — он наш проводник, никуда не денется. А вот эти ребята, которые через несколько минут уйдут, не разнесут ли новости про белокожих по всем стойбищам и деревням?

— Как бы наш мордатый не наболтал лишнего, — те же опасения были и у Странника. На его лице я прочитал желание убить охотников и избавиться от будущих проблем.

Но отец сохранял спокойствие. Ему не раз приходилось общаться с местным населением в факториях, поэтому был уверен, что кардинальные меры не понадобятся.

Наговорившись, охотники приветливо помахали нам и пошли дальше. Хаски дружно побежали впереди, покачивая скрученными в бублик хвостами.

— Время, время, — нетерпеливо произнёс отец. — Давай, бой, шевелись!

Спустя ещё полчаса мы подошли к ручью, настолько прозрачному, что на дне был виден каждый камешек.

— Ждать здесь, — строго сказал Паналык и тыкнул пальцем в меня. — Ты идти со мной!

— Я с ним! — Рой встал рядом, показывая своим видом, что решение проводника не самая лучшая затея.

— Нельзя! — упёрся парень.

— Пусть идёт один, — Куан сжал локоть Роя и тихо добавил: — Я прослежу.

Паналык не знал одной особенности моего наставника, поэтому облегчённо вздохнул и махнул рукой, призывая меня идти следом за ним. Перепрыгнув с одного берега на другой, мы пересекли неширокую луговину и углубились в лес. Шагов через сто снова уткнулись в ручей, но теперь провожатый не отходил от него далеко, идя вдоль берега.

Вскоре я заметил одинокий чум с костерком возле него. Но сколько бы не крутил головой, его хозяина нигде не было. Паналык довёл меня до места и показал на землю, дескать, садись и жди. Сам тоже присел чуть поодаль, с любопытством изучая меня, мою одежду и особенно тактическую кобуру на левом бедре, откуда выглядывала рукоять «Каскада».

Молчание затягивалось. И где этот шаман шляется? Мне надоело сидеть в тишине.

— Откуда Кытугйин обо мне знает? — спросил я Паналыка на английском, не зная, понял ли он хоть что-то.

Вместо ответа проводник поднёс палец к губам, показывая, что я не должен разговаривать, и подкинул в костёр несколько сухих веток, что лежали неподалёку. Позади послышались шаги, тень упала на землю рядом со мной, и появившийся откуда-то старик в плотной куртке с капюшоном бросил в поредевшую кучку дров охапку валежника.

— Давно тебя ждал, — шаман говорил по-английски не так хорошо, как мне хотелось бы, но я его понимал. — Великий предупредил меня о твоём появлении.

Я догадался, о ком идёт речь. Если Геванча сумел убедить своего потомка помочь мне в поиске Небесного Камня, то все проблемы снимаются. Но я всё же переживал. А вдруг духи осерчают или настроение у Кытугйина сегодня неподходящее для помощи?

— Как тебя зовут, юноша? — шаман расположился по другую сторону костра, дав мне возможность рассмотреть его более внимательно.

Был он росточка небольшого, больше похожий на гнома, только без бороды, с потемневшей от постоянного пребывания на солнце кожей, с отчётливой сеткой морщин. Нос с широкими ноздрями как будто был вдавлен внутрь, глубоко посаженные глаза цепко изучали меня. Поседевшие волосы, заплетённые в две косички, спускались на плечи, а на их кончиках болтались какие-то амулеты из косточек. Самое забавное, что на голове у Кытугйина сидела бейсбольная кепка с надписью «San Francisco Giants». Забавный старикан, наверное, большой поклонник этой игры. Шучу, конечно.

— Вик, — коротко отвечаю я и замечаю, как Паналык удивлённо вскидывает брови вверх. Он же слышал, что меня называли другим именем.

— Ты видишь дух великого предка моего рода, — шаман прикрыл глаза. — Ты общаешься с ним. Я разговаривал с Геванчой, он приказал мне помогать тебе. Но я не могу переступить через законы нашего народа. Младший брат упавшего за морем Небесного Камня лежит в запретных землях. Если ты и твои люди войдут туда, то стражам это не понравится.

Паналык что-то сказал. Шаман вздёрнул руку, призывая его замолчать.

— Волю Великого нельзя нарушать, — сказал я осторожно. — Его время истекает, иначе бы он сам помог мне.

— Я знаю, — Кытугйин достал из кармана куртки кожаный кисет, неторопливо развязал его, достал щепотку какого-то серого порошка и бросил в костёр. Жёлто-белый дым с треском взвился вверх, заслоняя от меня неподвижное лицо шамана. Запахло, слава богам, не серой из преисподней, а чем-то сладковато-приторным, впрочем, быстро развеявшись по ветру. Не знаю, что увидел шаман в облаке, но лицо его разгладилось.

— Подскажи мне, как туда идти, и я сам найду способ миновать стражей священной земли, — осторожно попросил я.

Кытугйин не стал меня отговаривать или стращать немыслимыми карами за святотатство. Он просто застыл в неподвижности, глядя в костёр. Наверное, долг перед Геванчой с одной стороны, и боязнь навлечь гнев духов с другой заставили его искать компромисс. Молчание затягивалось. Паналык ёрзал на одном месте, солнце уже касалось верхушек деревьев, торопясь на покой, а шаман всё молчал. Я начал терять терпение. Хотя бы направление показал, что ли!

— В фактории «Мэрис Иглу» появились странные люди, — голос Кытугйина прозвучал так неожиданно, что я едва не подпрыгнул на месте. — Белая женщина, красивая и опасная. Она прилетела на крылатой серебристой птице со своей охраной. Хочет найти какого-то юношу, по описанию похожего на тебя.

«Арабелла! — догадался я сразу, ощутив неприятный холодок в животе. — Больше некому переться сюда, если только не работать в фактории! Но как она узнала обо мне? Кто поделился информацией с мисс Стингрей? Неужели Меллоны?»

— А как зовут эту женщину?

— Арабелла, — подсказал Паналык, развеяв последние сомнения. — С ней четверо мужчин. Крепкие, высокие, морды квадратные.

На этот раз шаман не стал обрывать парня. Странно, что он вообще не прогоняет его, заведя разговор о Небесном Камне. Настолько сильно доверяет? Может, Паналык — ученик Кытугйина? Тогда понятно, почему тот следил за нами и беспрекословно привёл к старику. Ох, как неприятно, что дамочка здесь. Примчалась мстить или ловить меня? Теперь придётся учитывать и этот фактор.

— Где находятся запретные земли? — если шаман боится назвать точное место, то хотя бы намекнул!

— Паналык поведёт ваш отряд туда, — обронил Кытугйин. — Он знает только местность, где может находится упавшая звезда. Великий утверждает, что твой Дар поможет разыскать её. А с духами разбирайся сам, если так уверен в своих силах.

В его голосе прозвучала насмешка, но я не обратил на неё внимание, озадаченный другими словами. Антимагия сможет найти Небесный Камень? Вот это сюрприз, с трудом верится! Почему бы и нет? Сразу вспомнился Источник Ушатых, который я приручил без особых проблем. Разрушить и создать на развалинах нечто новое мне уже по силам. Неужели шаман сумел разглядеть эти способности?

— Не теряйте время, — Кытугйин как заправский фокусник достал из другого кармана трубку и набил её тем самым порошком, который кидал в костёр. Интересно, что это такое? Истолчённые мухоморы? — Паналык, возьми в шалаше свой рюкзак с вещами и едой. Твоих родителей я предупредил, что тебя долго не будет. Можешь домой не заходить.

— Спасибо! — парень сорвался с места и нырнул в тёмный зев чума, откуда тотчас же выскочил обратно, но уже с выцветшим потёртым зелёным рюкзаком, набитым доверху заботливой матерью. Сбоку был привязан закопчённый котелок. Паналык тут же просунул руки в лямки, попрыгал на месте и радостно улыбнулся. — Кытугйин, только спиннинг домой не относи, а то братец угробит его.

— Идите уже! — проворчал шаман, окутываясь ароматным дымом. — Удачной дороги, Вик!

— Спасибо! — я махнул рукой на прощание и пристроился за Паналыком.

Уходили мы по той же тропе, и я всю дорогу, пока не скрылись в подлеске, ощущал на себе внимательный взгляд Кытугйина, словно он хотел ещё что-то сказать, но так и не осмелился. Зато над нашими головами пронеслась сова и с уханьем скрылась в ельнике. Посчитав появление птицы за хороший знак, я повеселел и отбросил гнетущие мысли о тяжёлой дороге до Источника и о возможной встрече с Арабеллой. Разве не о таком приключении я мечтал целый год? Значит, выше нос, княжич Мамонов!

3

Заканчивались вторые сутки пребывания в «Мэрис Иглу», которые могли бы стать самыми спокойными для Арабеллы, давно не знавшей нормального отдыха. Казалось бы, вот тебе дикая природа, великолепные холмы и долины, отливающие изумрудом цветущих трав, полная рыбы река, даже пикник, устроенный мэром фактории Ником! Наслаждайся покоем и забудь о делах. Но первый тревожный звоночек прозвучал в тот момент, когда Пирс огорошил её новостью, что князь Мамонов не прилетел на Аляску. А когда девушка со своими телохранителями вернулась из-за реки, где целый день осматривала окрестности и пыталась поохотиться на уток, виски неприятно сдавило от предчувствия, что её водят за нос. Сначала она подумала на шерифа Рокки, который мог действовать по прямому приказу Пирса Меллона и скрывать нужную информацию. Арабелла не забывала, что князь Мамонов является компаньоном Энтони, и эта значительная величина могла испортить всю её задумку. Если русские собирались посетить «Уайт Маунтин», зачем их держат здесь?

— Сэр, — обратилась она вечером к Пирсу, по обыкновению зашедшему в кафе, где компания мисс Стингрей ужинала, — я бы хотела завтра поехать в «Уайт Маунтин». Вы сказали, что делегация направится прямо туда на вертолёте, но до сих пор ни одного коптера не было. Возможно, мы успеем прибыть туда раньше русских.

— Желаете поспрашивать у них о князе Джордже? — Меллон заказал чашку кофе и присел напротив девушки.

— Именно, — не стала скрывать своих намерений Арабелла. — Не понимаю, что мы здесь делаем. Только теряем время.

— Никаких проблем не вижу, — Пирс кивнул официантке, принёсшей ему заказ. — Скажу Нику, чтобы приготовил лодку к завтрашнему утру.

— Мы поплывём по реке? — поморщился Дик Трейси, не любивший любые перемещения по воде.

— Можно и на машине, — пожал плечами Пирс и отхлебнул из чашки ароматный кофе. — Только добираться будете дольше. Дороги плохие, растрясёт.

— Просите лодку, — тут же сказала Арабелла, не хотевшая терять драгоценное время. Она знала, что асфальтированием дорог между факториями особо не заморачивались. Да и не было в этом нужды. Одни проблемы с ежегодной починкой полотна. Прошли грейдером, подсыпали щебня — и все довольны. Но по такой трассе ехать категорически не хотелось.

— На какое время планируете выезд?

— Думаю, в девять — самый раз, — переглянувшись с Диком, ответила Арабелла.

— Хорошо, я поеду с вами, — обронил Пирс.

Меллон был в своём праве, но не сказать, что девушка обрадовалась такому спутнику. Вероятно, у него задание от Главы сопровождать гостей и заодно следить за ними, чтобы не своевольничали.

— А мы влезем все в одну лодку? — Трейси тоже сидел с кислым лицом.

— Не влезем, возьмём вторую, — не унывал Пирс.

— Когда приедем в «Уайт Маунтин»? — задумалась Арабелла, не забывая, что нужно связаться с Шершнем. Тот, скорее всего, уже сидит в Нью-Виллидже и ждёт сигнала от неё.

— Думаю, за сутки доберёмся, — Пирс допил чашку и отодвинул её от себя.

— За сутки? — охнула девушка. — Так долго?

— Ну, а что вы хотели? Нам придётся идти против течения. Поэтому скорость лодки не будет превышать десяти-двенадцати километров в час. А дальше простая математика. Учитывайте потребность в отдыхе, еде, да в тот же туалет сходить. Ночью по реке вообще не рекомендую передвигаться. Налетим на корягу или топляк — потонем все.

— Ладно, это я просто нервничаю, — призналась Арабелла. — Нам бы ещё спасательные жилеты. На всякий случай.

— Обязательно, — кивнул Меллон. — Без них мы никуда не двинемся.

Арабелла всю ночь спала плохо, ворочалась, пялилась в потолок, на котором отражался свет фонаря у хозяйственного блока, с завистью смотрела на Дика, дрыхнущего без задних ног. Вот у кого нервы стальные. Хотя, ему-то что переживать? Идея поймать русского княжича и выпотрошить из него все секреты помощника не вдохновляла с самого начала, он даже пытался отговорить её от авантюры. Ведь мальчишка не один будет, а с охраной! Без силового захвата не обойтись. Так ведь для этого она и приказала Шершню быстро перебазироваться со своим отрядом на Аляску!

Наступившее утро она встречала уже на ногах, одетая в джинсы и толстый вязаный свитер. Даже успела сходить к Инире и попросить её вскипятить воду для термоса. Администраторша уже знала, что гости из Сиэтла уезжают сегодня, и неожиданно для Арабеллы заказала бутерброды с беконом и сэндвичи с арахисовым маслом, чтобы можно было перекусить по дороге. Такая забота о незнакомых людях тронула девушку.

Шериф Рокки подогнал к гостинице пикап ровно в девять утра, хотя до пристани идти было метров триста. Придерживаясь принципа «ехать куда приятнее, чем идти пешком», Арабелла с довольным видом села в кабину. Дик от неё не отходил ни на минуту, что начинало раздражать. Она подумала, не слишком ли развязала ему руки своей уступчивостью, но промолчала. Скандалить сейчас не хотелось.

Энди со своими головорезами разместился в кузове, туда же покидали вещи. В «Мэрис Иглу» Арабелла не собиралась возвращаться. Она узнала, что в соседней фактории тоже есть аэродром, как и здесь, поэтому планировала улететь домой оттуда.

Пирс уже находился на берегу, расхаживая в полувоенной униформе ядовито-зелёного с коричневыми разводами цвета. Штаны он заправил в высокие берцы, а кепи-милитари делала Меллона похожим на сержанта, обучающего непутёвых первогодков. Арабелла переживала, что для их вещей не хватит одной лодки. И так набиралось прилично народу. Только её команда вместе с ней — уже пять человек. Плюс к этому сам Пирс и помощник, управляющий лодкой.

Но её страхи оказались напрасны. Меллон умудрился найти две надувных лодки «Фортуна», на одной из которых сидел грузный мужик в непромокаемой куртке и изредка почёсывал бороду, флегматично поглядывая по сторонам.

— Вещи кладите в лодку Джейка, — кивнул на бородача Пирс. — Если останется место, пару человек можно подсадить. Остальные — ко мне.

— Вы поведёте? — удивилась Арабелла.

— А что такого? — хмыкнул мужчина. — Я не белоручка, с молодых лет обучен вождению всякого летающего и движущего. Так что присоединяйтесь, с ветерком промчу.

Пока Дик с Энди и парнями укладывали в лодку рюкзаки и чемоданы, Пирс отвёл девушку к пикапу и кивнул на Рокки.

— Шериф, вы не говорили мисс Стингрей, что ночью произошло?

— Нет, ждал вашего разрешения.

— Ладно, тогда сам… — Пирс посмотрел на напрягшуюся Арабеллу. — Ночью мимо фактории прошли три лодки, полные людей. У нас обычно кто-нибудь из помощников шерифа дежурит в конторе. Сегодня там был Рэнди. Решил проветриться, как он пояснил, и прогуляться по берегу. Ну, вот такой романтик у нас здесь живёт. Неизвестные шли тихо; видимо, на двигатели специальные кожухи надели, чтобы проскочить незаметно. Не знаю, кто это мог быть, но скажите своим людям, чтобы приготовили оружие.

— А вдруг там были люди князя Мамонова? — с надеждой спросила девушка.

— Версия слабая, но отбрасывать не стоит, — улыбнулся Пирс. — Как и то, что могли и браконьеры проскочить. Эти ребята нечасто, но наведываются в наши края. А с чего бы князю Джорджу по ночи как вору красться? Он бы обязательно посетил «Мэрис Иглу», и обязательно днём.

— Странно, — закусила губу Арабелла.

— Ладно, к дьяволу их! — Пирс посмотрел на часы. — Надо отправляться. Эй, Джейк! Пойдёшь первым!

— Понял, — прогудел бородатый мужик и начал давать указания Стиву и Алану, где им лучше сесть, чтобы не мешали и по сторонам не забывали поглядывать.

Через несколько минут обе «фортуны», рокоча моторами, вышли на середину реки и ходко пошли к следующей фактории, где Арабелле могло повезти больше, чем в «Мэрис Иглу», так она размышляла, подставляя лицо прохладному ветру.

В «Уайт Маунтин» её ждало разочарование. Местный шериф, кряхтя и почёсывая щетинистый подбородок, только развёл руками на вопрос, не приезжали ли к ним гости этой ночью.

— Никого не было, — косясь на молчаливого Пирса, ответил мужчина. — С последнего визита вашей сестры никто с «материка» не заявлялся.

— А мимо вас не проплывали моторные лодки? — продолжала допытываться девушка. — Сегодня ночью, например, или вчера?

— Сегодня утром три аборигена проскочили, не приближаясь к берегу, — вспомнил шериф.

— Мы с ними не встречались, — покачала головой Арабелла.

— Немудрено, — блюститель порядка в местной фактории не мог понять, с чего вдруг эта девица с симпатичным личиком, но излишне нервная, задаёт куда больше вопросов, чем один из представителей семьи Меллонов. — Они, скорее всего, сошли на берег чуть ниже по течению. Там пара деревушек есть.

«И с чего ты взяла, дорогуша, что таинственные незнакомцы шли именно в „Уайт Маунтин“? — раздражённо обругала себя мисс Стингрей. — Они с таким же успехом могли сойти на полпути и двинуться на север. Но тогда с какой целью? Если это люди князя Мамонова, какого чёрта им нужно на другом берегу?»

— Что будете делать? — с интересом спросил Пирс. Создавалось впечатление, что его веселит одержимость владелицы «Мехтроникса», с которой она носится по бескрайним просторам Аляски.

— У вас есть возможность связаться с Нью-Виллидж? — с замиранием сердца спросила девушка.

— Конечно, — потёр щетину местный шериф. — Радиорубка оборудована хорошей аппаратурой, станция берёт на сто с лишним километров.

Он ткнул пальцем в металлическую вышку, торчавшую за пределами посёлка, который был куда больше «Мэрис Иглу». С реки её не было видно, так как большая излучина со скальными выходами к берегу закрывала факторию.

— Вы с кем-то хотели поговорить? — поинтересовался шериф.

— Да, там меня ждут люди.

— Я не рекомендую вам туда ехать, мисс Стингрей, — тут же нахмурился Пирс. — Дорога долгая, да и река чуть выше по течению своенравная.

— Но поговорить-то с ними я могу? — возразила Арабелла.

Меллон развёл руками, признавая её право, и сказал шерифу, меланхолично разглядывающего, как Дик с телохранителями перекладывают вещи с лодки на берег:

— Грегори, Мисс Стингрей поживёт здесь несколько дней. Есть места в гостинице?

— Найдём, это не проблема, — пожал тот плечами.

— Я бы хотела первым делом связаться с Нью-Виллидж, — торопливо произнесла Арабелла.

— Давайте всё же первым делом устроим вас, — Грегори показал на факторию, до которой от берега было метров сто, да к тому же стоявшую на взгорке. Хорошо, местные умельцы соорудили деревянную лестницу с перилами, не придётся карабкаться вверх с вещами по песчаному отвалу. — А потом я лично отведу вас в радиорубку.

Шериф довёл гостей до двухэтажного бревенчатого дома. К фасадной стене была прибита вывеска с непритязательным названием «Кафе-Мотель».

— Чего только не встретишь в этих краях, — задумчиво произнёс Дик.

— У нас неплохая гостиница, — почему-то обиделся Грегори, неправильно поняв гостя с «материка».

Спихнув на Дика организационные моменты, Арабелла вместе с шерифом направилась в загадочную радиорубку, откуда можно было связаться с Шершнем. Пришлось пройти чуть ли не весь посёлок, такой же пустынный, где кроме нескольких женщин-аборигенок они никого не встретили. Ну да, конец лета, горячая пора, бездельничать некогда.

Гордым словом «радиорубка» Грегори называл стоящий на бетонных блоках трейлер без колёс, со ржавыми потёками на стенах и с низенькой лестницей в три ступеньки. Возле трейлера, греясь на утреннем солнышке, лежала лохматая собачонка. При виде людей она приподняла голову и зарычала.

— Кукла, свои, — лениво предупредил шериф. И как ни странно, обросшая густой шерстью псина сразу замолкла.

В самом трейлере царил полумрак. Запах канифоли, смешанный с табачным дымом сразу же ударил в нос Арабеллы. Она, не скрывая своего отношения к подобному свинству, поморщилась. Парень в очках, сидевший за столом, сплошь заставленным разнообразной аппаратурой, мигающей огоньками и цифрами на дисплеях, держа в руке паяльник, а в зубах — сигарету, удивлённо взглянул на вошедших.

— Шериф? — сигарета смешно запрыгала, едва не вывалившись на грязный пол. — Я не сплю? Откуда в наших краях такая красотка?

— Придержи язык, Бен, — нахмурился Грегори. — Мисс Стингрей прибыла из «Мэрис Иглу» вместе с господином Пирсом. Живо обеспечь связь с Виллидж.

— Так это о вас вторые сутки тарахтит Агак? — усмехнулся парень, небрежно положив дымящийся паяльник на пустую консервную банку. — Все уши прожужжал. Подождите, подождите… А вы, мисс, случайно не руководитель «Мехтроникса»? Слишком невероятное совпадение!

— Хорош уже, Бен, — поморщился шериф. — Шевели задницей!

— Да, это я, — усмехнулась Арабелла, на несколько пунктов подняв своё отношение к хозяину свинарника. Приятно узнать, что на краю света у тебя есть поклонники.

— Сию минуту, — сорвался с места парень и быстро перебежал в самый конец трейлера, защёлкал тумблерами на панели чёрного ящика, мигающего красно-зелёными диодными глазками. — Нью-Виллидж, говорит? Вообще-то, у нас существует график приёма-передачи, а до очередного ещё три часа…

— Бен! — повысил голос Грегори.

— С кем вы хотите поговорить, мисс? — местный радист натянул на голову наушники.

— Узнайте, появился ли в посёлке господин Шварц? — повысила голос девушка, боясь, что Бен её не услышит. — Если он уже там, пусть свяжется с вашей факторией.

Хозяин трейлера кивнул, показывая, что понял. Поднёс ко рту переговорное устройство и быстро забормотал в него. Арабелла только услышала, как прозвучала фамилия «Шварц». Шериф с обречённым видом смахнул с продавленного диванчика какие-то пылинки и уселся на него.

— Если у вас много дел, можете идти, — сказала она, пожалев блюстителя порядка. — Я сама доберусь до гостиницы.

— Нет-нет, — ухмыльнулся тот и отрицательно помотал головой. — Я отвечаю за вас перед мистером Меллоном, поэтому обратно пойдём вместе.

Пожав плечами (было бы предложено), она обхватила себя руками и стала ждать результата. Не было никакого желания садиться на табурет или кресло. Всё-таки мужики умеют захламлять свои берлоги и не обращать внимание на жуткий беспорядок, радуясь своим игрушкам.

Несколько минут в трейлере стояла тишина, нарушаемая попискиванием аппаратуры, а потом Бен сбросил наушники и радостно сказал:

— Мисс, у меня хорошие новости! Господин Шварц действительно находится в Нью-Виллидже. Сейчас за ним послали. Готовы подождать десять-пятнадцать минут?

— Конечно, — Арабелла облегчённо вздохнула. Значит, Шершень с ребятами добрался до чек-пойнта. — Я подожду на улице.

Она вышла наружу и с облегчением вздохнула полной грудью бодрящего воздуха, пахнущего смолой и хвоей. Присев на нижнюю ступеньку, почесала за ухом пса, который вдруг изменил своё отношение к незнакомке. На самом деле он был куда дружелюбнее, чем показалось вначале. Даже хвостиком завилял.

Ожидание неожиданно затянулось. Арабелла уже стала волноваться. Прошло никак не меньше получаса. Даже шериф, выходивший покурить, только пожал плечами. Неужели Шершень завис в местном пабе и лакает пиво? С него станется. Хозяйки рядом нет, можно и расслабиться?

— Виллидж на связи! — позвал её Бен через раскрытое и затянутое москитной сеткой окошко.

Арабелла ворвалась в трейлер столь стремительно, что едва не сбила с ног зазевавшегося шерифа.

— Знаете, как обращаться? — подал ей переговорное устройство Бен. — Если отвечаете, нажимаете на тангенту…

— Знаю, — прервала лекцию радиста девушка. — И попрошу вас обоих выйти на улицу. Разговор конфиденциальный.

Шериф что-то проворчал под нос, но не осмелился возразить, заодно потянул за собой Бена. Арабелла склонилась над рацией.

— Шершень! Это ты? Приём!

— Да, госпожа! «Феникс-синий».

Код был подтверждён. Кстати, на такой системе опознавания настаивал сам Шершень. Арабелла сначала посмеялась, но после раздумий согласилась. Мало ли какую игру могли затеять Меллоны после её предварительного соглашения на сотрудничество. Она до сих пор считала, что богатый клан из Сиэтла точит зуб на активы «Мехтроникса» и легко может устранить всю верхушку предприятия, тем более, что Арабелла сама помчалась на Аляску, где на огромных просторах затеряться человеку — раз плюнуть. Пусть документы не подписаны, а устные договорённости адвокаты всерьёз не воспримут, но ей-то будет уже без разницы. Мёртвым вообще ничего не надо.

Девушка нажала на тангенту:

— Клиент, возможно, миновал «Уайт Маунтин» и поднимается вверх по реке или уже высадился между двумя факториями. Послезавтра планирую переправиться на другой берег и двигаться на север. Приём.

Рация шикнула.

— Тогда я выхожу сегодня. Связь держим на частоте…

Арабелла дважды попросила повторить цифры, чтобы они наверняка запечатлелись в памяти, и с облегчением вздохнула. Пусть технической стороной вопроса занимаются Дик и Энди. Не зря же телохранитель взял с собой портативную радиостанцию, с помощью которой и предстоит связываться с группой Шершня. Они будут продвигаться навстречу друг другу и каждый день выходить в эфир. Ничего сложного. Гораздо сложнее понять замысел русских.

Поблагодарила Бена, отчего тот расцвёл и попросил у неё автограф. Девушка расписалась на большом плакате, где был запечатлён пилот в экзоскелете фирмы «Мехтроникс». В гостиницу она вернулась вместе с Грегори, и только тогда, убедившись в безопасности важной гостьи, шериф оставил её в покое.

Глава 2

1

Наше путешествие стало напоминать какой-то шпионский детектив. Сначала мы под покровом ночи прокрались мимо «Мэрис Иглу», накинув на движки глушители, а затем использовали такой же манёвр со следующей факторией. И всё равно я считал, что подобные хитрости не давали нам преимущества. Ведь днём-то наша кавалькада периодически встречала одиночные лодки местных рыбаков. Они с любопытством глядели на нас, но не делали попыток заговорить. Вооружённые до зубов люди всегда опасны. Паналык, сидевший на первом «зодиаке», которым управлял Рой, приветливо махал им рукой, но аборигены своих намерений не изменяли.

— А если они расскажут, что видели нас? — спросил я отца.

— Нет, не скажут, — уверенно ответил тот. — Никто из этих рыбаков не попадёт в факторию раньше нас, поэтому шансы проскочить незамеченными мимо «Маунтина» и «Иглу» у нас хорошие.

— Радиостанции, — напомнил я.

Алмаз хмыкнул, но ничего не стал говорить, спокойно обозревая мелькающие мимо нас однообразные пейзажи: леса, низинные луговины, холмы, скалистые выступы, поросшие мхом.

— У местных племён шаманы вместо передатчиков есть, — пояснил отец. — Они через астрал полную информацию передадут кому надо. А рации — только у охотников и егерей, шатающихся в безлюдной местности. Остаются фактории, которые мы и стараемся пройти ночью. Это понятно?

— Понятно, — можно было принять аргументацию папани, но меня беспокоили слова Паналыка о приезде госпожи Арабеллы Стингрей. Зачем молодой женщине, избалованной цивилизацией, переться в дикие края, о которых можно было узнать только из рассказов Джека Лондона? Я не страдал наивностью, поэтому держался настороже. А вдруг она здесь с целой командой своих головорезов? Да ещё в бронекостюмах?

Я поёжился от таких мыслей. Против пилотов в броне нашему отряду придётся очень тяжело. Да нас просто перебьют как мух! Неужели отец надеется отыскать Источник прежде чем мы встретимся с Арабеллой? Ну, хорошо, отправлю я его с Небесным Камнем через портал в Якутию. А что будет со мной? С какими рисками столкнусь, прежде чем доберусь до побережья?

Мы продолжали наше путешествие по реке с забавным названием Шактулик, которая поражала своим бесконечным вихлянием между холмами. Иногда казалось, что мы кружимся на одном месте. Однообразная местность с реликтовыми лесами и скалистыми береговыми вывалами стала утомлять.

Неожиданно по рации поступил приказ отца сделать остановку. Не понимая, в чём дело, Рой, тем не менее, быстро нашёл подходящее место. Это был пологий берег с песчаными наносами и кучей сухой древесины, оставшейся от половодья. Вытащив лодки, мы все окружили отца и стали ждать объяснений.

Князь оглядел молчащих бойцов и хмурящегося Странника.

— У меня появилась мысль не идти в «Фишер-Дом». Чем меньше народу знает, куда мы направляемся, тем больше шансов на успех. Например, можно спрятать лодки здесь, отметить место на карте, чтобы Андрей с бойцами вернулся сюда и спокойно спустился к побережью.

— Плохая идея, — сразу же возразил я, не обращая внимания на недовольно поморщившегося отца. Если кто и может вставить слово поперёк, так это родной сын. — Где гарантия, что лодки не найдут местные? Как нам тогда добираться до «Уайт Маунтин»? Сто километров по тайге — это не сто километров по асфальту. И не забывай. Стингрей охотится за мной.

— В Венеции ты не испугался, — хмыкнул князь.

— В Венеции за мной приглядывала серьёзная организация, хотя, признаюсь, я тогда об этом не думал, гоняясь за наёмниками Арабеллы. И ещё у меня был бронекостюм.

— Ты думаешь, эта бесноватая девка притащила на Аляску парочку ППД?

— Есть такое подозрение. Пилот в боевом экзоскелете может взлетать на двести-триста метров вверх, что даёт ему преимущество для визуального контроля местности, — напомнил я. — Нас могут заметить задолго до того, как мы доберёмся до Источника, подготовить засаду и уничтожить. Или проследить до конечной точки. Мы сделаем всю работу за них, а пользоваться Небесным Камнем будут другие.

Отец присел на высохший до белизны ствол дерева, остальные молчали, ожидая от него ответа.

— Нужно учитывать такой вариант, — мягко продолжил давить я. — Ещё в Москве я искал информацию о Стингрей. Она реально упёртая баба, не любит упускать своего. А значит, будет охотиться за мной до тех пор, пока не поймает.

— Ей нужен образец твоего «скелета», — возразил отец.

— И я, как средство давления на тебя, — парирую в ответ.

— Ты возразил мне, но не рассказал о своём плане, — голос князя скрежетнул металлом. Не понравилось ему, что я при всех осадил его.

— Надо идти в «Фишер-Дом», как вначале и хотели, — уверенно гляжу на папаню. — Во-первых, мы воспользуемся одной из лодок, которые там оставим. Во-вторых, нас будут ждать, и если к определённому сроку не выйдем на связь, начнут поиски. Согласись, в таком случае у нас будет больше шансов на выживание.

— Княже, твой сын дело говорит, — Странник уселся рядом с отцом и с наслаждением вытянул затекшие от долгого сидения в лодке ноги. — Не совсем идеально, потому что в этом случае станет слишком много свидетелей, куда мы собираемся. Арабелла не дурочка, сразу сообразит, что дело нечистое, раз самолёт в Сент-Майкл прилетел без Мамоновых.

— Подожди, — я удивлённо посмотрел на довольно ухмыльнувшегося папаню, — про какой самолёт речь идёт?

— Я предупредил Меллонов, что прилечу на самолёте вместе с тобой и небольшой группой экономистов и аудиторов, — пояснил князь, — а сам сел на яхту и прокрался тишком. Нашу делегацию должен был встретить Джеймс Меллон. Представляю, какая у него была рожа, когда в самолёте меня не оказалось.

— А в чём фишка? — я почесал затылок, поморщившись. День-то жарковатый выдался, голова взопрела под кепи.

— Фишка, как ты выразился, была простой. Хотел проверить, кто слил информацию по линейным двигателям. Подозреваю я крепко кого-то из Меллонов. А раз Арабелла уже здесь, значит, сдали нас с потрохами. Больше некому. Теперь думай, прав я или продолжай аргументировать свой план.

— Что говорит вождь? — с непосредственной наивностью спросил Паналык, с которым я за пару ночёвок неплохо сблизился. Друзьями мы, конечно, ещё не стали, но доверие в мелочах появилось. Неплохой парень, хоть и не любит белокожих.

Я сказал ему, что отец опасается врагов, поэтому не хочет идти в «Фишер-Дом», а оставить лодки здесь. Потом вернуться сюда и плыть обратно к морю. Естественно, не стал ему рассказывать о портале, по которому большая часть отряда уйдёт в Якутию. Отец, выслушав меня, довольно кивнул.

— Если вождь не хочет идти в «Фишер-Дом», пусть не идёт, — пожал плечами Паналык. — Я знаю, где можно спрятать лодки.

— Опаньки, вот это сюрприз! — навострил уши Алмаз. Подозреваю, отец специально набирал в отряд людей, умеющих сносно разговаривать на английском, или, хотя бы, знающих его на бытовом уровне. — Парень-то непрост оказался!

— Что за место? — оживился и отец.

— Три Великана, — загадочно проговорил Паналык. — Пять миль вверх. Спрячем лодки и пойдём пешком.

— А ты бывал в этих местах? — с подозрением спросил князь.

— Мой отец здесь прятался, когда маленьким был, — парень внезапно помрачнел. — Когда белые люди нашу деревню сожгли и людей поубивали.

— Кто это был? Меллоны? — догадался князь Мамонов.

— Не знаю. Родители никогда не говорили про те времена. Боятся. Все боятся сказать лишнее даже через тридцать лет, — Паналык сжал кулаки и опустил голову, чтобы никто не заметил в его глазах слёзы. Отец задумчиво постучал пальцами по дереву, посмотрел на часы, прикинул в уме дальнейшие действия.

— Сколько времени до убежища по реке?

— Здесь недалеко, — оживился молодой проводник. — До темноты успеем.

— Рой, возьми мальчишку к себе, пусть дорогу показывает, — отец повернулся ко мне, — а ты, Андрей, садись в мой «зодиак». Всё, бойцы, по коням!

Что такое Три Великана мы узнали довольно скоро. Как только лодки преодолели очередную загогулину Шактулика, перед нами открылась такая картина застывшего в первородном хаосе природного катаклизма, что дух захватывало. Слева, по ходу движения, постепенно возвышаясь, тянулись каменистые холмы с редкими вкраплениями низкорослых берёз на вершинах и на выщербленных от дождей и снегов стенах. А вот дальше они цеплялись за небо узкими пиками, сплошь заросшими высоченными лиственницами. Особенно выделялись три скальных пальца, связанные между собой своеобразными каменными перемычками-мостиками. Они бросали глубокую тень на реку, отчего белесая вода Шактулика стала зловеще чёрной, и в ней не отражались ни лес, ни холмы. Холодный ветер, срывавшийся с вершин, с тяжким гулом раскачивал пышные кроны деревьев. На душе стало тоскливо. В этих местах мог поселиться только анахорет, ищущий успокоения в одиночестве. Обычный человек здесь сойдёт с ума за неделю.

— Жутковатое местечко, — поёжился Алмаз, застегнув куртку до самого горла.

Японец тоже как-то уменьшился в размерах. Его губы беззвучно зашевелились, как будто он молился своей богине Аматерасу, чтобы та осветила солнечными лучами эту «преисподнюю». А ведь Алмаз прав. Не по себе становится от такой картины. Словно на себе ощущаешь давящую громаду Трёх Великанов, у которых при нужном ракурсе вдруг обнаруживаются пустые глазницы на обтёсанных ветрами и дождями вершинах, которыми они бездушно смотрят бесконечное множество лет на протекающую внизу реку и людишек, осмелившихся иногда появляться у их подножья.

Первая лодка стала сворачивать к узкой галечной полоске берега, а следом за ней и остальные. Наши бойцы, сбросив с себя наваждение чёрного урочища, лихо вытащили «зодиаки» из воды и стали ждать приказа. Отец нервно посмотрел по сторонам. Значительно потемнело. Сумерки накатывали с неумолимой скоростью.

— Паналык, где твой тайник? — спросил он. — Надо спрятать лодки и разбить лагерь, пока совсем темно не стало.

— Там, — вытянул руку Паналык, показывая на среднюю скалу. — Триста шагов. Надо идти.

— Алмаз, командуй! — распорядился отец.

Командир группы сразу же приказал вытащить все вещи на берег и выделил бойцов для переноски «зодиаков» в то самое укромное место. Мы даже не знали, что оно из себя представляет: пещеру или просто какой-нибудь каменный козырёк, защищающий от дождя или снега. Батон, Резкий, Шторм, Викинг, Диас и Ковбой разбились на пары, взвалили на себя лодки и с шутками попёрли их вверх. Я с Паналыком шёл впереди, подсвечивая фонарём дорогу. Кому как не мне было необходимо знать, где находится схрон.

Я сразу обратил внимание, что тропинка-то существовала, пусть давно не хоженая. Но она была, и Паналык уверенно вёл нас по ней. Через несколько минут пологого подъёма мы уткнулись в огромную лиственницу, нижние ветки которой оказались увешаны выцветшими лоскутками. Нечто подобное я встречал в Якутии. Таким образом задабривают духов, выказывают своё почтение и просят у них хорошей дороги.

Найдя в кармане завалявшийся леденец, я положил его под дерево и заметил одобрительный взгляд Паналыка. Сам он повязал на нижнюю ветку лоскуток красно-синего цвета, что-то прошептал и торопливо зашагал дальше. Время поджимало, темнота сгущалась.

Укромное место и в самом деле оказалось пещерой. Вход в неё находился на узкой террасе между вторым и третьим Великанами, но чтобы до него добраться, пришлось петлять в лабиринте огромных валунов. Неудивительно, что снизу, от реки, мы не смогли ничего увидеть. Парни, тащившие лодки, пыхтели и вполголоса матерились. Мне приходилось то и дело подсвечивать тропку. А Паналык уже махал нам рукой возле чёрного зева пещеры.

— А лодки туда влезут? — проворчал Батон, останавливаясь возле меня. Он критически осмотрел высокую, но опасно узкую расщелину.

— Давай, попробуем, — Резкий, тащивший «зодиак» с ним в паре, сплюнул на землю.

Наши переживания оказались напрасны. Лодки через расщелину вошли пусть и впритык, но без повреждений внешней оболочки. Сама пещера была небольшой, метров сорок в длину, и пять — в ширину, без отнорков и ответвлений. Пол, на удивление, был песчаным. Возле одной из стен мы увидели сложенный из камней очаг и охапку сухого валежника. Значит, место обитаемо.

— Давай в дальний угол поставим, — предложил Викинг, — чтобы в глаза не бросались.

Закончив пристраивать «зодиаки», мы уселись на песок, чтобы перевести дух.

— Часто сюда местные жители ходят? — спросил я Паналыка и кивнул на очаг со следами старого костра.

— Больше осенью, когда охотники начинают по лесам ходить, — ответил проводник и почему-то перешёл на русский. — Никто чужой вещь не трогать. Нельзя. Великаны злиться будут.

Бойцы рассмеялись от такой наивности, а Паналык вскочил на ноги, подошёл к остаткам костра, покопался в нём, достал уголёк и начертил на стене, где находились лодки, странный знак, похожий на птичью лапку.

— Теперь никто не возьмёт, — важно заявил он.

Спорить с ним не стали. Может, здесь так и принято, да уверенности нет, что цивилизация до сих пор не испортила нравы аборигенов. Остаётся надеяться на таинственный рисунок, который защитит наше имущество.

Возвращались в лагерь уже в темноте. На ночном небе засверкали первые звёзды, внизу на перекатах шумела река, между деревьями мелькнуло пламя костра. Подсвечивая фонарём под ноги, мы спустились к лагерю, над которым витал запах каши и тушёнки.

— Ну как, управились? — поинтересовался отец, сидевший чуть в стороне от костра на каком-то чурбачке. — Надёжное место?

— Неплохое, — признался я. — Если бы сюда охотники не заглядывали, так и вовсе идеальное. Придётся надеяться, что к нашему приходу лодки будут в целости и сохранности.

— Будете возвращаться, можешь отдать «зодиак» проводнику в качестве подарка за услугу, — тихо сказал отец.

Это было неожиданно.

— На одной мы уплывём, остаётся ещё одна, — напомнил я, удивлённый щедростью князя Мамонова. — Что с ней делать?

— Сам смотри. Можешь уничтожить или обменяешь на услугу. Для аборигенов такая лодка — большая ценность. Они за неё тебя до самого побережья проводят с охраной.

Хотелось бы верить в это. Я по-прежнему считал, что нам нужно было идти в «Фишер-Дом», где, по словам отца, много русских. Там связь, опытные охотники- поисковики, транспорт. При неблагоприятном развитии ситуации всегда есть куда вернуться. Хотя… может, я излишне драматизирую ситуацию? Вокруг такие обширные незаселённые места, что у Арабеллы нет никаких шансов нас отыскать. Ладно, делай, что должно — и будь, что будет.

…Поднялись мы рано, наскоро позавтракали сухим пайком и горячим чаем, и Паналык повёл отряд в обход Трёх Великанов. Сначала дорога шла по каменистым осыпям, а потом внезапно нырнула в какую-то долину, изрезанную десятками ледяных ручьёв. Проводник объяснил, что они стекают с гор, где даже летом лежит снег.

Алмаз назначал боевое охранение. Ковбой со своим братом Диасом резво убежали вперёд и периодически связывались по рации с командиром, докладывая о ситуации. Нам везло. Маршрут пролегал по безлюдной местности, и кроме песцов и оленей никто не встретился.

— Такое ощущение, что за нами приглядывают, — высказал свою тревогу Евгений Сидорович, шагающий рядом со мной и делавший вид, что путешествие он переносит спокойно. Но я видел, как напряжено его покрытое мелкой испариной лицо после десяти километров. И вряд ли от физической усталости. Скорее всего, он уже давно задействовал свой Дар для отслеживания чужих силовых воздействий в астрале.

Я поёжился. Значит, не одному мне показалось, что чей-то внимательный взгляд сверлит нам спину, потом пропадает на какое-то время и снова появляется, только впереди, и снова провожает. Как будто…

— Фамильяр, — неожиданно сказал чародей. — Кто-то подчиняет себе животных и с их помощью отслеживает нас. Это может быть мышка-полёвка или птица.

Я задрал голову. Небо после утреннего яркого солнца стало затягиваться серой дымкой — предвестника непогоды. Распластав крылья, над нами в вышине парила какая-то птица. Наверное, её привлекла наша группа, и теперь она высматривает, кого бы сцапать на обед. Поведение птички было странным. Она делала пару кругов, а потом мощными взмахами крыльев улетала вперёд, причём, в том же направлении, куда шли и мы.

— Она? — я показал пальцем то ли на орла, то ли на коршуна.

— Хм, может быть, — чародей, прищурившись, оценил опасность от птички. — Смотри, сопровождает нас.

— Я тоже это заметил. Неужели тот самый фамильяр и есть?

— Да кто ж его знает, — усмехнулся господин Ломакин, промокая лицо тряпицей. — И не проверишь, под управлением птица, или сама по себе летает.

Алмаз выслушал очередной доклад дозорных и громко объявил, скорее для чародея:

— Через два километра лесок. Там сделаем привал.

В предвкушении отдыха отряд прибавил шаг. Даже Евгений Сидорович взбодрился. Мы обогнули очередную возвышенность со скудной растительностью и оказались в лесу, вытянувшемуся длинным языком вдоль какой-то очередной речушки. А дальше расстилалась равнина с проплешинами изумрудного мха и густых луговых трав.

На привале ко мне подошёл Алмаз и протянул свёрнутую в гармошку карту.

— Держи, — сказал он и присел рядом. — Отец сказал тебе передать. Будешь сам маршрут рисовать, чтобы обратно без заморочек до пещеры дойти. Читать умеешь?

— Учили, — кивнул я, пряча за пазуху драгоценную вещь. — А не смогу понять, сопровождающие помогут.

— Ну, ладно, — он хлопнул меня по плечу. — Я первоначальные отметки от реки до этого леса сделал, дальше сам, не маленький.

— Мне бы карандаш.

Алмаз без лишних слов извлёк из кармашка куртки огрызок остро заточенного карандаша и протянул мне. Я его поблагодарил и снова погрузился в дрёму. Сначала не понял, где очутился, но оглядевшись, узнал то самое место, где упал Небесный Камень. С холма хорошо просматривалась изогнутая подкова изумрудно-синего озера. За спиной послышался птичий клёкот и хлопанье крыльев. Я обернулся. Большой орёл сидел в нескольких шагах от меня и тщательно чистил перья. А потом вокруг него образовалась воронка, серая пелена окутала птицу, выросла в размерах — и Диана, в лёгкой курточке и меховых штанах, улыбаясь, помахала рукой.

— Привет! — сказала она.

— Так это ты над нами паришь с самого утра? — поразился я, радуясь появлению девушки.

— Нет! — рассмеялась она. — Я приказала своим слугам присматривать за вами и показывать путь к упавшему Источнику.

— Ты уже знаешь, зачем мы туда идём?

— Для духов нет тайн, — Диана пожала плечами.

— А про слуг ты пошутила?

Опять белозубая улыбка.

— Я же Хотой, Мать-Орлица, помощница Великого Геванчи. Меня все птицы слушаются.

— Здорово! — восхитился я. — Значит, нам нужно смотреть почаще вверх?

— Не только вверх, но и по сторонам, — девушка посерьёзнела. — Вас ищут какие-то люди в бронекостюмах. Они ещё далеко, и вы успеете дойти сюда.

Она кивнула на зеркальное полотно озера, безмятежно спящего под боком жёлто-зелёных холмов. Слова Дианы меня насторожили. Никакой конкретики я не услышал, но и этого было достаточно, чтобы заподозрить Арабеллу. Это её люди, больше некому. Ой, не уверен я, что они не успеют нас перехватить! Даже при ограниченном ресурсе двигателей и обязательной их зарядке от интегратора каждые десять часов группа пилотов может преодолеть большое расстояние с помощью интенсивных прыжков.

— Не волнуйся, — поняла мое беспокойство девушка. — Мои слуги предупредят об опасности. Вы успеете подготовиться. Удачи. Мне пора.

— А сколько их? — запоздало крикнул я.

— Четверо, — ответила Диана и зачем-то присела, раскинув руки.

Рукава её меховой куртки взметнулись вверх, превращаясь в два большущих крыла с белой опушкой на кончиках, а вместо ног появились когтистые лапы, которыми запросто можно было схватить довольно крупное животное. Заклекотав, Орлица взлетела вверх, заложила над моей головой вираж и помчалась куда-то к горизонту.

— … заснул, что ли? — крепкая рука Куана встряхнула меня за плечо, и я мгновенно пришёл в себя.

Отдохнувший отряд готовился к выходу. Алмаз давал указания очередной дозорной двойке — Вискарю и Викингу. Пока мы разминались, подтягивали лямки рюкзаков, они чуть ли не бегом рванули вперёд и вскоре затерялись среди кустарников.

— Дождь к вечеру будет, — Паналык без особой тревоги посмотрел на ползущие с востока тучи, занявшие уже большую часть неба. И ткнул пальцем в темнеющую на горизонте стену леса. — Идти быстро, чтобы лагерь разбить.

Больше всего меня удивлял Странник. Он как будто сбросил лишние годы и обрёл второе дыхание. Любая остановка теперь вызывала у него недоумение и ворчание. Может, дело в магических возможностях? Энергия Дара позволяет повышать физические кондиции человека, но в то же время и опустошит играючи, если не знать, как манипулировать своей искрой.

Разговор с Дианой в ином реальности, порождённой моим мозгом, не давал покоя. Подтверждались худшие опасения: охотники всё-таки объявились. А не верить девушке у меня не было оснований. Поэтому я поравнялся с отцом, идущим в середине колонны и обратил на себя внимание жестом, дескать «надо поговорить без свидетелей». Выскажу свои опасения, а он пусть сам решает, как подать информацию своим бойцам.

— Что случилось? Страшный сон увидел? — пошутил отец, когда вышел из цепочки идущих людей и присоединился ко мне.

Никто и ухом не повёл. Отец с сыном секретничают, значит, так надо.

— Хуже, — вполголоса ответил я, наклонившись, чтобы сорвать несколько ягод, похожих на малину. Паналык сказал, что их можно есть. Сейчас самый сезон, наперстянка наливается соком, становится хрупкой и нежной. — Духи предупредили, что какие-то люди ищут меня. По описанию — все они в экзоскелетах. Думаю, это Арабелла им дала приказ.

Отец не стал усмехаться, когда услышал про духов. Мои странные и выбивающиеся из общего канона возможности для него уже давно не были чем-то удивительным. Наверное, антимагия таким образом компенсирует отсутствие «правильного» Дара. Вот я и беседую с духами, шаманами и прочими сущностями. Разве плохо для человека, в силу своего положения черпающего информацию из различных источников? И не важно, как они получены.

— Далеко? — только и спросил он.

— Пока да. Возможно, нам удастся достигнуть цели раньше, чем будем обнаружены.

— Сколько их?

— Духи сказали — четверо.

— Четверо — и в бронекостюмах, — задумался отец и тоже нагнулся на ходу, срывая ягоды наперстянки и отправляя в рот целую пригоршню. — Хорошие у тебя осведомители. Ладно, скажу Алмазу удвоить бдительность. Сам как думаешь, где можем пересечься?

— У них преимущество в скорости, а ещё они могут подниматься на высоту и просматривать окрестности.

— Не думаю, что духи окажутся менее расторопными, — отец с ухмылкой посмотрел на меня. — Ты, главное, держи нас в курсе. Справимся мы с этой бесноватой девкой, сил и умения хватит.

— Это если мы столкнёмся с ними до прибытия к Источнику, — возразил я. — А как быть, когда вы уйдёте? Троим взрослым с обычным вооружением с экзо-пилотами не совладать.

— А ты на что?

Я ничего не ответил. Отца сейчас беспокоила только проблема транспортировки артефакта, про меня он будет думать в последнюю очередь. Хотелось бы, чтобы Арабелла сделала ошибку и напала на нас раньше, прежде чем мы разделимся. Вот тогда пусть папаня ощутит, что такое атакующая мощь бойцов в броне.

2

Цесаревич Юрий по просьбе отца ехал на встречу с ним и клановыми финансистами, которая планировалась состояться в императорском особняке. Это было связано с подготовкой подписания договора с Мамоновыми. До важнейшего события оставалось совсем ничего — три месяца. Дату уже назначили: второе октября. Подготовка к праздничному мероприятию тоже шла своим чередом. Поэтому Юрий Иванович со спокойной душой сел в машину и приказал ехать к домашней резиденции. Обычные хлопоты, приносящие только удовлетворение, не занимали в голове наследника много места. Всё, что необходимо для подписания союзного договора, будет предоставлено ему на ознакомление в тот момент, когда документы пройдут тщательное согласование с двух сторон.

Он даже не подозревал, какой шторм разыгрался в родительском доме, но почувствовал неладное, выйдя из машины. Магический фон выплёскивался наружу, шевелил волосы на голове и заставлял охрану морщиться от неприятных ощущений. Цесаревич пожалел парней, потому что от маминых гневных выплесков мог спасти только защитный амулет.

— Ваше высочество, — к нему подскочил начальник дневной смены, — позвольте проводить вас до кабинета Его Величества!

— Что произошло? — Юрий Иванович задрал голову и хмыкнул. Одно из окон было разбито и похоже на раззявленную пасть чудовища, оскалившегося острыми стеклянными зубами.

— Её Величество не в духе, — поёжился старший гвардеец. — Там какие-то неприятности с молодёжью. Опять чего-то натворили.

Цесаревич чуть-чуть вздёрнул бровь. Ну да, мама очень болезненно относится к нравственному облику молодых дворян, оттого и курирует всевозможные организации, начиная от сиротских домов и заканчивая студенческими обществами. Значит, кто-то серьёзно начудил, что императрица не сдержала эмоции и дело до битья стёкол дошло.

— Ладно, веди к государю, — опасливо покосившись на окно, цесаревич в сопровождении гвардейца поднялся по лестнице и вошёл в дом.

Не обращая внимание на кланяющихся слуг, он словно охотничий пёс «принюхивался» к чужим всплескам магической энергии. Да, мамуля рассвирепела не на шутку. В огромной гостиной покачивалась тяжёлая люстра, как будто наверху целая толпа людей прыгала по полу, создавая резонанс.

— Неплохо, — удивился Юрий Иванович, всё больше заинтригованный происходящим.

Возле кабинета отца стояли двое охранников с автоматами, да в приёмной кроме двух секретарш и адъютанта — полковника Зубарева — никого не было. Значит, не так всё и страшно, как представлялось вначале.

— Ваше высочество! — полковник вскочил, одёрнул белый парадный мундир с золотыми погонами на плечах и витым аксельбантом такого же цвета, подскочил к двери и распахнул тяжёлые лакированные створки. — Его Величество ждёт.

Цесаревич зашёл в кабинет, дверь за ним аккуратно закрылась. Отец сидел за рабочим столом, прижав к уху одну из стационарных трубок телефона. Значит, с кем- то из министров разговаривает. Сегодня выходной, но не для лиц, находящихся на высокой должности. Покосившись на сына, он бросил в трубку последние указания и положил её на базу.

Юрий Иванович спокойно уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Император занял место напротив, покрутил шеей.

— Никакого покоя, даже в воскресенье, — пожаловался он для проформы. — Я перенёс встречу на послеобеденное время. Надеюсь, матушка твоя угомонится и перестанет крушить мебель. Неуместно показывать посторонним бардак в доме.

— Да что произошло-то? — не выдержал цесаревич. — Все испуганные бегают, охрана бледная.

— Ну да, государыня-матушка изволила высказать своё недовольство, — хмыкнул отец и устроил поудобнее шею в подголовнике. — А ты ничего не слышал про вчерашнее?

— Да как-то не до слухов было, — пожал плечами младший Мстиславский. — Я с Алёной вчера Императорский Художественный Театр имел удовольствие посетить. Вернулись поздно, да и сразу спать.

— Видишь, в чём отличие государя от наследника, — шутливо укорил его Иван Андреевич. — У тебя есть время на развлечения.

— Так что случилось?

— Да опять компания мажоров во главе с Мишкой Корибутом отличилась.

— Корецкий, Долгоруков и Корибут? — улыбнулся Юрий Иванович. Надо было самому догадаться. Только эта троица могла довести матушку до белого каления.

— Они, шельмы. Так с ними ещё и смоленский княжич Несвицкий был. Умудрились где-то раздобыть катера и устроили гонки по Москве-реке. От Пречистенской набережной до Нагатинского Затона промчались на предельной скорости, едва речной патруль не утопили, который попытался их перехватить у Даниловского моста. Потом один из этих великовозрастных дебилов врезался в дебаркадер Южного речного вокзала, едва не покалечился, а остальных остановили только возле Бобрового острова, и то лишь с натянутой сетью и силовым коконом. Там рукав узкий, поэтому и удалось поймать.

— А Несвицкий-то с какой холеры с ними башкой рисковал? — удивился цесаревич. О приезде князя Григория Кузьмича с сыном он знал, но эта информация его не волновала в той степени, как предстоящее объединение с Мамоновыми. Приехал да приехал. Может, в Москве дела какие…

— Да на «слабо» взяли, — фыркнул император. — Я не всё понял из слов Морозова, когда он мне в семь утра позвонил. Оказывается, ребятишки веселились в «Алмазном дворе», встретили там княжича Несвицкого, который туда вместе Ариной Голицыной пришёл. Познакомились, решили отметить это дело не коктейлями, а чем покрепче. Из «Алмазного двора» поехали в «Стожары», но как водится, не доехали. Какой-то чёрт понёс их к Даниловской набережной. Там, кажется, есть оборудованный причал с катерами. Знаешь, что сделали?

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Юрий Иванович. Его всегда восхищали выдумки неугомонной троицы, проходящие по грани между административным и уголовным наказанием.

— Ворвались в масках в контору, где сидел сторож, связали его, пригрозили, как водится, и забрали ключи от катеров, — императору, кажется, было не до смеха. — Устроили гонки по воде. Мало им автомобильного дрифта, теперь и на реке от них покоя нет. Ладно, что поздняя ночь. Река — не дорога. В общем, переполошили Замоскворечье, подняли на уши речную полицию и патрули. Такая картина была, куда там остросюжетным фильмам! Мигалки, сирены, рёв катеров!

Старший Мстиславский не выдержал и улыбнулся, но тут же стёр улыбку с лица.

— Гонщиков задержали. Павел Борисович взял на себя ответственность и не выпускал их до утра, дожидаясь утреннего доклада.

— Представляю, как министра МВД осаждали родственнички, грозя ему всевозможными карами… или решили откупиться борзыми?

— Морозов взятки не берёт, — хмыкнул император. — Но ты не прав. Он вообще никому ничего не сказал. Приказал начальнику околотка, куда доставили нарушителей, отобрать у них телефоны и предупредить дежурного, чтобы тот не вздумал дать им позвонить домой.

— Силён Павел Борисович, — уважительно проговорил цесаревич. — Его же сживут со свету!

— Пусть попробуют вякнуть в его сторону! — в голосе отца скрежетнул металл. — Как только он доложил мне, я попросил его отпустить паршивцев домой и коварно рассказал твоей матушке о ночных похождениях этой весёлой компании. Представляешь реакцию родственников, которые до последнего не знали, в какую яму с дерьмом угодили их отпрыски? И вот ты видишь результат моего коварства. Она ведь сразу же вызвала к себе Глав Родов и устроила им головомойку, да такую, что я никогда не видел!

— А Несвицкий тоже попал под раздачу?

— Конечно! — хохотнул государь. — Он тем более гость в столице, должен следить за своим сыном! Видел бы ты Гришу! Бледный, потерянный. Мямлил, что его сын никогда вина в рот не брал, не то что водки! Дескать, его подговорили на неблаговидный поступок специально из-за ревности.

— Ревность? — Юрий Иванович аж привстал. — Подожди-подожди! А к кому бездельники его заревновали?

— Корибут-Воронецкий проявляет знаки внимания к Арине Голицыной, и её появление в клубе со смоленским княжичем могло спровоцировать желание молодого человека окунуть неожиданного соперника в дурно пахнущую лужу, — ухмыльнулся отец.

— Тут что-то не так, — задумался цесаревич. — Выходит, Голицыны вместе с Несвицкими проворачивают какой-то кунштюк[1], а под это дело княжну Арину хотят замуж за Ивана выдать. Иначе с чего бы девушка со смоленским гостем появилась в столичном клубе, зная, как отреагируют её друзья? Явно не похвастаться!

— Или просто знакомила княжича с молодыми дворянами, — отмахнулся старший Меньшиков от такой версии. — Не суть важно. Меня другое напрягает. Явное тяготение Главы рода Несвицких к Ордену Каменщиков.

— Так это не слухи? — насторожился Юрий Иванович.

— С чего бы? Григория наша ГСБ давно ведёт. Увы, были у него контакты в Лондоне с Великим Мастером, сэром Чарльзом Фэрфаксом, что уже заставляет приглядеться к князю куда пристальнее, чем прежде.

— А Голицыны, получается, своими руками роют себе яму, — кивнул младший Мстиславский.

— Роет Патрикей, — с хитрым прищуром посмотрел на него император. — Именно он ищет поддержку среди западнорусских княжеских семей. Да ты и сам знаешь о его политическом крене влево.

— Ну да, есть такое за ним, — подтвердил цесаревич. — В Думе он вместе со Степаном Долгоруковым частенько смущающие умы речи толкает, пользуясь правом раз в месяц читать доклады на экономические и политические темы. Судя по твоей реакции, ты что-то знаешь о намерениях Патрикея Голицына.

— Сегодня утром мне письмо от Василия Ефимовича пришло. Он сам приехал и передал в секретариат с просьбой отдать его мне лично в руки по возможности сегодня же, — старший Мстиславский сделал театральную паузу, чтобы посмотреть, как от любопытства заёрзал наследник. — Я с интересом прочитал послание. Сейчас и ты офигеешь, как выражается современная молодёжь. Ефимыч напрямую пишет, что всячески отговаривает старшего брата от сближения с Несвицкими и не хочет попасть под монарший гнев. Его сигнал ясен: он с нами, любая попытка очернить его со стороны недоброжелателей есть провокация. И намекает, что готов отдать княжну Арину замуж за… барабанная дробь! За Мамонова Андрея!

Юрий Иванович выпрямился в кресле, как будто хотел вскочить, но почему-то замер на месте как соляной столб, и минуты две молчал оглушённый новостью. Император с усмешкой любовался этой картиной, но потом пощёлкал пальцами перед носом сына, привлекая его внимание.

— Он серьёзно? — брови цесаревича поползли вверх, но тут же вернулись на место. — А мы-то здесь при чём? Если бы он предложил выдать дочь замуж за моего Пашку, я бы меньше удивился. Как-никак, парню восемнадцать исполнилось, пора ему подыскивать невесту. Только я бы ещё подумал насчет подобной кандидатуры. Почему за Мамонова-то?

— Причём, Ефимыч знает, что княжич Андрей с большой вероятностью может жениться на Лидии, — государь назидательно поднял вверх палец. — То есть он совершает такой кульбит с очевидной целью оградить свою семью от будущих неприятностей, если Патрикей закусит удила и заставит его выдать Арину за Ивана Несвицкого. Он же понимает, какие проблемы ощутит Род Голицыных.

Цесаревич кивнул. Это на виду народа отец проявляет лояльность к тем родам, которые состоят в открытой оппозиции, а на самом деле, чтобы стать полезным и важным Мстиславским, нужно приложить немалые усилия. Голицыны не являлись их вассалами, но тщательнейшим образом соблюдали нейтралитет. Но вот Патрикей Ефимович создавал много проблем в последнее время своими политическими прожектами.

— Интересная коллизия, — хмыкнул младший Мстиславский. — Василий Ефимович просит у нас разрешения на брак Андрея с Ариной, желая войти в альянс? Этакая завуалированная просьба.

— Скорее всего, — кивнул отец. — Но он не просит, а прощупывает намерения, потому что сам ещё толком не понял, какие отношения у его дочери с княжичем Мамоновым. Арина, кстати, и подсказала ему, как лучше всего оградить семью от возможных последствий дрейфа Голицыных к смоленским, киевским и прибалтийским дворянским Родам.

— Арина сама попросила выдать её замуж за Мамонова? — догадался Юрий Иванович, и не выдержав, рассмеялся. — Вот так история!

— Напрасно смеёшься. Княжна Голицына — девица умная, да ещё с приличным личным банковским счётом. У неё с Андреем какие-то проекты появились. Пока незамысловатые, вроде раскручивания молодых музыкальных талантов, а недавно Иртеньев мне интересную докладную передал. На Мамонова выходили представители концерна «Техноброня» с целью выкупить у него разработку нового экзоскелета, в котором он победил в Венеции. Так вот, Голицына представляла интересы Мамонова. Как думаешь, с чего бы?

— Инвестиции в будущие проекты Андрея, — цесаревич покачал головой, поражаясь столь неразумному и нахальному появлению на половине поля Мстиславских очаровательной княжны с умом опытнейшего финансиста. — Это же наша идея!

— И Мамонов об этом ещё не знает, — кивнул император.

— Я тут подумал, отец… — задумчиво вцепился пальцами в подбородок Юрий Иванович. — Может, Павла на Арине женить? Нам такая головастая барышня в семье понадобится.

— Своих девать некуда. Мы, кажется, уже обсуждали вопрос о невесте для Павла. Она должна быть или из рода Демидовых, или Строгановых, или Ермаковых.

— Ну да, сибирские активы, — без особого разочарования вздохнул цесаревич. — Нам нужны союзники под боком у Мамоновых. Не заподозрит ли Георгий в наших стремлениях попытку давления на западные границы его княжества?

— У него хватает строптивых соседей, — император поднялся с кресла и размялся, пройдясь по кабинету. — Одни Собакины чего стоят. А мы должны контролировать ресурсы за Уралом, а заодно заставить местных князей усилить охрану южных рубежей. У нас тоже, знаешь ли, проблем хватает. До двух десятков нападений на приграничные районы в год. Вот пусть и займутся безопасностью империи, а не только самоцветы добывают.

Юрий Иванович про себя улыбнулся. Отец сгущал краски. Всё не так плохо. Южные границы надёжно охраняются линейными казачьими войсками на всём протяжении от Дальнего Востока до Кавказа. Западные рубежи полностью перекрыты кадровой армией. Мстиславские столь прочно держат престол, что даже межклановые взаимоотношения не могут поколебать политическую стабильность. Ну, да, бывают проблемы, не перерастающие в крупный пожар, и которые быстро купируются в пределах какой-либо губернии. Лет через тридцать-сорок планировалось сократить кланы до пяти-шести с союзными договорённостями. Когда все впряжены в одну повозку — делить нечего кроме думских портфелей и губернаторских кресел. И альянс с Мамоновыми — один из шагов к будущим преобразованиям.

— А что тогда сказать Василию Голицыну? — наследнику престола стало интересно, как отреагирует отец на письмо.

— Я не буду препятствовать, — пожал плечами император. — Пусть женятся, если сам Жора позволит.

— У него три жены. Андрею есть на кого равняться.

— Именно в этом всё дело. Вдруг он не захочет, чтобы сын пошёл по его пути. История с княгиней Аксиньей заставала его пересмотреть взгляды на семью. Изменился Жора, сильно изменился. Пусть Василий сам разговаривает с ним и предоставляет свои аргументы.

— Но ты не против?

— С чего бы мне быть против? — фыркнул Иван Андреевич, расхаживая от двери до противоположной стены кабинета. — Голицыны вольны женить своих детей исходя из интересов семьи. Но если Патрикей потянет Род в пропасть из-за своей любви к масонам, я буду реагировать жёстко.

— Мы могли бы контролировать процесс создания новой брони, — напомнил цесаревич. — У Андрейки получился перспективный ППД.

— Сырой! — резко произнёс император. — И ещё эта проблема с линейными двигателями! Ждём, какой шаг предпримет американка. Затихла не к добру. Поэтому следует как можно быстрее поторопить директорат «Техноброни», чтобы ускорили разработку отечественных движков. Займись в ближайшее время. Если Стингрей начнёт судиться, нужно ткнуть её носом в успехи российской компании.

— Хорошо, займусь, — Юрий Иванович сделал запись в блокноте. — Лично съезжу в головную контору, поинтересуюсь, как там дела идут.

— И пресекай все разговоры о нашем содействии в получении двигателей для бронекостюма Мамонова. Перед подписанием договора это будет ошибкой, — добавил государь.

— Понял. А что насчёт просьбы Василия Голицына?

— Передам просьбу Георгию. Он куда-то исчез, не видно и не слышно. Говорил с Аксиньей Фёдоровной, но так ничего и не понял. Якобы, уехал инспектировать прииски, а куда именно — не сказала.

— Княжич Мамонов тоже сейчас там, — подсказал младший Мстиславский. — Уехал две недели назад. Телефоны обоих, кстати, не отслеживаются, никаких звонков. Полная тишина.

— Да на Аляску махнули! — поморщился император. — Жора решил показать сыну фактории, откуда в клан поступают ресурсы. Вернутся ближе к осени, никуда не денутся.

— Ладно, отец, пойду-ка, навещу матушку, — решительно отлип от кресла наследник. Особо важных дел, наверное, сегодня не предвидится, гораздо интереснее узнать, какие кары обрушила императрица на молодых идиотов. Скорее всего, московская троица отправится на перевоспитание в кадетский корпус, как она и обещала.

Он попрощался с отцом и поднялся по лестнице на верхний этаж, где находились апартаменты императрицы Мстиславской: рабочий кабинет, будуар, гостиная и даже несколько комнат для доверительных бесед. Видимо, головомойка закончилась, потому что в коридоре появились оживлённые слуги, да и внутренняя охрана выглядела расслабленной. Даже дышалось легче.

«Малая резиденция», как шутил супруг Анастасии Павловны, находилась в восточном крыле дворцового комплекса, окна которого выходили как на парадные ворота, так и на восточный парк Зарядья, за которым просматривались жилые высотки элитного Китай-города. Дойдя до высоких старомодных дверей с вычурной резьбой, покрытой позолотой, он знаком показал двум гвардейцам, что хочет зайти внутрь.

Охранники распахнули перед ним тяжёлые створки и пропустили цесаревича покои матушки. В «предбаннике» он с удивлением увидел князя Новицкого, бледного как смерть, и непутёвого Ивана, так некстати связавшегося со столичными мажорами.

— Ваше императорское высочество! — вскочили Григорий с сыном и склонили головы.

— Добрый день, Григорий Кузьмич, — добродушно откликнулся наследник, остановившись перед Несвицкими. — Какими судьбами в Москве?

— Да лучше бы вообще не приезжал! — в сердцах высказался немолодой уже мужчина, хоть и без единого седого волоска в густых смолянистых кудрях. При этих словах княжич виновато опустил взгляд. — Воспитываешь своих чад, воспитываешь, а они в одночасье всю репутацию под хвост собачий… эх!

— А что случилось? — изумлённо спросил Юрий Иванович, да с таким артистизмом, что Несвицкий поверил, ожил и заторопился рассказать свою версию речного дрифта.

— Мой балбес связался с Корибут-Воронецким и его дружками по провинциальной наивности, а они его на «слабо» взяли. Хорошо поддали и пошли куролесить по Москве. Угнали речные катера и устроили гонки по реке. Я только утром узнал о произошедшем. Сразу поехал туда, чтобы вытащить Ивана, а там уже посыльный от матушки-императрицы ожидал с требованием прибыть в Зарядье.

— Ну и дела! — усмехнулся Мстиславский и посмотрел на княжича Ивана, отметив, насколько тот красив. Это не он должен был рассекать по Москве-реке, а девушки драться за его расположение и внимание! Увы, иногда красота компенсирует недостаток ума. — Вы уже были у Её величества?

— Так точно, — по-военному ответил князь Несвицкий. — Вместе с Главами Родов Воронецких, Долгоруковых и Корецких. Их уже отпустили, а нам повелели остаться. Не знаю даже, что и думать.

— Не переживайте, Григорий Кузьмич, — успокоил его цесаревич. — Матушка отходчива, просто так получилось, что для некоторых несознательных молодых людей это не первый визит сюда. Вот она и осерчала.

— И как быть? — растерянно и с тем же с надеждой посмотрел на него смоленский князь. — Скорее всего, наказание будет серьёзным, с какими-то ограничениями. Мы ведь сюда приехали по приглашению Патрикея Ефимовича Голицына. Сыну невесту присматриваем.

— Уж не Арину ли свет Васильевну? — старательно пряча иронию в голосе, «удивился» Мстиславский.

— Её самую, — подтвердил мужчина в своём расстройстве не заметив насмешки. — Но после такого безобразия, боюсь, ничего не выйдет. Да и сам Василий Ефимович не горит желанием отдавать дочь замуж за Ивана.

— Тогда более чем странно поведение Главы Рода Голицыных, — обронил цесаревич, кивая на прощание Несвицким, и вошёл в апартаменты матери.

Императрица была не одна а с дочерями Юлией и Василисой. «Наверное, учила девочек как правильно сдирать шкуру с провинившихся, — с улыбкой подумал Юрий Иванович. — Судя по их кислым лицам, сие не очень понравилось. Или же мероприятие излишне затянулось».

— Матушка, сестрицы, — поздоровался он с ними. — Надеюсь, вы ничего не успели разрушить, Ваше величество? Я даже на улице ощутил монарший гнев.

— Надоели эти обалдуи, — помахивая веером с драконами и лотосами раздражённо проговорила императрица, сидя в кресле. — Ведь сказано было русским языком, что следующая выходка отправит их в кадетский корпус.

— Жаль парней, там с них стружку спустят, — задумчиво произнёс цесаревич, с осторожностью подходя к разбитому окну. Осколки в помещении уже успели убрать, ветерок радостно врывался внутрь и шевелил ажурные шторы.

— Спустят, ага, — фыркнула Василиса, сидевшая на диване и рассматривавшая красочный журнал мод. — Ты бы видел, как Главы извивались перед мамой и пускали крокодиловы слёзы, отмазывая своих отпрысков от наказания. Не удивилась бы, если они на колени встали бы.

— Не встали? — с разочарованием спросил Юрий Иванович.

— Хватило ума, — ответила Юлия красивым грудным голосом, пристроившись за креслом императрицы и ловкими движениями массажировала ей шею и плечи. — А то бы мама точно наказала бы идиотов.

— С ума сойти! — цесаревич уселся напротив матери. — Как же ты отказалась от своих угроз?

— Думаешь, слабину дала? — недобро усмехнулась Анастасия Павловна, — слово не держу? А я по-другому решила. С каждого Рода откупная пойдёт, а чтобы впредь следили за своими великовозрастными обалдуями, займутся обустройством Бобрового острова. В наказание.

— Сурова ты, мама, — удивился цесаревич. Остров Бобровый торчал как бельмо на глазу у местных жителей и считался странным, таинственным и неприятным для посещения. Западная часть его с небольшим озером посреди была вотчиной бобров, которых развелось видимо-невидимо. Следы их зубов встречались на всём острове, хотя восточная его оконечность постепенно осваивалась людьми, проводившими здесь выходные дни. Барбекю, шашлыки, «дикий» пляж — всё это привлекало москвичей, что неизбежно вело к столкновению с частичкой живой природы. Да и неуютным он был, этот остров. Какая-то неприятная атмосфера, неподвластная разуму, витала над ним. — Да там же столько средств вложить надо, чтобы получилась конфетка.

— Так пусть стараются, — удивлённо вздёрнула правую бровь императрица. — Дала им срок два года. План должны предоставить мне не позднее осени. Не успеют — детишки пойдут служить. Будьте добры пять лет долг родине отдать.

— Без ландшафтников не обойтись, — всерьёз заволновался за три московских рода Юрий Иванович.

— А тебе-то что с этого, Юра? — хмыкнула Василиса. — Не наша проблема. Пусть нанимают «земных» магов. У нас они, кстати, есть. Можем в аренду отдать.

— Ну да, тоже правильный ход, — похвалил цепких родственниц Мстиславский. — В приёмных покоях Несвицкие маются. Ждут своего наказания? Специально маринуете?

— Каждый проступок, даже по незнанию, не освобождает от ответственности, — чуточку перефразировав известное изречение, ответила Анастасия Павловна, не открывая глаз. — А уж Несвицкие должны вести себя осторожно, раз уж приехали в Москву.

— Ты подумала о том же, что и я? — с интересом посмотрел на неё сын.

— Откуда мне знать, о чём ты думаешь в этот момент? — императрица открыла глаза, похлопала ладонью по руке Юлии. — Достаточно, дочка. Мне уже лучше.

— Князь Григорий хочет женить Ивана на Арине Голицыной.

— Красавчик! — выдохнула Василиса. — Арине могло повезти…

— Могло? — заинтересовался Юрий Иванович оговоркой.

— Мама против, — ответила она с готовностью.

— Своими руками усиливать провинцию такой фигурой как Патрикей Голицын? — матушка легко поднялась с кресла, не прибегая к помощи дочери. — Я ещё не сошла с ума. Пусть женится, только не на Арине. В столице есть много красавиц из старинных родов, не обязательно княжеских… Кто там у нас уже созрел?

— Нина Захарьина, Анжелика Салтыкова, Галя Морозова, Аня Беломестных, — с готовностью перечислила Василиса. — И это только навскидку. Если надо, могу полный список Григорию Кузьмичу предоставить.

— Ещё чего! — фыркнула императрица. — Полный не надо, а только тот, который нам выгоден.

Юрий Иванович понял, что попал на собрание сводниц и поспешил ретироваться. Но напоследок предупредил:

— Захарьину и Салтыкову из списка вычеркните.

Видимо, в его голосе прозвучали такие нотки, что даже матушка не посмела возразить, только едва заметным жестом руки показала своё согласие.

Выйдя в приёмную, он ободряюще кивнул Несвицким, продолжавшим париться в строгих костюмах в душной комнате. Намеренно или специально, кондиционер здесь не включили, а значит, эта оплошность входила в отлаженную систему «маринования». Интересно, матушка действует в согласии с отцом или сама сообразила, как поступить со смоленским князем, своеобразно наказав его?

Интересно, как? Он бы, к примеру, действительно волевым решением женил парня на какой-нибудь родовитой дворянке, но не княжеской крови. Унижение или намёк? Ну, это с какой стороны посмотреть.

Зазвонил телефон.

— Ты где? — спросил император, когда Юрий Иванович поднёс аппарат к уху. — Давай ко мне. Консультационная группа князя Мамонова уже подъехала. Здесь будет куда интереснее, чем в материнских кулуарах.

Примечание:

[1] Кунштюк — фокус, ловкая проделка. Слово пришло из немецкого языка.

Глава 3

1

Наша экспедиция продолжалась. Мы третий день продвигались всё дальше и дальше, постепенно углубляясь в лесотундру, оставляя за своей спиной огромные пустынные пространства, разбавленные десятком крохотных деревушек с проживающими в них семьями оленеводов и охотников. Надо признать, если бы не Паналык, они все могли разбежаться при нашем появлении. Вбитая в подкорку аборигенов мысль, что белые люди представляют большую опасность даже если они улыбаются и показывают дружелюбие. Поэтому как только от дозора приходила информация о появлении стойбищ или поселений, туда направлялся Паналык в сопровождении Куана, Алмаза и двух бойцов. Осторожно общались, расспрашивали, не появлялись ли здесь незнакомцы в «железных одеждах» (про экзоскелеты здесь явно не слышали никогда, а если что и просачивались в их глухомань, то вряд ли представляли, о чём идёт речь), дарили всякую мелочь вроде зажигалок, сигарет, перочинных ножей.

Напрямую о священном месте и упавшем метеорите спрашивать было категорически запрещено, поэтому Паналык изворачивался как мог, чтобы коюконы ничего не заподозрили, называя иную причину интереса. Но чаще всего он упоминал о каком-то Тугныке, за которым охотились белые люди. При упоминание этого имени люди закатывали глаза и хватались за амулеты. Оказывается, Тугнык — это медведь, который год наводящий переполох на стойбищах и деревнях. Очень уж он любил задирать собак и оленей, что не прибавляло ему, надо полагать, особой любви. Паналык намекал, что медведь-бродяга, по слухам, идет к священному озеру, но где оно находится точно, никто не знает. Аборигены тоже мало могли чем помочь. Наш проводник лишь разводил руками в бессилии. Отец стал беспокоиться. Дни становились короче, пошли дожди и реки, попадавшиеся на пути, вспухли и стали бурными. При форсировании одной из них едва не потеряли Вискаря и Ковбоя, которым пришлось первыми перебираться на другой берег, чтобы закрепить трос, перекинутый через поток. Их снесло в сторону, но нам удалось удержать парней на верёвке, а они уже самостоятельно выбрались из воды и навели «переправу».

И всё же направление постепенно вырисовывалось. Диана тоже не подвела. С помощью её пернатых слуг мы уже увереннее шагали в сторону предполагаемого залегания Небесного Камня. Мне пришлось рассказать о своём видении отцу и Евгению Сидоровичу, а то они стали недобро посматривать за птицами, то и дело парящими над нашими головами. Маг и одарённый, соединив усилия, запросто могли испепелить фамильяров Орлицы. Да и как бы я по-другому объяснил людям, почему нужно идти именно между теми двумя холмами, а не сворачивать от них на северо-запад, к примеру?

Наступил день, когда отряд достиг неуловимых священных земель. Первым признаком стали оленьи рога, привязанные к деревьям. Мы второй шли по лесистой равнине, перемежающейся луговинами и пустошами, поэтому восприняли эти знаки с большим облегчением. Но я до сих пор не узнавал места, посещаемые мною в видениях.

Ночью возле нашего лагеря появились волки. Целая стая серых, чуть ли не с десяток. Расположившись полукругом в леске, чтобы не доставал свет костра, они молча следили за перемещениями людей. Не выли, не рычали — просто лежали, настороженно поблёскивая глазами. От такого соседства сначала было не по себе, потом присутствие зверей стало привычным, и на них уже не обращали внимания.

— Может, стрельнуть по ним? — Ковбой с ленцой посмотрел в их сторону.

— Не надо, — предупреждающе поднял руку Куан. — Они не делают нам ничего плохого. Это предупреждение духов, чтобы мы дальше не ходили.

— Ну, тебе виднее, — ухмыльнулся Ковбой.

— Ага, сейчас всё бросим и потопаем обратно, — возмутился Шторм, тоже нисколько не удивлённый заявлением корейца. — Сколько уже прошли, ноги до ушей стёрли.

— То-то они у тебя стали больше, — пошутил Вискарь. — Видать, на них вместо ног передвигаешься!

Бойцы, сидевшие вокруг костра, рассмеялись.

— Мошка покусала, — оскалился в улыбке Шторм, — потому и опухли.

Соседство с волками, по правде говоря, бывалых мужчин, умеющих обращаться с оружием, не особо напрягало. Зверь — это всего лишь зверь, с ним можно разойтись краями. Да и он не дурной, чует опасность. Запах железа, пороха и пота — самая лучшая защита. К тому же сейчас волки сытые, добычи им хватает. А вот бродящий где-то отряд экзо-пилотов Арабеллы Стингрей волновал куда больше, чем сидящие в кустах хвостатые.

— Как думаешь, сын, завтра дойдём? — тихо спросил отец, сидя чуть в стороне от костра с кружкой чая в руках.

— Максимум, два дня, — не знаю почему, но я ответил уверенно. — Ландшафт знакомый появился, как будто здесь уже был не раз.

— Хорошо бы, — задумался князь. — Знаешь, я хотел бы вместе с тобой вернуться обратно, но артефакт, за которым мы идём, важен для нашего Рода. Очень важен. Я не настолько наивен, чтобы полагаться на союз с Мстиславскими. Потому и подстраховываюсь. Ещё неизвестно, как у тебя с Лидией сложится.

— Да всё в норме, пап, — откликнулся я. Мне было приятно, что он сам заговорил о нашем будущем. Значит, переживает из-за того, что его сын может неправильно истолковать ситуацию с порталом. — Надо — значит, надо. А мы вернёмся на яхте.

Князь поднёс кружку к губам, но пить не стал, опустил руку.

— Меня беспокоит твоя уязвимость. Был бы ты одарённым, вообще бы не задумывался о последствиях. Но против пули или ножа шансы выжить уменьшаются. Поэтому советую тебе не раздумывать, когда перед тобой встанет выбор: стрелять или не стрелять. Мужчина или женщина, старик или молодой… неважно, кто это будет, если в его руках будет оружие, а в глазах намерение убить. Бей первым и не мучайся совестью. Я ведь тоже в твои годы рефлексировал частенько, когда папаша — твой дед Яков — показывал, как нужно действовать. К восемнадцати годам он эту дурь из моей головы выбил.

— Поэтому так легко позволил маме уйти? — расковырял я давнюю рану.

— Мама поступила неосмотрительно, скрыла многое, что помогло бы нам справиться с проблемой, — задумчиво ответил отец, нисколько не рассердившись на вопрос. — Но и я виноват, не спорю. Прогнулся под деда, не хватило тогда духа пойти против. Но втайне от него продолжал искать тебя и маму. А потом отбросил последние сомнения и отстранил батю от управления Родом, когда узнал все подробности. Никакой жалости и раздумий.

— Получается, одна жена куда лучше трёх или двух? — неожиданно для отца спросил я. — Никто ревновать не станет?

— А что, приглядел ещё одну невесту помимо Великой княжны? — добродушно рассмеялся тот.

— Захарьины проявляют нездоровую активность, — я сам не ожидал от себя, что подниму этот вопрос. Значит, волновал он меня куда больше, чем предложение Арины Голицыной. — Мне кажется, Нину подталкивают на связь со мной.

— Хм, — Глава выглядел растерянным и одновременно сосредоточенным. — А зачем? Не ошибаешься ли ты в выводах? Может, ты понравился девочке, вот она и любыми способами пытается обратить на себя внимание.

— Я же тебе не рассказывал… Захарьиным дали разрешение на культивацию Источника.

— Ни хрена себе, — непроизвольно вырвалось у отца. — А вот уже очень интересно. За какие заслуги, спрашивается? Не за то ли похищение, в котором тебя проверяла ГСБ и люди Брюса?

— Я тоже об этом долго думал и пришёл к такому же выводу.

— Тогда логика в поведении Василия Романовича проглядывается. Ему могли дать указание проверить, как твой Дар воздействует на искру девушки, пусть и не «раскаченную». Захарьины — древний род, только почему-то не получивший в своё время Источник. Вот и выбрали симпатичного кролика для эксперимента.

— И что делать, если она попытается затащить меня в постель? — я густо покраснел, радуясь темноте.

— Как что? Становиться мужчиной, — улыбнулся папаня.

— Нет, я не об этом… Ну, понятно, что происходит в таких случаях, — сбился я, ощущая, как пылают щеки. — Я в другом смысле. Как отразится эта ситуация на взаимоотношениях между нашими семьями? Использовать девчонку и потом бросить — как-то неправильно. А потом, реакцию Захарьиных ты представляешь? Вдруг они сразу зацепятся за возможность породниться с нами? Начнут давить, шантажировать…

— Шантажировать Мамоновых? — хмыкнул князь. — Сильно для Захарьиных, чересчур сильно… В общем, не задумывайся особо о последствиях. Ты антимаг, тебе позволено больше, чем другим. Ну, а если вдруг у тебя появятся чувства к Нине, поженим. Но тогда, увы, тебе придется обеспечивать двух жён, а то и больше.

Я что-то промычал в ответ, понимая, что сам попал в ловушку, поставленную на отца.

— Видишь, сам на верном пути находишься, — отец похлопал меня по плечу и допил чай, после чего выплеснул остатки на землю. — Мстиславские хотят убедиться, что антимагия не принесёт вреда Лидии в вашей супружеской жизни.А для этого любые средства хороши, и плевать на чувства молоденькой девушки, вынужденной подчиниться взрослым.

— Скотство, — возмутился я.

— Не скажи, — возразил князь. — Обычная практика. Такое частенько проделывали, когда проверяли некоторые способности одарённых. Подбирали подходящую девушку из благородной семьи, не претендующей на высшие посты, и таким образом получали необходимую информацию. Захарьины уже извлекли огромную выгоду из провокации ГСБ. Через два-три поколения в Роде появятся неплохие одарённые. С помощью селекции отшлифуют Дар. Интересно, какую Стихию даст им Источник?

— Нина говорила об Огне, но я подсказал ей, что лучше всего получится выпестовать Воду.

— Неужели ты ещё можешь видеть перспективу Источника? — обрадовался отец.

— Уничтожить, зажечь и увидеть, — кивнул я. — Но с последним ещё не уверен.

— И я должен тебя бросить в этой чёртовой лесотундре! — прошептал огорчённый родитель. — Не прощу себе, если ты не вернёшься домой!

— Я, вообще-то, задавал вопрос о целесообразности заводить несколько жён, — пошутил я, сбивая трагичный настрой князя Мамонова.

— А? Да тебе-то можно не волноваться, если, конечно, не хочешь создавать младшую ветвь…

— Хочу, и ты знаешь об этом, — прерываю отца. — И создам! Мне-то, конечно, плевать на то, что будут говорить Мстиславские и другие родовитые семьи, я всего лишь тебя предупреждаю о своих намерениях, чтобы ни ты, ни дядья не мешали мне в дальнейшем, как строить личную жизнь. Мне одной Лидии хватит. Но это единственный раз, когда я пошёл на уступки.

— Тогда придётся выбирать между долгом и любовью, — посерьёзнел тот, нисколько не удивившись моей горячности. — Любовь ты можешь дать одной, а с тремя ты должен разделить долг Рода. Сейчас тебе трудно осознать эти слова, но повзрослеешь — и сам сообразишь. Но честно скажу, насколько этот выбор сложен. И решается он с помощью наложниц. Тогда можно не изводить себя нравственными терзаниями. Но детей от связи с ними ты должен признать как своих.

Я помолчал, осмысливая слова отца. Сразу отметил, что он не стал отговаривать меня от многожёнства, и в то же время мягко намекнул, где могут таиться подводные камни супружеской жизни. Ну и подсказал выбор, как лучше выстроить стратегию укрепления Рода. Стало интересно, а у него самого есть наложницы? Хм, вряд ли. Имея в супружницах таких женщин как княгини Ирина и Елена, я бы остерёгся заводить интрижки на стороне. Хотел спросить про Нину, но благоразумно промолчал. Это теперь моя проблема, решать её предстоит самому, не прибегая к помощи отца. Нельзя показывать свою неуверенность, иначе отец сделает нужные выводы и я потеряю самостоятельность. Всё, дальше я сам. И новый Источник привязать не только к старшей ветке Мамоновых, но сделать так, чтобы он признавал лишь меня, вроде высшего приоритета. Пусть им пользуются, но влиять на рост и силу артефакта буду я. Как это сделать? Есть мысли. Есть.

— Ладно, Андрей, иди-ка спать, — улыбнулся князь, увидев подходящего к нам Алмаза и Роя, и похлопал меня по колену. — Поднимемся рано, чтобы за световой день пройти как можно больше. А насчёт Нины Захарьиной я могу тебе сказать только одно: никогда не пользуйся доверием девушки, если сам к ней не испытываешь влечения. Лучше сразу установить пределы взаимоотношений. Иначе потом хуже будет. Женская месть за оскорблённые чувства очень страшна. Ты даже не представляешь…

Надо же, почувствовал мои колебания насчёт Нины. Когда отец так поменялся? Неужели мама смогла затронуть в нём потаённые струны, превратившие его из сухаря в нормального человека?

Оставив отца с командирами обсуждать завтрашний день, я присел рядом с Куаном и кивнул в сторону леса:

— Не ушли?

— Нет, присматривают за нами, — кореец пошевелил палкой костёр. В чернильное небо взметнулись мириады алых искорок, образовавших причудливый узор в виде лепестков распускающегося цветка. А может, это мне показалось. — До утра будут сидеть.

— Откуда знаешь? — я расстелил неподалеку от костра спальник. Действительно, уже в сон клонит. День выдался тяжёлый, и даже мой возраст не мог ничего поделать с копящейся понемногу усталостью. Отмахали мы от Трёх Великанов уже приличное расстояние, километров двести, наверное. Вон, парни быстро поужинали и уже дрыхнут, похрапывая. Только Батон и Диас бдительно похаживают по периметру лагеря. Алмаз их первыми в дозор поставил.

— Ты забыл, кто я такой? — усмехнулся наставник. — Чувствую их натуру. Звери не видят в нас врагов, но только сделаем неверный шаг — порвут на части. И автоматы не помогут.

— Я вокруг стоянки маячки раскидал, — послышался из темноты голос господина Ломакина. — Не вздумайте шляться ночью где попало. Волки тоже кушать хотят.

Чародей на ветер слова не бросает, поэтому можно спать спокойно. В этот раз я не набивался в стражу. Надеюсь, за время похода мне удалось стать своим для бойцов князя Мамонова, поэтому показывать излишнее рвение — только портить картину. Всё-таки я княжич, а не связанный контрактом слуга. Могу себе позволить расслабиться перед самым тяжёлым испытанием.

Меня разбудил Куан. Он выглядел бодрым, как будто после тренировки. Костёр уже весело потрескивал, пожирая сухой валежник и облизывая огненными языками бока закопчённых котелков. Бойцы деловито перетряхивали свои рюкзаки, готовили оружие к выходу. Серое небо, нависшее над кронами деревьев, грозилось опрокинуть на нас тонны воды. Кажется, сегодня солнца не будет.

— Быстро рубаем и выступаем, — громко произнёс Алмаз. — Как бы дождь нам все планы не испортил.

— А где волки? — я налил себе чай в большую походную кружку, бросил туда несколько кусков рафинада, а на хлеб положил пласт консервированной ветчины. Обычный походный завтрак, когда нет времени на готовку.

— Ушли, — ответил Куан. — Сторожа где-то рядом крутятся, за нами следить будут.

И кумихо оказался прав. Как только мы вышли на открытое пространство, между холмами замелькали серо-палевые спины волков. Они не приближались к нам, но бежали параллельно движению отряда, изредка подвывая. Неужели в их стае тоже есть фамильяр, который взял на себя функцию сопровождающего и следящего? А вот и птичка какая-то появилась. Сделав несколько кругов, она вдруг поменяла направление строго на восток. Алмаз, которого Странник ввёл в курс дела насчёт фамильяра, тут же приказал Паналыку следовать за ней. Отряд постепенно набирал скорость. Шли быстро, натренированные ноги не испытывали никакой усталости. Ландшафт тоже постепенно менялся, стал каким-то бугристым, словно гигантский крот пытался выбраться на поверхность, но по каким-то причинам у него не получилось. Бугры поросли низкорослым стлаником, кривыми берёзками, какими-то кустарниками, облепленными ярко-красной ягодой. А потом мы стали натыкаться на шесты с привязанными к ним обрывками шкур, уже полинявших от снега и дождя. Паналык даже замедлил шаг.

— Предупреждение, — сказал он отцу. — Дальше нельзя.

— Идём, — решительно произнёс князь. — Не бойся.

Через километр мы снова уткнулись в предупреждающий знак. И это были уже не безобидные бунчуки, а череп огромного медведя с торчащими зубами-шильями. Его водрузили на скалистый холм не для устрашения, но для последнего предупреждения. Алмаз, как и отец, был спокоен. Видимо, Диас и Ковбой, ушедшие вперёд, уже рассказали о черепе. Они каждые пять минут отчитывались по рации.

И тут Алмаз поднял руку со сжатым кулаком. Отряд мгновенно остановился.

— Дозор заметил людей, — сказал он подошедшему к нему князю Мамонову, прижимая при этом ладонь к уху, где торчала «капелька» гарнитуры связи. — Три человека, вооружены охотничьими карабинами. То ли местные охотники, то ли мы уже на священных землях. Что будем делать? Аккуратно убрать или переговоры?

— Пойду с Паналыком и Странником, — отец даже не сомневался, как поступить. Он сейчас как будто получил дополнительный заряд энергии, и весь искрился от предвкушения встречи с Небесным Камнем. А, может, в самом деле ему удалось установить незримую связь с артефактом? Лично я ничего не ощущал. — Сухого отправь на холм контролировать обстановку. Возможно, стражники здесь не одни. Если заметит кого-то не из аборигенов — пусть стреляет без раздумий. Здесь кроме наёмников Арабеллы никого быть не может. Передай дозорным оставаться на месте. И ещё… подниму руку — приведёшь япошку.

— Понял, — Алмаз тут же передал сказанное князем Диасу и Ковбою, как раз сейчас наблюдавшим за незнакомцами.

А у меня закрались очень неприятные мысли по поводу будущего нашего пленника.

— Можно, я пойду с тобой? — неожиданно для самого себя спросил отца.

— Нет, — сразу же ответил он. — Оставайся на месте. Алмаз, проследи, чтобы юноша не проявлял излишнюю прыть.

Замолчав, князь посмотрел на меня и вдруг, смягчившись, пояснил:

— Ты со своими способностями только помешаешь, если местные вдруг решат атаковать нас. Тебе не обидно погибнуть столь бездарно?

Справедливо, даже не поспоришь. Радиус моей антимагии значительно расширился, и для аборигенов покажется странным, если я буду топтаться в десяти-двадцати шагах от отца и Странника.

Переговорщики скрылись за холмом, а Алмаз хлопнул меня по плечу и показал знаком, чтобы я шёл за ним. К нам присоединился и Сухой со своей снайперской винтовкой. Мы поднялись на холм, выбрали удобную позицию между разлапистых кустов. Сухой, прильнув к прицелу, сразу же доложил, что видит охотников и идущих к ним отца, Паналыка и чародея.

Алмаз стал осматривать местность в бинокль, и вдруг хмыкнул, не отрываясь от него:

— Не наш ли азиат в виде лисицы в траве мелькает? Вот же ушлый какой.

— Кумихо просто так не обнаружить, — возразил я. — А точно лиса?

— Точно, серебристо-серая шкурка… он?

— Возможно, — не стал я спорить. Ни разу не видел наставника в облике кумихо столь близко. С холма хорошо просматривалась луговина, зажатая между вспученной землёй, по которой в сторону трёх мужчин в меховых куртках с капюшоном шли наши переговорщики. Аборигены расслабленно держали карабины стволами вниз, но их внутреннее напряжение чувствовалось даже здесь, на вершине холма.

— Видишь ещё кого? — почему-то шёпотом спросил Алмаз у Сухого.

— Чисто, — ответил сахаляр. — Или очень хорошо спрятались. Есть у меня подозрение, что кто-то страхует этих охотников.

— Они стражи священной земли, — сказал я. — Видели бунчуки и череп медведя? Паналык рассказывал мне, что таким образом предупреждают чужаков.

— Тем хуже для них, — пробурчал Алмаз, водя биноклем справа налево. — Георгий Яковлевич от своего не отступится, даже если придётся убить стражей.

— Тогда за нами устроят охоту и всех перебьют, — предупредил Сухой. — Будут преследовать до последнего человека. Не хотелось бы…

— Не бзди, Соколиный Глаз, прорвёмся, — пошутил командир и замер, уставившись на переговорщиков.

Разговаривал, конечно, Паналык, то и дело вытягивая руку в том направлении, где нас ждал древний артефакт. Стражники что-то спрашивали, качали головами, а потом неожиданно все уселись на землю. Аборигены достали трубки, раскурили их, и беседа продолжилась.

— Интересно, — хмыкнул Сухой, не отрываясь от прицела. — Неужели договорились?

Я с напряжением ждал, чем всё закончится. А что будет, если нас не пропустят? Неужели проигнорируем предупреждение местных стражей, после чего убить всех святотатцев станет делом чести? Сухой прав. Алеуты ничем не отличаются от якутов, тунгусов и эвенков в плане общения с духами и в сохранении традиций, где нет места пришлым. Взять ту же легенду о Золотой Бабе, которая до сих пор будоражит людей от Урала до Западной Сибири. Вроде бы она есть, а никто её в глаза не видел. Но я подозреваю, что дыма без огня не бывает, и золотого идола тщательно скрывают от людских глаз, от тех, кому не положено видеть сакральный артефакт. Только Хранители имеют право лицезреть сие чудо.

Я немного отвлёкся, размышляя, как лучше добраться до того озера, как Алмаз хмыкнул:

— Расходятся. Сухой, не расслабляйся.

— Понял, — снайперу можно было и не напоминать. И пока отец, Паналык и Евгений Сидорович вместе с присоединившимися к ним Диасом и Ковбоем не скрылись за холмом, он так и продолжал контролировать открытое пространство.

Через десять минут, когда стражи исчезли в подлеске, Алмаз дал приказ возвращаться. Отец уже ждал нас с нетерпением. Паналык выглядел сосредоточенным, но никак не испуганным. Господин Ломакин, как и подобает магу, сохранял степенность и спокойствие.

— Ну что, как всё прошло? — не выдержал я и сел напротив отца. Бойцы разошлись по сторонам, контролируя подходы к стоянке.

— Нам сказочно повезло, — ухмыльнулся князь. — Это и в самом деле стражи. Резкие ребята. Сначала сказали, что ни одна нога чужака не должна осквернять священные земли коюкон, и предупредили о проклятии духов. Но как только Паналык сказал, что их послал шаман… как его… Кутугин…

— Кытугйин, — поправил его парень.

— Ага, он самый… Так они сразу заинтересовались, зачем нам нужно к Слезе Неба? Это озеро, которое ты в своих астральных путешествиях видел, как мне кажется. Пришлось им рассказать, что я веду туда сына обрести потерянную Силу и снять чёрное заклятие.

— Да? — я почесал затылок. Ловко папаня мою беду в общую пользу обернул. — И они поверили?

— Конечно, — засмеялся отец. — Про чёрное заклятие они хорошо знают. Оно лишает человека Дара, убивает искру. Если шаман узнаёт, что родившийся ребёнок в каком-нибудь поселении станет его конкурентом, он любыми способами старается воздействовать на искру.

— Как в моём случае, — поражённо произнёс я. Давняя история с чёрной статуэткой заиграла новыми красками. Правда, появился вопрос, а кто так сильно испугался моего рождения?

— Именно, — кивнул князь Мамонов. — Слеза Неба находится на священных землях, но пройти туда можно. Место там интересное, возвращает Силу. Шаманы об этом знают, поэтому периодически туда наведываются и другим дают. Но за определённую плату. Хорошие люди.

— Боюсь даже спросить, какую плату они потребуют, — поёжился я, а Евгений Сидорович печально улыбнулся.

— Жертва, — спокойно ответил отец и оттянул левый рукав куртки. — Через час мы должны уйти отсюда, принеся жертву духам. Только в таком случае стража пропустит нас.

— Японец? — у меня во рту сразу пересохло. — Ты для этого приказал тащить его с нами? Ты знал?

— Не знал, но догадывался, — отец невозмутимо посмотрел на чародея. — Евгений Сидорович подсказал, что такая ситуация может возникнуть. Мы отдадим пленника страже и пойдём дальше. Слеза Неба находится в пяти часах отсюда. Мы уже рядом, сын, оцени этот момент. Или пирата пожалел?

Я пожал плечами. Подобными вывертами судьбы меня было не смутить. Дураку понятно, что япошку вели не просто так. Крутились такие мысли в голове, крутились. Только жертвовать пленником предполагалось возле Небесного Камня. Разбудить Источник, пролежавший в земле почти половину тысячелетия, не просто. Нужна кровь. Много крови. Своей или чужой — неважно. Своя, конечно, лучше. Сразу можно привязать артефакт к себе. Даже не представляю, как будем справляться с Источником.

— Молодец, что не рефлексируешь, — одобрительно кивнул отец. — Даже если неприятно, не показывай свои переживания. Просто подумай о себе, семье, Роде, будущем клана, который станет твоим защитником. И об узкоглазом подумай. Что тебе дороже?

— Надеюсь, его не будут убивать при нас? — проворчал я, не собираясь вступать в полемику с отцом. Ну, прав он, чего скрывать.

— Вряд ли, — Евгений Сидорович вышел из задумчивости. — Сакральную жертву будут готовить к ритуалу, чтобы умилостивить духов. Мы к тому времени уже будем возле Слезы Неба.

— Алмаз, у нас не завалялся пистолет с парой магазинов? — неожиданно спросил отец командира группы. — Надо будет преподнести дар стражам. Они так смотрели на оружие Ковбоя, что я сразу понял, как можно задобрить местных духов.

— Так пусть Ковбой и отдаст, — тут же нашёлся Алмаз, не обращая внимание на возмущённое сопение бойца.

Зато Вискарь был доволен. Не ему одному расставаться с огнестрельной игрушкой. Ковбой, поворчав для приличия, что у него нет запасного оружия, всё-таки не посмел перечить приказу князя.

Ничего не подозревающего японца взяли в плотное кольцо и повели на обмен. Стражи уже ждали нас на том же месте. Только теперь с ними был ещё один персонаж в меховой шубе и с кожаным обручем на голове, украшенным чёрно-белыми перьями. И возраст не определить. Но лет пятьдесят ему точно было. Шаман. Сколько их уже на моём пути встречалось?

Шторм и Вискарь подвели японца к стражам, и тот внезапно понял, что его жизнь круто меняется, и не в лучшую сторону. Он завопил на своём языке, упоминая Аматерасу, самураев и банзай. Бедняга со страху разума лишился, наверное. Шаман подошёл к нему, внимательно взглянул в глаза и неожиданно ткнул указательным пальцем чуть выше переносицы. Вако обмяк, взгляд его остекленел. Два стража подскочили, схватили его за руки и быстро повели в подлесок. Там у них, наверное, находился лагерь, из которого они следили за тропой. У меня мелькнула надежда, что с вако ничего страшного не случится. Он всё-таки не белый человек, авось аборигены за своего примут.

Шаман с бесстрастным лицом обвёл наш отряд и вдруг вздрогнул, увидев меня за спиной отца. Приложил руку к сердцу и неожиданно склонил голову. А через мгновение снова надменно распрямил плечи. И что это было? Почувствовал незримое присутствие Геванчи и Кытугйина?

Ковбой выступил вперёд и протянул оставшемуся стражнику пистолет с двумя запасными магазинами. Шаман удовлетворённо кивнул, мельком посмотрев на хищно-вороненую сталь «глока». Оружие перекочевало в руки довольного охранника священных мест. Но больше всего радовался старик, когда Паналык с почтением преподнёс ему зажигалку. Кстати, отцовскую. Она работала на магическом кристалле, а не на бензине или газе, что делало её весьма ценным подарком. И шаман этот момент прочувствовал.

— Принимаю дар Несущего пламя, — негромко произнёс старик, а Паналык старательно перевел. — Духи довольны. У тебя два дня, большой вождь, чтобы помочь своему сыну. Потом вы покинете священное место.

В полном молчании мы разошлись друг с другом. Однако я ещё долго чувствовал пристальный взгляд в спину. Через какое-то время неприятное, скребущее позвоночник ощущение исчезло, сразу дышать легче стало. Шаман, гад такой, мог послать лазутчика, чтобы тот проследил за нами до самого озера. Активировал амулет, отражающий любое магическое воздействие, и теперь его фиг обнаружишь.

А потом пошёл дождь, мелкий и нудный. Он сразу скрыл в пелене непроницаемой мороси окружающий нас ландшафт. Но я узнал эти места, хоть сейчас и не светило солнце. Холм, на который мы взобрались, был тем самым, откуда мне довелось лицезреть прилегающий к Слезе Неба луг. Вдали мелькнули серо-палевые спины волков. Вот же зверюги! Так и шли с нами, ловко прячась в густой траве, уже тронутой приближающейся осенью.

— Мы на месте, — сказал я громко, и все вдруг разом выдохнули, словно сбросили огромную тяжесть, лежавшую на плечах с той минуты, как мы на «зодиаках» вошли в дельту реки Шактулик. Даже Паналык с благоговением взглянул на меня, а потом опустился на колени и стал что-то шептать, благодаря, наверное, своих духов.

Да что тут говорить, мы чертовски устали, даже не сделав и половины дела. И отец, и я с Евгением Сидоровичем понимали это.

— Не расслабляемся, — привёл всех в чувство князь Мамонов. — Андрей, давай вперёд, смотри по сторонам, вдруг увидишь какую аномалию.

— Как её искать? — удивился я. — Даже не представляю.

— Ты очень похож на Добра, а значит, тебе передалось его умение «видеть» Источник, — нелогично произнёс отец. — Просто смотри. Аномалия сама себя обнаружит. Алмаз, выдели княжичу охрану. Пять-шесть человек самых ловких.

— Они все ловкие, — проворчал командир. — Вискарь, Викинг, Резкий, Ковбой и Диас — идёте с Андреем Георгиевичем, отвечаете за него головой. Разрыв с основной группой не больше километра на визуальном расстоянии. Остальным быть наготове.

И мы неторопливо спустились с холмов в низину, ёжась под моросящим дождиком. Снизу тоже было мокро. Высокая трава, тянувшаяся чуть ли не до озера, кое-где желтилась проплешинами. Само же озеро стало похоже на закипающую воду в котле, с близких гор клубами спускался туман.

— Как бы не накрыло нас, — с тревогой сказал Викинг, поудобнее перехватив автомат. — Ничего не увидим.

Что есть — то есть. Я тоже об этом подумал, с напряжением всматриваясь в вперёд. Туман сорвёт нам поиски, придётся торчать здесь до тех пор, пока не отыщем Источник. Отец отсюда не уйдёт даже несмотря на предупреждение шамана.

Ну и где эта чёртова аномалия? Каким образом она должна проявить себя? Может, запустить какие-нибудь энергетические конструкты, чтобы Камень среагировал на них? Или хотя бы веточки в руки взять, наподобие тех, которыми лозоходцы воду ищут.

Неожиданно слева от меня промелькнула какая-то тень, прошуршав в траве — и сразу же в то место повернулись стволы автоматом. Куан, как ни в чём не бывало, выпрямился во весь рост, отряхнулся и подошёл к нашему маленькому отряду.

— Чёртов кумихо, — выругался Резкий. — Бессмертный, что ли? Пугаешь людей.

— Ты где был? — полюбопытствовал я, отвлекшись от созерцания пустошей.

— Следил за стражами, — спокойно ответил наставник, не глядя на бойцов. — Один из них шёл за нами, но я его испугал, заставил вернуться в лагерь.

— Наверное, в штаны навалил, — хохотнул Вискарь. — Надеюсь, сюда они не сунутся?

— Теперь — нет, — Куан пристроился рядом со мной и замолчал, понимая, чем я занимаюсь.

Через полчаса неторопливого хождения по кругу, вправо и влево у меня заслезились глаза. Всё-таки территория обследования чересчур большая. Я был в отчаянии, потому что не мог уловить признаки аномалии. Да и была ли она? Прошло столько лет, Источник погребён под толстым слоем земли и не может активироваться.

Спокойно, антимаг! Просто вспомни то видение, когда стоял на вершине холма, и заметил едва зыбкое дрожание воздуха неподалеку от лесного языка, тянущегося с северо-запада к озеру. Вон тот лес, кстати.

Я остановился и закрыл глаза, отрешаясь от происходящего. Сейчас вокруг меня не было ничего и никого, только шуршащая по траве морось. Так даже лучше, этот звук помогает «поймать» нужное ощущение безграничности Вселенной, огромности Космоса, откуда на землю пала пылающая звезда. Когда она разделилась на две половины, и одна из них выбрала себе место, где спрятаться от людских глаз, здесь был огромный ледник, от которого сейчас осталась Слеза Неба — жалкий остаток былого величия природы.

Земля гулко застонала, принимая в своё чрево раскалённую плоть гостью, и ещё долго над вывороченными валами льда поднимался горячий пар. Через две сотни лет оплывшая воронка ещё привлекала любопытных охотников, но рано или поздно яркое событие должно было померкнуть в памяти местного населения. Так и произошло. Священной эта земля стала не из-за Небесного Камня, а из-за Слезы Неба, образовавшейся после таяния вечных снегов на горных вершинах. Люди племени коюкук, на чьих глазах происходило образование озера, восприняли уход снегов на север и появление чистейшего и прозрачного водоёма чудесным предзнаменованием.

Я открыл глаза и поглядел на бойцов, которым хватило ума молчать и не мешать мне медитировать. Потом мысленно провёл невидимую линию от северной оконечности озера к лесному массиву, а от него, чуть изменив направление — строго на запад. Получается, что Источник сейчас находится между дальним от нас холмом и лесом, чуть ли не на опушке, имеющей странную изогнутую форму. Я расфокусировал взгляд и застыл соляным столбом. Ну же! Дай хоть какую-то зацепку!

И обессиленно осел на землю. Викинг и Вискарь подскочили ко мне, не понимая, что происходит.

— Всё нормально, — я почувствовал, насколько устал. Во мне не было той Силы, которая присуща «правильным» одарённым, и оперировать магией, чтобы получить отклик от предмета, находящегося глубоко под землёй, я не мог. Стоп! А ведь идея! — Вискарь, скажи Алмазу, чтобы шли к той опушке. Там будем разворачивать лагерь.

Мы не стали ждать основной отряд и поспешили осмотреть место, которое более чем подходило на прибежище Небесного Камня. Оказавшись посреди поляны, я снова замер, пока остальные рассыпались по сторонам, охраняя меня.

— Ты уверен, что Источник здесь? — спросил подошедший через некоторое время отец.

— А я хочу проверить с твоей помощью, — я жадно припал к фляжке. В горле стояла нешуточная сушь. — Пока люди ставят лагерь, мы с тобой проведём эксперимент.

— Далековато от воды, — посетовал Алмаз. — Чуть ли не километр. Замотаемся ходить туда-сюда.

— Есть здесь вода, — обрадовал его Куан, успевший осмотреть место будущего лагеря, обустройством которого занимались сейчас бойцы. Они уже соорудили пару навесов и накрыли их лапником. Никому не хотелось лежать на сырой земле, да ещё под дождём. Не было никаких признаков, что непогода к завтрашнему дню наладится. — Неподалеку ручей протекает. Он в озеро впадает.

— Алмаз, ты знаешь, что нужно делать, — отец нетерпеливо огляделся по сторонам. — Давай, займись стоянкой и ужином, а мы пока осмотримся. Пошли, сын, расскажешь мне, что задумал.

— Евгений Сидорович, не желаете к нам присоединиться? — позвал я чародея, крутившегося неподалеку.

— С радостью, — Странник потёр ладони. — А ведь здесь что-то есть, чувствую.

— Аномалия? — с надеждой спросил я.

— Возможно, она, — кивнул господин Ломакин. — Но нам нужно подтверждение. Я не знаю, каким образом нащупать энергетические токи метеорита. Магический фон присутствует, но он как бы разлит по поверхности. А вот где точка выхода?

Поэтому я и позвал Странника. Одно дело оперировать магией на уровне Дара, а другое — когда эту магию встраиваешь в науку. А Евгений Сидорович доказал, что он умеет мыслить неординарно и давать правильные советы, опираясь на научную базу.

— Рассказывай, что придумал, — когда мы отошли подальше от суеты, потребовал отец.

— У меня не получается вызвать отклик артефакта, поэтому возникла мысль создать магическое поле на ограниченной площади, — я обвёл рукой поляну. — Возможно, это спровоцирует какой-нибудь выплеск энергии, которую я замечу. Ты же рассказывал, как Добр Мамонов нашёл Источник.

— Легенда, — поспешно ответил отец. — За столько веков правда обрастает несуразностями. Я лишь предположил, что у тебя заложена такая же возможность.

— А какое поле ты хочешь создать? — Ломакин после моих слов свёл брови к переносице от размышлений.

— Обычное, Стихийное, — я на мгновение задумался. — Например, Огонь.

— Огонь… — во взгляде чародея зажглось понимание. — Хм, надо попробовать. Сухой воздух? Где-то я читал, что магические потоки визуализируются под воздействием высоких температур.

Я же говорю: господин Ломакин очень умный маг. А если умный — то опасный. То-то отец постарался его к себе приблизить.

— Давайте сделаем так, — решительно произнёс чародей. — Княже, я сейчас высушу эту поляну от дождя, а ты накроешь её огненным куполом.

— Сколько времени держать? — деловито спросил отец.

— Столько, сколько понадобится, но не до критического состояния, — в голосе Ломакина появились строгие учительские нотки. — Мы не в бою.

— Думаю, пяти минут хватит, — успокоил я папаню и отбежал подальше, чтобы не мешать взрослым творить магию. Не надо забывать, что я Разрушитель.

— Тогда начинаю, — Ломакин встал спиной к лагерю и ловко пассируя руками, начал создавать конструкт сухого ветра.

Над его головой вспухло серое облако, вытянулось вверх метров на десять и превратилось в гудящее веретено. Не знаю, что сейчас чувствовали остальные, занятые обустройством лагеря, но моя антимагия сразу же возмущённо отозвалась вздыбленными волосами и хрустальным звоном в ушах. Странник плавно, как будто вылепливая из податливой глины искусную вазу, собрал вокруг себя вихревые косички и бросил их вперёд. Трава на поляне пригнулась от мощного порыва ветра, заколыхалась тревожно и замерла, уже сухая.

— Твоё время, княже! — выкрикнул чародей.

Отец уже давно сдерживал магоформу огня в виде золотисто-алых пчёлок, и как только услышал возглас Ломакина, выпустил их на волю. Басовито загудев, конструкты помчались по кругу, создавая высокую стену горячего воздуха. Я позавидовал искусству князя Мамонова держать нужную температуру, а не выжигать огнём поляну. Вот теперь можно начинать сканирование. Сев на пятую точку, обхватил колени руками и расфокусировал взгляд. Так было легче заметить даже малейшие колебания горячего воздуха. Жар стоял такой, что я даже в пятидесяти метрах чувствовал, как горит лицо. То и дело где-то вспыхивали протуберанцы, выплёвывая в пространство избыток энергии.

Поднимающиеся вверх горячие волны воздуха, похожие на мираж, я заметил через десять минут, когда отец уже начал уставать. Держать развёрнутый конструкт, не давая ему воздействовать на объект, столько времени очень тяжело, согласен.

— Всё! — кричу и вскакиваю на ноги, визуально зафиксировав место выхода энергии.

Тут же магоформы отца и господина Ломакина схлопнулись, чувствительно ударив по кустам и деревьям, отчего на землю посыпались листья и хвоя. Я подошёл к тому месту, откуда вверх поднимались горячие струи воздуха и топнул ногой.

— Здесь!

— Так, — отец воодушевлённо чуть ли не бегом оббежал меня кругом, а потом носком берца стал взрыхлять почву, очерчивая площадь предполагаемого залегания артефакта. — Надеюсь, не придётся тонны земли перелопачивать. Ну как, Евгений Сидорович, справишься?

Чародей тоже заразился нетерпеливостью и начал пассировать, но потом со смехом остановился.

— Завтра займёмся этим делом, — сказал он. — Попробую «перунов огонь». Он снимет верхний слой почвы, потом твоим орлам копать легче станет.

— Может, дёрн лопатами снять? — предложил я. — А то оставим здесь безобразие, стражам не понравится.

— А в чём смысл такой бережливости? — возразил мне отец. — Мы же не станем зарывать яму. Извлечём артефакт и уйдём с ним.

— Да, но я-то пойду пешком обратно, — парировал в ответ я. — Если есть с кого спросить, шаман этого шанса не упустит. Нафига мне потом проблемы? Давай сделаем так: парни лопатками снимут дёрн, Евгений Сидорович завтра применит «перунов огонь» (что это такое, интересно?), а потом, когда Небесный Камень будет у нас, аккуратно всё засыплем.

— Глупо заботиться о природе, когда тебе в хвост вцепится стая волков, — возразил Странник. — После нашего ухода вам тоже придётся как можно быстрее покинуть это место. Поэтому я вскрою первый пласт «земным» воздействием, а дальше придётся поработать лопатами.

— Разумно, — усмехнулся отец. — Как-никак, почти тридцать квадратов дёрна пришлось бы снимать, а потом ещё и в грунт вгрызаться. Нет, примем вариант чародея.

Я пожал плечами. В любом случае придётся землицу покидать, папаня меня жалеть не собирается, хотя надо бы. Предстоящая переброска артефакта через портал заранее приводила в ужас и оцепенение. Справлюсь ли?

2

Встреча с группой Шершня произошла на второй день после выхода из «Уайт Маунтин». Грегори на своём пикапе подбросил Арабеллу, Дика и телохранителей к какому-то урочищу с непроизносимым названием, и попрощался с ними, огорошив признанием, что дальше не поедет. Слишком плохая дорога, подвеску можно запросто убить, потом дожидайся из метрополии новую несколько месяцев. Делать нечего, пришлось забросить на плечи рюкзаки и топать на своих двоих. Арабелла не привыкла к таким походам, да ещё в ситуации, когда вокруг дикая природа, а не подготовленный для пеших прогулок парк. Чёртов Пирс напугал её рассказами о диких гризли, шатающихся вдоль многочисленных лесных ручьёв, о наглых волках, не боящихся ни двуногих, ни четвероногих. И теперь девушка ежеминутно крутила головой по сторонам в поисках приближающейся опасности, но едва не подвернув стопу на каменной осыпи, стала больше времени уделять тропе под ногами.

Арабелла долго не могла привыкнуть к новенькому, а потому жёсткому и ещё не разношенному охотничьему костюму с пёстрой жёлто-зелёной раскраской. Беспрестанно где-то что-то натирало, съезжало в сторону, вызывая раздражение. Зато берцы сидели как влитые. Спасибо Грегори, он отнёсся к выбору обуви очень ответственно и лично проконтролировал, чтобы девушке было в ней удобно. Он даже заставил девушку целый день ходить в берцах по фактории, пока не убедился, что мисс Стингрей не испытывает дискомфорта.

Энди каждые три часа выходил на связь по частотам, указанным Шершнем, но слышал только глухое потрескивание в эфире. Грязно ругаясь, он спускался с очередного холма и раздражённо топтал низкорослые кустарники и луговые цветы, которых здесь было видимо-невидимо.

Переночевали под какой-то раскидистой лиственницей, похожей на шатёр. К радости Арабеллы никто их не беспокоил: ни волки, ни гризли с аборигенами. А утром с ними, наконец-то, связался Шершень и приказал двигаться по направлению к ручью Шукок.

Что это за ручей, она не знала, но Дик, внимательно изучивший карту, которую ему любезно отдал Грегори, удовлетворённо кивнул:

— Часа два на восток — и мы на месте. Там какая-то тропинка или дорога проходит, не ошибёмся.

До таинственного Шукока добрались к полудню и сразу увидели четырёх человек на галечном берегу, копошившихся возле серебристо-серых экзоскелетов, похожих на выпотрошенных крабов с распахнутыми броневыми пластинами.

Встреча вышла шумной. Мужчины поздоровались, Энди с кем-то обнялся, похлопали друг друга по плечам. И как по команде закурили, отгоняя назойливую мошку, словно намагниченную летевшую на запах пота и человеческого тепла.

— Госпожа! — Шершень, похожий на того самого неуловимого гризли, которым Арабеллу пугал Пирс, с каменным массивным подбородком и абсолютно лысой головой, первым подошёл к ней. — Рад вас видеть, хорошо выглядите!

— Как вы здесь раньше нас оказались? — устало поморщившись, Арабелла опустилась на нагретый солнцем валун.

— Так на грузовичке один добряк подкинул, — Шершень ухмыльнулся. — За тридцать баксов согласился сделать крюк.

— То есть сюда можно было на машине добраться? — едва не выругалась девушка.

— С вашей стороны — вряд ли. Даже на местных картах сюда ведёт только узкая тропа.

— Он не проболтается? — Арабелла прекратила сердиться на Грегори.

— Да с чего бы? Мы же не друзья, чтобы своими секретами делиться, — пилот задвигал челюстью, пережёвывая резинку с апельсиновым ароматом. — Сказал ему, что нужно испытать новую модель брони. А чтобы исключить лишнее внимание со стороны, ищу безлюдные места. Вроде полигона, ха!

— Молодец, — улыбнулась Арабелла. — Меня только одно беспокоит: как вы в броне будете передвигаться. В этой тундре расстояния приводят в ужас. Я несколько километров прошла — и сама не своя.

— Надо будет — понесём вас на руках, мисс Стингрей! — пообещал Шершень и стукнул кулаком по своей широкой груди. — Я больше беспокоюсь за ваших сопровождающих. Уж их-то на руки не возьмёшь, слишком двусмысленно будет выглядеть!

И он захохотал от своей шутки. Арабелла тоже улыбнулась, как только представила эту картину.

— Ладно, мисс, — оборвал свой смех Шершень. — Вы знаете, куда нам идти? Или наугад?

— Ну, почему же, — девушка махнула рукой, подзывая к себе Дика. — Точное место не укажу, но кое-какие мысли. Мистер Трейси, извольте.

Дик не стал обращать внимание на излишне сухой тон своей любовницы. Он уселся на землю и развернул сложенную вчетверо карту, испещрённую разными пометками, о смысле которых догадывался только Грегори, оставшийся в фактории.

— Мы идём на север, — палец Трейси скользнул от тонкой линии ручья под названием Шушок в сторону зелёного массива, закрывавшего верхнюю часть карты. — Есть подозрение, что наши клиенты рыщут именно там.

— И чего им надо? — работая мощными челюстями, Шершень по-простецки присел рядом на корточки.

— Да хрен их разберёт, — с досадой проговорил Дик. — Русские не появились ни в «Мэрис Иглу», ни в «Уайт Маунтин». Они прошли мимо них тайком, ночью, и растворились как сахар в горячем кофе где-то в этих местах. Кого спрашивали, никто не видел большую группу.

— А с чего вы взяли, что группа большая? — Шершень продолжал усиленно изучать карту, словно выискивал наиболее лучший маршрут для продвижения.

— Не меньше трёх лодок прошло, — с удовольствием вытянув гудящие ноги, откликнулась Арабелла. — Берём максимальную нагрузку в четыре человека с вещами, оружием.

— Двенадцать человек, — кивнул мужчина. — Это хорошо. Значит, у них нет пилотов. Размажем арахисовое масло тонким слоем по сэндвичу.

Дик про себя поморщился. Излишняя бравада так же плоха, как и страх перед неизвестностью. Ему Шершень абсолютно не нравился. Тупой инструмент для выполнения грязной работы, который Арабелла извлекла из кладовой каждый раз, когда он требовался. Трейси понимал, что без таких людей как Шершень, Монах, Ангел и Гавана — слаженная четвёрка для сложных и рискованных дел — их «Мехтроникс» не продержался бы так долго. Мало того, они смогли запугать очень влиятельных людей из центральных и восточных кланов, а это дорого стоило.

— Нам пора выходить, — он глянул на часы скорее для Шершня и Арабеллы, занятых разговором. — За день надо хотя бы десять миль пройти.

— Мы и пятнадцать пройдём, не переживай, дружище, — отмахнулся пилот, но счёл замечание Трейси верным. Он поднялся с земли, тщательно отряхнул с комбинезона песок и направился к одному из «крабов». Весело заорал: — Эй, парни! Хватит булки мять! По машинам!

Загудели сервоприводы, защёлкали фиксаторы ног и рук, грудные пластины с мягким шелестом сошлись между собой, закрывая пилотов надёжной бронёй. Шершень, не надевая шлем, с треском давя галечные голыши, подошёл к Арабелле.

— Гавана и Ангел пойдут первыми, — пояснил он. — Дистанции в полторы мили, я думаю, будет достаточно. Связь по рации. Если будет что-то интересное, сообщат.

Двое пилотов, получив указание, взмыли вверх, и перейдя на горизонтальный полёт, умчались за холмы. Через десять минут пшикнула рация, встроенная в шлем Шершня.

— Ангел на связи! — забубнил динамик. — Вышли на дистанцию, движемся курсом северо-запад. Пока всё чисто. Наблюдаем стадо диких оленей. Приём.

— Отставить мусор в эфире! — пошутил Шершень. — Продолжайте наблюдение. Отбой. Монах, давай вперёд. Мисс Стингрей, если устанете, не стесняйтесь говорить. Я действительно могу вас на руках понести.

— Спасибо, Скотти, ты настоящий джентльмен, — улыбнулась Арабелла. — Но я привыкла сама преодолевать трудности.

«Упрямая девка, — про себя подумал Дик, закидывая рюкзак на плечи. — Всё свою несгибаемость показывает, а перед Меллонами дрогнула. Даже не ожидал».

Больше всего он опасался, что пилоты зададут мощный темп продвижения. В своих бронекостюмах им преодолеть несколько десятков миль, не упав от усталости, ничего не стоило. Но никто не жаловался, на удивление. Энди, Стив и Алан, больше привыкшие ездить на машине, пёрли вперёд как бизоны, не отставая от Монаха. Арабелла, ушедшая в себя, механически передвигала ноги и ни разу не пожаловалась на усталость. Изредка слышался негромкий голос Шершня, говорившего с дозором. Кажется, пока всё шло удачно.

Самое забавное, за три дня, что они отмахали от ручья, на их пути не попался ни один абориген. Такого быть в принципе не могло, и Дик предположил, что за ними следят очень тщательно из укромных мест. Летающие как птицы пилоты, закованные в броню, могли напугать местных жителей, до сих пор живущих в архаичном обществе. Не все, ради справедливости. Многие освоили блага цивилизации, их теперь из факторий за уши не вытащишь. И экзоскелетами не удивишь. Справедливости ради, вживую их здесь вряд ли кто видел, разве только по визору.

На четвёртый день они вышли к запретным землям. Арабелла поняла это по шестам со шкурками животных. Пирс проконсультировал её по этому поводу и предупредил, чтобы ни в коем случае не вздумали нарушать табу. Сначала нужно провести тщательную разведку местности, выяснить, чьё племя охраняет эту территорию, и возможно, принести жертву.

Но самое главное было не в этом. Монах, шедший в дозоре, дожидался основную группу с важной информацией. Он снял шлем с шерстяной шапочкой, с наслаждением подставил голову прохладному ветерку.

— Я нашёл их, мисс Стингрей, — первым делом сказал пилот, радостно скалясь от своей удачи. — Три мили на запад. Радар засёк большую группу людей, и я сразу же прекратил полёт, подобрался поближе и спрятался на вершине холма.

— Что они там делают? — нетерпеливо спросила Арабелла, опершись на плечо Дика Трейси.

— Копают, — был неожиданный ответ.

— Копают? — лицо у девушки вытянулось от удивления. — На запретной территории?

— Логично предположить, что ищут что-то, — Шершень закинул в рот свежую пластинку апельсиновой жвачки. — Даже интересно стало.

— Странные эти русские, — хмыкнул Энди, которому страстно хотелось закончить эту бесконечную бродячую жизнь, вернуться в большой город и напиться как следует. Осточертела ему тундра и бескрайние леса. — Тайком приехать на Аляску, отмахать пешком столько миль, чтобы рыться в земле?

Арабелла замерла, Слова Энди, как ни странно, натолкнули её на одну безумную мысль. Основа благополучия одарённых — магический Источник. Он питает энергией искру, прокачивает каналы, по которым эта самая магия циркулирует и даёт Силу. Правда, никто никогда не видел, что это за Источник. Американские кланы ревностно следят за тем, чтобы не произошло утечки информации. Тем не менее, слухи, обрастающие чудовищными «подробностями», ходят в народе. Якобы, эти Источники существовали ещё на заре цивилизации. Потомки патрициев Древнего Рима сумели сохранить их и перевезти в Америку. Выжившие в конкурентной войне кланы поглотили чужие Источники и стали ещё сильнее. А теперь вопрос. Что из себя представляют эти самые загадочные накопители магии? Может, метеориты? Арабелла читала и такие версии. Прилетает такой камушек из далёкого космоса и приносит с собой частицу чуждой материи, которая позволяет человеку овладевать разнообразными чудесами… вроде умения повелевать воздухом или огнём.

Не ищут ли русские именно такой метеорит? Тогда понятна скрытность князя Мамонова. Он каким-то образом узнал, что где-то здесь находится небесный гость и теперь стремится завладеть им. Получается — нашёл? Не похоже, чтобы русские тыкались наугад, иначе бы перерыли всю землю по своему маршруту.

— Что делать-то будем? — Монах посмотрел на работающего каменными челюстями Шершня. — Там, на тропе, лежат черепа оленей, даже бивни мамонта, под которыми спокойно грузовик проедет. Это же предупреждение, чтобы мы сюда не лезли. Знаю я такие шуточки. Сунешься — пуля прилетит откуда-нибудь из-за кустов.

— Тебе ли бояться пули, — ухмыльнулся Гавана — черноволосый кучерявый парень с хищным взглядом «где бы кого прикопать». — Весь в броню залит.

— Я не за себя беспокоюсь, — нахмурился Монах и кивнул на сосредоточенно думающую Арабеллу, — а за мисс Стингрей.

— Кажется, я знаю, чем они там занимаются, — тут же отмерла девушка. — Интересно, сколько дней русские здесь находятся?

— Думаю, не меньше двух, — Монах, оказывается, был очень наблюдательным. — У них лагерь уже оборудован по всем правилам походной жизни. Значит, они не сразу бросились землю рыть.

— Надо подобраться поближе и проследить за ними, — решительно произнесла Арабелла.

— На контакт не идём? — уточнил Шершень, чуточку разочарованный решением госпожи.

— Устраивать бой на запретных землях? — усмехнулся Дик. — Да сюда через час набегут воины ближайших деревень!

— Пока только следим и ждём, — у Арабеллы лицо стало загадочным. — Монах, тот холм, с которого ты следил за лагерем, далеко?

— Час ходу, — пилот напялил шапочку на голову. — Только надо не по тропке идти, а перелесками. Там больше шансов, что нас не заметят ни шаманы, ни стражники.

Глава 4

1

Василий Ефимович ехал в гости к князю Сергею Яковлевичу — младшему брату Георгия — с намерением прощупать ситуацию по Андрейке Мамонову. Если между императорским кланом и «золотым тойоном» будет заключён союзный договор, то хотелось бы заранее застолбить местечко в этом тандеме. Ну, так, с краешка. Крючок в виде Арины закинуть, чтобы потом Сергей передал Главе Рода желание Голицыных.

Задумчиво глядя в окошко «Хорса», за которым мелькали улицы залитой солнцем Москвы, князь Голицын размышлял о странной, неожиданной и парадоксальной просьбе дочери. Казалось бы, есть ещё три-четыре года, пока она учится в университете, чтобы найти ей подходящую партию и выдать замуж. Даже кандидатов стал подбирать, советуясь с супругой. Тот же Миша Воронецкий из сильного Рода, с перспективным Даром, мог бы стать первым кандидатом, или Артём Булгаков, к примеру. Ну, это навскидку. Молодых людей по Москве хватает, и если бы Арина первой не завела разговор о своём будущем, спокойно и методично продолжил бы поиски. Только вот с тем же Воронецким есть сомнения: больно уж любит паренёк развлечения устраивать, да такие, что императрица каждый раз вызывает к себе его родичей и насыпает им полную горсть недовольства за шиворот. Зачем Арине, рассудительной умнице, муж с фитилём в заднице? Того гляди, в любой момент доиграется до высылки из Москвы. И что тогда? Дочке вместе с ним в какой-нибудь условный Мухосранск ехать придётся? Нет, пока вариант с Мишкой надо отложить. С Булгаковыми как-то не складывается. Они сами не стремятся проявлять свой интерес. Другие… ну, тоже так себе. Бездельники, лодыри, да просто инертные и не стремящиеся к независимости, хотя бы видимой.

Так выходит, что на их фоне резкий и подвижный как ртуть Андрей Мамонов выделяется в лучшую сторону? К неполным восемнадцати годам отжал (пусть и с помощью императора) в свою пользу особняк Ушатых, открыл студию звукозаписи для молодых дарований (сомнительное, с точки зрения Василия Ефимовича, предприятие), пытается создавать броню нового поколения (и ведь доказал, стервец, что такое возможно!), и по инсайдерской информации имеет неплохую для самостоятельного юноши капитализацию. Да ещё батька помогает, вкладывая клановые деньги в разнообразные проекты сына. Для Голицына все эти достоинства не являлись чем-то необычным. Пятьдесят лет назад молодёжь закручивала и не такие дела! Но лишь один фактик перевешивал чашу весов в пользу княжича Андрея: он в фаворе у Мстиславских. Причём, в невероятном фаворе, отчего дворянство столицы недоумевает, как такое случилось, и в чём уникальность мальчишки?

Василий Ефимович многого не знал, а если бы дружил с воеводой Иртеньевым, то приказал бы Арине не приближаться на пушечный выстрел к Андрею. Зато он осознавал, какие дивиденды и привилегии можно получить, породнившись с Мамоновыми. Да, жаль девочку, если она станет младшей женой. С Великой княжной Лидией не поспоришь за первенство, хотя… как знать. Арина умная, сумеет найти нужный для семейного счастья баланс. Глядишь, и отодвинет в сторону императорскую внучку.

Баланс… Ну надо же! Какие мысли в голову лезут! Эх, будь у него первенцем сын, не болела бы она так!

Князь Сергей Яковлевич поселился в Марьиной Роще, купив усадьбу, ранее принадлежавшую обмельчавшему боярскому роду Хабаровых. Не повезло им, что в последние полвека в семье рождались одни девочки, а мальчики умирали в младенчестве или в отрочестве, как будто кто проклятие наложил. Постепенно усадьба переходила в пользование дальним родственникам, пока один из них не решил сбросить с плеча «тяжёлый неликвид», как выразился сам продавец. Чего греха таить, Василий Голицын и сам присматривался к этому участку земли, находившемуся в очень удобном и тихом местечке. Приданое для Арины было бы очень неплохое. А тут вдруг Мамонов выскочил как чёртик из табакерки. Экая досада, но кто знает, может, окольными путями и удастся договориться с Георгием.

Двухэтажный особняк в виде буквы «п» был построен в стиле неогреческого возрождения, главным элементом которого были шесть мраморных колонн парадного подъезда. Когда-то белоснежный, он к нынешнему времени поблёк, покрылся какими-то зеленоватыми пятнами, бросающимися в глаза. Хорошо, центральный фасад хоть каким-то образом поддерживали в порядке. Особенно радовали глаз маленькие уютные балкончики, обвитые плющом. Эх, сюда бы толкового садовника, цены не было бы домику.

«Хорс» Голицына без нудной проверки запустили на территорию усадьбы через кованые фигурные ворота трёхметровой высоты. Охранники с золотистым гербом Мамоновых на камуфляжной форме даже не стали проверять, кто находится внутри. Видать, номер машины им был известен, и заморачивать лишними процедурами никому в голову не пришло. Причину столь вопиющей беспечности Василий Ефимович понял позже. В особняке никто не жил кроме самого князя Сергея, охраны и десятка человек обслуги. Семья его ещё не приехала, поэтому Мамонов погрузился с головой в бурную жизнь столицы, не только работая над документами, но и позволяя себе расслабиться.

Запах духов Голицын учуял сразу. В доме бывали женщины. Они не пытались навести порядок в царившем здесь хаосе, понимая, что роль их в жизни князя кратковременна.

— Я доложу хозяину, — коротко бросил сопровождавший его крепкий жилистый охранник-якут и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.

Василий Ефимович не стал присаживаться на диван или кресло, а с любопытством осмотрелся по сторонам. Князь Сергей купил дом вместе со всей обстановкой. Массивная резная мебель тёмно-вишнёвого цвета уже давно вышла из моды, но именно здесь она оказалась к месту. Угадывалась ручная работа мастера-краснодеревщика, отмеченного искрой Дара. С виду тяжёлые и громоздкие, все эти шкафы, кресла, стулья, диваны, стол, посудная горка были настолько изящны, что нельзя было не восхититься ими.

— Гляжу, вас заинтересовал интерьер, Василий Ефимович? — Голицын настолько увлёкся, что не услышал шаги подошедшего к нему Мамонова.

Обернувшись, он сдержанно кивнул и пожал протянутую руку. Князь Сергей был в длинном домашнем халате, накинутом, как подозревал Голицын, на голое тело. Особенно забавно выглядели меховые тапочки на босу ногу.

— Пытаюсь разгадать тайну столь щепетильного отношения к вещам прежних хозяев, — ответил-таки Василий Ефимович.

— А-аа, — пренебрежительно махнул рукой князь Мамонов и предложил жестом присесть. Дождавшись, когда гость выберет для себя подходящее кресло, примостился в другое такое же, оббитое плотным красным бархатом с аляповатыми узорами, вышитыми серебряной нитью. — Пока не вижу необходимости. Хочу сделать из этого славного домика резиденцию нашего клана. Точнее, предложил Главе, он пообещал подумать. А жить я буду неподалеку от Зарядья. Маклеры подыскали хорошие апартаменты на двадцатом этаже в одной из высоток Китай-города. Да-да, весь верхний этаж и крыша с вертолётной площадкой.

— Дадут ли вам пользоваться вертолётом? — вежливо поинтересовался Голицын, поражённый размахом деятельности, которую развил Сергей Яковлевич. — Неподалёку от вас живет царственный Род. Там бесполётная зона.

— Дадут, Василий Ефимович, — улыбнулся Мамонов. — Мы, можно сказать, достигли соглашения в некоторых неудобных моментах сотрудничества.

«Значит, всё правда, что болтает столичный истеблишмент, — подумал Голицын, демонстрируя бесстрастность. — Мстиславские заключают союз с Мамоновыми. Надо торопиться к раздаче пирога».

— Очень рад за вас, — ответил он. — Когда Галина Семёновна с детишками изволит прибыть в Москву?

— Через пару недель. Надо детей успеть устроить в лицей.

— «Чистые Пруды»?

— Конечно. Пусть сразу ищут друзей среди родовитых сверстников, — Сергей Яковлевич закинул ногу на ногу, демонстрируя забавный тапок явно ручной работы. Хорошо сшит, выделка меха великолепная, а сам он пушистый, зимой можно на улице гулять в них, не замёрзнешь. — Как насчёт смочить горло? Коньяк, бренди?

— Пожалуй, обойдусь, — отрицательно качнул головой Голицын. — Я ведь по делу к вам, князь.

— Излагайте, — добродушно проговорил Мамонов. — И в самом деле, чего ходить кругами. Мне дюже любопытен ваш визит.

— Речь идёт о моей дочери, — прокашлявшись, сказал Голицын. — Я понимаю, что накануне важных событий, где завязаны интересы вашего и императорского Родов, намерения и желания третьей стороны неуместны. Однако же я считаю нужным рассказать о нашем интересе к княжичу Андрею. Точнее, о желании Арины выйти замуж за сына Георгия Яковлевича.

— Девушка сама изъявила такое желание? — брови Мамонова поползли вверх. Вот сейчас Сергей Яковлевич не играл, эмоции были искренними. — Однако… Или молодые люди успели стать настолько близки, что вам необходима легализация…

— Нет-нет! Там всё пристойно. Просто молодёжь за последнее время увлеклась общими проектами, приносящими неплохую прибыль им обоим, — усмехнулся Голицын. — Просчитав все возможности, дочка вдруг пришла к парадоксальному для меня решению. Я сам до сих пор ошеломлён, пытаюсь осмыслить то, что услышал. Так как князь Георгий куда-то исчез из всех доступных каналов, я посчитал нужным обратиться к вам с таким странным пасьянсом, который в одиночку не разложу. Понимаете, да? Надеюсь, моя просьба будет ему доложена.

— А сами вы как считаете? — с любопытством спросил Мамонов. — Нужна ли вам такая партия? Я слышал, Арина Васильевна получила от вас изрядную свободу, что позволяет ей проводить всевозможные финансовые проекты, да и в полной мере наслаждаться жизнью.

— Есть такое, — не стал спорить Василий Ефимович. — Так уж вышло, что мечтая о первенце-мальчике, наследнике, я перенёс эти мечты на старшую дочь. Но в какой-то момент понял, что личные амбиции нельзя перекладывать на хрупкие девичьи плечи.

— Какой у неё Дар? Я не про родовую Стихию, которую вы пестуете, а совершенно об иных возможностях.

— Она невероятно везучая, когда дело касается денег, — улыбнулся Голицын.

— Действительно, ценный Дар… Я не иронизирую.

— Помноженный на светлый ум, хваткость, умение идти на риск и побеждать, — добавил гость.

Мамонов озадаченно помял гладко выбритый подбородок.

— Вы же понимаете, Василий Ефимович, насколько зыбки ваши шансы породниться с нами. У племянника складывается иная партия, и довольно серьёзная.

— Да, я не сомневаюсь, что Великая княжна Лидия — фигура, устраивающая обе стороны. И став женой Андрея, она будет залогом мощного союза, — Голицын сохранял спокойствие. Ещё ничего не ясно, и князь Сергей это тоже знал. — Но ведь никто не мешает княжичу Мамонову привести в собственный дом вторую жену.

— Арина согласна на положение младшей супруги? — Сергей Яковлевич пошевелился в кресле. — С трудом верится. Только что вы говорили, насколько она амбициозна. Представляете себе, как будут уживаться две молодые женщины в одном доме?

— У вас есть пример перед глазами, — с улыбкой напомнил Голицын.

— Вы о Жоре? Ну да, пример более чем яркий, — хмыкнул новый хозяин старого особняка. — Поэтому и живу с одной женщиной. Хвала богам, я счастлив.

«Ага, ага, особенно когда жены нет рядом и можно покувыркаться с молоденькими девицами, — с иронией подумал Василий Ефимович. — А что? Ни к чему не обязывающая интрижка. Охрана и обслуга будут молчать как немые. Идеальная ситуация».

— Мой племяш ещё молокосос, — после недолгой паузы продолжил Мамонов. — Не в плане возраста, а в плане отношений с девушками. Он увлечён созданием идеального бронекостюма и связывает своё будущее не со своей семьёй, а с личными проектами. Какие уж тут ему женщины? Мстиславские и мы прекрасно понимаем уязвимость этого момента. Лидия Юрьевна может увлечься другим человеком, как и Андрейка, поэтому пункт о женитьбе тщательно прописан. Арина Васильевна готова ждать пять лет, если его свадьба с Великой княжной не состоится?

— Она готова. Как раз закончит университет, ума побольше станет, — усмехнулся Голицын, именно на это и надеясь. — Глядишь, другие кандидатуры появятся.

— Выходит, вы не настолько и желаете родства с нами? — губы Мамонова изогнулись в язвительной улыбке.

— Именно этого и хотим в силу неких обстоятельств, которые я сейчас не хочу озвучивать.

— Они могут грозить нам?

— Нет, это родственные проблемы. Вы же в любом случае проверите по своим каналам каждую запятую договора.

— Без этого никак, — князь Сергей задумчиво простучал пальцами по колену. — Да, история удивительная, поставила меня в тупик. Знаете, Василий Ефимович, вам надо обсудить этот вопрос с Главой Рода. Я не могу дать какой-либо ответ.

— Да, я готов подождать. Можно ли устроить с ним встречу перед подписанием договора об альянсе? Считаю правильным ввести в курс дела Георгия Яковлевича заранее, чтобы не возникли неприятные моменты, о которых он вообще ничего не знает.

— Хорошо, — хозяин поднялся на ноги, то же сделал и Голицын. — Как только брат выйдет со мной на связь, я тут же передам ему вашу просьбу. А по приезду в Москву он сразу организует встречу. Мне кажется, предложенный вариант весьма перспективен с точки зрения финансовой составляющей.

— Без денег никуда, — Голицын усмехнулся и протянул руку Мамонову. — Всего доброго, буду ждать встречи.

Проводив гостя, князь Сергей в глубокой задумчивости прошлёпал тапками до вычурного буфета с резными дверцами и извлёк из него початую бутылку коньяка, плеснул на три пальца в пузатый стакан и вернулся в кресло. Просьба Голицына была из разряда «поломай голову». Надо же, девка сама выбирает себе жениха! Расскажи кому — не поверят. Но Сергей Яковлевич повидал столько чудес в якутских землях, что безобидное желание заневестившейся княжны казалось детским лепетом. Тут вопрос в другом: почему не Патрикей, а Василий приехал к нему и вёл разговор от своего имени? Что там намечается? Смена власти? А Мамоновы здесь каким боком? Как гарантия защиты? Вот это ближе к истине.

Залпом выпив содержимое стакана, князь Сергей тяжело выдохнул коньячные пары. Наверху его ждала прелестница из Императорского Театра, поэтому стоило навёрстывать упущенное, пока Галина не приехала. Потом никаких развлечений. А то уже себя свободным почувствовал! Эх, ему бы Андрейкины годы!

2

Зычный голос отца разнёсся по раскинувшемуся в подлеске лагерю, поднимая всех, кто ещё пытался поспать лишние десять минут под умиротворяющий шорох мелкого дождика, как начавшегося ночью, так и продолжавшего идти в предрассветных сумерках. Дробясь о хвою и листья, мокрая взвесь опадала на землю с лёгким шумом, который убаюкивал и вгонял в сладкую сонливость.

Шторм и Сухой, стоявшие в дозоре, уже подкидывали в костёр заранее припасённый и спрятанный под тентом валежник. В котелках закипала вода. Отец с нетерпением расхаживал по поляне и алчным взглядом посматривал на торчащие из земли вешки, обозначавшие, какой объём работы предстояло выполнить всем нам. Я не сомневался ни минуты, что мне тоже придётся копать землю сапёрной лопаткой. Но сначала предстояло лицезреть искусство господина Ломакина.

Чародей выполз из-под навеса, что-то проворчал под нос, с ненавистью глядя на хмарь, растёкшуюся по небу.

— Никакого просвета, — он встал на ноги и скрылся между деревьями. Там, неподалёку, протекал ручей, в котором мы набирали воду и принимали водные процедуры.

Я тоже побежал следом за Странником, обнажившись по пояс. Ледяная вода обожгла бодрящим холодом. Зато сонливость как рукой сняло.

— Евгений Сидорович, так вы создайте конструкт и отгоните дождевой фронт, — посоветовал я, вытирая торс и лицо полотенцем, прихваченным с собой.

— Молодой человек, я владею двумя Стихиями, и Воздух в них не числится, к сожалению, — Странник поднёс засветившиеся ладони к мокрому лицу и через мгновение подсушил его. — Самое большее, что могу сделать, поставить непроницаемый купол над лагерем. Но не хочу тратить энергию. Она мне сегодня пригодится.

Он пошёл по натоптанной тропинке к лагерю, я присоединился к нему.

— И вообще, Стихия здесь мало чем поможет, — продолжил Ломакин, как будто радуясь, что нашёл почитателя своих талантов. — Нужны особые виды энергии, которые воздействуют на природные факторы.

— А вы знаете таких одарённых?

— Знаю… одного. Правда, мы давно не виделись. Он уже, наверное, превратился в матёрого чародея. Вот ему удавались фокусы с разнонаправленными энергиями. Кстати, его фамилия Назаров. А ведь та очаровательная девушка Полина тоже Назарова, насколько я помню. Удивительное совпадение, да?

Я замотал головой. Как же на меня посмотрел Ломакин! С надеждой, подозрением и разочарованием одновременно. Это надо было видеть! Но я не лыком шит, про Назаровых под страхом смерти никому не расскажу. Иначе на свет вылезут такие подробности, что меня потом из подвалов ГСБ не выпустят!

— Ну что вы, Евгений Сидорович! — с укоризной произнёс я. — Мы же этот вопрос выяснили ещё при той встрече. Полина вам всё объяснила насчёт родителей. Дар у неё тоже обычный, завязан на Стихии, не более того. Вряд ли к тому Назарову, о котором вы говорите, она имеет отношение. Фамилия ведь очень распространённая.

— Ну да, ну да, — хмыкнул впавший в задумчивость чародей. — Действительно, детям не всегда передаются умения родителей. Зачастую у Универсала ребёнок не осваивает и трети всех возможностей.

— Зато может проявиться через несколько поколений, — возразил я, аккуратно вешая полотенце под навесом, чтобы его совсем дождём не замочило.

— Да, вчера я убедился в преемственности уникального Дара, — кивнул Евгений Сидорович. — Только твой отец утверждает, что после вашего предка Добра никто из Рода не умел «видеть» энергию спящего Источника. Это же сколько веков прошло, чтобы он в тебе активировался?

— Пять, — пожал я плечами. — Думаю, в этом промежутке умельцы появлялись, только их Дар пропал впустую. Или в якутских землях больше не обнаружились Источники.

— Скорее, я склонен допустить второй вариант, иначе бы Мамоновы давно повелевали бы миром, — чародей улыбнулся и приобнял меня за плечи. — Пошли завтракать. Князю не терпится вытащить артефакт на поверхность. Не будем его сердить своей неспешностью.

После утренней пшённой каши с консервированной ветчиной и крепкого чая с сахаром я был готов к подвигам. Мне и в самом деле не терпелось начать раскопки. А больше всего съедало любопытство, какого размера артефакт и смогу ли я вытянуть из него столь необходимую энергию для создания портала?

Евгений Сидорович допил чай и решительно поднялся на ноги.

— Всем оставаться на месте, — приказал он, добавив жёсткости в голос. — Попадёте под магоформу — спасать не буду.

Чародей решительно направился к крайним от нас вешкам, остановился, втянул голову в плечи, как будто мелкий дождик доставлял ему дискомфорт. Его руки засветились фиолетово-серебристыми всполохами, магический фон мгновенно скакнул вверх, отчего в моих ушах зазвенел хрусталь. Я на всякий случай отошёл ещё дальше. А вот Паналык упал ничком на мокрую землю и зашептал скороговоркой на своём языке какую-то молитву. Наверное, просил прощения у духов, что белые люди кощунствуют на священной территории.

Над головой Странника воздух стал сгущаться до состояния густого киселя, только раскалённого до белизны. Затрещали статические разряды, над поляной засверкали искры, часть из которых ушла в мокрую землю, а остальные начали скручиваться в жгутики. Как только они заалели, сухо треснуло, от земли повалил пар. Сидящие возле костра бойцы вскочили на ноги. На их глазах пласт земли вздыбился вверх на несколько сантиметров и стал скручиваться наподобие ковра вместе с камнями и корнями. Ломакин распрямил плечи и стал похож на дирижёра, размахивающего палочкой перед слаженно играющим оркестром. Как только поднятая магией земля достигла дальних вешек, чародей толкнул ладонями воздух и остановил движение всей этой каменистой и влажной массы.

Странник сумел вырыть своей Силой котлован в два метра глубиной. Оттуда клубами вырывался пар, как будто из бани. Я дождался, когда земля немного остынет и подошёл к самому краю, чтобы зафиксировать выход энергии артефакта. И удивился. Сейчас горячие волны были видны куда как лучше. Они интенсивно поднимались вверх, насыщая воздух энергией, впитавшейся в Небесный Камень за долгое время путешествия в глубоком космосе.

— Видишь что-нибудь? — отец осмотрел подготовленную площадку для дальнейшей работы.

— Да, очень сильное излучение вон там, — я ткнул пальцем в нужную точку, и оживившийся отец подозвал бойцов с сапёрными лопатками и показал, где именно нужно рыть. Сначала вниз спрыгнули Рой, Шторм и Вискарь. Почему Евгений Сидорович не продолжил поднимать землю? Ведь с помощью магии добраться до артефакта казалось мне самым лучшим вариантом. Минимум затрат — и уже сегодня многие из нас были бы дома.

Этот вопрос я и задал Евгению Сидоровичу, когда он с усталым видом подошёл к костру, и несмотря на моросящий дождь, присел на бревно, опустив плечи.

— Могу повредить артефакт, — ответил чародей. — Или, наоборот, он может отреагировать неизвестным мне образом. Некоторые объекты с магическим наполнением умеют «защищаться». Кстати, будь у тебя возможность работать с «землёй», именно ты смог бы поднять Небесный Камень на поверхность.

— Ну, это вряд ли, — возразил я, глядя, как из ямы вылетают комья сырого грунта. Жар «перунова огня» растопил скованную на глубине ледяным панцирем почву. Копалось гораздо легче. А воздух над головами бойцов колыхался всё интенсивнее. — Если бы я пестовал «землю», то не был бы Разрушителем.

Паналык уже не молился, а тихо стоял на коленях, упершись руками в мокрую траву, как будто ожидая гнева духов. Я вздохнул. Нелегко с ним будет на обратном пути. Понятно же, что отец не станет его забирать с собой через портал, придётся возвращать проводника родителям. Парень, конечно, не фанатик, но нужно остерегаться, чтобы он не сунул нож промеж лопаток. Потом придёт с моим скальпом к Кутыгйину и будет хвастаться, что покарал нехорошего белокожего.

Я решил помочь парням, но они прогнали меня, углубляясь вниз как кроты. Чтобы показать свою нужность, стал корректировать направление, чтобы бойцы зря силы не тратили. Отец весело крикнул:

— Пять тысяч премии, кто первым обнаружит артефакт!

Ух, как замелькали лопаты! Диас, Ковбой и Батон, копавшиеся сейчас в котловане, не захотели меняться, несмотря на угрозы со стороны товарищей привязать их к деревьям и оставить шаманам для жертвоприношения. Они понимали, что шанс стать богаче на несколько тысяч рублей, им больше никогда не представится, и готовы были рыть землю до самой темноты.

Повезло Диасу. Он работал ближе к краю котлована, и его лопатка с жутким скрежетом влетела в какой-то предмет. Упав на колени, боец руками разгрёб слежавшийся грунт, чуть ли не срывая ногти.

— Может, гранитная подушка? — с недоверием спросил Евгений Сидорович, к этому времени отдохнувший и присоединившийся к отцу. Они оба встали у края ямы и с волнением глядели, как Диас с друзьями обкапывают находку.

— Нет, не похоже, — голос князя дрожал. — Поверхность пористая, видно же.

И в самом деле, по мере очищения от налипшей грязи и земли верхней части находки стало понятно, что перед нами Небесный Камень. По структуре он был похож на метеорит из музея, который я посещал с Вероникой Елецкой.

— Ну что ж, поздравляю, княже, — негромко проговорил Ломакин. — Мы нашли его.

— Только бы он не был огромным, — отец от волнения стал расхаживать вокруг ямы. — Не представляю, как мы переправим такую махину в родовое имение. Что скажешь, сын? Каков его истинный размер?

— Излучение мощное, и даже возрастает, — я почесал покусанную комарами макушку. — Но это ни о чём не говорит. Камень может весить как пять тонн, так и всего сто килограмм. Только мне кажется, чем больше артефакт, тем мощнее резервуар энергии.

Алмаз рыкнул на увлёкшихся парней и заставил их смениться. Диас с гордым видом поднялся по верёвке, выполнив свой долг перед князем, за что и был удостоен торжественного обещания по возвращению домой получить награду.

Вниз спустились Резкий, Шторм и Вискарь. Им предстояло полностью откопать артефакт, а остальные уже готовили верёвки для его поднятия. Работа пошла тяжелее, потому что часть Камня оказалась вмёрзшей в почву, состоящую из мелкого грунта и песка. Странник категорически не хотел использовать магию огня, боясь повредить находку, и убедил отца в своих опасениях. Пришлось разводить обычный костёр. Все работали как черти, даже я едва уже волочил ноги, бегая к лесу и обратно с валежником. Паналык следил за нами отстранённым взглядом, и у меня возникло подозрение, что он нам ещё преподнесёт сюрприз.

Наконец, после обеденного перерыва метеорит был полностью выкопан. Серо-чёрная полукруглая глыба величиной с голову слона, покрытая кавернами и сплавленная с одного края, как будто побывала в гигантской печи, покоилась на дне ямы, обвязанная верёвками.

— Я не владею магией левитации, — предупредил Странник окруживших котлован бойцов и смотревших на него с надеждой. Даже Паналык изъявил желание взглянуть на то, ради чего мы как червяки копались в земле. Кажется, я заметил в его глазах разочарование. А о чём он думал? Что мы здесь сокровища ищем? Вряд ли, у аборигенов иные ценности. — Придётся поднимать вручную.

— Килограмм пятьсот-шестьсот, — прикинул размеры артефакта отец. — Ну что, парни, вытащим камешек на поверхность? Давно он этого ждал.

— Хотя бы на край, — чуть ли не взмолился Евгений Сидорович. — А дальше уже наша работа.

Тянули с помощью трёх канатов. На каждый встало по трое крепких мужчин, но этого оказалось недостаточно. Они только расшатали Камень и приподняли на пару метров. Куан, Алмаз и я поплевали на ладони, и присоединились к дружной компании «бурлаков», как с шуткой обозвал нас отец. Князь вместе с Ломакиным не принимали участие в подобной забаве не от того, что марать руки — не их дело. Они охраняли нас от всевозможных сюрпризов в виде внезапного нападения стражников.

— И — раз! И — раз! — хором рычали мы, с хрустом в плечах и спинах постепенно двигаясь от ямы.

— Давайте, ребятушки! — князь Мамонов, не отрываясь, смотрел на артефакт, ползущий вверх. — Идёт, богами клянусь, идёт!

Мне надоело увечить себя. Совсем забыл, что с помощью ментальных практик могу закачать в руки столько силы, сколько выдержат энергетические каналы. Поглядев на Куана, который тянул соседний канат, заметил, что тот подмигнул мне. Видать, те же мысли в голову пришли.

Ядро стало раскаляться, равномерно распределяя энергию по всем точкам. Руки словно вспухли от притока Силы. И как только почувствовал, как жидкий огонь залил каждую клеточку тела, с рыком подался вперёд, шаг за шагом погружая ноги в землю. Куан синхронно со мной, но более хитро, чтобы не так заметно, тоже поддал, и народ радостно заревел, почувствовав свою победу.

— Андрей, хватит! — я очнулся от крика отца. — Хорош уже! Всё, вытащили!

Я даже не заметил, как со своей дурной мощью упёр артефакт на несколько метров от края ямы. Остальные уже не так упирались, но никто не бросил канаты. Остановившись, я безумным взглядом обвёл тяжело дышащих бойцов, и осел на землю. Меня прибило таким откатом, что всё тело несколько минут ходило ходуном.

— Я тебя чему учил? — голос Куана вывел меня из полуобморочного состояния. В губы ткнулась фляжка с чем-то горьким. Машинально глотнул напиток. И через пару минут огонь ярла затух окончательно. — Глупый мальчишка. Домой приедем, продолжим тренировки.

Мне было всё равно. В голове билась только одна мысль: как я активирую артефакт?

— Силён, княжич! — уважительно сказал Алмаз, подавая мне руку. — Вставай, негоже на сырой земле сидеть.

Метеорит по размерам походил на обычный валун, извлечённый из грязевого потока, с высыхающими от влаги боками. Встреть я его где-нибудь на горных вывалах, даже не подумал бы, что передо мной великая ценность. Отец крутился возле него, чуть ли обнимая как любимую женщину. Сначала я так и подумал; всколыхнулось неприятие, что сын родной откат получил, а он даже не подошёл, не ободрил. Спасибо, чародей пояснил:

— Размеры и кубатуру вычисляет. Хотя не понимаю, как это поможет.

— Артефакт не реагирует на магию? — без всякой надежды спросил я.

— Бесполезно, — Ломакин проводит ладонью по мокрому лицу. Хорошо, надоедливый дождик прекратился. Но низкое серое небо сигнализирует нам, что нужно побыстрее решать вопрос с транспортировкой камня через портал. Скоро станет совсем темно. — Но ты же его чувствуешь, а значит, есть шанс. Попробуй, авось активируешь. Иначе хана, не вытащим мы его отсюда.

Отец, наконец-то, оторвался от созерцания будущего Источника, и посмотрел на меня с надеждой, как на мессию, готового предъявить чудо.

— Прикажи отряду сворачивать лагерь, — сказал я, похлопывая холодный бок Камня, приобретшего под открытым небом цвет антрацита. Интересная метаморфоза. — А я пока поговорю с упрямцем.

Главное, отвлечься от суеты на поляне. Слегка разогреть ядро, дать энергии растечься по рукам и груди, потом прижаться к холодному Камню. Пока ничего. Никакой ответной реакции. Просто булыжник, по какому-то недоразумению принятый за метеорит. Но ведь он и есть. Слишком узнаваема структура, не ошибёшься.

Ладони зажгло и закололо от тысяч мелких и невидимых иголок. Камень молчал, но его бешеная энергия, скрытая под твёрдой коркой породы, всё равно чувствовалась. Да, это был зверь, который пытался вырваться из цепкого плена, только ему не хватало чуть-чуть удачи. Я улыбнулся. Никто не заметил, как засверкали серебристые искорки на поверхности. Артефакт как будто осторожно прощупывал мои намерения и колебался в решении, раскрыться передо мной или остаться таким же безжизненным, как и прежде. Хитрец ещё тот. С другой стороны, пролежав столько веков, трудно реагировать на внешнее воздействие.

— Не получается? — голос отца за спиной был тихим и осторожным. — Может, кровь попробовать?

— Он контактирует, но не хочет раскрывать потенциал, — я задумался на мгновение, а потом извлёк из ножен клинок и провёл им по ладони, стараясь, чтобы порез был неглубоким. «Егерь» мог и руку отхватить, настолько острой была заточка.

Князь не остался в стороне. Полоснув по своей руке, приложил её к Небесному Камню. Мы ведь одной крови, артефакту хуже не будет.

Вверх рванули заалевшие звёздочки. Они бешено закрутились над нашими головами, насыщая воздух едва слышным гудением. Толчок невидимой руки в мою грудь был такой силы, что я едва удержался на ногах. А отца самым беспощадным образом отбросило на несколько шагов назад. Не ожидал он такого выброса энергии. У меня волосы на голове мгновенно просохли и поднялись дыбом.

Артефакт окутался сиренево-красным пологом холодного огня, антрацитовая поверхность жадно втянула в себя пролитую кровь — и всё закончилось. Над поляной повисло молчание. Я даже спиной чувствовал взгляды бойцов, прекративших разбирать лагерь.

— Чего рты раскрыли? — рявкнул отец, поднявшись на ноги. — Даю полчаса на сборы! Алмаз, выдели двух бойцов для сопровождения княжича до побережья. Евгений Сидорович, ты как, готов открыть портал?

— Конечно, — Ломакин даже похлопал по своему рюкзаку, стоявшему у ног. — Пусть только княжич отдохнёт немного, и тогда приступим.

— Командир, дозволь мне остаться с Андреем Георгиевичем, — попросил Вискарь.

— Я тоже останусь, — отозвался Шторм и подмигнул мне.

— Понимаете, что можете не вернуться? — прямо спросил их Алмаз.

— Не маленькие, соображаем, — буркнул Шторм в ответ. — Ты только позаботься о моих, если что…

— Отставить пессимизм, — тихо рыкнул командир. — Парни, отдайте Вискарю и Шторму дополнительные боеприпасы… на всякий случай.

Наконец, суета перед уходом приобретает видимость порядка. Все, кроме моих телохранителей, Куана и Паналыка, подтянулись к мерцающему влажными боками артефакту. Снова из низких туч посыпался мелкий дождь.

— Готовы? — Ломакин окидывает взглядом бойцов, тут же напрягшихся и подтянувшихся. — Отошли от Камня на три шага, построились по двое. Как только дам сигнал, без спешки и паники заходите в портал, на другой стороне сразу же организуете круговую оборону. Мало ли куда может нас закинуть, лучше подстраховаться.

— Евгений Сидорович, мы, как бы, профессионалы, знаем, что делать, — шмыгнул Рой.

— Ничего, лишний раз инструктаж не помешает, — Ломакин даже глазом не моргнул. — Княже, первым не советую идти.

Отец ничего не сказал и пристроился за Сухим и Резким. Рядом с ним встал Диас, готовый закрыть собой хозяина, если придётся. Чародей, чрезвычайно похожий на командующего армией, встал во главе группы и начал рисовать в воздухе невидимые знаки, позволяющие раскроить ткань мироздания и создать прокол, в который польётся энергия артефакта. Вокруг Камня стала раскручиваться воронка, слегка заваленная набок; она постепенно окутывала дымчато-чёрным полотном и сам метеорит, и группу эвакуации, пока полностью не выпрямилась по горизонту.

В этот миг в дело вступил я, находясь по другую сторону Небесного Камня. Меня бесила неразрешимая проблема Антимага, мешавшая помочь Страннику. Пришлось импровизировать, находясь на одной линии с ним. Энергетический выплеск артефакта снова оказался мощным, как и прежде. Полагаю, этой энергии было накоплено за тысячи лет столько, что теперь не переборщить. Я просто захлёбывался в ней и лихорадочно пытался перенаправить потоки на Евгения Сидоровича. Его сосредоточенные движения приобрели плавность и уверенность. Воздух нагрелся и стал потрескивать от переизбытка освобожденной Силы. Меня тоже корёжило неслабо. Казалось, я попал в эпицентр бушующего энергетического циклона.

Перед глазами возник сияющий круг портала. Через зыбкие потоки Силы мне хорошо было видно, как исчезают в нём изломанные фигуры людей. Один за другим… А потом этот круг сгустился до черноты, раздался хлопок такой силы, что меня отбросило назад, протащило по мокрой траве метров тридцать, не меньше. С деревьев густо посыпалась хвоя. Вискарь и Шторм, привыкшие реагировать на опасность без раздумий, нырнули рыбками на землю и прикрыли голову. Куан отгородился невидимым щитом, принявшим на себя воздушную волну. Единственный, кто пострадал — Паналык. Меньше бы рот разевал, глядишь, не улетел бы в кусты.

И наступила тишина. Казалось, сама природа испугалась произошедшего. Сразу прекратился дождь, но вокруг всё посерело. Темнота наступала стремительно, без всяких сумерек.

— Ночуем здесь, — решительно сказал Вискарь, взяв на себя роль командира нашей поредевшей группы. — Нет смысла сейчас идти через лес. Поломаем ноги.

— А если стража нагрянет? — озабоченно спросил Шторм, собирая из валежника пирамидку, чтобы зажечь костёр. — Нам дали два дня. Как бы не пришлось воевать.

— А для чего тебя здесь оставили? — разумно спросил Вискарь и посмотрел на поцарапанное лицо Паналыка. — Эй, бой, иди умойся холодной водичкой. И не лапай раны грязными руками. А то занесёшь инфекцию.

Я лихорадочно размышлял, трясясь от очередного отката. По-хорошему, надо рвать когти отсюда как можно быстрее. Мы нарушили табу, извлекли из земли вещь, принадлежащую местным племенам. Пусть они о ней и не знали, это не меняло дела. Да ещё оставили после себя яму. Наивно полагать, что нам удастся засыпать её обратно и накрыть раскоп дёрном. Глупо и бессмысленно. Да и не хватает людей. Паналык — свидетель, и если старейшины и шаманы схватят его за глотку, выдаст с потрохами, чем мы тут занимались. Так что придётся, скрепя сердце, оставаться на ночевку, а с рассветом бежать отсюда, не оборачиваясь. А ведь где-то Арабелла рыщет, о ней забывать тоже нельзя.

3

— Эти русские явно знают, чего хотят, — Шершень в одном комбинезоне спустился с холма, выбранного в качестве наблюдательного пункта, к наскоро развёрнутому лагерю. Для Арабеллы сделали отдельный навес, и сейчас она уютно закутавшись в спальный мешок, сидела с подогнутыми ногами на лапнике и слушала, как по крыше шуршит надоедливый дождь. Выползать наружу совершенно не хотелось, но от костра аппетитно несло подогретым беконом и кофе. Дик старался угодить своей женщине.

— И чего именно?

— Я слышал краем уха, что за целого мамонта, выкопанного из вечной мерзлоты, мировые музеи готовы заплатить вагон золота, — по-простецки ответил Шершень. — Русские, кажется, его и откапывают.

— Чушь! — фыркнула девушка. — Князь Мамонов богат настолько, что сам может предложить этот вагон кому-нибудь другому. Зачем ему замороженная сто веков назад туша животного?

— Тем не менее его люди работают не покладая рук. Уже скоро два часа дня, а они даже на перерыв не уходят, — пилот аккуратно стёр конденсат со стоящего под деревом бронекостюма. — Может, посмотрите, мисс Стингрей? Вдруг мысли интересные появятся.

— Да я уже догадываюсь, что они ищут, — усмехнулась Арабелла, и накинув на себя куртку с капюшоном, всё-таки вылезла под моросящий дождь и направилась к костру. Страшно захотелось кофе.

Трейси засуетился и налил ей в термокружку горячий напиток, одуряюще вкусно пахнущий на весь лагерь, и сунул в руку импровизированный сэндвич с беконом и сыром.

— Спасибо, Дик, — поблагодарила его девушка и присела на принесённое телохранителями из леса старое упавшее дерево, на котором уже и коры не было. — Сахар положил?

— Три ложки, — кивнул мужчина. — Кружка большая, должно быть нормально.

— Так что же они ищут? — Шершень примостился возле костра с целью хоть немного просушить комбинезон. Жар пламени нагрел воздух, и от серой ткани повалил пар.

— Магический артефакт, — осторожно попробовав кофе, ответила Арабелла. — Когда они его достанут, упакуют и потащат с собой, мы дадим им выйти со священных земель, устроим засаду по дороге и заберём то, ради чего я здесь уже полмесяца торчу.

— Полмесяца — ещё не так много, — отозвался Монах, присоединившийся к компании. Он дремал в соседнем шалаше после трёх часов наблюдения за русскими. — Я в молодости с дедом в Монтане на два месяца в горы уходил.

— Ты — мужчина, тебе легче, — возразила Арабелла. — А девочкам выдержать такое путешествие сродни геройству. Так что не надо меня подкалывать, Фрэнк.

— Вы моё имя знаете, мисс Стингрей? — удивился Монах.

— Я всех знаю по именам, иначе грош цена мне как руководителю, — хмыкнула девушка. — Вы же моя семья. Цените это.

— Мы ценим, — кивнул Шершень. — Поэтому сделаем так, как вы планируете. Значит, хватаем только мальчишку, а остальных… — он провёл пальцем по горлу.

— И артефакт, — напомнила Арабелла, сузив глаза. — Но не забывайте, что охраняют его не только наёмники, но и сам князь Мамонов, который один может справиться с вашей четвёркой.

— Согласен, — Шершень погладил влажную черепушку. — Будем думать, как противостоять магу.

— Он не маг, — Арабелла прожевала кусок сэндвича. — Он из потомственной семьи одарённых, владеющих Стихиями. Это немного разные вещи. Маг развивает свой Дар с самого детства и учится по канонам магических искусств, а аристократы вкладывают все ресурсы Рода в культивацию определённой Стихии, чтобы вырастить узконаправленного специалиста. Поколение за поколением становится сильнее, и если с магом вы сможете справиться… вчетвером, то против высокорангового одарённого у вас не будет шансов… если отнестись с пренебрежением к нему.

Шершень, как и его команда, не были отмечены «дланью магии», как иногда высокопарно выражались представители аристократических семей, но магический интегратор, как когда-то кольт, уравнял шансы. Боевой доспех, который с лёгкостью нёс на себе пулемёты, мог пробить любой доспех. А восемь стволов и вовсе становились ужасающей мощью. Главное, правильно рассчитать момент атаки и уничтожить сильного врага.

— Мисс Стингрей, вы не боитесь, что за русского князя будет мстить его Род? — задал важный вопрос Монах.

— В таком случае за нас вступятся Меллоны, — твёрдо ответила Арабелла, хотя в душе очень опасалась подлости со стороны старика Энтони. Но желание добраться до нахального сынка князя Мамонова и вытрясти из него секрет появления экзоскелета, так похожего на «Арморекс» перевешивал все разумные доводы против союза с могущественным Родом.

— Ну что ж, тогда ловим русского принца, а остальных — в жертву местным духам, — хохотнул Шершень.

В это время зашипела рация командира пилотов, и Арабелла услышала голос дежурящего на холме Гаваны:

— Шершень, зови нашего босса! Это надо увидеть! Русские что-то замышляют!

Оставив Монаха с Аланом и Стивом охранять бронекостюмы, остальные рванули к наблюдательному пункту. И успели вовремя. Арабелла отобрала бинокль у застывшего Гаваны и навела его на копошащихся у вырытой ямы людей. Картинка происходящего рывком приблизилась, и девушка открыла рот от удивления. Русские с помощью толстых верёвок вытаскивали наверх камень! Дело шло тяжело, но в какой-то момент канаты натянулись и мощный слаженный рывок выдернул валун из ямы.

— С ума сойти! — выдохнул Дик. — Они сумасшедшие! На кой чёрт им нужен этот булыжник, притащенный ледником?

— Ха-ха! — рассмеялась Арабелла, не обращая внимания на удивлённые взгляды своих подчинённых. — Каков хитрец этот мистер Грегори! Я аплодирую!

— Да что они нашли, мисс Стингрей? — Дик злится, оттого и назвал Арабеллу столь официально. — Метеорит, что ли?

— Метеорит! Конечно же! Я не ожидала, что он такой большой будет. Интересно, как Мамоновы его потащат?

— Коптер вызовут, — логично предположил Шершень.

— Нет, это вряд ли, — задумалась девушка. — Вес камешка, кажется, очень велик.

— А зачем им метеорит? — наивно спросил Гавана. — Продадут музею, как и другие артефакты?

— Потом расскажу, если нам удастся перехватить груз, — мисс Стингрей почувствовала разливающийся по венам и артериям адреналин. Такой удачи она не ожидала. Одним ударом завладеть мальчишкой и будущим Источником — наверное, бог оценил её тяжелый труд и стремление подняться наверх, не прибегая к магии, взяткам, кумовству. А может, и папочка помогает с небес. Спасибо ему.

— Тонны две весит, — оценил вес метеорита Шершень.

— Ага, две тонны, — фыркнул Ангел. — Они его играючи выдернули из ямы, видел? Около тонны, не больше. Ставлю, что вообще меньше. Некоторые метеориты пористые внутри, поэтому лёгкие.

— Хочешь сказать, они его положат на носилки и потащат с собой? — хохотнул Сэм.

— Хватит трепаться! — сердито бросила Арабелла, не отрываясь от бинокля. В лагере русских развивались интересные события. Плохо, что плотная пелена моросящего дождя скрадывала картинку, но странные манёвры просматривались легко. Несколько человек остались на опушке леса, а остальные выстроились в колонную по два перед метеоритом. Княжич, которого девушка уже знала в лицо по видеороликам из Венеции, почему-то встал с другой стороны. А потом… потом какой-то сухощавый, седоволосый мужчина несколькими пассами открыл портал прямо над камнем, и стал опускать гудящую воронку на артефакт, словно натягивал чехол на громоздкий предмет. Арабелла зачарованно смотрела, как она поглотила и камень, развернулась на плоскости, вытянувшись в угадываемый эллипс по горизонтали, и втянула в себя шагнувших один за другим в непроницаемую серость людей. Мальчишка, находившийся невдалеке, несомненно, играл какую-то роль, выставив перед собой руки. Что он делал, Арабелла так и не поняла. Но когда воронка схлопнулась, горячая воздушная волна шарахнула по холму, заставив всех пригнуть головы.

На какое-то мгновение неторопливо ползущие по небу тучи разнесло по сторонам невидимой гигантской рукой, дав солнцу осветить долину с подковообразным озером, а потом сразу наступили сумерки.

— Грёбаная магия, — стряхивая с головы разнообразный мусор в виде травинок и хвои, пробормотал Энди, первым осмелившийся пошевелиться и сесть задницей на мокрую землю. — Чем это так шарахнуло?

— Избыток энергии порождает такие хлопки, — пояснила Арабелла, больше всех знавшая о подобных явлениях. — Портал закрылся слишком быстро, а остатки подпитывающей энергии развеялись в пространстве.

— Так это был портал? — ошеломлённо спросил Шершень. — Впервые вижу!

— Да все здесь впервые такое наблюдали, — снисходительно улыбнулась девушка и снова поднесла к глазам бинокль. — А вот почему мальчишка, алеут и трое взрослых остались здесь?

— Чёртовы русские, они постоянно заставляют напрягать мозги, — вроде бы шутливо, но с нотками раздражения откликнулся Энди.

— Так и хорошо, за Венецию рассчитаешься, — поддел его Дик.

— О, это да! — сразу расцвёл исполнитель силовых акций. — На лоскутки распущу!

— Костёр разжигают, — заметил Шершень. — Значит, остаются на ночёвку. Может, сегодня и наведаемся в гости?

Арабелла молчала, не торопясь давать ответ. Она с того момента, когда вступила на запретные земли коюконов, чувствовала себя не в своей тарелке. Аборигены шутить не любят, и сигналы для пришельцев давали самые недвусмысленные. Заниматься на чужой территории не самыми благочестивыми делами равносильно оскорблению хозяев. А вдруг за ними следят? Если русские появились здесь и свободно копались в земле, то явно получили разрешение от старейшин или шаманов. Недаром рядом с ними крутится паренёк из местных. Проводник, наверное.

Эх, жаль, артефакт уплыл прямо из-под носа!

Уже возле костра Арабелла, оглядев всех своих помощников, сказала:

— Безобразничать здесь не будем. Принц Андрей мог уйти через портал со своим отцом, но остался. Не знаю причину, но подозреваю, что она весьма серьёзная, иначе бы старший Мамонов не заставил его возвращаться пешком до реки, где у русских спрятаны лодки. Поэтому перехватим группу по пути.

— Не факт, — возразил Дик, имевший на это право. Других его любовница даже слушать не станет. — Отец мальчишки может вернуться обратно в любой момент и забрать оставшихся. Шершень дело предлагает. Пока есть возможность, нужно действовать.

Арабелла покраснела, сдерживая грубые ругательства. Дик Трейси пошёл против её воли, словно нарочно. Да и по настрою парней видно: они желают поохотиться сегодняшней ночью и заарканить ценный приз. Девушка и сама не прочь была присоединиться к будоражащему кровь действию, но беспокоили аборигены. Они не были пушистыми и покладистыми. Подвернись момент, уничтожат всех чужаков. Ведь у них много интересных и ценных вещей. Почему бы не попробовать завладеть ими? Коюконы в своем праве: белые хозяйничают на запретных землях, что вызовет раздражение и злость местных жителей.

Арабелла не считала себя стратегом в мужских забавах, она лучше всего ориентировалась в создании разнообразных техномагических игрушек, в их продвижении на забитом всевозможной продукцией подобного рода рынке. Но воевать, захватывать врагов врасплох, убивать или пленить — не её стезя. Потому и злилась, что не могла аргументированно доказать, почему нельзя вести себя подобным образом на священной территории.

— Хорошо, — с трудом проговорила она, глядя в пламя костра. — Сегодня ночью нападёте на лагерь. Шершень, разработай план, чтобы комар носа не подточил.

— Сделаю, мисс Стингрей, — весело оскалился пилот.

Глава 5

1

Магистр Лондонской Академии господин Колыванов старался не привлекать к своей скромной персоне внимание государственных силовых структур, потому что прекрасно осознавал: любой, кто получил образование в данном заведении, будет интересен СГБ, тайной полиции, Магической Коллегии и прочим силовым структурам, подвластным Мстиславским. Поэтому скромный особняк с милым яблоневым садом в Савёлово и такой же скромный пятилетний «Сенатор», купленный с рук, как нельзя кстати подходил Василию Егоровичу для жизни в столице.

Да и работа у него была вполне легальная: консультации по магическим аспектам в некоторых сферах деятельности. Даже разрешительная грамота висела на виду для сомневающихся в кабинете его небольшой конторы. Секретарша, помощник и уборщица — вот весь штат, не приносящий ему никакой головной боли. Двое с девяти утра до четырёх часов дня сидели на месте и принимали редких посетителей, а уборщица приходила в пять и за два часа приводила в порядок помещение. Все были довольны, как и сам Колыванов.

Он не считал себя способным выявить слежку или прослушивание телефонных разговоров, но тонкая душевная настройка вкупе с одарённостью, плюс некоторые магические манипуляции, называемые в народе незамысловато «чуйка» вдруг возопили о том, что его негласно «пасут». Что-то такое витало в воздухе вокруг него, не позволяло расслабиться. Поэтому на встречу с князем Прозоровским он ехал с большим волнением. Больше из-за страха привести за собой «безопасников» прямо к одному из кураторов подпольных боев экзо-пилотов.

Встречу Анатолий Ярославич назначил в забавном месте: у Строгинского затона. Там поселилась лебединая стая и толпы народа ежедневно ездили туда, чтобы посмотреть на белоснежных птиц.

Звенигородское шоссе, на удивление, оказалось не загруженным личным транспортом. День рабочий, бездельничать некому, поэтому Колыванов оценил задумку князя. Можно было спокойно отслеживать «хвосты», захоти «безопасники» императора увязаться за ним. Василий Егорович с усмешкой подумал, ведя машину и поглядывая в зеркало, что шпион из него никудышний. Слежка могла быть и в хлебном фургоне, ползущем в соседнем ряду, и в той затрапезной легковушке с проржавевшими крыльями, и в красном кабриолете, за рулем которого сидела красотка с развевающимися на ветру волосами… а, нет, она просигналила Колыванову и лихо обошла его, подмигивая габаритными фонарями.

Магистр усмехнулся. За годы учебы, а после её завершения — преподавательской деятельности, он осознал, что маг его уровня никогда не будет жить по обычным людским законам и привычкам. А уж о свободе говорить приходилось с большой осторожностью. Любая спецслужба захочет накинуть на него плотную сеть, заставить работать на себя и манипулировать любыми средствами. Как прагматичные англичане и поступали с каждым выпускником Лондонской Академии. Главное, заставить человека верить, что он сам, по собственной воле захотел служить Короне. Так было и с Василием Егоровичем. Перспективному специалисту дали какое-то время на наработку практик, а потом мягко посоветовали вернуться в Россию и начать вербовать для учёбы в Академию перспективных одарённых. А что это означало? Войти в контакт с аристократическими семьями, найти уникума, расположить к себе и обольстить такой карьерой, чтобы он сам вприпрыжку бежал впереди паровоза, образно говоря.

И он нашёл. Да такого уникума, за которого любая разведка мира отсыплет столько золота, что потомкам в пятом поколении не промотать. Живой Антимаг! Как такое возможно, Колыванов не собирался ломать голову. Факт — налицо. Когда мальчишка поступит в Академию, тогда и можно будет неспешно исследовать не только его возможности (хотя и так понятно, какие они), но и откуда вообще появился Антимаг. Родители, предки, образ жизни, странные случаи, повлиявшие на Дар… Но не сейчас. Наивно полагать, что император не знает о Волхве. А если знает, то приставил к нему кучу агентов. Вот откуда «чуйка», вот почему она не даёт покоя.

Магистр аккуратно пристроил машину на стоянку, откуда ещё метров двести идти до затона по аккуратной широкой дорожке. Здесь за последнее время благоустроили территорию, поставили кафе, закусочные, развлекательные манежи, по берегу ходят тётки-лоточницы, продавая специальный корм для птиц. Помимо лебедей по соседству плавают утки, порой выныривают выдры, приводя в восторг мелюзгу и взрослых.

Князя Прозоровского он нашёл там, где встреча и назначалась. Выглядел он как-то старомодно в белом летнем костюме и соломенной шляпе, по сравнению с Колывановым, легко одетым в этот жаркий августовский день в рубашку с короткими рукавами навыпуск и льняные штаны с мокасинами. Позволяя заинтересованным взглядам красивых барышень задерживаться на его фигуре, он снисходительно улыбался, продвигаясь к месту встречи.

— Великолепный денёк, Анатолий Ярославич! — воскликнул магистр, подходя к компаньону, застывшему у реки с кульком в руке. Четыре лебедя крутились неподалёку, ловко хватая с воды корм, тут же несколько нахальных уток старались перехватить подачку. Колыванов зашуршал своим пакетиком и щедро раскидал специальную смесь перед птицами.

— Не люблю жару, — пытаясь скрыть раздражение, ответил Прозоровский. — Чувствую себя как тушёный овощ в скороварке.

— Вы не бывали зимой в Лондоне, Анатолий Ярославич! — жизнерадостно ответил Колыванов. — Жуткая сырость, дожди, котельные экономят уголь, в квартирах очень некомфортно. А в Академии и вовсе можно было копыта откинуть, простите за вульгаризм. Мы жили в Литлтоне в старинном замке, построенном на берегу красивого озера. Там была огромная лужайка, на которой мы познавали магическое искусство вживую, старинная роща, в глубине которой находилось заброшенное кладбище — но, поверьте, все эти красоты и чудеса вылетали из головы, когда ночью приходилось кутаться в одеяло и дрожать от невероятного холода, пропитавшего стены замка. Справедливости ради, летом и в первую половину осени было полегче.

— К чему ваш спич? — князь смял пустой кулёк, оглянулся в поисках мусорной урны, но не найдя, поморщился и создал слабенькую магоформу, спалившую клочок бумаги. Отряхнул ладони от пепла.

— Просто хотел поднять вам настроение, — Колыванов пристроился рядом с собеседником, решившим прогуляться вдоль берега. — Но не только. Мне нужна ваша помощь.

— Какая? — деловито спросил Прозоровский.

— По-моему, за мной следят люди из ГСБ.

— Чем вызван их интерес к вам?

— Из-за Волхва. Того самого дерзкого непобедимого юнца, выступающего в «механике».

— А-аа, вы про Волховского? Только не говорите, что он подослан безопасниками. По моим данным мальчишка не в разработке.

— Нет-нет, дело в другом. Я на досуге подумал и пришёл к мысли, что одарённый с таким потенциалом не может долго оставаться вне интересов спецслужб. А то, что мне непонятно, требует тщательного расследования. Так вот, я решил посмотреть в открытых источниках, есть ли там информация по Волховскому?

— Почему вы его зовете Волховским? — в голосе князя опять проскользнуло раздражение. — Он — Мамонов, сын якутского «золотого князя».

— Потому что он сам просил его так называть, и в контракте прописана именно эта фамилия, — как ребёнку, пояснил Колыванов. — Вы же слышали о теракте на Болотном? И о том, что именно княжич Мамонов спас императорскую семью и знатных гостей от смерти?

— Меня в то время не было в России, и деталями происшествия я не интересовался, — покачал головой Прозоровский. — Да, это весьма интересная информация. Получается, наш юниор не так прост, как хотелось бы?

— Да-да, именно это обстоятельство заставляет меня нервничать. Я вижу уши ГСБ. А что, если за нами уже установили наблюдение и в любой момент могут накрыть «Железную Лигу»?

— Плохо вы знаете свою родину, Василий Егорович, — снисходительно произнёс князь. — Официальный запрет на незаконную деятельность подпольных боёв экзо-пилотов действует уже десять лет, но задайтесь вопросом, а почему «Железная Лига» до сих функционирует?

— У нас есть влиятельная и мохнатая лапа наверху? — пошутил Колыванов.

— Даже несколько, — улыбнулся довольный Прозоровский. — Имён называть не буду, специфика вашей работы несколько иная, поэтому не забивайте себе голову. Понимаете, Василий Егорович, людям свойственен азарт и желание периодически выбрасывать на ветер деньги. Казино, ставки на скачки, на спортивные события, на бои экзо-пилотов дают им эту возможность. Мы наивностью не страдаем и с самого начала знали, что за нами будут следить. Имперской ГСБ выгодно, чтобы у людей была отдушина. Пусть лучше они тратят деньги на развлечения, чем занимаются разрушением империи. А заодно и следят за бойцами, прошедшими серьёзную школу экзо-пилотирования. Возможно, наш юный уникум заслан в «Железную Лигу» для практики и повышения мастерства, не более.

— Вы думаете? — с облегчением спросил Колыванов.

Прозоровский кивнул.

— Тогда почему за Волховского… простите, за Мамонова хлопотала ваша очаровательная родственница? Неужели и она завязана в игрищах спецслужб?

— Княжна Арина здесь не при чём, — голос Прозоровского заледенел. — Возможно, мальчишка, используя свою дружбу с Голицыной, попросил её похлопотать за него. Она — опытный игрок на ставках, и весьма сильный. На консультации к Арине Васильевне записываются за неделю. Сами понимаете, со всякой мелочёвкой она не работает. Девушке из знатного Рода не следует заниматься подобными вещами, и мы стараемся не афишировать её имя. Иначе мой кузен Патрикей сожрёт нашу «Лигу» с потрохами куда быстрее, чем император. Достаточно будет одного выступления в Думе…

— Хорошо, я понял, — кивнул магистр, высыпая остатки корма плывущим следом за ними уткам. — Вы меня успокоили. Но я бы хотел по возвращении княжича Мамонова проследить его контакты. У вас же есть люди, способные к деликатным поручениям?

— Да не переживайте вы так, господин Колыванов, — вздохнул Прозоровский, как будто разговаривал с непонятливым учеником. — «Железная Лига» будет функционировать, пока СГБ выгодна её деятельность, пусть и запрещённая законом. Мы же никого не убиваем, даже для покалеченных бойцов предоставляем Целителей. Люди довольны, никто не обойдён вниманием. А если вам хочется протестировать возможности Мамонова — ради всех богов, занимайтесь, только не переусердствуйте. Лучше бы не переходить дорогу имперским безопасникам. Людей я вам предоставлю, пусть разомнутся, присмотрят за мальчишкой. Кстати, когда у него бой?

— В сентябре две встречи. Как только приедет, сам позвонит мне. Мы договорились. Кого хотите поставить против него?

— Ворчуна и Стилета.

— Хм, неплохие бойцы, кандидаты в группу «бета». Всё верно?

— Да, я тоже подумал, что ставки надо поднимать, — Прозоровский кивнул и на мгновение замер. — Я займусь рекламой среди наших клиентов. Надеюсь, соберём приличную аудиторию. А вы, Василий Егорович, поумерьте пока пыл насчёт Мамонова, и не вздумайте в одиночку рыть носом землю в его направлении. И с княжной Ариной взаимодействуйте только по вопросам боёв Андрея Мамонова.

— Слушаюсь, ваша светлость, — показал лёгкий поклон Колыванов. — Кому, как не вам общаться со своей родственницей, пусть и дальней.

Прозоровский промолчал. Для него проблема, озвученная лощёным магистром, яйца выеденного не стоило. Он собирался построить схему, в которой княжич Мамонов являлся чуть ли не центральной фигурой. При грамотном составлении сетки боёв мальчишка может взлететь наверх за год и принести на ажиотаже очень большие деньги. Вот куда надо силы прикладывать, а не за Волхвом следить.

2

Спалось плохо. Погружаясь в дремотное состояние под шорох нудного непрекращающегося дождя, я всё равно продолжал вслушиваться в похрапывание Паналыка, дрыхнувшего без задних ног и без угрызений совести справа от меня, посвистывание Куана, примостившегося слева и постанывание Шторма. Видать, какие-то старые раны, растревоженные сырой погодой, беспокоили бойца. Вискарь сидел снаружи у костра, сгорбившись под непромокаемой накидкой. Изредка он шевелился и подбрасывал в огонь сушняк, бережливо прикрытый лапником. Без него мы утром будем чувствовать себя некомфортно. Да и горячим чаем перед походом неплохо заправиться.

В очередной раз вскинувшись от тяготившей меня тревоги, посмотрел на часы. Скоро смена караула. Шторм заступит на охрану лагеря, а потом — Куан. Перед самым рассветом встану я. И как назло, не могу спать.

Меня беспокоило, смог ли Странник построить портал по наводке маячка? Не получится ли так, что избыток энергии закинет их совершенно в другое место или даже в другой мир? Пробить ткань мироздания из одной вселенной в другую не составляет труда, как мне пояснил однажды Ярик Назаров. Энергия порталов настолько капризная, что малейшая случайность приведет или к искривлению пространства, или откроет Врата в неизведанную Явь. Радовало одно: у меня открылось ещё одно умение, пусть и не самое востребованное, но зато напрямую связанное с активацией Источников. Так, глядишь, пойду к Брюсу служить, ему такие спецы как воздух нужны. По нормативам для активации магических артефактов требуется несколько месяцев. Проверяются родственники на предмет перспективной Стихии, потом идёт настройка энергетических потоков, само собой, кровь Главы Рода проливается на Алтарь. А я могу за день в одиночку сделать больше всего штата Магической Коллегии.

Интересно, Нина послушалась моего совета? Приеду, обязательно первым делом ей позвоню…

Видимо, я всё же задремал, потому что никак не мог оказаться на лесной полянке, не страдая лунатизмом. Да ещё в сухом, окружённом тёмным ельником. Но привычка не ломать голову над происходящим заставила меня покрутить головой, а потом задрать её вверх. И действительно, расправив огромные крылья, вниз скользнула знакомая птица. Хотой — мать-орлица — плавно села на землю передо мной и превратилась в Диану. Распущенные волосы стали ещё темнее, отливая антрацитом.

— Привет, мать всех птиц, — улыбнулся я.

Диана покачала головой, её пронзительный взгляд впился в меня, словно изучая.

— Они рядом, — проговорила девушка, махнув рукой куда-то в сторону. — Железные люди и женщина со своей охраной планируют напасть. Вам надо уходить.

Я не удивился предупреждению Дианы. Рано или поздно на нас бы вышли, учитывая мобильность бронегруппы, способной за день облететь обширные территории лесотундры. Нельзя сбрасывать со счетов рыбаков, охотников и оленеводов, которых нет-нет да и можно встретить по пути. Я не сбрасывал со счетов версию, что кто-то мог увидеть большой отряд и проследить, куда он идёт. Здесь все всё знают. Кто мешает Арабелле поинтересоваться у аборигенов про нас? Возможно, поэтому американцы и нащупали наш след столь быстро.

Но бегать от экзо-пилотов по равнине — безнадёжное дело. В моей голове уже созрел некий план, но он нёс риски для тех, кто сейчас находился рядом со мной.

— Поможешь? — спросил я без особой надежды.

— Нет, — качнула головой Диана. — Мои слуги могут лишь проследить, предупредить, но против людей они бессильны. Ты просил предупредить о приближении врагов, и я это сделала.

— А волки? Мы видели стаю неподалёку.

— Они не в моей власти, — девушка подошла ко мне и взяла за руку. — Духи подсказывают, у тебя два пути. Бежать или подчиниться воле злой женщины. Выбирай сам, это твоя воля.

Я улыбнулся. Значит, мы с духами мыслим одинаково.

— Спасибо, что предупредила, — прикладывая к груди ладонь, ответил я, а Диана сделала несколько шагов назад, пристально глядя на меня. Ещё миг — и мощные крылья вознесли её к высоченным кронам елей.

— Проснись! — возглас-клёкот эхом разнёсся по лесу и тревожным набатом ударил в уши. Я открыл глаза, не понимая, что меня разбудило: то ли шорох дождя, то ли предупреждение орлицы Хотой. Звук донесся со стороны леса.

Словно сучок треснул под чьей-то тяжёлой лапой (или ногой?) — и тут же снова наступила тишина, разбавленная шуршанием мелких надоедливых капель по крыше навеса. Зашевелился Куан.

— Почему не спишь? — без всякой сонливости в голосе прошептал он, почувствовав мою нервозность.

— Показалось, рядом кто-то ходит, — признался я.

— Гризли, — хмыкнул наставник и вылез из спального мешка. Не успел я и глазом моргнуть, как он в буквальном смысле испарился. Серебристый туман взвихрился у входа, дохнул сырым воздухом в лицо.

Вискарь, медитирующий возле костра, даже не заметил исчезновение Куана.

И что это значит? Оборотню захотелось прогуляться? Я пожал плечами и снова зарылся в спальник.

Вибрирующий и знакомый звук движка, набравшего потенциал, я услышал раньше Вискаря, но уже ничего не мог сделать. Боец вскочил на ноги и вскинул оружие по направлению к поляне, а беда пришла совсем с другой стороны. Что-то огромное, сверкающее в отблесках костра расплавленной ртутью, обрушилось на его спину. Телохранитель рухнул на землю, придавленный весом нападавшего и даже не смог выстрелить из автомата.

— Тревога! — заорал я, и распахнув спальник, вскочил на ноги, едва не выбив жерди головой.

Шалаш обрушился на нас, что-то больно ударило по переносице, в глазах вспыхнули искры. На миг я потерял концентрацию и почувствовал, как меня выдёргивают из мешанины жердей и еловых веток. Пока есть возможность, изо всех сил разжигаю ядро, чтобы создать нужную концентрацию Силы, но не успеваю. Где-то над ухом хлопнул выстрел, второй. Завопил Паналык, раздался глухой удар — и он сразу перестал орать, зато заскулил как обиженный щенок.

— Тащите их всех к костру! — раздался мужской голос на английском.

Сразу стало понятно, что произошло. Я мгновенно успокоился и не стал сопротивляться, когда чья-то сильная рука выдернула меня под дождик. Без суеты стал разгонять по каналам желтовато-золотистые сгустки энергии, постепенно разогревая их с помощью ярла. Но внезапный удар по затылку сбил настройку, а я сам ткнулся носом в мокрую землю, разглядывая звёздный хоровод перед глазами. Кажется, с нами не собирались церемониться. Эх, как же Вискарь проворонил нападение? Да и я хорош! Мог бы прервать разговор с Дианой и предупредить всех об опасности! Ну что ж, развитие ситуации шло по тому варианту, который я считал наименее благоприятным.

— Дайте огня побольше! — а вот и Арабелла Стингрей собственной персоной! Я не знал её в лицо, и голос никогда не слышал, но был уверен, что это хозяйка «Мехтроникса». Какой ещё женщине взбредёт в голову ходить по лесотундре и устроить набег на нашу стоянку? — Стив, тут же целая гора дров! Кидай их в костёр!

В ночное небо взлетели мириады искр, огонь разгорелся, освещая разгромленный шалаш и вытоптанную полянку. Вискарь лежит на боку без движения, глаза закрыты. Убит или без сознания? Паналык дрожит от страха, сжав колени. Куана не видно. Ах, шельма, успел улизнуть! Я надеюсь, ему сейчас не придёт в голову лезть с голыми руками на превосходящие силы противника!

А их действительно много. Помимо Арабеллы, красующейся в охотничьем костюме, рядом с ней стоят трое верзил, чьи рожи мне смутно знакомы. Ещё один мужчина в камуфляже подбрасывает валежник, чтобы огонь разгорелся получше. Сюрприз меня ожидал в виде трёх фигур, залитых в бронекостюмы. Ведь я был прав, что Арабелла может использовать экзоскелеты для погони и поиска нашего отряда!

Послышалось характерное жужжание сервоприводов. Ещё один пилот с тяжёлой поступью, вминая дёрн, волок за собой неподвижного Шторма. Удалось рассмотреть его залитое кровью лицо. Да и сам он не подавал признаков жизни.

— Что с ним? — спросила женщина резко.

— Стрелять начал, — откинув забрало, глухо произнёс пилот. — Я его по голове кулаком стукнул, чтобы не баловался.

Ага, железной перчаткой, способной пробить череп.

— Жив?

— Какая разница, босс, он всё равно нам не нужен, — хмыкнул пилот.

— Заткнись, Гавана, — почему-то разозлилась Арабелла и повернулась ко мне, с интересом разглядывая с ног до головы. — Понимаешь по-английски?

— Даже говорю, — хмыкнув, отвечаю ей, в свою очередь разглядывая мисс Стингрей. Если бы не характерный для белых североамериканцев широкий выпячивающийся подбородок, мою оппонентку по созданию брони можно было назвать симпатичной. Рыжеволосые девицы всегда отличаются неким шармом. Вот и Арабелла тоже заулыбалась, мгновенно превратившись в милую кошечку с зелёными глазами, в которых пляшут отблески огня.

— Ты принц Андрей Мамонов? — догадливо спросила женщина.

— Принц? — я пожал плечами. — Вы ошиблись, сударыня. Я обычный человек, приехал на Аляску для написания научно-познавательной статьи. Нам в лицее задание дали.

— Шершень, подсвети фонариком лицо этого маленького наглеца, — приказала она.

Я едва успел прищуриться. По сетчатке шарахнуло ярким снопом узконаправленного света. Услышал довольный смех.

— Да, теперь я убедилась, что это вы, принц. Что же вы не приняли моё предложение, а вместо этого устроили безобразие в Венеции, моих людей обидели?

— Ваши люди не знают хороших манер, — ответил я, промаргиваясь и кривясь от боли в затылке. — Поэтому и получили урок аристократической вежливости.

Троица широкоплечих верзил мгновенно оскалилась и задышала ненавистью. Точно, это же они хотели похитить меня возле ирландского паба, но не получилось. Потом сами убегали, едва тапочки не потеряв.

— Может быть, вы окажете помощь моим телохранителям? — спокойно спрашиваю Арабеллу и перехожу на русский. — Вискарь, ты в норме?

— Да, Андрей Георгиевич, — что-то сплёвывая (надеюсь, не зубы), отозвался боец.

— Шторм?

Второй мой сопровождающий не отвечал. Плохо дело. Я с трудом сдержал желание тут же крушить кости наглым янки, но понимаю, что против брони не устою. Был бы сам в экзоскелете, не стал бы раздумывать. А сейчас… исход не ясен, к сожалению. Нет у меня пока боевого опыта против пилотов в ППД. Значит, пока не стану применять Силу, тем более, Куану-то удалось сбежать. Надеюсь, он что-нибудь придумает, а я ему помогу.

— Осмотрите моего человека, — требую я. — Если он умрёт, ваш Гавана тоже сдохнет.

— Ты чего мелешь, щенок? — зарычал пилот, притащивший Шторма, и угрожающе шагнул ко мне, хрустя сочленениями. — Башку отверну, аристократишка мелкий!

— На место! — Арабелла начала терять терпение. — Дик, надень на господина Мамонова блокиратор. Во избежание ненужных проблем. А то у молодого человека в глазах желание устроить здесь гангстерские разборки.

Как-то поздновато она спохватилась. Пока лясы точила, я бы уже разметал тут всех, будь одарённым.

Ко мне подошёл мужчина в охотничьем камуфляже и молча защёлкнул на запястье моей левой руки металлический браслет с полоской из зелёного камня посредине.

— Похож на блокиратор Рипли, но вряд ли это он, — я киваю на забавную вещицу, которая мне совершенно не причиняет никаких неудобств. Наоборот, я с ним работаю в унисон, так как артефакт создан на антимагических свойствах. Мне ничего не стоило подстроиться под ритмы прибора.

— Модифицированный, с элементами блокиратора Рипли, — словоохотливо пояснил мужчина, которого звали Дик. — Новая разработка. Очень хорошо нейтрализует все энергетические потоки и гасит Стихии на стадии зарождения.

— Ух ты! — восхитился я. Надо как-то прикарманить себе подобный экземпляр и доставить воеводе Иртеньеву. Может, медальку какую дадут. Мне теперь нужно «портфолио» собирать, глядишь, на высокий государственный пост годам к тридцати взберусь. — Классная штучка.

— Хватит болтать, Дик! — Арабелла стремительно теряла благодушие. — Надо уходить отсюда! Кстати, где ещё один? Их же было пятеро!

Выходит, за нами следили и даже видели, как Странник открывал портал? Если так, дело дрянь. Американка могла догадаться и про Источник. Недооценил я коварство этой бесноватой дамы.

— Здесь никого, кроме мальчишек и двух наёмников никого не было, — возразил один из верзил Арабеллы.

— Убежал, гад, — уверенно произнёс тот, кого назвали Шершнем. — Видать, перед нашей атакой вышел отлить, и сразу сообразил, что лучше всего спрятаться в лесу. Да и чёрт с ним, мисс Стингрей.

— Тушите костёр и ведите пленников к нашему лагерю, — распорядилась дама, которую слушались беспрекословно. — Что там с раненым?

— Не дышит, — Дик, склонившийся на Штормом, пытался нащупать пульс, но через пару минут только развёл руками. — Этот идиот не соизмерил силу удара, думая, что перед ним человек в бронекостюме. Черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью.

— Заткнись, крыса кабинетная! — взъярился Гавана и надвинулся на Дика всей глыбой броневого металла. Взвыли сервоприводы.

Банг! Банг!

Арабелла опустила пистолет, из которого дважды пальнула в воздух.

— Прекратили собачиться! Монах, сбрось убитого в яму. И давайте уже уходить отсюда!

Меня вместе с дрожащим от страха Паналыком погнали двое экзо-пилотов — Гавана и ещё один, безымянный, позывной которого так никто и не назвал. Он топал за нами и периодически замирал на месте, глухо ругаясь и постукивая по панели управления, спрятанной за броневым щитком левой руки. Я понимал, в чём дело. Интегратор в бронекостюме должен постоянно работать, пусть даже в пассивном режиме. Но чем ближе я буду находится к нему, тем больше проблем проявится у техномагического артефакта. Вот он и начал периодически отключаться.

Вискаря охраняли двое телохранителей Арабеллы, а сама хозяйка «Мехтроникса» торопливо шла впереди вместе с Энди, имя которого произнесла несколько раз. Надо бы с этим громилой поосторожнее. Он то и дело зыркает на меня и показывает характерным жестом, что готов перерезать мне глотку.

— Что ты там спотыкаешься, Ангел? — не выдержал бесконечных остановок нашего охранника Шершень.

— Да не могу понять, почему интегратор периодически гаснет, — откликнулся пилот, чьё имя, наконец-то, было произнесено. Идиоты, никакой конспирации. Значит, никого из нас они не собираются отпускать живыми. — То уровень батареи показывает разный, то приводы отказывают один за другим.

— За бронёй следить надо, — назидательно произнёс Шершень.

— А я её, по-твоему, в старом чулане храню? — огрызнулся Ангел. — Каждый день провожу профилактику.

— Ладно-ладно, дружище, — вскинул руки пилот, шагающий чуть поодаль нашей колонны, словно охранял её. — Как только отсюда уберёмся, обследуем твой аппарат. И вообще надо всем профилактику «скелетов» провести.

Судя по торопливости, с которой наши похитители шли от лагеря к выделяющимся на фоне светлеющего неба дальним холмам, они стремились покинуть запретные земли до появления стражей и шаманов. Выстрелы они слышали, а значит, постараются перехватить и наказать.

Янки пришли к Слезе Неба с другой стороны. Это было ясно по незнакомой для меня местности. Возможно, именно отсюда они наблюдали за нашим лагерем. Догадка окрепла, когда мы свернули на узкую тропинку, сжатую с двух сторон кустами морошки, густо усыпанной крупной ягодой. Её здесь было невероятно много. Я на ходу срывал ярко-красные и оранжевые плоды, наполнял ладонь, а потом ссыпал в рот, наслаждаясь кисловато-сладким вкусом.

Лагерь банды Арабеллы находился у подножия холма, удачно скрытый от посторонних глаз густым подлеском с запада и юга, а с восточной стороны можно было подойти только вдоль скалистых выходов. Там протекал ручей и терялся в зарослях жимолости и можжевельника.

Но задерживаться здесь мы не стали, отдохнули полчаса, пока один из пилотов Шершня проводил разведку. Получив сигнал, что никакой засады не обнаружено, отряд двинулся дальше. По-прежнему над головой висели тучи, но хотя бы дождя не было. Поднялся ветерок, высушивая траву и деревья, над горизонтом показался край бледного солнца в разрывах между тучами, и снова исчез. Пару раз почудилось, что в кустарниках мелькнуло серебристо-серое пятно. Я был уверен, что Куан нас не бросит, и если до сих пор не сделал попытку освободить, то на это были причины. Против четверых пилотов в бронекостюмах даже оборотень не устоит. А ещё была надежда на стражей. Выстрелы должны привлечь их внимание.

Где-то через час, когда миновали черепа и бунчуки на шестах и углубились в холмы, Шершень сказал:

— Привал! Отдыхаем час. Стив, давай в дозор. Залезай вон на тот холмик и смотри по сторонам, чтобы никто не подобрался.

— У меня свой командир есть, — пробурчал недовольный приказным тоном Шершня телохранитель. Он вытер воротом куртки испарину со лба и уселся на землю.

— Мисс Стингрей, — пилот обратился к девушке, устало прислонившейся к дереву, — ваши люди невероятно недисциплинированны. Я бы мог своего человека послать, но нам нужно провести профилактику экзоскелетов. От этого зависит наша выживаемость.

— Стив, от тебя не убудет, — Арабелла сердито засопела. — Мы не в игрушки играем. А я хочу домой вернуться, а не гнить в этой тундре.

Стив, ворча под нос проклятия в адрес «железного болвана», полез по склону холма, покрытого ягодником. Мы ещё долго слышали шорох и ругательства, потом всё стихло.

Вискаря и Паналыка посадили возле дерева, проверили, насколько прочно связаны руки, а потом для верности стянули пластиковыми шнурами и ноги. Меня же подвели к Арабелле, для которой нашли какую-то корягу, на которую она с удовольствием села, вытянув ноги. Жестом показала, чтобы я присел возле неё.

— Спасибо, постою, — отказался я. — Земля сырая.

— Как хочешь, — женщина пожала плечами, кивнула кому-то, и за моей спиной выросла фигура Энди. — Тогда давай поговорим.

— О чём, мэм?

— Не называй меня «мэм», сопляк! — взъярилась вдруг Арабелла. Наверное, какие-то психологические проблемы из-за неустроенности личной жизни? Заметил, что на левой руке у неё нет супружеского кольца. — Ладно, вокруг да около ходить не будем. Расскажи-ка мне, как у тебя оказались технические документы и чертежи на бронекостюм «Арморекс», в котором ты всех победил в Венеции. Да ещё подружке своей щедрый подарок сделал.

— Эта подружка — внучка русского императора, — предупредил я, чтобы нахальная американка придержала язык. — А броня, в которой я выступал на соревнованиях, изготовлена моими инженерами по оригинальным чертежам. Никто у вас не крал «Арморекс» или документацию. Так бывает, что мысли у людей работают в одном направлении. Понятно же, что с появлением двигателей нового поколения экзоскелету лучше придать ту форму, которую вы приняли за ворованный бронекостюм.

— Ага, значит, кражу линейный двигателей ты не отрицаешь? — поиграла бровями Арабелла.

— Мисс Стингрей, не было никакого воровства, — вздохнул я, словно разговаривал с упрямым ребёнком, вбившим себе в голову невесть что. — Просто я попросил отца через мистера Энтони Меллона достать двигатели вашей фирмы. Прочитал о них в каком-то техническом журнале и загорелся создать собственный «скелет». Движки «Мехтроникса» подошли бы к ним идеально. Но вы же не экспортируете их в Европу и Россию, поэтому пришлось действовать через Меллонов. Так они и оказались у меня. Дальше было проще. Понимаете, мы броню создавали под линейные двигатели, а не наоборот. Дайте их какому-нибудь толковому инженеру, и он сделает экзоскелет на девяносто процентов похожим на ваш «Арморекс». Который я, кстати, и в глаза не видел.

А сам покосился на один из «скелетов», стоявших под разлапистой лиственницей с распахнутыми бронепластинами. Ничего необычного. Каждый доспех имел по одной механизированной перчатке-манипулятору с мощным сервоприводом, приспособленной держать большую часть оружия — от пистолета и пулемёта до гранатомёта и миниатюрного ракетного комплекса — которая при необходимости может быть быстро демонтирована и заменена на другой оружейный модуль-насадку. Турбодвигатель на спине костюма тоже знаком, а вот набедренные движки с изменяемым вектором тяги, которые облегчают маневрирование, стабилизацию и предотвращение падений с высоты уже ближе к моему «скелету». Возможно, это прототип пресловутого «Арморекса»? Нет, они похожи на старые модели, которыми до сих пор пользуются все пилоты земного шара. Получается, «Арморекс» ещё не пошёл в разработку?

— Он прав, Арабелла, — неожиданно сказал Дик, подошедший к нам, чтобы послушать разговор. — Я давно тебе о таком казусе говорил, да и наши инженеры то же самое утверждали. Рано или поздно все разработчики двигателей для полевых доспехов пойдут по нашему пути. Линейные движки с плоским приводом из пучков синтетических мускульных волокон — это наше ноу-хау, но ведь и другие уже подбираются к секрету их создания.

— Дик, я не просила тебя встревать в разговор, — недовольно произнесла Арабелла. — Пусть дело обстояло так, как принц Мамонов и рассказал, но это не отменяет моих претензий по использованию двигателей «SMF-1»[1] без разрешения в личных или коммерческих целях. Если я не разрешаю продавать технологию изготовления этих движков и их самих в Европу, значит, их не должно быть там в принципе.

— Вы же сами себе вредите этими запретами, — я пожал плечами. — Ваши движки великолепные, я говорю это как пилот, обкатавший их в реальных условиях, чуть ли не боевых.

— Молодой человек, я знаю возможности своих изделий, — фыркнула мисс Стингрей. — Они апробированы в разных климатических условиях, на пиковых значениях. Армия заинтересовалась разработками, но даже им я не позволяю так вольно вести, как вы, господин Мамонов. Один экзоскелет с моими двигателями — это неприятно, а два — неприятно вдвойне. Где, кстати, сейчас находятся бронекостюмы?

— Один у меня, второй — под контролем императора.

Дик застонал, Арабелла скрипнула зубами и подлетела ко мне.

— Мальчишка! — зашипела она, цепляя ворот моей куртки. — Ты совсем ополоумел? Как ты смеешь отдавать технологии в чужие руки, да ещё сам воруя их⁉

— Попрошу вас вести себя прилично, мисс Стингрей, — я легко разжимаю её пальцы и небрежным тычком в плечо отправляю в полёт. Накопленный потенциал я до конца не пережёг и не стравил, вот и досталось дамочке. Сама виновата.

Женщина вскрикнула, упав на спину. Энди заревел и сжал мои плечи железными тисками, за что получил удар локтем в живот. Получилось удачно. Энергия, бурлящая в каналах, снова начала напитывать руки и ноги, а ядро засияло золотистыми всполохами. Я сейчас мог раскидать всю эту банду, но на меня уже навели оружие телохранители и пилоты, предусмотрительно расположившись неподалёку.

Энди улетел в кусты и сейчас выбирался оттуда на четвереньках, кашляя и судорожно вдыхая воздух. Ментальная энергия в соприкосновении с человеческим телом даёт неплохие результаты, отметил я машинально. Сто с лишним кило снесло с ног играючи.

А дальше на меня напрыгнули Шершень, Гавана и Монах, скрутили, пару раз стукнули по рёбрам — для профилактики — но бить по-настоящему не стали. Ну и я тоже пока повременю, не буду полностью раскрывать свои умения.

— Отпустите его, — приказала Арабелла, сидя на попе, облепленная хвоей и лесным мусором, а на её лице проступила обида, что с ней обошлись столь невежливо. Я, оказавшись на свободе, подошёл к ней и протянул руку.

— Сожалею, мисс Стингрей за свою несдержанность. Но вы перешли грань, за которой даже оскорбление от лица женщины не должно оставаться без ответа. Вы — плебейка, пусть умная и целеустремлённая, но плебейка. А во мне течёт княжеская кровь. Вы же сами называете мне принцем.

— Я сожалею, что тоже не сдержалась, — Арабелла приняла мою помощь и благоразумно не стала приказывать своим псам наказать наглого юнца. — Прости за грубость. Но я требую вернуть двигатели и выплатить компенсацию за незаконное использование моих технологий.

— Боюсь, мисс Стингрей, вы требуете невозможного, — я покачал головой и присел на бревно, а женщина осталась стоять, закусив губу, чтобы снова не заорать. Невыдержанная она какая-то. — Мамоновы не пойдут на поводу ваших желаний. Да и я не собираюсь отдавать экзоскелеты, разработанные моими людьми. За линейные двигатели деньги уплачены сполна. У меня их осталось на два бронекостюма, и я даю слово дворянина, что не стану отдавать их инженерам концернов, разрабатывающих аналогичные технологии. Скорее, буду ждать, когда наши умельцы дойдут до ваших высот.

Я польстил Арабелле, и она удивлённо вздёрнула брови.

— Не желаете заключить с княжеским домом Мамоновых соглашение о совместной деятельности? — нахально спросил я, не обращая внимания на злобно дышащего Энди и пилотов с направленным на меня оружием. Начнут стрелять — я вряд ли выживу, даже если поставлю ментальный щит. Чёрт возьми, где же Куан? Сейчас самое время расправиться с бандой мисс Стингрей. Они без брони, а значит, уязвимы. — Уверен, наши инженеры смогут создать куда лучшие образцы боевых экзоскелетов, чем нынешние. С защитой со стороны Мамоновых вам никто впредь не станет чинить препятствия и не заставит передать активы в чужую собственность. Я же знаю, какие у вас проблемы с кланами.

— Молодец, Андрей Георгиевич, на ходу подмётки режешь! — рассмеялся привязанный к дереву Вискарь.

А почему бы и нет? Для меня технологический союз с Арабеллой сулит огромные выгоды, как и ей, впрочем. Например, отец может устроить ей переезд в Россию, где её сразу же возьмут под защиту Мамоновы и Мстиславские. На хрена, спрашивается, сидеть на сундуке с сокровищами и никому не давать ни монетки? Ради собственного тщеславия? Глупо же. В САСШ ей не дадут развернуться. Да и с таким характером она наживёт себе кучу врагов, если уже не нажила. Сожрут и не подавятся, увы.

— Интересное предложение, — глаза Арабеллы засверкали, только не пойму, какие мысли сейчас бродят в её голове. — Но я хочу добиться справедливости. Будешь моим заложником до тех пор, пока князь Мамонов не выплатит мне сполна компенсацию за воровство двигателей.

Ой, дура! Вроде бы старше меня лет на десять, жизнь уже знает получше иного мужика, а всё равно показывает наивысший уровень глупости. Или… показалось, что она подмигнула мне? Боится кого-то из своего окружения? Ладно, пока подождём. Ради этого готов побыть заложником.

— Кстати, — Арабелла села рядом со мной. — А что здесь искал твой отец? Что за камень вы откопали и переправили через портал?

Следили, точно. Странно, что этот вопрос она задала сейчас. Озабоченная какая-то насчёт движков. Ну, да, идея и исполнение великолепное, но ведь и другие лаборатории по всей Европе и у нас в России двигаются в этом направлении. Года через два догадаются использовать синтетические волокна — и вся тайна Арабеллы коту под хвост.

— Обычный камень, — улыбнулся я. — Космический. Отец случайно узнал от какого-то учёного, что на Аляске когда-то упал метеорит, но аборигены об этом уже почти ничего не помнят. А за этот артефакт Императорский Геологический музей готов отвалить неплохие деньги.

— И только за этим вы пришли сюда? — Арабелла мне не поверила. — А как удалось обнаружить метеорит, столько лет пролежавший под землёй?

— Семейная тайна, — я опять улыбаюсь.

— Да какая же это тайна, — мисс Стингрей тоже улыбается, показывая ровные, но мелкие зубы. — Вы искали артефакт, с помощью которого активируете Источник. Удивительно, как вам аборигены разрешили копаться на запрещённой земле. Ладно, спрошу вон того паренька. По его лицу вижу, он готов поделиться секретами. Алан, приведи сюда зверёныша.

Телохранитель рывком поднял Паналыка, и придерживая за шкирку, подтащил к нам.

— Ну что, мальчик мой, расскажи, как русские проникли на священную землю, и почему им разрешили вести себя как хозяевам? — ласково спросила Арабелла, подойдя к проводнику. Погладила его по щеке, а потом резко отвесила оплеуху. — Ну же, давай! А то мне придётся убить тебя, как того воина.

Проводник испуганно хлопал глазами, а потом вдруг упал на колени и быстро заговорил, мешая английский со своим родным наречием. Как ни странно, его хорошо понимал Шершень.

— Говорит, русские за проход заплатили жертвой.

— Жертвой? — охнула девушка и приложила ладони к щекам. — Они убили животное или человека?

— У них был пленник, — выслушав лепет Паналыка, сказал пилот. — Какой-то азиат, но не алеут, это точно. Русские отдали его шаману, а сами получили право посетить Слезу Неба. Кажется, речь идёт об озере, которое мы в бинокль наблюдали, — пояснил Шершень.

— Интере-ееесно, — протянула Арабелла, поглядывая то на меня, то на Паналыка. — Ты же из коюконов?

— Да, госпожа, — подтвердил проводник.

— А кто ваш шаман?

— Кытугйин. Он приказал мне сопровождать русских до Слезы Неба, — охотно продолжал вывалить сведения Паналык. Захотелось его прибить. Не за то, что выдаёт тайгу — как раз она ничего не стоит, если уже многие видели выкопанный артефакт и портал Странника — а за болтливый язык. Мог бы подтвердить некоторую информацию, а дальше молчать или идти в отказ, что ничего не знает.

— Зачем? — ласково поглаживая его по щеке, спросила мисс Стингрей.

— У Кытугйина было видение, что белые люди придут с закатной стороны и попросят у него помощи, — до ужаса словоохотлив Паналык. — Я точно не знаю, зачем они здесь, но потом увидел, что они выкопали Небесный Камень, и очень рассердился.

Ага, вот в чём дело. Паренёк мгновенно просчитал, что за важную информацию его щедро наградят или отпустят живым. Но я спокойно пережил болтовню проводника. Отец со своими людьми и будущим Источником уже далеко отсюда. Я же дам себя довести до фактории, а там будет легче связаться с ним. Пусть думает, как вытаскивать своего заблудшего сынка из лап Арабеллы.

Если до того времени Куан не придумает, как нас спасти.

— Ну что ж, я всё поняла, — хлопнула в ладоши «бесноватая девица». — Хитры вы, Мамоновы. Но ничего, я возьму своё.

— Босс, а что будем делать с тем русским телохранителем? — невовремя влез в разговор Энди, а сам хищно поглядывает на меня. — Он ведь нам не нужен?

— С чего у тебя такие глупые мысли? — удивлённо спросила мисс Стингрей. — Мы его как жертву будем держать, если стража нас по пути перехватит. Откупимся — и дальше пойдём. Нам нужно побыстрее в «Уайт Маунтин» попасть, а оттуда — в Сиэтл. Надоело! Хочу горячую ванну и маникюр!

Меня отвели к дереву и связали ноги таким же шнуром, что и у Вискаря. Арабелла продолжала беседовать о чём-то с Паналыком.

— Гнилой паренёк оказался, да? — кивнул в его сторону боец. — Смотри, как языком чешет. Делать-то что будем, княжич?

— Пока у нас одна дорога — в факторию, — я пожал плечами. — Сбегать сейчас — гиблое дело для нас. Мы без оружия, еды, карту отобрали. Пилоты в два счёта нас перехватят, или охотники местные стрелу в глаз залепят за кощунство. И ты не вздумай давать им повод убить тебя.

— Меня всё равно кончат, — ощерился Вискарь, светясь наливающимся синяком под глазом. — Я им не нужен, а тобой будут шантажировать отца.

— Не будут, — как можно увереннее ответил я. — Куан обязательно что-нибудь придумает. Я же говорю, сейчас самый лучший вариант — дойти до «Уайт Маунтин» под охраной экзо-пилотов. А пока идём, продумаем план дальнейших действий. Если через три недели не выйдем на побережье, отец начнёт меня искать.

— Я бы на князя не надеялся, — покачал головой Вискарь. — Самим надо выкручиваться.

— Выкрутимся, — кивнул я. — Ты никогда в бронекостюм не влезал?

— Нет, — усмехнулся боец. — Думаешь, как захватить экзоскелет?

— Ну… такая мыслишка тоже присутствует, — не стал отнекиваться я. Почему бы и нет? Самому-то мне такие «скелеты» ни к чему, запросто интегратор угроблю. А вот для Вискаря в самый раз. Простейшие навыки вроде движения вперед-назад, вбок-влево, бег и удары он освоит быстро, а вот пилотирование — это уже посложнее. Но это на первом этапе и неважно. Главное, чтобы у меня рядом был охранник в броне.

— Шторма им не прощу, — проскрипел зубами Вискарь; его настроение внезапно изменилось. — Порву гадов голыми руками. Как этого ублюдка зовут, который корешу голову проломил?

— Гавана, — напомнил я.

— Гавана, — со смаком повторил охранник и кинул взгляд на копошащихся возле бронекостюмов пилотов, вычленяя среди них главного врага. Судя по суете, которую они развили, нам скоро двигаться дальше. — Не обессудь, княжич, если я сорвусь раньше. Вдруг появится шанс расквитаться.

— До тех пор, пока мы не выйдем к людям, никакой отсебятины, — предупреждаю я. — А то поубиваешь наших охранников, будем бродить по тундре в качестве мишеней.

— Да, я понял, — кивнул Вискарь приободрившись.

Первой жертвой стражей стал Алан. Мы уже вышли за границы священных земель, обозначенных шестами с бунчуками и спешили уйти как можно быстрее от этих мест, как телохранитель Арабеллы, идущий в середине колонны, ойкнул, остановился и медленно, как подрубленный, осел на землю, хватаясь за горло, в котором торчала самая настоящая стрела с чёрно-белым оперением. Вот так, без огнестрельного оружия, наш отряд потерял человека. Шершень сразу же выдвинулся вместе с Гаваной к подлеску, откуда был произведён выстрел. Они взмыли в воздух и помчались к зарослям по ломаной траектории. Сухо застрекотал пулемёт Шершня, зафиксированный на направляющей правой руки. Он выкосил небольшие деревца, сбил тяжёлые лапы лиственниц на землю, а пилоты, выжимая из двигателей всю мощь, ворвались в лес и без страха начали носиться между деревьями, выискивая стрелка. И нашли его. Тот спрятался в овражке, который мы бы не заметили, вздумай нам броситься вслед врагу, вздумавшему стрелять по отряду. С земли укрытие ловко замаскировано густым можжевельником и ягодником, и не зная, что находится в нескольких метрах, пропустить засаду было простым делом. А вот с воздуха точка просматривалась очень отчётливо. Гавана пронёсся над кронами лиственниц и нашёл странную аномалию в лесу. Шершень с Ангелом как можно тише подобрались к оврагу и обрушились на парочку аборигенов, зачем-то решивших переждать суету и панику в отряде в связи с гибелью Алана. Понятно, что их участь была незавидной.

По мне, это самый наилучший вариант: пусть всех врагов выщелкают по пути в факторию. Смерть телохранителя Арабеллы не была случайной. Стражи послали предупреждение, и теперь преследуют нас, тихо и ловко идя по следу. Но где Куан? Куда исчез наставник? И как нам установить связь, если он всё-таки следит за нами?

Алана закопали под старой лиственницей, могилу заложили камнями из ручья, чтобы дикие звери не добрались до тела. Энди рычал от злости, обещая снять скальп с каждого аборигена, попадись он ему в руки. Паналык сжался от страха и теперь всё время находился рядом со мной, как будто я мог спасти его от расправы.

Арабелла, кажется, осознала, какая проблема нависла над отрядом, и приказала ускорить движение. Шершень постоянно держал впереди одного из пилотов, который то и дело проверял, не устроили ли на нас очередную засаду. Судя по тому, как уверенно захватившие нас люди ориентировались в дороге, именно этим путём они шли к Слезе Неба. У старшего пилота, наверняка, в систему была заложена навигационная карта. Что ж, тем лучше. Быстрее вернёмся в факторию.

Следующая атака произошла на второй день пути. Мы как раз шли между холмов, хаотично разбросанных по местности, четвёртый или пятый раз пересекая одну и ту же замысловато петлявшую речушку. Выстрел, прозвучавший откуда-то сзади, эхом разлетелся по долине, и шагавший за нами Стив рухнул на землю с пробитой головой. Пуля вошла ему в затылок. Мы мгновенно разбежались по сторонам и залегли кто где смог. Я, Вискарь и Паналык упали в густую, уже тронутую желтизной наступающей осени траву, прикрываясь мелкорослыми кустиками.

— Они будут нас отстреливать как куропаток, — невесело усмехнулся Вискарь, разглядывая летающих по кругу разозлённых экзо-пилотов. Тёмно-серая броня то и дело поблёскивала в лучах неяркого солнца, наконец-то, выглянувшего из-за потерявших всю влагу туч. Да и ветер с энтузиазмом гнал их на восток, постепенно очищая небо.

Паналык, запинаясь, сказал на английском:

— Нас пока не тронут, мы — пленники.

— Но мы тоже нарушили покой священных земель, — заметил я. — И ты, дружище, помогал нам.

— Я не знал, что вы хотели, — огрызнулся проводник. — Нельзя нарушать покой духов земли. Вы забрали их вещь.

— Об этом страж-шаман не предупреждал, — парировал я. — Мы не оскверняли Слезу Небес, не убили ни одного животного, принесли жертву…

Последние слова я произнёс с трудом. Даже не верилось, что отец без колебаний сменил жизнь одного человека на магический артефакт. Хотя, странно удивляться такому решению. Любой одарённый не станет колебаться, представься ему подобный случай. Источник Силы в обмен на жалкую душонку какого-то морского пирата? Пф-ф! Да запросто!

За одним из холмов простучала пулемётная очередь, потом ещё одна. Интересно, стражи понимают безнадёжность своего дела? Ну, перестреляют они большую часть отряда, но каков у них шанс уничтожить экзо-пилотов в броне, которую не каждый калибр возьмёт? Сами станут добычей, это факт.

Между тем пулемётное стрекотание переместилось за другой холм и затихло. Один из пилотов сделал вираж и приземлился неподалеку от замерших в укрытии Арабеллы с Диком и перепуганным Энди. Бедняга-громила думал, что следующей жертвой станет он, поэтому озирался по сторонам с бледным лицом.

Пилот снял шлем и я узнал в нём Гавану. Бронепластины отошли в сторону, щелкнули фиксаторы, и он с довольным видом прошёл мимо нас, даже не обратил внимание, как зыркнул Вискарь.

— Что там было? — недовольно спросила Арабелла. — Мы так и будем носиться за этими животными?

— Одного удалось подстрелить, второй скрылся, — Гавана стянул с головы вязаную шапочку. — Парни сейчас допрашивают раненого, может, узнаем что-нибудь интересное.

— Так он жив? — обрадовался Энди. — Мисс Стингрей, дозвольте, я ему головёшку откручу за Стива?

— Угомонись, — оборвала его стенания молодая женщина. — Нам нужно побыстрее добраться до Коюкук-ривер, иначе проклятые аборигены по одиночке всех выщелкают.

— Разумно, — кивнул Гавана. — Сейчас вернётся Шершень с ребятами и сразу же двинемся дальше.

Он убежал к ручью и стал жадно пить, набирая в ладони ледяную воду. Пока он утолял жажду, Шершень с Ангелом и Монахом на бреющем полёте проскочили низину и приземлились возле стоянки. Сняв только шлемы, пилоты попросили попить. Дик с фляжкой обошёл каждого, а я с интересом приглядывался к нему. Создавалось впечатление, что мужчина не боится попасть под следующий выстрел стражей, зато смерть головорезов Стингрей радует его больше всего. Странный дядька, зато хоть какое-то влияние на Арабеллу имеет.

— За нами идут не сами стражи, а охотники, — пояснил Шершень, утолив жажду. — Система связи между стойбищами работает как часы, поэтому есть опасение, что нас не оставят в покое вплоть до большой реки. Есть чёткий приказ шаманов наказать всех, кто причастен к осквернению Слезы Неба…

— То есть вас, мисс Стингрей, и ваших людей! — не удержавшись, ответил я и напомнил о судьбе Шторма: — Не убей вы телохранителя, спокойно бы дошли до фактории.

— Пролитие крови на священной земле без причины — это очень плохо, — добавил Паналык. — Только шаман имеет право кормить духов кровью жертвы.

— А ну заткнулись, оба! — не выдержали нервы у Арабеллы и она рявкнула на нас так, что даже птички замерли в кустах. — Шершень, сколько ещё идти до Коюкук?

— Миль шестьдесят, — через минуту доложил старший пилот и добавил: — Если по прямой.

— Проклятые расстояния! — простонала женщина. — Как мне это надоело!

— Эй, у нас же есть маг! — Энди, не скрывая злорадства, ткнул в мою сторону пальцем. — Наших парней как уток из-за кустов бьют, а мы этого щенка охраняем! Пусть какие-нибудь огненные стрелы покажет или воздушные вихри! Как-то неправильно такое оружие не использовать!

— Действительно, — Шершень неодобрительно покачал головой, глядя на Арабеллу. — Вы же сами, мисс Стингрей, говорили, что он потомственный чародей.

Арабелла молча перевела взгляд на Дика, но тот лишь пожал плечами. Скорее всего, помощник был солидарен с мужчинами.

— Боюсь вас разочаровать, я не столь искусен в магии, — я почувствовал опасность, сгущающуюся надо мной. — Слабая искра…

— Не забивай нам мозги! — вызверился Энди, и выхватив пистолет, приставил его к затылку Вискаря. — Если не возьмёшься за дело, я продырявлю твоему человеку башку! Потом грохну грязного индейца! А? Ты же не хочешь их смерти? Или аристократишке плевать на жизнь своих слуг?

Вискарь побледнел, сжал зубы, но ничего не сказал. А я лихорадочно соображал, как выбраться из этой ситуации. Ведь боец ничего не знал о моей антимагии, и к сожалению, ждал от меня той самой демонстрации Силы, которой в полной мере владеют лишь представители княжеских фамилий, и которая спасёт всех, кто находился в одной компании.

— Убери пушку, я попробую, только не забудь блокиратор снять, — спокойно говорю Энди, а сам наливаюсь яростью. Меня он разозлил до самой печёнки. Вот кого бы я прибил с большой радостью, а не тех, кто выполняет свою работу. Ну, и Гавану тоже. — Когда обнаружишь засаду, кричи так громко, как сможешь. Или ты хочешь, чтобы я бегал по стойбищам и пугал невинных?

Мой противник зашевелил челюстями как злобная псина, но окрик Арабеллы привёл его в чувство. Нужно было торопиться. День был в полном разгаре, солнышко стало припекать, появилась мошкара. В дозор ушёл Гавана, сзади нас прикрывал Монах, а мы торопливо двинулись вдоль ручья и вскоре вышли на холмистую равнину, уже тронутую первыми заморозками, и тем не менее, сверкающую разнообразием трав и цветов. То и дело попадались крохотные островки из двух-трёх сосен, решивших вместе противостоять суровой природе лесотундры. Несколько раз вдали мелькнула крупная медведица с двумя медвежатами. Животные шли вдоль ручья, и на нас не обращали внимания.

А потом в траве мелькнула серо-белая шкурка то ли песца, то ли кумихо. Хотелось надеяться, что Куан присматривает за нами и ожидает момента, чтобы спасти нас. Правда, шансы этого стремились к нулю. За нами приглядывали очень бдительно. Подозреваю, у пилотов в шлемах имеются тепловизоры, которыми они прощупывают местность, потому что периодически Шершень или Ангел поднимались вверх и делали несколько кругов, пока не убеждались в безопасности.

До Коюкук-ривер оставалось не больше сорока километров, когда нам пришлось встать лагерем на ночёвку. Нападений во время движения не было, но это не означало, что нам дадут спокойно дышать. Паналык всё время был в напряжении и оглядывался, как будто чувствовал взгляды преследовавших нас стражей. А мне это надоело. Постоянное ожидание прилёта пули нервировало и не давало наслаждаться пейзажами Аляски. Я же помнил, чем мне грозит обычное огнестрельное оружие. Обидно будет умереть, имея столь неординарный Дар, пусть и антимагический.

Пока солнце освещало вечерними лучами безбрежные и дикие просторы, Ангел облетел окрестности и доложил, что рядом никого нет. А вот в нескольких километрах отсюда он заметил передвижение с запада на восток.

— Наверное, стойбище кочует, — предположил Шершень. — Завтра выйдем к реке. Может, гидросамолёт увидим. Они частенько мотаются из одной деревушки в другую

— Надо ещё ночь пережить, — проворчал Энди.

Он немного успокоился, но я был на него настолько зол, что держал своё ядро в боевой готовности, а от этого меня стало потряхивать. Организму нужно было топливо в виде хорошей и плотной еды, но эти скупердяи пили только кофе, если какие-то сухпайки, и мне катастрофически не хватало углеводов и белков. Рыбы хоть бы наловили, болваны. Боюсь, создание первого же ментального конструкта выведет меня из строя. После случая с похищением я ни разу не был в такой передряге, но и тогда пришлось сцепиться только с паном Богумилом, оперировавшим магией. Нет, против троих пилотов не потяну. Надо ждать.

— Если не будешь дрыхнуть на посту, ничего не случится, — ответил недружелюбно Шершень. — Встанете вместе с Диком в первую стражу. В полночь вас сменит Гавана.

'Вот и ошибка, — подумал я, сидя рядом с Вискарём и Паналыком привязанный к дереву. — Дик вообще бесполезный в походных условиях человек. Энди может забить на стражу и заснуть. Охранять лагерь должны пилоты, причём, в полной боевой готовности. Даже одного хватит. В бронекостюме спать очень некомфортно. Насколько мне известно, в современных моделях предусмотрена система принудительного контроля организма. Куча всяких датчиков регистрируют пульс, температуру, частоту дыхания, и если вдруг ленивый пилот решит поспать в объятиях брони, система не даст ему подобной блажи. В военных моделях эти фишечки очень даже востребованы. Я не знаю, есть ли они в американской броне, буду надеяться, что — да.

— Княжич, давайте бежать, — услышал я шёпот Вискаря, когда наши похитители угомонились, а возле костра остались сидеть жутко нервничающий Дик и Энди, так и продолжавший злиться на весь мир. Полагаю, ему тоже надоела бесконечная ходьба по безлюдным равнинам и лесам, но мог бы и держать чувства в узде. Госпожа Стингрей, хоть и девушка, ведёт себя куда как спокойнее, несмотря на усталость. — Эти лохи пялятся в костёр, вместо того, чтобы сидеть спиной к нему. Глаза замылены будут. Значит, у нас будет время улизнуть в кусты.

Я задумался. А почему бы и нет? До реки, как сказал Шершень, осталось не больше сорока километров. За сутки можем большую часть пути пройти, даже если будем прятаться от погони.

— Я идти с вами, — заявил Паналык, услышавший шёпот Вискаря.

— О, надо же, русский язык уже понимать стал! — хмыкнул боец. — С чего вдруг осмелел?

— Предупредить хотел Кытугйина, — на английском прошептал парень. — Очень нехорошие люди. Один такой может деревню разорить. Я хотел войти в доверие, а потом сбежать.

— Бежать надо всем вместе, иначе пропадём, — едва слышно проговорил я, увидев, что Энди встал и пошёл в нашу сторону.

— Чего тут шепчетесь, ублюдки? — он довольно сильно ударил Паналыка по ноге, отчего тот зашипел от боли. Меня тронуть не решился, осознавая, что с одарённым такие шутки даром не проходят. Правильно, благоразумие способствует выживанию.

Тем не менее, он склонился надо мной и проверил, насколько прочно сидит блокиратор на запястье, после чего подёргал пластиковые путы на ногах у каждого.

— Спите, давайте, — буркнул громила. — С рассветом надо выходить. Я вас на себе не потащу.

Он вернулся к костру, а я стал спокойно разгонять ядро и равномерно распределять нужное количество энергии в руки и ноги, заодно вспоминая уроки профессора Чжан Юна. Перебарщивать не нужно, магические каналы — это не накопители, а промежуточные резервуары для подпитки организма. А то опять будет ломка, если не использую большую часть Силы. Настроив внутренний взор, я отметил, что ядро начало белеть. Значит, за устойчивость каналов можно не беспокоиться.

Я посмотрел в сторону костра. Дик уже клевал носом, не в силах сдерживаться от желания вздремнуть хотя бы десять минут. Вот что значит неопытность! Энди пихнул его в плечо, а сам начал расхаживать туда-сюда, выхватывая из кобуры пистолет и покручивая его на пальце, как в вестернах. Но Вискарь, тоже поглядывавший на эти манипуляции, только фыркнул презрительно.

Наконец, громила угомонился. Он опять же уселся лицом к костру и замер. Я терпеливо ждал, когда его сморит сон. Энди не тот человек, которому нравится исполнительность и долг. Скорее, он их будет игнорировать. Если бы Арабелла не прикрикнула на него, он бы всерьёз поцапался с Шершнем, когда тот назначил телохранителя на первую стражу.

Прошёл ещё час. Энди стал кивать носом, потом встрепенулся, что-то сказал Дику, поплотнее запахнул куртку и замер истуканом. Всё, спёкся. Я прикрыл глаза, чтобы легче контролировать распределение энергии по каналам, и почти не напрягаясь, развёл руки по сторонам. Щелчок разрываемого пластика показался выстрелом. Пришлось замереть на несколько минут, потому что Дик встрепенулся и стал озираться по сторонам. Как же оплошал Шершень! Надо было к нему не Энди ставить, а кого-то из пилотов! Он бы обязательно проверил, что за шум, а этот лишь пожал плечами и лишь подпёр голову рукой. Решил, наверное, что валежник в костре стрельнул.

Шнур на ногах я порвал практически без шума, потом освободил Вискаря и Паналыка. Боец сразу же почувствовал себя в родной среде, когда вокруг враги и надо любыми путями выжить. Он всерьёз хотел подобраться к костру и завладеть оружием Энди, однако мои жесты его остановили. Слишком рискованно. Громила гораздо сильнее Вискаря, да и сон его ещё неглубокий. Проснётся — и завяжется драка. Побег насмарку.

Вискарь одумался, кивнул и мы все трое осторожно, шаг за шагом стали удаляться от лагеря в сторону подлеска, за которым расстилалась равнина. Я не страдал наивностью и предполагал, что у нас фора в два часа, не больше. Когда Энди и Дика будут менять более опытные в походах люди, они обязательно проверят, как там пленники, живы ли, дышат ли? Поэтому нужно идти как можно быстрее и выйти хотя бы к какому-нибудь стойбищу. Паналык договорится со своими, нас спрячут. План так себе, но бездействовать тоже не хотелось. Пока Арабелла со своими головорезами уверена, что я надёжно отрезан от магии, нужно пользоваться моментом.

Молодой проводник возглавил наш маленький отряд и уверенно двигался в темноте, не натыкаясь на камни или низкорослые кустарники. Вискарь охранял тыл, а я в любой момент был готов врезать «каменным кулаком» по любому, кто бросится за нами в погоню. Теперь у меня была возможность держать потенциал, стравливая излишки на ходу.

Каждые двадцать минут я приказывал замереть всем на месте и вслушивался в ночные звуки. Шума движков и синеватых всполохов магического «топлива» из сопел пока не было видно, и мы снова ускоряли шаг, удаляясь всё дальше и дальше от стоянки.

Равнину пересекли уже глухой ночью, наткнулись на небольшое озерцо и стали жадно пить воду. Где-то вдали завыли волки (не те ли самые?), нарушая тишину слаженным и тоскливым пением. Зашевелилась трава за спиной — я мгновенно упал на бок и перекатился в сторону, опасаясь нападения неведомого существа, одновременно выбрасывая раскрытую ладонь в сторону непонятных звуков. Спрессованный воздух натолкнулся на какое-то препятствие и рассеялся по сторонам, дыхнув в лицо остаточной энергией, от которой защипало кожу по всему телу.

— Хорошая реакция, господин, — голос Куана прозвучал совсем не в том месте, где я слышал шуршание травы. Невысокая фигура мелькнула на фоне едва серебрящегося озера и направилась ко мне. А я, не ожидая от себя подобной слабости, бросился к наставнику и обнял его.

Примечание:

[1] synthetic muscle fibers — синтетические мускульные волокна

Глава 6

1

— Ты где был, чёртов оборотень? — Вискарь, судя по всему, тоже радовался подкреплению и похлопывал Куана по плечам крепкими ручищами. — Я, грешным делом, подумал, что сбежал.

— Мне в одиночку скучно бегать, — равнодушно пояснил наставник и наклонился к воде, зачерпывая её ладонями. Напившись, ополоснул лицо. — Выполнял приказ князя.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я. — Какой приказ?

— В случае появления Арабеллы действую по протоколу. Если она только со своими телохранителями, вступаем в бой и вяжем девку, после чего доставляем её до побережья и переправляем в Россию. Если Стингрей появится в сопровождении брони, дать ей возможность схватить княжича. Я же в таком случае направляю стражу по следу американцев.

— Козёл, — не выдержал я.

Куан не стал уточнять, о ком я так высказался, и продолжил:

— Охотники и стража уже вцепились в загривок Арабеллы, и у нас есть шанс оторваться от преследования.

— Что со Штормом? — хмуро спросил Вискарь. — Ты видел его?

— Жив. Я его из ямы вытащил, голову перевязал, потом обернулся и побежал искать шамана со стражами. Наткнулся на них, и в образе кумихо привёл к Шторму. Они-то думали, что я священный лис, поэтому каким-то образом связали меня с вами. А потом навёл группу преследователей на ваш след.

— Получается, они не просто так не стреляли по нам, — задумчиво произнёс я.

— Конечно, — фыркнул наставник. — Охотникам запретили причинять вам вред, а вот американцам я не завидую. Их будут преследовать до последнего человека.

— И как они справятся с пилотами ППД? — ухмыльнулся Вискарь. — Четыре пулемёта «браунинг», непробиваемая броня против карабинов?

— Ну, они же не весь день в броне находятся, — пожал плечами Куан и сделал ещё несколько глотков воды. — А охотники умеют ждать.

— Раз так, надо отсюда побыстрее уматывать, — телохранитель размял плечи и посмотрел на меня. — Княжич, командуй.

И мы снова рванули вперёд, держа курс на юг. Пусть безлунная ночь значительно усложняла наше движение, но опасность со стороны пилотов Арабеллы только подстёгивала. Как оказалось, не зря. В очередной раз обернувшись, увидел синеватые всполохи, похожие на зарницы, взглянул на часы. Так и есть. При смене караула наш побег обнаружился, и теперь Шершень из шкуры вылезет, чтобы нас обнаружить и поймать.

— Бегом! — приказал я. — Спрячемся в лесу!

Мы пересекли равнину в тот момент, когда тихое монотонное гудение движков уже приблизилось на опасное расстояние. Нас засекли по тепловизорам, сомневаться не приходилось. Но подлесок уже был близко. Вломившись туда, распугали всю мелкую живность. Выставив вперёд руки, чтобы сослепу не наткнуться на ветки, я пробежал ещё несколько метров и вдруг почувствовал, как под ногами исчезла земля. Пролетев носом вперёд, ухнул в ручей, который не заметил из-за кустарников и темноты. По локтю что-то прилетело, рука мгновенно онемела, но я замер, ощущая, как намокает одежда и проточная вода леденит тело. Неподалеку от меня послышалась возня и голос Куана, призывающий Вискаря и Паналыка лечь в ручей. Он тоже понял, что от тепловизоров это единственно верный шанс не быть замеченными.

Свистящие звуки движков приблизились и стали как-то странно расходиться в разные стороны, а потом снова совмещаться. Пилоты, скорее всего, летали кругами, разыскивая нас. Значит, видели, что беглецы спрятались в лесу. Прыгни мы в воду пятью минутами позже, прибор засёк бы наши сигнатуры.

Лежать в ручье то ещё испытание. Я уже чувствовал, как заледенели руки и ноги, как клацают зубы, и едва не стукнул себя по лбу. А для чего мне дано ядро Дара? Оно же не только питает энергетические каналы, но и может согревать изнутри. Ладно, это потом, когда Шершень со своими злыднями улетит обратно. Всё-таки риск быть замеченным оставался. Я же не знаю, есть ли в доспехах «Мехтроникса» ещё какой-нибудь хитрый прибор, считывающий магический фон.

Свист в воздухе перерос в ультразвук и через несколько минут прекратился. Я видел отсветы голубых выхлопов из дюз, удаляющихся в обратном направлении. Или надоело искать, или пилотам дали приказ возвращаться в лагерь.

Мы выползли на берег и одновременно застучали зубами. Я же сразу стал разгонять ядро до оптимальной температуры, насыщая тело живительным теплом. Куан, судя по всему, спасался теми же самыми манипуляциями, а вот Вискарь стянул с себя всю одежду, выжал её с тихой руганью и заставил раздеться Паналыка. А потом стал ходить между деревьев, интенсивно размахивая руками.

— Княжич, а ты не сможешь огонька добыть? — с надеждой спросил он.

— Так я же в блокираторе, — демонстрирую тускло блеснувший браслет.

— Но пластиковые стяжки ты оборвал как гнилые нити.

— Сила есть — ума не надо, — туманно произнёс я, чувствуя, как высыхает одежда. От меня даже пар пошёл. — Тут можно и без магии обойтись.

— Темнишь ты, княжич, ой, темнишь, — без всякой обиды пробурчал Вискарь и повернулся к дрожащему Паналыку. — Эй, малой! А ну, маши руками! Не стой, а то замёрзнешь! Давай, давай! Раз-два! Три-четыре!

Две голые фигуры ещё полчаса бегали по лужайке вдоль ручья, а я с Куаном сушили их одежду. Оказалось, совсем нетрудно. Избыток тепловой энергии, чтобы не случилось перегрева организма, ведь надо стравливать, вот и нашлось — куда. Пусть тряпки оставались чуточку влажными, но физиономия Паналыка была довольной, а Вискарь и вовсе блаженствовал.

— Отдохнули? — обвёл нас взглядом Куан. — А теперь марш-бросок на десять километров! Двадцать минут бегом, пять — шагом! Вперёд!

И мы помчались дальше, минуя лесные островки, разбросанные на равнине. Куан возглавил наш отряд, используя зрение оборотня. К рассвету уже были далеко, поэтому решили отдохнуть. Вокруг расстилалось лесистое плато, от которого во всех направлениях расходились многочисленные ручейки, вливаясь в большую реку. А чуть дальше возвышались пики какого-то горного хребта, покрытые снегом. Зелёно-жёлтые луга простирались на юг, постепенно уступая место каменистым отрогам. То и дело на глаза попадались озерки, в которых отражалось серое небо начинающегося утра.

Мы вышли к извилистой речушке с песчаными берегами и неожиданно наткнулись на избушку, вросшую в землю. Крыша её была укрыта дёрном, распахнутая дверь оказалась перекошенной, внутри кроме деревянных полатей ничего не было. Видимо, здесь хозяйничал медведь, и не найдя ничего полезного для себя навалил кучу перед входом, уже давно засохшую.

— Ты узнаёшь эти места? — спросил я Паналыка, ошалевшего от марш-броска. Хоть он и был легконогим и быстрым, устал прилично.

— Нет, так далеко я не бывал, — покачал головой проводник и стянул с себя куртку с рубахой, подставляя под свежий ветерок разгорячённое крепкое тело. — Жаль, лодки нет. Без неё нам будет трудно добраться до фактории.

— Но это не Шактулик?

— Нет-нет, но здесь многие речки и ручьи впадает в Шактулик, но где именно эта — я не знаю.

— Карту у меня забрал Дик, — сказал я Куану, — поэтому придётся идти пешком до «Фишер-Дома» или другой фактории наугад. Хотя бы с направлением более-менее определились.

— Без карты плохо, — ответил тот, особо не расстроившись. — Но я думаю, рано или поздно мы наткнёмся на охотников или золотоискателей из факторий. Они помогут нам.

— Я бы не доверял им особо, — Вискарь притащил целую охапку свежей травы и кинул её на полати. — Нарвёмся на «дикарей», как бы хуже не вышло, чем с той девахой. А она ничего, симпатичная, да, княжич? — Он развалился на скрипящих досках и закинул руки за голову. — Ложитесь, отдохните.

— Два часа, не больше, — Куан не собирался расслабляться. — Пока у нас есть преимущество перед преследователями, но терять его нельзя.

Я улёгся на соседние полати и мгновенно уснул. Настолько вымотали меня события последних дней. И открыл глаза только тогда, когда сильный рывок свалил меня на земляной пол. Раздался дружный мужской смех. Ничего не понимая, я вскочил на ноги и тут же в мой живот прилетел приклад автоматической винтовки AR-15, переделанной под гражданский вариант. Почему-то эта мелкая деталь удивительным образом запечатлелась в памяти.

— Веди этого прыткого наружу, Гарри, — приказал бородатый мужик в неопрятном и заляпанном застарелой грязью камуфляжном костюме сухощавому парню в кепке. Именно он и ударил меня. — Руки и ноги не забудь связать.

— Двигай, — Гарри бесцеремонно толкнул меня к выходу.

Солнце после долгих пасмурных дней светило особенно ярко, но ещё не грело, только-только поднявшись над верхушками деревьев и далёких гор. Я прищурился, но успел разглядеть ещё четверых вооружённых такими же винтовками мужчин в охотничьей одежде. Все заросшие, с жёсткой щетиной, патлатые. Что за банда? Не «дикие» ли золотоискатели? Они стояли полукругом и охраняли сидящих у стены Вискаря, Паналыка и Куана. Удивительно, почему оборотень остался с нами. Подозреваю, из-за меня. Или считал, что нам по силам справиться с незнакомцами?

Вжикнули надоевшие до чёртиков пластиковые стяжки на руках и ногах, и я плюхнулся рядом с Куаном.

— Скотти не об этом ли парне говорил? — спросил один из мужиков подошедшего к ним бородача, видимо, старшего в отряде. — Смотри, у него на руке браслет-блокиратор.

— Их было трое, — ответил командир. — Парнишка из местных, русский вояка-телохранитель и типа принц.

— Надо же, какая жирная добыча, — ухмыльнулся смуглолицый, похожий на мексиканца, мужик с бритой головой. Он небрежно направил короткоствольную винтовку стволом в нашу сторону, держа палец на спусковой скобе. — Надеюсь, нам за этих парней хорошо заплатят?

— Он обещал, — пожал плечами главный и достал из-за пазухи рацию. — Интересно, где сейчас Скотти?

Я внимательно слушал разговор американцев, и только сейчас до меня дошло, что Скотти — это же Шершень! Видимо, он успел связаться с этой бандой и предупредил их о нашем побеге. Вряд ли «дикие» были в сговоре с Арабеллой. Промышляли здесь браконьерством, вот и решили подзаработать. Ну как же глупо попались! Может быть, нас и не искали целенаправленно, просто повезло. Логично предположили, что мы выйдем к одному из притоков. Интересно, а машина или лодка у них есть?

— Приём, Скотт! — заорал бородатый, разгуливая по берегу речки. — Взяли мы приз! Правда, твоих беглецов четверо, а не трое! Так что ещё на пятьсот баксов раскошеливайся! Куда нам их доставить?

Он замер, выслушивая наставления Шершня и задумчивый вернулся к компании. Посмотрел на меня.

— Гарри, проверь браслет, — повернулся он к худощавому.

— Почему я? — возмутился Гарри. — Кит, у меня даже защитного амулета нет от магии!

— А вдруг, когда мы его повезём, он освободится от блокиратора? — командир «диких» оскалился. — Ты же не хочешь сдохнуть от какого-нибудь «водяного копья»?

Гарри запыхтел, но больше перечить не стал. Наклонившись надо мной, резко дёрнул блокиратор, потом ещё раз.

— Аккуратнее, болван! — мне не понравилось, что делает Гарри. — Руку не сломай!

— Плотно сидит! — парень с облегчением отошёл в сторону, не обращая внимания на мои претензии.

— Ну ладно, братья, хорош сиськи мять! — Кит закинул винтовку на плечо. — Нас будут ждать с товаром в квадрате «сто три». Передадим приз, получим свои денежки и на неделю в загул к девкам в Нью-Виллидж!

«Дикие» загудели, довольные новостью. Куан наклонил голову и тихо прошептал, чтобы никто не видел, как шевелятся его губы:

— Готовься, господин. У них есть транспорт, его нужно захватить. Как только разгонишь ядро, кашляни. Бей на поражение. С этими мы справимся, не сомневайся.

— Понял, — откликнулся я и занялся разгонкой «печки», заодно прикидывая, каким конструктом буду воздействовать на вооружённых людей. Лучше всего изолировать их с помощью «давилки» и не ждать, пока те начнут стрелять.

Пальцы рук и ног закололо мириадами иголочек, а значит, нужная мне концентрация энергии наполнила каналы. Я кашлянул, напрягся, разрывая пластиковые стяжки и одновременно с Куаном вскочил на ноги. Не ожидавшие такой прыти «дикие» судорожно дёрнулись, но я действовал на опережение. Первым делом создал давление воздуха вокруг «мексиканца», стоявшего наготове с оружием, и парочки его приятелей, после чего обрушил на них «давилку», снизив скорость сближения невидимых стенок. Безмятежность на их лицах стала меняться от удивления до паники. «Давилка» неумолимо сжималась, отчего те сначала пробовали пробиться наружу с помощью прикладов винтовок. Даже если начнут стрелять, им же хуже.

Я резко развернулся и ткнул кулаком в сторону прыгнувшего на меня крепыша в пятнистом охотничьем костюме. Между нами оставалось шага три-четыре, поэтому сформированная ударная волна чувствительно прилетела по «дикому». Он как будто наткнулся на невидимую резиновую стену, его подкинуло вверх с задранными ногами и унесло на несколько метров. Куан к тому времени справился с оставшимися ловцами людей, успокоив и Гарри, и командира. Кажется, он им обоим шеи свернул, даже не вспотев.

— Ты специально мне побольше врагов оставил? — поинтересовался я у Куана, в очередной раз разрывая стяжки на ногах и руках Вискаря и Паналыка.

— Тренировка в максимально боевых условиях, — скромно ответил наставник, поднимая крепыша с окровавленным лицом на ноги. — Не хочешь вытащить тех ребят из «давилки»?

Я посмотрел на беззвучно орущих «диких», которых неумолимо сдавливали невидимые и непреодолимые стены, и не испытывал к ним никаких чувств. Сдохнут — туда и дорога. Вискарь к тому времени уже лихо обшарил мёртвых Кита и Гарри, вооружился пистолетом командира, и оскалившись, попросил:

— Княжич, отпусти их. Они хоть и ублюдки, но так подыхать я бы врагу не пожелал. Пусть с оружием помрут.

— Ага, ты ещё их с викингами сравни, — проворчал я и разметал мента-форму. — Сам тогда в Вальхаллу отправляй.

Ловцы попадали на колени, хватая широко раскрытыми ртами воздух. Парень, похожий на мексиканца, первым пришёл в себя и молниеносно вскинул свою винтовку. Лучше бы он задохнулся в «давилке», если ума нет.

Банг! Банг!

Вискарь промаха не знал, но благородство проявил, оставив в живых двух мужиков, сразу же послушно положивших руки на затылок, показывая, что сдаются. На умершего товарища они старались не глядеть.

— Паналык, свяжи им руки, — Куан достал из чьего-то рюкзака горсть пластиковых стяжек.

Проводник проворно выполнил приказ моего наставника с нескрываемым удовольствием. Видимо, ему настолько надоело быть в качестве пленника, что сейчас он отыгрывался за свои страдания. Через пару минут все трое ловцов стояли на коленях перед нами, понурив головы.

— На чём вы сюда приехали? — допрос вёл я, как наиболее знающий английский.

— В двух милях отсюда у нас лодка, — мотнул головой щетинистый, с покусанным мошкой лицом. — Когда увидели, что вы появились у избушки Арни, решили идти сюда пешком.

— Следили за нами?

— Случайно получилось. Мы и не собирались особо напрягаться, потому что не предполагали, что ваш отряд сюда выйдет, — пожал плечами допрашиваемый, подтверждая мою догадку. — Так… пару деньков хотели постоять здесь, золотишко поискать.

— Что за избушка Арни?

— Да жил здесь один чудаковатый старик, отшельником, — словоохотливо пояснил «дикий». — Помер лет пять назад, домишко в запустение пришёл. Иногда сюда мы заходим, иногда аборигены, — он покосился на Паналыка, с воинственным видом направившего винтовку в сторону пленников.

— А как вы познакомились с экзо-пилотами? — неожиданно спросил на английском Куан, причём, на очень приличном. — Откуда знаешь Скотта?

— Так мы в Нью-Виллидже встретились дней десять назад! — поспешно ответил крепыш, у которого остались на лице разводы от крови. — Познакомились в пабе, погудели неплохо. Скотти попросил об одной услуге, когда узнал, что мы направляемся в эти места. Обменялись частотами.

— Зачем?

— Ну… вроде как парни собирались в этих местах отрабатывать манёвры своих бронекостюмов, не хотели, чтобы их конкуренты видели.

— И вы поверили?

— Конечно нет! — хохотнул крепыш, переглянувшись с оставшимися в живых дружками. — Ясно же, что-то замутили парни. Но мы в чужие дела нос не суём. Два дня назад Скотти вышел на Кита и сказал, что сюда пробираются трое человек, надо их встретить и держать на привязи, чтобы не убежали. Пообещал заплатить по пятьсот зелёных за каждого. А деньги разве лишними бывают? Тем более, никто не просил вас убивать.

— А от точки сбора до «Уайт Маунтин» далеко? — Куан расслабился.

— Нет, миль десять, не больше. Можно и пешком дойти до реки, а оттуда на лодке переправиться в факторию.

— Ладно, поедете с нами, — решил наставник. — Ведите себя благоразумно, в живых останетесь.

Оставалась одна проблема: куда деть тела убитых «диких». Вискарь особо не заморачиваясь человеколюбием и моралью, предложил оставить их в избушке. Здесь полно зверей, рано или поздно обглодают до косточек. Я, наверное, не настолько очерствел душой. Оставлять мёртвых непогребёнными, чтобы их животные жрали, было выше моего понимания. Вискарь пожал плечами, но не стал со мной спорить.

Куан спросил у пленников, есть ли у них лопата в лодке, и услышав утвердительный ответ, попросил Вискаря разыскать плавсредство и пригнать сюда. Паналык вместе со мной остался приглядывать за ловцами, а наставник обыскал Кита и забрал его рацию.

— Пригодится, — пояснил он. — Подурим немного голову Шершню.

Вискарь пригнал моторную лодку, и пленники занялись похоронами своих товарищей. Было видно, что они сами готовы были оставить их на растерзание животных, но недвусмысленный взгляд Паналыка, которому очень не понравились слова моего телохранителя, заставил их трудиться без перерыва. Вскоре в подлеске была вырыта яма, в которую бросили Кита, Гарри и «мексиканца», у которого, оказывается, было прозвище — Мальвадо. Крепыш пояснил, что это означало «злобный, дурной», и таким он действительно был при жизни. Могилу засыпали, а сверху накидали камней из речки, чтобы зверьё не разрыло. Провозились до вечера, но всё равно решили ехать. У моторки движок хороший, быстро домчимся до указанного Шершнем квадрата, а оттуда свяжемся с факторией. Пленников усадили в лодку, связали им ноги и руки для своей безопасности. Паналык и Вискарь с оружием продолжали бдеть за ними, чтобы не выкинули какой-нибудь фортель.

— Надеюсь, завтра будем на месте, — высказал общее пожелание Куан и дёрнул шнур движка.

Мотор зарычал, и мы с ветерком помчались по неширокой реке, оставляя за спиной километры до смерти надоевшей лесотундры.

2

Князь Мамонов впервые в жизни ощутил, что такое пинок великана под аристократическую задницу. Энергии, которой аккумулировал сын от Небесного Камня и направил на подпитку портала, оказалось настолько много, что она просто бесцеремонно протащила его, бойцов и Странника вместе с артефактом через Врата, не давая возможности сконцентрироваться, и вышвырнула на пустынный луг, обрамлённый извилистой линией холмов.

Несколько секунд Георгий лежал на земле, вдыхая запах нагретой земли и трав (свой, родной), а потом с кряхтением поднялся, ощущая себя проскочившим через острые ножи мясорубки и чудом уцелевшим. Первым делом он окинул взглядом местность и с какой-то дикой радостью увидел торчащий посреди поля изъеденный кавернами артефакт.

«Молодец, сынка! — с теплотой подумал Мамонов и почувствовал, как защипало глаза. Он не был подвержен сентиментальности и отнёс недоразумение со слезами к своему старению. Или просто не хотел признаваться, что гордится Андреем, который со своей „никчемностью“ сегодня сделал больше, чем последние четыре поколения Мамоновых. — Ты только продержись там, я вытащу тебя!»

— Георгий Яковлевич, вы в порядке? — бросился к нему Алмаз. Остальные бойцы продолжали контролировать местность, не обращая внимания на шум за своими спинами. Их дело охранять господина, а не вслушиваться в разговоры.

— Да, нормально, — отмахнулся князь и отыскал взглядом Странника, ходящего кругами вокруг Небесного Камня, бодрого и возбуждённого. — Мы где находимся? Надеюсь, в Якутии?

— Если дома, то я эти места не помню, — покачал головой Алмаз. — Кажется, портал неправильно отработал по координатам. Нас могло занести севернее

— А это мы сейчас выясним, — усмехнулся Георгий. — Ты вот что, командир: бери рацию и вызывай поместье. Не думаю, что нас выбросило так далеко.

Алмаз кивнул и вытащил рацию из кармашка, а князь направился к Страннику, исследующему артефакт. Кажется, тот до сих пор не верил в случившееся.

— Евгений Сидорович, не объяснишь ошибку? — спросил Мамонов, похлопав Камень по щербатому боку.

— К сожалению, я ожидал такую рассинхронизацию с маячком, — Странник пригладил встопорщенный ёжик стриженых волос, поморщился, глядя на мокрую ладонь. Было жарко. — Канал не смог справиться с избытком энергии, произошёл сбой. Но я уверен, что он успел провести сопряжение с маячком поместья Мамоновых. Мы ведь могли оказаться где-нибудь на африканском плато. А здесь Якутия.

— А если другой мир или время? — сощурился Георгий. — Может такое произойти?

— Теоретически всё возможно, — недрогнувшим голосом ответил чародей. — Но могу заверить, княже, что мы в своём мире.

— Ты так и не рассказал мне, Евгений Сидорович, откуда появился, — улыбнулся князь Мамонов, но эта улыбка зачастую приводила к душевному трепету тех, с кем он беседовал. За ней крылась настороженность и неверие. — Очень уж уверенно ты открыл портал, как будто занимался этим всю свою жизнь.

— Я изучал телепортацию и могу оперировать специфическиими знаниями, но мой Дар имеет совершенно иное направление.

— Да ладно, не напрягайся так, чародей, плевать мне на твоё прошлое, — хлопнул его по плечу Георгий, и в этом время к ним подбежал Алмаз.

— Есть связь! — радостно воскликнул он. — Алексей Яковлевич лично просит подтверждение…

Георгий вырвал рацию из рук бойца, нажал на кнопку вызова:

— Голец-один на связи, — рыкнул он. — Подтверждение кода!

— Голец-два слышит тебя, — сквозь помехи и жуткое шипение прорвался далёкий голос брата. — Код «сто-ноль». С прибытием! Где вы находитесь?

— Не могу точно определить, — закрутил головой Георгий, облегчённо вздыхая. Если бы брат назвал просто цифру сто, то этим давал сигнал, что находится под контролем. — Низменность, холмы, редколесье. Даже привязаться не к чему.

— Маг с тобой? — шикнула рация.

— Рядом.

— Сейчас Омрын пошлёт сигнал по астралу, пусть Странник ловит его и определяет точку исхода, а потом сам бросит ответ. Он же у тебя умный, пусть привяжется к местности!

— Понял! Как только прояснится ситуация, свяжусь. Отбой!

Князь объяснил Страннику план действий, и чародей, просветлев лицом, уселся лицом на восток, как будто собирался любоваться облаками на горизонте и далёкими горами, а Георгий дал знак бойцам, чтобы все молчали. Лучше пусть птичек и кузнечиков слушают, чем сорвут астральный сеанс связи.

Какое-то время Ломакин сидел неподвижно, закрыв глаза, словно медитировал, потом оживился и вскочил на ноги, одновременно с этим показывая пальцем в сторону холмов.

— Сдвоенный астральный сигнал даёт примерное направление между двумя точками, — пояснил он. — Мы находимся северо-западнее поместья Мамоновых. Не знаю точно, сколько километров, ни никак не больше двухсот.

— Тогда получается, где-то неподалеку должна протекать река Сян или Джелтули, — высказал свою версию Рой. — Больно похож ландшафт. Помнишь, Алмаз, мы тут одного шустрика искали?

— Который казну княжью хотел с собой утянуть? — хмыкнул командир, усаживаясь возле Камня. — Точно, мы ещё на коптере трое суток круги наворачивали! Эх, сейчас бы сверху взглянуть!

— Голец-два, приём! — Георгий облегчённо вздохнул, выслушав версии бойцов. — Поднимай оба вертолёта, направление с севера на запад, дугой до двухсот километров. Ориентиры на реки Сян и Джелтули. Как понял?

В динамике зашипело, потом прорвался голос:

— Понял тебя, Голец-один! Поднимаю вертушки!

— Так, бойцы, — повысил голос Мамонов. — Теперь смотрим глазами и ушами! Увидите вертолеты — сразу доклад! Рой, у тебя же ракетница есть?

— Так точно, княже, — подтвердил заместитель, и порывшись в рюкзаке, вытащил два чёрно-оранжевых фальшфейера.

Потянулись томительные минуты ожидания, переросшие в часы. Солнце начало клониться к закату, перистые облака окрасились в жёлто-красные тона, и только тогда откуда-то из-за холмов послышался стрёкот винтов. Юркий коптер выскочил как чёртик из табакерки и начал нарезать круги над далёким лесом. Рой дёрнул за шнур — фальшфейер выплюнул красную ракету.

— Давай вторую! — приказал Мамонов. — Вдруг не увидел!

— Увидел! — воскликнули одновременно Ковбой и Диас, размахивая руками. — Эй, давай сюда!

Вертолет накренился и стал стремительно приближаться к точке портала, где сейчас глыбой высился артефакт. Сделав ещё один круг, словно пилот хотел удостовериться, на самом ли деле здесь находится Глава Рода, вертолёт приземлился неподалеку. Оттуда спрыгнули клановый чародей Трофим Куроедов и начальник охраны поместья Костя с двумя вооружёнными бойцами.

— Георгий Яковлевич! — завопил Костя, едва не бросаясь на шею князя. — Наконец-то! А то семья переживает, что никаких извести от вас нет!

— Отставить панику! — поиграл бровями Мамонов. — Где мы находимся?

— Да тут недалеко, километров шестьдесят! — Трофим, косясь на артефакт, возбуждённо потёр ладони. — Мы же вдоль Джелтули шли, потому и задержались. Можно было напрямки, если бы знали.

— Отлично, — сразу же обмяк Георгий, только сейчас ощутив, как устал. Но ещё предстояло каким-то образом перевезти Небесный Камень в поместье. — Костя, остаёшься с ребятами здесь, а я с Трофимом лечу домой. Алмаз, охраняйте артефакт, пока не приедет техника для транспортировки. Постараюсь уложиться в три дня.

— Езжайте, Георгий Яковлевич, — кивнул командир группы. — Мы справимся.

Возвращение Главы Рода вызвало в поместье переполох. Хотя князь Алексей предупредил всех, Георгию пришлось чуть ли не полчаса обниматься с жёнами и детьми, принимать поздравления обслуги и выслушивать рапорт Лёни Козулина, который оставался за старшего в отсутствие князя. К отцу не пошёл. Да он и так знает, чем занимается старший сын, только из-за вредности начнёт принижать блестяще проведённую операцию.

— Прошу меня простить, дорогие, — сдерживая нетерпение, произнёс Георгий, когда первый шквал радости поутих. — Предстоит решить одну проблему, причём, безотлагательно. На все ваши вопросы отвечу позже. Алексей, Антон, пошли в кабинет.

Старший сын как и Алексей Яковлевич был в курсе затеваемой интриги, поэтому деловито кивнул, ничего не спрашивая. Оставшись наедине с братом и наследником, Георгий нетерпеливо достал из бара бутылку коньяка и плеснул его в стакан наполовину, и не став дожидаться, пока напиток начнёт отдавать аромат, в несколько мелких глотков осушил его.

— Странное чувство, — сказал он удивлённому Антону, — как будто меня дома сто лет не было. До сих пор трясёт… Ладно, ответь-ка мне на вопрос: у нас есть поблизости спецтехника, которую можно пригнать в поместье за пару суток?

— Какая именно? — деловито спросил сын.

— Погрузчик с краном, выдерживающим груз в две-три тонны — это раз. Грузовик такого же тоннажа — это два. Нужен бульдозер для работы по бездорожью и… пожалуй, техничка, если вдруг поломка случится.

Георгий бросился к одному из шкафов, где у него в папках лежали карты различного масштаба, порылся и нашёл нужную. Расстелив её на столе, подозвал Антона.

— Нас выбросило в этой точке, — карандаш ткнулся в коричневато-зелёную точку неподалёку от синей прожилки, обозначавшей речку Джелтули. По прямой от поместья — пятьдесят пять километров по бездорожью. Четыре небольших речушки, которые можно пересечь спокойно, пока не начались дожди. Сам понимаешь, что времени осталось немного. Нельзя затягивать экспедицию.

— Может, тогда в Ленск смотаюсь? — подумав, спросил Антон, глядя на взлохмаченного отца с давно не стриженной бородой. Сейчас он походил на бывалого старателя, вернувшегося домой после полугода адской работы в тайге. — Там я смогу найти всё необходимое и по хорошей дороге за сутки пригоню технику сюда. Ещё полдня уйдёт на техническое обслуживание. Такой вариант куда лучше, чем мотаться по ближним приискам и искать подходящие машины. Они же сейчас все убитые, больше времени потратим на ремонт и замену деталей.

Георгий тоже склонялся к такому варианту, но хотел дать наследнику возможность самому проявить смекалку. Во взгляде у него промелькнула гордость за сыновей. Старший и младший, такие разные, показали свою нужность Роду.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул князь. — Я бы с тобой поехал, но надо подготовить место под артефакт.

— Он большой? — с жадностью спросил Антон.

— Нормальный, — рассмеялся старший Мамонов. — Чуть меньше нашего Источника.

— Как мы с ним поступим?

— Пока сделаем временное хранилище, чтобы понять, как он реагирует на родовой Источник. Если произойдёт слияние — то изготовим второй Алтарь.

— Надо будет расширять подвал.

— Ну и расширим, — пожал плечами Георгий. — Ты в этом видишь какую-то проблему?

— Проблему я вижу в другом: а вдруг произойдёт отторжение? — Антон задумчиво покусал нижнюю губу.

— Тогда Андрей приручит его.

— Ты доверяешь мальчишке работу, которую выполняют специалисты Брюсовых Палат? — недоверчиво спросил сын.

Князь Алексей промолчал. Он тоже удивлялся столь слепой вере Главы своему младшему сыну. Ведь в клане достаточно чародеев, а про Странника и Тимофея и вовсе говорить не приходится. Они куда опытнее семнадцатилетнего юнца!

— Мальчишка нашёл Камень, активировал его Силу и перекинул за несколько тысяч километров почти тонну груза с людьми, — сдержанно осадил Антона князь. — Андрей — наш козырь на много лет вперёд. Надо пользоваться моментом, а не подвергать его Дар сомнениям.

— Да, отец, — склонил голову наследник. — Я так понял, что Андрей не вернулся?

— Он не маленький, соображал, насколько нереально ему пройти через портал. Поэтому будет самостоятельно пробираться к побережью, где его ждёт яхта.

— Один?

— Нет, с ним Куан и двое бойцов. Я дал ему фору в три недели. Если через это время Андрей не выйдет на связь с Митричем, полечу на Аляску… Алексей, дай распоряжение плотникам, чтобы возвели пристрой и помост для Камня.

— Сегодня же приступят, — кивнул брат, и поглядев на взвинченного Георгия, предложил: — Слушай, езжай с Антоном в Ленск. Хотя бы с женой повидаешься. Аксинья несколько раз звонила уже, сильно беспокоится. Как решите вопрос с техникой — вернётесь оба.

— Да, наверное, так и сделаю, — поколебавшись, ответил Глава. В круговерти событий он удивительным образом позабыл, что Ася на последнем сроке беременности. Ему стало стыдно. Какой-то камень, рухнувший с неба, он пытается променять на обычное семейное счастье с женщиной, которую едва не потерял.

Отложив все накопившиеся за своё отсутствие дела, он вместе с Антоном, как только вертолёт был готов, вылетел в Ленск. В дороге позвонил Аксинье и предупредил, что он вернулся и скоро будет дома. Жена отреагировала спокойно, лишних вопросов (об Андрейке, конечно же) не задавала, но её голос предательски дрожал.

С вертолётной площадки они в сопровождении охраны особняка и управляющего Кирьяна, успевающего на ходу докладывать о состоянии дел ленского поместья, добрался до дома, где князя встретила Аксинья. Она дождалась, когда Георгий поднимется на крыльцо и обняла его с улыбкой. Антон, чуть смущаясь, сдержанно поздоровался с младшей матерью. Редко общаясь с Аксиньей Фёдоровной, он до сих пор не знал, как себя вести в её присутствии. Если родную мать Ирину и княгиню Елену Антон видел на протяжении тридцати лет, за исключением того самого наказания, когда обе провинившиеся женщины оказались отлучены от дома на год, с младшей женой отца он только-только пытался наладить контакт. Потому что на самом глубинном уровне ощущал, насколько отцу важна Аксинья.

— Антон, не стесняйся, проходи в дом, — женщина подбодрила улыбкой молодого наследника. — Ужин почти готов, я дала распоряжение, как только вы покинули поместье.

За столом, кроме них троих, никого не было, одна из горничных вполне справлялась с переменами блюд. Георгий под напором жены и Антона рассказал, как они прорывались с боем через проливы, как под покровом ночи высадились на берег, словно диверсанты. Несмотря на свой возраст, сын слушал с небывалой жадностью, завидуя Андрею. Всё-таки романтика морских приключений, стычек с пиратами, как оказалось, никуда не исчезнувшими, путешествий по бескрайним просторам Аляски оказалась сильнее всех прочитанных книг.

Князь Мамонов не собирался подробно описывать процесс поиска и переброски артефакта, он даже не упомянул о находке и роли Андрея в создании портала. Не выгонять же горничную из столовой ради нескольких минут откровений. Он лишь сказал, что сын остался на Аляске, на одной из факторий, и должен вернуться через три недели… ну, или в первых числах сентября.

— Андрюша не по годам самостоятельный мальчик, — вздохнула Аксинья. — Надеюсь, ему не придётся проявлять героизм и превозмогать препятствия.

Антон не удержался и улыбнулся. Любой одарённый любит подобные штучки, полагая, что Дар развивается через боль, кровь и пот. А ещё через десятки и сотни трупов врагов. Впрочем, Андрюхе не помешает личное кладбище. Чем раньше он поймет законы человеческой природы, тем лучше для него. Жить в Москве, когда вокруг завистники и враги, куда тяжелее, чем здесь, на родовых землях.

— Да там ничего сложного, — небрежно махнул рукой Георгий. — Мы оставили им лодки, на которых они спустятся вниз до побережья. Митрич будет ждать их, и как только возьмёт на борт, тут же полетит на всех парусах в Россию-матушку.

— Надеюсь, ты не пытаешься меня успокоить, и всё с Андреем в порядке, — Аксинья старательно прятала беспокойство в глазах, но делала вид, что доверяет мужу.

— Он умудрился прожить без нашей поддержки десять с лишним лет, будучи ребёнком, — поддержал отца Антон. — Не переживайте, Аксинья Фёдоровна. Вернём парня домой.

— Милая, я в тебя верю, — Георгий встал и поцеловал жену. — Но извини, мне нужно сделать несколько звонков. Антон, ты поел?

— Конечно, отец, — вскочил молодой Мамонов.

— Тогда пошли в кабинет, будем поднимать всех на ноги, чтобы к утру техника стояла у ворот.

Первым делом князь вытащил из сейфа блокнот в коричневом кожаном переплёте, деловито поплевал на пальцы, полистал страницы в поисках нужного контакта, а потом набрал номер на обычном стационарном телефоне. Прижимая к уху трубку, он подмигнул сыну, и как только услышал «алло», весело заговорил:

— Мартын Иванович, здравствуй, душа моя! Узнал, надеюсь? Представляться не нужно? Ай, молодец. Вот что значит — крепкая память! А у меня к тебе дело. К завтрашнему утру нужна вот такая спецтехника…

Он перечислил всё, что было необходимо для эвакуации артефакта, и добавил:

— Только бульдозер не гусеничный, а колёсный. Мне его нужно перегнать в родовую усадьбу как можно быстрее, да и шоссе разбивать не хочу… Сорок тонн? Самый лёгкий, говоришь? Ну, ладно, тогда подойдёт. Завтра к девяти часам утра мой сын подъедет, оформит покупку. Кто поведёт? А я своих ребят посажу. Умельцев хватает. Ну, всё, приятно было поговорить. Извини, не могу заскочить, повидаться. Дел невпроворот. Как сезон закроем, так обязательно посидим, выпьем. Давай, до встречи.

— Ты с Корытовым разговаривал? — поинтересовался Антон, когда отец положил трубку.

— С кем же ещё, — хмыкнул князь. — Он у нас один занимается продажей тяжёлой техники, конкурентов не выносит.

— Но это же твоя земля, — заметил сын. — Без конкуренции Корытов будет держать дикие цены на спецтехнику, и даже перед тобой кланяться не станет. Ты даже не спросил о скидке.

— Хочешь, попробуй сам договориться, — Георгий с хитрым прищуром посмотрел на Антона. — По мне, пусть Мартын держит весь рынок, зато порядка больше. Вот представь, прижму я его, заставлю потесниться, чтобы другие компании сюда пришли. Думаешь, цены будут низкими? Как бы не так! Сговорятся между собой и с наглыми мордами будут разводить руками, сетовать на повышенные тарифы, пошлины, дорогие детали, амортизацию. А то ещё хуже: начнут между собой грызться. Нет, пусть один, но которого я как облупленного знаю. В конечном итоге выигрываю я. Мартын, когда добрый, готов предоставить скидки на самую лучшую технику, плюсом к этому — трёхгодичное обслуживание против года для других покупателей.

— Ладно, убедил! — рассмеялся Антон. — Значит, скидки не будет, потому что она уже автоматом прописана?

— Молодец, догадался. А то бы ляпнул завтра не то, и какое мнение о тебе составит этот прохвост? Правильно, постарается раздеть до трусов, когда самостоятельно начнёшь с ним работать, — Георгий с хрустом потянулся и только сейчас ощутил навалившуюся на него усталость. — Пойду-ка я спать. А ты, если хочешь, визор посмотри или в библиотеке посиди. Аксинья тебе комнату приготовила в левом крыле.

Князь широко зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью.

— Время-то детское, — улыбнулся Антон. — Надеюсь, ты не запретил ночные клубы в Ленске?

— Тебе оно надо? — понимающе кивнул Мамонов-старший. — Наденька прискучила?

— Ну что ты, отец, — смутился сын, когда услышал про жену. — Я люблю Надю, но мужчина в какой-то момент чувствует пресыщение…

— Давай, женим тебя на Софии Собакиной, — хохотнул князь. — Девица в возраст вошла, да и польза будет от такого союза. Хоть перестанем грызться из-за спорных земель. И не нужно по ночным клубам рыскать в поисках свежих прелестей.

— Скажешь тоже, — опустил взгляд Антон, пытаясь скрыть блеск глаз. Отец имел за плечами большой жизненный опыт, и мелкие уловки наследника раскусывал на раз. Который, кстати, до ужаса боялся подойти к Главе Рода и поговорить о второй жене, почему-то считая, что только тому дозволено иметь несколько супружниц. Ведь дядья так и не женились второй раз. И ничего, не померли от недостатка женской ласки.

— А почему бы и нет? — оживился Георгий Яковлевич. — Ты мой преемник, у которого должно быть детей больше, чем у дядек Алексея и Сергея. Одна Надя не вытянет, она же не кошка рожать каждый год. Дай бабе пожить в своё удовольствие.

— Ты изменился, отец, — задумчиво произнёс Антон. — Как только вернулась Аксинья, стал совсем другим.

— Да брось, такой же и остался, — отмахнулся Георгий Яковлевич. — Ну… может, чуть-чуть, но это не столь очевидно. Итак, ты согласен?

— Я ещё подумаю.

— Да чего там думать? Сонька — штучка горячая, я её три года назад видел двадцатилетней, в самом соку была.

— И до сих пор не замужем? — изумился Антон, вспомнив смешливую пигалицу, с которой учился во Владивостоке, когда отец отправил его туда для получения второго образования.

— По секрету скажу, папаша её давно хочет породниться с нами, — понизил голос князь. — Правда, пригрозил, что если в этом году я не решусь, то отдаст дочку замуж за хабаровского княжича Арсеньева.

— Ну и дела, — почесал затылок Антон, а сам про себя едва не улыбается. — Как к этому отнесётся Надя?

— Да никак не отнесётся, — раздражаясь неповоротливостью сына, ответил Георгий. — Не для утех же тебе вторая жена даётся, а для укрепления рода. Меня когда-нибудь не станет, а кто поддержит тебя в тяжёлую минуту? Только дети. Так что перестань изображать муки выбора. Как только закончим с перевозкой артефакта, звоню Собакину.

— Как скажешь, отец, — покладисто ответил молодой мужчина, и даже склонил голову в знак покорности.

— Так что, едешь в клуб? — ехидно спросил князь.

— Пожалуй, посижу в библиотеке, — со всей серьёзностью ответил Антон, и подумав, спросил напоследок: — А как насчёт Андрея? Если у него будет жена из императорского рода, вряд ли она потерпит в доме ещё парочку-тройку симпатичных девиц.

— Ой, да пусть сам решает, — отмахнулся старший Мамонов. — У него этих красоток-подружек с десяток наберётся. Не поверишь, даже я не знаю, что у Андрейки на уме. Но он живёт далеко от нас, а ты — рядом со мной. Поэтому твоё будущее для меня в приоритете.

Антон молча выслушал приятные для себя слова, но почему-то подумал, что отец лукавит.

3

Брюс неторопливо попивал кофе, в которое добавил чуточку коньяка, и с прищуром поглядывал на заметно нервничающего Захарьина. Запершись в кабинете, они уже целый час беседовали и ждали результата первичной настройки Источника. Трое операторов высшей категории сейчас находились в подвале у Алтаря, в абсолютной изоляции от внешнего мира. На огромном подворье не было ни одного человека. Все слуги сейчас находились или в доме или во флигеле. Важность события поняли даже два волкодава, спрятавшиеся в огромным конурах.

— Да расслабься ты, Василий Романович, — добродушно произнёс главный чародей, поставив чашку на журнальный столик. — Всё будет в порядке. Я взял с собой самых опытных операторов, не подведут. Аккуратненько возбудят энергетические токи, зациклят их на Алтарь, пусть Источник набирает мощь, пока мы будем искать подходящую Стихию для вашей крови.

— Э-ээаа, — протянул Захарьин, не зная, как лучше подойти к деликатной теме. — А позволительно ли мне выбирать пестуемую Стихию по собственному желанию?

— У Рода, впервые прикоснувшемуся к Источнику, нет своих желаний, Василий Романович, — жестковато, но с оттенком удивления, произнёс Брюс. — Магическая Коллегия устанавливает приоритеты, от которых вы не можете отказаться. Впрочем, мне стало интересно, откуда такая просьба?

Захарьин замялся, понимая, что сказав «а», нужно говорить и «бэ». Однако начал осторожно.

— Недавно моя дочь Нина заявила о желании овладеть Стихией Воды, и была очень уверена, что именно этот Дар подчинится нашему Роду. Я сам поддался интересу и мы тайно посетили Источник. Ваша светлость, я нисколько не собирался потакать капризам дочери, однако счёл нужным возглавить «бунт».

— Вы подходили к Источнику? — резко спросил Брюс, подаваясь вперёд. — Насколько близко?

— Нет-нет, стояли в нескольких шагах от него, и никаких манипуляций не проводили, — поспешно проговорил Захарьин. — Хотели проверить, насколько верна теория княжича Мамонова.

— А теперь подробнее, Василий Романович, — главный чародей империи откидывается на спинку кресла, положив ногу на ногу и сцепив пальцы рук на колене. Как будто расслабился, но в глазах сверкнула ртуть. — Что этот персонаж вам посоветовал?

— Не мне, а дочери. Нина, имея чувства к молодому Мамонову, не удержалась и раскрыла тайну будущего Источника Захарьиных. Конечно, разговор зашёл о предпочитаемой Стихии, и тогда княжич вдруг предложил ей пестовать Воду. Дескать, она лучше подходит нашей крови.

— На основании чего он сделал такое заявление?

— Не знаю. Просто сказал, что нужно попробовать встать возле Алтаря, и он сам определит, какая Стихия для него приемлема.

— Почему Вода, если кровь Захарьиных имеет ярко выраженные маркеры Огня? — Брюс, к удивлению хозяина усадьбы, не выглядел сердитым, и даже наоборот — сосредоточенно потирал гладко выбритый подбородок. — Ну, хорошо, вы не стали соприкасаться с Источником. А он как-то отреагировал? К чему тогда разговор?

— В том и дело, Александр Яковлевич, что отреагировал. Я-то был настроен скептически, но не ожидал подобного. Источник имеет потенциал как Огня, так и Воды. Он словно разрывался между выбором, но в конце концов окрасился в цвет Воды.

— Синий? — зачем-то спросил Брюс.

— С лёгким оттенком Огня, — уточнил Захарьин.

— Скажи, Василий Романович, а ты не пускал княжича Мамонова к Алтарю? — вкрадчиво спросил чародей.

— Как можно? — возмутился хозяин и даже привстал с кресла, и тут же рухнул обратно под взглядом важного гостя. — Он сделал вывод исходя из разговора с Ниной. Возможно, у мальчишки есть особый Дар? Операторы Магической Коллегии ведь тоже умеют на глазок определять потенциал?

— Там другое направление, — Брюс пожевал нижнюю губу, впав в глубокую задумчивость. — У Мамонова, конечно, много загадочных и неожиданных увлечений, но я бы не стал торопиться с выводами. Сначала дождёмся операторов, что они скажут. А потом я хочу поговорить с твоей дочерью, Василий Романович. Заинтересовала меня эта история. А пойдём, прогуляемся? Хорошо же на улице!

Мужчины вышли во двор, наслаждаясь ярким солнечным днём. Волкодавы загремели цепями, вылезли наружу, но увидев, что ничего интересного не происходит, снова скрылись в холодке конур. Прохаживаясь по дорожке, Брюс с Захарьиным как будто по обоюдному согласию не касались темы Источника. Они ожидали выхода операторов из подвала с нетерпением. И когда они появились, Брюс помахал им рукой из беседки.

Подчинённым Александра Яковлевича было не меньше сорока лет, причём, всем троим. Главный чародей не любил ставить молодых на ответственные задания, предпочитая мариновать их с постепенным допуском к опытным магам. Ведь работа Коллегии заключалась не в распространении магических искусств, а скорее наоборот — в их тотальном контроле. Зажигание Источников являлось самым престижным занятием, но не каждый работник Брюсовых Палат мог похвастаться таким умением. Сам главный чародей проводил отбор сильнейших и способных, умеющих работать в коллективе.

— Рассказывайте, господа, — обронил Брюс. — Только сразу важный вопрос. Посторонние лица на Источник воздействовали?

— Нет, — тут же последовал ответ одного из операторов, чьим достоинством были пышные рыжие усы. Судя по всему, он и являлся старшим в команде, раз взял право говорить с начальником. — Прямого воздействия не было, а вот опосредованный выплеск произошёл, примерно, две недели назад.

— С чем он связан?

— У Алтаря были люди, не завязанные на Источник, — рыжеусый скользнул взглядом по Захарьину. — Произошла попытка привязки, вследствие чего мы обнаружили рассинхронизацию Стихий.

— Так, — хмыкнул Брюс, нисколько не огорчившийся новости. — Теперь по существу.

— Биологический материал Захарьиных был с осторожностью помещён на Алтарь, — продолжил старший, не дождавшись какого-то иного вопроса. — Как мы и предполагали, для этого Рода наиболее предпочтителен Огонь, как доминирующий по мужской линии. Но нас смутили «водные» мотивы Источника.

— Кажется, я понял, в чём дело, — ухмыльнулся Брюс. — Ах, какой же проницательный сукин сын княжич Мамонов! Уж не знаю, талант это или случайный выстрел в цель, — он повернулся к ничего не понимающему Захарьину. — Василий Романович, а где ваш сын?

— Гостит у родственников за городом. Должен приехать на следующей неделе.

— Тогда попрошу вас, как только мальчик вернётся в Москву, связаться со мной. Можете напрямую. Телефон есть. Звоните в любое время суток, не стесняйтесь. Я буду ждать.

— Хорошо, Александр Яковлевич, — удивился Захарьин. — Но я так и не понял про перспективы…

— Пестуйте Огонь, не переживайте, — улыбнулся чародей. — Позже всё объясню, если моя версия окажется верной. А теперь я хочу поговорить с вашей дочерью.

…Нина выглядела напуганной, так как горничная, едва переведя дух, ворвалась в её комнату и попросила «срочно прибыть в кабинет батюшки на разговор с господином Брюсом». Имперский чародей с интересом разглядывал стройную симпатичную девушку, сидя в кресле с чашкой свежего кофе с коньяком, отмечая, как она пунцовеет от смущения. Машинально сделав старомодный книксен перед важным гостем, Нина посмотрела на отца. А сердце бешено билось от страха. Неужели вскрылся визит к Источнику? Что теперь будет?

— Звал, папа?

— С тобой хочет поговорить господин Брюс, — отец, как ни странно, выглядел спокойным, и кажется, даже довольным.

— Нина, а ты бы не могла поведать мне свой разговор с княжичем Мамоновым, когда он посоветовал тебе пестовать Воду? Не предлагал ли он вопреки запретам дотронуться до Источника или активировать его хотя бы каплей крови?

— Нет, когда я призналась, что у нас будет свой Источник, и вероятнее всего, с элементами огненной Стихии, Андрей посоветовал взять Воду.

— Почему он так сказал? — потребовал Брюс. — Проводил ли Мамонов какие-нибудь манипуляции с тобой?

Нина покраснела ещё больше, хотя и так щёки горели от смущения. Почему-то слова о манипуляции натолкнули её на совсем иные мысли.

— Ничего не было. Я его спросила, почему он так уверен, что мне подойдёт Вода с атрибутом Льда, но Андрей упомянул о библиотеке, что много читает и знает.

— Определил одним взглядом? — хмыкнул Брюс и посмотрел на Захарьина. Тот лишь развёл руками, словно напоминая, что версия о такой способности уже прозвучала из его уст. — Тогда ты упросила отца спуститься в подвал к Источнику. Что там произошло?

— Он отреагировал на моё присутствие, — Нина смело подняла голову. — И… мне кажется, вполне дружелюбно подсказал, что Вода — моя Стихия.

— Опиши что чувствовала, — потребовал чародей.

Девушка ненадолго призадумалась, а потом уверенно, в нескольких словах рассказала о своих ощущениях, не упустив ни одной детали. В большей мере она защищала Андрея, потому что уверовала в его необычные способности: видеть то, что неосязаемо, что нельзя потрогать руками или рассмотреть без каких-то специальных магических приборов. Как оказалось, княжич попал в десятку.

— Н-да, любопытно, — по-простецки почесал щеку Брюс. — Теперь осталось дождаться разговора с твоим сыном, Василий Романович, но могу уже сейчас предположить, какую Стихию ему предложит Источник.

Захарьины — отец и дочь — переглянулись с плохо скрываемым интересом. Чародей хмыкнул:

— Ваши дети близнецы, ведь так?

— Да, если бы они одевались в одни и те же вещи, я бы сам не различил, — старший Захарьин подмигнул дочери. — Конечно, лукавлю. Мы, родители, своих детей хорошо знаем, подобные фокусы Нина с Даней проворачивали в детстве, поэтому пришлось очень тщательно изучать их характер, поведение…

— Неплохая психологическая тренировка, — кивнул Брюс. — Но теперь, когда я дал подсказку, ты можешь сам догадаться, Василий Романович.

— Полагаете, у нас в семье будет две Стихии? — замер Захарьин. — Но такого быть просто не может в силу слабости Источника.

— Я знаю, — Брюс допил кофе и поднялся из кресла. — Но с вами случай хоть и не уникальный, но довольно редкий. Источник крайне неохотно распределяет свою энергию на две или три Стихии. Иначе никакого толка не будет. Растрата потенциала ведёт к его затуханию. Надо покопаться в старых монографиях, понять механизм раздвоения энергетических каналов. И попрошу больше тайнами Рода не делиться ни с одним посторонним, даже если он кому-то симпатичен.

Нина поняла намёк и румянец снова залил её щеки. Брюс попрощался с молодой боярышней и вместе с хозяином дома вышел наружу. Василий Романович проводил главного чародея до микроавтобуса, в котором он приехал вместе с операторами Коллегии, и бессильно прислонился к воротам, глядя вслед машине. Он ожидал от визита Брюса серьёзных санкций, а вышло куда лучше. Если теория Александра Яковлевича верна, то Данька с Ниной будут пестовать разные Стихии, что для Рода Захарьиных сулит огромные выгоды. Но не сейчас, и не через десять лет. Ничего, зато внуки уже получат полноценный Дар! Пожалуй, Андрейке Мамонову надо хороший подарок преподнести! Заслужил, ничего не скажешь. И подтолкнуть дочку к более решительным действиям. Раз уж пошла такая крупная игра, можно и рискнуть.

…Брюс размышлял совсем о других вещах. Его больше всего волновало, каким образом ценный Источник оказался в руках Захарьиных. Точнее, кто ошибся при распределении артефактов. Источник с двумя Стихиями — это ценнейший ресурс Мстиславских, и за такую оплошность можно лишиться не только места при дворе, но и головы. Небесные Камни, попавшие в сокровищницу Мстиславских, проходят по линии казначейства, а значит, за них отвечает главный императорский казначей — боярин Кольцов. Глеб Алексеевич одно время начинал карьеру в Магической Коллегии на должности младшего оператора, активировал Источники, потом был приближен ко двору, получил должность в магическом отделе казначейства. Силу артефактов он хорошо представлял, и как выявлять главную Стихию в мёртвом камне, знал не понаслышке. Чтобы Кольцов ошибся, это что должно произойти? На старческий маразм не похоже — Глебу даже пятидесяти ещё нет. Ошибка подчинённых? Да, такое может произойти, если не контролировать процесс отбора нужного Камня. Или же он действовал с разрешения Мстиславских. А не слишком ли жирная вира за мелкую операцию спецслужб? Главным действующим лицом был Андрей Мамонов, но никак не Захарьины, и кому, как не ему, собирать сливки.

Мальчишка снова преподнёс сюрприз. Неужели антимагия способна наравне конкурировать с традиционной магией и давать результат с помощью иных, неизведанных ещё механизмов? По-хорошему, княжича надо изучать под микроскопом, да кто же даст высокородного по рождению запереть в лаборатории? Придётся изыскивать иные способы завлечь его, хотя бы в качестве вольного слушателя Академии, а то все свои таланты изведёт на изготовление железок, называемых экзоскелетами, бронекостюмами, ППД, ТПД и тэ дэ…

Брюс усмехнулся только что придуманной шутке. Интересно, ведёт ли молодой Мамонов записи, как ему посоветовал главный чародей? А если серьёзно, нужно разговаривать с императором и князем Георгием Яковлевичем насчёт будущего Андрея. Только так, единым фронтом можно добиться хоть каких-то успехов в изучении антимагии.

Глава

Глава 7

1

— Господин Мамонов, ну сколько можно бегать? — с укоризной произнесла Арабелла, разглядывая нашу компанию, взятую под прицелы пулемётных стволов. Выглядела она донельзя уставшей, на лице многочисленные царапины, как будто ей пришлось продираться через густой кустарник, одежда тоже несла на себе следы долгого путешествия, на левом колене штанина обожжена, волосы похожи на разворошенный муравейник. — Несерьёзно для человека вашего ранга. Я ведь хотела с вами вопрос цивилизованно решить.

— С трудом верится, — пристально вглядываюсь в неугомонную даму. — Если бы такое желание присутствовало, то придержали бы ваших псов, и мой человек остался жив.

— Нелепая и трагическая случайность, — сухо обронила она.

— Да-да, сам упал на нож. И так семь раз…

— Что?

— Теперь как с нами поступите? — спрашиваю сквозь зубы и шевелю руками, чтобы не затекли от проклятых стяжек. Но получается плохо. В этот раз затянули так, что кожу продавило. — Вы, мисс Стингрей, сами пошли на обострение, и теперь пытаетесь с позиции силы диктовать условие? Со мной это не пройдёт.

— Не надо было сопротивляться, — пожала плечами Арабелла, — и всё закончилось бы хорошо. Мы уже в двух шагах от «Уайт Маунтин», где есть связь, медицина, душ и мягкая постель. Зачем было геройствовать?

Да, к сожалению, нам опять не повезло. Когда мы на лодке вышли к Шактулику, откуда до фактории «Фишер-Дом» оставался дневной пеший переход, отпустили ловцов, предварительно разоружив их до нитки, оставив им лишь одну винтовку и немного патронов. Лично я не хотел вешать на шею отряда лесных бандитов. Пусть валят на все четыре стороны. Правда, Куан проследил за ними, пока не убедился, что те не собираются нам мстить. После этого со спокойным сердцем рванули на юго-запад, где находилась нужная нам фактория. Я помнил слова отца, что там очень много русских, в том числе и управляющий, хорошо знавший моего отца. Надежда на благополучный исход путешествия не просто забрезжила на горизонте, она осветила меня ярким солнцем.

Когда на нас с неба свалился отряд Шершня, до реки Шактулик мы не дошли буквально несколько километров. Всё-таки трудно соперничать с технологически превосходящим нас противником. Радары, встроенные в ППД, тепловизоры, разнообразные магические приспособления, способные облегчить действия пилота — всё сыграло против нас.

Своеобразный свист движков и идущего на перехват экзо-пилота мы заметили поздно. Он выскочил из-за пологого холма на бреющем и первой целью для него стал Вискарь, идущий в авангарде отряда. Боец начал садить из автоматической винтовки по противнику, грамотно целясь в тактический шлем. Только так можно было причинить хоть какой-то вред закованному в броню врагу. Мой охранник понимал, что уже фактически мёртв, если не уйдёт с траектории нескольких сот килограммов железа. Но пилот дрогнул и отвернул в сторону, когда по плечу и шлему дважды стукнуло. А вот второго противника Вискарь не заметил. Тот на сумасшедшей скорости вылетел из-за кустов и росчерком пулемётной очереди прошёлся по бойцу.

Моё ядро вскипело от мгновенной ярости и горячими волнами залило все энергетические каналы. Я бросился к Вискарю, возле которого приземлился тот пилот, что убил его. Никаких душевных метаний я не испытывал, а просто вбил кулак в пустое пространство между собой и ним, формируя упругую и тяжёлую воздушную массу в виде жутких серо-белесых завихрений. Выплеснувший силовой потенциал визуализировал ментальный конструкт. И против него у экзо-пилота не было шансов. Но это точно не Шершень. У того на левом плечевом щитке красовалась морда гризли, вроде метки командира. Я бы заметил.

Врага снесло с ног, «кулак ярости» врезал по броневым пластинам, осыпая с них краску и вминая внутрь. Будь у меня «скелет», я без колебаний вступил бы в бой со всей четвёркой американских пилотов, но как только убийца Вискаря пропахал землю спиной, оставляя глубокую рытвину, возле меня вскипели пулемётные очереди. Одна, вторая.

— Нет, княжич! — крикнул Куан и прикрыл меня, одновременно с этим вскидывая руки вверх. — Не делай глупостей!

— Убью! — кажется, впервые я чувствовал, что значит «глаза налились кровью». Я смотрел на мир через красную пелену какое-то мгновение, но потом наваждение схлынуло.

Пилоты близко к нам не подходили, но держали на прицеле с настороженностью. Я лихорадочно думал. Вдвоём с Куаном делаем прыжок им за спину, ломаем мента-формами и обезоруживаем третьего. Почувствовав моё возбуждение, наставник тихо, но твёрдо сказал:

— Нет.

Из леска вышли Арабелла, Дик и Энди с грязной, побуревшей от крови повязкой на левой руке. Опять охотники? Молодцы, упорно идут следом. Повезло громиле, что промахнулись.

Упавший пилот тяжело поднялся на ноги, скрежеща и завывая всеми сервоприводами, и скинул с головы шлем. Ну вот, говорю же, против брони нужна невероятной мощи энергия, а без Источника моих сил недостаточно. Не задержи меня Куан, я бы добил Гавану.

И вот теперь нас осталось трое, а я был вынужден подчиниться «бесноватой девке», которая с маниакальным упорством пыталась сорвать куш на моём пленении. Да отец удавится, но не пойдёт на соглашение. А Мстиславские тем более не отдадут образец УПД, попавший им в руки.

— Дело не в геройстве, мисс Стингрей, — я поморщился. Стяжки давили на запястья. Плевать, сейчас порву их, надоело. — Отец приказал защищать меня любыми способами, и мои бойцы выполнили свой долг. Они бы просто не поняли, прикажи я им сложить оружие.

— Глупо, принц, терять воинов без особой нужды, — Арабелла даже не усмехнулась. — Вы, азиаты, настолько преданны хозяину, что готовы умереть за него по малейшему поводу. Вон, твой узкоглазый слуга, кажется, единственный, кто проявил разум.

Она кивнула на молчащего Куана. Понимаю умом, что наставник уберёг меня от большой глупости, не дав умереть в бою с бронированными убийцами, но сейчас я разозлён его покорностью.

— Вам нас не понять, — бросаю я в ответ. — Давайте уже закончим это дело. Отвезите нас в «Фишер- Дом», откуда я могу связаться с представителями русского отделения РАК в Сент-Майкле.

— Очень разумное предложение, — кивнула молодая женщина и поморщилась, откидывая грязный колтун волос за ухо. — Только в «Фишер-Дом» мы не пойдём. Там много русских, и наверняка, среди них есть агенты вашего отца, принц. В «Уайт-Маунтине» мне будет спокойнее.

— Как вам угодно, — я пожимаю плечами и замолкаю. Говорить больше не о чем. Беспокоит меня, как князь Мамонов станет выкручиваться. Ведь Арабелла догадалась, что за артефакт мы похитили из-под носа даже не аборигенов, а Меллонов. И может разыграть эту карту. Зачем ей такая мелочь как движки? На кону большой приз, и американка, кажется, собралась рискнуть его взять.

Как бы поступил отец на моём месте? Чем больше я думал, тем меньше всего нравился ответ. Только он был единственно верным в сложившейся ситуации. Арабелла должна умереть. Эта женщина, славящаяся своей устремлённостью к цели, подошла к той границе, где её знания принесут большие проблемы двум кланам, если не трём. Если папаня не согласится на условия Стингрей, она всё расскажет Меллонам. Возникнет конфликт, в который вмешаются Мстиславские. Американские кланы не останутся в стороне. Это что же, война?

До самой фактории я не проронил ни слова. К вечеру мы дошли до какого покосившегося сарайчика на берегу реки, Арабелла по рации вызвала моторную лодку, и мы в два рейса перебрались на другую сторону, где раскинулся рабочий посёлок. Шершень со своими пилотами тщательно охраняли нас, как будто мы могли убежать. Паналык стал ныть, чтобы его отпустили, он всего лишь проводник.

Арабеллу встречали несколько человек, среди которых выделялся приземистый мужчина в кожаной куртке и значком шерифа на груди. Звали его Грегори. Он с любопытством оглядел разношёрстную компанию, состоявшую из четверки бронированных пилотов, команду потрёпанных долгим путешествием по лесотундре друзей мисс Стингрей и нашу троицу. Стяжки, кстати, Арабелла приказал срезать, но даже без этого мы выглядели колоритно: молодой коюкон, азиат и белый парень.

— Где вы подобрали этих ребят? — добродушно спросил шериф, махнув рукой, чтобы его помощники спрятали пистолеты в кобуры.

— Заблудились в ста милях от Шактулика, — улыбнулась Арабелла. — Случайно на них наткнулись, оказали помощь. Я им, откровенно говоря, не доверяю, поэтому попрошу вас, шериф, закрыть их на ночь в надёжном месте.

— Браконьеры? — насторожился Грегори, цепко осматривая нас. — Эй, парень, ты с какой деревни?

— Анквик, — откликнулся Паналык.

— Там же шаман Кытугйин живёт? Верно? — шериф почему-то обрадовался.

— Рядом с нами, — уточнил проводник.

— А не те ли это люди, за которыми вы припёрлись за пару тысяч миль? — Грегори с хитрецой посмотрел на молчащую Арабеллу. Что ж, ему хватило пары минут, чтобы понять расклады. Соображает.

— Шериф, вам лучше не задавать таких вопросов, чтобы не сердить Пирса Меллона, — устало произнесла она. — Найдите подходящее место для гостей, а я хочу, наконец, принять ванну и выспаться.

— У меня нет людей для охраны, — тут же выкрутился шериф.

— Не переживайте, будем сами за ними присматривать. В гостинице есть места для нас?

— Найдём.

— А где, кстати, Пирс?

— Уехал три дня назад в «Мэрис Иглу». Сказал, что нет времени ждать вас. Может, вас медведи сожрали.

Грегори хохотнул незамысловатой шутке. Арабелла выругалась себе под нос, но продолжать разговор не стала.

Нас троих поместили в каком-то металлическом гараже на окраине фактории. Рядом находились несколько дощатых домиков, в которых горел свет, играла музыка, откуда-то доносился женский смех. Две пересекающиеся улицы освещались фонарями, было довольно светло. Чтобы мы ночью не замёрзли, Грегори распорядился принести одеяла. Позже две сухопарых индианки принесли ужин в термосах. Паналык быстро перекинулся с ними несколькими фразами, после чего повеселел.

— Что ты им сказал? — пристал я к парню.

— Просил передать весточку домой, — Паналык жадно накинулся на дымящуюся кашу с мясом. — Живой пришёл. Кытугйин должен знать, что вы забрали то, за чем пришли.

— Смотри, как бы шерифу не побежали доложить, — с сомнением проговорил я.

— Нет, они не побегут. Шамана боятся, — уверенно ответил парень. — Думаю, завтра нас выпустят.

— А ты сам будешь молчать?

Видимо, в моём голосе Паналык услышал нечто такое, отчего он замер и качнул головой:

— Паналык не болтун. Зря ты так обо мне думаешь.

Я таким оптимизмом не страдал. Больше всего меня беспокоила мысль, каким образом дать понять отцу о догадке Арабеллы. Она с ним обязательно свяжется на днях и станет диктовать свои условия, шантажируя артефактом. Вот если бы князь Мамонов первым узнал, что я жив и нахожусь в её цепких женских лапках, то выстроил бы стратегию переговоров загодя.

Громыхнула гаражная дверь, в проёме появилась кряжистая фигура.

— Эй, русский принц, пошли. Госпожа Стингрей желает с тобой разговаривать, — я узнал голос Шершня.

Куан ободряюще кивнул. Надеюсь, ему удастся сбежать из гаража в виде кумихо.

— А я? — вскочил Паналык. — Почему меня домой не отпускаете?

— Прижми зад, а то колено прострелю, — щёлкнул предохранителем пистолета Шершень. — А это очень больно, поверь.

Охранял нас Монах. Он сидел на лавке и слушал радио, которое тихо играло какой-то блюз. А Шершень, видать, пришёл за мной по приказу Арабеллы. До гостиницы мы добрались минут за пять, вошли внутрь, миновали темнокожего администратора, проводившего нас удивлённым взглядом, но ничего не сказавшего, повернули налево и дошли до комнаты, где поселилась мисс Стингрей.

Она находилась в номере не одна. Рядом с ней на диване сидел Дик Трейси с загоревшим на местном солнце лицом с удовольствием пил виски. Причём, налил чуть ли не полный стакан. Арабелла в длинном халате, чистая, причёсанная и с лёгким макияжем, старательно работала пилочкой над своими ногтями.

— Спасибо, Скотт, — сказала она. — Оставь мальчика и выйди, пожалуйста. Разговор не для всех.

К моему удивлению, командир пилотов не стал возражать. Он пожал плечами и вышел в коридор.

— Присаживайся, Андрей, — дружелюбно кивнула на свободный стул Арабелла. — Ты не голоден?

— Нет, нас покормили, — я примостился на обычном табурете от кухонного гарнитура.

— Прекрасно, тогда поговорим, — вжикнула пилочкой женщина, оценивающе поглядела на ногти. — Я очень огорчена историей с двигателями, и хочу получить серьёзную компенсацию за них. Понятно, что обратно товар получить невозможно, поэтому буду говорить с твоим отцом с более выгодной позиции. И я возьму своё, как бы он не изворачивался.

— Чего вы хотите, мисс Стингрей? — я посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на попивающего виски Дика. Тот, по своему обыкновению, в разговор пока не вмешивался. — Много денег или очень много денег? Ну хорошо, получите вы нечто ценное, которое рано или поздно испарится. Чужое добро долго в руках не держится. Я вам уже предлагал сделку, которая принесёт куда больше пользы. Вы сможете обеспечить не только своё будущее, но и будущее своих внуков.

Дик Трейси едва не поперхнулся, услышав мою речь.

— Ты про сотрудничество с господином Мамоновым? — проницательно спросила молодая женщина.

— Со мной, мисс Стингрей. Я увлекаюсь не только пилотированием экзоскелетов. У меня есть желание создать собственное производство летающих бронекостюмов, и мы могли бы объединить наши усилия. С вашей стороны — мозги, технологии, реклама, с моей — финансовая поддержка, производственные площади, защита от посягательств всякого рода аферистов и враждебных кланов. Но на первом этапе без помощи могущественных людей нам не обойтись.

— Как всё это совместить? — Арабелла закинула ногу на ногу и задумчиво приподняла пилку, разглядывая насечки. — Я живу в Америке, ты в России. Любое финансирование даёт преимущество моей стране. Господин Мамонов на такое не согласится.

— Ну почему же сразу Америка? Других мест нет? — я был невозмутим. — Переезжайте в Москву. Я обеспечу вас всем необходимым, будем работать над проектом совместно. Со временем получите русское подданство. Согласитесь, быть под защитой двух сильнейших Родов куда лучше, чем надеяться на Меллонов.

— Слышать подобную речь от мальчика довольно забавно, — улыбнулась женщина. — Откуда такая уверенность, что русский император не заберёт все мои наработки? Я хочу совершенствовать «Арморекс», и в этом вижу свою цель. А с Меллонами или одна — это уже вторично.

— Не скажите, — помотал я головой. — Одной вам проект не вытянуть, это же понятно для всех, кто крутится в подобных сферах. Техномагия постоянно совершенствуется и усложняется, и в долгосрочной перспективе одиночки начинают проигрывать. Да, многие концерны, что в России, что в Европе, пока отстают в разработке современных двигателей, но уже есть прорыв в создании композитной брони, уменьшающей вес всего бронекостюма. А если допилят интегратор, то выйдут на уровень левитации.

— Допилят? — вздёрнула брови Арабелла.

— Доработают, — я усмехнулся. — И линейные двигатели — не такой уж секретный проект, как вам кажется, мисс Стингрей. Я говорил ранее, что через два-три года вас просто выкинут с рынка мощные корпорации. А Меллоны, если вы пойдёте под его крыло, сделают так, что вы будете получать мизерный роялти от своего «Арморекса» до конца жизни, и будете рады куску хлеба с колбасой.

— Наглец, — обронил Дик Трейси. — Но он прав, дорогая.

«Дорогая? О, какие у них интересные отношения!»

Арабелла зло зыркнула на мужчину, понимая, насколько не к месту сейчас он высказался, потом перевела взгляд на меня.

— Я предпочитаю говорить с людьми, облечёнными полнотой власти в своих кланах, — произнесла она после недолгого молчания. — Но ты же понимаешь, насколько вырастут мои требования после произошедшего. Да, я говорю об артефакте.

— Шантажируете?

— Конечно, — легко согласилась Арабелла и пожала плечами. — И к нему заложник, как кусочек сладкого пирога к чаю. Князю некуда деться. Или информация уйдет к Энтони Меллону. Не думаю, что старику понравится ситуация. Как-никак, партнёры.

— Вы с огнём играете, мисс Стингрей, — я поднял руку, на которой висел блокиратор. — В таком случае буду вынужден сделать всё возможное, чтобы сохранить в тайне случившееся на священных землях коюконов.

— Ты мне угрожаешь, мальчик? — рассмеялась женщина и выставила перед собой пилку. — Да у тебя блокирующий артефакт на руке. Сейчас ты слаб как младенец.

— А как мне удалось свалить с ног триста килограмм железа? — с усмешкой поинтересовался я, формируя перед собой концентрированную массу воздуха, чтобы гарантированно сбить с ног и оглушить Дика, а заодно и Шершня, который находился в коридоре. — Открою вам маленький секрет. Меня научили обходить блокировку, и только из-за желания пригласить вас к сотрудничеству, я не стал ломать ваших пилотов.

И лёгким движением «открытой ладони» направил часть энергии в сторону окна. Занавески заколыхались, металлическая гардина вздрогнула, но удержалась на месте. Стекло жалобно задребезжало, по нему пробежала трещина.

Трейси, кажется, поверил мне быстрее, чем Арабелла. Он вскочил на ноги, закрыл собой женщину и выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями.

— Финиш, господин Мамонов! Давайте без угроз и демонстрации своих ментальных способностей! У меня давно возникли сомнения в эффективности блокиратора, а после того, как вы приложили Гавану, они только усилились. Вы поступили благородно, что не стали сопротивляться, иначе бы не все вернулись в факторию.

— Хоть один разумный человек нашёлся, — пробурчал я, неприятно удивляясь, как быстро Трейси сообразил об иной природе моих способностей. И не стал убирать Силу. С удовлетворением ощущал, как передо мной клубятся потоки спрессованного воздуха, готовые одномоментно разрушить эту комнату. Возможно, и на гостиницу хватит. Но я не хотел устраивать здесь тотальное уничтожение. Вот только Арабелла…

— Азиатские техники? — с любопытством спросил Дик, присаживаясь рядом с ней.

— Учился немного.

— Теперь понятно, почему с вами китаец.

Я не стал поправлять его. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь и дольше живёшь. А то вместо одного человека придётся ликвидировать двоих.

— Мистер Трейси, убедите мисс Стингрей принять моё решение, — я поглядел на Дика. — Поверьте, оно самое здравое. Меллоны вас обманут и выкинут на помойку, когда заберут всё, что вам дорого. Самое лучшее сейчас — дать мне поговорить с отцом, чтобы он убедился в моей безопасности. Так вы заработаете очки в свою пользу. Если же вы желаете получить компенсацию за использование движков без разрешения правообладателя, то князь Мамонов заплатит её при одном условии. Вы переезжаете в Россию и мы подписываем всеобъемлющий договор о сотрудничестве.

— Вы умеете торговаться, принц, — улыбнулся Дик, убедившись, что я не собираюсь буянить.

— Так если ко мне с уважением, то и я мягкий и пушистый, — отшучиваюсь в ответ. — Итак, мисс Стингрей? Ваше решение?

— Оно неизменно, — твёрдо произнесла упрямая Арабелла. — Ты остаёшься под моим присмотром, пока я веду переговоры с князем Мамоновым. Компенсацию я в любом случае получу, ну и кое-что ещё…

Нет, эту даму нужно осаживать без всяких сантиментов. Но… подожду, о чём она договорится с отцом.

— А какое сегодня число? — спросил я.

— Восемнадцатое августа, — не удивившись, ответил Дик.

Ого, с момента переноса Небесного Камня через портал прошло десять дней. А мне показалось, что по тайге и тундре мы бродили две недели, не меньше. Ну что ж, время для возвращения на «Аквамарин» есть. Можно и расслабиться.

— Ну ладно, тогда я пойду, — демонстративно встаю. — Только не забудьте, господа, что мне нужно к началу учебного года быть в Москве. У нас очень серьёзные преподаватели, они не любят, когда ученики прогуливают занятия.

— Молись, юноша, чтобы твой отец оказался благоразумным, — усмехнулась Арабелла на пассаж про учёбу. — Скотти!

Шершень ввалился в комнату мгновенно, как будто стоял с той стороны, навалившись на дверь. Окинув взглядом нашу компанию, успокоился. Думал, что я тут бушую?

— Отведи мальчика в гараж, и утром не забудь накормить заложников, — приказала Арабелла.

— А что делать с индейцем?

— Как решу все дела, отпустим, — она пожала плечами. — Мне абориген не нужен.

Обратно мы шли по той же дороге, только менее оживлённой. Люди ложились спать перед завтрашним тяжёлым днём. Это мы развлекаемся, а работники пашут, чтобы прокормить себя и семьи.

Монах так и продолжал сидеть на лавке, только теперь из радиоприёмника бодро тренькало банджо и бренчала гитара под хрипловатый голос какого-то местного певца.

— Босс, когда сменишь? — спросил он, увидев нас.

— Через полчаса, — Шершень толкнул меня в раскрытый проём двери. — Топай, и сидите там тихо.

Дверь захлопнулась заскрежетал засов. В темноте ничего не было видно, поэтому я выставил руки перед собой, чтобы не наткнуться на полки или какую-нибудь железку. Храп Паналыка слышался слева, а где наставник?

— Куан! — шёпотом произнёс я. — Ты опять сбежал?

— Здесь я, — донеслось из дальнего угла. — Иди сюда, ученик, я место расчистил.

Через минуту, примостившись на деревянных поддонах, рассказал Куану о встрече с Арабеллой.

— Нельзя её с такой информацией отпускать, — шептал я. — Меллоны узнают, что мы из-под носа Источник утащили. Они обязательно пожалуются императору о нарушении русскими подданными условий договора. Нельзя Мстиславским до поры до времени говорить о появлении у нашего Рода второго Алтаря. Он же войну начнёт, все кланы на Мамоновых натравит.

— Да, такая ситуация может быть, — согласился Куан. — Ты предлагал сделку?

— Конечно. Но она же упёртая, на компромисс идти не хочет, — пожаловался я. — Хочет сначала с Главой Рода говорить. Думает, поймала нас за хобот, может любые условия диктовать. Отец поступит просто: пришлёт наемников, и грохнут её.

— Что наиболее вероятно, — поддакнул наставник. — И почему ты не сделал этого сам, когда с ней разговаривал?

— Ну… — протянул я. — Не знаю, что-то сдержало. О вас подумал.

— Убежал бы один, сел в лодку и вниз по течению, до побережья. Митрич ждёт.

— Парня жалко, — я кивнул в сторону звуков, издававшихся Паналыком. — Он вообще ни при чём.

— Понял, почему я поступил так же, когда нас в лесу поймали экзо-пилоты?

— Извини, учитель, злой был, Вискаря убили, оставили его в чужой земле. И Шторма покалечили.

— Не буду морализировать, — вздохнул Куан, и найдя в темноте мою голову, потрепал по макушке. — Сам всё понимаешь. Когда у тебя есть цель и необходимость её исполнения, надо проявлять терпение и хитрость. Против железа и огнестрела нужно воевать тем же самым, а не кулаками. А я отвечаю за тебя перед князем Георгием. Давай, спи. Мы пока ничего не решаем в противостоянии госпожи Стингрей и твоего отца. Как проведут переговоры, так и будем думать…

Резкий грохот, как будто что-то тяжёлое свалилось с полки, подкинуло нас на ноги. Сначала подумалось, Паналык умудрился свалиться с верстака на пол, но от спал неподалёку от нас на таком же поддоне. А этот звук откуда-то из угла. И холодный поток воздуха с давящими потоками энергии, взбаламутившими пространство, коснулись лица, вздыбили волосы на голове.

— Ух, колено едва не расшиб, — раздалось шипение, а потом знакомый голос заставил меня растянуть губы в улыбке. — Хоть бы свечку зажгли, а то темно как у негра… в одном месте.

— Здорово, Ярик! Ты где пропадал? — я раскинул руки, пытаясь нащупать Назарова, который как слон топтался неподалеку, сшибая на пол какие-то инструменты. — Заждался я тебя.

Вспыхнул огонёк, поднялся под потолок и затрепетал, ощущая противодействие с моей стороны. Магия была слабенькой, поэтому мой Дар отреагировал вяло, даже не стал тушить холодную плазму. Ярослав, раздавшийся в плечах, но всё такой же разбитной, с ухмылкой смотрел на меня, а потом шагнул навстречу и крепко сжал в объятиях.

2

— Эй! Что у вас там? — грохнул кулаком в стену гаража Монах.

— Да это я наткнулся на какой-то ящик, — громко отвечаю в ответ. — Фонарик какой-нибудь дали! Не видно же ничего!

— Спать надо, а не шарахаться по углам! — рыкнул охранник. — Заглохли быстро!

— Ну, рассказывай! — я потряс Ярика за плечи. — Как вообще меня нашёл?

— Да хорош, брат! — тихо рассмеялся Назаров и присел рядом со мной на поддоны. — Мозг встряхнёшь! Здорово, дядька Куан! И ты здесь!

— Куда же я без своего господина, — наставник сразу же приобрёл благочинный вид слуги. — Это мое предназначение. Рад видеть вас, Ярослав.

Забавно, что Куан даже не удивился появлению телепортатора Назарова, как будто произошедшее было в порядке вещей, а Ярик встречается с нами каждую неделю.

— Ну, не молчи! — поторопил я его.

— Да просто всё! Когда в вашей Яви портал открыли, все ближайшие Яви так всколыхнулись, что не только отцовы Слуги почувствовали встряску, но и я. Очень сильный пробой вышел. А у меня чувствительность большая к таким энергиям. Отец попросил аккуратно проверить, кто там шалит, нет ли опасности нашему миру. Ну я и начал потихоньку бродить по ближайшим вселенным, которые с нами соприкасаются. Ваша Явь, кстати, рядышком, только с другого бока, — зачем-то пояснил Назаров, хотя я неплохо знал теорию многомерности миров. — Когда нащупал прокол, сразу же решил проверить, кто шалит. Даже не предполагал, что твои делишки.

— А вот и нет! Я не телепортатор!

— Знаю, знаю. Дуарх почувствовал твой след, и я очень удивился, какого беса тебя занесло на Аляску. Стало интересно. С помощью Слуг выяснил, что ты находишься здесь до сих пор. Даже место стычки отыскали, а дальше дело техники. Твоя аура засверкала как новогодняя ёлка, и помогла мне через пространственный тоннель выйти на тебя. Теперь рассказывай, во что вы влипли.

— А ты не знаешь, жив ли мой человек, которого ранили на месте открытия портала?

— Живой. Его местные индейцы выхаживают. Слабый он, пока у них находится на лечении, — хмыкнул Ярик. — Я же туда тоже заглянул, тихонько поглядел что к чему, место открытия портала изучил… Ну, колись, брат.

И я рассказал ему обо всех перипетиях нашего путешествия, не собираясь скрывать причину появления в священных землях коюкон. Назаровым нет никакого дела до наших тайн и коварств, в их Яви подобного достаточно. Парень слушал внимательно, склонив голову к плечу, изредка вскидывая брови от удивления или тихо хмыкая от избытка эмоций.

— Теперь понятно, — задумчиво произнёс он, постукивая ладонями по коленям. Потом кивнул на похрапывающего Паналыка: — А это что за пассажир?

— Проводник, вёл нас к артефакту.

— Он тебе нужен?

— Нет. Своё дело сделал парень, домой бы его отпустить, да Арабелла заартачилась. Боится, что слухи начнёт распускать. Вот и держит его под замком вместе с нами.

— Ну ладно, пусть сидит, — Ярик подмигнул мне. — Ну а вы собирайтесь. Такси ждёт.

— Да ладно! Ты сможешь сразу нас в отцовское имение перекинуть?

— А вот здесь сложно, — покачал головой Назаров. — Сам знаешь, где хоть раз не был — туда не попадёшь ни за какие коврижки. Астральные трассеры ведут только в Москву, в тот парк, откуда мы ушли в свою Явь. Ну, или в Крым. Выбирай, куда хочешь.

— А по моим следам не получится?

— Не, гиблое дело. Начнём плутать, время потеряем. Ты же не умеешь маячки ставить, так бы без проблем.

— А эти… твои Слуги, они могут, к примеру, отыскать в реальном мире объект, а потом перекинуть нас туда? Например, на яхту, которая нас ждёт на побережье.

— Понимаешь… — Ярик почесал затылок в смущении, — механизм их передвижения в Яви основан на привязках к какой-либо местности, откуда поступает сигнал. Это у себя они могут передвигаться где угодно, а мир людей для них — искажённая картина. Его нужно изучать, создавать маршруты, запоминать. Вот в моей Яви Дуарх и Ульмах спокойно ориентируются, потому что выучили механизмы привязки. Здесь возможны ошибки.

— Слушай, Яр, хотел тебя спросить… Помнишь, как ты меня в Крыму через портал перетащил? Как вышло, что во время перехода мой Дар не сработал? Ведь он должен, по всей вероятности, сопротивляться и ломать любую магоформу. Я из-за этого и не ушёл вместе с отцом. Побоялся, что нас всех раскидает по разным мирам.

— Правильно побоялся, — кивнул Назаров. — Так и есть. Но со мной всё по-другому. Я создаю проколы между мирами через инфернальное пространство. Это совсем иная структура, не полноценные Врата, которым нужно дикое количество магической энергии. Проще говоря, изнаночная магия совмещена с твоим… кхм, Даром. Проще говоря, ты её не ощутишь, и она тебе вреда не принесёт.

— То есть я могу бродить по Инферно беспрепятственно?

— Нет, я бы не советовал тебе там появляться, разве что транзитом. Мой отец, и то с трудом выдерживает несколько минут, — Ярик хлопнул меня по плечу, словно приободрял.

— Ну что, Куан, как думаешь, нужно ли нам в Москву? — объяснение Назарова меня приободрило, но всё равно я был в замешательстве, только по иной причине. Мне не нравилась идея переноса в столицу минуя яхту со ждущим меня Митричем. Ведь отец очень сильно заинтересуется, как так вышло. А он человек дотошный, начнёт задавать неудобные вопросы, вскроется участие Ярика, а следом за этим — и моя тайна, связанная с Назаровыми.

— Отец тебя ждёт дома живым, — ответил наставник, тоже глубоко задумавшийся над проблемой побега. — И неважно, где ты окажешься. Из Москвы в Ленск можно за несколько часов добраться, а отсюда мы ещё неделю будем выбираться без помощи господина Ярослава. Не умножай сущности.

— Бритва Оккама, — кивнул Ярик. — Отсекай лишнее и ненужное.

— Хорошо, тогда в Москву, — решил я, и сразу стало легче. Со Штормом отец вопрос решит, надо будет, попросит старика Меллона вытащить бойца из лап стражников. — Но я хочу забрать с собой Арабеллу. Нельзя её здесь оставлять. Она всерьёз настроена подложить свинью не только отцу, но и сорвать все наши планы.

— Да не вопрос, — пожал плечами Ярик и вдруг сорвался с места как грациозный леопард. Подскочив к Паналыку, вдруг заворочавшемуся и поднявшему голову, он легонько стукнул его ладонью по лбу, и проводник рухнул обратно на лежанку, задышав ровно и размеренно. — Пусть до утра спит. Нам свидетели не нужны.

За стеной послышался смех, скабрезные шутки на английском. Кажется, пришла смена. Судя по голосу, Гавана припёрся. Есть справедливость! Будем прорываться наружу, надо должок отдать за Шторма и Вискаря. Я поднёс палец к губам, показывая всем, чтобы соблюдали тишину, и прикоснулся к светлячку-фонарику. В ушах прозвенел хрусталь, гараж погрузился в темноту. Через несколько минут Монах пожелал Гаване глядеть в оба, «чтобы пленники не сбежали», и посвистывая, ушёл в гостиницу.

— План такой, — проговорил я вполголоса. — Нужно сначала «загасить» охранника, проникнуть в номер, где живёт Арабелла со своим любовником. Женщину в охапку — и сразу в Москву. А твои Слуги смогут взять четверых?

— Так их же двое, — ухмыльнулся Ярик, принимая мой незамысловатый и коварный план. — Хоть десятерых утащат.

— Может, тогда и Дика с собой взять, — я чешу затылок. — Он мужик здравый, да и Арабелла рядом с ним ведёт себя покладисто. Ладно, и его заберём.

— Тогда через полчаса начинаем, — решаю я, глядя на часы, единственное из вещей, что не забрали американцы. — Ярик, смогут твои Слуги убрать охранника?

— Наглухо?

— Жалеть не надо, — без колебаний отвечаю я.

— Не вопрос, — кивнул Ярик.

Время потянулось тягучей смолой, заставляя меня раз за разом проигрывать будущие шаги, когда мы окажемся в Москве. Точнее, на Новодевичьих Прудах, где остался маячок Ярика, или, как он выражается, «трассер маршрута». Оттуда нам придётся добираться до Сокольников, в мою усадьбу вместе с Арабеллой и Диком, которых я, получается, похитил. Нужно вызывать Эда с командой и двумя машинами. Там ещё разница во времени в одиннадцать или двенадцать часов, я не помню. Если уйдём сейчас, в столице будет день. Эх, проблема! Ладно, разберёмся!

Стрелка подошла к часу ночи, я положил руку на плечо Ярика.

— Пора.

Через мгновение я ощутил ледяной холод, заполнивший гараж. Он стянул кожу на руках, ресницы отяжелели от инея, а потом упругий поток воздуха толкнул меня в грудь.

— Здесь темно, юный Хозяин, — пророкотал мужской голос, от которого на моей голове зашевелились волосы. Неприятные вибрации продрали до самого низа живота, скрутили спазмами кишки, а потом в нескольких шагах от меня загорелись два багрово-алых огонька-глаза. Я усилием воли отогнал от себя потусторонний страх, сжал кулаки, чтобы ногти впились в ладони. И быстро пришёл в себя.

— Дуарх, снаружи нас охраняет человек. Убери его и открой дверь, — приказал Ярик спокойным и деловитым голосом.

— Будет исполнено, — и снова волна ледяного воздуха пронеслась по гаражу.

Через минуту скрежет задвижки ознаменовал нашу свободу. Я не забыл накинуть на Паналыка наши одеяла, чтобы тот не замёрз ненароком. И без ледяных ветров Инферно по утрам здесь уже стало холодно. Жалко парня, вдруг заболеет.

Выйдя наружу, я первым делом увидел валяющегося с неестественно повёрнутой головой человека в обычной куртке с меховым воротником, и узнал в нём Гавану. Долг был отдан сполна. Жаль, не мною, но тоже сойдёт.

Рядом с Яриком стоял высокий с широченными плечами мужчина в элегантном костюме-тройке истинного джентльмена, и выглядел он настолько нелепо в этой глуши мира, что я хмыкнул, не замечая исходящих от него эмпатических волн ужаса. Но самое странное, на его фигуре нельзя было сосредоточиться. Она то и дело расплывалась в пространстве или дробилась на мелкие составляющиеся, а глаза сразу наливались тяжестью и болью. Куан мгновенно оказался рядом со мной. На его лице вообще не читалось никаких эмоций. Но он готов был защищать меня.

— Здесь так не ходят, — сказал я, перебарывая страх. — Ярик, скажи Слуге, чтобы сменил наряд.

Демон выслушал приказ хозяина. Быстрая трансформация — и на нём оказалась одежда, точь-в-точь такая же, как и у лежащего со свёрнутой шеей Гаваны. Вот теперь порядок. Мы вчетвером неторопливо пошли по пустынной улице, пустив впереди себя Слугу со странным именем Дуарх. Исходящие от него волны инфернального холода и ужаса распугали даже собак. Стояла такая тишина, что вздумай мы сейчас заорать на всю факторию, никто и носа не высунет.

— От него всегда так фонит? — тихо спросил я Назарова, который с любопытством глядел по сторонам.

— Только в незнакомых местах, — ответил Ярик. — Вроде как защитная реакция.

Мы подошли к симпатичной гостинице, освещённой двумя уличными фонарями по углам и ещё одним над дверью. Возле здания никого не было, в окнах — темнота, и только в холле горит ночник. Администратор, скорее всего, дрыхнет. Кому здесь придёт в голову ночью припереться? Разве что неугомонному гризли.

Ярик взлетел по ступенькам вверх, осторожно потянул на себя дверь.

— Закрыто, — без всякого разочарования проговорил он и приложил ладонь к дверному полотну. — Ага, накидная петля. Дуарх, открой.

Слуга без лишних вопросов просто исчезает в двери, и через несколько секунд распахивает её, приглашая войти внутрь. В холле приятный полумрак, за административной стойкой никого нет, а вот в затемнённом углу находится ширма, и там похрапывает человек.

— Где твоя девушка квартирует? — пошутил Ярик. — Веди меня скорее туда, хочу познакомиться.

Мы с Назаровым и его жутким Слугой крадучись пошли по полутёмному коридору. Возле номера, где только недавно разговаривал с Арабеллой, я остановился и ткнул в дверь пальцем.

Ярик снова приказывает Слуге войти внутрь, и тот ловко просачивается сквозь стену, как будто призрак, перед которым пасует любое препятствие. И мы, стараясь не шуметь, входим в комнату, погружённую в темноту. Куан осторожно закрывает дверь и проворачивает ключ в замке. Теперь никто не догадается, что из номера пропали люди, пока не вломятся сюда. А Шершень так и сделает, когда увидит мёртвого Гавану. На мгновение подумал о Паналыке, который сейчас спит и не догадывается, какие грозовые тучи скапливаются над его головой. Энди и Шершень первым делом начнут трясти парня, и дай бог, чтобы не убили. Но я отбрасываю эти мысли в сторону. Опытные телохранители поймут, что проводник не виноват, иначе бы какой смысл оставаться в открытом гараже рядом с убитым? Ну, помнут бока, не без этого.

Ярослав как матёрый диверсант бесшумно миновал маленькую гостиную и остановился перед спальней. В свете уличного фонаря я увидел, что он показал два пальца. Ясно, Дик спит с Арабеллой.

И снова дилемма. Их надо будить, чтобы оделись перед прыжком в Москву. Нетрудно представить реакцию людей, когда там появится дама в неглиже и мужик в трусах в окружении грязной оборванной парочки и элегантного молодого человека в джинсовом костюме.

Ярик, к моему удивлению, достает из-за спины пистолет (у Гаваны взял, что ли?) и включает ночник. Я стою за спиной Назарова и смотрю на спящих мужчину и женщину, а губы сами по себе кривятся в улыбке. Как будто играю в каком-то дурном спектакле, где декорации меняются с неимоверной быстротой, а сюжет похож на качели. Актёры постоянно меняются ролями, и уже неясно, какой будет финал.

Ресницы Дика дрогнули, он медленно открыл глаза и замер. Калейдоскоп эмоций промчался в его взгляде, и самое последнее, что я увидел — отчаяние.

— Поднимайтесь, мистер, — на отличном английском произнёс Ярослав и качнул стволом пистолета. — Без резких движений, аккуратно. И разбудите свою даму.

— Вам не кажется, что следует покинуть комнату? — нарочито громко произнёс Дик, скидывая худые ноги на пол. — Даме не понравится.

— Увы, не могу. Иначе вы наделаете роковых ошибок, которые вынудят меня ликвидировать вас на месте.

— Кто вы такой? — Трейси присмотрелся, кто стоит за его спиной и удивлённо воскликнул: — Принц? Но как вы…

— Дик, что ты кричишь? — сонно заворочалась Арабелла, поворачиваясь набок. — Опять плохой сон приснился?

Она открыла глаза и сама не удержалась от удивлённого восклицания. Нервы у неё, однако, стальные. Совсем не боится, что ли?

— Вставайте и одевайтесь. У нас мало времени, — повторил Ярик.

— Дорогая, у нас очень большая проблема, — спокойно произнёс Дик, натягивая на себя брюки. — Нужно одеться и идти с этими господами.

— Как они зашли в номер? — хриплым ото сна голосом спросила женщина и со злостью откинула одеяло, демонстрируя свою короткую ночную сорочку, под которой угадывалось гибкое соблазнительное тело. — Господин Мамонов? Что происходит?

— Я освободился и теперь направляюсь домой, — ответил я. — Вы едете с нами. Это не обсуждается. Хотели разговаривать с моим отцом? Я устрою встречу, только в Москве. Собирайтесь.

В проёме двери появился Дуарх. Он подобно ртути просочился в спальню и встал у стены, контролируя каждое движение застывших от страха американцев. Сложив руки на груди, Слуга молча уставился на них алыми угольками глаз. Здесь любой бы заболел медвежьей болезнью, но Арабелла только сглотнула слюну и как сомнамбула слезла с кровати. Вот же нервы!

— Я могу вас попросить выйти? — дрожащим голосом проговорила она.

— Хорошо, — Ярик убрал пистолет. — Мой Слуга проследит, чтобы вы не делали глупостей. Любой громкий звук он примет за угрозу и просто вас убьёт. Я не шучу. Даю десять минут одеться и быть готовым к отъезду.

— К какому отъезду? — казалось, мисс Стингрей одномоментно была раздавлена происходящим. Только несколько часов назад она торжествовала, держа в руках счастливый билет в будущее, а сейчас жуткая фигура, на которой невозможно сосредоточить взгляд, пугала её до спазмов в животе.

— Мы покидаем этот гостеприимный уголок и возвращаемся домой, — улыбнулся Ярик.

— А кто вы такой, молодой человек? — Дик, уже одетый, сдёрнул с постели одеяло и прикрыл свою женщину от посторонних взглядов.

— Друг, — коротко ответил Назаров. — У вас осталось пять минут.

И мы вышли в соседнюю комнату, оставив страшного незнакомца с горящими глазами наедине с американцами. Трясущимися руками Арабелла кое-как застегнула пряжку ремня на джинсах, а Дик помог ей надеть свитер и сапожки. Подруга потеряла контроль над происходящим и была близка к истерике.

— Что нам делать? — прошептала она. — Может, выбить окно и закричать? Кто-нибудь и услышит. Где Шершень?

— Боюсь, дело плохо, детка, нас переиграли, — Трейси выглядел спокойным. Если их в самом начале не придушили в постели, сейчас-то чего опасаться? Больше всего его интересовало, каким образом русские попытаются сбежать из фактории. Допустим, они сейчас захватят пару моторок и спустятся вниз по реке. Но ведь Шершень с ребятами их запросто догонит. Бронекостюмы развивают приличную скорость, и уже через пару-тройку часов пилоты перехватят беглецов возле порогов. Такую важную мелочь дерзкая русская молодёжь не могла не предусмотреть. Остаётся портал — и это самое дерьмовое, что может быть. И ещё: откуда взялся симпатичный молодой человек с жуткой тварью? В лагере у озера его не было, как и во время погони. Значит, он был здесь, в «Уайт Маунтин»?

— Что-то они притихли, — усмехнулся Ярик, и показал жестом мне и Куану, что пора уходить.

Мы втроём ввалились в спальню, и Назаров сразу стал командовать:

— Господа, встаньте на середину комнаты, чтобы рядом не было никакой мебели. Можете даже прижаться друг к другу. Андрей, дядя Куан — вам тоже нужно ужаться.

— Мы можем взять с собой необходимые вещи? — спросила Арабелла.

— Конечно, — разрешил Ярослав.

— О, кстати, — вспомнил я. — А где мой телефон?

— У меня, — признался Дик, вытаскивая из-под кровати одну за другой две дорожные сумки. Потом вернулся к Арабелле, держа их в руках, кивнул, показывая, что готов к путешествию.

— Пусть пока побудет у вас. А пистолет?

— Увы, его забрал Энди.

Я задумался. Пойти к нему и вернуть своё оружие? После недолгих колебаний решил не усугублять ситуацию. Да и не нужно оно мне сейчас. У Назарова, если что, попрошу в подарок. Компенсирую потерю, ха-ха.

Мы с Куаном встали рядом с американцами, после чего Ярик присоединился к нашей «дружной» компании и попытался обхватить всех своими руками, чтобы получился компактный круг.

— Ничего не бойтесь, не дёргайтесь и не пытайтесь никуда бежать, когда всё закончится. О, чуть не забыл. Закройте глаза на всякий случай.

Он вдруг замолчал. Фигура Дуарха внезапно исчезла, расплывшись серым маревом по комнате, и сжала нас ледяным коконом, закружила в круговерти колючих снежинок, и я только услышал вскрик Арабеллы, после чего в плотно закрытые глаза ударил яркий свет и живительное тепло обволокло меня от кончиков пальцев до макушки.

— Готово! Конечная остановка! — раздался весёлый голос Ярика.

Я приоткрыл глаза и осторожно огляделся. Нам несказанно повезло. День оказался не настолько солнечным. Над Москвой стояла плотная облачность, готовая в любой момент пролиться на землю дождём, а в парке, куда нас перекинул Дуарх, народу почти не было. Наверное, рабочий день. Небольшая стайка ребятишек бегала вдоль пруда и весело гомонила, распугивая уток и голубей. Нас скрывали заросли акации и липовая аллея, поэтому никто и не обратил внимание на появление странной компании.

— Мы где? — обхватив себя за плечи, спросила Арабелла.

— В Москве, мисс Стингрей, — пояснил я. — Сейчас мы поедем в моё поместье, там и будете проживать некоторое время, пока не приедет князь Мамонов.

— Мы пленники? — уточнил Дик.

— Скажем, гости, но без права передвижения по городу, — нашёл я определение. — Дик, отдайте мой телефон, нужно сделать звонок.

Трейси достал из чёрной сумки знакомую плоскую коробку и протянул мне.

— Я его выключил, чтобы не садить батарею, — пояснил мужчина. — Правда, магическая плата может долго держать заряд, но я не был уверен, сколько времени мы проведём в тундре.

— Благодарю, — я нажал на кнопку включения и едва не выругался. Накопитель в моём телефона был совсем не такой, как на современных звонилках, как и тот факт, что магической платы в нём совершенно не было. Удивительно, как он сохранил каплю заряда. Удастся ли позвонить? — Ждите меня здесь, я сейчас.

Отойдя в сторону, быстро нашёл в базе телефон Эда и сделал вызов. Пошли гудки. И как только раздался щелчок соединения и радостный возглас старшего телохранителя, быстро, но чётко проговорил:

— Парк Новодевичьи Пруды, две машины быстро! Срочная эвакуация! Нас пятеро! Жду у набережной!

И перевёл дух. Успел! Экран мигнул напоследок и погас, помахав мне анимационной ладошкой. Надеюсь, Эд не станет перезванивать и уточнять, что за эвакуацию придумал молодой хозяин. Его задача проста как мычание коровы: приехать и забрать меня.

— Куан, иди к набережной по центральной дорожке, — приказал я наставнику. — Должны подъехать парни, встретишь их и приведёшь сюда.

Мой личник почтительно поклонился и неторопливо пошёл по аллее, не обращая внимание на удивлённые взгляды редких прохожих. Даже в потрёпанной после похода одежде он выглядел весьма элегантно, и никто не подумал звонить в полицию, чтобы проверить «странного китайца», разгуливающего по парку в центре столицы.

3

Арабелла до сих пор не могла прийти в себя, оказавшись в эпицентре столь необычных и пугающих событий. Казалось, совсем недавно она спала под тёплым уютным одеялом, грезя о скором возвращении домой, в цивилизацию, где есть горячая вода, вкусная еда и заполненные людьми улицы. И вдруг всё закончилось крахом. Судьба в очередной раз прокрутила рулеточное колесо, чтобы шарик пролетел мимо загаданного номера. Чёртов мальчишка снова каким-то образом сумел вырваться из плена, и более того, заявился в гостиницу вместе со всей своей бандой, фактически взяв в заложники её и Дика.

Но больше всего девушку испугал незнакомый высокий человек, от которого веяло самым настоящим холодом, страхом и безысходностью. Он необъяснимым образом высасывал из Арабеллы энергию, отчего она с трудом могла шевелиться. Какие-то волны психологического воздействия обрушились на неё, заставляли тихо паниковать; а когда в глазницах молчаливого ублюдка вспыхнули рубиновые огоньки, девушка с трудом сдержалась, чтобы не обмочиться. Стыдно? Ага, посмотрела бы она на того, кто решится поиграть в храбреца при виде этой твари. Так это и была настоящая тварь из преисподней. А хозяином её оказался молодой симпатичный парень лет двадцати, которого Арабелла никогда в жизни не видела. Именно он держал в узде жуткого монстра, только по виду напоминающего человека.

А потом был мгновенный перенос из фактории в шумную и яркую Москву через пространственный тоннель. И Арабелла поняла, что парень по имени Ярик одарён по самую макушку. От него веяло Силой, настоящей магией, а не тем, что демонстрировал жалкий щенок Мамонов.

И тем горше оказалось её состояние, когда их привезли в красивый двухэтажный особняк с собственным парком, дорожками, флигелями, а хозяином всего этого великолепия оказался княжич Андрей. Пусть у него не было десятков слуг, но это не мешало ему чувствовать себя обладателем огромного поместья. Казалось, русский принц нисколько не тяготился отсутствием оных.

Арабеллу и Дика поселили в одних апартаментах из трёх комнат и ванной, несмотря на протесты девушки. Молодой нахал пояснил, что ему невыгодно держать гостей в разных помещениях, отвлекая на их охрану большое количество людей.

Мисс Стингрей первым делом приняла ванну, и отмокала в ней чуть ли не два часа, пока обеспокоенный Дик не начал тарабанить в дверь. Сделав на голове тюрбан из полотенца и накинув на себя халат, она с недовольным видом вышла из ванной комнаты.

— Дик, это неприемлемо, — рыкнула Арабелла. — Веди себя пристойно, раз уж мы находимся в гостях. Ты что, думал, я утопилась? К чему вопли на весь дом?

— Прости, дорогая, я волнуюсь.

— Чего ты волнуешься? Никто тебя не трогает, кормят три раза в день, дают смотреть визор, разве что по телефону и Сетям запрещают общаться, — девушка села на стул перед столиком с зеркалом и занялась макияжем, при этом не прекращая наставлять своего помощника. — Ты разговаривал с охраной? Дом действительно принадлежит мальчишке?

— Да. Он достался юнцу в качестве подарка за услугу императору. Что за услуга — не говорят, но подозреваю, не за покраску полов в Кремле.

— Шутник, — фыркнула Арабелла, задумавшись. Они находились в «гостях» у молодого княжича третий день, и только сейчас девушка отошла от внезапного изменения в своей жизни. Убивать её никто не собирался, обходились вежливо, кормили хорошо, мальчишка обещал показать Москву. — Если Мамоновы и в самом деле находятся на хорошем счету у императорского клана, то его предложение становится приоритетным.

— Я говорил тебе, не торопись давать обещание Меллону, — пожурил её Дик, поглаживая плечи девушки через пушистую ткань халата. — Эндрю хоть и молодой, но голова у него работает в правильном направлении. Совместное предприятие под покровительством русского императора куда выгоднее.

— Почему ты уверен в этом тезисе?

— Американский бизнес построен на правиле «приди и отними», если кто-то не уступает свои активы. Давай гипотетически представим, что Энтони Меллон захочет загрести наш «Мехтроникс», оставив тебя с кучкой акций, как говорил Мамонов, «на старость». Захочет ли вмешиваться правительство, состоящее из представителей двух десятков кланов Америки?

— Они, скорее, передерутся за такой лакомый кусочек, — не стала спорить Арабелла, лёгкими движениями нанося крем из своих запасов на лицо и лоб. — Кто будет руководить «Мехтрониксом»? Белый Дом, а точнее, группа союзных кланов.

— Правильно, альянс нескольких Родов. В общем, растащат нашу фирму на мелкие кусочки.

— Ну и что хочешь мне этим сказать? В России по-другому?

— Да, и значительно. Здесь — империя, власть держит одна фамилия, император передаёт свои полномочия наследнику, а парламент, называемый Думой, сплошь и полностью состоит из преданных ему людей. Мстиславские допускают оппозицию, но держат её на коротком поводке, — Дик начал расхаживать по комнате, размахивая руками от возбуждения. — Мальчишка предложил нам сотрудничество и защиту. И, причём, защиту серьёзную. Императорскую и фамильную. То есть мы создаём полноценный концерн по выпуску «Арморексов», начиная от броневых пластин и мелких узлов до многофункциональных систем управления. Ты понимаешь, Арабелла, это не просто продажа лицензионных двигателей, а настоящая работа по изготовлению полноценных экзоскелетов, о чём и мечтал твой отец! Мы займём рынок России и Европы, станем богатыми!

— У русских есть два завода, выпускающих бронекостюмы, — Арабелла посмотрела на раскрасневшегося Дика в отражении зеркала. — Ты же не наивный мальчик, и знаешь, что такое конкуренция.

— Да, но у нас уже есть опережающий фактор!

— Ты про линейные двигатели?

— Именно! Эндрю утверждает, что русским инженерам понадобится ещё два-три года для изготовления прототипа! Но это оптимистичные сроки, понимаешь? У нас есть время!

— Если только эти двигатели не попадут в руки конкурентов, — охладила его пыл девушка.

— Да не попадут они! — отмахнулся Дик. — Мамоновы не идиоты, чтобы лишать себя огромного куша. Я думаю, надо соглашаться.

— Ну… В долю они нас возьмут, потому что у меня есть рычаг давления на князя Георгия, — задумчиво произнесла Арабелла, взявшись за флакон с лаком. — Только в этом случае мне лучше находиться подальше от Мамоновых. Я боюсь, что меня могут убрать за такие знания.

— О каких знаниях ты говоришь? — удивился Трейси.

— Я тебе этого не скажу, чтобы не подвергать опасности.

— Дорогая, мы с тобой уже повязаны так крепко, что русские или Меллоны не станут раздумывать. Грохнут обоих, — поморщился любовник.

— Давай подождём разговора с князем, — покачала пальцем Арабелла. — Не торопись с выводами. Иногда они могут быть неверными из-за исходных данных. Вот когда мы все дружно выложим свои козыри, тогда и станет ясно, как нам жить дальше.

Раздался вежливый стук. Дик сам открыл дверь и отошёл в сторону, впуская молодого княжича. Андрей Мамонов огляделся по сторонам, заметил Арабеллу и с улыбкой произнёс:

— Мисс Стингрей, сегодня прилетает мой отец. Вечером он будет здесь. У вас есть какое-нибудь подходящее платье к ужину?

— Боюсь, придётся сидеть в джинсах и ковбойке, — усмехнулась Арабелла.

— Тогда надевайте их сейчас и поедем по магазинам, подберём вам что-нибудь подходящее. Я, как хлебосольный хозяин, плач у.

— У меня много потребностей, — Арабелла с прищуром посмотрела на наглого мальчишку.

— Не страшно, мисс Стингрей. Думаю, у меня хватит средств удовлетворить ваши желания.

Глава 8

1

Эвакуация прошла успешно. Эд не стал перезванивать и уточнять детали, а просто взял парней, посадил их на внедорожник и «Фаэтон», и через полчаса телохранители были уже на Новодевичьей набережной. В сам парк въезд машин был запрещён, поэтому я и послал Куана, чтобы он проводил охранников к прудам. С ним пришли Никанор, Игорь и Влад. Увидев меня живым и здоровым, они с трудом сдержали свои эмоции, но было чертовски приятно, что в их глазах плещется радость. А вот Ярика каждый похлопал по плечу от избытка чувств, и я посочувствовал другу. От таких ударов потом целый день перекошенный ходить будешь. Назаров оказался крепким парнем, только ухмылялся.

Дружной толпой мы миновали аллею и вышли к машинам. Никанор сел за руль «Фаэтона», Ярик примостился с ним, а я с американскими «гостями» расположился на заднем сиденье. Забавно было видеть расширившиеся глаза Дика Трейси. Он долго не мог поверить, что сидит в автомобиле со своей родины, и что он принадлежит лично мне. Арабелла казалась раздавленной переменами и молчала всю дорогу, но всё-таки с любопытством поглядывала в окошко, изучая широкие московские проспекты, сверкающие витрины магазинов и наряды снующих по тротуарам женщин. А заодно прокручивала в голове моё предложение, сопоставляя риски и возможности. Мисс Стингрей была настоящей бизнес-леди (помимо изобретательства), и об этом стоило помнить всегда.

Ещё больше глаза у Дика распахнулись, когда он увидел мою усадьбу в Сокольниках. Я намекнул, что всё здесь моё, личное. У князя Мамонова есть свой особняк в Якутии, и никакого отношения к моему не имеет.

Дав указание Оксане накормить и устроить гостей (язык не поворачивался называть их пленниками или заложниками, памятую о предложении Арабелле Стингрей насчёт сотрудничества), я рванул в свои апартаменты, где привёл себя в порядок под душем. Переодевшись в домашний костюм, направился в кабинет и с удовольствием развалился в любимом кресле, пока вычислитель загружался под мерный шум блока питания. Как же хорошо дома! Подумать только, ещё час назад я находился на другом конце земного шара и даже не знал, как выпутаться из капкана Арабеллы. Появление Ярика Назарова стало невероятным сюрпризом и спасением! Вот как он это делает? Неужели открытие портала с помощью активированного Небесного Камня создало такое возмущение, что и вправду Ярик почувствовал его энергетику?

Пощёлкав манипулятором, я зашёл на почту, где скопилась куча сообщений и писем, часть которых была от Арины. Наверное, по поводу «Железной Лиги» и меценатов, желающих присоединиться к нашим проектам. Улыбнулся, но пока не стал их открывать. Главное, отец сейчас был «активен». Я нажал на вызов.

Он потрясённо смотрел на меня и даже приблизил лицо к монитору, словно хотел получше разглядеть, не мираж ли я.

— Сын? Ты… ты откуда со мной связался?

— Из Москвы, — я помахал ему рукой. — Я уже дома. Живой и здоровый. Вместе с Куаном, Арабеллой Стингрей и её помощником Диком.

— Подожди, подожди, — князь обхватил подбородок ладонью, словно стимулируя мозговую активность. — Как такое может быть? Как ты вообще оказался в столице? Или тебя заставили разыграть меня с какой-то целью? Ты попался-таки Арабелле в цепкие лапки?

Отец ещё бы засыпал меня вопросами, но я показал жестом, чтобы он замолчал.

— Пап, я серьёзно. Нахожусь в Сокольниках, в своём доме….

— Докажи, — неожиданно произнёс отец. — Возьми камеру в руки и обведи пространство вокруг себя. Я должен убедиться, что ты в своём кабинете, а за тобой не стоят вымогатели с пушкой у затылка.

Я пожал плечами и мысленно улыбнулся. Папаня тот ещё параноик, но в этот раз он действовал правильно. Поэтому отщелкнув миниатюрную камеру от монитора, я навёл её на себя и медленно покрутился, показывая обстановку кабинета без всяких злодеев. Только тогда отец успокоился.

— Па, я не могу сейчас сказать, каким образом смог вернуться, но мне помог Ярик. Ты о нём знаешь.

— Опять эти добрые Назаровы? — Глава Рода усмехнулся, быстро придя в себя. — У тебя невероятные покровители. И что самое интересное, не любящие светиться на людях, зато появляющиеся там, где у тебя проблемы, с поразительной периодичностью. Не буду спрашивать, какой чёрт занес твоего Ярика на Аляску, сам расскажешь, если захочешь. Я очень рад, что ты вернулся. Сразу на сердце полегчало. С вами всё в порядке?

— Вискарь погиб, защищая меня, а Шторм сейчас лечится от тяжелого ранения в гостях у стражей. На нас напали люди Арабеллы, схватили в плен, пришлось немного повоевать.

— Чёрт… — отец выглядел растерянным от вала информации. — Что там у вас произошло? Судя по твоим словам, эвакуация пошла наперекосяк?

— Именно. История долгая, тебе надо срочно прилететь в Москву. Арабелла сейчас у меня в гостях, но под наблюдением. Пап, она знает про артефакт и догадывается, для каких целей нам нужен. Это серьёзно. Я уже собирался её ликвидировать, чтобы информация не попала Меллонам, но так получилось, что теперь она у меня дома. Появились варианты, как стать властелинами мира.

— Молодец, сын, растёшь на глазах, — кивнул отец и взгляд его потеплел. — А при чём здесь Меллоны?

— Она проговорилась, что Энтони Меллон уговорил её к сотрудничеству, и я подумал, риск для нас очень большой. Стингрей будет шантажировать Источником, поэтому надо перетягивать эту девицу на свою сторону.

— Может, устроить ей аварию? — хмыкнул отец.

— Здесь, в России? — я рассмеялся. — А потом вопросы возникнут, какого чёрта она в Москве делала? И как вообще туда попала, если ни на один самолёт не садилась.

— Ладно, ладно, я пошутил, — князь махнул рукой, но я-то чувствовал через экран, что в голове у него мысли крутятся именно такие. — Раз ты решил с этой бесноватой отношения наладить, так и быть, встречусь с ней и поговорю.

Он полистал блокнот, лежащий возле него и продолжил:

— Прилечу только послезавтра. Ты пока гостей займи, чтобы не скучали и глупостями не занимались. Из усадьбы не выпускай одних, а то живо в посольство рванут.

— Хорошо. Как дела с Камнем?

— Тоже приключения на ровном месте получились, — отец довольно улыбнулся, отчего я сделал вывод о благоприятном завершении дела. — Не смог Странник выйти на маячок, промахнулся на шестьдесят километров. Выкинуло нас в чистом поле, пришлось применять всякие магические ухищрения, чтобы выявить место выхода. Потом подогнали технику, загрузили находку на машину и привезли в поместье. Четыре дня ушло на эту возню. Сейчас Камень находится во временном сарае рядом с Алтарём. Странник с Трофимом исследуют его, но пока привязку не проводили. Думаю, без тебя не обойтись.

— Скоро учёба начинается, времени совсем нет, — я покачал головой. — Может, на зимней вакации?

— Да я не тороплю, — покладисто ответил отец. — Сейчас магам работы хватает, целыми днями возле Братика ползают. Это они так артефакт назвали. Смешно, да? Короче, пусть исследуют его, чтобы к твоему приезду что-то узнали.

— Тогда зимой, — облегчённо вздыхаю я. — Но со Стингрей тебе нужно срочно переговорить. Эта дамочка свои мысли в голове прочно держит, опасная штучка. Неизвестно, что выкинет в следующий момент.

— Динамит под жопой, — грубо но точно выразился князь Мамонов.

— А я о чём.

— Ладно, буду готовиться к переговорам с американкой. Ты отдыхай, я дядьке Сергею позвоню, чтобы он за тобой приглядывал.

— Шторма будешь вытаскивать?

— Вытащим, не переживай. Пусть пока там обычаи аборигенов перенимает, — хохотнул князь. — Ну всё, бывай. Хоть есть чем твою мать обрадовать.

— Привет ей передавай. Она не родила?

— Нет, две-три недели ещё ходить. Всё, сын. Конец связи.

Он отключился первым. Наверное, побежал маме докладывать, что сынок вернулся. Я усмехнулся и тоже выключил аппаратуру. Не хотелось сейчас ничем заниматься. Не отпускала меня Аляска; перед глазами всё время стояли бескрайние просторы, холмы, извилистые как движение змеи реки, снежно-сахарные вершины далёких гор, изумительная синева чистейших озёр. Как-то всё это не вязалось с возвращением в суматошный мир людей.

В дверь кабинета постучали.

— Заходите! — крикнул я.

Ярик собственной персоной решил проведать меня. Он похмыкал, разглядывая обстановку кабинета, и одобрительно кивнул. Упав на мягкий диванчик, Назаров понимающе спросил:

— Ломка? У меня тоже так бывало, когда я возвращался домой из диких миров. Вроде бы недолго побудешь там, а всё равно эмоции, впечатления переполняют.

— Как тебя Никита Анатольевич отпускает? — удивился я, покручивая между пальцев карандаш. — Без подготовки, охраны. Не боится?

— Батя никогда не показывает своих страхов за детей, — кивнул Ярик, соглашаясь со мной. — Мама — та беспокоится, поэтому я редко ухожу в иную Явь на несколько дней. Обычно часов двенадцать мне хватает понять, куда занесло. В других случаях показательно готовлюсь как в экспедицию к пигмеям.

— А зачем ты так часто ходишь между мирами?

— Как зачем? — удивился Ярик. — Интересно же! Ну ладно, слукавил. Не только интерес и шпионские задания… Тебе же известно, что одарённый должен поддерживать и повышать уровень своей Силы. Для этого он тренируется на полигонах, бьётся на дуэлях, иногда на смертельных. Ты становишься сильнее только рядом с сильным. Это аксиома. Я Ходок, и мой рост связан с постоянными перемещениями по мирам.

— Слуги тебе помогают?

— Раньше, пока был слаб, помогали держать трассу, чтобы не сбился с маршрута. Теперь они ходят со мной в качестве силовой поддержки, вроде телохранителей. Да и не надо им постоянно маячить за спиной. Достаточно позвать — они рядом. В Инферно нет многомерности. Оно одно для всех обитателей нижнего яруса.

— Теперь ясно, почему ты такой спокойный.

— Да ладно, спокойный! — рассмеялся Назаров и закинул ногу на ногу. — Когда я отвечаю за тех, кого вожу с собой, то трясусь от страха. Это же у всех людей проявляется беспокойство за ближних, но только не за себя. Полина, Мишка, Юрец — они жуть какие любопытные, постоянно ноют, чтобы я сводил их куда-нибудь. Как будто на экскурсию. И мелкие туда же. Боюсь, через несколько лет меня на кусочки рвать начнут.

— Полина ещё замуж не вышла? — улыбаясь, спросил я.

— Влюбился в сестрёнку, чертяка? — погрозил пальцем Ярик, но в глазах плеснулось веселье. — Она о тебе тоже вспоминает… Нет, пока свободна, но отец уже ищет ей партию. Ты же понимаешь, насколько зыбки твои шансы? Переезжай к нам, охмуряй Полинку — и отец с радостью примет тебя. Он, кстати, тоже хочет исследовать твой уникальный Дар. Ворчит, как бы тебя заманить к себе.

— Да понимаю всё, — вздыхаю в ответ и обвожу рукой пространство вокруг себя. — Куда я отсюда? Оброс хозяйством, появились перспективы роста.

— Вижу-вижу, — закивал Ярик. — Ты молодец, отжать в свою пользу такой особнячок в одиночку дорогого стоит. И ведь ещё неженатый, а уже с таким активом. Глядишь, в следующий визит я встречу важного богатого владельца мощного концерна по производству бронекостюмов, с парой-тройкой очаровательных жёнушек.

— Ты почаще заглядывай, и не то увидишь, — ухмыляюсь в ответ.

— Ну, конечно! — хлопнул себя по лбу Ярик и достал из кармана курточки блестящий чёрный окатыш, глянцево блеснувший на выступающих гранях. — Как я мог забыть! Отец создал маячок для вызова через барьер мироздания. Под твой Дар, кстати. Он магически нейтрален, реагирует только на кровь. Если попадёшь в очень хреновую ситуацию, капни немного своей крови, маячок сразу начнёт вибрировать, и я буду знать, где ты находишься.

— О, брат, вот это подарок! — я подошёл к Ярику и взял окатыш, покрутил его в руках. На вид — обсидиановое стекло, холодное, ни на что не реагирующее. В ушах не звенит, значит, магия надёжно закупорена в силовых линиях. Не удержавшись, крепко сжал руку Назарова. — Даже не знаю, какой подарок тебе преподнести.

— Да ладно, — чуточку смутился парень. — Можешь устроить встречу с Анжеликой? Ну, с той певичкой? Я утром по визору на какой-то музыкальный канал наткнулся. Аж две её песни в десятке лучших. И клипы неплохие, с фантазией.

— Её уже и в клипах снимают? — удивился я. — Растёт девочка, молодец.

Без Арины тут явно не обошлось. Княжна весьма предприимчива, подмётки на ходу режет местным воротилам музыкальной индустрии. Как бы палки в колёса не начали совать. Эти акулы не признают никаких норм, могут и войнушку устроить.

— Так что насчёт моей просьбы?

— Конечно! Сейчас позвоню ей и договорюсь. Уверен, что услышав о твоём «приезде», сразу согласится. Ей же надо новый репертуар готовить.

— Вы хотите новых песен? Их у меня есть, — с интонацией обитателей одесского Привоза ответил Ярик.

Только протянул руку к телефону, как он сам затрезвонил. Судя по мелодии, меня жаждала услышать княжна Голицына.

— Приветствую, Арина Васильевна! — весело произнёс я, показывая Ярику знаком, чтобы тот оставался на месте. — Как ваши дела, как настроение?

— Ой, Андрей, перестань официоз разводить! — Арина, судя по голосу, была в благодушном и даже чуточку приподнятом настроении. — Для тебя я Арина, не меньше. Это самая высокая степень доверия. Ты почему не позвонил мне, как только приехал?

— А ты сама откуда узнала, что я в Москве? — с подозрением спросил я, усаживаясь в кресло.

— У меня есть надёжные информаторы.

— Интересно бы узнать, кто они такие, — пробормотал я. — Извини, Арина, я хотел несколько дней скрыть возвращение, устал дико. Что-то случилось?

— Надо бы встретиться, обговорить кое-какие детали по предстоящим боям.

— Ага, понял. Тогда можем сегодня в каком-нибудь кафе или ресторане встретиться. Кстати, ты можешь пригласить Анжелику? Я приду со своим другом, он хочет с ней увидеться.

— Что за друг? — теперь подозрение проскользнуло в голосе Голицыной.

— А ты назови ей имя — Ярик, Ярослав, увидишь, она тут же примчится.

— Ладно, скажу. Тогда мы придём вдвоём. Где встречаемся и когда?

— Давай в восемь часов в «Славянском базаре» на Никольской.

— Ого! Да вы, молодой человек, не чужды размаху! — пошутила Арина. — Хрустальные графины с коньяком, кофе с ликёром! Хорошо, мы принимаем ваше предложение.

— Тогда я заказываю кабинку на четверых.

— Принято. До встречи.

Арина отключила вызов, а Ярик с горящими глазами вскочил с дивана.

— Ну как? Анжелика придёт?

— Думаю, не откажется, — уверенно ответил я.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Назаров. — Тогда я пошёл готовиться.

— Тебя не потеряют дома?

— Не-а, отец знает, что я проверяю портальные дыры. Если бы со мной случилось неладное, Слуги сразу предупредили бы его.

Ярик убежал в свою комнату приводить себя в порядок. А я полез на информационную страницу, где нашёл телефоны «Славянского базара», набрал номер «для заказов». Ответил мужской вежливый голос. Я назвался, и голос мгновенно стал медовым.

— Мне нужна кабинка на четыре человека к восьми часам вечера, — вальяжно проговорил я. — С нами будут дамы, поэтому сервируйте столик по вашему усмотрению, но чтобы без излишеств. Лёгкие закуски, шампанское, вино, ну и что-нибудь горячее фирменное.

— Всё будет исполнено в лучшем виде, ваша светлость, — замурлыкал голос. — Вы будете с охраной? Как насчёт дополнительных столиков?

— Одного столика достаточно, но только в видимости кабинки… сами понимаете.

— Конечно, конечно! У нас для личников лёгкое меню без спиртного.

Я попрощался и сбросил вызов. Раз такое дело, надо тоже привести себя в порядок. Съезжу-ка в парикмахерскую, а то зарос как орангутан, волосы в уши лезут и на плечи падают. Впору косички заплетать.

* * *

Арина после разговора с Андреем развила бурную деятельность. Раз уж потенциальный жених (хотелось в это верить, но впереди у отца предстоял разговор с князем Мамоновым, после чего ситуация прояснится) пригласил её в один из фешенебельных ресторанов Москвы, куда частенько заглядывали члены императорского Рода, то и выглядеть надо соответственно. Поэтому срочно нужно пригласить на дом визажиста и парикмахера. На четыре часа будет в самый раз, времени хватит. И не забыть предупредить Анжелику. Её телефон находился в приоритетном списке, поэтому княжна быстро нашла его. По визору говорить удобнее, но не было уверенности, что певичка дома.

— Арина Васильевна, слушаю вас, — девушка, несмотря на сближение с особой княжеской крови, всегда вела себя вежливо, и Арине стоило неимоверных трудов сломать прочную и невидимую границу, которую она не решалась переступить.

— Привет, Анжела! — доброжелательно произнесла Голицына. — Ты сейчас не занята? Надеюсь, дома, а не в студии?

— Дома, я как раз недавно вернулась, — чуточку удивилась барышня Салтыкова.

— Никаких мероприятий на сегодня больше не намечай, — предупредила княжна. — Идём в ресторан. Андрей Мамонов приехал.

— Ой, здорово! А почему не позвонил?

— Подозреваю, участвовал в какой-то акции в пользу Рода, — усмехнулась Арина. — Устал, говорит. Я и то узнала случайно. Ну да ладно, захочет, сам расскажет.

— А я зачем нужна там? Вам, наверное, вдвоём куда комфортнее будет, — смутилась Анжелика.

— Кстати, с Андреем будет какой-то молодой человек, Ярославом зовут.

Оглушительный визг едва не оглушил Голицыну.

— Ярик приехал? Ура!

— Да кто он такой? — удивилась Арина.

— Ты сама увидишь, — неожиданно Анжелика перешла на «ты» от радости, что сама не заметила своей оплошности. — Во сколько нас приглашают?

— В восемь. Я заеду за тобой на час раньше. Будь готова.

— Мне не в чем идти! — заполошно воскликнула девушка.

— Да ладно, зайди в каталог «Модного магазина», выбери себе что-нибудь подходящее, тебе привезут на дом, — снисходительно улыбнулась княжна. — Теперь у тебя гораздо больше возможностей и денег. Не скупись.

— Так и сделаю. Тогда жду тебя в семь!

— Пока-пока, — Голицына, как полагалось, прекратила разговор первой и пробормотала: — Так бы сразу, а то «Арина Васильевна, Арина Васильевна»!

2

За полчаса до назначенного времени Никанор аккуратно остановил «Фаэтон» возле трёхэтажного помпезного здания с широкими окнами и арочным входом, подпёртым четырьмя мощными колоннами греческого стиля, и Яким, выбранный мною в качестве сегодняшнего телохранителя, без всякой спешки покинул машину, открыл заднюю дверцу, ожидая, когда двое молодых господ выйдут на блестящий от прошедшего дождя асфальт. В чёрном безукоризненном костюме, в белой рубашке он выглядел импозантно, учитывая свою внешность. Сахаляр не обращал внимание на пялившихся на него лакеев, встречающих других гостей.

Никанор тоже вылез наружу и с сомнением отдал ключ от «Фаэтона» подбежавшему молодому парню в красном пиджаке и лакированных штиблетах.

— Аккуратнее с машиной, — предупредил он, шевеля широченными плечами. — Если увижу хоть одну царапину, языком будешь зализывать.

— Не извольте беспокоиться, — с жадным любопытством оглядывая блестящую тачку, ответил ресторанный валет[1]. — У меня большой опыт вождения.

— Такую ты точно не водил, — сразу раскусил его Никанор. — Давай, двигай, не задерживай почтенную публику.

Он присоединился к нашей компании, только встал чуть впереди и сбоку от Ярика, потому что Яким уже контролировал мою сторону. Пожилой швейцар в тёмно-красном костюме из бархатной ткани поклонился и распахнул стеклянно-зеркальные створки двери, блеснувшие яркими всполохами реклам и фар автомобилей. Я небрежно вложил трёхрублёвую купюру в нагрудный карман лакея.

— Благодарю, ваша милость, — оживился тот.

В просторном холле, залитом ярким электрическим светом поблескивали мраморные колонны с золотыми прожилками, под потолком резвились купидоны, по стенам тянулись декоративные завитушки, наполняя пустоту огромного помещения с ростовыми зеркалами, и заставляя останавливать на этом великолепии взгляд.

— Пафосно, — хмыкнул Ярик, приподнимая плечи. Он всё никак не мог привыкнуть к моему запасному серому в полоску костюму, найденному в закромах гардероба, хотя сел как влитой. Ну да, мы по комплекции не уступаем друг другу, ну разве что я чуток проигрываю Назарову. Я даже не заметил, как физически окреп, в зеркало редко гляжусь.

— Чем могу быть полезен, господа? — перед нами возник метрдотель с зализанными назад волосами, да ещё покрытыми лаком.

— У нас столик на имя княжича Мамонова.

— Да-да, судари! Ваша кабинка на втором этаже. Вас проводят. Кирилл!

Подскочил молодой лакей в белоснежных перчатках и в красно-бархатном пиджаке. Видать, это фирменный цвет ресторана.

— Отведи молодых господ в седьмую комнату, — приказал метрдотель. — И посади охрану за выделенный столик.

— Не извольте беспокоиться, Михаил Евсеевич, — кивнул Кирилл и простёр руку как конферансье на сцене. — Прошу вас!

— Да, кстати, скоро сюда приедут две молодые особы, постарайтесь сразу же провести их к нам, — напомнил я и ловким движением сунул «пятёрик» в цепкую лапку старшего.

— Будет исполнено.

Мы поднялись на второй этаж по лестнице, покрытой дорожкой пресловутого красного цвета, и оказались в огромном зале, уставленном большим количеством столов, заполненном гостями в дорогих и красивых нарядах. Стоял лёгкий гул голосов, звучала музыка в дальнем углу, где на помосте расположилась какая-то группа, состоящая из солидных мужчин в белоснежных сорочках, почему-то поголовно усатых и подозрительно похожих на мексиканцев. Правда, сомбреро у них не было, и пели они по-русски.

Я заметил в разных местах зала зелёные островки декоративных растений, окружающих столики. Их было не больше десятка, и почти все заняты. Довольно интересное решение. Ты вроде бы и ощущаешь вместе с гостями атмосферу расслабленности и удовольствия, но в то же время твой столик скрыт от посторонних глаз. Лёгкие ширмочки, сплетённые из искусственных листочков, позволяли полностью отгородиться от внешнего мира, если есть желание. В общем, неплохо, мне понравилось. Ярик тоже с восторгом крутил головой по сторонам.

Кирилл подвёл нас к свободной кабинке и плавным жестом руки пригласил войти внутрь. Столик уже был сервирован на четыре персоны, но кроме кувшинов с апельсиновым и вишнёвым соком из еды ничего не было. Я придирчиво огляделся, заметил два букета цветов, стоящих на полу в высоких вазах. Заказал заранее, чтобы подарить девушкам.

— Угодно что-нибудь до прихода дам? — поинтересовался официант.

— Минералки без газа, холодненькой, — попросил я.

— Мне ничего не надо, я соком побалуюсь, — отмахнулся Ярик, развалившись на стуле. — Наверное, стоит принести шампанское, девушки вот-вот должны подойти.

— Не торопись, они обязательно опоздают на полчаса как минимум, — усмехнулся я, Кирилл одобрительно кивнул, словно поддерживал моё мнение. — Шампанское — через двадцать минут, не раньше.

— Будет сделано, — официант поклонился. — Изволите отгородиться?

— Не надо, сами закроемся, если понадобится, — я отпустил его взмахом руки.

— Думаешь, опоздают? — Ярик налил себе апельсинового сока и сделал пару глотков.

— Ты же бывалый ловелас, должен знать невинные хитрости барышень, — рассмеялся я. — Опоздание — дурной тон для мужчины, как и для девиц прийти вовремя. Неужели твои подруги на свидание приходили в срок?

— Попробовали бы опоздать, — расплылся в улыбке Ярик. — Фамилия Назаровых действует на них как магнит. Я вообще не люблю ждать, и сразу предупреждаю об этом. Первый раз становится последним.

— Ну ты и зверь, — я покачал головой. — Ни одного шанса не даёшь девушкам.

— Просто увиливаю от глубоких отношений, — признался Назаров. — Вот женюсь я, и закончатся мои путешествия по лепесткам мироздания. От молодой жены так просто не убежишь.

— Никите Анатольевичу не понравится.

— Да отец меня и не рассматривает в качестве Главы Рода. Он Мишку готовит, а Юрку в качестве запасного.

— Обидно?

— Да брось, какая обида. Я же понимаю, сын второй жены, так себе вариант. Но я бате благодарен: он многому меня научил. И за себя постоять, и на ровном месте легализоваться, войти в общество, которое тебя окружает, ну и всяким разным премудростям, которые помогают выжить.

Подошёл незнакомый смуглолицый черноволосый официант с бейджем на левом кармане. Аман — так его звали, судя по карточке — поставил передо мной запотевшую бутылку минеральной воды из пятигорских скважин, наклонился и негромко произнёс:

— Просили передать. Ваши дамы уже внизу, сейчас они будут здесь.

— Благодарю, — кивнул я.

Ярик взглянул на часы:

— Пятнадцать минут, не так и долго, а?

— Повезло, — я пожал плечами.

Когда девушки появились в зале и продефилировали между столиками в нашу сторону, разговоры затихали, а мужчины провожали их взглядом. И было на что посмотреть. Арина в изумрудно-зелёном атласном платье в пол гордо распрямив оголённые плечи, с падающими на них завитыми густыми локонами, вышагивала как по подиуму; умело наложенный макияж изменил взгляд потемневших глаз. Пушистые ресницы то и дело вздрагивали, когда княжна замечала заинтересованность от чужих столиков. Она изредка кивала, увидев кого-то из знакомых, что было неудивительно. Сюда частенько захаживали многие аристо Москвы.

Смущённая Анжелика в длинном серебристом платье, обливающем её фигуру как чешуя русалки, с большим трудом заставляла себя держать голову прямо, а не опускать её. За то время, что мы не виделись, она успела укоротить свои волосы, сделав шикарное каре, да ещё покрасив их в глубокий чёрный цвет с платиновыми прожилками. Гляделось непривычно. Для певицы, начавшей выступать на сцене перед молодёжью, этот образ должен был понравиться.

Я поднялся, чтобы встретить девушек, и пока Ярик поедал глазами Анжелику, вытащил букеты из ваз, сунул один в руку товарища.

— Арина, Анжелика, вы неописуемо великолепны, — я почтительно склонил голову и преподнёс княжне букет, собранный каким-то чудаковатым флористом из пионов, хризантем, альстромерий (уф, даже название запомнил!) и фисташек.

Арина улыбнулась, принимая цветы, и я уже хотел поцеловать ей руку, но она неожиданно почти неуловимым движением показала пальцем на щёчку. Хм, смело. Переходим на дружеские отношения? Я с удовольствием прикоснулся к бархатистой коже, пахнущей будоражащим кровь парфюмом. Афродизиаки, значит, в ход пошли?

Анжелика тоже получила свой поцелуй и раскраснелась.

— Дамы, позвольте представить вам моего самого лучшего друга Ярослава Назарова, приехавшего из Вологды. Ярослав, княжна Арина Васильевна Голицына, Анжелику ты знаешь.

А вот Ярику дозволялось поцеловать только ручки дам, но он и этому был доволен. Я внимательно следил, как отреагирует Назаров на Арину. Молодец, сразу сообразил, чьи в лесу шишки, не стал играть роль ловеласа, а вручил пышный букет Анжелике, расплывшись в улыбке. Та в ответ тоже радостно улыбнулась. Ой, как бы беды не вышло! Утащит нашу звезду в свою Явь!

К этому времени Аман притащил ведёрко с шампанским, а Кирилл сервировал столик салатами, мясными закусками, сырным сетом и разнообразными рулетиками. Усадив девушек с одной стороны, мы уселись напротив них, причём роли уже были распределены заранее.

Разлив шампанское, Аман исчез, по моему знаку задёрнув ширму.

— Предлагаю выпить за знакомство и за встречу старых друзей, — я поднял бокал.

— И за прекрасных девушек, от красоты которых меркнет всё вокруг! — воскликнул Ярик.

— Мы не против, — улыбнулась Арина, скользнув любопытным взглядом по Ярику.

Пока все были чуточку скованы, но после пары бокалов и утоления голода постепенно разговорились. Меня больше всего беспокоила легенда Назарова, если вдруг Голицыной вздумается его спрашивать. Но к облегчению, она не ощущала потребность вызнать всю подноготную Ярика. Только поинтересовалась, где мы познакомились. Тот честно ответил, что в Крыму, когда смотрел соревнования по танцам, где «шустрый худенький паренёк лихо отплясывал на сцене».

Девушки рассмеялись.

— Я помню, что Андрей вместе с Наташей в паре выступал, — прищурившись, сказала Арина. — И даже призовое место занял. Вы, Ярослав, наверное, автограф просили?

— Нет, я его спасал от ревнивого жениха партнёрши.

— Яр, ну кто тебя за язык тянул? — возмутился я.

— Андрюша, что за история? — поиграла подведёнными бровями княжна. — Надеюсь, ты не пострадал?

— Несколько сломанных рёбер, гематомы, — опять влез Ярик, и я только теперь понял, зачем он языком треплет. Ему понравился мой выбор в лице Голицыной, вот и лепит из меня героя. — Пустяки.

— Ужас! — воскликнула Арина, а Анжелика только вздохнула. Эту историю она слышала и не хотела, чтобы она затмевала радость встречи. — Выяснили, кто это был?

— Шпана местная, — отмахнулся я. — Лучше расскажите, как дела с продвижением нашего проекта?

Девушки оживились и стали наперебой рассказывать о контрактах, подписанных до конца года. Анжелике предстояло два концерта на открытых площадках Москвы и поездка по Подмосковью. Плюс к этому обязательно новые песни на радио.

— Меценаты заинтересованы? — поинтересовался я.

— Да, удалось заинтересовать нескольких крупных фабричных владельцев, — кивнула княжна. — Правда, будем крутить рекламу по радио и во время выступления Анжелы обязаны демонстрировать баннеры с продукцией этих фабрик.

— Ну, не страшно, — я расслабился. — Главное, наработать опыт выступлений и выйти на более высокий уровень. А там и более могущественные меценаты появятся.

Шампанское допили, открыли вино. Девушки раскраснелись, оживились. Ярик рассказал несколько забавных историй из своей жизни, подозреваю, нахватался он их, путешествуя по другим мирам. Больно уж неправдоподобно звучали некоторые из них. Но было смешно, не спорю.

Арина вдруг встрепенулась, услышав медленную мелодию, и предложила потанцевать, пока будет смена блюд. Ярик тут же подал руку Анжелике, и они первыми убежали к подмосткам, где уже кружились несколько пар. Я с княжной присоединился к ним. На помосте стояла женщина в красном облегающем платье. Пела она куда слабее нашей Анжелики, но тоже неплохо, даже с большей чувственностью.

— Интересный у тебя друг, — Арина не отрывала взгляда от меня. — От него несёт чудовищной Силой, я даже подзарядилась немного. Не припоминаю, что в Вологде живёт такой одарённый Род.

— На самом деле он не оттуда, — пришлось приврать мне, иначе проницательная княжна начнёт копать в этом направлении, а Ярику это надо? — Он просил не раскрывать его инкогнито.

— Он разве не Назаров?

— Сабуров, — я вспомнил, как Ярик рассказывал о своей матери, ушедшей вслед за бароном Назаровым в его родную Явь. Запомнил фамилию, надо же. — У него бабка жила в Великом Новгороде, там я с ним и познакомился, когда жил в приюте…

— Анжеле он понравился, — проницательно заметила Голицына, кружась со мной на узком пятачке, чтобы не сталкиваться с другими парами. — Может, что получится?

— Смотри, уведёт наши капиталы, — пошутил я.

— Если она будет счастлива, я не стану её держать ради прибыли, — твёрдо произнесла Арина. — Надеюсь, не сердишься?

— Да ради бога, я же не зверь какой! — возмущённо воскликнул я. — Лучше расскажи, как у нас дела по «Железной Лиге».

— Тебе придётся в сентябре провести дополнительный бой. Князь Прозоровский настоял. Причём, будет выставлять против тебя очень сильных пилотов. Возможно, один из них будет из старшей группы.

— Да это подстава!

— Я тоже так думаю, — Арина похлопала ресницами. — Не переживай, постараюсь выяснить. Думаю, это проверка на профессионализм. Выдержишь, на тебе станут большие деньги делать.

— И ты?

— Я — тем более. Надо же себе на приданое зарабатывать.

Она мило покраснела, а я снисходительно улыбнулся, видя её откровенную игру. Думай, Волховский-Мамонов, думай.

— Ладно, поживём-увидим.

Мы замолчали, продолжая кружиться на месте. Я вёл Арину, и она чутко отзывалась на мои движения. Всё-таки занятия танцами в Щукинской гимназии не прошли даром. Можно сказать, господин Кирш выдрессировал меня отлично.

— Меня хотят выдать замуж за Ивана Несвицкого, — неожиданно сказала княжна. — Он недавно с отцом приезжал в Москву на переговоры с дядей Патрикеем.

— И что решили? — я спокойно взглянул на Арину.

— Ничего. У меня был разговор с отцом, где я предложила ему отдать меня замуж за Андрея Мамонова. Ты же не против?

— Кхм, — я закашлялся, но вовремя взял себя в руки. Ну, княжна! Красива с лица и умна, дерзка и независима! Что за жена выйдет, а? — Извини, обычно мужчины делают предложение, а я у нас даже признания в чувствах не было.

— Так не теряйся, — лукаво усмехнулась девушка.

— А отец что сказал?

— Он написал письмо императору, где высказал намерение выдать меня замуж за тебя, — охотно поделилась секретами семьи Арина. — Его величество намекнул, что не будет вмешиваться и дал разрешение поговорить на эту тему с твоим отцом. Я понимаю, что Великая княжна Лидия стоит между нами, что Георгий Яковлевич может не согласиться на наш союз, и только единственный человек поставит точку в наших отношениях, пусть только деловых, и пока не сердечных.

Я долго глядел на Арину, упрямо вздёрнувшую подбородок. Нелегко же ей далось признание. Но почему она так упорно предлагает себя в качестве супруги? Неужели в семье какие-то проблемы, и только в Мамоновых она видит защитников? Ладно, не стану давить на неё, когда-нибудь сама расскажет.

— Человек этот — я?

— Да, — прошептала Арина.

— Разве тебе не нужна любовь? Как ты себе представляешь супружескую жизнь без неё? На одном брачном контракте далеко не уедешь.

— А у тебя разве нет ко мне чувств? — голос княжны дрогнул.

Я вдруг осознал, что музыка сейчас закончится, и тогда тонкая ниточка, протянувшаяся между нами, оборвётся, и Арина вряд ли в скором будущем вернётся к этому разговору. Кого я обманываю? Лида в качестве жены — это всего лишь гарантия безопасности между двумя кланами, а Арина умеет жить, и самостоятельность её не пугает.

— Ты мне нравишься со всех сторон, — ответил я, выдохнув.

Ресницы девушки затрепетали.

— Не совсем то, что я хотела услышать, — улыбнулась она и расцепила руки, когда голос певицы затих. — Но вселяет надежду. Главное понять, какая из сторон тебе нравится больше всего. А папа, кстати, перешёл к стадии принятия…

Мы вернулись к столику чуть смущённые разговором, а вот Анжела с Яриком увлеклись друг другом нешуточно, и на нас даже внимания не обращали. У всех проснулся зверский аппетит. Под вино быстро ушла фаршированная овощами утка, после чего все осоловели.

Ярик знаком показал мне, что нужно поговорить. Мы покинули девушек и направились в курительную комнату, где сейчас никого не было, но стойкий запах дорогих сигар витал в воздухе.

— Дружище, — схватил меня за руку Назаров. — Хочу похитить Анжелику. Ты же не будешь против?

— Куда похитить? — перепугался я, подумав, что Ярик собрался к себе домой. — Даже не думай. Что я потом её родителям скажу?

Парень расхохотался, сообразив, какую глупость сморозил.

— Извини, я просто хотел с Анжеликой побыть наедине. По Москве побродить, поговорить по душам. У меня нет плохих мыслей насчёт неё. Новый репертуар ей подкину, но за каждую песню поцелуй потребую. Надеюсь, это не столь страшная плата?

— Дурень, — я покачал головой. — Анжелика — девушка взрослая и самостоятельная, но сейчас она увлечена тобой. Не пользуйся моментом, даже если она захочет чего-то большего. Поцелуй куда ни шло, но не соблазняй её своим миром. Может, Анжелике там и будет лучше, но решать ей, не тебе.

— Да всё нормально, брат, — Ярик хлопнул меня по плечу. — Буду деликатным и осторожным, чтобы девушка не увязла в романтических грёзах.

— Тебя ждать домой или ты сразу обратно, к себе? — я вдруг понял неожиданное решение Ярослава поговорить наедине.

— Так мне же надо переодеться, — удивился Назаров и дёрнул за лацканы пиджака. — Думаешь, я оставлю свою добрую джинсовку и уйду в этом не самом лучшем костюме? Ну уж нет! Провожу Анжелику и вернусь в поместье. Хочу маячок в саду спрятал, не будешь против?

— О чём вообще вопрос? — отмахнулся я. — Значит, ты ещё успеешь отведать плюшек Оксаны.

— О, да! Они замечательные! — расплылся в улыбке Ярик. — Ладно, пошли к девушкам, а то кто-нибудь их уведёт. Видел, какие масляные глазки у мужиков в зале были?

Я с усмешкой подумал, что вряд ли кто-то из присутствующих мужчин попробует флиртовать с княжной Ариной. Половина из них со своими жёнами или любовницами, а другим хватит ума не портить отношения с князьями Патрикеем и Василием Голицыными.

Мы вернулись к столику. Никто не к красоткам не приставал — за этим бдительно следили Никанор с Якимом и Вальтер с Терентием, находившиеся в нескольких метрах от нашей кабинки. Ярик, не присаживаясь, обратился к Голицыной:

— Арина Васильевна, позвольте мне похитить вашу очаровательную подругу и покинуть столь замечательную компанию! Обещаю доставить Анжелику в целости и сохранности её родителям.

— А что происходит? — недоумённо спросила княжна, разглядывая нас.

— Ярослав решил продлить романтический вечер осмотром ночной Москвы, но без нас, — я развёл руками.

— Господин Назаров, вы уверены, что можете дать достойную защиту Анжелике?

— Более чем, — Ярик кивнул и повёл плечами. Надо сказать, у него получилось впечатлить девушек. Высокий, светловолосый крепкий молодой парень не кичился своей физической формой, для него она была привычной, как удобная одежда. Ну и какая бы девушка устояла перед ним?

Арина вздохнула и милостиво разрешила покинуть наше общество этой парочке, сгорающей от желания остаться наедине друг с другом.

— Только обязательно мне позвони, когда вернёшься домой! — предупредила она барышню Салтыкову.

— Обязательно, Ариночка! — щёки Анжелики полыхнули румянцем, она послала нам воздушный поцелуй, и схватив Ярика под руку, потащила его из зала.

— Ну и ну! — хмыкнула Голицына, вертя в руке бокал с недопитым вином. — Я такой воодушевлённой нашу певичку впервые вижу. Она влюблена в этого Назарова?

— Надеюсь — нет, — честно ответил я и брови Арины взлетели вверх от удивления. — Понимаешь, Ярослав из очень серьёзной семьи, и его отец не позволяет ему своевольничать столь вызывающе. Анжелика для него, откровенно говоря, не пара. И она должна это понимать. Ну, увлеклась им, чего в жизни не бывает…

— У меня такое ощущение, что со мной говорит человек, проживший долгую жизнь, сам не раз попадавший в подобные ситуации, — усмехнулась княжна и повела красивыми плечиками как от холода. — Даже жутковато стало. Чей же Род представляет Ярик?

— Тебе интересен он или я? — даю голосу ревности, и Арина накрыла ладошкой мою руку, как будто успокаивая.

— Всего лишь любопытство, Андрюша. Я же как кошка: увидела что-то необычное, нужно проверить, обнюхать со всех сторон. А тебя я уже почти изучила и сделала выводы.

Мне хватило ума не спрашивать банальности вроде «какие выводы», я лишь кивнул, и в свою очередь прикрыл ладонь княжны своей рукой. Арина скользнула взглядом по сбитым костяшкам, на её лбу собрались морщинки, словно девушка решала какую-то задачку в уме. Потом спросила:

— Наверное, отдых в Якутии оказался плодотворным? Загорелое лицо, ссадины на скуле, на пальцах кожа содрана. И это княжич одного из влиятельных Родов? А ты хулиганистый, Андрюша.

— Так получилось, — улыбнулся я, ощущая хрустальный звон в ушах. Голицына пыталась воздействовать на меня лечебной магией, слабенькой конечно, но Разрушитель воспринимал её как атакующий конструкт. Но было чертовски приятно, как Арина поглаживает мою руку.

— Пора домой, — вздохнула княжна, смущённо схватившись за бокал. — Получился неожиданно приятный вечер, я ведь не ждала твоего возвращения до конца лета.

— Позволь проводить тебя до машины, — я нажал кнопку вызова, вмонтированную под крышкой столика, и тут же, отдёрнув ширму, появился Аман. Наверное, всё время стоял где-то поблизости. — Рассчитайте нас.

— Извольте, — официант ловким движением раскрыл блокнот, перечислил блюда, которые мы заказывали и назвал сумму.

— Как принимаете? Наличными или по банковской карте?

— Я бы предпочёл наличными, — почему-то опустил глаза Аман.

— Хозяин-барин, — я достал бумажник, вытащил несколько сотенных купюр и положил их на край стола. — Сдача твоя, заслужил.

— Благодарю, сударь! Спасибо, что посетили «Славянский базар»! Будем благодарны, если вы дадите оценку нашему ресторану на странице в Сетях или в приложении «Гостиная».

Заученно протараторив текст, Аман склонил голову, провожая нас. Арина ахнула:

— Коза такая! Букет забыла!

— Оставь его здесь, — посоветовал я.

— Ну уж свой я заберу! — решительно произнесла княжна, и схватив букет, подаренный мною, вцепилась в подставленный локоть и зацокала каблучками по полу.

Телохранители вскочили, и как будто не один год работая вместе, слаженно взяли нас под контроль. Мы покинули зал, спустились на первый этаж, где гуляла публика попроще, и на широкой площадке наткнулись на троицу хорошо выпивших молодых парней, лица которых показались мне знакомыми.

— С дороги! — внушительно рыкнул Вальтер, идущий первым вместе с Никанором.

Двое крепких личников могли смести со ступенек парней, даже не поморщившись, но те сами суетливо прижались к балюстраде и замерли, поглядывая на меня со странной смесью страха и злости. И кто это такие? Почему я их помню? Что меня могло связываться с ними? Вот физиономия одного точно врезалась в память: лицо грубоватое, крестьянское, но округлое и даже немного добродушное, если молнии из глаз не сыплются.

Метрдотель поклонился, когда мы выходили из холла на улицу. Возле крыльца уже стояли мой «Фаэтон» и «Сенатор» Арины. Я подвёл девушку к открытой Вальтером дверце машины и задумчиво спросил:

— Ты не знаешь, кто были эти парни на лестнице?

— А, так Харитонов, Агапов и Васильев, — тут же откликнулась княжна, уже собиравшаяся нырнуть в салон. — Свитские Алексея Куракина.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу свободной рукой. — Вот память дырявая! Встречались давненько, не мудрено забыть.

— У тебя с ними проблемы? — насторожилась Голицына.

— Не переживай, обычные дела, не стоящие внимания, — отмахнулся я. — Поезжай домой.

— Я тебе позвоню, когда выясню о твоих соперниках в сентябре, — пообещала Арина, и я кивнул, помогая ей занять место на заднем сиденье. На прощание легонько пожал тонкие пальцы девушки, ощущая покалывание от магии колец. — Спасибо за вечер.

— Можем повторить.

— Пригласи меня к себе в гости, — улыбнулась Арина. — Очень интересно побывать в крепости, захваченной дерзким юношей в одиночку.

— Вы слегка переоцениваете мои способности, сударыня, мне помогала кавалерия, — я аккуратно закрыл дверцу и кивнул Вальтеру, занявшему место за рулём. Терентий, убедившись, что дорога свободна, никто не угрожает жизни молодой хозяйки, тоже залез внутрь.

«Сенатор» мягко рыкнул мотором и плавно отъехал от ресторана. Я забрался в «Фаэтон», расслабленно вздохнул. Вечер удался. Не хотелось сегодня поднимать какие-то судьбоносные вопросы, но княжна Голицына сама захотела выяснить моё отношение к ней и её предложению. Я понял одно: Арина торопится не без основания, и замуж за Несвицкого не хочет всей душой. Значит, давит Патрикей Ефимович. Меня только удивила информация о письме императору от Василия Ефимовича. Интересная история закручивается.

— Домой, Андрей Георгиевич? — спросил Никанор.

— Давай, — лениво ответил я и кинул взгляд на яркие окна ресторана. Надо бы проучить этих чертей, ломавших мне кости под яростные выкрики Куракина. Но не сейчас. С пьяных какой спрос? Это будет неправильно и некрасиво.

Я достал телефон и набрал номер Ильи Баженова. Тот откликнулся не сразу. Неудивительно, первый час ночи.

— Спишь? — услышал я хрипловатый голос адвоката.

— Вообще-то ночь, хозяин, — ответил тот.

— Детское время, самое то сейчас в баре зависать.

— Кхм, — закашлялся Баженов. — Мы сегодня с Сергеем Яковлевичем полдня готовили документы к предстоящему подписанию союзного договора.

— Ну ладно, прости, что прервал твой сон. Нужно поработать полчасика, потом дрыхни сколько хочешь.

— Ага, сколько хочешь, — обиженно проворчал Илья. — Князь Сергей хочет видеть меня в семь часов утра в своём особняке в Марьиной Роще.

— Он там, что ли, купил себе дом? — удивился я. Дядюшка хитрит, там не самое удобное место для деловой активности.

— Ну да, вот и придётся рано утром туда тащиться, — пожаловался семейный адвокат.

— Ладно, ближе к делу. Мне нужна информация по свитским княжича Алексея Куракина. Запиши фамилии… — дождавшись, когда Илья приготовит блокнот и ручку, диктую: — Харитонов, Агапов, Васильев. Имён не знаю, но ориентируйся на то, что они постоянно возле Куракина вертятся. Не ошибёшься. Главное, узнай их адреса и телефоны.

— Будет сделано, но не так быстро, — помялся Илья. — Они же дворяне, информация по ним может быть частично сокрыта.

— Хорошо, завтра вечером жду, — согласился я и отключил телефон. Всё, теперь можно и домой. Завтра прилетает отец, будем ломать американцев.

3

Утром я обнаружил Ярика в столовой, невозмутимо поглощающего Оксанины булочки с корицей. Он разрезал их пополам, намазывал сливочным маслом и запивал это благолепие кофе. За столом присутствовал и Куан, которого я так и не отучил от изумительной выпечки нашей кухарки.

— Здорово, — я плюхнулся на свой стул в торце стола (как-никак, Глава Рода, хоть и несуществующего). — Как ночка прошла?

— Великолепно! — показал большой палец Ярик. — Обошёл все опасные мели и не разочаровал барышню.

Я почувствовал какой-то подвох в словах Назарова, но не стал зацикливаться на этом. Анжелика уже достаточно взрослая и умная девица, чтобы увлечь себя призрачными химерами любви. Даже если что-то и произошло, их дело.

— То есть она остаётся здесь и не будет похищена одним нахальным и безрассудным принцем? — уточнил я.

— Да, остаётся, но взяла с меня обещание съездить с ней на мою родину.

— Слабак, — вздохнул я. — Сдался на первом же ходу.

— На пятом, — ухмыльнулся Назаров. — Не переживай, это произойдёт не завтра. Понимаешь?

Чего непонятного-то? Через год или ишак сдохнет, или падишах. Анжелика может встретить мужчину своей мечты, Никита Анатольевич спешно женит Ярика, обеспокоившись бесконтрольными путешествиями сына по разным мирам. Все довольны, особенно я.

— Молодые люди, а вам не кажется, что вы излишне много употребляете мучного? — Куан выдержал нашу перепалку, поедая пышную булочку. — Надо бы согнать калории интенсивной тренировкой. Готовьтесь оба.

— О, будем драться? — воскликнул обрадованный Ярик, орудуя ножом для намазывания масла. — Это я завсегда готов!

— Без магии, обычный спарринг. Двое против одного, — бесстрастно произносит наставник.

— Когда твой отец прилетает? — спросил Назаров.

— Через пять часов.

— Успею уйти, — кивает друг. — Сам же понимаешь, не с руки мне с Георгием Яковлевичем встречаться. Лишние вопросы, постоянные увиливания. Не, лучше свалить.

Под бдительным взглядом Куана нам больше ни одного куска в рот не лезет. Пришлось срочно заканчивать завтрак, думая о том, как бы оборотня отлучить от столовой. Пусть на Оксану смотрит где-нибудь в другом месте, но не сгоняет съеденные калории подобным образом. Я позвал Ярика в свои апартаменты и нашёл для него спортивные штаны. От полной экипировки он отказался, сказав, что с голым торсом и босой он лучше двигается.

Когда мы пришли на расчищенную для спаррингов площадку, для чего я пожертвовал частью сада, Куан уже находился там и делал растяжку. Оценив мускулатуру Ярика, он хмыкнул и скинул с себя армейскую майку и кроссовки. Поиграл тугими канатами мышц. Вздохнув, я тоже принял «форму номер восемь — что хотим, то и носим».

— Будете нападать на меня вдвоём, — сказал кумихо, мягко кружась вокруг нас. — Господин Ярослав, вы умеете создавать ментальные конструкты, не прибегая к обычной магии?

— Нет, к сожалению. Но согласен на контактный бой.

— Отлично, тогда приступайте, — кивнул наставник. — Посмотрим на вашу подготовку.

— На нас смотрят американские гости из окна, — наябедничал Ярик, успевший каким-то образом оценить обстановку.

— Да пусть смотрят, — отмахнулся я. — Может, Арабелле нравятся красивые мускулистые русские парни. Зачем отнимать у неё право на зрелище?

— Нападайте, хвастуны! — резко воскликнул Куан, как плетью стеганул.

Мы разделились и стали надвигаться на оборотня; то один, то другой из нас отвлекал противника постоянными ударами рук и ног в корпус, и пока Куан занимался оборонительными действиями, сумели отодвинуть его от центра площадки, где он мог чувствовать себя гораздо лучше.

Ярик работал чётко, пытаясь зацепить ногой лодыжку наставника, а если не удавалось, высоким боковым ударом нарушить ему координацию. И увлёкшись, не заметил, что Куан уже не стоит на линии, а сместился в сторону, после чего провёл массированную атаку кулаками, выбивая из Назарова дух. После одного такого прямого в челюсть Ярик грохнулся на землю, но быстро увернулся от летящей в него стопы.

Я заметил, что Куан схитрил, когда бил моего друга. Не его кулак соприкоснулся с подбородком Ярослава, а ударная волна, которую он сформировал перед этим. Значит, и я могу с наставником биться так же. И стал накачивать энергию в руки и ноги, попеременно действуя «открытой ладонью» или «копытом», то бишь кулаком, которым толкаю спрессованную волну перед собой. Куан играючи уворачивался от нападений Ярика и ставил ментальные щиты против моих конструктов. Работали молча, крутясь в бешеном мелькании рук и ног. В какой-то момент я ощутил восторг от слаженности действий. Понятно, что наставник не собирался всерьёз вышибать из нас дух, а развлекался таким образом, и заодно показывая нас прильнувшим к окну Арабелле и Дику. Подозреваю, неспроста.

В какой-то момент Куан просто исчез и оказался за нашими спинами, применив джампинг, и ловкими подсечками повалил на землю сначала Ярика, потом меня, обозначив кулаком удары в голову.

— Закончили! — сказал он и отпрянул в сторону, сложил ладони вместе и поклонился.

Мы машинально повторили его жест. Куан кивнул и направился к дому.

— Хитрый азиат, — выдохнул Ярик, смахивая с прилипшего к телу травинки и мелкие камушки. — Он телепортатор, что ли? Ловко за мою спину прыгнул.

— Нет, Куан магией не владеет, — восстанавливая дыхание, ответил я. — Это какая-то хитрая духовная практика.

Говорить о том, что мне тоже подвластен джампинг, не стал. С Ярика станется потребовать продемонстрировать хитроумный приём.

— Откуда тогда он берёт столько энергии для прыжка? — Назаров кивнул в сторону дома и мы медленно пошли по дорожке. — Телепортаторы выкачивают из окружающего пространства уйму энергии, которая идёт на подпитку Дара. А я чувствую такие вещи. Куан пользуется какой-то иной методикой. Вообще, интересная у вас Явь. Отцу бы понравилось покопаться в ваших магических законах.

— Приходите, всегда рады, — я в самом деле искренне хотел, чтобы Никита Анатольевич прибыл сюда. Мы могли бы позаимствовать друг у друга много интересных вещей. Например, я не откажусь от «Бриза» — лёгкого защитного комбинезона. В действующей армии такие изобретения с руками оторвут.

После душа Ярик заглянул ко мне уже переодетый в свою джинсовку, и я понял, что он собирается уходить домой.

— Пошли в парк, — сказал он. — Я уже со всеми попрощался, перекинемся парой слов.

В этот раз я решил увести Ярослава подальше от особняка, чтобы любопытные американцы не увидели того, что им видеть не следует. Тренировочная площадка осталась по левую сторону, а мы углубились в густые заросли, за которыми уже виднелся особняк соседа — дворянина Горлова. Он состоял на государственной службе в МИДе каким-то чиновником, я особо не интересовался. Ко мне в гости ещё никто из соседей не приходил, хотя бы ради интереса, что я за человек, почему именно мне государь отдал в вечное владение имение Ушатых. Ну и ладно. Сам же я не собираюсь навязывать свою персону кому-либо. Мне здесь комфортно, всё под рукой, даже мастерская, наконец-то, переехала полностью в новенький пристрой рядом с гаражным боксом. Ворон умотал к друзьям в Великий Новгород, а Берг с парнями махнули в Крым на пару недель. Так что пока мастерская под замком и охраной.

— Ты не передумал, если я оставлю в твоём саду маячок? — спросил Ярик. — Чтобы сразу быть на месте, если позовёшь. От Новодевичьих Прудов слишком долго добираться.

— Ставь, такие вещи никогда лишними не бывают, — мне стало любопытно, каким образом ставятся астральные маячки, и на всякий случай отошёл подальше от Назарова, боясь действия антимагии.

Ярик огляделся, словно искал подходящее место, и вдруг подошёл к развесистому клёну, приложил к нему руку. Ладонь самым настоящим образом засветилась, оставляя на коре отпечаток, который через несколько минут исчез.

— Почему дерево? — поинтересовался я.

— Дерево аккумулирует магию Земли, — пояснил Ярик, — и является накопителем энергии. Поэтому можно не беспокоиться, что со временем сигнал маячка исчезнет. Лет десять точно будет светить в астрале как огромный костёр.

Он помолчал какое-то время, глядя на меня с улыбкой, а потом протянул руку.

— Ну, бывай, брат. Пусть у тебя сбудутся все мечты. Ты парень целеустремлённый, знаешь, что нужно. Кстати, княжна Арина тебе подходит. Шикарная девушка во всех отношениях. Не просвисти счастье, как говорят в одном весёлом мире.

— Ладно, топай уже, — я ткнул кулаком в его плечо.

Мы крепко обнялись, а потом Ярик отпихнул меня, отвернулся, замер на мгновение, провёл ладонью по воздуху, как будто нащупывал невидимую дверь в иной мир, шагнул и исчез, словно стёртая резинкой с листка бумаги фигура. Просто и буднично. Мне даже завидно стало. Назарову не требовалось никаких порталов, никаких усилий и разнообразных скачек с бубном; он как будто знал, по какой тропинке идти. Откуда у него такой Дар? Если бы мне дали право выбора разменять антимагию на обладание какого-нибудь магического умения, я без всяких сомнений стал бы Ходоком.

Возвращаться в дом было грустно. Так бывает, когда один человек вносит в размеренное течение жизни суматоху и веселье. Его становится очень много — таким был Ярик Назаров, беспечный гуляка по мирам.

— Господин Ярослав покинул нас? — спросил Куан, когда я прошествовал мимо него, сидящего на диване напротив огромного визора, по которому показывали какой-то фильм.

— Да.

— Жаль. Я бы с ним провёл несколько спаррингов. Очень гибкий и неуступчивый юноша. Кстати, звонил князь Георгий Яковлевич, он уже прилетел в Москву. Через три часа будет у нас. Предупредил, что вместе с Сергеем Яковлевичем.

О как! Брата решил взять для переговоров с американцами.

— Надо Оксане сказать, чтобы приготовила ужин.

— Я уже дал распоряжение, отправил парней с Оксаной на рынок за продуктами, — удивил наставник. А почему бы и нет? Он у меня за управляющего имением сойдёт. Может, в самом деле экономом его поставить? Всё равно большую часть обязанностей по моей охране выполняют Эд и личники. Куан стал реже сопровождать, больше по дому хлопочет, и подозреваю, не просто так. Оборотень-учитель никогда ничего не делает из-за личных прихотей.

Отец с дядькой Сергеем приехали чуть позже, чем обещали. На улице уже зажглись фонари, вечерние сумерки подкрасили тени домов и деревьев лиловыми красками. Зато в доме сразу стало шумно и громко. Глава Рода порывисто шагнул ко мне и крепко обнял, чуть не до хруста в костях.

— Живой, — выдохнул он и дважды моргнул, повлажневшими глазами. Неужели старик становится сентиментальным?

При виде двух князей Мамоновых Арабелла и Дик Трейси, сидевшие в гостиной на диване за просмотром визора, встали и склонили головы. Я на правах хозяина представил всех.

— Сын, где мы можем поговорить? — отец с нескрываемым интересом осмотрел девушку с ног до головы, как хищник перед броском на жертву.

— В моём кабинете, — солидно ответил я. — Там достаточно места.

— Надеюсь, выпивка найдётся? — хитро прищурился дядька Сергей.

— Брат, пить будем потом, — отрезал Глава. — Сначала деловой разговор.

Мы поднялись наверх. Я сразу занял своё кресло, давая понять, что в этом доме хозяин сам решает, где ему сидеть. Отец усмехнулся и устроился в гостевом кресле. Дядька Сергей по-мальчишечьи примостился на широком подоконнике, а Дик с Арабеллой были вынуждены довольствоваться диваном, оказавшись под перекрёстными взглядами. Получилось довольно забавно, зато гости чувствовали себя неуютно.

— Итак, мисс Стингрей, я не буду ходить вокруг неприятной ситуации, когда вы хотели через моего сына заняться шантажом, — закинув ногу на ногу, произнёс отец на английском. — Всё закончилось относительно удачно, и тем не менее я вынужден требовать плату за кровь своих бойцов.

— Их никто не заставлял сопротивляться при неблагоприятной ситуации, когда численный перевес был на стороне моих людей, — отрезала Арабелла. — Я сожалею, что двое охранников принца Эндрю погибли, и думаю, с платой мы что-нибудь придумаем. Боюсь, для вас ситуация куда хуже, чем вы думаете. Я была свидетельницей открытия портала и переброски через него некоего артефакта.

— Хм, вы собирались шантажировать меня этим? — отец сохранял спокойствие от слегка развязного тона «бесноватой девицы».

— Мне известно, что из себя представляет метеорит, за которым вы организовали экспедицию на Аляску, — девушка чуть наклонилась вперёд как дикая кошка, тоже готовая к прыжку. — Это Источник, который усиливает Дар. Если его привязать к крови, он становится настоящей ценностью Рода. Вы похитили его с территории, принадлежащей Америке…

— Территория находится под юрисдикцией РАК, — сразу же прервал её отец. — Не передёргивайте известные факты. Я имею такое же право пользоваться артефактами, найденными там, как и господин Меллон. Кому повезло — того и тапки.

— Но вы должны были предупредить компаньона, — вставил свои пять копеек Дик Трейси. — Иначе получается, вы за его спиной занялись обыкновенным грабежом.

— Следите за языком, Трейси, — с угрожающей ленцой произнёс князь Сергей. — Здесь вам не псевдодемократическая Америка, можно запросто лишиться важного органа. Мы, знаете ли, дикие азиаты.

Дик поморщился, но рот закрыл, предоставив право Арабелле самой разгребать кучу проблем.

— А мне вы тоже будете угрожать? — поинтересовалась девушка. — Как же принципы рыцарства, неприкосновенности заложников?

— Мы отвлеклись, — прервал её отец. — Я хочу напомнить, что сейчас вы в моих руках, и шантажировать меня смысла нет. Во-первых, не каждый булыжник, прилетевший из космоса, может стать Источником. Не верите, почитайте умные статьи магистров от магии. Я забрал Камень, но он может оказаться пустышкой. Во-вторых, я надеюсь, что вы примите наше предложение, озвученное сыном.

Арабелла покосилась на меня.

— Да, довольно смелое заявление было, когда он ещё находился в моих руках. Я посчитала его авантюрой, но обещала подумать.

— Почему же авантюра? Всё так и есть. Вы переносите свою компанию в Россию под защиту клана Мамоновых, и автоматически становитесь неприкосновенны, потому что императорский клан тоже заинтересован в разработке современных ППД и ТПД для армии. Андрей очень лестно отзывается о ваших двигателях. Именно они позволили ему победить на соревнованиях в Венеции.

— Которые вы без согласования со мной установили на своих бронекостюмах.

— Бросьте вы мелочиться, мисс Стингрей, — поморщился отец. — Сразу видно американского крохобора. Перед вами открываются невероятные перспективы роста, про деньги я даже не говорю. Их будет до безобразия много. Россия — бездонная яма потребления. В неё сколько не кидай, всё мало будет.

— «Арморекс» — специфический продукт, — напомнила Арабелла.

— Нет, — не согласился дядя Сергей. — Потребность армии в удобных и лёгких доспехах огромна. Заказов можно набрать на двадцать лет вперёд, и это не учитывая гражданский сегмент потребления.

— Америка не меньше вашего нуждается в моих доспехах, — упорствовала девушка. — Почему вы так уверены, что лишь в России мою компанию ждёт расцвет?

— Да потому что мы хорошо знаем старину Энтони Меллона! — рассмеялся князь Мамонов. — Этот прохвост обдурит вас столь изящно, что вы не заметите, как окажетесь на улице в нижнем белье. Вы — американка, кому как не вам известны нравы доморощенных кланов.

— Вы все одинаковы.

— Ну, доля истины в этом есть, — не стал спорить отец. — Но мы, в отличие от хищнических запросов англосаксонских элит, всегда думаем, в первую очередь, о безопасности империи. Мы можем бить друг другу морды, стирать с лица земли целые Роды, но одинаково фанатично защищаем территорию, на которой жили наши предки. Всё дело в разнице подходов.

— Меня могут убить, как только узнают о переводе компании в Россию, — кажется, в прочной стене, выстроенной Арабеллой, появились первые трещины. Отец умел убедить.

— Обеспечим тайну сделки и охрану, — пожал плечами дядька Сергей. — У вас есть преимущество, что «Мехтроникс» не занимается полным циклом изготовления бронекостюмов, а только даёт лицензии посторонним заводам, но производственная линия по выпуску синтетических волокон находится под жёстким контролем фамильной компании.

— Да, это так, — согласилась Арабелла и посмотрела на меня. — Эндрю, можно стакан воды?

Я достал из холодильника, встроенного в систему шкафов, бутылку минералки и налил полный стакан. Девушка поблагодарила меня, и не моргнув глазом, ополовинила его, несмотря что вода ледяная.

— Когда вы окажетесь на территории России и переведёте все активы в банк «Ленский», мы обеспечим юридическую поддержку и построим завод полного цикла. Выпустим акции, контрольный пакет будет принадлежать вам, остальная часть — Мстиславским и нам. Но хозяйкой останетесь вы, — продолжил князь Сергей. — Получите дворянство, которое даст вам немало привилегий. Потом оцените и поблагодарите, что решились на наше предложение.

— А как быть с инженерами и рабочими, знающими секреты изготовления синтетических мускульных волокон? — всё-таки не вытерпел Дик. — Их у нас около пятидесяти человек, многие женаты. Кто такой массе народа даст русское подданство? Да и согласятся ли они покинуть САСШ?

— Выберите из этой цепочки самых квалифицированных, — пожал плечами отец. — Не все же знают технологический процесс с нуля. А талантливых людей в России полно. Если мой сын Андрей на колене создал доспех, так похожий на ваш… как его…

— «Арморекс», — подсказал я.

— Вот-вот, — кивнул Глава, — обучите их, встроите в систему, и дело пойдёт.

— Эндрю утверждает, что через два-три года в России и Европе появятся свои образцы линейных двигателей, — Арабелла откинулась на спинку дивана. — Зачем вам такая громоздкая операция по перетягиванию «Мехтроникса» под своё крыло? Дождитесь русских двигателей и действуйте по той же схеме. Я подозреваю, в вашем желании кроется совершенно другой интерес.

— Вы проницательная женщина, мисс Стингрей, — отец улыбнулся, а глаза его остались холодными.

— И император всерьёз готов дать нашей команде такие преференции, что вы сейчас описали?

— Конечно. Но большую часть хлопот берёт на себя Род Мамоновых, — кивнул Глава. — Поверьте, мисс Стингрей, никто больше не даст того, что предлагаю я. Вас рано или поздно сожрут, осознайте этот факт. Можно бесконечно долго сопротивляться давлению кланов и даже показывать клыки, что похвально. Но времена настают другие. Кланы сбиваются в союзы и альянсы, становятся могущественнее. И ваша возня с независимостью их только забавляет. Чтобы вы не остались голой на улице, я протягиваю вам руку. Разве в своей стране вы сможете стать аристократкой? А здесь у вас будет статус!

— Вначале вы меня в нижнем белье оставляли, — пошутила Арабелла.

— Видите, как стремительно меняются условия, — парировал в ответ папаня.

— А если я не соглашусь?

— Вы больше никогда не увидите Америку… вместе со своим помощником, — от голоса отца у меня по спине поползли ледяные мурашки.

— Всё-таки угроза, — скривила губы мисс Стингрей.

— Это не угроза, а констатация факта. Я не могу допустить, чтобы вы из-за океана продолжали шантажировать меня и забрасывать бесконечными исками, да к тому же попытаетесь поссорить с Меллонами. В таком случае я просто ликвидирую вас. Чувствуете, насколько разнятся подходы к одному и тому же делу?

— Мне нужно подумать, — меня восхитила стойкость, с которой Арабелла продолжала удерживать позиции.

— Сутки. Я даю вам сутки. Потом мы сядем рядком и обсудим ладком, как нам быть. Вместе с юристами, конечно же.

— Я смогу связаться со своими компаньонами для консультации?

— Безусловно. Под нашим контролем, но тем не менее…

— Хорошо, согласна. Завтра в это же время я дам ответ. А когда устроим сеанс по визору?

— Давайте после ужина, — отец посмотрел на часы. — Кстати, вас здесь хорошо кормят? Сын голодом не морит?

Я возмущённо взглянул на Главу. Мог бы и не спрашивать такое. Отец подмигнул мне.

— Не жалуемся, хоть и необычно.

— Привыкайте к русской кухне, — усмехнулся дядя Сергей.

Когда Арабелла и Дик ушли к себе готовиться к ужину, отец с хрустом потянулся в кресле и весело произнёс:

— Ну что сын, сбылась твоя мечта? Скоро у тебя будет свой завод боевых доспехов. Ты ведь этого хотел?

— Сам же сказал, что хозяйкой останется Арабелла, — проворчал я.

— Ну и что? Кто мешает выпускать продукцию под клеймом Императорского Двора с указанием нашей фамилии? Я более чем уверен, что большая часть инженеров останется в Америке, испугается сюда ехать. Вот своего Гену Берга и предложишь, а он знакомых ребят подтянет. Это будет наш завод, Андрей.

— А ты не думаешь, что госпожа Стингрей может отказаться? — проворчал я.

— Андрей, у американки нет выхода. Или она станет здесь полезной и богатой, или бесславно умрёт. Я не допущу, чтобы она растрезвонила о втором Источнике, который у нас появился.

* * *

— Останови, это здесь, — приказал я Никанору, когда увидел зелёный забор из тесовых досок, прочно стоящий на полуметровом фундаменте. Солидный, сделанный по старинке, с мощными воротами, скреплёнными металлическими пластинами, в которых узкая калитка гляделась странным анахронизмом. Могли бы и в другом месте вход сделать. Ещё бы окошечко выпилили и стражника в доспехах и с алебардой поставили для полной аутентичности. Но забор высок, из-за него видна только верхушка крыши с флюгером в виде вздыбленного чёрного кота и тремя печными трубами из белёного кирпича.

Никанор мягко остановил «Фаэтон», а я дождался, когда Куан в безупречном белом костюме выскочит и откроет мне дверь, только тогда изволил ступить на коричневую брусчатку, выложенную перед воротами. Одёрнул пиджак, нарочито медленно поправил манжеты сорочки и повёл шеей. Оксана изрядно накрахмалила воротничок, а я люблю более мягкую ткань. Ну ладно, это ненадолго.

Из внедорожника посыпалась вся моя гвардия во главе с Эдом, рассыпались вокруг меня и застыли в ожидании.

«Раз, два, три» — мысленно посчитал я и окошко со скрежетом распахнулось. Точно, посконная простота. Могли бы и камеру повесить, чтобы сразу было видно, кто приехал.

— Кто такие? — голос человека, разглядывающего нас в прямоугольную дырку, источал настороженность.

— Княжич Андрей Мамонов, — ответил Куан вместо меня. — Доложи Тимофею Игоревичу, что мой хозяин желает его видеть. Немедленно.

— На ваш счёт никаких распоряжений не поступало, — буркнул охранник. — Проваливайте.

— У меня нет времени на пустую болтовню, — я говорил как будто нехотя, поглядывая по сторонам. Улица, на которой находился дом Диковых, как-то странно опустел, но из-за каждого забора на нас поглядывали и прикидывали, чем может закончиться визит человека, приехавшего на машине с княжеским гербом. — Если через три минуты Тимофей Игоревич собственной персоной не встретит меня во дворе, я выломаю ворота. И никто меня не остановит.

Лязгнуло железо, окошко закрылось. Я хмыкнул и посмотрел на часы, засекая время. Интересно, как меня запустят во двор: через калитку или ворота?

Через две минуты распахнулась одна из створок, и я вместе с Куаном, Якимом и Василием очутились на территории Диковых. Как и предполагал, у вассала Куракиных не было столько боевых холопов, да и почти все они проигрывали по многим показателям моим телохранителям. Но оружие, что было в их руках, направлено на меня. Куан настороже, как и личники.

На веранде бревенчатого и очень большого дома наметилась суета. Сначала появились широкоплечие и мордатые ребята в чёрных пиджаках, а за ними мелькнуло озадаченное лицо Дикова. Полноватый мужчина с проседью, пятидесяти шести лет от роду, с ничем не примечательной внешностью, разве что кустистые брови и густая бородка лопатой могли выделить его из толпы, решительно направился ко мне, но остановился в паре метров.

— Чем обязан, молодой человек? — спросил он густым голосом. Ему бы в опере петь, а не Главой Рода быть. — Я вас знаю?

— Конечно, Тимофей Игоревич, — я улыбнулся. Его фото мне показывал Илюша, поэтому ошибиться я никак не мог. — Княжич Андрей Георгиевич Мамонов, собственной персоной. А вы, сударь, прямой вассал Куракиных, верно?

— И какое это отношение имеет к вашему визиту? — сдержанно поинтересовался Диков.

— Именно это — никакого. Но я пришёл к вам не на чаепитие, а потребовать виру за оскорбление чести, за нападение на высокородного, а также компенсировать затраты на ремонт кузова моей дорогой машины. Вы очень плохо следите за своими холопами, Тимофей Игоревич, поэтому придётся вас наказать.

— С ума сошёл, мальчишка? — зашипел Диков, ошалевший от такого нахальства. Двое верзил, сопровождавших его, выдвинулись вперёд и закрыли собой человека, из-за которого у меня едва не появилась дырка в шкуре. Вернее, из-за его идиотов-ассасинов, или как их ещё назвать. — Ты кто такой, чтобы предъявлять мне обвинения, которые ещё доказать нужно?

— Хмель, Исаев Александр и Сергей Козулин — вот эти лица, которые напали на меня и подвергли опасности. Как видите, я уже знаю исполнителей, посредников и заказчика. Исполнители наказаны телесно, с заказчиком разговор впереди, а посредник, то есть вы, сейчас обязан выплатить виру.

— Какую тебе виру? — хохотнул Диков и заткнулся, глядя в моё застывшее и отрешённое лицо. Вокруг меня заколыхался воздух, окутывая спиралями горячих потоков. — Ты что творишь, княжич?

— Вира у вас одна. Источник. И я пришёл забрать его себе.

Конец седьмой книги

Примечание:

[1] Валет или клерк-парковщик — так называют человека, отгоняющего машины от входа в ресторан или гостиницу

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вик Разрушитель 7

Content

Вик Разрушитель 7

Часть первая Навстречу утренней заре… Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Операция «Источник». Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Nota bene