Штурмовик-4. Командор

Часть первая. Таинственный купец. Глава 1: знакомство с Акаписом

Отчаянно позевывая после недолго сна, который для дежурного портовой стражи, в общем-то, позволителен, сержант Кальди встал с лежака и с содроганием поглядел на предрассветные сумерки, затянутые пеленой тумана, в который ему предстояло сейчас выйти. Тусклый свет, льющийся в узкое оконце сторожки, размывал очертания скудной обстановки в помещении. Он подошел к столу, нащупал в полутьме жестяную банку магического фонаря, стукнул по донышку. Неяркое пламя осветило маленькую каморку для сержантского состава, где приходилось коротать холодные и сырые ночи в перерывах между обязательным обходом порта и купеческих лабазов, охрана которых тоже возлагалась на стражу славного приморского города Акаписа.

Кальди затянул широкий пояс на растущем брюхе, цапнул закопченный чайник со стола и жадными глотками стал всасывать в себя остывшую воду. Ничего, скоро смена, дома жена сготовит сытный завтрак, после которого сержант завалится спать до вечера. И завтра свободный день…

Радужные мысли привели Маркона Кальди в благодушное состояние. Он натянул на голову вязаную шапочку-подшлемник, прицепил на пояс палаш и ножны с кинжалом, и в последнюю очередь надел жесткий, не успевший высохнуть после ночного дождя плащ, после чего, грохоча сапогами, вывалился на крыльцо сторожки. На сгибе левой руки он держал шлем, не торопясь надевать его на голову.

Легкий ветерок шаловливо мазнул влажным языком по лицу, оставив в носу гнилостные запаха разлагающихся водорослей и соли. Сержант зорко огляделся по сторонам. Береговая рында еще не прозвенела, а значит, последний дозор ждет сейчас сигнала к окончанию смены. Хочешь не хочешь, а надо идти проверять каждый пост, заодно и в казарму заглянуть. Эти стервецы умудряются спать не только в помещении, когда по уставу положено бодрствовать, но и на улице. Впрочем, сержант Кальди сам недавно так же проклиная ночные дозоры, забивался под козырек крыши какого-нибудь лабаза, прислонялся к стене и засыпал. А теперь он с соизволения капитана Ландера — непосредственного начальника — поднялся повыше и получает в месяц на один золотой больше, чем его бывшие соратники.

— Дерьмо медузы, — пробормотал сержант, снова втянув в себя сырой воздух. — Опять день дождливый будет.

Он нахлобучил на голову потускневший от влаги шлем, сделав зарубку в памяти, что надо будет отдать его сыну, чтобы начистил до блеска. Пусть поработает, не все кошек по улицам гонять. Улыбнулся, затянул ремешок шлема под подбородком и только потом, убедившись в своей готовности исполнять службу, сошел с крыльца. Попробовал подтянуть живот, но потом махнул рукой на тщетные попытки выглядеть молодцевато. Неспешная, сытая и относительно спокойная служба делали свое дело с гибельной настойчивостью.

Административный поселок, обслуживавший порт небольшого уютного городка под названием Акапис, включал в себя таможню, всевозможные конторы для заключения сделок, гостиницу, казарму для стражи, и, собственно, личную коморку сержантского состава. Поселок носил незамысловатое имя: «Порт». Зачем выдумывать иное, если это слово само лезет на ум? Он примыкал к мощеной мостовой, которая, в свою очередь, тянулась вдоль гавани и причалов, и была окружена огромным количеством лабазов и складов. Как-никак, товарооборот в Акаписе весьма неплохой. В прошлом году больше ста тысяч золотых крон в казну города поступило. Часть, правда, ушла в королевскую казну, но и того, что осталось, хватило для облагораживания городской площади и переноса рынка подальше от квартала благородных господ. И вправду, воняло от него (от рынка, конечно!) прилично, досаждая обонянию не только дворянских носов, но и обычных горожан.

Само собой, недовольные всегда находятся, даже если благоустройство города идет на пользу живущим в нем. Ходить на окраину Акаписа к старому амфитеатру для покупки пучка сельдерея или тушки гуся стало очень неудобно. Больше времени затрачивается, видите ли. Зато как чисто в центре стало! Даже фонтан починили! Красота же!

А вот и двойной сигнал рынды! Звучит как-то глухо. Туман, значит, сгущается. Хоть бы сегодня ни одного корабля не было! А то сдуру налетит на утес, который опасно выпирает далеко в море с северной стороны и перекрывает часть гавани. Этот утес горожане так и зовут: «Туманный убийца». Сколько уже судов здесь нашли свою могилу! Хорошо, экипажам смерть не грозит. Можно вплавь до песчаного берега добраться, если умеешь на воде держаться и руками махать в нужном направлении. Ну, бывало и плохое, что кто-то тонул. Тогда морские волны выбрасывали утопленников чуть южнее, возле крайних причалов.

Ведь давно заводят речь о строительстве маяка на этом утесе, но дальше разговоров после очередного крушения дело не движется. Главное, вояки знают об опасном месте, а об остальных Корона не сильно-то и беспокоится.

— Становись, ленивые задницы! — раздался хриплый рык младшего помощника Валсера, проводящего развод стражи по постам. — Быстрее, пока мой кулак по чьему-нибудь хребту не прошелся!

Он может. Высокий, мощный, с плечами, на которые ни одна броня не налезает. Пусть один глаз и кривой, но стражники боятся его (не глаз, конечно, а Валсера) жутко. Да что стража — в городском гарнизоне его уважают. Глаз-то он повредил на Пакчете в бытность свою пластуном. Попали в засаду сиверийцев, едва вырвались, Валсер с неохотой рассказывал про тот случай. В глаз ударили рукоятью ножа, когда сцепились в рукопашной схватке не на жизнь, а на смерть. Вот и окривел. Зато жив, подчистую списан в тыловые части. Один глаз же видит? Ну, так служи на благо королевства Дарсия!

Звеня амуницией, возле казармы, куда пришел первым делом сержант, строились стражники. Кто-то на ходу успевал напялить шлем, кто-то подтягивал ремень, и все вместе, толкаясь и переругиваясь, они кое-как вытянулись в одну ровную шеренгу. Кальди подошел к помощнику и хлопнул того по спине, чтобы посторонился.

— Туман сгущается, — предупредил он бойцов. — Смотреть в оба. Пираты очень любят такую погоду, чтобы проникнуть в город. Слухи идут, у них появились какие-то головорезы-штурмовики. Они на шлюпках бесшумно подбираются к берегу, вырезают охрану и захватывают порт.

Некоторые стражники, особо впечатлительные, бабы этакие, поежились. Ничего пусть боятся. Лучше смотреть по сторонам станут, а не дрыхнуть последние часы караула. По правде, сержант Кальди не верил в россказни про ловкость пиратских штурмовиков. Откуда у них подобные подразделения? Чтобы дать дубине стоеросовой, неуклюжей медузе навыки штурмовика, нужно приложить такие усилия, что легче мохнатую мартышку с Аксума научить считать. А пираты — это всего лишь банда ублюдков, боготворящих звон монет. Безбожники и еретики поганые! Суметь организовать из них отряд, спаянный жесткой дисциплиной и невероятной выучкой? Не-а! Не смешите меня, господа! Враки все это. Но портовой охране об этом знать не положено. Насторожены будут, а значит, при реальной опасности не дадут себя зарезать как глупую овцу.

Плохо знал о жизни пиратов сержант Кальди, иначе бы сам последовал своим советам быть настороже.

— Валсер, веди людей на посты, — приказал он, и дождавшись, когда, ежась от свежего ветерка с моря бойцы исчезнут в тумане, медленно пошел в другую сторону. Смена всегда начинается с обхода гавани и заканчивается административным поселком. Службу здесь нести гораздо легче, поэтому многие всякими правдами-неправдами старались заполучить возможность таковой. Но сержант Кальди не дурак. Он постоянно тасовал охрану как колоду игральных карт. У него нет любимчиков. Каждый должен вкусить прелести службы и знать как свои десять пальцев территорию порта.

Где-то возле здания таможни раздался глухой стук железа; сержант ухватился за рукоять палаша, но тут же ослабил хватку.

— Болван! — выругался он, увидев худощавую фигуру непутевого солдата Фоделя по кличке Тощая Селедка. — Дрых, паскуда?

— Никак нет, сержант! — поправляя съехавший набок шлем, пролепетал Фодель. На его худом лице, побитом давней оспой, застыл испуг, а тонкие усики, постоянно вызывавшие раздражение у Кальди, задвигались вверх-вниз, живя своей жизнью. — Алебарду не удержал, ударилась о стену.

— Врать сначала научись, бестолочь! — рыкнул сержант, подходят ближе. Схватил парня за подбородок двумя пальцами, потянул вниз, чтобы взглянуть в снулые (точно, дрых слизень!) глаза. — Наряд вне очереди захотел? Я тебе устрою его! Говорено было: не спать, не дремать, глядеть во все глаза по сторонам и ушами слушать! Война идет! Сиверийцы только рады будут перерезать таких охламонов, похожих на тебя. А режут они с превеликим удовольствием.

Отпустив подбородок подчиненного, Маркон Кальди сбавил тон — а то совсем вогнал в уныние солдата — и спросил:

— Никого из посторонних не замечал?

— Все чисто, сержант, — ободрился Тощая Селедка. — Только наши. Делали обход по периметру.

— Ладно, пошел я, — пробурчал сержант, легонько стукнув ладонью по макушке шлема незадачливого стражника. — Скоро тебя сменят. Но смотри у меня. Поймаю однажды спящим — сдеру шкуру и продублю ее в соляном растворе, а потом на барабан натяну. Будет вместо сигнальной рынды!

— Да, сержант! — вытянулся парень и остался стоять на месте, поедая глазами спину удаляющегося командира. Потом расслабленно выдохнул и почесал затылок. Пронесло. И в самом деле сон сморил, несмотря на мерзкий туман, норовящий под плащ и кирасу залезть. Это он башкой, если честно, ударился о стену, вот шлем и издал такой стук. Но каков слух у начальника караула!

Сержант Кальди, довольно хмыкая от идеи натянуть кожу Тощей Селедки на барабан, неторопливо прошелся по всему поселку, накрутив хвосты еще двум охранникам, потом свернул в лабиринт лабазов, внимательно осматривая надежность запоров на воротах. Вообще-то не его это работа, но Маркон любил докладывать капитану Ландеру лично о порядке на вверенном ему посту. Разве плохо, когда ты абсолютно уверен, что ничего за ночь не случилось, и купеческие товары находятся в целости и сохранности? Глядишь, и перепадет премия за добросовестную службу. Разве денежка лишней бывает?

Погруженный в мысли, сержант не сразу понял, что его раздражает. Сквозь ватную пелену тумана со стороны гавани раздавались заполошные удары рынды. Насторожившись, Кальди как охотничий пес повел носом, и сорвавшись с места, помчался к порту, бухая сапогами по спрессованной до состояния камня земле.

Со всех сторон к причалам сбегались стражники, создавая больше суеты, чем показывая слаженность действий. Сержант тоже еще ничего не понимал, но тревога поселилась в сердце. Неужели накаркал? Пираты в гавани?

— Капрал Валсер! — рявкнул начальник караула, увидев мельтешение фигур на причале. — Живо ко мне!

Вертя бычьей шеей, Валсер прибежал к нему и доложил:

— На рейде замечен пиратский корабль. Вошел в гавань и встал на якорь напротив «Туманного убийцы».

— Что, и даже не наткнулся на камни? — разочарованно спросил сержант.

— Никак нет. Целехонек как яичко в гнездышке, — осклабился капрал. — Ветер сносит туман, бриг хорошо видно.

— Они смертники или отвлекают от чего-то? — быстро шагая к центральному причалу, поинтересовался Кальди.

— Я дал команду зарядить все пушки и ждать высадки головорезов, — Валсер бухал сапогами по дощатому, из крепкой лиственницы, настилу, не отставая от своего командира.

Сержант усмехнулся. «Все пушки» — сказанное было явным уважением к двум старым короткоствольным мортирам, которыми только вороватых чаек пугать, чем отбиваться от высаживающихся на берег пиратов. Впрочем, пару шлюпок потопить можно, да только это злость разожжет у морских разбойников.

Мимо пробежали трое стражников, среди которых был и Тощий Селедка, придерживавший свой шлем. Он болтался на непутевой голове как детский колокольчик, и сержант подавил вздох, пообещав себе, что вобьет плотницкий гвоздь в темечко парня, чтобы однажды Фодель не потерял часть своей амуниции.

Караул порта исчез в рассеивающем тумане, занимая позиции согласно отработанным мероприятиям. Капрал Валсер остался со своим командиром и вытянул руку в направлении моря.

— Вон там, между «Солнечным» и «Дрянной девчонкой», если отсюда глядеть, — сказал он. — Бери вправо.

— Вижу, — прищурившись, откликнулся сержант. — Двухмачтовый бриг с поднятым флагом. Черный, похож на пиратский, но не уверен. При таком освещении запросто можно спутать с зеленым, и даже с красным цветом.

Бриг как бриг, ничем не отличается от сотен таких же кораблей, бороздящих огромные просторы Великого океана. Он затаился в густых клубах тумана, отчаянно сопротивляющихся напору усиливающегося ветра. Но ему не хватило сил, и через короткое время уступил свои позиции, развеялся по серой глади акватории. И Кальди удалось рассмотреть раннего гостя.

Корабль оказался довольно старым, с характерными пушечными портами, к счастью, наглухо задраенными. Не похоже, что готовится к обстрелу. По некоторым признаком видно: судно долго носило по морю. Такелаж провис, леера в некоторых местах сильно потерты и требуют замены. Штандарт был то ли черным, то ли черно-золотым с нарисованным на нем девицей. Какой-нибудь пиратский фольклорный сюжет, не иначе. И еще элементы, которые невозможно разглядеть из-за постоянных провисов. Ветер то налетал, разворачивая полотнище, то внезапно исчезал, и тогда флаг уныло опадал, опутывая флагшток.

Сержант поежился. На борту брига не наблюдается никакого движения. Словно все попрятались, чего-то ожидая. Показалось даже, что сейчас створки на бортах со стуком распахнутся и на берег глянут черные жерла пушек, изрыгая огонь и пороховой дым. Однако время шло; пираты оказались слишком ленивы для налета, а если на рейде стоит «купец» — то непозволительно неповоротлив. Занимай лучший причал и выгружай товар!

— Фодель! — рявкнул сержант. Дождавшись, когда непутевый солдат примчится, дал приказ: — Живо дуй на таможню. Если она еще закрыта, беги в город и отыщи комиссара Ортоссо. Эта жирная скотина, наверное, дрыхнет под теплым бочком женушки и не торопится на службу. Тащи его сюда, как бы он не сопротивлялся! А то застрянем здесь до обеда!

— Но как можно? — робко переспросил Тощая Селедка. — Он же дворянин!

— Молчать! Ты при исполнении! Запомни, сынок: власть надо применять правильно и с умом, тогда никто не посмеет обвинить тебя в нарушении законов и охаивании дворянской крови! Бегом!

Фодель вздрогнул и рванул по настилу, только железные подковки на каблуках сапог засверкали.

— Кажется, спускают шлюпку, — капрал заметил-таки движение на борту брига. — Пойду к пушкарям.

— Ты подожди шум поднимать, — почему-то придержал его Кальди. — Пошли к третьему пирсу. Они там будут причаливать, потому как ближе. Встретим, поговорим.

— А если стрелять начнут? — капрал позволил себе усомниться в правильности решения командира. По его мнению, надо был сначала для острастки пальнуть в море, а потом спрашивать.

Вместо ответа сержант достал из-за пояса пистолет, покачал им перед глазами Валсера. Капрал кивнул и больше не задавал никаких вопросов. Надо — значит, надо. Он не боялся пиратов и готов был вступить с ними в бой даже при неравных условиях. Палашом махать ему привычно, даже с кривым глазом.

— Видишь, а ты сомневался, — сказал Маркон Кальди, кивая на одинокую шлюпку, идущую к берегу, точнее — к пирсу, где сейчас стояли двое стражников и спокойно их ждали. — Их всего восемь человек. Справимся.

— Одежда на них какая-то странная, такой ни разу не видел, — обронил капрал. — Это даже не камзолы, а какие-то робы. Да еще черные, как у штурмовиков-сиверийцев.

— Подойдут поближе — увидим, — в сердце сержанта ворохнулась непонятная тревога. Он вспомнил рассказы, которыми пугал своих подчиненных. Чем морской дьявол не шутит, вдруг они и есть те самые пресловутые пиратские головорезы?

Между тем шлюпка ткнулась в сваи пирса, один из моряков повязал веревку вокруг бревна, подтянулся к короткой позеленевшей от воды лестнице, и наверх поднялись двое. Остальные остались внизу.

Сержант с интересом оглядел незнакомцев. На одном, с аккуратной короткой бородкой, надет темно-зеленый камзол, перетянутый широким поясом с железными пластинами, закрывавшими живот. За поясом заткнут двуствольный пистолет с массивной рукоятью, на боку висит кортик в потертых, довольно старых ножнах. Добротные сапоги, штаны — все эти элементы одежды были признаками богатого или, на худой конец, обеспеченного человека, умеющего считать деньги, но и не разбрасывающегося ими.

Его спутник с нескрываемым любопытством поглядывал по сторонам, вовсе не обращая внимания на суету, вызванную их появлением. Его тщательно выбритое и слегка удлиненное к подбородку лицо светилось безмятежностью. Вот только губы изредка неврастенически дергались, как будто мужчина хотел улыбнуться, но что-то удерживало его на полпути. Одежда попроще: камзол в некоторых местах потерт, сапоги на носках сбиты, на шляпе зияет дырка, как будто туда попала пуля или холодная сталь кортика проверила прочность ткани. Хозяин же совершенно не беспокоился о подобной мелочи.

— Сержант портовой службы Кальди, — осторожно оглядывая ранних гостей, сказал Маркон, как полагалось по уставу. — Назовитесь сами, объявите цель приезда в Акапис.

— Игнат Сирота, купец, — мужчина в темно-зеленом камзоле неторопливо стянул шляпу, махнул ею небрежно и поместил обратно на голову. — А это мой финансовый помощник господин Аттикус. Я хочу купить в вашем славном и уютном городе землю и осесть здесь для ведения торговли. Поэтому мне очень важно встретиться с губернатором Акаписа как можно быстрее. Не намерен терять время.

— Кто капитан брига? — сержант проигнорировал просьбу купца. Он не расслаблялся. Мало ли какую пакость этот морской гость в голове держит. Да и негоциант ли он? Вдруг сейчас его люди с корабля незаметно подбираются к берегу с другого конца гавани, пока здесь ему зубы заговаривают.

— Я капитан, — улыбнулся мужчина со странным именем Игнат Сирота. — Это мой корабль, единственный оставшийся целым и невредимым после пиратского плена.

— Вы были в плену у пиратов? — еще больше насторожился Кальди.

— Увы, как бы не хотелось забыть об этом, — развел руками Игнат.

— Как же вам удалось спастись и добраться сюда? И почему именно здесь вы решили купить землю? Не уверен, что господин губернатор одобрит подобную сделку. Прежде проверки…

— Милейший, — в голосе капитана-купца проскрежетало железо, отчего сразу подобрался капрал Валсер. — Это не в вашей компетенции решать, как поступит губернатор. Портовая стража должна следить за порядком и охранять лабазы. Все остальное возложено на губернатора, комиссара таможни и начальника гарнизона. Вот с ними я и буду вести беседу.

Палец Игната во время речи обрисовал в воздухе большой круг, в который попали крыши едва видимого в тумане города. Кальди насупился. Купец оказался невероятно нахален, и увы, грамотен. Да и речь его, правильная и уверенная, намекала на непростого человека. Возможно, под личиной торговца прятался какой-нибудь дворянин, и у него есть серьезное дело к губернатору. Начнешь здесь права качать — запросто можешь хлебное местечко потерять.

— Чтобы попасть к барону Тебриссо, вам следует вначале пройти таможенный досмотр, — буркнул сержант, уязвленный надменным тоном купца. Точно, непростая птица сюда залетела. Ну их, этих господ. Потом с него же шкуру спустят. Сначала капитан Ландер, а потом по очереди начальник гарнизона и губернатор.

— А почему я не вижу таможенного комиссара?

— За ним послали, — ответил Кальди. — Вы очень рано прибыли. Рабочий день еще не начался. Поэтому вам надлежит до осмотра оставаться на рейде. Причалы занимать запрещено.

— Так я и не нарушаю таможенные правила, — улыбнулся Игнат.

— И еще вопрос: у вас есть доверительные письма или грамоты? — поинтересовался сержант. — С ними вы можете ускорить свои дела, а с их отсутствием — сразу поднять якорь и убираться восвояси.

— Почему некоторые любят бежать впереди повозки? — неожиданно подал голос спутник купца, окидывая безмятежным взглядом стражников, что начал бесить Кальди. — Не кажется ли вам, сержант, что подобные вопросы неуместны? А если господин Сирота имеет на руках важные документы, он обязан кричать об этом в каждом порту? Недальновидно, сержант, очень недальновидно.

— Аттикус, будь вежливее, — мягко сказал Игнат. — Мы в гостях. Не хочу изначально портить отношение с горожанами.

Сержанту Кальди показалось, что торгаши издеваются. Если бы не шесть мрачных рож в шлюпке, облаченных в очень нехорошие черные робы, вызывавших плохие ассоциации, да еще вооруженных всевозможным оружием, он давно приказал бы арестовать нахалов и посадить под замок до прибытия комиссара и капитана Ландера.

— Так вы проводите нас до таможни, сержант? — все-таки позволил себе каплю насмешки Игнат. — Не мерзнуть же здесь на открытом ветру!

— Ваши люди должны остаться здесь…

— Я не хожу без охраны, сержант. Аттикус останется здесь как залог моего доверия к вам. С собой же возьму двух телохранителей, и это не оспаривается. Рич! Гусь!

Двое названных хищными и гибкими зверями неуловимо выпрыгнули из шлюпки, как будто только и ждали приказа, и оказались на дощатом помосте. Сержант поежился. Не хотелось бы встречаться с такими ребятами в темном переулке. Еще неизвестно, кто победителем выйдет.

— Валсер, следи за порядком, — Кальди понял, что отвязаться от странных гостей не получится. — Следуйте за мной, господин Сирота.

****

Когда я увидел таможенного комиссара порта, стал подозревать, что на данную должность в королевстве ставят людей солидной комплекции, не иначе. Так было в Сурже, то же самое произошло в Акаписе, хотя по размерам местный чиновник проигрывал первому довольно ощутимо. И тем не менее, чванливости и гордости от осознания своего величия, у каждого было с избытком.

Комиссар Ортоссо, низенький пухлый мужчина пятидесяти лет, в тесном для его брюха мундире, так глядел на меня, словно хотел просверлить взглядом дыру во лбу и заставить менять рухнуть на колени и склонить голову перед величием королевской короны, коя блестела на пряжке ремня.

— Только ром? — не скрывая удивления, спросил Алиан Ортоссо, когда достаточно попугал своим взглядом, и стал просматривать таможенную декларацию. — Да еще аксумский? И такое дерьмо, извините, вы хотите продать у нас в городе? Скажу откровенно: своего пойла хватает.

— Так его можно развести по окрестным деревням, — я улыбнулся прямо в лицо комиссару, сидящему напротив и пыхтящему от недовольства, что служба его началась столь рано. — Но ведь дело не в роме, уважаемый. В первую очередь я прибыл в Акапис не ради продажи захудалого рома, качество которого мне прекрасно известно.

— А для чего? — плеснулось подозрение в глазах Ортоссо.

— Хочу здесь осесть, построить дом, жениться и приносить пользу нашему славному сюзерену, да продлится его благоденствие на долгие годы!

Таможенник закашлял, как будто поперхнулся словами, готовыми выскочить из его глотки. Нахмурил густые брови и еще раз внимательно изучил перечень товаров, находящихся на борту «Тиры». Для этого я захватил приходно-расходный журнал, чтобы не ждать досмотровую команду. Когда она еще соизволит заявиться для проверки! А мне нужно в город!

— В таком случае вам надлежит заплатить пошлину и дождаться проверки трюмов, — пояснил он. — После этого я подпишу разрешение встать на якорь в гавани и разгрузиться. А до этого ни вы, ни ваша команда не имеете права сходить на берег.

Все правильно. Инструкцию я изучил еще в Сурже, поэтому и подготовился.

— Но ведь я уже здесь, — моя рука лезет за пазуху и кладет пред очи Ортоссо кожаный мешочек, в котором так сладко и побрякивают тяжелые монеты. — Как думаете, небольшой подарок позволит мне и моим двум телохранителям прогуляться по прекрасному Акапису и заглянуть в гости к губернатору? А вы, тем временем, можете спокойно изучать содержимое трюмов моего брига.

— Кха! — пальцы комиссара выбили дробь по столу, но не торопились тянуться к кошелю. Не знаю, чего он боится. Свидетелей взятки нет, Гусь и Рич мирно болтают с сержантом на улице. А точнее, отвлекают его от излишнего рвения и любопытства, о чем мы разговариваем наедине. Рабочая комната с несколькими столами-бюро для чиновничье рати пуста. — Такого нахальства я еще не встречал… Чтобы сразу да к губернатору!

— То есть вы не препятствуете нашему выходу в город? — улыбаюсь я и подталкиваю кошель еще ближе к потеющему таможеннику.

Комиссар Алиан Ортоссо притворно тяжело вздохнул, как будто его насильно заставляли обогатиться на несколько золотых, заодно нарушая закон; деньги благополучно исчезли со стола в глубоком выдвижном ящике. Зато оттуда на свет появилась стопка бланков с витиеватой шапкой «пропуск». Макнув в чернильницу модное железное перо, главный портовый чиновник покусал нижнюю губу и решительно заполнил нужный для меня документ. Вписал мое имя и количество сопровождающих. Со стуком пришлепнул круглой массивной печатью свою размашистую подпись.

— Ваш пропуск в город, господин Сирота, — торжественно сказал Ортоссо. — Не злоупотребляйте моим доверием. И еще дам маленький совет: не визитируйте господина губернатора до полудня. Без толку время потратите. Лучше всего поговорите с его помощником Ерисом Скульдом, он организует встречу. У вас есть какие-нибудь рекомендации?

— Письмо от лорда Торстага устроит? — я безмятежно посмотрел на толстяка, мгновенно окаменевшего и покрывшегося испариной.

— Э… От самого лорда Торстага? — пролепетал таможенник, что плохо вязалось с его напыщенностью в самом начале беседы. — Да, конечно, устроит. В таком случае господин губернатор сможет принять вас сегодня же.

Мы любезно распрощались, довольные друг другом, и я оставил таможенного комиссара в подвисшем состоянии переваривать информацию. Через несколько часов вся чиновничья свора будет в курсе, что в город заявился очень загадочный и таинственный человек, скрывающийся под маской купца. Значит, нужно подпустить еще больше тумана для укрепления легенды. Главное, уломать губернатора на разрешение поселиться в Акаписе. Так что письмо лорда очень должно помочь.

— Куда идем? — деловито спросил Рич, пристраиваясь справа. По левую руку молча шагал Гусь. — Сразу губернатора порадуем или в харчевню пожрать зайдем? Кормежка Бифштекса уже поперек горла стоит.

Гусь негромко хохотнул, поддерживая приятеля. Напрасно. Королевский Бифштекс — таково было полное прозвище нашего кока, перешедшего на «Тиру» по личному желанию — готовил весьма сносно из скудных запасов, припасенных на борту корабля, уже долгое время находившегося в плавании. Даже Тира Толессо, которую мне удалось-таки доставить к ее родному деду с пиратского архипелага, и та не жаловалась. Согласен, однообразная кормежка приедается, поэтому побаловать себя стоило.

— Так уж и быть, — «поддался» я желанию верных соратников, — заглянем в какую-нибудь таверну. Но сначала нужно передать письмо губернатору. Вернее, его секретарю, чтобы нас приняли быстро и безотлагательно.

У меня обширные планы на сегодня. Помимо наместника, чью роль исполнял этот самый губернатор, я хотел поднять на уши все маклерские конторы, существующие в Акаписе, чтобы они начали искать для меня подходящий особнячок, в который вместе со мной переедет часть команды, где будет жить первое время. Следующим шагом станет покупка земли для постройки уже добротной усадьбы с казармой и полигоном. Да, я хотел осесть здесь надолго и основательно. Не тянуло меня обратно в Сиверию. Родина Вестара Фарли обошлась с ним (и со мной в его лице) слишком сурово.

Чтобы вырваться из плена, я дал обещание лорду Торстагу убить старика Эррандо Толессо. А обещания, как известно, нужно выполнять, особенно перед человеком, не самым последним в королевском дворе. Игра предстояла очень опасная, и малейшее подозрение государственного чиновника, что я мухлюю, грозила мне смертью. И никакие штурмовики не помогут. Я это осознавал очень и очень ясно.

Акапис расположился на холме, протянувшемся вдоль побережья; это позволяло ему спасаться от постоянных низинных влажных туманов, но во время зимних штормов горожанам все равно приходится несладко. Пока мы шли по мощеной булыжником дороге от портового поселка к городу, я рассмотрел фортификации, состоящие из остатков разобранных крепостных стен и сторожевых башен, которые до сих пор торчали в разных местах подобно выщербленным зубам какого-то чудовища. Их было четыре на равном удалении друг от друга. Центральные стояли как раз на самом виду гавани, и между ними дорога ныряла в городские улицы.

Крепостные стены у Акаписа отсутствовали уже давно. В пору своего расцвета город так активно развивался, что они стали мешать. Было решено снести их. Почему не возвели новые фортификации? Фрегат-капитан Фарли в свое время изучал театр военных действий на этом направлении, и знал о роли этого морского городка. Он являлся больше перевалочной базой, чем мощным укрепрайоном на востоке королевства-материка Дарсия. Военные корабли заходили сюда для пополнения продовольствием и водой, после чего уходили к Соляным островам нести службу. Поэтому власти не стали вбухивать средства в ненужные стены, ибо не видели смысла в подобном сооружении. По странной, но в какой-то мере оправданной, логике высшее командование считало, что при захвате противником Акаписа его будет легче освободить. В отсутствии укреплений враг тоже не станет цепляться за побережье.

Вот и оставили лишь сторожевые башни, которые облюбовали местная нищета и бродяги. Город же, подобно бродящему хмельному напитку стал выползать из своих границ.

Вдоль дороги активно возводились двух— и даже трехэтажные особняки, виллы. Строительные леса возвышались чуть ли не на каждом шагу. Несмотря на ранние предрассветные сумерки, здесь было очень оживленно. Деловито стучали топоры, мерзко визжали пилы, разрезавшие известняковые глыбы на блоки. Цокали копытами трудолюбивые лошадки, тянувшие повозки с разнообразными продуктами в город. Дремлющие на передках возницы оживлялись и смотрели на нас, изучая с крестьянской осторожностью и любопытством.

Мы поднялись до центральных башен, между которыми раньше стояли ворота, и оказались на прямой улице просыпающегося Акаписа. Начинающийся пасмурный день и низкие свинцовые тучи хоть и грозили обрушить на горожан водопад дождя, народу хватало. Уже открылись разнообразные лавочки, магазинчики, с корзинками для покупок спешили горничные, от пожилых теток до гибких молодых девушек. Рич с Гусем мгновенно оживились и даже пытались заговорить с некоторыми из них, но жуткий сиверийский акцент отпугивал молодок. Но не всех. Кого-то и заинтересовали рожи моих штурмовиков. Мужчины же больше хмурились, обращая внимание на черные куртки необычного кроя и на обвешанных оружием парней. Странные люди. Акапис — морской город, здесь хватало людей с разных континентов и островов, пусть не в таком большом количестве, как в Сурже или Скайдре, и тем не менее терпимость к чужакам у местных должна же существовать!

А вот и первая встреча с представителями власти. Навстречу нам неторопливо шли трое стражников под предводительством молодого мужчины в добротном сером шерстяном плаще и широкополой шляпе. Чуть откинув полу, он положил ладонь на рукоять шпаги, как только заметил нас. Солдаты стражи были в плащевых накидках дешевого покроя, местами даже с заплатами. На потускневших шлемах видны капли дождя. На их лицах прописалось недовольство и раздражение от плохой погоды и сырости, что сверху, что снизу.

— Господа, — надменно произнес молодой дворянин, как только мы сблизились и остановились. — Будьте любезны объяснить, кто вы такие, откуда прибыли? Я вас ни разу не видел в Акаписе.

— Я купец Игнат Сирота, — приподнимаю шляпу в приветствии. — Это мои люди. Прибыли из Аксума через Суржу. Мой бриг «Тира» только недавно встал на якоре напротив порта. Я ищу дом губернатора Акаписа. Не подскажете ли короткий путь до него? Признаться, после долгого морского путешествия по земле ходить тяжело. Штормит. Побыстрее бы с делами разобраться и засесть за бутылкой вина в таверне.

Стражники весело заухмылялись, увидев во мне своего человека. Грубоватая уличная речь понятнее всяких дворянских политесов. Сразу видно: свои парни!

— Не поясните, любезный купец, что вам нужно от барона Тебриссо? — мальчишка не разделял подобных настроений среди подчиненных. Нахмурился, свел брови к переносице, а пальцы нервно то сжимают рукоять шпаги, то поглаживают ее в желании выхватить и приставить к моему горлу острие.

— Сугубо личная просьба, — отвечаю я вежливо. На этом можно раскланяться, а то устану на каждом шагу распространяться о своих делах.

— У вас есть разрешение комиссара таможни на выход в город?

Ну и дотошный малый! Смотрит с настороженностью, не доверяет ни одному моему слову. Берет бланк, подписанный Ортоссо, как гремучую змею, не снимая перчатки с руки. Тщательно смотрит на печать. Потом небрежно протягивает обратно и как бы невзначай разжимает пальцы. Моя расторопность не позволила важной официальной бумажке упасть на грязную брусчатку. Делаю вид, что ничего не произошло. Но зарубку в памяти ставлю. Наглецов надо учить, но не всегда сразу.

— Так какое у вас дело к губернатору? — холодно переспросил дворянчик.

— Хочу засвидетельствовать свое почтение и передать рекомендательное письмо от лорда Торстага, советника Его Величества, — пускаю в дело крупный калибр.

В глазах дворянчика появляется легкое беспокойство, не перебрал ли он со своей неучтивостью, но на лице ни один мускул не дрогнул. Вот же говнюк! Кто такой? Наверное, из местной аристократической семьи. Фибула, скрепляющая ворот плаща, дорогая, из серебра, с какой-то вычурной чеканкой, и явно старинная. Какой-то герб проглядывает. Жаль, руки в перчатках. По кольцам определил бы его знатность.

— Сам лорд Торстаг? — мальчишке знакомо это имя. Вон, брови нахмурил, размышляет.

— Именно. Имею честь быть знакомым с ним.

— Сейчас идите прямо до центральной площади и сворачивайте направо, — соизволил пояснить дворянчик. — Дом господина губернатора сразу узнаете. Он в два этажа, из белого камня. Там еще парк есть. На кованых воротах висят королевский и его родовой гербы. Не ошибетесь, сударь. Всего хорошего.

Я снова приподнимаю шляпу и пропускаю стражу. Рич посмотрел вслед стражникам и сплюнул на грязную мостовую.

— Каков гусь, а? — произнес он. — Я все ждал, когда его щеки лопнут от натуги. Такой важный… Это не про тебя, дружище. Про другую птицу.

— Не дурак, понял, — ухмыльнулся Гусь.

— Возможно, нам придется с этой птицей тесно общаться, и не раз, — задумчиво пробормотал я. — Ну, чего встали? Пошли искать этого губернатора. Еще и он всю кровь выпьет.

Центральная площадь, окруженная высотными каменными домами в несколько этажей, нашлась сразу, не пришлось даже спрашивать. Как шли по дороге, так и попали в нужное место. Трое хмурых мужиков в потертой одежде, а местами — и рваной, тщательно шуршали метлами, сгоняя мусор в кучи. Солдат в кирасе сидел на невысоком бортике фонтанной чаши и боролся с сонливостью. Вероятно, он был поставлен надсмотрщиком над провинившимися в чем-то горожанами, которые сейчас отрабатывали свои прегрешения. Правильно. Нечего задарма казенную кашу трескать.

Увидев нас, солдат насторожился и как бы невзначай его рука скользнула по бедру, нащупывая рукоять палаша. Что же они все здесь такие пугливые? Неужели Рич с Гусем наводят на них страх? Мы прошли мимо, отмечая, сколько здесь харчевен и гостиниц. Кругом вывески с разнообразными названиями, выбирай, что душе угодно. Воистину, центр Акаписа являл собой образец мудрой коммерческой жилки.

— Сначала дело — брюхо потом набьете, — предупредил я, заодно рассматривая диспозицию.

От площади радиально отходило пять улиц с плотными рядами домов, словно врастающих друг в друга потемневшими от сажи и старости каменными стенами. Большинство домов были двухэтажными, с узкими невысокими оконцами, маленькими балкончиками и даже с печными трубами. Немудрено. Акапис — приморский город, зимой здесь не очень комфортно. Приходится сохранять тепло с помощью плотных деревянных ставен, которыми и сейчас многие окна закрыты. Представляю расход свечей у горожан. Хорошие деньги можно на этом делать. Да и делают, наверняка.

Кручу головой, вспоминая слова дворянчика. Нужно повернуть направо от фонтана и двигаться вон по той узкой улочке. Что и делаем, втягиваясь в каменный мешок, наполняющийся говорливыми прохожими.

Из сточных канав попахивало, хоть и не так сильно. Сказывался прошедший ночью дождь и прохлада. Летом здесь еще то амбре стоит. Впрочем, это беда всех городов. Нет, здесь я однозначно покупать дом не буду. Ну эту помойку к дьяволу!

— На Инсильваде куда приятнее было, — поддержал мои мысли Гусь. — Как здесь тесно-то, а! Командор, лучше всего за городом земельки прикупить, да и построить приличный дом!

— Ты думаешь, у командора денег сорок сундуков? — одернул его Рич.

— Нет, просто в таком месте жить неудобно, — Гусь поежился. — Я-то сам из деревни, там если дерьмо и есть, то в глаза не бросается. А здесь прямо под ногами льется.

Мы постепенно удалялись от центральной площади. Застроек становилось меньше, а пустыре, заросших травой, под которой скрывались фундаменты разобранных или разваленных домов — больше и больше. Есть подозрение, что местные богачи давно скупили эти земли, но не торопятся на них что-то строить или продавать в надежде на высокие цены. Когда-нибудь Акапис станет процветающим городом, если война между Сиверией и Дарсией окончательно не доконает экономику двух враждующих государств, и сюда потянутся люди. А им понадобится жилье. Кто-то хорошо наживется на этом.

Место-то действительно хорошее.

Особняк губернатора, благодаря точному описанию дворянчика, я узнал сразу. Он занимал приличную площадь и не только из-за своего размера; очень много места отводилось парку с цветущими деревьями. На некоторых я заметил яркие оранжевые плоды величиной с яблоко. Среди изумрудных листьев они гляделись очень нарядно.

Невысокий кованый забор протянулся шагов на триста, тщательно ограждая от проникновения чужеродных элементов на территорию особняка. Массивные ворота охраняли трое стражников в кирасах и с алебардами, а еще двое мужчин в темных плащах и в широкополых шляпах, повлажневших от утренней сырости. Увидев нас, все оживились, особенно те, что в плащах. Один из них, с щегольскими усами и тонкими бледными губами, сделал шаг вперед и откинул плащ, демонстрируя, что вооружен, и просто так нам никуда не пройти.

— Здесь запрещено останавливаться, — сказал он, обращаясь ко мне. Рича и Гуся он принял за телохранителей или слуг, поэтому и не удостоил их вниманием. — Прошу перейти на другую улицу.

Уже хорошо, что хамить не стал, выдерживая нейтральный тон.

— Я к барону Тебриссо, сударь, — бесстрастно ответил я, осаживая охранника. Конечно же, он тоже был из дворян, мелких и обедневших. Денег хватило на экипировку и оружие, а все остальное рассчитывает заработать на службе у губернатора. Повезет, и репутацию заработает. — С рекомендательным письмом от лорда Торстага.

В глазах охранника появилась растерянность. Он переглянулся со своим товарищем, как будто тот мог подсказать дельный совет. В конце концов ответил сам:

— Барон не сможет принять вас до обеда. Вы напрасно потратите время, если будете ожидать. Может быть, сегодня вообще не удастся.

— В таком случае требую позвать секретаря, — не сдавался я. Было важно добиться аудиенции сегодня. Не хочу терять время. Я жаждал как можно скорее купить дом или землю и, наконец, легализоваться в Акаписе. — Передам ему письмо, как мне и посоветовали.

— Дорни, сбегай за секретарем, — палец мужчины указующе ткнулся в одного стражника, стоявшего ближе всех к нему. Тот кивнул и затрусил по дорожке к особняку.

— Разве в таких случаях секретарь не может принять посетителя? Он не имеет таких полномочий? — поинтересовался я, демонстрируя знакомство с некоторыми бюрократическими заморочками аристократов, состоящих на государственной службе.

— Не велено пропускать, — решил помочь приятелю второй дворянин с щетинистым лицом. У него на левой щеке виднелся старый белесый шрам от удара шпаги или ножа. От этого половина рта казалась приподнятой. Возможно, из-за раны он редко сбривал поросль на лице. — Слишком рано вы пришли.

— Кто рано встает, у того и золото в сундуке водится, — глубокомысленно произнес Рич и нахально улыбнулся нахмурившимся дворянам.

Секретаря пришлось ждать недолго, к моему облегчению. Стуча башмаками по вымощенной камнем дорожке, худощавый и тонконогий, затянутый в серый камзол и темно-красные чулки, молодой мужчина лет тридцати с важным видом вышел из-за ворот и заложил руки за спину. Склонил голову набок, внимательно рассматривая нас. Видимо, прикидывал, невежливо отправить восвояси утренних просителей или снизойти до просьбы.

Победил здравый смысл, к его счастью. Мое дружелюбие и зверские рожи головорезов, сопровождающих меня, склонили секретаря к разговору.

— С кем имею честь? Надеюсь, ваше прошение настолько важно, что я рискну побеспокоить Его милость в столь ранний час?

— Игнат Сирота, купец, — я с дежурной улыбкой приподнял шляпу. Эту фразу придется повторять в ближайшие дни неоднократно, так что нужно собраться и быть учтивым. Как ты будешь относиться к окружающим, такое отношение и заслужишь. — Хочу переговорить с Его милостью по личному вопросу. Мне подсказали обратиться сначала к вам, господин Скульд, чтобы не волновать спозаранку и понапрасну барона Тебриссо.

— О чем именно вы хотите говорить с губернатором? — приосанился секретарь.

— О покупке дома или земли в Акаписе. Есть желание осесть здесь и вести торговые дела.

— Хм, — Скульд переменил позу, уткнувшись носом в созерцание своих кожаных туфель, покачался с каблуков на носки. — Вы бы могли вначале оформить все сделки. Они в любом случае проходят по налоговым реестрам.

— Но я, как человек, не имеющий подданства королевства Дарсия, не имею права на самостоятельные действия без видимых на то причин. А вдруг меня посчитают шпионом враждебного государства? Я заплачу большие деньги, а завтра все приобретенное конфискуют.

— Разумно, господин Сирота, разумно, — продолжил покачиваться секретарь. — Стражник сказал, что у вас есть какое-то рекомендательное письмо?

— От лорда Торстага, да, — я полез за отворот камзола и достал свернутое трубочкой письмо с личной печатью королевского советника. Подал его Скульду.

Внимательно оглядев печать, секретарь мгновенно превратился в услужливого сотрудника.

— Я передам вашу просьбу барону вместе с письмом. Где вы остановились?

— Пока нигде. Мой корабль только утром вошел в гавань. Так что для деловых контактов придется обращаться прямиком на борт судна.

— Так вы морской купец? — оживился Скульд.

— Да.

— Ответ Его милости я могу дать только после полудня, если не позже. Увы, не в моих силах влиять на решения барона.

— Тогда подскажите, где в Акаписе самая приличная кухня? Мы подождем ответ за парой кувшинов вина.

— Идите в «Полную чашу», — неожиданно влез в разговор дворянин, хотевший прогнать нас на другую сторону улицы. — Она находится на площади, мимо нее не пройдете. Самая старая и уважаемая таверна в городе. Только дерут там безбожно. Давно пора остругать бока жирному Грашару.

— За год уже дважды повысил цены на вино, — поддержал его товарищ со шрамом. — Говорит, война, пираты. Я бы еще и язык подрезал за наглость и вранье. Знаю, где он берет выпивку…

— Тогда мы будем ждать ответа в «Полной чаше», — решил я вопрос, прерывая интересную беседу. Живот урчал немилосердно, и подкрепиться сейчас не помешало бы. — Позвольте откланяться.

Глава 2. Первый заказчик

Таверну «Полная чаша» мы нашли очень быстро благодаря наводке дворян, охранявших вход в усадьбу губернатора. Вернувшись на площадь, откуда начиналось наше путешествие, обнаружили, что из нескольких заведений, предлагавших поесть, только две имели вывески. Даже неграмотному человеку нетрудно было догадаться, что полукруглая доска с витиеватой надписью и нарисованной на ней большой чашей в форме кубка и есть та самая таверна. Что уж говорить об офицере морского флота Сиверии, который просто обязан знать язык врага!

Массивное здание из больших серых кирпичных блоков с аркой посредине оказалось самым высоким на площади — оно имело три этажа — и самым старым, судя по фундаменту, под который пошли обломки камней из крепостной стены.

Самый верхний этаж надстроили гораздо позже, благодаря хорошо идущим делам у хозяев. Здесь тебе и гостиница, и харчевня, и даже конюший двор, куда можно въехать через арочные ворота, сейчас закрытые. Темно-красная черепичная крыша придавала солидности таверне. Правда, узкие высокие окна слегка эту солидность портили. Света мало, а свечей и магических фонарей не напасешься на такую домину.

— Впечатляет, — одобрительно кивнул Рич, внимательно разглядывая здание. — Надеюсь, кормят так же хорошо.

— И девки, наверное, бравые, имеются, — довольно осклабившись, подал голос Гусь.

— Челюсть подвяжи платком, — добродушно посоветовал бывший пластун. — А то до земли отвисла. Девок ему подавай. Ты на таверну смотришь, слюни капают! Первый раз увидел?

— Такую громаду — да! — признался Гусь, почесав затылок. — Самое большее, два этажа. Если с крыши навернешься, костей не соберешь.

— Так ты не лазай, где не надо, — я хлопнул парня по спине, освобождая от морока больших городов. — Для этого трубочисты существуют. В Акаписе им раздолье. Вон сколько дымоходов кругом! Ну что, братья, готовы набить свою требуху? Тогда пошли.

Стоило нам войти в помещение, в нос сразу ударил острый и пряный запах свежевыпеченного хлеба, копченостей и жареного мяса. Живот свело от голодных судорог. После стряпни судового кока эти ароматы действительно сшибали с ног.

Рич гулко сглотнул. Следовало торопиться, пока парни не захлебнулись слюной.

Помещение таверны по сравнению с забегаловкой Хромого Зака на Инсильваде показалось огромным. Вся середина зала занята тяжелыми столами из толстых струганых сосновых плах. За ними спокойно могли поместиться человек двадцать, не меньше. Возле дальней стены наверх вела добротно сколоченная лестница. Беленые стропила потолка показывали на то, что хозяин серьезно приглядывает за порядком и чистотой.

Зал освещался несколькими громоздкими магическими фонарями, компенсируя недостаток солнечного света, которого вряд ли сегодня горожане дождутся. Для вечерних посиделок к одной из потолочных балок прикреплено колесо с восемью ступицами — местная люстра с оплывшими в медных чашечках свечами. Слева от входа тянулась широкая стойка, на которую сейчас облокачивался пожилой обритый налысо мужик в застиранном, но чистом фартуке. Закатанные до локтей рукава рубашки обнажали мощные волосатые ручищи. На круглом лице застыло сонное выражение, как будто он только что спросонья встал на рабочее место, толком не понимая, зачем ему такие хлопоты. При этом под тяжелыми надбровными дугами глаза очень внимательно бегали от одного стола к другому, где расположились две маленькие компании. Нас он тоже не забыл одарить взглядом.

Возле двери, привалившись к стене, стоял вышибала. Таких типов сразу узнаешь по огромному росту, пудовым кулакам и туповато-зверскому выражению лица. При нашем появлении он выпрямился и настороженно оглядел, оценивая степень опасности. Подумав о чем-то, он облегченно вздохнул, опустил плечи и снова застыл в первоначальной позе.

Я жестами показал парням, чтобы они заняли местечко за свободным столом, пока есть из чего, а сам подошел к стойке. Приподнял шляпу, показывая свою вежливость.

— Доброго утра, милейший, — сказал я. — Как бы мне увидеть господина Грашара?

— Денек — дерьмо, — откликнулся мужик, даже не пошевелившись. — Солнце едва ли обеда выглянет, так и будет морось на улице. А зачем он тебе, купец?

Хм, как это ему удалось сходу просчитать мою «профессию», не приняв за авантюриста?

— Добрые люди подсказали, что здесь кормят как в столице, прилично и вкусно, — польстил я. — Захотел убедиться. К тому же мы со вчерашнего вечера толком и не ели.

Мужик хохотнул, и выпрямившись, оперся кулачищами в стойку.

— Для этого обязательно нужен Грашар? Что в нем такого? Обыкновенный скупердяй, жмот, каких свет не видел! И даже не чародей!

Подозреваю, он о себе говорит. Улыбаюсь, показывая, что оценил шутку. Развязал кошель, положил перед мужиком три золотых риала из своих старых запасов. Где еще проверять реакцию людей на чужестранные монеты, как не в приморской забегаловке?

— Если человек хочет осесть в Акаписе, он должен знать всех уважаемых людей города. Я и мои друзья чертовски устали от солонины и тухлой воды. Хотелось бы приличной еды.

— Добавь еще один золотой — и будет тебе королевский обед, — мужик в фартуке дождался, когда к монетам прибавится еще одна, и сгреб их одним движением. Пояснил: — Риалы здесь принимают охотно, но я советую расплачиваться дарсийскими кронами. Или, на худой конец, аксумским серебром. Оно полновесное… Ты же купец, должен знать!

— Война? — коротко спросил я.

— Она, проклятущая! Все в себя тянет!

— Н-да, ты прав, уважаемый. А насчет аксумского серебра у тебя неточные сведения, — я улыбаюсь уголком губ. — Сейчас из десяти полновесных монет чеканят пятнадцать. Вес тот же, а серебра меньше. Догадываешься? А золото — оно везде золото, хоть риал, хоть крона.

Мужик захохотал, постучав кулаками по дереву от избытка чувств.

— Теперь вижу, что ты настоящий торгаш! — он неожиданно со стуком положил два золотых кругляша передо мной. — И не жмот, который от моих цен морщится, как будто уксуса выпил. Никогда не показывай свою щедрость, уважаемый. Я не люблю облапошивать гостей, только что прибывших в Акапис. Две монеты утолят ваш голод, и мне прибыток дадут.

— Нет, уважаемый, — я отодвинул от себя монеты. — Что отдал, то не мое. Пусть это будет тебе задатком… ну, например, комнату снять на несколько ночей.

— Идет, — деньги снова ушли в бездонный карман фартука. Волосатая рука потянулась ко мне. — Грашар я.

Простолюдинам и купцам позволительны такие жесты приветствия. Я не дворянин («пока не дворянин», — многозначительно напомнил мне Торстаг при прощании), поэтому охотно сжимаю его крепкую дубленую ладонь. Хозяин таверны засопел, не сумев одолеть меня в короткой схватке, усмехнулся и ослабил нажим.

— Игнат, — представился я в ответ.

— Имечко у тебя… жуткое, — Грашар удивленно покачал головой. — Сам откуда?

— С приграничных земель Халь-Фаюма, — привычно вру я. — Это мое прозвище. Настоящее имя знают только родители.

— А, понятно. Защитный оберег, — лысая голова снова качнулась. — Ладно, Игнат, могу предложить холодный копченый окорок, сыр, свежий хлеб. Со вчерашнего вечера рыбный паштет остался. Моя жена его делает так, что пальчики оближешь. А эти скоты даже не понимают вкуса истинно королевского кушания.

Судя по всему, Грашар натуральным образом обиделся за свою готовку. Я успокоил его и убедил принести все, что он предложил, и даже оставшийся паштет вкупе с другими неоцененными блюдами.

— Что пить будете? — оживился хозяин. — Есть красное виноградное вино, пиво с ледника.

— Холодненького пива два кувшина, — проглатываю слюну. — Только прошу, уважаемый Грашар, побыстрее! Иначе сожрем твоих посетителей!

— А ты веселый парень, купец! — Грашар подмигнул мне и ушел на кухню, откуда вскоре донесся его зычный голос, поторапливающий работников.

Рич с Гусем развлекались тем, что с напускной ленцой посматривали на соседние столы, оценивая возможную степень опасности. Мы здесь люди новые, порядков не знаем, и незначительная свара может плохо сказаться на наших отношениях с губернатором. Мои штурмовики, конечно, вдвоем стоят десятерых, но не хочется огорчать Грашара, разметывая в хлам его таверну.

— Скоро принесут, — успокоил я друзей-телохранителей, заметив в их глазах нетерпеливый вопрос. — Высмотрели что-нибудь?

— Вон те пятеро — точно местные ребята. Судя по одежде и жетонам, это ремесленники плотницкой гильдии, — Рич едва заметно кивнул в сторону стола возле огромного потухшего камина с вертелом, толщина и размер которого поражали. — Опохмеляются после вчерашней попойки. Уже собрались уходить. А те, что за маленьким столом устроились… так я думаю, они с одного из кораблей, стоящих в порту.

— Как узнал? — я тоже постарался не пялиться столь откровенно на троицу в неброских кафтанах, под которыми удобно прятать пистолеты и ножи. На бродяг не похожи, но и лакомой добычей для ушлых городских бандитов не назовешь. Всем далеко за тридцать, крепкие, плечисты, с обветренными лицами. Аккуратные и ухоженные бороды, чистая одежда. А вдруг наши «братья» с Керми? Тоже решили здесь спрятаться от гнева Королевского флота? Но в гавани кораблей мало, и ни одного знакомого пиратского судна. Только «торговцы».

— Да по рожам, — ухмыльнулся Рич, подтвердив мою догадку. — Парни явно с морем дружат. Пока ты мило болтал с лысым мужиком, я обратил внимание на походку одного из них. Раскорячился, как после долгого пребывания в море.

— Ага, земля под ногами плавает, — подтвердил Гусь, глядя на аппетитную полную служанку, принесшую нам заказ на большом деревянном блюде. Здесь было и мясо, и сыр, и хлеб, и щедро наваленная крупными пучками зелень.

Следом появился Грашар с двумя запотевшими кувшинами пива и сказал девушке, чтобы принесла четыре кружки. Неужели решил с нами посидеть? Чем-то мы его заинтересовали, не иначе.

После первого глотка пенного хозяин с плохо скрытым нетерпением спросил, утерев губы широченной ладонью:

— А чем славным купцам приглянулся наш скромный Акапис? Здесь, если начистоту, стать зажиточным гражданином ой как тяжело. В мирные-то времена скука дикая, а уж когда война — совсем гибло. Не идет торговля.

— Подсказал один добрый человек с Сурже, когда мы туда с партией выделанной кожи из Аксума причалили, — ответил я, ножом пластуя окорок. — Дескать, в Акаписе хороший климат, провинциальная тишина. А главное, есть возможность хорошо подняться, если голова на плечах присутствует. Насчет плохой торговли он предупреждал, не буду лукавить. Но я человек рисковый, несколько раз начинал с самого дна, когда уже казалось, что кроме петли выхода нет. И ничего, поднимался. Сейчас у меня в трюме осталось несколько бочек аксумского рома. Вот увидишь, я сколочу денежек и через пару-тройку лет сам губернатор будет меня приглашать на ужин к себе домой.

Грашар молча поднял кружку и припал к ней. Заросший жестким волосом кадык мощно ходил вверх-вниз. Рич с одобрением смотрел, как хозяин таверны уничтожает пиво. Осушив посудину, тот крякнул с удовольствием.

— Силен! — одобрительно сказал Рич, откусывая приличный кусок окорока.

— А то! — хмыкнул Грашар и толкнул меня легонько плечом, как будто признав закадычным другом. Понизил голос чуть ли не до шепота. — По правде, жить можно и в этой дыре, приятель. Только на аксумском роме не разжиреешь. Земля здесь слабая, почти ничего не родит. Камень кругом. Зато пастбища отменные. Поэтому местный сыр славится по всем восточным провинциям Дарсии. Дальше не знаю, потому как все здесь расхватывают. Опять же, виноградники есть, фрукты и овощи. А вот с пшеничкой плохо. Привозная она у нас, потому и дерут продавцы втридорога. Подумай над этим, видишь, какие ниточки я тебе в руку вкладываю. Что еще? Ткани, фарфор для местной знати… Их тут как мух навозных расплодилось в последнее время. Все хотят на побережье жить. Неужто война к концу подходит?

Оказывается, прав я был, когда смотрел на пустыри. Кто-то серьезно придерживает землицу.

— Уважаемый Грашар, ты бы ближе к делу, а? — я пристально поглядел на гостеприимного хозяина. — Неужели меня, опытного торговца, можно увлечь такой мелочью? Если в Акаписе можно заработать, то не на шелках и фарфоре. Я прав?

— Каков проныра, — Грашар потянулся к кувшину. — Мы едва знакомы, а ты уже — вынь да положи.

Наполнив кружку пивом, он повертел головой, с хрустом разминая шейные позвонки, а сам зорко поглядел по сторонам. Голос его стал еще тише:

— Эту таверну начал строить мой дед. Дешевый постоялый двор постепенно становился известным местечком, где хорошо кормили. Здесь же раньше проходил тракт из Скайдры по побережью в Эристин и Грэйвуд. Это поселки солеваров. Розовая соль, которую там добывают, очень ценится в столице и в крупных городах. А вообще, вся восточная часть Дарсии славится соляными копями. Отец вовремя сообразил, как из денег сделать еще больше денег. Он вложился в надстройку третьего этажа, планируя открыть гостиницу для важных господ с горячими ваннами, обслуживанием, к какому привыкли высокородные. С ваннами не сложилось, но в «Полной чаше» все равно не найти свободных комнат.

Таверна постепенно заполнялась утренним людом. Вместо Грашара за стойку встал худосочный паренек с прыщами на щеках. То ли помощник, то ли хозяйский сын. На удивление, обслуживал он вполне уверенно, без всякой робости.

— Я стал помогать отцу очень рано, — кивнул Грашар на парня, — поэтому и Трока заставил постигать ремесло с малых лет. Сынок мой старший, если что... Повзрослев, я занял место отца, который умер от лихорадки десять лет назад. Она в тот год свирепствовала по всему побережью, много народа унесла в могилу. Братья мои решили жить по-своему и уехали из Акаписа в поисках лучшего места. Один загремел в королевские пластуны, да и сгинул в Пакчетских болотах…

При этих словах Рич мрачно уставился в кружку. Вспомнил о своей нелегкой пластунской службе на проклятом острове, который уже столько лет оспаривают друг у друга Сиверия и Дарсия, перемалывая в кровавый фарш молодых ребят и здоровых мужиков.

— Младший забыл дорогу к отчему дому, да я его не осуждаю. Живет сейчас в Скайдре, неплохо устроился. Видимся изредка. Так я о чем… В этой таверне много народу перед моими глазами прошло. Разных хватало: и вояк, и матросов королевского флота, и дезертиров, и сиверийцев с аксумцами. Да всех не перечислишь и не вспомнишь. Перебрав вина, люди уже не следят за языком. Очень интересные вещи порой рассказывают. Только все здесь остается.

Грашар постучал пальцем по виску и смочил горло пивом. Я терпеливо ждал откровений, хотя и не надеялся напасть на золотую жилу с помощью внезапно (и неведомо по какой причине) разговорившегося хозяина таверны.

— В людях я редко ошибаюсь, Игнат. Ты молод, дерзок, и шелками для местных красоток торговать точно не будешь. Не твое это. Да и приятели твои совсем не моряки, в море не росли. Рожи больно бандитские, каторжные.

Он выставил перед собой ладони, извиняясь за свои слова, и Гусь, сердито засопев, отхватил от окорока невероятно большой кусок, словно в отместку решив сожрать его на глазах хозяина.

— Дам тебе одну зацепку, парень. А ты сам решай, как действовать дальше… если крови не боитесь.

— Хватит вокруг да около ходить, — Рич ловко прокрутил нож в руке. — Ты, папаша, добреньким не прикидывайся. Если есть интерес, который не помешает нам здесь прижиться, то говори сразу. Только контрабанду не предлагай, ищи идиотов в другом месте.

Он посмотрел на меня с немым вопросом, правильно ли сказал? Легким, почти незаметным, кивком я подтвердил его слова.

— Говорю же — кусачие ребята, — словно обрадовался Грашар. — Смотри сюда, Игнат. Акапис хоть и маленький портовый городишко, но сюда частенько и охотно заходят торговцы на каботажных судах. Дарсия велика, за полгода верхом или в карете с трудом объедешь, а товар иногда нужно быстро доставить из одной точки в другую. Поэтому ушлые люди сообразили, как эти дела проворачивать. Они организовали в крупных морских городах гильдии, вроде купеческих, и стали браться за перевозку. Как это делается?

Короткий волосатый палец Грашара ткнулся в не раз скобленную поверхность стола и начал рисовать извилистые линии от кувшина к подносу с обглоданным окороком.

— Самый быстрый путь, как ни странно — по рекам. Но не каждый парусник сможет пройти по ним. Тебе ли не знать, купец. Поэтому понастроили суденышки, которые прекрасно себя чувствуют даже на самой плюгавенькой речушке. Берут товар из Скайдры, к примеру, и доставляют его в Натандем, что находится в тысячах лигах от побережья.

— А эти… гильдейские, они откуда товар берут? — заинтересовался я. Правда, пока не понял, к чему клонит Грашар. Заниматься подобным промыслом? Не знаю, не знаю. Выгоды какие-то… несерьезные.

— Заходит в Скайдру большой корабль, в трюмах которого очень много интересного и нужного товара. Морские купцы хотят быстро сбыть его, на зачастую бывает так, что в Скайдре, к примеру, завались шелковых тканей или горы разных и нужных скобяных изделий. Зачем еще склады забивать, если они и так под крышу забиты? А в Натандеме того и другого в обрез. Ну, хочется провинциальным красоткам щеголять в красивых одеждах, а дворянину приспичило новый дом строить! И тогда появляется ушлая речная гильдия. Ведутся переговоры. Один хочет получить неплохую прибыль, побыстрее очистив трюмы. Второй сбивает цену. Но все равно приходят к согласию и ударяют по рукам. Груз перегружается на речные суда и перевозится в нужное место. Речники получают огромную прибыль на разнице.

— Подожди, уважаемый Грашар, — поднял я руку. — Зачем ты мне предлагаешь влезать на чужую территорию, уже поделенную? Это же хлебное местечко, куда не пустят какого-то пришлого со своей командой?

— Говорю же, сообразительный ты парень, — усмехнулся хозяин таверны. — Но не все понял. Я тебе другое предлагаю. У этой «речной гильдии» есть одна большущая проблема. Некому защищать груз. Если вдоль побережья и в крупных городах королевские войска следят за порядком, то в глубинке местные бароны ведут себя куда нахальнее. Чем дальше от столицы, тем сильнее желание оставить в своем кармане побольше денег. Казна, по мнению этих баронов, не оскудеет, если с каждого речного купца по десятку золотых монет слупить. А повезет, так и вовсе полностью товар забрать.

— Ты хочешь сказать, что бароны внутренних провинций занимаются банальным грабежом? — решил уточнить я. Теперь что-то стало проясняться.

— Именно, — еще на полтона ниже сказал Грашар, даже на шепот перешел. — Речники готовы были согласиться платить малую мзду за безопасный проход по рекам, но алчность наместников оказалась куда сильнее, чем стабильный золотой и серебряный ручеек в их карман. Им хочется много и сразу.

— И речники продолжают возить товар? — изумился Рич.

— А куда денешься? — развел руками Грашар. — Если бы риск не оправдывался, давно бы забросили это дельце.

— Неужели нельзя пожаловаться королю? — Гусь сытно икнул и осоловело поглядел на хозяина таверны. — Так и так, обижают нас, Ваше Величество. Накажи злодеев!

— Да сложно все, — поморщился Грашар. — Не каждая жалоба доходит до короля. Ежели вину барона докажут, тогда есть надежда на справедливое наказание. Но слухи ходят, что наместники провинций имеют в столице своих людишек, которые вовремя подмазывают чиновников из Канцелярии. Не удивительно, что до сих пор бароны жируют за счет речников.

— Купцам нужна своя охрана? — я посмотрел на Рича и тот пожал плечами, отдавая право решать вопрос мне.

— Да, — выдохнул Грашар и провел ладонью по лысине.

— Я в твое умение видеть душу человека с первого раза могу поверить, — наклонившись к нему, проговорил я. — Но меня ты все равно плохо знаешь, как и я — тебя. Только познакомились, и вдруг ты сразу предлагаешь сомнительное предприятие. Почему я должен принять твое слово на веру? Почему предлагаешь мне работу наемника? Мы торгаши, а не воины. А на рожи моих приятелей не гляди. Они могут кровушку пустить, но видеть в них головорезов — пустое дело. Что скажешь?

А ведь идея охранять товар речных купцов — невероятная удача для меня и моих штурмовиков. Можно создать охранную артель и сопровождать груз по всей Дарсии, заодно занимаясь шпионажем. Места дислокации гарнизонов, охрана важных объектов, тайные базы королевского флота, выходы через реки к побережью — это же находка для лорда Келсея! За такую информацию император обязан вернуть мне дворянский титул!

— Обычно прямиком с корабля рвутся в трактир, — усмехнулся Грашар. — А вы сразу к губернатору зашагали… Да видел я вас, топчущихся возле фонтана, как будто не знавших, какую дорогу выбрать. Уже то, что вы не зашли ни в один из постоялых дворов, говорило о важной птице, залетевшей в наш Акапис. Потом вы свернули на Дворянскую улицу. Скажешь, что к милой матушке торопился или к проституткам? Так нет там борделей, все они в портовом поселке или здесь, на Бархатной улице. И про матушку кому другому ври. Что-то ты хотел от губернатора, зуб даю. А потом ко мне служилые из портовой стражи заглянули стаканчик рома пропустить. Они и сказали, что прибыл странный корабль, больше похожий на пиратский, с наглухо задраенными пушечными портами. И люди, сошедшие с него, внушают опасение больше, чем уличные грабители. Вот и сопоставил эти слова с твоими, когда возле стойки разговаривали. С чего бы обычному торговцу сломя голову бежать к градоначальнику? Ха-ха!

— А к кому бежит торговец в первую очередь? — стало мне любопытно.

— Он ни к кому не бежит, — ухмыльнулся Грашар. — Его первая цель: опустошить свои трюмы в пустующие лабазы и решить все вопросы с таможней. Оплата пошлины, разрешение для экипажа на выход в город. Пойми, Игнат… В Акаписе всего три торговых Семьи. Уважаемые и богатые люди: Вейлин, Мердок, Флаерти. Запомни эти фамилии. Они уже знают о твоем появлении, и поверь, начнут плести интриги, чтобы не допустить нового игрока в свой курятник. Сколько у тебя кораблей?

— Остался один.

— А у них по десятку морских судов, Игнат. Тебе с ними не совладать. Сожрут. Вот я и прикинул ситуацию, поняв, что ты за человек. Потому и рискнул предложить хорошую работенку.

— И сколько платят за сопровождение груза? — рассказ Грашара меня не расстроил, но внес кое-какие коррективы в первоначальные планы. С торговцами бодаться сейчас не с руки, нужен иной ход.

Грашар засмеялся, и довольный собой, поднял кружку с пивом, показывая, что не прочь вместе со мной выпить. Я приложился к ней своей посудиной.

— Хорошие деньги, парень, очень хорошие. Сумеешь себя показать удачливым и зубастым наемником, отбою от заказов не будет.

Услышав об удачливости, Гусь с Ричем ухмыльнулись, пришлось показать кулак, чтобы не вздумали рассказать, как меня любит фортуна.

— Давай, уважаемый Грашар, не будем торопиться, — я положил на пласт сыра немного зелени и отправил в рот. Моим чертям хорошо. Пока я трепался языком с говорливым хозяином, они наелись и напились, и теперь вполуха слушали важный разговор. Доверяли моему гению! — Сначала я хочу узнать перспективы своих негоций у губернатора, купить дом, а уж потом сяду подумать о твоем предложении. И передай своему младшему брату, что мои услуги стоят невероятно дорого.

Хозяин громко, никого не стесняясь, заржал и от всей души шарахнул по моей спине, едва не сломав позвоночник. Дурной силищи у этого мужика хватало на пятерых!

— Как догадался? — отсмеявшись, спросил он. А в глазах сразу настороженность застыла.

— Просто свел воедино твой слезливый рассказ про брата, живущего в портовой Скайдре и несчастных речных купцах, обдираемых баронами, — пожал я плечами. — Не делают таких жирных предложений незнакомцам, Грашар. Не делают, хоть ты начни меня сейчас резать на кусочки для убедительности! В лучшем случае это странно. Значит, делаю я вывод, твой братец в доле. Или он перекупщик и перевозит по рекам товар, или сидит в Скайдре и распределяет заказы.

— Ты умный парень, Игнат, — странные нотки появились в голосе Грашара. Не знаю, мне нужно опасаться или хозяин таверны теперь будет полностью доверять мне. — Умный и опасный. Надеюсь, я не ошибся, когда заговорил с тобой. Еще пива хотите? За счет заведения.

— Спасибо, но нам еще с губернатором встречаться. А твое пиво отменное, трудно остановиться.

— Да, это так, — довольный Грашар грузно поднялся на ноги. — Ладно, кушайте, отдыхайте. Только не надейтесь, что барон сегодня же захочет увидеть тебя.

— Как знать, — по-житейски ответил я.

Мы неторопливо цедили пиво и ждали гонца от губернатора. Время шло, и судя по редким появлениям солнца в просветах облаков, когда сумрак таверны разгонялся блекло-желтыми лучами, день сдвигался к полудню. Помещение постепенно заполнялась людьми. Ремесленники строительной артели уже ушли, а на их место села шумная компания солдат гарнизона. Они заказали себе несколько кувшинов с вином и теперь усиленно наливались им. Может, эти ребята из ночной стражи? Сменились, вот и расслабляются. Иначе не понять такой вольности. Или в Акаписе настоящий бардак с дисциплиной.

Дверь в очередной раз распахнулась, да с такой силой, что едва не припечатала к стене скучающего вышибалу. Многоголосый гомон мгновенно стих, а я сердцем почувствовал неприятность, которую сулили люди, вставшие на пороге таверны.

Глава 3. Вымогатели и Его милость господин барон

Два типа в кожаных куртках, перетянутые широкими ремнями с железными клепками, не спешили входить внутрь, словно кого-то рассматривали. Мне сначала показалось, что они бравируют, всячески показывая свою принадлежность к пиратскому братству, потому как заместо шляп их головы обвязаны платками из темной ткани.

Наконец, что-то решив, они небрежно пересекли половину таверны под общее молчание и выгнали из-за облюбованного ими стола посетителей, которые со странной поспешностью перебрались в дальний угол вместо того, чтобы надавать им по морде за нахальство. Даже вышибала молчал, угрюмо потирая костяшки пальцев. Загадочные парни не стали почему-то садиться за стол, ожидая кого-то повыше статусом. И этот «кто-то» не замедлил явить себя обществу.

В окружении четверки таких же разношерстно одетых типов (ради справедливости, одежда на них оказалась добротной, не поношенной. Не босяки какие) в таверне появился среднего роста худощавый рыжебородый мужчина в темно-коричневом длинном плаще и в широкополой шляпе. На ногах у него поскрипывали фасонистые высокие сапоги с раструбами, на поясе — добротные ножны, из которых торчала массивная рукоять ножа. И шпага на левом боку, чуть ли не кричавшая о дворянском происхождении незнакомца.

Он так же, как и его сопровождение, неторопливо прошел к освободившемуся столу под продолжающееся молчание, сел в одиночестве на середину лавки, а свита, если так можно было назвать его дружков, осталась стоять на ногах за спиной и по бокам.

— Грашар, дружище! — не напрягая голос, окликнул он хозяина таверны, угрюмо расставлявшего кружки на стойке. — Ты не рад мне? Не хочешь поговорить? Сколько уже не виделись? Окажи мне любезность, присядь рядом со мной!

Грашар оставил свои любимые кружки и нехотя вышел из-за стойки, перед этим что-то тихо сказав своему сыну Троку, крутившемуся рядом. Вытирая руки на ходу полотенцем, перекинутым через плечо, он подошел к незнакомцу и остановился, словно не зная, что делать дальше. То ли кланяться, то ли обниматься. Человек в плаще жестом показал, чтобы тот сел напротив. Потом они начали разговаривать, но из-за поднявшегося гула посетителей, обрадованных тем, что странный тип не обратил на них внимание, ничего не было слышно.

— А кабатчик его боится, — заметил Рич, пытаясь зацепить пальцами застрявшие в зубах волокна мяса. — Кто он такой, что даже вышибала не дернулся?

— Думаю, местный собиратель налогов, — я усмехнулся, приглядываясь к рыжебородому, чье лицо было скрыто в тени шляпы. — Кажется, у Грашара не самые лучшие отношения с этим парнем.

Не нужно было решать головоломку, глядя на хозяина таверны. Очень его не радовал разговор. Грашар хмурился, старательно прятал глаза, исследуя поверхность стола, но держался неплохо. Сжатые массивные кулаки показывали решимость пустить их в дело, если что-то пойдет не так. Рыжебородый, не снимая шляпы, наклонился чуть-чуть вперед, и его губы задвигались. Грашар метнул в нашу сторону взгляд. Та-аак! Начинается! Явно о нас разговор пошел.

— Приготовились, — предупредил я, когда увидел идущего к нам одного из свиты в кожаной куртке. Одного из тех, кто едва дверь не выбил. Телохранитель или приближенный? — К нам гости.

— Драться будем? — оживился Гусь.

— Обязательно, — ответил я, — но позже. Может, нас пригласить хотят вина выпить.

— Дождешься от таких, — фыркнул Рич, демонстративно не убирая нож.

Тип в коже остановился возле нас и спросил развязно:

— Кто из вас Игнат?

— Я, — спокойно гляжу на него.

— С тобой хочет поговорить сеньор Котрил, — надменно произнес свитский. Да, пожалуй, так и есть: свитский. Но очень уж странный. По поведению, по разношерстной компании, которой окружил себя незнакомец.

— Он настолько важный господин в Акаписе? — поинтересовался я, стараясь прощупать «кожаного».

— Купец, не заставляй меня повторять дважды, — в голосе появился лед. — Лучше встань и засвидетельствуй свое почтение, пока у сеньора хорошее настроение.

— Я не знаком с твоим сеньором.

— Так оторви свой зад и познакомься, — а хорошо держится, подлец. Даже пальцы на рукояти ножа расслаблены. Скорее, недооценивает, проявляя небрежность и презрение к «торговцу».

Я не стал нарываться и демонстрировать свою крутость, которая сейчас оказалась бы излишней. Незаметным, отработанным жестом показываю Ричу, чтобы все сидели тихо и не дергались. Сам же иду следом за свитским и останавливаюсь возле стола, где сидит рыжебородый. Сеньор Котрил (если он в самом деле дворянин, а не какая-то шпана местная) не поворачивает голову, делая вид, что я — пустое место. Замечаю взгляды посетителей таверны, в которых жадное любопытство. Все бы им развлечения подавай!

Что ж, если со мной не хотят разговаривать… Разворачиваюсь и делаю шаг в направлении своего стола, и тут же слышу:

— Напрасно, уважаемый, показываете свою обиду. У меня и в мыслях не было желания вас огорчить своим пренебрежением. Присядьте, прошу.

Черт его знает. Говорит речисто, спокойно и дружелюбно. Вдруг и в самом деле из знатных? Что ж, побеседуем. Надо же понять, с кем дело имею. Сажусь рядом с Грашаром и гляжу на рыжебородого.

— Прошу прощения, что решил сначала узнать о вас от Грашара, — негромко произнес тот. — Это же вы прибыли ранним утром в наш славный город?

Пытаюсь разглядеть Котрила, но он прячет большую часть лица, надвинув на нос шляпу.

— Ночью, — возражаю я. — До рассвета стояли на рейде, боясь входить в незнакомую гавань без лоцмана. Да и таможенные правила не дают особых привилегий. Стой на якоре и не трепыхайся, пока не проверят трюмы.

— И тем не менее вы здесь, — улыбнулся собеседник, — что показывает вашу деловую хватку. Успели дать взятку таможенному комиссару, чтобы заполучить разрешение сойти на берег. Уже побывали у губернатора, добились аудиенции?

— Гляжу, обо мне знает половина Акаписа, — я посмотрел на Грашара, и тот досадливо поморщился.

— Грашар, ступай отсюда, занимайся своим делом, — в голосе рыжебородого появились приказные нотки. — Отдашь обговоренное Свистуну.

Все-таки налоговик? Или дело вовсе тухлое?

На Инсильваде я наслушался рассказов, как аристократы кошмарят города, обкладывая торговцев, ремесленников, купцов и даже мелких дворян своеобразной данью, фактически совершая беззаконие. И даже страха перед королевской властью не испытывают, справедливо считая, что они в своем праве. Понятно, что многие случаи происходили в Дарсии, но и в империи хватало подобных случаев, особенно в южных провинциях.

Если Котрил из «этих», тогда дело скверное. Конфликт обеспечен. Или он думает, что может вытапливать жирок с каждого негоцианта?

Грашар обреченно вздохнул и тяжело вылез из-за стола. К нему тут же пристроился один из свитских в плаще с грязными дождевыми потеками, успевшими высохнуть и оставить неряшливые дорожки на ткани. Над верхней губой сопровождающего виднелась крупная бородавка с торчащими из нее двумя жесткими волосками.

Котрил посмотрел вслед им, пока они не исчезли в коридоре, соединявшем кухню и зал таверны, а потом заговорил, глядя на меня из-под шляпы:

— Я знаю обо всем, господин Сирота, что происходит в моем городе. Знаю, что вы прибыли на бриге «Тира», явно ходившем под пиратским флагом, что у вас есть партия аксумского рома, что хотите купить дом в Акаписе. Не понимаю только, почему этот идиот Ортоссо не сказал, с кем вам следовало встретиться в первую очередь.

— Неужели с вами, сеньор Котрил?

— Ну, конечно же! В этом городе истинным хозяином являюсь я, Рэйдж Котрил, потомственный дворянин, владелец сотен акров земель к западу от Акаписа. Мои предки пришли сюда на голое место и по праву являются основателями города. К сожалению, по наветам врагов наша семья была ошельмована и лишена возможности служить королю. Я всего лишь возрождаю справедливость, как дед и отец. Мои права закреплены в Феодальном Праве, и даже поздняя аристократия не может покуситься на них.

— А каким боком ваша справедливость относится ко мне? — прерываю высокопарную речь рыжебородого.

— Дело в том, что в Акаписе каждая гильдия, артель, торговцы и ремесленники, постоялые дворы и трактиры, прибывающие сюда купцы, все, кто на моей земле обогащается — обязаны получить некоторые привилегии для своей деятельности. А привилегия не дается за красивые глаза. Если вы, господин Сирота, желаете жить в Акаписе и спокойно вести торговлю, вам просто необходимо побеспокоится о собственном благополучии.

— Своеобразно здесь обстоят дела, — я снял шляпу и положил ее рядом с собой, задумчиво отстучал барабанную дробь пальцами по столу. — Это же прямой грабеж, сеньор Котрил, не находите?

— Никакого грабежа, а всего лишь право на спокойную жизнь, — улыбка местного обиралы слегка погасла. Котрил кивнул в сторону стойки, где напряженный Трок наливал кому-то в кружку питье. — Даже Грашар, насколько был упертым и непреклонным, и то понял, почему важно делиться частью своих доходов, чем каждый месяц терпеть убытки, превышающие прибыль. Знаете, что здесь происходило? Каждый вечер пьяные драки, скандалы, а то и ножичком кого порежут. Стража, солдаты, следователи были частыми посетителями сего славного заведения. Губернатор уже стал подумывать, не закрыть ли его для всеобщего спокойствия горожан?

— И какова цена моего спокойствия? — удивительно, что на моем лице ни один мускул не дрогнул.

— Всего лишь десятина от прибыли, — впервые на губах рыжебородого появилась широкая улыбка. — Можно заплатить сразу за год, а можно частями, к обоюдному согласию. Я понимаю трудности людей и всегда иду навстречу. Но должен предупредить: оплата должна происходить точно в назначенный срок. Иначе я ввожу санкции за просрочку.

— Вы делец, сеньор, — я снова отбил замысловатую дробь, — и ваши методы обогащения вызывают оторопь. А как же налоги в королевскую казну? Получается, в мой карман будут залезать дважды. А вы, в свою очередь, грабите короля.

— Не пытайся умничать, купец, — стылым голосом произнес Котрил. — Сейчас тебе повезло, что твое плебейское происхождение не дает мне права вызвать тебя на дуэль. Правда, я могу приказать слугам порезать тебя на куски — и буду прав. Но… Не стоит начинать наше знакомство таким образом. И еще совет: не пытайтесь взывать к совести губернатора. Он кормится из моих рук. Даже рекомендательное письмо от лорда Торстага не поможет.

— Вы дьявол, сеньор Котрил.

— Нет, стараюсь держаться подальше от сей фигуры, — рассмеялся довольный собой обирала. — Что скажешь, купец?

Серьезно обиделся рыжебородый, вежливость как отрезало.

— Не знаю, не знаю. Ваше требование настолько неожиданно для меня. Я с трудом вырвался из пиратского плена, потеряв два корабля. В Суржу пришел с дырявыми карманами. В моих трюмах только аксумский ром, который экипаж чудом не выхлебал до донышка от переживаний. Если вас устроит, могу оплатить им первый взнос. Иначе как смогу купить скромный домик в Акаписе?

Котрил пристально поглядел на меня из-под шляпы, как будто хотел понять, не смеюсь ли я, но изобразить на лице искреннее сожаление мне не стоило большого труда.

— Допустим, ты купишь дом, — после недолгого молчания ответил рыжебородый. — А через день сгорит или пойдет на дно твое старое корыто. Никто не огорчится, если пиратский бриг прекратит свое существование. И останется у тебя скромная развалюха, которая однажды тоже полыхнет огнем. И вот ты самый настоящий голодранец. Заметь, без всякого насилия с моей стороны. Какова перспектива?

— Да, это ужасно, — я воспринял угрозы Котрила со всей серьезностью. Ублюдок в аристократическом обличье запросто исполнит сказанное руками своих слуг. — А если договориться? Например, я могу попросить отсрочку, по истечении которой заплачу всю указанную сумму с процентом?

— Я не ростовщик, — оскорбился сеньор. — Отсрочку я даю только надежным клиентам, как Грашару, например. Видишь, купец, как полезно проводить показательную порку. Человек сразу становится шелковым и послушным.

— То есть меня ожидает порка? — я оглядел напряженно молчащую свиту. — От этих? Да их мой слуга в одиночку в бараний рог свернет.

— Не пытайся меня разозлить, Сирота, — удивительно, как удается Котрилу держать себя в руках. — Ты не сталкивался еще с людьми, безжалостнее моих. Это лишь слуги, исполняющие мелкие поручения. Один из них адвокат, другой — секретарь. Я их беру с собой, чтобы прямо на месте грамоту о привилегиях выписать тому, кто правильно понимает мои намеки.

Да он издевается! Грамота? Напрямую обчищает честных работяг Акаписа и еще свои писульки им предоставляет, которыми можно только подтереться! Пираты, конечно, тоже не сахар, но такого цинизма в засовывании руки в чужой карман я еще не встречал!

— У меня достаточно обученных людей для вразумления непонятливых, — Котрил отвлекся на подошедшего Свистуна с кожаным кошелем, который глухо звякнул, упав на стол. — Завтра на пристань придет вот этот человек, — последовал кивок. — Ты передашь ему десять королевских крон. И можешь спокойно начинать свое дело.

— А если не передам — распрощаюсь с кораблем? — не дожидаясь ответа, я решительно поднялся, наплевав на тот факт, что передо мной сидит дворянин. Да еще непонятно, кто он на самом деле: третий сын барона, авантюрист или обнаглевший преступник. Ничего, я это выясню в разговоре с губернатором.

— Мыслишь правильно, купец, — Котрил, судя по нервному дерганью нижней части лица, был на грани бешенства от моего нахальства. Вероятно, здесь не приветствовалось прерывать переговоры подобным способом. Но я видел обыкновенного вымогателя, не знающего, в чью нору он сует руку. — Только не делай глупостей и не пытайся воевать со мной. Весь твой экипаж и парочка телохранителей в страшных черных одеждах не стоят и мизинца моих людей.

Про одежды он сказал с плохо скрываемым сарказмом. Что ж, тем хуже для тебя, сеньор бандит.

Тем временем Котрил со свитой покинул таверну. Помещение огласилось вздохом облегчениям. Я вернулся за свой стол и объявил результат встречи:

— Нас хотят раздеть до исподнего в первый же день.

— Да я уже понял, — хмыкнул Рич. — По твоему лицу было видно, как ты сдерживаешься, чтобы не вогнать этому засранцу кортик в глотку.

— Мне бы его не дали достать, — я обвел взглядом друзей. — И очень не люблю скандалить на людях. Обычно это заканчивается плохо… Не для меня, конечно! И все же оставлять о себе неприглядное мнение остальных горожан как-то… стыдно.

Парни заржали, но я погрозил кулаком, чтобы те заткнулись. Давясь от смеха, они наполнили кружки пивом. На нашу компанию смотрели с интересом и опаской. Подозреваю, Котрилу здесь не отказывали столь демонстративно.

— Первым делом надо купить дом, — озвучил я свои планы. — Без крыши над головой в Акаписе делать нечего. Дрянной городишко, весь зарос сорняком. Он нуждается в прополке.

— Отлично! — Рич в немалом возбуждении пристукнул ладонью по столу. — Заодно разомнемся, а то команда закисла.

— Согласен, — ответил я. — Парням нужно встряхнуться… Что-то запаздывает с ответом губернатор.

В самом деле, на улице уже вовсю светило солнце, прорвавшееся, наконец, через тяжелый влажный туман. Надеюсь, повезло с погодой, и дождя сегодня уже не будет. Таверна наполнялась оживленной публикой. Грашар с сыном и парой служанок вовсю крутились между столами, а посланника от барона до сих пор не было. Неужели письмо лорда для местной власти ничего не значит? Плохо, мне вовсе не нужно подобное безразличие. Ведь кто лучше всего расскажет про шустрого сеньора-вымогателя и поможет устранить его с дороги? Ну и протекция со стороны барона Тебриссо не помешает.

Мне понравилось предложение Грашара создать команду по сопровождению купеческих грузов по рекам Дарсии. А в будущем, если дельце выгорит, создам разветвленную шпионскую сеть во всех узловых точках королевства. Что же касаемо сеньора Котрила… он не из тех людей, которые терпят рядом с собой конкурентов, умеющих извлекать деньги из воздуха, и всячески будет ставить палки в колеса моим проектам. Поэтому он выходит на первое место в списке врагов.

Просто я не хочу начинать жизнь в Акаписе с резких движений.

Грашар с каменным лицом встал за стойку; заметив мой взгляд, развел руками. Дескать, а что я могу сделать? Обстоятельства выше моих сил и возможностей. Я успокаивающим жестом показал новому приятелю, неплохому, в общем-то, мужику, что все в порядке. Грашар оживился и с благодарностью кивнул.

Подвыпившая компания матросов, громко разговаривая, вышла из таверны. Высокорослый мужчина, закутанный в плащ, появившийся на пороге, посторонился и пропустил их, и только потом вошел внутрь. Оглядевшись по сторонам, уверенно направился к нашему столу.

— Господин Сирота? — незнакомец остановил взгляд на мне, словно уже знал, к кому обращаться.

— Да, это я.

— Извольте следовать за мной. Господин губернатор ожидает вас на аудиенцию. Советую поспешить. У нас четверть часа, чтобы дойти до приемной.

Глава 3. Вымогатели и Его милость господин барон (окончание)

Мы не стали задерживаться и покинули таверну. Завтрак был оплачен заранее, поэтому я только махнул рукой Грашару, получив в ответ приветливо поднятую ладонь. Дошли быстро, невзирая на заполненные городским людом улицы. Народу заметно прибавилось. Под ногами крутились бродячие собаки, дважды умудрились наткнуться на свиней, лежащих в дождевых лужах. В Акаписе, как я успел заметить, только одна Дворянская улица и центр оказались замощены камнем. Остальные могли похвастаться только деревянными тротуарами, проложенными возле стен домов. Зеленеющая и размякшая грязь между ними являлась дорогой для перемещения карет, повозок и крупных животных, и мало кому хотелось влезать в нее и марать обувь.

Мы добрались до особняка. Возле ворот наших утренних знакомых не было. Видимо, произошла смена. Трое стражников в кирасах и один мужчина, затянутый в стеганый колет, стояли возле высоких кованых ворот.

— Его милость примет только одного посетителя, — пояснил провожатый. — Посему ваши спутники останутся здесь. Таковы правила.

— И без оружия, — напомнил дворянин в колете.

Без споров отцепляю от пояса ножны с кортиком и кинжалом, отдаю их вместе с пистолетами Ричу. Ловлю на себе заинтересованные взгляды охранников. Наверное, купцы с таким серьезным арсеналом не частые гости в доме градоначальника. Успокаивающе кивнул Ричу, и в сопровождении незнакомца, так и не представившегося мне, прошел через ворота.

Во дворе оживление. По дорожке снуют садовники с большими ножницами и ловко срезают ими верхушки кустарников, формируя из них красивые пышные шапки. В пустой чаше фонтана убирали ил и грязь. У парадной лестницы из чистейшего белого мрамора стояли двое стражников в полном боевом снаряжении и с алебардами. Еще двое расхаживали по просторной веранде, каждый из которых носил короткую аркебузу на плече. Серьезно здесь за губернатором присматривают.

Нас не стали задерживать благодаря сопровождающему, который уверенно провел меня по дому и передал секретарю. Скульд — я вспомнил его фамилию — раздраженно поддернул рукава своего темно-красного бархатистого камзола.

— Опаздываете, господин купец, — укорил он.

— Нисколько, господин секретарь, — возражаю ему. — Я умею считать время по шагам. Мы шли от таверны «Полная чаша» двенадцать минут. А еще у меня есть хронометр. Вы успеете представить меня Его милости.

Сопровождающий усмехнулся, приложил руку к шляпе и покинул нас, широко шагая по коридору.

— Прошу прощения, — склонил голову Ерис Скульд. — Идемте за мной.

Королевский чиновник жил на широкую ногу. Точнее, ему позволялось жить именно так: в роскошных апартаментах, уставленных разнообразной красивой мебелью; с яркими коврами и гобеленами на стенах, на которых демонстрировалась коллекция холодного оружия и портреты предков; с огромными люстрами в просторных залах.

Мы поднялись на второй этаж по скромной лестнице, покрытой красной дорожкой, но такой же массивной и с каменными балюстрадами, миновали охрану в виде трех молодых дворян с надменными лицами. Они сидели на мягком диванчике напротив высоченной резной двери и о чем-то негромко беседовали.

— Куда вы с таким упорством тащите этого человека, Ерис? — лениво поинтересовался щеголеватый юноша с усиками на продолговатом лице. Он как бы невзначай обхватил пальцами рукоять шпаги. Остальные лениво наблюдали.

— Аудиенция, — коротко произнес секретарь. — У нас мало времени, господа. Не стоит злить Его милость.

— Гостя проверяли на магию? — спросил второй, легко поднявшись с диванчика. Слегка навыкате глаза обежали меня с ног до головы, а левая ладонь описала полукруг перед лицом настолько бесцеремонно, что даже Скульд недовольно засопел. — Амулеты есть?

— Обычная пустяковина, приобретенная у аксумцев, — ответил я, вспомнив, что на мне висит амулет, который впарил мне ушлый торговец еще на Керми. Потянул за шнурок и продемонстрировал его.

— Дешевая безделица, — кивнул мужчина, соглашаясь со мной. Подозреваю, это маг на службе губернатора. — Одноразовая, судя по всему.

— Да, защита от холодного оружия.

— В таком случае купите более сильный амулет, — неожиданно дал совет чародей. — Дороговато, но стоит того, чтобы оградить себя от коварного удара.

— Благодарю, сеньор.

Маг отошел в сторону, пропуская нас к двери, способной выдержать удар тарана; секретарь с трудом распахнул ее, вызвав усмешки у свитских.

— Ожидайте здесь, — предупредил Скульд, исчезая в зеве кабинета. Появился буквально сразу. — Заходите.

Губернатора я, признаюсь, не сразу заметил в огромном помещении, залитом бледным после штормовой погоды солнцем. Начищенный паркетный пол отражал его свет и яркими зайчиками прыгал на сетчатке глаз. Массивные шкафы с книгами вдоль стен, уютные мягкие кресла, огромная картина с человеком в богатейших одеждах — король Аммар собственной персоной, еще какие-то неизвестные мне персоны: мужчины и женщины в красивых нарядах, надменные, с аристократической, веками холимой осанкой. И как диссонанс, сидящий за огромным столом лысый мужичок в золотисто-зеленых одеждах. Причем, не с выбритой головой, а реально облысевший. Сначала показалось, что это вовсе не губернатор, а какой-нибудь помощник, но проверять свои домыслы не стал, изобразив легкий поклон в его сторону:

— Ваша милость!

— Откуда у вас это письмо? — жестким скрипучим голосом спросил лысый и показал на конверт, лежащий перед ним. — Говорите правду во избежание проблем.

— Я познакомился с лордом Торстагом на архипелаге Керми, — стоя посреди кабинета, пришлось слегка напрячь голосовые связки. Зачем такое огромное помещение для такого маленького человечка? — Нас связывают давние отношения. Знакомство вышло случайным, но весьма полезным и ценным для нас обоих.

— Лорд пишет, что вы были под следствием, но суд оправдал ваши деяния. Не поделитесь, что произошло?

— Обвинили в пособничестве пиратам, — я пожал плечами, сохраняя спокойствие. — Я купец. Мой караван захватили проклятые корсары, вследствие чего все три моих корабля оказались в плену командора Эскобето. Товар разграбили, часть людей поубивали. Я и оставшиеся в живых матросы стали заложниками. Воспользовавшись моментом, когда эти ублюдки отмечали захват «золотого каравана», мы решили сбежать. Захватили пиратский бриг и заодно освободили несколько человек, среди которых была одна особа…

Нельзя говорить о гравитонах, стоящих в трюме моего судна и надежно спрятанных от глаз таможенников. Это слишком лакомый кусок для многих. Я подозревал, что комиссар Ортоссо крутит делишки с Котрилом и передает ему важную информацию о прибывающих в Акапис грузах. Увидит гравитоны — и уже на следующий день я столкнусь с очень большой проблемой. А ведь где кристаллы, там и маг-левитатор. Поэтому бриг превращается в ценный приз, в вишенку на торте.

— Тира Толессо, — кивнул губернатор. — Здесь написано об этом. Неужели она выжила в пиратском плену? Сколько же ей пришлось там прожить?

— Пять лет, Ваша милость. Я не мог пройти мимо беды этой несчастной девушки, и рискуя жизнью, как своей и экипажа, так и ее, смог убежать.

— Что ж, история весьма увлекательна и достойна пера, — губернатор провел платком по лоснящейся лысине. — Обвинение снято, и вы решили осесть в Акаписе. Почему здесь, если не секрет?

— Лорд Торстаг посоветовал не появляться пока в больших городах, и подсказал прекрасное место для жизни скромного торговца.

— Разве вы не собираетесь возвращаться на родину? — градоначальник сплел пальцы рук и положил их на живот.

— Десять лет дома не был, — я горько усмехнулся. — Корабль — вот мое пристанище. Уже привык к бродячей жизни и к самостоятельности.

— Вы молоды.

— Я покинул родину в пятнадцать лет, что же здесь удивительного.

— Господин королевский советник отзывается о вас с доброжелательностью, — покивал губернатор. — Я склонен доверять высшему сановнику. Но, уважаемый купец, в Акаписе очень трудно найти подходящий дом, а земля во все времена стоила очень дорого. У вас достаточно средств? — Барон поджал губы и снова уткнулся в лежащее перед ним письмо. — Тем более, вы побывали в пиратском плену. С трудом верится в их благородство и безразличие к чужим деньгам. Неужели не ограбили?

— Ограбили, конечно же, — поспешил успокоить я излишне любопытного собеседника. — У меня отняли все: отличные корабли с вместительными трюмами, деньги, драгоценности, побили экипажи. Но я не люблю оставаться в долгу и не страдаю покорностью. Когда появился шанс бежать — я не колебался ни на мгновение. Убил Лихого Плясуна (а это именно он держал в заложницах великолепную Тиру Толессо), захватил его корабль… У меня есть деньги, чтобы купить землю и построить на ней дом. А пока я готов поселиться в каком-нибудь скромном жилище. Экипаж останется на корабле, но часть моих помощников поселится вместе со мной.

— Чем желаете заняться? — пальцы барона Тебриссо соскользнули с живота и выбили дробь по крышке стола, обтянутого зеленым сукном. — Каботажем или морскими перевозками?

— Могу и то, и другое, — я сделал задумчивый вид. — Корабль показал отличные мореходные качества от Керми до Суржи. Не развалился. Загнать в док, провести кренгование — «Тира» еще десяток лет проходит без проблем.

— Я правильно понял, что вы хотите предоставить свое судно в качестве перевозчика, но не готовы торговать, закупая необходимые и дефицитные товары в чужих землях?

— Ваша милость, — я тяжело вздохнул, — перед вами человек, который владел скобяной и стекольной мануфактурами. Все, что производилось, продавалось с большим успехом как в Сиверии, так и в Аксуме. Богатым они меня, конечно, не сделали, но на столе всегда были пшеничные булки и масло. Мои люди тоже не жаловались. Непонятно, чем я прогневил богов. Только за последний год случились все эти несчастья: стекольное предприятие сгорело, и чтобы покрыть убытки, пришлось продать скобяную мануфактуру. А сам ввязался в авантюру. Думал продать накопленный товар в Дарсии, немного подняться и вернуться в родной Халь-Фаюм удачливым купцом. Небеса показали всю тщетность моих попыток. Теперь же, с потерей кораблей я не могу закупать товар и продавать его с личной выгодой. Так и возник вариант с предоставлением услуг по перевозке. Может, когда-нибудь, я вернусь к прежней работе.

— Вы на перевозках много не заработаете, — заметил губернатор. — Фрахтом в Дарсии занимается большая часть владельцев кораблей, конкуренция невероятная, особенно сейчас, во время боевых действий. Королевский флот платит хорошие деньги за переброску войск, амуниции и продовольствия на Пакчет, но там уже все заявки закрыты. Крупные купеческие семьи не дадут вам развернуться, в их руках сосредоточено больше половины торгового флота Дарсии.

— Я понимаю, — развожу руками, — и готов рискнуть. С чего-то надо начинать?

— Попробуйте, — Тебриссо, наконец, выполз из-за стола. Он и в самом деле оказался невысокого роста, с выпирающими из-под камзола животом. Губернатор не блистал красотой идеальной фигуры, а кривоватые ноги говорили о перенесенном в детстве рахитом. Тем не менее, меньше внимания нужно уделять его внешности. Он хозяин Акаписа, и с ним нужно находить общий язык. Не думаю, что король Амман поставил его на ответственную должность только смеха ради. — Ваше судно называется «Тира». Мне не показалось, что оно названо в честь внучки уважаемого эрла Эррандо Толессо?

— «Тира» была флагманским кораблем флотилии Лихого Плясуна. Пирату очень понравилась юная барышня, на которую он имел очень большие виды, вот и переименовал свой бриг в ее честь.

— Какая замечательная история, — проворчал барон, остановившись напротив меня. Он заложил руки за спину и покачался с мысков на пятки. — Пробивает до слез. Неужели эти кровожадные ублюдки способны на чувства?

— Не поверите, Ваша милость, но и такое бывает, — подтвердил я. — Даже злодеи влюбляются, но только не в случае с Плясуном. Госпожа Толессо его хорошо знала, поэтому не рассчитывала на особую благосклонность пирата.

— А что, девушка так хороша? — пробило на любопытство губернатора.

— По мне, так излишне худа, — прямо ответил я, не желая расписывать достоинства Тиры. Обойдется, старый козел. — Возможно, на ее телесные формы повлияли переживания и опасности пиратского плена. Если эрл Толессо откормит ее, то через годик можно выдавать замуж.

— Вы не особо почтительны, сударь, к высокородной аристократке, — сжал губы барон. — Я не хочу слышать в моем доме подобные высказывания.

— Прошу прощения, Ваша милость. Я не обучен тонкостям бесед и говорю, как есть. Девушка приятная, не отрицаю, но не в моем вкусе.

— Что ж, достаточно, — Тебриссо круто развернулся и вернулся к своему креслу. — Можете подыскивать себе дом и землю. Обращайтесь к маклерам. Они точно знают, что вам предложить. Завтра или чуть позже мой секретарь доставит вам патент, разрешающий предоставлять фрахт на всей территории королевства. Вы обязаны поставить свой корабль на учет, застраховать его и не забывать платить налоги в казну.

— Фрахт только морской, или в него входят еще и речные перевозки? — уточнил я.

Губернатор, устроившийся в кресле, удивленно поглядел на меня, до сих имевшего наглость стоять в кабинете.

— Думаете найти лазейку? Речные перевозки тоже имеют весомую конкуренцию. Да, впишем и эту опцию.

В его голосе прозвучала ирония, но мне было плевать. Главный принцип: проси много, получишь то, что хотел.

— Ваша милость, осмелюсь спросить еще насчет налогов. Сегодня я имел честь познакомиться с одним очень интересным и неоднозначным сеньором, который весьма основательно взял на себя функции королевского казначея. Я пытался возразить, что настоящая королевская казна куда важнее его кошелька, и получил недвусмысленные угрозы…

— Рэйдж Котрил? — барон скривил губы в презрительной усмешке. — Не думайте платить ему даже грош! Рано или поздно я поймаю разбойника за руку и вздерну прилюдно на площади!

А что же сейчас не ловишь? Ведь люди, без сомнения, завалили тебя жалобами на поборы! Их хватит, чтобы затащить ублюдка на эшафот!

— Но в случае отказа он грозился сжечь мой единственный корабль!

— Наймите охрану, — пожал плечами Тебриссо. — Если кто-то проткнет его поганое сердце, никто горевать не будет.

— Правильно ли я вас понял, господин губернатор, что сеньор Котрил вне закона? — уточняю осторожно.

Тебриссо нахмурился, словно услышал от меня призыв к самосуду. Его правая рука со стуком легла на поверхность стола. Блеснул драгоценный камень в массивном серебряном кольце.

— Котрил, в первую очередь, дворянин, — недовольный моими дерзкими вопросами, произнес он. — Да, он попрал многие негласные законы нашего общества, замарал честь старой аристократии, ударившись в безудержное зло и стяжательство. Но за свои грехи он должен ответить перед королевским судом, если дело дойдет до него… что вряд ли случится, учитывая бурную и опасную жизнь Рэйджа.

«А еще его гибель надежно обезопасит тебя, лысый черт, — договорил я про себя за губернатора. — Вы явно спелись друг с другом, и не удивлюсь, если часть поборов оседает в твоем кармане».

Барон пристально поглядел на меня, пытаясь разглядеть, дошел ли его посыл. Показалось, в темных зрачках градоначальника мелькнули зловещие алые искорки, и какие-то мельчайшие нюансы в голосе отбросили все сомнения. Котрил, несомненно, злодей, приносящий местной власти головную боль. И если найдется умелый и осторожный «лекарь», никто не станет горевать о безвременной кончине ушлого вымогателя.

— Я вас прекрасно понял, Ваша милость, — я наклонил голову и сделал несколько шагов назад к выходу, не поворачиваясь к губернатору спиной. Только перед самой дверью провожу сей маневр и нормально выхожу из кабинета. Не хватало, чтобы посетители и охрана особняка видели мой зад.

Обратно я шел в сопровождении стражника и размышлял, правильно ли понял посыл губернатора Акаписа. Судя по раздражению, прорывавшемуся в голосе барона Тебриссо, этот местный злодей дворянской крови стал вроде любимой мозоли. Она вроде есть и приносит неудобства, но большинство предпочитают ее не замечать до тех пор, пока не начнет беспокоить. И свести страшно. Если самый главный человек в городе не может ничего поделать с Котрилом — что тогда говорить о простых мещанах, купцах, торговцах, страстно желающих исчезновения бандита из их жизни!

Рич и Гусь извелись, ожидая моего возвращения. Им показалось, что барон приказал схватить меня и упечь под замок. Слишком долго шла беседа. Еще бы немного — и пошли бы штурм особняка. Порой удивляет извилистая логика людей. Какой повод был для подобного вывода, я так и не понял.

— Что теперь? — поинтересовался Рич, когда мы достаточно удалились от губернаторского дома. — Возвращаемся на корабль?

— Нужно искать маклеров, — поделился я планами на ближайшее время. — Они держат в руках всю торговлю недвижимостью. Самому прикупить что-то подходящее вряд ли получится. Я здесь вообще ничего не знаю.

— Да все они барыги, — возмутился Гусь. — Знавал я одного. Продавал дома, в которых проживали люди.

— Как это возможно? — сплюнул в зловонную канаву Рич. — Языком-то не мели!

— Кто мелет? — возмутился штурмовик и замахал руками. — Вот, к примеру, надо людям сдать дом в аренду на время, потому как сами куда-то уезжают надолго, по делам или приспичило срочно. Составляется договор между маклером и хозяевами. Те с легким сердцем покидают город на полгода. А ушлый делец разворачивается во всю прыть. Находит дурачка, который ищет дом для покупки. Предлагает пустующий дом, получает денежки за продажу и довольно потирает руки. Он же знает, когда хозяева вернутся, и никуда не торопится, обтяпывая следующую сделку. Но потом начинается потеха. Знатные господа приезжают домой — а он уже занят! Новый владелец орет, что он по закону купил эту виллу или особняк, а старые, истинные хозяева, хвать за шпагу — и на него!

— Да ну, — недоверчиво повертел головой Рич. — А как же маклера не схватили за такие фокусы?

— Так он в другой город переселяется, открывает новую контору, проводит несколько афер и снова исчезает! — расхохотался Гусь. — Он же не простые развалюхи продает, деньжищи-то крутятся большие! Ей-богу, командор, не вру я! Разве такое выдумаешь?

— История не лишена смысла, — провожая взглядом проезжавшую мимо нас карету с колыхающимися занавесками, задумался я. Действительно, слышал про такие аферы, но как-то не придавал этому значения, считая выдумкой, или же приукрашенной историей. Казалось, подобных дельцов можно было словить после первой же сделки, но поди узнай, куда он сбежал! — Поэтому будем осторожны. Гусь, ты молодец.

— А то ж, — возгордился мой помощник. — Я не трепач, понятно?

— А что с тем маклером случилось? — нетерпеливо спросил Рич.

— Поймали его через какое-то время, — Гусь выглядел довольным, как будто сам участвовал в поимке афериста. — Опознал один из обманутых. Приехал в тот же город, что и живший там барыга. Случайно столкнулся с ним на улице. Узнал его. Пострадавший проявил сметку, не стал орать на всю улицу «лови вора», а пошел к губернатору и выложил всю историю. Маклера поймали и после признаний в аферах четвертовали на площади.

Поделом, — проворчал я.

Мы снова оказались на центральной площади, уже запруженной людской массой. И как разобраться в этом каменном муравейнике, где находятся пресловутые маклеры? Если постоялые дворы имеют хоть какую-то идентификацию в виде больших вывесок с рисунками и надписями, то как найти маклера?

Следуя логике, посредника по продаже жилья и сдаче его в аренду нужно искать именно здесь, в центре Акаписа, коим считался городской фонтан и прилегающие к нему дома. Так и оказалось. Нам даже не пришлось прибегать к помощи стражников, знающих все в своем городе.

Контора некоего господина Рейна, как гласила скромная медная табличка на одном из входов трёхэтажного здания из серого, покрытого пылью камня, находилась в полусотне шагов от таверны Грашара. Мощный фасад с минимумом излишеств и узкие окна с выступами непонятного назначения (внешний подоконник, что ли?) придавали дому мрачность и основательность неприступной крепости.

— Как люди в таких живут? — поежился Гусь, остановившись у входа. — Я не пойду туда.

— Рич, ты меня не бросай, хотя бы, — насмешливо произнес я, берясь за ручку массивной потемневшей от времени дубовой двери.

— Я буду рядом, — взялся за рукоять палаша мой товарищ. — Пусть этот трус прикрывает нас со спины.

Гусь хотел огрызнуться, но мы уже скрылись за дверью и сразу оказались в длинном узком коридоре, освещенном парочкой дешевых магических фонарей. Мимо нас прошмыгнуло какое-то существо в драной одежде, но далеко не убежало. Рич цапнул его за руку:

— Убогий, подскажи, где найти господина Рейна?

Существо попыталось вырваться без особого энтузиазма, понимая, насколько его возможности ничтожно малы против крепкого и вооруженного незнакомца.

— Обойдешься! — Рич несильно пихнул существо в сторону. — Не заслужил того!

Мы двинулись дальше, причем товарищ шел чуть впереди меня, готовый мгновенно выдернуть из ножен клинок, если случится что-то неприятное. Где-то наверху громко орали на два голоса: мужской и женский. Морщась от разнообразных запахов, большая часть которых была вредна для обоняния, мы дошли до конца грязного коридора, миновав при этом пару лестниц, ведущих в правую и левую часть дома.

— Ну и гадюшник, — сплюнул на пол Рич. — И где нам искать этого продавца?

— Кажется, здесь, — я кивнул на дверь с облупившейся краской. На ней была прибита доска с корявой надписью, что именно здесь проживает нужный нам человек. Какой-то диссонанс, ей-богу.

Рич, особо не задумываясь, пнул по хлипкому дверному полотну, которое неожиданно легко распахнулась, и мы оказались в довольно большой комнате, заставленной шкафами с разным бумажным хламом. Длинный стол разделял помещение пополам, и на нем тоже не наблюдалось порядка. Две высокие конторки притулились возле высоких давно не мытых окон. В дальнем углу в убогом рассохшемся кресле развалился худющий как жердь мужик в помятом камзоле и штанах с заплатой на левом колене. Натянув шляпу до самого носа, он негромко похрапывал. На полу возле кресла стояла бутылка из-под вина. Маклер, если это был он, исторгал из себя тяжелый запах перегара.

Рич подошел к нему и кончиком палаша приподнял шляпу. Внимательно вгляделся в щетинистое лицо с непонятным серым оттенком.

— Не первый день пьянствует, — сделал он вывод и громко окликнул спящего: — Любезный! Оторви свою задницу от кресла! Принимай гостей!

Спящий приоткрыл правый глаз, оценил ситуацию и бесстрашно отвел пальцем клинок в сторону. Потом закряхтел, оперся руками о подлокотники и без сил хлопнулся обратно.

— Где мое вино? — прохрипел он.

Рич постучал палашом по бутылке, отозвавшейся печальным звоном.

— Ты уже выпил свое. Начинай работать.

— Смею заметить господа, — неожиданно трезвым голосом произнес щетинистый, — я не пью на рабочем месте, так как господин Рейн запрещает подобные экзерсисы! Вчера была грандиозная гулянка с друзьями, и меня каким-то чертом принесло в контору!

— Так ты не Малсер Рейн? — нахмурился товарищ и поглядел на меня, пожав плечами.

— Конечное же нет! — фыркнул незнакомец и встал на ноги, пошатываясь как во время прогулки по штормовой палубе. Он оказался на полголовы выше меня и гораздо старше. Я бы ему дал лет сорок, если бы еще неряшливая растительность на лице не мешала. А с щетиной он выглядел еще хуже. — Разрешите представиться. Меня зовут Рамон! Являюсь помощником господина Рейна по всем делам, касающимся покупки-продажи жилья, сдачи его в аренду, а также услуги по поиску земельных участков и приобретения их в личное пользование!

Отчитавшись, он судорожно втянул в себя воздух, едва не захлебнувшись от долгой речи, и склонился в легком реверансе. И едва не грохнулся на пол, неловко махнув шляпой перед собой. Однако же удержался, но позеленел от неприятных процессов, происходивших в его желудке.

— Где же сам Рейн? — спросил я, присаживаясь на край стола. — Я бы хотел с ним поговорить.

— В отсутствии хозяина вести дела поручено мне, — Рамон, благоухая винным перегаром, зачем-то напялил на себя шляпу и прошел за одну из конторок. — У меня есть разрешение на большую часть сделок кроме земельных. Потому что с землей связано много условностей. Сами понимаете, в Акаписе почти все принадлежит королевской короне.

— Плохо, — сделал вывод Рич и снова взглянул на меня.

— Господа желают приобрести землю? Для каких надобностей? — навострил уши Рамон. — Строительство жилья или зданий для производственных мануфактур? Смею заметить, в последнем случае вы можете взять в банке заем под удобный процент.

— Придется повременить с этим, — я особо не переживал. Прикупить земельки можно и попозже, когда на ноги встану. Насчет того, что вся земля в городе принадлежит Короне — это правда. Но ведь есть иные варианты, например, с разорившимися дворянами, чьи поместья находятся за городом и не входят в королевский земельный реестр. Точнее, входят, но с пометкой «частная собственность». Хозяева могут продавать земельные угодья хоть кусками, хоть целиком, если нуждаются в деньгах. — Я ищу хороший просторный дом для себя и десятка слуг. Чтобы рядом жили приличные люди, а не всякое отребье, которое обязательно захочет испортить настроение. Я же человек горячий, могу и железом угостить.

— Я вас понял… э-ээ…

— Мое имя Игнат Сирота. Я купец с Халь-Фаюма. Хочу осесть в Акаписе и вести свои негоции.

— Понятно, — почесал макушку Рамон, повернулся лицом к солидному шкафу и стал копаться на полках, что-то выискивая среди бумаг. Вытащил толстую тетрадь в солидном коричневом кожаном переплете и пожелтевший от времени и пыли свиток. Когда он положил все это на стол возле меня и развернул рулон, я понял, что пергаментный лист является планом Акаписа. Причем, неизвестный картограф пытался художественно изобразить каждую улицу и самые значимые места города. Глаз сразу выхватил центральную площадь с фонтаном. Красивая надпись гласила, что она называется Торговой. От нее радиально расходились пять главных улиц. Вот дом губернатора, дворянские поместья, тянувшиеся вдоль береговой линии, порт и примыкающий к нему поселок, красочное изображение маленьких корабликов, фруктовых садов, полей, поместий и вилл. Сразу обратил внимание, что большая часть города простирается в сторону каких-то холмов, а вот на побережье очень много пустых квадратов. Сразу задал вопрос, тыкнув пальцев в один из них:

— Что это такое?

— Участки, выкупленные богатыми горожанами, — пояснил Рамон. — Карта старая, нарисована лет тридцать назад, многое изменилось. На этих местах уже построены виллы и особняки. Не везде, еще остались пустыри. Сразу скажу: вы не можете претендовать на них. Все вопросы по приобретению решаются через губернатора и королевского наместника восточных провинций, живущего в Скайдре. Там его штаб-квартира. Скажу, даже больше через него, чем через уважаемого барона Тебриссо.

— Черт с ними, — отмахнулся я. — Ты мне подходящий дом найди.

— Здесь, — тонкий палец с обгрызенным ногтем ткнулся в северную оконечность Акаписа, — живут богатые нобили. Цена аренды особняка доходит до ста золотых крон в год.

— Жирно, — присвистнул Рич.

— Так и жилье приличное, — возразил Рамон. — Помимо дома есть гостевые флигели, фруктовые сады, даже купальни кое-где присутствуют. Вам это надо?

— Обойдемся без излишеств, — буркнул я. В самом деле, зачем выкидывать деньги за купальни и фруктовые сады? Искупаться можно и в море, благо оно рядом. — Не тянет меня соседствовать с нобилями.

— Поясните, уважаемый, что конкретно вы хотите?

— Большой дом с пристройками, которые можно переделать под временное жилье для слуг и складские помещения, — разглядывая план города, я уже понял, где нужно покупать. Вопрос в том, найдется ли искомый дом в этом районе? — С участком земли под личные нужды.

— Ремесленный квартал отпадает, — уверенно двинулся палец с северного фаса к западу. — Там слишком скученно живут люди. Каждая гильдия старается селиться вместе. Шумно, вонь в жару стоит, да и ворья хватает. Там же неподалеку теперь рыночная площадь. Людей много, воришкам раздолье.

— А здесь что? — теперь мой палец ткнулся в очерченное ломанными линиями пространство. Тут же рядом протянулась синяя жилка. Вероятно, картограф так обозначил ручей или небольшую речку. Интересно, что рядом с этой неровной линией почти не было домов кроме искусно нарисованного каменного сарая. Подозреваю, это какая-то загородная ферма. Самое то. Лишь бы не ошибиться в предположениях.

— Вас заинтересовало это место? — лицо Рамона изменилось, как будто тень набежала. — Вы уверены, что оно вам нужно?

— Любезный, — я хлопнул помощника маклера по плечу, отчего у того подогнулись колени. Едва удержался на ногах. — Откуда же мне знать, подходит оно для меня или нет? Я ведь еще там не был. Поэтому предлагаю туда прокатиться и увидеть все своими глазами. Кстати… Не могу прочитать, что здесь написано. Какие мелкие буковки…

— Там находится Пустошь Кракена, — замогильным и торжественным голосом одновременно сказал Рамон. — Место жуткое, и покупателей на него действительно не находится. Позвольте я вам расскажу, в чем дело…

Глава 4. Пустошь Кракена

— Господин Сирота, этот дом стоит заброшенным уже десять лет, и никто из маклеров не может продать его, как бы ни старался. Раньше там жил барон Домине, заводчик лошадей. Его жеребцы и кобылы славились на всем восточном побережье, в Скайдре у него была собственная контора. Даже из столицы знатные аристократы не ленились приезжать, чтобы приобрести породистых животных для королевского двора, — Рамон даже приглушил голос, придавая ему таинственности. Рич развалился в кресле и с ухмылкой слушал болтовню маклера. В чертей и преисподнюю он не верил, я тоже ожидал банальной развязки. Ясно же, что барон разорился, не смог содержать хозяйство, позже возникли какие-нибудь проблемы, все пришло в запустение, и как результат — участок зарос диким кустарником, дом развалился, стал прибежищем бродяг.

Рамон вдруг замолчал, пересек комнату из одного угла в другой, покопался в очередном шкафу и вытащил из его глубин еще одну бутылку. Поболтал ее и с облегчением пробурчал:

— Уф, хвала богам! В глотке пересохло после вчерашней попойки. Надо выпить, иначе голова расколется пополам!

Он припал к горлышку и сделал несколько глотков. Опустошенную бутылку младший маклер поставил на пыльный подоконник, загроможденный ящиками, в которых торчком стояли толстые тетради.

— Мы ждем окончания истории, — напомнил я, теряя терпение. — Время стремительно двигалось к вечеру, а еще нужно было оформить купчую на дом. Мысли о «Тире» не покидали голову. Как прошла таможенная проверка? Все ли в порядке, и умерило ли любопытство чиновников мое золото?

— Ну, конечно же! — хлопнул себя по лбу ладонью младший маклер. — Раньше там находилась мельница старины Дариуса. Людская молва связывала его с служением морскому дьяволу.

— Почему именно ему? — не выдержал Рич. — А не озерным демонам?

— Потому что река, на которой стояла мельница, впадала в море, — посмотрел на него как на маленького Рамон. — Она и сейчас, конечно, никуда не делась, но сильно обмелела за последние годы. А раньше по ней даже большие парусники ходили. Так вот, что хочу добавить. Люди, которые там бывали, утверждали, что в урочный час вверх по течению заплывал сам Кракен, и Дариус приносил ему жертву. Ягненка там, курицу. Злые языки и вовсе разносили поганые слухи, что мельник даже людскими приношениями не брезговал. В Акаписе многим не нравились заигрывания с дьяволом, и однажды мельницу сожгли вместе с хозяином. Пустошь там была довольно долгое время, пока в городе не появился барон Домине, отец сеньора Диеро Домине. Тот-то еще был мальчишкой, и тем не менее являлся наследником по старшинству. Старик начал заниматься коневодством, и поначалу дела шли так себе, но потом, в какой-то момент на его жеребцов обратил внимание королевский прокурор, приезжавший в Акапис по служебным делам. С тех пор и потекло золотишко в сундуки семейства Домине. Горожане снова заподозрили неладное, поползли шепотки, что барон заключил сделку с морским дьяволом.

— Чем успешнее человек, тем сильнее людская зависть, — глубокомысленно произнес Рич, закинув ногу на ногу. История его заинтересовала, как и меня, потому что одна очень дельная мысль посетила обе головы. Возле этого участка протекает река и впадает в море. Где, мы вскоре выясним. А вдруг есть возможность поднять «Тиру» к Пустоши и устроить возле заброшенного особняка пристань? Я никому не дам распространять слухи про Кракена, ибо сам буду им. Не хватало, чтобы неграмотное население Акаписа с вилами и топорами заявилось ко мне в гости и устроило очередной погром. Если понадобится запугать особенно оголтелых — сделаю это без колебаний.

— Трудно возразить, — не стал спорить с Ричем Рамон и вернулся за конторку, откуда продолжил вещать. — Под завистью легко проворачивать темные делишки, прикрываясь эмоциями быдла. В Акаписе очень многие живут за счет моря. Есть рыбацкий поселок, жители которого почти поголовно работают на семьи Мердоков и Флаерти. Поэтому смутить горожанина довольно легко. Кракен в наших местах отнюдь не фольклорная байка.

— А сам-то ты веришь? — полюбопытствовал я.

— Нет, господин купец, — фыркнул Рамон. — В человеческую подлость верю охотнее. Именно она стала причиной разорения барона Домине и его последующей трагедии. Он потерял здесь жену и младшую дочь, после чего и уехал подобру-поздорову. Правда, пытался найти покупателя на землю и особняк, но ничего не получилось.

— А что за история с женой? — я напрягся.

— Ее и дочь вместе с прислугой побили камнями, когда они зачем-то поехали в город, — спокойно ответил младший маклер. — В Акаписе в то время был неизвестный мор, люди вели себя неспокойно. Дважды Домине отбивался от нашествия толпы, укрывшись за забором усадьбы. Потом истерика пошла на убыль, и сеньора решила съездить в гости к одной своей приятельнице. Увы, это была жуткая ошибка…

— Или чей-то злой умысел, — Рич был невероятно серьезен. — Нарочно выманили из усадьбы под благовидным предлогом.

— Не могу утверждать подобное, — уклонился Рамон от дальнейшего обсуждения давней трагедии. — Я в то время был еще мальчишкой.

— Договор между бароном и вашей конторой еще действует? — я возвратился к тому, зачем вообще сюда пришел, и замер в ожидании удачи.

— Конечно, господин, я как раз его и ищу, — пробормотал Рамон, перелистывая плотные исписанные листы тетради. — Это всего лишь реестр. По его номеру я найду сам договор. Хозяин лично проводил сделку с бароном, я тогда в Скайдре учился на маклера.

— Погоди, любезный, — я решительно прихлопнул ладонью по столу. — А давай сначала съездим на Пустошь, осмотримся. Потом решим, что делать дальше. Говоришь, земля тоже продается?

— Именно эта земля продается, но лишь вместе с домом, — Рамон замялся. — Таково условие барона.

— Земля не в королевской казне?

— Нет. Дело в том, что Пустошь Кракена находится в двух лигах от города. Раньше Акапис развивался только к северу, но в силу природных причин остановился. Потом обратили внимание на западные земли, где деревенские жители пасли коз и коров. Город стал чуточку больше, и до Пустоши Кракена расстояние сократилось. Поэтому королевская казна не обращала внимание на те земли, и старый барон Домине без труда купил себе по бросовой цене целый акр. Немного для заводчика, согласен. Но тогда он и не помышлял о подобном.

— Акр? — я хмыкнул. Для моих целей вполне хватит. — Ладно, поехали, чего языком трепаться. На месте посмотрим.

— Нужно найти извозчика, — Рамон почесал макушку. — Пока дойдем, ноги до задницы сотрем.

— Ну так найди! — Рич недвусмысленно потер пальцами, намекая на ускользающую прибыль.

Младший маклер распахнул дверь и рявкнул в полутьму коридора:

— Олвин! Ты еще не сдох? Живо загляни ко мне!

Прошло немного времени и в контору ввалился тот самый странный тип, на которого мы наткнулись в темном коридоре. При свете он выглядел еще противнее, чем показался вначале. Волосы его, длинные и сбитые в колтуны, свисали до плеч. Неряшливая борода прикрывала вытянутую как у лошади челюсть, а на левой щеке нарывал ядовито-желтый фурункул. Само лицо было какого-то оливкового цвета, словно это недоразумение страдало желудочными коликами.

— Проклятие! — поморщился Рамон. — Ты бы хоть к морю сходил, окунулся разок! Смердит от тебя как из отхожего места!

— Я воды боюсь, — голос у этого Олвина был до противного тихим и похожим на шипение змеи.

— Дьявол тебя забери! — младший маклер вытащил медную монету и повертел перед носом существа. — Живо найди нам карету! Чтобы через четверть часа она была у крыльца! Потом получишь еще одну такую же!

Схватив монету, Олвин мгновенно метнулся к выходу. Рич покачал головой:

— Зря ты ему заплатил. Ни денег, ни извозчика не будет.

— Олвин — безобидный малый, — возразил Рамон, натягивая на голову шляпу. — Он дурачок, но готов услужить всем жильцам дома за монетку. Так что прибежит, никуда не денется.

Оборванец развеял скептицизм моего товарища и появился даже раньше положенного срока. Я специально проверил по часам. Рамон отдал местному чуду еще одну обещанную монетку, и мы вышли на улицу, где нас ждала карета, глядя на которую я захотел идти пешком. Еще развалится по дороге! Но младший маклер убедил нас в безопасности поездки. Пока мы устраивались внутри, Рамон еще что-то шепнул дурачку Олвину, и тот сорвался с места, мелькая босыми ногами по грязной брусчатке.

— Я его к господину Рейну послал, — садясь напротив нас, пояснил помощник. — Пока мы обернемся, он уже будет в конторе.

— А вдруг мы откажемся от покупки? — я переглянулся с Ричем, и оба ухмыльнулись.

— Нет, — в свою очередь Рамон проявил проницательность. — Вы не из тех людей, которые сворачивают на полпути. От вас несет опасностью, господа. А таких людей в Акаписе очень немного. Знаете, кого больше всего здесь боятся?

— Дай, угадаю, — покачиваясь в такт движения кареты, я призадумался. — Рэйджа Котрила?

— А, так вы уже с ним встречались? — оживился Рамон. — Тогда понимаете, о чем я говорю. Если бы вы не сказали, господин Сирота, что занимаетесь негоцией, принял бы за пирата.

Мы с Ричем не выдержали и захохотали. Наш спутник неуверенно улыбнулся, по-своему понимая причину веселья, и отдернув занавесь окна, стал показывать мелькающие мимо нас строения:

— Сейчас мы едем по Ремесленному кварталу. Видите, какие узкие улочки, едва карета не застревает. Здесь сосредоточены почти все гильдии, кроме кузнечной и кожевенной. Они живут на южной окраине, возле Холма Блудниц. Это потому, что ветер там всегда дует или с моря, или в море. Чтобы в Акаписе не ощущать противные запахи, бывший губернатор распорядился перенести их производства подальше от центра.

— Холм Блудниц, — хмыкнул Рич и пихнул меня незаметно локтем. — Какое название… говорящее.

— По преданиям в стародавние времена, когда на месте Акаписа стояла рыбацкая деревушка, появилась группа женщин разных возрастов, — с удовольствием рассказал Рамон. — Они, якобы, шли пешком из самой Рувилии — нашей столицы. В одном из женских монастырей центральной провинции вскрылись очень неприглядные вещи. Настоятельница устроила там настоящий бордель. Монашки ублажали проезжающих мимо купцов, ну и дворяне, прознавшие про подобное, тоже захотели вкусить радостей жизни. Монастырь, хоть и стоял на отшибе, быстро стал знаменитым. Король — прапрадед нашего нынешнего правителя — узнал об этом и сам решил навестить сие местечко. Придворные алхимики изготовили для государя личину, да такую ловкую, что до самого конца никто не заподозрил, кто под ней скрывается. Ну и вышел знатный скандал. Настоятельницу хватил удар, когда молодой красивый юноша превратился в грозного сюзерена. Правда, злые языки рассказывают, что он, прежде чем наказать блудниц, весьма неплохо попользовался их услугами.

Рамон мелко рассмеялся, видимо, охотно веря в россказни этих самых злых языков. Рич даже не сомневался в благоразумии короля использовать ситуацию в свою пользу.

— А что произошло дальше?

— Его Величество приказал монастырь разрушить, а всех блудниц послал в далекое покаянное путешествие на восточное побережье и построить новый монастырь там, где они лицезрят птицу со змеей в клюве.

— Интересная трактовка, — хмыкнул я. — Почему именно птица со змеей?

— Не знаю, — пожал плечами младший маклер. — Какой-то миф или легенда, а может и символ, подсказанный учеными. Подозреваю, он просто пошутил.

— Но шутка обернулась правдой! — развеселился Рич, поглядывая из окошка на мелькающие вдоль извилистой дороги каменные хижины, возле которых суетились по своим хозяйственным делам горожане. Отсюда уже был видна темная грива невысокого лесистого холма.

— Как ни странно — да, — кивнул Рамон. — Одна из женщин, собиравшей ягоду на холме, увидела птицу, клевавшую дохлую змею, а дальше несчастные монашки, вконец обессиленные от долгих блужданий, обрадовались знаку и поселились неподалеку. Местные жители не знали всю историю их появления здесь, думали, какие-то беженки. В Дарсии еще бушевали баронские войны, вот и мотало людей по континенту. Помогли им обустроиться, возвели большой дом с хозяйственными пристройками.

— Дальше, предполагаю, было очень интересно, — я захотел услышать конец истории.

— О, еще как! — оживленно сказал маклер, и в этот момент колесо кареты наехало на камень, и мы едва не прикусили языки, подпрыгнув на сиденьях. — Смотри, куда едешь, идиот! — заорал Рамон, высунув голову из оконца. Потом продолжил обычным голосом. — Так вот, акаписцы очень возбудились. Еще бы, около двух десятков одиноких женщин живут под боком! Многие захотели взять их в жены, и целый год монашки отбивались от нашествия разгоряченных рыбаков! Нетрудно догадаться, какие страсти кипели в самом Акаписе несмотря на то, что на холме жили шлюхи! Даже до убийств доходило! Дело принимало нешуточный оборот, и тогда сюда приехал сам наместник из Скайдры. Он-то был в курсе произошедшего с монашками. Отписал королю о конфликте, и тот долго хохотал, когда узнал, к чему привело его повеление. Правда, Афрей Первый был человеком отходчивым, простил несчастных блудниц, и даже самолично снял с них монашеский обет, разрешил выходить замуж за местных рыбаков. А название холма осталось.

— Занимательная история, — пробормотал я, глядя на приближающийся пологий холм, заросший густым лесом. Слева от него показались дома гильдейских работников. Они протянулись неровной линией от холма к городу, которая перерезалась фруктовыми садами. Отсюда открывалась весьма приятная панорама Акаписа. Особенно центральная и восточная его часть, где стояли нарядные красивые особняки. В гавани на волнах покачивались корабли, похожие на мелкие мушиные точки. Где находится «Тира», я примерно представлял, но с трудом отыскал ее на мутно-свинцовых водах. Солнце опять скрылось за штормовыми облаками. Не пошел бы дождь. Сырость уже надоела.

Карету нещадно затрясло, и мы услышали, как заворчал кучер навроде того, какого дьявола понесло эту троицу за город. Дорога превратилась в узкую тропинку, по которой давно не ступала человеческая нога и даже лошадиное копыто.

— На Пустошь редко кто заглядывает, — подтвердил Рамон. — У людей есть одно разумное свойство: не лезть в чужой дом, на котором висит проклятие дьявола.

— А оно есть, это проклятие? — поинтересовался я.

— Конечно. Мельник Дариус и наложил его, когда заживо сгорал вместе с работниками и семьей в своем доме.

Видимо, убивать живущих на отшибе людей у местных вошло в дурную привычку, иначе ничем иным не объяснить раз за разом повторяющиеся трагические случаи. Надо обязательно учесть подобные нравы жителей Акаписа, чтобы самому не стать жертвой.

Пустошь ничего зловещего из себя не представляла, даже несмотря на пасмурный день. Огромное, по моим меркам, заросшее вереском поле, кустики акаций, тянущихся куда-то вдаль, и безбрежная благодать, не замаранная присутствием человека. Небольшой перелесок рос вдоль темно-зеленой нитки безымянной речки, за которой виднелись холмы и лощины с редкими вкраплениями пастушьих домиков. Но меня сейчас привлекал двухэтажный каменный дом с зияющими провалами окон, выдранными деревянными косяками, разбитой черепицей на крыше и унылым запустением во дворе. От каменного забора, опоясывающего усадьбу, почти ничего не осталось, только частично фундамент и рассыпавшиеся столбы, где раньше были ворота. Наверное, местные жители потихоньку растащили ценный строительный материал для своих нужд, не испугавшись Кракена, или кто здесь сейчас хозяйничает.

Мы неторопливо перешли условную границу ворот и оказались внутри усадьбы. От деревянных построек тоже ничего не осталось, вместо них густо рос терновник и трава. Крыльцо дома опасно перекосилось прогнившими досками, так что туда заходить не стали. Опасно. Переломаем ноги, да по голове прилетит что-нибудь. Здесь все очень хлипко и ненадежно.

Из-под сгнивших балок крыши в небо взлетели голуби и закружились в воздухе, встревоженные нашествием людей. Холодный ветер с речки внезапно продрал до дрожи, хоть мы и были в теплых плащах.

— Н-да, все запущенно, — вынес свой вердикт Рич. — Не самое лучшее вложение денег. Даже бочки золота не хватит на восстановление.

— Бочки хватит, — уверенно ответил Рамон и с надеждой посмотрел на меня, правильно оценив, что последнее слово будет за мной.

Я не торопился с ответом. Пустошь мне нравилась тишиной, просторами и отсутствием людей. Холм Блудниц хорошо скрывал развалины усадьбы и не давал городу расти в этом направлении. Дом можно отстроить, но вложиться придется очень серьезно. Была еще одна проблема, которая ограничивала мои финансовые расходы. Я не мог сейчас воспользоваться золотом, взятым с королевского каравана. Это опасно. Сразу возникнут вопросы, откуда оно у меня взялось. Слышал от Эскобето, что дарсийские алхимики каким-то образом выявляют происхождение золотых слитков. Значит, нужна схема для обналичивания.

Я отмахнулся от этой мысли. Все равно золотишка у меня нет. Оно надежно спрятано на одном из островов. Лет через пять наведаюсь за ним, тогда и вовсе не понадобятся мутные схемы. Платить за покупку земли, дома и его восстановление придется драгоценностями, взятыми в сундуке Лихого Плясуна. Можно прибавить к этому вознаграждение старика Толессо за спасенную внучку.

Дом и землю надо брать не раздумывая. Это хорошее место, да еще речка рядом. Корабль, пожалуй, сюда не поднимется, а вот шлюпка или грузовой баркас на веслах — без проблем. Потом займемся промерами глубин. Морской дьявол? Договоримся. Меня больше всего радовало, что огромные территории можно вывести из-под королевского земельного надзора, заявив на них право собственности. И это нужно сделать очень быстро, пока казна не спохватилась, что новый обладатель хочет наложить лапу на приречные просторы.

Рукоять кортика, на которой я держал свою ладонь, отозвалась мелкой дрожью. Оружие на что-то реагировало. Подойдя к одному из окон, подпрыгнул, уцепился за выщербленный край каменного подоконника и подтянулся вверх. Огромный зал, по-видимому, гостиная, в жутком запустении, но состояние ее гораздо лучше, чем я предполагал. Полы сгнили, без вариантов. А вот несущие стены в порядке, выглядят прилично, не осыпались. Потолочные балки местами обрушились вниз, видны стены комнат второго этажа. Дом по своему потенциалу мне понравился. Работы, конечно, будет много, но до зимних холодов надо успеть восстановить жилище, отстроить заново хозяйственные постройки и казарму для моих бойцов. А еще полигон для обкатки новичков не забыть возвести. Только уже в следующем году.

— А где здесь была мельница? — поинтересовался я, окидывая Пустошь внимательным взглядом.

— Ее уже не найти, даже пожарище давно заросло травой, — неопределенно махнул рукой Рамон, но все-таки вытянул палец в сторону извилистого берега. — Если встать спиной к усадьбе и глядеть на реку, а потом перевести взгляд влево на две ладони, то где-то там. Видите, береговая линия слегка изогнута? Примерное место и есть.

— Если прикупить к участку еще один акр вдоль речки, сколько вся эта красота будет стоить? — я описал большой круг, в который входило и гипотетическое место бывшей мельницы.

Рамона едва удар не хватил. Он открыл рот и как рыба стал заглатывать воздух, но быстро пришел в себя.

— Четыре тысячи за два акра и еще тысяча королевских крон за дом, — выдохнул младший маклер.

— Дружище, я ведь могу сейчас тебе ребрышки пощекотать, — ласково произнес я и наполовину вытащил кортик из ножен. — Не считай меня идиотом. Усадьба явно не тянет на тысячу золотых. Ее ценность упала, и причем — не вчера. Пятьсот крон. Не больше. И за бросовую землю ты ошибся на целую тысячу.

— Господин Сирота, — Рамон, к его чести, не испугался, хоть и побледнел слегка, — можете меня хоть сколько щекотать, но земля стоит дорого. Не забывайте, что нам придется идти к губернатору, чтобы получить разрешение на продажу той земли, что не была собственностью Домине. С усадьбой никаких проблем не будет, я даже не переживаю. Но вы хотите расширить свои владения покупкой королевской земли…

— Ты же сам сказал, что она здесь бросовая, — Рич подступился к Рамону и сжал кулаки. — Юлить вздумал, душонка мелкая?

— Да, бросовая, но она вписана в земельный реестр. Чтобы получить разрешение на покупку, надо еще и в Скайдру съездить, чтобы перевести ее в частную собственность, — Рамон снял шляпу и ладонью смахнул со лба испарину, потом снова натянул ее на голову. — А это расходы, которые господин Рейн берет на себя. Поэтому цена, которую я назвал, компенсирует эти самые потери из личного кошелька.

— Ах ты жук, — ласково произнес Рич. — Никогда не доверял вашей братии. Везде облапошить норовите...

— Восемьсот королевских крон за дом и две тысячи за землю, — твердо произнес Рамон. — Советую пока оформить купчую на то, что есть. А с приобретением еще одного акра дело затянется надолго, к сожалению. Придется вам разговаривать с господином Рейном.

Младший маклер почуял мой интерес к этой усадьбе и намертво встал на оглашенной цене. Мы пытались его увещевать, всячески стараясь сбить цену хотя бы еще на пару сотен — но тщетно. Ричу надоел этот рыночный торг. Он сплюнул со злости и пошел бродить по усадьбе, внимательно разглядывая дом со всех сторон, но внутрь заходить не стал.

Мы ударили по рукам, и обрадованный Рамон сказал, что нужно заехать в контору и оформить сделку. Он уверил меня, что усадьба и земля выставлены на торг, даже есть документы. Никакого подвоха и обмана.

Господин Рейн нас ждал с нетерпением. Пожилой мужчина лет пятидесяти оказался жизнерадостным невысоким крепышом с плотным брюшком, выпячивающимся из-под серого суконного жилета с длинными рукавами, и был похож на ходячую тумбочку с короткими ножками и широкими бедрами. На его голове проглядывала небольшая растительность, выкрашенная в ярко-охряной цвет, чтобы придать волосам рыжий оттенок. Аккуратная бородка придавала его расплывшемуся лицо некое благородство, портившееся от проступающих морщин. Забавные конусообразные брови словно жили своей жизнью, когда Рейн подскочил ко мне и коснулся запястий своими ладонями. Как будто приветствовал. Не знаю, может в Акаписе так и заведено.

Мы разговаривали недолго. Оказывается, наша сделка сопряжена с некоторыми проблемами правового толка. Чтобы оформить надлежащим образом бумаги, нужно уладить разногласия со своими коллегами по гильдейскому цеху маклеров. В Акаписе было еще две подобные конторы, и с каждой из них барон Домине заключил договор на продажу Пустоши Кракена. Видимо, он надеялся, что какая-то из них будет более везучей. Ну, повезло Рейну. И теперь предстояло аннулировать эти сделки как утратившие силу. На вопрос, не возникнет ли при этом куча проблем, старший маклер небрежно махнул рукой. Это лишь вопрос компенсации, ответил он, и его коллеги нисколько не огорчатся, когда получат ее.

Подозреваю, что эта сумма ляжет в покупку земли. Надо же как-то отбить расходы на доверчивых клиентах.

В порт я и Рич вернулись к вечеру изрядно уставшие и голодные, когда бархатные сумерки окутали Акапис, а в дворянском квартале зажглись веселые огоньки. Они опоясали побережье нарядными перемигивающимися гирляндами, отражавшимися в смолянистых водах залива.

Свою шлюпку мы обнаружили на том же месте, где высаживались утром на берег. Парни обрадовались, увидев нас живыми и здоровыми. Они, оказывается, всерьез думали, что мы влипли в какую-то историю, и уже хотели самолично отправиться в город и навести там шороху. Не сомневаюсь, навели бы… И сорвали все мои планы по легализации в Акаписе.

Вернувшись на «Тиру», я первым делом собрал весь командирский состав в своей каюте. Кроме донов Ардио и Ансело пришли левитатор Ритольф, Аттикус и Пегий. Рич, само собой, тоже никуда не делся. Он пристроился на сундуке, где хранилась часть сокровищ Лихого Плясуна и судовая казна. Оглядев славное морское товарищество, я произнес:

— Сегодня был насыщенный день. Я получил разрешение губернатора на ведение своего дела по перевозке товаров не только по морю, но и по рекам. А также нашел неплохое местечко за пределами города, где будет меньше любопытных глаз. Сразу скажу, мне придется серьезно вложиться в обустройство дома. Маклеры выставили очень большой счет. Но оно того стоит. Усадьба, если ее восстановить, станет нашей цитаделью на суше. Неподалеку протекает речушка. По ней из залива можно подниматься вверх на шлюпках или речных баркасах, не привлекая внимание местного населения. Оборудуем пристань, и потом ни одна сволочь не подберется к нам. А еще планирую построить полигон для обучения новых бойцов. Скоро нам понадобится очень много людей, умеющих держать оружие.

— Поясни, — заинтересовался дон Ардио, дернув плечом. — Будем Дарсию захватывать?

— Пока рано, — я усмехнулся кровожадным желаниям боевого друга. — Мы тут познакомились с одним занятным типом. Разговорились за выпивкой. Он как будто невзначай подкинул идею. Можно организовать сопровождение речных караванов за хорошую плату. Если посмотреть на карту Дарсии, то сразу в глаза бросается разветвленная речная сеть. Этим и пользуются торгаши. Они скупают на корню весь товар, который приходит в морские порты и потом развозят его по королевству на баркасах. Прибыль сумасшедшая, но и риски очень серьезные. В глубинке очень много желающих забесплатно взять ценный товар.

— Наемниками предлагают стать? — поморщился дон Ансело. Его офицерская и дворянская честь возмущенно завопила. Если в шкуре штурмовика он беспрекословно тянул тяжелую лямку, то идее охранять купеческие товары он никак не обрадовался.

— С какой стороны посмотреть, — я не стал его пока переубеждать. Пусть поварится в своем соку. — Купцы нанимают охрану для безопасного провоза товара и для собственного спокойствия. Если мы зарекомендуем себя как самый сильный и грозный отряд наемников — у нас будут деньги, слава, известность. Благодаря этому обстоятельству можно разведать все земли королевства, составить полезные карты для командования Сиверии. А теперь представьте, когда мы предоставим их лорду Келсею, какова будет награда?

— Главное, чтобы башку на эшафоте не срубили, — хмыкнул дон Ардио. — За предательство или еще за что-нибудь. Не верю я в благородство высоких господ.

— Ну, до встречи с лордом еще много воды утечет, — справедливо рассудил Аттикус. — Может, Сиверия победит, а то и Дарсия будет диктовать условия. Нам не дано предугадать. А вдруг Аксум вмешается в эту войну?

— Зря тебе Плясун язык не подрезал, — встрял в разговор до этого молчавший Пегий. — Нам еще войны с этими фанатиками не хватало! Накликаешь!

— Чтобы спокойно жить в Акаписе, нужно иметь легальный доход, — заявил Аттикус, не обращая внимание на слова боцмана. — С одной «Тирой» Игнат не станет богатым, да и не дадут ему свободно развернуться. Я хорошо знаю дарсийских нобилей. У них мощный торговый флот, конкурентов они давят беспощадно. Почему бы не рассмотреть идею создать из наших штурмовиков речной конвой?

— Не хватит людей для сопровождения, — покачал я головой и стал загибать пальцы. — Нужна постоянная сменяемая охрана на «Тиру» и в усадьбу. Если возьмем наем, то потребуется, самое малое, десять бойцов. А у нас их всего сорок осталось, не считая экипажа. Тем паче я не знаю, сколько баркасов в караване речных купцов. Может, один, а может и все десять. Тогда придется увеличивать охрану.

— Кстати, да, — оживился Пегий. — Нужно набирать матросов на «Тиру». Я посчитал, нужно сорок-пятьдесят опытных, уже походивших по морям, парней. Ты же не собираешься держать судно на якоре, пока оно не сгниет?

— Нет, у меня большие планы на «Тиру», — я улыбнулся. Опять получается двусмысленность. Правда, и к настоящей Тире Толессо мои слова тоже относятся. Не хочу терять эту девушку. Запала она мне в душу. — Пегий прав. Нам нужна команда. А это расходы на жалование. Откуда доставать деньги? Я их колдовать не умею.

Все заухмылялись и посмотрели на Ритольфа. Левитатор сосредоточенно набил в курительную трубку табак и щелкнул пальцами. На кончике одного из них затрепетало крохотное пламя. Маг окутался дымом и с довольным видом запыхтел как кузнечные меха, раздувающие огонь.

— Магия дружит с природой и помогает извлекать из нее необходимые энергии, воплощаемые для создания неких предметов, — произнес он после недолгого молчания. — Любая вещь, произведенная с помощью Стихий и энергий, так же востребована, как и обычный нож, сделанный кузнецом, или глиняный кувшин талантливого гончара. Но есть одна проблема. У меня нет рецепта, как получить слиток золота, чтобы его истинную природу не распознали иные чародеи. Каждая монета, полученная из «алхимического», или, как его еще называют «магического» золота, непременно обнаружится дарскийскими и сиверийскими дознавателями. Это то же самое, что заниматься фальшивомонетчеством. Но по степени тяжести преступления стоит на одном из первых мест. И смерть на эшафоте будет очень мучительной.

— Ритольф, ты бы сразу сказал, что не будешь заниматься подобным делом, — рассмеялся Рич. — Как много слов.

— Я поясняю, почему вам не следует прибегать к подобной тактике накопления капитала, — снова запыхтел Ритольф, прищуривая глаза. — Наш капитан умный и чертовски удачливый малый. И я уверен, что он найдет безопасные способы набить судовой сундук золотом, чем ввязываясь в игры с магией.

— Поэтому и уцепился за предложение Грашара, — кивнул я. — Думаю, один-два контракта с речными купцами существенно повысят нашу привлекательность. Но сейчас на первом месте у нас — строительство базы. Мне понравился Акапис, и я хочу здесь кинуть якорь.

— Надо бы замерить глубины речушки, про которую ты говорил, — предложил Пегий. — Давай, завтра я займусь этим делом, чтобы народ не скучал. На шлюпке поднимемся вверх до Пустоши.

— Дело, — похвалил я идею боцмана. — Но у нас возникла одна очень неприятная проблема. В Акаписе вся торговля находится под бдительным взглядом некоего Рэйджа Котрила, с которым мы сегодня имели честь познакомиться. Без его ведома никто не имеет права выложить товар на прилавок или открыть захудалую гостиницу на окраине города. Хочешь спокойно спать по ночам — плати.

Ансело и Ардио недовольно заворчали. Аттикус заинтересовался и с ожиданием уставился на меня, как будто хотел услышать, что я предприму. И так ясно, что на соглашение с нахальным вымогателем я не пойду. Вопрос в ином: нужно ли втягиваться в войну с Котрилом?

Так я и спросил друзей.

— Отправить всех к Кракену, — Пегий был категоричен. — Лично могу глотку этому ублюдку перерезать. Ни один дознаватель не подкопается.

— Договориться не получится? — Аттикус в глубоком раздумье потер переносицу.

— Исключено, — возразил я. — Он ясно дал понять, кто здесь хозяин. И ждет завтра первый взнос за месяц.

— Мы еще слабы, — напомнил Ансело. — Не знаю, сколько людей у этого Котрила, но открыто заявлять о своем праве грабежа может только тот, кто уверен в своих силах. А что губернатор?

— Юлит, метет хвостом, — пожал я плечами. — Убийство дворянина карается королевским законом. Но Котрил настолько всех запугал, что его исчезновение или смерть от руки неизвестного станет благом для горожан.

— Хм, — дон Ардио оживился. — Значит, у нас есть шанс проучить грабителя. Давайте его выкрадем и посадим в трюм «Тиры». Вроде живой, и в то же время перестанет досаждать людям.

— Неплохая идея, — одобрительно сказал Пегий. — Только в трюме опасно. Не сунут ли сюда нос таможенники, если люди дворянчика начнут его искать?

— Риск есть, — согласился я. — Судно же не будет стоять на якоре, пока не сгниет. Работа для экипажа найдется, так что, Пегий, готовься.

— Да скорее бы, — оживился пират. — А то сам гнить начну, как дырявая лохань на берегу.

— Мы не решили, что делать с Котрилом, — вернул нас к действительности Аттикус. Кажется, он впервые за время нашего знакомства проявлял озабоченность. Неужели осознавал, насколько опасно сейчас вступать в открытое противостояние с вымогателем, прикрывавшимся именем дворянина?

— Я бы на месте командора навел пушки на его стаю и раздолбал к чертям морским, — Пегий был неумолим. — Пусть только сунутся на корабль!

— А вот этого Котрил делать не станет, — уверенно ответил я, уже просчитывая варианты, забрезжившие в голове. — Сначала попытается запугать нас, а потом начнет искать другие возможности. Поэтому надо его к этому подтолкнуть.

— Как? — в один голос спросили Ардио и Ансело.

Может, моя идея и не выглядела изящной, однако в данном случае она давала возможность слегка прижать хвост наглецу Котрилу и его псам. А пока тот будет зализывать раны, у нас появится время для осуществления своих первоначальных планов. Иначе в Акаписе не закрепиться.

Глава 5. Ночные визитеры

Как же так вышло, что меня вместе с экипажем «Тиры» не вздернули на реях в порту Суржи или на городской площади, обвиняя в пиратстве, а я после этого превратился в обыкновенного негоцианта Игната Сироту?

Если бы накануне суда ко мне не пришел эрл Эррандо, дед Тиры Толессо, которую я выдернул из лап вольных морских братьев, и не посоветовал принять предложение лорда Торстага, так бы и случилось. Болтаться бы нам на потеху местной публики, пока веревки не сгниют.

Королевский советник хотел смерти старика. Она открывала ему путь к руке молодой наследницы клана Толессо. Ликвидация старика фактически ставила крест на когда-то сильной и влиятельной семье. Женившись на девушке, лорд имел все шансы подобраться к фамильным богатствам Тиры. Поэтому для своего коварного плана он выбрал меня. Я согласился, потому как не имел иной возможности вырваться из мрачного каземата береговой крепости Суржи. Согласился с легким сердцем, потому что старый интриган затеял какую-то непонятную игру, в которой мне предстояло стать джокером, и надеюсь, союзником.

Лорд Торстаг стал моим спасителем. Он произнес яркую речь перед военным трибуналом, где представил меня как своего тайного агента, внедренного в ряды пиратов для шпионажа и подрывной деятельности. По его словам, я блестяще выполнил задачу, заставив мощный флот Керми напасть на «золотой караван», после чего тот фактически прекратил свое существование. Отдельные корабли с награбленным золотом рассыпались по океанским просторам, но за ними уже идет охота. Никому не удастся воспользоваться королевским добром, рано или поздно все, что было похищено с галеонов, вернется в казну. Но благодаря этому наглому нападению сторонники уничтожения базы пиратов на Керми продавили нужное решение. Король повелел разнести в пух и прах гадючье гнездо, доставлявшее столько проблем.

На логичный вопрос председателя трибунала, зачем нужно было рисковать золотом королевства ради разгрома пиратской армады, лорд Торстаг пространно объяснил, почему только крупная наживка могла собрать в одном месте всех одиозных фрайманов, и этому способствовала моя долгая и кропотливая работа.

Председатель трибунала скептически выслушал некие откровения королевского советника, но больше не задавал никаких вопросов. Люди подобного статуса как Торстаг имеют неограниченные возможности для проведения самых серьезных операций и привлекать к ним любого, кого они сочтут нужным.

А ведь я был прав, когда говорил, что Королевский флот возьмется за пиратов со всей обстоятельностью. Жаль только потерянного плацдарма для Сиверии. Но это уже не моя проблема. Игра, которую затеял лорд Келсей, пошла на новый виток, более изящный и опасный одновременно.

Нас всех оправдали, с «Тиры» убрали караул, а лорд Торстаг с довольной улыбкой провожая меня до порта, решил напоследок поговорить по душам. При этом взяв с собой двух телохранителей, следующих за нами как привязанные.

— И все-таки для меня загадкой остается ваше решение сохранить жизнь Фальтусу, — сказал советник, вышагивая по дощатому настилу вдоль пристани. К вечеру суматоха утихла, на стенах крепости и в порту ночная стража заступала на посты. — Признаюсь, не ожидал, что он выступит против вас, хотя леди Тира очень убедительно доказала о вашем желании помочь не только ей, но и кузену.

— Кузен очень перепугался, когда попал в плен к пиратам, — усмехнулся я, выглядывая, что происходит на борту брига. Но в сгущающихся сумерках ничего не мог заметить кроме темнеющего на лилово-черном фоне воды размытый силуэт «Тиры». Придется искать перевозчика, чтобы доставил меня на корабль. Но это уже пустяки по сравнению с пронесшейся над головой смертью. — А я не посвятил его в свои планы. Поэтому у парня сложилось мнение, что именно я был главным вдохновителем налета на «золотой караван».

— И все же, Игнат, мне очень любопытно знать, почему вы рискнули, — лорд остановился у широкого пирса, уходившего далеко в море. Тихо плескались об осклизлые сваи черные маслянистые волны, в них отражались огни магических фонарей и факелов с живым огнем вдоль причалов. — Не будь меня, показания Фальтуса оказались бы роковыми для вас и команды.

— Признаюсь, у меня было трудное положение, — я навалился спиной на толстые брусья перил. — Мальчишка чудом остался жив после гибели корвета, и умереть от пиратского ножа было бы насмешкой судьбы. Когда я узнал, что он кузен леди Тиры, у меня и возник план побега. Трудно отказаться от огромного куша, светившего в случае возвращения родственников в свои семьи! Я хотел получить деньги и от Эррандо Толессо и от Фальтусов! Мне бы хватило на старость где-нибудь на теплом побережье в маленьком уютном домике.

— Для вас деньги важнее самой жизни?

— Деньги и риск — это неотъемлемая часть существования пирата, — ответил я, пожимая плечами. — Мы ставим на кон все, когда чувствуем удачу. Вот и мне в руки попали такие козыри, что, не воспользовавшись ими, всю оставшуюся жизнь слушал бы насмешки госпожи Фортуны. А еще я хотел показаться в глазах леди Тиры этаким благородным человеком, и великодушно позволил Фальтусу жить.

— Но мичман не оценил ваше благородство, — усмехнулся лорд, — или вы чего-то недоговариваете. Меня не проведете, Игнат. Вы же циничный человек, и я ни за что не поверю, что вы пожалели мальчишку ради леди Тиры.

— Деньги, милорд, только деньги. Кто не рискует, тот не пьет «Идумейское». Признаюсь, я на вас и надеялся, потому что еще на Керми понял, что нужен такому важному человеку. Было предчувствие, что нужно оставить в живых. Вы же видели, ваша милость, что председатель трибунала использовал этот факт в оправдательной речи, на что и был расчет. Мои добродетельные поступки перевесили пиратское прошлое. А у Фальтуса остался долг жизни. И я когда-нибудь возьму его. Вам же я премного благодарен за вразумление этого поборника справедливости. Даже не представляю, чего вы ему наобещали.

— Скажем так, — Торстаг призадумался, — он повесил на меня долг в виде неких протекций, а я переадресую его вам. Этот долг — Эррандо.

— Я понял вас, милорд, — спокойно киваю в ответ. — Но потом я отыграюсь на Фальтусе, уж не обессудьте.

— Как пожелаете, — советник не стал настаивать на чем-то другом. — Теперь слушайте внимательно, Игнат. Я буду в Сурже еще несколько дней, потом уеду в столицу. Завтра мой человек принесет вам рекомендательное письмо. Как и договаривались, первым делом предъявите его местному губернатору. Это даст вам возможность легко поселиться в Акаписе, купить себе дом и начать торговлю, как и полагается купцу. Потом по мере своего роста вступите в гильдию, ну или сами что-то придумаете. В одиночку не пытайтесь пробиться наверх.

— А как быть со стариком Эррандо?

— Я не тороплю события, — щелчком пальца Торстаг сбил с плаща какую-то нахальную букашку. — Даже настоятельно рекомендую нанести визит семье Толессо. Леди Тира будет рада вас видеть. Постарайтесь войти в доверие к Эррандо. Охота, застольные беседы… Это все сближает, поверьте. Эрл Толессо очень тяжело переживает гибель своих родственников, и будет рад приблизить вас к себе как… ну, если не сына, то уж как очень хорошего знакомого. Вы мужчина. Найти общий язык с ним сможете. Ну, а потом несчастный случай на охоте, в море или где-то еще. С помощью ваших головорезов можно легко его устроить. Только не затягивайте.

— Какой срок даете, милорд?

— Полгода, не больше.

— Мало, очень мало. Боюсь, не успею к этому времени твердо закрепиться в Акаписе.

— Постарайтесь, Игнат, — холодно ответил советник. — Вы же не хотите, чтобы вас снова бросили в темницу и переломали кости как злостному преступнику. Я же могу сделать так, что моя защита станет вашим же обвинениям. Повторно я никого не спасаю, вот что вам нужно твердо запомнить.

— Я запомнил, милорд, — взглядом рыщу по сторонам в поисках перевозчика. Они уже должны занять место у пирсов, зажигая красный фонарик на носу лодки. Размышляю, насколько глубоко засунул голову в пасть льву. Торстаг будет держать меня за кадык все время, пока я ему нужен, и не даст покоя даже после ликвидации Эррандо. Где шантажом, где угрозами заставит выполнять иную грязную работу, стоит только запачкать руки кровью старика. А значит, королевский советник становится приоритетной целью после Акаписа. Иначе так и будет маячить за спиной. Вопрос теперь нужно ставить в иной плоскости: кто кого успеет убрать раньше?

— Тогда всего хорошего, господин Сирота, — лорд собрался было уходить, но вдруг поднял вверх палец. — Если понадобятся деньги, обращайтесь к моему поверенному в Скайдре. Он живет в Приморском квартале, зовут Дилланом Видрузом. Владелец адвокатской конторы.

— Так просто даст? — сыронизировал я.

— Конечно, — спокойно ответил Торстаг, не обращая внимания на насмешку в моем голосе. — Отошлю ему письмо с подробным описанием вашей внешности и рекомендациями по финансированию. Не стесняйтесь обращаться. Мне же хорошо известно, что свою часть золота с ограбленных галеонов вы не сможете использовать.

Ну, сука! Предупредил ненароком, чтобы я не раскатывал губу на богатство, доставшееся мне кровью и потом!

— Да, в средствах не стесняйтесь, но и не переусердствуйте, — напомнил лорд. — За каждую бестолково потраченную крону взыщу вдвойне. Всего доброго, господин купец.

Я нашел-таки перевозчика, заплатил ему монетку и вернулся на корабль, где меня с радостью встретила команда. Дон Ардио признался, что они уже готовились дать бой конвойной команде и поднимать паруса, чтобы вывести «Тиру» в открытое море. Рич, наоборот, порывался тайно ночью вплавь добраться до берега с парой отчаянных ребят и спасти меня в момент конвоирования к месту казни. Ведь иных вариантов развития событий не было. Или меня приговаривают к смерти или отпускают на волю.

Не стал я их разочаровывать. Если бы приговор вынесли, «Тиру» мгновенно бы взяли на прицелы пушки сторожевых корветов и цитадели. Без вариантов — здесь нам ничего не светило.

Утром мы покинули Суржу, взяв курс вдоль северного побережья континента к Акапису. Так и оказались в этом небольшом приморском городке, откуда я планировал начать новый этап своей жизни после военного трибунала, пославшего меня в штурмовой отряд.

…Для встречи с посланцем Котрила направились дон Ардио, Рич, Пегий и еще несколько штурмовиков в качестве гребцов и охраны. Свистун уже ждал их возле старых каменных лабазов, и чтобы скоротать время, развлекался тем, что разбивал рукоятью ножа темно-коричневую скорлупу продолговатых орехов и вытаскивал из них ноздреватые ядрышки молочного цвета. Отбрасывал скорлупу в сторону и лениво пережевывал содержимое. Забавно, что сеньор вымогатель отправил на встречу лишь одного его, словно был уверен: никто не тронет Свистуна и пальцем.

Увидев дона Ардио с компанией, неторопливо встал с камня, отряхнул руки и затолкал клинок в ножны.

— Надо же, как уважает сеньора Котрила ваш хозяин, — с усмешкой проговорил Свистун. — Аж целую команду прислал!

— Прикрой свою пасть, — предупредил Леон, дернув плечом. — И выслушай ответ господина Сироты, прежде чем что-то вякать.

Посланец опасливо зыркнул на широкоплечих мрачных штурмовиков в черных робах, обвешанных разным смертоносным железом, на самого дона Ардио. Мой друг намеренно принарядился в новый камзол коричневого цвета, перепоясался широким кожаным ремнем с металлическими бляшками, на котором развесил свой арсенал: кортик, два абордажных ножа, а солидности придавал двуствольный тяжелый пистолет с наборной деревянной рукоятью. Незадачливый мытарь уже представлял, к чему приведет столкновение его головы с этим предметом. Выходило не в пользу человека.

— Я слушаю, — сбавил обороты Свистун. Он наивно думал, что придет на пристань, ему передадут деньги и жалостливо попросят не мешать торговле в Акаписе, после чего можно спокойно засесть в таверне Грашара и осушить кувшин доброго пива. Теперь же он ругал себя, почему не взял с собой для поддержки старину Гуннера и Весельчака. Сейчас перережут глотку — и поминай как звали.

— Командор отказывается от услуг твоего господина, — надменно произнес дон Ардио. — Денег не будет. Никогда.

— Так и передать? — не скрывая удивления, спросил Свистун. Ему-то казалось, что предложение сеньора нужно принимать без малейших колебаний. Тот, кто шел против заведенного порядка, рисковал не только своим имуществом, но и жизнью. Купец, судя по всему, не был дураком, и мгновенно просчитал, с какими проблемами может столкнуться. Почему же сейчас решил не платить? Негоцианты всегда славились своей скупостью и жадностью, и многие тоже сначала брыкались, пока сеньор Котрил не ставил их на место.

— Ты глухой, парень? — рыкнул Леон. — Командор отказывается от услуг наглой жирной крысы. Мы сами можем обеспечить себе спокойствие. Поэтому вали отсюда, выкидыш моллюска, пока я не выпустил тебе кишки.

— Ладно-ладно, понял, — отбросив в сторону недоеденные орехи, Свистун выставил перед собой руки. — Ухожу. Ох, и не завидую я вам, парни! По миру пойдете с таким командором!

Когда Свистун скрылся за углом одного из лабазов, дон Ардио со штурмовиками вернулся на пристань, откуда шлюпка быстро доставила их на «Тиру».

— Привет передал, — сказал Леон мне, когда поднялся по штормтрапу на борт брига. — Думаю, ночью надо ждать гостей.

— Отлично, — кивнул я. — Пегий, на тебе проверка экипажа. Пушки, оружие, фонари — все, что необходимо для отражения атаки. Чтобы потом не бегать с выпученными глазами по палубе. Распредели вахты. Сегодня поставь самых глазастых и сильных.

— Сделаем, командор, — кивнул боцман. — Думаешь, придется стрелять из пушек? Мы же весь Акапис всполошим. Да еще этот сторожевой корвет рядом болтается.

— Надо брать в ножи, — задумчиво произнес Рич. — Я бы еще на всякий случай спустил шлюпку на воду, посадил туда пяток ушлых ребят, и спрятался бы за противоположным бортом. В темноте ничего не видно, зато удар со спины станет неожиданностью.

Тактика защиты, в принципе, была разработана. Я был уверен, что после обидных слов в адрес местного вымогателя тот обязательно захочет наказать строптивого купца. На суше у меня нет никаких активов: ни движимых, ни недвижимых. Остается только корабль. Вот его Котрил и захочет поджечь. Или еще какую пакость придумает. Но, скорее всего, нападение на бриг более вероятно. Иных способов надавать на меня у противника нет.

Ритольф предположил, что местные бандиты могут использовать некие магические артефакты, разрушающие прочную древесину или камень. Нечто, похожее на морские мины. Поэтому, дав возможность ночным гостям прибиться к «Тире», нельзя их отпускать обратно, а захватить быстро и тихо. И предположил, что Котрил вряд ли пришлет большой отряд. Максимум, пять-шесть человек, чтобы без лишнего шума.

Весь день экипаж брига занимался подготовкой к горячей встрече с людьми Котрила. Штурмовики точили клинки, матросы готовили пушки к бою (если возникнет ситуация для их применения), а мне оставалось только ждать, когда старший маклер Рейн оповестит о завершении сделки.

Ранним утром на борт «Тиры» доставили письмо, написанное крупным красивым почерком. Оказывается, оно было послано самим маклером с искренними извинениями, что нашу встречу придется отложить на некоторое время. Однако уже он вместе со своим помощником приступил к оформлению надлежащих бумаг и просить дать ему пару-тройку дней для улаживания разногласий со своим гильдейским цехом продавцов недвижимости. Нужно будет посетить Скайдру, чтобы удостовериться в отсутствии подобных сделок барона и в этом городе. Если все нормально, то можно приступить к продаже-покупке.

Когда я намекнул, что готов оплатить покупку драгоценностями, Рейн едва дара речи не лишился. Он какое-то время открывал и закрывал рот, не вымолвив и слова, а потом вытер испарину со лба дрожащей рукой и предупредил меня о невозможности проводить сделки с драгоценными камнями и изделиями. Иначе можно запросто попасть под расследование, учрежденное Королевской казной.

Камешки придется продать, а на вырученные деньги купить Пустошь. Иначе никак. Минус такой сделки очевиден. Два процента уйдут обменщику в качестве услуги. Не хотелось бы кормить посредников, но увы… Не в том я положении сейчас. Хорошо уже то, что дело движется, и через неделю могу стать обладателем отдельно стоящего особняка и кучи земли.

— Что там интересного? — я вышел из каюты проветриться и увидел Пегого, разглядывавшего в подзорную трубу суету на пристани.

— Шхуна «Орлица» встала на разгрузку, — отчитался боцман. — В мешках, кажется, зерно. А в бочках может быть что угодно: масло, вино, патока или мед. Вот думаю: а мы чем займемся, когда у нас будет несколько кораблей?

— Думаешь, мы сможем стать настоящими купцами? — усмехнулся я, забирая у Пегого трубу. Направил ее на берег, с любопытством разглядывая, как с помощью талей на пристань спускают огромные сети, набитые бочками.

— А почему бы и нет? — Пегий облокотился на борт. — Ты же везунчик, Игнат. За тобой люди идут без колебаний. Если что задумал — то сделаешь. А насчет негоций я что скажу… Посмотрим, как дело пойдет. Может, это лучше пиратства будет.

— Ты серьезно? — рассмеялся я, оторвавшись от трубы. — Никогда бы не поверил, что лихой корсар предпочтет торговлю грабежам морских караванов.

— Годы уже не те, пора на отдых, — отшутился Пегий. — Вот осядем в Акаписе, закрутим дела. Я слышал от Лихого Плясуна, что в Дарсии очень много торговых компаний, входящих в купеческую гильдию. Почему бы не попробовать?

— Попробуем, дружище, попробуем все, и даже гораздо больше, — кивнул я. — Люди готовы к встрече?

— Да. Я им сказал, чтобы песни погорланили, как только стемнеет. Вроде как напились, веселые стали. Заодно введем в заблуждение гостей.

— Хорошая идея, — я кивнул, окидывая взглядом гавань.

На рейде стояло три судна, одно из которых принадлежало Королевскому флоту. Дарсийский корвет «Ангел» сегодня утром кинул якорь неподалеку от порта. Видимо, это один из сторожевых кораблей, постоянно рейдирующих вдоль побережья. Судя по вымпелу, принадлежит Вспомогательной эскадре. Ладно, черт с ними. Надеюсь, справимся с лихими парнями Котрила по-тихому, не привлекая внимания военных моряков.

Над Акаписом к вечеру стали скапливаться грязно-серые дождевые тучи, из которых посыпалась мерзкая морось, застлав все вокруг непроглядной водяной пылью. Поэтому стемнело довольно рано. Вдоль причалов зажглись цепочки фонарей, отмечая береговую линию. С моря в гавань стал заползать туман.

Парни по указанию Пегого изрядно поорали пьяными голосами на палубе, пока не охрипли, и постепенно все затихло. Рич, Гусь, Жало, Бык и Муравей — самые отчаянные головорезы — были готовы спустить шлюпку по первому приказу, но пока его не последовало, прятались от насыщенного влагой тумана под парусиной и тихо рассказывали друг другу истории из своей жизни.

На полубаке и вдоль правого борта застыли дозорные, пристально вглядываясь в темнеющий берег. Хреново, что туман и непрекращающийся шорох мелких капель по поверхности воды создают разные помехи. Не успеем отследить противника, то потеряем корабль. Несколько зажигательных алхимических бомб — и пиши пропало.

Никто не спал и готовился к возможному нападению. Дон Ансело предположил, что никто до «собачьей вахты» не полезет в атаку. Под утро сон самый сладкий. На что дон Ардио возражал. Мы же купцы, дисциплина на судне не такая жесткая. Кроме вахтенных все будут спать. Да и те не выдержат, забьются куда-нибудь в теплое местечко, прикроются куском парусины и будут сопеть в две ноздри. Так что нападут даже раньше, чем ожидается.

Я все-таки спустился в свою каюту и вздремнул, не раздеваясь. Сколько спал, не знаю. Тихий стук в дверь мгновенно подкинул меня вверх. Один из вахтенных, не заходя внутрь, только просунул голову и доложил:

— Замечена лодка, идущая от берега.

— Люди на местах? — цепляя кортик на пояс, спросил я. Потом потер ладонями лицо, прогоняя сонливость.

— Да, командор. Офицеры дали команду быть готовыми к бою.

— Хорошо, иди на место. Сейчас буду.

Вахтенный исчез, а я накинул на себя штормовую куртку и вышел на палубу, погруженную во тьму. Сквозь плотный холодный туман тускло светили кормовой и носовой фонари, но их света было недостаточно, чтобы с моря разглядеть, есть ли движение на корабле. Можно сказать, мы все находимся в одинаковом положении.

Штурмовики сидели на корточках, привалившись к борту. Рич с парнями уже опустили шлюпку на воду и ждали команду к атаке. Ко мне призрачной тенью приблизился дон Ансело, ежась от сырости.

— Они в кабельтове он нас, — прошептал Михель. — Может, чуть ближе. Вахтенным удалось услышать плеск воды от весел. Потом разглядели в просветах тумана. В лодке человек пять или шесть, точно не разглядеть.

— Ждем, — напряженно вглядываюсь в мутную темноту, ответил я. Ага, вижу колыхающийся на невысокой волне силуэт узкой лодки. Гребцы умело направляют ее к «Тире». За моей спиной кто-то напряженно засопел. Оборачиваюсь — Аттикус, вооруженный палашом. Тоже мне, вояка. Жестом показываю, чтобы тот скрылся в каюте. И получаю в ответ отрицательное покачивание головой. Бесстрашный идиот!

«А, может, они не будут кидать «зажигалки»? — мелькнула мысль. Подобные боевые артефакты не так легко достать, даже имея карман, набитый золотом. У нас, к примеру, осталось два десятка подобных гранат, но их я берегу как зеницу ока. Они еще нам пригодятся. С этими сухопутными крысами мы и так справимся. — Точно, решили лезть на корабль. Но зачем?»

Кажется, меня в самом деле удача любит. Эти болваны решили лезть на палубу. Лодка тихо ткнулась в борт «Тиры». Послышалось какое-то шуршание, а потом два глухих удара. За форштевень зацепились две «кошки» с обтянутыми тканью острыми лапами. Веревки натянулись — и через пару минут (осторожные ребятки, не торопятся!) над бортом появились головы первых посетителей.

Среди палубных надстроек легко прятаться, особенно в такой темноте. Злодеи нас не увидели, и спокойно дождавшись остальных, крадучись направились к люкам, ведущим в трюмы. Странная тактика. Что им надо внизу? Неужели хотят поджечь товар? Вообще, здравая мысль здесь есть. Пока огонь разгорится, пока экипаж проснется — пожар будет бушевать в трюме, уничтожая корабль изнутри. А нападавшие к тому времени окажутся далеко. Потом начнется дознание, появятся свидетели, что на купеческом корабле была грандиозная пьянка. Какой будет вывод — ясно всем. Виноват экипаж «Тиры».

Итак, четверо на палубе, двое внизу, чтобы не дать волнам отбросить лодку в море. Даю знак вахтенному, тот его дублирует парням, сидящим в шлюпке. Рич со своим заданием справится, а вот нам нельзя допустить, чтобы эти субчики проникли в трюм. В живых оставлять никого не собирались — обговорено заранее. Ну, разве что для подтверждения злых замыслов сеньора Котрила одного повязать. Так потом все равно избавляться придется от обузы. Нет, только в расход!

Короткий свист — и ночные гости застыли от неожиданности. Вместо сонного вахтенного перед ними очутились несколько вооруженных до зубов штурмовиков в черных одеждах, сливающихся с ночным небом. Тускло заблестело железо палашей, и вот уже четверо бандитов хрипят в предсмертных судорогах. У них из оружия были только ножи, которыми не успели воспользоваться. Пегий с матросами добили ночных гостей и бросились обыскивать умирающих.

— Они точно хотели нас поджечь, — сказал боцман, показывая мне самый распространенный и дешевый набор для розжига: кремень, трут и кресало. Все это добро лежало в кожаном мешочке. Для верного результата к ним прилагалась пропитанная какой-то вонючей, возможно, алхимической, жидкой дрянью. И никаких магических амулетов, чтобы в результате расследования не выявили следов ее присутствия.

Снизу раздался негромкий вскрик, в борт стукнулось что-то тяжелое, всплеснула вода — и через пару минут короткий свист привлек наше внимание. Оказывается, Рич по-своему разобрался с оставшимися внизу людьми Котрила. Шлюпка могла привлечь их внимание, поэтому он и еще двое штурмовиков решили подплыть к лодке под водой. Как только им удалось подобраться на расстояние броска, участь вымогателей была решена. Парни умели метать ножи. Что ж, остались без «языка», да и плевать. Намерения очевидны. Если Котрил захочет обвинить нас в пропаже своих людей, этим самым он подтвердит, что угроза поджога исходила от него.

— А я думал, вы хотя бы одного захватите, — почесал затылок Рич и смущенно улыбнулся, когда поднялся на палубу по веревке, чтобы выяснить, что делать дальше.

— Думал он, — проворчал дон Ардио. — Вроде неглупый парень, а вот любишь кровушку пускать без приказа.

— На Пакчете только так и выживают, — откликнулся Рич и обернулся ко мне. — Что делать будем?

— Нужно избавиться от трупов, — без сомнения ответил я. — Привяжите к ногам груз и утопите подальше от корабля. Да пошевеливайтесь. Как бы с корвета не обратили внимание на нашу возню.

По несложным подсчетам команда местного вымогателя уменьшилась на шесть человек. Господин Котрил будет очень недоволен, но я вынужден идти на обострение, потому что сам могу за себя постоять, и мзду платить за личное благополучие и спокойствие не собираюсь. Может, для деловых жителей Акаписа подобный размен в порядке вещей — убеждать их в обратном не собираюсь. Мне нужно закрепиться в городе и сделать все, что стать влиятельным человеком на восточном побережье Дарсии.

Рич с помощью матросов организовал «погребение» бандитов, утопив их тела в нескольких кабельтовых от «Тиры». Лодку решили не топить. Иначе пришлось бы изрядно пошуметь топорами, пробивая днище. Пусть на волнах болтается. Авось отнесет течением куда-нибудь за дальний мыс.

Плотный туман все больше и больше окутывал не только стоящие на рейде корабли; он полз на берег, сжимая в своих объятиях спящий Акапис. Утром опять будет дождливо и сыро.

— Что там по таможне? — спросил я Аттикуса, сбрасывая потяжелевший от влаги плащ в своей каюте.

— Все в порядке. Проверили, поставили печати на бумаги, разрешающие сходить экипажу на берег, — шмыгая носом, ответил помощник. — Ну и погодка, до костей сырость пробрала!

— Выпьешь рому? — предложил я, и не дожидаясь ответа, достал из шкафа пузатую бутылку с аксумским пойлом с двумя стаканами. Плеснул себе и Аттикусу.

Тот с удовольствием осушил посудину. Я кивнул на бутылку:

— Наливай себе, если хочешь.

Сев за стол, небрежно положил пистолет рядом с собой так, чтобы он глядел стволом в сторону Аттикуса, смакующего напиток. Лицо его порозовело, да и шмыгать носом перестал.

— Скажи мне, дружище, ты работаешь на лорда Келсея? — спросил я неожиданно для него.

Аттикус даже не поперхнулся, спокойно допил ром и присел на край стола. Усмехнулся:

— Когда догадался?

— Давно. Просто не было фактов, чтобы связать тебя и лорда одной ниточкой. Меня смущал сам способ твоего появления на Керми. Тира говорила, что тебя подобрали в открытом море в лодке, обессиленного и на грани смерти. Судя по расстоянию, откуда ты плыл, никаких шансов добраться до берега не было.

— Ну да, пришлось выдумать эту историю, чтобы разжалобить пиратов. Они любят защищать несправедливо обиженных, вот и сыграл на этом. На самом деле меня высадили с корвета «Жалящий» недалеко от внешних островов архипелага, но до этого пришлось несколько дней обойтись без еды и питья. Знал бы ты, какая это пытка, когда в трюме бочки с водой! Но это испытание ничто перед тем, как мне пришлось прикидываться дурачком. Четыре года в этой идиотской роли, с постоянным пусканием слюней, ждал помощи от лорда. Я подозревал, что Келсей присылал людей, но все они не могли пройти проверку дьявольского ментата Бьярти. Каким-то образом ему удавалось пробивать защиту агентов. И я понял, что помощи ждать неоткуда, и стал готовиться к побегу вместе с Тирой. Но для этого пришлось открыться перед ней, сказаться беглым чиновником из Сиверии. Сколько планов перебрал, уму непостижимо! Когда появился ты, первым делом поинтересовался, возили тебя к Бьярти, или нет. Честно сказать, разочаровался, узнав о твоем удачном экзамене перед этим «знатоком душ». Подумал, опять заурядный бедолага, попавший под суровую длань императорского правосудия. Из логики выбивался поединок с Брадуром, в котором ты вышел победителем. Правда, бои на ристалище снова возбудили мой интерес к тебе. Не иначе, ты понравился Кракену…

— Но-но, — я погрозил Аттикусу пальцем. — Ты дьявола сюда не прилепляй. Каждый вершит судьбу своими руками.

— Так-то так, не спорю, — Аттикус кивнул на пистолет. — Не доверяешь?

— Не хочу ошибиться в тебе, дружище.

— А ты хладнокровный подлец, — ухмыльнулся помощник. — Недаром Тира поверила в твой идиотский и безумный план.

Ага, знал бы ты, кто меня «перепрограммировал», чтобы я утратил часть эмоций, мешавших моим планам! Сам бы не поверил, если бы куратор из Смотрящих не признался.

— Почему «идиотский»? — сделав вид, что обиделся, спросил я. — Безумный, да, согласен. Но именно он и сработал… Так, значит, ты меня перестал подозревать как агента Келсея?

— Увы, да. Меня не оставляли в покое мысли, каким образом Бьярти не разглядел в тебе врага. А значит, ты не мог быть человеком лорда Келсея. Этот мозгоправ с легкостью раскрывает все потаенные мысли, видит насквозь. Сам понимаешь, как я в очередной раз оказался разочарован. Но… с другой стороны, решил помочь тебе с побегом. Мне сразу показалось, что связывать свою жизнь с пиратством ты не желаешь. Как оказалось, не прогадал.

— Недалеко от истины, — я улыбнулся. — Так ты дворянин? Сам откуда?

— Я из семьи разорившегося дворянина, — Аттикус соскочил со стола и начал расхаживать по каюте, поскрипывая сапогами. — Жил в Арли. У отца было поместье, которое благополучно заложил в счет долга мой дедуля. Отец не смог выправить положение, и мы остались без земли. Таких бедолаг по Сиверии неисчислимое количество. Меня не устраивало положение нищего, но гордого дворянина. Поэтому решил идти в армию. Я хорошо читал и писал, знал арифметику, был склонен к авантюрам. Поэтому устроился по протекции одного очень хорошего человека — друга нашей семьи — в интендантскую службу Третьего пластунского полка, стоявшего в Ратисбоне. По прошествии некоторого времени понял, что на таком месте оставаться с дырявыми карманами — глупость несусветная. И начал крутить махинации. Причем, довольно серьезные. Так бы и дальше продолжал, начисто потеряв страх и осторожность, пока за дело не взялись ищейки лорда Келсея. Почему именно его служба занялась раскрытием финансовых преступлений, до сих пор не могу понять. Видимо, где-то в недрах полка затаился дарсийский агент. Вышли на меня. После долгих и задушевных бесед с лордом я согласился работать на него. А что терять-то? Мне светила казнь в самом прямом смысле. Вот так я попал к пиратам, тщательно собирал все самое интересное и ждал связника.

— И каким образом лорд хотел держать связь с тобой?

— Подозреваю, через торгашей. Редко, но на архипелаг заходят материковые суда. Кто-то из экипажа должен был встречаться со мной и забирать письма. Но не сложилось. За все время лишь однажды на Рачьем появилась торговая шхуна, только из Дарсии. Напрасное ожидание. А тебя я так и не раскусил до самого захвата «золотого каравана». Только потом начал сводить воедино кончики всех ниточек.

Аттикус невесело хмыкнул и присел на лавку возле двери.

— Раз мы действуем в одной упряжке, что предлагаешь? — спросил он. — Каковы наши планы?

— Первым делом нужно закрепиться в Акаписе, — я глотнул жгучего пойла и поморщился. — Стать для горожан своим гораздо важнее, чем сломя голову выполнять поручения лорда Келсея. Мы уже ослабили давление пиратской республики на Сиверию и заодно стравили их с королевским флотом. Теперь нужно для себя пожить. Получу с помощью Торстага дворянство, и чем черт не шутит, женюсь на Тире. Знаешь, что такое «глубокое внедрение»?

— Не слышал, но смысл понял, — кивнул Аттикус. — Лорд Келсей говорил про «спящую куклу», которая в нужный момент начинает действовать.

— Ну, мы не «куклы», и лорду пока не следует знать, что мы сбежали с Керми.

— А не лучше ли его предупредить? — почесал макушку мой помощник. — Иначе разозлится, подумает, что мы предали империю. С этим человеком играть опасно.

— Позже, — решительно хлопнув по столу, я встал и затолкал пистолет за пояс. — Сначала нужно обустроиться в Акаписе, найти источник заработка. Есть очень интересные предложения, надо их все рассмотреть.

— Капитан Фарли, ты необыкновенный человек, — покачал головой Аттикус. — И чем-то похож на лорда Келсея. Оба стремитесь вырваться за ограждающие флажки, ищете необычные способы для решения задачи. Я же говорил, что очень люблю арифметику? Так вот, вы мне напоминаете этаких магистров, исписывающих грифельные доски разнообразными формулами для поиска правильного ответа.

— Спасибо, дружище, — я подошел к Аттикусу и похлопал его по плечу. — Может, в этом и заключается моя удачливость?

— Нет, — рассмеялся помощник. — Ты не прав. Для команды «Тиры» ты остаешься человеком, который заключил с Кракеном некое пари. Вот и соответствуй этому образу. Поверь, эти люди охотно пойдут за тобой в пасть к дьяволу, потому что будут уверены в своей удаче и неуязвимости. Не отнимай у них эту уверенность. А арифметика — это всего лишь цифры, в ней больше логики, чем удачи.

Глава 6. Оценщица

Штормовая погода с унылыми, низко нависшими над городом дождевыми тучами, нехотя отступала на запад, унося с собой мерзкую морось и бесконечные туманы.

Акапис оживился. В гавань вошло с десяток торговых шхун и барков. Капитаны кораблей едва не передрались между собой, когда выясняли на берегу очередность разгрузки. Подозреваю, что таможенный комиссар обогатился сегодня на приличную сумму, чтобы протолкнуть вперед самых нахальных и нетерпеливых. Ведь никому не хотелось платить за простой, который мог исчисляться не часами, а даже сутками!

Я узнал от сведущих людей, что за аренду причала губернатор ввел налог с каждого корабля, пришедшего в порт с товаром, и, помимо этого, еще и пеня капала за лишний час простоя в гавани. Попробуй возрази королевскому градоначальнику о вопиющем грабеже, если подобное мздоимство процветало чуть ли не в каждом порту Дарсии. С небольшими вариациями, зависящими от амбиций местной власти.

Кстати, мне тоже следовало позаботиться о дальнейшей судьбе «Тиры». Таможня очень внимательно следит за нахождением гражданских судов в порту и не дает им бесконечно долго стоять на якоре в пределах видимости берега. Или оформляй приписку к порту Акаписа, или вали куда подальше, хоть в открытое море, но на три морские мили! А за приписку тоже надо платить. В общем, куда ни кинь, отовсюду тянутся жадные лапы желающих получить звонкую монету из воздуха.

Поэтому корабельный совет стал планировать поход к устью речки, чтобы оттуда подняться к Пустоши Кракена на шлюпке, как только уляжется большая волна. Пегий едва копытом не бил во время формирования отряда из самых ушлых штурмовиков и опытных матросов. Так торопился посмотреть, какую землю я приобрел, и какие от этого выгоды можно использовать. Пришлось загрузить его судовыми обязанностями, чтобы слегка поумерил пыл.

Наконец, пришло официальное разрешение от комиссара Ортоссо. Теперь мой экипаж мог сходить на берег. Я не торопился распускать людей. Наоборот, усилил охрану «Тиры», памятуя о ночном нападении. Парни поворчали, но приняли мои доводы. А у меня появился лишний день, чтобы встретиться с маклером Рейном и выяснить, как обстоят дела с усадьбой барона Домине.

Со мной в город пошли Леон, Михель и Аттикус. Офицеры по такому случаю надели новые камзолы и шляпы, начистили сапоги, не забыв вооружиться. Для дворянина выйти на люди без шпаги или кортика (относится к морским офицерам) — недопустимое действие. А для нас тем более нужно быть при всеоружии. Шесть трупов, покоящихся на дне гавани, станут отличным поводом для сеньора Котрила развязать настоящую войну.

Я надел короткий темно-зеленый кафтан из хорошего суржийского сукна, на голову натянул морскую треуголку. В подобном одеянии щеголяла большая часть торгашей во всех портах Тефии. Такой стиль одежды даже имел свое название: «купеческий». Под кафтан я нацепил пояс с оружием, особо не скрывая свой арсенал. Аттикус предпочел одежку поскромнее, вроде выходной матросской робы, но под ней удобно скрывались два пистолета и нож. Повторю, мы всерьез ожидали нападения людей Котрила. Разгуливать беспечно по Акапису было бы непростительной ошибкой.

По случаю первого настоящего солнечного дня после штормовой недели город оказался забит гуляющими. По тротуарам центральной части города степенно разгуливали разодетые дворяне; подобрав длинные юбки, вышагивали дамы разных возрастов, весело прыгали через высыхающие лужи молоденькие барышни, к которым сразу проявили мужской интерес доны Ардио и Ансело. Южная кровь мгновенно взыграла у моих друзей, и пришлось предупредить, чтобы они не вздумали увлекаться.

То и дело по узкой мостовой, гремя колесами, проезжали телеги, груженые бочками, плетеными корзинами и ящиками, откуда громко кудахтало, гоготало, крякало. Акапис оживал и стягивался на рыночную площадь, которая теперь находилась севернее, у древнего амфитеатра. Надо бы сходить туда, полюбопытствовать.

Мимо прошагала стража. Идущий впереди широкомордый усач скользнул по нам взглядом, но ничего не сказал. Мы дошли до серого дома, где была контора маклера, и вошли внутрь.

— Темно как у дьявола в заднице, — проворчал дон Ардио и потянул из ножен кортик.

— И воняет так же, — хохотнул Ансело. — Игнат, ты куда нас завел? Я думал, к девкам в публичный дом, а здесь какая-то клоака.

— Точно, не мешало бы потешить свою плоть, — пробурчал Леон. — Сколько уже без баб, счет времени потеряли.

Аттикус только хмыкнул, но по одобрительной интонации я понял, что он тоже поддерживает идею парней.

Я толкнул дверь и вошел в контору. В этот раз в помещении было гораздо светлее. Даже через немытые стекла проникало много солнца, и в пересекающих пол дорожках тучно плавала пыль, поднятая нашими ногами.

— Господин Сирота! — старший маклер, к моему облегчению, находился здесь, как и его помощник Рамон. — Как раз вовремя! А я уже собирался послать человека в порт, чтобы вы прибыли для подписания договора!

— Вы уже вернулись из Скайдры? — удивился я прыти пожилого человечка.

— Все оказалось куда проще! — воскликнул радостный Рейн. — Я послал голубя с запросом к одному известному адвокату, так он сразу же ответил. Да, никаких дополнительных сделок барон Домине не заключал! Так что мы спокойно можем оформить все необходимые бумаги без нервотрепки!

— Адвоката, случаем, не Дилланом Видрузом зовут? — на всякий случай поинтересовался я, вспомнив рекомендации лорда Торстага.

— О! Вы его знаете? — оживился старший маклер.

— Наслышан, — увернулся я. Мир тесен как набитый вещами гардероб. Можно бесконечно тыкать пальцем в имена адвокатов, но так получилось, что нужный мне человек знаком с маклером Рейном! Чудеса! — Надеюсь, мне не придется разочаровываться? — холодно поинтересовался я. С этими прощелыгами надо вести себя соответственно. Обычно в процессе подписания договора всплывают неожиданные подробности.

— Все просто великолепно! — воскликнул Рейн, и недовольно глянув, как Леон и Михель с любопытством бродят по комнате словно по музею, показал жестом, чтобы я подошел к столу. — Рамон, бездельник этакий! Принеси бумаги от доверенного лица барона Домине.

Через минуту маклер разворачивал передо мной подписанную грамоту о совершенной сделке, где четко было указано, что «господин Игнат Сирота из купеческого сословия покупает усадьбу, принадлежавшую барону Домине, на Пустоши Кракена и один акр земли за две тысячи восемьсот королевских крон».

— Дон Ансело, вы, кажется, неплохо знаете все тонкости подобных сделок, — обратился я к Михелю. — Не взглянете?

— Охотно, — Ансело в свою очередь сердито поглядел на вспотевшего Рейна и взял в руки купчую. Он намеренно долго читал, то и дело задумчиво хмыкая. — Вроде бы все составлено правильно. Указано об отсутствии долгов. Усадьба не перекупалась, верно?

— Да, сеньор, — кивнул маклер, сообразив, какого полета птица перед ним. — Можно отследить все сделки по книгам.

— Не обязательно заносить все сделки в книгу, — усмехнулся дон Ардио. — Если мы узнаем, что Пустошь неоднократно перекуплена, я тебе лично кишки выпущу!

— Как можно, сеньор! — побелел старший маклер. — Я дорожу своей репутацией! Все честь по чести! Если у вас возникли вопросы, можно устроить встречу с поверенным барона Домине! Он лично подтвердит, что Пустошь ни разу не была перекуплена или даже отдана в аренду!

— Расслабьтесь, дружище, — посоветовал я и отобрал у Ардио грамоту. — Вижу, вы порядочный человек. Так что покупку оформим сейчас же.

Я отцепил от пояса кожаный кошель, неторопливо развязал его и высыпал на стол пять драгоценных камней, засверкавших на солнце мириадами разноцветных искорок. Что-то судорожно промычал Рамон, а старший маклер Рейн и вовсе схватился за воротник сорочки, освобождая шею от тугого захвата.

— Этого хватит для покупки? — спросил я.

— Господин Сирота…, — Рейн никак не мог прийти в себя. — Это же… Я даже не знаю! Стоимость каждого камня не меньше шестисот королевских крон!

— Неплохо! — оживился Аттикус. — Это что получается: за один приличный камень можно купить средних размеров усадьбу?

— Вероятно, так и есть, — промямлил Рейн, не отрывая взгляда от переливающихся сокровищ, доставшихся мне от Лихого Плясуна. — Камни ограненные, стоимость их достаточно велика.

— Что предлагаете? — я аккуратно ссыпал камни в кошелек. — В Акаписе есть опытный оценщик? Или все же барон Домине согласен принять оплату камнями?

— Барон, возможно, и не откажется, — прокашлявшись, влез в разговор Рамон. — Но в таком случае мы не сможем заплатить налог за сделку. Губернатор сразу заинтересуется, откуда у простого купца такие серьезные камни. Не стоит вообще показывать их кому бы то ни было. Мастер Рейн, давайте пригласим госпожу Ольму? Она единственная, кто может дать правильную оценку этой красоте.

— Оценщик — женщина? — удивился я.

— Уверяю вас, самая лучшая в Акаписе и на всем восточном побережье, — усмехнулся Рейн. — К ней даже из Скайдры важные господа не гнушаются приезжать. Своеобразная сеньора.

— Я бы не хотел, чтобы о нашем к ней визите знала половина города, — с недовольством проронил я и добавил про себя: «особенно Котрил, этот вездесущий прохвост».

— И не узнают, — кивнул старший маклер. — Госпожа Ольма Теобальд живет в этом же доме, только в другом крыле, более презентабельном. Дайте Рамону один из камней, и увидите, как она быстрее птицы примчится сюда.

Я достал из кошелька голубой топаз и бросил его помощнику. Рамон ловко поймал камень на лету, подмигнул нам и исчез за дверью. Рейн предложил нам выпить, мои товарищи охотно согласились. Я отказался, откровенно волнуясь по поводу оценки товара. Сколько денег удастся выручить? Не хотелось мне выбрасывать на рынок эти камешки. Ведь они рано или поздно всплывут в других местах. А вдруг некоторые из них имели хозяев в Дарсии? Лихой Плясун наверняка грабил очень серьезных людей или получил камни в качестве выкупа.

К своему облегчению, ждать пришлось не так долго, как я предполагал. Дверь распахнулась, в контору влетел воодушевленный Рамон, а следом за ним величаво вплыла седоволосая дама в пышном голубом платье. Лет ей было не меньше шестидесяти, но передвигалась она довольно споро, шаг ее был упругим и уверенным. Слегка удлиненное лицо сеньоры Ольмы покрыто сеточкой морщин, тонкие губы плотно сжаты, в глазах настороженность и любопытство. Я бы признал ее красивой в молодости дамой, да еще с пикантной родинкой под нижней губой слева. Это была природная метка, а не столь любимая придворными фаворитками «мушка». Единственное, что портило картину величавости и аристократичности — легкая горбинка на носу. Ольма Теобальд явно уроженка южных земель Сиверии, или ее предки вышли из Маселии или Элодии.

Вместе с ней в контору ввалились двое огромных мужиков в кожаных жилетках, под которыми виднелись пестрые рубахи, и оглядев нас настороженным взглядом, остались стоять на месте, перекрыв вход. Неужели телохранители? На поясе у каждого висят ножны с торчащими из них массивными рукоятями клинков, очень похожих на крестьянские «хаусверы». Такими можно и скотину резать, и человеку запросто голову раскроить ударом. Серьезная женщина посетила нас, если не гнушается пользоваться услугами таких громил.

При виде вошедшей дамы троица моих помощников мгновенно превратилась в галантных кавалеров. Они скинули шляпы и сделали реверанс. Ольма небрежно кивнула и безошибочно вычислила меня как главную фигуру в сделке.

Рейн представил нас друг другу, а я, в свою очередь — своих спутников. Рамон с восторженным выражением на лице подставил для женщины стул, на который она опустилась с видом императрицы. Откуда-то из широкого рукава платья появилось увеличительное стекло с костяной ручкой.

— Господин Сирота, сразу предупреждаю, — Ольма цепко взглянула на меня, продолжавшего стоять напротив нее. — Если кроме камней такого толка у вас ничего более нет, я буду очень огорчена, что потеряла время. А его у меня и так мало…

Она аккуратно расстелила на столе черную бархатную ткань и положила на нее голубой топаз. Я понял это как призыв к началу оценки, и один за другим выложил перед ней оставшиеся четыре камня.

— Хм, — лицо женщины мгновенно расслабилось. — Неплохой набор. Два рубина, алмаз и изумруд. Последний, кстати, с Эмитеза. Темно-зеленая окраска подтверждает это. Все островные изумруды можно узнать по характерному цвету. Очень дорогой камень, ценится у красоток-аристократок в Рувилии. Мне становится интересно, откуда у простого купца целое состояние?

— Дедушкино наследство, — я сделал легкий поклон. — Он завещал эти камни мне, и даже отец не посмел поднять на них руку, когда наступили тяжелые времена.

— А у вас, судя по всему, они наступили? — хитро прищурившись, отчего морщинки сбежались к краешкам глаз лучистыми дорожками.

— Увы, так и есть. Я потерял свои корабли и товар. У меня нет денег, чтобы подняться на ноги, поэтому решился на отчаянный шаг.

— Я наслышана о ваших подвигах от губернатора Тебриссо, — кивнула Ольма. — Позавчера имела честь присутствовать на ужине в его дворце. Весьма интересные вещи рассказывали. Вам, оказывается, благоволит лорд Торстаг. Никому не известному купцу расщедрился дать рекомендации. Это дорогого стоит. Неужели на самом деле вам удалось вырваться из пиратского плена и освободить леди Тиру Толессо?

— Не хочу быть нескромным, миледи, — я снова склонил голову. — Но иногда подобные подвиги помогают стать известным в приличном обществе.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась женщина. — Предпочитаю все же, если ко мне обращаются «госпожа». Я по крови хоть и аристократка, чванливостью не страдаю. Называйте меня Ольмой, Игнат.

Судорожно всхлипнул Рамон, а старший маклер Рейн, кажется, позеленел как тот изумруд.

— Как вам угодно, Ольма! Так что насчет камней?

— Изумруд я куплю по хорошей цене, — длинный палец с ярко накрашенным ногтем отодвинул камень в сторону. — Пятьсот крон. Да, это неплохие деньги, Игнат, не морщитесь…. Знаете что?

Оценщица неожиданно сгребла все камни в кучу и завязала их в бархатную ткань, хитро посмотрела на меня.

— Я узнала от малыша Рамона, что вы покупаете усадьбу и землю на Пустоши Кракена по цене две тысячи восемьсот королевских крон. В риалах это будет дороже, так как имперская монета более полновесная, и поэтому в Дарсии запрещена в свободном хождении. Только через банки. Если вы согласитесь…

— Ольма, я предпочитаю кроны, — твердо ответил я. Моя вежливая улыбка не давала повода для иного решения.

— Хорошо. Я заплачу за весь товар три тысячи крон. Как видите, у вас даже излишек появился.

— Спасибо, — меня настигло облегчение. Подспудно ожидал нахального сбития цены на камни, и подобная сумма обрадовала. Конечно, дамочка меня облапошила, все, кто здесь находился, поняли. Думаю, за драгоценности она выручит гораздо больше. Но я не злился. Ведь придется еще раз к ней обратиться, и с первого раза вставать в позу оскорбленного клиента не стоит. Может, мы и подружимся. Кстати, даже нужно! Вот отремонтирую усадьбу, позову в гости.

— А как вы думаете восстанавливать разрушенный особняк? — оценщица мгновенно просчитала мои колебания. — Денег потребуется много, а у вас только дедушкины камни, — на ее губах появилась легкая усмешка. — Если есть еще что-то, я готова выкупить их. Возьму честную цену, не беспокойтесь, Игнат. И даже подскажу, какую артель нанять.

— Неужели я вам внушаю доверие? — я внимательно поглядел на Ольму. Не шутит ли она? — Вот так, с первого знакомства?

— Да, не буду отрицать, — лучики морщин снова собрались возле уголков глаз. — Вы молоды, нахальны, один побег от пиратов чего стоит. Не лишены обаяния и какой-то тайны, которую я вижу в глубине ваших глаз. К тому же невероятно шустро успели завести себе кровного должника в лице Эррандо Толессо, а также и врага в Акаписе. Это, знаете ли, характеризует вас как весьма интересного, расчетливого и авантюрного человека. Вы напомнили мне покойного мужа. Словно из одного теста вылеплены. Поэтому хочу предупредить: если взяли за горло врага, душите его до посинения, только потом убедитесь, что он сдох.

Я переглянулся с друзьями. Дон Ансело вздернул брови от удивления, Аттикус же глубоко задумался. А вот Леон, по обыкновению, дернув плечом, одобрительно кивнул. Жизненная позиция оценщицы ему понравились.

— Извините за бестактность, Ольма, но что случилось с вашим мужем? — поинтересовался я вежливо. — Не сочтите мой вопрос за желание посплетничать…

— Его убил ублюдок Котрил, — спокойно ответила женщина, пряча в рукаве платья узелок с камнями и увеличительное стекло. А во втором что? Стилет? — Пять лет назад, когда он со своей бандой появился в Акаписе и стал обирать торговцев, маклеров, купцов — всех, кто своим трудом зарабатывает на жизнь и кусок хлеба. Рэйдж Котрил считает в своем праве иметь доход от подобной деятельности, прикрываясь дворянским гербом и старинным феодальным правом. Увы, ни губернатор, ни комендант гарнизона не хотят или не могут наказать негодяя.

Ольма встала, и перед тем, как направиться к выходу, добавила:

— Будьте осторожны с этой змеей. Она очень ядовита, кусает молниеносно. Сегодня с самого утра я его видела чрезвычайно расстроенным. А довести Котрила до такого состояния невероятно трудно.

— И что же его расстроило, сеньора? — поинтересовался дон Ардио, галантно выказавший желание проводить оценщицу до двери.

— Пропали несколько человек из его отряда. Ночью, — Ольма со скрытой усмешкой поглядела на меня. — Кто-то решил поохотиться на змею, и начал довольно успешно с ее выводка… Я пришлю своего мальчика с деньгами, Игнат. Не беспокойтесь. Это не займет много времени.

Оценщица покинула кабинет, и маклер облегченно выдохнул, вытирая испарину со лба белоснежным платком.

— Кто она такая? — с любопытством спросил Аттикус.

— Сеньора — дочь графа Ларнессо, — понизил голос Рейн. — В свое время убежала из дома с молодым человеком из обнищавшей дворянской семьи. Его звали Энри Теобольд. Да-да, именно за него она вышла замуж. Разгневанный граф лишил Ольму наследства и отрекся от нее. Как ни странно, девушку это вовсе не расстроило. Энри оказался очень пронырливым и удачливым человеком. Ему удалось разбогатеть на авантюрных предприятиях, связанных с аукционами и банковскими закладными. Пару раз Теобольда садили в тюрьму, но жене удавалось каким-то образом выкупать его. Полагаю, она использовала оставшиеся связи в высшем обществе. Не спрашивайте, как, ничего не знаю. Энри Теобольд, помимо всего, оказался великолепным огранщиком. В Скайдре он устроился в гильдию ювелиров и через пять лет уже получал самые ответственные заказы на огранку алмазов и других драгоценных камней. Именно там и познал все тайны оценочного дела. Открыл свое дело, стал преуспевать. Но однажды по каким-то причинам Теобольды покинули Скайдру и переселились в Акапис. Сеньора Ольма активно помогала мужу, и теперь является непререкаемым авторитетом в своем деле. Вы сами могли убедиться в этом…

— Энри отказался платить Котрилу? — догадался я. — Поэтому и погиб?

— Именно, — печально кивнул Рейн. — Самые упрямые лишаются своего имущества, а кто-то и жизни. Не повторите его ошибки.

— Ты тоже платишь? — Ардио обхватил рукоять кортика и сжал ее; рассказ маклера разволновал моего друга.

— Я хочу жить, — вздохнул Рейн.

Дверь распахнулась, в контору зашел один из «мальчиков»-телохранителей. Он молча прошагал до стола и положил передо мной солидного размера кожаный кошель, приятно звякнувший содержимым.

— Три тысячи крон, — прогудел телохранитель. — Госпожа просила передать, чтобы вы не дали себя запугать. Всего хорошего.

Он откланялся и в полной тишине покинул помещение. Аттикус покачал головой, усмехнулся:

— Кажется, у тебя появилась покровительница?

— Будешь ржать, посажу в трюм на хлеб и воду, — предупредил я, высыпая на стол монеты с чеканкой какого-то дарсийского короля на аверсе и с короной на обратной стороне. Отчитал себе двести крон и пересыпал в кошелек, где раньше были камни.

Рейн молча глядел на кучу золота.

— Остальное ваше, — кивнул я на нее. — Будете считать?

— Я верю сеньоре Теобальд, — маклер без колебаний пересыпал всю оставшуюся часть денег в свой кошелек. — А мы оба знаем цену доверию. Так что сделка выполнена. Поздравляю с покупкой.

Глава 7. Враг и наниматель

Получив драгоценную во всех смыслах грамоту на владение Пустошью Кракена, я вышел на улицу и предложил друзьям зайти в «Полную чашу» перекусить, заодно отметив удачную покупку. Мои спутники воодушевленно поддержали такое решение.

Когда мы заходили в таверну, я обратил внимание на мальчишку-оборванца, до этого сидевшего на крыльце и с упоением ковырявшегося в своем носу. А тут он вдруг сорвался с места и рванул куда-то по Золотой улице, где располагались банки и ростовщические конторы, в сторону Купеческого квартала.

— Соглядатай, — призадумался Аттикус. — Наверное, побежал предупредить Котрила.

— Несомненно, — кивнул я. — Вот почему некоторые люди такие непонятливые? Придется время терять, снова объяснять.

Мы вошли в таверну, где нас приветливо встретил Грашар. Он выслушал наши пожелания и пообещал как можно скорее подать заказ. Пока мои парни занимали место за свободным столом, хозяин таверны предупредил:

— Сегодня утром заходил Рэйдж. По виду очень злой. Спрашивал про тебя.

— О чем?

— Не видел ли я тебя… Чем-то ты ему насолил, да?

— Понятия не имею, что ему надо, — пожал я плечами. — Слушай, Грашар. Если он сюда заявится, не вмешивайся, что бы ни случилось. Может быть, немного повздорим, а может — вино вместе разопьем. Не лезь, не геройствуй. Соображаешь?

— Как не понять? — опечалился Грашар возможными последствиями, а потом подмигнул мне. — Послал брату весточку насчет тебя, и уже получил ответ. Есть у него желание встретиться, поговорить. Как соберешься в Скайдру, напомни. Я подскажу, где его искать. Надеюсь, ты не забыл про наш разговор?

— Я помню, дружище, обязательно с ним поговорю, — хлопнув Грашара по плечу, пошел к своим.

Пока ждали обед, знакомая пухленькая служанка принесла большую корзину с сыром, хлебом и зеленью, кувшин с вином и стаканы, стрельнула глазами в мою сторону и со смехом увернулась от рук дона Ардио, потянувшегося к ее аппетитным ягодицам. Сказала, что скоро будет готов ягненок со специями, специально готовящийся для важных господ, что вызвало оживление у друзей. У нас впереди насыщенный день: нужно договориться с Ольмой насчет работников. Нельзя затягивать восстановление усадьбы. Не успею оглянуться, начнутся зимние штормы. А жить на борту корабля как-то не радует. Пусть ты и влюблен в море, но видеть его каждодневно осточертевает.

Таверна постепенно заполняется. Многие уже нас знают, даже здороваются приветливо. Кто-то, наоборот, опасливо садится подальше от нашего стола. В ожидании ягненка мы решили распить кувшин вина под острый и пряный сыр. Я вытащил из-за пазухи хронометр, отщелкнул крышку и посмотрел время. Пора бы и нашему оппоненту заявиться. Запаздывает.

Только успел подумать об этом, как дверь с силой отлетела в сторону, едва не прибив охранника. Сегодня стоял другой вышибала, но такой же громадный и глупый, раз не понимает, что нужно сменить место дислокации, пока не поздно. В последнее время все здесь стали нервными.

— Смотри, куда прешь! — зарычал парень и замахнулся на вошедшего огромным кулаком. — Едва не пришиб!

— Заткни пасть, Альдис, иначе я тебя проткну как лягушку, — вошедший оказался молодым парнем в коричневом камзоле, в элегантной шляпе с пером, в поскрипывающих высоких сапогах с металлическими пряжками. Его шпага с невероятной скоростью покинула ножны и уперлась острием в ямку под кадыком вышибалы. — Я же говорил, чтобы не стоял за дверью, болван ты этакий!

Я усмехнулся, мысленно аплодируя незнакомцу. Интересно, что за важная птица сюда залетела?

— Простите, ваша милость, не признал, — пробормотал незадачливый Альдис. — Но железку-то свою уберите. Хозяин не любит, когда в его доме размахивают оружием.

— Только из-за уважения к Грашару, — ухмыльнулся парень и так же молниеносно закинул шпагу в ножны, вызвал одобрительное цоканье дона Ардио.

Он был молод и дерзок. По его красивому и слегка надменно-скучноватому лицу стало ясно, что перед нами представитель древнего аристократического рода. Такая породистость не дается за одно-два поколения. Смущало, правда, одно. Что забыл этот паренек в не самой презентабельной таверне? В Акаписе для таких посетителей есть места поприятнее.

Парень прошел мимо нас, скользнув изучающим взглядом и даже не приподнял шляпу в приветствии. Зуб даю, о нас ему известно. Может, его визит сюда и затевался ради того, чтобы присмотреться.

— Дерзкий малый, — ухмыльнулся дон Ардио, дернув плечом. — Видал, как шпагой отработал? Всего одно движение — и ты уже мертв.

— Надо познакомиться, — предложил дон Ансело, и уже собрался подойти к незнакомцу, как в помещение вошла знакомая компания. Впереди, как всегда, в боевом охранении шли Хряк, Свистун и Кривой. Они оглядели таверну и зло ощерились, увидев нас.

— Спокойно, не дергайтесь, — предупредил я. — Эти дешевки ждут, чтобы устроить скандал.

— Да он и так грядет, — справедливо ответил Аттикус. — Судя по всему, сеньор Котрил очень недоволен. Не зря же взял всю шайку. Или не всю?

И в самом деле, помимо известной троицы с упомянутым вымогателем пришло еще человек десять. Они молча разошлись по сторонам от двери и подперли своими спинами стены. Вышибала Альдис на всякий случай направился к стойке выяснить у хозяина, как поступить в случае боевых действий.

Котрил под взглядами местного общества подошел к столу. Аттикус, доны Ардио и Ансело молча встали, давая ему место, а сами расположились за моей спиной. Местный «благородный» бандит уселся напротив меня, долго молчал, сверля взглядом, который не сулил ничего хорошего для того, кто не умеет или не может защищаться.

— Пропали мои люди, — наконец, прервал он молчание. — Я полагаю, сударь, что в этом прискорбном событии замешаны вы.

— На чем держится ваша уверенность? — поинтересовался я, не дрогнув ни одним мускулом. Далось мне это легко. Лишние эмоции, «купированные» высшими силами, сейчас просто помешали бы. — Можете предъявить какие-то доказательства?

— Вы ответили отказом на мое предложение, и мне ничего не оставалось, как продемонстрировать свои намерения, — витиевато парировал Котрил.

— Нагло решив сжечь мой корабль? — поинтересовался я, осознавая, что раскрываю детали ночного происшествия. Но между нами пошла открытая игра, какое тут, к черту, благородство?

— Где мои люди? Вы их убили? — проигнорировав мой вопрос, продолжил наседать собеседник.

— Я ничего не знаю, сеньор Котрил. Вахтенные говорили мне, что кто-то скребется в борта. Подумали на крыс. Они, знаете ли, любят портить в трюмах запасы продовольствия. Надо кошку завести на корабле. Давно хотел…

— Вы издеваетесь, Сирота? — кажется, бандит вышел из себя. Щеки его полыхнули румянцем. — Не играйте с огнем, предупреждаю!

— Да помилуйте, — я недоуменно развожу руками. — Откуда же мне знать, где ваши люди? Может, напились и полезли в море купаться. Утонули. Или еще какая беда случилась. На Пустошь заглянули. А там, я слышал, опасно гулять.

— Дьявол с ними, — неожиданно сбросил обороты Котрил. — Отыщутся. Может, и в самом деле загуляли. Люди слабы в своих увлечениях. Давайте разберемся с вами, Сирота. Свистун сказал мне, что вы не хотите платить за спокойствие. Верно?

— Не буду отрицать. Я не желаю отдавать свои кровные за то, что могу самому себе обеспечить.

— Тогда вы понимаете, насколько осложняете себе жизнь?

— Вполне понимаю. Но сразу хочу предупредить: запугивать человека, живущего второй жизнью и прошедшего пиратский плен — неосмотрительная беспечность.

Кажется, я здорово озадачил Котрила. Он машинально сделал охранный знак рукой в виде круга и приложил ладонь к груди. Наверное, под одеждой у него находится какой-то амулет-оберег. А чего ты испугался, дорогуша?

— Я не хочу с вами ссориться, Рэйдж, — умышленно скатываюсь на панибратский тон, но Котрил этого не замечает. — У нас разные взгляды на то, как зарабатывать деньги. Вы трясете наивных и доверчивых горожан, а я защищаю свои интересы, ради которых, собственно, и появился в Акаписе.

— Вы не торгаш, Сирота, — проницательно усмехнулся Котрил, хотя в глазах плескалась злость. Рыбка-то уплывала, с чего радоваться? — Не похожи вы на обычного купчину, набивающего кошелек золотом. И речь человека грамотного, серьезного. Кто вы?

— Не скажу, Котрил, извините, — я замолчал. К столу подошла служанка с подносом, на котором сочился жиром аппетитный ягнячий бок, положенный на тонкую пресную лепешку. Одурманивающий запах предательски ударил в ноздри, вызвав обильную слюну.

Служанка испуганно поглядела на мрачного Рэйджа и быстро отошла на безопасное расстояние.

— Не подумайте, что я такой невежливый, сеньор Котрил. Но наши цели разные, и пути достижения не пересекаются, разве только в конечной точке, — достаю нож и начинаю пластать мясо. — Извините, не могли бы уступить место моим друзьям? Очень жрать хочется. Или присоединяйтесь, за кувшином вина можно договориться хоть с дьяволом.

— Не валяйте дурака, Сирота! — собеседник резко поднялся. — Я не имею привычки отступать от своих слов. Мое предложение вы проигнорировали, а значит, наступает время иных действий. Берегитесь. Сначала я узнаю, кто вы есть на самом деле, а потом подумаю, как вас уничтожить. Неосмотрительно вы Пустошь приобрели. Плохо кончите.

— Удачи вам, сеньор Котрил, — кивнул я. — Желаю найти своих непутевых слуг. Слишком вы их балуете. С ними надо пожестче. Без дисциплины в войне не победить.

Банда вымогателей под предводительством своего сеньора покинула таверну так быстро, что было похоже на поспешное бегство. Примолкший было народ разговорился, кое-где послышались смешки. На нас смотрели как на новую силу, бросившую вызов злу Акаписа.

— Будете жрать, уважаемые доны, или я один должен за вас отдуваться? — спросил я, глядя на стоящих друзей. Облизнул лезвие ножа с сочащимся жиром.

— Чего? — возмутился Леон и рухнул на скамейку. — Да ты же лопнешь от такого куска! Наливай вина, Михель! За такого ягненка не грех выпить!

Мы все понимали, что ставший нам врагом Котрил не угомонится и будет искать возможность нагадить и даже рискнет пойти на прямое столкновение. Он знает, что его боятся наказать из-за статуса, и никто не прибегнет к убийству. Надо побольше узнать о секретах Рэйджа. А у кого? Может, Ольма что-то знает о его темной душонке?

Ягненок и в самом деле оказался великолепным. Нежным, в меру прожаренным со специями. К нему пришлось заказывать еще один кувшин с вином. Неожиданно молодой повеса, умеющий обращаться с клинком, встал из-за своего стола и подошел к нам. Небрежным движением руки приподнял шляпу, и обведя взглядом всю компанию, со скрытой насмешкой произнес:

— Если в пропитанную соками лепешку завернуть тонкие пластинки мяса с петрушкой и базиликом, получите невероятные вкусовые ощущения! Разрешите представиться. Виконт Ним Агосто. Третий виконт Натандемский. Можете звать просто: Ним.

— Милорд, — мы привстали. — Чем обязаны?

— Да вы не отвлекайтесь, — Агосто небрежно махнул полами плаща и присел напротив меня. Шляпу положил рядышком. Беднягам Михелю и Леону снова пришлось потесниться. Аттикус находился в гораздо лучшем положении и пользовался этим сполна. — Не нужно обращать на меня излишнее внимание. Игнат Сирота, не так ли?

— Да, это я.

— Слышал о вас краем уха все эти дни, а сегодня имел необыкновенное удовольствие наблюдать, как вы щелкнули по носу Котрилу.

— Милорд, надеюсь, вы не собираетесь предупреждать меня об этом страшном человеке? Я знаю, чем знаменит Котрил, но не собираюсь прыгать перед ним на цыпочках.

— Прыгать на цыпочках? — рассмеялся Агосто. — Какая забавная словесная конструкция. Вы откуда, господин негоциант?

— Из Халь-Фаюма. Правда, давно забыл, как выглядят песчаные дюны, которыми славится северное побережье моей родины.

— Прекрасно. А ваши друзья, они кто?

— Дон Ардио, дон Ансело. Дворяне, — я показал на жующих парней, которые намеренно не обращали внимание на подсевшего к нам молодого аристократа. — Мой помощник по торговым делам Аттикус. Он хоть и не дворянин, но и не плебей, как может показаться с первого раза.

— Какая разношерстная компания, — виконт хмыкнул озадаченно. — Дон… Неужели вы из Сиверии?

— Да, милорд, именно оттуда, — небрежно отбросив обглоданную косточку на поднос, дон Ардио с вызовом посмотрел на Агосто. — Я и мой верный друг Михель были приговорены к каторге за преступление, которого не совершали. Попали в плен к пиратам, и, если бы не господин Сирота, спасший нас, могли давно лежать на морском дне со вспоротым брюхом и кормить рыб своей требухой. Поэтому в благодарность служим ему, несмотря на статусное различие.

Виконт выставил перед собой ладони, как бы в знак примирения, и дружелюбно ответил:

— Мне нет дела до вашего прошлого. Чего только в жизни не случается. Я, к примеру, несколько раз был на волосок от гибели, но меня никто не спасал. Все сам и моя верная шпага.

— Какие жизненные коллизии привели вас в Акапис? — вежливо поинтересовался я и благодарно кивнул Грашару, который вовремя подсуетился и принес чистую кружку, куда полилось вино для нового знакомого. — Ведь Натандем находится довольно далеко от моря. Выпейте с нами, милорд…

Агосто отсалютовал поднятой кружкой и с видом бывалого выпивохи осушил ее до дна. Тыльной стороной ладони промокнул губы.

— Я собираю команду, — сказал он, не притронувшись к пластам нарезанного сыра. — Она мне нужна, чтобы отбить наследную усадьбу отца. Дело в том, что я после его смерти заступил на должность помощника герцога Хуггарта по административным делам, решая вопросы правосудия и сбора налогов. Верой и правдой служил три года, а платой стало обвинение в казнокрадстве. Ха-ха! Я-то знаю, откуда слухи поползли, но ничего не смог доказать. Правда, добился отмены обвинения ценой потери родовых земель. Граф Абра, аки дьявол-искуситель, подстроил все так, что моя мать, спасая меня от тюрьмы, и возможно, от плахи, согласилась выйти замуж за этого человека. В результате я без земли и дома, младшие сестры в полном подчинении отчима, мое имя запятнано, а подлец стал еще богаче.

— Сочувствую, милорд, — рассказ парня не вызвал у меня никаких эмоций. Таких историй пруд пруди. Я тоже вынужден выполнять чужую волю для возвращения своего доброго имени. — Кстати, зачем вам команда?

— Я хочу бросить ему вызов по древнему обычаю Натандема, когда городом правили речные князья. За хулу и навет граф должен ответить по закону железа.

— Так это он подстроил обвинение? — догадался я.

— Да. Наши земли находятся в долине реки Эрития. Это приток Роканы. Богатые пастбища, чистая вода, леса. Нелегко удержаться от соблазна забрать все, когда лендлорд — мой отец — умер, а наследник сидит под стражей. Вот граф Абра и нанес удар в нужный момент.

— Вы его вызовете на поединок?

— Да, по всем правилам древних традиций. Но мне нужна команда, чтобы все видели, что за мной стоит вооруженная сила.

— Нелегкое дело — найти таких людей, — произнес Ардио, — которые пойдут за вами не из-за денег, а из-за благородства. Иначе весь ваш план, милорд, полное дерьмо.

— Я знаю, — спокойно ответил виконт. — Поэтому есть еще один вариант: пасть на колени перед королем и попросить помощи. Но я не хочу. Бессмысленно взывать к тому, кто самолично подписал указ о расследовании казенных растрат.

— Не сам же герцог виноват в произошедшем? — усмехнулся Аттикус, очень внимательно слушавший исповедь молодого виконта. Но не дождавшись ответа, недоверчиво спросил: — Да ладно? Вы уверены, милорд?

— У вас есть корабль, господин Сирота, — я ожидал подобного поворота от Нима и только усмехнулся про себя. Кажется, без заказов не пропаду. — Я мог бы законтрактовать его на определенный период, когда соберу команду. Из Акаписа в Натандем можно попасть как со стороны Скайдры, используя систему рек, так и с юга. Входим в устье Роканы и поднимаемся вверх. Путь более короткий, но изобилует всевозможными препятствиями в виде мелей и нахальных речных баронов, считающих каждую плывущую деревяшку своей собственностью.

— Даже не знаю, милорд, как реагировать на вашу просьбу, — я задумчиво почесал бородку, которую отрастил за время пиратской вольницы и теперь старался за ней ухаживать. Здесь почти все шкиперы торговых судов щеголяли подобной растительностью. Зачем тогда отличаться? — Корабль старый, оснастка не чинена уже сколько времени, требуется солидное вложение средств. А я уже потратился на покупку усадьбы. И, виконт… Почему вы подошли именно ко мне, человеку в Акаписе новому?

— Вас посоветовала госпожа Теобальд, — мне показалось, парень слегка растерялся, что я мгновенно не стал соглашаться на его предложение. — А я доверю ее мнению. Ольма не стала бы так горячо рекомендовать незнакомого человека.

Хм, интересный поворот. С чего бы оценщице так хлопотать насчет меня? Даже настораживает подобная забота.

— Я могу дать вам необходимую сумму для ремонта корабля и даже на восстановление усадьбы, — нахальный виконт куда-то исчез, а вместо него сидел поникший молодой человек, испытавший крах своих надежд. — Но с условием, что вы и ваша команда должны быть готовы поднять паруса.

— А у вас есть возможность купить гравитоны? — поинтересовался я.

— Зачем они вам? — улыбнулся виконт. — В море еще куда ни шло их использовать, но летая над сушей, вы рискуете попасть под огонь Воздушной Стражи. Никто, кроме военных кораблей, не имеет права подниматься в небо над королевскими землями... Да, у меня есть доступ к людям, торгующим на биржах энергетическими кристаллами. Можно договориться, продадут с небольшой скидкой. Только сразу предупреждаю: гравитоны из частных рук — не гарантия их хорошей работы. Почти все кристаллы использованные, их срок подходит к концу. И нужен опытный левитатор для оценки состояния.

— Благодарю вас, милорд, — вежливо ответил я. — Будет неплохо, если вы найдете подходы к биржевикам. Позволено ли нам как следует обдумать ваше предложение? Я в Акаписе всего несколько дней, а случилось столько, что голова кругом идет.

— Учтите, Игнат, мне нужен ответ как можно быстрее. Если вы не согласитесь, я поеду в Скайдру. Здесь почти нет людей, предпочитающих риск унылому времяпровождению в старом скрипучем кресле. Стоит ли терять время?

— Через три дня в этой же таверне, — твердо ответил я, даже не переглядываясь с друзьями. Предложение виконта отдает авантюризмом, но если его совместить с идеей сопровождения грузов по внутренним рекам Дарсии, то вырисовывается интересная позиция. Можно сорвать хороший куш, и не только в виде звонкой монеты. Видать, пиратская вольница глубоко въелась в мою душу! А может, все дело в моем измененном «кураторами» психотипе? Повышенный риск раскрывает передо мной горизонты в этом мире! Почему бы не воспользоваться данным обстоятельством?

Наконец, мы насытились, и я попросил Аттикуса найти нам какую-нибудь завалящую карету, чтобы доехать до порта. Ягненок и вино были настолько превосходными, что никаких дел на сегодня было решено не планировать. Завтра я принесу несколько камушков для Ольмы, чтобы она нашла мне работников для восстановления Пустоши. Пусть начинают шевелиться.

А потом, пожалуй, сходим к устью той речушки, а Пегий с ребятами поднимется на шлюпке до усадьбы. Заодно и проверит, так ли страшен Кракен, как о нем судачат местные жители.

Глава 8. Наследница рода Толессо

Тира отстраненно смотрела на зеленеющие холмы и блестевшую в лучах заходящего солнца речку, в которой она когда-то вместе со своими кузенами и кузинами Фальтусами барахталась на песчаных отмелях под присмотром слуг, визжа от восторга. Как это было давно! Яркие картинки прошлого померкли перед долгими годами выживания в пиратском плену. Пять лет для девочки, перед глазами которой развернулась трагедия с родителями, дядюшками и тетушками, показались бесконечностью и сном. С большим трудом ей удалось взять себя в руки и перековать себя в несгибаемую и жесткую леди, с которой считались многие корсары.

Нет, воспоминания детства не греют, словно остывший огонь в очаге с подернутой на углях пленкой сизого пепла. Никаких эмоций: ни радости, ни печали, даже слезинку не удается выдавить ради приличия. Только одна мысль постоянно бьется в висках. Дальше-то что? Как сохранить достояние семьи Толессо? На кого надеяться, на кого опереться слабым девичьим плечом? Это там, на Керми, острый клинок разрешал все противоречия. Но здесь, в ангажированном, насквозь циничном и самодовольном мире аристократии будет все не так. Шпага и нож — это аргумент быдла. Утонченные слова, в которых кроется оскорбление, и изящество тайных убийств в Дарсии наиболее уместны. Значит, надо учиться заново.

Рядом застыла Тевия. Верную служанку Тира не оставила на Рачьем острове, боясь за ее дальнейшую судьбу. Ведь тогда пираты сорвали бы на ней всю злость за потерю флагмана, за смерть Лихого Плясуна, за то, что главная виновница падения командора улизнула из их рук. Девушка едва дышала, боясь лишним движением рассердить эрла Эррандо Толессо, и крепко вцепилась в ручку кожаного сундучка с драгоценностями госпожи. Прижав его к себе, она готова была драться за него насмерть, если бы кто посмел сейчас напасть на них. Такой у нее был воинственный вид.

Дед сидит напротив, положив обе руки на набалдашник трости. Он покачивается в такт движению кареты; отличные рессоры гасили все неровности дороги, и Тира испытывала наслаждение от мягкой езды. Хоть что-то позволяет отвлечься от серых мыслей.

— Поживешь в моей усадьбе некоторое время, — нарушив молчание, которое длилось уже долгое время после отъезда из Скайдры, сказал старик. — Я дал указание навести порядок в отцовском особняке. Там все пришло в запустение. В хаосе восстановительных работ тебе будет тяжело. А у меня тишина невероятная…

— Сколько это займет времени? — прервала его Тира. С дедом она жить хотела меньше всего, но Эррандо прав. Когда день и ночь в огромном доме стучат молотки и визжат пилы, сложно думать о делах.

— Я дал срок в двадцать дней, — проворчал эрл. — Думаю, даже самый ленивый сможет управиться.

— Напрасно, милорд, вы затеяли это, — девушка качнула головой. — Ведь я все равно переделаю по своему желанию. Меня не пугает паутина в углах комнат и трещины на стенах. Не такое видела.

— Ты в самом деле хочешь жить в Скайдре?

— Я привыкла отвечать за себя, дедушка, — Тира вздернула подбородок. — Тем более сейчас, когда я вступила в наследственные права, должна соответствовать.

— И что будешь делать? Балы, приемы, разбрасывание накопленного капитала? — съязвил эрл Эррандо. — Или все же подумаешь о своем будущем и передашь управление в крепкие руки?

— Что вы подразумеваете под «крепкими руками»? Уж не лорда ли Торстага, который подобно акуле крутился возле вас в Сурже?

— Дома поговорим, — скупо обронил эрл и снова замолчал, глядя перед собой. Казалось, он погрузился в дрему.

Тира поняла, что дед не хочет при служанке поднимать очень серьезную тему. В Скайдре они прожили три дня, пока официально оформляли право вступления в наследство, и все это время особняк был наполнен какими-то людьми с подобострастными лицами, в нарядных фраках и камзолах, пахнущих дорогими духами. Сколько народу перебывало в гостях — Тира устала считать. Некоторых она еще помнила тринадцатилетней девчонкой; большинство друзей и подруг уже обзавелись семьями и стали далеки по многим причинам. Девушке было неинтересно с ними, как и с теми, кто излишне шумно выражал свои эмоции по случаю «невероятного возвращения из ужасного плена». Искренней же радости у них было не больше, чем на морде у каменной горгульи в запущенном саду.

Самым лучшим моментом стало подписание документа о вступлении в наследство по всем семейным счетам и активам. Что там было, Тира еще не разобралась, надеясь на помощь управляющего — старого любезного дядюшки Осторио, после смерти хозяев присматривавшего за особняком семьи Толессо.

Дядюшка давно перевалил за шестидесятилетний рубеж своей жизни, и стал, по мнение Тиры, еще ниже, чем казался пять лет назад. Согнутый тяжелым грузом переживаний Осторио зарыдал, впервые после долгих лет разлуки увидев вышедшую из кареты Тиру, схватил ее за руки и горячо целовал, орошая горячими слезами. Но стоило эрлу Эррандо рыкнуть на него, мгновенно преобразился и отчитался за каждую потраченную монету за все эти годы. Тира подозревала, что дед не упускал из виду родительский дом и не разгонял слуг, чтобы они могли поддерживать порядок. Для чего, если подобная мера казалась обременительной для старого человека? Догадка нахального Вестара Фарли приобретала серьезные основания. Дедушка был уверен, что Тира вернется домой.

Правда, большая часть слуг получила расчет и разошлась в поисках работы у других аристократов Скайдры, но самые стойкие, надежные и преданные остались. Среди них и дядюшка Осторио.

Три дня в Скайдре перед отъездом за город пролетели в суматохе дел и пышных визитов. Дед постарался ограничить их число, да еще приставил к Тире своих верных телохранителей. Он чего-то опасался, но внучке говорил, что ему так спокойнее. С девушкой теперь постоянно находились четверо молчаливых, затянутых в серые камзолы, людей с каменными лицами. Ни одного молодого, только опытные волки, обвешанные железом.

Эрл Эррандо предложил внучке пожить в его загородном особняке некоторое время, пока родительский дом приводят в порядок. Тира неожиданно для себя согласилась. Отвыкнув в обществе пиратской вольницы от бестолковой суеты, блеска драгоценностей и нарядных шелков, девушка вдруг растерялась и отчаянно захотела тишины. Погрузившись в раздумья, она поняла, что возврата к прежней жизни не будет. Грядет нечто новое, волнующее, зовущееся взрослением и ответственностью.

Старый Толессо это понял сразу, как только поглядел на Тиру, решительно садившуюся в карету. И усмехнулся про себя. Планы на внучку у него были большие, как и на того парня со странным именем Игнат. Если только не оплошает, появится возможность прожить еще лет десять. Выдать Тиру замуж, убедиться в ее возможности самолично управлять активами рода — вот главная задача.

В начинающихся сумерках они заехали в огромный двор особняка. Кто-то зажег магические фонари вдоль дороги к крыльцу, и теперь они красиво подсвечивали нарядные клумбы с пышными цветами и аккуратно подстриженные кустарники. Сразу же началась суета. Слуги деловито снимали с крыши кареты дорожные сумки с вещами.

— Предоставь служанке комнату во флигеле, — приказал эрл Толессо подошедшей полной чопорной даме в длинном коричневом платье с глухим воротником.

— Я хочу, чтобы она жила рядом со мной, — тут же возразила Тира и улыбнулась. Она узнала эту женщину, с давних пор руководившую домашними делами и служанками в дедовском доме. — Здравствуй, Керри!

— Молодая госпожа! — не выдержав, толстуха всхлипнула и прижала к себе девушку, которую знала с пеленок. — Как же я рада, что вы вернулись домой! Не иначе боги услышали наши молитвы!

— Хватит слезы лить, — буркнул эрл Толессо. — Развела сырость. Сделай так, как сказала госпожа. Пусть девчонка находится при ней постоянно.

— На верхнем этаже есть пустующие комнаты, — кивнула Керри, смахнув пальцами мокрые дорожки с щек. — Я прикажу служанкам приготовить ее.

— Я могу сама все сделать, — покраснела Тевия.

— Пошли, дорогая, покажу тебе все, — женщина схватила ее за руку. — Успеешь еще показать свое рвение. Эрл Эррандо, ужин почти готов. Молодая госпожа может пока принять ванну с дороги.

Старик махнул рукой, охрана рассыпалась по сторонам, кучер подхватил лошадей под уздцы, чтобы убрать карету от парадной лестницы. Тира же сразу направилась в огромное помещение, облицованное голубой и зеленой смальтой. Посреди него стояла таких же ужасающих размеров медная бадья с парившей водой.

Девушку всегда интересовал один вопрос: для каких надобностей деду огромная купальня, если кроме него в особняке никто из родственников не жил? Тира помнила, с какой радостью она плескалась в бадье, представляя ее морем. И только теперь, сообразила, что родители, приезжая в поместье, частенько уединялись здесь, и неизвестно почему покраснела. Привыкшая к скабрезностям и пошлостям, прожив с пиратами и впитав их нравы, она сейчас не хотела думать о вещах, происходивших в купальне. Ну, что еще сказать? Родители были молоды, красивы, любили друг друга. Горло сжало от горьких спазмов.

Чтобы отвлечься, она скинула с себя всю одежду, не дожидаясь кого-то из служанок, и с удовольствием залезла в горячую воду. Погрузилась с головой на короткий миг, чтобы потом вынырнуть и с удивлением увидеть возле корыта Тевию.

— Мне сказали, где тебя найти, — улыбнулась девушка. Рядом никого из посторонних не было, поэтому умная служанка сообразила, что вольность в обращении приемлема. — Керри показала дорогу. Я разобрала твои вещи, принесла домашнее платье. Позволь тебя помыть.

— Позволяю, — махнула кистью руки Тира, подражая королевской особе, и обе фыркнув, рассмеялись. — Тебе понравилась комната?

— Да. Оттуда хороший вид на фруктовый сад, — Тевия аккуратно намыливала мочалкой спину своей госпожи и подруги.

— А-аа, — догадалась Тира. — Тебе досталась угловая? Комната дяди Глэра.

Она пригорюнилась. Младший брат отца вместе со своей семьей тоже находился на несчастной яхте в день, когда пираты напали на них. Холодная ярость накатила на нее. Как ей хотелось вонзить в Лихого Плясуна кинжал в глотку или черное сердце! Все пять лет, проведенные на Рачьем! Даже ценой своей жизни, потому как знала, что убежать ей не позволят. Свою месть девушка отложила до момента «бракосочетания» с Плясуном. Только в постели можно было достать командора. И какое же счастье испытала она в момент появления Игната в форте с мешком отрезанных голов, и его вызова на поединок!

Тира верила в силу и ловкость молодого парня. Не мог такой боец, победитель ристалища, погибнуть от клинка Лихого Плясуна! Да, победа ему далась нелегко, но ведь случилось то, чего так страстно хотела девушка. Ублюдок сдох. Она свободна, осталось лишь захватить корабль и бежать с острова.

А вот теперь Тира глубоко задумалась. Может, к побегу причастен дед? Тайно послал своего человека, хитростью сумевшего подобраться к Плясуну и уничтожить его. Нет, тут же отбрасывала нелепые домыслы девушка. Легче заплатить огромный выкуп и на своем судне спокойно отплыть в Дарсию. Зачем рисковать подобным способом?

Игнат был послан судьбой или морским дьяволом — этого Тира не знала. Сейчас ей приходилось глубоко прятать волнение и страх за него. Лорд Торстаг обещал, что поможет Игнату выскользнуть из петли. Если так, то почему молодой человек до сих пор не появился на пороге, нахально улыбаясь от осознания своей мужской силы? Она слышала, как пираты на острове шептались о нем, как о человеке, продавшим свою душу Кракену взамен на удачу. А ведь действительно, она благоволит фрегат-капитану Фарли, как ни крути.

— Я заснула? — удивленно спросила она Тевию, потрясшую ее за плечо.

— Вода уже остыла, пора выходить, — служанка загремела ковшом. — Поднимайся, я тебя сейчас ополосну.

После ванны Тира почувствовала себя гораздо лучше. Куда-то исчезла давящая тяжесть на сердце, и даже мрачные стены большой столовой с нависающими над головой мореными мощными балками придавали ей праздничный вид. Горели фонари на стенах, освещая стол с большим количеством блюд, и было странно наблюдать за ним только старика и молодую девушку. Тетушка Керри, Тевия и еще одна служанка споро обслужили хозяев, и по жесту эрла Эррандо вышли.

— Задавай свои вопросы, дочка, — старик без большой охоты работал вилкой и ножом. — Вижу, что горишь от нетерпения.

— У меня их много, — предупредила Тира, разрезая тушеные овощи, нафаршированные мясом, на кусочки. — Игнат — твой человек?

— Нет. Ты же сама это прекрасно поняла, — тут же ответил дед. — Совершенно случайный механизм во всей этой истории, но очень эффективный.

— Почему? Он нарушил твою игру?

— Игры не было. Я всего лишь выжидал некий момент. Хорошо, что этот прыткий молодчик не вернул тебя раньше в Скайдру. После того, как лорд Торстаг побывал у меня и рассказал о готовящемся побеге, я с замиранием сердца ждал твоего появления. И даже искал подходящее место, чтобы спрятать тебя от любопытных глаз.

— Игнат что-то подобное предполагал, — кивнула девушка. — Скажи честно: тебе известно что-то о его судьбе? Его не казнили?

Она не знала, что случилось с Фарли, потому как после своих показаний в суде уехала с дедом в Скайдру. Эррандо Толессо очень торопился обезопасить богатства семьи и ввести внучку в право наследования. Лорд Торстаг выступал в качестве основного свидетеля на следующий день, и Тира никак не могла знать, чем закончится дело.

— Не думаю, — фыркнул эрл. — Если Торстаг обещал вытащить парня — значит, вытащит. А если королевский советник так рьяно защищает какого-то торговца, это хороший знак.

— А ты сам-то ему веришь? — задумалась Тира, отпив «Идумейское».

— Кендиш никогда не давал повода усомниться в честных намерениях, — старик сделал паузу и добавил: — Если они и в самом деле бывали честными. Иногда приходится верить, дочка, даже отъявленным негодяям, даже если они аристократы.

— Надеюсь, я не стала разменной монетой в желаниях лорда спасти Игната.

— Не переживай. На тебя никто не ставил. Кендиш решил заработать на мальчишке ради своей карьеры и упрочения положения при дворе.

— Спасибо, — Тира была голодна, разговор ее совершенно не отвлекал. Все, что Игнат предполагал во время их путешествия, дед подтвердил. Он не хотел возвращения внучки в Скайдру, полную завистников и врагов, раньше положенного срока. Но теперь, когда Тира стала официальной главой рода Толессо, кто мешает ее убить сейчас? Это вопрос она и задала.

Эрл не торопился с ответом. Ополовинив бокал с вином, он отставил его в сторону и нацепил на вилку пластину сыра с мраморными прожилками. Покрутил перед глазами и откусил кусочек, прожевал.

— Всех причастных к гибели твоих родителей, теток и дядьев я покарал, — произнес старик Толессо. — Истинных врагов не осталось, не переживай. За остальными любителями древних традиций я пригляжу, пока жив. Теперь другая проблема. Тебя нужно выдать замуж за человека, способного не только сохранить все богатства нашей семьи, но и предоставить защиту. Я сломал голову в поисках такого человека. Поверь, дочка, в Скайдре его точно не найти. Иные не подходят по качествам, описанных мною, другие просто не хотят союза с Толессо. Кендиш несколько месяцев назад был у меня. Сдается, он очень хочет прибрать наши активы к своим рукам посредством женитьбы на тебе. Решай…

— Торстаг обещал Игнату дворянство, — буркнула Тира, понимая правильность претензии.

— Так пусть даст, и я подумаю, как быть дальше.

— Дедушка…!

— Не кипятись. Мальчишка, по слухам, опытный шкипер, что довольно странно для негоцианта. Торгаши сейчас редко становятся капитанами кораблей, предпочитая нанимать их или сразу покупать вместе с экипажем и судном. У Игната есть качества, которые я уважаю и приемлю. Потом… у него какая-то странная команда. Почти все головорезы, от вида которых кровь в жилах стынет.

Тира непроизвольно улыбнулась. Да уж, дед верно подметил. Но даже он не знает о флибустьерах сотой доли того, что известно ей. Штурмовые команды сами по себе являют образец лихой пиратской вольницы, ярой и кровожадной. Но у Игната дисциплина на корабле, названном в ее честь, железная. И даже Пегий признал его превосходство. После царящих нравов на Рачьем острове экипаж «Тиры» может смело вступать в ряды Королевского флота.

— Дочка, лорд Торстаг не допустит, чтобы Игнат стал помехой ему в достижении цели. Он хочет видеть тебя своей женой, пусть и не говорит об этом откровенно.

Эрл Толессо все же попробовал блюдо, приготовленное тетушкой Керри, и удовлетворенно кивнул. Тушеные овощи с мясом у нее всегда получались отменно. Тающие во рту и незаметно пролетающие по пищеводу в желудок. Как раз для старческих зубов.

— Я не пойду замуж за лорда. Он мне противен. Скользкий и жуткий.

— Королевская должность человека меняет до основания. Иначе не продержаться. Сожрут с потрохами.

— Все равно не хочу. И ты меня не заставишь, — Тира сделала несколько глотков вина, не чувствуя сладости нектара. — Я не простила тебя за пять лет неволи. Мог бы и попытаться спасти. Увез куда-нибудь в глубинку подальше от любопытных глаз. Ничего, потерпела бы. А в пиратском плену каждый день был пыткой. Ночью вздрагивала от любого шороха. Казалось, сейчас Лихой Плясун выломает дверь и ворвется в мою комнату. Что бы я сделала, слабая и беззащитная девчонка?

— Не буду оправдываться, — эрл остался бесстрастным после эмоциональной речи внучки. — Считал, что так будет лучше. И сейчас считаю. Надеюсь, не кинешь в меня ножом, который держишь в руке?

Тира с удивлением посмотрела на столовый нож с закругленным концом, который крепко сжимала в кулаке, даже костяшки пальцев побелели. Почему-то смутилась, положила его на стол.

— Извини, конечно же, не кину. Да и не зарежешь таким. Я к стилету привыкла. Он у меня всегда в постели под подушкой лежал. А еще спица есть в виде булавки. В волосах прячу.

Она подняла руку и прикоснулась к прическе, которую удерживала та самая пресловутая булавка.

— Так и дальше продолжай, пока муж не появится.

— За лорда не пойду, — упрямо произнесла Тира.

— Я же не гоню тебя прямо сейчас к алтарю, — укоризненно ответил дед. — Переедешь в Скайдру, я выделю охрану, подберу знающих людей, которые помогут в трудной ситуации. Адвокаты, финансисты, управляющие торговых домов — без них сейчас никуда. Если появятся какие-то идеи, согласуй со мной, не торопись исполнять их. Я постепенно введу тебя в аристократические дома Скайдры. Тебя сейчас видят неопытной девочкой, которую легко сожрать. И они будут пытаться это сделать, не обольщайся насчет их кажущейся доброты.

— Спасибо, дедушка, я запомню твои слова, — Тира понимала, насколько он прав. Эрл Эррандо не вечен. За годы разлуки дед серьезно сдал. Он уже не расправлял плечи при разговоре, усы с густой сединой носят следы неухоженности, и, судя по всему, последний раз встречались с ножницами месяца два назад, а то и больше. Глаза поблекли, и только изредка в них вспыхивает огонек деятельности. Вот как сейчас, когда речь зашла о дальнейшей жизни внучки.

Каково было вытерпеть Эррандо Толессо, потеряв разом сыновей, невесток и внуков, Тира только могла представить. Все это время ей приходилось учиться жить среди людей, не признающих никакого статуса — безжалостных, охочих до чужого добра, грубых и невоспитанных — и со страхом ожидать своего будущего. Она не знала, когда пиратский плен отпустит ее навсегда из цепких лап. Хотелось забыться и окунуться в яркий мир веселья, беззаботности и красивых нарядов. Конечно, все это скоро будет, но насколько хватит ее терпения среди лживости и двуличности?

— Что бы со мной не случилось, ты должна твердо держать дом Толессо в крепких руках, — словно прочитав ее мысли, произнес эрл Эррандо. — Тебе придется научиться быть жесткой, даже жестокой, не доверять каждому встречному, какая бы патока не лилась с его языка.

— А что с тобой должно случиться? — напряглась Тира.

— Да всякое, — пожал плечами дед. — Ты меня хорошо разглядела или только по сторонам пялилась? Мне уже пора место в усыпальнице готовить, вообще-то.

Девушка улыбнулась. Вот теперь она узнала ворчуна-деда. Значит, не все так плохо.

— И еще одно: всегда доверяй своему сердцу, — загадочно добавил старик. — Тебя могут сбить с толку, обмануть и настроить против тех, кто дорог. Проверяй каждое слово, и смотри, кто их говорит. Логика, информация пусть будут твоими друзьями. А сердце скажет последнее слово. И тогда все получится.

— Главное, не забудь вознаградить Игната, — предупредила Тира, допив вино. Сразу накатилась сонливость, глаза после купания и сытного ужина предательски слипались, слова деда она воспринимала уже как в тумане и не понимала их истинного смысла. — Не хочу быть должной кому-то.

Она зевнула, едва прикрыв рот кулачком.

— Ступай отдыхать, — улыбнулся дед. — Разберемся с твоим спасителем, не переживай.

Словно по невидимому сигналу в столовой появилась тетушка Керри со служанками, а Тевия, поддерживая Тиру под руку, повела в спальню. С ней давно такого не было. Накатило какое-то бессилие, хотелось прислониться к чему-то и заснуть, пусть даже и на ногах. Еле-еле добралась до кровати и рухнула на нее, если бы не служанка. Тевия раздела ее и уложила в постель.

— Где мой стилет? — пробормотала Тира.

— Он у тебя под подушкой, — ответила служанка. — Если хочешь, я останусь ночевать в твоей спальне.

— Иди, ничего не случится, — отмахнулась Тира.

Неужели старик что-то подмешал в вино? Первоначальная мысль была отброшена в сторону. Глупости все это. Зачем ему такие манипуляции? Скорее всего, причина крылась в банальной усталости. Бегство из плена, долгий путь по морю и по воздуху, страх и переживание за своего спасителя Игната, поездка из Суржи в Скайдру, бесконечные визиты знакомых, подписание разных документов — все это разом закончилось, и наконец-то, оказавшись в милом загородном особняке, где на десятки лиг сплошное безлюдье (кроме пары деревушек, обеспечивающих усадьбу Эррандо свежими продуктами) и тишина, из Тиры как будто выдернули стержень, крепивший ее душу и тело.

Она заснула, как только разобралась в своих ощущениях, и не боялась, что дверь осталась незапертой на задвижку. Здесь был ее дом, и никакие призраки прошлого не войдут сюда.

Глава 9. Обустройство Пустоши

— Пройдешь вдоль берега на юго-запад и встанешь на якорь в двух милях от устья, — тонко заточенный карандаш скользил по большому веленевому листу, на котором Аттикус наскоро нарисовал берег Акаписа от гавани до устья той самой речушки, которая протекала рядом с Пустошью. Пегий внимательно слушал меня и задумчиво почесывал щетину, разглядывая линию, терявшую свои очертания где-то на середине чистого листа. Так далеко мы еще территорию не обследовали. — Потом на шлюпке поднимаешься по ней до самой Пустоши. Твоя основная задача: промер глубин, зарисовка береговой линии, важные ориентиры.

— Этим мне заниматься? — уточнил Пегий, и его пятерня устремилась к затылку. — Большинство моих головорезов в руках ничего кроме палаша и пистолета не держали. Видел их пальцы? Да они на грамотного человека как на пособника дьявола смотрят!

— Дьявол умен, но вряд ли заканчивал университеты, — парировал я, впрочем, сам не зная, прав ли в своем утверждении. — С вами пойдет Аттикус. Раз он начал рисовать карту, пусть и продолжает. Но ты должен беречь его как корабельный стяг «Тиры».

— Понял! — обрадовался боцман, а по совместительству — помощник капитана.

— В шлюпку посади парочку своих матросов, остальные — штурмовая команда. Все должны быть вооружены. И предупреди, чтобы не расслаблялись. Если появится опасность, но есть возможность избежать боя, то лучше отступить, — я посмотрел на Пегого, чтобы тот осмыслил мой приказ. — Одно дело, если на тебя отряд в десять-двадцать рыл нападет, чтобы поубивать; другое — толпа селян с топорами и вилами. Не будем дразнить. С ними нам еще жить бок о бок.

— Я понял тебя, Игнат, — кивнул Пегий. — Сам прослежу… А если Кракен появится?

Ничуть не удивляясь вопросу боцмана — здесь такие вещи воспринимаются на очень серьезном и тончайшем метафизическом уровне — спокойно ответил:

— Скажешь, что служишь мне. Кракен поймет.

— Заметано, — с облегчением выдохнул пират.

Ну и что делать с ними? Смеяться или плакать? Меня на самом деле стали воспринимать как счастливчика, баловня судьбы и заодно относиться как к любимчику Морского дьявола, который почему-то стал моим покровителем. Не стоит искать глубинный смысл происходящего, а просто нужно использовать эту байку до самого конца, до донышка. Когда моя безбашенная команда поймет, что удача не всегда ходит рядом со мной, придется выдумать что-то новое или обратиться к кураторам. Может, у них завалялся какой-нибудь новый образ. Не верю, что высшие силы меня бросили на полпути. Чую печенкой, подглядывают исподтишка, ждут момента для появления, чтобы подкинуть нечто хитроумное.

Аттикус выслушал персональное задание, и не споря, пошел готовиться к экспедиции. Хотя, что там готовиться? Заточить грифельные стержни и взять побольше бумаги, куда будут заноситься картографические данные. Для этой цели я не пожалел толстой тетради из запасов Лихого Плясуна. Она уже была старой, с пожелтевшими страницами, но Аттикус нисколько не смутился. После тщательного осмотра побережья все данные перенесутся на веленевую бумагу — лучший материал для рисования, что сейчас есть.

Оставив дона Ардио на «Тире» следить за порядком и командовать экипажем в случае форс-мажорной ситуации, сам я отправился на берег, взяв с собой Рича, Гуся и дона Ансело. Предстояло еще раз встретиться с Ольмой, обменять свой драгоценный фонд на деньги и оплатить услуги плотницкой артели. Помимо свалившихся на меня в последние дни хлопот нужно было приписать бриг к порту Акаписа, а это дело небыстрое. Приписка оформлялась через таможенную службу, визировалась полковником Сарпирисом, командовавшим местным гарнизоном, а также комиссаром Ортоссо и самим губернатором. Даже далекому от подобных дел человеку ясно, насколько громоздкая получается цепочка. Умом понимаю, что каждый из троих высоких чиновников получит свою долю и останется довольным, но препятствовать сложившейся традиции не в силах. Нужно подстраиваться под условия.

Деньги, деньги… Где их взять в таком количестве, чтобы хватило на первое время? Золотишко разграбленного каравана с лихвой окупило бы все мои затраты, но… прав лорд Торстаг. Я не смогу им воспользоваться еще долгое время.

Контору Рейна я в этот раз решил обойти стороной. Получив от маклера все, что хотел на данный момент, зачем возбуждать его интерес к нашей с Ольмой сделке? Он и так увидел больше положенного. Как бы не нашептал на ухо Котрилу, какие у меня камешки водятся. Дело не в недоверии к человеку, а в страхе, гуляющем по улицам Акаписа.

Оценщица жила в отдельном крыле дома, и даже вход имела свой, с маленьким аккуратным крылечком, выложенным из плоского дикого камня. Возле входа торчал один из широкоплечих телохранителей, один из тех, кто заходил к маклерам несколько дней назад. Увидев нас, шкаф сделал вид, что не признал, и сложил руки на мощной груди.

— Любезный, мне бы к госпоже Теобальд, — озвучил я свое намерение. Вполне дружелюбно, не давая повода для ссоры.

— Купец с «Тиры»? — с ленцой пошевелился охранник, но дорогу не освободил, да еще очень внимательно окинул взглядом моих товарищей.

— Не забыл! — обрадовался я. — Он и есть.

— Можешь пройти, но один. Этих…, — охранник кивком показал на бравую троицу сопровождающих, — не пущу.

— Эй, а вдруг меня в коридоре по голове стукнут и ограбят? — возмутился я, внимательно рассматривая серые стены фасада. Не определишь сходу, богатеи здесь живут или горожане, имеющие деньги на аренду доходных квартир.

— Не бойся, здесь приличное общество, — усмехнулся «шкаф». — Я же не просто так стою, как думаешь?

— Откуда мне знать? — ворчу в ответ. — Человек я здесь новый, недоверчивый. И как мне Ольму найти? Кто подскажет?

— Не заблудишься, сразу найдешь, — осклабился охранник.

И в самом деле, заблудиться здесь оказалось не так просто. Когда я вошел в прохладу каменного подъезда, понял, что попал в своеобразную парадную с плавным поворотом направо. Над головой нависли массивные деревянные балки, тщательно выбеленные известкой, а стены оказались облицованы декоративным камнем. В самом коридоре почти не было мебели кроме пары-тройки деревянных скамеек, на которых можно посидеть. Через два высоких арочных окна, заляпанных грязными потеками прошедших дождей, льется тусклый свет, с трудом рассеивая мрачноватую серость внутреннего убранства. А так ничего, чистенько. Заметно, что здесь иногда подметают и моют.

Заметил в углу сидящего на стуле еще одного охранника. При моем появлении он не вскочил, не перегородил мне путь, но едва заметно пошевелился, потянув руку к правому бедру, где на перевязи висел "хаусвер".

— Расслабься, я к твоей госпоже, — предупреждаю его. — Где она живет? Наверху? Проводишь, может?

— Поднимайся по лестнице. Увидишь страшного на вид мужика, зовут Хуго. Он всегда торчит возле жилища хозяйки как цепной пес.

Охранник хохотнул, как будто заранее предвкушал, как меня встретит загадочный Хуго, и снова откинулся к стене. Он выполнял свою работу, и отрывать задницу ради купчишки не собирался.

Я с некоторой опаской поднялся по выщербленной лестнице на второй этаж и обнаружил так еще один коридор, уходящий в легкий сумрак здания. Самое интересное, не было слышно ни одного голоса, не стучали двери, не орали дети или кошки. И пахло здесь чуть получше, чем в соседнем подъезде, но до цветочной оранжереи оказалось ой как далеко.

Хуго я увидел сразу возле крайней двери, в нескольких шагах от лестницы. У бородатого, налысо бритого мужика сорока лет была одна приметная особенность: страшный глубокий шрам на лбу, тянущийся наискось от левой брови к переносице и дальше вниз, задев губу. Действительно, рана внушала трепет. Учитывая, что левый глаз бедолаги окривел от удара, а нос едва не рассечен надвое, можно только посочувствовать бедолаге. Такие раны в большинстве случаев отправляют человека на тот свет. Хуго счастливчик, надо признать.

— Я к госпоже Теобальд, — сразу предупредил я, даже не приближаясь к телохранителю. У него, кроме палаша на боку, еще и двуствольный пистолет имелся. Вон, рукоять торчит за поясом. Но такой и руками удавит, не поморщившись. И как Ольма справляется с такими громилами?

Молчание затянулось. Хуго смотрел поверх моей головы и даже вопрос не задал, кто я такой и зачем нужна хозяйка. Чувствую, что попал в дурацкую ситуацию. Что делать? Плюнуть и уйти? Но мне обязательно нужно попасть к Ольме, чтобы без риска обменять камни на деньги. А как же тогда пройти мимо человека, олицетворяющего знаменитую местную скалу с поэтическим названием «Туманный убийца»? Не убивать же!

— Проходи, — неожиданно буркнул Хуго, словно получил сигнал из пространства, и отошел от охраняемой двери в сторону. — Кортик и пистолет отдай мне. Нельзя с оружием.

Я пожал плечами и расстегнул пояс. Уже хоть что-то. Упираться рогом не было необходимости. Если Ольмия ввела такое правило в своем доме — хамить не стоит. Толкнул тяжелую дверь — показалось, что она оббита железом и искусно обложена деревянными плашками — вошел в большое помещение, разделенное на две части каменной перегородкой. Два окна смотрят на противоположную от дома улицу, еще два торцевых, из которых хорошо видна таверна Грашара. Приличных размеров камин, обычная деревянная мебель с обилием сундуков вдоль стен, стол возле окна. Он завален бумагами, на краю стопка солидной толщины книг. Света достаточно, чтобы не использовать магические или обычные свечные фонари. Довольно уютно. Даже потолочные балки, визуально съедавшие пространство, гляделись уместно.

Ольма встретила меня в темно-коричневом платье, закрывающем плечи и руки, широкий подол которого едва не подметал пол. На груди висело ожерелье из каких-то интересных на вид черных стеклянных шариков. Очень уж на обсидиан похожи. В Дарсии и Сиверии он невероятно популярен у модниц разных сословий. И не слишком дорогой, но в то же время смотрится элегантно, если умело подобрать наряд.

— Где вы нашли такого красавца? — я снял шляпу и легким поклоном обозначил приветствие.

— Вы о Хуго? — догадалась Ольма. — Надеюсь, он не испугал вас своим видом? Согласна, первая встреча с этим человеком вызывает желание убежать подальше. Меня устраивает такое положение, скрывать не стану. Когда рядом находится личная охрана, обижать одинокую женщину никому не захочется… Хуго служил в пластунском полку на Пакчете, получил тяжелое ранение, едва не умер в военном лазарете Скайдры, куда обычно привозят солдат с острова. Мой муж подобрал парня на городском рынке, где тот за гроши показывал свою страшную рану, голодный, грязный и вшивый, едва оправившийся от болезни. В лазарете долго не задерживаются. Оттуда или на погост, или на улицу. Как хочешь, так и кормись. Хуго подлечили и выбросили из палаты, потому что на его место положили очередного тяжелого раненого. Не знаю, что толкнуло Морна — так звали моего супруга — взять под опеку несчастного парня. Сам он твердил, что обязан помочь человеку, проливавшему кровь за Корону, пусть даже сама Корона не хочет выплачивать достойный пенсион ветерану-калеке. Пять лет назад, если мне не изменяет память, король приказал сократить расходы на инвалидов, ремонт дорог и заодно увеличить налоги. Война — ненасытное чудовище, Игнат. А Хуго теперь верно служит мне и неоднократно говорил, что умрет на пороге дома, не даст злодеям добраться до меня. Он даже спит под дверью на лавке. Сначала я пыталась отговорить его от излишнего рвения, но все тщетно. Поэтому приходится мириться с ворчанием клиентов и заранее договариваться с ними о встрече. Иначе сюда никто не попадет.

Оценщица усмехнулась и жестом руки показала, что готова выслушать меня.

— Вина, может быть? Или холодной воды?

— Спасибо, Ольма, не хочу. Лучше приступим к делу.

Я вытащил из-за пазухи кожаный кисет и высыпал на знакомый бархатный платок черного цвета свои камни.

— Все эти дни я пыталась понять, кто ты такой, Игнат, — оценщица взяла один из камней, подошла к окну и стала разглядывать его на свет через увеличительное стекло. — Очень меня заинтересовали драгоценности, которые ты так бесшабашно выкинул на рынок, ну а мне пришлось их задержать на какое-то время, чтобы не возникли вопросы. Даже у высокородных дворян, у столичных аристократов нет такой привычки разом обрушивать устоявшиеся цены. Обычно, чтобы получить деньги, осторожно ищут покупателя и на аукцион вообще не суются. А ты принес горсть и щедро ее раскинул передо мной. Неосмотрительно, молодой человек. Я сразу подумала о пиратском старинном кладе. Или ты ограбил какого-нибудь нобиля и теперь пытаешься превратить эту красоту в золото? Или влез в сокровищницу аксумского князя?

Сыпавшиеся на меня вопросы могли только вызвать улыбку, но я не собирался раздражать пожилую даму, признавая, насколько рискованно поступил. Не было у меня иного выхода! Ольма как будто смотрела на камень, и в то же время отмечала мою реакцию на вопросы.

— Этот топаз, к примеру, имеет своеобразную природную структуру и никогда не встречается в Дарсии. Смею предположить: или аксумский, или с Черных островов. Необычный разброс. Все-таки клад, да? И действительно, пиратский.

Ольма не сдержалась и улыбнулась, видя мое замешательство. Да и не мудрено впасть в ошеломление. Эта женщина показала, насколько грамотно она разбирается в минералах, что указывало на великолепную профессиональную подготовку и богатую практику. Оправдываясь, я буду закапывать себя все глубже и глубже, теряя доверие.

— Почему вы так решили? — все же задал я вопрос.

— Камни, которые вы мне принесли, Игнат, были огранены, и я действительно подумала о семейных реликвиях, которые в силу жизненных обстоятельств пошли на продажу. Но сегодня, мальчик мой, вы принесли камни с грубой обработкой. Это так называемая первичная огранка, когда снимается ненужный, верхний слой с камня, чтобы он заиграл всеми красками. Для чего? Если владелец не хочет заморачиваться с дальнейшей обработкой, увеличивая стоимость камня, он продает его на бирже или какому-нибудь ювелиру, который и придает товару надлежащий вид. Так делают многие, и в этом нет ничего постыдного или страшного. Даже за грубый камень платят очень хорошие деньги.

— Я могу найти объяснение этому казусу, — возразил я.

— Можешь, Игнат, можешь, — снова улыбнулась Ольма, нисколько не веря в мои слабые попытки увернуться от ответа. Она положила топаз на место. — Но теперь, когда ты принес мне «сырье», я убедилась в пиратском происхождении твоих богатств. Некто годами обирал несчастных купцов и дворян, а попавшие в его руки драгоценные камни прятал в надежном месте. Потом появился молодой человек и присвоил себе эту чудесную коллекцию.

— А может, все было не так? Грабить богатых дворян и аристо мог и я, — намеренно очерняю себя и гляжу в глаза оценщицы.

— Нет, — губы женщины превратились в узкую жесткую линию. — Этим камням очень много лет. У них был долгий путь до встречи с тобой. Я эмпат, милый мальчик. Мне дано чувствовать искру каждого камня, ауру каждого его владельца. Они очень старые, боюсь даже ошибиться, насколько. Но многие из них пришли из такой глубины времен, что оторопь берет. Нет, Игнат, ты только посредник, удачливый юноша, которому в руки свалилось невероятное богатство. Будь ты потерпеливее, при правильном использовании камней мог бы купить весь Акапис. Но увы, случилось то, что случилось. Ошибка в стратегии лишила тебя очень многого. Я вынуждена тебя огорчить. За такие камни…, — Ольма кивнула на стол и сделала паузу, — я не могу дать тебе ту же сумму, как и прежде. Они старые, что увеличивает их стоимость, но «сырые». Без огранки ничего не стоят.

— Совсем ничего? — сердце мое ухнуло вниз.

Продешевил, поторопился! Да кто же знал, что встречусь с эмпатом!Стоило сказать, кто это такие. Человек с подобным даром сродни левитатору. Ведь гравитоны — те же самые камни, минералы. Их тоже гранят, чтобы добиться наибольшего эффекта от спрятанной в них энергии. Правильно обработанный кристалл способен излучать магическую силу, то бишь пресловутую энергию, долгие годы, а левитатор может с легкостью настроиться на него, приручить к своему ментальному и астральному полю. Но магии здесь вообще нет. Всего лишь обычные физические законы планеты Тефия, где я проживаю вторую жизнь, пусть своеобразные и в чем-то похожие на пресловутую магию.

Так вот Ольма не смогла стать левитатором. Ее развитие почему-то остановилось на определенном этапе, когда нужно было усиливать дар всеми возможными способами, начиная от специальных курсов и заканчивая приемами каких-нибудь препаратов, от которых концентрация способностей к обучения только во благо.

Ритольф, мой корабельный левитатор, мог подтвердить о таких случаях. Эмпат по своей природе должен чувствовать эмоции людей, поэтому их возможности используются в лечебных целях. Левитаторы, загубившие свой дар по разным причинам, становятся великолепными знатоками минералов и легко находят свое призвание в ювелирном деле. Поэтому в шутку или всерьез их стали тоже называть эмпатами. И угораздило же меня наткнуться на такого человека! Выходит, муж Ольмы тоже был из таких специалистов, если за короткий срок умудрился освоить специфическую профессию в ювелирном сегменте, доказать, что является одаренным эмпатом. Именно благодаря своему дару он ввел в дело жену, познакомил с нужными людьми, помог со связями и просто поддержал в тяжелое время.

— Плохо, — пробормотал я разочарованно. — Не подумал об этом.

— Я не люблю работать себе в убыток, — вздохнула хозяйка и присела напротив меня, положив правую руку на стол. На одном из пальцев блеснуло серебряное кольцо с голубой капелькой маленького, и наверняка, дорогущего камня. Уж такая женщина знает цену красоте. — Пять твоих сырых камней придется отдавать на огранку и существенно завысить их цену при продаже, чтобы покрыть расходы. Не уверена, что кто-то может заплатить названную сумму.

— То есть, покупка не состоится?

Ольма какое-то время с изучающим прищуром смотрела на меня, как будто пыталась с помощью своего дара проникнут в мысли и чувства, понять, можно ли помогать чужаку.

— Я заплачу ту сумму, которая необходима для восстановления усадьбы, — решительно сказала она и отодвинула камни от себя. — Езжайте на Пустошь, туда уже отправился человек, которому я сказала, что для его артели есть очень хорошая работа. Поговорите с ним лично, Игнат, сойдитесь в цене, а потом возвращайтесь сюда вместе с плотницким старшиной. Этот человек серьезный, и к своему делу относится невероятно щепетильно.

— Торговаться можно?

— Даже нужно, — усмехнулась Ольма. — Это в ваших интересах, юноша. Я цену этим камням знаю, и от вашего подряда зависит, попадете вы в мои должники, или сумеете с достоинством выкрутиться.

— Хотя бы примерную цену озвучьте, — попросил я.

— «Сырой» камень стоит максимум триста крон.

— Так дайте мне эти деньги, чтобы я мог выплатить работникам часть суммы.

— Нет, молодой человек, — оценщица прихлопнула ладонью по столу. — Сбивайте цену. Чем меньше вы оплатите за работу, тем меньше рисков у меня.

— Вы оригинально ведете дела, госпожа Теобальд, — криво усмехнулся я от цепкости этой пожилой акулы.

— Жизнь заставила, — развела руками Ольма. — И вам советую побыстрее освоить премудрость не упускать своей выгоды.

Мне осталось лишь попрощаться и покинуть дом оценщицы, оказавшейся не столь мягкой и пушистой, как показалось при первой встрече. Передо мной в самом деле была акула, показавшая свои зубы. Подозреваю, что Ольма тщательно собрала обо мне информацию и просчитала, насколько может раздеть доверчивого молодого купчика. Может ли такое быть, что они все здесь в доле? Тогда предложение виконта Агосты становится более привлекательным, хотя и связывает меня по рукам и ногам своим обязательством.

Дьявол! Надо было поспрашивать у оценщицы, что он за человек. Кроме госпожи Теобальд у меня в городе нет знакомых из дворян или купцов, с помощью которых можно составлять досье на того или иного человека. Не догадался, ошеломленный хитроумностью Ольмы. Когда я вышел из мрачноватого здания на улицу, освещенную ярким солнцем, голову посетила еще одна мысль. У этой дамы есть свой огранщик, работающий за определенную долю и умеющий держать язык за зубами. Иначе почему Ольма не сильно-то огорчилась по поводу «сырых» камешков? Она по дешевке скупит их и продаст аристократам уже в виде драгоценностей, усилив свое влияние в их среде. А заодно может и на меня показать, если хвост прижмут, откуда камни. Так что надо поосторожнее быть с этой оценщицей. Прикидывается овечкой — а сама сожрет без колебаний, если возникнет нужда. А не сожрет, так прикроется мною.

Получается, с виконтом нельзя терять связь. Сама судьба столкнула нас.

Пока я беседовал с Ольмой, парни нашли карету, и мы сразу же поехали на Пустошь. Кучер вначале заартачился, но сразу стал покладистым, когда Рич многозначительно вытянул из ножен палаш на два пальца. Свой страх мужик компенсировал быстрой ездой по высохшей после дождей дороге. На колдобинах трясло немилосердно, и Гусь, не вытерпев, высунул голову в окошко и угрожающе заорал, что отрубит кучеру руки и исправит ошибку природы, потому что они изначально должны были расти из задницы.

Когда показались знакомые развалины баронской усадьбы и двухэтажный остов особняка, мы разглядели запряженную в телегу лошадку, методично срывавшую сочную зелень вокруг себя. У дома крутились трое мужчин в простой одежке, поверх которой у каждого был строительный фартук.

— Ага, кажется, плотники пожаловали, — догадался я.

Кучер остановил карету возле телеги, и как только мы вышли наружу, поинтересовался, может ли он ехать обратно.

— А кто нас обратно повезет? — удивился Рич. — Кракен, что ли?

Лучше бы он не упоминал всуе Морского дьявола. Наш извозчик еще больше затрясся и попытался бежать. Но несколько монет, показанных ему Ричем, мгновенно успокоили.

— Только вы не задерживайтесь, господа купеческие, — опасливо покосившись в сторону речки, плаксиво попросил кучер. — До заката нам бы хорошо убраться отседова. А то полезет всякое… на берег.

— Не ссы, мужик, — Гусь с силой хлопнул возничего по плечу, и у того подогнулись колени. — С Кракеном мы договоримся…

— Перестань языком молоть, — оборвал его Рич таким голосом, что Гусь мгновенно заткнулся.

Мужик с тоской вздохнул, залез на облучок, закутался в старый потертый плащ, решив подремать, пока мы обсуждаем свои проблемы. Гусь с завистью посмотрел на него.

— Задание тебе, — чтобы боец не маялся без дела, я понял, как его занять. — Отсюда до реки шагов триста. Топай к ней и посматривай по сторонам. Как только появится наша шлюпка, сразу дай сигнал.

— А купаться можно? — с надеждой спросил Гусь.

— Не советую, — с серьезным видом ответил Рич. — Здесь же раньше мельница стояла. А где мельница — там речные русалки шалят. Полезешь, а они тебя цапнут, потешатся вдоволь, да и утопят.

Гусь суеверно сплюнул по сторонам, сделал охранительный знак рукой и побрел к реке. А мы пошли знакомиться с работниками, которые уже с интересом поглядывали на нас. Навстречу грузно вышагивал пожилой мужчина в старенькой и не единожды чиненой просторной домотканой рубахе навыпуск и в таких же штанах. А вот на ногах добротные сапоги. Видно, дела артели неплохи, если человек может позволить себе приобрести хорошую обувь.

Мужчина остановился и с легким прищуром от бьющего в лицо солнца поглядел на нас, дернул за кончик густых серебрящихся усов, и безошибочно выделив меня как главного в компании, скинул шляпу, поклонился без всякого подобострастия, как привык здороваться со всеми, кто предлагал хороший подряд.

— Доброго дня, господа! А не ты ли купец Игнат Сирота?

— Он и есть, любезный, — опередил меня дон Ансело. — А ты кто таков, что делаешь на хозяйской земле?

— Меня зовут Викар, — не обращая ровным счетом никакого внимания на Михеля, строитель смотрел на меня, ожидая ответа. — Я старшина плотницкой артели. Слышал, что ты ищешь работников для восстановления баронской усадьбы.

— Теперь это моя усадьба, — холодно ответил я. — И хотелось бы увидеть ее такой, чтобы не стыдно гостей приглашать.

— Если договоримся — все исполним в лучшем виде, — пошевелил усами старшина.

— Сразу предупреждаю: я не намерен заключать договор с каждым встречным. Хотелось бы понять, кто в Акаписе умеет работать быстро и с надлежащим качеством, и при этом не сдирать лишнюю монету.

Викар спрятал ухмылку в усах, сильными руками смял шляпу, видавшую, наверное, зарождение первого дня мира.

— Боюсь, зря потратишь время, купец, — ответил он. — В городе десяток плотницких артелей, но никто не возьмется за подряд на Пустоши кроме меня.

— Отчего такая уверенность?

— Одних уже запугали, чтобы не связывались с вашей компанией, а другие боятся дурного места. Утверждают, дьявол рассердится, что его покой нарушили. Вылезет на сушу и сожрет всех. Вас уже в мертвецы записали.

Я насторожился и переглянулся с Ричем. Он, наверное, подумал то же, что и я. Оговорка про мертвецов не случайна. Сразу же на ум пришли угрозы Котрила. Переспросил старшину:

— Ты сказал, многих артельщиков запугали. А кто мог это сделать? Случаем, не Котрил приложил руку?

— Его псы уже какой день бегают по городу, — Викар потоптался на месте. — Кого уговаривают, чтобы не вздумали брать подряд от мошенника по имени Игнат, а кому незатейливо нож под ребра приставили.

— А ты смелее всех оказался? — недобро прищурился дон Ансело, не простивший пренебрежения мужика. Дворянская кровь взыграла. Но ведь старшина не знает о его статусе. Для него мы все торгаши.

— Я доверяю мнению госпожи Теобальд, — Викар снова ущипнул кончик усов. — Она женщина умная, проницательная и людей видит насквозь. Убедила меня, что купец никакой не мошенник и деньги у него водятся. Да и не верю я в Кракена.

— С этого и надо было начинать, — усмехнулся я. — И почему не веришь?

Старшина слишком уж хитро обвел взглядом меня и друзей:

— Морскому дьяволу поклоняются пираты. Это их бог и судья. А что здесь? — его рука обвела развалины. — Безлюдье, тишина. Ну и зачем это морским головорезам? Единственная причина, почему Пустошь обходят стороной — кто-то не хочет, чтобы здесь жили люди.

Меня заинтересовал вывод обычного мужика-крестьянина, умеющего, оказывается, не только строить дома, но и рассуждать подобным образом. Дон Ансело придерживался такого же мнения, согласно кивнув. Однако не торопился лезть с расспросами. Деньги платил я, поэтому Викар разговаривал только со мной.

— Что такого в Пустоши загадочного, из-за чего распространяются такие слухи? И кто этим занимается?

— Не знаю, господа купечество, — пожал плечами плотницкий старшина. — Это мои домыслы, ничего иного. Может, где-то здесь спрятаны пиратские сокровища, но за долгие годы хозяева их сгинули в море, а от той истории остались только обрывки знаний. Одно время по ту сторону реки много копали, но ничего не нашли. Потом, когда бароны Домине купили эти земли, поиски прекратились.

Старшина ткнул в сторону речки, где маячила одинокая фигура. Гусь исправно выполнял приказ: торчал на самом видном месте и следил за окрестностями. Странно, что Аттикус со штурмовиками до сих пор не появился.

— Раньше-то Чернявка пошире была, — словоохотливо пояснил Викар. — Этим охотно пользовались купцы. Они поднимались вверх на легких судах вверх, минуя Акапис, и шли дальше до самого Эстерлина. Маленький городишко, паршивое и захудалое место. Там раньше добывали соль, но шахта истощилась, люди стали уходить. Сейчас в Эстерлине почти никого не осталось кроме стариков да бродяг. Для них самое место. Никто не гоняет, есть крыша, хоть и худая, над головой. Наскребут соли в штольнях, да и продают ее по приречным деревушкам.

— А что случилось с рекой? Пересыхает?

— Есть такой городок интересный в сотне лиг отсюда, — Викар, оказался кладезем местной географии. — Айлло называется. Там правит речной барон Умберо. Его деду — знатный был проказник! — пришло в голову отвести от реки канал к своей усадьбе. Ну, захотелось человеку, чтобы возле дома появилось озеро с золотыми карпами и лебедями. Уйму денег спустил, но мечту свои исполнил аккурат перед смертью. Выписал из столицы какого-то умника, головастого инженера. Тот и придумал проточную систему, чтобы озеро не заилилось и тиной не покрылось, направив большую часть речного стока в канал, закольцевал его. Озеленили берега, парк разбили. Горожанам-то развлечение, а Чернявка с тех пор начала мелеть. Если доведется побывать в тех краях, можете заглянуть в Айлло. Сами все своими глазами увидите.

— Так и сделаем, — пообещал я. — Хочу услышать твое мнение о состоянии дома. И сколько будут стоить твои услуги.

Викар почесал затылок, но видно, ответ в своей голове он уже сложил.

— Стены в хорошем состоянии, — обрадовал меня старшина артели. — Не успели растащить кладку. Сделаем этажное перекрытие из дубовых балок, восстановим стены внутри, оштукатурим, покрасим, побелим. Люди в моей артели работящие, сделаем все в лучшем виде и быстро, будете довольны. Может, есть какие пожелания?

— Ты цену сначала назови, — я усмехнулся.

— Ну…, — опять демонстративное почесывание затылка. — Тысчонка золотых крон точно потребуется, учитывая кое-какие непредвиденные затраты.

Я перевел дух, но так, чтобы ушлый старшина не заметил моего облегчения.

— Да это грабеж! — возмутился Михель и замахал руками. — Тысяча крон? Да это же такие деньжищи! Можно целую деревню с потрохами купить! Карету золотую!

— Карета нам не нужна, — справедливо возразил Викар и стал загибать заскорузлые от работы пальцы. — Подвозка материала недешево обходится. Опять же, господа купечество предпочтет деревянные полы в доме, а не камень…

Я кивнул, признавая правоту старшины. Не лежала у меня душа к мертвому камню. Стены еще куда ни шло, но вот полы предпочитаю из натурального дерева. Ступишь босиком по нагретым за день половицам… Откуда-то накатил образ большого дома, в окна которого заглядывают утренние ласковые солнечные лучи. Пятнистая кошка развалилась посреди комнаты и лениво щурится, грея свою шубку, и смотрит на мелкие пылинки, танцующие в этих самых лучах. Я тряхнул головой, прогоняя странную картину из своей головы. Даже сердце защемило. Ведь это явно из какой-то иной жизни…

— Ну вот, — не замечая моего состояния с удовлетворением произнес Викар. — Дерево нынче дорогое, его из Скайдры доставляют. Черепицу кровельную надо достать, а за нее тоже дерут, слезы из глаз льются. Артели, опять же, кушать надо. Тысяча — это еще мелочи. Может случиться, что и доплачивать придется две-три сотни.

— Мне нужен камин на первом этаже, — неожиданно вырвалось у меня. — Большой, красивый.

— Сделаем, — ничуть не удивившись, ответил старшина. — К работе можем приступить уже завтра. Часть артели будет постоянно находиться здесь, чтобы время не тратить на поездки из города.

— А не забоятся? — ухмыльнулся Рич, уже успевший пообщаться со спутниками Викара.

— Если обеспечите охрану, так можно и всем в палатках поселиться, — без шуток ответил старшина и пожал плечами. — Еще быстрее дело пойдет. До зимы времени достаточно, успеем даже крышу восстановить.

Теперь я задумчиво почесал затылок. Идея неплохая. Часть штурмовиков сниму с корабля и перекину сюда, вручив командование в руки Ансело и Ардио. Пусть муштруют парней, гоняют их в хвост и гриву. Мне не нужна на корабле гостиница; сидят без дела, рожи отъели, разленились. Пусть Пегий занимается набором экипажа и его обучением, а штурмовики будут обеспечивать охрану. Ну и постоянная ротация не помешает.

И между нами начался обыкновенный торг. Я предложил Викару взять на артельный кошт охрану. Сказал, что смогу выделить десять-пятнадцать человек постоянным лагерем неподалеку от усадьбы. Старшине деваться было некуда, согласился. Все-таки опасался хитрован, что его люди могут испугаться. Даже сбавил сотню крон с первоначальной суммы, но дальше уперся. Мне и этого было достаточно. Главное, обговорить все условия, чтобы Викар неожиданно не «обрадовал» меня внезапными расходами.

— Ты знаешь, что госпожа Теобальд выступила посредником между нами? — поинтересовался я у старшины. — Нам придется встретиться у нее и предоставить гарантии договора, а также назвать сумму.

— Да, я об этом знаю, — кивнул Викар. — Я хочу получить половину уже завтра, чтобы начать закупки материала. Остальное — на неделе.

— Тогда завтра утром встречаемся у оценщицы, — предложил я.

Мы ударили по рукам, после чего Викар со своими людьми на телеге, запряженной весело помахивающей хвостом кобылкой, уехал в Акапис. А мы остались ждать потерявшегося где-то Аттикуса. Сели в карету и с ветерком доехали до речки, где изнывал от скуки Гусь. Кучер распряг лошадь и свел ее к воде напоить. Забавно, что его страх куда-то испарился. Вполне себе обычный мужичок, даже шутить начал с моими спутниками, байки всякие рассказывать.

Я поделился идеей разместить в Пустоши Кракена лагерь штурмовиков, которая пришлась по душе дону Ансело.

— Меня уже на земле качает, как только ступаю на нее с корабля, — пожаловался он. — Надоело море, Игнат. Если есть возможность, я вообще здесь поселюсь. Надо будет, сами казармы для проживания поставим, чтобы строителей от работы не отвлекать.

— Хм, а ведь действительно, чем время попусту тратить на безделье, начнем строить, — поддержал я идею Михеля. Рич тоже согласно кивнул.

— Наши идут! — заорал Гусь, вытягивая руку в сторону блестящей серебристой ленты речки.

Действительно, черная точка, показавшаяся из-за песчаной косы, заросшей густой травой, стремительно приближалась. Гребцы на шлюпке усиленно заработали веслами, увидев нас на берегу. Послышался зычный голос Аттикуса:

— Наддай, братцы! Еще немного! Шевелите щупальцами, ленивые медузы! И-раз! И-раз!

Аттикус выглядел довольным. Он спрыгнул со шлюпки в воду, не дожидаясь, когда она уткнется в берег. Зачерпнул на ходу воды и ополоснул разгоряченное лицо. Несмотря на теплый день, на Аттикусе был теплый плащ.

— Ты где пропал, шкипер? — с усмешкой спросил его Рич. — Кракена встретил?

— Кракена не встретил, а вот прелестную пастушку на берегу соизволил наблюдать, — довольно произнес товарищ. — С южной стороны Холма Блудниц есть неплохие подходы к реке. Я даже разглядел заброшенную дорогу, ведущую наверх, и возможно, развалины какого-то строения.

— Пастушка оттуда? — полюбопытствовал я.

— Скорее всего, где-то за лесом есть деревня. Девчонка выпасом занята. Десяток коз, пара собак. Не думаю, что тебе это интересно.

— Оставим их, — махнул рукой. — По существу докладывай.

— По существу…, — вздохнул Аттикус. — Речка не судоходная. Увы. Много наносных мелей, берега заиленные. Мелкие островки, заросшие ракитником, могут быть использованы бандитами в качестве засады. Или для нашего форпоста. Для широкого русла такой маленький уровень воды очень странен. Сдается, раньше река была куда полноводнее…

— Так и есть, — подтвердил я догадку Аттикуса. — В верховьях реки сделали отвод, уровень упал. А раньше, говорят, здесь даже груженые купеческие барки проходили; чтобы в порту не платить пошлину, сгружали нужный товар на причал, а барон Домине имел с этого приличную мзду, я полагаю.

Товарищ ткнул куда-то в сторону пальцем, чтобы я обратил внимание на покосившиеся сваи в пяти метрах от берега речушки. Они были глубоко забиты в землю и благодаря этому еще не завалились.

— Если не ошибаюсь, похоже на пристань, — сказал Аттикус, подтверждая мою внезапную догадку, почему барона так старательно выживали с Пустоши. — Местечко, кстати, неплохое, дружище. Все открыто, просто так не подберешься. А если еще и наблюдательный пункт в усадьбе поставить — ни о каком неожиданном нападении речи и быть не может.

Мы еще какое-то время побродили по окрестностям, высказывая свои мысли о преображении Пустоши. Земли здесь было много. Холм Блудниц находился далековато от развалин усадьбы, и, если бы кто захотел оттуда следить за нами, столкнулся бы с трудностями. Без подзорной трубы вообще ничего не разглядеть. Но этот фактор все равно учитывать стоит. А в остальном местность благоволила к серьезным изменениям. Прикуплю еще землицы, построю здесь небольшой поселок для своей команды. Рано или поздно кому-то захочется обзавестись семьей, так пусть служит мне, а не уходит на сторону. Обучение штурмовиков требует колоссального напряжения и вкладывания средств, и надо быть совсем неумным, чтобы отпустить подготовленного бойца только из-за того, что ему захотелось детишкам сопли вытирать.

Нет уж, большинство этих парней прошли каторгу, закалены в боях. Это костяк моего отряда. Моряков набрать можно без проблем, пусть Пегий занимается. Несколько недель в открытом море, десяток затрещин и пинков — вот и готов очередной член экипажа. Сумел же боцман моих штурмовиков натаскать за короткий переход с Керми до Суржи! И с теми справится!

В Акапис мы вернулись вечером. Аттикус с бойцами отправился тем же путем обратно в море, а кучер довез нас до центральной площади, высадив возле фонтана.

— Парни, возвращайтесь на «Тиру», — предложил я. — Мне завтра рано утром надо к оценщице заглянуть. Не хочу терять время. Заночую в какой-нибудь гостинице. А вы попозже подгребайте.

— Я с тобой останусь, — решительно возразил дон Ансело. — Нет доверия этому славному и тихому городку. Особенно после встречи с бандитом, играющим роль благородного вымогателя.

Рич и Гусь на той же карете отправились в порт, а мы решили поужинать у Грашара, заодно выяснить, где можно относительно дешево переночевать. Кажется, словоохотливый хозяин таверны стал считать нас своими постоянными клиентами. Подозреваю, дело совсем в другом. Он хотел заполучить для своего брата наемников для охраны грузов, и страшно боялся, что рыба сорвется с крючка. Я не разочаровывал его, но и не давал положительного ответа. Пусть поволнуется, подергается и созреет, когда буду ставить условия. Мне нужны деньги, деньги и еще раз деньги. Хватит выбрасывать на рынок свой драгоценный фонд, иначе обрушу стоимость камней. Виконт Агосто обещал материальную помощь? Отлично, пусть раскошеливается.

Я поделился своими мыслями с Михелем, пока допивали кувшин пива.

— Игнат — ты не просто капитан «Тиры», — сказал дон Ансело. — Раз мы втянулись в эту интригу с непонятным концом, где маячит плаха или виселица, а рядышком — сундук с золотом и дворянская грамота, то действуй так, как сердце велит. Ты свои козыри знаешь. Деньги нужны сейчас, а что будет через полгода, только бог знает.

Для крепости своего слова Михель показал пальцем в потолок. Я подозвал Грашара и поинтересовался, можем ли мы переночевать относительно спокойно и без клопов в его заведении, учитывая задаток, который он получил в первый день нашего знакомства.

— Никаких проблем, Игнат, — кивнул хозяин таверны. — Для вас двоих как раз подойдет. Она хоть и небольшая, но чистая, и про клопов зря говоришь. Вывели их. Специально зимой вымораживали комнаты, все матрасы заново набили соломой. Я скажу сейчас служанке, чтобы приготовила, пока вы кушаете.

Комната оказалась угловой с одним окном, из которого виднелась только часть площади и Купеческий квартал, стремительно погружавшийся в ночную темноту. Где-то весело замигали магические фонари, в окнах домов затрепетали маслянисто-желтые огоньки свечей.

Вот по улице прошагали, бряцая железом, стражники. Запоздалые горожане стремились попасть домой быстрее, чем грабители доберутся до их кошельков, а то и жизней.

В дверь осторожно постучали, и дон Ансело, переглянувшись со мной, пошел открывать. А я выдернул из ножен кортик и прислонился к стене. Может, такие меры предосторожности выглядели забавно, только не в нашем случае. Головная боль в лице Рэйджа Котрила заставляла серьезно задумываться о безопасности. Но зря беспокоились. Это пришла служанка с кувшином. Незнакомая худощавая девица с рыжими волосами, заплетенными в толстую косу, покраснела от пристального взгляда Михеля, пояснила свое появление:

— Я вам воды принесла для умывания. Постель взбила, белье свежее. Может, еще что-то господам угодно?

— Как тебя зовут, красавица?

Дон Ансело явно преувеличивал. Рыжая служанка была из породы крестьянских женщин, чья блеклость не служила отторгающим фактором. Зато несмотря на тонкую кость, из-под платья выпирала высокая грудь, да и зад прилично смотрелся, когда она слегка наклонилась, чтобы поставить кувшин на тумбочку, где уже стоял широкий медный таз.

— Амайя, — снова покраснев, ответила девица.

— А что, Амайя, по ночам здесь тихо? — Михель подошел к окну, распахнул его и поглядел по сторонам, что-то высматривая. — Собаки не беспокоят? Коты на крышах не орут? Пьянь по улицам не шатается?

— Ну что вы, господин, — служанка не сдержалась и улыбнулась. — Собак стража гоняет, чтобы приличных людей не беспокоили. Да они все на окраинах в стаи сбиваются, сюда не бегают. Можете отдыхать спокойно, никто не потревожит. Так вам ничего не угодно?

Судя по тоскливому взгляду Ансело ему все-таки хотелось. И я подозреваю — чего.

— Что, совсем худо? — сдерживая смех, спросил я, когда девушка торопливо вышла, не обращая внимания на подмигивания моего товарища, а Михель закрыл за нею дверь на весьма прочный железный засов. Беспокоился Грашар о своих гостях, вон, какие замки навесил!

— Ты о чем? — Ансело сел на кровать, которая занимала почти всю комнату (видимо, она предназначалась для семейной пары и любовников, ищущих уединения), и с облегчением стянул сапоги, отбросил их в сторону. Расстегнул камзол и растянулся на кровати.

— На каждую юбку готов броситься, — я не торопился ложиться. Повторяя маневр Михеля, тоже посмотрел из окна наружу, главным образом отмечая, может ли кто-то незаметно забраться к нам в комнату по стене. Не исключал я и такой возможности. Но потом пришел к мысли, что Котрил не станет заниматься подобной глупостью. Во-первых, окно можно было плотно закрыть деревянной ставней изнутри, подперев его широкой железной полосой, крепящейся болтом к прочной проушине, торчавшей в стене. Во-вторых, здесь постоянно крутится стража, и любое подозрительное шевеление на стенах или на крыше привлечет внимание. В-третьих, таверна Грашара не абы какая забегаловка. Даже если гостей охраняют такие скромные вышибалы, Котрил не рискнет лезть сюда. Ведь тогда Грашар задаст правильный вопрос: а зачем я плачу деньги этому ублюдку за спокойствие, если не обеспечивает его, да еще приносит ущерб?

Так что можно спать спокойно, а вот окно все равно закроем ставней, как и многие жители города. Холодновато еще, с моря свежестью так и несет. В приморских городах темнеет очень быстро. Лиловый закат уступает место непроглядной ночи. Где-то истошно орут коты, раздается лязг железа за углом. Стража бдит, не расслабляется. Все-таки Акапис — лакомая цель для сиверийского десанта. Отсюда можно вклиниться во внутренние провинции или занять все юго-восточное побережье вплоть до Скайдры. Не понимаю, почему здесь гарнизон не усилен пушками и крепостными фортификациями хотя бы на возвышенностях. Где могли бы укрыться не только военные, но и мирные горожане.

— Я на сухом пайке с той поры, как мы пошли на охоту за «золотым караваном», — признался дон Ансело. — Да и весь экипаж тоже в таком положении. Пора бы навестить местный бордель, познакомиться с мамашей для будущих отношений.

— Мечтай, — фыркнул я, захлопывая окно. Подергал за ручки. Хлипковатая конструкция, но, если кому захочется проникнуть в комнату с крыши, поднимет шум, пока будет ломать створку. — Это тебе не наша красотка Амира с Инсильвады. Здесь хватает молодцев вроде тебя и Леона.

— Ах, Амира, — глаза Михеля закатились в мечтании. — Какая женщина! Почему мы не взяли ее с собой?

— Не переживай за нее. Такая дама не пропадет нигде.

— Надеюсь, — Михель приподнялся, сбросил с себя пояс, но так, чтобы ножны кортика были под рукой. — Ты где ляжешь?

— Справа, — я прикинул в уме, что надо держать на виду окошко. Пусть Грашар уверяет нас в безопасности, но появился серьезный враг, которому нанесено первое чувствительное поражение. Теперь за Котрилом требуется установить наблюдение, как и он за мной присматривает. Я ведь еще не вычислил его шпионов. Надо, очень надо налаживать связи с горожанами, пусть то будут мещане, бродяги, крестьяне, ремесленники. Не в моих интересах воротить нос от людей, могущих помочь.

А потерю своих слуг Котрил не простит. Это еще не война, но близко к тому. Посмотрим, кто кого одолеет. Рэйджа охраняет лишь дворянский титул и некий старинный феодальный обычай. А еще наглость. Только что он может противопоставить морскому офицеру, да еще прошедшему суровую пиратскую выучку?

Плюнув на пальцы, я затушил ими огонек свечи и завалился на кровать, сняв перед этим сапоги и камзол. Кортик положил рядом, привычно ощутив мелкую дрожь рукояти, как будто через клинок пропустили энергию гравитона. Как всегда, прежде чем уснуть, подумал о магической сути оружия. Только магия ли это? Или некие физические процессы, про которые говорил Ритольф? Почему так реагирует оружие? Может оттого, что руда, из которого выкован кортик, извлечена из тех же штолен, где находили гравитоны?

Успев зафиксировать мысль, я провалился в темноту без сновидений.

Глава 10. Опасные намерения

Эрл Тебриссо всегда тяжело переживал смену погоды. Особенно не любил он переход от штормовых ветров и дождей к солнечным дням. Тело как будто становилось чужим, мысли в голове рассеивались как утренний туман над поверхностью моря, и приходилось прикладывать усилия, чтобы собрать их воедино. Спасался барон доброй «Искарией», запершись в своем кабинете. Благо, в его доме жил Ерис Скульд, самый полезный из всей челяди человек. Поэтому Тебриссо всячески отмечал его усердие по службе: то монетку лишнюю подкинет, то похвалит при всех, то отпустит на пару дней в Скайдру, где проживает его матушка. Но лишь в те дни, когда работоспособность самого губернатора становилась похожей на летящую по ровной поверхности карету. Уж два дня без своего незаменимого помощника он мог продержаться. Увы, запала на большее не хватало. Опять мигрень, опять желчь, отравляющая кровь…

Злые языки шептали, что Скульд с некоторых пор стал позволять себе лишнего, и что от имени губернатора проворачивает свои делишки. Эрл Тебриссо посмеивался, но на всякий случай приказал Адалю Ориньё — своему свитскому из личной охраны — присматривать за секретарем.

В мрачном настроении от тянущих болей в печени губернатор приказал готовить карету для поездки в порт. Есть дела, которые нельзя переложить на чужие плечи, даже на Скульда, будь он неладен. Уже прошло несколько дней после шторма, в порт прибыло очень много торговых кораблей; нужно проверить, не шалят ли таможенники, не берут ли мзду за незаконные торговые маневры, которая оседает в их глубоких кошельках, а заодно пригласить капитана корвета «Ангел» на ужин. Тебриссо находил удовольствие в беседах с морскими офицерами. Жаль, в последнее время они редко появляются в Акаписе, что очень странно, учитывая напряженную ситуацию возле Соляных островов. Туда ушли две эскадры, и благодаря им восточное побережье не видит ни одного сиверийского паруса.

Эрл Тебриссо сел в карету, украшенную родовым гербом, на котором были изображены алый олень на зеленом фоне и охотничий рожок. Разбирающиеся в геральдике люди сразу различали, кто едет в закрытой повозке: потомственный аристократ или дворянин во втором поколении. Яркие цвета — золотой, красный, пурпурный, лиловый — в элементах герба указывали на истинного великородного. Губернатора тут же окружили на конях четверо вооруженных свитских — сыновья благородных нобилей Акаписа. Кучер свистнул, щелкнул кнутом — и карета мягко закачалась на мощеной дороге, минуя Дворянскую улицу, забитую горожанами центральную площадь и выехала на Портовую дорогу, которая вела в гавань.

Мрачно поглядывая из окошка на лазурную синеву расстилающегося внизу моря, эрл Тебриссо раздумывал о письме, пришедшем накануне из Королевской канцелярии. Государь требовал ужесточить собираемость налогов и, если необходимо, на местах ввести новые. Это все из-за «золотого каравана», который едва живой пришел в Суржу, потеряв два галеона. Проклятые пираты имели наглость напасть на Королевский флот и безнаказанно скрыться в лабиринтах архипелага Керми! Получив чувствительный удар по карману, король Аммар рассвирипел. Такую пощечину нельзя прощать, и уже через несколько дней усиленная эскадра адмирала Элгрея вышла в поход. Пока неизвестно, что происходит на Керми, но эрл Тебриссо уверен: вольному братству осталось недолго бороздить моря и грабить честных купцов. Вздернутые на реях разбойники, конечно, слабое утешение из-за потери золота, но справедливости ради давно надо было разобраться с пиратской шайкой, а архипелаг забрать себе.

Доехав до таможни, губернатор все еще в плохом настроении поднялся на крыльцо, мощным пинком распахнул дверь, испугав нижние чины своим появлением и зверским выражением на лице. Ничего не говоря, он напрямую через рабочую комнату и мимо застывших в ужасе работников прошел в кабинет комиссара, так же ловким пинком открыв хлипкую дверь. Помертвевший Ортоссо вскочил на ноги и неловко задел чашку, из которой на стол вылилась коричневая жижица. Остро запахло кофе и корицей.

— Ваша милость! — пролепетал он.

Прежде чем нагнать страху на увальня Алиана, губернатор показал жестом следующим за ним свитским, чтобы не входили, закрыл дверь и заорал на все помещение:

— Ты что, хозяином себя возомнил? Почему я должен тратить свое драгоценное время и ехать за отчетом о новых пошлинах? Совсем от рук отбился! Я не доводил до тебя королевский указ об увеличении налогов? Где реестр товаров, которые подлежат налоговому пересмотру? Все бумаги должны были быть на моем столе еще вчера, а секретарь уверял, что твоего управляющего так и не дождался!

— Ваша милость, я два дня как увеличил аренду складов и лабазов, — пришел в себя комиссар и перестал трястись как желейная масса. — А еще поднял плату за якорь, что вызвало недовольство шкиперов…

— К дьяволу шкиперов! — пристукнул сапогом по полу эрл Тебриссо. — Здесь я хозяин, а ты — моя правая рука! Посему каждое решение, ведущее к укреплению казны, будет мною поддерживаться! Начнут бузить — обрубить им якорь, пусть плывут восвояси! Мне нужны учетные книги и записи по каждой операции!

Губернатор, конечно, не собирался самолично корпеть над цифрами. Для этого есть трудяга Ерис Скульд. Пусть парочку ночей не поспит, но зато Тебриссо будет спокоен в случае приезда королевской комиссии. А она обязательно появится, чтобы проверить, как идет взимание налогов. Дьявольщина! В городе уже заволновались ремесленные цеха, хозяева постоялых дворов и таверн, крестьяне не сегодня-завтра заполонят центральную площадь с вечным нытьем уменьшить денежную повинность. Придется полковнику Сарпирису выводить солдат и разгонять толпу. Опять разбитые носы, переломанные руки и ноги и жалобы на бесчинства гарнизонных вояк!

Настроение испортилось окончательно. Губернатор даже не стал смотреть на толстые книги, в которых ровными рядами красовались цифры, каждая из которых формировала королевскую казну, заодно втекая маленькими ручейками в личный карман эрла Тебриссо и его высокопоставленных помощников вроде этого болвана Алиана и гарнизонного командования.

— Не надо мне демонстрировать, насколько ты исполнителен, — сморщился губернатор. — Прикажи своему управляющему доставить все бухгалтерские книги ко мне во дворец в течение дня. Я бы еще проверил твои карманы, куда ты любишь прятать мзду от шкиперов. Думаешь, не знаю о твоих хитростях? Смотри у меня, Алиан! Прознают королевские ищейки, вместе пойдем на плаху!

Он постучал кулаком об стол и посмотрел в забегавшие глаза комиссара, с удовлетворением подумав, что слухи не врут. Есть грешок у Алиана за спиной, еще какой!

— Надеюсь, обо мне не забыл? — понизив голос, спросил губернатор.

— Как можно, дорогой Делин! — губы толстяка дрогнули, а левая рука тут же нырнула вниз, открывая ящик стола, откуда появился изящный черный кошелек с вытканными на нем золотыми узорами в виде каких-то лепестков. Кошелек, судя по приятному стуку, был полон.

Тебриссо подбросил его на ладони, небрежно засунул под плащ, в карман камзола. Направился к выходу, но обернулся напоследок и погрозил пальцем комиссару:

— Отчеты к сегодняшнему вечеру! Иначе разгоню всю вашу ленивую компанию! И еще… Передай корвет-капитану «Ангела», что я жду его на ужин! Ну и сам приходи. Есть о чем поговорить.

— Да, Ваша милость, сделаю, — толстяк проводил взглядом губернатора и только потом вытер платком испарину со лба. Пусть они оба происходили из аристократических семей, Тебриссо был ставленником короля и по служебному статусу превосходил Алиана Ортоссо. Губернаторство — это ступенька, на которую комиссар не мог подняться, и вынужденно подчинялся невыдержанному лысому ублюдку. Ради собственного спокойствия пришлось отдать сотню крон, которые главный таможенник собрал с купцов за последнюю неделю.

А губернатор, выйдя наружу, с прищуром посмотрел на суету порта. Когда ощущаешь приятную тяжесть кошелька, как-то сразу пропадает рвение к службе. В конце концов, есть люди, обязанность которых следить за порядком в Акаписе. А ему остается только сводить воедино все нити управления в собственные руки и отчитываться перед королем. Так чья работа важнее?

Он направился к карете, твердо решив ехать домой. Печень тягуче напоминала о себе. Что-то ему не понравилось в окружающей обстановке; молодые свитские переминались с ноги на ногу и прятали глаза, держа под уздцы своих лошадей.

— В чем дело, Ориньё? — недовольно спросил губернатор свитского, вычленив из всей компании. — Вы выглядите так, словно привидение среди белого дня увидели и обосрались.

Грубость эрла Тебриссо не была его отличительной особенностью, но иногда приходилось разговаривать с младшими сыновьями нобилей понятным для большинства языком. Находясь на службе королевского чиновника, нужно быть порасторопнее.

— Ваша милость, мы бы ни за что не позволили так распоряжаться вашей собственностью, но он был весьма настойчив, — проблеял молодой Ориньё, звякнув шпорами.

— Да кто «он», улитки садовые? — рявкнул Тебриссо.

— Наверное, речь про меня, — дверца кареты распахнулась, и губернатор разглядел знакомую шляпу, из-под которой звучал голос человека, от которого хотелось страстно избавиться. Например, привязать огромный камень к ногам и сбросить его с вершины «Туманного убийцы». — Забирайтесь внутрь, ваша милость. Вы же хотели ехать в город? Нам по пути.

Скрипнув зубами от злости, эрл Тебриссо полез в карету, но перед этим поставил ногу на подножку и окинул многообещающим взглядом своих сопровождающих. Молодые дворяне, скрывая волнение, запрыгнули в седла и замерли в ожидании. Странно, как они допустили подобную выходку Котрила.

Захлопнув дверцу, губернатор плюхнулся на скамью напротив, зашипел от злости:

— Вы переходите все границы, Рейдж! Какого дьявола вам здесь нужно? И так слухи ползут, что вы ищете моего благоволения! Что подумает наместник, когда все ваши выходки вскроются?

— А я в своем праве, господин губернатор, — спокойно ответил Котрил. — Не забывайте, что Акапис являлся родовым феодом моих предков, и я могу делать все, что хочу.

— Ваш феод утратил значение, сеньор Котрил, по глупости и невежеству, — парировал Тебриссо и ударил кулаком по стенке кареты, давая сигнал кучеру к движению. Повозка закачалась, зацокали копыта лошадей. — Королевская власть давала возможность Котрилам без потери лица и достоинства уступить феод, но они предпочли поднять знамя мятежа. У вас нет права на эти земли.

— Права остались, — усмехнулся мужчина, поигрывая пальцами на рукояти шпаги. — Я не поленился съездить в Рувилию и покопаться в архивах, где хранятся королевские указы. Акапис перешел под непрямое управление наместника Скайдры на десять лет. Если помните, тогда король Магнус Второй столкнулся с проблемой центральных провинций, взбунтовавшихся из-за земельных реформ.

— Помню, — буркнул губернатор. — Так называемая «система диапазонов», когда земля делится на участки площадью в квадратную милю. Она позволяла проводить идеальные прямые линии по границам провинций.

— Правильно, а почему? — качнул ногой Котрил. — Потому что к тому времени вся старинная феодальная знать или была перебита, или приняла вассальную присягу королевской династии. Сейчас большая часть Дарсии расчерчена так, что доставляет удовольствие ученым-географам и геодезистам. Большое Жюри постаралось. Но в Акаписе границы остались в тех пределах, которые были под властью нашего рода. Здесь сложный рельеф, побережье сжато с двух сторон реками, оврагами и холмами. Но дело не в этом. Я внимательно изучил все параграфы, и нигде не нашел указа о переходе феода под королевскую корону. Получается, что до сих пор наместник управляет Акаписом, но король не имеет власть над ним. Тем более, что Магнус Второй благополучно почил во время бунтов, а его сын Эльмар Первый и вовсе забыл в пылу государственных преобразований о нашем феоде.

— Почему же вы не обратились к нынешнему владыке с нижайшей просьбой? — сдержав грубость, готовую сорваться с губ, поинтересовался эрл Тебриссо. — Уверен, что наилучший выход был бы найден. Вам бы выплатили огромную компенсацию или дали свободные, а может, и выморочные земли. Вместо этого вы соизволили устроить в Акаписе филиал сбора налогов на личные нужды!

— Королю не до меня, — отмахнулся Котрил. — Я дважды подавал нижайшую просьбу об аудиенции, но оба раза получил отказ. Первый раз помешала очередная война с Сиверией, а второй — трагедия с последним «золотым караваном». Уехав ни солона хлебавши из столицы, я вернулся в Акапис с твердой решимостью отстоять свои права.

— Вы глупец, Рейдж! — вспылил губернатор. — Занимаясь вымогательством и грабежами, только усиливаете проблему! Наступит момент, когда король прикажет арестовать вас и казнить за бесчинства! Население Акаписа и так уже ропщет! Я получил за год пять петиций от различных гильдий, ремесленных цехов и купцов с просьбой разобраться и наказать вас! А ведь я могу сейчас дать приказ полковнику Сарпирису, и вечером вы будете сидеть под замком!

— Не дадите, — отчеканил Котрил. — Не в ваших интересах закапывать меня. Здесь…, — он постучал пальцем по своему виску, — находится очень много сведений о хитроумных схемах, благодаря которым вы обогащаетесь на несколько тысяч крон в год, и соответственно — грабите казну похлеще чем я. Убить — не убьете, духу не хватит, да и небезопасно для вас, господин губернатор.

— Что вы хотите, Рэйдж? — вздохнул эрл Тебриссо, понимая тщетность своих попыток запугать нахала. — Отдать феод в вашу собственность я не смогу, не обладаю такими полномочиями. Что еще?

— Я хотел бы узнать побольше о некоем Игнате Сироте, купце с «Тиры». Кстати, очень интересное название у корабля. Где-то я уже слышал об этом имени.

— Тира Толессо, единственная наследница рода Толессо из Скайдры, — проворчал губернатор. — Похищена пять лет назад пиратами во время захвата семейной яхты. Купец Сирота спас ее из плена, ну и сам вырвался оттуда на пиратском бриге.

— Удивительная история, ваша милость. Вам она не показалась излишне слащавой и сказочной?

— Показалось или нет — мое мнение никому не интересно, а вам и вовсе знать ни к чему. Лорд Торстаг — королевский советник и эмиссар по особым поручениям лично написал рекомендательное письмо, не верить которому я просто не могу.

— Хм, интересно как, — Котрил сжал губы. — Выходит, Сирота прибыл сюда не просто так, а с какой-то определенной миссией. А зачем?

— Почем мне знать? Негоциант не раскрывал мне свои планы. Он хочет поселиться в Акаписе и вести свои дела: брать фрахт на перевозку грузов по морю и рекам, — приоткрылся губернатор.

— Морской фрахт — это провал для пришельца, — уверенно ответил Котрил. — Флаерти, Мердоки и Вейлины не дадут ему развернуться.

— Я о том же и сказал.

— Но речные перевозки… хм, очень интересно. Да, здесь тоже не все гладко, но шансы есть. Правда, они хороши, если имеешь крепкие зубы и не боишься лить чужую кровь. А Сирота, кажется, из таких. Значит, от пиратов сбежал?

— Послушайте, сеньор Котрил, — губернатор слегка отодвинул занавеску. Карета уже ехала по городским улицам, значительно сбавив скорость. Кругом мелькали крестьянские повозки, сновали горожане, совершенно не заботясь о своем здоровье. Вместо тротуаров они пользовались мостовой, рискуя попасть под копыта лошадей. Болваны! Никак к порядку не приучатся! Печень задергалась от тупой боли. — Я не понимаю вашего интереса к этому купцу. Если хотите содрать с него причитающуюся мзду — делайте как считаете нужным. Учтите одно: если он проткнет вас своим кортиком, жаловаться будет некому. Я не стану оплакивать вашу смерть, а постараюсь побыстрее забыть, даже не приглашу дознавателей. За спиной Сироты маячит лорд-советник. Эта не та величина, с которой стоит тягаться.

— Честно, эрл Тебриссо, — кивнул Котрил, не показывая своих глаз, в которых явно плескалась ярость. — Но чертов купец убил моих шестерых людей, и я не намерен оставлять это просто так. Заявите о расследовании, и мы привлечем к ответственности Сироту.

Губернатор засмеялся. Плохое настроение как рукой сняло. Он слышал от Ориньё, что Рэйдж Котрил чем-то сильно недоволен. Ползли слухи, что у него пропали люди, такие же ублюдки, как и сам их сеньор. Вот и бесится от осознания того, что получил знатную оплеуху. Нахальство, с каким надменный аристократ проник в карету, не должно остаться безнаказанным. Так, глядишь, и в его дом зайдет, не встречая сопротивления.

— Вы же не смерти Сироты хотите? — кажется, карета уже подъезжала к особняку губернатора.

— Вам известно, эрл, что шустрый негоциант купил землю на Пустоши Кракена и нанял плотницкую артель?

— Он в своем праве, — пожал плечами губернатор. — Он вежливо вызнал, где может строиться. Пустошь Кракена принадлежала семье Домине. Раз барон решил продать чертовы земли, я не смею ему препятствовать. А Игнат Сирота не такой уж трус, если решил осесть возле Чернявки. Местечко нехорошее, все об этом знают.

— Знаете, что придумал торгаш?

— Не имею ни малейшего понятия, — отрезал эрл Тебриссо. Карета остановилась возле ворот, но кучер не осмеливался въезжать на территорию особняка, зная, что внутри находится человек, с которым губернатор не в самых хороших отношениях.

— Плотницкая артель старшины Викара днюет и ночует на Пустоши, — ответил Рэйдж. — Разбили возле особняка палатки. Там постоянно человек десять. Работают как черти, без перерывов. Сирота прислал свою «черную» команду, которая охраняет строителей. Каково?

— Он не такой простофиля, как тебе показалось, Рэйдж, — засмеялся Тебриссо. — Чувствую, попортит тебе крови.

— Если я его не опережу, — мрачно ответил Котрил.

— Вздумаешь войну развязать в Акаписе, я сообщу королю о твоих бесчинствах, — пригрозил эрл. — Можно по-разному мешать конкурентам: финансы, подлоги, жалобы горожан. Поговори с нобилями и уважаемыми купеческими семьями. Прощупай их настроения, подговори на совместные действия.

— Вы кладезь премудрости, Ваша милость, — в голосе Котрила послышалась насмешка. Он прекрасно понял причину остановки. — Я так и сделаю. И еще… Если по городу пройдут слухи о несчастьях на Пустоши, не обращайте внимания.

— Подите вон, сеньор Котрил, — устало произнес Тебриссо. — Не хочу вас видеть. Вы постоянно прячете свои глаза под полой шляпы, кутаетесь в плащ и появляетесь как предвестник всяких неприятностей. Мне очень неприятно от ваших манер. Не кажется ли вам, что тем самым вы проявляете неуважение?

Вместо ответа собеседник приподнял шляпу, и на губернатора уставились два неподвижных зрачка с какой-то немыслимой расцветкой радужки. Губернатор с содроганием увидел, что глаза у Котрила разного цвета. Правый был нормального светло-карего цвета, а вот левый наполовину был разбавлен насыщенным голубым.

— Понимаете, почему я стараюсь не показывать свое лицо? — усмехнулся мужчина. — Людей пугает неизвестное, и они сразу стараются увидеть в этом происки дьявола. Уверяю вас, эрл Тебриссо: я не его слуга, а человек благородных кровей.

— Да, вам лучше не снимать шляпу, — поежился губернатор. — Так вас боится лишь малая часть горожан, которым вы карманы выворачиваете. Впрочем, я не огорчусь, если однажды вас насадят на вилы.

Котрил рассмеялся, сдвинул шляпу к переносице и как дикий болотный кот мягко и бесшумно выскочил наружу, даже рессоры не вздрогнули. Будто в насмешку он легким кивком попрощался со свитскими, и не обращая внимания на их злые взгляды, пошел прочь от особняка губернатора.

Как только кучер подогнал карету к парадному крыльцу, эрл Тебриссо поманил к себе свитских и прошипел:

— А теперь объясните, господа, как Рэйдж сумел проникнуть внутрь? Вы его не заметили или сознательно пустили? В таком случае, какого дьявола я держу вас на службе?

Щеголеватый молодой человек из аристократической семьи Хортонов — одной из богатейшей и высокородной в Акаписе — смущенно ответил:

— Мы сами не понимаем, как так получилось. Котрил подошел к нам, учтиво заговорил о погоде, о видах на урожай, спросил наше мнение, когда закончится война, а сам смотрел на нас своими глазами…

— То есть вы знаете, что у него…, — осторожно произнес Тебриссо.

— Да, ваша милость, у Котрила ярко выраженная гетерохромия, — с умным видом произнес Давон — щуплый и нескладный, но не в меру дерзкий и горячий. Внешность обманчива, и горе тому, кто судит о человеке только по ней.

— А я думал, все-таки проделки дьявола, — разочарованно пробормотал губернатор и заорал, надсаживая глотку: — Умники хреновы! Никто не имеет права садиться в карету в мое отсутствие! А если бы Котрил хотел меня убить? Болваны, кто мне внятно объяснит, как это произошло?

— Ваша милость, подозреваю, что он использовал магию заговора, — вытянувшись, ответил Ориньё. — У него очень необычный голос. Котрил как будто нас заворожил. Мы его выслушали, а потом разрешили подождать в карете.

— Чушь собачья, — фыркнул губернатор, остывая от вспышки гнева.

— Ученые называют такую способность у человека гипнозом, — снова щегольнул своими знаниями Давон. — В столице частенько приезжие циркачи показывают фокусы с гипнозом. Вот я пару лет назад был в Рувилии и сам видел, как одного пожилого господина, едва передвигавшегося с тростью, магистр магии с помощью внушения заставил бегать и даже плясать.

— Уловка для дураков, — Ориньё хлопнул товарища по плечу. — Заплатили ему за представление, вот и отрабатывал.

— Ага, и сеньор Котрил нам приснился, да? — язвительно ответил Давон.

Свитские промолчали. А что тут скажешь, если один человек обвел их вокруг пальца и поставил в дурацкое положение. Хорошо хоть одно, что никто этого позора не видел. Сеньор Котрил, несмотря на свою репутацию вымогателя, поступил благородно, придя на встречу один, без своих цепных псов.

— Придется теперь брать с собой Манихарта, — губернатор махнул рукой и в сопровождении молодых болванов пошел в дом. — Он, хотя бы, умеет распознавать магические штучки, в отличие от вас, господа нобили.

Глава 11. Атака на Пустошь

Лето, хоть и наступило на всем восточном побережье, до сих пор приносило ночные холода и сырость. Сказывалась близость моря. Артельщикам и охранявших их штурмовикам пришлось несладко. Проведя ночь возле костров, дон Ардио послал Гуся, Ленивца и Бойка на заготовку жердей для шалашей к Холму Блудниц. Со стороны реки можно было беспрепятственно доехать на телеге до густого соснового леса, широким языком спускавшегося к самому берегу.

Ленивец попробовал было возмутиться, что он здесь для охраны лагеря, а не лес валить. На что дон Ардио ласково пообещал поставить его этой же ночью в дозор до самого утра. И если поймает его дрыхнущим — лично скормит тюленицам, обитающим неподалеку от «Туманного убийцы». Они там пасутся стадами в ожидании своих жертв. Почему бы Ленивцу не испытать на себе все их чары?

Этого предупреждения было достаточно, чтобы строптивый штурмовик молча взял топор и сел в телегу. Может, другой на его месте рассмеялся бы и не поверил в угрозы дергающего плечом дворянина, но Ленивец родился и вырос на побережье Оксонии, где рассказы о морских обольстительницах, прозывавшихся тюленицами, были даже не легендами, а серьезным предупреждением для любителей купаться возле скал. Обольстительные девы-оборотни, большую часть проводящие свою жизнь в образе тюленей, оказались серьезной угрозой для Ленивца.

Из привезенных жердей штурмовики быстро возвели два больших шалаша: для себя и работников артели. Крыши накрыли парусиной, а на землю накидали сосновых лап для защиты от сырости.

Место для лагеря выбрали подальше от особняка, чтобы не мешать артельщикам. Стройка развернулась нешуточная. Весь день из Акаписа подъезжали подводы с досками, известью, глиной, песком. Доставленный материал складировался под специально возведенным навесом. Стучали топоры, визжали пилы, раздавался веселый матерок крепких мужиков, облепивших стены особняка как трудолюбивые муравьи.

Работать начинали с раннего утра, когда предрассветные сумерки робко раздвигали непроницаемую ночь, особенно густую вблизи моря. Сначала просыпались повара и начинали готовить пищу, пока остальные досматривали сны. После сытного завтрака артельщики начинали работать, а чуть позже подъезжали основные силы. Не было дня, чтобы старшина Викар не крутился на стройке. Его сухощавая фигура в выцветшей робе мелькала то внутри дома, то на лесах, а то и на крыше, где был риск улететь вниз.

Дон Ардио тоже не сидел на месте и не давал скучать штурмовикам. Он оставлял на всякий случай двух человек для пригляда за обстановкой на Пустоши, а остальных уводил к реке, где занимался с ними боевой подготовкой: учил фехтованию палашом и кортиком, заставлял бегать с бревнышком на плечах вдоль берега по вязкому горячему песку, а потом разбивал на пары и смотрел, насколько правильно бывшие каторжане усвоили уроки.

Обучение в лагере на пиратской Инсильваде не прошло даром. Ведь именно эти люди брали «золотой караван», именно они врывались на палубы галеонов и сходились в жестокой рубке с кадровыми военными. Выжившие стали костяком нового отряда и передавали опыт новичкам, захотевшим перейти из пиратов в штурмовики. Дон Ардио и сам незаметно пропитался духом воинства, идущего в первых рядах на противника, прорывая его ряды с помощью острого железа. И дело уже было не в желании искупить свою вину и вернуть статус дворянина, преданного императору.

Авантюра фрегат-капитана Фарли завораживала своей бесшабашностью и увлекала Леона. Кто знает, а вдруг им удастся «внедриться», как иногда выражался Игнат, в стан противника и нанести ему сокрушительный удар изнутри? Это было что-то новенькое в военном деле. Да, диверсии в тылу врага совершали и сиверийцы, и дарсийцы, но, чтобы так глубоко, исподволь, «через зад», как опять шутил дружище Игнат, еще никто не пробовал. Может, в самом деле прав лорд Келсей, сделавший ставку на штурмовиков? Может, он знает гораздо больше и умеет смотреть в будущее?

Проще говоря, Леону дону Ардио нравилась такая жизнь. Она давала невероятный шанс взлететь на высоты, где обитали небожители, или закончить свое существование с оружием в руках, что тоже устраивало молодого горячего дворянина. Умереть старым пердуном в продавленной постели? Пф! Недостойно для офицера! Но в душе дон Ардио верил своему командору, поддавшись чарам его невероятного везения, как и весь экипаж «Тиры».

— Гусь, — окликнул он помощника, сидевшего возле костра и сосредоточенно точившего оселком свой палаш. — Сегодня первым заступаешь в дозор. Выбери себе помощника.

— Да что тут думать, — пожал плечами парень и кивнул на соседа, который тут же ухмыльнулся, показав свои зубы, часть из которых оказалась обломана. Неприятный, конечно, тип. И прозвище его оказалось подходящим. — Щербатого возьму. Он мне вчера спать не давал, байки травил, как окучил всех девок в Ратисбоне.

Щербатый хохотнул. А дон Ардио пригрозил ему кулаком:

— Ты поменьше рассказывай о таких вещах, а то половина отряда убежит в бордель!

— Действительно, капитан, — возмущенно произнес Щербатый, — мы без баб уже загибаемся! Не мешало бы пощупать за ляжки местных красоток!

— Командор приказал до поры до времени держаться, — сохраняя серьезность на лице ответил дон Ардио, которому Игнат присвоил офицерский чин, как и Михелю. Надо же соответствовать военному отряду, а не каком-то сброду. — Ты видел, чтобы он за девками увивался? Всем тяжело, понимаю. Но здесь, в Акаписе, у нас появился враг, тактика которого нам неизвестна. Вот представь, пойдете вы в бордель, а бандерша работает на Котрила. Покувыркаетесь с удовольствием, а ночью вам глотку перережут. Как тебе такое дельце?

— Хреново, — сплюнул Щербатый в сторону. — Я лучше потерплю, пока этому сеньору шею не свернем.

— Именно, — в голосе Леона послышались металлические нотки. — Командору виднее. Он все понимает и старается побыстрее решить проблемы. Скоро стемнеет, готовьтесь после ужина встать на стражу.

— Есть, капитан, — Щербатый особо не расстроился, что его лишили удовольствия пощупать пышные телеса местных девиц.

К лагерю постепенно стягивались уставшие артельщики. Они пристраивали свой рабочий инструмент на деревянный поддон возле шалаша и рассаживались возле костра с тарелками. Сегодня была пшенная каша с приличными кусками мяса и густой подливой. Повара расстарались. Да и как оставить голодными дюжину мужиков, весь день тяжело работавших на свежем воздухе? Попробуй накорми пустой похлебкой, сразу же башкой в котел сунут, да самого сожрут.

Штурмовики, поевшие раньше, готовились ко сну. Дон Ардио распределил часы стражи, а Гусь и Щербатый выдвинулись в сторону чернеющей громады особняка.

— Если увидите опасность, стреляйте в воздух, — приказал Леон. — Глядите в оба. Командор предупредил, чтобы не расслаблялись. Особое внимание на берег реки.

— Кракен может вылезти? — пошутил Гусь и увернулся от тяжелой руки капитана, намеревавшейся стукнуть по его затылку. — Да ладно, понял я.

Серебристо-розовая луна, поднявшаяся над далеким отсюда морем, осветила верхушку Холма Блудниц и словно насыпала на кроны сосен свою небесную пыльцу. Дрожащая дорожка на лениво текущей речной воде пересекла русло и врезалась в заросли ивняка. Пустошь Кракена словно вздохнула перед глубоким сном и замерла в ожидании утра.

Постепенно замолкли голоса вокруг костров. Затрещали в траве сверчки, над вересковым полем мелькнула большая тень. Сова решила поохотиться на мышей, которых здесь было видимо-невидимо. Гусь с Щербатым забрались на леса, опоясавшие дом, только один направился на противоположную сторону, выходящую на пустырь, заросший вереском. А Гусь уселся на нагретые за день доски и стал глядеть на серебристую полоску реки, петляющую вдоль холмов.

Ему здесь нравилось, чего уж душой кривить. В который раз молодой парень благодарил судьбу, что смог сбежать с каторги с помощью пиратов, а потом попасть в отряд Игната, где из него сделали бойца, как и многих других. Хорошо, что к нему, а не на корабль, где бы он обязательно погиб в первом же абордажном бою. Игнат, хотя бы, учил серьезно и не бросал людей на погибель, как только те научились махать палашом.

Да и сам командор вызывал странные чувства от осторожности до восторга. Гусь подозревал, что Игнат не простой пират. Как раз он отличался от них в иную сторону, не интересуясь особо накоплением богатств или погружаясь с головой в выпивку и разврат. Этот парень умел командовать, отчаянно и хорошо дрался, знал мореходное дело — любая сухопутная крыса, к коим относил себя и Гусь, понимала это. Так кем он был, его командор? Была мысль у парня, что Игнат — высокородный дворянин, тщательно скрывающий свой статус. Возможно, скрывался от кого-то, вот и мечется по морям и чужим землям.

Спать не хотелось, но глазам требовалась передышка. Смотреть в одну точку и даже переводить взгляд по горизонту было одним мучением. Однообразная темнота, изломанная береговая линия, темные кусты ивняка, бугры и холмы утомляли непривычного к подобным действиям человека.

Ущипнув себя за ухо, Гусь свистнул. В ответ прилетел такой же тихий, успокаивающий свист. Щербатый не спал, и это обстоятельство радовало.

«Допустим, этот сеньор захочет напасть, — рассуждал парень, привалившись к каменной стене. — Знает ли он, что на Пустоши сейчас находится отряд штурмовиков? Если не знает, то его ожидает сюрприз. Одно дело запугать десяток артельщиков, а другое — столкнуться в драке с вооруженной охраной. А если знает? Откажется от своих намерений?».

На какое-то мгновение Гусь решил смежить глаза, и не понял, как уснул. Сколько он пробыл в таком состоянии, неизвестно. Может, час. Может — и вовсе всю стражу проспал. Щербатый тоже молчал. У них был уговор окликать свистом друг друга, чтобы убедиться, все ли в порядке. Если бы Гусь дрых без задних ног и не отвечал на сигнал, Щербатый прибежал бы и напихал ему за пренебрежительное отношение к службе. Игнат предупреждал: сон на посту будет караться жестоко. Из-за одного болвана, решившего подремать, может погибнуть весь отряд.

Гусь встрепенулся и стал внимательно смотреть по сторонам, уделяя внимание своему сектору. И замер. Вдалеке, кажется за речкой, в воздух взмыли четыре светящихся шара. Они были тусклыми и с каким-то мертвящим оттенком, но тем не менее, хорошо просматривались. Переведя взгляд на Холм Блудниц, Гусь тихо выругался. Там тоже медленно крутились похожие штуки. Их было всего три, но они полетели в сторону речки, чтобы соединиться с первой четверкой. Встретившись, эти странные шары стали подпрыгивать то вверх, то вниз, как будто танцевали, и постепенно образовали круг, который неожиданно застыл на месте.

Гусь судорожно вздохнул. Он вырос в таких местах, где человеческая хитрость и коварство превосходили любую магию, будь она столь распространена в Оксонии, и не боялся чародейских штучек. Но сейчас ему стало не по себе. Акапис — чужой город, и все чуждое всегда имеет тайну. Может, какой-нибудь маг решил сделать гадость и уничтожить здесь всех. Недаром командор предупреждал: все неожиданное и неизвестное есть происки врага.

Гусь свистнул. Щербатый не ответил. Еще раз попробовав вызывать напарника, штурмовик выругался и стал обходить по лесам стену. Ну да, Щербатый дрых, прислонившись к стене и свесив ноги вниз. Пинок по ноге привел его в чувство.

— Хорош спать! — прошипел Гусь, оглядываясь. Отсюда происходящее на реке не было видно. Угол дома надежно закрывал часть Пустоши. — Пошли, покажу кое-что!

Бить тревогу Гусь пока не собирался. Магия там, не магия — сначала нужно внимательно разглядеть, что за шары, куда они полетят. В Оксонии бывали случаи, что чародеи и алхимики уходили из города в лес или на побережье, где подолгу экспериментировали своими дьявольскими изобретениями. Может, и здесь нашлись такие чудаки, не желающие никому зла.

Щербатый замысловато выругался, когда разглядел, из-за чего приятель такой злой и возбужденный.

— А чего это такое, а? — спросил он, яростно почесывая макушку. — Чего они крутятся над водой? Кракена вызывают?

— Заткнись, придурок! — зашипел Гусь, делая охранительный знак ладонью перед своей грудью. — Накликаешь беду! Вдруг они никуда не полетят?

— Надо капитана будить, — решительно сказал Щербатый. — Ты можешь любоваться на эту погань, но я предупрежу ребят. Пусть они посмеются потом, но зато живы останутся.

Щербатый был прав. Неожиданное и неизвестное есть происки врага. Помни об этом!

— Иди, — согласился Гусь, сжимая рукоять палаша. Он перешел на свой пост и не стал спускаться вниз. С лесов обзор открывался на большую часть Пустоши и Чернявку. Шары, вертящие молчаливую карусель, преодолели речку и растянулись вдоль берега, начиная медленно прижиматься к земле.

От лагеря артельщиков послышались встревоженные голоса. Щербатый уже доложил дону Ардио о происшествии, а тот недолго думая, поднял работников и стал загонять их внутрь особняка. Он понимал, что это очень опасно. Кровля могла в любой момент обрушиться на их головы, но еще хуже оставаться на открытой местности. Шары принадлежали чуждой магии, поэтому следовало беречься от них в первую очередь.

— Быстрее шевелитесь, медузы сухопутные! — ругался дон Ардио, и его зычный голос разносился по Пустоши. — Если начнется пожар, каменные стены спасут нас!

Гусь представил, как капитан размахивает кортиком и дергает своим плечом, пугая артельщиков, рассмеялся.

— Эй, лапчатый! — заорал дон Ардио, как будто услышал его смех. — Что там творится?

— Шары приближаются, вытянулись в цепочку! — отчитался дозорный.

— Сколько до них?

— Не могу точно сказать…

— Плевать на точность! Ты же не бомбардир, дьявол тебя задери!

— Шагов триста!

— Следи за ними, пока расстояние не сократится наполовину, а потом сигай вниз!

— Понял, капитан! — откликнулся Гусь. Затаив дыхание, он смотрел, как семь шаров, как будто подчиняясь невидимому хозяину-фокуснику, ускорили движение в сторону особняка. И вдруг с гулким грохотом взорвались, выплескивая в разные стороны яркие желто-красные языки огня!

— Ой, матушка моя! — выставив ладонь, чтобы спасти глаза, взвыл Гусь. Он едва не сверзился с лесов от неожиданности. Сухая горячая волна воздуха коснулась его, и сразу же неприятно зажгло кожу тысячами мелких иголок.

Артельщики испуганно заголосили, и кто-то из самых недалеких умом попытался рвануть в сторону Акаписа, словно надеялся опередить ревущее пламя, приближавшееся к особняку.

— Быстро в дом! — заорал дон Ардио. — Эй, Жало, задержи этого болвана! Погибнет ведь!

— Гусь, слезай! — Щербатый забеспокоился за товарища, остававшегося на лесах. — Сгоришь к дьяволу!

А Гусь завороженно смотрел на приближающийся огонь, который на глазах превращался из алого в блекло-голубой, с сиреневыми прожилками, похожими на грозовые разряды, бьющие с неба. Это было так красиво, что он едва не проворонил момент, когда странный пожар стремительно сократил дистанцию от реки до усадьбы. И сиганул вниз, перебирая руками по деревянным перекладинам. Кубарем скатился на землю и побежал к крыльцу, которое уже починили, чтобы безопасно заходить в дом.

Воздух тяжело вздрогнул и толкнул Гуся в спину. Где-то за углом обвалился штабель кирпичей, зашатались леса, сверху посыпалась труха, мусор и мелкие камешки. Штурмовик чудом не пропахал носом землю, удачно пойманный товарищами.

— Дерьмо акулы! — выругался дон Ардио, награждая тычком кулака по загривку незадачливого бойца. — Тебе был дан приказ спускаться, а не смотреть представление! Давай, рассказывай, что там происходит!

Его слова прервал какой-то гулкий звук, разнёсшийся над Пустошью. В проемах окон ярко вспыхнуло ярко-синим; почти все разом завопили от страха, ожидая, когда внутрь хлынет сжигающий все на своем пути огонь. Однако дохнуло холодом, сводящим руки и ноги — и ночная темень вновь окутала окрестности.

Штурмовики, поминая ублюдочное дерьмо крабов и медуз, протирали глаза, еще не веря в то, что живы. Артельщики тоже замолчали, творя ладонью защиту перед грудью.

— Всем сидеть на месте! — рявкнул дон Ардио, преимущественно на работников, осторожно выглядывая в одно из окон. — Бойцы, взять под охрану каждое окно! Кто полезет внутрь — того рубить в мелкую щепу! Живо взялись за дело!

Громкий и уверенный голос капитана привел штурмовиков в чувство. Они разбежались по сторонам, становясь возле проемов, но не высовываясь наружу. Зазвенело железо, из ножен со скрежетом вылетели палаши. На какое-то мгновение наступила тишина. Вой, будоражащий слух, больше не повторялся.

— Гусь! — Леон окликнул бойца, застывшего неподалеку от него и контролирующего внутренний двор. — Расскажи, что видел.

Штурмовик вдруг почувствовал в темноте, как на нем скрестились взгляды всех находящихся внутри людей. И не стал ложью успокаивать их. Спокойно, не торопясь, пересказал о том, что произошло, даже описал, как огонь поменял цвет.

— Магия, ей-богу! — сказал кто-то из артельщиков.

— Алхимики баловались, — возразил другой. — Не могёт чародей сотворить холодный огонь!

— Тебе почем знать, — возбужденно хохотнул третий. — Кракен все может! На то он и дьявол!

Разом вспыхнули споры, которые уничтожили страх прошедшей рядом смерти, и дон Ардио не пресекал их, чтобы люди выговорились и не отвлекались на происходящее снаружи. Сам же приказал штурмовикам бдительно нести стражу. О сне сейчас и речи не шло. Кто знает, вдруг под прикрытием огня к усадьбе подобрался враг.

Между тем работники пришли к выводу, что это, пожалуй, не Кракен был. Он бы подполз тихо и передушил всех спящих своими жуткими щупальцами. А здесь явно кто-то магией баловался за рекой и упустил процесс из-под контроля. Вот и шарахнуло. Хорошо, если его самого прибило бы этой пакостью. Ради справедливости, чтобы добрых людей не пугал.

Дон Ардио согласился с доводом, что руку к произошедшему приложил маг, но то, что по своей глупости или неопытности позволил сотворенному вырваться на волю — это чушь собачья. Кто-то, а точнее — Котрил — целенаправленно вредил Игнату. Хотел ли он уничтожить до конца дом или погубить артельщиков — вопрос интересный и далеко не праздный. Пугал или попытка уничтожения сорвалась? Хорошо, что вовремя удалось спрятать людей под защитой каменных стен.

— Воняет чем-то, — сказал Щербатый и звучно сплюнул.

Действительно, с улицы несло стойким запахом кислого и едко щекочущего горло. Час от часу не легче. Дон Ардио нахмурился. Этот запах напоминал ему что-то из далекого детства, когда он приходил в гости к своему деду по матери, слывшим в Элодии, где у родителей было поместье, алхимиком. Точно такие же, ну или почти такие, запахи постоянно висели в сарае, где дед проводил опыты.

— Жало, Акробат! — приказал он темным фигурам, стоящим у оконных проемов. — Приказываю проверить наличие противника возле форта. При обнаружении в бой не вступать, подать сигнал!

Он сознательно применял военную терминологию, чтобы выбить из мозгов последние страхи и беспечность. А заодно взбодрить своих штурмовиков. И с напряжением ждал, исполнят ли его приказ бойцы. Еще на острове многие каторжане, не привыкшие к подобному, возмущались и бунтовали против дисциплины. Их ломал Игнат, ломали Леон и Михель, Рич и вовсе не церемонился, отправляя к лекарям особенно непонятливых с переломанными ребрами. Да, было дело…

А теперь эти парни беспрекословно вышли наружу через крыльцо, прикрывая носы рукавом робы, и через несколько томительных минут ожидания послышался веселый голос Акробата:

— Капитан, все чисто! Воняет, правда, как из задницы Кракена!

— Как будто ты там уже побывал! — хохотнул кто-то из штурмовиков.

— Смотри, как бы он тебя туда не затолкал взаправду! — вторил ему другой.

За ними заржали и другие, сбрасывая страх и напряжение.

К удивлению дона Ардио и остальных, шалаши оказались нетронутыми странным огнем, только перекосились от воздушного шквала. Громада дома защитила их и все имущество. А вот со стороны Чернявки, кажется, выгорело все. Ночь не давала возможности оценить ущерб, и поэтому Леон дал приказ артельщикам ложиться спать, чтобы не мешались под ногами. Работяги посоветовались и решили переждать ночь в укрытии. Даже слабость кровли не испугала их.

Махнув рукой, дон Ардио не стал уговаривать их. Он решил разделить отряд на две половины. Первая отправилась сторожить окрестности мелкими дозорами, а вторая легла отдыхать в шалаше. Сам же Леон сел перед разведенным заново костром и погрузился в глубокую задумчивость.

Глава 12. Будни приморского города

Огромная черная плешь вместо верескового поля, простиравшаяся от Холма Блудниц вдоль Чернявки и дальше на запад, впечатляла своими размерами. Парни рассказали мне и Ритольфу, как здесь полыхало страшное синее пламя, выжигавшее траву, но почему-то не тронувшее камень. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться о магической сути происшествия.

— Нашел что-нибудь? — спросил я осторожно, глядя на странные манипуляции корабельного левитатора. — Что это могло быть, по-твоему?

Ритольф, как только очутился на Пустоши, мгновенно стал похож на охотничьего пса, тщательно вынюхивающего звериный след. Высокий, худощавый, в своем неизменном плаще, в котором я его впервые встретил на архипелаге, и в надвинутой на нос широкополой шляпе — неизменной части гардероба чуть ли не каждого жителя Акаписа — он размеренно вышагивал от особняка до берега Чернявки, откуда ночью пришел огненно-магический вал.

— Нет-нет, это не магия, — категорически заявил левитатор, развеивая нашу уверенность. Он повел носом по сторонам, даже прилег на землю, втягивая в себя остаточные запахи выгоревшей травы. Отряхнул руки, выпрямившись. — Точнее, не совсем она. Магия не имеет запахов, столь выраженных как этот. Можно сказать, вообще не имеет. Алхимические процессы, задействованные в волшбе — вот что пытались вам, фрегат-капитан, показать. Для устрашения, сломать волю к сопротивлению…

Ритольф совершенно открыто называл меня полным морским чином, которого я лишился почти два года назад по решению военного трибунала за потерю фрегата «Дампир» возле архипелага Керми. Откуда и начались все мои злоключения. Попытки образумить левитатора ни к чему не привели. Корабельный маг считал меня своим командиром и не собирался отрицать этого даже в кругу экипажа «Тиры».

К моему облегчению команда воспринимала слова Ритольфа с большой долей иронии, и забавно, что вслед за ним Пегий и матросы тоже стали называть меня так же, но между собой, особо не нарываясь. Потому что я пообещал каждому, кто при мне или чужаках вякнет про фрегат-капитана, выбить зубы. Никто ведь не задумывался, что подобное обращение могло сыграть злую шутку в моей судьбе. Найдется проницательный и излишне любопытный человек, заинтересуется и шепнет куда следует. В Дарсии тоже существуют различные службы безопасности. Если попаду к ним в руки, никакой лорд Торстаг не спасет.

— Хотите сказать, господин левитатор, что ночная атака понадобилась только для выжигания двух акров моей земли и при этом неизвестный маг постарался не нанести вред строителям и охране? — меня зацепило пренебрежение в словах Ритольфа. — А не проще ли сразу уничтожить людей, посеять страх в моей душе, чтобы я стал покладистым и начал платить за спокойствие?

— Вы сами ответили на свой вопрос, командор, — смягчился левитатор, продолжая широко вышагивать по выжженной земле. Из-под его ног взметывались серые облачка пепла, стебли обуглившегося вереска рассыпались в прах. Ритольф вырвался далеко вперед, а я едва поспевал за ним, не говоря уж об Аттикусе и Леоне, безнадежно отставших.

Любопытство дона Ардио понятно: он сам был свидетелем происшествия и очень хотел удостовериться, что именно Котрила нужно проткнуть шпагой за подобную «шутку». Аттикус же на правах то ли личного секретаря, то ли корабельного летописца стремился запечатлеть любую интересную историю, связанную со мной и командой «Тиры». Более чем уверен, что эти записи попадут в руки лорда Келсея, если мы однажды вернемся в Сиверию. Вообще-то нужно проследить за парнем. Должен существовать аварийный канал связи между ним и Келсеем, не мог лорд не предусмотреть подобный поворот событий. Голубиная почта, например. Чем не возможность для тайного общения? Как только увижу интерес Аттикуса к птичкам, так сразу все станет понятно.

— Думаете, я не знаю, кто это сотворил? — я ускорил шаг, догнал Ритольфа и решительно придержал его за локоть, чтобы он снова не убежал, ведомый своим чутким носом. Не хочется напрягать каждый раз слух, что там бубнит левитатор. — Знаю прекрасно. Сеньор Котрил перешел к активным действиям, но видимо, не получил высочайшего разрешения втоптать меня в землю или стереть начисто, как будто и не было такого человека как я. Есть у меня мыслишка о его связях с губернатором Тебриссо. И связи эти куда более глубокие, основаны на общих делах. Поэтому Котрил решил вначале предупредить меня демонстрацией фокуса с магической атакой. Он же видит, какую активность я развернул на Пустоши, поэтому решил запугать артельщиков, не доводя дело до их смерти. Я желаю знать, господин Ритольф, что за гадость произошла ночью?

— Я пытался объяснить вам, командор, суть алхимии и магии…

— На примере золота, — прервал я его. — Но можете не беспокоиться. Я не собираюсь вовлекать вас в сомнительное дело. Поясните вашу мысль об этом всем…

Я обвел рукой выжженную землю, простиравшуюся до самой Чернявки.

— Ну, хорошо. Постараюсь... Квалифицированный чародей умеет творить предметы, связанные с проявлением Стихий, но это всего лишь оболочка, за которой прячется целостная структура изменения вещей. В самом деле мы, маги, задействуем энергию гравитонов, создавая с их помощью разнообразные визуальные конструкции. В Акаписе, значит, есть чародей моего уровня, владеющий кристаллом.

— Что это за кристаллы? — нахмурился я. Чем мне не нравятся маги, так это их желание скрывать самое очевидное за мутными фразами.

— Осколки гравитонов… Они не похожи на корабельные, и самый большой может быть с кулак взрослого человека. Их потенциал рассчитывается исходя из размера. Так вот, имея на руках подобный кристалл, маг создает разнообразные формы Стихий: огня, воды и так далее, вплоть до их побочных конструктов вроде молний или града величиной с человеческую голову. Алхимия же — высшая форма магии. Осознав ее принципы и подчинив силы природы, маг заставляет их выполнять приказы посредством разных манипуляций. К слову, командор, чародейское обучение начинается с алхимических основ.

Ритольф остановился, чтобы перевести дыхание. Все, что я услышал, он выпалил на ходу. Дон Ардио не преминул воспользоваться передышкой. Он догнал нас и услышал последние слова левитатора. Сразу же задал вопрос:

— То есть кто-то создал огненные шары с помощью кристалла, схожего по свойствам с гравитоном?

— Создал и вызвал холодный огонь, сжегший поле, но не тронувший здание, где вы скрылись, — кивнул Ритольф. — Подозреваю, что живую плоть данный конструкт не сможет уничтожить. Как наш командор верно сказал, это только предупреждение.

Мы дошли до берега Чернявки, лениво несшей свои темные воды к морю. Левитатор вытянул руку, показывая на противоположную сторону, где рос ивняк с обгоревшими верхушками. Пояснил:

— Шары с холодным огнем — это порождение энергии кристалла гравитона. Внутреннее излучение не всегда губительно для всего живого. Все зависит от мощности. Если правильно подобрать кристалл, произойдет то, что мы наблюдаем на Пустоши. Растения гибнут, а живая плоть и природные материалы остаются целыми.

— Господин Ритольф, у вас нестыковки с логикой, — вежливо произнес Аттикус. — Всем мало-мальски грамотным людям известна губительная сила гравитонов, приводящая к полному разрушению кораблей и людей, на нем находящихся. Вы же утверждаете о безопасности «холодного огня». Не кажется ли странным ваше утверждение, что плоть и камень не могут быть уничтожены подобной энергетической субстанцией, которую наблюдал сегодня ночью дон Ардио?

Услышал бы Лихой Плясун сейчас Аттикуса, сразу бы вздернул его на рее, признав шпионом или «ученым монахом с душком». Теперь понятно, почему парень играл роль дурачка, пускающего слюни.

— Молодой человек, — левитатор снисходительно поглядел на моего помощника, — вы нахватались разнообразных теорий, не закрепив в своей голове фундаментальных основ магической науки. Подозреваю даже, откуда они у вас взялись. Но вы, хотя бы, открывали «Энциклопедию для любознательных юношей»?

— Не довелось, — буркнул Аттикус, поняв, в какой капкан попал.

— Так откуда такой скепсис к моим словам? Я же в самом начале объяснил разницу между гравитоном и «магическим» кристаллом, который есть ни что иное как осколок драгоценного минерала. Знаете, как их изготавливают? При огранке поднятых на поверхность гравитонов стараются создать идеальные грани, в которых накапливается энергия земных токов. Большая часть камня уходит в так называемый «отвал». Зачастую это очень приличные куски. Вот эти куски тоже идут в дело. Придавая им нужную форму, огранщик поневоле производит вторичный «отвал». Мелкие осколки идут под пресс и измельчаются до состояния пыли, которой покрывают различные дорогостоящие механизмы для прочности или добавляют в целебные мази, идущие для нужд королевского двора. А вот интересующие нас камешки сохраняют в себе силу материнского кристалла, пусть и пропорционально своему размеру. Они имеют очень большую ценность и поэтому становятся желанной добычей аристократов для семейных сокровищниц. Приобрести их можно и на аукционе, выложив приличную сумму. Но большую часть сразу приобретают университеты, где проводят разнообразные эксперименты с энергией. Как видите, один кристалл дает огромное разнообразие магических артефактов.

— Магический фонарь работает на кристалле? — дошло до меня.

— Вы же образованный офицер, дворянин, должны знать, — укоризненно произнес Ритольф.

— У меня после «Дампира» появились провалы в памяти, — не моргнув глазом, ответил я. — Матушка очень переживала, что стану дурачком.

— Командор, не пытайтесь меня убедить в своей беспомощности; вы стали куда серьезнее, чем были до гибели «Дампира», — усмехнулся левитатор. — Как будто подменили человека, которого я знал.

По спине царапнуло ледяными коготками. Не стоит Ритольфу копаться в моем прошлом. Игры с богами заканчиваются плачевно. Даже я, получив свободу действий, до сих пор ощущаю их присутствие рядом с собой. И не скажу, что мне нравится подобное соседство.

— Давайте я закончу, — скользнув по мне внимательным взглядом, сказал корабельный левитатор. — Кристаллы, о которых шла речь, не взрываются как гравитоны. Их предназначение только в трансмутации предметов, управлении их магическими процессами. «Холодный огонь» — один из них.

— Извините, господин Ритольф, — Аттикус, кажется, был пристыжен. — Я не подозревал о разнообразии применения кристаллов. Мое образование не позволяет сделать шаг к пониманию этих процессов. Про магию мало кто знает так, как вы. Но у меня вопрос…

— Рад буду ответить на него, — левитатор приподнял шляпу, поморщившись от ярких бликов на воде, и уставился на противоположный берег.

— Кто, по-вашему, мог сотворить «холодный огонь»?

— А вот это правильный и своевременный вопрос, — одобрительно кивнул левитатор. — Вычислив умельца, выйдем на его хозяина или заказчика. Не думаю, что в Акаписе столь много опытных чародеев. Большинство из них служат нобилям в качестве корабельных левитаторов и не являются столь опасными для вашего плана, командор. Еще один маг служит губернатору. Его имя — Манихарт. Вот о нем хотелось бы узнать побольше.

— Так займитесь этим господином, — добродушно предложил я.

Ритольф покачал головой в раздумьях.

— Желательно вообще меня не впутывать.

— Почему? Объясните.

— Манихарт сразу раскусит меня. Вы же не будете отрицать, что губернатор не станет держать возле себя слабенького мага?

— Не буду, — я сразу вспомнил дворянина, спросившего меня про защитный амулет и посоветовавшего приобрести другой. Наверное, это и был Манихарт.

— Поэтому он сразу заинтересуется, что делает на старом купеческом корабле левитатор. Даже начни я уворачиваться от прямого ответа и выдумывать некую историю, о наличии гравитонов на «Тире» Манихарту станет известно путем логического размышления.

— Многие купцы стараются поставить на свой корабль хоть один гравитон, — сказал я, пожав плечами. — Не вижу причин избегать из-за подобных опасений встреч с Манихартом. Они могут оказаться полезными.

— Подобная беспечность может дорого обойтись вам, командор, — укоризненно произнес Ритольф. — Лучше придерживаться разумного плана, озвученного вами перед прибытием в Акапис. Чем дольше губернатор, нобили и знатные купеческие семьи будут находиться в неведении, тем лучше. Но я, несомненно, поищу следы «ночного мага». Не хочу перекладывать на ваши плечи лишние заботы.

— Спасибо, господин Ритольф, — без тени сарказма или насмешки ответил я. — Буду признателен за любые сведения о чародеях Акаписа.

— А вот и Пегий! — воскликнул дон Ардио, потерявший интерес к разговору. Для него, человека деятельного, куда важнее видимый противник, которому можно пустить кровь с помощью острого клинка.

Мое мнение оставалось прежним: Котрил опасается открытого противостояния. Даже потеря шести человек не подвигла его на решительные действия. Кто-то из влиятельных нобилей держит его за руку. На их месте я бы тоже осадил не в меру ретивого и неуправляемого дворянина. Не верилось и в некие феодальные права, позволявшие ему грабить честных торговцев под видом древних кодексов и уложений. За такие фокусы даже аристократа могут на плаху отправить. Значит, имеет место какая-то игра или обыкновенный сговор губернатора, нобилей и купцов. А Котрил — пешка, которую сдадут при первой же возможности, когда серьезная опасность нависнет над важными людьми. Знать бы, что здесь творится… Предположить-то можно: приморский провинциальный городишко стал прибежищем для накопления богатств. Пока королевский взор не обращает на него внимание, нобили занимаются контрабандой и держат местную экономику в своих руках. Слишком красивые у них дворцы, не по чину.

Шлюпка, в которой сидели четверо гребцов из экипажа «Тиры» и боцман Пегий, быстро пересекла Чернявку и ткнулась носом в заиленный берег. Пегий в пропотевшей косынке, повязанной на голове, шустро выпрыгнул наружу и поднялся к нам, отдуваясь. Денек и в самом деле был жарким.

— Все осмотрели, — доложил боцман. — Под каждым кустиком, деревом. Поляну исползали на коленях. Нашли костровище в десяти шагах от берега. Я не особо разбираюсь в таких вещах, но слишком оно старое. Давно пользовались. Уже залито водой или дождями. Короче, не разберешься…

Он сплюнул на землю и уперся кулаками в бока, приводя дыхание в норму.

— А какие-нибудь предметы нашли? — нетерпеливо спросил Ритольф. — Камешки необычной формы, деревянные амулеты, одежду?

— Одежду? — рассмеялся Пегий. — Нет, чародей, там пусто как в желудке голодной акулы. — Мы все осмотрели, как вы и просили: возле сожженного ивняка. Но есть кое-что интересное. След обнаружили. Колдун оказался очень осторожным. Сделал свое дельце и тихонько ушел. Я решил сначала обыскать берег. Ил очень хорошо оставляет свежие следы. Но ничего не нашел. И тогда заставил двух парней пройтись дальше по течению. Примерно в ста шагах от полянки, где колдовал вражина, нащупали-таки след. Следочек даже.

Пегий усмехнулся и показал пальцами размер этого следа.

— Не понял, — удивленно вздернул брови дон Ардио, внимательно слушавший боцмана. — Ребенок, что ли, нас извести хотел?

— Или миниатюрная девушка, женщина, — подсказал Аттикус. — Или карлик.

— Господин Ритольф, вот вам и первая зацепка, — посмотрел я на левитатора. — Не уверен, что мы сразу выйдем на мага, но хоть что-то…

— След свежий, — Пегий снова сплюнул. — Как вчерашний или утрешний. Отпечаток в иле не успел высохнуть, хорошо сохранился. Этот гаденыш шел через заросли ивняка, не приближаясь к берегу. Лодку он прятал далеко от поляны, думал, что самый хитрый. Но недооценил меня.

Пегий с довольной ухмылкой посмотрел на задумчивого левитатора.

— Ребенок, карлик или девушка, — Ритольф снял шляпу, что делал очень редко из-за шрама на лице, полученного во время боя «Дампира» с королевским флотом. — Очень интересно. Ребенка или подростка я сразу исключу. Управлять энергией кристалла в таком возрасте невозможно. Учеников-левитаторов подпускают к освоению гравитонов с двадцати лет, а до этого идет общая практика. Только к двадцати пяти годам левитатор что-то начинает представлять из себя. Есть, конечно, исключения, когда «приручать» гравитон позволяют лучшим ученикам. Мой сын…

Чародей резко оборвал фразу. Но я понял, о ком он говорит. Молодой корабельный левитатор по имени Анастар, с которым мне довелось ловить аксумских контрабандистов в Оксонии, никак не тянул на опытного мага, и тем не менее, ловко управлял кристаллами. Получается, мальчишка-то талантливый. А я ведь так и не рассказал Ритольфу о встрече с его сыном.

— Итак, мы имеем дело с восемнадцати— или двадцатилетним человеком с размером ступни примерно в девять-десять дюймов, — продолжил свои рассуждения Ритольф. — Как я сразу сказал, исключаем мальчика или подростка. Такое несоответствие размера и возраста человека вполне может быть. У каждого сугубо индивидуальные параметры тела и физического развития. И все же предпочтем подозревать мужчину или молодую леди с маленькой ногой, а также карлика. С трудом верю в последнего персонажа, но все-таки…

— Командор, поручи это дельце мне, — вызвался Аттикус. — Люблю с людьми разговаривать, авось нащупаю ниточку. Ритольф прав, нельзя ему открыто показывать свое любопытство, а мне привычно. Есть идеи.

— Хорошо, действуй, — разрешил я. Действительно, одному очень тяжело распутывать клубок тайн и интриг. Пусть соратники займутся. Правда, без Леона и Михеля. Они задействованы в охране строящегося особняка, а в свободное время заняты обучением штурмовиков. Остается Рич. Пожалуй, его привлеку к выполнению особых заданий, дам пару-тройку толковых парней из отряда.

Мы вернулись к особняку, где вовсю кипела работа. К моему удовлетворению старшина Викар, как только я примчался на Пустошь, собрал всю артель возле меня и поблагодарил за охрану и спасение жизней его людей. А затем под одобрительный гул артельщиков пообещал, что наш договор остается в силе, и к осени я уже стану жить в новом доме. Если надо, они и казармы для моих штурмовиков помогут поставить.

Короче говоря, Котрил не смог запугать старшину, но я опасался, что он еще нанесет подлый удар. Надо бы Викара взять под охрану, да пока нет лишних людей.

Я вернулся в город вместе с Аттикусом и сразу направился в таверну Грашара. Там была назначена встреча с виконтом Агосто, ждавшим моего ответа по найму «Тиры». Увидев нас, он махнул рукой, приглашая к столу. Мы подошли, приветливо поздоровались.

— Присаживайтесь, господа, — Ним кивнул на кувшин. — Вина? Я тут самовольно заказал обед, и Грашар обещал скоро принести запеченный кабаний окорок. Могу пока предложить выпить. Не знал, сколько человек придет, поэтому взял пять кружек. Вы же, господин Сирота, в одиночку не ходите.

— Вы предусмотрительны, виконт, — я усмехнулся и показал жестом Аттикусу, чтобы тот разливал вино. — Как видите, сопровождающих у меня становится меньше. Очень много дел, которые без помощи подчиненных выполнить невозможно.

— Правильно поступаете, Игнат, — виконт Агосто поднял свою кружку, призывая нас сделать то же самое. Мы охотно выпили, нагоняя аппетит. Сделав несколько глотков, молодой дворянин поинтересовался: — Я слышал, вы купили землю на Пустоши и вовсю поднимаете развалины баронского дома. Неплохая сделка, скажу, если не боитесь предрассудков.

— Плевать, — отмахнулся я, ощущая приторно-кисловатый вкус вина. Не «Искария», да и мы сейчас не аристократы. — Я повидал столько жуткого, что очередная чертовщина только раздражает тем, что мешает делу. Как только появится время, обязательно распутаю тайну, кто же пытается отваживать людей от Пустоши.

— Догадались, что все непросто с этими землями? — улыбнулся Ним. — Тогда настраивайтесь на долгую и серьезную борьбу с неизвестным противником. Кто-то уже давно хочет завладеть огромной территорией возле Чернявки.

— Хочет, но не может, — кивнул я, соглашаясь с виконтом насчет тяжбы. — Это явно не королевские чиновники, иначе бы давно заставили барона Домине отдать их в казну.

— Соображаете, Игнат. Моя мысль такая: это кто-то из нобилей Акаписа. У него есть влияние, деньги и прочие рычаги, которыми он пытается повернуть дело в свою пользу. Но Домине его презирает, поэтому и оформил сделку с пришлым человеком, как только узнал, кто вы такой.

— Осталось только выяснить, кто этот нобиль, — пробормотал я. Моя версия о союзе Котрила с нобилями косвенно подтверждалась.

Знакомая худощавая служанка принесла большой поднос с окороком, начиненным разными специями, и ойкнула, когда Аттикус шаловливо ущипнул ее за упругий зад.

— Давайте, господа, утолим голод, — предложил виконт. — Я тоже лишь недавно прибыл из Скайдры, до сих пор шатает от быстрой скачки в седле.

Мы последовали его совету и набросились на сочащийся прозрачным жирком окорок, запивая ароматное мясо вином. Насытившись, виконт вытер жирные пальцы о свой плащ, без смущения рыгнул и только тогда обратился ко мне с вопросом:

— У вас есть что сказать, господин купец, по контракту?

— Признаюсь, ваше предложение вызвало споры среди моих друзей, — я начал издалека, набивая себе цену. Если виконт Агосто думает, что за хороший контракт я готов сапоги ему вылизывать, то ошибается. Дела такого рода не терпят суеты и быстрого ответа. — Мы долго обсуждали все доводы «за» и «против». Кое-кто признал мои доводы разумными, но остались сомневающиеся.

— И в чем выражается их сомнение? — кажется, виконт понял, что не следует торопить меня.

— Ваша история, дорогой виконт, отдает не сколько авантюризмом, а сколько виселицей. Причем, для всех нас.

Аттикус хмыкнул, но не стал вмешиваться в разговор. Ним Агосто кинул на него осторожный взгляд и перевел его сразу же на меня.

— Согласен, что дерзости в нем премного. Но если я одержу победу над графом Аброй, то и выгода будет куда серьезней.

— А вот это «если» и настораживает, — вздохнул я. — Поймите, виконт, одну вещь. У купца иные дороги, чем у воина. Купец воюет с помощью товара, денег и слова. Воин надеется на острое железо и вправе требовать свое после победы. Соединяя наши возможности, мы становимся на одну сторону доски, но на другой обязательно появляется кто-то очень весомый и серьезный. Я хочу создать свою торговую компанию, построить дом, жениться, вырастить детей и передать им солидное наследство. Вот что мною движет, а не авантюризм.

— Проще говоря, вы отказываетесь? — помрачнел виконт. — К чему такая сентенция? С детства не любил длинные рассказы.

— Поэтому и не пытаетесь слушать меня, господин виконт, — я покачал головой и сделал пару глотков вина, чтобы убрать сухость в горле. — Моя жизненная позиция — это не отказ, а попытка раскрыть перед вами суть моих желаний без излишнего риска.

— Без риска в Дарсии вы вряд ли построите торговую империю, — хмыкнул Ним, тоже выхлебав половину кружки. — Иногда нужно сунуть голову в пасть дракона и вырвать у него драгоценный клык, за который дадут сундук полный золота. Или вы набиваете себе цену? Тогда я покину вас и вернусь в Скайдру.

— Судя по всему, там у вас не сложилось? — я тонко улыбнулся, не желая обидеть парня.

— Сейчас сезон активных перевозок товаров, — нехотя ответил виконт Агосто. — Свободных кораблей нет. Даже речные барки законтрактованы до глубокой осени. Я в очень сложном положении.

— Послушайте, Ним… Неужели вам очень важно побыстрее разделаться с графом? Месть — это такое блюдо, которое нужно подавать холодным.

Виконт озадаченно посмотрел на меня, удивление мелькнуло на его лице.

— Игнат, вы с каждым разом открываетесь с неожиданной стороны. Очень изящная фраза, надо запомнить. Хм, «холодное блюдо». Не лишено смысла, согласен. Но я бы хотел услышать ваше решение.

— Вы говорили о финансовой помощи, — напомнил я. — Ваше слово остается в силе?

— Конечно, — пожал плечами виконт. — Свои обещания я выполняю. Вы поиздержались на найме строительной артели, поэтому подозреваю, что с ремонтом корабля возникнут проблемы. Две тысячи устроит?

— Кренгование, пошив новых парусов, замена такелажа, ремонт мачт, — вмешался Аттикус, не дав мне раскрыть рот. — Мы уже подсчитывали траты и три тысячи золотых крон едва-едва покроют подготовку брига к походу. К тому же сама работа матросов и бойцов «Тиры» оплачивается отдельно.

Виконт поморщился, как будто показывая, что подобные расходы для него пустяшны.

— Три тысячи я найду. Отдельно пойдет оплата по контракту. Я так понял, вы решили помочь мне?

— Да, но с одним условием.

Тень легла на лицо виконта, на лбу появились морщины.

— Господин купец, вы слегка забываетесь…

— Нисколько, Ним, — жестко ответил я. — Условие очень важное. Я предоставлю вам бриг, но только в следующем году. Нужно будет провести кренгование — тут Аттикус прав — в Скайдре, где есть хорошие верфи, привести корабль в порядок. За это время я закончу ремонт своего дома, найму людей для охраны, подготовлю бойцов, а с вами составлю план операции. Согласитесь, что к тому времени ваша горячность уступит место холодному расчету. Вы соберете свою команду — тем, кому будете доверять всецело — для решения своих проблем. В поход выступим ранней весной. Вас это устраивает?

— А что за история с бойцами? — поинтересовался виконт, внутренне согласившись с моими доводами. — У вас есть личная корабельная охрана?

— Да. Отменные бойцы, головорезы, — я подкинул сладкую косточку виконту, и у того сразу же разгорелись глаза. — Даже Кракена не боятся. Но я хочу до зимы проверить их боевые качества в серьезном деле. Поэтому прошу отсрочки до следующего года. Для вас несколько месяцев роли не играет. Граф Абра никуда не убежит. А вот мы подготовимся, и у нас будет сильная команда. Вы со своими людьми вершите личную месть, а мы прикроем вас со спины, чтобы ни одна собака не вмешалась.

— Приятно слышать, Игнат, — Ним улыбнулся. — Не ожидал такого от вас, честно. Убедительно и логично. А что за серьезное дело вы упомянули? Я могу в этом участвовать?

— Контракт на охрану грузов, перевозящихся по рекам, — я не стал скрывать предложение Грашара. Да и зачем? У меня появилась возможность модернизировать бриг, а без денег виконта я еще долго буду скрипеть зубами, глядя на разваливающуюся «Тиру». Молчание порождает недоверие. Еще обидится парень. — Как думаете, дело верное?

— Я слышал, что речные купцы часто нанимают для охраны разный сброд, — кивнул задумчиво виконт. — Там и бывшие солдаты, и крестьяне, и даже бретеры иногда подвизаются на этом деле. Во всех приморских городах есть конторы, нанимающие людей, умеющих держать оружие. Они предлагают контракт на проводку речных караванов, сбивают одиночек в команды и предлагают их шкиперам. Речным купцам деваться некуда. Где найдешь отлично слаженный отряд с опытным кондотьером? Но… если вы, Игнат, всерьез решили отбить лакомый кусок у рекрутских контор, то я аплодирую вам. Не знаю, насколько сильны ваши бойцы, но подозреваю, что с дисциплиной все серьезно. Такие вещи я хорошо вижу. Хотите, помогу? Только за одну услугу…

Последнюю фразу виконт произнес торопливо, как будто боялся, что я не буду его слушать.

— Да пожалуйста, — я с любопытством ждал, что еще придумал Ним.

— Я войду в ваш отряд, — выпалил виконт.

Аттикус поперхнулся вином и закашлялся. Я шарахнул по его спине кулаком, чтобы тот заткнулся.

— Зачем вам это? — спросил с интересом.

— Хочу, во-первых, посмотреть вашу команду в деле. Во-вторых, я же просто от безделья с ума сойду, — честно признался Ним. — Думаю, вы не откажетесь от человека, мастерски владеющего шпагой. А еще я знаю много нюансов в общении с речными баронами. Это поможет провести речной караван без потерь, а вы получите репутацию серьезного кондотьера, у которого в подчинении отряд черных штурмовиков.

Теперь настала очередь кашлять мне.

— Крошка попала в горло, — объяснил я.

— Учитесь сдерживать эмоции, Игнат, — губы виконта дрогнули в улыбке и тут же сомкнулись. — Это всего лишь ассоциации. Не знаю, почему вы нарядили своих людей в черные одежды, но очень многие сравнивают их со штурмовиками Сиверии.

— На моих людях обычные матросские робы черного цвета, — увернулся я. — Да, признаюсь, мне понравилась идея использовать подобный цвет. Он очень редко используется в одежде, особенно у моряков. Представляете, сколько раз нам удавалось избежать опасностей, когда сталкивались с пиратскими рейдерами? Я приказывал парням выстраиваться на палубе, и только один их вид приводил в задумчивость любителей пограбить бедного купца.

Виконт рассмеялся и повел затекшими плечами. Видать, последствия скачки из Скайдры давали о себе знать.

— Говорите, в Акаписе уже шепчутся насчет моих парней?

— Слышал пару раз, — признался Ним. — Разговаривали двое дворянчиков из дома Додрефов… Если не знаете, это богатейшие нобили Акаписа. У них есть свой торговый флот, который постоянно ходит в Аксум за товаром, который в королевстве днем с огнем не сыщешь. Прибыль невероятная.

— Додрефы? — я наморщил лоб. Фамилия знакомая, где-то я встречал ее. Начал перебирать события, при которых мог столкнуться с представителем этой семьи. И вспомнил! Одну такую важную птицу мы захватили при набеге на караван, идущий как раз из Аксума! — А у них, случаем, не пропал в море некий виконт?

— Аглин? — оживился Ним. — Вы его встречали?

— Не уверен, что речь идет именно об этом человеке, — осторожно ответил я. — На Инсильваде однажды появился виконт Додреф в качестве пленника. «Лилия» чей корабль?

— Додрефов, конечно же! — Ним от избытка чувств хлопнул ладонью по столу. — Это их корабль. Нобили знатнейшие. Поставщики Королевского двора. Держат монополию на сладкий порошок[1], никому ее не уступают. Послушайте, Игнат, а ведь вы можете использовать этот шанс. Я слышал, что Глава рода искал своего племянника и даже награду сулил тому, кто даст хоть какие-то сведения об Аглине.

— Я не знаю, — делаю вид, что растерян. — Что можно сказать Главе? Ведь с виконтом я не встречался, только слышал о нем. Обычно знатных пленников увозили с Инсильвады на остров Старцев. Там их и держали до выкупа. А разве виконт не вернулся домой?

— Увы, уже целый год нет никаких вестей.

Странно. Не в обычаях пиратов убивать заложников дворянской крови. Ведь это деньги, очень приличные деньги, которые можно направить на покупку новых кораблей или положить в казну Братства. Если в лапы корсаров попадал такой жирный гусь, о его судьбе родственники узнавали от посланцев. После того, как предъявлялись доказательства в виде письма и приложенного к нему перстня (как вариант — кольцо или фамильный медальон), озвучивались требования. Потом обговаривались условия, где можно произвести выкуп. Обычно данное событие происходило в таком месте, где у пиратов была возможность уйти от преследования (родственникам могла прийти в голову бредовая идея выследить с помощью военных кораблей, где базируется пиратская флотилия).

Я вспомнил то самый бой при захвате каравана и мужика в богатом одеянии, захваченного мною в плен. Если это тот самый виконт, разумно ли совать нос в родовое гнездо Додрефов? А вдруг он вернулся? Опять звать на помощь лорда Торстага?

Скорее всего, пленник мог остаться на Керми до того момента, когда туда устремился Королевский флот. Моряки раздосадованы поражением в битве за «золотой караван», поэтому знатные заложники могут стать нечаянной жертвой бомбардировок.

— А что слышно про экспедицию на архипелаг? — спросил я, прервав задумчивое молчание.

— В Скайдре идут слухи о скорой атаке на пиратскую вольницу. К Керми стянули большие силы, но чего-то ждут. То ли лоцманов ищут, чтобы пойти проливами, то ли еще подхода вспомогательных сил.

— Хм, тогда стоит поторопиться нанести визит Додрефам, — я переглянулся с Аттикусом, и тот моргнул в знак согласия. — Заручусь поддержкой знатной фамилии, и кто знает, вдруг Глава поможет мне в некоторых начинаниях.

— Хотите вступить в купеческую гильдию? — полюбопытствовал виконт.

— Нет, появилась идея получше, — усмехнулся я. — Стану кондотьером наемного отряда и буду сопровождать купеческие грузы. Меньше голова болеть будет, да и конкурентов, судя по вашим словам, не так много.

— А знаете, Игнат, может получиться, — оживился Ним. — Пожалуй, я поеду с вами в Скайдру. Помогу заручиться поддержкой Главы. Как такое предложение?

— Охотно соглашусь, — я щедро плеснул виконту в кружку вина, не забыв себя и Аттикуса. — Человек вашего статуса для поддержки не помешает. Заодно и перегоним «Тиру» на ремонтную верфь.

— С верфями могут возникнуть проблемы, — предупредил Ним. — Там все расписано наперед на три-четыре месяца. Поэтому так важно добиться благосклонности Главы семейства. Уверен, вы найдете способ.

— Тогда послезавтра утром я жду вас на причале, — решительно произнес я и допил вино. — А то мой экипаж стал зарастать плесенью, пора устроить пробежку.

— С вами не соскучишься, господин купец! — усмехнулся виконт и тоже осушил свою кружку. — Я обязательно буду на пристани послезавтра. Уверен, наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

Хотелось бы верить виконту, очень хотелось.

Примечание:

[1] Сладкий порошок — сахар, выделываемый из сахарного тростника, произрастающего только в Аксуме. Сам тростник не представлял собой что-то необычное, но технологию изготовления сахара знали только в Аксуме, что увеличивало его стоимость. Сахар могли позволить себе только король, высшая знать и аристократия, приближенная ко двору.

Глава 13. Скайдра

Из Акаписа мы вышли ранним утром, как и планировалось. Забрали с пирса виконта Агосто, боцман Пегий дал команду поднять якорь и паруса. «Тира, с шипением рассекала форштевнем зеленовато-темную воду залива; выйдя из гавани, она оставила на траверсе «Туманного убийцу» и ходко под попутным ветром взяла курс на северо-запад.

Учитывая изменчивость ветров и течений, в Скайдру мы планировали прийти через полтора суток. Поэтому виконт, чтобы не скучать, захотел взглянуть, как все устроено на моем бриге. Он с большим интересом приглядывался к маневрам матросов на палубе во время движения корабля, одобрительно качал головой, когда боцман Пегий орал на нерасторопных новичков, загибая такие словечки, что даже у мужчин могли покраснеть уши.

Но больше всего моего гостя и будущего нанимателя привлекли тренировки штурмовиков, проводимые лично мной, так как Михель и Леон с тридцатью бойцами, а вместе с ними и Аттикус (ему была поставлена задача найти след мага, едва не уничтожившего мой особняк на Пустоши) остались в Акаписе для охраны артельной бригады. С собой я взял Рича и опытных Гуся и Призрака в качестве телохранителей.

Рич помогал мне учить парней рукопашному и ножевому бою, отрабатывать абордажные атаки, парные и групповые схватки. До самого вечера над палубой стоял звон клинков, азартные крики, хрипы и стук падающих тел.

— Весьма интересная метода у вас, Игнат, — хмыкнул виконт, когда я скомандовал привести себя в порядок и готовиться к ужину. Запахи тушеного мяса и ароматного соуса уже плавал в воздухе и будоражил обоняние.

Ним так и простоял возле борта, скрестив руки на груди, пока шли занятия. Иногда казалось, что ему очень хочется показать свои умения, но сдерживало его природное спокойствие и кровь аристократа. Быть хладнокровным и не показывать свои желания и эмоции.

— А вы в самом деле купец?

В пропотевшей от тренировок рубахе я подошел к питьевой бочке, отодвинул крышку и зачерпнул нагретой за день воды, с наслаждением опустошил кружку. Вытер губы рукавом. И только потом ответил:

— В Халь-Фаюме даже купцы умеют владеть оружием. И не просто владеть, показывая дешевые приемы, а драться серьезно. Метода, которую вы приметили, очень древняя. Ее придумали, а потом усовершенствовали веками местные монахи. Может быть, виконт, вы не знаете, но моя родина изобилует пустынями и степями. Городов очень мало, люди больше всего селятся возле водоемов, и чтобы защитить их от опустошения, необходимы хорошие навыки воинов. Потому что вода — это больше чем жизнь. Караваны, идущие из Сиверии с нужным для жителей товаром, постоянно подвергаются нападениям кочевников. Эти два фактора и стали ключевыми, чтобы взять в руки клинок. Там мальчикам в три года дарят кинжал, чтобы приучить к мысли, что он воин, а не жертва.

— А монахи? Как они распространяют свои знания? Или это закрытый Орден?

— Они, скорее, отшельники, а не монахи. Простите мою ошибку. В Халь-Фаюме сильно язычество, а монашеские ордена безуспешно пытаются завлечь местное население в лоно Единого. Некоторые братья, понимая тщетность своих усилий, уходили в пустоши, создавали полувоенные Ордена. Именно они первыми предложили свои услуги брать под охрану караваны.

— Судя по вашим отточенным движениям, вы долго учились искусству убивать и защищаться. Ничего лишнего: выход на атаку и разящий удар. Это очень впечатляет.

— Вы правы, Ним, — я снял с крюка, вбитого в мачту, свой поясной ремень вместе с пистолетами и ножом. — Десять лет день за днем, пока отец не сказал, что пора бы учиться семейному делу. Так я и стал морским купцом.

— Очень хочется услышать вашу историю с начала до нашего знакомства, — виконт потоптался на месте и неожиданно спросил: — Не желаете показать несколько хитрых приемов? Я очень внимательно смотрел, как Рич владеет ножом. Весьма занимательная техника. Хочу попробовать.

— Вы великолепно владеете шпагой, — я не собирался отговаривать Агосто; ему было незачем портить свою технику, пытаясь освоить ножевую практику штурмовиков. — Зачем вам клинковый бой?

— И все равно прошу, — упрямо произнес виконт.

Я пожал плечами, вернул ремень обратно на крюк и вышел на середину палубы. Вахтенные матросы и успевший отужинать штурмовики оживились и стали занимать места на баке и вдоль бортов. Появился Пегий, усердно ковыряющий щепочкой в зубах, и замер на месте.

Виконт отстегнул фибулу и резко отбросил плащ в сторону.

— Возьмите мой нож, — протянул я молодому человеку клинок. — Со шпагой и дагой вы меня гарантированно укокошите, но вы же просите показать, как можно голыми руками противостоять абордажному или штурмовому ножу?

— Именно так, господин купец, — подтвердил Ним, сжав в правой руке нож. — Что мне делать?

Я отошел от него на три шага, посмотрел под ноги, чтобы ничего не мешало бою, и ответил:

— Просто бейте как умеете.

— Всерьез? — поежился Ним.

— Всерьез, по-настоящему, как будто вы попали в жестокую драку в таверне между грузчиками и матросами. Не удивляйтесь, виконт. Грузчики тоже умеют кишки выпускать своим недругам.

— Как скажете, Игнат.

Виконт начал сближаться с таким видом, как будто не мог еще преодолеть растерянность и лихорадочно думал, как действовать. Первый удар оказался скованным. Ним просто ткнул ножом вперед, целясь в грудь, и я легко ушел в сторону, да еще мягко отвел его запястье.

— Смелее, дружище, — подбодрил я парня. — Видите, не все так страшно.

Агосто шумно выдохнул и вдруг нанес довольно приличный боковой удар, от которого мне пришлось спасаться жестким блоком и уходом в сторону. Виконт начал махать клинком, подсмотрев, видимо, подобный прием у моих ребят. И к моему удивлению, резво перекинул нож в левую руку. Недооценил я виконта. Все-таки он был дворянином, априори умеющим владеть оружием с самого детства, как только окрепла рука. Его учили убивать по-настоящему. Свои навыки Ним отрабатывал на занятиях, а закреплял в дуэлях. Не знаю, сколько их было, но парень обращался с чужим ножом очень ловко. Пару раз острие пролетало в опасной близости от бока и шеи. Виконт теснил меня к шкафуту, пока я не приловчился к его манере. Нижним блоком отбил очередной тычок в живот, резко перехватил запястье Агосто, нещадно вывернул его и вздернул вверх. Без всяких сантиментов, чтобы прочувствовал. Ним зашипел от боли, выронил нож, а я закрутил его вокруг оси, но не стал ронять на палубу перед многочисленными зрителями. Зачем унижать дворянина перед матросами? Не хватало, чтобы он затаил на меня обиду.

Я поступил проще: просунул под его подбородок свою руку, продемонстрировал удушающий прием, который добил Агосто. Тот что-то прохрипел, и я мгновенно отошел в сторону.

— Извините, виконт, — я обозначил легкий поклон. — Это один из вариантов защиты.

— Неплохо для безоружного, — откашлялся Ним. — А все же я пару раз мог вас достать.

— Не спорю, было дело. Но между «мог» и «достал» огромная пропасть. В настоящем бою я действую гораздо жестче.

— Душите до смерти? — усмехнулся виконт.

— Нет, это все глупости. Ломаю руки или ребра, бью в височную часть.

— Нет, не по мне плебейская драка.

— Конечно, виконт, — ответил я мягко. — В дворянских дуэлях такие способы недопустимы, да вы и сами не станете пользоваться ими.

— Нам надо выпить, Игнат, — предложил Агосто. — Приходите в мою каюту. Я захватил с собой в дорогу бутылку «Идумейского». Хочу, чтобы вы рассказали о себе.

— Позвольте привести себя в порядок, — я кивнул в знак согласия. — Заодно прикажу принести ужин. После упражнений на свежем воздухе просыпается зверский аппетит.

****

В гавань Скайдры мы зашли после полудня, и еще час потратили на таможенный досмотр. Благодаря грамоте, гласившей, что бриг «Тира», владельцем коего является купец Игнат Сирота, внесен в реестр прописки порта Акапис, нас долго не мурыжили и сразу же разрешили сходить на берег. Так как в трюмах груза не было, бриг остался на рейде.

Приморский город, в котором жила Тира Толессо, располагался в устье Роканы. Эта река являлась одной из самых крупных и судоходных в Дарсии. В нее впадало около сотни мелких и средних рек, чем и пользовались купцы, развозя свой товар по внутренним провинциям.

Пока мы стояли на рейде, я с любопытством рассматривал в подзорную трубу суету большого города. Портовые постройки в виде мощных каменных причалов и солидных лабазов оказались сосредоточены на левом берегу и протянулись на две или три мили вдоль Роканы, захватывая при этом солидные участки городских построек Скайдры. Дома здесь теснились друг к другу, создавая впечатление огромного человеческого улья. Некоторые кварталы, построенные в поздние годы, имели ровные улицы и четкую планировку, но большинство напоминали хулиганистую толпу грязных оборванцев, вольно раскинувшуюся вдоль Роканы. А вот правый берег оказался куда приятнее. Там, возле аккуратных причалов стояли только богатые яхты, сновали шустрые лодочки перевозчиков, а в зелени садов утопали двух— и трехэтажные особняки городской аристократии.

Взгляд снова переметнулся к причалам, возле которых стояли торговые шхуны и барки. Из их трюмов с помощью подъемных кранов вытаскивали огромные сети, набитые ящиками, бочками, тюками, мешками и сгружали прямо на землю, откуда весь этот товар разгружался с помощью большой толпы грузчиков. Вытянувшись цепочкой, они лихо носились от причалов к лабазам, неся на себе все эти ящики и мешки. Бочки перекатывали по дощатым настилам.

Устье реки охранялось крепостными фортификациями, обращенными как в море, так и в сторону гавани. На высоких стенах торчали дозорные; пушки грозно смотрели из бойниц, готовые открыть фланкирующий огонь, вздумай кто напасть на Скайдру лихим наскоком. Я вспомнил флотскую байку, что между крепостями под Роканой прорыт тоннель, по которому гарнизон может быстро перемещаться в ту или иную фортификацию. А что? Очень хорошее инженерное решение. Правда, затрат требует неимоверных.

На высоких сторожевых башнях трепетали королевские стяги с золотыми лилиями на полотнище и серебристо-зеленые городские, на фоне которых нарисованы рог изобилия и пушка. «Война и торговля для богатства Скайдры», — так, кажется, звучит девиз города.

За крепостью на левом берегу возвышался меловой холм, на котором, раскорячившись солидным фундаментом, возвышалась башня маяка. К ней вела тонкая ниточка дороги, а сам маяк оказался опоясан насыпными сооружениями в виде флэшей. Скорее всего, там тоже есть военный гарнизон, призванный защищать тылы в случае нападения врага.

Еще дальше в легкой голубоватой дымке я разглядел мачты верфей, и вспомнил, что в Скайдре находится самая крупная на всем северо-восточном побережье верфь. Вот туда нам и надо.

Вход в гавань охраняли три сторожевых корвета. Я узнал их. «Атака», «Ливень» и «Счастливчик» входили в состав зеленого вымпела Второго Королевского флота. Значит, где-то и сам вымпел крутится. Обычно военные корабли не стояли в акватории порта во избежание внезапной атаки сиверийцев или пиратов. У каждого из флотов есть своя база в укромном местечке, но неподалеку от больших приморских городов. Впрочем, это не являлось тайной. Генеральный штаб Сиверии обладал достаточными знаниями, где базируются основные морские силы Дарсии, как и наоборот, враг был хорошо осведомлен о перемещениях и стоянках нашего флота.

Как только таможенная команда покинула «Тиру», Пегий попросил меня отпустить экипаж на берег, исключая, разумеется, вахтенных и дневальных из числа штурмовиков. Помощник тоже планировал побывать в городе, чтобы навестить морскую биржу. Нам требовался опытный квартирмейстер и боцман на замену Пегого. Я поддержал его идею и разрешил увольнительную. Пусть ребята развеются. В Скайдре есть куда сходить. По словам виконта город славится своими фонтанами, тенистыми парками и огромным зоопарком, где собраны диковинные животные. Я сильно сомневался, что матросам интересны четвероногие зверушки. Кабаки и легкодоступные женщины — вот их предел мечтаний.

Но оставлять корабль без «надсмотрщика» я не рискнул и назначил Рича бдеть за порядком на борту. Сам же с виконтом Агосто и с несколькими матросами направился на правый берег к причалам с изящными яхтами. Вторая шлюпка с Пегим умчалась к порту. Высадив нас, повеселевшие от предвкушения попойки матросы и штурмовики бросились догонять товарищей.

— Куда нам теперь? — оглядывая чистую набережную, отгороженную от городских построек аккуратными рядами тополей, спросил я.

— Первым делом к Додрефам, — решительно произнес Ним, оглядываясь по сторонам. Увидев карету, стоящую в тени деревьев, свистнул. Пока извозчик оживленно мчался к нам, пояснил выбор: — Расскажете Главе о его племяннике, заручитесь его поддержкой. Такие знакомства откроют перед вами двери знатных семей.

— Что ж, если вы знаете, где проживают Додрефы, то вам и флажок в руки, — пошутил я.

— Хм? — не понял виконт, удивленно взглянув на меня.

— Морская шутка, Ним. Не обижайтесь. Так говорят, когда передают в руки человека, проявившего инициативу, некие полномочия.

— Спасибо, Игнат. Буду знать. Этак скоро начну щеголять солеными фразами в приличном обществе, — усмехнулся Агосто и открыл дверцу кареты, подъехавшей к нам чуть ли не вплотную. — Любезный, до особняка Додрефов.

— Слушаюсь, милорд, — качнул головой кучер, и придержал шляпу рукой, чтобы она не съехала на нос.

Пока я размещался в карете, заметил, как виконт что-то шепнул мужику-извозчику на ухо и запрыгнул следом за мной, захлопнул дверцу и с самым невозмутимым видом поглядел на меня, даже подмигнул.

Кучер присвистнул — и лошадка бодро зацокала по булыжникам набережной. Я отдернул занавеску и стал с любопытством глядеть на проносящиеся мимо пейзажи. Сначала наш путь лежал вдоль реки, заполненной лодками, яхтами, грузовыми барками и снующими между берегами паромами, потом свернули налево и оказались на широкой тенистой аллее, по которой прогуливались нарядные дамы с детьми в окружении служанок, разодетые франты в ярких одеждах. А потом потянулись солидные кованые заборы, за которыми густо зеленели парки, расчерченные прямыми дорожками и с искрящимися фонтанами. Красивые дворцы, особняки, кареты с родовыми гербами на дверцах — все это прямо указывало на то, в какое место я попал. Здесь царил дух аристократии, высшего общества Дарсии. Ничего удивительного в том, что Скайдра считалась одним из богатейших городов королевства, и даже столица — Рувилия — не шла ни в какое сравнение с ней. Действительно, торговля и война приносили Скайдре немыслимые барыши.

— У вас такой восторженный взгляд, Игнат, — неожиданно сказал виконт, но без всякой двусмысленности. — Вы впервые в большом городе? Это довольно странно, учитывая вашу профессию.

— Нет, виконт. Я видел много: и пышные висячие сады Шируза, вызывающие восхищение даже у самых выдержанных горожан; и суровую красоту фьордов Оксонии; богатые кварталы Дарли и Тамисса с их кичливыми сеньорами и жгучими красотками-наложницами. Просто… Скайдра похожа на картину художника, любящего рисовать в очень ярких и солнечных тонах.

— Вы не купец, Игнат, — помолчав после моих слов, заметил Ним. — Далеко не купец. Язык ваш богат речевыми оборотами и легко переходит с изысканных фраз на грубую речь флибустьеров. В вас уживается два, а может, и три человека. Как это удается?

— Я вечный странник, живущий чужими жизнями, — нисколько не соврал я, но Агосто воспринял мои слова как очередную догадку к своим домыслам.

— Вы скрываете свой дворянский статус? — в глазах виконта появилось понимание. — О, если я прав, то вам не стоит бояться. Мой язык мертв, губы запечатаны обетом молчания. Но признаюсь, Игнат… Вы меня жутко заинтриговали. Хотелось бы когда-нибудь узнать вашу тайну. Ужин в каюте не дал мне ключа к душе Игната Сироты.

— Вероятно, тайна умрет вместе со мной, — невесело усмехнулся я, разглядывая очередное творение архитектуры в виде трехэтажного дворца с белоснежными колоннами и мраморной парадной лестницей, возле которой сейчас суетились люди в робах, заляпанных краской и известью. — Кто здесь живет?

— Сейчас только один хозяин, — покачал головой Ним. — Точнее, прелестная молодая хозяйка, Тира Толессо, чье имя носит ваш бриг. Я неслучайно повез вас этой дорогой. Вот еще одна загадка, над которой ломаю голову. Вы знакомы?

— Знаком, — коротко ответил я, не собираясь быть слишком откровенным перед виконтом. Нужно еще учитывать, с кем я имею дело. Дворянина обидят односложные фразы; еще подумает, что намеренно оскорбляю его недоверием. Вон, уже глаза потемнели. Какой-же он горячий, этот аристо! Вздохнул и добавил: — Нас столкнула судьба на Керми, когда она еще была заложницей у самого Лихого Плясуна. «Тира», я имею в виду бриг, являлась флагманским кораблем фраймана. Именно на нем мы сбежали из плена.

— Клянусь ожерельем своей матушки! — с размаху саданул кулаком по лавочке виконт, сразу оживившись. — Я так и знал, что за вашими плечами целый мешок тайн! Игнат, я не отстану от вас, пока не услышу хотя бы часть из них!

— Вы собираетесь писать книгу, виконт? — с интересом спросил я, разглядывая удаляющийся особняк рода Толессо, и мне очень хотелось туда попасть, поглядеть одним глазком на Тиру. Я же грозился привести девушку к алтарю, и не хотелось, чтобы она посчитала меня пустословом!

Ним фыркнул с презрением.

— Еще чего! Аристократ не занимается подобной чушью! У меня будет личный секретарь, который и запишет все воспоминания!

— Тогда вам придется долго ждать. Обычно люди делятся прожитым на склоне лет, — подцепил я виконта, на что тот махнул рукой.

— Глупости! Я же не про себя собираюсь писать!

— О нет, ваша милость! Прошу, не стоит этого делать. Еще не наступило время раскрывать свои тайны и выносить их на свет божий!

— Учту ваши пожелания, Игнат, — весело усмехнулся Агосто. — Ага, мы уже приехали!

Поместье Додрефов впечатляло своими размерами. Высоченный кованый забор ограждал огромный тенистый парк, за ним возвышался белый двухэтажный дворец, опоясывавший полукругом площадь, замощенную терракотовой брусчаткой. Потрясала круглая чаша фонтана с удивительной скульптурой морского божества с трезубцем и ныряющими вокруг него дельфинами. Под ногами бога распластались наяды с распущенными до пояса волосами. Из пастей дельфинов били серебристые струи воды. Они блестели на солнце так ярко, что, глядя на них, глаза начинались слезиться.

Возле закрытых двустворчатых ворот расположилось около десятка стражников в легких кирасах. Часть из них была вооружена алебардами, а остальные небрежно опирались на аркебузы. Вдоль забора неподалеку расхаживали еще несколько солдат.

— Личная гвардия клана, — пояснил виконт и кивнул мне ободряюще. — Идемте, Игнат. Надеюсь, мое имя не запамятовали в этом веселом городе, и пропустят внутрь. Говорить буду я, а вы не тушуйтесь. Подпустите загадочности.

Он по-кошачьи выпрыгнул из кареты, заплатил кучеру и сказал, что в его услугах более не нуждается.

— Зачем вы его отпустили? — спросил я, задумчиво глядя вслед удаляющейся кареты.

— Надеюсь, что нас оставят на обед, — усмехнулся Агосто, и небрежно смахнув с плаща невесомую пушинку, решительно направился к воротам.

Стражники давно приметили нас и разглядывали с интересом энтомолога, поймавшего невиданную в здешних краях бабочку. В виконте они угадали дворянина, но даже этот факт не сдвинул их с места. Нас окликнул усатый солдат в кирасе. Его лицо было испещрено бороздками морщин, а на щеке виднелась ямка, затянутая кожицей. Похоже на давнее пулевое ранение.

— Приема нет, господа, — равнодушно произнес он. — Если желаете оставить прошение, я могу вызвать секретаря или управляющего.

— Я — виконт Агосто, третий виконт Натандемский, — без предисловий обратился Ним именно к этому солдату, тоже посчитав его старшим среди охранников. — Позови-ка, милейший, капитана стражи. У меня для графа важное известие о его племяннике Аглине.

Стражники переглянулись, а старый вояка на мгновение замер, что-то просчитывая в голове. В его взгляде я не увидел, чтобы он сразу поверил в слова виконта, но колебание почувствовал.

— Орген, дай сигнал в казарму, — приказал вояка с дыркой от пули.

Молодой стражник, громыхнув концом алебарды по брусчатке, побежал к кирпичной сторожке, стоявшей неподалеку. Скрылся в ней, и тут же показался обратно.

«Внутреннее оповещение? — задумался я. — Проводов не вижу. Как проходит сигнал? Или кристаллы гравитона задействованы? Неплохо граф Додреф живет. Личная гвардия, богатейший особняк, торговый флот… Действительно, с такими деньжищами легко жить на широкую ногу».

К тому времени, пока мы ожидали прибытия капитана, к воротам подтянулись остальные охранники, ходившие вдоль забора. Нас как бы невзначай взяли в полукольцо и серьезные намерения скрутить нас по первому же приказу были написаны на их лицах.

На центральной аллее показался неторопливо идущий к воротам мужчина в темно-коричневом камзоле. Его руки были затянуты в перчатки, щеголеватые сапоги с широкими раструбами начищены так, что отбрасывали солнечные блики на листву деревьев. Пощелкивая железными набойками по брусчатке, он остановился по другую сторону ворот, приподнял шляпу и внимательно рассмотрел нас.

Человека, побывавшего на войне, можно распознать по движению, взгляду, жестам и даже как он разговаривает. Капитан был из таковых, как и солдат с пулевой отметиной на щеке. Додрефы, полагаю, не скупились на контракты с опытными вояками, и завлекали к себе на службу ветеранов, умеющих организовать охрану объекта. Именно такие люди становились во главе личной гвардии аристократических родов. Они знали и умели многое.

Капитану было лет сорок, не меньше. Смуглое лицо с острыми скулами, пышные усы, легкая горбинка на носу — явный южанин, и возможно даже сивериец из Гринмара или Элодии. Там через одного такие типажи разгуливают по улицам.

— Я слушаю вас, господа, — с легкой хрипотцой произнес капитан, остановив взгляд на виконте. Меня он в простецком кафтане проигнорировал.

— Виконт Агосто, — не снимая шляпу, Ним добавил в голосе нетерпение. — Прошу срочной аудиенции у графа Додрефа.

— По какому вопросу?

— Милорд еще не отказался выплатить вознаграждение за любое известие о своем племяннике, пропавшем год назад?

— Я не могу сказать точно, виконт, — капитан все-таки оживился, превратившись из каменной статуи в обычного человека. — Граф сейчас занят серьезными переговорами, и я не хочу ощутить его гнев, если полезу с расспросами.

— И все же прошу вас, капитан, — распрямив плечи, ответил Ним. — Я привел человека, который встречался с родственником графа и может пролить свет на его исчезновение. Или теперь все равно?

— Ждите, — набойки каблуков проскрежетали по камням.

— Хотя бы пустите нас внутрь под тень замечательной аллеи? — иронично спросил виконт в спину удаляющегося капитана.

— Не велено никого пускать, — был ответ.

— Аглин точно не возвращался в Скайдру, — прошептал виконт.

— Вы уверены? — так же шепотом спросил я.

— Абсолютно. Иначе бы этот вояка-дуболом не валял дурочку. Не упустите шанс.

— Ним, это все вилами на воде писано. Что я могу сказать про его племянника? Графу нужно знать, где он сейчас, и можно ли мне вообще верить? Еще подумает, что я прохвост и мошенник.

— Игнат, не разочаровывайте меня. Дайте малую толику правды, разбавьте водой предположений и граф будет очень рад вознаградить вас. Или деньги уже не интересуют?

Я не успел ответить, как к воротам подбежал какой-то худощавый, в сиреневой ливрее слуги, мужчина с тщательно уложенными и намазанными маслом волосами.

— Господа! Граф требует вас немедленно к себе! — заявил он, едва отдышавшись. — Охрана, пропустите гостей тотчас же! Я лично провожу их к Его светлости!

Старый вояка-сержант пожал плечами и кивнул своим парням. Через минуту мы шагали за прытким слугой. Он то и дело посматривал на нас с укоризной, что мы не особенно торопимся.

— Прошу вас, господа, побыстрее! — чуть ли не стонал посыльный. — Его светлость настоятельно просил провести вас в кабинет без промедления!

— Еще бы я, виконт Натандемский, бежал вприпрыжку за холопом, — пробурчал Ним. — Понимаю чувства графа, но и я не простолюдин…

На входе в особняк меня попросили сдать оружие. Пока я возился с поясом, на котором висел личный арсенал, виконт горделиво прошествовал дальше. Его шпага осталась при нем. Я догнал Агосто возле монументальной мраморной лестницы, покрытой алой дорожкой и уже вместе с ним и слугой дошли до кабинета графа.

Помнится, я удивлялся помещению губернатора Акаписа. Но рабочая комната Главы рода напоминала зал приемов в богатых дворянских домах. Здесь, помимо высоких, чуть ли не до потолка, стеллажей с книгами, много места занимала мебель. Кресла, диваны, мягкие стулья с вычурными резными спинками, столики на изящных ножках — все это благолепие предназначалось для удобства переговоров и встреч с важными людьми.

В высокие стрельчатые окна лился мягкий солнечный свет, приглушаемый зеленью росших рядом с домом деревьев. Огромные мясистые листья под дуновением ветра тихо шуршали, словно боялись нарушить тишину кабинета.

Несмотря на весь гигантизм помещения, рабочий стол графа казался очень скромным, но на нем можно было смело танцевать и даже проводить тренировки по фехтованию.

Мы слегка растерялись, когда вошли внутрь, и долго искали глазами хозяина особняка. Додреф оказался невысоким плотным пожилым мужчиной с темно-каштановыми волосами. У него были невероятно длинные руки, при его росте опускавшиеся до самых колен, широкие плечи и массивная грудная клетка. Граф казался неуклюжим, но в каждом его шаге чувствовалась немеряная природная сила. Толстые короткие пальцы, подозреваю, могли с легкостью разогнуть лошадиную подкову или вытащить вбитый в доску гвоздь.

И голос его был под стать внешности: грубоватый, резкий, без всяких там обертонов и нюансов. Невозможно понять, что происходит в душе этого человека: волнуется ли, переживает за кого-то, или вообще плевать на все происходящее.

— Говорите, что с Аглином! — потребовал он сразу, как только сфокусировал тяжелый взгляд на нашей парочке.

— Ваша светлость! — не стушевался Ним. — Позвольте вам представить купца Игната Сироту, вырвавшегося из пиратского плена ценой собственной храбрости и отваги…

— К дьяволу этот сладкий сироп, виконт! — рыкнул Додреф и раздраженно откинул полы дорогого кафтана, словно они ему мешали. Заложив руки за спину, он кивнул мне. — Говори, купец. Все, что знаешь про моего племянника. Но если учую ложь в твоих словах, прикажу слугам выкинуть за ворота.

— Я здесь не ради денег, Ваша светлость, — изобразив на лице обиду, ответил я. — Мною двигала справедливость. Если бы вы представляли, сколько людей находится в лапах пиратов, и с какой надеждой они ждут, когда придет помощь, вы бы так не говорили.

Граф фыркнул и махнул рукой, давая разрешение говорить.

— Ваш племянник был захвачен год назад фрайманом Эскобето при налете на торговый караван. Кажется, он шел из Аксума, верно? Пиратская флотилия напала неожиданно, что позволило им взять на абордаж «Лилию». Виконт находился на этом судне. После ожесточенной стычки его оглушили или ранили — я не могу сказать точно — после чего он оказался в лапах пиратов. Если бы патрульные корветы пришли пораньше….

— Довольно, — вздернул руку граф. — Откуда такие подробности? Вы сами участвовали в абордажной атаке или находились в составе торгового каравана?

— Нет, ваша светлость. Мои три корабля были захвачены корсарами чуть раньше. Я уже находился на Инсильваде в качестве заложника и ждал своей участи. Мне не запрещали перемещаться по острову, поэтому удалось увидеть молодого мужчину в дорогих одеждах. Его сопровождали пираты. Я не видел, куда его отвели и где содержали. Но меня очень заинтересовал этот человек. Сами понимаете, как я страдал от своей незавидной участи, поэтому захотелось как-то помочь.

— Что было дальше? — прервал меня граф, теряя терпение.

— Вы знаете, милорд, что пираты охочи до выпивки. Я свел знакомство с несколькими матросами из флотилии Эскобето, потратил последние монеты на несколько кувшинов вина и осторожно выспросил про пленника. Оказывается, всех знатных заложников держат в одном месте. Есть такой остров, Мофорт. Его иначе называют Островом Старцев.

— Откуда тебе стало известно, кто этот пленник? Неужели думаешь, что я поверю в осведомленность грязных ублюдков? Допрашивали Аглина, скорее всего, фрайман Эскобето и его помощники. Откуда рядовым пиратам знать?

Виконт Агосто замер и переступил с ноги на ногу, украдкой поглядывая на непроницаемого Додрефа. Я снисходительно ответил на каверзный вопрос:

— За время своего бессмысленного времяпровождения на Инсильваде я сошелся с помощником Эскобето. Его зовут Свейни. Так себе человек. Интриган, завистник. Именно Свейни проговорился о пленнике. Что зовут его Аглин из рода Додрефов, что его дядюшка очень богатый человек в Скайдре, и Эскобето очень надеется получить свою долю от сделки по выкупу.

— Доля от сделки? — хмыкнул граф, и почему-то смягчился. — Как все интересно устроено у чертовых флибустьеров.

— Насколько я понял, выкуп идет в общую пиратскую казну. Оттуда некий процент отдается командору флотилии, захватившей знатного нобиля. А уж командор своей волей распределяет призовые, кто больше всего достоин награды.

— Господин Сирота, вы весьма осведомлены о таких тонкостях, — впервые граф проявил вежливость. А ведь мою фамилию назвал, даже не задумываясь! Хорошая память у старика! — Даже сомнения возникли…

— Не думаете ли, что я эмиссар пиратов? — улыбаюсь в ответ, а виконт едва слышно выдыхает. — Нет, милорд, я очень долго пробыл в плену, и этого времени хватило, чтобы узнать пиратов изнутри. Сам я человек любопытный, въедливый, если хотите знать, охочий до всего интересного. А корсары в большинстве своем народ болтливый и хвастливый. Нужно лишь уметь слушать.

— Как вам удалось вырваться из их лап? — показалось, что Додреф утратил интерес к судьбе племянника, обратив взор на меня.

— Сбежал, — просто ответил я. — Воспользовался моментом, когда корсары вернулись из набега на «золотой караван» с большими потерями, захватил бриг и ушел на нем вместе с остатками команды.

— Ваша светлость, — выступил вперед виконт. — Именно Игнат спас леди Тиру Толессо.

— Ах, так вот кому эрл Толессо обязан возвращением своей внучки! — оживился граф. — Вы в самом деле купец? Или это ваша маска, под которой скрывается иной человек?

— Я обычный торговец, милорд, — скромно склоняю голову. — Но умею защищаться и брать свое. А насчет вашего племянника хочу сказать, что его надо искать на Мофорте. Поверьте, узника с таким статусом будут беречь и сдувать с него пылинки. Вот только странно, почему к вам не прибыли посланники от пиратов с требованием выкупа. Обычно они не затягивают…

— Ну, им виднее, — задумался Додреф. — Я надеюсь на возвращение племянника в скором времени. К Керми отправился Королевский флот, чтобы разнести бандитское гнездо. Хочется верить в счастливый исход, но откровенно говоря… Господин Сирота, я благодарю вас за известия о виконте Аглине, хотя они и запоздали. При штурме возможны всякие коллизии…

Он тяжелой поступью дошел до стола, сел в кресло и размашисто стал черкать пером. Мы с виконтом переглянулись, и Ним пожал плечами, не понимая, что происходит. Но все разрешилось быстро.

— Господин Сирота, подойдите сюда, — приказал граф. — Это вексель на пять тысяч королевских крон. Вы его можете обналичить в любом филиале Торгового банка. Свое слово я не намерен нарушать. Вашей вины в запоздалых сведениях о племяннике абсолютно нет. Восхищаюсь вашей дерзостью и смелостью, что смогли вырваться из плена, а заодно спасти леди Толессо. Уже одно это достойно награды. Кстати, вы еще не получили ее?

Граф усмехнулся, глядя на меня.

— Раз уж я в Скайдре, загляну в гости, — пошутил я, глядя на вексель, где была прописана нешуточная для меня сумма. Пять тысяч золотых! Жить можно! — Но у меня просьба, милорд.

— Излагайте, только побыстрее…

— Вместо векселя я бы попросил у вас содействия в скорейшей постановке своего брига на верфи. Нужен основательный ремонт в ближайшее время, а судя по загрузке верфей, мне долго придется ждать.

— Забавная просьба, — Додреф откинулся на спинку кресла, тревожно заскрипевшего от тяжести тела. — И что, запросто откажетесь от пяти тысяч?

— Откажусь, если поможете. Не имею права на двойную награду.

— Надо же…, — пальцы простучали по крышке стола замысловатую дробь. — Хорошо, я помогу. Сколько времени вы пробудете в Скайдре?

— Пока не улажу все свои дела, останусь в городе. Дня три-четыре.

— Хорошо. Где вы остановились?

— Мой корабль стоит в гавани. Бриг «Тира». Там и буду находиться.

— Я пришлю своего посыльного, он расскажет, что нужно делать. Что вы делаете?

Он удивленно вздернул брови, когда я положил вексель на стол.

— Вы обещали свою помощь, а это уже лишнее…

— Господин Сирота, — Додреф сцепил пальцы на животе, со странной смесью любопытства, интереса и усмешки взглянул на меня снизу. — Иногда стоит быть циником в жизни. Иначе не добьетесь даже десятой доли того, чего добился я. Да, пусть я родился аристократом, но это не отменяет моих достижений. Мне не жалко этих денег. Я с ними уже давно расстался, вычеркнул из профита, как только расписался на векселе. И охотно помогу вам без всяких условий, которые вы решили поставить передо мной. Потому что мне нравятся люди отчаянные, смелые и авантюрные. Так что берите награду и ждите моего управляющего. Вопрос с верфью я решу. Всего доброго, господа…

Намек был понят. Мы поклонились и вышли из кабинета.

— Ловко у тебя с верфью получилось, — сказал виконт, когда мы неспешной походкой удалялись от дворца Додрефов. Он достал из камзола белоснежный платок и промокнул лицо совсем не аристократическим движением. — Я не ожидал такого хода. И пять тысяч крон получил, и корабль свой починишь. В таком случае предлагаю заглянуть в гости к Толессо. Глядишь, еще богаче станешь.

Я задумался. Очень хотелось увидеть Тиру, но только с глазу на глаз. Награда за спасение девушки никуда не денется, а выяснить ее отношение ко мне, ее планы на дальнейшую жизнь крайне необходимо. И есть ли я в этих планах. Стоит рвать жилы и добиваться повышения статуса или сосредоточиться полностью на выполнении задания лорда Келсея, по окончании которого вернусь домой в родное поместье, вернув себе статус? Понимаю, что для всех дарсийцев я обыкновенный купец, и мой интерес к аристократке вызовет, мягко говоря, недопонимание. Это Тира уже знает, что я морской офицер, дворянин. И встреться мы в иной ситуации, я бы не колебался и предложил ей и руку, и сердце, и свою душу.

— Знаешь, виконт, у нас еще много дел в Скайдре. Нужно найти одного человека, который поможет с контрактом на охрану. Ты же лучше знаком с городом, вот и помоги.

— Тогда нам стоит перекусить, — Ним покосился, оценивая мою одежду. — Нет, здесь тебя ни один ресторатор не пустит в заведение. Придется перебраться на правый берег. Там есть неплохие припортовые таверны.

— А я тебе говорил, не отпускай кучера, — проворчал я. — Теперь топай на своих двоих до набережной. И кстати, как переберемся?

— На пароме. Есть еще мост, но до него идти долго. Поэтому предлагаю самый быстрый способ. Не против?

Конечно же, я не был против. Тем более, живот уже сводило от голодных спазмов, а еще предстояло найти братца Грашара.

Глава 14. Выгодный контракт

Проезд на пароме стоил пять грошей за человека. Перевозчик с видом никуда не торопящегося человека тщательно считал каждую монету, сыпавшуюся в его лопатообразную ладонь, а потом так же аккуратно и с невероятным усердием перекладывал в большой кожаный кошель, висевший на поясе.

Сам кошель оказался намертво прицеплен тонкой прочной железной цепочкой к кольцу, продетому в одно из отверстий пояса. Я подивился находчивости мужика. Ни один уличный воришка не сможет не только срезать мошну, но даже вспороть ее. Кошель на вид изготовлен из вываренной кожи и довольно прочен.

Виконт Агосто заплатил за нас обоих, и мы по сходням зашли на дощатый настил квадратного парома. Помощники паромщика, молодые парни с такими же мощными и волосатыми руками, дождались, когда последние пассажиры, коих набралось десять человек вместе с нами и парой захудалых лошадок, займут свои места на покачивающемся плавсредстве, сдернули канаты с деревянных чурбаков.

Паром дернулся, закачался на воде. Мне стало интересно, каким образом двигается переправа. Ведь я не заметил никаких натяжных канатов между берегами. Перегнувшись через перила, уставился в темно-маслянистую текучую воду, тихо и умиротворенно плескавшую в невысокие борта.

— Рыбу выглядываешь? — присоединился ко мне виконт. Мы стояли особняком, выделяясь своей одеждой и внушительным арсеналом. Мещане с опаской поглядывали на нас и старались держаться подальше.

— Понять не могу, как двигается паром. Канатов не вижу.

— А, так это просто! — Ним усмехнулся. — Сразу видно морского волка, но никак не речного. Вместо натяжного используют закидной канат с якорем на середине реки. Сила течения и заставляет двигаться паром от берега к берегу. Управлять скоростью движения можно изменением скользящих тросов и обычным судовым рулем.

Тут-то я понял, что за конструкция находится на носу парома. Возле нее сейчас толклись волосатые парни и изредка шевелили солидным рулевым пером.

— А там…, — виконт постучал ногой по настилу, — внизу стоят подводные паруса-крылья. Поворачивая их в разные стороны, перевозчик добивается нужного движения, а течение само несет его, куда надо. Все просто, дружище.

— Надо же, — я уважительно покачал головой. — Действительно, не слышал о таком изобретении. А как же проходящие корабли?

— Купеческие барки не имеют глубокой осадки, и канаты, погруженные в воду, им не мешают. Главное правило паромщиков: никогда не начинать перевозку, если на каком-то корабле поднят красный треугольный вымпел. Это означает, что кто-то собирается подниматься вверх по Рокане или спускается к устью. За нарушение судоходного устава не только огромный штраф, но и публичное битье плетями на площади. На первый раз. Повторное нарушение грозит каторгой.

— Не слишком ли серьезное наказание?

— Считаю, что нет. Столкновение судов на реке — это большие убытки для купцов, владельцев. А если при этом погибнут люди? И кто знает, вдруг это намеренная диверсия с целью внести хаос в работу порта?

Я признал логику виконта. Каждый устав пишется кровью. Это аксиома.

На пароме для удобства вдоль бортов были предусмотрены простенькие скамейки для сидения. Рокана широкая, пока доползешь до берега, уснуть можно. Да и негоже дворянам на ногах всю дорогу стоять. Виконт первым показал пример рационального использования времени. Он сел, надвинул на глаза шляпу и задремал под умиротворяющий плеск воды. Я примостился рядом и стал раздумывать, правильно ли поступаю, становясь наемником для охраны купеческих кораблей. Работенка рисковая, можно в любой момент с жизнью расстаться. С другой стороны, грамотный подход к делу окупится стократно.

Во-первых, у меня скоро будет база для подготовки штурмовиков. Из толковых ребят подберу сержантов, пусть гоняют новичков в хвост и гриву. Во-вторых, с появлением заказов будут и деньги, которые можно пустить на современное оружие вроде мушкетов или аркебуз, арбалетов и зажигательных гранат. Несомненно, вначале придется трудно. Стычки неизбежны, и вот здесь нужно показать, на что способны мои штурмовики. Придется самому возглавить первые экспедиции, чтобы выработать тактику и стратегию сопровождения караванов.

Если дело пойдет, буду открывать в Скайдре контору для предоставления услуг. Посажу здесь управляющего… ну, пусть им будет Аттикус. Можно и с Тирой обсудить этот вопрос. Еще неизвестно, у кого лучше контракты пойдут.

Паром, наконец, ткнулся в сходни на левом берегу неподалеку от шумных причалов порта. В нос сразу же ударили разнообразные запахи: гнилостные разложения водорослей, прилипших к каменным парапетам; щекочущие ноздри дегтярные испарения; конского навоза, щедро наваленного вдоль берега.

Мы покинули паром и направились в сторону суетливого копошения порта. Навстречу ехали подводы, груженые бочками и ящиками, степенно вышагивали возницы, понукая лохматых битюгов. То и дело вереницы щебечущей ребятни обгоняли нас и что-то весело орали, показывая языки. Виконт словно случайно сразу же опускал руку к поясу, где висел кошель. Я шел спокойно. Мое «портмоне» лежало во внутреннем кармане кафтана, и ему грозила только одна опасность: от ловкости щипачей в плотной людской толпе.

Оставив в стороне причалы, мы перешли разбитую колесами подвод дорогу поближе к разнообразным неряшливым зданиям, протянувшимся вдоль реки к устью и вверх от него. Здесь были и двухэтажные, из крупного кирпича, портовые конторы, и сколоченные из досок времянки. Возле каждого строения крутилась уйма народу в разнообразных одеждах. Яркие купеческие кафтаны сливались с серыми домоткаными рубахами простолюдинов, где-то мелькнули нарядные перья на шляпах благородных. Хватало и нищеты в рваной дерюге. Людская круговерть, от которой я отвык, слегка вскружила голову, и, если бы не виконт Агосто, запросто в ней мог потеряться и забыть, зачем здесь.

— Эй, любезный! — окликнул виконт какого-то мощного мужика в кожаной безрукавке, из-под которой выпирали бугры мышц. Он стоял возле крылечка конторы с вывеской «Братья Хилтаны. Речные перевозки недорого», скрестив мощные руки на груди. — Не подскажешь, где можно найти Тарли Скудрага?

Тарли — это младший брат Грашара. Перед отъездом я тщательно пытал хозяина таверны, как его найти. Оказывается, точного адреса Грашар не знал, но уверенно сказал, что о братце известно каждой портовой крысе. Вот и проверим.

— Дальше ступайте, — лениво качнул подбородком мускулистый охранник, не расцепляя рук. — Увидите вывеску с нарисованной рыбой на бочке, там он и обитает.

И сплюнул на землю, показывая свое отношение к нашему объекту поиска. Ну, ничего необычного. Или злость к конкурентам, или обычное презрение к неудачнику.

Вежливо поблагодарив грубияна, мы потопали дальше, меся сапогами высыхающую грязь. Я старался не пропустить ни одной вывески, которая могла принести важную информацию, и как только увидел витиеватую короткую надпись «Сеньор Монтаг. Найм» на одноэтажном каменном домишке, дернул за руку спутника.

— Давай зайдем.

— Зачем? — удивился виконт. — Нам не сюда.

— Сюда-сюда, — весело произнес я, обстучав сапоги на лестничке, сбивая налипшую мерзкую грязь. — Заглянем в гости, узнаем расценки.

— Чего узнаем? — не расслышал Ним, послушно топая за мной.

— Почем наемники сегодня стоят, — я открыл тяжелую дубовую дверь и сразу же очутился в небольшом помещении, разделенном деревянной перегородкой. Возле нее, блестя плешиной на макушке, сидел невзрачный человечек в сером сюртуке и усердно листал толстую тетрадь, что-то разыскивая в ней, водя пальцем по чернильным строчкам.

— Добрый день, господин! — громко поздоровался я.

— Денек и в самом деле великолепный, — конторщик вскочил и подошел к перегородке, тщательно ощупывая нас взглядом. Оценивал одежду, умение держаться и прочие неуловимые мелочи, по которым мог принять нас или послать в далекое путешествие. Хитрый хорек, пусть и невзрачный на вид. — А вы по какому поводу?

— Ищем найм на охрану речных караванов, — простодушно ответил я. Виконт стоял позади и не открывал рот, отдав мне инициативу в переговорах.

— А… Так вы наемник? — показалось, губы конторщика скривились в презрительной гримасе. Или игра светотеней так влияет на восприятие? — Сожалею, вы ошиблись конторой. Видимо, впервые в Скайдре?

— Да, так и есть, — подтверждаю догадку человечка.

— Хм, в таком случае вам нужно пройти чуть дальше. Смотрите, где больше всего мужчин, обвешанных оружием, там и спрашивайте о найме охраны, — «сюртук» хихикнул. — А мы лишь формируем речные караваны, берем на себя все хлопоты. Купцы только рады. Кстати, контора господина Монтага может и вам предложить хорошие условия.

— Что входит в ваши услуги? — не выдержал виконт.

— Оформление таможенной декларации, страхование судна, снижение пошлинных платежей при выходе из порта Скайдры, ну и выдача охранной грамоты «речному» кондотьеру. С ней он может на законных основаниях предъявлять право прохода по фамильным землям некоторых неблагочестивых сеньоров. Кхм…

— То есть слухи о нападениях на караваны излишне драматизированы? — ухмыльнулся Ним. — А говорили, что бароны невероятно жадны, и не допускают, чтобы чужие суда проходили мимо без пошлины.

— Бывает и такое, — развел руками человечек. — Увы, внутренние провинции еще излишне патриархальны и живут по старинным укладам. Отсюда и нападения на негоциантов. Поэтому наемники сейчас в цене. Но рано или поздно всему приходит конец. По слухам…, — он сбавил голос, — в столице готовится большая торговая и административная реформы. Что они из себя представляют, мало кто сейчас знает, но все это затронет сеньоров, разбойничающих на торговых путях. Боюсь, скоро наемники станут востребованы только в военных целях. Хе-хе!

— Ну, когда еще подобное произойдет, — расслабился виконт. — В Натандеме, к примеру, еще полсотни лет будут по патриархальному укладу жить.

— Не знаю, сеньор, в Натандеме я никогда не бывал. И слабо представляю, как повлияют реформы на жизнь местного населения.

«Сюртук» замолчал. По его кислому лицу стало понятно, что он не видит в нас клиентов и хочет остаться наедине со своими цифрами.

— К кому бы вы посоветовали обратиться? — полюбопытствовал я. — Кто из нанимателей более надежен?

— Да здесь особо не к кому, — пожал плечами работник конторы. — Есть пара-тройка работодателей. Неподалеку, кстати, ведет набор наемников Тарли Скудраг. Проныра первостатейный, с ним лучше не связываться. Норовит обмануть кондотьеров и занизить стоимость услуг. Да и вообще, что я скажу: найм — услуга не совсем законная, просто из-за войны стала очень востребована ввиду того, что почти вся королевская армия занята иными делами. Как только наступит мир, чиновники обязательно возьмут под государственный контроль всех кондотьеров.

— А вы можете, уважаемый, примерно подсказать, сколько стоят услуги кондотьера и его отряда?

— Опасно соваться в чужой лес, господин, — тонко улыбнулся «сюртук». — Вас обманут уже на стадии подписания контракта. Но… Моя долгая служба на благо господина Монтага позволяет оценить ту или иную работу с малой долей погрешности. Чем-то вы мне приглянулись, молодой человек, охотно вам помогу. Значит, первое, на что вам нужно обратить внимание. Отряд не должен превышать двадцать человек. Почему так — увы, не знаю, но советую придерживаться этого количества. Далее, опытный кондотьер с отрядом, уже имеющим репутацию, может выбить контракт на пять тысяч крон. Но это самая верхняя планка! Предел. Если же вам предлагают от двух тысяч до восьмисот крон — бегите подальше от такого нанимателя! Средняя стоимость услуг колеблется от двух с половиной до трех. Вам же сразу могут предложить низший тариф, потому как лицо новое; что из себя представляет отряд, никто не знает.

— А призовые? — я понял, что Грашар нас слегка… как бы попроще сказать…надул. Ведь он клятвенно уверял, что наемники хорошо зарабатывают на сопровождении караванов, а здесь, получается, есть свои подводные камни. Только я с самого начала слабо верил в слова славного Грашара, поэтому и не разочаровался столь сильно, как могло показаться.

— Они существуют, — охотно поделился знаниями работник, — но все тонкости нужно обсуждать на берегу до того момента, как корабль отчалит от пристани Скайдры. Кстати, призовые можно изменить с негоциантами даже в конечной точке прибытия. Поэтому обговаривайте каждый пункт, не стесняйтесь навязывать свои условия. Наниматели любят торговаться и смотрят на вас, оценивают, способны ли вы отстаивать личное мнение.

— Все понятно, разложено по полочкам, — кивнул я. — Благодарю, любезный, за помощь. До свидания!

— Вторая контора по найму находится напротив третьего причала, чуть дальше отсюда! — на прощание крикнул «сюртук», когда мы уже выходили наружу.

На улице виконт посмотрел на меня и спросил нетерпеливо:

— Ну что, Игнат? Сначала пообедаем или заглянем в гости к братцу Грашара?

— Лучше ковать железо, пока оно горячо, — назидательно сказал я. — Поэтому, дорогой виконт, сейчас мы пойдем к Тарли. Что он может нам предложить?

— Как вам угодно, господин купец, — вежливо ответил Ним, и вздохнув от ускользнувшего случая утолить голод, пристроился рядом со мной, шагая по лужам не сворачивая.

Контору Тарли мы обнаружили по большому скоплению народа возле дверей. В основном это были мужчины разных возрастов, начиная от самых молодых и безусых и до пожилых с проседью в поредевших волосах, но больше всего в глаза бросались суровые, побитые жизнью и повидавшие многое на свете наемники в потертых камзолах и куртках. На широких ремнях висит солидный арсенал от ножа до огнестрела в виде массивных пистолетов. Почти все вооружены палашами, редко у кого мелькнет кортик, как у меня. По повадкам можно отличить бывалого вояку от обыкновенного заносчивого уличного забияку, вздумавшего поискать счастья в сопровождении речных караванов. Это они зря. У наемников никогда легких денег не бывает.

Мне стало интересно. Допуская, что «сюртук» описывал Тарли как хитрого и прижимистого нанимателя, почему же здесь так охотно толчется разношерстная публика? Бывших военных, понюхавших пороху, очень мало. Больше авантюристов, с которыми купцы неохотно имеют дело.

Убогая скособоченная лачуга из деревянных плах с двумя маленькими оконцами, заляпанными грязными дождевыми потеками и засиженными мухами, являлась той самой конторой, которую мы искали. Над небольшим крылечком висела квадратная вывеска с нарисованной бочкой и выглядывающей из нее какой-то странный рыбы с выпученными глазами, опирающейся на край жабрами. Значит, пришли по адресу.

— Что шумим, уважаемые? — полюбопытствовал я, оглядывая возбужденно разговаривающий народ. О, боги! Ну и рожи! Этакий паноптикум отбросов общества. Увидев меня, все мгновенно загалдели еще больше и сомкнув ряды, охватили нас полукругом, отсекая от крыльца.

— А ты кто таков, купец? — мужичок в залатанном сером кафтане со странной смесью надежды и подозрения оглядел меня, потом перевел взгляд на виконта. Противник так себе, за милю видно, что из городских босяков. — Нанимать пришел? Так это не по закону, вроде. Найм для караванщиков в другом месте. Ошибся, болезный?

Народ загудел одобрительно, посчитав дурацкую шутку очень веселой. Действительно, купцы не ищут людей для охраны на улице. Для этого и существуют портовые конторы, сводящие воедино торгашей и наемников.

— Да нет, — улыбаюсь в ответ. — Я по найму кондотьеров.

Народ качнулся и придвинулся еще ближе. Рука виконта скользнула к шпаге.

— Полегче, рвань, — предупредил он. — Стойте там, где стоите.

— Ты бы не хватался за свою зубочистку, сударь, — сказал особо смелый из дальних рядом. — Здесь у каждого своя есть, и даже получше.

Градус противостояния сбавил вышедший на улицу низенький коренастый крепыш лет тридцати пяти в коричневом камзоле и широких штанах, заправленных в начищенные сапоги. Его кустистые брови забавно контрастировали с выбритым начисто черепом. Но еще больше умиляла толстая амбарная книга под мышкой у крепыша.

— Какого дьявола под окнами шумите? — гулко бухнул он, сбивая брови к переносице. — Работать мешаете только. Сказал же вам, в ближайшую неделю только два каравана законтрактовали. На один уже есть охрана, а вот у второго очень сложный маршрут, поэтому абы кому предлагать не буду. Октавио, сразу тебе говорю: не стой здесь и не пучь глаза! Пошел отсюда, голодранец!

Октавио, тот самый мужичок в грязном кафтане, зло сплюнул, и растолкав толпу, побрел по улице к причалам. За ним потянулись еще несколько человек, надо полагать, соратники.

Крепыш снова обвел мертвыми глазами поредевшую компанию, словно обдумывая, кому еще отказать в работе. И нашел жертвы.

— Хельми, Нейг! Парни, вы не потянете! Говорю же, серьезные люди требуют опытного кондотьера с бывалой командой. Приходите в следующий раз.

— У нас ребята боевые, Тарли! — возмутился один из названных, с выдвинутой вперед челюстью. — Мы не подведем!

— Нейг, ты меня тоже пойми! — спокойно, не повышая голоса, ответил Тарли. — Я рискую больше твоего. Тебя-то вместе с командой завалят в каком-нибудь занюханном городишке, в результате чего караван останется без охраны. Чем это может закончиться, нужно говорить? Кто будет отвечать перед хозяевами? Чего глазами хлопаешь? Правильно, я. И все потому, что подобрал слабую команду. А раз виноват, то плати штраф, неустойки… Несправедливо будет, не находишь?

Получившие отказ наемники злобно заворчали, осыпая Тарли всевозможными прозвищами, самые безобидные из которых звучали как «хитрожопый ублюдок» и «продажный говнюк». Не обращая на эти оскорбления ровным счетом никакого внимания, Тарли посмотрел в нашу сторону, терпеливо ожидавших окончания представления.

— Работы нет, парни, — скользнув взглядом по добротной одежде, в которую мы были выряжены, обратился он к нам. — Вас я вообще не знаю.

— Зато знает твой братец Грашар, — ответил я, выступив вперед. — И в отличие от тебя, сразу увидел в нас достойных клиентов. Голубиную почту получил?

— А-ааа! — протянул Тарли, почесывая затылок. Ухмыльнулся. — Ну, заходите в гости, поговорим…

Толпа самых упорных наемников заволновалась, кто-то завопил, что надо «этих красавчиков как следует проучить и кинуть на корм рыбам».

— Заткнулись, господа! — неожиданно рявкнул крепыш, распугивая сидевших на крыше конторки голубей. — Эти люди от моего братца привет привезли. Я его уже больше года не видел. Так что имейте терпение. Еще ничего не решил.

Мы вошли следом за Тарли внутрь помещения, ощущая за спиной злобные взгляды. Обстановка накалялась, как бы не пришлось пробиваться из порта с боем, оставляя за собой покалеченных людей. К наемникам, ищущим подработку, я не имел никаких претензий, и начинать с ними свару стало бы опрометчивым шагом.

В маленькой неказистой конторке, скупо освещенной магическим фонарем, стояло два стола; они и занимали почти всю площадь, оставив узкий проход между собой и стеной, где притулилась длинная лавочка. За одним из столов сидел тщедушный молодой человек с дряблой и серой кожей, как будто несчастный никогда солнца не видел. Он что-то торопливо писал, макая перо в чернильницу. Услышав шум и топот ног, поднял голову.

— Не отвлекайся, Спенсер, — посоветовал Тарли, присаживая за второй стол. Грузно опустился, выдохнул, вытирая пот со лба открытой ладонью. И тут же вытер ее о штаны. — Видели, каково это — быть нанимателем чертовой оравы, в которой каждый третий — душегуб? Приходят ко мне и нагло требуют дать контракт, да пожирнее! А как я его дам тому же Октавио, к примеру? Он еще два года назад резал прохожих на улицах Скайдры. И об этом знают не только портовые шлюхи, но и мальчики на побегушках, кроме королевских следователей! А теперь, видите ли, в кондотьеры подался! И команда у него такая же гнилая. Чтобы уж совсем врагом не стать, даю ему только короткие караваны. Господа знают, что такое короткий караван?

— Вполне себе представляем, — кивнул я, понимая, о чем идет речь. Маршрут подобных караванов ограничен расстоянием, они распродают товар в ближайших провинциях, не заплывая по Рокане вглубь континента.

— Отлично, хоть что-то вы знаете, — выдохнул Тарли.

— Может, стоит послать его шайку подальше, пусть там и останутся? — предложил Ним. — Например, в Натандем.

— Лихое местечко, — согласился брат Грашара, и тут же оскалил пожелтевшие зубы. — Вы не слышали, что я толковал этим идиотам? На кону моя репутация, мои деньги и даже жизнь. Угробить караван ради жалкой горстки ублюдков? Не согласен! А вы, кстати, не представились, господа. Кто из вас Игнат Сирота?

— Я буду, — не дожидаясь, когда хозяин конторы пригласит сесть, я нахально примостился на лавочке и вытянул ноги. — Со мной виконт Агосто, третий виконт Натандемский.

— Ого, какие люди ко мне заглянули! — крепыш слегка привстал и приветственно успел кивнуть, прежде чем разозлившийся от такого поведения виконт едва не обнажил шпагу. Шумно выдохнув, Ним сел рядом со мной. Тарли, чтобы замазать свой прокол, пояснил. — Грашар очень редко пишет мне. Последнее письмо я получил три года назад. А тут прилетает голубок с весточкой. Дескать, есть человек, которому можно доверить сопровождение грузов. И команда у него серьезная. Доверься, пишет. А как я доверюсь, если в деле вас не видел? Да и работенки сейчас нету. Два каравана законтрактовали за двадцать дней. Это очень мало, поверьте, господа!

— Речь шла о каком-то сложном маршруте, — напомнил я.

— Не могу рисковать, — в голосе Тарли прорезались твердые нотки, как недавно на крыльце. — Там действительно очень капризные и требовательные наниматели. Десять судов, груженых ценными товарами: фарфор, тончайшее стекло, дорогое вино в бутылках, аксумские шелка и пряности… Даже перечислять затрудняюсь, ошибусь еще, ха-ха! Поэтому нужен опытный кондотьер с оторви-командой, не боящейся резать и крушить. Вот если бы у меня под рукой были штурмовики…

Тарли мечтательно цокнул языком.

— А если такие у меня есть? — улыбаюсь я. — Двадцать отпетых головорезов под моим командованием. Устроит?

— Если вы не шутите, господин Сирота…, — подобрался Тарли, но тут же его плечи опустились вниз. — Но ведь это риск. Мое доверие к наемникам складывается из восторженных слов купцов, удачно распродавших свой товар и не потерявших ни гроша на перевозке. Не меньше трех раз проверяю такую команду, и только тогда в моем личном реестре она становится в приоритете.

— Как доказывать свою состоятельность новичкам? — удивился виконт. — Неужели ты никогда не рисковал?

— Я не ставлю на темных лошадок, господа, — Тарли яростно потер подбородок. Было видно, что он не хочет отказывать брату. — Короче, тут слушок один прошел… Один богатый негоциант хочет сорвать неплохой куш. И караван, который пойдет из Скайдры через Эбонгейт, Натандем и Невермут до Шелкопадов, будет состоять только из его кораблей, груженых до жопы вкусным товаром. А это точно не меньше дюжины судов. Так вот, для сопровождения ему понадобится очень серьезная команда. Я попытаюсь встретиться с этим купцом и обсудить контракт, пока другие только ушами хлопают.

— А как ты узнал про караван? — насторожился виконт, а я замер, ощущая удачу, которая замерла у меня в руках, но была готова в любой момент выпорхнуть в небо и помахать крылышками на прощание.

— У меня есть осведомители, — тонко улыбнулся Тарли. — Рад буду помочь хорошим людям. Да и должок перед Грашаром душу тяготит.

— То есть караван еще не готов? — уточнил я, пропуская мимо ушей слова о каком-то семейном долге. Не мое дело.

— Нет. Клиент ждет прибытия товара из Аксума, чтобы потом перегрузить его на барки. Он даже заранее заключил контракт, заплатив немаленькие деньги. Купил, что называется, на корню. Корабли придут через…

Тарли задумчиво посмотрел на парня, развесившего уши. Тот воспринял его взгляд как просьбу помочь и громко отчеканил:

— Прибытие «Лакомки» и «Изящной Леди» ожидается через пятнадцать дней, судя по таблице выхода из Скайдры! Срок как раз подходит.

— Ну, я бы поспорил насчет точных сроков, — протянул я. — Шторма, бури, пираты. Любой случайный фактор влияет на сроки.

— Все равно будьте готовы прибыть к празднику Цветов, — предупредил Тарли. — Он как раз начинается через две недели и продлится несколько дней. Пока одни будут пьянствовать и веселиться, вы можете хорошо заработать: и денег и репутацию. Обещаю, не обижу.

— Назовите сумму контракта, Тарли, — потребовал виконт. — Игнат предпочитает играть открытыми картами.

— Две с половиной тысячи крон, — безмятежно посмотрел на нас брат Грашара. — Для вашей «темной» команды приличные деньги. Как видите, я не пытаюсь вас обмануть. Уверен, прежде чем вы заглянули ко мне, успели поинтересоваться расценками. Наверняка, услышали обо мне много плохого?

— Лгун, мошенник и пройдоха, — охотно подтвердил я.

Тарли захохотал, постукивая кулаками по столу. Потом утер ладонью выступившие от смеха слезы и сказал:

— Ну… доля правды в этом есть. Я не люблю разбрасываться деньгами. Мне доверяют очень серьезные люди, и подвести их, значит угробить свою репутацию. Поэтому очень осторожно даю контракты. Не хочу оказаться на улице нищим, каким приехал много лет назад в Скайдру.

— А кому отдали второй маршрут, если не секрет? — мне хотелось собрать побольше сведений о конкурентах. — Кто этот счастливчик?

— Кондотьер Аллан Волк. У него очень опытная и спаянная команда бойцов. При случае может выставить две-три бригады сопровождения.

— Сколько же у него людей? — заинтересовался виконт.

— Он говорит, не меньше роты. Полагаю, человек сто точно есть. Здесь простая арифметика, господа. Сами можете представить, насколько Аллан знаменит среди купцов, и как его имя способствует хорошим контрактам.

— Кстати, совсем из головы вылетело, — я уже собрался выходить, но вовремя мелькнувшая мысль остановила. — Сколько бойцов я могу выставить?

— Сколько желаете, — усмехнулся Тарли. — Но это у вас будет голова болеть, когда придет время делить контрактные деньги на всю ораву. К примеру, соберете пятьдесят наемников. Из них доберутся до конечной цели от силы тридцать. Это не всегда такое происходит, но мы намеренно учитываем самые худшие варианты. Так вот, поделите две с половиной тысячи на тридцать человек. Себя тоже не забывайте. Кондотьеру положено три нормы от контракта. Спенсер, быстро сосчитай!

— Получается восемьдесят три кроны на каждого! Учитывая три нормы на кондотьера, то семьдесят восемь монет! Конечно, господин капитан получит больше, но ведь есть еще призовые…

— Все, замолчи! Работай давай, не отвлекайся! — заворчал Тарли. — Восемьдесят крон не такая большая сумма, поверьте, господин Сирота. Скайдра — город большой, жадный до денег. Здесь столько соблазнов, что заработанные риском и кровью денежки утекают сквозь пальцы как речной песок. Поэтому чем меньше людей, тем больше шансов вернуться богатым…

— Или сдохнуть быстрее, — проворчал вставший следом за мной виконт.

— А это еще одна причина, почему я тщательно провожу наем, — логично ответил Тарли. — Всего хорошего, господа. Жду вас к празднику Цветов! Не опоздайте!

Выйдя на улицу, я сразу понял, что нас ожидают большие проблемы. И одним мордобоем дело не закончится. Обиженные отказом наемники сплотились в едином строю и жаловались на свою судьбу новому персонажу, стоявшему неподалеку от крыльца.

Сердце мне подсказало, что это и есть знаменитый Аллан Волк. Лет этому кондотьеру было уже далеко за сорок, но до сих пор он мог представлять опасность для любого нахального звереныша, отрастившего крепкие зубы. Под добротными одеждами скрывалось тело натренированного бойца. Даже простое движение руки показывало, насколько Аллан опасен. Ни грамма лишнего веса, сухопарость, подтянутость — эти качества кондотьер использовал в полной мере, чтобы до сих пор не получить увечья и остаться в живых. Потемневшее от постоянного пребывания на солнце лицо без единого шрама выражало спокойную уверенность в собственном превосходстве над мелкими шавками, вьющимися вокруг его ног.

Повернув голову на скрип двери, он со снисходительной улыбкой взглянул на нас, мгновенно оценив потенциальных противников. В его глазах читалась одна мысль: обычный купчишка с каким-то бродячим дворянином никак не могут перебить контракт.

— Эти вот чужаки незнамо откуда появились и пытаются забрать нашу работу! — зло скрипя зубами, пояснил Нейг. Он выдвинул и без того неприятную челюсть вперед и стал похож на оскалившегося жеребца.

Его поддержал крепкий широкоплечий парень в кожаной куртке, обшитой железными бляхами. Как он такую тяжесть носит?

— У них какие-то делишки с Тарли! То ли родственники, то ли дружки!

— С Тарли я потом поговорю, — улыбаясь, Аллан сделал несколько шагов вперед, но не стал переходить невидимую черту, за которой любое движение расценивалось как агрессия. Говорю же, опытный вояка. — Господа, у моих друзей создалось впечатление, что вы нарушаете негласный кодекс найма. Недопустимо перебивать контракт у постоянных клиентов. Вас я не знаю, а вот Хельми или Нейга — уже лет пять, да?

— Истину говоришь, Аллан, — кивнул парень, красующийся защитными заклепками на куртке. Надо полагать, это и есть Хельми — наш конкурент. — Они сказали, что прибыли от брата Тарли, и тот сразу же завел их в дом.

— Я — третий виконт Натандемский, — холодно произнес Ним. — Не дело черни указывать благородному, в каком порядке я должен вставать в очередь. И должен ли вообще вставать.

— А здесь свои законы, виконт, — слегка приподнял шляпу Аллан Волк, словно приветствуя дворянина. — И они никак не в вашу пользу. Поймите это и примите как должное. О, прошу прощения. Меня зовут Аллан Дамфри, бывший пехотный капитан, двадцать лет отдававший долг королевскому гербу. Сейчас кондотьер. Под моей рукой очень сильные, умелые и отчаянные вояки, и я вправе первым брать выгодные контракты. Поэтому предупреждаю, что ваше нахальство здесь недопустимо.

— И что из ваших слов следует, бывший капитан? — усмехнулся виконт, скрестив руки на груди. — Кровь мне и моему другу пустите? Кстати, Игнат в храбрости и умении нисколько вам не уступит.

Я мысленно обругал виконта. Задумку его понял. Хочет столкнуть нас лбами, чтобы я смог победить кондотьера и таким образом завоевать право на самые жирные и вкусные контракты. Не самый лучший способ. Как бы еще больше не распалить злость ищущих работу наемников. Ведь у каждого кондотьера за спиной два-три десятка людей, тоже хотящих заполнить пустые кошельки звонкой монетой.

— С купцами мне нечего выяснять, — обронил Аллан, скользнув по мне взглядом. Хитрец, все равно пытается оценить степень моих умений, не бравирует своим опытом. — Я свое слово сказал: чтобы получить работу, становитесь в очередь.

— За мной, — поддакнул Нейг.

— Ни за что, — сквозь зубы произнес виконт.

— Капитан, к чему споры? — я дружелюбно сделал шаг вперед, показывая ладони так, чтобы все видели чистоту моих намерений. — Неужели кроме Тарли здесь нет контор по найму? Здесь медом намазано, что ли? Я слышал, этот парень — невероятный пройдоха, занижает расценки, экономит на прочих вещах. Да, признаюсь, мы знакомы с его братом Грашаром из Акаписа, но это еще ничего не значит. Забрели в гости, пообщались, выяснили некоторые моменты. И ваш контракт, Аллан Дамфри, мы не думали перебивать. Тарли сам категорически не захотел его уступать.

Волк заметно расслабился, и на его лице мелькнула легкая улыбка. Он стоял спиной к остальным наемникам, поэтому никто не видел, как кондотьер подмигнул мне.

— Тарли я уважаю за деловой подход к делу, — все-таки пояснил Аллан, чтобы не молчать. — Он всегда стороной обходит тех негоциантов, которые стремятся надуть честный найм.

«Еще бы, — подумал я. — Тебе-то с такими людскими ресурсами и репутацией легко оттеснить в сторону того же Хельми и Нейга. Всегда приятный контракт отхватишь».

— Все равно здесь дело нечистое! — запальчиво выкрикнул Нейг и схватился за рукоять палаша. — Почему бы тебе, парень, самому не прогуляться вдоль причалов и поискать выгодное дельце?

— С какой стати? — пожал я плечами. — Может, ты сам пошевелишь своей задницей и пойдешь искать найм в другом месте? Мне кажется, из-за своего упрямства ты проворонил уже десяток караванов. Или тебе нужен обязательно длинный маршрут? Ну… тогда не жалуйся, что скоро твои люди изберут нового кондотьера.

Аллан одобрительно кивнул, по-прежнему стоя спиной к наемникам. Но те уже подобрались ближе, брызжа желанием наказать пришлых наглецов.

— Одним купчишкой будет меньше, правда, братья? — сплюнул желтоватой слюной Нейг и резко выдернул палаш. — Сейчас я разрублю его на две аппетитных половинки и скормлю собакам! Еще учить меня будет, как жить!

Он неожиданно рванулся вперед, и Аллан едва успел увернуться, чтобы не оказаться сбитым на землю. Нейг оказался передо мной, но еще раньше мой клинок взлетел вверх и едва не уперся в переносицу горячего парня, посверкивая острым жалом. Даже сам не ожидал, насколько молниеносно я извлек оружие из ножен. Кортик отчаянно завибрировал, желая чужой крови, и эта дрожь передалась моим пальцам и запястью.

Против рубящего тяжелого клинка нет смысла упираться. Нейг просто начнет давить силой, рано или поздно прижмет к стене и точно развалит, как и грозился. Поэтому надо пресечь сразу агрессивные намерения. Уж расчертить кровью его морду смогу не дрогнув.

Не опуская кортик, я поинтересовался:

— Больше нет желания болтать всякие глупости? Убрал палаш в ножны, живо!

Пришлось слегка прикрикнуть, нажать голосом, чтобы Нейг не вздумал бравировать перед своими дружками. Для верности качнул клинком, поторапливая парня. Палаш со стуком вернулся на место, а Нейг, красный от злости, остался стоять возле Аллана. Кондотьер похлопал его по плечу.

— Давайте, парни, успокоимся, — добродушно сказал он, окинув взглядом толпу, понемногу затихающую. Зрелища не получилось, и кто-то уже стал прикидывать, что у Тарли не получится взять найм. Люди постепенно потянулись вдоль причалов к другим конторам. — Работы всем хватит. Каждый день в Скайдру приходит до пятидесяти разных торговых кораблей и мелких суденышек. Не все же по рекам товар развозят. Купцы с радостью согласятся на охрану грузов по суше.

Поняв, что Тарли не собирается выходить и предлагать какие-то еще варианты найма, люди разошлись. Последними ушли Нейг и Хельми. Кстати, имечко у последнего интересное. Созвучно с морским штормом «хельмом», в который мы умудрились попасть во время бегства с архипелага. Видимо, папаша был моряком, вот и решил пошутить с сынком таким образом.

Аллан Дамфри остался на месте, решив удовлетворить свое любопытство:

— Так вы с Акаписа, господа? Как получилось, что купец и виконт (уже на интересные мысли наводит подобная компания) ищут не самую приятную работенку в Скайдре?

— Работу ищу я, — возражаю в ответ. — Виконт Агосто попросил как можно быстрее доставить его сюда, а в награду любезно согласился сопровождать меня.

Ним кивнул, принимая на веру мои слова.

— Не ваш ли корабль стоит в гавани? — во внимательности кондотьеру не откажешь. — О, господин купец, я знаю наперечет все торговые суда, заходящие в Скайдру. Когда перед глазами мелькают одни и те же названия, поневоле шкиперы и негоцианты становятся как родные. А у вас есть дух, господин…

— Игнат Сирота, — подсказал я.

— Интересное имя. Сивериец?

— Не совсем. Я родился в Халь-Фаюме.

— Ага, знавал я уроженцев тех мест. Честно скажу, вы не совсем-то на них похожи, но это не мое дело, у кого какая кровь в жилах течет.

— Разумные слова, — пробурчал виконт, но Аллан не обратил на него внимания.

— Вы молодец, что не дрогнули перед этими нахалами и горлопанами, и правильно назвали причину их проблем. Я знаю и Хельми, и Нейга, и даже Октавио… Удивительно, что не вижу его здесь.

— Он был, — ответил я, — Тарли его прогнал.

— Ага. Говорю же: Тарли очень предусмотрительный и осторожный человек. Его контракты разумны и взвешены. Если удается у него взять что-то, можно быть в прибытке. Но он никогда не рискует. Вот почему Тарли доверил именно мне ближайший караван. Мы идем до Невермута, а оттуда поворачиваем на запад и прямиком до Ромси.

— Далековато, — хмыкнул виконт Агосто. — Почти до самого западного побережья. Не легче было с Суржи заходить?

— Купцам виднее, — отмахнулся кондотьер и поглядел на грязные оконца конторы. — Лишь бы платили. Лет десять назад я тоже начинал с малого. Услышал от людей, что есть выгодное дельце по сопровождению караванов. Я пришел в порт и начал выспрашивать, не нужны ли мои услуги охранника. Со мной было десять верных парней, с которыми прошел бок о бок службу на Черных островах. А там, скажу, слабакам делать нечего. Жарко, влажно, проклятые насекомые выгрызают плоть до костей, да еще аборигены с отравленными стрелами. Если бы вы видели, как они своими страшными тесаками машут! Упаси господь попасть под их удар!

Аллан помолчал, как будто погружаясь в воспоминания, усмехнулся и продолжил:

— Я пришел в контору к одному важному наемщику и предложил свои услуги. Меня подняли на смех. Десять человек в дешевой амуниции, со старенькими палашами — да ты, капитан, в своем ли уме? Был такой кондотьер — Тесак Хлодди. Брал лучшие контракты как я сейчас, но более жестко, вырывал прямо из глотки, можно сказать. Людей у него было не меньше двух сотен. Вот и представьте, как он вычищал свою территорию ради лишней монеты. Увидев меня, без слов выхватил свой мясницкий тесак, от которого получил свое прозвище, и попер с ревом, дескать, никто не смеет раньше него получать найм. Здесь все его, а огрызки делите между собой. Пришлось убить идиота. А могли договориться.

— А как же его люди? — меня не впечатлил рассказ Аллана. — Такая армия кого угодно запугает.

— Когда имеешь решимость отстоять свое дело — даже двести человек не сдвинут тебя с места, — усмехнулся кондотьер. — Мои парни встали плечом к плечу и показали, что никого не боятся. Я в тот день получил хороший контракт, ко мне присоединились еще пара десятков бойцов из команды Тесака. Мы отплыли из Скайдры на восьми судах и прошли до Шелкопадов как нож сквозь масло через многочисленные засады. Потеряли всего пятерых, и то из новичков. Два месяца на воде, несколько стычек с баронами, даже одну банду, которая шалила в окрестностях Валунного Двора, вырезали полностью. И с тех пор в первую очередь речные негоцианты просили, чтобы их охранял только Аллан Волк.

С противным скрипом распахнулась дверь конторы, Тарли вышел наружу, дымя трубкой.

— Хватит байки травить, Аллан, — сказал он добродушно. — Заходи, надо поговорить. Есть пара вопросов по контракту.

— Господа, рад был познакомиться, — Волк притронулся к краю шляпы, прощаясь с нами, и следом за Тарли скрылся в домишке.

— Пожалуй, теперь можно и пообедать, — облегченно вздохнул Агосто. — Правда, надеялся, что сегодня парочку идиотов заколю, но и так день не зря прошел.

— С вами не соскучишься, виконт. Довольно интересный способ нагулять аппетит. И все же обойдемся без кровопролития.

Мы засмеялись и зашагали по оживленной улице в сторону причалов, вертя головами в поисках таверны.

Часть вторая. Вверх по Рокане. Глава 1. Леди Тира

— Может быть, дочка, мне самому решить вопрос с твоим замужеством? — спросил напоследок дед, провожая Тиру обратно в Скайдру. Его взгляд то и дело плыл, выказывая всю тревогу и заботу о единственном родном человеке. — Есть у меня на примете парочка кандидатов. Не хлыщи какие, а очень достойные дворяне. Было время их прощупать. Правда, не из самых богатых семей, но это даже и к лучшему. Привяжем к себе, заодно и людские ресурсы пополним.

— Ты же сам понимаешь, что я не пойду на этот шаг, — покачала головой девушка и поглядела на суету вокруг дорожной кареты с родовым гербом Толессо на лакированной дверце. — Пусть что угодно говорят нобели, мне плевать.

— У тебя пропали хорошие манеры, — усмехнулся эрл, прикоснувшись к плечу внучки. Погладил неторопливыми движениями, вызвав у Тиры удивление. За ним подобной нежности ранее не замечалось. — Советую их вспомнить побыстрее. Предстоит много и часто ходить на приемы, устраивать встречи в своем особняке. Помни, насколько важны связи между аристократами города.

— Я так отвыкла от суеты, — пожаловалась Тира, — а в твоем уютном доме и вовсе благодатная тишина.

— Ничего не поделаешь, дорогая, — вздохнул старик. — Тебе придется нести эту ношу, а мне недолго осталось топтать бренную землю… Но постараюсь как можно дальше оттянуть этот печальный момент. Нужно обеспечить тебе безопасность, найти преданных людей, ну и достойного мужа выбрать, куда без этого.

— Дедушка, выбирать мужа дозволь мне самой, — слабо улыбнулась Тира.

— Госпожа, мы готовы, — прервал их разговор Айвор, один из приставленных к девушке телохранителей, облаченный в мрачноватые темные одежды и такой же мрачно-неулыбчивый мужчина с крупными чертами лица. — Можно отправляться.

— Когда появится тот нахальный молодой человек, напомни ему, чтобы заглянул в гости, — пряча усмешку в глазах, загадочно произнес эрл Толессо. — И постарайся уговорить его поступить на службу нашей Семье. Мне кажется, он подойдет на роль капитана службы охраны.

— Еще чего! — фыркнула Тира, ставя ногу в дорожном сапожке на подножку кареты. Подхватив подол платья, она забралась внутрь и уже оттуда добавила: — Я до сих пор не разобралась, что ему надо в жизни. Но уж точно он не будет сидеть возле моей юбки. Зачем мне такой беспокойный супруг?

Она тихо рассмеялась.

— Будь внимательна к новым знакомствам, леди! — предупредил старик, самолично закрывая дверцу кареты. — Я немного подчистил Скайдру от недоброжелателей, но и сама не зевай!

— Спасибо, дедуля, — Тира помахала рукой, затянутой в тонкую черную перчатку. — Так когда приедешь?

— К Цветам жди в гости, — старик отошел подальше от кареты и подал знак кучеру.

Бравый мужичок в сером сюртуке, опоясанном широким кожаным ремнем, на котором висели два пистолета и пугающего вида нож — истинный душегуб — отчаянно свистнул. Пара гнедых, коротко всхрапнув, потянула карету по широкой аллее к распахнутым воротам. Следом верхами пристроились четверо сопровождающих, которым эрл Толессо дал строжайший наказ: беречь внучку ценой своей жизни и не спускать с нее глаз ни днем, ни ночью. Хотя бы первые полгода, когда определятся симпатии или антипатии нобилей Скайдры.

Старик давно изжил из себя такое чувство как любовь к людям; сейчас ему было нелегко разжечь в заледеневшем сердце из искорки, которая робко затрепыхалась после возвращения Тиры, настоящий огонь. В его душе затаился страх за молодую девчонку, упрямую, каким он был сам, когда встал во главе семейного клана.

Исходя из своего опыта он знал, что человека легче всего уничтожить на взлете, когда душа распахнута миру и рвется доказать свою силу и значимость. В Скайдре слишком много аристократических семей, желающих возвыситься над другими. Многовековая вражда, тонкие интриги, периодически вспыхивающие войны — это суть большого города, где крутятся огромные деньги. Влияние королевской власти там ничтожно мало, наместник почти не вмешивается в интриги высокородных, протекающие за пределами его дворца. Он только следит за порядком на улицах Скайдры, за собираемостью налогов и инспектирует гарнизон, отчаянно боясь, как бы флот Сиверии не оказался на виду города, готовя высадку десанта. Ведь тогда придется отвечать за оборону Скайдры. Война еще не закончилась, и могло случиться всякое. Вот и получается, что власти мало, а ответственности — полный карман.

Впрочем, нобилей это абсолютно не волновало. Деньги способны умаслить даже врага.

Старик вздохнул, провожая взглядом густую золотисто-рыжую пыль, стелящуюся за каретой. Скорее бы приехал молодой нахал, с которым надо обсудить много принципиально важных вопросов, начиная от предложения перейти на службу Семье и заканчивая «смертью» эрла Толессо. Если все удастся, то можно махом избавиться от некоторых застарелых проблем.

Когда Игнат сыграет свою роль, то получит дворянский титул, как и обещал лорд Торстаг. И тогда появится шанс выдать внучку замуж за этого проныру. Сама же обмолвилась, что Игнат Сирота невероятно удачлив и богат. Если бы старик выбирал между сундуками золота и удачей, то предпочел бы второе. Богатство можно легко спустить в выгребную яму, а вот удача, витающая над головой, всегда будет залогом будущих побед. А совмещение двух качеств дает невероятные шансы. Так что старый эрл Толессо нюхом чуял, на кого нужно ставить.

Насчет огромного состояния Игната старик догадывался, откуда ветер дует, и еще больше восхищался странным молодым человеком. Поэтому надо как можно скорее встретиться с ним и обговорить тонкости предстоящих дел.

Тира, уезжая все дальше и дальше от загородного поместья, тоже погрузилась в размышления. Ее мысли метались из стороны в сторону, сбивались в испуганные стайки и снова разлетались, внося сумятицу в душу девушки. Впервые предоставленная самой себе, она вдруг испугалась грядущего.

Спокойная жизнь в загородном особняке деда помогла Тире снять жуткое напряжение от всех приключений, выпавших на ее долю в последний месяц. Разговоры с эрлом Толессо настроили на деловой лад. Эррандо хитро подталкивал ее к мысли, что теперь именно она становится полноценной хозяйкой, без всякой оглядки на старика, доживающего свой срок. Поэтому по приезду в Скайдру нужно провести полную ревизию семейных активов. И уже потом, отталкиваясь от результата, искать союзников и деловых партнеров.

Тира понимала, насколько трудно будет ей, как Главе рода Толессо, удерживать свои позиции в Скайдре. Конечно, она знавала случаи, когда женщины правили семейным кланом в отсутствии мужчин, и довольно успешно, пока не повзрослеют наследники. Но молодая девушка, за спиной которой нет никакой поддержки в виде союзников и боевых отрядов, могла стать лакомым кусочком для зубастых нобилей.

Поневоле задумаешься, как быть дальше: искать выгодную партию, чтобы сохранить свои богатства и влияние, или продолжать в одиночку изображать гордую и сильную леди. Фальтусы, несомненно, останутся в клане, но будут вести свою игру, чтобы все активы перешли под их управление. Эрл Эррандо предупреждал, чтобы она держала ушки на макушке с младшими родственничками. Вероятно, кто-то из них уже спелся с нобилями и точит нож.

— Так, значит, ты теперь будешь хозяйкой большого дома? — с полыхающими глазами спросила Тевия, наряженная в новое темно-синее платье из плотной ткани с кокетливым ажурным воротничком. — И твой дед ни слова не скажет?

— Привыкай, — улыбнулась Тира. — А тебя я назначаю экономкой в своем доме. Так что готовься возглавить персонал горничных и кухарок.

— Ой, — испугалась верная подруга и служанка. — Я же неграмотная, читаю с запинкой, а писать и вовсе не умею.

— Найму тебе учителя, — успокоила ее девушка, поправляя локон, выбившийся из-под шляпки. — Главное, никогда не показывай свою неуверенность. Ты — мое доверенное лицо, запомни это раз и навсегда. Видела, как я вела себя с пиратами? Ни капли сомнения и страха. А ночью под одеялом можешь бояться сколько угодно.

— Спасибо, госпожа, — Тевия распрямила плечи. — Я не подведу вас. Но как мне подбирать персонал?

— Я дам объявление через управляющего. Конечно, беседовать со слугами придется мне, а вот дальнейшую работу возьмете вместе с Осторио на себя.

— Осторио — тот седой дядечка, который встречал нас по приезде в Скайдру? — вспомнила Тевия плачущего седовласого мужчину.

— Да. Он очень опытный управляющий, служил еще моим родителям, когда они только поженились.

Тира замолчала, погрузившись в грустные размышления. Воспоминания счастливых дней уже потускнели от бремени лет, но иногда решительно встряхивая память, она купалась в прошлом, испытывая легкую грусть.

Жизнь под бдительным присмотром Лихого Плясуна оказалась куда эмоциональнее и страшнее, и вряд ли Тира легко забудет годы, проведенные на Рачьем острове.

Они приехали в Скайдру довольно быстро, дав отдых лошадям только один раз, расположившись перекусить возле речушки на изумрудно-мягкой полянке. Телохранители — вся четверка серьезных мужчин — сначала внимательно осмотрели заросли ракитника, и только потом разрешили девушкам трапезничать. А сами, ни на мгновение не расслабляясь, глядели по сторонам, уделив внимание дороге.

Еще до отъезда Тира успела узнать их чуточку поближе. Ведь те, кто должен ее защищать и беречь от всевозможных угроз, не бездушные манекены, а тоже люди, к которым нужно найти ключик для общения.

Айвор поставлен старшим в группе охраны. Он самый опытный, прошел две военных кампании. За его спиной остался жуткий Пакчет, где не прекращается резня между дарсийцами и имперцами, и Соляные острова. Трижды ранен, слегка припадает на левую ногу, но все так же быстр в движениях, тверд рукой. Отлично владеет не только шпагой, но и любым холодным оружием. Всегда носит с собой два пистолета, причем оба — двуствольные. Как он сам однажды признался, самое большое доверие он испытывает к четырем свинцовым зарядам, и к засапожному ножу. Тира помнила, как он вместе с дедом приезжал в родительский дом еще до той злополучной поездки на яхте.

Айвор, конечно же, знал ее куда лучше, но даже виду не подал, когда вместе с эрлом Толессо появился в Сурже, чтобы сопровождать ее до родного дома. Такой уж человек, мрачный и немногословный.

Фрост и Гиди, как и смуглолицый Дахад, появились в семье гораздо позже. Эррандо Толессо тогда набирал себе личную гвардию, опасаясь за собственную жизнь. Немудрено, что самыми преданными людьми стали бывшие солдаты, а не дворянские хлыщи. Аксумец Дахад и вовсе свято чтит верность господину, спасшего его во время жестокой резни на безымянной улочке Ремесленного квартала. Как судьба аристократа и аксумца, промышлявшего продажей своих боевых умений, пересеклась в этой точке Скайдры, никто не знал. А старик и Дахад предпочитали хранить молчание о произошедшем.

— Госпожа, нам пора, — сказал Айвор, неслышно подойдя к беседующим девушкам. — До захода солнца осталось немного, а на этой дороге нет гостиниц для ночевки.

Они успели до того момента, когда солнце обжигающей кромкой коснулось морских вод, проехать по каменному мосту, раскинувшему свои мощные плечи с одного берега на другой, и домчаться до родового гнезда. Оставшийся для порядка во особняке слуга — молодой расторопный паренек –с поклоном приветствовал приезд хозяйки перед распахнутыми воротами.

Он даже успел вернуться к карете и открыть дверцу.

— С возвращением, госпожа! — воскликнул он и увидел Тевию, спустившуюся следом. Залился румянцем, а служанка изобразила ледышку, показав, что нужно унести все дорожные чемоданы в дом.

— Надеюсь, особняк приведен в порядок? — спросила Тира юношу, лихорадочно вспоминая, как его зовут. — Гедерик, если не ошибаюсь?

— Гедрик, госпожа, — снова отбил поклон парень. — Артельщики только сегодня закончили свою работу. Все отмыли, убрали мусор, но завтра с утра подгонят телеги, чтобы прибраться вокруг дома. Не обращайте внимания на беспорядок. А внутри просто великолепно.

— Кто еще остался из слуг? — осторожно ступая по заляпанной известью лестнице, спросила Тира. — И не вижу Осторио.

— Я здесь, госпожа, — старик вынырнул откуда-то из-за угла вместе с двумя мужчинам в серых робах. — Сейчас вашим людям уделят внимание. Нужно отвести лошадей в конюшню и накормить их. К сожалению, людей пока не хватает, и мы не ожидали вас сегодня…

— Пустяки, — махнула рукой Тира. — Помогите Гедрику занести вещи и приготовить ванну. Мне нужно переодеться с дороги.

— С ужином придется подождать, — смущенно произнес старик-управляющий. — Пока приготовим…

— Я же говорю, это пустяки, — Тира остановилась возле распахнутых дверей. — Сегодня вечером обсудим, как нам быть дальше. Нужно набирать персонал, и как можно быстрее.

Мягкая бархатная ночь окутала Скайдру, распустила на горизонте Северный Шарф — белесо-молочную россыпь звезд, указывающих путь мореходам, находящимся на открытых водах. Сейчас они проводят сверку маршрутов, наносят новые линии на картах и готовятся дать команду менять курс.

Особняк семьи Толессо ожил. Весь первый этаж был залит светом магических фонарей. Несколько слуг, сбиваясь с ног, наводили порядок после скромного ужина, в котором, кроме Тиры, участвовали четверо телохранителей.

Новая хозяйка дома в очаровательном темно-зеленом приталенном платье стояла в гостиной напротив окна и разглядывала едва различимые очертания старого парка. Увидев в отражении фигуру старого Осорио, плавно развернулась и сразу же начала давать указания:

— Хочу, чтобы вы, дядюшка, с раннего утра съездили на биржу и дали объявление о найме слуг. Мне нужны горничные, кухарки, чернорабочие, конюх, садовник. Впрочем, пока сильно не усердствуйте. Я здесь одна, да еще четверо телохранителей. Охрану будет набирать лично Айвор, а всеми остальными займитесь вы.

Осторио склонил голову и молча слушал приказ девушки. Он и сам знал, сколько людей нужно для этого огромного дома. Это раньше, когда здесь звучал многоголосый детский смех и несуетливо прохаживались взрослые, парой слуг не обошлось бы. Персонала было очень много, и за каждым членом аристократической семьи приходилось присматривать. Так что сейчас, чтобы сэкономить средства, можно обойтись малыми силами. А потом, когда появится супруг, детки — вот тогда забывший радость дом оживет по-настоящему.

— Слушаюсь, госпожа, — поспешно ответил Осторио, едва не впавший в задумчивость. — Забыл вам сказать, что сегодня сюда приходил некий молодой человек, по виду — купец. Спрашивал вас.

— Интересно, — Тира почувствовала, как сильно забилось сердце, а на щеках вспыхнул огонек румянца. — Он назвал свое имя?

— Да, — старик-управляющий свел брови к переносице, как будто вспоминал. — Он, скорее, пошутил, чем назвал себя. Сирота. Да, точно! Я еще подумал, точно шутит.

— Я поняла, Осторио, о ком вы говорите, — улыбнулась Тира. — Что еще сказал этот мужчина?

— Обещал зайти завтра. Сказал, что он здесь всего на несколько дней по делам, и на днях отплывает в Акапис. Я сразу предупредил, что госпожа может и не приехать, и будет лучше оставить письмо. Господин Сирота заявил, что его не затруднит еще одна поездка по городу…

— Ну что ж, подождем до завтра, — кивнула Тира. — Что у нас по арендам земельных участков?

— Благодаря эрлу Толессо, арендаторы не проявили постыдного желания прекратить финансовые выплаты за ваши земли и урожаи винограда, собранные в годы вашего…кмх, отсутствия. Каждая монета учтена, госпожа. Все записи в полной мере отражают движение денежных потоков. К сожалению, у меня не было возможности влиять на стоимость ценных бумаг и акций. Эрл Толессо даже успел прикупить земли в районе порта. Сейчас там построен седьмой причал, возведены лабазы для хранения товаров. Очень грамотное и своевременное вложение денег, я скажу. За четыре года порт разросся, протянулся вглубь города…

— Эти земли записаны на меня?

— Конечно, госпожа. Пять тысяч акров земель под виноградники арендованы полностью и приносят годовой доход в сорок две тысячи крон. Портовые земли дают около тридцати тысяч. Так что вы не стеснены в деньгах. Но я бы посоветовал еще вложить средства в покупку земель вдоль Роканы, пока другие Семьи не очнулись от спячки.

— Объясни, — заинтересовалась Тира.

— Возрос товарооборот между Дарсией и Аксумом, появились первые робкие торговцы с Черных островов, да и Сиверия, когда закончится война, никуда не денется, будет присылать своих негоциантов, — уверенно произнес управляющий, как будто давно обдумал и просчитал свои шаги в опасном фарватере финансовых дел. — Став владелицей прибрежных земель, можете строить там, что хотите. Свои причалы, гостиницы, постоялые дворы. Они понадобятся в скором будущем, я уверен. В Скайдре появилось очень много чужеземцев, прибыль в городскую казну существенно выросла. Удачно, что вы так вовремя появились. Еще бы год-другой, и пришлось бы ломать голову, куда вкладывать деньги. Хватка у аристократов Скайдры волчья, подгребают под себя все, что плохо лежит.

— Вы молодец, дядюшка Осторио, — Тира задумчиво поглядела на разгоряченного управляющего, поражаясь его осведомленности. Сколько же ему пришлось приложить сил, чтобы собрать воедино кусочки разрозненных сведений! Такое дело достойно награды! — Признайтесь, вас надоумил эрл Эррандо?

— Он вручил мне нужные ниточки управления, — наклонил седую голову Осторио. — Я не знаю всех причин его отказа от агрессивной скупки перспективных земель. Господин Толессо хотел, чтобы этим занялись вы, леди Тира.

— Именно я? — удивилась девушка.

— Да. Полагаю, в этом был какой-то смысл. Наверное, чтобы аристократические семьи города присмотрелись к вам, как к деловой и удачливой землевладелице.

— Даже не знаю, как отнестись к этому факту, — растерялась Тира. Несомненно, услышанное радовало. Хотелось поблагодарить деда за то, что сохранил богатства семьи и даже в тяжелые времена не унывал, а продолжал скупку земельных участков. Пять тысяч акров ставят Тиру в ряд с такими крупными нобилями как Сантини, Мельсиоро. Теперь понятно, почему Главы этих Семей пытались сблизиться с ней и прощупать планы на будущее. У Мельсиоро есть двое взрослых сыновей, но Тира их в детстве не выносила, а теперь неприятие усилилось вдвойне. Она невольно сравнивала каждого молодого аристо с Игнатом, то бишь фрегат-капитаном Фарли, мысленно ставила их на его место и понимала, что ни один не продержался бы и двух дней на острове. А при виде Лихого Плясуна сами бы поспешили умереть от страха. Скользкие они какие-то…

— Примите как есть, — мягко ответил управляющий. — Вы стали наследницей семьи Толессо. Теперь на вас большая ответственность, но мы все, ваши слуги, горды тем, что служим вашему клану.

Тира вздохнула, и поблагодарив оживившегося старика, пошла разыскивать Айвора, и не нашла ни в одной гостиной. Зато увидела в парадной прихожей сидящего на диване Дахада. Он поднялся на ноги и на вопрос, где находится Айвор, как-то хитро усмехнулся, сверкнул темными зрачками и сказал, что видел капитана на улице в парке.

— А что ты делаешь здесь? — стало интересно Тире.

— Охраняю вас, леди, — учтиво приподнял шляпу телохранитель. — Пока в особняке не будет достаточного количества стражи, мы будем по ночам дежурить у дверей. Вас проводить в парк?

— Не нужно, справлюсь сама, — нащупав жало стилета, спрятанного в рукаве платья, Тира вышла на крыльцо, вдыхая в себя сладко-нежные ароматы распустившихся цветов и терпкие запахи листьев. После Дня Цветов наступит настоящее лето с теплыми короткими ливнями, жарким солнцем, от которого захочется выехать за город под освежающую тень фруктовых садов, к кристально чистым водам лесных речушек, к теплым прудам, где можно кататься на лодках и слушать пение птиц. Но… Это не для Тиры. Как раз в эти дни нужно провести скупку земель на левом берегу Роканы. Пока одни веселятся, леди Толессо начнет укреплять свои позиции.

Айвора она нашла в беседке под густой кроной большого каштана. Он сидел в ажурной беседке и вел благочинную беседу с… Тира сначала не поверила ушам, когда услышала тихий голосок Тевии. Подумала — ошиблась. Решила подойти ближе и застыла на месте, услышав змеиный свист вылетевшей из ножен шпаги. В мягком свете взошедшей луны блеснуло серебро клинка.

— Не убейте ненароком, капитан, — усмехнулась Тира, внутренне переведя дух. А ведь мог.

— Простите, леди Тира, — в голосе телохранителя не было и доли испуга или сожаления. Он был в постоянной готовности, и кроме него и еще трех вооруженных мужчин, особняк оборонять некому. — Вы зашли со стороны гостевого флигеля, а там у нас слишком густой сад. Мало ли кто мог прокрасться…

— Все правильно, Айвор, — не стала возмущаться девушка. — Это я имела неосторожность идти не по освещенной дорожке. Хотела предупредить вас о завтрашнем госте.

— Кто? — деловито спросил капитан.

— Некий Игнат Сирота, может представиться купцом. Хочу, чтобы вы сразу провели его в дом. Предупредите слуг возле ворот…

— Сделаю, леди Тира.

— Игнат в Скайдре? — радостно воскликнула Тевия и захлопала в ладоши. — Как здорово!

— Тевия, вообще-то твои обязанности чуточку другие, — напустила строгости в голос Тира. — Пока я гуляю перед сном, приготовь постель и положи под одеяло грелку с горячей водой. В комнате еще сыро, надо бы камин проверить, а то его не зажигали давно.

— Слушаюсь, госпожа, — подобрав подол платья, служанка выпорхнула из беседки, в темноте послышался дробный топоток ботиночек по дорожке.

— Айвор, ну зачем вы смущаете мою служанку? — укорила она капитана, глядя в его лицо, слабо освещенное дальним садовым фонарем. — Она столько лет прожила в пиратском плену, не видела ничего хорошего кроме грубости и вечной похоти в глазах ублюдков. А вы взялись затуманивать ее хорошенькую головку галантностью столичного повесы. Этак Тевия сама бросится к вам на шею.

— Искренне прошу простить меня, леди Тира, — без тени раскаяния ответил телохранитель. — Я не подумал об этих обстоятельствах и сожалею, что вдохнул в девушку некие желания, сам того не подозревая. Впрочем, Тевия — весьма интересная и милая особа, и не такая доверчивая, как вы опасаетесь.

— Скажете еще, она вам понравилась? — ехидно спросила Тира, медленно вышагивая по выложенной диким камнем дорожке, петлявшей между клумбами душно пахнущих фиалок и гортензии, гибискуса и жасмина. — Предупреждаю сразу: мои служанки не должны стать объектом для утоления плотских утех. Ищите их в портовых борделях. Иначе не посмотрю на ваше героическое прошлое и отошлю обратно к деду. Надеюсь, не обидела подобным разрешением проблемы?

— Нисколько, — пощелкивая набойками, Айвор неторопливо шел рядом, обхватив ладонью рукоять шпаги. — Вы делаете все правильно. Сразу показали мне место. А Тевия мне приглянулась, чего уж там. У меня никогда не было семьи, хотя по возрасту уже давно мог обзавестись ворчливой женой и сопливыми детишками. Нет-нет, я не стану говорить, что она мне как дочь. Глупо отрицать свою заинтересованность. Если позволите встречаться с вашей служанкой, я буду признателен.

— Неожиданно, — несильно хлопнула себя по щеке Тира. Нахальный комар, зудевший под ухом, наконец-то попал под суровую длань и был уничтожен. — А зачем вам это? Вы хоть и не дворянин, можете найти себе обеспеченную невесту из мещан.

— Так ведь и Тевия не простолюдинка, — улыбнулся Айвор. — Она призналась, что ее отец владеет свечной мануфактурой в Элодии. Это же где-то в Сиверии, да?

— Она вам так и сказала? — рассмеялась девушка, обхватив себя за плечи. С моря потянуло свежестью. — А мне твердила о бедных родителях, не имеющих возможности заплатить выкуп. Н-да, фантазия у моей Тевии…

— Вероятно, ваша верная служанка мудро решила пожертвовать собою, и не разорять семью, — подумав, серьезно ответил Айвор. — А чтобы пираты не настаивали на выкупе, придумала эту историю.

— То есть, это ваше личное мнение? — призадумалась Тира над словами телохранителя.

— Да, и я не настаиваю на нем, лишь предполагаю.

— Спасибо, Айвор, — Тира остановилась возле ярко освещенной лестниц. — Вы заставили меня задуматься о судьбе Тевии. Насчет вашей просьбы… Не хотелось бы, что романтическая увлеченность мешала делу.

— Этого не будет, — твердо заявил мужчина. — За себя и своих людей ручаюсь. Увижу непотребство — лично выгоню паршивца за ворота.

— Я возлагаю на вас большие надежды, Айвор, — ладошка Тиры обхватила остывший камень перил. — Отнеситесь к набору новичков в свой отряд с должным вниманием. Допускаю, что знатные нобили захотят внедрить ко мне лазутчиков. Сможете ли пресечь подобные хитрости?

— Постараюсь приложить все свои умения, — склонил голову мужчина и слабая улыбка скользнула по его всегда жестко сжатым губам. — Если не смогу сам, то есть Дахад. Этот чертяка людей насквозь видит.

Тира пожелала спокойной носи Айвору и направилась в спальню. Тевия уже хлопотала у ее постели, взбивая подушки. Увидев входящую госпожу, затараторила, словно хотела исправиться за свою ошибку, что грелки уже лежат под одеялом и греют простыни. Желательно поставить пару жаровен, чтобы высушить излишне сырой воздух. Молчание Тиры она восприняла по-своему, голос ее задрожал.

— Вы на меня сердитесь, леди Тира? — спросила она, помогая девушке снимать платье. — Простите, что поддалась эмоциям. Я вовсе не хотела увлечься, но Айвор такой тактичный и интересный мужчина…

— Помолчи, стрекотушка, — беззлобно откликнулась Тира, поежившись от прохлады шелка ночной сорочки, облепившей ее голое тело. — Можешь кокетничать с капитаном, но не позволяй себе поддаться его чарам.

— Спасибо, госпожа! — служанка шустро выдернула из-под одеяла три громоздких булькающих водой грелки, помогла Тире улечься и прикрыть ее. — Я не буду позволять себе лишнего в отношениях с Айвором, чтобы у него не появились соблазны…

— А у тебя и вправду отец владел свечной мануфактурой? — сонно спросила Тира.

— Айвор рассказал? — горько вздохнула Тевия, аккуратно складывая платье на стул.

— Побоялась, что я выдам тебя Лихому Плясуну? Эх, ты, подруга… Не вздумай здесь плакать! И так сырость кругом. Завтра не забудь сказать Осторио, чтобы нанял печника. Пусть проверит камин, иначе зимой в ледышку превращусь!

— Сделаю, Тира! — шмыгнув носом, повеселела Тевия.

****

— Ай, красавцы! — я с непроницаемым лицом обхожу строй штурмовиков и матросов экипажа, вернувшихся с берега. Почти два десятка человек стоят вдоль борта и переминаются с ноги на ногу понурившись, а то и виновато улыбаясь. — И это бойцы, поставившие раком остров Старцев, нагло ограбившие «золотой караван»! Позор на мои седые волосы! Как так получилось, что сухопутные крысы обратили вас в бегство?

— Медузы варр-рреные! — зарычал Пегий, как только я замолчал. Решил внести свою лепту в воспитательный процесс. Он стоял за моей спиной и показывал провинившимся обросшие густым волосом кулаки. — Акульи выкидыши! Гальюн чистить! Кренговать корабль заставлю голыми руками!

У многих на лице виднеются ссадины, синяки и кровоподтеки. Вчера вечером неподалеку от порта в одной из харчевен, примыкающей к жилым кварталам мои ребятки сцепились с местными грузчиками. Их было около полусотни, как доложил Гусь, против восемнадцати штурмовиков и матросов экипажа. Сначала ничего не предвещало драки. Ребята заказали себе вина… пару бочонков, не больше, командор! Посидели душевно, песни спели, решили пойти к девочкам. Пока выясняли, где находятся бордели, в харчевню завалились портовые парни. Где-то с дюжину и уже навеселе. Нет, чтобы сесть за стол и спокойно выпить, так начали задирать посетителей. Гусь утверждал, что они нарывались на драку.

Никто из моих штурмовиков даже предположить не мог, что это все провокация. Подумаешь, на пару-тройку человек больше, почему бы не врезать им? Разгоряченные после вина парни поднялись на ноги и по всем правилам воинского искусства обрушились на врага, размолотив их с флангов и сминая в жалкую огрызающуюся кучку. Против мощных кулаков портовых рабочих и скамеек штурмовики применили отточенные на тренировках хуки справа и слева, апперкоты, «вертушки» и хитроумные нырки, отчего посетители вместо поспешного бегства из взрывоопасного места, пришли в восторг, а противник — в бешеную злобу.

Очистив помещение от врага, парни вернулись за стол победителями, и в благодарность их накачали вином. Гусь, отвечавший за развлекательные мероприятия команды «Тиры», не пресек это безобразие, что стало его стратегической ошибкой.

Закончив возлияние, парни вывалились на улицу и столкнулись с превосходящими силами, вооруженными палками, цепями и даже неведомо откуда взятыми веслами. Я строго-настрого запретил пользоваться холодным оружием на улицах Скайдры, поэтому палаши, кортики и пистолеты остались на борту корабля. Ножи, конечно, были при них. Совсем безоружных парней отправлять в город выглядело несусветной глупостью.

Гусь признался, что не смог дать приказ на отступление даже при таком солидном перевесе противника. На нас потом пальцами бы показывали и хохотали. Репутация — это главное в нашем деле!

На грязной площадке неподалеку от причалов сошлись два отряда, расквашивая друг другу носы, проламывая черепа и подрезая ножами шкуру. К счастью для наших, мимо проходили подвыпившие матросы из экипажа «Тиры». Они сразу разобрались, в чем дело, и ударили в спину разошедшимся местным ухарям.

Побоище грозилось вылиться в серьезную «битву при Рокане», потому что к дерущимся присоединялось все больше и больше народу. Стража, поднятая по тревоге, стала оцеплять район, к месту события уже торопились солдаты гарнизона. Гусь вовремя сориентировался и дал команду на отход. С боем прорвались к причалам, расселись по шлюпкам и рванули вниз по течению.

Я глядел на одного из лучших бойцов штурмового отряда. Поблескивая свежим иссиня-черным синяком под правым глазом, Гусь выглядел довольным. Сам же глаз заплыл и мерцает узкой щелочкой. Рядом с ним Призрак с перемотанной ладонью. Кто-то попытался воткнуть ему в живот разбитую бутылку, пришлось пожертвовать рукой.

— Шестерых пришлось зашивать, — сказал я негромко, прищуриваясь от ярких бликов на воде. — Двоим вправили выбитые пальцы. Остальные с синяками и легкими порезами. Действительно, красавцы! Вступили в бой с превосходящими силами противника. Только, черт возьми, никакой необходимости в этом не было! На каждого из вас я со своими помощниками трачу невероятное количество времени, ресурсов и своих нервов! А вы бездарно распоряжаетесь своей жизнью!

Я остановился и вдохнул в себя бодрящий воздух с запахами соли и водорослей, успокаиваясь.

— С одной стороны вы правильно накостыляли этим наглецам и не убежали с поля боя. Нельзя, чтобы нам плевали в лицо и тыкали пальцем, дескать, вот эти, с «Тиры» трусы! С другой — плохо просчитали последствия первой стычки. Гусь, птица ты общипанная, надо было уводить людей из этой харчевни! У местных очень сильно товарищество и сплоченность! Если бы ты подумал своей головой, то избежал бы таких последствий! Но куда тебе! Шея длинная, пока до мозгов дойдет…

Экипаж из тех, кто не участвовал в эпохальной битве, жизнерадостно заржал, расположившись у противоположного борта. Пегий шикнул на них, пригрозив кулаком. После моих слов одобрения парни слегка взбодрились, но тут же снова уныло повесили носы.

— Считаю, что военная кампания провалилась, — сказал я, старательно пряча ухмылку. — Поэтому сегодня экипаж «Тиры» проводит генеральную уборку. Шкипер Пегий! Приказываю распределить людей по объектам, и чтобы вечером здесь все блестело как у кота яйца!

— Есть, командор! — радостно осклабился бывший пират и рявкнул на возмущенно загалдевших матросов и штурмовиков, попавших под горячую руку. — Заткнулись, выкидыши краба! Думали, легко отделались? Это, как его… коллективная ответственность! Чтоб вам меньше думалось и хорошо работалось!

— Командуйте, шкипер. Мне нужно на берег, вернусь к вечеру. Завтра на рассвете отходим в Акапис.

Развернувшись, я оставил экипаж на съедение Пегому, и ушел в каюту. Стал переодеваться в что-то более приличное, потому как хотел заглянуть в гости к Тире. Мне почему-то казалось, что я обязательно встречусь с нею до своего отъезда. Предчувствиями я никогда не страдал, и тем не менее собирался как на парад. Надел вычищенный вестовым темно-синий камзол, натянул сапоги, на голову пристроил щегольскую треуголку, посмотрел на себя в зеркало. Красавец!

В дверь постучали. Не дожидаясь моего разрешения, зашел Рич. Он вообще не страдал субординацией, и остановить его могло лишь присутствие женщины в объятиях друга. Подозреваю, даже в этом случае бывший пластун заглянул внутрь, вежливо попросил бы прощения и аккуратно закрыл дверь.

— Решил всех под одну гребенку? — усмехнулся Рич, подойдя к столу, где находились развернутые карты побережья Скайдры. — Пегий бушует, экипаж ворчит.

— Я категорически против, чтобы люди сегодня сходили на берег, — цепляя кортик к поясу, ответил я. — Утром прибыл посланник от Додрефов и любезно предупредил, что городская стража настроена очень серьезно в наведении порядка. Если кто-то с нашего корабля появится в порту, сразу последуют аресты. До наместника докатились слухи о побоище, он очень рассержен.

— Как будто здесь никто никогда не дрался! — усмехнулся Рич. — Обычное дело ножом помахать.

— Конечно же дрались, и только поэтому он не дал приказ арестовать «Тиру», — я сам мало верил в доброту наместника. Скорее всего, вмешался иной фактор, имя которому — влияние лорда Торстага. Значит, наместник наслышан о высокой протекции со стороны королевского советника. Уже хорошо.

— А что насчет верфи?

— Додреф договорился, — я продолжил навешивать на себя арсенал. Теперь пришла очередь пистолетов. — Знаешь, граф оказался неплохим мужиком. Я в самом хорошем смысле этого слова, и вовсе не оскорбляю его, — Рич на эти слова только ухмыльнулся. — Обещание свое выполнил. Нам предоставят верфь для кренгования и ремонт сразу после Дня Цветов.

— Отлично! — обрадовался Рич. — Тогда и контракт на сопровождение подпишем.

— Как-то все гладко идет, — проворчал я недовольный непонятно чем. — Того и гляди, морской дьявол подсунет подлянку.

— А ты ему жертву принеси, — брякнул Рич. — Помнишь, мы тех лопухов из банды Котрила утопили в море? И сразу после этого везения выше крыши стало.

Я внимательно взглянул на друга. Он это серьезно сейчас сказал?

— Не хочу играть с Кракеном в подобные игры, и тебе не советую языком болтать подобное, — жестко отрезал я. — Дьявол любит завлекать в ловушку простаков и жадных. Во все времена скромность поднимала человека над этой мерзостью, и нам тоже следует проявлять умеренность.

— Фрегат-капитан Фарли меняет свое отношение к жизни, — Рич озадаченно почесал затылок через ткань черной косынки, повязанной на голове. — Надеюсь, в монастырь или в отшельники не хочешь уходить?

— Не дождетесь, — фыркнул я и показал жестом, чтобы он проваливал из моей каюты. Выйдя следом за Ричем на палубу, предупредил его: — Сам с корабля ни шагу! Приказ понял?

— Так точно, командор! — кивнул Рич. — Разреши после обеда погонять наших раздолбаев? Хочу показать им пару приемов и отработать абордажный бой.

— Действуй, полезное дело, — одобрил я решение друга. Махнув на прощание Пегому, спустился по штормтрапу в шлюпку, где меня дожидались двое матросов. Они так лихо замахали веслами, что я уже через несколько минут был на набережной правого берега.

— Ждите меня здесь и не вздумайте покидать шлюпку в поисках приключений на свою задницу, — я посмотрел на парней таким взором, что те сразу прониклись и подтянулись. — Здесь нет дешевых таверн или харчевен, так что выпивка отменяется. Будете бродить по улицам и пугать барышень своим видом — можете сразу прощаться с жизнью. Это земля богатых нобилей с горячей дворянской кровью. Даже я не спасу. Вы поняли меня?

— Поняли, командор, — согласно кивнул один из моряков, на шее которого была повязана зеленая косынка. Его имени я не знал. Пегий принимал новичков в экипаж уже в Акаписе без моего присутствия. Надо бы поближе с ними познакомиться. Все-таки это уже мои люди. Да и чем дышат, что у них на уме полезно знать.

Поднявшись от причала вверх по деревянной лестнице, я привычно огляделся по сторонам, нашел извозчика и за несколько грошовых монет доехал до особняка Толессо.

— Подожди меня здесь, — приказал я важному кучеру, парившемуся на облучке в суконном сюртуке, несмотря на жаркий день. — Вдруг придется сразу обратно ехать. Если задержусь — оплачу, не переживай.

Кованые ворота оказались наглухо закрыты, как и маленькая калитка сбоку, но там топтался вчерашний слуга-паренек. Видимо, его сюда поставили, чтобы пропускать посетителей. На огромном дворе, замощенном диким камнем, столпилось два десятка горожан в простенькой домотканой одежонке — явно не аристократы или мелкие дворяне.

— Что происходит, любезный? — поинтересовался я у паренька, топтавшегося с замученным видом у калитки с внутренней стороны. — Не скажешь, отчего здесь столько народу?

— Дак госпожа затеяла наем слуг на работу, — торопливо ответил он, цепко разглядывая меня с ног до головы, просчитывая, можно ли с этакого важного гуся содрать пару монет. — Вот и ринулись с самого утра поклоны бить. Язык намозолил каждому объяснять куда идти и к кому обращаться… А вы, сударь? Сюда?

— Леди Тира, значит, приехала? — не показывая радости, сухо спросил я.

— Еще вчерась пополудни.

— Тогда пропусти меня. Хочу засвидетельствовать свое почтение.

— Никак не могу, господин, — жалостливо скривил рот «стражник». — Велено мне никого не пропускать без разрешения господина Айвора.

— А как же слуги? — кивнул я на толпу.

— Собираю их побольше, зову господина Айвора, а он уже сам решает, кого прогнать, кого запустить.

— Кто это еще такой, твой Айвор?

— Капитан стражи.

— Так позови его немедля и закончим дело! — рассердился я. — Почему вместо нормальной охраны поставили тебя, несчастный?

— Людей маловато, вот поэтому и нанимают… Вы подождите, я мигом!

Он сорвался с места и побежал к особняку. Я заметил, что на лестнице стоят двое мужчин в кожаных коричневых куртках с длинными рукавами, опоясанных ремнем, на котором у каждого висит нож и шпага. Они внимательно разглядывали каждого поднимающегося по ступенькам нанимающегося и пропускали в дом после самого настоящего обыска. Причем строго попарно: мужчину и женщину. Мужчин охлопывали сверху донизу без всякого стеснения. Женщин же о чем-то расспрашивала хорошенькая девушка в темном строгом платье с ажурным белым воротничком. До боли знакомая милашка… Это же Тевия, служанка Тиры! Она с важным видом выслушивала короткий рассказ работницы и уходила с ней в дом, после чего быстро возвращалась обратно.

Видимо, у Тиры и в самом деле очень большая проблема со слугами. Держать в порядке такой огромный для одинокой девушки особняк очень тяжело. Понимаю, если бы была семья, дети, огромное количество близких родственников — тогда целесообразно набирать полный штат. А сейчас это лишь трата денег.

Паренек вернулся быстро уже вместе с мужчиной, по виду, бывалым солдатом. Возраст его перевалил ту незримую черту, когда каждая морщинка прибавляет солидности и напоминает о скоротечности жизни.

Мужчина был в том же самом одеянии, что и те двое на лестнице, только вдобавок к его арсеналу из-под ремня торчат рукояти двух пистолетов. Совсем как у меня! Шляпа прикрывала верхнюю часть лица от слишком яркого солнца, на руках, несмотря на жару, надеты перчатки.

— Сударь? — приподняв шляпу, охранник быстро оглядел меня с ног до головы, фиксируя каждую деталь моей одежды. — Чем могу быть полезен?

— Я Игнат Сирота, купец. Прибыл в Скайдру по важным делам. Решил навестить леди Тиру Толессо, с которой очень близко знаком. Может быть, ваша хозяйка уделит мне полчаса для беседы?

— Гедрик, впусти господина Сироту, — к моему удивлению, мужчина не стал проявлять излишнюю осторожность. Он дождался, когда я вошел во двор и представился. — Меня зовут Айвор. Я капитан стражи. Мне было велено проводить человека по имени, только что названному, к леди-хозяйке, если он появится собственной персоной.

— Ваша речь изысканна, несмотря на повадки воина, не привыкшего шаркать ногой по паркету, — усмехнулся я.

— Я не дворянин, — жестом руки Айвор показал в сторону парадной лестницы, — вы угадали. В шестнадцать лет впервые попробовал на вкус, что такое война. И на долгих двадцать пять лет увлекся кровавым занятием.

— Достойная карьера. Эрл Толессо знает толк в людях.

— А я вас, кажется, припоминаю, — усмехнулся капитан, снова мазнув по мне взглядом волкодава. — Не вас ли в Сурже пытались вздернуть на виселице как пособника пиратов?

— Неприятный случай, — я развел руками и улыбнулся. — Благодаря лорду Торстагу я теперь свободный негоциант, пытаюсь наладить личную жизнь и пополнить заметно отощавший кошелек.

— Похвальное стремление, — Айвор вместе со мной поднялся по лестнице, и тут на меня налетел вихрь в виде милашки с распущенными темно-рыжими волосами. Однако, Тира многое позволяет своей верной служанке!

— Игнат! — завопила она так, что несколько голубей, бесстрашно прогуливавшихся по мраморным перилам, резко взлетели вверх, отчаянно хлопая крыльями. Народ, пришедший наниматься на службу, вздрогнул от такого визга. Я обхватил Тевию за тонкую талию и покрутил вокруг себя. — А мы как только узнали, что ты приходил сюда, так огорчились, что не смог застать нас! Ой, господин Сирота, как я рада вам и благодарна, что вытащили нас из проклятого пиратского плена!

Нехорошо. Простолюдины развешали уши и с любопытством вслушиваются в чириканье Тевии. Я приложил палец к губам, показывая, что нужно помолчать, и служанка тотчас же прикрыла губы ладошкой.

— Любезная Тевия, проводите господина Сироту к хозяйке, — необычно мягко для себя попросил Айвор. — У меня много дел, не хотелось бы отвлекаться.

Оказывается, как мне успела рассказать милашка Тевия, хозяйка набирает слуг в особняк, и поэтому нужно тщательно присматриваться к желающим. Леди Тира хочет, чтобы у нее были самые сообразительные, расторопные и преданные, поэтому еще не каждый пройдет испытательный срок. Тевии, к примеру, поручили набор горничных и кухарок. Сама-то она не имеет опыта в таком деле, но готова костьми лечь, чтобы завоевать то самое доверие хозяйки и стать домоправительницей.

Похвальное стремление. Можно только порадоваться за девчонку, еще недавно жившую в окружении пиратского сброда.

Мы поднялись наверх, девушка проскользнула за дверь кабинета и выскочила оттуда, приглашая войти. А сама, чмокнув меня в щеку, поскакала вниз, дробно стуча каблуками сапожек по лестнице.

В рабочем кабинете, ничем особым не отличавшемся обстановкой от подобных помещений других аристократов, находилась сама Тира, седовласый мужчина в прилично пошитом сером сюртуке и смущенный мужичок в просторных штанах и куртке с заплатами. Он мял в руках войлочную шляпу, делая из нее разнообразные фигуры, и что-то бубнил. Старик слушал его рассеянно и изредка посматривал на хозяйку, устроившуюся в глубоком кресле.

Если Тира и была рада видеть перед собой молодого нахального фрегат-капитана Фарли, то виду не подала. Она прервала разговор двух мужчин:

— Достаточно, Осторио. Отдохните немного. И так с самого утра не отходите от стола.

— Госпожа, я невероятно рад такому плотному графику. За долгие годы мрачной тишины я, наконец-то, обрел смысл в жизни, — витиевато ответил старик и поклонился, выйдя из-за стола. Потом легким тычком погнал мужика на выход.

— Так что решили-то, сударь? — промямлил мужик.

— Шевели ногами, в коридоре все расскажу, — грозно насупив брови, сказал незнакомый мне то ли секретарь, то ли управляющий.

Оставшись наедине со мной, Тира легко и гибко поднялась с кресла, подошла ко мне, однако же на шею вешаться не торопилась. А я бы не отказался. Тем более в простом домашнем платье с многочисленными рюшками, оборками и затянутой талией девушка выглядела весьма аппетитно. Впрочем, мужской костюм тоже не портил ее фигуру.

— Вы стали настоящим негоциантом, — улыбнулась девушка, остановившись в паре шагов. — Солидный мужчина, хорошая одежда… из сундука Плясуна, кажется?

— Удивительная наблюдательность, — я снял шляпу и сделал легкий поклон. — У фраймана Плясуна был хороший вкус к одежде, почему бы не довериться ему на первых порах? Леди Тира, очень рад встрече.

— Я, как ни странно, тоже. Что вы делаете в Скайдре?

— Решал важные вопросы, — небрежно ответил я. — Имел беседу с графом Додрефом насчет постановки брига на верфь. Нужно почистить перышки вашей тезке.

— А вы не потеряли хватку! — удивилась Тира и предложила сесть.

Я не отказался и устроился напротив в похожем кресле.

— И что сказал Додреф? Выгнал нахала?

— Нет, обещал помочь. Заодно я обогатился на несколько тысяч крон за известия о его племяннике, которого лично взял в плен во время атаки на «Лилию».

— А старик знает о вашем хулиганстве?

— Знает только то, что ему положено знать, — отрезал я, пресекая ненужные разговоры о благородстве и правильном ведении дел. — Я уверен, что виконт Аглин жив и скоро будет дома. Со дня на день должна начаться атака Королевского флота на Керми, а остров Мофорт фактически вычищен, фортификации разбиты, охрана разбежалась. И все благодаря мне. Заходи и бери, что надо. Поэтому остров Старцев не должны подвергнуть бомбардировке.

— Вы чрезвычайно самолюбивы, Фарли, — покачала головой Тира. — Порой кажется, что пытаетесь подобными выходками скрыть истинную свою сущность. Не поверю, что морской офицер, дворянин так алчен до золота. Если вы играете — то талантливо. Если нет — я очень огорчусь.

— Дорогая моя Тира! Деньги лишь способ достичь нужного результата, — я покровительственно улыбаюсь, зная о том, что большинство людей живут по этому принципу. По крайней мере там, где властвует золотой телец. И леди Толессо однажды придет к такому же выводу, когда спадет с глаз пелена наивности. — Когда они есть, любое дело движется несоизмеримо быстрее. Ежели в кармане водится от силы пять золотых, лучше не затевать грандиозных дел.

— А вы уже затеяли его? — на щеках Тиры появились ямочки от улыбки. Правда, саркастической. Вот такая она, леди Тира, заноза в моем сердце.

— Пока еще нет, — честно признался я. — Но уже стал землевладельцем в Акаписе. Неплохой участок приобрел. Со своей историей и жуткими тайнами… Пока только акр, но вскоре надеюсь расширить границы своего влияния.

— Поздравляю! Вы делаете успехи столь стремительно, что вызываете мое уважение. А как вам видится занятие торговлей?

Подумав немного, ответил глядя в насмешливые глаза Тиры.

— Скучно. Сначала, признаюсь, была такая задумка, но меня отговорили. Дескать, в Акаписе хватает своих торговых семей, и они не допустят появления еще одного конкурента, появившегося неизвестно откуда. Ко мне стали исподволь присматриваться и изучать. Поэтому я решил последовать совету одного, скажем так, осведомленного человека и наняться для охраны речных караванов.

— Надо же, — пальцы девушки заплясали на лакированных подлокотниках кресла. Мне показалось, что она разочарована моим ответом. — А я думала, вам хватило приключений на Керми, и негоции станут наилучшим вариантом в вашей жизни. Не ожидала подобного хода. Вам же лорд Торстаг обещал дворянский титул, гарантирующий спокойное существование. Впрочем, чего еще ожидать от лихого пирата Игната?

— Вы расстроены.

— Нисколько. Это же ваша жизнь, мне почему нужно расстраиваться? Скорее, я беспокоюсь, что вы вновь ударились в авантюру. Неужели лорд нарушил свое обещание?

— Скорее, придержал. Как только я выполню для него одно дельце — сразу же получу статус.

— Вы сказали «дельце», и я сразу заволновалась. Лорд Торстаг очень скользкий и неприятный тип, — голос Тиры дрогнул. — Можно ли узнать, в чем оно заключается?

— Нет, это невозможно, — твердо отвергаю просьбу девушки, а сам раздумываю, посвятил ли ее эрл Толессо нашим планам? И что будем потом, когда я «убью» Эррандо? Даже не хотелось думать, к каким последствиям приведет заговор лорда Торстага против старика. — Пока не могу открыть все обстоятельства договора. Он связан с чрезвычайно высокими людьми, поэтому вам, любезная Тира, лучше ничего не знать. Но однажды я расскажу об этом. История выйдет занимательная и поучительная.

Девушка задумалась, глядя куда-то в сторону. Мне показалось, Тиру тяготит мое присутствие, и это обстоятельство сильно задевало меня. Хотя бы намекнула, что рада видеть своего спасителя, что думает обо мне.

— Вы уже получили контракт, Вестар? — мягко спросила она, прервал молчание. — Ох, как тяжело разговаривать с человеком, имеющим несколько имен! Вы сами не запутались еще?

— Никоим образом. Две личины прекрасно уживаются в одном человеке.

Тира поняла мою загадочную фразу по-своему и жестом попросила продолжать.

— А по контракту пока ничего нет. Наниматель предложил прибыть в Скайдру ко Дню Цветов. Намечается очень большой караван в центральные провинции до Шелкопадов. Возможно, у меня будет серьезный контракт. Предстоит доказать, что я со своими парнями достоин такой работы. И я докажу.

— А дальше что? Каковы планы на будущее? Так и будете чужое добро от речных баронов защищать? Везенье не бесконечно, Вестар. Никто еще не покупал его впрок.

— Хочу получить патент кондотьера и создать целую систему охраны грузов, — признался я. — Заработав репутацию, я буду сам предлагать свои услуги через одного важного и влиятельного человека. И таким человеком я вижу вас, любезная Тира.

— Неожиданно, — закусила губу леди Толессо. — Предлагаете мне заключать самые «вкусные» контракты с негоциантами?

— Именно, — улыбнулся я. — Мы будем сидеть на стратегически важных товарных потоках, завоевывать провинции и регулировать экономику королевства. Вы станете еще богаче, а я буду зорко поглядывать по сторонам, чтобы еще более нахальные люди не забрали у нас золотую жилу.

— Вы так уверены в своих силах?

— Более чем, моя леди.

— Я еще не ваша, — пальцы девушки заметно дрогнули, но сама она не проявила никаких эмоций. — И впредь постарайтесь избегать таких двусмысленных фраз.

Меня же весьма вдохновило то ли случайно, то ли намеренное оброненное «еще». Тира хотела таким образом показать свое отношение ко мне, опасаясь чужих ушей? Вполне верю ее подозрениям. Несколько лет в пиратском плену научили Тиру не доверять своему окружению. Вполне верю, что среди слуг может находиться человек Фальтусов, не оставивших надежду завладеть богатствами старшего Рода. Может, сейчас он и подслушивает наш разговор.

— Как вам будет угодно, — я склонил голову, признавая правоту Тиры. — Итак, что скажете насчет моего предложения?

— Мне нужно подумать, обсудить предложение со своим дедом, и если он не станет препятствовать, то охотно приму ваш авантюрный план.

— Не настолько он и авантюрный, — возразил я. — Тем более, рисковать жизнью придется мне. А вам нужно лишь копить богатства. Это самое приятное дело, не находите?

— Спорить не буду, — наконец открыто улыбнулась Тира, но во взгляде читалась задумчивость. — Мне понравилось ваше предложение, Игнат.

— Отлично. Но почему вы до сих пор пытаетесь узнать мнение старика Эррандо? Вы получили самостоятельность, можете использовать финансы своей семьи по своему разумению…

— Игнат, вы слишком мало знаете о нравах и обычаях аристократов Скайдры. Здесь просто так нельзя прийти и купить кусок земли, не посоветовавшись с людьми, которые могут иметь виды на ту же территорию. А мой дед знает всю влиятельную верхушку. Меня никто слушать не станет, увы. Я слабая девушка, да еще не замужем за каким-нибудь уважаемым в городе человеком. Это очень серьезная проблема, которую решит дедушка.

— Хорошо, вы меня убедили, леди Тира. Осталось убедить вашего деда и влиятельных аристо. Или выйти замуж за какого-нибудь графа.

Тира пренебрежительно фыркнула и чуть подавшись вперед с расправленными плечами, отчего ткань платья приятно натянулось на ее высокой груди, встала.

— Вы все же не оставили своего желания, Вестар Фарли, — каблучки туфель простучали по полу. Тира, остановилась за моей спиной, и положив руки на плечи, наклонилась к уху. Прошелестел ее шепот: — Я не могу выти замуж за купца. Меня не поймут, и в будущем это станет очень большой проблемой для нашего общего дела. Но если вы найдете правильное решение, я охотно надену на палец супружеское кольцо, стоя с вами возле алтаря.

— Куплю титул графа или виконта, — решительно ответил я, унимая разбушевавшееся сердце.

— Нет, дорогой Вестар, — тихо рассмеялась Тира и отпрянула от меня, разрушив очарование момента, — даже не вздумайте. Это скажется на вашей репутации еще хуже. Лучше быть отчаянным, смелым и удачливым кондотьером, чем патентованным аристократом. Иначе вам будет обеспечены презрительные улыбки и полное игнорирование. Никто не подаст руки, не поможет в решении деликатных проблем…

— Все-все! — рассмеялся я, выставляя ладони. — Ни за что не куплю аристократический патент! Но патент кондотьера-то можно?

— Даже нужно, — кивнула Тира и по-свойски спросила: — Хочешь выпить вина? У меня теперь этого «Идумейского» и «Искарии» полный подвал.

— В следующий раз, — я тоже встал и замер напротив девушки, разглядывая ее с чуть большим интересом, чем положено. Захотелось впиться в эти мягкие, с легкой припухлостью губы и сжать в объятиях дикую кошку. Но память услужливо подсказала, что в рукаве платья Тира всегда держит стилет. Облаплю ее — не задумываясь проткнет мою шкуру. — Лучше прибережем его для нашей свадьбы.

Девушка поморгала ресницами, покрылась легким румянцем и сердито сказала:

— Прекратите так смотреть на меня, господин купец! Вы невероятно несносны, да еще в моем доме!

— Простите, моя леди, — я наклонил голову, скрывая улыбку. На этот раз Тира не сделала замечания. — Уже ухожу. Благодарю, что соблаговолили со мной встретиться и поговорить. Подумайте насчет нашего коммерческого проекта. Я буду в Скайдре ко Дню Цветов, и вы дадите свой ответ. Засим откланиваюсь. Сегодня наш корабль возвращается в Акапис.

Тира удивилась. Она даже не предполагала, что я щедро разделю с нею пиратскую долю. Часть корабля принадлежит девушке, но это был лишь практический и дальновидный ход, чтобы показать мое доверие к Тире. На весь бриг она не претендует, да и нет у нее такого желания. И все же мне удалось сделать еще одну пробоину в девичьем сердце.

— Удачи вам, Вестар, — тихо сказала она и отступила на шаг назад, разрывая опасную близость. — Берегите себя. Буду вас ждать.

Тира резко развернулась и подойдя к двери, распахнула ее, показывая всем видом, чтобы я покинул помещение. Неведомо откуда появился пожилой дворецкий. Он почтительно склонил голову, ожидая, когда я попрощаюсь с его хозяйкой. Грустно вздохнув, я уловил ироничный взгляд девушки.

— Всего доброго, моя леди, — чтобы не затягивать момент расставания, я уверенным шагом направился к лестнице, надевая на ходу шляпу. Дворецкий заторопился за мной, чтобы выпроводить на улицу и доложить, что настырный молодой купец, наконец-то, покинул особняк. Старик ведь чувствовал какую-то тонкую связь между своей хозяйкой и этим нахальным мужчиной. Интуиция ему подсказывала, что тот еще не раз заявится сюда.

Глава 2. Домашние хлопоты

За то время, пока я с экипажем «Тиры» находился в Скайдре, артельщики выполнили все внешние работы, которые хоть как-то оживили мрачную картину заброшенности. Появились свежие оконные блоки, пусть пока и без стекол; стены оштукатурили, выровняли и побелили; возвели опалубку для заливки парадного крыльца. Уже было решено, что оно будет из темно-красного гранита.

— А что с крышей? — я обратил внимание, что все артельщики сейчас трудились внутри, настилая полы первого этажа, и восстанавливали разрушенные межкомнатные стены.

— Для укладки межэтажных перекрытий, как и потолочных, нужны мореные балки из дуба, — ответил артельный старшина Викар, взявшийся вместе со мной обходить стройку, где вовсю кипела работа. К моему удовлетворению, никто не волынил, все были заняты делом. — Сами балки находятся в порту, их надо оттуда привезти. Я нанял ломовых извозчиков, так как материал тяжелый, а битюгов у меня в наличии нет. Для погрузки на телеги и подвозку нужно время. Думаю, через два дня они будут здесь. И сразу начнем ставить.

Викар показал на хитроумную вышку с целой системой тросов и противовесов, стоявшую с северного торца особняка. Леса уже разобрали и перенесли их внутрь.

— Неплохо, — я с любопытством осмотрелся по сторонам, оценивая масштабы работы. Особенно меня порадовал готовый фундамент под камин и штабель шамотного кирпича, ждущего своего часа. — Вы за несколько дней серьезно продвинулись. Я рад.

— Еще рано о чем-то говорить, господин Сирота, — покачал головой старший артельщик. — Мы даже до середины не добрались.

— Ничего страшного, я в вас верю. Нужны деньги? Или все устраивает?

— Все строго по смете, — Викар отряхнул ладони от каменной крошки. — Не извольте беспокоиться. Если понадобится дополнительная оплата, я не постесняюсь ее попросить.

— Еще хочу один вопрос задать, — я легонько прикоснулся к плечу Викара. — Котрил вас не беспокоит? Не угрожал в последнее время?

— Даже странно, — пожал плечами старшина. — Такая тишина стоит, что подозрение берет о какой-то затеваемой пакости. Обычно этот разбойник, раз вцепившись в горло, не отпускает, пока не заберет свое.

— Хорошо, занимайтесь своим делом, — усмехнулся я, отпуская старшину, а сам отошел к ждущим меня Леону, Михелю и Аттикусу, к которым присоединился левитатор Ритольф. Меня интересовала, насколько далеко продвинулось расследование произошедшей недавно магической атаки на Пустошь.

Мы всей компанией расположились за столом под парусиновым навесом, где обедали артельщики и охрана. Я оглядел своих помощников и первым делом спросил Аттикуса:

— Чем обрадуешь, господин секретарь? Нашел мага-поджигателя?

— Не все так просто, — вздохнул Аттикус.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я такому началу. — Подозреваю, что карлика ты не нашел.

— Да не было никакого карлика, — поморщился помощник. — Это я выяснил точно. Несколько дней расхаживал по тавернам и дешевым харчевням, меня уже в лицо узнают, и думают, что я падок на вино. Пришлось несколько раз угощать из своего кармана. В пьяном состоянии человек не только ерунду городит, иногда зерно истины проскальзывает.

— Короче будь, — оборвал я его. — Это не карлик?

— Нет. В Акаписе сроду не водилось таких персонажей. Есть парочка низкорослых ребят, похожих на сказочных альвов, но я с ними встречался, хорошо посидели. Никакие они не маги, а обыкновенные садовники.

— Альвы? — я наморщил лоб.

— Так местные называют маленьких людей, живущих под землей или в подгорных шахтах, — пояснил Ритольф. — В Сиверии их зовут двергами.

Я понял, что речь идет о гномах, подземных человечках. Но Аттикус явно дал понять об их мифологической сущности для сравнения.

— Дальше, — поторопил я парня.

— Эти ребята нанимаются к какому-нибудь нобилю и ухаживают за садом, — Аттикус не обратил на мое нетерпение никакого внимания. — После хорошей попойки, когда мы стали друзьями, я пожаловался, что страдаю одной неприятной болезнью, которую может исцелить только маг. Якобы, попробовал все методы, но все безрезультатно. И спросил, выжимая пьяную слезу, где можно найти такого. Мне выдали целый список чародеев, среди которых был и Манихарт. Но, как ты и говорил, на него я не стал обращать внимание, сосредоточившись на других.

— Девушка среди них была?

— В том и дело, что не было. Пришлось опять выдумывать причину. Дескать, исправить может только женщина. Есть, спрашиваю, в Акаписе ведьма? Слышал бы ты, Игнат, как надо мной ржали эти недоумки! Они же подумали, что я подхватил срамную болезнь и теперь маюсь.

Теперь заулыбались Михель и Леон, знакомые с этой историей. У Ритольфа не дрогнул ни единый мускул на лице.

— Надеюсь, ты свою оплошность исправил? — с трудом сдержался я, чтобы тоже не заржать как те садовники.

— Поведал «по секрету», что меня заколдовала ведьма. Ну… бывшая любовница осерчала и сделала наговор, чтобы не стоял… ну, ты понимаешь.

— Я-то понимаю, улитка ты сухопутная! — рявкнул я, не сдержавшись. — Извини, брат… Нашел девку?

— Да, живет одна такая в портовом поселке. Неприметная девица маленького росточка, головой в подбородок мне упрется. Невзрачная, тихая как мышь, — Аттикус вздохнул. — Местные к ней заходят редко, что очень странно. В основном, моряки с купеческих кораблей.

— Может, она не маг? — я простучал пальцами по столу.

— Чародейка, самая настоящая, — неожиданно подтвердил Ритольф, и я повернулся к нему, требуя объяснений. — Когда Аттикус рассказал мне о подозрительной девушке, я вместе с ним пошел в поселок. Нашли мы, где она живет. Но я заходить в гости не рискнул, чтобы не быть разоблаченным. Маги друг друга хорошо чувствуют, и никакие хитрости не скроют наш дар. Озава — так зовут девушку — подтвердила свой истинный уровень. Она сразу сказала, что Аттикус или врет, или его намеренно ввели в заблуждение, так как никаких проблем с мужским здоровьем у него нет. Все дело в голове. Сам себе придумал страшилку, сам в нее и поверил. Но главное в другом. Озава использовала для проверки кристалл гравитона. Аттикус очень точно описал камень, который она положила ему между ног…

Дон Ансело и дон Ардио не сдержались и захохотали, от избытка чувств хлопая ладонями по столу. Левитатор покачал головой, но улыбка на губах у него все же появилась. Он продолжил:

— Девушка точно подходит под описание Пегим следа на земле. Я следил за ней в течение дня, куда она ходит, с кем общается. Невысокого роста, нога маленькая, по возрасту ей лет двадцать пять, что прекрасно вписывается в мою версию об опытном чародее. Но что не удалось узнать — есть ли у нее связь с Котрилом. С ним девушка не встречалась. Увы.

— Так, уже что-то, — я оживился и оглядел друзей. — Будем следить за этой… Озавой. Одно меня смущает. Почему чародейка с хорошим уровнем одаренности прозябает в не самом лучшем месте? Почему не снимет комнату в Акаписе?

— И меня это тоже заинтересовало, — кивнул Ритольф. — Маг любой направленности должен учиться и развивать свои способности. Озава где-то прошла обучение, но чиновники не заинтересовались перспективной чародейкой. Такого не может быть. Обязательный реестр магов существует не только в Сиверии, но и в Дарсии. Я знаю об этом точно. Мимо бдительных чинуш муха не пролетит. А девица спокойно занимается магической практикой, пусть себе в убыток, в какой-то дыре. Одета невзрачно, неприметная… Как-то не вяжется с ее способностями использовать кристалл гравитона в злодейских целях. У меня создалось впечатление, что она намеренно вводит в заблуждение окружающих.

Я задумался. Левитатор подтвердил мои сомнения. Не может такого быть, чтобы серьезный обученный маг оказался вне поля зрения королевских спецслужб. В уникальность одаренной, выучившейся самостоятельно, я не верил. Девчонка все равно где-то получала знания, повышала свой уровень. И ее обязательно должны знать. Если Озава сама не сбежала от каких-то проблем.

— Но! — Ритольф назидательно поднял палец, завершая свои размышления. — Мы должны помнить, что нам на Пустоши противостоял не только маг, но и алхимик в одном лице. Я просил Аттикуса быть внимательным, когда он будет находиться в доме Озавы. Постараться увидеть, есть ли там стеклянные колбы, пробирки, странные механизмы. Понимаю, что алхимики никогда не станут демонстрировать столь открыто свою деятельность, но иногда мелочи выдают их с головой.

— Девушка маг-алхимик? — хмыкнул Михель. — Интересное сочетание, и довольно редкое. Как такое сокровище упустили?

— О чем я и толкую, — воскликнул Ритольф.

— Увидел что-нибудь? — спросил я Аттикуса.

— Нет, — огорченно покачал головой помощник. — Но у нее есть комната, куда Озава заходила, когда я рассказал ей, что со мной стряслось. Если не комната, то точно вход в подвал.

— Игнат, чтобы за ней следить, нужен сообразительный человек, — сказал дон Ардио, почему-то вызвав злое сопение Аттикуса. — Среди наших оболтусов вряд ли найдешь кого поумнее деревяшки. Дружище, это не про тебя, не кипятись.

Он постучал костяшками пальцев по столу и добавил:

— Как к бойцам у меня нет к ним претензий, но здесь нельзя рисковать.

— Пошлю Рича, — откликнулся я. — Он может девушку разговорить на раз-два. Плохо, если ее связь с Котрилом подтвердится. Рич будет в опасности.

— Мы за ним присмотрим, — пообещал дон Ансело.

— Хорошо, — я решительно поднялся из-за стола. — Пока у нас есть две недели до Дня Цветов, нужно ускорить обучение вновь набранных штурмовиков.

— Игнат, ты хорошо подумал насчет контракта? — поморщился Ритольф. — Сейчас ты нужен здесь. Сам представь, что может произойти, если твоя команда почти в полном составе уйдет в поход. Как ты обезопасишь артельщиков?

— Да, это проблема, — я не стал спорить, потому что левитатор был прав. — Но мне нужно как-то закрепляться в Акаписе. Без репутации я здесь ничто, будь даже у меня десяток патентов. Чем-то придется рискнуть. А в Пустоши я оставлю отряд под командованием одного из вас, благородные доны. Решайте сами, давить на вас не буду.

— Спасибо, утешил, — мрачно откликнулся дон Ардио и дернул плечом. — Ты же без нас обоих пропадешь.

— Ничего, постараюсь быть аккуратным, — усмехаюсь в ответ.

— А что с кораблем? — поинтересовался Михель. — Ты пойдешь на нем или оставишь его в Скайдре?

— После ремонта на верфи Пегий с командой вернется обратно. Тот, кто останется с охраной усадьбы, должен будет согласовать сигналы, чтобы при случае повторной атаки экипаж успел прийти на помощь. Ну, или наоборот. Для этого на Пустоши нужна шлюпка. Мы не знаем, куда Котрил нанесет свой удар, если вообще осмелится на него. «Тиру» стоит перегнать ближе к устью Чернявки. В порту ей делать нечего, только глаза мозолить.

— Сколько людей с собой возьмешь?

— Наниматели в один голос твердят, что для сопровождения нужно максимум двадцать человек, — ответил я. — Это окупает все расходы, наемники получают приличные призовые. Если людей больше, значит, и плата уменьшается. Но, скорее всего, наниматель рассчитывает на боевые потери. Часть погибнет, а остальные разделят их призовые между собой. Беспроигрышный вариант.

— Двадцать человек? — хмыкнул дон Ардио. — На караван в пять-десять судов? Какая глупость. Игнат, ты командор, сам решаешь, что делать. Но как офицер твоего отряда советую взять тридцать штурмовиков. Да, получим меньше. Не вижу в том беды. Зато при благоприятном завершении дела у нас будет репутация.

— Да я сам об этом только и думаю последние дни, — досадливо поморщился я. — Три десятка бойцов уйдут со мной, двадцать останутся здесь. Надеюсь, хватит столько.

— Пожалуй, я готов взять на себя командование этими охламонами, — неожиданно сказал Леон. — Останусь охранять особняк и артельщиков. С господином левитатором придумаем, как усилить оборону.

— Спасибо, дружище! — с чувством сказал Михель и опустил руку на плечо дона Ардио, что тот едва со скамейки не слетел. Рука у товарища была очень тяжелой. — Если бы пришлось кидать жребий, кому остаться, я обязательно проиграл бы. Не любят меня боги.

— Я знал об этом, — ухмыльнулся Леон. — Ты мне будешь должен.

— Всегда готов отдать долг!

В город я возвращался вместе с Аттикусом. Остальные задержались в усадьбе, обсуждая, как лучше защитить особняк от повторных нападений. Если нам удастся выяснить, что Озаву нанимал Котрил, или того хуже, она ему служит, то девчонку придется ликвидировать. Не самое приятное дельце, но благополучие и жизнь моих людей, да и особняк, в который я уже вбухал немереное количество денег, стоят куда больше.

Карета, которую мы наняли для перемещения по городу, была не первой свежести. Она ужасно скрипела на поворотах и опасно кренилась, грозясь опрокинуться набок, а если колеса налетали на камень или попадали в ухаб, нас подкидывало вверх как из катапульты. Аттикус прикусил язык и долго ругался на возницу, у которого руки росли из задницы, а вместо глаз — бельма.

— Я встречался с Тирой, — как только дорога стала более ровной, сказал я напарнику, с которым мог обсуждать вопросы куда серьезнее, чем с остальной командой. Мы, все-таки, делали одно дело и были связаны именем лорда Келсея.

— И как она? — оживился Аттикус. — У нее все хорошо?

— Более чем. Живет в своем дворце в Скайдре. Осваивается в роли богатой аристократки.

— А что старик?

— Кажется, эрл Эррандо отпустил внучку в свободное плавание, — усмехнулся я, вцепившись в кожаный ремешок над головой, чтобы не так сильно болтало в деревянной лакированной коробушке. — Я не видел его в особняке.

— Ты рассказал Тире о замыслах лорда Торстага?

О предложении королевского советника избавиться от старика Толессо я поведал Аттикусу, потому что в одиночку такой груз не вытянуть. Известно, две головы лучше одной. Пусть тоже поработает мозгами, как выкрутиться из такой ситуации.

— Пока не стал. У меня еще не созрел план, да и время терпит. Вот схожу с караваном, что-нибудь придумаю.

— А если не вернешься? — Аттикус повернул голову и пристально на меня взглянул. — Незнакомые места, повышенная опасность… Все может случиться.

— Тогда не придется забирать кровь старика, — пожал я плечами равнодушно. Скажешь Тире, что я…

— Сам скажешь, — торопливо ответил товарищ. — Тира — замечательная девушка, и вы очень друг другу подходите. Не вздумай разочаровать ее.

— Ладно, давай думать, как нам прижать хвост этой девице… Озаве.

— Подозреваешь ее?

— Я сейчас склонен подозревать всех, — отмахнулся я и отодвинул край занавески, чтобы посмотреть, где мы сейчас едем. Карета уже въезжала в город по Ремесленной улице, заполненной людьми. Рич должен был ждать нас в таверне Грашара, туда мы и направились.

Доехав до таверны, в которой мы уже слыли завсегдатаями и обзавелись некоторыми знакомствами, я заплатил извозчику и отпустил его восвояси. Сегодня поездка за город уже не планировалась, а до порта можно и пешком дойти. Размять ноги, продышаться. На свежем воздухе лучше думается.

Рич в компании виконта Агосто, привычно занявшего место за нашим столом, и как-то незаметно влившимся в наш коллектив, уже ждал нас, заранее заказав обед. Проходя мимо стойки, поздоровались с Грашаром, все так же внимательно поглядывающим за порядком. Хозяин таверны расплылся в улыбке и приветственно поднял руку. Подозреваю, получил весточку от своего братца с отчетом о нашем визите. Иначе из-за чего бы такая радость? Я показал жестом, что все нормально и присел за столик.

— Уф, наконец-то, можно спокойно поесть и выпить! — выдохнул я и поглядел на соратников. — Давненько не виделись, да? Признавайте, соскучились по мне или обратно в Пустошь вернуться?

— Узнаю старину Игната, — усмехнулся Ним, с невероятным изяществом распластав тяжелым кинжалом сочащийся жиром окорок. — Порой ты меня пугаешь плебейским отношение к жизни, хотя знаю я тебя и с другой стороны.

— Надеюсь, я не разочаровал вас, виконт, своим поведением? — я вернул усмешку и отрезал себе кусок ветчины, который положил на хлеб. Жадно прожевал, потому что был голоден как стая бродячих псов.

— Абсолютно нет, командор, — ухмыльнулся Ним. — Я привыкаю к вашей странной компании. Хочется как можно быстрее заняться стоящим делом.

— Потерпите, виконт. Месть сладка, когда враг ее уже не ожидает.

— На это и надеюсь, — кивнул молодой дворянин, поняв мой намек, что его контракт будет исполнен, но попозже.

— Итак, Рич, я слушаю, что ты накопал в славном городе Акаписе, — запив кусок окорока легким вином, которого Грашар нам принес целый бочонок, я посмотрел на своего верного друга.

Бывший пластун взял в руки яблоко и неторопливыми движениями стал нарезать его на кусочки и раскладывать перед собой. Без особого энтузиазма произнес:

— Гиблое дело, командор. Это как найти целую кучу раковин, раскрыть их и не найти ни одной жемчужины. Про Котрила никто не хочет говорить. Что он за человек, какие у него слабости, есть ли враги — все это покрыто темнотой. Но кое-что стало понятно. Губернатор Тебриссо все-таки имеет некие делишки с нашим знакомым. Шепотки людей слышны по всему городу, только их нужно уметь слушать. Но самую большую власть имеют нобили. Я бы уверенно показал на семью Флаерти. Помимо морских перевозок они владеют серебряными копями за Чернявкой. Понимаешь, к чему я клоню?

Окорок был вкусным, и мне было трудно остановиться, пока не насыщусь. Я лишь кивнул на вопрос Рича, а виконт Агосто ответил вместо меня:

— Земли Флаерти граничат с Пустошью, купленной Игнатом. Я бы предположил, что именно эта семейка была заинтересована в покупке усадьбы барона Домине. Но по каким-то причинам барон не стал продавать ее нобилю.

— Я тоже так подумал, когда услышал про такую новость, — Рич усмехнулся и закинул в рот ломтик яблока. С хрустом прожевал. — Получается, Котрил дурака валяет, когда заявлял, что грабит ремесленников и купцов ради семейной справедливости.

— Обыкновенный бандит на деле оказался, — буркнул Аттикус, запивая окорок вином. — Тогда у нас руки развязаны. Можно его прищемить так, чтобы визг слышал весь город.

— А вот торопиться не следует, — я покачал головой, раздумывая над словами виконта. Неужели Флаерти и в самом деле так хотят заполучить мои земли? Да, теперь Пустошь официально моя, и никому не позволено чинить пакости на ней. — Слухи — это всего лишь слухи, не более. Пока я был в Скайдре, Котрил вел себя тихо…

— По отношению к нам — да, — подтвердил Аттикус. — Но других продолжает стричь с небывалым азартом.

— Нужно как-то сближаться с нобилями, завязанными на морских перевозках, — решил я. — Особенно с Флаерти. Прощупать его как следует… Не подскажешь, Ним, как лучше добиться приема у таких людей?

— Ну…, — Агосто почесал мизинцем кончик носа. — Можно прислать письмо с благостным расположением к добропорядочным и знатным горожанам Акаписа и попросить аудиенции. Не уверен, что такое письмо дойдет до Главы. Секретари обычно их уничтожают, даже не заглядывая в содержимое.

— Но ведь я не ремесленник какой, -удивился я.

— Неважно, — махнул рукой виконт. — Секретарь моего отца так и поступал. Уж не мне ли знать? Здесь нужно действовать через людей, хорошо знающих нобилей. А вот, к примеру, та скупщица драгоценных камней!

— Ольма?

— Да, точно! Она ведь сама сказала, что имеет серьезную репутацию в высших кругах. Почему бы не попробовать? Рекомендация — это самый лучший способ добиться внимания от нобилей.

— Попробую, — я кивнул. — С деньгами сейчас проблем нет, так что тащить к Ольме камни на продажу не обязательно.

— Подари ей что-нибудь существенное, — неожиданно предложил виконт. — Женщины любят камешки. Поверь, сеньора будет в восторге, а ты в ее глазах превратишься в мужчину, умеющего благодарить.

В сундуке Лихого Плясуна помимо драгоценных камней хватало интересных и серьезных вещей вроде колец, брошек-сережек и колье. Действительно, нужно укреплять отношения с оценщицей. Она дама серьезная.

— Рич, оставь в покое несчастный окорок, — я посмотрел на соратника. — Тебе будет ответственное задание.

— Слушаю, командор, — подобрался Рич, не заметив ухмылку Аттикуса.

— В портовом поселке живет одна девица, умеющая обращаться с энергетическими кристаллами. Нужно подобраться к ней и выяснить, она ли была виновницей атаки на мою усадьбу.

Брови парня удивленно взлетели вверх. Не ожидал он от меня такого коварства. Вся его жизнь заключалась в войне, а предлагаемый мною вариант переворачивал с ног на голову мировоззрение бойца, привыкшего к ножу и палашу, чем к галантному обольщению девушек.

— Лучше Аттикуса бы послал на это дельце, — пробурчал Рич. — У него лучше получится.

— Он мне нужен в других делах, — возразил я. — Да тебе и не понадобятся манеры высокородного дворянина. Озава — простолюдинка, пусть и грамотная.

Покосился на Аттикуса и добавил с ехидцей:

— Тем более, у него не стоит.

Рич едва не захлебнулся в смехе. Кажется, он тоже успел узнать о злоключениях товарища. Убрав улыбку, он напомнил:

— А еще эта девка — маг. Но раз надо, попробую к ней под бочок подобраться, если не испепелит этим мерзким холодным огнем. Да она сразу сообразит, откуда ветер дует! Командор, это гиблое дело!

— Успокойся, дружище, — я отсалютовал я разволновавшемуся штурмовику кружкой с вином. — Не нужно скрывать, кто ты такой. Можешь открыто с ней разговаривать, жаловаться на меня, что я скупердяй и злодей, каких на свете мало. Главное, выведи ее на откровенность. Подружись, заведи отношения, если понадобится. Вдруг девчонка оговорится насчет службы Котрилу. В общем, мне нужна ее подноготная. Полностью. С кем жила, с кем спала…

— Ну ты и скажешь, командор, — скривил губы в легкой улыбке Рич.

— Я не отношусь к людям с пиететом, даже если передо мной красивая леди, — напомнил я. — И тебе тоже не стоит исходить слюной перед первой же юбкой. Хочу лишь предупредить: будь внимателен. Задание не такое уж и простое, как на первый взгляд кажется. Может, оно станет куда опаснее, и резня на Пакчете покажется детской забавой.

— Пакчет ничто не переплюнет по части крови и кишок, — мрачно заметил Рич и обреченно вздохнул, не забыв метнуть мстительный взгляд на Аттикуса. — Хорошо, я сделаю это, — и ткнул пальцем в секретаря. — А ты ни слова больше! Если вздумаешь выдать пошлую шутку, я тебе отсеку кончик языка на первый раз!

— Без обид, друг, — Аттикус выставил перед собой ладони, словно защищаясь. — Я не хотел блистать остроумием. — Хочу предупредить, что Озавия может быть связана не только с сеньором-разбойником, но и с тайными службами королевства. Слишком странный она образ жизни ведет.

Я кивнул, подтверждая слова Аттикуса, что не способствовало поднятию настроения Ричу. Он нахмурился еще сильнее и в несколько глотков осушил кружку. Прости, дружище, но мне некому доверить слежку за девчонкой. Времени совсем нет заниматься расследованием, остается чуть больше недели до возвращения в Скайдру, и Рича я возьму с собой. А сейчас он пусть целиком и полностью займется Озавой. Кстати, не мешало бы и самому взглянуть на объект нашего общего интереса.

Мы дружно расправились с окороком и осушили бочонок, после чего слегка отяжелевшие от еды вышли из таверны на крыльцо. Я только-только спустился с крыльца, как в меня врезался какой-то мальчишка, вылетевший из-за угла. Он не успел ойкнуть, как был пойман за ухо и безжалостно вздернут, чтобы не вздумал убежать.

— Дядечка, отпустите ухо! Больно! — заверещал малец, приподнимаясь на цыпочки.

Я внимательно посмотрел на него. Одежда старенькая, поношенная, но чистая: серый мешковатый сюртук с чужого плеча, штаны, на ногах ботинки из грубой бычьей кожи.

— Ты мне едва весь обед из живота не выбил! — я нахмурил брови. Спутники откровенно забавлялись. — Знаешь, сколько я заплатил за него?

— Дядечка, я торопился, не заметил вас! — шмыгнул пацан. — Мне в таверну господина Грашара нужно! Ищу купца по имени Игнат Сирота!

— Ага, вона как! — удивился я и ослабил хватку, чтобы малец мог полностью утвердиться на земной тверди. Но ухо не отпускал. — Так говори, что надо. Я Игнат Сирота.

— С вами хочет встретиться сеньор Флаерти, — выпалил мальчишка. — Сегодня вечером у него во дворце. Приглашает на ужин.

— Приглашает один из знатных нобилей Акаписа, а присылает для этого какого-то мальчишку из подворотни? — холодно спросил виконт Агосто, взглядом высверливая во лбу мальца дыру. — Вот что, любезнейший, скажу тебе. Возвращайся обратно и передай сеньору Флаерти, что господин Сирота огорчен подобным отношением к себе. Неужели нельзя было через посыльного передать письмо?

— Так оно у меня есть! — обрадовался паренек и я тут же освободил его ухо, отчего тот облегченно перевел дух и полез за пазуху. — И вовсе я не из подворотни! Служу у сеньора на кухне, выполняю мелкие поручения.

Виконт заметно напрягся, но сразу расслабился, когда увидел конверт из плотной желтовато-серой бумаги.

— Позволишь, Игнат? — как вежливый человек спросил Ним, и дождавшись моего кивка, вытащил сложенный вдвое лист бумаги. Сам конверт не был запечатан, что могло показывать личное отношение Флаерти ко мне.

— Извольте, виконт, — разрешил я и поинтересовался: — А посылать письма в незакрытом конверте — это хороший тон или мне стоит возмутиться?

— Все в порядке, — успокоил меня Агосто и внимательно пробежался взглядом по листку. — Флаерти, конечно, дает понять, что ты для него пока величина неизвестная. Если кто и заинтересуется, что здесь написано, узнает немного. Но свой интерес нобиль обозначил. Это на самом деле обычное приглашение. Действительно, сегодня после восьми вечера. Не иначе хочет познакомиться и прощупать твои намерения. Эй, малец, ты ждешь ответа или чего-то другого?

— Монетку, — прищурился посыльный. — Сеньор Флаерти сказал, что господин Сирота заплатит за доставку письма.

— Ну и жук этот Флаерти, — удивился Рич. — Ставлю зуб, что он уже дал мелкому проныре пару грошей, а теперь засранец хочет еще и нас облапошить! Ну-ка, признавайся, тебе же заплатили!

Мальчишка потупил глаза и стал ковырять носком ботинка камни мостовой.

— Да брось, Рич, от нас не убудет, — я залез в карман куртки и вытащил один грош. Схватил руку мальчишки, повернул ее ладонью вверх и со звучным шлепком впечатал туда потемневшую медную монетку. — Держи за труды. Скажи хозяину, что я благодарю его за приглашение и обязательно приду.

Пацан сжал ладонь и рванул по улице, только пятки засверкали.

— Планы меняются, надо срочно на «Тиру», — сказал я задумчиво. — У меня там вся приличная одежда. Виконт, вы знаете, где живет Флаерти?

— По Золотой улице почти до самого выезда из Акаписа, — кивнул Ним. — Двухэтажный особняк Флаерти вы узнаете по двум башням, пристроенным к дому, и по флюгеру на крыше в виде большого клипера.

— В темноте вряд ли я увижу этот флюгер, — усмехнулся я.

— Каменный забор с заостренными коваными штырями в виде наконечников копий, высокие двустворчатые ворота с квадратным гербом в виде поперечных синих линий, символизирующих морские волны, — отчеканил виконт, показывая великолепное знание геральдики. — На верхней части герба торговый клипер, внизу — русалка.

— Почему русалка? — удивились мы.

— По легенде предок нынешних Флаерти был спасен русалкой из морских вод, получив в награду доступ к сундукам с сокровищами какого-то пиратского корабля, разбившегося о каменный бок «Туманного убийцы». Именно с тех пор род Флаерти стал подниматься вверх, — виконт, судя по всему, не шутил, но всем своим видом показывал, насколько он верит в подобную чушь. Ни для кого не было секретом, что многие знатные семьи имели в родоначальниках разбойников, пиратов или обыкновенных грабителей на дорогах. Это уже потом, встав на ноги, обзавелись аристократическими гербами. Все, как везде.

— Почему бы не воспользоваться услугами кучера? — пожал плечами Аттикус. — Они тут все закоулки знают.

Рич засмеялся и похлопал меня по плечу. Дескать, не догадался командор, совсем хватку потерял на берегу! Виконт задумчиво произнес:

— Я бы тебя не отпускал одного. Дворянская хоть и приличная улица, но всякое может произойти, пока до гостиницы доберешься.

— Возьми пару ребят, — предложил Рич. — Я бы с тобой пошел, но ты же сам сказал чародейку охмурять. Так что сегодня вечером буду занят.

— Только будь осторожен, — предупредил я. — Ты же сейчас в порт? Подожди, пойдем вместе.

Виконт раскланялся с нами, сказав, что до завтра у него есть кое-какие дела. Договорились встретиться завтра в таверне Грашара. Ним перешел улицу и смешался с толпой горожан. Вскоре его высокая фигура скрылась в людской сутолоке. Ну да, кошка всегда гуляет сама по себе, а виконт в своем праве не отчитываться о своих интересах.

Мы поймали карету и доехали до порта, где от нас отделился Рич. Он натянул шляпу на глаза и неторопливой, чуточку расхлябанной походкой моряка, сошедшего на берег после долгого пребывания на корабле, направился в портовый поселок, где проживала Озава.

За пару монет нашли перевозчика, который доставил нас на «Тиру». Пегий, уже освоившийся в качестве помощника капитана, заявился в гости и высыпал на мою голову ворох разнообразных требований, начиная от покупки парусины до перебазирования брига в устье Чернявки. Нахождение «Тиры» в гавани влетало в приличную монету, и Пегому это не нравилось. Но здесь, хотя бы, она защищена от морских ветров и течений.

— Наступает время штилей, — на мое замечание ответил помощник. — «Тира» спокойно встанет на якоре, прикрываясь песчаной косой. Я уже нашел такое местечко. Там достаточно глубоко, волны нет. А если начнется шторм, мы успеем перегнать судно обратно в порт.

— Давай займемся этим завтра, — я просмотрел финансовые записи в толстой тетради, отметил для себя наиболее важные статьи расходов. — «Тиру» перегоним к устью после ремонта. Договорились?

— Договорились, командор, — Пегий забрал со стола свою бухгалтерскую книгу. — Как идут дела в Пустоши?

— Просто отлично, — я откинулся на спинку стула. — Думаю, после возвращения из конвоя, буду переселяться в новый дом. Заодно всех штурмовиков переведу на землю. А что с набором команды? Боцман, квартирмейстер, бомбардир, плотник? Штурмана и хирурга сам найду, пока недосуг. Все время на якоре стоим, это не критично.

— Мне на бирже обещали ко Дню Цветов все вакантные должности закрыть, — Пегий остановился возле дверей. — Там же придется и экипаж добирать. В Акаписе пусто как в брюхе голодного кита. Да и выбирать не из кого. Дерьмо, а не люди. Все стоящие уже при делах. Зачем нам проблемы на борту? Чтобы потом топить мятежников в море?

— Ты прав, — кивнул я. — О! Пока не забыл! Приготовь к вечеру шлюпку. Меня пригласили на ужин к одному из нобилей. Обратно сегодня не вернусь, останусь ночевать в городе.

— Не соглашайся ни на какие условия, — неожиданно серьезно сказал помощник. — Эти нобили хитрее и опаснее акулы-людоеда. Не успеешь слово сказать, останешься без корабля и Пустоши. Не зря же тобой заинтересовались серьезные люди города. Просто так выпить дорогого вина не приглашают.

— Я об этом уже думал, — махнул рукой, отсылая Пегого. Никаких надежд на дружбу или сотрудничество с нобилями я и не рассчитывал. Мне необходимо выяснить, на самом ли деле Флаерти играет в одной связке с Котрилом, и каков его интерес к Пустоши. Действительно ли он связан с серебряными рудниками по ту сторону Чернявки. Свои земли я никому не уступлю, пусть даже не надеются.

До визита времени хватало, и я поступил просто: завалился на койку и вздремнул пару часов. Встал взбодренный и начал наряжаться. Для этого мне снова помог заветный сундук Лихого Плясуна. Белоснежная сорочка с кружевными рукавами и воротником-жабо, коричневые штаны, темно-зеленый длинный кафтан и высокие сапоги с раструбом — все как полагается.На меня из зеркала смотрел высокий молодой мужчина с легкой смуглостью и тщательно выбритым лицом. Крупный подбородок, настороженные серые глаза, очерченные скулы после приключений на архипелаге стали более заметны — н-да, растряс я жирок в штурмовиках.

Вздохнув, перетянулся кожаным поясом, нацепил на него весь свой арсенал. Я не собирался идти в незнакомое место без оружия. Охрана Флаерти не даст, конечно, свободно разгуливать с ним по особняку. Это привилегия дворян, а не купцов. А вот когда я окажусь на темных улицах города — вот тогда клинок и пистолеты могут пригодиться.

Глава 3. У каждого свой интерес

Аттикус оказался прав. Как только я сказал нанятому извозчику, куда мне нужно, он деловито кивнул и сразу назвал цену, вдвое превышающую ту, которую обычно берут его коллеги по цеху. На вопрос, с чего вдруг услуги извоза так резко выросли, кучер ответил, что любая поездка к особнякам нобилей сопровождается двойным налогообложением. Дескать, копыта лошадей и колеса карет портят дорожный настил. Более идиотского оправдания своей жадности я не слышал, но, как потом выяснилось, кучер и не врал.

В любую городскую гильдию, будь то гончары, кузнецы или те же извозчики, попасть не так просто. Место передается по наследству от отца к сыну, и с этим правилом никто не спорит. Городской извоз считается одним из самых почетных, и чтобы туда попасть новичку, нужно иметь свою лошадь и карету. Нету? Пошел вон, не заслужил, значит, возить горожан и важных господ! Все равно хочется? Ну, тогда иди в банк, влезай в долги и отрабатывай их, а мы посмотрим, насколько тебя хватит. Да, и не забывай, что самые хлебные места уже распределены между своими. Не вздумай даже влезать на чужой маршрут!

Каждая карета, как и лошадь, попадает на учет, и с нее платится налог, как и положено каждому верноподданному королевства Дарсия. Налоги собирает губернатор, вернее — специально назначенный на эту должность человек, которого легко узнать по черному камзолу с серебряными лилиями на обшлагах и массивному бронзовому жетону на шее с изображением сундука, над которым распростерла свои лучи корона.

Королевский мытарь, отвечающий за сбор налогов по северо-восточным провинциям, живет в Скайдре и раз в год объезжает все города побережья, в том числе и Акапис на большой карете в сопровождении двух десятков хорошо вооруженных всадников. После проверки всех бухгалтерских книг и ведомостей деньги, собранные с горожан, переносятся из подвала губернаторского особняка в карету. Сундук, в который они помещаются в аккуратных кожаных мешочках, опечатывается королевской печатью. Мытарь, целую неделю вкусно евший и пивший, довольный жизнь и с полным кошелем золота (взнос от «благодарных жителей») уезжает обратно в Скайдру.

Так вот, кучер был в своем праве запросить двойную цену за короткую поездку к Флаерти. Золотая улица, где жили все знатные семьи, считается самой красивой, ухоженной и симпатичной. Чтобы покрыть расходы, выделенные нобилями на благоустройство своего квартала, губернатор вместе с богатыми людьми Акаписа додумались брать пошлину с извозчиков, проезжающих по ней. Вот и получается, что оплачивают прихоть аристократов пассажиры, вынужденные платить двойную цену за нежелание идти своими ножками.

Увы, но купеческий статус не позволял мне топтать мостовую подобным образом. Неправильно поймут, если увидят, что я по гостям пешком хожу.

— Черт с тобой, сквалыга! — ругнулся я, еще не зная всех тонкостей жизни приморского города, где собирался жить. — Только сразу предупреждаю, чтобы ты дождался меня.

— Само собой, уважаемый, — кивнул кучер, поглаживая густую бороду и хитро поблескивая глазами. — Две «короны», и я хоть до утра буду стоять на месте.

— Грабитель, — буркнул я и залез в карету. Кто знает, когда закончится ужин. Может, затянется до полуночи, когда стража уже неохотно контролирует темные улицы и появляется только в центре, чтобы отдохнуть возле фонтана. А то и выгонят через час. В любом случае нужно поостеречься. Мой конфликт с Котрилом даже не начинался толком. Но гибель своих людей сеньор вымогатель точно не забыл и не простил.

К тому времени, когда я выехал из порта, солнца уже закатилось за горизонт. Лилово-черные тени легли на землю, стирая краски дня и заполняя темнотой пустые пространства между домами. В городе уже вовсю орудовали фонарщики, и желтовато-мутные пятна света протянулись от Портовых ворот до центральной площади Акаписа.

Народу на улицах еще было полно, поэтому кучер то и дело ругался, когда-то неосторожно выходил на дорогу, рискуя попасть под карету, и угрожающе щелкал плетью по воздуху. Объехав по кругу чашу фонтана, мы устремились мимо таверны Грашара, мелких лавочек и магазинов по широкой улице к Западной заставе, как назывались развалины сторожевой башни, возведенной когда-то на дороге, ведущей в Скайдру. Башня теперь не играла никакой роли в защите города, но до сих пор ее обломки, подобно гнилому зубу, торчали у всех на виду.

Чем дальше мы отъезжали от суетливого центра, тем меньше становилось домов, но их количество резко компенсировалось качеством. Здесь и в самом деле жили очень богатые люди. Двух— и даже трехэтажные особняки с нарядными фасадами, выступами, эркерами и прочими архитектурными излишествами притягивали красотой, отличавшейся от суровых и приземистых древних замков, чьей основной задачей являлась защита их обитателей.

Здесь же люди просто наслаждались жизнью, давно забыв, что такое война, разрушения и страдания. Пользуясь правом зарабатывать столько, что хватало и на жизнь, и на постройку красивых домов, местные нобили ни в чем себе не отказывали.

Что в Акаписе, что в Скайдре — везде живут одинаково. Пожалуй, в столице северо-восточных провинций аристократы тратятся посерьезнее. Бедная Тира. Ей придется соответствовать своему статусу, а значит, выкидывать неимоверные суммы на понты. Нужно спасать девчонку и брать ее под защиту. Без сильной поддержки Рода леди Тира долго не протянет. Сожрут и не подавятся.

Размышляя подобным образом, я разглядывал расцвеченные магическими фонариками вечнозеленые парки, мигающие по фасадам домов гирлянды разноцветных огоньков, суету возле ворот. Местная аристократия наносила визиты друг к другу, собираясь для обсуждения своих планов и стратегий, решала, куда направит финансовые потоки от прибыли. По широким тротуарам гуляли богато разодетые парочки, молодые барышни в ярких платьях в сопровождении кавалеров или охранников. Видно, что здесь не скучали и пользовались своим правом на красивую жизнь.

А ведь сейчас идет война! На морских просторах и в небе сталкиваются могучие парусные эскадры, на безымянные острова высаживаются штурмовые отряды, чтобы занять выгодные позиции, режутся до смерти на Пакчете — этом бельме на глазу Сиверии и Дарсии — пластуны, и умирают в грязи от тяжелых ран. Впрочем, чему я удивляюсь? Так было всегда — и так же все будет в будущем. Простолюдины кладут свои головы за королей и императоров, а «голубая кровь» наслаждается покоем и сытой жизнью.

Кучер подкатил к воротам, возле которых торчали трое охранников в кожаных куртках с заклепками на рукавах, перепоясанные крест-накрест ремнями и оружейным поясом. Судя по всему, в Дарсии этот была наиболее ходовая бездоспешная униформа для наемников. В такой одежде щеголяли все, кто умудрился отвертеться от службы в армии и перешел на контрактную службу в вольные отряды, подписав кондотту[1]. Нобили нанимали их для охраны, а государство даже передавало им на откуп сбор налогов в дальних провинциях. А каким способом налоги собирались — королю было абсолютно наплевать.

Я вылез из кареты, напомнил жестом извозчику, чтобы тот меня дождался, и получив в ответ кивок, неторопливо подошел к воротам, на которых висел бронзовый щит с гербом рода Флаерти. Как его и описывал виконт Агосто: корабль и русалка, разделенные поперечными волнистыми линиями.

— Сударь, — перегородил мне дорогу один из наемников, обхватив ладонью рукоять палаша. — Назовите свое имя, и зачем вы здесь?

— Купец Игнат Сирота, — отвечаю спокойно, заложив пальцы за поясной ремень. — По личному приглашению господина Флаерти.

— Вас ожидают, — наемник кивнул и отошел в сторону. — Позвольте, вас проводят до крыльца. Альбин, проводи купца.

Я бы мог и сам дойди до дома, тем более что аллея, начинавшаяся сразу от ворот, вела к освещенному дворцу. Вряд ли потеряюсь. Но охрана считала иначе. Альбин, которого приставили для моего сопровождения, молча шагал рядом, постукивая железными набойками каблуков. Я тоже не горел желанием разговаривать с человеком, о котором завтра забуду. Доведя меня до крыльца, возле которого стояли еще четверо вояк в такой же кожаной униформе, Альбин пояснил, кто я такой, и ушел обратно.

Меня попросили снять все оружие, пояснив, что не положено. Я уже привык к подобным требованиям. Не дворянин, значит, нечего перед хозяином дерзость проявлять. Самое смешное в этой истории то, что предки рода Флаэрти были такими же мелкими купцами, их аристократическое существование куплено сундуками золота.

В просторной парадной, сияющей от множества магических фонарей (такое могли позволить лишь состоятельные люди), меня встретили двое слуг в серебристо— зеленых ливреях. Один принял у меня плащ, другой широким жестом руки в безупречно белой перчатке показал направление, куда мне нужно пройти.

Что ж, скажу одно. Дворец Флаерти — роскошь и колорит. Виконт Агосто как-то обронил одну интересную фразу, смысл которой состоял в том, что большинство нобилей никогда не принадлежали к потомственной аристократии, их богатство создано на фундаменте торговли, пиратства, мореплавания и финансовых афер. Но именно они создали ту прослойку, которая одновременно поддерживает короля и держит его за горло.

Спорить не буду. Ним — парень неглупый, знает гораздо больше про местную знать.

Внутреннее пространство дворца, в который мне удалось попасть, поражало театральностью и тяжеловесной красотой, как обычно бывает у тех, кто сначала греб сумасшедшие деньги, и только потом начинал приобщаться к культуре. Широкие и просторные комнаты своими формами расширяли и изменяли пространство, а бесконечные ритмы шикарных белоснежных лестниц и аркад визуально распахивали свои объятия для тех, кто впервые сюда попал. Кругом зеркала, бликующие от света фонарей, фрески на стенах, росписи в виде каких-то неведомых мне мифологических сюжетов. Стены были оштукатурены под глянцевый нежно-зеленый мрамор с черными прожилками, которым был выложен пол. А может, это и не мрамор вовсе, а искусная имитация. На стенах огромные портреты в золоченых рамах с изображением мужчин и женщин разных эпох, если судить по одежде.

Высокие окна задрапированы тяжелыми портьерами в зеленых и изумрудно-серебристых тонах. Красивая резная мебель расставлена по комнатам в самых разнообразных местах для желающих уединиться.

Странно только, что я никого из домочадцев не встретил. Может, они уже собрались в столовой в ожидании ужина? Слуги здесь тоже молчаливые и исполнительные. В тишине просторного дома гулко раздавались наши шаги.

Пройдя несколько открытых помещений, мы оказались перед тяжелой двустворчатой дверью, разукрашенной резными завитушками в виде разнообразных ракушек. Видать, у Флаерти морская тема — некий фетиш.

— Господин Сирота к хозяину, — пояснил слуга наемнику, торчащему у двери.

Мрачный, с застывшим взглядом громила, у которого отличительной чертой был скошенный подбородок, оглядел меня с ног до головы, а потом бесцеремонно поднес к моей груди плоский черный кругляш, смахивающий на обыкновенный галечный камень. Тот слабо засветился голубоватым цветом и потух. Наемник вопросительно поднял бровь. Экий он немногословный.

— Защитный амулет, — пояснил я. — Совершенно безобидный.

Удовлетворившись моим ответом, наемник кивнул и отошел в сторону.

К магическим артефактам бытового назначения здесь относились с должным пониманием и спокойствием. Окажись у меня мощный боевой амулет, даже не знаю, как бы отреагировала охрана. Возможно, не допустила бы к хозяину. Артефакты не принято отдавать в чужие руки.

— Ожидайте здесь, — важно произнес лакей и нырнул за дверь. Докладывать побежал.

Вернулся он быстро и жестом показал, что я могу заходить. Закрывшаяся за спиной дверь отсекла меня от огромного и почему-то пустого дворца. Не поверю, что у хозяина нет жены, детей, родственников. Нобили, вышедшие из купеческих родов, весьма плодовиты, а семейные и родственные связи для них священны.

И тем не менее в большой — нет, скорее, огромной! — столовой кроме одного человека я никого не обнаружил. Залитое ярким светом магических фонарей, развешанных на стенах, помещение ничем не отличалось от роскошных интерьеров других залов и комнат. Высокий сводчатый потолок, светло-бежевый мраморный пол, отражающий блеск позолоты и ровное свечение фонарей, огромное квадратное зеркало на стене — настоящий апофеоз роскоши и достатка. Такое цельное полотно невозможно изготовить кустарно. Явно на редких еще в этом мире заводах делали.

Длинный обеденный стол из светлого шпона был сервирован на двадцать персон, как я успел посчитать по стульям, придвинутым вплотную к нему. Но сейчас там находился только один человек. Он сидел в торце стола и лениво крутил пальцами пустой бокал.

— Господин Сирота! — оживленный голос этого человека гулко разнесся по пустому помещению. — Наконец-то вы соизволили нанести визит. Я уже устал ждать, пришлось взять инициативу в свои руки!

Изображая из себя приветливого хозяина, он поднялся и пошел мне навстречу, улыбаясь во все тридцать два зуба. Один из богатейших нобилей Акаписа Гарт Флаерти оказался невысоким дородным мужчиной лет шестидесяти с легкой сединой в густой копне аккуратно причесанных рыжеватых волос. К бакенбардам прилагались обвислые усы и небольшая бородка. Лицо носило следы жизнерадостности и хитрости, коей он укреплял финансовую состоятельность своего рода. Вот и сейчас Флаерти своей улыбкой показывал преимущества своего существования.

— Прошу прощения, ваша милость, — я остался стоять на месте, только слегка склонил голову в знак приветствия. — Не сочтите за дерзость, что я до сих пор не решился на встречу с одним из знатных жителей Акаписа, коим по праву считаетесь вы. Довольно много дел свалилось на голову, приходится решать проблемы на ходу. Некогда даже выспаться.

— Не хитрите, Сирота! — добродушно рассмеялся Флаерти, подходя ко мне. Заложив руки за спину, он с любопытством оглядел меня с ног до головы. Причем, весьма бесцеремонно, как на торге. — Когда я был молодым, как вы, мне тоже приходилось мало спать. Поверьте, этот период будет недолгим, если будете упорно трудиться. Хотите совет?

— Охотно, ваша милость.

— Не позволяйте лени взять верх, — доверительно произнес нобиль и вцепился в мой локоть. — Иначе она сожрет вас с потрохами, а потом уничтожит все, что создавалось неутомимым трудом. Пойдемте за стол, господин Сирота. Разделите со мной скромную трапезу.

— Позвольте вопрос, — я не сопротивлялся напору хозяина дворца, потащившего меня к столу. Откуда-то появились два лакея в униформе и белых перчатках. Они встали в торцах стола и отодвинули стулья. Один явно принадлежал для меня.

— Конечно, спрашивайте обо всем, что вам любопытно.

— Я предполагал, что попаду на семейный ужин. Вряд ли я заслуживаю встречи среди этого великолепия.

— Пустое, господин Сирота, — отмахнулся Флаерти и кивнул, подавая знак лакеям. — Расслабьтесь. С вами разговаривает живой человек, а не камни. Вы удивились, что не встретили моих домочадцев? Они в гостях, впрочем, как и каждый день. Приходится коротать вечера в одиночестве.

Один из лакеев позвонил в серебряный колокольчик, и в ту же минуту с противоположной стороны от входа распахнулась дверь, в столовую вошли две молодые служанки в строгих коричневых платьях с кружевными воротничками. Они толкали перед собой тележки, уставленные разнообразными судками и кастрюльками, из которых шел умопомрачительный запах съестного. У Грашара, конечно, пахнет не хуже, но обоняние предательски дрогнуло, заставив меня проглотить слюну.

Одна из милашек-служанок с удлиненными скулами и огромными глазищами, тщательно скрывая любопытство, налила мне в фарфоровую тарелку, стоимость которой превышала жалование половины экипажа «Тиры», какую-то темно-красную пряную жидкость, похожую на суп-пюре, с зеленью и кусочками мяса. Лакей, призванный угождать мне, ловко наполнил бокал «Искарией».

-Угощайтесь, Игнат, — благодушно произнес хозяин через весь стол. Благодаря акустике зала, он мог не напрягать голос, и я его хорошо слышал. — Оцените мастерство моих поваров. Не королевские профессионалы, но все же я ими доволен.

— Да, очень вкусно, — суп-пюре и в самом деле оказался неплох. В нем было в меру перца и специй, достаточных для того, чтобы разжечь аппетит и заставить кровь быстрее бежать по жилам. — Отдаю должное вашему шеф-повару.

Флаерти наклонил голову, словно принимал мои восторги в свою честь.

— Расскажите о себе, Игнат, — попросил он, отхлебнув из бокала. — В Акаписе гуляет множество слухов, связанных с вами. Еще и месяца не прошло, как старый, побитый штормами бриг «Тира» вошел в гавань, а вы успели поссориться с сеньором Котрилом, безрассудно купить развалины особняка баронов Домине на Пустоши, заручиться поддержкой одной интересной дамы, но самое главное — за вами тянется устойчивый слух о протекции со стороны лорда Торстага. Так ли это? Утолите мой интерес, пожалуйста.

И я пересказал ту историю, которая стала моей легендой для особо любопытных. Особо не переживал, что некоторые моменты могут вызвать вопросы, но в таком случае можно было сказать просто: «обращайтесь к королевскому советнику лорду Торстагу. Он много чего знает про меня и подтвердит сказанное».

— Невероятная история, — покачал головой нобиль. Он почти не ел, больше прикладываясь к бокалу с «Искарией», в отличие от меня. — Спасти наследницу рода Толессо из пиратского заточения, рискуя своей жизнью — не каждый пойдет на такой шаг. Обычно люди, оказавшись в ситуации, когда нужно действовать, впадают в необъяснимые рассуждения и колебания, и безрассудно теряют время. Вы и в самом деле прирожденный купец, Игнат Сирота. С задатками бесстрашного воина.

— Честно сказать, я жутко трусил, — доверительно признался я, дохлебав суп. Девушка с улыбкой убрала тарелку, заменив ее на чистую, куда положила огромный кусок запеченной рыбы в светло-желтом соусе. — Удачный побег зависел от множества факторов. Не заметят ли нас, каков будет ветер на выходе из пролива, не попадем ли мы в шторм. И это не учитывая того, что моя команда оставила с десяток трупов пиратов и угнала корабль. Сами понимаете, какая участь нам грозила, попади мы снова в лапы злобных «морских братьев».

— Ха-ха-ха! — почему-то развеселился Флаерти, отставляя руку с бокалом в сторону, чтобы его наполнили. — Да вы и в самом деле авантюрист! Если бы все сомнения свести в один узел — вряд ли мы разговаривали бы сегодня!

— О чем и речь, ваша милость, — я улыбнулся в ответ. — Везение, отвага и милость богов помогли нам совершить невозможное.

— Кстати, вы получили награду от старика Толессо?

Что ж вас всех так интересует, как эрл Эррандо наградил меня? Прямо наизнанку выворачивает!

— Пока еще нет, — не показывая усмешки, смотрю, как в удивлении меняется лицо нобиля. — Эта награда никуда не денется. Мне сейчас хватает денег, чтобы построить скромное жилище и начать свое дело.

— Об этом я и хотел поговорить, Игнат! — Флаерти замолчал, и каким-то образом дал знак прислуге, чтобы она покинула столовую. Через минуту мы остались одни, внимательно изучая друг друга. — Слышал, что вы желаете заняться морскими перевозками. Хочу вас отговорить от этого бесперспективного дела. Поверьте, даже если я слегка потеснюсь и дам вам чуть-чуть больше пространства для маневра, — при этих словах хозяин дома показал двумя пальцами, сколько он мне готов дать, — вы ничего не выиграете. В Акаписе всего три купеческих рода, прочно занявших все торговые ниши. Думаю, уже знаете, что это Вейлины, Мердоны и я. Против нашей флотилии у новичка с одним обветшалым бригом нет никаких шансов.

— Можно взять ссуду на покупку двух-трех кораблей, — возразил я. — Никто же не запрещает.

— Так многие и делают, не спорю. Но безрассудно брать в долг деньги, которые могут не окупиться товаром, — Флаерти вздохнул. — Морская торговля имеет свои подводные камни. Пираты, шторма, коварные течения, выносящие корабль на рифы или прибрежные скалы — все эти обстоятельства не прибавляют душевного здоровья. Вы точно уверены, что хотите такого риска?

— Есть еще и речные перевозки, — напомнил я, не отвечая на заданный вопрос.

— Там еще больше безумцев, чем на море, — фыркнул нобиль. — Нужно ли пояснять, в чем опасность таких перевозок?

— Я уже интересовался этим вопросом, — любезно ответил я. — Если на море мне будет тяжело пододвинуть такие серьезные Дома, как ваш и Вейлинов, то на реках шанс есть. Затраты не такие и высокие, разветвленная сеть рек позволяет проникать в самые отдаленные уголки Дарсии.

— В провинциях слишком сложно принимают чужаков.

— А я слышал, что король готовит какую-то административную реформу, которая в корне изменит всю систему управления.

— Однако! — Флаерти откинулся на спинку стула и с нескрываемым удивлением посмотрел на меня. Пользуясь передышкой, я уплетал запеченную рыбу с изумительным соусом. Когда еще удастся поесть изысканные блюда! Вкусно! — Вы меня еще больше поразили. Откуда такая осведомленность? Лорд Торстаг вам доверяет настолько, что готов выносить из королевского кабинета любую новость?

— Не преувеличивайте мою значимость, господин Флаерти, — отложив вилку и нож в сторону, я промокнул салфеткой губы, и заметил, что нобиль очень внимательно смотрит на мои движения. Про себя чертыхнулся. Аристократические замашки, о которых предупреждал Эскобето, вновь могли выдать меня. — Когда умеешь располагать к себе нужных людей, они становятся ну просто кладезем интересных слухов и новостей.

— Похвально, что вы не боитесь рискнуть на торговом поприще, — усмехнулся хозяин дома. — И все же позволю заметить: у вас слабые позиции, начиная с корабля. Это наш дом, наше вложение в будущее, кубышка с деньгами, если уж быть точным. Чуточку высокопарно, согласен. Но это так и есть. Потеряешь судно — потеряешь все. У меня есть люди, умеющие видеть то, что не видит сам купец. Ваше судно очень старое. Пара крепких штормов, и можно с ним распрощаться. Вы же не хотите, чтобы оно пошло ко дну?

«Флаерти что-то нужно, — мелькнула мысль. — Не зря он намекает на потерю «Тиры». Намек на последствия моей несговорчивости излишне груб, чтобы его не принять. Значит, будет какое-то предложение».

— Я могу помочь вам, Игнат, — тут же последовал ответ, подтверждая мои догадки.

— Каким образом? — неторопливо прикладываюсь к кубку с вином.

— Отдайте мне Пустошь. Я заплачу хорошие деньги. Их хватит на два приличных каботажных судна. На первое время достаточно, чтобы скопить нужную сумму и развернуть свои торговые дела. Можете и речными перевозками заняться.

На какое-то время наступило молчание. Я не торопился с ответом, как и Флаерти, не показывающий своего нетерпения. Вино было приятным, не хотелось портить его дегустацию прямым отказом нобилю, что равносильно объявлению если не войны, то серьезному противостоянию. Как он поступит? Затаит обиду и нанесет удар исподтишка? Или рассвирепеет и даст отмашку Котрилу на открытые боевые действия? В таком случает мне придется уничтожить бандита. А потом в порошок сотрут и меня. Кем бы Котрил не был в жизни, он все равно остается дворянином. Смешно, конечно. Ведь я тоже по статусу нисколько не уступаю ему, но в силу обстоятельств вынужден скрывать происхождение. Все дороги ведут на виселицу, кроме одной. Проблема только в том, какая из этих дорог безопасная.

Против трех торгашеских Семей и губернатора даже лорд Торстаг ничего не сможет сделать. Значит, надо заручиться поддержкой влиятельных аристократов из Скайдры. Можно сыграть на том, что нобили Акаписа не имеют древней родословной. Как там говорила Тира? К патентованным аристо потомственный дворянин всегда будет относиться с презрением.

Кто может помочь? Нужно срочно встретиться с эрлом Толессо и разузнать о взаимоотношениях Семей, на первое время, хотя бы из Скайдры и Акаписа.

— Я люблю тишину, господин Флаерти, — отвечаю осторожно, глядя прямо в глаза хозяину роскошного дворца. — И Пустошь отвечает моим требованиям. Природа, речка неподалеку, огромные вересковые поля, где можно с размахом воплощать свои проекты.

— Пустошь — очень опасное место, — нобиль сложил руки на животе, сцепив пальцы между собой. — Даже последний барон Домине не выдержал, уехал оттуда, выставив на продажу особняк. Там творятся очень неприятные и непонятные дела. Сами могли убедиться некоторое время назад…

— А откуда вы знаете? — я прищурился.

— Артельщики Викара Дедерика на каждом углу об этом кричали, — пожал плечами Флаерти. — Судя по обильному возлиянию и испуганным лицам, жуткая история их изрядно напугала.

Флаерти врал как сивый мерин. Артельщики, хоть и оказались испуганы после магической атаки, но, как ни странно, взялись за работу куда энергичнее, чем прежде. Было подозрение, что они хотят закончить подряд как можно быстрее. Викар рассеял мои сомнения. Штурмовики не бросили его людей на волю случая, остались вместе с артельщиками, пережили бок о бок неприятные моменты — а это дорого стоило. Рабочие решили отблагодарить меня тем, чтобы я до холодов поселился в новом доме.

У нобиля были другие осведомители, хотевшие заработать на лживой информации. И самое хреновое, что Флаерти ориентировался именно на их мнение. Потому и захотел быстро провернуть сделку со мной.

— Не совсем понятно ваше желание купить Пустошь тогда, когда у нее появился хозяин, — решил я обострить ситуацию. Посмотрю, насколько далеко простирается добродушие Флаерти. — Что вам мешало раньше приобрести несколько акров земли?

Нобель потер подбородок, лицо мгновенно утратило мягкость, на скулах натянулась кожа. Вот теперь я видел настоящего торгаша, готового удавить противника за лишнюю «корону».

— Давайте напрямую, господин Сирота, — Флаерти встал, захватил бутылку с вином и неожиданно подойдя ко мне, самолично наполнил опустевший бокал. Потом вернулся на свое место, налил себе. — Не думайте, что я настолько дружен с торговыми домами Вейлинов и Мердоков. Мы грыземся друг с другом за каждого покупателя, за каждый кусок торговой площади, за большие контракты и прочие вещи, приносящие нам огромную прибыль. Если представится момент, будьте уверены, господин Сирота, каждый из нас уничтожит конкурента, втопчет его в землю. Так вот, я не хочу быть втоптанным, и поэтому стараюсь расширить свое влияние. Если вы не знаете, из Осхорта — это город на южном побережье Дарсии, где я открыл свое представительство — можно добраться до Акаписа, пронзив насквозь континент и сэкономив много времени.

— Зачем вам это? Поднимайте паруса и прямым ходом от Осхорта до Акаписа по морю, — я пожал плечами.

Хозяин особняка усмехнулся и несколькими глотками осушил бокал. Со стуком поставил на стол.

— Магазины, господин Сирота. Все дело в них, если что-то понимаете в торговле. Я хочу создать цепь магазинов от южных до восточных провинций. Они должны стоять на реках, где есть города. Внутренние провинции очень зависимы от поставок товаров, в отличие от побережий. Пока Мердоки и Вейлины стараются завоевать рынки в приморских городах, я наметил экспансию вглубь. Пустошь мне нужна как тыл, где я намерен закрыть дорогу своим конкурентам. Рано или поздно они сообразят, какой куш теряют, и кинутся следом за мной.

— Все равно не понимаю вашего интереса к Пустоши Кракена, — я тоже допил вино и отодвинул бокал в сторону. — Чернявка из-за своего обмеления не подходит для судоходства. Понимаю, если бы вы отсюда отправляли барки или нефы вглубь провинций. Но на всем протяжении до Натандема река изобилует мелями и песчаными наносами. Чтобы попасть в полноводное русло, нужны волоки. А это чертовски трудоемкий труд, поднимающий себестоимость товара.

— Гляжу, вы уже хорошо разобрались с речными картами, — усмехнулся Флаерти. — Пустошь — отличное место для строительства богатого квартала. Отличная земля, кругом леса, живописные холмы. А русло Чернявки я со временем могу расчистить вплоть до устья.

— И это говорит человек, который пытается убедить меня, что вересковые пустоши — страшное место, — улыбнулся я.

Флаерти покачал пальцем, коротким и толстым, как сосиска.

— Не перегибайте палку, Игнат! Конечно, я, как и любой горожанин Акаписа, опасаюсь проклятия тех мест. И беспокоюсь о вас. Рано или поздно вы женитесь, приведете в новый дом жену, появятся дети… А потом придется оттуда убегать, как барон Домине, спасая семью. Поверьте, старый барон тоже пытался выглядеть храбрым и бесстрашным, но реальность его сломала.

— У меня такая репутация, что Кракен сам испугается, — я хищно ощериваюсь. Мне надоела болтовня нобиля. Я уже понял, насколько далеко простираются его возможности, и какое оружие Флаэрти сам вложил в мои руки. У торгашей своя война, и на этом нужно играть. Только сначала нужно заручиться поддержкой губернатора.

— Надеетесь на своих головорезов? — прищурился хозяин дома. — Я ведь насквозь вижу вас, господин Сирота. Не пытайтесь вбить клин между нашими Семьями, и не надейтесь, что лорд Торстаг закроет глаза на ваши художества — глубоко пожалеете. Или… все-таки уступите мне Пустошь, и я смогу найти для вас подходящее дельце, на котором можно подняться. Вы пришлый, Игнат, и стать своим вряд ли получится столь быстро… Если, конечно, захотите дружить, а не воевать.

— Ваша милость, — я решил ударить в лоб. — Мне известно, что за Чернявкой у вас есть серебряные рудники. Не знаю точно, где именно, да это и неважно. Суть в другом. Чтобы доставлять руду в Акапис, вы вынужденно везете ее не по Чернявке — она слишком мелкая для тяжело груженых барков — а используете другой путь, сухопутный, вдоль горного массива, примыкающего к Пустоши. Барон Домине не давал вам разрешения пользоваться короткой дорогой через его владения. Вам кровь из носу хотелось заполучить этот путь, и когда удалось каким-то образом столкнуть барона с обжитых мест, попробовали возить груз напрямую. И с удивлением узнали, что барон Домине нанял стражу для охраны старого тракта, ведущего через Пустошь. Контракт с наемниками перестал действовать после продажи поместья, но вам не следует обольщаться, ваша милость. Без моего разрешения ни одна повозка с рудой не проедет по Пустоши. Пугать меня бессмысленно. Впрочем, можете попробовать.

— Вы в самом деле купец, господин Сирота? — сохраняя самообладание на лице, поинтересовался Флаерти. — У вас очень интересный отряд, больше похожий на наемнический. Дисциплина, обучение владению оружием каждый день. Ни одного скандала с участием ваших людей. Даже в бордели редко заявляетесь. Вы тоже не завели ни одного знакомства с местными барышнями. Какая-то военная организация, Орден. Полковник Сарпирис уже заинтересовался вашей личностью.

— Нанимать кондотту не запрещено законом, — парировал я. — А мой отряд и есть будущая кондотта. Но пользоваться ее услугами буду я, не прибегая к помощи других наемнических отрядов. Таким образом сокращаю расходы.

— Хм, допустим, я вам поверил. Но поверит ли полковник? У него в Акаписе прав нисколько не меньше, чем у губернатора. Одно письмо, в котором будет жалоба от горожан, что господин Сирота тайно готовит злодеяние против Короны — и ваша песенка спета.

Хорошо ударил, смачно. И смотрит, ухмыляясь. Нет, срочно надо искать протекцию среди аристократов Скайдры. Тира здесь не поможет, увы. Только старик Толессо. Ну, может и Додреф по старой памяти, ха-ха!

— А можно и договориться, — почуяв мое колебание, Флаерти сменил тональность и снова превратился в радушного хозяина. — Война — это всегда плохо, особенно для нас, купцов. Вы это прекрасно знаете, Игнат. Так зачем нам устраивать сражения? Я предложил хорошую сделку. Выкупаю Пустошь, а вы получаете средства на покупку кораблей. Хоть речных, хоть морских. Если этот вариант не устраивает — можем договориться о праве провоза моих товаров по вашим землям за очень солидную пошлину. Видите, я даю возможности, а не отнимаю последний шанс.

— Благодарю, — я понятливо кивнул. Флаерти не дурак, ему Пустошь нужна целиком, чтобы вся прибыль шла в карман. Зачем ему платить какому-то чужаку за транзит серебра? — Продавать Пустошь я не стану, сразу предупреждаю, ваша милость. А вот насчет другого варианта подумаю.

— Он не очень мне нравится, — открыто заявил нобиль. — Но я в знак доверия приму его, и готов обсудить тонкости договора. Как видите, Игнат, мне не нужно столько времени на обдумывание.

— Зато оно нужно мне, — немного грубовато ответил я.

Флаерти поджал губы и резко встал; то же самое проделал я, осознавая, что приятный ужин закончился. Надеюсь, меня не прирежут на выходе.

Хозяин распрощался со мной сухо, но напомнил, что будет ждать правильного решения, в результате которого мы оба будем иметь очень большую выгоду. Не знаю насчет себя, а вот торгаш ее точно поимеет.

Когда я вышел на крыльцо, ночь вступила в свои права полностью. Еще не прогретый весенний воздух приятно холодил разгоряченное после ужина и хорошего вина лицо. Мне вернули оружие и проводили до ворот. Я вежливо попрощался с охраной, топчущейся на выходе, и остановился на тротуаре, выглядывая свою карету.

Кучер не обманул. Он дожидался меня под большим деревом в нескольких шагах от ворот. Я свистнул, извозчик тут же подкатил ко мне.

— Давай в «Полную чашу», — приказал я, садясь в карету.

Кучер негромко гикнул, и лошадиные копыта застучали по брусчатке; карета качнулась и покатилась по затихающей Золотой улице. Где-то еще слышались звуки музыки, но чем дальше мы удалялись от особняков и вилл, тем больше нас окружала густая и непроницаемая темнота, изредка разбавляемая светом тусклых фонарей. Потянуло сыростью.

Пока ехали, я прокручивал в голове разговор с Флаерти. Все-таки удалось мне серьезно куснуть торгаша насчет серебряных рудников возле поселка Эстерлинн. Мой новый знакомый маклер Рейн рассказал, что раньше, когда Чернявка была полноводной, не было проблем для перевозки руды к морю. Нагрузили барки — и сплавили вниз. Но проблема пришла оттуда, откуда ее не ждали. Обмеление реки вызвало головную боль у прадеда нынешнего нобиля. Груженые судна садились на песчаные отмели, после чего их приходилось вручную разгружать и перетаскивать на подводы. В конце концов, это не было большой проблемой при наличии дешевой рабочей силы. У Флаерти хватало дворни. Проблема появилась в виде барона Домине, который уперся и не захотел пропускать обозы с рудой к Акапису. Путь через Пустошь оказался весьма коротким, и прадед Флаерти во что бы то ни стало захотел воспользоваться им. Только после долгих переговоров он стал платить за транзит груза, и причем — немалую сумму. Вот отсюда и росли корни жуткой истории про Кракена. С помощью магии и силового давления на Домине Флаерти захотел завладеть Пустошью, но ее владелец оказался упертым упрямцем. Он то пропускал обозы, то артачился, заворачивая их обратно к Чернявке. Флаерти несли убытки и бесились все больше, пока не решились на самое черное преступление. Убийство дворянской семьи могло привлечь внимание королевских дознавателей, поэтому все обстряпали так, как будто из Чернявки стал появляться ужасный монстр, слуга Кракена.

Ну, при наличии магии не составит труда вызывать и самого морского дьявола.

Вспомнив, что еду по ночному Акапису, я достал из-за пояса пистолеты, проверил, заряжены ли они, и положил их на колени. Стрелять из обеих рук я уже мог прилично, поэтому сосредоточился на внешних шумах. Меня грызла тревога, что Котрил вот так просто забыл о своих угрозах. Такого не может быть. Сеньор вымогатель показал себя человеком обидчивым и крайне мстительным. Учитывая его связи с губернатором и тем же Флаерти, может строить пакость на ровном месте.

А теперь вопрос: так ли уж торгашу был важен разговор со мной? Может, пока я сидел с ним за столом, Котрил подготовился к нападению?

— Куда прешь, морда пьяная?! — заорал кучер, резко останавливая лошадь. Животное возмущенно заржало. — Руки убери, а то плеть мою сейчас попробуешь!

— Тихо, болван! — раздался мужской голос. — Сиди спокойно, живым домой вернешься. Кого везешь?

— Не твоего ума дело! — огрызнулся извозчик, но куда тише. Судя по характерному звуку извлекаемого из ножен клинка ему приставили шпагу к ребрам. — Хороший человек, купец с Пустоши! Из гостей возвращается, у его милости господина Флаерти отобедавши.

— Ты сиди тихо и не вздумай орать, — предупредил его другой мужчина. Голос-то больно знакомый. Кажется, сам господин Свистун пожаловал!

Ага, значит, их точно двое, если не больше. Пока в карету не суются, хотят тихо меня прирезать.

— Отти, пригляди за кучером, — приказал Свистун.

Карета тяжело покачнулась. Видимо, на облучок к извозчику залез один из нападавших. Ой, болваны! Кто же так врага устраняет? Край непуганых идиотов! Я с ухмылкой взвел курки двуствольных пистолетов. Четыре заряда. Хватит всем.

На какое-то мгновение наступила тишина. Я четко услышал звуки шагов с двух сторон, так как карета была двухдверной. Осторожничают, подозревая, что у меня есть огнестрельное оружие.

— Лесовик, шевели задницей! — рявкнул Свистун где-то спереди.

Я развожу руки по сторонам и напрягаюсь в ожидании атаки. Которая не заставила себя долго ждать. Дверцы распахнулись одновременно. Тускло блеснули клинки шпаг, готовые проткнуть мое бренное тело. Мелькнули бледные лица наемников, в которые я тут же влепил по выстрелу.

Грохнуло так, что в ушах зазвенело, а от пороха сразу стало кисло во рту. Лошадь заржала и вскинулась на дыбы, но управляемая сильной рукой, осталась на месте. Зато неудачливые убийцы вопили от боли, услаждая мой слух. Тот, что справа, валялся на мостовой, прижимая руку к горлу. Левый нападающий куда-то пропал, судя по крику, закатился под карету, сообразив уйти от повторного выстрела.

Я выскочил наружу и успел заметить улепетывающую по улице фигуру. Свистун, сука! А вот третий, о котором я не забывал, спрыгнул сверху, метя в меня ножом. Он ловко удержался на ногах, мгновенно проведя горизонтальный мах рукой. Лезвие просвистело в паре сантиметров от моей шеи, и лишь мгновенная реакция спасла от смерти. Отпрянув в сторону, я без всякого сожаления влепил в него заряд из правого пистолета. Бандита отбросило на карету. Контрольный выстрел в голову успокоил его навеки.

— Жив? — окликнул я кучера.

— Жив, ваша милость, — от страха прошедшей рядом смерти повысил мой статус извозчик. — Малость ребра ножом пощекотали, а так все в порядке.

— Подожди, я сейчас поговорю с одним приятелем, — откинув в сторону труп наемника, я нагнулся и за шиворот вытащил его скулящего приятеля. — А ты посмотри вон того, на дороге. Не бойся, с такой раной он тебе ничего не сделает.

— Мертв, ваша милость. Ушел к богам, — выдохнул кучер за моей спиной. — Стражу надо звать.

— Кто тебя послал? — я встряхнул за ворот камзола раненого. — Говори, выкидыш акулий, если не хочешь быть выпотрошенным!

— Мне нужен лекарь, — выдохнул незадачливый наемник. — Я сильно ранен.

— Имя заказчика! И я помогу.

— Сеньор Котрил… пожалуйста, к лекарю!

— Да срать мне на твоего Котрила! — рявкнул я и нанес пару оплеух, отчего голова наемника метнулась из стороны в сторону. — Кто из нобилей моей крови хочет?

— Флаерти, — прошептал раненый. — Он встречался с хозяином несколько дней назад… Говорили о вас. Больше я ничего не знаю.

Поняв, что услышал все, чего хотел, я выпрямился и вытащил из ножен кортик, взволнованно ткнувшийся рукоятью в ладонь, словно сам спешил выполнить ту часть работы, для которой и был предназначен. Лезвие вошло в левый бок, напитываясь кровью врага. Кучер ничего не видел, больше озабоченный своей лошадью, успокаивая ее. Послышался топот ног. Несколько солдат гарнизона из ночной стражи торопились к месту стычки.

Я огляделся по сторонам. Оказывается, меня попытались ликвидировать на перекрестке, от которого расходились кривые узкие улочки со старыми двухэтажными домами, между которыми с трудом разминулись бы три-четыре человека. Они вихляли словно заблудившийся пьяница и уходили куда-то вверх или вниз, где терялись в кромешной тьме. Сверху мрачными наростами свисали маленькие балкончики, выйдя на который, можно было легко, не напрягая голос, переговорить с соседом.

Самое хорошее место для нападения. Хоть заорись, никто не придет на помощь, разве что выжившая из ума старуха выплеснет содержимое ночного горшка на голову, чтобы не беспокоили сон жильцов.

— Что здесь произошло? — бряцая амуницией, к нам подбежали четверо солдат. Спрашивал усатый низкорослый стражник с сержантской бляхой на груди. Он поправил шлем, сползший на глаза, и замер, оглядывая поле боя. Три неподвижных тела на дороге, ворчащий кучер и неизвестный мужчина с кортиком в руке не способствовали его умиротворению.

— Нападение на честного, чтящего все законы королевства, гражданина, — заявил я громко, добавив чуточку нервозности и злости. — До каких пор будут продолжаться безобразия?

— Вы кто, сударь? — вскинул руку сержант, призывая меня сбавить обороты.

— Купец Игнат Сирота, если вам это имя о чем-то говорит, — я со стуком вложил кортик в ножны.

— Эти мертвы, сержант! — доложил один из стражников, рассмотревший тела всех наемников.

— Ваших рук дело? — сержант нахмурил брови и рявкнул. — Дайте-ка мне огня, олухи!

Ему тут же услужливо поднесли магический фонарик, висевший на передке кареты. Извозчик попробовал было что-то сказать, но тут же заткнулся, увидев у своего носа кулак. Видать, у фонарика был слишком маленький кристалл гравитона, он едва осветил мое лицо. Сержант хмыкнул.

— Я вас уже видел в «Полной чаше», — сказал он. — Частенько там бываете.

— Ну да, я снимаю там комнату, служивый, — нетерпеливо произнес я. — Могу ли я быть свободен?

— Сержант, это Ткач, Отти и Лесовик! — подошел к нему один из подчиненных, настороженно поглядывая на меня. — Я узнал их. Те еще ублюдки, кормятся из рук сеньора Котрила. Что делать-то будем?

— Вы их всех в одиночку убили, господин купец? — яростно почесал затылок сержант. — Плохо дело… Вернее, дело-то стоящее, только вот придется докладывать полковнику Сарпирису, а потом самому губернатору. Убийство трех человек — штука серьезная, просто так не отмахнуться.

— Собираетесь задерживать меня, солдат? — я удивился. — Кто обязан вычищать город от подонков, грабителей и наемников-убийц? Я или полковник Сарпирис? Если у меня есть оружие, я пускаю его в дело лишь по необходимости, но вы не имеете права задерживать честного человека за благое дело!

— Никто вас не задерживает, господин купец! — сержант встрепенулся. — Я только предупреждаю, что вас могут вызвать к эрлу Тебриссо на светлый суд. Поэтому советую заранее найти поручителей, одного-двух.

— Господа стража! Думаю, одного поручителя хватит, — раздался знакомый голос из-за кареты. Как виконт Агосто подобрался к нам столь бесшумно, что его никто не увидел — оставалось загадкой. Мой новый друг очень внимательно изучал методы бесшумного передвижения вместе со штурмовиками на занятиях, и теперь решил продемонстрировать их на практике. Что ж, ему удалось.

Приятель подошел к нам с откинутой полой плаща, положив ладонь на рукоять шпаги.

— Виконт Агосто, третий виконт Натандемский, — представился он. — Мне знаком господин Сирота, и я буду свидетельствовать в пользу его благочестивых намерений. Если будет угодно эрлу Тебриссо, можете вызвать и меня на светлый суд. Я видел все с самого начала, как остановили карету, как спрашивали у кучера, на самом ли деле там едет господин Сирота. А потом с оружием полезли внутрь. Явно не для того, чтобы поздороваться с человеком, которого собирались убить.

— Отлично! — обрадовался сержант такому исходу. — Тогда можете ехать, господа. Надеюсь, вас не придется долго искать в случае необходимости.

— Бриг «Тира», таверна «Полная чаша» или Пустошь, — ответил я. — Более нигде я особо долго не бываю. Так что ищите меня там.

— А ты, кучер, завтра с утра подъедешь для дачи показаний в городскую ратушу как свидетель, — палец сержанта уставился на недовольного извозчика. — Я лично буду там. Не приведи господь бегать за тобой по городу.

— Куда я денусь, сержант? — буркнул кучер. — Не хотел ведь ехать на эту Золотую улицу! Погнался за лишней монетой…

Правильно. Жадность еще никого не добра не доводила. Судьба не любит, когда с ней в «дурачка» играют.

Мы получили разрешение от стражи ехать, и когда я сел в карету вместе с Нимом, укоризненно покачал головой:

— Вы безрассудны, виконт. Зачем следили за мной?

— Вы безрассудны не менее, чем я, — усмехнулся Ним. — Предупреждал ведь, чтобы взяли с собой несколько штурмовиков для охраны. Глядишь, у Котрила отпала бы необходимость посылать своих псов по вашу голову.

— Мою голову уже пытались несколько раз снять с шеи, — спокойно отвечаю я. — Но, как видите, она до сих пор на месте. Не стоило переживать и рисковать жизнью, разгуливая в одиночку по этим мрачным закоулкам. Я был готов к подобному развитию событий. Два двуствольных пистолета сделали свое дело. О чем это говорит?

— Не могу сейчас дать ответ, — признался виконт.

— Котрил меня плохо изучил. Банальная спешка, просчеты в планировании моего убийства обернулись потерей еще трех его человек. Знал бы, что я всегда ношу с собой парочку заряженных стволов — не действовал столь опрометчиво. Поэтому мои действия не безрассудны, как вам показалось вначале, виконт.

Не рассказывать же славному парню Ниму, что некие высшие силы, по воле которых я проживаю жизнь в теле морского офицера Вестара Фарли, наградили меня устойчивостью к стрессам и способностью действовать хладнокровно, не испытывая колебаний. Страх? Он, конечно, остался, что для человека свойственно. Я тоже боялся, но как-то отстраненно от ситуации, как будто находясь в стороне, что было недалеко от истины. Майор Сиротин, добровольно расставшийся с жизнью из-за тяжелейшего ранения, приглядывал за фрегат-капитаном Фарли, ставшим его реципиентом, с высоты прожитых лет и огромного боевого опыта.

— Господин Сирота, я больше и больше убеждаюсь, что вы не тот человек, за которого себя выдаете, — усмехнулся виконт. — Надеюсь, ваша тайна не приведет на виселицу всю команду и меня в том числе.

— Еще не поздно отказаться от дружбы со мной, — я посмотрел на смутно белеющее в темноте кареты лицо молодого виконта.

— Не обижайте меня, Игнат, — недовольно пошевелился Ним. — Хоть я и молод, но в людях не ошибаюсь. Когда граф Абра начал подлостью захватывать наши земли, я еще был мальчишкой, но уже тогда понимал, что за благочестивыми разговорами и улыбкой прячется хищник. Рано или поздно дождусь вашу историю… пусть даже и на виселице.

— Спасибо, виконт, — я был тронут и протянул руку, которую Ним Агосто пожал без колебаний. — А теперь расскажите, что мне грозит за убийство трех разбойников.

— Губернатор не станет особо настаивать на наказании за убийство наемников, — успокоил меня виконт. — Злодеи опознаны, что уже хорошо. Кучер пойдет как свидетель, а вы можете смело говорить о своей невиновности. Даже можно настаивать на том, что очищаете город от всякой мрази. И рассчитывайте на меня, Игнат. Слово дворянина стоит выше слова какого-то кучера или сержанта ночной стражи, и извините, даже выше слова купца.

— В таком случае я буду сегодня спать спокойно, — усмехаюсь в ответ, — не мучаясь угрызениями совести.

Примечание:

[1] Кондотта — договор о найме на военную службу, заключавшийся с командиром отряда наемников: кондотьером.

Глава 4. Чародейка

Озава была редкой молодой девицей, стремившейся выйти за рамки жестких ограничений и предрассудков, возведенных людьми ради своего мнимого благополучия и спокойствия. Жизнь в обществе, где тон задают мужчины, ею была принята лишь в той мере, которая позволяет существовать без каких-то особых условий и жестких рамок. И все из-за того, что пятый ребенок в доме гончара Феста, коей и являлась Озава, оказался отмеченным Даром. Самым удивительным в этой истории оказалась реакция папаши. Он даже глазом не повел, когда у младшей дочери проявились способности к магии. А вот матушку жестоко исходил ремнем, обвиняя ту в распутстве.

Такое событие (имелось в виду рождение ребенка с потенциалом мага) нечасто, но происходило в бедных семьях простолюдинов. Только там обязательно отмечалось появление некоего дворянина за девять месяцев до рождения одаренного. Этот факт принимался в большей мере, чем тот, в котором обычный человек невольно мог попасть под излучение магических кристаллов.

Инициация девочки прошла бесконтрольно в восемь лет, потому что папаша ни сном ни духом не знал, кто растет в его доме. «Добрые» соседи, испуганные резкими изменениями в жизни Озавы, вдруг начавшей развлекаться киданием разных предметов без помощи рук, вызвали чиновников магистратуры города Натандем, состоящих на службе в Особой Коллегии. Именно на их плечи ложилась забота о поиске одаренных детей, которых потом передавали для дальнейшего обучения в Королевскую Академию. А дальше все шло по накатанной схеме. Выпускникам присваивали определенные ранги и выпускали в жизнь под строгим надзором. Левитаторы уходили под крепкое королевское крыло и считалось, что им повезло больше всех; целители и лекари получали патент на предоставление услуг населению Дарсии, а остальные — мелкая сошка — довольствовались дипломом «бытового» мага. Что в табели о магических рангах соответствовало обидному слову «ремесленник».

Именно такой диплом и получила Озава, чему, впрочем, не особо огорчилась. За десять лет обучения в Академии она не только получила приличное для ребенка простолюдинов образование, но и смогла выяснить, откуда у нее Дар. Оказывается, матушка, еще до знакомства с отцом, работала на рудниках в окрестностях города Таур, что на юге Дарсии. Именно там впервые обнаружили близкий выход гравитонов к земной поверхности, что позволило разработчикам облегчить и удешевить добычу кристаллов, не говоря уже и про обработку. Низкая себестоимость и быстрая обработка приносили королю (а все шахты по добыче гравитонов принадлежали королевской семье) баснословную прибыль.

Скорее всего, матушка попала под воздействие лучей гравитонов, что сказалось на ее организме. Правда, не совсем понятно, почему старшие братья и сестры не получили вожделенный Дар, а Озава воспользовалась им сполна. Может, папаша и не так уж был неправ, и доченька появилась в результате близкой связи матушки с каким-нибудь проезжавшим мимо смазливым дворянчиком?

Как позже узнала девушка, чиновники об этом интересном факте тоже прознали после своего расследования. Семья Фестов какое-то время подвергалась всестороннему изучению, пока папаша не рявкнул, что ему все надоело. Если хотят копаться в мозгах и душах его семьи, пусть забирают Озаву и изучают вдоль и поперек.

Именно после этого случая она и оказалась в Королевской Академии, что находилась в Рувилии — столице Дарсии. Не самый плохой взлет для провинциальной девчонки.

Окончив обучение, девушка получила диплом «бытовика» и уехала из Рувилии в родной Натандем, потому что в столице хватало таких же «ремесленников», а у Озавы вдруг проснулась профессиональная гордость. Она не захотела быть «одной из этих», потому что чувствовала свой потенциал.

В Натандеме молодая чародейка тоже не задержалась. Ей стало невыносимо тяжело жить рядом со своей семьей, особенно с папашей, присосавшегося к ее новому статусу. Да и не по душе Озаве были суета и излишнее внимание. Так она оказалась в Невермуте, а потом и в Шелкопадах, где занималась практикой, изготавливая мелкие защитные амулеты и нанося на предметы быта магические плетения.

Но Озава была таким человеком, что не могла долго сидеть на одном месте. Ей наскучило обозревать унылые улицы с неказистыми домишками, безбрежные поля вереска, простиравшиеся от самых околиц Шелкопадов, наскучила ежедневная рутина магической работы, когда просто надоедает наносить на горшки разнообразные плетения, чтобы в отсутствии «ледников» сохранялось молоко и сметана, чтобы суп или гуляш долго оставался горячим — ну и прочие мелочи.

Жители небольшого городка были очень рады такому соседству и ласково называли Озаву «наша маленькая чародейка». Еще бы, за скромную плату в каждом доме появилась прочная небьющаяся посуда; животные не страдали болезнями, набирая вес; сады стали плодоносить не чета прошлым годам.

А Озава впадала в меланхолию все сильнее и сильнее. И не из-за того, что привязана к одному месту. Она чувствовала, что перерастает ранг «бытовика». Отчего-то у нее повысился внутренний резерв магической энергии, а еще она могла черпать ее прямо из недр земли. Но ведь это уже уровень левитатора, пусть и слабенького. Опасаясь, что местная власть в лице барона Шаттима узнает о ее природном приобретении и поставить в известность Королевскую Академию, куда девушка возвращаться не горела желанием, она стала посматривать по сторонам и задумываться, в каким городах еще не была.

Ей удавалось скрывать усилившийся Дар, пока в Шелкопады не заявился некий сеньор Котрил. Он приплыл на речном судне откуда-то с верховий Пламонта, одного из больших притоков Роканы. С ним было человек десять с бандитскими рожами, и они явно не походили на свитское сопровождение.

По первому делу Озава вообще на них внимания не обращала, в той же мере что и они на невзрачную низкорослую девицу с темно-русыми волосами, с ярко выраженными скулами и тонкими блеклыми губами. Люди сеньора вообще ее за мальчишку принимали, когда встречали на улице. В широких штанах, в нелепом длинном сюртуке, в который можно завернуть три таких Озавы, и в шляпе, под которую девушка прятала свои густые роскошные волосы — ни дать ни взять самый настоящий мальчишка, торопливо идущий по каким-то своим делам.

Сеньор Котрил несколько дней где-то пропадал. Его видели в гостях у барона Шаттима, с коим приезжий дворянин был связан некими делами. Потом он уплыл с двумя телохранителями на проходящем барке в Валунный Двор, откуда вернулся почему-то верхом на лошади. А потом начались странности.

В Шелкопадах стали жаловаться на какие-то дополнительные поборы, якобы король ввел новые налоги, и сеньор Котрил прибыл в город именно ради них. Ремесленники заворчали и попробовали отстоять свои гроши, но ровно до того момента, когда сгорела одна кузня и шорная мастерская. Все призадумались, насколько опасно прятать лишнюю монету в тайном горшке под деревом. Сеньор Котрил никого не запугивал. Просто приходили его наемники с бандитскими рожами, давали один день на размышление для особо упертых, и, если не получали своего — исполняли задуманное. Слухи поползли один другого мрачнее и зловещее.

К Озаве нежеланные гости пришли несколько дней спустя после пожара у шорников. Она жила на дальнем конце Шелкопадов в маленьком полуразвалившемся домике, который снимала за половину золотой кроны, и считала, что переплачивает. Но деваться некуда. Иное жилье стоило куда дороже, потому что было ближе к порту.

К ней пришли трое: Клещ, Свисток и Отти. Девушка уже хорошо знала прозвища людей из команды сеньора Котрила, как и в лицо каждого из них. Клещ был, по ее мнению, самым отъявленным ублюдком со своими методами выдавливания «лишних» денег у гильдейских и мелких купцов. Грубость, жесткость и даже жестокость, с которой он действовал, вызывала оторопь и страх. Свисток, наоборот, подкупал спокойствием и рассудительностью, каким-то образом влияя на Клеща и заставляя того утихомирить свой пыл, за что получал благодарные взгляды хозяев. Но Свисток служил Котрилу, и поэтому платить все равно приходилось. Только кому охотнее отдадут кровные гроши? Правильно. Тому, кто умеет убеждать без насилия.

Третий их этих парней — Отти — молчаливо стоял у дверей, поигрывая страшным на вид ножом, и вообще ничего не делал. Просто стоял — но именно его почему-то боялись больше всего.

Зайдя в дом чародейки Отти, как обычно, занял место у порога и стал лениво чистить ногти кончиком ножа. Клещ нахально расселся посреди комнаты на табурете и с усмешкой оглядел непритязательную обстановку в доме, который девушка постаралась хоть как-то облагородить. Она отскребла полы от грязи, вымыла окна, рассадила в горшках цветы и побелила стены, поэтому с трудом удержалась, чтобы не испепелить поганца, плюнувшего на пол.

— Ты и есть кудесница? — с интересом разглядывая Озаву, встретившую непрошенных гостей в домашнем платье, которое совершенно меняло ее облик, спросил Свисток. Его взгляд переметнулся с фигуры девушки на пальцы со въевшейся от каких-то порошков желтизной. — Чем занимаешься? Лечишь или артефакты изготавливаешь?

— Животных понемногу лечу, в быту людям помогаю, — спокойно ответила Озава, глядя куда-то поверх его головы. — И я не Целительница, сразу предупреждаю.

— Мне не важно. Сколько за свои услуги берешь?

— Когда как? — девушка пожала плечами. — Если с посудой работаю, то пять грошей беру, потому как энергии трачу много, но оно этого стоит. Зачарованный горшок или тарелка несколько лет прослужат хозяевам, не разобьются от падения.

— Н-да, — Свисток многозначительно обвел взглядом помещение, задержался на ситцевой занавеси, разделявший дом на две неровные половины. Видимо, там спальня, а большая часть предназначена для работы. Длинный стол, больше похожий на верстак плотника, был завален разнообразными предметами: кусками дерева, коры, искусно вырезанными амулетами из камней, глиняными плошками, наполненными странными порошками. — Для чародейки, которую хвалят, маловато зарабатываешь.

— Мне хватает, — Озава вдруг поняла, что не боится этих людей. В любой момент она может уничтожить вымогателей атакующим плетением или переломать им кости одним ударом ладоней друг о друга. Невидимые потоки энергии так и клубились вокруг нее, готовые вырваться на волю.

— А если хватает, то должно хватить и на благое дело, красавица, — мерзко улыбнулся Клещ. — Ты ведь слышала про королевский налог для чародеев, пользующихся энергией гравитонов?

— Я не левитатор, у меня есть диплом «бытовика», — ответила Озава, про себя подумав, что неспроста бандитский мытарь заговорил про кристаллы. — А про новый налог не слышала. Я уже плачу его в казну Шелкопадов, а как распоряжается им барон, мне глубоко наплевать. Если ворует — ответит перед законом. Если честен — то я весьма удивлена. Откуда взялся еще один налог?

— В такую дыру новости долго идут, — добродушно усмехнулся Свисток. — Поэтому мы доводим их до всех, кто причастен к чародейству. Ты знаешь, что наш хозяин купил патент на сбор налогов со всех поселений, стоящих вдоль Пламонта?

— Понятия не имею, — девушка пожала плечами, и чтобы скрыть свое волнение, скрестила руки на груди. — В таком случае вы должны показать патент. Иначе это грабеж, на который барон Шаттим почему-то не обращает внимания.

— Ты, паршивка! — рыкнул Клещ и наклонился вперед, едва не свалившись с табурета, жалобно скрипнувшего под его весом. — Ты ставишь под сомнение слово дворянина? Язык не боишься потерять?

— Сейчас никому доверять нельзя, — раздражение у Озавы росло. — По королевству много проходимцев и самозванцев бродит. Каждому верить на слово? Ступайте прочь, судари. У меня нет лишних денег для чужого кармана.

— Ах ты, шлюха мелкая! — Клещ сорвался с табурета и размахнулся рукой, собираясь свалить одним ударом наглую девку. — С тебя не два гроша сверху, а пять! Чтобы впредь за языком следила!

И застыл на месте с пересохшим от страха горлом. Девица выставила перед собой ладони, вокруг которых, мерцая ало-серебристыми всполохами, крутились кольца магической энергии. Они слабо гудели, но в наступившей тишине их было слышно очень отчетливо.

— Вышли из моего дома вон! — рвущимся от ярости голосом произнесла Озава, разводя руки. Одна ладонь нацелилась на оцепеневшего Свистка, а вторая недвусмысленно намекала Клещу, чтобы тот не вздумал дергаться. Девушка не сомневалась, что справится с непрошенными гостями, только что делать потом? Убегать от Котрила или сесть за решетку по обвинению в превышении своих ранговых способностей и убийства?

На какое-то мгновение в доме наступила напряженная тишина, и только осязаемые потоки энергии угрожающе пощелкивали в воздухе перед Клещом. Только Отти был спокоен. Он дочистил ногти и вышел из дома. Чтобы через пару минут появиться вместе с… Котрилом.

— Болваны! — коротко произнес сеньор, поглядывая из-под шляпы на немую сцену. — Клещ! Ты зачем девушку пугаешь своими плебейскими замашками? Вон пошли с глаз моих!

А сам с улыбкой остановился в нескольких шагах от маленькой чародейки, внимательно разглядывая ее гибкую фигурку и высокую грудь, обтянутую темно-синим платьем.

— Успокойтесь, донна Озава, — он откинул полу плаща, отцепил от ремня кожаный кошель и извлек на свет прозрачный ограненный кристалл гравитона небольшого размера — чуть меньше мужского кулака — который мгновенно стал бледно-фиолетовым, да еще заискрился, накачивая окружающее пространство энергией. Бледные нити неожиданно потянулись к застывшей девушке.

Озава поняла, что перед ней самый настоящий гравитон, а не подделка. Уж на такие кристаллы ее Дар откликался без всякой задержки. Вот и сейчас кольца вокруг ладоней распались и потянулись навстречу нитям жадными язычками.

— Восемнадцать граней, — пояснил сеньор Котрил и спрятал кристалл обратно в кошель, когда убедился в чем-то, ради чего показывал гравитон. — Для отвального камня невероятно изумительная огранка. Подтвердите мои слова, красавица?

— Перестаньте меня так называть! — разозлилась девушка. — Тоже мне, нашли способ очаровать дурнушку, чтобы потом обвести вокруг пальца!

— Вы так о себе плохо думаете? — воскликнул гость. — У меня не было подобных мыслей оскорбить вас! Я ведь сюда шел с одной целью: познакомиться. Услышал много интересного про чародейку от горожан, от барона Шаттима, вот и загорелся желанием.

— Чтобы с угрозами заняться вымогательством? Я не настолько богата, чтобы отдавать бандитам лишнюю монету! И да, кристалл очень сильный, если вы хотели проверить мои возможности.

Озава сжала ладони — силовые кольца схлопнулись, оставив после себя легкий запах послегрозовой свежести.

— Мы не бандиты, — Котрил снова улыбнулся и поднял край шляпы. Девушка онемела. На нее смотрели два разноцветных глаза. Один из них был яркого голубого цвета, а второй — светло-карий. Дав молодой чародейке вдоволь наглядеться на невероятное зрелище, дворянин вздохнул и сел на табурет, который ранее занимал Клещ. Закинув ногу на ногу, он с легкой гримасой рассмотрел грязные разводы на сапоге.

— Можете успокоиться, я не буду брать с вас налог, — сказал он, — хотя мог по праву. Вы не знали, что триста лет назад на месте Шелкопадов были огромные пастбища, простиравшиеся по обе стороны Пламонта. Мой прямой предок держал здесь огромные стада коров и овец. Пастушеский стан разросся и стал городом, когда возвели ратушу. Но еще до этого произошли большие изменения. Прапрадед вынужден был уйти с этих земель из-за крестьянских восстаний, а потом сил не хватило вернуть огромные угодья. Они перешли под управление барона Шаттима, родственника нынешнего местоблюстителя. Наша семья в те годы вообще много чего потеряла. А я теперь как законный хозяин Шелкопадов имею право брать налог с тех, кто трудится на этой земле и имеет выгоду.

— Здесь все платят королевские налоги, — нисколько не впечатлилась рассказом Котрила Озава. — Не пытайтесь показаться самым хитрым, обходя законы. Если король отдал земли семье Шаттимам, значит, он все прекрасно знал и понимал.

— Умная и нахальная девочка, — усмехнулся Котрил. — Все почему-то пытаются оспорить факт моего права на возвращение доброго имени и земель.

— Так как вы пытаетесь их возвратить, никто не делает, — возразила чародейка, понемногу успокаиваясь. — Вы идете против короля, а это уже самая настоящая измена.

— Не будем сейчас об этом, — лениво махнул рукой сеньор. — Я пришел совсем по другому поводу, и не хочу терять время. Как вы смотрите, юная чародейка, чтобы работать на меня? Кстати, мы так и не познакомились друг с другом.

— Меня зовут Озава Фест, — первой ответила девушка. — Имею ранг «бытовика», что подтверждено дипломом Королевской Академии. Думаю, этого достаточно.

— Ну, а мое имя Рэйдж Котрил, я потомственный дворянин, — кивнул сеньор. — Не бойтесь, самый настоящий, а не проходимец-самозванец, как вы изволили выразиться. И ваш Дар, если я правильно оценил реакцию кристалла, уже вышел далеко за границы рангового ограничения. А мне как раз нужен такой чародей, имеющий официально закрепленный ранг.

— Для своих махинаций? Грабить простых ремесленников и богатых горожан?

— Неужели всерьез думаете, моя милая чародейка, что я воюю с простолюдинами? — рассмеялся Котрил. — Как бы я тогда сам к себе относился? Нет, у меня есть вполне реальная цель, достигнуть которой я хочу никак не в старости, а вполне в самом расцвете сил.

— И что за цель? — Озава осторожно присела на лавку, стоявшую возле печки, и сложила руки на коленях, уверенная в том, что дворянин не станет отвечать, или отделается какой-нибудь шуткой.

— Вернуть свой феод в Акаписе, — пожал плечами мужчина. — Это ведь вполне достижимая цель? А у вас, донна Озава, есть отличный шанс подняться вверх, служа мне. Не обещаю золотых гор, но крышу над головой, еду и безопасность я смогу обеспечить.

— С этим… Клещом? — кивнула в сторону двери Озава, где стоял Отти. В отличие от своих приятелей, он так и не сдвинулся с места. Парень поднял голову и ухмыльнулся. — Не хватало мне, чтобы такой урод охранял меня. Я сама могу постоять за себя.

— Мне кажется, ты согласна? — Котрил мгновенно отбросил вежливость, что не понравилось девушке, и посмотрел на нее своими жуткими разноцветными глазами.

Озава задумалась. А почему бы и нет? Зарабатывать на жизнь, зачаровывая горшки и вылечивая животных, конечно, можно. Учитывая, что Дар девушке достался просто случайно. Без него она могла выйти замуж за какого-нибудь цехового ремесленника, и уже нарожать кучу детей, погрязнув в домашних делах и ожидая старости и смерти в череде побоев и оскорблений.

Но у нее иная жизнь. Жизнь чародейки, умеющей работать с силовыми потоками гравитонов. И об этом странном казусе никто не знает, кроме Котрила, у которого оказался кристалл, раскрывший ее Дар. Пусть Озава не может поднимать корабли в воздух, но, если этот странный дворянин даст ей возможность работать с гравитонами — она готова пойти с ним. Достигать невозможного для ее ранга стало привычкой за последние годы, а самосовершенствование придавало сил и уверенности. Людская молва девушку особо не трогала. Вот есть некая граница, по одну сторону которой находится она, а по другую — простолюдины и дворяне со своими проблемами. Причем, эти проблемы приходится решать именно ей или ее коллегам-магам.

Она пожала плечами после долгого раздумья, боясь своим ответом сломать налаженную жизнь. Интересно, что Котрил ее не торопил, изучая немудреный быт девушки, живущей в одиночестве не в самом лучшем местечке Шелкопадов.

— Я не хочу иметь с этими…, — Озава кивнула на Отти, — ничего общего.

— И не будешь, — в разноцветных глазах сеньора мелькнули веселые искорки. — У тебя совершенно иные задачи, не пересекающиеся с делами моих помощников. Подчиняешься только своему господину…

— Господину? — ноздри девушки раздулись в гневе. — Я свободный человек, сеньор Котрил! Любой чародей с дипломом Королевской Академии может не принимать вассальную присягу, а служить по найму.

— Так я и хочу взять тебя на службу, — развеселился дворянин. — Только как ты собираешься обращаться ко мне? «Милый Рэйдж»? Или «дорогой»?

— Еще чего, — буркнула Озава.

— Я твой наниматель, и значит — господин, а ты — исполнитель моих приказов. За это будешь получать жалование. Жить будешь в Акаписе, чтобы я всегда мог быстро разыскать тебя. Если согласна, то подпишем контракт. Не захочешь, неволить не стану. Но стребую с тебя положенный налог. И так будет каждый год. Я всегда беру свое.

— Мне надо подумать, — Озава уже хотела сказать «да», но в какой-то момент осеклась, оборвала поспешные мысли разумностью иных доводов.

— Завтра в полдень придешь к пристани со своими вещами, — Котрил резко встал, взмахнул полами плаща как огромная черная птица — крыльями. — Это и будет твоим ответом. Не появишься, значит, наши отношения будут совершенно иными.

— Но у меня обязательства перед бароном Шаттимом, — напомнила Озава.

— Я поговорю с ним, не переживай.

Почему-то эти слова обеспокоили девушку, но анализировать их глубинный смысл она не стала, а напрасно. С сеньором Котрилом нужно держать ушки на макушке и не давать никаких скоропалительных обещаний. Скоро она убедилась в этом и пожалела, что сама не пришла к градоначальнику. Оказывается, Рэйдж просто перекупил ее контракт с городом и стал полноправным правообладателем чародейки по имени Озава Фест на десять лет. Нет, от этого ей хуже не стало, только вот осознание того факта, что вся ее свобода — пустой звук, ввергли в состояние беспомощности и отчаяния.

Но делать нечего. С одним большим баулом, где лежали ее вещи, она пришла на пристань, села на какой-то купеческий корабль вместе с командой Котрила и отправилась — нет, не в Акапис, а пока только в Валунный Двор. В этом небольшом и скучном городишке они пробыли несколько дней и только потом отправились обратно. Не заходя в Шелкопады, они по Пламонту достигли городка Айлло, пересели на лошадей и рванули через какие-то пустоши, вдоль горной гряды, заросшей густым и труднопроходимым лесом, пока не достигли Акаписа.

Жилье для себя Озава подобрала сама. Маленький уютный домик в портовом поселке с огороженным двориком, где можно было заниматься своими делами, не боясь, что за тобой будут следить десятки любопытных глаз, она купила на деньги Котрила. Но покупку оформляла как лицо, не связанное с сеньором. И вообще, мало кто знал, что невзрачная маленькая чародейка имеет какое-то отношение к Котрилу, которого здесь очень и очень не любили. Даже посерьезнее, чем в Шелкопадах.

Рэйдж не соврал. Она почти никогда не участвовала в делах его разбойничьей команды, занималась теми же вещами, что и в Шелкопадах. К ней приходили горожане и просили зачаровать посуду, домашний скарб, одежду, полечить животных. Не сказать, что деньги рекой текли, но прибавка к тем десяти золотым кронам, которые ей ежемесячно приносил Свисток, выходила довольно неплохая. За меньшую сумму, которую ей хотел навязать Котрил во время подписания личного контракта, она просто расхохоталась ему в лицо. Пять «корон» для чародея — это сплошное издевательство. Или плати в два раза больше — или она уйдет на вольные хлеба.

Котрил на это как-то странно усмехнулся, но согласился. А Озаве пришлось несколько раз участвовать в делишках сеньора, с помощью своей магии нагоняя жути на ремесленников или неуступчивых торгашей, или тех же мелких дворян. «Работенка для ленивых», — как любил говаривать Свисток, когда приносил деньги, и масляно поблескивал глазками, изучая чародейку с ног до головы.

За три года, которые Озава прожила в Акаписе, она стала за собой ухаживать куда лучше, чем в Шелкопадах. Здесь, все-таки, город большой, есть куда сходить, посмотреть на архитектуру домов, полностью изучить общественную библиотеку, посетить театр. А чтобы люди не тыкали в нее пальцем из-за плохенькой одежды, приходилось соответствовать статусу. Девушка нашла хорошую портниху, которая обшила ее со всем прилежанием. Несколько новых платьев существенно обогатили ее гардероб.

Пусть внешностью Озава не блистала, но ее ладная фигурка теперь притягивала взор мужчин, и это были не только обыкновенные мужланы, но даже дворяне пытались заполучить ее внимание. Довольно странно, учитывая, что чародейка себя даже относительно миловидной не считала.

Пусть в Акаписе трудились еще два мага — «бытовик» и Целитель — Озава ухитрилась не испортить с ними отношения, и даже выработать некие соглашения, где никто не переходил друг другу дорогу. Клиентов хватало. Но девушка подозревала, что тайная тень Котрила, маячившего за ее спиной, была куда лучшей гарантией безопасности, усиливая покладистость многих горожан.

Но в последнее время наниматель Озавы Фест стал каким-то раздражительным. Стали пропадать и погибать его люди. Однажды Котрил сам пришел к девушке, кутаясь в плащ, чтобы никто не прознал про его связь с чародейкой. Хотя, кому какое дело, кто заглядывает в дом одинокой и неприступной девицы. Маги — они же не от мира сего, на них не действуют законы морали и человеческого общества. Они только помогают или вредят в зависимости от того, кто быстрее купит их услуги.

— У меня появились проблемы, — чуть ли не с порога заявил Котрил и сел на лавку, давая стечь дождевой воде с плаща прямо на чистый пол. — Слышала о купце с брига «Тира»?

— Я его каждый день вижу, — усмехнулась Озава, укутавшись по плечи теплой накидкой. — Интересный мужчина, такой загадочный…

— Кто бы говорил! — поиграл желваками Котрил. — С каким пор ты стала заглядываться на мужиков? Отти мне докладывает, что гоняешь их от себя как назойливых мух.

— Нечего за мной следить! — окрысилась девушка. — Я с тобой не подписывала контракт на личную жизнь! Говори, зачем я тебе понадобилась?

— Надо прижать этого купчишку. Зовут его Игнатом. Собрался покупать Пустошь. Помнишь, я тебе рассказывал про барона Домине? Так вот, он хочет приобрести не только его особняк, но и два акра земли. А это очень много для купца. Губернатор опасается, что Сирота может стать глафордом — крупным землевладельцем. А оттуда один шаг до статуса эрла.

— Что нужно сделать? Уничтожить купца?

— Я тебе разве об этом говорил? Прижать, но не сгубить. Хотя я бы согласился и на этот вариант. Он убил моих парней, но куда-то спрятал тела — до сих пор найти не могу. Нет доказательств — нет законного обвинения.

— Утопил он их, — усмехнулась Озава. — Ты же планировал сжечь бриг, а твои олухи не смогли провернуть дельце. Думаю, их плоть уже сожрали крабы.

— А ты можешь узнать с помощью своих колдовских штучек?

— Да ты и сам знаешь, что случилось с Ползуном, — пожала плечами девушка. — Просто не хочешь признать свое поражение, что кто-то бросил тебе вызов. Господин Сирота очень серьезный человек, и зря ты ввязался с ним в войну. Отступи.

— Ты кому советуешь такое? — рыкнул сеньор. — Перед тобой кто — чернь какая-нибудь? Думай, что болтаешь! В общем, нужно устроить представление для артельщиков, работающих на Пустоши. Сделай так, чтобы они наложили в штаны от страха и больше никогда не приближались к особняку. Другим тоже неповадно будет.

Озава замолчала, обдумывая приказ Рэйджа. Кажется, ее хозяин всерьез настроен на войну с человеком, по силе ничуть не уступающим ему. Если у Котрила после неудачной атаки на «Тиру» осталось около сорока человек, то у Сироты только бойцов в черных одеждах не меньше пятидесяти, да еще экипаж корабля не стоит сбрасывать со счетов. Сколько там народу требуется для управления? Точно не меньше шестидесяти. Ну и? С арифметическими подсчетами у Озавы были хорошие отношения, нетрудно понять расстановку сил. А еще левитатор, который постоянно находился то на корабле, то с Сиротой. Маг высочайшего ранга — это не комариный чих. Он сотрет Озаву в порошок, даже не заметив ее на своем пути.

Одна простая мысль натолкнула девушку на цепочку рассуждений. Если у Сироты есть левитатор, значит, на судне стоят гравитоны (ну, даже пусть один, не важно). Не каждый купец позволит себе ставить на судно энергетический кристалл, слишком специфический магический предмет. Но, если он есть, Сирота выдает себя за купца, по каким-то причинам тщательно пряча свои истинную личину.

— Убивать никого, надеюсь, не надо? — спросила она после долгого молчания.

— По-хорошему, купцу надо очень крепко прижать хвост, — поморщился Котрил, — но там всего лишь артельщики с кучкой охраны. Напугай их до икоты, а дальше посмотрим.

Идея была не совсем хорошая, вернее, очень плохая. Озава держала в уме, что у Сироты есть маг, и потому старалась обезопасить себя со всех сторон. Она заранее, за день до намеченной атаки, приехала в небольшое пастушью деревеньку, находившуюся между Чернявкой и Холмом Блудниц, каким-то чудом нашла лодку, заплатив за нее половину «короны», и переплыла на другой берег реки.

Следы своего пребывания она старалась максимально запутать, поэтому еще сотни две ярдов шла пешком, пока не увидела развалины особняка и копошащихся на стенах артельщиков. Озава спряталась в ивняке и внимательно следила за происходящим. Работы шли до позднего вечера, даже в то время, когда солнце нырнуло за далекие холмы, и прекратились с наступлением бархатистых сумерек.

Озава крепко сжимала в руках кристалл гравитона, подаренный ей Котрилом, и задумчиво разглядывала текущую под илистым обрывом воду. Это был совершенно другой камень, с девятью гранями, но тоже приличного качества и с хорошими потоками энергии. Девушка чувствовала, как в нее впитывается сила, излучаемая гравитоном, и перерабатывала ее для дальнейших действий. Она уже решила, что за сюрприз преподнесет для людей Игната Сироты. Сомнения и колебания отброшены. Ей дано конкретное задание, и не выполнить его — значит, разозлить Рэйджа. А разозлить сеньора — значит, лишиться гравитона и дальнейших перспектив рангового роста.

Действовать Озава начала в тот момент, когда время перевалило за ту черту, за которой люди уже с трудом сопротивляются сну. Это относилось к страже, которая должна была увидеть магию во всем своем ужасающем великолепии и создать панику. Чего и хотел хозяин чародейки.

Создание «холодного пламени» не заняло у девушки много времени. Энергии для вытягивания плазменных шаров из гравитона хватило с лихвой. Правда, для четкого контроля за ними нельзя было переусердствовать. Или три-четыре больших сиренево-фиолетовых сгустка, или десяток мелких. Озава выбрала количество для наилучшего восприятия.

И начала свою магию. Она вытягивала из энергетического поля, гудевшего вокруг нее словно туча комарья, сгустки плазмы и ласково оглаживала их ладонями, создавая форму шара. Достигнув нужных размеров, шар отлипал от рук и взмывал вверх, медленно крутясь по невидимой окружности.

Создав целый рой жутких в ночном небе чародейских «сюрпризов», она легким движением руки послала их через Чернявку, а сама обессиленно прислонилась к дереву, желая отдохнуть как можно дольше. Когда вспыхнула Пустошь, девушка внимательно следила за тем, в каком направлении распространяется огонь, мертвящий, всепожирающий и наводящий ужас на людей, спрятавшихся за каменными стенами особняка. И это радовало Озаву. Она не хотела гибели людей, что бы там не утверждал Котрил. Ее наниматель был еще той сволочью, прикрывающейся дворянским титулом. Но… девушку останавливало одно: возможность изучить энергию гравитонов и поднять свою магическую силу с помощью кристаллов. А то, что эти кристаллы у Котрила есть, Озава чувствовала всеми фибрами своей души, кончиками пальцев и кожей.

Магическая атака не прошла даром. Но совсем не так, как ожидала Озава.

Люди Игната Сироты всерьез взялись за поиски человека, сотворившего подобное. И Озава впервые испугалась, когда услышала, что новоявленных сыщиков интересует, есть ли в Акаписе женщина-чародейка или низкорослый мужчина, пусть даже и карлик. Получается, она где-то наследила на берегу Чернявки, что следопыт из команды купца сумел по ним понять, кого надо искать, быстро сузив круг поисков.

А потом к ней в дом заявился долговязый молодой мужчина с выдуманной историей про какое-то проклятие, отнявшее у него силу, ту самую, о которой не принято открыто рассуждать в обществе. Озава сразу узнала в нем помощника господина Сироты, частенько с ним появляющегося в городе. Имя тоже запомнила — Аттикус. Но вида не подала, что ей известны такие детали. То, что он врет про исчезновение мужской силы, Озава и так поняла. Все у того было в норме. Значит, хочет вынюхать, не она ли сожгла вересковую пустошь на землях Сироты.

Самое смешное, что нельзя открыто попросить помощь у Котрила. Люди сразу заподозрят о ее связях с Рэйджем. Разве что посадить парочку человек во дворе и постоянно следить за посетителями? Но и это не выход. Озава полюбила свой уютный небольшой домик с двориком, и пускать туда псов сеньора не хотела. Однако своего нанимателя предупредила, что ее, возможно, ищут. Пусть сам принимает меры. Котрил пообещал защитить девушку.

Вечер выдался теплым и тихим. С моря дул легкий бриз, остужая нагретый за день воздух, насыщенный запахами водорослей, соли и травы, покрывшей густым зеленым ковром близлежащие холмы. К городу еще спешили запоздалые подводы, в порту заканчивали работу грузчики, торопливо сгружая с последних барок бочки, ящики и огромные тюки на причалы. На небе быстро таяли закатные краски, золотистая дорожка растворялась в темных водах гавани. Скоро совсем стало темно, зажглись фонари на стенах лабазов, возле таверн и кабаков, откуда нарастал шум серьезной пьянки. Народ отдыхал.

Озава вышла из «Драной кошки» с корзинкой, наполненной продуктами. Она не любила готовить, хотя в Шелкопадах приходилось самой стоять возле печи, что не прибавляло ей любви к кухне. Зато здесь девушка нашла решение проблемы. Хозяйка вышеназванной портовой таверны милостиво согласилась за несколько золотых крон в месяц снабжать чародейку не только готовым ужином, но и продуктами, из которых ленивая девица могла наскоро приготовить для себя и гостей что-то вкусное. В знак признательности Озава зачаровала почти все горшки и ценную посуду из стекла тетки Самиры, не запросив за это ни гроша. Установив, таким образом, доверительные отношения, обе женщины остались довольны друг другом.

Сойдя с крылечка, Озава неторопливо зашагала по дороге в сторону поселка, уже окутанного непроглядным бархатом ночи. Кое-где светили фонари для портовой стражи, но чем дальше девушка удалялась от оживленной гавани, тем тише и тревожнее становилось вокруг. Тревожнее от того, что откуда-то доносились пьяные голоса, а с их обладателями она совсем не хотела встречаться.

Впрочем, это не пугало чародейку. С ее-то возможностями проучить нахальных мужиков не составляло труда. Местные бандиты девушку не трогали после одного случая, когда парочка идиотов из портовой шайки Окурка решили зажать в темном уголке незнакомую и бесстрашную девицу. Озава сначала спалила обидчикам все волосы на голове с помощью «холодного пламени», а потом пожаловалась Котрилу. Если не проучить наглецов — такие вещи будут повторяться.

Незадачливые бандиты исчезли из Акаписа навсегда. Тел их не нашли, хотя все причастные были уверены в их смерти. А вот Окурок самолично пришел к дому Озавы и попросил прощения, уверяя ее в том, что ни один «ночной брат» не позволит себе более подобных выходок.

Озава ему не слишком поверила, но до сегодняшнего вечера у девушки не возникало проблем. Они могли начаться сейчас, потому что чародейка явственно слышала торопливые шаги за своей спиной. И тяжелое мужское дыхание. Причем, не из одной глотки. Кто это мог быть, Озава не хотела думать, поэтому пошла быстрее. До дома оставалось совсем немного, шагов сто. Уже показались знакомые силуэты приземистых хижин и сараев, когда преследователи почти догнали ее.

— Куда же ты так бежишь, козочка? — мужской голос со странным акцентом раздался за спиной, и плечо резко обожгло болью. Пальцы у незнакомца оказались словно из железа отлитыми. — Ну-ка, поставь корзинку на землю, побеседуем.

— Кто вы такие? — убежать не представлялось возможным, потому как вокруг Озавы кругом стали трое плечистых, крепких мужиков. От них несло ромом… и морем. Это были матросы с какого-то купеческого корабля или со шхуны «Ленивая чайка», которая вчера встала на рейде Акаписа. Странный корабль, бороздящий моря там, где остальные поостерегутся просто так болтаться на виду летучих флотов. Пираты, скрывающиеся под видом авантюристов, коих развелось в последние годы великое множество. Рыскают по торговым путям, что-то ищут, кого-то перевозят, предлагают разные услуги. В народе их называют «проводниками», хотя более верное слово — контрабандисты.

— Соскучившиеся по женской ласке моряки, — у второго незнакомца оказался сиплый голос. — Может, развлечемся? Ты только не сопротивляйся и не делай глупостей. Жива останешься, без костей переломанных. Мы еще и заплатим.

— В городе есть бордели, где можно выбрать шлюху на любой вкус, — отрезала Озава, лихорадочно пытаясь вызвать магические потоки в гранях гравитона, висевшего у нее на шее в виде кулона. — Я живу в поселке, у меня есть муж. Лучше уйдите по-доброму, пока соседей не позвала на помощь.

— Спасибо, что предупредила! — хохотнул первый с железными пальцами, и резко зажал девушке рот ладонью, пахнувшей табаком и въевшегося в кожу конопляного масла. Видать, часто ему приходилось поднимать паруса. Веревки, или как они там называются у моряков, пропитывают конопляным маслом, усиливая прочность и долговечность.

Из ее рук выдернули корзинку, отбросили в сторону. Ноги Озавы лишились опоры. Она глухо вскрикнула, поняв, что ее куда-то тащат. На пальцах заплясали искорки, формируясь в замысловатые узоры магического плетения, но почему-то дальше этого дело не пошло. Скорее всего, у кого-то из злодеев был сильный амулет, гасивший энергию кристалла. И это оказалось плохим знаком для девушки.

— Спасите! — завопила Озава в ладонь, но вышло какое-то глухое завывание. Вдобавок ко всему горло оказалось пережато рукой Железных Пальцев. Перед глазами мелькнули какие-то развалины, зашуршала трава под ногами, чертыхнулся Сиплый, запнувшийся о какое-то препятствие.

Раздался негромкий свист. Он шел со стороны улицы, где осталась корзинка с едой. Похитители остановились, тяжело дыша.

— Кожа да кости, а весу как в бочке с соленой сельдью, — пошутил третий, доселе молчавший. — Кто там у нас смелый, а?

— Эй, любезные! — окликнул застывших моряков молодой мужской голос. — Я к вам обращаюсь! Девушку отпустили, да поживей, пока я поселок на ноги не поднял!

— Ты кто такой, смельчак недоделанный? — раздраженно спросил Железные Пальцы и разжал свои тиски. Озава ойкнула, едва не упав на спину, но его крепкие руки продолжали удерживать упругое девичье тело. И уже тише добавил: — Трим, Огли, заткните этому говнюку глотку. Желательно, навсегда.

Чародейка снова попробовала собрать потоки с кристалла гравитона, но снова потерпела неудачу. А было ли это случайностью, что именно у Железных Пальцев находился амулет-подавитель? Или, маскируясь под загулявших матросов люди купца Сироты решили избавиться от девушки? Вот эта мысль была куда ближе к реальности, чем случайное нападение.

— Лучше не дергайся, кроха, — прошипел похититель со странным акцентом. — Сейчас парни втолкуют этому идиоту, что нельзя отвлекать людей от приятного времяпровождения…

Он не договорил. Двое его приятелей не смогли внятно донести свои претензии, сразу вступив в драку. Озава услышала рычание мужчин, вскрики и стоны. Потом наступила тишина. Удивительно, что это произошло так быстро. Невероятно быстро. О такой скорости боя приходилось только мечтать.

— Трим! — негромко крикнул Железные Пальцы, видя приближающуюся к ним фигуру на фоне слабого сияния взошедшей луны. — Это ты?

— Смерть твоя, выкидыш дохлой медузы, — последовал ответ. — Девушку отпустил немедленно!

— Не-а, сначала она сдохнет, а потом я тебя освежую, — Железные Пальцы сделал одну-единственную ошибку. Он освободил вторую руку Озавы, чем та мгновенно воспользовалась. Несмотря на амулет-подавитель, кристалл гравитона куда лучше отзывался на пассы двух рук. Мгновенно сформировав мощный потенциал на кончиках пальцев, она вздернула их, вбивая в лицо незадачливого насильника. Контакт с кожей всегда эффективнее, чем попытка пробить плетением через одежду, учили ее в Академии.

Железные Пальцы, получив серьезный удар, тяжелым кулем осел на землю. Озава извернулась, выворачиваясь из его ослабших рук, чтобы не упасть вместе с ним, и со злости врезала носком ботинка по голове бесчувственного ублюдка.

— Не стоит, — сказал подошедший мужчина. — Кажется, ты его серьезно приласкала.

— Не подходи! — яростно выдохнула Озава, вытянув руки. Ладони, к ее радости, вспыхнули золотисто-серебряным. — Ты кто такой?

— Спаситель твой, — чуточку нервно произнес незнакомец, поднимая руку, в которой чародейка заметила свою корзинку. — Я же за вами из «Драной кошки» шел. Как чувствовал, когда эти шустрые парни за тобой рванули, что не просто так они решили прогуляться до поселка. Дельце-то гнилое закручивается. Как видишь, не зря торопился. Правда, чуток опоздал, когда они тебя уже в сарай тащили.

Озава только сейчас увидела, куда ее хотели уволочь. Когда-то на пустыре стоял дом, но после пожара остался лишь сарай, притулившийся к старому покосившемуся тополю. Это совсем недалеко от ее дома. Рядышком живут несколько семей, промышляющих рыболовством.

— С чего такая доброта? — голос у Озавы сел, она прокашлялась.

— Ну…, — судя по голосу, парень совсем молодой, — за тебя испугался. Я же тебя несколько раз видел в порту, знаю, что ты чародейка. Сам-то я с «Тиры». Зовут Ричем.

Озава напряглась, и опустив было руки, снова вздернула их перед собой. В последнее время все, что связано с этим странным бригом, на мачте которого развевается черно-золотисто-зеленый флаг, напрягало и пугало девушку. И в который раз с облегчением думала, насколько ей повезло, что Котрил не заставил ее губить артельщиков. Иначе бы она уже давно лежала с перерезанным горлом где-нибудь под забором.

— Не пугайся, — дружелюбно произнес Рич. — Я тебя провожу до дома, только сначала приберусь здесь.

— Откуда мне знать, что вы не сговорились? — Озава, к своей досаде, снова заколебалась вместо того, чтобы врезать магией по незнакомцу.

— Придется довериться, — ответил нежданный спаситель. — Иначе это паранойя.

Он без страха подошел поближе, и не обращая внимания на искрящиеся пальцы, сунул ей корзинку в руку. Удивительное дело, ничего не пропало и не рассыпалось. Тем временем парень перетащил убитых им матросов на пустырь, где густая трава скрывала следы преступления, потом наклонился над Железными Пальцами и неожиданно для Озавы сунул ему нож под ребро.

— Не нужно, чтобы характер смерти указывал на магическое воздействие, — пояснил он, выпрямляясь и одной рукой держась за правый бок. — Дознаватель сразу сообразит, кто причастен к этому делу. А так, посмотрит на ножевую рану и махнет рукой…

— Спасибо, — поблагодарила Озава и заторопилась домой. — Но на лице могут быть следы от касания моих пальцев. Мне показалось или ты ранен?

— Задели слегка, — отмахнулся Рич. — Пошли давай, не нужно здесь задерживаться. Соседи у тебя любопытные?

— Да ну, — усмехнулась девушка. — Здесь поножовщина — обычное дело. Слушай, я все-таки обработаю твою рану. Хотя бы из благодарности.

Она сделала пару шагов и вдруг остановилась, ругая себя самыми последними словами. Амулет-гаситель! Надо его обязательно забрать и изучить свойства, чтобы уметь противодействовать ему!

Не обращая внимания на удивленное хмыканье спасителя, она присела перед телом Железных Пальцев, распахнула жесткую робу мертвеца и сразу же, как только прикоснулась к груди, нащупала искомое. Это был кругляш из камня, тщательно отшлифованный и с дыркой для веревки, чтобы можно носить на шее. Не церемонясь, Озава сорвала с шеи несостоявшегося насильника бечевку и сжала голыш, ощутив мгновенную пустоту под сердцем. Как будто магия исчезла из ее жизни.

Брезгливо бросив амулет в корзинку, она коротко произнесла:

— Пошли уже!

Рич послушно поплелся рядышком. Когда Озава вошла в дом и привычно зажгла магический фонарь, стоявший на полочке возле двери, она рассмотрела своего спасителя. Парень как парень, не красавец писаный, но и не урод. Крепко сложен, гибок и подвижен, взгляд цепкий, изучающий и предельно собранный. Сразу видно человека, прошедшего через какие-то передряги.

А с правой стороны у него матросская роба потемнела от крови. Озава поставила корзинку на стол и придав голосу жесткости, сказала:

— Раздевайся и садись на стул посреди комнаты. Я сейчас быстро вскипячу воду и обработаю рану.

Рич пожал плечами и стал раздеваться. Не обращая на него внимания, Озава налила воды в медный таз и прислонила к нему руки. Ощутив единение с кристаллом, вызвала потоки энергии и стала раскручивать их вдоль таза. Через некоторое время на дне посудины появились пузырьки. Их становилось все больше и больше, пока вода не забурлила, исходя паром.

Она приготовила чистую холстину, разорвала ее на несколько полос и подошла к терпеливо ждущему своего часа спасителю. Невольно сглотнула слюну. У парня была великолепно развита грудная клетка, мышцы перекатывались под кожей даже от легкого движения, да и сам он похож на крупного опасного зверя, умеющего быстро передвигаться, но каким-то нелепым образом получившего ранение. Чуть ниже правого соска запеклась кровь, и первым делом Озава, сдерживая непонятное волнение, смочила корку, осторожно прикасаясь к ней мокрой тряпицей. Нужно было оценить, насколько опасна рана. Но, судя по довольному виду, Рич уже давно забыл о ней.

— Как тебя умудрились подрезать? — задала мучавший ее вопрос Озава.

— Недооценил противника, — легко признал свою ошибку парень. — Один больно молодой оказался, вот и решил его напоследок оставить. А он со всей прыти на меня прыгнул с ножиком, первым же ударом распустил кожу. Пришлось включаться.

Фраза была странной, но Озава пусть и с трудом, но поняла, о чем хотел сказать Рич. Она смыла кровь, и присев, внимательно рассмотрела порез. Глубокий, да. Но не смертельный. Приложила пальцы к ране и искрящиеся звездочки стали впиваться в тело Рича, и выполнив свое предназначение, исчезали. Парень зашипел. Видать, магическое лечение приносило ему неудобство.

— Я не Целительница, — предупредила Озава, — не жди от меня чудес. Сейчас промою рану вином, зашью ее и наложу мазь. Только потом покажись лекарю или Целителю, если деньги есть.

— А что сейчас было?

— Останавливала процесс внутреннего кровотечения. Лезвие вошло глубоко, распороло не только кожу, досталось мышцам и плоти, — охотно пояснила девушка, выпрямившись и невольно прижавшись животом к руке Рича.

Ощутив тепло ее тела через ткань платья, он дернулся и застыл как соляной столб, опустив глаза в пол. Озава и сама смутилась, почувствовав приятный озноб, прокатившийся по всему телу. Раньше с ней такого не было. Обнаженных мужчина она видела во время обучения в Академии. Учителя частенько практиковали вскрытие тел не только для Целителей, но и для «бытовиков», справедливо считая, что им тоже нужно знать анатомию человека. Кто знает, может из-за подобных занятий у Озавы развилось «профессиональное равнодушие» к голому мужскому телу. Но сейчас перед ней сидел обычный живой парень всего лишь обнаживший торс, да еще с ножевым ранением. А в животе зародился огненный комок, который очень мешал девушке сосредоточиться. Это было так странно, необычно и приятно.

Поэтому она решила побыстрее сделать дело и выпроводить Рича восвояси. Но сначала пришлось зашить рану нитью, пропитанной вином. Потом перевязала чистой холстиной бок и равнодушно произнесла:

— Все, теперь не помрешь. Ступай. И не забудь сделать завтра перевязку. Скажи лекарю, чтобы мазь наложил. Я-то потоковой энергией воздействовала, не знаю, как рана себя поведет.

И поняла, что сболтнула лишнего. Потоковой энергией оперируют левитаторы и целители, но никак не «бытовики». Но Рич никак не отреагировал на ее слова. Он кивнул в знак того, что услышал рекомендации, и натянул на себя замаранную кровью рубаху и робу, перетянулся поясом, на котором висели ножны. Потоптался на пороге, смущенно сказал:

— Я могу несколько дней посторожить тебя. Кто знает, вдруг из-за морячков шум поднимется?

— И где ты будешь прятаться? У меня в доме? — усмехнулась Озава, вытирая руки тряпицей. — Или ходить за мной по пятам? Нет, не стоит.

— Спасибо, — Рич слегка наклонил голову, чтобы не стукнуться о дверную притолоку, и вышел на улицу.

Чародейка присела на стул и задумалась. Как-то странно, что этот Рич оказался в нужном месте так вовремя. Говорит, что заметил интерес чужих морячков к девушке и стал следить. С чего бы такая доброта? Вероятнее всего, парню дали задание приглядывать за ней, чтобы выяснить ее причастность к пожару на Пустоши.

Озава вздохнула. А парень-то ничего, крепкий и, пожалуй, симпатичный. Но в то же время очень опасный. С двумя вооруженными матросами справился настолько быстро, что Железные Пальцы не понял, как остался один.

Нет, нельзя расслабляться. Есть враг в лице купца Сироты, есть его люди вроде Аттикуса и Рича, а значит, они и глазом не моргнут, чтобы ее убить. Нельзя никому верить, даже своему нанимателю.

Снова тяжело вздохнув, она покосилась на корзинку, в которой лежал опасный для ее дара амулет. Нужно его изучить как можно быстрее. Но это завтра, а сейчас спать. Дикая усталость от пережитого внезапно навалилась на девушку, и только усилием воли она поднялась на ноги и поплелась закрывать дверь.

****

Рич выглядел каким-то странным и задумчивым, что не вязалось с обликом дерзкого вояки, все время ищущего приключений и готового пошутить над друзьями. Он заглянул ко мне в каюту, поинтересовался, не сплю ли я еще, и плотно прикрыв дверь, уселся на лавку.

— Что случилось, дружище? — я уже скинул с себя оружейный пояс и расстегивал кафтан. — Не влюбился, случаем, в маленькую чародейку?

— По-хорошему, с тебя, командор, большие премиальные положены, — усмехнулся Рич. — Я ради знакомства с этой зубастой девицей под нож подставился. Вот, гляди!

Он скинул куртку и задрал рубаху чуть ли не до груди, демонстрируя мне свежий шов. Я хмыкнул, оценивая степень жертвенности своего верного помощника.

— Оно стоило того?

— Девчонка нас боится, я это почувствовал, — не торопясь, попробовал рассуждать Рич. — Особенно когда сказал, что с «Тиры». Ее словно пакчетский комар укусил, а они даже дубленую шкуру пробивают, поверь. Так и закрутилась на месте, глазами по сторонам зыркать стала. Мне кажется, Озава и есть тот маг, который едва Пустошь не спалил. Ну некому больше, и так всех местных чародеев перебрали.

— А она связана с Котрилом?

— Не обязательно показывать свое знакомство с Рэйджем, — возразил Рич. — Он может использовать девчонку для очень деликатных дел, например, как недавно, на Пустоши. Зачем тонкий инструмент применять там, где нужен нож или топор? Надо Озаву раскручивать, пока она дел не натворила! Жалко ее. Одинокая, злая…

— Нет, ты точно влюбился, — я закряхтел, скидывая сапоги с натруженных за день ног. — Ладно бы, в какую-нибудь красотку Акаписа, или, на худой конец, в служанку Гришара…

— Как раз служанка сплошь кожа да кости, — с видом опытного ловеласа ответил Рич, — а Озава ничего так девица, есть что пощупать.

— Не пойму, ты от меня чего хочешь? — я с удовольствием прошелся босыми ногами по полу до шкафчика, где стояла ополовиненная бутылка «Идумейского». Налил себе и Ричу. — У тебя конкретное задание: выяснить причастность Озавы к нападению на Пустошь. А пока слышу только предположения, что она связана с Котрилом. Мне нужны доказательства, чтобы прижать этого ублюдка к ногтю и довести его до виселицы. Ну или самому прибить на законных основаниях.

— То есть чародейку ты не считаешь виновной?

— Косвенно, — я вернулся на кровать и отпил вина. — Не похожа она на злодейку, готовую человека погубить по первому приказу хозяина. Докажи мне ее связь с Рэйджем, и больше ничего не надо. Пусть врет, что она слабенькая чародейка, пусть всячески уходит от неудобных вопросов — не обращай на это внимание. Связь Котрила и Озавы!

— Так мне что, засаду устраивать? — помрачнел Рич. — Там негде прятаться. Местные друг друга хорошо знают, враз поймут, что дело нечистое.

— Напросись в гости, — усмехнулся я. — Ты парень молодой, она тоже в самом соку. Найдете общие интересы. Ну и поглядывай по сторонам. Вдруг в доме есть вещи, принадлежащие Котрилу. Только…

— Что? — Рич осушил свой стакан и поставил его рядом с собой.

— Нам пора выходить в Скайдру. Хотел через два дня, но слушки ползут, что шторм надвигается. Если будем пережидать его в гавани, опоздаем к празднику. Значит, надо выходить затемно, еще до восхода. Пойдем на гравитонах, чтобы патруль не засек.

— Понял, — кивнул обрадованно Рич. — Отложим дела с чародейкой на потом. Вернемся с задания, начну осаду крепости.

— Дружище, а ведь девка тебя точно чем-то охмурила, — я рассмеялся, глядя на своего помощника, возмущенно засопевшего от такого заявления. — Ладно, топай отдыхать. Через несколько часов поднимаем паруса.

Глава 5. Охота за контрактом

Человеческая суета порта к вечеру постепенно затихала. После заката солнца и ночью работы были запрещены во избежание несчастных случаев. Грузчики, извозчики, конторские служащие и прочий люд уходили домой, а их место занимала портовая стража. Возле гранитных пристаней замерли нагруженные по самую ватерлинию купеческие нефы и барки, которым вскоре предстояло подняться по Рокане и начать свое долгое путешествие вглубь Дарсии.

Умиротворяюще плескались волны в борт «Соловья», чьим владельцем считался уважаемый в Скайдре, Сурже и в столице королевства господин Боссинэ. Несколько судов, возглавляемых «флагманским» однопалубным нефом, вытянувшись цепочкой, заняли пять крайних причалов, уже готовые отправиться со своим грузом в Шелкопады.

Господин Боссинэ, накинув на плечи плащ, вышел на палубу, чтобы оценить степень готовности экипажа к изнурительному походу. С любопытством огляделся по сторонам. Вроде бы часто бывает в Скайдре, а все равно открывшаяся картина завораживала. На другом берегу Роканы ярко светились огни аристократических дворцов и особняков; они подобно драгоценному ожерелью протянулись от устья реки куда-то вверх, теряясь в лилово-бархатных сумерках. На противоположной стороне, где сейчас находился «Соловей», мрачно чернели провалами окон конторы и приземистые очертания каменных лабазов. Изредка вдоль причалов мелькнут фонари проходящей стражи — и вновь слышится лишь плеск воды и далекие пьяные выкрики из прилегающих к порту улиц.

Все, как всегда. Боссинэ чтил традицию, которую сам когда-то возвел в личный постулат. Перед отправкой каравана он проводил ночь на флагмане, самолично удостоверяясь в порядке на суднах и готовности экипажей. Путь предстоял долгий, как туда, так и обратно. Поэтому господину Боссинэ ничего не стоило нанести визит на какое-нибудь судно для проверки даже посреди ночи. В этом он отличался от многих купцов и имел заслуженное уважение в гильдии.

— Все спокойно? — он подошел к борту, где маячила фигура, закутанная в плащ.

— Как никогда, хозяин, — в ответ глухо прозвучал мужской голос из-под широкополой шляпы. — Вы уверены, что нас сегодня навестят непрошенные гости?

— Более чем, — усмехнулся Боссинэ, упершись ладонями в деревянный борт судна. Наклонившись, он посмотрел в черно-смолянистую воду, в темноте выглядевшую неподвижной, и вдохнул в себя запахи гниющих водорослей. — Меня убедили, что эти гости невероятно ловки и опасны, могут проникнуть на корабль столь изящно, что мы этого не заметим.

— Я с вами уже десять лет, господин, — усмехнулся его собеседник. — За это время на наш корабль трижды нападали, а еще раз десять пытались проникнуть, чтобы навредить или сжечь. Уверяю, волноваться не стоит.

— Смотри, Аргай, — предупредил хозяин каравана. — От твоего рвения и внимательности зависит, сохраню ли я десять крон, или они перекочуют в карман этого прохиндея Тарли. Он уверяет, что у него есть люди, играючи захватывающие корабли. Для них что корвет, что речной барк — на один плевок.

— Посмотрим, — угрожающе произнес Аргай. — Дозволено ли нам наносить увечья пришлым?

— Скорее — нет, — покачал головой Боссинэ. — Главное, я хочу убедиться в ловкости и бесстрашии этих парней. Не хочу платить за охрану каравана проходимцам. Я бы с удовольствием нанял Аллана Волка, но говорят, он уже ушел в верховья Роканы.

— Разумно ли доверять неизвестным наемникам? — задумчиво произнес старший охранник. — Их репутация словно дерьмо под хвостом бродячего пса. Может в любой момент отвалиться.

— Ты же знаешь, как мне нравится наказывать хвастунов, — усмехнулся хозяин, плотнее кутаясь в плащ. От близости такой массы воды стало прохладно, хотя за сегодняшний день палуба нефа нагрелась так, что на перилах и мачте выступила смола. — Хочу ткнуть Тарли носом в дерьмо, чтобы не зазнавался. Хотя признаю, что он умеет находить приличных для охраны наемников. Ладно, Аргай, я пойду спать. Ты знаешь, что делать.

Боссинэ хлопнул своего верного телохранителя по плечу и тяжелой поступью ушел в свою каюту. Аргай втянул в себя влажные запахи реки и тихо свистнул. Тут же рядом с ним выросли две темные фигуры, как будто только и ждали сигнала.

— Сегодня никто не спит, — последовал приказ. — Возможно, ночью появятся гости. Когда поймаем их, сделайте так, чтобы они надолго запомнили, что нельзя разевать рты на чужое имущество.

— Кости ломать можно? — деловито спросил один из охранников, теребя кожаный ремешок, на котором висел нож.

— В разумных пределах. Только не убивать, — предупредил Аргай. — Привяжем к мачте, чтобы показать Тарли, насколько он самонадеян, пытаясь законтрактовать проходимцев.

Парни заухмылялись. За столько лет службы у господина Боссинэ они уже привыкли к разным уловкам наемников, пытавшихся заполучить контракт на проводку каравана. Бывало всякое. Попадались настоящие звери, как Аллан Волк со своими головорезами. А иногда команда сопровождения оказывалась настолько слабой, что с трудом удавалось сохранить ценный груз с потерей почти всех наемников. Но Аргай всегда считал своего господина счастливчиком. Пара-тройка затонувших барков за несколько лет считались необходимой жертвой речным богам.

— А зачем предупреждать? — задал вопрос один из охранников. — Я бы на месте Тарли вообще молчал. Так было бы интереснее.

— В таком случае мы поубиваем друг друга, — назидательно произнес Аргай, хотевший верить в свою версию, хотя считал, что для проверки истинных возможностей наемников можно было пожертвовать парочкой идиотов. В своих парней он верил безоговорочно. Как-никак, господин Боссинэ не брал в личную охрану абы кого. Все, кто служил у него, прошли Пакчет и Соляные острова. Настоящие бойцы, не боящиеся резать глотки.

В личной охране Боссинэ насчитывалось пятнадцать человек. Аргай считался капитаном личной стражи, и как подобает начальнику, имел двух помощников: Дорея и Брута. Именно с ними он и разговаривал сейчас.

— Брут, берешь под охрану носовую часть, — приказал капитан. — Дорей, на тебе корма и трюм. Сами распределите стражу по часам. Не нужно излишне усердствовать до полуночи. Думаю, они полезут в «волчье время» со стороны причалов. Сходни убраны?

— Уже давно, — Брут, который был чуть ниже и коренастее своего товарища Дорея, щелкнул пальцем по краю шляпы. — А почему не из воды?

— Течение в этом месте сильное, — пояснил Аргай. — Если захотят использовать лодки — мы их заметим. Здесь трудно подобраться незамеченным.

— Напрасная затея, — пробурчал Дорей, сплевывая в воду. — Не понимаю, зачем устраивать это представление? Мы и так знаем, что в Скайдре трудно найти стоящую кондотту.

— Нынешний караван очень важен для господина Боссинэ, — напомнил Аргай. — Поэтому нельзя относиться к набору наемников с пренебрежением. Думаю, одну ночь без сна можно перетерпеть. Я пойду вздремну. Будите, если подозрительное что увидите.

Капитан стражи и его помощники разошлись в разные стороны. Через некоторое время на палубе стало оживленно. Зажглись магические фонари, тусклый свет которых падал на маслянисто-черную воду и на темные громады причалов. Около десятка вахтенных расположились по всему судну в укромных местах, чтобы их не было видно с реки или берега. Таким образом они рассчитывали застать врасплох нападающих, вздумай они перелезть через борта судна. Да хоть из гальюна — все едино, путь наверх перекрыт.

Время шло, темнота стала совсем непроницаемой, и только сторожевые башни, входящие в систему крепостной защиты на обеих сторонах Роканы, весело помигивали мощными фонарями, посылая сигналы в море. В гавани застыли черные тени кораблей, загудел далекий механизм поднятия мощной цепи из-под воды, звякнуло железо, надежно перекрывая русло реки от неожиданного нападения сиверийцев или тех же пиратов.

Склянки на боевых кораблях отбили полночь, время снова потянулось тягучей патокой. Охранники изредка выходили из своих укрытий, где прятались от сырого тумана, ползущего с моря, и лениво прохаживались вдоль бортов. Невидимое напряжение от ожидания нападения куда-то исчезло, уступая место благодушию. Может ли такое быть, что капитан Аргай ошибся? И никто не сунется на «Соловья»?

Внезапно раздался какой-то всплеск, как будто за бортом резвилась большая рыбина. А потом над рекой разнесся жалобный вскрик.

— Слышал? — приподнял голову один из стражников, сжимая рукоять палаша. Он сидел вместе с напарником возле мачты, прикрываясь парусиной от прохладных потоков воздуха. У них была своя зона контроля как раз посредине судна, напротив капитанской каюты и жилого трюма.

— Водяницы балуются, — хохотнул напарник. — Мужиков ищут, чтобы позабавиться с ними в реке, а потом сгубить.

— Да ну тебя, — сплюнул первый, нахлобучивая шляпу чуть ли не до ушей. — Вставай, проверить надо.

Над Роканой снова раздался крик, полный страха и отчаяния. Действительно, вопила какая-то баба. Шлюху, наверное, сбросили с причала в воду, и та, понимая безнадежность своего положения, начала орать.

— Помогите! А-аа! Пожалуйста! — разнеслось над черной поверхностью реки.

— Молодая, кажись, — навострил уши напарник и заторопился. — Давай веревку! Сейчас выловим! Она по течению прямо на нас плывет!

Оба стражника рванули к борту с тяжелым веревочным мотком. К ним подбежали еще трое возбужденных приятелей.

— Где она?

— Вижу! Вижу! Вона плывет, аккурат по носу!

— Кидай веревку! Эй, красотка! Хватайся за конец!

Парни заржали, радуясь удачной шутке.

— Помогите! — голос тоненький, словно у молодой девицы.

Светлое пятно приближалось, уверенно двигаясь по течению. Видать, пловчихой нерасторопная деваха оказалась неплохой, не растерялась, и теперь поняв, что замечена, стала подгребать к борту. Еще немного — и веревка дернулась.

— Тяните, дяденьки! — проголосили снизу.

— А она точно не водяница? — осторожно спросил худой, завернутый в плащ, охранник.

— Да если и водяница — попробуем ее на вкус! — задорно воскликнул еще один подошедший с кормы парень, опоясанный широким ремнем. — Заодно и узнаем, поперек у нее или вдоль, как у всех баб!

Снова задорный смех разнесся над палубой. Дружно потянули веревку, контролируя поднимающуюся тонкую изящную фигуру. Вот еще мгновение — и в борт вцепились руки.

— Да помогите же, олухи! — раздался жалобный голос.

Стражники со смешками вытянули долговязую девицу в облипшем ее тело платье. Длинные мокрые волосы закрывали лицо, когда она, встав на колени, уперлась головой в палубу. Плечи ее ходили ходуном, как будто сил у ночной купальщицы совсем не осталось. Вдобавок ко всему ее вырвало тинистой водой. Прокашлявшись, девица медленно поднялась, и пошатнувшись, выпрямилась.

Купеческие охранники онемели. Они не так удивились бы водянице — речной русалке, запросто избавляющейся от хвоста и умевшей превращаться в обольстительную красотку — и даже ночная купальщица нисколько не смутила их разум. Но сейчас перед ними стоял мужик в платье, точнее — молодой парень с тонким миловидным лицом — и весело скалился. Но самое неприятное и ошеломляющее было в другом. Он произнес приятным мелодичным голосом:

— Спасибо, мальчики, что от смерти спасли! А теперь руки вверх задрали! Да поживее!

У него откуда-то появились ножи и уткнулись в шеи стражников, стоявших ближе всех. Причем, спасенный проделал это движение столь молниеносно, что никто не успел даже рта раскрыть, не то что пальцем шевельнуть. А сзади раздался шорох. Несколько темных фигур, похожих на прислужников дьявола из адской преисподней, молча окружили охранников. Судя по тишине, в которой они объявились, стража бесстыдно проморгала нападение.

— Корабль захвачен, — негромко произнес парень, удачно сыгравший тонущую девушку. — Прошу отдать свое оружие и проследовать в трюм. Без шума и пыли. Никому вреда не причиним, обещаю.

Через несколько минут на палубе вновь наступила тишина, нарушаемая тихим плеском воды в борта нефа, да скользящие передвижения странных фигур вдоль бортов оживляли речной пейзаж.

****

Лисс Боссинэ проснулся от непонятного, гложущего душу беспокойства. Вероятно, виной всему был сон, в котором его бесценный товар тонул в реке вместе с любимым «Соловьем». Настолько сон оказался ярким и тревожным, что хозяин каравана вскинулся на постели, тяжело дыша от спертого воздуха каюты. И очумело уставился на незнакомого мужчину, сидящего на его стуле и за его столом в таком виде, что Боссинэ не сразу понял, что его смущает при тусклом свете фонаря, висящего посреди каюты на потолочном крюке.

А смущала его полная обнаженность человека. Голый торс, руки, ноги и даже лицо были покрыты то ли черной краской, то ли смолой. Мужчина, чьего лица из-за удивительной маскировки караванщик не мог толком разглядеть, оживился. Его губы зашевелились, и Боссинэ не сразу понял, что с ним пытаются говорить.

— Прошу прощения, господин Боссинэ, — с легкой усмешкой сказал незнакомец, — за такой неподобающий вид. Позвольте представиться. Игнат Сирота, командор брига «Тира» и начальник молодцев, захвативших ваше корыто.

— Что? О каком захвате вы говорите? — захлопал глазами купец, спросонья не осознавая масштабов проблемы, в которую его вверг этот голый тип, и даже не обратив внимание на обидное прозвище его «Соловья». — Почему вы находитесь в моей каюте в неподобающем виде? И вообще, как здесь очутились?

— Много слов, никакого конструктива, — непонятно произнес мужчина. — Говорю проще: ваше судно захвачено моими штурмовиками. Стража не смогла ничего противопоставить атаке, и полностью находится в трюме под охраной. Не переживайте, никого не убили, разве что синяков понаставили.

— Дьявол! — до Боссинэ дошло, о чем говорит черный человек, поблескивающий зубами. — Так вы и есть тот самый кондотьер, о котором распинался пройдоха Тарли?

— К вашим услугам, — человек совершил странный жест. Левой ладонью прикрыл макушку, а правую вскинул к виску. И снова заулыбался. — Извольте, повторюсь: Игнат Сирота, командор брига «Тира». Еще не кондотьер, но надеюсь стать им после ваших рекомендаций, господин Боссинэ. Наслышан, что вы один из богатейших купцов северного побережья, и в провинциях о вас знают больше, чем своих правителей. Купеческая гильдия едва ли не с придыханием рассказывает о гении торговли.

— Не преувеличивайте мою значимость, — Боссинэ усмехнулся, хотя ему было приятно услышать о себе подобные речи. Он понемногу оживал. — Купец никогда не станет вровень с аристократом, будь он даже баснословно богат. Мы живем скромно, в меру своих возможностей.

— Как скажете, господин Боссинэ, — Игнат Сирота не спешил вставать, постукивая пальцами по столу. — Мои орлы прошли проверку? Хочу с утра приступить к своим новым обязанностям. Предстоит очень много работы.

— А вы изрядный нахал, господин Сирота! — рассмеялся купец. — Как вам удалось проникнуть на «Соловья»? Неужели мои парни заснули на посту?

— Как раз наоборот, бодрствовали, честно отрабатывая свое жалование. Но у меня есть свои секреты. Мы может не только охранять, но и нападать подобно черной смерти столь неожиданно, что враг даже не поймет, откуда.

Боссинэ поежился, вдруг поймав себя на мысли, что охране крупно повезло не быть уничтоженной. Этот командор, бесстыдно заявившийся к нему в каюту голым, оказался куда опаснее, чем расписывал Тарли, любитель приукрашивать. Интуиция подсказывала, а ее Лисс Боссинэ, купец в пятом поколении, привык слушаться. Правда, почему она не подсказала ему о нападении столь оригинальным способом?

— Вы бывший военный, сударь? — Лисс взял себя в руки. Разбираться с произошедшим он будет позже.

— Да, имел честь воевать, — Игнат наклонил голову, подтверждая догадку купца.

— Моряк?

— И здесь вы правы. Думаю, сейчас важны не мои бывшие заслуги, а те, с помощью которых у меня появилась сплоченная и обученная команда.

— Думаете, вы лучше Аллана Волка?

— Имел честь с ним общаться, — Сирота усмехнулся. — Достойный конкурент, и, пожалуй, его отряд сейчас куда сильнее, чем мой. Но это ненадолго. Скоро я докажу, что со мной можно иметь дело. Все зависит от вас, господин Боссинэ. Рискнете ли вы довериться мне?

— Я заплатил за товар, лежащий в трюмах моих кораблей, очень большие деньги, — задумчиво произнес купец, так и продолжая сидеть на кровати. — Если его потеряю, это не смертельно, но нанесет существенную пробоину в моих финансах, чего очень не хочется, сударь. Контрактуя вас, я очень рискую, вы же понимаете?

— Кто не рискует, тот не пьет «Идумейское», — хмыкнул Игнат Сирота. — У меня сейчас в отряде тридцать человек, готовых к особым обстоятельствам. У вас шесть кораблей, доверху набитых ценным товаром. Я не знаю, что там, и не желаю знать. Мое дело — защитить его до Шелкопадов.

— Вы очень хорошо осведомлены о маршруте, — купец резко встал и дошел до буфета, откуда достал квадратную бутылку, уже ополовиненную. — Будете ром?

— Аксумский? Нет, благодаря. Я им сыт по горло. От одного упоминания изжога начинается.

— Нет, это великолепный тростниковый ром с Черных островов. Делают его в Грёзах, куда привозят сырье.

— Тогда попробую. Никогда не слыхал о подобном.

— Естественно! — развеселился Боссинэ. — Местные производители очень ревниво относятся к своей продукции. Этот ром очень тяжело найти в центральных провинциях Дарсии, продается только в двух местах: в самих Грёзах и в Осхоре. Оптом не купить. В руки только пять бутылок, не больше. Странно, что вы этого не знали.

— Я из Халь-Фаюма, — покачал головой Игнат, глядя на темно-желтую жидкость, льющуюся в стакан. — Немудрено не знать.

— Вы настолько вымазаны в краске, что я не могу разобрать, где вы родились, но вы точно не халь-фаюмец.

— Не пытайтесь, — снова блеснул зубами Игнат Сирота. — Кожей я бел, вы сами убедитесь, если захотите утром со мной встретиться и обсудить контракт. Спутать меня с сиверийцем или дарсийцем легче легкого.

— Кстати, что за краска на вашем теле? — полюбопытствовал Боссинэ, все больше и больше увлекаясь разговором. О страхе он забыл, как и об Аргае, который должен был уже давно выкинуть нахала из каюты, но вместо этого мучился совестью в трюме.

— Мое изобретение, без всякой магии, — без ноток хвастовства заявил гость, так буднично, как будто речь шла об изготовлении чернил. — Водой не смывается, хорошо маскироваться в ночи.

— Продайте мне патент! — оживился Боссинэ.

— Не-а! — усмехнулся Игнат Сирота. — Самому пригодится. У меня очень амбициозные планы насчет своей кондотты. Знаете, господин Боссинэ, как сделать наемный отряд самым успешным в условиях жесткой конкуренции?

— Понятия не имею, господин Сирота, — хозяин «Соловья» осушил стакан с ромом и поморщился. Какое варварство пить крепкие напитки посреди ночи, да еще спросонья! Но разговор был куда интереснее личных предпочтений. — Я продаю товар, а не воюю.

— Шпага, палаш и пистолет — самые верные друзья наемника, — сказал командор, со стуком опуская стакан на крышку стола. — Но в будущей драке выиграет тот, кто первым оценит преимущества новинок и хитроумных изобретений и применит их для собственной победы. Я хочу, чтобы мой отряд стал первым в этом ряду. И вы не прогадаете, если доверитесь мне.

— Кажется, я понял! — Боссинэ поднял палец вверх. — Вы хотите денег под свои прожекты, убеждая меня, что можете гарантировать безопасное сопровождение каравана!

— Хм, интересная мысль, — улыбнулся Сирота и на какое-то мгновение замер, словно прислушивался к звукам, доносящимся снаружи. — Но пока я был бы рад контракту и полной оплате за свои услуги. Итак, мы договорились?

— Завтра… или уже сегодня утром встречаемся у Тарли, и я скажу свое окончательное слово, — добавил своему голосу металла купец. — А теперь извольте покинуть мой корабль… тем же способом, что и прибыли.

— Как скажете, сударь! — нахальный командор встал, и Боссинэ отвел взгляд, ругая себя за слабость. Это или хитрость такая, или некий вызов устоявшимся порядком. Да не воюют голыми на поле сражения, дьявол его поглоти! Разве что ревнивый муж застанет любовника в постели жены, и тот вместо побега захочет защищаться шпагой! — Доброй ночи!

И он каким-то скользящим легким шагом отпрянул от стола, мгновенно оказавшись возле двери. Окинул насмешливым взглядом хозяина судна и вышел наружу. Самое поразительное, Лисс Боссинэ не услышал громких команд или шума, привлекающего внимание экипажа. Все прошло настолько тихо, словно на «Соловье» орудовал отряд призраков. По спине купца прополз неприятный холодок.

В дверь постучали, и Боссинэ от неожиданности подпрыгнул на месте. Рука его метнулась под подушку, где лежал пистолет. Болван, как можно было забыть об оружии! Только здравая мысль подсказала Лиссу, что даже с пистолетом у него не было шансов противостоять командору Сироте. Слишком он был… уверенным, что ли, в своих силах.

— Кто там еще? — рявкнул Боссинэ окрепшим голосом.

— Хозяин, это я, — дверь осторожно приоткрылась, внутрь заглянул Аргай, но как-то неуверенно. — С вами все в порядке?

— Если ты и твои олухи живы, то и у меня голова на месте! — раздраженно ответил купец, убирая пистолет. — Заходи! И морду свою не прячь!

Аргай виновато приподнял шляпу, демонстрируя наливающийся лиловостью синяк под левым глазом. Боссинэ не выдержал и расхохотался. Настолько невероятным оказалось увидеть у своего верного телохранителя доказательства его позорного поражения. Именно так: поражения!

— Что скажешь в свое оправдание? — купец так и остался сидеть в ночной рубахе, привалившись к подушке. — И налей нам рома.

Аргай выполнил приказание, нисколько не дрогнув лицом, когда наливал себе в стакан, использованный ночным гостем. Он уже понял, кто из него пил, но виду не подал. Осушил его несколькими жадными глотками, вытер губы и проскрипел:

— Прости, хозяин! Но эти морские черти оказались настолько проворными и хитрыми, что парни ничего не успели сделать.

— Рассказывай, — потребовал Боссинэ.

— Насколько я понял, расспрашивая охрану, находившуюся на палубе во время нападения, к «Соловью» подобрались со стороны реки вплавь и воспользовались отвлекающими действиями.

— Какими? — проворчал купец. — Чего замолчал? Как объяснишь то, что сейчас произошло?

— Происками морского дьявола, не иначе, — выдохнул Аргай. — Когда нас всех закрыли в трюме, я кое-что выяснил. Эти черти провели хитрый маневр с помощью девицы, якобы упавшей в воду чуть выше крайних причалов, там, где ремесленный квартал…

— Ближе к делу! — поторопил Боссинэ.

— Стража решила вытащить девку из воды, которая могла запросто утонуть. Бросили веревку, вытянули на палубу. Оказалось, что это не девка, а мужик. Пока мои парни возились с ней… то есть с ним, остальные нападавшие проникли на корабль по якорной цепи и с кормы, повязали всех, кто стоял на вахте. Выглядели так странно, как будто чем-то вымазанные… И голые. С ножами в зубах.

— Маскировочная краска, — кивнул купец, ухмыльнувшись. Что ж, командор Сирота показал свой товар лицом, не поскупился на яркое представление. С выдумкой у него неплохо. А вот как в настоящем бою? Рискнуть и нанять его отряд?

Лисс Боссинэ, родившийся в Скайдре, воспитывался в купеческой семье и с самого детства впитал философию торговли: нужно четко знать, откуда дует ветер, чтобы опередить конкурентов, и не гнушаться пользоваться любой возможностью урвать из чужого рта лакомый кусок прибыли. Сегодня Игнат Сирота намекнул ему, как можно стать еще богаче. И дело не в необычной краске — это как раз пустяки. А вот то, как он воспользовался ею — вот что может пополнить кубышку рода Боссинэ! Продажа идей и технологий для войны! Это нечто новое и необычное!

— Ступай, мне надо подумать и отдохнуть, — махнул рукой Лисс, отпуская Аргая. Он еще не решил окончательно, законтрактует Сироту или нет. Другое дело, найдется ли сейчас в Скайдре отряд, выучкой и нахальством превосходящий лихих парней командора? Конечно, не считая кондотьера Аллана Волка.

Глава 6. Речные будни

Я даже не представлял, насколько Скайдра большой город. Он тянулся вдоль реки почти милю от последних причалов порта. По правому берегу аристократические поместья только увеличивались в размерах, блистали красотой вилл и белоснежных особняков, прячущихся в расцветающих садах и парках. Левый берег являл собой полную противоположность буйству зелени и красоты разнообразных строений. Здесь, чем дальше от Скайдры, тем больше постройки съеживались как высыхающая кожа на жарком солнце. Каменные кварталы и улицы сменялись деревянными лачугами и унылыми огородами, на которых только-только всходили какие-то чахлые кустики.

Больше всего меня поразило обилие всевозможных лодок, снующих по Рокане. Как только наш караван, растянувшийся по фарватеру, показался в пределах их видимости, они тут же рванули к нам наперегонки.

— Что это за представление? — удивленно спросил я Лесса Боссинэ, с которым находился на капитанском мостике и обсуждал мероприятия по охране судов.

Интересная метаморфоза произошла с купцом. Ночью он показался мне испуганным, не похожим на хваткого и изворотливого торгаша, но сейчас он выглядел куда солиднее и внушительнее.

Боссинэ оказался рослым, с покатыми крепкими плечами мужчиной лет пятидесяти. Ладони, которыми он упирался в перила, впечатляли своими размерами. Тяжелая работа для купца, судя по ним, не казалась тягостным и вызывающим презрение трудом. Мощные длинные пальцы, задубевшая на солнце и ветрах кожа, широкие запястья — этот человек мог запросто свернуть шею даже мне, позволь я ему дать такую возможность.

— Здесь рыбацкий поселок, — пояснил торгаш, рассеянно поглядывая на суету, происходящую внизу. — Люди живут тем, что выловят в реке и продадут на рынках города. Но иногда они предлагают свой товар проходящим мимо них купеческим караванам. Рыбаки знают, что нам предстоит долгий путь, вот и надеются, что мы скупим их улов. Кстати, вот вам и задача. Как вы поступите в этом случае? Если настырных поселян не отогнать, они полезут на борт. Я серьезно вам говорю, зря улыбаетесь. Их же потом придется выкидывать в воду с риском покалечить.

— А как обычно поступаете вы? — поинтересовался я, разглядывая целую флотилию разномастных плавсредств, рвущуюся наперерез каравану. — Учитывая, насколько важный товар в трюмах, я могу дать приказ стрелять поверх голов из ружей. Но этот бессмысленная трата пороха и зарядов. Я так понимаю, выстрелы не остановят рыбаков?

— Нет, — усмехнулся Боссинэ, — если только не начнете убивать.

— Тогда придется воспользоваться пушками, сделав пару залпов для острастки.

Действительно, на «Соловье», «Олене», «Еноте» и на «Лаванде» стояли небольшие пушечки, больше пригодные для отпугивания мелких грабителей. И тем не менее, как я предполагал, сделав два-три залпа поверх голов или положив ядра аккурат между лодками, можно образумить эту неуправляемую лавину.

— Так-так! — одобрительно кивнул Боссинэ, с прищуром поглядев на размеренную работу экипажа, готовящего багры и длинные деревянные шесты, надо полагать, для отталкивания лодок от бортов. А я-то все голову ломал, зачем они нужны. — Вы мыслите в правильном направлении, командор.

— Дайте приказ шкиперам увеличить скорость, — предложил я еще одну идею.

Мне уже было известно, что на всех четырех нефах стоят гравитоны, купленные на бирже, а значит, не имеющие той мощности, которой должно хватить на поднятие корабля в воздух. Но увеличить скорость на два узла им вполне по силам.

Как раз сейчас дул ветер с моря, поэтому нефы и две грузовых барки подняли паруса. Идея правильная. Снижается нагрузка на работающий гравитон, от которого беспрерывно вибрировала палуба, отдаваясь дрожью в ногах. А еще ныли зубы, пусть и не так сильно, как от настоящего судового кристалла с разогнанной мощностью.

— Не хочу расходовать ресурс гравитона, — отрицательно покачал головой Боссинэ. — Залп из пушек будет менее затратным.

Рыбачьи лодки тем временем приблизились к каравану, часть из которых стремительным рывком попыталась перерезать фарватер и заставить нас замедлить скорость, а то и вовсе встать на якорь. Отчаянные парни, лихо работающие веслами, рисковали попасть под форштевень идущего головным «Оленя» или быть раздавленными другими судами, вставшими ему в кильватер.

— Идиоты, — я изумленно покачал головой, никогда не встречавшийся с такой картиной бессмысленной атаки. — Неужели у них все так плохо?

— Хитрожопые голодранцы, — не сдержавшись, выругался Боссинэ и скрежетнул зубами. — Они хотят не просто продать свою селедку, а обменять на какой-нибудь ценных товар, и не покинут палубу, пока не получат его. Хуже туземцев с Черных Островов, ей-богу! Им даже не деньги нужны, а несколько тюков с самой плохой пряжей или с костяными пуговицами… к примеру. Потом все это появляется на рынках города или в близлежащих деревушках с трехкратной наценкой. Поэтому я настоятельно рекомендую не давать им возможность влезть на корабль.

— Прикажите, пусть дадут залп, — решился я. Пушкари, роль которых выполняли матросы «Соловья», мне не подчинялись, но в случае проникновения посторонних на корабли, в дело вступят мои люди. Не хотелось заниматься непонятно чем. Одно дело убивать серьезно настроенного на грабеж врага, не заморачиваясь никакой моралью, а совсем иное — скидывать этих простодушных работяг в воду. Морока — не более того.

Экипажи двух барок, которые тянулись на буксировочных тросах «Лаванды» и «Енота», уже вовсю отпихивали баграми и шестами лодки особо ушлых рыбаков. Понятно, что низкобортные судна оказались наиболее лакомой целью, именно туда устремилось большинство лодок. Над рекой разносились вопли и крики; рыбаки потрясали связками рыбы, отчаянно борясь с течением, чтобы не угодить под тяжелые кили нефов, и с баграми, то и дело мелькающими перед ними.

— Аргай! — раздраженно рявкнул Боссинэ, перевалившись через перила. — Дай сигнал на упреждающий залп! Мне надоело это представление!

— Слушаюсь, хозяин! — старший охранник, у которого под глазом наливался желтизной синяк, на мгновение вскинул голову, и лихо развернулся на месте, свистом подзывая к себе пушкарей.

На «Соловье» насчитывалось две пушки. Перед походом их предусмотрительно перетащили к правому борту, как будто заранее знали, что они пригодятся именно на этом месте. Боссинэ и в самом деле оказался опытным купцом, знающим даже такие тонкости, способные испортить настроение на целый день.

Между тем на мачту живо вскарабкался шустрый паренек, залез в «воронье гнездо», как местные речники называли марсовую площадку, и замахал красным и зеленым флажками.

— Что сие означает? — полюбопытствовал я. Сигнал не походил ни на один из знакомых мне по морскому уставу.

— Стрелять с осторожностью, не на поражение, — пояснил купец. — Обычно одного выстрела хватает, чтобы эти болваны обратились в бегство.

Гулко хлопнули один за другим выстрелы с «Соловья». Два столба воды с пенными выплесками поднялись перед авангардом рыбачьих лодок, показывая серьезные намерения, если никто не повернет назад. Кто-то завопил от неожиданности, а более воинственные стали потрясать веслами.

В ответ на эти мелкие угрозы рявкнули пушки с «Оленя» и «Лаванды». Через несколько минут война на фарватере завершилась бегством местных рыбаков. И смех, и грех. Но происшествие вызвало оживление на кораблях.

Как уже было сказано, в авангарде каравана шел «Олень», на котором разместился боевой десяток Рича. За ним как по ниточке на установленном расстоянии в пятьдесят ярдов пыхтела «Лаванда», на долю которой пришлось тянуть грузовую барку «Енот». Следом пристроился «флагман» — «Соловей» со штабом каравана, то есть я вместе с Михелем доном Ансело и десятком штурмовиков, а также сам Боссинэ со своим отрядом.

Ну и в арьергарде «Енот» тащил за собой барку с довольно претенциозным названием «Счастливчик». Не знаю, какой долей юмора нужно обладать, чтобы так обозвать тихоходное корыто, чья судьба — утонуть гораздо быстрее чем сгнить на берегу. Но именно там, на «Счастливчике» нес охрану Гусь. Я его назначил десятником, решив проверить командирские качества парня. Тихоход становился слишком лакомым кусочком для нахальных баронов, вздумай они напасть на караван. Поэтому и решил именно на барке организовать оборону.

До Шелкопадов нам еще долго пыхтеть, и каждый день, проведенный на реке, будет проверкой готовности моих амбиций. Тарли перед отходом каравана предупредил, что самый тяжелый путь — это туда. Корабли набиты товаром, их ценность возрастает неуклонно с каждой пройденной милей. Когда купец удачно распродался, обратная дорога кажется невероятно быстрой, легкой и безопасной.

Очень надеюсь, что караван придет в Шелкопады в целости и сохранности, как и мой отряд.

Судя по карте, первым крупным городом на Рокане будет Эбонгейт, где планируется разгрузить часть товаров. До него мы дойдем через двое суток. Это самый безопасный участок, как пояснил Боссинэ. Нападений на хорошо защищенные караваны здесь почти никогда не бывает. Почти — это тот случай, когда обязательно что-то происходит. Как в Дарсии делают, когда хотят отвести от себя беду? Плюют трижды по сторонам. Вперед, налево и направо. Назад не стоит. За спиной у человека всегда находится дух-хранитель. Каково ему будет получить плевок в лицо?

Судя по довольной физиономии Лесса, купцу понравилось довольно быстрое очищение фарватера от местных «флибустьеров», как он сам выразился. Дальше мы пошли без приключений. Ветер наполнял паруса, помогая существенно снизить нагрузку на гравитоны.

— Интересно, а как раньше ходили вверх по Рокане без энергетических кристаллов? — поинтересовался я, разглядывая своих штурмовиков, которые под присмотром Михеля проводили интенсивную тренировку по рукопашному бою. — Здесь очень сильное встречное течение.

— О! Это было довольно интересное изобретение! — оживился Боссинэ. — Цепная тяга, слышали о такой? Ах, вы же больше по морям ходили… Вот представьте себе, командор, что на сотни миль по дну реки проложена железная цепь. При этом она поднимается и пропускается через ворот на палубе баржи. Ворот накручивает цепь и тянет корабль по цепи вперед. Ну а ворот крутят лошади или люди. Раньше хватало рабов и пленников, а потом стали использовать животных. Так вот, в каждом порту была такая баржа, корабли поднимались по цепи до нужного города. Согласен, не самый удобный способ, но ведь не всегда можно надеяться на ветер, дующий с моря. Как сейчас, например.

— Удачно вышло, — согласился я.

— Удачно, господин Сирота? — рассмеялся Боссинэ. — Нет, я такого слова не признаю. Здесь таится тонкий расчет и знание природных явлений. Ко Дню Цветов с моря начинают дуть ветра, а прилив позволяет значительно снизить скорость течения и даже погнать его вспять. Вот почему я так торопился с выходом каравана, чтобы быстрее дойти до Эбонгейта. Мне пришлось заранее купить причалы для погрузки, чтобы не упустить такой момент. Если бы не Тоунс, чертов прохвост, я бы ушел раньше!

— Тоунс — наниматель Аллана Волка? — пришла догадка.

— Да-да, он и есть, — подтвердил Боссинэ. — Опередил меня, чертяка! Он тоже хорошо разбирается в таких нюансах, поэтому и богат, как дарсийский эрл!

— Я слышал краем уха, что он торопился, — чуть-чуть подсластил я пилюлю своему нанимателю. — Невероятно торопился.

— Возможно, мы еще встретимся в Невермуте, — призадумался купец. — Дальше Тоунс пойдет по Рокане, а нам предстоит отвернуть, и дальше уже по Пламонту.

Он встрепенулся и с любопытством стал разглядывать слаженные действия моих штурмовиков, уже прилично загнанных неутомимым Михелем.

— Кисть расслабь, олух! — рычал мой помощник, расхаживая между бойцами, разбившимся на пары и отрабатывающим приемы. — Если ты собираешься менять направление удара, клинок должен порхать как бабочка. Враг не должен уследить, в какую часть тела ты воткнешь в него железо! Вот когда бьешь — держи крепко! Эй, снулая селедка! Я к тебе обращаюсь, сударь! Что ты мнешь яйца? Жестче работай на контркурсе! Блокируй удар и наноси свой! О, боги! А если бы у вас в руках были настоящие ножи? Поубивали бы друг друга!

Я посмеивался про себя. Дон Ансело, конечно, преувеличивает. Парни работают серьезно, понимая значимость тренировок. Лучше сейчас получить вывихи, царапины и синяки, чем быть убитым в первом же серьезном бою. Среди тех, кого я взял на задание, половина пережила «золотой караван», и именно они составляли костяк команды. Их пришлось распределять среди новичков, чтобы передавали опыт и помогали командирам. Но даже исходя из такой ситуации, я был уверен, что мои парню сдюжат в первом серьезном замесе.

— У вас очень… кхм, требовательный помощник, — произнес Боссинэ. — И тоже, судя по ухваткам, военный.

— Более того, потомственный военный, офицер, дворянин, — добавил я, глядя на реакцию купца.

— Даже так? — негоциант действительно удивился. — Почему же вы в самом начале не представили меня ему? Мне казалось, в вашем отряде нет дворян, кроме виконта Агосто.

— Дон Ансело — мой лучший друг, с которым мы вместе прошли много испытаний, и как-то незаметно между нами стерлась сословная черта.

— И он согласился подчиняться? — глядя на расхаживающего по палубе бравого Михеля, Боссинэ о чем-то задумался.

— На суше мы равны, но на воде он безоговорочно признает меня командором, — слегка поправил я ситуацию, чтобы торгаш проникся уважением к Михелю. А то по морде вижу, что до сих пор в расстройстве, почему поддался уговорам Тарли и подписал контракт с моим отрядом на сопровождение грузов.

— В таком случае, любезный Игнат, поясните мне свое видение охраны каравана, — хитро блеснул глазами Боссинэ. — Нападать и защищаться — вещи далеко не равноценные. Мне желательно знать, что именно вы предпримете при возможной атаке речных бандитов.

— Охотно, — кивнул я, упершись спиной в перила и скрестил руки на груди, с удовольствием ощущая, как лицо обдувает свежий ветер. Мы еще недалеко отошли от устья Роканы, до сих пор ноздри улавливают запах водорослей и соли. — Ничего сложного нет. Насколько я успел разобраться, у вас четыре однопалубных нефа и две барки, которые идут на буксире. В случае очень большой опасности вы отцепите от «Енота» барку «Счастливчик», чтобы пренебречь им и отдать на разграбление. Но я не советую вам этого делать. Там находятся мои люди, которые стоят гораздо больше, чем весь груз на «Счастливчике».

— Вы так уверены в том, что я не дрогнувшей рукой отцеплю барку? — с хитрецой поглядел на меня Боссинэ.

— Не сомневаюсь. Они же у вас без трюмов, товар лежит на палубе, закрытый парусиной. Конечно, вы за него отдали приличные деньги, но готовы им пожертвовать, чтобы спасти неф. Значит, не настолько и ценно то, что вы там везете.

— Допустим, вы правы, — как-то по-новому посмотрел на меня негоциант. — На «Счастливчике» и «Кроте» бочки с ромом, древесина, ячменное зерно и еще кое-какие вещи, которые я планирую продать в Эбонгейте и Лоствью. Если удастся освободить барки от груза, оставлю их в порту, а сам пойду гораздо быстрее, используя гравитоны. Барки заберем на обратном пути.

— А вот это правильно, — согласился я. — Если до Пламонта относительно спокойно, то я бы предпочел встречать опасность, не заботясь о корытах.

Боссинэ выслушал меня и рассмеялся, похлопав по плечу своей мощной ладонью.

— У вас есть ко мне просьбы, командор? — судя по всему, купец собрался уходить, потому что на мостик поднялся капитан «Соловья», маленького роста мужчина одного с Боссинэ возраста, с поседевшей бородкой и густыми усами, высохший как хорошо провяленная селедка. Лицо его забронзовело от постоянного нахождения на солнце и ветрах.

Капитан отчаянно дымил пахитосой, сжимая кончик деревянного самодельного мундштука в пожелтевших зубах. Сурово посмотрев на рулевого, который молча стоял у штурвала, пока я беседовал с Боссинэ, он так же недовольно зыркнул на меня, дескать, негоже постороннему мостик топтать, ступал бы ты отсюда.

— Кроме того, чтобы узнать, где мы остановимся на ночлег, ничего, — ответил я, глядя на шкипера «Соловья». Ведь только он решает подобные вопросы, а не какой-то торгаш. Хотя четкие и хладнокровные команды Лесса говорили об истинном хозяине нефа и о его богатом приключениями прошлом.

— На траверсе острова Норри, — пробурчал седобородый, окутываясь едким дымом.

— Мы там будем высаживаться на остров или останемся на кораблях? — я решил выяснить этот вопрос заранее, чтобы обдумать с Михелем, как буду выстраивать защиту каравана.

— Ночью судоходство по Рокане от Невермута до Скайдры запрещено, — пояснил шкипер, не вытаскивая пахитосу изо рта, отчего мундштук запрыгал у него в зубах. — Многие стараются добраться до Норри, чтобы сойти на берег и переночевать на постоялом дворе. Ну и хорошенько выпить, как без этого, — он усмехнулся. — Если нам повезет, то мы займет лучшие места. Попутный ветер позволяет нам опередить конкурентов.

— На острове есть постоялый двор? — удивленно спросил я, когда мы с негоциантом спустились с мостика на палубу.

— Там живет семейство Карадеков, — усмехнулся наниматель. — Ушлый тип, весь в своего папашу и деда. Старик был глубокого ума и сразу сообразил, как можно использовать остров посреди Роканы, да еще между Скайдрой и Эбонгейтом. Не знаю даже, как он умудрился уговорить наместника провинции Натандем отдать ему остров в аренду на пятьдесят лет с последующим выкупом. Папаша Карадек перед своей смертью полностью рассчитался по всем долгам и контрактам, а его старший сын теперь является полноправным хозяином. Может, повезет, встретитесь с ним.

Мы разошлись по своим делам. Боссинэ скрылся в своей каюте чтобы отдохнуть, а я встал у борта и стал рассматривать незнакомые и красивые пейзажи левого берега. Где-то там, за далекими холмами, скрытыми в легкой голубоватой дымке, находится имение эрла Эррандо Толессо, с которым обязательно нужно встретиться. Много у меня к нему вопросов и предложений. Пока старик в здравом уме, нужно пользоваться его связями.

Ко мне подошел заспанный и отчаянно зевающий виконт Агосто. Он навалился на борт и присоединился ко мне в молчаливом созерцании буйствующей весны. После Дня Цветов природа расцветала с невероятной скоростью. Зеленели миндальные рощи, яблоневые сады вдоль реки были усыпаны белыми лепестками словно снежными хлопьями. В воздухе стояли тяжелые и густые запахи разнообразных растений.

Команда «Соловья» благодушно взирала на моих парней, единственных, кто здесь по-настоящему пахал, осваивая воинскую премудрость. Так они за это и получали жалование.

Дон Ансело закончил тренировку и приказал расходиться. Парни набрали в кожаные ведра воды из-за борта и стали обливать друг друга, смывая пот. Гогот и веселая ругань еще долго разносились по палубе нефа.

Я распорядился выставить дозорных на нос и корму, и при малейших признаках опасности бить тревогу. Даже если Боссинэ заверяет, что путь до Эбонгейта безопасен, и нападения ожидать вряд ли стоит, я не расслаблялся. Может, это всего лишь попытка усыпить мою бдительность, а где-нибудь в зарослях ивняка прячутся нанятые бандиты, чтобы проверить, насколько штурмовики пригодны к охране каравана. С торгаша станется пойти на маленькую хитрость. Поэтому он должен видеть, что с дисциплиной в кондотте обстоит все нормально. Не зря же я перед отплытием вдалбливал парням в голову, как нам важно показать свою выучку и умение драться.

Сам же спустился в гостевую каюту, любезно предоставленную шкипером рядом с комнатой господина Боссинэ, решив поспать часика три, как раз до заката. Каморка, в которой жил я вместе с Михелем и виконтом оказалась очень тесной, с трудом вмещавшей четыре узких шконки. Большую часть времени мы проводили на палубе или в кают-компании, а вниз спускались только отдохнуть, поэтому особо не ворчали. Лишь виконт Агосто страдальчески поморщился, когда увидел, в каких условиях придется находиться целый месяц путешествия. Вот что значит дворянская кровь. Даже после приключений на архипелаге Керми он не забыл о мягких перинах.

Под плеск волн в борта, приглушенные крики матросов, скрип обшивки я быстро заснул и проспал бы до самого утра, если бы не лёгкий толчок в плечо, подбросивший меня вверх. Тусклый свет магического фонаря освещал лицо Михеля.

— Подходим к острову Норри, — негромко произнес дон Ансело. — Я решил тебя разбудить…

— Ну и правильно, — я потер ладонями лицо, разгоняя сонливость. — Все тихо? Никто не нападал?

— С чего бы? — удивился приятель, с которым я своими подозрениями не делился. — Тишина и благодать. Так бы всю дорогу.

— Сплюнь, — посоветовал я, скидывая со шконки ноги. — Как только начинаешь играть в карты с богами, они тут же пытаются стать шулерами.

— Непочтителен ты к богам, Вестар! — хохотнул Михель.

— У нас это взаимно, — отшутился я.

На палубе царило оживление. Мы подошли к острову Норри, про который мне прожужжали все уши. Он представлял собой вытянутую вдоль широченной в этих местах Роканы довольно приличных размеров полосу земли с высоким песчаным берегом, заросшую густой дубравой на северной и южной оконечностях. В середке появилась небольшая проплешина, на которой высился двухэтажный дом из массивных бревен на каменном фундаменте и хозяйственные постройки возле него. От огороженного жердями постоялого двора вела натоптанная дорожка к пристани, представлявшей собой несколько свай с деревянным настилом, тянущимся вдоль берега. Возле него уже болтались на волнах пять лодок.

Как уже было говорено, Рокана в этом месте имела очень широкое естественное русло, и от берега до берега составляла, на глазок, примерно четыре мили, если не больше. Поэтому для прохода кораблей существовал фарватер, отмеченный треугольными пирамидками бакенов. Одинокий лодочник шустро сновал от одного к другому, зажигая фонари. Оказывается, шустрый дед нынешнего хозяина острова взял на себя еще и роль бакенщика, что и помогло ему захапать в свои руки весьма перспективную точку. Судя по добротному дому, дела у Карадеков обстояли очень даже неплохо.

Сигнальщик — разбитной мальчонка с серьгой в ухе — промчался мимо меня, едва не сбив с ног, вскарабкался по вантам в «воронье гнездо» и стал размахивать флажками, и в этот раз по уставу. Боссинэ приказывал бросать якорь и готовиться к ночевке. Я обратил внимание, что помимо нашего каравана неподалеку болтались два речных судна, на которых в наступающих сумерках уже горели кормовые огни.

Суденышки невзрачные, с низкими бортами — чем-то схожие с речными ладьями, такие же прыткие, хорошо держащие волну. Но судя по внешнему виду, старые, потрепанные, давно не ремонтировавшиеся. Владелец, должно быть, выжимает из них все возможное, не желая вкладываться в починку.

— Мы не опоздали? — спросил я купца, ожидавшего, когда матросы спустят на воду шлюпку.

— Бог милостив, — кутаясь в теплый плащ, откликнулся Боссинэ. — Сегодня у нас будет комната и хороший ужин. Не думаю, чтобы экипажи этих развалюх вдруг вздумали полностью ночевать под крышей. Вы как, командор, желаете присоединиться ко мне вместе с виконтом и доном Ансело?

— Дон Ансело, к сожалению, не сможет. На нем организация охраны каравана. А вот я и виконт охотно присоединимся к вам. Но позже. Хочу проверить своих людей. Вы же одолжите мне одну из лодок?

— Не возражаю, командор, — кивнул Боссинэ, выслушав меня. — А я тем временем сниму нам комнаты, закажу ужин.

— Возьмите с собой людей, — посоветовал я. — Кто знает, каких гостей ожидать у Карадека.

— Судя по всему, у Карадека сегодня контрабандисты, — усмехнулся стоявший рядом с ним Аргей. — А они всегда стараются не привлекать к себе внимание.

Я пожал плечами. Мое дело предупредить. Люди разные попадаются. Вдруг это вовсе не контрабандисты, а как раз речные разбойники. Надо будет хорошенько вооружиться.

Михель выслушал мои указания и только кивнул без всякого неудовольствия, что его не отпускают на берег. Кажется, ему хорошо было и на корабле. Он каким-то образом нашел общий язык с ворчливым шкипером, который тоже оставался на «Соловье». Подозреваю, вечером они точно бутылку «Искарии» осушат.

Я, виконт и пара гребцов, приданных нам для помощи господином Боссинэ, побывали на «Счастливчике» и «Олене» и проверили боеготовность штурмовиков. Меня почему-то напрягали две низкобортных посудины без названий, бросивших якорь в трех кабельтовых от нас. Что там за люди, что они делают на Рокане? Видно же, суда не предназначены для перевозки грузов. Аргай утверждает, что это контрабандисты. Возможно. Я даже подозреваю, что они приспособлены под весельный ход.

Ричу я приказал держать на контроле любое движение на этих суденышках. Если вздумают дернуться в нашу сторону, никого не жалеть. И не забыть дать выстрел из пушки, чтобы нам было слышно.

— Никого не возьмете с собой? — Рич скептически посмотрел на меня и виконта. — А вдруг на постоялом дворе целый отряд стоит? Мы же не знаем, сколько человек сейчас на острове.

— Все нормально будет, — успокоил я друга. — Если с нами плохо поступят — вы все услышите.

— Бомбы? — ухмыльнулся Рич, заметив, как оттопыриваются карманы моего кафтана.

— Парочку прихватил, — я вернул ухмылку. — У виконта столько же. Продержимся до подхода основных сил. Только не зевайте.

Матросы с «Соловья» довезли нас до пристани и вернулись на судно, а мы поднялись по аккуратной лестнице наверх и неторопливо пошли через небольшой лесок, ориентируясь на яркие огни постоялого двора. Я отметил про себя, что хозяин не особо-то волнуется за свою безопасность. На его месте другой уже давно обнес бы гостиницу серьезным деревянным забором. Не спорю, что против двух-трех десятков разбойников она не выстоит, но слишком уж открыто здесь все. Этот Карадек или невероятный везунчик, что до сих пор не разграбили его постоялый двор, или сам связан темными делишками с контрабандой.

Своими сомнениями я поделился с виконтом, чтобы не идти в полном молчании под сгущающимся темным небом.

— Я слышал про это семейство, — ответил Ним, не убирая руку с рукояти шпаги. — Действительно, Карадеки взяли остров в аренду и стали состоятельными благодаря своей смекалке. До этого чертов клочок суши посреди реки никому не был нужен. Здесь иногда останавливались контрабандисты, прятали золотишко и ценные товары, чтобы потом продать их втридорога на волне востребованности. Старик Карадек пришел сюда со своими людьми и поставил трактир. Несколько лет отбивался от злых людишек, считавших остров своим. В конце концов победил, потому что был суровым и безжалостным человеком, не жалевшим ни своих, ни чужих. Поднялся на крови и смекалке….

Виконт замолчал, когда на крыльце трактира-гостиницы появился человек. Он что-то промычал, с трудом сполз по ступенькам вниз, и шатаясь пошел куда-то вдоль стены, не обращая на нас никакого внимания.

— Так что семейка Карадеков свято блюдет заветы своего патриарха. Будь осторожен с ними, Игнат. Они, не задумываясь, пустят нож и яд в дело, если увидят в тебе угрозу. А нужно сказать, что эти чокнутые ребята видят ее во всех, кто ступает на их остров.

Ним рассмеялся, увидев мое лицо.

— Нет, я не шучу, — сказал он, взявшись за ручку двери, но не спешил ее открывать. — Думаешь, с головой у них не в порядке? Нет, обычные люди, только живущие по своему кодексу чести. Да ты поймешь, не переживай.

— Ты сказал — «они». Сколько их?

— Папаша Карадек, жена, трое сыновей, дочка молоденькая, и семья его младшего брата. Их тут человек двенадцать родственников и несколько слуг. А… забыл. И старая злобная карга Гвенхаль — мать хозяина. Истинная хозяйка острова Норри. Она обычно редко показывается на глаза, сидит в своей комнате, ворожит на картах и костях. Ведьма она, Игнат.

Ответить я не успел. Мы уже вошли в дом, оказавшийся типичной таверной с просторным помещением на первом этаже, где стояло несколько длинных столов, хозяйская стойка с толстыми полками, на которых возлежали этакими сытыми кабанчиками бочонки. К каждому из них был приделан краник, чтобы стоявший за прилавком работник мог нацедить страждущему винца. Не знаю, какого оно качества, но идею оценил.

Справа от прилавка наверх шла лестница на второй этаж, где располагались комнаты для гостей. Чуть дальше виднелся вход на кухню, откуда сейчас доносились запахи готовящейся пищи и голоса кухонных работников.

Потолки низковатые, на мощной потолочной балке висит колесо с восемью спицами — традиционная «люстра» — на котором закреплены четыре магических фонаря с очень мощным свечением. Значит, у семейки есть средства, чтобы вместо вонючих свечей из жира китов использовать кристаллы гравитона.

У дальней стены выложен приличных размеров камин из речного камня, в котором сейчас уютно потрескивали горящие дрова. И вообще, здесь все дышало огромностью, как и торчащий за стойкой крупный фактурный мужик в серой простого кроя рубахе. У него было какое-то невероятно квадратное лицо с тяжелыми линиями скул и крупным носом, из которого торчали пучки волос; надбровные дуги, густо заросшие, наползали на темно-карие глаза, создавая тип недалекого в умственном развитии человека. Если это сам хозяин постоялого двора, то из-за внешности можно легко впасть в заблуждение. Скорбный умом ни за что не удержит в своих руках обширное хозяйство. Так что хорошо, что виконт заранее предупредил меня о нравах семейки Карадеков.

Я быстро оценил диспозицию. В помещении кроме нашего нанимателя и Аргая с парочкой крепких телохранителей (все-таки послушался меня Боссинэ, взял с собой дополнительные силы) находилось человек двадцать, жующих и пьющих очень энергично. Экипажи тех двух невзрачных суденышек, больше некому. Одежка разнообразная, не сказать, что богатая. Скорее, предназначенная для долгого путешествия, простая и прочная. Плохо, что все вооружены тесаками, палашами и ножами. Даже одноствольный пистолет у кого-то мелькнул.

Еще двое мужчин сидят спиной к нам возле камина на крепкой лавке и курят, беседуя между собой. На вошедших они даже внимания не обратили, как будто кроме них никого на свете не существует.

Лисс Боссинэ махнул мне рукой, подзывая к столу. Я кивнул бесстрастно взглянувшему на нас мужику, виконт вообще мимо прошел, даже головы не повернув. Заняв свое место, мы накинулись на еду, которой торгаш заказал довольно много. На двух деревянных подносах лежали овощи, нарезанный толстыми ломтями сыр, черный хлеб и много огородной зелени.

Кстати, по контракту я вместе со своими помощниками мог столоваться у нанимателя за его счет. Отряд готовил пищу из продуктов господина Боссинэ, что тоже входило в перечень договоренностей. В общем, мы остались довольны контрактом в той мере, которая позволяет относительно легко переносить тяготы долгого путешествия.

— Расставили охрану, командор? — поинтересовался купец, когда мы утолили первый голод сочными жареными кусками хорошо приготовленного молодого ягненка под неплохое пиво. Интересно, у Карадеков на острове есть животные или все мясо привозное?

— Все в порядке, господин Боссинэ, — ответил я, покосившись на шумное застолье в нескольких шагах от нас. — Люди свои обязанности знают, не переживайте. Надеюсь, ночь пройдет спокойно. А кто эти люди, вы уже узнали?

— Их называют «проводниками», — поморщился Аргей, а его помощники кивнули, подтверждая слова старшего охраны. — Шныряют по всем рекам Дарсии, контрактуют мелкие заказы. Так, подбирают огрызки, где получится. Ты их корыта видел?

— Да, не впечатлили на первый взгляд, — согласился я и задал волнующий меня вопрос: — А они могут быть связаны с речными баронами или с грабителями? Берут ли заказы от них?

— Довольно рискованно, — ответил купец и стянул с подноса пучок свежей петрушки. Отщипнув несколько листочков, отправил в рот, и пережевывая, закончил свою мысль. — В больших портовых городах на постоянной основе стоят подразделения королевской гвардии, которые имеют полномочия проверять корабли без лицензии. Их еще в шутку зовут «речной гвардией». Но шутки шутками, а свое жалование они отрабатывают со всем рвением. Проводникам никто не запрещает перемещаться по рекам, но официальный контракт подразумевает выплату налогов. А они не хотят делиться с властью своей прибылью. Когда проводников ловят на нарушении закона, конфискуют судно, команду отправляют на каторгу, хозяина по тяжести нарушений или вешают, или тоже отправляют за компанию трудиться на каменоломнях. Пока долг не выплатит…

— Сурово, — признал я и подумал, что король Амман не церемонится со своими подданными, не приносящими в казну звонкую монету. На каждый проступок есть свое наказание. — А гвардейцы патрулируют реки, вылавливая вот таких нарушителей закона?

— Зачем? — усмехнулся Аргей. — Проводники никогда не суют нос в порты, а подбирают своих клиентов в условленном месте где-нибудь в двух-трех лигах от города. Дается условный сигнал, лодка перевозит человека или нужный груз с берега на корабль. Все, дело сделано, можно поднимать якорь. Но гвардейцы патрулируют берега, это точно. Они уже знают, где находятся точки, откуда забирают или высаживают клиента, который может оказаться опасным преступником, желающим выскользнуть из внутренних провинций на побережье. А оттуда легче всего уплыть на какие-нибудь острова.

— Занятно, — я сделал зарубку в памяти. Кто знает, не пригодится ли мне такая информация в будущем. — Но я хочу знать, могут ли проводники связаться с бандитами, нападающими на караваны? Например, вот здесь…, — я постучал черенком двузубой вилки (тоже показатель того, как идут дела у хозяев острова. Гости не руками пищу в рот отправляют!) по столу. — Неужели до сих пор ни у кого не возникло желания пощипать Карадеков? Не поверю, что за столько лет они не скопили приличную сумму и золотишка не припрятали где-нибудь в леске.

Боссинэ и Аргай рассмеялись, даже виконт Агосто улыбнулся, прикрыв лицо кружкой с вином, которое он предпочел пиву. Телохранители Конан и Бэйл переглянулись, и с большим интересом оценили мощного мужика за стойкой. А тут еще один крепкий парень, внешне похожий на него, принес огромный поднос с жареной курятиной для веселящейся компании.

— Убеждаюсь, что господин Сирота в самом деле мало знаком с реалиями жизни в Дарсии, — отсмеявшись, сказал купец. — А я до сих подозревал, что вы лукавили, когда говорили, что не местный.

— Я никогда не лукавлю и не вру… без лишней надобности, — отрезал я, снова бросив взгляд на компанию проводников. И поймал встречный взгляд. На наш стол посматривал черноволосый мужчина моих лет, с щегольскими бакенбардами и чисто выбритым лицом, показывающим округлый, излишне мягкий подбородок, который резко контрастировал с застывшими ледышками синих глаз.

Запоминающаяся личность, при случае всегда можно узнать в толпе. И он это знает, хоть и бравирует. Видно же, намеренно себя высвечивает.

— А вам никто не знаком в этой компании? — на всякий случай спросил я. — Ну, вон тот, с бакенбардами…

— Нет, — сразу же ответил Боссинэ, — но я предполагаю, что меня могут знать. Я по Рокане давно хожу, старожил, как-никак. Немудрено запомнить, чьи это нефы ходят в верховья.

— И еще вопрос, — замечаю, как поморщился купец от моей назойливости. — Проводники всегда ходят парами?

— Только в одиночку, — опять ответил Аргей. — Они же по своей натуре контрабандисты. Ни одному из шкиперов не придет в голову довериться конкуренту. У них свои отношения…

И он потер указательными пальцами обеих рук друг о друга, визуально показывая, какие это отношения.

— Тогда какого черта два корыта стоят на траверсе острова, а их экипажи сидят за одним столом и что-то обсуждают?

— Игнат, вы боитесь? — Боссинэ наколол на вилку кусок холодной буженины и пристально поглядел на меня. — Если это так, то вам придется научиться держать себя в руках. Будьте благоразумны и сдержанны.

Мне еще нравоучений от торгаша не хватало. Видать, к нему настолько благосклонна удача, что ни разу не попадал в дерьмо, поэтому и ведет себя соответственно. Глупость или беспечность нанимателя — еще не повод самому расслабиться. Эх, ведь не зря царапало какое-то неприятное чувство, когда увидел возле острова два безымянных суденышка и мутные рожи на них мелькавшие. Вряд ли осмелятся напасть на защищенный караван, а вот хорошенько тряхнуть хозяев им ничего не помешает.

Еще ни разу этот постоялый двор не грабили? Все когда-то происходит впервые. Мне не нравится ситуация. Может оттого, что я не знаком с местными реалиями, поэтому и реагирую слишком остро? И на самом деле контрабандисты — очень милые и пушистые ребята, а ножики у них только для того, чтобы нарезать мясо за столом?

В это время я заметил странную картину. Один из сидящих у камина людей поднял руку и щелкнул пальцами. Тут же из-за стола вылез один из ужинающих, довольно крепкий мужик с круглой и гладкой как поверхность яйца головой. Оттопыренные уши могли вызвать улыбку, но вот какая-то татуировка, которую я, к сожалению, не мог рассмотреть, и довольно зверская рожа этого парня начисто отбивала желание шутить насчет его внешности.

Лысый наклонился над плечом человека, его подозвавшего, что-то выслушал, покивал и направился к нам.

— Господин Боссинэ, — безошибочно определив, кто в нашей компании является негоциантом, мужик посмотрел на него и приложил руку к груди. — Капитан Бодег Дафф просит составить ему компанию и выпить бокал вина.

— Откуда меня знает твой капитан? — в глазах нанимателя не было и капли страха или подозрения. Обычный вопрос, в котором крылось лишь любопытство.

— Ваше имя, как и лицо, хорошо известно от Скайдры до Шелкопадов и Ромси, — пояснил лысый.

Боссинэ переглянулся с Аргеем, но решение принимал единолично. Он поднялся из-за стола, и сопровождаемый лысым, пошел к камину. Забавно, что где-то раздобыли еще одно кресло, куда и сел купец. О чем, интересно, этот капитан Бодег Дафф хочет поболтать с речным негоциантом?

Я жестом показал виконту, что надо перекинуться парой слов наедине. Ним вздохнул, глядя на налитое в стакан вино и нарочито тяжело поднялся, опираясь на край стола. Натянув на нос шляпу, он вышел на улицу, брякнув о порог ножнами шпаги. Я не стал торопиться, подошел к прилавку, за которым мужик меланхолично разглядывал трещины на его поверхности.

— Любезный, ты хозяин двора?

— Он самый, — еле ворочая языком, как будто во рту камни перекатывая, ответил Карадек. — Чего господин изволит?

— Наша комната готова? Я вместе с господином негоциантом.

— Для тебя и твоего дружка, который вышел? Да. Вторая слева от лестницы. Господину Боссинэ приготовили комнату в конце коридора.

— Ты нам еще пива принеси, — попросил я и вышел на улицу.

Виконт ждал меня за углом дома, умело прячась в тени, куда не доставал свет из окон. Он коротко свистнул, привлекая мое внимание.

— Что на этот раз, Игнат? — с любопытством спросил Ним. — Опять чувство опасности взыграло?

— Есть такое, — признался я и завертел головой по сторонам. — А где тот пьяный тип, с которым мы на крыльце столкнулись? Он так и не вернулся в харчевню.

— В сарае дрыхнет, — усмехнулся виконт. — Храпит так, что всех мышей распугал. Так что вы хотели сказать, командор?

— Вам ничего не кажется странным, виконт? Мне, например, не по себе от этого соседства.

— Послушайте, Игнат, — Ним прикоснулся к моему плечу, — я не особо силен в отношениях купцов и речных баронов с проводниками. Да и сам дьявол не разберется в хитросплетениях и глубинных связях. Но у меня, как ни странно, тоже создалось впечатление, что готовится гнусность. Вот только против кого? Предполагаю, все же Карадеков действительно хотят обчистить. Если это засада на наш караван — то слишком мало сил для захвата четырех нефов, на которых находятся почти полторы сотни человек. Надо быть полным идиотом, чтобы лезть на хорошо вооруженную охрану. Как сами думаете, Игнат?

— Нападение на караван силами двух паршивых корыт, где едва уместится три десятка человек? — я почесал затылок. — При неожиданном маневре можно ожидать успех, но мои парни предупреждены и будут во все глаза смотреть. Случись здесь заварушка, если контрабандисты захотят пощипать семейство Карадеков, не хочется попадать под раздачу. Хотя… все основано на предчувствии, а не на фактах.

— Разумная мысль, Игнат, — согласился со мной виконт. — Давайте вернемся к столу, набьем желудок и ляжем спать. Я не привык голову ломать, когда нет причин к этому. Попробуют сунуться, закидаем злодеев вашими чудесными бомбочками. Парни услышат взрывы, придут на помощь. У нас есть пистолеты и заряды к ним. Вы будете стрелять, а я заряжать. Идет?

Незамысловатый план отбросил все наши сомнения. Можно сколько угодно гадать, но без сбора объективных данных я сам себе создам головную боль. Вдруг никто и не собирается грабить и разорять постоялый двор? Завтра утром мы раскланяемся со случайными знакомыми, с которыми пришлось переночевать под одной крышей, и уйдем вверх по Рокане. И навсегда забудем друг о друге.

Мы вернулись в трактир. Там уже вовсю шло веселье. Экипажи странных суденышек столпились вокруг стола и азартно подбадривали криками двух игроков, вздумавших покидать кости. Даже Аргай со своими двумя помощниками поддался искушению, разглядывая катающиеся по столу кубики с потертыми гранями, что увеличивало фактор случайности в ту или иную сторону до абсолютных величин.

А вот Боссинэ и его собеседников в зале не оказалось. Мы встали рядом с Аргаем и увлеклись зрелищем. Хотелось развеять скуку, прежде чем идти спать.

Я обратил внимание, что не каждая комбинация являлась выигрышной или проигрышной, только определенные парные числа, а значит, шла игра в барбут — весьма популярный среди моряков, будь то пираты или обычные матросы купеческих кораблей, способ заработать денег. Здесь таилась еще одна хитрость, которую не зная, неопытный игрок мог серьезно проиграться. Например, пока кости в воздухе, бросающий мог сказать «вари», то бишь «наоборот». В этот момент все выигрышные комбинации становятся проигрышными, и наоборот. Так что без доли везения или авантюризма играть в барбут лучше не стоит.

Судя по отчаянно взвывшему игроку, сидевшему к нам спиной, удача не помогла. После его броска упали кости один-один. А это и был проигрышный вариант.

— Надо было крикнуть! — его похлопали по спине и вытолкали со скамейки.

Эта пара игроков рубилась друг с другом очень долго. Ни одна из нужных комбинаций упорно не хотела выпадать. Азарт уже висел густым облаком над столом, с краю высился столбик из щербатых и потемневших монет. Банк рос с каждым новым броском. Даже знаменитое «вари» не помогало.

— Не иначе морской дьявол заглянул к нам на огонек, — громко произнес молодой сухощавый парень с бледным вытянутым как у крысы лицом. — Словно хочет кому-то куш отдать.

На него сразу же зашикали и пожелали провалиться в выгребную яму, если он еще раз упомянет Кракена. Пожилой, но еще довольно крепкий моряк с седой неопрятной щетиной с размаху врезал по затылку излишне говорливого товарища, словно мало было ему напутствий от других.

— Не упоминай всуе дьявола из бездны, если не хочешь навлечь беды, — назидательно произнес он и почему-то бросил взгляд на виконта, скрестившего руки на груди. — Сударь, я вижу на вашем лице интерес. Не желаете ли сыграть?

— Меня мама ругала за игру в кости, — усмехнулся виконт. — А я мальчик послушный, ее советы и уговоры, как и розги, запомнил на всю жизнь.

— Я же сразу понял, что вы умеете кидать кости, — моряк с щетиной почему-то решил любым путем затянуть Нима в игру. Возможно, хотел, чтобы его товарищи ободрали виконта как липку. — Не желаете показать свое умение?

— Боюсь вас огорчить, сударь, — ни один мускул не дрогнул на лице дворянина. — Когда я заберу все деньги из ваших карманов, вы будете кричать, что я обманом завладел банком.

В ответ раздался веселый смех. Речные бродяги стали уверять его, что скорее благородный господин опустошит свой кошелек, ибо нет лучше игроков на Рокане, чем они.

— Виконт, даже не вздумайте, — прошипел Аргай, стоявший рядом с нами. — Эти наглецы только и ждут момента, чтобы вас ограбить. Знаю я, каковы их намерения!

Ним Агосто как-то странно усмехнулся и стянул с рук перчатки, что послужило знаком для зрителей. Все зашумели в предвкушении серьезной игры.

— Вы хорошо подумали? — я тоже не был в восторге от идеи своего второго нанимателя. Слишком уж виконт показался мне самонадеянным. Да здесь не авантюризмом пахло, а обычным безумием. На хрена ему сдались эти кости? В подобных случаях на статус игрока здесь не смотрят. Начнет Ним проигрывать, занервничает, сорвется — и самое легкое, что случится, нам накостыляют по шее.

— Абсолютно, — кивнул Агосто и спросил у щетинистого моряка: — Когда я могу сесть за стол?

— Да вот сейчас Аминторе профукает последние гроши, и пожалуйте, — ухмыльнулся как-то уж нехорошо этот пожилой волчара.

Ждать пришлось недолго. Проигравший со злым ворчанием поднялся с лавки, и тут же толпа расступилась в сторону, давая виконту возможность занять его место.

— Каков будет банк? — поинтересовался Ним. — Так же по четвертинке или сразу по два серебряных гроша?

— Можно и золотым рискнуть, — вякнул кто-то из зрителей.

— Милейший, за ставку в золотой я обдеру вас до исподнего, а мне этого не хочется, — хладнокровно произнес виконт. — Итак, кладем в банк по два гроша. Сами потом благодарить меня будете.

Он первым положил в очерченный мелом круг две потертых серебрушки, и выпрямил спину, как будто готовился не к киданию костей, а к изящной дуэли на шпагах.

— Победитель кидает первым, — объявил условие низкорослый соперник с короткой шеей, едва не вросшейся в плечи, отчего выглядел несколько несуразно. К тому же рябое лицо с тонкими бровями и маленькими ушами создавали странную ассоциацию с каким-то сказочным существом, умеющим только пакостить.

— Ради бога, я не собираюсь оспаривать правила, — ответил виконт. — Давайте начнем побыстрее, а то я чертовски устал за день, хочу отдохнуть.

Глава 7. Такие разные игры

Рябой в ответ только ухмыльнулся; загреб кубики и кинул их в оловянный стаканчик, весь потертый от хватавших его многочисленных пальцев. Затряс, переворачивая и так, и этак, пока не убрал ладонь, чтобы выбросить кости.

У каждого игрока есть свои приемы, отточенные до автоматизма, считая их наиболее приемлемыми в любой ситуации: кто-то аккуратно кидает так, чтобы кубики ложились рядышком, словно примагниченные друг к другу, другие швыряют их остервенело, чтобы получился большой разброс, иные умельцы умудряются выбрасывать их так, что они долго крутятся на гранях, пока не лягут в некой последовательности. Но в одном все уверены: именно такой способ позволит сорвать куш.

Соперник виконта дернул рукой, которой держал стаканчик, и кости выкатились на стол, лихо прокрутились на гранях и застыли в комбинации два-три. Что означало пустой бросок, и право переходило к Агосто. У него ни один мускул на лице не дрогнул. Ни злорадной улыбки, ни облегчения. Показалось, он очень внимательно смотрит на движение потертых матовых кубиков, словно пытается разглядеть в незамысловатой и подверженной случайным механическим воздействиям траектории какую-то закономерность.

Скрипнув зубами от досады, рябой напряженно уставился на руку виконта, взявшего кубики и подкинувшую их вверх. На мгновение замерев Ник сжал их, прикрыл глаза — и закинул в стакан. Начав размеренно трясти его, Агосто успел с усмешкой оглядеть замершую возле стола компанию своего соперника и неуловимым движением выкинул кости. С сухим стуком они прокатились по деревянной поверхности, крутнулись на гранях и замерли, показывая три-четыре.

Пронесся разочарованный гул. Виконт был на грани проигрыша. Рябой от расстройства шарахнул кулаком по заляпанному жиром столу. В банк пошли еще по две монеты от игроков. Снова загремели кубики в стакане. Матрос ощерился и неожиданно, в момент броска выкрикнул:

— Вàри!

Игральные кости шлепнулись на стол, снова совершив кульбит на гранях, и помещение огласилось дикими воплями. Выпала комбинация два-один, по сути своей проигрышная. Но рябой успел произнести заветное слово, которое позволяло превращать поражение в победу. Таковы правила, и виконт об этом знал. Он только усмехнулся и произнес:

— Неплохо!

— Сударь, ваше положение довольно плачевное! — произнес щетинистый. — Нужна сильная пара, чтобы перебить удачу Тибо. Но если она к нему прицепилась, то уже не отпустит.

Компания дружным ревом подтвердила его слова. Рябого Тибо похлопывали по плечам, уговаривали держать пальцы скрещенными, но игрок только отмахивался, беспрестанно облизывая пересохшие губы. Кто-то протянул ему стакан с вином, который он машинально выхлебал. А виконт, словно решив поиздеваться над соперником, повторил трюк, держа на раскрытой ладони кубики и покачиваю ею вверх-вниз, потом с такой же вальяжностью закинул в стакан.

Черт побери, да Агосто издевался над рябым! Плевать, что несколько серебряных грошей будет проиграно! Он пытался вывести из себя всю эту братию, чтобы… что? Спровоцировать на какие-то действия? Если так, мне не нравилась подобная идея, потому как со мной ее не обсуждали.

Рука скользнула вниз и замерла на рукояти кортика. Я почувствовал, как она отозвалась радостной вибрацией. Да уж, клинок шкипера Хаддинга, так и оставшийся со мной, еще тот любитель крови. Эх, знать бы твою истинную историю! Откуда ты вообще появился? Кто тебя создал, и кто был первым хозяином?

— Не тяни, ваша милость! — прервал мои размышления чей-то злой голос. Виконт излишне долго тряс стакан, вызывая неудовольствие большей части зрителей.

Бросок! Кости аккуратно выкатываются по идеально прямой линии, умудряясь крутиться и подскакивать, пока, не совершив несколько оборотов, не замерли на месте. Точнее, остановился только один кубик. Выпала шестерка. Второй на какое-то мгновение остановился на потертой грани и медленно-медленно завалился, открывая взору вторую шестерку.

— Банк, господа! — спокойно и без улыбки произнес виконт, забирая жалкий (по его понятиям) выигрыш в полной тишине.

— Дьявол! Дьявол тебе помог! — заорал Тибо в бешенстве.

Скучавший за прилавком Карадек встрепенулся и с тяжелым взглядом окинул потенциальных дебоширов, столпившихся возле стола. Оставаясь на месте, он демонстративно положил рядом с собой пару пистолетов.

— Отчего? — поинтересовался Ним у вопящего игрока. — Оттого, что кто-то сознательно перевесил одну грань, и шестерки с пятерками выпадают очень редко?

— Да я тебя! — взвыл рябой, но тут же улетел с лавки после хорошего удара щетинистого.

Пока его поднимали, пожилой проводник извиняющим жестом приложил руку к груди сам занял место проигравшего игрока.

— Будет ли у вас желание, ваша милость, сыграть еще? — спросил он. — В нашей компании не принято жульничать, и никто не утяжеляет грани костей.

— Может, я и ошибся в своих ощущениях, — пожал плечами Агосто, — но по словам этого человека выходит, что две шестерки никогда еще не выпадали, хотя это довольно частое явление. Но еще хуже: меня напрямую обвинили в сговоре с дьяволом. Такое не прощается. Пусть благодарит всех богов, что я сегодня в хорошем настроении и принимаю его слова как неудачную шутку.

— Тибо малость придурковатый от своей удачливости, — ощерился пожилой матрос, и я заметил, как у него блеснул золотой зуб в верхнем ряду. — Вот и расстроился, несет чепуху не подумав. Так каков банк? Не угодно ли по золотому?

— Хм, серьезная ставка, — виконт сделал вид, что задумался и потер подбородок. — А вдруг игра затянется? Хватит денег?

— Не переживайте за старого Дестена, — хмыкнул щетинистый. — У меня сохранился кое-какой запасец для такого случая.

Не знаю, в самом ли деле виконт ошибся в предположениях, но кости раз за разом ложились по своему усмотрению и банк увеличился серьезно. Ни Дестену, ни Агосто не удавалось выкинуть выигрышные цифры. Дестен дважды кричал «вàри», но удача упорно отворачивалась от него. Опять поползли шепотки, что дьявол все же незримо присутствует среди зрителей, не желая быстрого окончания игры. И ведь никто уже не шикал и не затыкал рот говорунам.

Я поражался хладнокровию виконта. После очередной пустышки он вытаскивал из кармана золотой и клал его в банк, впрочем, как и щетинистый. Пять бросков — десять «корон» в меловом круге. С сочным звуком туда легло еще две монеты. Над столом зависла звенящая тишина, как будто сейчас решалась судьба банка. Даже мне показалось, что эта игра будет последней. Момент азарта достиг кульминации. Как-то само собой наша маленькая группа заняла место за спиной виконта, а вся братия проводников — за старым Дестеном.

Ним Агосто размеренно затряс стаканчиком, и в этот момент я уловил тяжелый взгляд черноволосого мужчины с бакенбардами. Во время игры он как-то умудрился выпасть из поля зрения, а сейчас вновь напомнил о себе. Не чародей ли он часом? — мелькнула запоздалая мысль. Судя по одежде и своему поведению, заинтересовавший меня незнакомец совсем не из простых матросов, занятых на тяжелых палубных работах. Он явно приближен к шкиперам, но и с командой накоротке. Я бы его причислил к боцманам, если таковая должность у контрабандистов есть.

Кости полетели на стол. Снова изящный поворот на гранях одного из кубиков, что подтверждало подозрения виконта о намеренном утяжелении игрального предмета.

— Три-три! — выдохнули зрители.

Комбинация была выигрышной. Теперь сопернику виконта нужно было всего лишь выкинуть две пятерки или две шестерки, и даже шесть-пять для снятия банка. Всего лишь! А попробуй, сделай это, когда кости крутятся волчком и не желают вставать на нужную грань!

Дестен с непроницаемым лицом долго потряхивал стаканчиком, и как только выпустил на свободу кубики, хрипло выкрикнул:

— Вàри!

Щетинистый рисковал очень сильно. Выпади сейчас крупные зерна, он проиграет из-то того, что «перевернул» комбинацию. Значит, у него была уверенность в том, какие цифры лягут на стол. А ему нужны всего лишь два варианта: четыре-четыре или два-один. Которые, кстати, едва не выпали у виконта, причем дважды. Он был на волоске от проигрыша, и Дестен эту особенность заметил.

Кто-то заскрипел зубами, ожидая, когда кости перестанут плясать.

Тишина в зале стала совсем уж оглушающей.

— Я предупреждал, что раздену вас до исподнего, — негромко сказал виконт, сгребая деньги в карман.

Дестен поднял голову и шальными глазами взглянул на виконта. Рыкнув, он смел со стола кости с комбинацией один-один, с хрустом сжал пальцы. Золото помахало ему ручкой и отправилось совсем не туда, куда планировал пожилой моряк.

— Господа, приятно было сразиться с вами, — Агосто приподнял шляпу и встал из-за стола. — Пожалуй, теперь можно и отдохнуть.

Мы подошли к стойке, чтобы забрать ключ от своей комнаты, и Карадек, взглянув насуплено, пробурчал, ворочая камни во рту:

— Берегитесь, судари. Заприте на ночь дверь получше и спите вполуха. Вы только что облапошили Дестена, а он дюже обидчивый парень.

— Вы позволяете в своем доме грабить путников? — подбавив в голос льда, поинтересовался виконт. — Какой же вы хозяин после этого?

— Ночью гость отвечает за себя самого, — ничуть не испугавшись, ответил Карадек. — Впрочем, я не буду против, если кто-то из этой шайки простудит кишки от дырки в животе и сдохнет. На северном мысе хватит места, чтобы зарыть несчастного. Там хороший песчаник.

— Спасибо, я вас понял, уважаемый, — виконт осанисто выправил плечи и царственно поднялся по лестнице наверх, похлопывая снятыми перчатками по перилам.

Когда мы очутились в своей комнате, я не сдержал раздражения и с силой сдвинул железную полоску засова влево, блокируя дверь.

— Виконт, потрудитесь объяснить, зачем вы дергали драную кошку за хвост? Нравится ходить с расцарапанным лицом?

— Я хотел убедиться, что ваши люди, Игнат, нисколько не лукавят, когда говорят об удаче, которую вы даете, — невозмутимо ответил Агосто, легким ударом ладони по донышку зажигая фонарь, осветивший непритязательную обстановку небольшой комнатки, которая неизменна для каждого постоялого двора. Никакой лишней мебели, только самое необходимое.

— Боже мой, ваша милость! — воскликнул я, не удержавшись. — Да мои парни почти все родом из деревень или городских трущоб! Для них любая сказка будет во благо, лишь бы верить во все, что несет для них радость, удачу и десяток золотых монет! Но вы-то, виконт! Туда же! Ну, право слово, неужели вы тоже поверили в подобные россказни?

— Дон Ардио и дон Ансело считают иначе, — положив пистолет на кровать, виконт расстегнул пояс со шпагой и дагой, бросил его туда же. — А они получили хорошее образование, и знают достаточно об этом мире, чтобы не дать себя обвести вокруг пальца. Вряд ли я буду слушать сказки черни, но, когда то же самое твердят люди с благородной кровью, поневоле начинаешь верить в вашу удачу.

— Моя удача — стечение благоприятных моментов и грамотное планирование, — парировал я, тоже раздеваясь, чтобы побыстрее завалиться поспать несколько часов. — Вот, к примеру, я подозреваю, что обиженные проигрышем контрабандисты заявятся к нам в гости под утро. Поэтому предлагаю не убирать оружие далеко и чутко спать.

— Они не контрабандисты, — исправил меня Агосто, уже скинувший сапоги и с удовольствием развалившийся на одной половине кровати.

— Абсолютно плевать, кто они, — я подтащил лавку к дальней стене, откуда хорошо просматривалась как дверь, так и окно, критически осмотрел позицию. Ладно, и так сойдет.

— Что вы делаете, командор? — поинтересовался Ним, приподнявшись на локте. — На кровати достаточно места. И я, кстати, не храплю во сне.

— Пример планирования, виконт, а не надежды на удачу. Если к нам полезут гости, я их смогу встретить свинцом с этой позиции, что внесет панику в их ряды. Вы успеете проснуться и помочь мне разобраться с ублюдками.

Я потушил фонарь и лег на жесткую, но довольно широкую лавку, предназначенную для отдыха слуг. Под голову приспособил подушку, отобранную у Агосто. Ему и одной хватит для комфорта. Впрочем, виконт не возражал.

Пистолеты положил обок и закрыл глаза, стараясь заснуть быстрее, чтобы не ворочаться в ожидании возможного нападения разозленных проигрышем проводников. Думаю, они не сразу придут, дожидаясь глубокой ночи.

— Игнат, вы и в самом деле приносите удачу, — раздался голос Нима в темноте. — Я предпочитаю верить своим глазам, а не словам. Двенадцать «корон» в кошеле это подтверждают.

— Хотите сказать, виконт, что вы впервые сели кидать кости и сразу же выиграли? — я пораженно замер.

— Почему же впервые? Мне довелось в молодости пожить в Дасквиче и Ромси. Там обожают играть в эту разновидность костей. Вот один человек и научил меня определять по весу костей жулики с тобой играют или можно по-честному проиграть свои денежки. Видите, насколько разные условия, от которых зависит, как нужно себя вести за столом, — Ним усмехнулся в темноте и заворочался на кровати, устраиваясь поудобнее. — А здесь все было подстроено с самого начала, чтобы заманить нас в игру и обчистить в карманы. Неужели еще не поняли, Игнат?

— Признаюсь, проскальзывала такая мысль, но я больше всего за вас переживал, виконт, потому что сам ни за что бы не стал играть.

— И напрасно волновались. Во-первых, эти ребята даже не предполагали, что благородный дворянин умеет бросать кости, а во-вторых, я сразу понял, кто передо мной. Они прохвосты и жулики, как и положено речным проводникам. Одна сторона каждого из кубиков намеренно утяжелена для выпадения малых чисел. Поэтому эти болваны все время орали «вàри», в надежде, что выпадет проигрышная комбинация. В этом случае она превращалась в выигрышную… Эти идиоты сами выдали себя с головой. Ни один разумный человек не станет переворачивать комбинацию столь часто и безрассудно.

Голос виконта стал глуше, а потом вовсе прервался. Первый день похода всегда забирает много сил, пусть даже кое-кто проспал в каюте поднятие якоря и атаку рыбаков на наш караван. Зато до отплытия Агосто пропадал в Скайдре, занимаясь сколачиванием своей команды, которая должна помочь ему вернуть законное место в доме и наказать графа Абру, захватившего родовые земли виконта.

— Отлично, — я устроился поудобнее и зевнул, едва не вывернув челюсть. — Спокойной ночи, Ним. Надеюсь, она пройдет без смертоубийства.

Давно я не ощущал такой мертвой тишины вокруг, от которой в ушах стоял глухой непрерывный звон, отчего, собственно, и проснулся. Ни малейшего скрипа половицы, ни шуршания мышей под полом или в пустотах стен — и это очень напрягало. Я люблю, когда меня окружает шумовой фон, пусть даже писк комара. Этот фон не столь назойлив, но все равно где-то на периферии сознания ты отмечаешь любое изменение в пространстве. Но сейчас вязкая тишина обволакивала и тревожила. Спать я уже не мог, поэтому сел и снова напряг слух.

Виконт был здесь. Удивительное дело, но молодой парень, как и обещал, не храпел после выпитого вина, а по-младенчески посапывал. Счастливый человек, совершенно не заморачивающийся проблемами, встающими на его пути. Он их решает по мере возникновения. В отличие от меня. Голова пухнет от мыслей, как обмануть лорда Торстага, спасти эрла Толессо и вернуться в Дарсию живым-здоровым…

Дверь очень тихо толкнули, проверяя прочность замка. Но я услышал этот шорох, потому как был готов к подобному повороту событий. Взвожу курки пистолетов и неслышно подкрадываюсь ней, прикладываю ухо к некрашеной поверхности. В коридоре кто-то есть. Топчется в нерешительности, понимая, что в комнату просто так не попасть, разве только выбив замок. Но в таком случае контрабандисты — я не видел никакой разницы между ними и проводниками, один миром мазаны — поднимут страшный шум, который им сейчас не нужен.

— Виконт! — я метнулся к кровати, притронулся к руке спящего парня и вовремя зажал ее, потому как этот ловкий чертяка сразу же вскинулся, пытаясь выстрелить из пистолета. — Тихо-тихо! Экий вы быстрый!

— Что случилось? — хрипло каркнул Агосто.

— Кажется, начинается веселье, — предупредил я.

— О-оо! Вот и славно, — оживился виконт. — А я уже подумал, что ваше предчувствие обмануло!

Он ловко соскочил с кровати, босиком прокрался к двери и стал вслушиваться, что происходит снаружи.

— Карадеки живут на нижнем этаже, — сказал он полушепотом. — Но я не слышу ни одного звука оттуда. Возле нашей двери, кажется, поставили часового. Кряхтит и дышит как загнанная лошадь. Командор, выгляните в окно, только аккуратно.

Рассохшаяся рама, видимо, давно не открывалась. Приходилось тянуть створки на себя с особой осторожностью, чтобы никто в коридоре не услышал, что постояльцы ведут себя слишком активно. Хрустнула задвижка, в окно пахнуло речной свежестью. Над крышами хозяйственных построек висел плотный туман, медленно ползущий к постоялому двору. Вязкую тишину ничего не нарушало. Ни шагов, ни голосов, ни звяканья железа. Интересно, у Карадеков есть собака? Или они настолько беспечны, что доверяют лишь самим себе? Сколько мужчин в семействе? Пять-шесть, считая работников, не больше. Очень неразумно. Я бы на месте хозяина завел парочку волкодавов, только на ночь не во двор их выпускал, а наоборот — в доме держал. Гостиница при трактире — самое неприглядное место, много чего нехорошего случается с теми, кто невовремя расслабился.

— Что там, командор? — прошипел виконт.

— Тихо как на дне морском, — меланхолично ответил я, высунувшись по пояс наружу, ощутив на лице легкое прикосновение влажного тумана.

Ним фыркнул от такого сравнения, вспомнив, кем является его спутник.

— Вы не сможете спуститься вниз и проверить нижний этаж? — поинтересовался он после недолгого молчания.

— Боюсь, для такого путешествия моей удачи не хватит, — ответил я, разглядывая нижний уровень под окном. — На улице туман, стены влажные, уцепиться не за что. Над окнами первого этажа идет карниз для стока дождя, но он слишком узок и под наклоном. Враз грохнусь на землю.

— Нужно сделать из простыней веревку, — подошел ко мне Агосто, бросив свой пост. — Я буду держать ее, пока вы спускаетесь вниз. Поверьте, командор, это нужно сделать. Мы можем просидеть в этой мышеловке до рассвета, а кое-кто сейчас, возможно, совершает черное дело. Я не из той породы людей, которые предпочтут зарыться головой в подушку и сделать вид, что ничего не происходит.

— Виконт, слишком много слов, — заметил я. — Давайте действовать.

Пока мы связывали две грубые домотканые простыни прочным узлом, разработали незамысловатый план. Я спускаюсь вниз, пробираюсь вдоль стены и внимательно оцениваю ситуацию во дворе и возле дверей. Если Карадеков и в самом деле в этот момент ощипывают, я возвращаюсь обратно тем же путем. Не стоит в одиночку геройствовать против двух десятков речных авантюристов. Островная семейка для нас никто, а вот господина Боссинэ, окажись он в неприятной ситуации, спасать придется. Он мой наниматель, от него зависит моя дальнейшая «карьера». Так что будем делать? Вывалимся из комнаты и начнем буйствовать. Шум поднимет негоцианта и Аргая с телохранителями. Вшестером у нас будет больше шансов.

В общем, спустился я на землю, отвязался от простыни, которую тут же втянул обратно мой друг Ним, и крадучись двинулся вдоль стены, пригибаясь под окнами. Все было тихо. Нигде не горел свет, люди мирно спали. Даже странно. Я уже нарисовал в своем воображении страшную и кровавую картину пыток.

Дойдя до угла, осторожно выглянул, оценивая ситуацию. Никого нет. Действительно странно. Потому-что в сгущающемся тумане я услышал невнятные голоса. До меня дошло, что они доносились со стороны хозяйственных построек, что находились левее от дома. Пришлось возвращаться обратно, и чем ближе я подходил к ним, прижимаясь к стене, тем отчетливее слышал какое-то шуршание и приглушенный разговор. Если не ошибаюсь, разговаривают двое, но мелькающих теней возле одного из сараев насчитал пять или шесть.

— Вы уверены, господин Дафф, в тех людях, что ждут товар в Шелкопадах? — я с изумлением узнал голос Боссинэ. Это был, несомненно, он. За несколько дней не изучить его интонации, обертоны, модуляции и что там еще? Мой наниматель мутил какое-то дельце под покровом ночи! Стало очень интересно, какую контрабанду предлагают купцу перевезти в конечную точку нашего путешествия?

— Абсолютно, господин негоциант, — хрипловатый, но весьма приятный бархатистый голос человека, которого звали Бодег Дафф, был ему ответом. — К сожалению, в верховьях Пламонта сейчас рыскают патрули в поисках наших лоханок. Поэтому с рассветом я должен уйти по Рокане и спрятаться на какое-то время в плавнях между Дасквичем и Эмелем. Но кристаллы ждет очень важный заказчик, поэтому мне приходится подвергать легкому риску именно вас, чья репутация весьма высока и благонадежна. Я более чем уверен, что королевские гончие вас не тронут. Они прекрасно знают, чей караван идет сейчас по Рокане.

— А если все же им взбредет в голову устроить досмотр в порту? — судя по всему, Боссинэ серьезно напрягала эта ситуация, но, хоть убей, не пойму, зачем он полез в эту авантюру.

— В таком случае мой совет, господин Боссинэ. Тот корабль, на котором будет груз, не подводите к причалу, чтобы избежать таможенного досмотра. В Речном Кодексе четко сказано, что ни одно судно не подвергается проверке, если не заходит в порт. Держитесь середины реки — и все будет в порядке.

— Но подозрения все равно возникнут.

— Вы же знаете, сударь, что такими вещами занимаются многие, — усмехнулся Дафф. — Сдается мне, что вы хотите поднять свое вознаграждение. Но я вам и так заплатил достаточно. Вздумай вам утопить один из своих кораблей, приз возместит его потерю с лихвой.

— Да, вы правы, господин Дафф, — с досадой ответил негоциант. — Я слегка разволновался, когда услышал от вас, что по рекам сейчас шныряют патрули. Поэтому вам стоит уходить как можно быстрее. Нас не должны видеть вместе.

— Сейчас мои люди перенесут кристаллы на борт «Лаванды», и к восходу солнца мы будем далеко от Норри, — успокоил его шкипер контрабандистов. — Карадек будет молчать как рыба. Иначе…

Голос Даффа стал источать угрозу. Правда, непонятно, кому именно он решил угрожать. Разве что самому хозяину постоялого двора, находись Карадек рядом с ним.

Затаив дыхание, я покачал головой в восхищении. Негоциант предложил спрятать гравитоны на «Лаванде», на которой не было моих людей, а значит, они не представляли никакого риска для темных делишек. Ну и Лисс! Каков прохвост, а? Якшается с контрабандистами так запросто, словно давно занимается подобными вещами!

Старательно вглядываясь в мельтешение темных фигур в сгущающемся тумане, я пытался уловить хоть еще толику информации из разговора негоцианта и шкипера.

Между тем из сарая вынесли два объемных грубо сколоченных ящика и положили их на разные носилки. Распределившись по четверо, матросы быстро понесли их в сторону реки.

— Прекрасная ночь, не правда ли? — спросил Дафф, когда суета закончилась. — Вы говорили, на ваших нефах торчат наемники. Они не станут причиной некоторых неудобств?

— Командор Сирота, как себя называет их кондотьер, — с непонятной интонацией произнес Боссинэ, — весьма нелюбопытный человек, если происходящее не касается его напрямую. Но в остальном это серьезный, опасный и оригинальный тип, убедился недавно. Надеюсь, сейчас он крепко спит в своей комнате, а не подслушивает, стоя где-нибудь за углом.

Я с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Вот же дьявол! Однако не откажешь Боссинэ в волчьем чутье. Так что теперь делать? Судя по услышанному разговору, купец уже давненько помогает «проводникам», и не конкретно этому Даффу, а вообще всем, кто обращается к нему с просьбой. Пользуясь своим авторитетом в гильдии, проворачивает делишки, которые приносят ему неплохой доход.

— Его можно опасаться? — продолжал выяснять шкипер.

— Я плохо знаю Сироту, — признался Боссинэ, — поэтому постараюсь не допустить, чтобы он пронюхал про гравитоны.

— Ему невыгодно сдавать вас королевским гончим, — уверенно ответил собеседник. — Иначе он сам загремит за решетку, а там и до виселицы недалеко… Что-то холодает. Пойдемте, любезный, в дом, согреемся горячим вином. Спать уже не придется, скоро рассвет. Нужно покинуть остров как можно быстрее.

Я отлепился от стены и крадучись вернулся к месту, где спускался с окна. Тихо свистнул. Створки распахнулись, вниз полетела простыня, по которой я забрался в комнату. Выдохнул облегченно, когда осознал, что нахожусь в безопасности, и меня никто не заметил.

— Все спокойно? — поинтересовался первым делом у виконта, развязывающего узлы на простынях.

— Я долго слушал, что происходит в коридоре, но выходить не рискнул, — ответил Ним. — Кажется, за нашей комнатой просто приглядывали, и я не мог понять, в чем смысл подобной тактики. Но сейчас стало тихо. Видать, покинули свой пост.

— А я сейчас вам все расскажу, виконт, — я сел на кровать. — Только дайте слово дворянина, что не совершите необдуманных поступков после услышанного.

— Да, клянусь дворянской честью, — нетерпеливо проговорил Агосто. — Судя по вашему взъерошенному виду, произошло нечто интересное.

— У нас появилась очень большая проблема. Господин Боссинэ играет втемную. Он хочет под прикрытием каравана доставить в Шелкопады два гравитона. Я не знаю, каково их предназначение: военные или обычные тяговые для купеческих кораблей. Но сам факт тайного сговора с проводниками наводит на определенные мысли. Тяговые кристаллы незачем втайне перевозить в трюме купеческого корабля.

— Н-да, наш Боссинэ еще тот пострел! — неожиданно рассмеялся Ним. — Вот как он свои делишки обтяпывает! Что вы сами думаете, дружище?

— Честно скажу, слегка растерян. Что нам грозит, если вдруг королевские речные гончие захотят проверить трюмы нашего каравана и найдут «левый» груз?

— Левый? — удивленно спросил виконт. Его лица в темноте комнаты я не видел, но представил, как взлетели вверх брови Агосто. — Поясните, Игнат, что сие означает.

— О, извиняюсь за грубую речь. Пиратство так и лезет из всех щелей… Это значит, неофициальный, незадекларированный груз.

— Теперь понял… Контрабанда боевых гравитонов — тяжелое преступление, без всяких обиняков. Их нельзя ставить на невоенные корабли ни под каким условием. Только тяговые, с пониженными характеристиками и с наименьшим количеством граней. Обычные кристаллы можно приобрести на бирже, это не возбраняется. Но военные… Где их взял Дафф, вот вопрос.

Виконт задумался и тяжело присел рядом со мной, долго молчал.

— Наверное, где-то упал сторожевой или патрульный корабль, — наконец, выдвинул он свою версию. — Экипаж погиб вместе с левитатором, гравитоны оказались в руках Даффа или другого шкипера, по стечению обстоятельств находившегося в момент падения совсем рядом. Но это уже не важно. Гравитоны ищут, и будьте уверены, Игнат, поиски не прекратят до тех пор, пока не найдут. Значит, нам нужно как можно быстрее избавиться от них. Говорите, их ждут в Шелкопадах?

— Да.

— Можно прижать Боссинэ к стене и пощекотать ему ребра кончиком шпаги, — предложил Ним кровожадный план. — Но это бессмысленно. Нам нужно обсудить план, как избавляться от кристаллов, если караван остановят для досмотра. Иначе всех нас ждет незавидная участь. Мне отсекут голову, вас всех вздернут, не разбираясь, кто не прав, а кто мимо проходил.

— Гравитоны погрузят на «Лаванду», где нет моих штурмовиков, — задумчиво сказал я. — Все-таки придется надавить на купца. Он должен принять наше условие: избавиться от опасного груза при первой же опасности.

— А как это можно сделать? — поинтересовался виконт. — Я не речной контрабандист, и даже не представляю, как избавиться от двух немаленьких ящиков быстро и незаметно.

— Самый лучший способ — утопить. Причем так, чтобы сразу, из трюма — в воду. Но это невозможно, к сожалению. Если только прорубить дыру в днище… Вытаскивать на палубу и выбрасывать за борт на виду патруля? Сразу можно следом за грузом под воду отправляться.

— В Эбонгейте находится таможня, — вдруг вспомнил Агосто. — Боссинэ об этом не думал своей ослиной головой?

— Думал. «Лаванда» встанет на якорь посреди реки.

— Хм, разумно. Не такой уж он и осел.

— Виконт, давайте спать, — предложил я. — Завтра сядем все вместе в каюте Боссинэ и решим этот вопрос. Я не хочу вмешиваться в чужие дела, и мне плевать, как зарабатывает наниматель. Мне важно, примет ли мою сторону купец, или я прерываю контракт.

— Тоже правильно, — поддержал меня Ним. — Или он играет по нашим правилам, или пусть катится к чертям. Я обещаю вам, дружище, что после того, как пну под зад графа Абру с помощью ваших штурмовиков, озолочу всю команду получше Боссинэ.

— Спасибо, виконт, — искренне поблагодарил я. — С вами приятно иметь дело.

Глава 8. Опасный груз

— Сеньоры! Откройте дверь, сеньоры! — в дверь колотили так, словно на постоялом дворе бушевал пожал, а мы дрыхли, не чувствуя ни дыма, ни опасности обрушения кровли. — Откройте же! Я принесла воды для умывания!

Голос был женским. Я неохотно приоткрыл глаза, наблюдая, как позевывающий виконт прошлепал босыми ногами до дверей, держа при этом в левой руке шпагу. Распахнув их, он уставился на коренастую и широколицую девицу в грубом домотканом платье, поверх которого был повязан белый передник. Прижав к огромной груди медный кувшин с водой, она испуганно отшатнулась при виде Агосто, хмуро стоящем на пороге в нижней рубашке и со шпагой.

— Ты кто, и зачем в такую рань благородных господ будишь? — насупил брови виконт.

— Служанка я, Аделизой зовут, — пролепетала девица, зыркая на перстень и кольца, блестевшие на пальцах молодого человека. — Хозяин приказал принести воду для умывания и разбудить вас. Солнце вот-вот взойдет.

— Заходи, — Ним отошел в сторону, пропуская служанку в комнату, а сам выглянул наружу, вышел в коридор, перевесился через перила, оглядывая пустое помещение, скудно освещенное серым светом из окон. Кроме старшего Карадека, возившегося за прилавком, никого не было. Вернувшись обратно, поинтересовался: — А что, господин купец со своими людьми еще не вставал?

— Так он давеча ушел, — сказала девушка, наливая в тазик воду и вешая свежее полотенце на крючок, вбитый в стену рядом с тумбочкой. — Сначала проводники ушли, а потом через некоторое время и купец. Просил передать, что ждет вас на корабле и еще очень-очень просил поспешать.

— Ну и прохвост, — я услышал последние слова служанки и с хрустом потянулся, встав с лавки. Потом раздвинул деревянные ставни в сторону, чтобы поглядеть на улицу. По раннему утру и едва видимой золотисто-желтой полосе горизонта в просвете между деревьями, солнце еще не взошло, поэтому стоило поторопиться. — И как мы доберемся до «Соловья»?

— Надеюсь, нас будет ждать лодка, — Ним сунул серебрушку в руку служанки. — Сделай-ка нам завтрак. Жареный бекон с яйцами, сыра, хлеба… Масло есть?

— Найдется, господин, — обрадованно спрятав денежку в передник, девица собралась было выскользнуть наружу, но вдруг остановилась и с тревогой зашептала: — Будьте осторожны, господа! Вас хотят подкараулить по дороге и убить!

— Кто? — мы особо не удивились. Странно только, что эти идиоты решили при свете дня выяснить отношения, хотя судьба им отпустила целую ночь.

— Дестен, ну… этот, с седой щетиной. Потом с ним будут Тибо, Боджо, Хакет и Шампернон. Дестен очень зол, что вчерась много проиграл, а этот, с неподвижными глазами — Шампернон — подначивал его и тоже был не против присоединиться к ним.

— Хм, интересная компания, — Ним почесал переносицу кольцом. — Шампернон… Он, случаем, не дворянин?

— Я не знаю, — снова горячо зашептала служанка, оглядываясь. — Но иногда его называют сеньором.

С неподвижными и ледяными глазами… Не тот ли черноволосый мужик с бакенбардами, который все время посматривал в нашу сторону? Ведь чувствовал исходящую от него угрозу! Но ведь дело не в деньгах, нюхом чую! Здесь что-то другое, связанное с делами виконта или со мной. Может, человек Котрила? Ладно, не будем сбрасывать со счета любой вариант.

— Спасибо, Аделиза, ступай, — виконт неожиданно для девушки сунул ей золотую крону, отчего та едва не впала в ступор, и только легкий толчок в спину оживил ее, заставив бодро сбежать по ступенькам.

Быстро приведя себя в порядок и одевшись, мы спустились вниз, где уже для нас был накрыт стол. По-хорошему, следовало отказаться от еды в преддверии неминуемой стычки, но голодный желудок требовал пищи. Плюнув на все, я последовал совету Агосто подкрепиться и не думать о плохом. Подумаешь, засада из пятерки речных разбойников. И не с такими справлялись!

Когда мы проходили мимо Карадека, виконт поинтересовался:

— Говоришь, любезный, у вас на северном мысе мягкая земля?

— Истинно так, ваша милость, — хозяин постоялого двора тяжело покатал язык во рту.

— Ты попозже проверь в леске, кабы чего не завалялось там и не завоняло, — посоветовал Агосто, и прикоснувшись пальцами к краю шляпы, попрощался с Карадеком.

— Думаешь, понял? — с любопытством спросил я, когда мы вышли на улицу.

— Конечно, — фыркнул виконт. — Глазки у него забегали. Не переживайте, Игнат. Это такой ловчила, каких еще поискать в Дарсии. Все он понял. Если нам удастся подрезать парочку идиотов, Карадеки их надежно закопают. Я думаю, хозяин сам подговорил девчонку рассказать нам о засаде. Вроде бы и руку не приложил, но зато выслужился перед дворянином. Он же видел на моей руке перстень дома Агосто, а остров формально находится на землях Натандема. Все очень просто, дружище.

— Хорошо быть виконтом, — задумчиво ответил я, досадуя, что сам не догадался.

— Не переживайте, Игнат, — шутливо подтолкнул меня в плечо Ним. — Женитесь на леди Толессо, получите свой дворянский герб.

— Думаете, я готов взять чужой герб, а не создать собственный?

— Пожалованное дворянство — единственный путь для своего герба, но я пока не вижу пути для его достижения, — честно сказал виконт. — Поэтому не оставляйте без внимания девушку и не воротите нос, когда она предложит вам стать эрлом Толессо.

— А такое разве бывает? — удивился я.

— Бывает. Это тоже путь наверх, и не самый плохой. Хуже только патентованное дворянство.

— О, да. Я уже наслышан про него. Природные аристократы воротят нос от таких людей, не желая иметь с ними дело.

— Не все так плохо, Игнат, — негромко рассмеялся виконт, не забывая поглядывать по сторонам. — Когда в отношениях завязаны деньги или некие высокие цели, даже патентованный дворянин бывает допущен в высокую компанию. Прошли те времена, когда в обществе было четкое разделение по сословиям. Расспросите Боссинэ, к кому он запросто наносит визиты в Скайдре, и очень удивитесь. Мало того, званые ужины без него не обходятся. Спросите, спросите, не стесняйтесь.

— Сегодня мы его спросим совсем о другом, — проворчал я, настороженно шаря глазами по зеленеющим кустам и напрягаясь от каждой тени, мелькающей среди деревьев. — Странно. Дафф ясно выразился, что ему надо срочно уводить корабли вверх по Рокане. И как только избавился от гравитонов, тут же исчез. Как думаете, виконт, позволил бы шкипер своим людям задержаться ради ненужной мести?

— Почему нет? Пять человек могут спокойно плыть на лодке, не привлекая ничьего внимания. Сделают свое грязное дело — и уйдут на веслах вверх.

Тропинка сделала небольшой поворот, и мы оказались среди зеленеющего орешника и кустов, за которыми проглядывала симпатичная полянка, подсвеченная утренними лучами восходящего солнца.

— Птицы не поют, — меланхолично заметил Агосто и потянул из ножен шпагу. — Заметили, командор? Пока мы с вами шли по дороге, мило беседуя, беззаботные птахи вовсю свистели над нашими головами. А сейчас враз тишина…

— Увлекаетесь птичьим пением, виконт? — из-за кустов вышел черноволосый мужчина, чьи бакенбарды выглядывали из-под шляпы как опознавательный знак. Это был Шампернон собственной персоной. Без плаща, в одном камзоле, перетянутом широким ремнем и обнаженной шпагой. Пока он держал его острием вниз, сбивая утреннюю росу с изумрудно-нежной травы. — Об этом увлечении ваша матушка ничего не говорила.

— Так вы по мою душу, сударь, а не из-за шести проигранных крон? — поинтересовался Ним, сдергивая с плеч плащ и отбрасывая его далеко в сторону вместе со шляпой. — Тогда я очень рад, что убью не обыкновенного пошлого грабителя. Кто вас направил? Впрочем, можете не отвечать. Граф Абра?

— Именно, — сделав два шага вперед, Шампернор ухмыльнулся и чуть-чуть приподнял шпагу.

— Надеюсь, наша встреча — всего лишь дичайший случай? Вы ведь следовали в Скайдру, не так ли? Последнее мое письмо матушке было оттуда.

— Уже не важно, виконт. Мне приказано вас отыскать и сделать так, чтобы вы больше никогда не тревожили покой графа. У него слишком много других дел…

— Довольно! — резко ответил Агосто, не обращая внимания на появившуюся четверку в разнообразной одежде, но всю с оружием.

Они встали полукругом, отсекая нас от реки, и таким образом, чтобы вступить с ними в схватку, пришлось отступить на полянку. Здесь, хотя бы, было побольше места. Щетинистый Дестен коротким жестом распределил роли между своими помощниками. Худо. Судя по всему, контрабандисты хотят расправиться со мной за считанные мгновения, чтобы потом всей оравой навалиться на виконта. Шансов у нас нет, и поэтому я буду действовать так, как считаю нужным.

— Командор, я надеюсь на вас, — подбодрил меня Ним, со звоном скрестив шпаги. — С этим отребьем не стоит показывать свое благородство.

Я тоже так считал и поэтому решение принял единственно правильное. Если на тебя наваливается противник с четырехкратным перевесом, надо быть идиотом, вступая с ними в затяжной бой. Поэтому занял такую позицию, чтобы не задеть виконта, дерущегося с Шамперноном. Ну да, они дворяне, сами разберутся.

— Извини, брат, но ты невовремя оказался здесь, — щетинистый Дестен потянул из ножен палаш. То же сделали остальные. — Или отойди в сторону и дай нам разобраться с сеньором. Обещаю, отпустим живым, и даже не поцарапаем.

— Думаешь, я так и сделаю? — рука показательно вытягивает кортик, а мысли щелкают как костяшки бухгалтерских счетов. Один пистолет заткнут за ремень, второй спрятан за спиной и прикрыт кафтаном. Достать его за удар сердца успею. Навык отточил. Сначала выбиваю двоих, потом из второго пистолета — оставшихся. И помогаю виконту, если тот еще будет возиться с противником.

— Твой выбор, — пожал плечами Дестен и взмахнув палашом, показывает своим друзьям начать атаку.

Втыкаю кортик в землю перед собой и отбросив полу кафтана, выдернул второй пистолет. Устроившие засаду матросы поздно поняли свою ошибку, кучно встав на линии огня. Мне оставалось лишь вскинуть правую руку.

Выстрел! Выстрел! Отбрасываю пустой пистолет в сторону, перекидываю второй в свою «рабочую» руку.

Счастливчик Тибо с визгом падает на колени, держась за ключицу. Второго уложил намертво, даже не пикнул. Пуля попала в челюсть, разворотила нижнюю часть лица. Гарантированно убит. А если ранен, умрет позже.

— Паскуда этакая! — зарычал Дестен и рванул ко мне со скоростью, которую я не ожидал от пожилого матроса.

Именно ему я влепил заряд прямиком в грудь, чтобы не дергался. А четвертый сломя голову рванул через кусты к реке, справедливо решив не искушать судьбу. Склонившись над Дестеном, я обнаружил, что щетинистый еще жив, но пузырящаяся кровь изо рта говорила о скорой его смерти. Чтобы мужик не мучился, я нанес удар кортиком в самое сердце. Клинок затрепетал, впитывая в себя чужую кровь. Ненасытная магия оружия меня серьезно пугала.

— Справились, командор? — увлеченный поединком, виконт каким-то образом понял, что я освободился от своих оппонентов. Сейчас он теснил Шампернона к кустам, комбинируя удары то в корпус, то по ногам, выводя противника из себя. Неплохо, если учитывать, что прошло не больше двух минут с начала боя.

Сбив атакующий порыв, черноволосый дворянин попробовал сам наступать, фехтуя с такой легкостью, словно шпага у него была невесомой. Сверкнула сталь, чиркнув по правому плечу виконта, но лишь вспорола ткань камзола.

— Неплохо, — усмехнулся Ним, замерев на одном месте. Ловкими приемами он сбил атакующий порыв Шампернона, заставил того лихорадочно искать возможность проникнуть за прочно выстроенные защитные комбинации. А затем танцующими движениями, непринужденно передвигаясь по мокрой траве, прижал противника к деревьям.

Я не успел понять, каким образом клинок Шампернона улетел в сторону. Только увидел блестящее жало шпаги виконта, появившееся из спины черноволосого.

— Мой любимый прием, — продолжая стоять с вытянутой после удара рукой, Ним Агосто повернулся ко мне. — Знали бы вы, Игнат, сколько самонадеянных идиотов попалось на хитрый финт. А результат один.

И он выдернул шпагу из тела противника. Шампернон тут же осел на землю, тяжело завалился в траву, где и затих, подергивая почему-то левой ногой.

— Насмерть? — на всякий случай поинтересовался я. Не в моих правилах оставлять недобитого врага за спиной.

— Надеюсь, — виконт бесстрастно поглядел на поверженного Шампернона. — «Взмах крыла бабочки» вкупе с «укусом кобры» приносит лишь смерть. Это надо быть невероятным везунчиком, чтобы выжить после таких ударов.

— Да вы поэт, виконт, — восхищенно проговорил я, присев перед черноволосым и приложив к его шее два пальца. — Надо же так облечь обыкновенные мулине, батманы и терцы в красивейшую словесную оболочку! Кажется, отмучился…

— Идемте, Игнат, — Ним закинул шпагу в ножны, и не оглядываясь на лежащие тела, которые слегка портили пейзаж раннего солнечного утра. — Думаю, нас уже ждут на берегу. О несчастных и глупых людях позаботится милейший Карадек.

Виконт оказался прав. Возле причала в лодке маялись от безделья пара гребцов и баковый. Не успели мы сесть в нее, матросы слаженно взмахнули веслами и помчались к замершим на фарватере купеческим нефам.

****

Шампернон все-таки достал виконта. Еще до того, как мы ступили на палубу «Соловья», я заметил, как на правом рукаве камзола стало набухать темное пятно, и предложил Ниму хотя бы наскоро перевязать рану. Тот отмахнулся и сказал, что потерпит, в лодке не самый удобное место для оказания помощи.

Боссинэ встретил нас с кислой физиономией на лице. Наверное, ему не понравилось, что из-за задержки пришлось выбиться из графика. Увидев кровь, он мгновенно преобразился, превратившись в заботливого дядюшку.

— Идите в каюту, виконт, — захлопотал вокруг нас купец. — Я сейчас же пришлю к вам лекаря.

— Благодарю, господин Боссинэ, — с легкой усмешкой посмотрел на него Ним. — Только почему вы покинули постоялый двор так рано, не разбудив нас?

Все-таки у торгаша были железные нервы. Ни один мускул не дрогнул на лице, глаза не забегали в растерянности. Лишь пожав плечами, Боссинэ ответил:

— Когда я веду караван, всегда сплю мало. Беспокоюсь, и не без причины, за свой товар. Поэтому и встал до восхода солнца, предупредил Карадека, чтобы он разбудил вас и накормил завтраком. Но что с вами случилось, виконт? Откуда кровь?

— Пришлось отстаивать вчерашний выигрыш.

— На вас напали проводники? — по-настоящему изумился купец. — Но я же сам видел, как они все сели в лодки!

— Видимо, вас разыграли, Лесс, — ответил я и повел виконта в каюту, оставив Боссинэ в растерянности.

— Негоциант и в самом деле не имеет никакого отношения к нападению, — спустившись в каюту, добавил я и помог Ниму снять камзол и рубашку, пока она не присохла к ране.

Шпага противника, по счастью, оставила неглубокую царапину, даже зашивать не надо.

— Да я и не сомневался в его невиновности, — Агосто приложился к бутылке с вином, сделал несколько глотков и облегченно вздохнул, утолив жажду. — Как оно было на самом деле, мы уже знаем. А вот вытрясти из Боссинэ подробности его сделки я не откажусь.

— Обязательно расспросим, — пообещал я, — только сначала вам надо обработать рану и как следует отдохнуть. Никуда Лесс не денется.

В это время в дверь постучали. К нам пришел обещанный лекарь. Боссинэ и в самом деле ответственно относился к набору экипажа. Он нанял в экипаж настоящего дипломированного доктора. Это был добродушный сорокалетний мужчина с пухлым пузиком, и забавным светлым пушком на голове. Круглое загорелое лицо обрамляла темно-рыжая бородка, и только тонкий длинный нос слегка портил картину сферической внешности господина Эстива, как он представился в первый день знакомства.

Ловко скинув зеленый сюртук с прямоугольными костяными пуговицами, лекарь закатал рукава белоснежной рубашки и чересчур внимательно осмотрел рану, чуть ли не тычась в нее носом.

— Я нанимаюсь к господину Боссинэ уже пять лет подряд, — пояснил круглый Эстив, ловко промывая царапину теплой водой. — Умею работать с любой раной. Бывало такое, что не приведи господь. Рассеченные железом мясо и мышцы до самой кости зарастали после моего вмешательства настолько быстро, что раненый не успевал пострадать. Поэтому, ваша милость, уверен, что через день от этой царапины отвалится короста и нежная молодая кожа будет лишь напоминать о неприятности.

— Боссинэ вам хорошо платит, доктор? — поинтересовался виконт, когда Эстив наложил повязку на предплечье.

— Не жалуюсь, — охотно ответил судовой врач. — Правда, в зимний период приходится заниматься частной практикой на берегу. Будь иначе, я охотно ушел бы на корабль. Я ходил на «Красавице» к Черным островам, изучал, как и чем местные колдуны лечат людей, так что к кораблям, помимо микстур и порошков, имею некоторую слабость, хе-хе! Господин Боссинэ искал в свой экипаж судового врача на «Соловья», так мы и познакомились. Ну вот, все отлично, ваша милость. Не беспокойте рану два-три дня, чтобы кровотечения не было.

Попрощавшись, Эстив бочком вышел из каюты и прикрыл за собой дверь. Виконт, полулежа на шконке, потягивал из бутылки вино и о чем-то сосредоточенно думал. Убедившись, что с ним все в порядке, я собрался проверить, как идут занятия у дона Ансело. Даже в каюте был слышен дружный топот десятков ног и зычные выкрики Михеля.

— Я вот что думаю, дружище Игнат, — виконт неожиданно нарушил молчание, оторвавшись от бутылки. — А не использовать ли нашего торгаша в своих целях?

— Как вы себе представляете, дружище Ним, подобный финт? — заинтересовался я. — Мы в любом случае подцепим Боссинэ за его излишне жадную и толстую губу. Боевые гравитоны — это не хрен собачий!

— Как вы сказали? — захохотал виконт. — Хрен собачий? Ох, как бы от смеха кровь не пошла! Слышал бы сейчас адмирал Монтесс, как обзывают его любимые кристаллы!

— А кто это такой? — улыбнулся я. Про адмирала Монтесса мне не было известно ровным счетом ничего. Я даже имя это впервые услышал, хотя во Флотской Академии изучали всех высокопоставленных военачальников Дарсии, живых и давно почивших в бозе. Точнее, попытался покопаться в глубинной памяти Вестара Фарли, который давненько уже не беспокоил меня своими размышлениями.

— Был такой деятельный дворянин из высокородных, — успокоившись, пояснил виконт. — Сейчас, правда, он уже лет двести лежит в родовой усыпальнице. Именно Монтесс рьяно отстаивал свою теорию воздушных полетов на гравитонах. Дело в том, что раньше кристаллы использовали лишь для ускорения движения морских судов. Сами же знаете, как бывает. Попадет корабль в штиль на несколько дней — хоть богам молись, хоть жертву Кракену приноси, все едино. А гравитон вроде движителя…

— Да, я это знаю, дорогой виконт. Что насчет теории?

— Монтесс первым увеличил количество гравитонов до четырех, провел их сопряжение и оторвался на испытательном корвете от земли, тем самым доказав возможность полетов кораблей среднего тоннажа.

Ну да, первый воздушный флот в Сиверии появился около двухсот лет назад. Правда, преподаватели в Академии утверждали, что теорию воздухоплавания на гравитонах разрабатывал граф Сальваторе, он и поднял первым фрегат «Стражник» в небо. Получается, дарсийцы имеют свою версию, или же разработки велись параллельно в двух воинственных державах.

— Виконт, вы упомянули что-то о наших целях, — напомнил я.

— А, да! Чуть не забыл! — кажется, вино начало действовать. — Граф Абра, чтоб ему пусто было, серьезно взялся за мою жизнь. Если он посылает убийц, то не остановится на этом. Вот я и думаю, не привлечь ли купеческую гильдию для блокады Натандема?

— Как вы себе это представляете?

— Надавим на Боссинэ, пригрозим ему, что выдадим его тайну, если он не подговорит своих друзей не поставлять товары в провинцию. Я смогу разыграть эту карту. Когда крестьяне и горожане будут доведены до отчаяния невозможностью купить обыкновенную иголку для штопки одежды, появятся люди и начнут шептать, что граф Абра сознательно не допускает купцов в Натандем. Дескать, требует от них непомерные пошлины, на что гильдия ответила отказом.

— Чем безумнее ложь, тем лучше в нее верится, — пробормотал я.

— Именно! — щелкнул пальцами виконт. — Заставим людей поверить в ложь, а когда зад у Абры заполыхает, вот тут я и объявлюсь.

— Раньше у вас была идея оружием отвоевать родовое поместье, — напомнил я.

— От нее я не отказался, но иногда приходит мысль ударить побольнее, чтобы ублюдок в полной мере осознал свою никчемность. Даже Шампернон достоин быстрой смерти, чем граф Абра.

Я не был полностью согласен с идеей торговой блокады целой провинции. Да и не согласятся купцы на такую авантюру. Это, во-первых, принесет большие убытки для них. Во-вторых, о самовольстве гильдии непременно узнает король и обрушит на них свой гнев. Даже если Боссинэ согласится под угрозой разоблачения своих шашней с проводниками-контрабандистами пойти на подобный шаг, он не сможет уговорить своих компаньонов. Возможно, кто-то и согласится, но самые разумные не пойдут на авантюру.

Об этом я и сказал виконту. Не мог не сказать.

Ним Агосто задумался, покачивая в руке бутылку.

— Может, вы и правы, командор. Целая провинция — конечно, перебор. Но вот сам Натандем слегка обескровить…

— Виконт, не думали ли вы, что своими действиями уподобляетесь графу Абре? — я укоризненно покачал головой. — Со шпагой и отрядом головорезов можно добиться гораздо большего. Тут вам и почет, и уважение.

— Я подумаю, — сухо обронил Ним. — Давайте уже пойдем к Боссинэ и прищемим ему хвост.

Мне показалось, что виконт уже мается от безделья. И оно началось не вчера, не с того момента, когда караван готовился выйти из Скайдры. А еще с той минуты, когда мы познакомились в таверне Грашара. Дворянин, лишенный своего родного гнезда, и вынужденный скитаться по разным углам, вынашивает месть и ищет союзников. Судя по тому, как он схватился за соломинку в виде моих штурмовиков, Агосто находился в плачевном состоянии, и его можно было сравнить с отбившимся от своей стаи птенцом. Прибившись к нам, виконт обрел твердую почву под ногами, и если бы не контракт на проводку каравана, он уже давно увлек бы меня за собой восстанавливать справедливость.

Непоседливый, горячий, рисковый — это все мой приятель, виконт Агосто.

Боссинэ был удивлен, когда мы ввалились в его каюту. Купец как раз собирался откушать овощное рагу. Он нахмурил брови и отодвинул от себя тарелку с аппетитно пахнущим обедом, когда виконт бесцеремонно подставил стул к столу и сел боком, закинув ногу на ногу. Я закрыл дверь на защелку, чтобы в неподходящий момент никто не посмел нас побеспокоить, и присел на лавку.

— Господа? — негоциант обвел нас тяжелым взглядом. — Что-то случилось?

— Лесс, поясните нам один момент, — разговор вел я, а виконту оставалось лишь пристально глядеть на Боссинэ, который от этого чувствовал себя неуютно. — Вы утверждаете, что ваша прибыль складывается из удачной продажи товара. У вас есть минимум четыре корабля, устойчивое финансовое положение, в гильдии ваше имя на слуху, вы уважаемы и богаты. Какого же черта вы путаетесь с людьми, чья репутация, мягко говоря, не внушает доверия?

— Вы о чем, командор? — ловко играя удивление, спросил Боссинэ, но по глазам было видно, что все он понял. Вернее, не хотел принимать очевидное.

— Давайте начистоту. Ночью я стал свидетелем вашего сговора с Бодегом Даффом. Зачем вы согласились взять на борт «Лаванды» боевые гравитоны? Неужели две сотни лишних золотых дороже личной репутации? Чем грозит подобная контрабанда, вам хорошо известно?

Боссинэ помрачнел и осушил стакан с вином. Потом погрозил мне пальцем:

— Было же у меня предчувствие, что за нами следят. Говорил я Даффу, не стоит торчать на улице и вести разговоры. Вот, пожалуйста… Командор, вы очень опасный и неудобный человек. Кажется, я начинаю жалеть, что законтрактовал именно ваш отряд.

— Зачем вы согласились на перевозку боевых гравитонов? Или вы не знали об их предназначении? — надавил я.

— Знал, — облокотился на стол купец и посмотрел почему-то на виконта. — Неужели я, исходивший тысячи миль по морям и рекам, не могу различить, где боевой, а где обыкновенный тяговый гравитон? Знал, поэтому и решил рискнуть. Я и до этого оказывал разные услуги речным проводникам, и они всегда платили по счетам. Очень щедро, кстати. Дафф, поэтому, и попросил меня помочь.

— Вы постоянно перевозите кристаллы? — поинтересовался я.

— Если только есть официальный контракт на их перевозку, — пожал плечами Боссинэ, — и то лишь на тяговые. Зачем мне лишняя морока? А вот боевые кристаллы — это впервые. Но я точно знаю, что мой караван не остановят на досмотр посреди реки, поэтому и решил рискнуть. Что вы так смотрите, виконт? Думали, что все негоцианты пушистые, нежные и добропорядочные люди? Ха-ха! Если не рискуешь, не обходишь закон и не убиваешь, когда этого требует жизнь — то вряд ли станешь тем, кем стал я.

— Сегодня вы рискнули нашей жизнью, Боссинэ, — угрожающе произнес Ним. — Причем, бессовестно пользуясь доверием и незнанием ситуации. Если бы не разыгравшееся чутье командора Сироты, то мы бы и не узнали никогда, какой опасный груз находится на «Лаванде». Откуда эти гравитоны?

— В провинции Дамитер упал сторожевой корвет, — нехотя ответил купец, понимая, что мы от него не отстанем. — «Энигарт» упал в горах от каких-то неполадок в системе управления. Экипаж, судя по всему, погиб… Я не знаю подробностей. Дафф не большой любитель рассказывать истории. Знаю только то, что гравитоны переправляли по рекам, чтобы побыстрее увезти их от места крушения…

Я переглянулся с виконтом. Ним поразительно точно угадал, откуда появились боевые гравитоны. Уважительно кивнул, на что мой компаньон слегка улыбнулся.

— В Шелкопадах есть люди, которые готовы купить такие кристаллы, и Дафф заранее связался со мной, чтобы перебросить их на мой корабль.

— Получается, спешка была не только из-за прилива, — хмыкнул я.

— Не только, — признался негоциант. — Приливы происходят каждый день, но особенно сильные — именно в этот период, начиная с Дня Цветов, и длятся две недели. За это время мы стараемся увести караваны максимально вверх по Рокане, сберегая энергию гравитонов. Дальше полегче. Есть равнинные места, где до сих пор используют конную тягу. Но я торопился на встречу с Даффом.

— И зная, что на борту находится высокородный дворянин и наемная кондотта, решили провернуть дельце втайне от нас, — палец виконта ткнулся в сторону напряженно думающего Боссинэ.

— Что вы хотите, господа? — спросил он. — Какой процент сделки за молчание и риск?

— При чем здесь процент? — не выдержал я. — Я нанимался к вам с надеждой, что этот караван станет для нашего отряда как рекомендация! Если нас вздумают проверить на фарватере королевские гончие, нам всем хана!

Для пущей убедительности я провел ребром ладони по горлу.

— Господин Сирота, — купец откинулся на спинку стула, стянул с шеи салфетку и отбросил ее в сторону, чтобы виконт не воспринял этот жест как оскорбление. — Я обещаю вам самые наилучшие рекомендации не только в Скайдре, но и по всей Дарсии, куда тянется мое влияние. Вам нужно лишь одно: быть хладнокровным и не совершать необдуманные дела. Ну и заниматься охраной каравана, как прописано в контракте. До Шелкопадов десять дней пути, если без непредвиденных остановок и ситуаций. И еще один момент, который я хочу довести до вас, чтобы потом не возникло никаких недоразумений… Гравитоны не на «Лаванде». Они здесь, на «Соловье», в трюме, надежно спрятаны от любопытных глаз.

— Здесь? — переспросили мы с виконтом одновременно и с изумлением.

— Здесь, — повторил Боссинэ. — Неужели я такой идиот, чтобы распускать язык перед людьми, которым доверяю — а я вам доверяю, господа! — держа скрещенными пальцы за спиной?

— Поясните, — виконт требовательно взглянул на торговца.

— «Лаванда» с баркой стоит первой на разгрузке товара, — Боссинэ не отвел глаза. — Сами подумайте, зачем мне прятать такой опасный груз на корабле, который обязательно посетят таможенники. Где гарантия, что они пройдут мимо ящиков, незадекларированных для выгрузки и продажи?

— Да, такой момент мы не продумали, — признал я ошибку. — И тем не менее, в случае нападения речных разбойников есть большой риск потерять флагман. Его могут захватить или пустить на дно. И еще нужно продумать, как избавиться от гравитонов в случае внезапного досмотра речной стражей.

— Для защиты «Соловья» я вас и нанимал, господин Сирота, — Боссинэ ткнул в мою сторону пальцем. — Вы сделаете все возможное, чтобы ни один ублюдок не оказался на его палубе. Иначе ваша репутация пойдет на дно как дырявая лохань. Если к тому времени вы останетесь живы… А насчет гравитонов…. Подумайте, как можно быстро избавиться от них, если патруль все-таки захочет проверить наши трюмы. У вас есть мысли?

— Мысль одна: утопить гравитоны в Рокане, пока не поздно! — рыкнул виконт. — У меня тут озарение наступило, командор. А если Шампернон был не один? Что, если на этих чертовых лоханках есть его люди? Не захотят ли они предупредить речной патруль о провозе боевых гравитонов? Мне изящно отрубят голову на Королевской Колоде, и таким образом, граф Абра может потирать руки.

— Господин, виконт, о чем вы говорите? — выпучил глаза купец, не знающий всей подоплеки событий, приведших Нима Агосто на его корабль.

— Действительно, дружище, вы чересчур палку перегибаете, — поддержал я Боссинэ. — Шампернон, может быть, и действовал не один, но никак не командой. То, что он вас встретил — дикая случайность, которая происходит с каждым человеком хоть раз в жизни. И потом, как предупредят стражу? Ведь Дафф сказал, что они уходят вверх по Рокане, а нам предстоит приятное путешествие по Пламонту.

— Найдут способ, я уверен, — не унимался виконт.

— Половина на половину, — откликнулся я. — Давайте уже, виконт, думать избирательно. Как быстро и незаметно утопить ящики с гравитонами?

— К дьяволу! — Агосто пристукнул кулаком по столу. — В ящиках они будут плавать как дерьмо на поверхности! Кристаллы нужно кидать в воду, а не ящики! Быстрее на дно уйдут.

Боссинэ озадаченно почесал затылок. Судя по его лицу, он никогда не просчитывал такой вариант экстренного избавления трюмов от контрабанды. Неужели судьба его ни разу не наказывала? Или купец настолько хитер и пронырлив, что знает каждую мелочь, позволяющую ему ускользать от таможенных досмотров?

— Можно было через кормовой гальюн сбросить, но гравитоны гораздо крупнее, не пройдут, — негромко пробормотал я в задумчивости, но виконт меня услышал и заржал, едва не свалившись со стула. Впервые видел, чтобы высокородный приятель так веселился.

— Командор, пожалейте левитатора, которому предстоит настраивать их на своем корабле! — вытерев слезы костяшками пальцев, посоветовал Агосто. — Как представлю кристаллы стоимостью сорок-пятьдесят тысяч крон каждый, улетающих через гальюн в воду — меня просто скручивает от дикого хохота!

Боссинэ с трудом прятал улыбку, но и он не выдержал, засмеялся, подрагивая подбородком.

— А что, если использовать кормовой клюз? — я посмотрел на купца. — Если нас попробуют перехватить во время движения, матросы могут быстро избавиться от груза. Останется лишь засечь место на карте, чтобы потом за ним вернуться.

Торговец хмыкнул и простучал пальцами по столу. Виконт тоже призадумался, но ненадолго. Вся его жизнь прошла на берегу, а знакомство с кораблем ограничивалось короткими перемещениями по реке от одного города до другого, да и то в качестве пассажира. Поэтому Ним Агосто предпочитал путешествовать на лошади или в каретах. Если судьба распоряжалась иначе, он старался не вмешиваться в дела людей более опытных в судовождении.

Поэтому Агосто решительно встал и обратился к хозяину каравана:

— Господин Боссинэ, распорядитесь как можно быстрее насчет гравитонов. Мы даем слово, что будем молчать до самых Шелкопадов, где нас, надеюсь, избавят от опасного груза. Я, к сожалению, не имею такого дара как у Игната — ощущать опасность задолго до ее появления — но уверен, что неприятности на нашем пути появятся. И вряд ли они будут связаны только с речными пиратами или жадными баронами.

— Не извольте беспокоиться, виконт, — Боссинэ встал и легким кивком показал, что принимает это решение. — Как только покажется коса Личбо, где нужно снизить скорость, я самолично дам задание Аргею заняться подготовкой гравитонов к сбросу.

— И в чем опасность этой косы? — Агосто задержался, с любопытством глядя на торговца. — Там мелководье?

— Можно сказать и так, — Боссинэ вытащил из шкафа темный шерстяной сюртук и надел его, показывая, что собирается покинуть каюту. — Коса Личбо значительно сужает фарватер реки, а так как через три часа ожидается отлив, нам придется или использовать гравитон, или становиться на якорь. Иначе рискуем сесть на песчаную мель. Очень коварное местечко, скажу вам, господа.

— Мы пойдем быстрее или остановимся? — уточнил я.

— Нужно смотреть по движению «Оленя». Шкипер Пэллс — опытный речник, поэтому он всегда у меня ходит головным, — пояснил Боссинэ. — Если поднимет сигнал «бросать якорь», так и сделаем. Иначе придется повышать скорость, чтобы пройти фарватер до темноты.

Мы, переговариваясь, поднялись на палубу, где штурмовики вместе с капитаном доном Ансело прятались от дневного солнца под парусиновым тентом. Нефы шли ходко, изредка подрагивая от вибрации тяговых гравитонов, но в целом, скорость была неплохой. По моим прикидкам, караван держал четыре-пять узлов, учитывая два барка, которые существенно сдерживали ход кораблей, и течение Роканы. В любом случае — мы не ползли, что указывало на чистый фарватер, и беспокоиться о мелях шкиперам не приходится.

После обеда тренировкой своих орлов занялся лично я. Мы провели парные бои на ножах, кортиках, палашах и интрепелях, которые тоже входили в наш арсенал. Мы же штурмовики, абордажные топоры нельзя игнорировать. Вдруг придется брать врукопашную какой-нибудь королевский корвет? Чем черт не шутит…

Ополоснувшись забортной водой, я вытерся нательной рубахой и повесил ее сушиться на борт, а сам с интересом разглядывал проплывающие мимо нас пейзажи. Правый берег Роканы был значительно выше, и на нем преобладали густые дубравные леса и песчаные пляжи, которые так и манили своей безмятежностью. Изредка появлялись небольшие деревеньки на пять-десять дворов, живущих, видимо, с реки.

Левый берег был более пологим, там преимущественно находились пышные зеленые луга, а вдали темнела полоска рощи. Еще дальше начинались холмистые равнины, окутанные легкой дымкой. Красота и простор — что еще нужно человеку?

Коса Личбо, которую я в жизни никогда не видел, и даже не представлял, как она выглядит, заметил сразу. Гигантская желтая полоса словно сползала с берега и тонким жалом устремлялась в темно-коричневые воды Роканы, подобно морскому змею.

На «Олене» взметнулись сигнальные флажки, и наш шкипер с забавным именем Торфин, уже целый час, торчащий на капитанском мостике и самолично контролирующий рулевого, заорал густым басом, дублируя каждый сигнал с головного нефа:

— Снизить скорость до трех узлов! Держать два градуса лево!

— Есть, капитан! — откликнулся рулевой, по напряженно спине которого я осознал, насколько здесь опасно ходить груженым судам.

— Лечь на створ! — рыкнул Торфин.

Бакены, отмечавшие фарватер, заметно сужали так называемый «коридор прохождения», и наш караван медленно входил в него, оставляя справа желтовато-глинистую косу, опасно уходившую на середину Роканы.

— На створе! — заорал рулевой.

— Так держать! — Торфин сжимал в зубах мундштук с пахитосой, которую так и не удосужился закурить. — Право не ходить! Держать три узла!

— Есть, капитан! — рулевой вцепился в штурвал и замер, вглядываясь в ползущий перед ним барк «Крот», на котором по обе стороны бортов расположились чуть ли не все члены экипажа с длинными шестами.

Я так понял, что они должны были удерживать барку на одной линии с тянущей ее «Лавандой», не позволяя рыскать по сторонам. Иначе груженое судно могло уйти влево или вправо и запросто сесть на мель. О последствиях нетрудно догадаться. Поэтому еще задолго до Личбо была дана команда увеличить интервал во избежание беды.

Мои парни, рассыпавшись вдоль бортов, увлеченно следили за перипетиями прохождения узкого фарватера, как и сам Боссинэ со своими телохранителями. Купец нервничал, то и дело поглядывая на проплывающую мимо песчаную ленту.

— Хочется побыстрее миновать это место, — признался он мне. — Сколько раз хожу здесь, всегда потом хорошенько выпиваю. Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной бутылку «Идумейского»?

— Когда закончим все дела, о которых говорили — обязательно, — этим я напомнил Боссинэ, что необходимо уладить вопрос с гравитонами.

Торговец поморщился, будто ему было неприятно вспоминать о своем просчете с опасным грузом. Мне до сих пор казалось, что Боссинэ не понимал, в какую авантюру ввязался. Или он настолько уверен в своей неприкасаемости из-за своего положения в купеческой гильдии? В любом случае, было бы интересно покопаться в его прошлом. С такой уверенностью связаться с контрабандистами, помогать им продать гравитоны с воздушного военного корвета и не бояться вляпаться в грязную историю?

А ведь он ходит по лезвию остро наточенного кинжала, и должен понимать, чем грозит один неверный шаг.

— «Счастливчика» сносит! — раздался вопль из «вороньего гнезда».

— Что там такое? — вскинулся Боссинэ и торопливо побежал на корму, за ним устремился Аргей и я с Михелем.

Из-за широкого корпуса «Енота» было плохо видно, что происходит с баркой. Но по нарушенной конфигурации становилось ясно: транспортник сносит на песчаную косу.

— Проклятье! — от избытка чувств купец притопнул ногой. — Стоит только чуть-чуть подумать, что избежали неприятностей, как они начинают происходить!

Со «Счастливчика» доносились яростные крики боцмана:

— Носовые, левый борт! Греби шибче! Заснули, ублюдки? Шкуру с каждого сниму! И-раз! И-раз!

Со страшным хрустом в суставах, который был слышен, казалось, даже на флагмане, десятки людей, вставших у двух носовых весел, начали выправлять положение. Каждое из этих весел длиной семь-восемь метров вытесано из цельного куска дерева, и чтобы произвести один гребок, к нему вставало несколько сильных мужчин. И сейчас, как я понял, к экипажу присоединились мои штурмовики во главе с Гусем.

С надрывом и ревом они ликвидировали опасный вывал барки из строя, выровнявшись по створу фарватера.

— Правые кормовые, греби! — тут же разнесся рев боцмана. — И-раз! И-раз! И-раз! Носовые, кормовые — все вместе!

Как только барка выровнялась, «Енот» слегка подбавил ход с помощью гравитонов. Толстенный канат, которым были связаны два судна, опасно натянулся, но увеличение скорости позволило избежать посадки «Счастливчика» на коварную отмель. Караван, ползущий как улитка по ветке, оставил Личбо за кормой только через полный оборот часовой стрелки хронометра.

Русло Роканы снова раздалось вширь, и песчаные берега с обеих сторон удалились от середины на приличное расстояние. Суматоха на «Счастливчике» улеглась, и теперь на веслах стояли лишь вахтенные. Караван пусть и медленно, но приближался к излучине, за которой уже открывался вид на Эбонгейт.

На реке стало многолюдно. То и дело проплывали мелкие суденышки, с которых нам приветливо махали руками. Низко над водой пролетали черно-белые чайки, с пронзительными криками оглашая окрестности. Встретилась небольшая яхта какого-то аристократа, на флагштоке которого трепетал гербовый вымпел зеленого цвета с извивающейся на полотнище золотой змеей, увенчанной малой короной. С кормы судна доносилась музыка. Несколько музыкантов на открытом воздухе усердно извлекали из своих инструментов что-то веселое.

— Ну надо же, — хмыкнул Боссинэ, так и не уходивший с палубы. — Семейство эрла Ронессо на прогулку выползло. Видать, какой-то праздник в Эбонгейте.

— Он что, родственник короля? — поинтересовался я, намекая на малую корону на вымпеле.

— По женской линии, — пояснил купец, — троюродный дядька. Влиятельнейший человек на правобережье. У него, кстати, очень большие причины недолюбливать правителей Натандема. С графом Аброй он в серьезных разногласиях.

Намекает или дает нужную информацию?

— Даже так? — я задумался. Почему виконт не использует этот фактор в своих планах? Надо бы с ним поговорить насчет эрла Ронессо. — Любезнейший Лесс, не пора ли вам заняться гравитонами? Пока не подошли к порту, сейчас самый лучший момент. Вернее, вы уже должны были сделать это. Того гляди, таможенники появятся.

— Аргай! — крикнул Боссинэ своего телохранителя, который постоянно находился где-то поблизости, когда хозяин разгуливал по палубе.

Верный страж подскочил и замер, выслушивая приказание купца. Покивал головой, показывая, что все понял. Зыркнул на меня недовольно и помчался куда-то на корму. Через несколько минут он и еще парочка парней из его команды спустились в трюм.

— Не беспокойтесь, Игнат, — сказал торговец. — Мой верный помощник все сделает так, как нужно. Сам лично проверит, как подготовлены гравитоны для быстрого сброса в воду. Главное, чтобы в клюзе не застряли.

— Не должны, — я примерно прикинул размер кристалла. — Меня только одно удивляет. Если экипаж патрульного корвета погиб, то почему не взорвались гравитоны? Они же настроены на левитаторов данного борта.

— Об этом лучше спросить Даффа, — увернулся от ответа торговец. — Когда я проверял кристаллы, они были деактивированы. Все четыре. Возможно, проводник знает способ безопасного извлечения из корпуса.

Ага, спросите Даффа. Ищи-свищи контрабандиста на просторах Дарсии. Видел я их корыта. Легкие, шустрые, пройдут по любой воде, и даже спрячутся в плавнях от воздушного патруля — не заметишь.

По воде пошли тени. Это легкие как перышко облака закрыли солнце, подул попутный ветер. Нефы поймали его в паруса и пошли гораздо быстрее. Торфин, окутавшись дымом пахитосы, приказал увеличить скорость до пяти узлов. Палуба снова задрожала, вызывая легкую ломоту в зубах.

Эбонгейт вырос по правому борту, как только мы миновали гребень зеленеющего холма. Город был куда меньше, чем Скайдра, но его портовые причалы оказались такими же солидными и громоздкими. Серый камень пирсов и лабазов контрастировал с яркими и нарядными, как игрушки, домами из белого известняка.

Городские постройки, как мне бросилось в глаза, не примыкали вплотную к порту, а старались огородиться от него цепью деревянных бараков и каких-то захудалых построек, складов и конторских помещений. А вот дальше, туда, за холм, тянулись аккуратные улочки с красными черепичными крышами. Чуть левее, ближе к изумрудной роще, возвышался замок, окруженный крепостной стеной. Старинное фортификационное сооружение, судя по развевающемуся на флагштоке знамени, было обитаемым.

— Там проживает семейство Ронессо, — увидев, куда я смотрю, пояснил Боссине, с довольной улыбкой поглядывая на приближающийся город. — Замок фамильный, древний, ему уже лет пятьсот, не меньше. Несколько раз перестраивался…

— Сколько мы здесь пробудем?

— Будем надеяться, что недолго, — задумался торговец. — Сначала нужно договориться с портовым комендантом, чтобы «Лаванда» и «Енот» смогли стать на разгрузку возле свободных причалов. Таможенный досмотр займет немного времени, но это в том случае, если мы успеем оформить пропуск.

— А нам разрешено посещать город? — я вспомнил волокиту с пропусками, когда впервые оказался в Акаписе.

— Уже довелось столкнуться с подобным? — рассмеялся Боссинэ. — Нет, Игнат, здесь проще. Таможня проверяет только груз, с которого потом платится пошлина. А экипажи могут свободно перемещаться по городу. Если придется остаться на ночь, можно вечерком прогулять по центральной площади, выпить хорошего вина, заглянуть в гости к девочкам госпожи Фелисии.

— Сиречь, к шлюхам? — усмехнулся я.

— У каждого свой взгляд на решение подобных проблем, — торговец изобразил улыбку, показывая, что оценил шутку.

Наш караван по сигналу с «Оленя» начал перестраиваться. Головной неф ушел далеко вперед, а «Лаванда» с прицепленным к ней «Кротом» вывалилась из строя, и преодолела течение с помощью гравитонов, после чего, ловко лавируя, встала на якорь, как и барка в полутора милях от берега, как раз на линии таможенного досмотра, отмеченной красным бакеном.

«Соловей», не останавливаясь, проскочил дальше и пошел в кильватере «Оленя», постепенно стопоря ход и спуская паруса. Шедший последним «Енот» повторил маневр «Лаванды» и тоже застыл у граничного бакена.

Палуба под ногами перестала вибрировать, наступила тишина, прерываемая легким и шаловливым посвистом свежего ветра в голых мачтах и противными криками чаек, снующих над кораблями и лодками. Два наших нефа замерли ровно по линеечке в нескольких кабельтовых друг от друга, делая честь любому кораблю Королевского флота. Возле левого борта столпились мои штурмовики и уставшие матросы «Соловья». Они разглядывали город, убегающий прочь от портовой суеты в далекие зеленые поля.

К нам подошли виконт Агосто и дон Ансело с вопросом, что нам делать дальше и сколько мы здесь пробудем.

— Ну вот, господа, — широко распростер руки Боссинэ с довольным видом. — Перед вами Эбонгейт, древний город с богатой историей жестоких сражений за право владения Роканой, с многочисленными мануфактурами, славящийся прекрасными яблоневыми и вишневыми наливками. Думаю, до полудня завтрашнего дня мы с места не двинемся, поэтому приглашаю вас познакомиться со здешними красотами и красотками.

Виконт Агосто поправил на голове шляпу и негромко произнес, не отрывая взгляда от широкой глади великой Роканы, величаво протекающей мимо белоснежного города:

— Господин Боссинэ прав, друзья. Надеюсь, вам здесь тоже понравится, как и мне, когда я здесь был три года назад. Ибо дальше пойдет такое захолустье, что Эбонгейт покажется прекраснейшим местом для наслаждений. Посему предлагаю воспользоваться шансом и оценить его достоинства.

конец четвертой книги

Content

Штурмовик-4. Командор

Часть первая. Таинственный купец. Глава 1: знакомство с Акаписом

Глава 2. Первый заказчик

Глава 3. Вымогатели и Его милость господин барон

Глава 3. Вымогатели и Его милость господин барон (окончание)

Глава 4. Пустошь Кракена

Глава 5. Ночные визитеры

Глава 6. Оценщица

Глава 7. Враг и наниматель

Глава 8. Наследница рода Толессо

Глава 9. Обустройство Пустоши

Глава 10. Опасные намерения

Глава 11. Атака на Пустошь

Глава 12. Будни приморского города

Глава 13. Скайдра

Глава 14. Выгодный контракт

Часть вторая. Вверх по Рокане. Глава 1. Леди Тира

Глава 2. Домашние хлопоты

Глава 3. У каждого свой интерес

Глава 4. Чародейка

Глава 5. Охота за контрактом

Глава 6. Речные будни

Глава 7. Такие разные игры

Глава 8. Опасный груз