Штурмовик-5. Кондотьер

Часть первая. Поход

Глава 1. Порт начинается с таможни

Моя новая жизнь в шкуре фрегат-капитана Вестара Фарли тянется уже довольно долгое время, и я могу точно сказать, что таможенники Дарсии и Сиверии не отличаются друг от друга методами своей работы. Есть с чем с сравнивать. У них существует свое понимание службы, а интуиция работает на невероятно тонком уровне. Просто собачий нюх на халявные деньги. Они знают, например, на какой корабль нужно заглянуть перво-наперво, помотать нервы капитану и команде, чтобы получить свой положенный куш — и только потом с ехидной улыбкой разрешить разгружаться.

Таможенная служба ловко играет на срочности. Насколько мне смог объяснить Лесс Боссинэ, между городами, стоящими на реках или вдоль морского побережья, по которым проходят маршруты торговых кораблей, курсируют гонцы с важной информацией о грузе, который находится на какой-нибудь условной «Бегущей лани», и хозяину нужно срочно продать его. Прибывает судно в нужную точку выгрузки — и начинается хитрая игра. Таможня затаивается в засаде как паук и просто игнорирует купца, заставляя того нервничать и выяснять, когда же господа королевские чиновники начнут проверку трюмов. Товар ведь задекларирован, проверка документации и товаров не займет много времени. Важнее всего — подпись комиссара таможни. Без нее невозможно выгрузить товар, поместить его в лабазы, договориться с покупателями. А еще приходится держать в голове время, выделенное для стоянки у причала. Стрелки хронометра тикают, неумолимо приближая тот момент, когда придется бежать в контору и слезно умолять обнаглевших от своей безнаказанности и дармовых денег продлить аренду причала.

Судя по мрачнеющей физиономии Боссинэ, таможенники решили пустить в дело второй вариант. «Лаванда» и «Енот», отягощенные груженными барками, застыли возле красного бакена, отмечавшего место, где проводится досмотр.

— Что-то не торопятся, — устав стоять на свежем воздухе, пахнущем водорослями, произнес виконт Агосто. Натянув на глаза шляпу, он недовольно поджал губы, развернувшись в сторону купца. — Боюсь, господин Боссинэ, на ваш кошелек положили глаз толстомордые упыри в мундирах. Спорим, что они сейчас всячески затягивают время…

— Похоже на то, — проворчал наш работодатель, сжимая в руке сложенную подзорную трубу, с помощью которой он обозревал протянувшиеся вдоль берега лабазы, конторские дома и мельтешащий возле них разнообразный люд. Но больше всего времени негоциант уделял причалам, особенно тем, которые сейчас пустовали. И это обстоятельство больше всего раздражало Лесса. Не было никаких причин задерживать досмотр.

В Эбонгейте мы сделали первую серьезную остановку после приключений на острове Норри. Славный город с богатой историей жестоких сражений, как выразился Боссинэ, был залит солнцем и свежей весенней зеленью. Чем дальше мы уходили от побережья, тем приятнее на глаз становились ландшафты. Здесь гораздо мягче климат, все растет как на дрожжах, даже зима не такая суровая, как в центральных провинциях или промозглая как на побережье. Неудивительно, почему холмы утопают в цветущих садах, а начиная с окраин все земли распаханы аккуратными квадратами и прямоугольниками.

— Лесс, вы должны знать имя комиссара таможни, — словно утверждая, сказал Ним. — Я попробую уладить с ним вопрос.

— Не получится, ваша милость, — покачал головой купец. — Здесь власть имеет только эрл Ронессо, а начнете показывать свой нрав — мы простоим здесь дней пять, не меньше. И за каждый день простоя придется платить.

— Требование дворянина ничего не значит? — Ним приподнял бровь.

— У таможни свои правила, — развел руками Боссинэ.

— И все же? — настаивал мой высокородный друг. — Не дадите мне возможность попробовать?

— Фернан Овалле, — нехотя ответил Боссинэ и раздраженно вытянул трубу на необходимую длину. Приложив к глазу, направил на ему одному ведомую точку. — Пусть он находится на королевской службе, но все знают, что должность Овалле — формальна. В Эбонгейте есть только один хозяин. Все вопросы решаются через него.

— Местный эрл? — догадаться мне не составило труда. Все становилось на свои места.

— Эрл Ронессо очень влиятельный человек в провинции, — подтвердил слова купца Ним. — Я ведь уже говорил, что он приходится троюродным дядюшкой королю. Пусть и по женской линии, но это нисколько не умаляет его достоинств грамотно вести дела в своем хозяйстве. И да, наш король уважает его настолько, что закрывает глаза на некоторые шалости. Так что любая попытка надавить на комиссара Овалле ничем не закончится.

— Вы сами себе противоречите, виконт, — я пожал плечами. — То утверждаете, что уладите вопрос, и тут же опровергаете.

— Ничего подобного, — залихватски поправив шляпу, откликнулся Ним. — Сказанное относится не ко мне, а я сейчас навещу таможню. Хотите ко мне присоединиться, Игнат? Оттуда мы можем сразу же пойти в город. У нас в запасе есть больше суток.

— Охотно, — согласился я.

— Господин Боссинэ, велите спустить шлюпку на воду.

— Тогда мне стоит приодеться, — я критически осмотрел себя. На палубе корабля можно ходить в просторных штанах и рубахе, но рядом с виконтом не хочется выглядеть драным псом. Для этого у меня есть «парадная» одежда: свежая рубашка, жилет, новенький кафтан и начищенные до блеска сапоги.

Виконт Агосто обещал без меня никуда не уплывать, и пока я буду переодеваться, он полюбуется видами города и широкой величавой Роканой, которая и в самом деле завораживает невероятным размахом.

Гардероб Лихого Плясуна всегда спасал меня в подобных ситуациях. Любитель хорошей одежды, покойный ныне корсар, обеспечил своего «наследника» всем необходимым, из которого я с собой взял только пару комплектов верхнего и нижнего белья. К сожалению, мой молодой вестовой по имени Ройбен остался на «Тире» под присмотром Пегого, и следить за чистотой кафтанов и сапог приходилось самому. Не хотел я брать мальчишку в опасную дорогу, хорошо представляя, чем может закончиться путешествие. А он так умолял меня взять его в отряд, даже в ногах валялся. Правда, получив по загривку, больше таких выкрутасов себе не позволял.

Сначала я ополоснулся нагретой за день водой из бочки, потом спустился в каюту и стал наряжаться: белоснежная рубашка с серебряными запонками, коричневые штаны из плотной ткани, сапоги с раструбами и темно-зеленый кафтан. Как раз для таких случаев вроде выхода в город.

Опоясавшись ремнем, я заткнул за него пару двуствольных пистолетов. Неудобно и тяжеловато, но к такому арсеналу я привык, да и спасал он меня не раз. Кортик с непонятной и пугающей магией я тоже не забыл.

Виконт Агосто терпеливо ожидал меня на палубе.

— Таможня так и не прибыла? — разглядывая корабли возле красного бакена, спросил я.

— От причалов ни одна лодка в нашу сторону не отошла, — Ним покосился на Боссинэ, мечущегося на капитанском мостике и постукивающим ладонями по перилам. — Мне его жалко, Игнат. Придется слегка повздорить с этими напыщенными индюками.

— А нам нужен скандал? — я сразу прикинул, какие проблемы могут нас ожидать, вздумай мы качать права чиновникам от королевской службы. — Не забывай, у нас в трюме запрятаны гравитоны. Полезем нахрапом — обеспечим себе головную боль. Как бы вверх дном весь караван не перевернули.

— Мы стоим на середине Роканы, — перекинув ногу через борт, виконт встал на штормтрап, крепко вцепился в него и стал неторопливо спускаться в шлюпку, ждущую нас внизу вместе с четверкой крепких парней из команды «Соловья». И продолжал разговор, задрав голову: — По морскому кодексу никто не имеет права проверять суда, находящиеся в нейтральных водах. То же самое относится и к рекам, имеющим важное торговое значение. Рокана — одна из них. Поэтому Боссинэ и встал так хитро, чтобы местная таможня не испытывала желания сунуть нос на флагманский борт.

— А как же королевский речной патруль? — я спустился следом за виконтом, уселся на скамью, и один из гребцов оттолкнул лодку от борта корабля с помощью весла, и мы помчались к берегу. — Им никто не запрещает проверять подозрительные суда.

— Какие у них могут быть основания? — завернувшись в плащ, чтобы брызги воды не попали на одежду, в свою очередь спросил Ним. — Купеческий корабль имеет хозяина, он застрахован от разных ситуаций, а еще существует конвенция, оберегающая негоциантов от всесилия флотских. В этом отношении король Амман заслуживает уважения. Он понимает важность внутренней торговли и всячески способствует ей.

— Ну да, оснований, судя по всему, у них нет, — признал я правоту виконта. — Если только кто-то не нашептал им.

— Кто мог — тот умер, не успев что-нибудь сказать, — Агосто показал взглядом, что не нужно сейчас обсуждать щекотливую тему при навостривших уши гребцах.

Мы замолчали и до самого берега даже малозначительными фразами не перебрасывались. Матросы подогнали лодку к одному из свободных пирсов. Мы поднялись наверх по мокрым ступеням и предупредили их, что ждать нас не нужно, вернемся завтра.

Таможню искать долго не пришлось. Чиновничья контора выделялась добротным зданием с приличным крыльцом и навесом над ним, черепичной крышей и болтающимся на свежем ветру полотнища с королевскими лилиями. Административные постройки в Дарсии, все как одна, увенчаны малым королевским штандартом, чтобы каждому прохожему было понятно, где находится власть. По нему, собственно, мы и догадались, куда направляться.

Портовая суета стала для нас обыденным делом. Мимо то и дело проезжали, натужно скрипя, груженые ящиками, тюками, досками или бочками широкие телеги, которые тянули мощные лохматые битюги, оставляя на дороге глубокие следы от тяжелых копыт.

Мы подошли к крыльцу и заметили сидящего на ступеньке стражника в кирасе; его шлем лежал на коленях, алебарда находилась под рукой, прислоненная к перилам. Видимо, жаркое солнце допекло служивого, вот и спрятался в тенечке, что давал навес. Увидев, что к нему направляются незнакомые люди, он быстро напялил на голову шлем и вскочил на ноги. Грозно насупившись, служивый отгородился от нас сверкающим железом.

— Кто такие? По какому делу?

— Мы к комиссару Овалле, любезный, — пришлось взять на себя роль посредника, так как виконт с надменным видом разглядел что-то интересное над головой охранника. — Три часа назад прибыли с торговым караваном из Скайдры. Нужно уладить одну проблему.

— Не положено пущать, — нахмурил брови страж таможенной конторы.

— Кем не положено? — удивился я и тыкнул пальцем вверх. — Здесь находится королевская администрация, куда каждый верноподданный Короны имеет право обратиться по делам.

— Если каждый тута будет ходить — покою господам таможенникам не будет, — по-деревенски упрямо произнес солдат. — У них работы много. Давайте-ка отсюда, господа. Через часок приходите.

Мне захотелось ударить его рукоятью кортика по выпирающему от великого избытка ума лбу. Оглянулся на виконта, молча вопрошая, как поступить. Агосто демонстративно достал кошель, покопался в нем для вида, и извлек золотую корону. Подкинул ее в воздух и ловко поймал.

— Заметил, что у меня было? — спросил он, подходя ближе и не замечая сверкнувшую перед его носом алебарду. — Хочешь ее заработать? Отойди в сторонку и не мешай господам.

По лицу стражника, судя по всему, только недавно покинувшего свою захудалую деревушку, пробежала тень сомнения пополам с жадностью. Пропустишь неведомо кого — получишь не золотой, а нагоняй от начальника караула или зуботычину от самого комиссара. Зато в кармане будет лежать целая «корона», настоящее богатство для простого солдата. Поступишь согласно уставу — не видать монеты.

— Не хочет, — разочарованно сказал виконт, повернувшись ко мне. — Глупый и трусливый пошел нынче солдат. Раньше-то, помню, за несколько мелких монет любой служака мог оказать любую услугу. И был рад заработать на этом.

— Дак это, нельзя, сказано было, — облизал губы бедолага, потея от страха и отчаяния, что золотая крона сейчас исчезнет обратно в кошеле благородного господина. — Ежели пропущу вас, все равно выгонят.

— Кто может выгнать виконта? — удивился Ним и снова повертел между пальцами монету.

— Виконта? — совсем растерялся стражник и обреченно отошел в сторону, пропуская нас к двери.

— Молодец, — похвалил его Ним и протянул монету, которая тут же ловко исчезла с виду, как будто ее здесь никогда не было. Я успел заметить, что он затолкал ее в рот. Наверное, считал это место самым надежным.

Между тем виконт Агосто толкнул дверь и первым вошел в помещение, где за рабочими конторками сидели трое чиновников в темно-синих мундирах без нашивок, но с бляхами таможенной службы на шее и усердно скрипели перьями. Они одновременно вскинули головы на шум и уставились на нас с возмущением, как будто мы посмели нарушить какое-то табу. Возле дальней стены у окна на длинной скамейке пристроились двое бородатых мужиков в потрепанных кафтанах. Не их ли суденышки болтались от нашего каравана? Судя по расположению, шли товаром сверху до Эбонгейта. Тоже, видать, замучились ждать таможенников.

— Могу ли я видеть кого-то из старшего персонала? — громко спросил виконт, встав посреди комнаты и кидая многозначительный взгляд в коридор, перекрытый массивными деревянными створками, преодолеть которые не представляло никакого труда. Только зачем проявлять мальчишество перед недостойной аудиторией? И так пройдем. — Желательно самого господина Овалле. Мы с «Соловья». Вам должно быть известно о прибытии каравана из Скайдры.

— К сожалению, господа, таможенный досмотр откладывается до завтра, — огорошил нас один из чиновников, худой как высохший на солнце угорь, зато с пышными гвардейскими усами, коими славится личная охрана короля.

— А что случилось? — вздернул левую бровь Ним. — Праздник какой или похороны любимой кошки у господина Овалле?

— Не очень смешно, — поддержал своего коллегу второй чинуша, настоящий антипод: толстый, с отвисшими брылями и невероятно длинными бакенбардами. Маленькие глазки настороженно перебегали с меня на виконта, силясь понять, кто есть кто в этой компании. Понятно, что одеяние и фамильная шпага Нима напрямую указывали на его принадлежность к аристократическому сословию. Но… мало ли проходимцев в наше время? — Господин комиссар приглашен сегодня эрлом Ронессо на ужин.

— Странно, — удивился Ним. — А мы видели его яхту в нескольких милях отсюда. Интересно, гости в замке, а эрл Ронессо развлекается на воде со своим семейством.

— То не наше дело, — оборвал его толстяк, судя по своему напыщенному виду и поведению — старший в этой братии чинуш. — Вы так и не представились.

— Ним Агосто, третий виконт Натандемский, — нагнав в голос холода, ответил мой друг.

Мелких чинуш пробрало. Они вскочили и неловко поклонились, после чего замерли, ожидая скандала, который сейчас мог обрушиться на их головы. Вместе с ними вскочили и оба купчика, обалдевшие от бесплатного спектакля. Ним раздраженно махнул рукой, разрешая таможенникам сесть.

— Кто замещает господина Овалле на время его отсутствия? — все так же холодно поинтересовался виконт и прошелся вдоль конторок, вслушиваясь в скрип половиц под своими ногами.

— Господин Вальдовин, — куда почтительнее ответил толстяк.

— Я могу с ним встретиться?

— Ваша милость, чем могу быть полезен? — из полутьмы коридора появился худощавый рослый мужчина в сером суконном мундире Таможенной службы, который удачно дополняла шляпа со значком этой самой службы в виде торгового жезла и шпаги, на шее покачивался серебряный жетон. К слову, у младших чиновников жетоны были металлические.

— Судя по нерасторопности вашей службы, полезности я вообще не наблюдаю, — виконт Агосто заложил руки за спину и стал ждать, когда заместитель соизволит выйти из-за перегородки.

Чуть поколебавшись, Вальдовин все-таки принял правильное решение. Аккуратно притворил створки, чтобы они не стукнулись друг о друга, таможенник встал напротив виконта, опустив руки по швам.

— Торговый караван купца Боссинэ из Скайдры уже долгое время ждет, когда вы соизволите провести таможенную проверку на кораблях «Лаванда» и «Енот» с грузовыми барками, — медленно и отчетливо произнес Ним Агосто. — Господин Боссинэ терпит убытки, несоизмеримые с продажей товара в Эбонгейте. Как понимать сложившуюся ситуацию?

Вальдовин двумя пальцами оттянул туго стягивающий горло воротник мундира с серебряной вышивкой, прокашлялся и попытался снова завести ту же песню, что и его подчиненные.

— Дело в том, что Глава таможни города Эбонгейт сейчас находится на торжественном обеде у эрла Ронессо. От него не поступало никаких распоряжений насчет проверок. Тем более, мы вас ожидали завтра…

Купчики что-то проворчали, но вмешиваться в разговор не рискнули, напряженно глядя на надменного виконта, от которого несло ощутимым холодом.

— Не несите чушь, Вальдовин! — фыркнул Ним, покачиваясь с мысков на пятки и обратно. — Всем, кто занимается перевозкой грузов по рекам, знают, насколько быстро вы получаете известия о подходящих к портам караванах. Так что о прибытии нашего каравана вы знали. И ваш начальник решил сыграть по-хитрому, заблаговременно решив покинуть место службы, чтобы содрать с господина Боссинэ крупную пеню за предельно допустимое время пребывания в порту Эбонгейта. Лучше, по его мнению, засвидетельствовать почтение эрлу Ронессо в замке, пока тот катает свое семейство по Рокане, чем потеть в душной конторе.

— Ваша милость, все не так… — пробормотал заместитель, пытаясь перехватить инициативу, но виконт продолжал гвоздить его к нескрываемому удовольствию купчиков.

— Вы как замещающий Главу таможни имеете право на осмотр судов. Даже обязаны, заметьте! И я не понимаю, какая причина заставляет вас сидеть в кабинете и делать вид, что в порту тишь да гладь. Вот эти двое господ тоже ждут осмотра, а ведь пришли раньше…

— Ранним утром, ваша милость, — подтвердил один из них, вскочив на ноги. — Тоже сначала ждали до полудня визита господ из таможни, а потом плюнули и сами сюда пришли…

— Так в чем истинная причина задержек, господин Вальдовин? — Ним своим взглядом как будто решил выжечь дыру во лбу чиновника. Тот нервно переступил с ноги на ногу, и вытащив из кармана платок, провел им по лицу, вытирая испарину. — Может, решим проблему просто, не раздувая скандал?

— Ваша милость, — прокашлялся старший таможенник, — я могу послать курьера, чтобы господин Овалле дал распоряжение на осмотр прибывших судов…

Ним покачал головой, словно показывая, что разочарован ответом чиновника, и тот мгновенно заткнулся, потея еще больше. Я тихо стоял в стороне и не вмешивался в публичную порку — для меня все стало ясно. Сутки простоя позволяют таможне на законных основаниях стрясти штраф с купцов, даже если в этом простое виновата именно она, а не кто-то иной. Кто там будет свои права качать против королевских служащих? Дурных, как говорят, ищите в другом месте!

— Меня устраивает только один вариант, — сказал виконт, оглядывая притихшее помещение, — сейчас вы направляетесь на «Лаванду» и «Енота», проводите осмотр согласно Уложения и даете разрешение на разгрузку барков. А потом займетесь вот этими господами, — он кивнул на обрадованных купцов. — Надеюсь, до захода солнца все проблемы будут решены. Если вы отказываетесь выполнять свою работу, я сейчас же отправлюсь в замок эрла Ронессо и публично обвиню господина Овалле в мздоимстве и попустительстве своей должностью. Последствия представляете?

— Не стоит этого делать, ваша милость, — к моему удивлению, заместитель подобрался и что-то для себя решил. — Мы сейчас же отправляемся на досмотр.

— Отлично, господин Вальдовин, — Ним легонько похлопал чиновника по плечу. — Сделайте свое дело как положено королевскому служащему, а я не забуду вашего рвения.

Мы покинули таможню, и виконт предложил прогуляться по городу, заодно найти приличный гостиный двор с хорошей кухней.

— Все равно до завтрашнего вечера караван не покинет Эбонгейт, — уверенно произнес Ним, шагая по обочине дороги, чтобы не попасть под колеса телег или копыта тягловых лошадей. — Пока таможня расшевелится, пока даст разрешение на швартовку к разгрузочным причалам — солнце сядет. А с утра начнется основная работа. Так что, дружище Игнат, есть хорошая возможность посидеть за бутылкой великолепной «Искарии». Кстати, как насчет плотских утех? Может, стоит заглянуть в бордель и взять на вечерок двух безотказных прелестниц?

— Надо же, — я с удивлением взглянул на растянутые в улыбке губы, так как глаза его были надежно спрятаны под полами шляпы, — а я считал вас, дружище, стойким к женским утехам мужчиной. По крайней мере, сколько вы находитесь со мной, ни разу не заводили подобных разговоров.

— Что-то меня стычка с Шамперноном навела на невеселые мысли, — поворачивая за угол массивного каменного лабаза, откликнулся Агосто, и остановился, оглядывая окрестности.

Отсюда дорога расходилась в обе стороны. Та, что тянулась вдоль причалов и реки, так и продолжала вихлять как пьяный прохожий, а вторая уходила в сторону города, преодолевая каменные развалы, оставшиеся явно от береговой линии обороны. На солидную фортификацию они не походили, скорее, служили своеобразной дамбой против разлива реки. Кое-где даже заиленные камни проглядываются сквозь траву. Неплохо так Рокана поднимается во время паводков!

— На какие же, если не секрет? — я дождался, когда виконт сориентируется, и двинулся следом за ним, не забывая посматривать по сторонам. Интересно и полезно, особенно когда идешь мимо развалин, где тебя запросто могут ожидать лихие ребята с ножиками или с дубинками.

— Граф Абра ни за что не отступится от своего плана, чтобы закопать меня в землю как можно скорее, — не поворачивая головы, ответил Ним. — Видимо, в его планы вкралась какая-то ошибка, связанная с моим существованием. Вот и думаю, а не столкнусь ли в Эбонгейте с еще каким-нибудь любителем заработать на чужой крови.

— И от этих мыслей вас потянуло на девок? — решил пошутить я.

— Как ни странно — да, — не стал оскорбляться виконт. — Думаешь, я настолько целомудрен, что не приемлю обычные человеческие прихоти? Вот ты, кстати, дружище, куда воздержаннее, чем я. Твои люди нашептали, что ты держишь какой-то обет насчет утех… Если это розыгрыш, то сам понимаешь, неудачный. С трудом верится…

— У меня есть девушка, — потешаясь в душе над словами виконта, ответил я, сдерживая улыбку. — Хочу быть верным только ей.

— А, тогда понятно, — кивнул Ним Агосто с серьезной миной. — Когда твоя невеста сама Тира Толессо, нужно быть предельно внимательным в таком щепетильном вопросе.

Все-таки виконт восхищает меня своей мальчишеской открытостью и незамутненной жизненной позицией. Он видит мир в двух цветах, и нисколько об этом не жалеет. Мне бы так, и глядишь — проблем могло быть меньше. А то постоянно приходится разделять полутона, выискивать в них смыслы, еще больше запутываясь в решении наболевших проблем.

Я не стал огорчать своего высокородного друга о своей шаткой позиции жениха. Пусть считает, что я без пяти минут муж одной из красивейших и богатых девушек Скайдры и других городов всего северо-восточного побережья, а также почти новоиспеченный аристократ. Признаюсь, получать такой статус с помощью женской юбки я не намерен. И поход по Рокане — первый шаг к самостоятельности.

Пока говорили, вышли к узкой улочке, стиснутой с двух сторон каменными домами с двумя, а то и с тремя этажами. Поверху на веревках сушилось белье, какие-то громкоголосые дамы переговаривались между собой из окон, мимо нас с криками пронеслась кучка босоногой детворы — наверное, к реке побежали.

Дальние кварталы, как пояснил виконт, строились с одной целью: при нападении пиратов (а такое в стародавние времена происходило частенько) они становились неприступным оплотом. Жители закрывали окна мощными ставнями, а сами сверху наносили урон камнями или кипятком, сдерживая врага до подхода гарнизона. Узкие улочки для такого веселья подходили как нельзя кстати. И была еще одна особенность, на которую указал Ним. Оказывается, несколько домов соединялись в некий квадрат, образовывая неприступную крепость с внутренними дворами. Таких «крепостей» вдоль береговой линии было несколько.Довольно интересная фортификационная мысль.

Как только мы миновали «крепость», создалось такое впечатление, что город расправил плечи и размахнулся на всю ширь свободного пространства. Улицы стали шире, дома выше, народу побольше. Окунувшись в привычный для горожанина шум и гам, мы неторопливо зашагали по мощеной мостовой, покрытой грязью вперемешку с соломой, и внимательно поглядывали по сторонам в поисках подходящей харчевни или гостевого двора.

— Виконт, а вы бывали в Эбонгейте? — поинтересовался я с одной лишь целью: знает ли мой спутник город, или придется опять стражу спрашивать. — Вы так уверенно рассказывали об эрле Ронессо, словно знаете его.

— В детстве с отцом приезжал сюда пару раз, — махнул рукой Ним. — С тех пор многое изменилось. Город разросся, а гостевые дворы имеют свойство разоряться. Да и что может помнить мальчишка из тех путешествий?

— А ваш отец не знаком с эрлом Ронессо?

— Ты о том, почему я так уверенно пригрозил таможенникам, что заявлюсь в замок? — рассмеялся виконт, а потом призадумался. — Кстати, а почему бы и нет? Когда я говорил, что хозяин замка не любит правителей Натандема, нисколько не лукавил. Можно использовать ситуацию в свою пользу, рассказать о графе Абре, о его коварстве. Глядишь, со стороны Ронессо моя спина будет защищена… Не выпить ли нам наливочки, дружище?

Мы как раз проходили мимо открытого прилавка, на котором стояли небольшие и аккуратно сделанные бочонки с краниками, а миловидная пожилая женщина предлагала снующим мимо нее горожанам испробовать своего напитка. Заметив, что мы замерли как раз напротив нее, заулыбалась.

— Не угодно ли господам «вишневки» или «малиновки»? — певуче спросила она, зорко приглядываясь, в первую очередь, к одеянию виконта. Да и я не выглядел бродягой с дырявыми карманами. Кстати, не стоит расслабляться. Уже пару раз заметил шныряющих в толпе мальчишек с тем самым блеском в глазах, который приводит к потере кошелька у зазевавшегося прохожего.

— Ваша милость, вы должны обязательно попробовать мои наливки, — уверенно продолжала дожимать нас женщина, не желая упускать добычу. Она самолично налила из одного бочонка темно-красный напиток в глиняную кружку, даже отсюда по запаху определявшийся как «вишневка». — Попробуйте, не пожалеете.

Виконт шагнул под деревянный навес.

— Игнат, а ты чего стесняешься? — усмехнулся он.

Вишню я не любил. Не знаю, откуда во мне такое странное неприятие к этой ягоде, возможно, из тех страшных снов, которые частенько будоражили меня после гибели «Дампира».

— А что еще есть кроме вишни и малины? — поинтересовался я.

— Яблочный сидр, — с готовностью ответила продавщица.

— Его и налейте!

Она подала мне кружку с ароматно пахнущим напитком, и я с удовольствием ополовинил ее, ощущая, как в нос шибает мелкими пузырьками.

— Холодный! — удивленно произнес я, чем вызвал смех женщины и виконта.

— Обычная магия, господин купец! — все-таки наметанный глаз у этой дамы! Различила, что мы из разных весовых категорий. — Неужели вам все это в диковинку? Никогда не поверю!

— Я из тех мест, где магию почти не применяют, — усмехнулся я, немного пугая словоохотливую продавщицу. — За ее использование обычно рубят конечности, в зависимости от тяжести содеянного.

— Где ж это такие страсти? — недаром говорят, что любопытство все-таки куда сильнее страха.

— Халь-Фаюм.

— Не слыхала про такое, — покачала головой женщина, машинально вытирая руки о передник, хоть они и были сухие. — Понравилась наливочка, ваша милость?

— Отличная вещь, — признался виконт, аккуратно оттирая пальцем следы наливки в уголках губ, не снимая перчатку. — Я могу узнать рецепт?

— Не получится, — улыбнулась продавщица напитков. — Это семейный секрет, замешанный на особых сортах ягод, растущих только в Эбонгейте.

— Так я и думал, — кивнул Ним. — Чем отличается «Идумейское» от «Искарии», если эти вина сделаны из красного винограда? Ничем, кроме того, где этот виноград рос.

— Разумно говорите, — охотно поддержала его женщина. — Климат, почва, много или мало солнца, ну и сорт — вот вся разница.

Виконт положил на прилавок несколько мелких монет, и не слушая, как его благодарит словоохотливая дама, пошел дальше, надменно задрав подбородок. Забавно, как он сразу изменился, когда попал в знакомую среду. Сразу появилась чопорность, плавность движений. При виде богато разодетых женщин вежливо кивал, вызывая у тех улыбки.

Судя по оживленной улице, множеству мелких, а то и крупных лавок и магазинчиков, мы попали в самый центр, сердцевину города. Ничего удивительного. Эбонгейт живет торговлей, да и стоит удачно. Помимо речного пути к нему с побережья тянется тракт, по которому можно добраться как до Скайдры, так и до Невермута, что находится выше по течению Роканы. Правда, так себе городишко, пренебрежительно отозвался о нем виконт Агосто, но зато расположен в красивом месте, где сливаются Рокана и Пламонт.

Пока мы шли по улице, дважды видели верховую стражу. Раздвигая с помощью коней людской поток, всадники неторопливо ехали посреди улицы и поглядывали с высоты на происходящее. Я с интересом пригляделся к ним. В Сиверии, к примеру, для контролирования порядка конников не привлекали. Хватало и пешей стражи. А эти ребята явно самодеятельность эрла Ронессо.

Они были облачены в легкие, но все же неудобные кирасы, да еще под шерстяными плащами, в высокие кожаные сапоги для защиты от ударов холодным оружием снизу; зато голову каждого из них венчала странная высокая шляпа с короткими полями, похожая на колпак. Я такие видел впервые, и задал вопрос виконту.

— А, — махнул рукой Ним. — Видишь ли, внутренним гарнизонам городов редко приходится участвовать в настоящих боевых действиях. Они больше задействованы в охране порядка, в патрулировании улиц, вот как эти… Тяжелые кирасы и шлемы, да еще палаши вдруг стали слишком тяжелыми для неженок, — он сплюнул на мостовую. — Ну и надумали облегчить жизнь солдатам. Шлемы-то никуда не делись, они у вояк есть на случай боевых действий. А вот когда идут патрулировать, напяливают на голову вот такие шляпы. Сейчас объясню секрет. Кстати, их так и называют — «секрет», — хохотнул Ним. — Изготавливают железную черепную крышку, проколотую по краям. Это позволяет вшить ее во внутреннюю часть шляпы и предохранить от ударов по голове. Некоторые умельцы делают шляпы полностью из железа и обшивают их фетром или другой тканью. Их трудно отличить от обычных, которые носят горожане. Это позволяет ввести в заблуждение потенциального грабителя или противника. Тяжеловата ноша, да и не всегда спасает от хорошего удара палашом, но все же…

— Хм, довольно находчиво, — я пристальнее поглядел на всадников, как раз проезжающих мимо нас, и встретился взглядом с одним из них. Тот не подал виду, что заинтересовался двумя прохожими в приличной одежде, и отвернул голову. Бьюсь об заклад, скоро мы с ними снова столкнемся… где-нибудь на узенькой улочке. — Слушайте, виконт, давайте уже спросим местных, где есть таверна, подходящая для ваших желаний. Иначе до вечера рискуем ноги до ушей стереть.

Ним хохотнул.

— Забавная шутка, надо запомнить!

— Кстати, мы уже несколько харчевен прошли мимо, — напомнил я.

— Пустое, Игнат, — отмахнулся виконт. — Слишком здесь людно, а я не люблю, когда в помещении орут и галдят на сто ладов. Подожди…

Он неожиданно перегородил путь двум женщинам, идущим навстречу. Вернее, одна из них была уже почти старуха, поддерживаемая под руку миловидной светловолосой девушкой. Но по одежде сразу читалось, что обе из состоятельной семьи. Может, бабушка и внучка решили прогуляться под теплым солнышком. Правда, обе в добротных плащах, в кокетливых шляпках, а руки девушки обтянуты тонкими белыми перчатками.

— Сударыни, — виконт сдернул шляпу и сделал изящный реверанс, которого я от него не ожидал. — Прошу простить меня за невежество, заведя с вами разговор посреди улицы. Меня зовут Ним Агосто, я третий виконт Натандемский. Со своим другом прибыл сегодня в ваш замечательный город, решили осмотреть его достопримечательности. Немного устали, решили отобедать, а приличное заведение, да чтобы с гостиницей, найти не можем. Не подскажете ли, сударыни, несчастным путешественникам, путь к нему?

Девушка зарделась и повернулась к своей пожилой сопровождающей, как будто хотела спросить разрешения поговорить. Но старая тетка с интересом оглядела виконта, меня же лишь мазнула внимательным и оценивающим взглядом. Видимо, слегка затруднилась в определении моего положения. То ли купец, то ли свитский из мелких дворян.

— Виконт Натандемский? — густым, больше подходящим для мужчины, голосом спросила она. — Для вашего статуса лучшего гостиного двора чем «Старая печать» не найти.

— Он находится на Сенной улице, — торопливо добавила девушка и мимолетно улыбнулась виконту, чем вызвала недовольное фырканье старухи. — Хозяина зовут Сотолонго.

Ним Агосто не преминул воспользоваться этим моментом и приподнял шляпу, не отрываясь от созерцания пунцовеющей молодки.

— Премного благодарен, сударыни, — сказал он. — Могу ли я узнать ваши имена?

— Вам ни к чему их знать, виконт, — язвительно произнесла пожилая. — Завтра вы уже покинете Эбонгейт и забудете, кого встречали на его улицах, и с кем разговаривали.

— Нет, такую встречу не забудешь, — улыбка Нима насторожила меня. Никак влюбился с первого взгляда? Надо спасать друга.

Я незаметно двинул виконта локтем в бок, совершенно не заботясь, как он на это отреагирует. Правда, от бдительной старухи это движение не укрылось. Она самодовольно усмехнулась уголками губ.

— Всего доброго, виконт Агосто, — девушка была куда доброжелательнее спутницы-матроны. — Было приятно познакомиться.

И они пошли дальше, оставив Нима с блуждающей улыбкой на губах.

— Дружище, прекратите витать в облаках, — я неодобрительно покачал головой. — Давайте уже пойдем и насытим свои урчащие желудки. Неужто вас сбила с толку эта девушка?

— Признаюсь, Игнат, так и есть, — вздохнул виконт. — Я давно уже не мальчишка, который пускает слюни на каждую красотку, встреченную на улице. Но что-то же привлекло меня в ней.

— Все молодые девушки красивы, — проворчал я, с ужасом почувствовав в своем голосе наставительные нотки брюзжащего старика. — Таких сотни в каждом городе.

— Согласен, Тире Толессо она чуточку проигрывает, — Ним сбросил с себя легкую дымку печали и зашагал дальше. — Но ее стать и породистость наводит меня на мысль, что девица непростая. Ладно, дружище, найдем эту «Старую печать», а завтра я попробую узнать ее имя.

Я вздохнул про себя. Кажется, виконта мы потеряли, не успев дойти до Шелкопадов.

Глава 2

В таверне «Старая печать»

Неплохое местечко оказалось, неплохое. Не обманула милашка со светлыми волосами. Здесь действительно привечали только представительную публику, у которой водятся деньжата в кошельке. В большом чистом зале нас посадили за отдельный тщательно выскобленный добела стол и приняли заказ, который исполнили весьма быстро.

После второй бутылки «Искарии» и приличной еды виконт Агосто впал в меланхолическую задумчивость, подперев рукой подбородок. Он уставился куда-то в дальний угол, где был расположен помост, на котором стоял худощавый молодой парень с длинными волосами и воодушевленно терзал скрипку. Печальные звуки томной музыки рассыпались по залу, но удивительно, что никто из присутствующих не роптал, и даже с удовольствием похлопывал в ладоши. Странное место. Оно было похоже на что-то подобное из моих смутных снов: огромное помещение, залитое ярким светом мощных магических фонарей, тяжелыми портьерами на окнах, белые скатерти на круглых столиках, смех красивых женщин в нарядных платьях и обвешанных драгоценностями.

— Если она из аристократок — а я в этом уверен — почему же ее не сопровождала свита? — отвлек меня от воспоминаний о снах голос виконта.

— Дружище, вы до сих пор находитесь под чарами этой незнакомки? — я уже был сыт, но ягнячий бок был изумительно вкусен, и трудно было удержаться от того, чтобы не отрезать для себя еще один кусочек. Парня надо спасать. На него напала какая-то хандра.

— Игнат, я ведь никогда не был влюблен, — признался мне Ним. — А тут словно туман в голове, как только услышал ее голос и увидел глаза.

— Ага, как от удара «колбасой» по макушке, — нарочито грубо произнес я. — Виконт, постарайтесь отвлечься от этой дури. Поверьте, ничего хорошего от мимолетного увлечения не выйдет. Я более чем уверен, что она уже сосватана за какого-нибудь дворянина. За такими жемчужинами смотрят особенно пристально. Да и дела у нас куда важнее, чем сердечные.

— Да, Игнат, ты прав, — совсем затосковал виконт и вылил остатки вина в кружку. Тяжело вздохнул и опрокинул в себя нектар как простую воду.

Пришлось подозвать трактирную служанку и попросить ее принести нам еще одну бутылку, заодно мысленно прикидывая, как отправить спать виконта. Мы уже сняли две комнаты, заплатив приличную сумму за отдельные номера. Правда, финансовую проблему решил Ним Агосто, что вызвало у меня вздох облегчения. Но, с другой стороны, насторожило. Зачем виконту понадобилась вторая комната, если можно спокойно воспользоваться одной? Не впервой нам ночевать бок о бок. Дворянская кровь заговорила спьяну?

А теперь мелькнула идея, которую я тут же принялся претворять в жизнь.

— Я сейчас вернусь, дружище Ним, — встав из-за стола, направился к длинной стойке, за которой стоял низкорослый смуглый мужчина с большими залысинами на висках. Это был сам хозяин заведения с забавным экзотическим в этих местах именем — Сотолонго. Скорее всего, в его венах текла аксумская и дарсийская кровь вперемешку, что не мешало вымеску держать в центре Эбонгейта неплохой гостиный двор. Значит, есть серьезные покровители.

— Что господину угодно? — не показывая никаких эмоций поинтересовался хозяин. — Еще мяса и овощей? Есть прекрасный сыр, как раз для вина.

— Нет. Я хотел бы узнать, — понижаю голос, хотя никому нет дела до того, о чем я болтаю с трактирщиком. — Можно ли вызвать девиц на ночь, чтобы скрасить одиночество?

Сотолонго взглянул на меня маслянисто-желтыми глазами с большим интересом. Неужели до меня никто не пытался притащить шлюх в «Старую печать»? Или здесь это не принято?

— Такая услуга будет стоить дорого, — так же негромко ответил он, не бегая глазами по сторонам. Мужик ничего не боялся, просто не хотел, чтобы такие вещи касались других людей. — Я рискую репутацией, поэтому беру два золотых за то, что приглашаю девиц из борделя в респектабельную гостиницу. Если об этом узнает градоначальник, наложит штраф… Какое количество вам угодно?

— Одной хватит, — я почти незаметным движением большого пальца показал за свое плечо на печального виконта. — Моего друга свалила сердечная хандра. Нужно срочно излечить, иначе быть беде.

— Молодость, понимаю, — ухмыльнулся Сотолонго и переставил бочонок с пивом подальше от себя, облокотился на стойку, едва не упершись своим лбом в мой. — А почему для себя не просишь? Монах какой-нибудь? Вроде не похож, одежка-то знатная. Но и не из дворян. Значит, купец. И что мешает развлечься?

— Угадал, купец я. А развлечься… У меня невеста есть, — я понизил голос до шепота. — Она даже на большом расстоянии чувствует измену, — постучал пальцем по виску, намекая на ментальные возможности. — Однажды поймала на горячем, и пригрозила, что следующий раз станет последним. Разорвет помолвку. А мне нельзя, больно уж богатый у нее папаша.

Трактирщик заулыбался. Такие истории растапливают сердца людей, и ты для них становишься своим парнем с теми же проблемами, что и у многих.

— Как стемнеет, я пошлю слугу к одной знакомой бандерше, — Сотолонго еще раз внимательно посмотрел на виконта через мое плечо. — Девку проведут через черный ход. У твоего друга есть время до рассвета, пусть успевает потешиться.

— Только без сюрпризов, — предупредил я. — Знаю я, какие шлюхи сейчас пошли. Больше половины из них соглядатаями работают.

— А ты бывалый парень, молодец, — похвалил меня вымесок. — Не переживай, эти девки умеют держать язык за зубами, но в некоторых случаях шевелят им куда лучше.

Мы посмеялись, и я пошел обратно к своему другу, чтобы помочь ему распить очередную бутылку. А то заснет и все дело мне испортит. Не хочу я видеть кислую рожу Нима всю дорогу.

— Ты о чем с этим копченым разговаривал? — с подозрением спросил Агосто. — Вижу, веселые оба.

— Не берите в голову, виконт, — наливая в кружки вино, откликнулся я. — В чужих землях я всегда стараюсь завести знакомства или же с обычными людьми поговорить обо всем. Любая новость всегда полезна, ежели ты не на заднице сидишь, а по свету ходишь.

— Странный ты, Игнат, — качнул головой Ним и покрутил кружку в руках, однако пить не торопился. — Странный, интересный и весь из загадок. Вроде молодой, как и я, а в словах речь умудренного жизнью человека.

— Просто я многое повидал, — успокоил я виконта и со стуком прислонил свою кружку к его. — Давайте, дружище, выпьем и пойдем смотреть свои комнаты.

— Можно прогуляться до борделя, — сам полез в ловушку Агосто. — Почему ты упрямишься? Тира никогда не узнает о твоих грешках.

— Не искушайте, виконт, — я шутливо погрозил ему пальцем. — По мне лучше две добрых драки, чем одна ночь со шлюхой. Результат все равно один будет…

Ним, как ни странно, меня понял, и громко, не обращая внимания на посетителей, захохотал, мгновенно приходя в хорошее расположение духа. А появление Боссинэ еще больше воодушевило нас.

Купец ввалился в трактир с мрачной рожей, огляделся по сторонам, показал жестом, что видит нас и направился прямиком к Сотолонго. Они оба о чем-то несколько минут шептались, а потом Лесс подошел к нашему столу, положил шляпу на лавку рядом с собой и выдохнул:

— Дерьмо краба! Чтобы я еще раз здесь швартовался со своим товаром⁈ Три часа с меня жилы вытягивали эти ленивые задницы с таможни! Каждый дюйм барков проверили, даже на «Лаванду» захотели свой нос засунуть, но я уже не стерпел… Уф!

Та же служанка принесла очередную бутылку «Искарии», что навело меня на определенные мысли. Вымесок Сотолонго и в самом деле находится под чьей-то протекцией, и пользуясь ею, покупает весьма качественное хмельное не для того, чтобы потчевать голытьбу или матросов с проходящих мимо кораблей. Здесь собираются весьма серьезные люди для обсуждения своих дел. И никто не лезет к чужому столу чтобы завязать знакомство; только лишь после того, как посредником выступит хозяин харчевни. Я дважды видел, как Сотолонго, поговорив с кем-то из посетителей, подводит его к определенной компании, перебрасывается с людьми парой-тройкой слов, после чего тот человек присаживается за стол.

— Так чем дело закончилось? — с любопытством спросил Ним Агосто.

— Дали разрешение на разгрузку. Завтра с утра шкиперы поставят к причалу барки, а вечером я хочу отсюда уйти. Все нервы вымотали… Кстати, а что вы такого наговорили Вальдовину? Такой весь из себя вежливый, даже извинился за задержку. Не помню, чтобы он таким был. Правда, это не помешало его помощникам обнюхать весь груз.

— Когда находишь правильный подход к человеку, он готов показать, что был неправ в некоторых случаях, — усмехнулся виконт, переглянувшись со мной.

— Надо почаще в караванах ходить с вашей милостью, — Боссинэ собственной рукой разлил вино по кружкам. — Больно здорово улаживаете проблемы.

— Обращайтесь, господин Боссинэ, — виконт отмахнулся. — Когда будет время, обязательно помогу.

Мы выпили, закусили остывшим ягненком и зеленью, а потом купец вытер пальцы о голенища сапог и извлек откуда-то из-под кафтана серый конверт, бросил его на стол.

— Что это такое? — мы с любопытством уставились на Боссинэ, требуя объяснения.

— Приглашение от эрла Ронессо, — Лесс постучал пальцем по конверту. — Он узнал, что я нахожусь в Эбонгейте и захотел побеседовать. Мне разрешено взять с собой двух человек, отличающихся хорошими манерами и грамотной речью. Я подумал, что судьба благоволит мне с самого начала, когда мы встретились в Скайдре. Иначе бы мне пришлось идти на встречу со своими шкиперами, умеющими только многозначительно молчать. Согласитесь, не самый лучший вариант.

— Охотно сходим, — я обрадовался. Вдруг какую-нибудь интересную информацию удастся выудить. — Будет чем день занять.

— Видать, когда мы проходили мимо яхты эрла, он заметил вас, — сказал виконт, пластая ножом сырную головку.

— Так мои корабли в Эбонгейте хорошо знают! — засмеялся Боссинэ, жуя кусочек сыра. — Я уже два раза удостаивался чести быть приглашенным в замок Ронессо. Так что завтра с утра мы едем туда.

— Ночуете здесь?

— Да. У меня в «Старой печати» есть своя комната, которую я арендую. Сотолонго примерно знает, когда мой караван приходит в Эбонгейт и никого туда не заселяет в это время.

— Вы предусмотрительны, господин купец, — похвалил его виконт. — И что, в каждом городке тоже выкладываете монеты за аренду?

— У меня есть приличная постель на борту «Соловья», — ухмыльнулся Боссинэ. — Лойвью, Дасквич, Невермут, Валунный Двор — там одни клоповники. Вам тоже советую оставаться на корабле. Полезно для здоровья… и для жизни тоже.

Посидев еще немного, мы разошлись по комнатам. Виконту я ничего про девицу не сказал, но опасался, что он к тому времени заснет и бесславно упустит момент. Поэтому напросился к нему в гости, якобы под предлогом поговорить об очень важном деле.

— Меня беспокоит желание граф Абры добиться своих целей, — пояснил я, когда закрыл дверь на железный засов. — Может, стоит о его черных делишках рассказать эрлу Ронессо? Вы же сами говорили, дружище, что он не очень-то любит правителей Натандема.

— Я об этом думал, — с кряхтением снимая сапоги с ног, откликнулся виконт. — Не в дворянской чести… — икнул он, — говорить о преступлениях и казнокрадстве за спиной человека. Но… ик! Граф Абра такая свинья, что я готов поступиться своими принципами!

— Тем более, что он не гнушается грязных методов, — поддержал его я, вслушиваясь в едва слышимый шум голосов снизу. Народ и не вздумал расходиться. Часть посетителей — местные, они сами скоро уйдут, а вот приезжие могут колобродить еще долго. Но на площадке второго этажа стояла относительная тишина, разве что возле двери проскрипят половицы под ногами кого-то из постояльцев.

— Эх, надо было прогуляться до увеселительных заведений, — вздохнул виконт. — Ты прав, Игнат. Сердечное томление лучше всего забывается после плотских утех. А может, сходим, а?

— Оставайтесь на месте, Ним, — предупредил я, напрягшись. Виконт уже протянул руку к сапогам. Пришлось открыться. — Я уже все устроил. Скоро сюда придет одна прелестница. Незачем шататься по незнакомому городу, где тебя поджидают с мясницким ножом.

— Игнат! Ты купил для меня шлюху? — изумился Агосто и попытался встать, но выпитое вино опрокинуло его на спину. — Господи, я сейчас со стыда провалюсь под землю! Не настолько же я бессилен!

— Глупости! — хмыкнул я, прислушиваясь к звукам снаружи. — Я просто не хотел, чтобы вы, мой друг, по темноте искали приключений на свой зад, да еще после трех бутылок отменной «Искарии».

— Ха-ха! Как всегда грубо и остро! — виконт принял устойчивое положение и стал расстегивать запонки на рукавах рубашки. — Но я умею владеть шпагой даже в таком состоянии. Однажды, помню, во время хорошей попойки повздорил с одним дворянчиком, а тот обиделся и вызвал меня на дуэль. Зря он это сделал. Моя рука всегда тверда…ик! Проверено!

— Тихо! — я напрягся. В дверь кто-то царапался с другой стороны. Сначала мне показалось, а потом стало понятно, что и в самом деле скребутся. Вытащив из-за пояса пистолет, я отодвинул засов и потянул на себя плотно сбитое из досок полотно, приоткрывая узенькую лазейку для того, кто находился снаружи. Послышалось какое-то шуршание, и в комнату проскользнула невысокая фигурка в плаще. Я тут же захлопнул дверь.

Фигурка обернулась, представ передо мной худенькой девицей с рыжими волосами, выбивающимися из-под капюшона. Синие глаза с испугом заметались от меня к виконту, сидевшему на кровати, словно копье проглотив.

— Тс-сс! — я прижал к губам палец и убрал пистолет. — Все в порядке, дорогуша. Тебе никто не причинит вреда. А я сейчас уйду. Плащ только сними и подай его мне.

— Зззачем? — пристукнула зубами девица, и непослушными руками развязала веревки возле горла. Сбросив с плеч плащ, она подала его мне, оставшись в темно-сером платье, из-под которого выглядывали старые, но чиненные сапожки.

— Так надо, — ответил я, прощупывая ткань плаща, выискивая нежелательные предметы вроде длинной булавки, остро заточенной бритвы или еще какой-нибудь пакости, которая запросто отправит человека на тот свет. При должном умении можно и веревкой придушить, если сил хватит. Я бы не обольщался, что блудница на вид хиленькая. Что-то меня паранойя охватила…

— Ты что творишь, дружище? — ожил виконт. — Девушку запугал!

— Все в порядке, — я бросил плащ на лавку. — Ухожу. Господин, не забывайте, что девице нужно уйти из гостиницы очень рано, чтобы никто не видел ее. Хозяин трактира очень просил об этом.

— Понял, уходи. Милая, закрой за моим телохранителем дверь на засов, — разыграл сценку Ним.

Я ухмыльнулся, услышав последние слова виконта, и зашел в свою небольшую комнатку, находившуюся рядом. Надеюсь, звукоизоляция здесь неплохая, иначе вместо сна придется слушать ночной дуэт.

Пошарив по правой стороне от двери, нащупал небольшой магический фонарик, стукнул по донышку. Слабенький огонек осветил скорее не комнату, а каморку с узкой кроватью и минимумом мебели. Мне, привыкшему к узости кают, она показалась даже просторной, а уж у виконта — и вовсе дворец.

Я закрылся на засов, проверил маленькое квадратное оконце, чтобы исключить любую возможность попасть в помещение, и только потом с облегчением сбросил кафтан и сапоги. Пистолеты положил рядышком с собой, погасил фонарь и завалился на жесткую постель. И как ни странно, неожиданно крепко заснул, и ни один звук меня не разбудил до самого утра.

Вернее, до того момента, когда в дверь стали отчаянно стучаться. Протирая глаза, я открыл ее и уставился на Боссинэ, который лично решил разбудить меня.

— Ну вы и горазды спать, господин Сирота! — излишне нервно проговорил купец. — Солнце уже давно поднялось над шпилем башни, и нам пора собираться!

— Не совсем понял про башню, Лесс, но искренне прошу прощения, — я не стал закрывать дверь, чтобы наниматель вошел в комнату. — Если не затруднит, полейте мне на руки. Я быстро…

Для утреннего умывания здесь использовались кувшин с водой и тазик, куда вода сливалась, а потом выносилась наружу трактирным слугой.

Боссинэ, что-то ворча, взял в руки посудину и стал понемногу лить на мои руки, сложенные «лодочкой». Фыркая от удовольствия, я поплескал на лицо водой, потом тщательно вытерся своим носовым платком. Что-то меня не прельщало пользоваться куском серой ткани, игравшую, по-видимому, роль полотенца. Мало ли, кто до меня ею пользовался.

— Завтракать не будем, поедем сразу, — предупредил купец. — Обычно после таких встреч эрл Ронессо устраивает небольшой обед для присутствующих.

— Обычно? — я зацепился за оговорку. Мне она не понравилась. Ведь хозяин замка мог бы с таким же успехом выдворить нас за ворота, как только утешит свое любопытство. — Я бы не утверждал столь уверенно о гостеприимстве местного аристократа.

Боссинэ поморщился. Ему почему-то не понравилось, как я отношусь к визиту. Мне на это было абсолютно наплевать. Поездка в замок не нравилась по многим причинам, и первая из них: спрятанные в трюме «Соловья» гравитоны. На месте купца я бы находился в порту и пинками гонял грузчиков, чтобы они поскорее освободили барки от товара, а потом со свистом умчался бы отсюда. У нас очень опасный груз, который в данный момент ищут королевские егеря и военные. Рано или поздно у кого-то созреет мысль о тотальной проверке всех кораблей, плывущих по Рокане. А Боссинэ расслабился слишком рано.

Знакомство с эрлом Ронессо в другое время я бы приветствовал, и даже постарался бы обратить на себя внимание, но не сейчас. До сих пор вспоминаю слова виконта Агосто, что фактический хозяин Эбонгейте не в ладах с правителями Натандема. Понятно, что отец моего друга не являлся таковым, как и сам молодой виконт, да кто их разберет, власть имущих. Стукнет моча в голову — прикажет выкинуть нас за ворота замка. А для Боссинэ такой исход нанесет непоправимый удар по репутации.

Я махнул рукой. Будь что будет. Не мне решать, что делать и как поступать. Если господин купец хочет, чтобы я поехал вместе с ним, отказываться не стану. Тщательно приведя свой кафтан в порядок и нацепив пояс с боевым арсеналом, я напялил на себя шляпу и вместе с Боссинэ спустился вниз. И столкнулся с виконтом, сияющим как золотая крона, только что отчеканенная на монетном дворе.

— Вижу, ночь удалась? — негромко спросил я,

— Игнат, я так тебе благодарен, — так же полушепотом ответил Ним, взяв меня за локоть. — Ты выбил из моей головы всю эту несусветную глупость. Малышка оказалась чудо как хороша. Признаюсь, твоя задумка удалась.

— Всегда готов помочь другу, — усмехнулся я и доброжелательно положил руку на плечо виконта.

— Господа, давайте же поторопимся, — Боссинэ умоляюще посмотрел на нас обоих. — Я бы предпочел подождать лишний час в приемной, чем опоздать.

Как только мы вышли на крыльцо, я сразу понял фразу купца о солнце над шпилем башни. Оказывается, отсюда хорошо просматривались высокие башни замка, которых было четыре, но одна из них имела еще и тонкий шпиль, над которым сейчас висело солнце, заливая улицы города нежным весенним теплом. Судя по высоте светила, сейчас часов одиннадцать. Неплохо так поспал!

Нас уже поджидала карета, запряженная двойкой лоснящихся гнедых лошадок, и — вот сюрприз — Аргай с парочкой своих парней. Старший охраны осклабился, увидев нас, и даже поднял руку в приветствии.

Один из парней распахнул дверцу, и мы, один за другим, нырнули в полутемную прохладу короба, разместившись на мягких сиденьях, оббитых бархатом. Аргай тоже залез следом и сел рядом со своим хозяином напротив нас. Дверца захлопнулась, телохранители запрыгнули на запятки кареты. Возница присвистнул и щелкнул кнутом, скорее распугивая идущих по мостовой людей, чем взбадривая лошадей. Он что-то грубоватым голосом прокричал кому-то, чтобы убирали с дороги свои ленивые задницы, а потом скорость немного возросла.

— Как именно проходит аудиенция? — спросил я Боссинэ не из праздного любопытства. Нужно знать некоторые мелочи, которые помогут не попасть в неприятности.

— Секретарь приглашает гостей в рабочий кабинет эрла Ронессо, и тот беседует с ними, — купец пожал плечами. — Ничего сложно и необычного. Аудиенция может затянуться надолго, поэтому не исключена подача прохладительных напитков. Нередко бывает, что хозяину и получаса хватает. Например, однажды мы проговорили довольно долго. Эрла интересовался, какие товары я предпочитаю возить по Рокане и Пламонту, что охотнее всего покупают люди, где в ходу доски, а где — фарфоровая посуда… Само собой, не обходится без расспросов о делах в Скайдре, как поживает тамошнее население, слухи тоже любит. Даже больше, чем скабрезные анекдоты про аристократов.

— А какова наша роль, точнее — моя? — не отставал я от Боссинэ, чем заслужил его удивленный взгляд. — Я ведь не купец, чем может заинтересовать наемник такого серьезно человека? С виконтом понятно: он желанный гость в любом дворянском доме.

— Невнимательно слушаете, Игнат, — покачал головой мой наниматель. — Я же говорю, что эрл — очень любопытный человек. Ему интересно все, что происходит за пределами замка и города. Он хоть и не градоначальник, но формально забота о порядке в Эбонгейте лежит на его плечах. Поэтому я не удивлюсь, если Ронессо захочет поговорить с вами, господин Сирота.

— Что ж, если захочет — не откажусь, — пожав плечами, я замолчал. Можно было подремать, но чертова карета то и дело налетала на какой-нибудь плохо уложенный камень, и приходилось всерьез опасаться за свой язык или зубы.

Дальше стало легче. Мы выехали из города, и карета покатилась по твердой поверхности, поднимая за собой шлейф пыли. Дорога шла вдоль зеленеющих полей, потом потянулись цветущие яблоневые сады, от запаха которых кружилась голова.

Карета, наконец, остановилась. Послышались грубоватые мужские голоса, кто-то спрашивал возницу, кого он привез. Дверцу бесцеремонно распахнули, внутрь заглянула усатая круглая морда стражника. За его спиной маячили еще двое вояк в кирасах, держащих алебарды.

— Кто такие? — спросила усатая морда.

— По приглашению эрла Ронессо купец Лесс Боссинэ, — ответил мой наниматель холодным голосом.

— Энфрит, отойди, — на плечо усача легла рука в перчатке, и ее обладатель занял место грубого стражника.

Молодой мужчина лет тридцати в белом дублете, обильно украшенном пуговицами, галунами и бантами, имел тонкие черты лица, на котором выделялись изящные ухоженные усики. На его плечи падали завитые локоны черных волос, а длиннополая шляпа такого же цвета, как и дублет, была украшена пышным пером. Сладкий запах пудры и помады проник в карету, забив приятный яблочный аромат. Красавчик явно из аристократического племени, только почему-то крутится возле ворот.

— Кто из вас господин Боссинэ? — спросил он, зорко приглядываясь к нашей компании.

— Я, ваша милость, — ответил купец. — Со мной третий виконт Натандемский Ним Агосто и кондотьер наемного отряда охраны Игнат Сирота. А также личный телохранитель.

Имени Аргая он называть не стал, справедливо посчитав, что напомаженному красавцу оно не столь важно.

— Виконт Натандемский? — удивленно переспросил мужчина и отступил на шаг назад. — Неожиданно. Я должен доложить эрлу Ронессо о вашем приезде. Вы можете проезжать на внутренний двор. О ваших слугах побеспокоятся.

Красавчик демонстративно приложил руку к полям шляпы и отошел в сторону. Я успел заметить, что он шепчет на ухо одному из стражников, и тот сломя голову побежал через распахнутые ворота. Наверное, докладывать о виконте.

— Вы уверены, что эрл не будет испытывать к вам неприязнь? — переспросил я виконта. — Просто я не понимаю причин его недовольства.

— Спорные земли, — ответил Ним. — За Роканой три сотни лиг тоже принадлежат клану Ронессо, и они, к несчастью, примыкают к землям Натандема. Распри тянутся уже лет триста, не меньше. Раньше все вопросы решались войной, но прадеду нынешнего короля надоело постоянно быть арбитром между Ронессо и семейством Абра. Помимо них в Дарсии хватало проблем из-за земельных споров. В сражениях королевство теряло цвет аристократии и рыцарства, поэтому был издан указ, по которому все споры должны решаться через Высший суд.

— Там заливные луга и обширные пастбища, — добавил Боссинэ, подтверждая рассказ виконта. — За такие земли любой аристократ удавит своих соперников.

Карета между тем проехала внутрь, копыта лошадей зацокали по выложенной камнем площади — и мы, наконец, остановились. Аргай распахнул дверцу, выскочил наружу и помог хозяину спуститься вниз. Следом вылезли мы и с любопытством огляделись по сторонам.

Судя по всему, нынешний хозяин замка-дворца не особо спешил сносить внешние стены, словно опасался возврата тех времен, когда вместо судов спорщики сходились на ратном поле. Они до сих пор доминировали над местностью, поражая своей суровой монолитностью и правильной фортификацией: мощные подъемные ворота, сторожевые башни, донжоны, узкие лестницы, ведущие на стену. Единственное, чего я не заметил, так это широкого рва, наполненного водой. Да и неоткуда было взяться здесь воде. Замок стоял на небольшой возвышенности, контролируя долину, и только толстые стены могли защитить его в случае серьезной осады. Подозреваю, что внутри здания, где-нибудь в подвале есть колодец или система водосбора в виде бассейна или каменных цистерн, которые наполняются дождевой водой.

Вдоль крепостных стен протянулись всевозможные хозяйственные постройки, казарма для охраны, конюшня, прачечная. Повсюду сновали люди, занятые своими делами, не обращая на нас внимание.

Сам замок был возведен из белого известняка на солидном фундаменте из дикого камня, и оказался не таким уж и огромным: высотой в три этажа, объединенный в один комплекс из пяти или даже больше флигелей с остроконечными крышами, зубчатыми башнями, над одной из которых — средней — торчал пресловутый шпиль с развевающимися королевским и родовым штандартами, с многочисленными окнами разной конфигурации от широких прямоугольных до узких стрельчатых. Фасад дворца украшали многочисленные карнизы и изящная декоративная резьба, изображавшая различных птиц, животных, цветы. Венчало все это великолепие парадная лестница из настоящего белого мрамора с розовыми прожилками.

Возле нее нас ожидал представительный дворецкий в светло-сером кафтане с золотыми позументами на рукавах. Он безошибочно низко поклонился виконту, чуть скромнее — Боссинэ, а меня и вовсе проигнорировал. Создалось впечатление, что о нашем статусе уже знали.

— Господа, — рука плавно пошла в сторону, показывая на крыльцо, — прошу вас, проходите. Эрл Ронессо сейчас немного занят и просил подождать. В гостиной вас ожидают прохладительные напитки, курительные принадлежности. Идемте за мной.

Внутри ничего неожиданного. Люди такого калибра как эрл Ронессо всегда окружают себя роскошью. Отделка комнат — из драгоценных пород деревьев, на потолках изумительной красоты люстры, на стенах бронзовые канделябры, кругом портреты, картины.

В гостиной я и Боссинэ сели на один из многочисленных диванчиков, а виконт развалился в кресле и потребовал у слуг принести ему вина. Что и было исполнено мгновенно. Я довольствовался лимонной водой, недурственной, кстати. Горло пересохло от ожидания встречи, которая меня, если честно, совсем не интересовала. Надо было отправить купца и виконта расшаркиваться с любопытным эрлом, а самому вернуться на борт «Соловья» и потренировать своих головорезов.

К счастью, занятость хозяина замка быстро закончилась. Мы увидели спускающегося по лестнице напомаженного щеголя, который встречал нас возле ворот. Интересно, как он успел оказаться внутри?

— Господа, прошу вас, — приглашающим жестом дворянин показал, что нам следует поторопиться.

Развернувшись, щеголь пошел обратно, и как только мы поднялись наверх и оказались перед двустворчатой высокой дверью, охраняемой парой серьезных вояк, обвешанных шпагами и кинжалами, обратился ко мне, глядя поверх головы:

— Вы обязаны оставить оружие. По окончании встречи его вам вернут.

Что ж, это было понятно с самого начала. Кто же меня пустит с опасным железом к хозяину? Молча расстегнул пояс, передал его одному из охранников. Ему же вручил пистолеты. Тот с непроницаемой мордой забрал и их. Только в глазах мелькнули веселые искорки. Оценил мой арсенал, дескать, сам такой любитель оружия.

Щеголь в белом дублете нырнул за дверь, пробыл там несколько минут — не понимаю, о чем еще можно болтать, когда гости уже здесь — и вышел с важным видом глашатая, объявляющего волю хозяина.

— Эрл Ронессо готов принять вас, — щеголь отодвинулся в сторону, давая нам возможность по одному зайти в кабинет.

Глава 3

Предупреждение эрла

Хозяин замка чем-то напоминал старика Толессо. И не внешностью, а духом истинного аристократа, который плещется в глазах и угадывается в каждом движении. Скупом и выдержанном. Словно знает, с кем и как себя вести. А еще эрл Ронессо был невероятно высок по сравнению с другими обитателями особняка, и мощен как старый дуб, переживший не одну бурю. На его лице я не увидел боевых отметин или шрамов, указывающих на непомерную храбрость, с помощью которой он поднялся на такие высоты. Впрочем, он мог и не воевать, или же столь искусно владел шпагой, что ни один из противников не дотянулся до него железом.

Но в первую очередь он был влиятельным аристократом правобережья Роканы, вассалом короля и серьезной политической фигурой, как уверял меня виконт. Но за обычными словами, описывающими его статус и деятельность, прятался человек с весьма жестким и волевым характером. На такого посмотришь и понимаешь, насколько ты мелок, как та песчинка, прилипшая к подошве его сапога.

Кабинет эрла до боли напоминал рабочее помещение графа Додрефа по его наполненности, а вот размерами оказался куда скромнее. Но одно отличие я заметил. Огромное, схожее с королевским троном кресло, искусно выполненное краснодеревщиком и обтянутое светло-серым сукном, стояло чуть ли не посредине кабинета, и хозяин замка сейчас сидел в нем, положив руки на подлокотники, чтобы мы могли лицезреть золотые перстни и кольца с драгоценными камнями.

Он был одет в белоснежную рубашку из тонкого полотна с пышными кружевными манжетами, поверх нее накинута «веста» — распашная куртка из ярко-алой шелковой ткани с узкими длинными рукавам. Темно-голубой атласный жюстокор плотно облегал широкую грудь эрла Ронессо. Вытянув длинные ноги, обтянутые узкими штанами и белыми чулками, он замер в неподвижности, ожидая, пока мы не поприветствуем его. Виконт изящно скинул шляпу с головы, сделал легкий, едва видимый реверанс, а вот мне и купцу пришлось поклониться.

Эрл неожиданно резво вскочил на ноги, и раскинув руки, словно увидел дорогих сердцу родственников, сначала подошел к Ниму Агосто, обхватил его за плечи, и глядя в глаза, произнес:

— А я сначала не поверил слухам, что ты здесь объявился, сынок. Знал я твоего отца. Бертен всегда старался быть поверх всех дрязг, которые случались между мной и семейством Абра. Мне жаль, что тебе пришлось покинуть родной дом. Наслышан о некоторых неприглядных вещах, произошедших в Натандеме. Надеюсь, ты в них не замешан?

— Не все так плохо, милорд, — Ним умело прятал свои эмоции, говорил сухо, словно не верил в патоку слов хозяина замка. — Путешествую, знакомлюсь с интересными людьми. Порой жизнь в дороге куда интереснее…

Он замолчал.

— Интереснее службы королю? — понятливо усмехнулся эрл. — Ну-ну, понимаю тебя, сынок. Я сам в молодости едва ли мог усидеть на месте, настолько мне не хотелось заниматься хозяйственными делами, бумагами, налогами и пошлинами. А когда стал хозяином вот всего этого, — он обвел рукой пространство вокруг себя, — я понял, что кроме меня никто не сможет удержать в руках то, что мои пращуры собирали в единое целое. Ни братья, ни дядья — никто. Не приспособлены они к порядку. Ха-ха!

— Вам легче, милорд, — мимолетная улыбка скользнула по губам виконта. — Чтобы обвинить такую фигуру в растрате средств и казнокрадстве, понадобится целая армия адвокатов. Да и то с риском закончить свою жизнь под городским мостом или в трактире на королевском тракте. У меня подобной поддержки не было.

Виконт нарывался, и я не был с ним согласен. Эрл Ронессо относился к Агосто довольно дружелюбно, не показывал свою неприязнь, даже если она существовала. А знакомство с его отцом и вовсе поднимало планку доверия. Хотя… не знаю, может, здесь таились какие-то подводные камни.

Эрл усмехнулся, тоже уловил нотки дерзости. Но не стал указывать молодому виконту, как себя вести в гостях, а лишь отечески потрепал по плечу и перешел к Боссинэ.

— Дружище, Лесс! Как я рад тебя видеть! — к моему удивлению, Ронессо даже приобнял купца. — В прошлом году не довелось встретиться, по делам в столицу убыл, а вчера, когда твой караван мимо нас проплыл, сразу решил с тобой встретиться! Жаль, не получилось пригласить тебя на торжество, а то бы развлек моих гостей своими приключениями.

— Ну что вы, милорд, — усмехнулся Боссинэ, растроганный подобным приемом, — какие приключения? Скучные будни торгаша, снующего по Рокане или Пламонту, а то и дальше. Приплыл, продал товар, и обратно в Скайдру.

— Поверь, Лесс, многие и таким подробностям были бы рады! — расхохотался эрл. — Присовокупил бы к своим рассказам морские байки про Белого Змея или еще про какое чудовище — рты раскрыли бы!

— Белый Змей — не выдумка, милорд, — слегка потускнел купец. — Видели его на далеком Юге, заплывает с моря прямо в реки и пугает народ.

— А сам ты встречался с ним? — живо спросил Ронессо, мазнув по мне взглядом. — Ну, так, чтобы точно сказать, что видел, это не легенды или глупые россказни?

— К счастью, лично не встречался, — передернул плечами Боссинэ, видимо, от омерзения. — Но люди, которым я склонен верить, видели этого гада чуть ли не на расстоянии вытянутой руки.

— Пусть его, — отмахнулся эрл. — Лучше расскажи, куда сейчас направляешься? Не в Натандем ли?

— В Шелкопады. Есть хороший товар, который там ждут. Ну и по дороге понемногу освободим трюмы.

— Что соизволил в наш город доставить?

— Обработанная древесина, ячменное зерно, табак, ром.

— Древесина откуда? — живо заинтересовался Ронессо. — Сам понимаешь, у нас с ней напряженная ситуация. Окружающие леса почти вырубили еще до моего рождения, пришлось вводить жесткие ограничения. А то и яблоневые рощи под корень изведут. Каменные карьеры только и спасают.

— Город издали красиво выглядит, — признался Боссинэ.

— Зимние месяцы самые тяжелые, — поморщился эрл. — Простолюдины совсем страх потеряли. Скольких я прилюдно наказал за вырубку леса! Это все моя доброта! Мог бы сразу вздернуть на первом же суку, нет же — надо тащить его на площадь и в назидание другим идиотам рубить руку или ноздри вырывать. В зависимости от тяжести содеянного, конечно…

— Как же люди греются в своих каменных домах? — не выдержал я.

Хозяин впервые пристально посмотрел на меня как на заговорившую букашку. Заложил руки за спину, с немым вопросом обернулся к Боссинэ.

— Командор Игнат Сирота, нанятый мною для охраны каравана. Вместе с ним отряд наемников, — с нескрываемой досадой, что я влез невовремя, ответил купец.

— Командор? — удивился эрл. — В Скайдре стало трудно найти приличную кондотту, что ты, дружище Лесс, нанял неизвестно кого? А как же Аллан Волк? Не хватило денег на его услуги?

Интересный тип передо мной стоит. Оказывается, он хорошо осведомлен о деятельности наемных отрядов и даже Аллана Волка знает. И это не очень здорово. Ронессо может повлиять на мою будущую карьеру кондотьера, причем, не в самую лучшую сторону. Черт меня дернул за язык!

— Кондотта Волка оказалась законтрактована раньше и ушла как раз в Натандем раньше меня. Господин Сирота доказал, что его команда нисколько не хуже, — заступился за меня Боссинэ. — В отряде железная дисциплина, что меня устраивает. Тем более, он хочет стать кондотьером, и я дал ему возможность показать все свои возможности. Если мы благополучно вернемся в Скайдру, моя рекомендация станет хорошим заделом для Игната.

— Если быть честным, я не командор, — чуть склонив голову, чтобы не глядеть в глаза эрлу (аристократы не любят этого, считая, что таким образом чернь, слуги, смерды и прочая людская мелочь показывают свою дерзость), решаю сказать правду, чтобы избегнуть проблем в дальнейшем. — Меня так назвала команда, с которой я совершил побег с Керми. Так-то я торгаш, милорд. Обычный купец, попавший в плен к пиратам.

— Игнат спас леди Тиру Толессо, милорд, — пустил в действие мощный аргумент наниматель. — Вы же помните про гибель всей семьи Толессо во время нападения пиратов?

— Да-да, слухи доходили до меня, — взгляд эрла стал менее суровым, но в голосе чувствовалось раздражение от моего нахального вопроса про горожан. — Что же выходит: у старика Толессо объявилась живая наследница? Неожиданно, об этом я не знал. Надо послать приветствие этому отшельнику. Рад за него, искренне рад… Ты сам откуда, кондотьер?

— Родом из Халь-Фаюма, не глядите, что не похож на аборигенов. Мои родители ушли туда в поисках лучшей жизни…

— А они не ошиблись с выбором места? — фыркнул Ронессо и отошел от меня на пару шагов, изучающе окинул с ног до головы. — Или в песках Халь-Фаюма завелось золото, что его можно горстями загребать?

— В любом месте можно жить. Тяжелый труд и желание добиться чего-то значимого приводят человека к благосостоянию, — твердо ответил я. — Родители дали мне многое, и благодарен им за возможность путешествовать по миру и торговать.

— И тем не менее, взялся за охрану караванов? Почему? У тебя нет кораблей? Какой же ты купец, в таком случае…

— Мои корабли остались на Керми, увы. А я убежал на пиратском флагмане.

— Интересное прошлое у твоего наемника, — усмехнулся эрл, и, прежде чем оставить меня в покое, все же ответил на вопрос. — А горожанам я разрешаю собирать хворост в лесу. Видели бы вы, господа, как там сейчас чисто! И о пожарах беспокоиться не стоит. Так что не считай меня злодеем, командор Сирота. Плохо это или хорошо — но смерть от замерзания простолюдинам не грозит.

Сделал вид, что поверил словам аристократа. Ронессо вновь цепко поглядел на меня, словно хотел найти на моем лице хоть каплю сомнения. Куда ему! Человеку, общавшемуся с фрайманами, каждый из которых был далеко не благочестив, выдержать взгляд эрла ничего не стоит. Я лишь скромно потупил взор.

— Я более не держу твоего кондотьера, Лесс, — холодно произнес хозяин, обратившись к купцу. — Очень надеюсь, что караван благополучно дойдет до Шелкопадов.

— Прощайте, милорд, — я все понял и с облегчением покинул кабинет. Вялая беседа могла объясняться просто: эрл не хотел разговаривать на серьезные темы в моем присутствии. Даже рассказ о спасении леди Толессо не впечатлил его как того же графа Додрефа. Нет у него интересов в Скайдре, поэтому так прохладно отреагировал на мои приключения. Что ж, эрл Ронессо не та фигура, которая поможет мне взлететь наверх по статусной лестнице. Главное, чтобы и не мешала. Будем искать других аристо, готовых обратить внимание на удачливого начинающего кондотьера.

Я аккуратно закрыл за собой дверь, и охранник вернул мне пояс с оружием. Подмигнул, спросил с легкой насмешкой:

— Не понравился хозяину?

— Я же не девка, чтобы нравиться всем, с кем встречаюсь, — опоясываясь, откликнулся я. — Посмотрели друг на друга, перекинулись парой слов — и хватит. Нельзя отнимать время у людей такого ранга.

— Точно говоришь, — кивнул словоохотливый охранник. — Ладно, ступай. Тебе не стоит находиться здесь.

— В карете посижу или на улице. Там сейчас тепло, солнышко греет.

Спускаясь по лестнице, я столкнулся с двумя девушками, одна из которых — в темно-зеленом плаще с атласным подбоем и в белой шляпе с пышным плюмажем — показалась мне очень знакомой. Не иначе, родственница эрла. Вторая девица, судя по скромной одежде, служанка или подружка из семейства мелких дворян. За ними, весело переговариваясь, поднимались трое молодых людей, распушившихся как фазаны.

— Миледи! — я остановился, чтобы пропустить кавалькаду, и приподнял шляпу, приветствуя девушек.

— Вы? — изумленно вскинула тонкие брови девица в белой шляпе.

Точно! Это же та незнакомка, о которой весь вчерашний вечер вздыхал виконт Агосто! А зрительная память у нее отличная, признала меня быстрее, чем я.

— Эй, приятель! — надменно произнес один из сопровождающих, держа руку на рукояти шпаги. — Не стой, проходи!

— Дейон! — возмущенно воскликнула знакомая незнакомка. — Прекрати уже задирать каждого, кто хочет поприветствовать меня! Ты несносен, братец!

— Сестрица, он слишком вольно себя ведет! — возмущенно сжал тонкие губы дворянчик. — Это недопустимо!

— Чепуха! — фыркнула девушка и вдруг спросила меня с интересом: — А где ваш друг, господин купец? Вы же с каравана господина Боссинэ?

— Вы великолепно осведомлены о человеке, которого видели мельком, — я улыбнулся, глядя на задорно вздернутый носик и припухлые вишневые губы. Да, вблизи она оказалась еще милее, чем мне показалось. Немудрено, что виконт оказался сраженным наповал таким неотразимым оружием как женская красота. — А мой друг сейчас беседует с хозяином этого великолепного дворца.

— Передавайте ему большой привет! — улыбнулась незнакомка, и подхватив под руку подругу, с легким смехом взбежала по лестнице наверх.

Свита с непроницаемыми рожами прошагала следом, а крысеныш Дейон еще и умудрился задеть плечом. К сожалению, я не мог ответить достойно на эту явную провокацию. А так бы с удовольствием вызвал дворянчика на дуэль и сделал ему пару дырок в шкуре на память. Вот что за люди бывают на свете, ищущие любую возможность показать свой мерзопакостный характер!

Постаравшись выкинуть из головы выходку Дейона, я пошел к конюшне с распахнутыми воротами, где обнаружилась старая рассохшаяся лавка. Не обращая ни на кого внимания, сел на нее, уперся спиной к нагретой солнцем стене и задумался. Все-таки интересно, о чем идет разговор эрла с моими спутниками. Есть такое подозрение, что хозяин замка хочет провернуть какое-то дельце с помощью Боссинэ, а заодно и виконта привлечь, чтобы крепче привязать обоих к себе. Вполне с него станется закрутить интригу против графа Абры, и Ним Агосто может сыграть в этом свою роль. Ох, нафантазировал я, пока сидел на скамеечке неподалеку от конюшни. Видать, острый запах свежего навоза навеял подобные мысли.

Глядя на унылые стены, опоясывающие замок Ронессо и многочисленные постройки, я раздраженно подумал, почему эрл не снесет их и не облагородит земли вокруг замка? Лужайки, дорожки, беседки, красивый сад созерцать куда приятнее, чем вот эту замшелость, от которой никакой практической пользы. Или все же хозяин куда мудрее остальных и что-то знает?

Незаметно задремал под негромкий разговор конюших и фырканье лошадей. Очнулся от легкого толчка по ноге, и резко, с закрытыми глазами, переместился в сторону, соскочив со скамейки. Ладонь обхватила рукоять кортика, но оружие я не торопился вытаскивать из ножен.

— Тише, тише, командор, — Аргай на всякий случай не стал приближаться, вытянув руки. — Хозяин сказал, тебя найти. Пора ехать.

— Наговорились? — я широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. Посмотрел на небо. Солнышко сместилось далеко влево от шпиля.

Аргай ничего не ответил и широким шагом заторопился к карете. Мы оба залезли внутрь, где уже сидели виконт и Боссинэ; возница коротко свистнул, щелкнул кнутом, и карета дернулась с места.

— Приятно побеседовали? — поинтересовался я у Нима, сидевшего с задумчиво-хмурым видом.

— Более чем, — хмыкнул виконт. — Милейший человек, оказывается, этот эрл Ронессо. Интересовался, каким образом я оказался в караване господина Боссинэ и какого черта мне понадобилось в Шелкопадах. Довольно долго расспрашивал про графа Абру. Подозреваю, о произошедшем со мной эрл прекрасно осведомлен.

— Почему вы так думаете? — вежливо спросил я.

— Слишком много вещей, упомянутых Ронессо, не должны были выходить за пределы Натандема, — чуть помедлив, ответил Агосто, при этом покосившись на Аргая, застывшего в полудреме. — Впрочем, это не помешало хозяину замка разоткровенничаться.

Я кивнул в знак того, что не требую сейчас от виконта подробностей. Все-таки Боссинэ и его телохранитель были для нас людьми чужими. С нанимателем полезно советоваться насчет лучшей охраны каравана и поговорить о жизни за бутылкой вина, но не более того. Про Аргая я вообще молчу. Он до сих пор на меня злится за тот спектакль, который мои парни устроили в порту Скайдры, показательно захватив корабль его хозяина. Подозреваю, спиной к нему поворачиваться надолго нельзя.

Разговор шел вяло, но я чувствовал, что виконт хочет о чем-то рассказать, только присутствие телохранителя заставляет его держать язык за зубами. Боссинэ, кстати, тоже особо не торопился выкладывать подробности беседы. Ладно, подождем, пока не появится подходящий момент для расспросов.

— Кстати, виконт, — чтобы поддержать беседу, я вспомнил про девушку. — Одна приятная особа передавала вам очень горячий привет. Совершенно случайно столкнулся с ней на крыльце замка.

Ним оживился. Лицо его сразу же покрылось легким румянцем, а пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. Занервничал.

— Она была здесь, в замке? — не поверил он. — Получается, что она родственница эрла Ронессо? Но почему мы ее не встретили?

— Вы закончили беседу гораздо позже, — ответил я. — Тем более, с ней были несколько свитских, развлекающих ее со всей тщательностью. Но я подсказал, что вы беседуете с хозяином. Думал, вас представят друг другу.

— Возможно, останься мы на обед, тогда бы встретились, — задумчиво произнес Ним. — Но какие-то обстоятельства заставили эрла закончить беседу и покинуть нас.

— Вы о какой девушке говорили, господа? — стало любопытно и Боссинэ.

— Может быть вы, Лесс, подскажете нам имя одной молодой красивой особы? — виконт с надеждой посмотрел на купца и в нескольких словах описал девушку.

Боссинэ задумался на какое-то мгновение, а потом оживленно воскликнул:

— А не об Эрнесте, дочери барона Оттона идет речь? Она приходится внучатой племянницей эрлу Ронессо. По описанию больше всего подходит именно эта девушка. Ей семнадцать лет, насколько мне известно. Кроме нее у барона есть еще старший сын.

— Его не Дейоном ли, случайно, зовут? — с иронией спросил я.

— Не знаю, Игнат, — покачал головой Боссинэ. — Эрнесту я встречал и ранее. Она постоянно живет в замке. Эрл Ронессо относится к ней тепло, но как-то особо не выделяет из большого числа родственников. Хотя мне точно известно, что старый хозяин старается устроить выгодную партию для многочисленных внуков и племянников. Так что торопитесь, виконт, если вам понравилась эта девушка. Вакантных мест не так много.

Ним кисло улыбнулся на эту незамысловатую шутку и до самого порта впал в глубокие размышления. Заплатив вознице и отпустив его восвояси, Боссинэ сразу же направился ко второму и третьему причалам, где происходила разгрузка барков. К нашему всеобщему облегчению почти весь товар уже лежал на берегу и перевозился покупателями в свои лабазы. «Лаванда» оттащила пустую барку в специальный отстойник, где она и будет находиться до возвращения каравана, приняла на борт ее экипаж и вышла на фарватер.

Боссинэ спросил у важного господина с большим пузом под сюртуком, когда закончится разгрузка, и получил заверения в скором ее завершении.

— Господа, если у вас нет желания прогуляться со мной до таможни, возвращайтесь на «Соловья», — сказал купец. — Как только «Енот» поставит барку в отстойник, мы поднимаем паруса и выходим. Не хочу терять время.

Мы согласились, что Эбонгейт хоть и приятный город, но безопаснее всего находиться на палубе корабля. Когда вокруг тебя вода, опасаешься лишь нападения лихих речных пиратов. Но к этому мы все готовы, и сюрпризов не предвидится.

Оказавшись на борту «Соловья», я первым делом расспросил дона Ансело о текущей обстановке. Оказалось, никаких происшествий не произошло. Штурмовики несли охрану каравана как положено: днем — малыми вахтами, а ночью — усиленными, благодаря возвращению Гуся со своим десятком с разгруженной барки. Людей стало больше, благодаря чему Михель смог вздохнуть спокойнее. О тренировках, кстати, он не забывал, отдавая ей почти весь световой день.

Не знаю, что бы я делал без такого верного помощника и друга.

В своей каюте, мы с облегчением скинули парадные одежды и переоделись в более удобную, подходящую для похода. Но прежде всего нужно было выяснить у виконта, о чем шел разговор. Не для обсуждения же погоды эрл Ронессо остался наедине с купцом и Нимом⁈

— Мне в карете показалось, что вы чем-то расстроены, виконт, — закинул я удочку.

— Ты удивишься, дружище, но эрл Ронессо прекрасно осведомлен о всех делах, творящихся в Натандеме, — повторился Агосто, на что я только хмыкнул. Это же читалось. — Он предупредил о каких-то необычных наемниках, которых нашел граф Абра. Якобы они умеют убивать так, что смерь оказывается «случайной». Графу важно, чтобы дознаватели не докопались до заказчика. Сам эрл хотел бы помочь, но опасается неопределенности в такой щекотливой ситуации. Он пообещал тайно выяснить истину, и тогда, вероятно, у меня появится могущественный союзник.

— Виконт, я с трудом понимаю, зачем граф так настойчиво хочет избавиться от вас? Бывали случаи похлеще ваших, но смерть была последним аргументом, до которой старались не доходить.

Ним Агосто вздохнул тяжело и негромко ответил:

— Земли, Игнат. Все дело в землях, которыми владеет наша семья. Они примыкают к Рокане и тянутся на несколько десятков лиг вдоль побережья. Там хорошие угодья, пастбища, есть леса, богатые зверьем. Получив их в свое пользование, граф нанесет существенный удар по амбициям самого эрла Ронессо, желающего сохранить доброго соседа в лице моей матери, пока она не вышла замуж за этим подлецом Аброй. Я ведь уже говорил, что у отца были хорошие отношения с эрлом. Многие тайные дела остались только между ними. Женившись на моей матери и устранив меня как наследника, граф сможет распоряжаться землями как своими.

— И все же? — мне для понимания ситуации не хватало каких-то кусочков. — Причина не в землях, Ним. И ты это знаешь.

— Ладно, — снова последовал вздох. — Эрл Ронессо хочет стать наместником не только Эбонгейта, но и Натандема, элегантно обойдя «закон о феодах». Королю стратегически важно забрать два больших города по обе стороны Роканы под свое управление, и никто, кроме его родственника, не сможет это сделать лучше.

— Неужели в Дарсии еще действует «право феодала»? — я вспомнил своего злейшего врага Котрила, прикрывающегося таким же законом.

— Ты удивишься, но так и есть, — кивнул Ним. — Недаром же в некоторых городах до сих пор потомки разорившейся феодальной знати пытаются с помощью этого закона вернуть себе земли. Но королевская власть этого не допустит. На юге Дарсии до сих пор феодальная вольница существует. Пока туда доберется порядок, еще лет сорок пройдет. А то и больше.

— Так что насчет наемных убийц? — вернул я виконта на грешную землю. — Ты хоть что-нибудь узнал?

— У эрла в Натандеме есть агенты, которые присматривают за графом и передают мало-мальски интересные сведения хозяину. О желании Абры отхватить кусок наших угодий Ронессо знает, но сначала не предполагал, каким образом тот собирается осуществить свои планы. Я раскрыл глаза наместнику, а он рассказал, что наемники уже точно знают, где я нахожусь и куда направляюсь. В Эбонгейт они просто не успели, иначе бы вечером я развлекался не с милашкой, а со шпагой в руке. Так что твое довольно бесцеремонное отношение к девушке сегодня получило иную окраску. Я так понимаю, ты о чем-то подобном уже подозревал и боялся, что девица могла быть из того самого наемного отряда?

— Была такая мысль, — признался я.

— Ну что ж, зная о ближайших планах графа Абры, я сумею подготовиться, — виконт напялил на голову шляпу и предложил прогуляться по палубе.

Наверху стало многолюдно. Почти все штурмовики, кроме Рича, несшего службу на «Олене», собрались на «Соловье», ожидая дальнейших распоряжений. Увидев меня, капитан стражи дон Ансело рявкнул:

— Стройся!

Парни без спешки, но довольно сноровисто расположились по правому борту и замерли. Что ж, занятия по строевой мы тоже освоили неплохо. Дисциплина не хромает, одежда у всех опрятная, оружие на месте. Пройдясь вдоль строя вместе с доном Ансело, который благоразумно отстал на пару шагов, я остановился и повернулся к нему, ожидая доклада.

— Командор, за время вашего отсутствия самовольных отлучек на берег не допущено, — правильно понял мой взгляд верный соратник. — Сам лично следил. Проводил тренировки с оружием и без него. Нарушений дисциплины нет.

— Спасибо, капитан, — людей, правильно понимающих военную службу, нужно хвалить, чтобы подчиненные осознавали, что бесконечные занятия не уходят впустую, что командир все замечает и оценивает успехи. — Сегодня мы уходим из Эбонгейта. Пока наш караван идет по населенным землям, опасность нападения минимальна, но дальше, после Лойвью до самого Валунного Двора начинаются «дикие» территории. Они «дикие» не от того, что на них никто не живет, а от обилия речных пиратов, живущих только разбоем. Наша задача простая: сохранить корабли и груз нанимателя. И бдительно посматривать по сторонам, не расслабляясь. От удачного предприятия зависит ваше вознаграждение.

Штурмовики одобрительно зашумели. Я обратил внимание на капитанский мостик, где шкипер Торфин с неизменной дымящейся пахитосой, облокотившись на перила, разглядывает бесплатное представление. Бесстрастное лицо, освещенное вечерним солнцем, казалось, было выкрашено бронзовой краской, а морщины — схожими со старинными кракелюрами, покрывшими лоб и щеки. Суровый дядька, совсем не любитель разговаривать, кроме тех случаев, когда нужно подать команду или обругать нерадивого матроса.

— Порядок охраны кораблей слегка изменяется, — продолжил я, отведя взгляд от Торфина. — Гусь со своим десятком переходит на «Енота». Он пойдет в арьергарде. Последнее судно всегда представляет лакомый кусочек для нападающих, поэтому будьте начеку. Рич остался на «Олене», заодно проконтролирует «Лаванду». Остальные находятся в моем распоряжении в качестве резерва, чтобы оперативно перебрасывать силы на тот участок, где нашим братьям придется туго в случае нападения.

Я сам не заметил, как перешел на рубленый слог, без лишних слов расписывая действия отряда. И конечно же, виконт, стоящий неподалеку, мотал на ус мои проколы, дописывая в уме образ странного купца. Торфин, зная меня меньше, вполне благосклонно кивал, словно так и должен вести себя командир наемников. Ведь они все вышли из офицеров или солдат с боевым опытом. Иначе и быть не может.

— Господин шкипер! — обратился я к Торфину, медитирующему на свежем ветерке. — Нужно перекинуть моих людей на «Енота». Прикажите выделить пару шлюпок!

Торфин кивнул, подтверждая, что услышал меня, обвел взглядом палубу, выискивая зазевавшихся и лодырничающих матросов, и нашел-таки жертву.

— Боцман! — громоподобно рыкнул он, призывая к себе рослого крепыша лет сорока, чья мощная стать и крупные кулаки должны были удержать подчиненных от необдуманных поступков. С Бруно — как звали помощника капитана — я успел познакомиться еще в Скайдре, а после распития пары бутылок «Идумейского» так и вовсе стали закадычными друзьями.

— Слушаю, капитан! — Бруно выскочил откуда-то из-за камбуза, где, возможно, проверял готовку ужина.

— Нужны две команды гребцов на шлюпки перевезти «черных парней» на «Енота». Кто там у тебя не занят? А то смотрю, расслабились, жабья икра.

— Будет сделано! — он повернулся ко мне и поинтересовался: — Сколько человек?

— Десяток.

— Ладно, сделаем, — боцман почесал жесткую щетину и пошел по палубе, выискивая штрафную команду на шлюпки.

К его чести, охота заняла не больше десяти минут. К этому времени Гусь со своим отрядом уже стоял возле штормтрапа, ожидая спуска на воду двух шлюпок.

— Не давай парням расслабляться, — накачивал я наставлениями Гуся. — Пока идем до Лойвью, можно выставлять обычную стражу, по два человека. Здесь земли эрла Ронессо, а он уже хорошо вычистил побережье от разного рода ублюдков. Раз уж стал десятником, придется соответствовать. Ночью не меньше трех раз обходи посты. Особенно в «собачью» вахту, когда все спать любят. Поймаешь такого — не наказывай, а лучше во время занятий увеличь для него нагрузку, да такую, чтобы все внутренности выкашлял. И постоянно тренируйтесь! С оружием, без него, рукопашная — все это пригодится. Хочешь вернуться домой живым, выматывай жилы себе и подчиненным. И вбей в голову каждому: уснувший на посту есть враг и предатель, из-за которого могут погибнуть остальные.

— Слушаюсь, командор, — за несколько дней путешествия Гусь как-то сразу потерял ребячливую непоседливость. Может, повлияла самостоятельность и ответственность за парней, которые теперь подчинялись ему.

Я проводил штурмовую группу Гуся взглядом, пока она не поднялась на борт «Енота», и только потом занялся своими делами, а точнее — изучением карты местности, по которой предстояло идти каравану. До слияния Роканы и Пламонта оставалось примерно сто двадцать миль, но еще раньше будет Лойвью. Но как я понял, там мы не задержимся. Большая часть груза предназначена для городов, стоящих вдоль Пламонта, а это Невермут, Дасквич, Валунный Двор и Шелкопады. Негусто. Да и карта упрямо показывала, что там по обеим сторонам реки или пустоши, или скальные выходы, или высокие берега, заросшие густыми лесами. В общем, после Невермута нужно держать ушки на макушке. Много отмелей, на которые легко может налететь любой из груженых кораблей Боссинэ. А это очень и очень хреново. Мой глаз то и дело утыкался в желтоватые пятна на синих разводах. Мелкие острова рядом с отмелями — это тревожный знак. Будь я пиратом, устроил бы засаду именно там.

Чтобы проверить свои подозрения и догадки, я занялся поисками Торфина; уж этот бывалый шкипер знает про маршрут, по которому нам предстоит пройти, наверняка, все.

Штурмовики и экипаж «Соловья» ушли на ужин, поэтому Торфин наслаждался одиночеством на капитанском мостике, сидя на раскладном парусиновом стуле. Его подзорная труба ходила из стороны в сторону, оглядывая причалы и лабазы. Услышав мои шаги по лестнице, он, не оборачиваясь, пробасил:

— Хозяин уже возвращается. Вон, его шлюпка почти у таможенного бакена. Значит, скоро поднимем якоря. Ты это хотел услышать, командор?

— Скоро стемнеет, — я посмотрел на пламенеющий алым круг солнца, медленно опускающегося за горизонт по ту сторону реки. — Разумно ли на ночь глядя сниматься с якоря?

— До темноты успеем уйти за поворот, — кивнул Торфин в сторону темнеющей в стены песчаного утеса в двух-трех милях отсюда. — Мы всегда так поступаем. Не любит господин Боссинэ терять время, если есть возможность плыть.

— Ему виднее, — я пожал плечами. — Вообще-то я хотел спросить кое о чем другом. Не помешаю вашему уединению?

— Не надо сарказма, сынок, — ухмыльнулся шкипер. — Если хочешь спросить дельное — спрашивай. Будешь задавать глупые вопросы — пошлю к дьяволу. Человек я простой, могу и нагрубить.

— Посмотрел на досуге карту, — не обращая внимания на эскападу Торфина, я уперся спиной в перила и сложил руки на груди, стараясь не перекрывать шкиперу обзор, но так, чтобы он меня видел, а не крутил головой. — Меня заинтересовали отмели между Невермутом и Валунным Двором. Опасны ли они при такой осадке кораблей? Возможно ли устроить засаду на мелких островках?

— А, ты про Блуждающие Острова? — догадливо кивнул Торфин и поняв, что мне ничего не говорит это название, объяснил более внятно: — Их так называют из-за коварного поведения. Пламонт в тех местах довольно мелководен, и в иные годы туда лучше не соваться вообще. Река пересыхает, появляются острова, и каждый раз — в новых местах. Я двадцать пять лет исходил Пламонт до самого Айлло, и то не уверен, где в очередной раз появится отмель. Хотя…

Шкипер прищурился с хитрецой, словно приценивался, говорить мне или скрыть в тайне свои секреты. С щелчком сложил подзорную трубу и продолжил:

— Говорят, в верховьях Пламонта зимой было снежно, поэтому есть шанс миновать отмели. У каждого из нас — я имею в виду шкиперов — есть сезонная карта фарватеров; вот по одному мы и проскочим. Но хочу сразу предупредить, парень… Это займет несколько дней. Скорость придется снизить до двух узлов с постоянным промером глубин. Вот здесь-то твой отряд и понадобится, чтобы смотреть в оба. Ты молодец, сразу сообразил, где может поджидать опасность.

— А кто там может разбойничать? Местные шайки или чьи-нибудь баронские отряды?

— Валунный Двор находится под властью барона Рокмака, — удивительно, что Торфин разговорился. Подозреваю, он тоже заранее беспокоится и хочет дать мне полный расклад по ситуации. — Эта ублюдочная скользкая жаба не дает покоя купцам, доставляющим нужные товары в рыбацкие поселки и бедные деревушки, где жители не имеют возможности даже иглу купить для штопки одежды. Вот представь себе, парень, ты приобрел товар в Скайдре и хочешь продать его в Шелкопадах, куда съезжаются со всех окрестностей люди. Конечно, в уме подсчитываешь прибыль, без этого купец и не купец вовсе. И тут — бац! Появляются люди барона, устраивают засаду в тех местах, о которых мы сейчас говорим, и захватывают корабли, полные сукна, тканей, вина, металла, зерна и всякого добра, пригодного в хозяйстве. Чтобы откупиться, нужно выплатить такую «пошлину», как этот грабеж называет ублюдочная жаба Рокмак, что легче спалить корабли и получить за них страховку, чем дальше продолжать путь. Убытки будут колоссальные, а задирать цены еще выше смелости не хватит. В Скайдре, к примеру, стоимость одного кантаро[1] ячменя равна половине золотой кроны. В Шелкопадах его цена достигает уже три кроны. И торгуйся, не торгуйся — купец не снизит ее даже на десять либров[2].

— У Рокмака столько много людей, что он может воспрепятствовать проходу каравана господина Боссинэ? — пока шкипер разговорчив, надо выпытать у него как можно больше информации.

— Думаю, к нашему появлению он сможет собрать пять или шесть десятков отчаянных головорезов, — Торфин достал из кармана сюртука потертую медную табакерку, в которой, как оказалось, лежали в ряд пахитосы. — Балуешься этой заразой, сынок?

— Не откажусь, если это аксумские пахитосы, — я не стал ломаться.

— Тогда держи, и сооруди нам огонька, — шкипер протянул мне кисет странной продолговатой формы, в котором что-то шуршало. Я извлек оттуда тонкую пластину, покрытую мелкой абразивной крошкой, и палочку с темно-красной головкой. Неожиданно в памяти всплыли картины жизни, которые иногда одолевали меня во сне. И я точно знал, что нужно делать. Чиркнул головкой по пластине — палочка вспыхнула ярким едким огнем. Едва не закашлялся. Первым делом я поднес его к пахитосе Торфина, а уже потом сам прикурил. Плюнув на пальцы, потушил огонь, чем вызывал одобрительное хмыканье шкипера.

— Гляжу, ты знаком с адским изделием алхимиков? — запыхтел дымом Торфин. — Хорошая и нужная вещь для тех, кто магией не владеет.

— Согласен, — я тоже затянулся. Аксумский табак чувствовался очень хорошо. Нужно было подтвердить легенду, чтобы капитан не задавал лишних вопросов. — Когда на Керми болтался, видел такие огневые палочки у фрайманов. Говорят, очень больших денег стоят.

— Я приобрел набор за тридцать либров в Сурже, — признался Торфин. — Причем, в Рувилии их еще нет. Король не слишком-то привечает алхимиков. Магический огонь для него куда безопаснее. Когда люди оценят удобство вот этих замечательных палочек — кое-кто разбогатеет неслыханно.

— А патент на них есть?

— Шустрый малый! — добродушно рассмеялся шкипер. — Господин Авидус — один из немногих здравомыслящих алхимиков, и уже давно запатентовал сие изобретение. Здесь ты опоздал.

Ничего подобного, мог бы возразить я. Патент может быть выдан лишь на изобретение спичек — опять откуда-то всплыла информация, что подобные огневые палочки именно так и должны называться. Да только на упаковке можно заработать приличные деньги! Нужно запомнить имя алхимика и наведаться к нему в гости. Надеюсь, его здравомыслие не перейдет в ослиное упрямство, и мы очень даже поладим к обоюдному удовольствию.

В это время возле штормтрапа возникла суета. Это вернулся Боссинэ. Купец выглядел немного расстроенным из-за вынужденного простоя каравана, но тем не менее, его зычный голос звучал бодро.

— Торфин, старая колода! Поднять якоря! Дать сигнал всем кораблям, что начинаем движение! Я не намерен оставаться здесь еще на ночь!

Тут же засвистела боцманская дудка, по палубе дробно застучали ботинки матросов. Марсовый птицей взлетел на свою площадку и оттуда стал отчаянно семафорить каравану.

— По местам стоять! — заорал Бруно. — С якоря сниматься! Шевелитесь, рачье племя! Поднять паруса!

Я не стал мешать Торфину и спустился вниз, чтобы встретить Боссинэ. Кажется, Лесс был немного пьян. С раскрасневшимся от вина лицом он стоял посреди хаоса, вцепившись в перила трапа, ведущего на капитанский мостик.

— Какая же неблагодарная свинья этот Фернан Овалле! — с раздражением произнес хозяин «Соловья», решив пожаловаться мне. — Каждый раз, когда мой караван бросает якорь напротив Эбонгейта, он начинает всячески препятствовать разгрузке, тянет время, пытается вымогать лишнюю крону… а потом как ни в чем не бывало приглашает распить бутылочку «Идумейского»!

— Вы про комиссара таможни? — понял я, беря под руку Боссинэ, чтобы увести его с палубы. Он здесь только мешаться будет.

— Про него, толстозадого хряка, — удивительно, что кроме раздражения, в голосе купца не звучало злости или, того хуже, ненависти. Скорее всего, это были эмоции человека, давно знающего причуды руководителя местной таможенной службы, и поэтому ругающегося по привычке. Если бы эти причины присутствовали в большей степени, вряд ли господин Боссинэ стал бы распивать с ним хорошее вино.

Мы спустились в хозяйскую каюту, и Лесс тяжело ступая по качнувшемуся полу, дошел до койки, рухнул на нее задом и спросил, выдыхая винные пары:

— Вы поможете мне, Игнат, с гравитонами? В какой-то момент мне показалось, что виконт Агосто станет убеждать вас отказаться от этой авантюры и постарается сдать меня властям.

— Не стоит так говорить о моем друге, — я пожал плечами, не особо располагая желанием говорить об опасном грузе. — Он как раз убежден, что у нас все получится. Я, в свою очередь, обещаю вам полную поддержку.

— Благодарю, Игнат, — Боссинэ зацепил носком сапога каблук и стал стягивать его с ноги, пыхтя от усердия. — Как только вернемся в Скайдру, я посодействую вашему возвышению среди нанимателей. И знайте, что в следующий рейс я хочу видеть только ваш отряд.

— Не торопите события, Лесс, — мягко остановил я разглагольствования купца, в котором больше говорило вино чем разум. — Нам еще предстоит пройти Блуждающие Острова, и кто знает, что уготовят Боги.

— Я никогда не сомневался в успехе начатого дела, — сапог, наконец, слетел с ноги, и Боссинэ принялся за второй, не желая согнуться и снять обувь нормально. Боялся, видимо, нырнуть головой в пол. — И вы не сомневайтесь, Сирота. Покажите, как ваши головорезы умеют защищать интересы нанимателя — и я обеспечу вам такие рекомендации, что из купцов очередь будет выстраиваться. С руками ваш отряд отрывать станут.

— Не хуже, чем у Аллана Волка? — скептически спросил я.

— С Алланом вам пока не потягаться, — сознался Боссинэ, расправившись со вторым сапогом, который от излишнего усердия, приложенного к нему, улетел в дальний угол каюты. Пошевелив пальцами ног с нескрываемым удовольствием, купец откинулся на подушку, забормотал дальше: — И я сейчас намекаю не на численность его отряда, а на умение Волка тщательно организовывать и прорабатывать каждое предприятие. Не в обиду вам, Игнат… но вы всего лишь такой же купец, как и я, хоть и невероятно талантливы, учитесь на лету необычному для себя делу. Как-то же сумели сбежать от пиратов, да еще с целой командой ушлых парней. А Волк — он вояка, бывший офицер, опыта у него побольше.

Так я и не спорю. Аллан много лет воевал в пехотных частях и не мне его учить стратегии и тактике. Надеюсь, наши общие интересы не пересекутся в той точке, где начнется выяснение, чем клинок крепче.

Сказав последнюю фразу, Боссинэ мгновенно захрапел, распространяя вокруг себя винные пары. Лихо ему пришлось поддавать вместе с комиссаром таможни, чтобы уладить недопонимание, случившееся утром. Усмехнувшись, я вышел из хозяйской каюты, плотно прикрыв за собой дверь. Солнце уже закатилось за дальние холмы, налившиеся чернотой. Вечерние сумерки окрасили воду в непроницаемо-серый цвет, изредка проблескивающую серебристыми дорожками в кильватерной струе идущей впереди «Лаванды».

На палубе и полубаке слышались негромкие разговоры собравшихся освежиться после жаркого дня штурмовиков. Вахтенные зорко смотрели по сторонам, уже зажгли габаритные фонари, изредка щелкал парус, и тогда палуба ощутимо вздрагивала.

На капитанском мостике под бдительным взглядом Торфина трудился рулевой, а вот боцмана Бруно я почему-то не нашел. Наверное, проверяет трюмы и матросский кубрик. На квартердеке заметил закутанного в плащ виконта Агосто и перепоясанного ремнями дона Ансело, будучи всегда готового к драке. Они дружелюбно беседовали, и я не стал им мешать, поднялся к Торфину. Попыхивая трубкой — пахитосы шкипер предпочитал беречь — он о чем-то размышлял, разглядывая чернеющие берега по обеим сторонам реки.

— Мы уже достаточно отошли от Эбонгейта, — негромко произнес я.

— Видишь, парень, утес справа по борту? — ткнув трубкой куда-то в сторону высоко торчащей над водой скалой, спросил Торфин. — Как только зайдем за него, встанем на якорь.

— Почему там, а не здесь? — мне было непонятно, почему Боссинэ с такой страстью пытается идти в темноте до какой-то определенной точки, чтобы потом стоять на якоре до самого утра. — В этом месте фарватер широкий, встречное судно не наткнется.

— Там заканчивается власть эрла Ронессо, — ухмыльнулся шкипер. — Опытные купцы уже давно не остаются в пределах Эбонгейта, если их застала ночь возле таможенных бакенов. Они всеми силами стараются улизнуть за Пограничный Холм — это тот самый утес, которого нам нужно достичь — и уже там спокойно вставать на ночевку.

— Все равно не понял.

— Ночью пошлина за нахождение судна в порту или на рейде в два раза выше, чем в дневное время, — пояснил Торфин, выдохнув мощной грудью клубы табачного дыма в сторону от меня. — Поэтому комиссар Овалле хотел задержать господина Боссинэ с помощью попойки. Хитрая и лживая крыса, по которой давно плачет хо-оороший пинок под зад! Но эрлу Ронессо нравится его работа.

— Но это же незаконно! — я был поражен беспринципностью местной власти.

— Не забывай, парень, кто в покровителях у эрла Ронессо! — трубка, зажатая в руке, взметнулась вверх, словно показывала на этих самых покровителей. Да и так ясно, что король всячески будет поощрять приток денег в казну. Не себе же в сундуки хозяин замка кладет прибыль, хотя часть ее наверняка остается именно там.

Я не стал дожидаться, когда караван минует невидимую полосу городской границы, и спустившись вниз, подозвал к себе Михеля.

— Нужно усилить вахту на «Соловье», — приказал я, держа в голове рассказ виконта о наемных убийцах, уже идущих по его следу. — Нам тоже придется держать ухо востро. С полуночи до шестой склянки твое дежурство, моя — до рассвета.

— Ты же сам давал указание, чтобы вахта оставалась прежней, — удивился дон Ансело.

— А это не для всех, только на нашем судне, — усмехнулся я. — Беспокоюсь я за виконта. Как бы его кредиторы в гости не пожаловали.

Глава 4

Удивительный трофей

Спал я вполглаза, в отличие от беспечно похрапывающего Агосто, поэтому сразу уловил негромкое постукивание в дверь. Рука сразу же обхватила тяжелую рукоять одного из пистолетов, а я сам, стараясь не шуметь, слез с кровати и прижался к стене. Через щели пробивался свет от магического фонаря.

— Командор, это я, — раздался приглушенный голос дона Ансело.

Отодвинув засов, я выглянул в коридор, ладонью прикрыв глаза, чтобы их не слепило светом фонаря. Мой помощник стоял, прижавшись к стене, видимо, подстраховавшись от выстрела через дверь. А я мог, зная о идущих по нашему следу наемниках.

— Время, — коротко произнес он.

Я спал не раздеваясь, поэтому мог сразу же приступить к вахте. Но Михель предупредил:

— Дождь идет, захвати плащ.

— Сильный?

— Да так, скорее — редкий и мелкий. Но лучше прикрыться. Смену провел, все тихо, за бортом ничего подозрительного.

— Ладно, иди спать, дружище, — я отчаянно зевнул до хруста в челюсти, и захватив свой плащ, отобрал у Михеля фонарь. У него тут рядышком своя каюта, которую он делит с боцманом. Доберется.

Снаружи и вправду было свежо. Мокрая палуба поблескивала в свете фонаря, на такелаже, реях и скатанных парусах виднелись капли дождя. Мелькнула фигура вахтенного, пробирающегося вдоль борта. Увидев меня, он махнул рукой, дескать, все в порядке. Не узнал, приняв за штурмовика. Ну да, начальство должно ночью набираться сил и крепко спать, а не бегать по кораблю.

Я двинулся в сторону кормы, откуда просматривались застывшая тень «Енота». Там тоже бодрствовали, что было хорошо. Значит, люди Боссинэ прекрасно понимают, что беспечность в походе может обернуться большими проблемами.

Торчащая долговязая фигура, замершая у фальшборта, резко обернулась, услышав мои шаги. Подойдя ближе, я узнал того самого паренька, который талантливо сыграл роль тонущей девицы. Да и прозвище у него было под стать его талантам: Поющий Тюлень. Правда, никто его полным именем и не называл, сократив до Тюленя. И вовсе не из-за желания унизить или пошутить. Как я уже говорил, моряки очень серьезно относятся к легендам о жителях подводных глубин. Поющий Тюлень как раз из таких баек. Опасная тварь, завлекающая своим сладкоголосым пением морских путешественников. Кто-то утверждает, что Тюлень живет в реке, но его можно частенько встретить и на морских отмелях.

— Командор! — голос у парня и в самом деле уникальный. Как он умудряется менять его с мужского на женский, уму непостижимо. Хорошо, что сейчас Тюлень разговаривал нормально, с легким баском, а иначе я бы тоже принял его за стройную хорошенькую девицу с длинными светлыми волосами, любующуюся ночным небом, затянутым тучами. — Хорошо, что вы подошли! К нам, кажется, гости.

— Когда кажется, зови богов, — рассеянно ответил я.

— Не, я лучше на себя надеяться буду, — уверенно откликнулся Тюлень и вытянул руку в сторону утеса, за которым сейчас стоял наш караван. — Вон там, ближе к берегу, слышал всплески. И это точно не рыба играет. Кто-то решил ночью искупаться, причем аккурат рядом с нами.

Слух у Тюленя поразительный. Он сам признавался, что может различить сотни оттенков разных звуков, и кто их издает. Да, ошибается, но с малой погрешностью.

— Кто же там такой смелый и бессмертный? — хмыкнул я вполголоса, напрягая зрение, но кроме плеска воды в борта корабля и чернильной темноты, простиравшейся до самого берега, не различал. Вполне могла и крупная рыба жировать. Сейчас вода высокая, как сказал Торфин, много всякого вкусного для речного хищника плавает. — Отойди-ка, парень, от борта, а то твой силуэт с воды виден.

— Командор, думаете, это разбойники или пираты? — в голосе Тюленя послышалась дрожь от предвкушения боя. Он даже за рукоять палаша схватился, но я придержал его руку.

— Всякое может быть, — шепотом ответил я, остановив его движение, а потом потянул подальше от борта, чтобы ненароком кто-нибудь не метнул нож снизу. Умельцев, подобных Ричу, в этом мире хватает. — Кто еще с тобой на страже?

— Хитрец и Попугай, — прошелестел голос Тюленя. — Они на носу…

— Зови их, и тихонечко ко мне все вместе, — отдаю приказ, и в то же время до боли в глазах вглядываюсь в воду. Габаритные фонари «Енота» почти не дают света, но тот, кто решил поплавать в Рокане, весьма осторожен. Он не приближается к «Соловью», словно холодная водичка ему только в радость. Ох, как интересно, кто там плещется!

Вахтенный отбил девятую склянку. А время-то уже к рассвету близится. Если допустить, что на наше судно готовится атака, то разумнее всего напасть именно сейчас. Я выругался под нос. Туман — самый худший для моряка враг, которого можно придумать, и он предательски заклубился над водой. Вновь закапало с неба мелкой моросью.

Раздался негромкий шорох. Это Тюлень вернулся с двумя бойцами. Я приложил палец к губам, призывая их замереть на месте. Мы присели у борта и замерли в ожидании дальнейших событий. Если враг не хочет, чтобы его заметили в воде — пусть так и будет. Самое забавное, что кто-то использует тактику штурмовиков вдали от морских просторов. Кроме пиратов, вольно чувствующих себя, где есть вода, я не вижу иных дерзких кандидатов. Пожалуй, еще бывшие морские пехотинцы или моряки Королевского флота Дарсии, не нашедшие себя на земле после ранения или отставки вполне могли стать тем самым боевым ядром у речных разбойников, помогая им разрабатывать тактику нападения на купеческие корабли.

Смущало меня одно: уверения Боссинэ, что пираты никогда не рисковали грабить на территории, подконтрольной эрлу Ронессо, и я даже не видел предпосылок для атаки. Значит, если внизу не сом жирует, то пришли за виконтом Агосто.

Раздался приглушенный стук о дерево. Я четко видел, как трехпалая «кошка», обмотанная тряпками, вцепилась в фальшборт. Ага! Все-таки не рыба, а люди! Теперь сомнения отпали, можно действовать.

Вытягиваю кортик из ножен, тем самым подавая сигнал парням быть готовыми к бою. Но то, что произошло дальше, стало неожиданностью не только для штурмовиков. Я, признаюсь, тоже оторопел. Три черные низкорослые фигуры взлетели над бортом, едва касаясь его руками, и мягко приземлились на палубе. Такое чувство, их подбросила вверх неведомая сила. Замерев на полусогнутых ногах, они четко распределили между собой роли. Двое глядели вперед и вправо-влево, а третий, прикрывая их спины, развернулся и стал контролировать корму. Каждое движение отличалось необычайно плавностью и синхронностью, словно эта троица не шла, а плыла над палубой, связанная невидимой нитью того, кто ими управлял. И каждый из них держал над головой клинок с причудливым изгибом, сжимая рукоять двумя руками. Приглядевшись, я отметил, что ночные гости облачены в черную плотную одежду, а лица обмотаны темной тканью.

— Дерьмо кракена, — прошептал я беззвучно, поняв, с кем мы имеем дело.

До сих пор мне лично не приходилось сталкиваться с этими людьми, о которых ходили леденящие душу легенды по всей Сиверии. По иронии судьбы купец Игнат Сирота, являвшийся как бы выходцем из Халь-Фаюма о них должен знать, но вся информация хранилась в голове фрегат-капитана Фарли — вот такой парадокс. Орден низаритов — наемных убийц — очень вольготно чувствовал себя на огромных просторах, покрытых холмами, степями и пустынями. У наемников было несколько баз для подготовки бойцов, но отыскать их не составляло труда. Низариты особенно и не прятались. Золото любят все, особенно такие профессионалы, поэтому торные дорожки приводили к ним тех, кто хотел расправиться чужими руками со своими врагами. Низариты действовали по всей Сиверии, даже в Аксуме были наслышаны о них, хотя там хватало своих профессионалов тихих убийств. И вот теперь они появились здесь, в Дарсии. За виконта, кажется, взялись всерьез.

Наем стоит очень дорого, пиратам такое не потянуть, да и не пойдут низариты, уважающие свое дело, в обычные разбойники. Значит, им заплатили большие деньги, а на такое способен кто-то из высокородных. Увы, но эти ребята пришли за жизнью виконта, а попутно отберут ее у моих штурмовиков. Иллюзий я не питал. Ни Тюлень, ни Хитрец с Попугаем не смогут противостоять выучке наемников.

Дрожь, прокатившаяся по телу, свернулась в тугой комок где-то в самом низу живота. Нельзя показывать нерешительность и страх перед своими бойцами. Преодолев первые секунды растерянности, я стал жестами показывать цели, пока низариты осматривают палубу и свои жертвы. А их всего две — вахтенные «Соловья». Нас они пока не видят, а значит, нужно постараться разъединить эту троицу, навязать им свой бой. Наше преимущество — в неожиданности. Если парни управятся хотя бы с одним, будет легче.

Итак, цели я наметил. Попугай и Хитрец завяжут бой с одним из низаритов, который, скорее всего, будет обследовать полубак, чтобы убедиться в безопасности, а двоих я беру на себя вместе с Тюленем. Главное, чтобы вахтенные сообразили и подняли тревогу, потому как сверлила меня одна мыслишка, что пока мы будем встречать гостей, к виконту под шумок прокрадется еще парочка наемников. Хотя такое количество низаритов на одного человека — явный перебор. Обычно они парами ходят.

Все, хватит анализировать! Одна из черных фигур двинулась к корме, а остальные, как я и предполагал, крадучись, стараясь оставаться в тени надпалубных настроек, заскользили к капитанскому мостику, под которым находится каюта шкипера. Наверное, предполагали, что такому важному лицу как виконт Агосто, предоставили самое лучшее место.

Я своих штурмовиков научил передвигаться скользящим шагом, и Тюлень меня не подвел. Мы проскочили по правому борту почти незамеченными, но у одного низарита слух оказался не хуже, чем у моего напарника. Он резко обернулся и разглядел две фигуры. Здесь, ближе к капитанскому мостику, темнота была не столь плотной, и выхватить взглядом опасность наемнику не составило труда.

Время пошло на мгновения. Зная, что против смертельно быстрых низаритов у нас нет шансов, я сделал единственно верный ход. Вздернул правую руку и влепил пулю в грудь врага, прыгнувшего в нашу сторону подобно кузнечику. Впечатляюще, правда. Как будто на шее этого парня миниатюрный гравитон висит!

Выстрел разорвал тишину над Роканой. Наемника отбросило назад, и Тюлень, уже предупрежденный мною, взмахнул палашом, рассекая раненному врагу горло. В то же мгновение я роняю пистолет на палубу и фиксирую правой ладонью рукоять второго пистолета, уже вздернутого левой рукой в направлении следующего противника.

Бум!

Я точно видел, что задел ублюдка. Только он оказался куда проворнее пули, и получил ее не в грудь, а в плечо, ловко качнувшись в сторону за мгновение до выстрела.

— Поднимай тревогу! — крикнул я Тюленю, бросаясь следом за черной фигурой. На ходу сбросил плащ, иначе не догоню.

После двух выстрелов на «Соловье» кто-то из вахтенных вовсю трезвонил в рынду, поэтому Тюлень, паразит такой, кинулся не за мной, а на помощь к Попугаю и Хитрецу. А подстреленный мною низарит добежал до борта и перемахнул через него, уходя от погони. Только вода плеснула.

Черт с ним, не собираюсь я драться с опасным противником на чужом поле. Поспешил на корму, где в яростной схватке сошлись три человека. Один из них отбивался, а двое грамотно наседали с разных сторон, не мешая друг другу. Значит, кто-то из моих штурмовиков, к сожалению, проиграл свой бой.

Низарит, зажатый к бочкам, крепко связанным толстым канатом, чтобы не катались по палубе, умудрился спиной взлететь на них, и тут же ловким кульбитом через себя перепрыгнул через головы штурмовиков. Раздался свист клинка, а следом за ним — крик боли. Но это не Тюлень — его долговязую фигуру я различал в свете кормового фонаря. Низарит, расправившись с обоими его друзьями, стал наседать на парня, и тому оставалось только встать в глухую оборону, прижавшись к бочкам.

Но палуба уже содрогалась от топота ног. Слышался голос дона Ансело, распределявшего штурмовиков по заранее намеченным точкам. Подобную тактику при нападении врага мы отрабатывали каждый день, и сейчас ко мне спешили четверо бойцов вместе с Михелем.

Низарит понял, что против десятка вооруженных людей у него нет никаких шансов, и тоже провернул такой же фокус, как и его напарник. Вернее, попытался. Как только он повернулся ко мне спиной, намыливаясь сигануть через борт, ему под левую лопатку прилетел тяжелый нож. Клинок вошел по самую рукоять. Уж что-то, а кидать я смертоносные железки научился хорошо.

Покачнувшись, наемник рухнул на палубу, да еще умудрившись удариться головой о фальшборт. А ведь оставалось каких-то два шага до спасения.

Ко мне подлетел дон Ансело и тревожно воскликнул:

— Что происходит, командор?

— Нападение низаритов, — я быстро огляделся по сторонам; весь караван осветился огнями. Звуки тревоги разбудили всех, и теперь я был спокоен, что атака, если она намечалась, сорвана. — Нужно разбиться на тройки и проверить весь корабль сверху донизу. Вдруг кто-то затаился в трюме.

— Погоди, Игнат, — при свете фонаря, который держал один из штурмовиков, лицо дона Ансело вытянулось от изумления. — Ты сказал «низариты»? Откуда они здесь взялись? Это же невозможно!

— Пошли, посмотрим, — я кивнул в сторону лежащего навзничь наемника. — Одного удалось стреножить. Только не уверен, что тот жив. Подожди немного, сейчас спрошу… Тюлень!

— Здесь, командор! — парень подскочил ко мне. Его нешуточно трясло. Как-никак, первый серьезный бой, в котором удалось выжить. Честно говоря, я уже распрощался с ним.

— Ты не ранен?

— Не знаю, плечо побаливает. Наверное, все-таки зацепила меня эта летучая обезьяна, — скривился Тюлень.

— Что с Хитрецом и Попугаем? Ты их осмотрел?

— Попугай мертв. Ему глотку вскрыли. А Хитрец жив, успел подставить палаш, а то бы в грудину железо получил. Ему с левого бока кожу как капустный лист ножом стесало.

— Тащи его в кубрик, перевяжи, — приказал я. — Пусть потерпит. Попозже к нему господин лекарь подойдет. Думаю, не помрет до того времени.

— Не помрет, — подтвердил Тюлень. — Если Хитрец грязно ругается, поминая всуе речных обитателей Роканы, значит — будет жить.

— А он ругается? — поинтересовался дон Ансело.

— Сквозь зубы. Видимо, сильно ранило.

Тюлень побежал обратно к товарищу, а я вместе с Михелем и одним штурмовиком, подсвечивающим нам, подошли к мертвому низариту. Я вытащил нож из спины, вытер его об одежу и убрал в ножны. Дон Ансело рывком перевернул наемника лицом вверх и сдернул с лица черную ткань. И присвистнул.

— Халь-фаюмец, — сказал он. — Действительно, низарит. Брови выбриты, меч короткий с характерным изгибом, а самое главное…

Михель разорвал плотную накидку убитого, обнажая голую, заросшую темным волосом грудь.

— Видишь? — его палец ткнулся в центр татуированной паутины, раскинутой по всему животу. — Ты не ошибся, командор. Это низарит. Только они делают татуировку на животе в виде паутины.

— А это что? — я заметил на шее наемника бечевку, на которой болтался какой-то предмет, похожий на сосульку из черного стекла.

— Черный гравитон, — выдохнул Михель. — Он позволяет «летающим убийцам» совершать немыслимые прыжки на несколько футов вверх или по сторонам.

— Я уже сегодня насмотрелся на их фокусы, — хмуро бросил я, сдергивая с шеи убитого бечевку с артефактом. Моя мысль о миниатюрных гравитонах, к удивлению, подтвердилась. Потом разберусь, что за штука такая «черный гравитон». — Действительно, впечатляющие прыжки… Так, капитан, прочеши весь корабль сверху донизу, загляни в каждую дыру, на потолки тоже внимание обрати. Эти пауки могут подолгу висеть над твоей головой, а ты и не заметишь.

— Понял, будет сделано, — поднялся дон Ансело.

— А я посмотрю, что с виконтом, — запоздалый ледяной страх пополз по позвоночнику. А вдруг нас отвлекали, чтобы еще один убийца прокрался в нашу каюту и перерезал горло моему другу?

* * *

К счастью, Ним Агосто оказался жив. Или наемников оказалось всего трое, или остальные (если они были) не стали испытывать судьбу, а тихо покинули корабль. До следующего раза. А виконт продрых все веселье, уютно посапывая под шерстяным одеялом.

Зато потом он с мрачной физиономией слушал мой рассказ о низаритах — Ордене наемных убийц — об их феноменальных способностях, усиленных черными гравитонами, и все больше впадал в меланхолию.

— Задача низаритов проста, — поучал я виконта. — Тихо проникнуть в дом или комнату, так же тихо прирезать человека, которого заказали, и незаметно уйти. Именно эти факторы сделали наемных убийц сущим злом в Сиверии. Вы ведь знаете, виконт, что я долго прожил в Халь-Фаюме, и уж таких рассказов наслышался вдоволь.

— Что ты хочешь мне этим сказать, Игнат? — мрачно спросил Ним, сидя на кровати с понурившимся видом. — Я и так знаю, что граф Абра не успокоится, пока не прикончит единственного наследника всех богатств семьи Агосто, то бишь меня.

— Я хочу сказать о другом, — поправил я друга. — Теперь охота перешла на более высокий уровень. Каким-то образом ваш недруг привлек наемников с другого континента, оплатил их услуги — а они очень дорогие, поверь — и обязательно добьется успеха. Не хочу обманывать вас, виконт. Против такого противника мои штурмовики щенки сопливые. Здесь нужна недюжинная подготовка, чтобы победить даже одного низарита.

— Но тебе же это удалось! — воскликнул Ним. — Целых два трупа…

— Мне просто повезло, — оборвал я виконта. — Повезло, что вовремя распознал, кто они такие, поэтому не стал вступать с ними в схватку на клинках. Но даже в этом случае один из них изловчился уйти от выстрела в упор и спрыгнуть в воду. Представляете, дружище, какая у них подготовка? Меня только одно смущает: слишком хорошо плавают эти черти. А в Халь-Фаюме нет больших рек, где этому можно научиться. Хотя, мне не думается, что это такая уж проблема для них.

— Загадка на загадке, да? — усмехнулся Ним, потихоньку оживая. — Я вот что скажу, Игнат. Если суждено умереть — это произойдет в любом случае, и никто не сможет изменить судьбу. Но хотя бы теперь я знаю, что нужно носить с собой пару пистолетов…

— Причем, двухствольных, — поддержал я здравую мысль Агосто. Наконец-то он стал потихоньку отходить от своего дворянского кодекса чести, который подразумевает решение всех проблем шпагой и кинжалом. Мы сейчас, по сути, путешественники-дикари по неизведанным землям, где вопрос выживания любым способом стоит на первом месте. И слюнтяйство дорого обойдется каждому из нас.

— Как только прибудем в Лойвью — обязательно схожу в оружейную лавку и приобрету пистолеты, — пообещал Ним. — Составишь мне компанию, Игнат?

— С удовольствием, если Боссинэ не станет торопиться с разгрузкой.

— Боюсь, именно это он и потребует от покупателя, — нервно рассмеялся виконт. — Тогда дождемся приезда в Невермут. Там, я знаю, есть несколько приличных оружейников. Авось найдем что-нибудь приличное.

На том и порешили. Пока я приводил себя в порядок, прибежал вестовой от господина Боссинэ и передал его приглашение прибыть на завтрак в каюту капитана вместе с виконтом и капитаном Ансело. Ого! Кажется, намечается крупное совещание, и предметом обсуждения станет — наверняка — ночное нападение черных летунов.

Так и случилось. Если уж в каюту капитана приглашена не только верхушка нашего отряда, но и боцман Бруно, являвшийся по совместительству помощником шкипера Торфина, судовой лекарь Эстив и левитатор, разговор явно пойдет не о погоде. На «Соловье» не было кают-компании как таковой, поэтому ее функции выполняла каюта капитана, совмещавшая в себе жилье, столовую и собственно совещательную комнату. Так что нам ввосьмером удалось уместиться за столом и насладиться завтраком: какой-то серой кашей, которая, несмотря на свою непрезентабельность, оказалась весьма недурна, да еще со сливочным маслом и приличным куском слегка поджаренного бекона.

Промокнув салфеткой уголки губ, Боссинэ отпил из бокала вино и произнес, глядя на виконта:

— К сожалению, я не ожидал такого бурного путешествия, связанного с постоянными стычками и нападениями на мой караван. Не в моих правилах искать причину столь серьезных проблем, но, объясните мне, виконт, как нам быть дальше? Чего еще ожидать?

— Даже не могу себе представить, на что пойдет мой враг, — пожал плечами Ним, спокойно выдержав начинающуюся истерику со стороны купца. — Не забывайте, господин Боссинэ, что у нас есть некоторые договоренности, которые повышают риски предприятия. А помимо них я дал слово своему другу Игнату, что пройду с ним весь путь от Скайдры до Шелкопадов и обратно. Мы все связаны обязательствами.

— Что же нам ожидать дальше? — спросил купец. — Я хочу знать, не висят ли за вами, господин Сирота, какие-то темные дела? Что еще мне неизвестно про вас?

— Лесс, вы сейчас похожи на испуганного ребенка, который впервые увидел в открытом море хельм. Поверьте, в этом шторме нет ничего страшного, если знать, как ему противостоять.

— А вы знаете? — поиграл желваками Боссинэ.

— Если за хельм принять наемных убийц — то не очень хорошо. Но кое-какие методы и приемы я знаю. Поэтому буду в ближайшие дни обучать своих парней как противодействовать низаритам. Как видите, двоих мы умудрились навечно упокоить. Значит, они не бессмертны.

— Игнат со своими штурмовиками отлично справился, — похвалил меня боцман Бруно. — Я посмотрел убитого. Точно под левую лопатку всадил клинок. Хороший был бросок.

— Каждый должен быть мастером в своем деле, как капитан Торфин, как и ты, Бруно, — польстил и я. Потом оглядел сидящих за столом и снял с шеи бечеву с черной сосулькой. — Теперь поясните мне, что это за артефакт такой? Разве в природе есть черные гравитоны?

Шкипер Торфин неторопливо набивал трубку табаком, боцман сразу пожал плечами, словно хотел сказать, что ничего не знает. Боссинэ потирал подбородок, внимательно разглядывая трофей.

— Я про низаритов никогда не слышал, но про такую штуку читал в старых книгах, — кивнул на магический предмет левитатор.

— Не поделитесь своими знаниями? — полюбопытствовал виконт.

Забавно, что левитатора, которого звали Рэйни Тибби, я видел всего пару раз. Он редко появлялся на палубе, все больше проводя время в каюте или внизу с кристаллом. Это был нескладный худощавый мужчина чуть больше сорока лет, с большими залысинами на висках и затылке — сказывалось «общение» с гравитонами, как бы не отрицали подобные побочные явления высоколобые ученые. За свои умения каждый чародей чем-нибудь, да и расплачивался. Тибби постепенно терял волосы, и это был такой же непреложный факт, как и ежедневный восход солнца.

— Охотно, чем могу — тем и помогу, — левитатор показал на артефакт. — Позволите, господин Сирота?

— Конечно, можете его щупать, сколько пожелаете, — тяжеловесно пошутил я.

Тибби сжал сосульку в руке и прикрыл глаза, словно настраиваясь на энергию гравитона. За столом молчали, не мешая левитатору. Торфин к тому времени закурил и стал окутывать дымом свою каюту, с прищуром поглядывая на чародея.

Наконец, Тибби встрепенулся и отодвинул артефакт подальше от себя.

— Интересный предмет, — сказал он, зачем-то потирая ладони. — Это не гравитон в чистом виде, господин Сирота. Во-первых, сам цвет сразу наталкивает на такое предположение. Энергетические кристаллы — это почти прозрачные камни, без каких-либо примесей. Они не могут быть зелеными, пастельными, красными или различных оттенков. Только легкая белесая замутненность на необработанной поверхности. Во-вторых, структура артефакта наталкивает меня на мысль, что это горный хрусталь. Черный горный хрусталь, он же смоляк или морион. Если посмотреть на солнце, он будет иметь стеклянный блеск. Этим и отличается от гравитона. В Дарсии его не добывают.

— Здесь он не водится, — кивнул виконт, подтверждая слова левитатора. — Я точно знаю.

— Несомненно, — тот благосклонно взглянул на Агосто. — Только прозрачный хрусталь, который иногда путают с гравитонами. Поэтому так легко ошибиться в его предназначении. Черный хрусталь есть в Аксуме и в Халь-Фаюме, что доказывает теорию наших ученых о расколе континента в стародавние времена. Аксум ранее был частью Сиверии, и их береговые линии прямо говорят об этом событии.

Надо же, какие подробности всплывают во время обычного завтрака!

— Как же тогда объяснить необычайную прыгучесть низаритов? — задал я волнующий меня вопрос.

— О, все просто! Где-то залежи черного хрусталя, из которого сделан этот предмет, соприкасались с магическим минералом, — воодушевился левитатор. — За долгие века совместного, так сказать, «проживания», хрусталь впитал в себя часть энергии… Вы слышали, господа, что камень имеет память?

— Бред! — фыркнул купец. — Ученые уже не знают, как получить для себя денежные гранты Королевской Академии Наук. Память! Скажете тоже, Рэйни!

— Перед вами прямое доказательство оного! — левитатор ткнул пальцем в сосульку. — Тот, кто достаточно долго обрабатывал хрусталь, обнаружил в нем свойства гравитона, пусть и не такие мощные. Они позволяют человеку преодолевать тяжесть планетарной поверхности и облегчают передвижение с грузом. Но, повторюсь: о свойствах черного хрусталя известно лишь в теории. Лично я никогда не держал в руках подобный артефакт.

— Так за чем дело встало? — я забрал сосульку и встал. — Давайте прямо сейчас и проверим.

— Вряд ли у вас получится, господин Сирота, — левитатор покачал головой. — Вы для начала попрыгайте на месте, чтобы ощутить энергию мориона.

— Ага, нашли дурачка, — фыркнул я. — А вдруг сработает, и я пробью своей головой потолок капитанской каюты? Мне же шкипер Торфин не простит подобного кощунства!

— Несомненно, — пыхнул дымом капитан под общий смех. — Порча судового имущества встанет господину Сироте в кругленькую сумму.

Проверять действие мориона решили наверху. Экипаж и мои штурмовики с любопытством смотрели на шумную компанию, вывалившуюся на палубу. У меня вертелась одна мысль, которая начисто опровергала все доводы левитатора Тибби. Основные залежи гравитона находятся на Соляных островах. Дарсия и Сиверия тоже имеют стратегические запасы, но в разрабатываемых копях их не так много. Но там нет черного хрусталя. Это точно. Он есть в Халь-Фаюме, как сказал Тибби. И левитатор прав. Только на «моей родине» никогда не добывали гравитоны. Хм, вырисовывается очень интересная перспектива для сиверийской империи.

— Ну что, господа, приступим? — я надел на шею артефакт и обвел взглядом палубу, выбирая для себя цель. Главное, не влететь головой в рею, если морион начнет действовать. Лучше всего будет заскочить на капитанский мостик, оттолкнувшись от настила и уцепиться за перила, после чего перемахнуть через них.

— Игнат, морион может на тебя не настроиться, — предупредил дон Ансело. — Как бы чего плохого не вышло. От таких вещиц всегда одни неприятности.

— Не переживай, дружище, — я хлопнул его по плечу, — у меня сильные покровители, не позволят.

Михель и не думал улыбаться. Мои слова он воспринял всерьез, поэтому только кивнул и отошел в сторону. А я глубоко вздохнул, настраиваясь на акробатический прыжок. Хотелось, чтобы получилось. Ведь тогда в моих руках окажется серьезное оружие тайного Ордена, с которым можно прокручивать дела посерьезнее, чем бессмысленное бодание с Котрилом.

Я сжал черную сосульку и закрыл глаза для лучшего настроя. Ощутил легкое вибрирование артефакта, ладонь закололо мелкими иголками, но так — безболезненно, а потом морион стал нагреваться. Приоткрыв один глаз, увидел, что сквозь черноту просвечивается бледно-голубое сияние.

— Чтоб меня медуза ужалила, — пробормотал Тибби, тоже заметив изменение цвета. — Он действует!

Я подпрыгнул на месте. В ногах ощущалась какая-то невероятная легкость, но не такая, чтобы можно было взлететь выше центральной мачты. Все же вселенские законы физики присутствуют и на Тефии. Легкая шалость, взметнувшаяся в моей душе, заставила действовать так, как и задумывалось. Пробежав несколько шагов, я подпрыгнул — палуба резко ушла вниз, а перед глазами мелькнули ажурные перила капитанского мостика. Легонько коснувшись их ладонями, я поджал ноги и перемахнул через них, вызвав у рулевого оторопь.

— Держи штурвал, орясина! — заревел Торфин снизу.

Рулевой судорожно вцепился обеими руками в отполированный круг, не дав «Соловью» выйти из строя. Я обернулся и приложил руку к сердцу, извиняясь перед шкипером. Но прыжок получился впечатляющим. Штурмовики оживленно обсуждали новые способности своего командора, а дон Ансело решительно надел на себя еще один трофейный морион.

Когда я спустился вниз, капитан Торфин буркнул, что все это баловство одно, и занялся своими прямыми обязанностями: следить сверху за порядком на корабле, а заодно и подымить свежей порцией табака.

— Не одолжите мне сей удивительный предмет для вдумчивого изучения? — пристал ко мне Тибби, пожирая глазами морион. — Я понимаю, что взятый с поля боя трофей принадлежит победителю, но черный хрусталь с такими невероятными свойствами еще никогда не попадался в руки ученых. Я мог бы стать первым, кому улыбнулась удача… с вашего позволения, конечно, командор.

Поглядев в горящие мольбой глаза, я молча снял с шеи бечевку с морионом и передал левитатору.

— Одно условие, Рэйни, — предупредил я, придав голосу чуточку угрозы. — Не пытайтесь его перенастроить на себя. Изучайте в дневное время, не откалывайте кусочки от артефакта, чтобы оставить себе. В общем, не вздумайте хитрить и манипулировать. Я не люблю кидаться угрозами, но вынужден предупредить о последствиях, и весьма неприятных, для вас.

— Да, я все понял, — Тибби осторожно намотал бечеву на пальцы, стараясь не прикасаться к мориону. — Будьте уверены, командор, в моей благонадежности. Может случиться так, что удастся открыть еще какие-то возможности артефакта, о чем я вас непременно предупрежу.

— И еще, — напомнил я. — Вечером морион должен быть на мне. Как бы не повторилась попытка нападения.

— Отдам лично в руки после ужина, — пообещал левитатор, и чуть ли не вприпрыжку побежал в трюм, где находилось его рабочее место рядом с единственным гравитоном «Соловья».

Мы проводили его взглядами, после чего я кивнул на расслабленных штурмовиков, и дон Ансело заревел:

— А ну, бездельники, живо построились вдоль борта! Сегодня отрабатываем парные занятия с холодным оружием! Первая пятерка… отставить! Первая четверка нападает с интрепелями и ножами, вторая отражает атаки! Потом смена!

Михель был прав, когда исправил ошибку. Ведь один из наших погиб, а Хитрец, заштопанный судовым врачом, сейчас отлеживается в кубрике. Поэтому в строю осталось восемь бойцов, не считая меня и дона Ансело. Но забирать у Рича и Гуся людей я не стал. Мало ли, что может произойти по пути. Сегодня мы отбились от низаритов просто случайно, а завтра на богатый караван обрушится неизвестная пиратская флотилия. У нас только «Лаванда» без охраны, потому что большая часть товаров из ее трюма выгружена в Эбонгейте.

Боссинэ тоже ушел в свою каюту, боцман Бруно тоже незаметно отлип от нашей компании, занявшись корабельными делами, а я с виконтом отошли к шканцам, чтобы не путаться под ногами экипажа.

— Что скажешь насчет трофея? — поинтересовался Агосто.

— Замечательная вещь, вот что скажу, — сдержанно ответил я. — Мыслишка у меня появилась. Когда займемся графом Аброй, хочу узнать у него лично, где он нашел низаритов. А потом заняться поисками черного хрусталя.

— Думаешь, Орден уже появился в Дарсии? — высказал догадку виконт.

— Именно, дружище, — я задумчиво смотрел на правый берег, который постепенно повышался, образуя холмистые гривы, тянущиеся на много миль вперед. Кое-где мелькали рыбачьи поселки, состоящие из двух-трех домиков, с растянутыми на берегу сетями. — Именно такая мысль мне и пришла в голову. Чтобы найти таких серьезных исполнителей, граф Абра должен был послать в Халь-Фаюм своего эмиссара, что в нынешней ситуации очень затратно и опасно.

— Согласен, — кивнул виконт. — Сейчас на морях не протолкнуться от флотов Дарсии и Сиверии.

— Поэтому делаем логичный вывод, что низариты каким-то образом уже давно действуют в королевстве. Для наемников такого высокого уровня всегда найдется работенка. Интриги, клановые войны, месть высокородных — это же золотое дно! Граф Абра узнал, где скрываются прыгуны, вышел на них и предложил серьезные деньги за твою смерть.

— Ты так уверен, что сможешь одолеть этих, как ты выразился, прыгунов?

— А для чего я создаю самую сильную кондотту в Дарсии? — ухмылка скользнула по моим губам. — Только через пот и кровь можно добиться цели. А насчет черного хрусталя не переживай. Я не буду отнимать артефакты у низаритов. Мне нужно лишь узнать, где добывают морион со свойствами гравитона. А потом дело за малым: доставить его в Акапис.

— И что ты будешь делать с кусками дикого хрусталя? — в свою очередь хмыкнул Ним Агосто, впечатленный моими прожектами.

— Есть один человек, который поможет выйти на огранщиков, — я ведь помнил про оценщицу Ольму Теобальд, повадками напоминавшую хитрую акулу, и не упускающую своего шанса. — Если поверить на слово левитатору Тибби, что морион впитывает в себя свойства энергетического кристалла, то после огранки мы получим сотни подобных артефактов.

— Да, господин Сирота, — протянул виконт, тоже увлекшись проплывающими мимо нас мирными пейзажами холмов, покрытых изумрудной зеленью травы и кустарников, — даже не знаю, куда приведет наше знакомство: на эшафот или на вершину к сильным мира сего.

— Умирать я не собираюсь, и вам не советую, виконт, — убедительно говорю в ответ. — Лично мне здесь очень нравится. Есть где развернуться.

— Тогда я точно с тобой, друг Игнат, — Ним Агосто посмотрел на меня, и мы оба рассмеялись, ощущая, насколько связаны между собой удивительными событиями. Гонимый виконт с убийцами на хвосте и шпион-авантюрист, бывший фрегат-капитан имперского флота, лишенный дворянства — более чем странной парочки в этом мире было не сыскать.

Глава 5

Грязные методы графа Абры

Граф Абра считался весельчаком и балагуром среди дворянского общества Натандема. Откровенно сказать про его тяжеловесные и не всегда приятные шутки означало навесить на себя клеймо неблагонадежного вассала. А если об этом не думать, то внешний вид королевского наместника, казалось бы, подтверждал первое мнение. Высокорослый, плечистый, с пшеничного цвета волосами золотистого отлива, которые ниспадали по спине ухоженными волнами, он мог иметь успех не только в провинции, но и при королевском дворе. Однако всю картину портили маленькие, глубоко посаженные глаза под кустистыми бровями и упрямый квадратный подбородок. Если бы граф попытался отрастить аккуратную бородку, излишне резкие черты лица можно было сгладить, но увы — наместник не любил растительность на лице (злые языки поговаривали, что он безнадежно отстал от столичной моды, где сейчас каждый дворянин изощрялся в отращивании усов и бороды), поэтому у его личного брадобрея всегда хватало работы.

Впрочем, нарядные и красивые одежды, обходительные манеры с собеседниками и благосклонное отношение короля позволяли ему соответствовать образу, который ему приписали жители города.

Но сейчас граф был в бешенстве. Взгляд его неприятных глаз пытался проделать большую дыру во лбу человека, стоявшего перед ним в странном одеянии, похожем на дорожный халат кочевников Аксума. Голова и лицо обернуты огромным платком черного цвета, остался виден только острый нос и глаза, остававшиеся неподвижными все время, пока граф Абра выплескивал свое раздражение. Правда, не кричать во весь голос ему хватало благоразумия, дабы не быть услышанным своими охранниками, секретарями и слугами. Даже за закрытыми дверями из прочного дубового полотна.

— Я заплатил вам тысячу золотых крон за жизнь одного никчемного мальчишки! — громко шипел наместник. — Он убежал из дома с одной шпагой и кинжалом! А вы не смогли выполнить свою работу, да еще так бездарно потеряли двух своих воинов. Кто не далее, как пять дней назад кичился невероятной подготовкой «летающих демонов», умеющих если не все, то почти все? Это ваши слова, уважаемый Кафхэн Нофре!

Когда граф произносил «уважаемый», он как будто выплевывал это слово, перекосившись от злости. Удивительно еще, как ему удалось правильно выговорить имя стоящего перед ним человека.

— Я от своих слов никогда не отказывался, как и сейчас, — голос у собеседника был глубокий, бархатистый; он обволакивал и успокаивал. — Мои «невидимки» — так мы себя зовем, граф — умеют проникать в любой хорошо охраняемый дом, проскользнут незамеченными в военный лагерь, набитый людьми, и, если надо, срежут с пояса кошелек так, что хозяин его даже не почувствует утрату.

— Как же объясните потерю своих «невидимок»?

— А откуда мы вообще можем знать, убиты они или нет? — блеснули глаза низарита. — Я не видел их тела, только передаю слова моего воина, сумевшего уйти от преследования.

— Вы лжете, Нофре, — уверенно произнес граф, продолжая гипнотизировать взглядом обернутого в черное наемника. — Вам точно известно об их смерти, но вы пытаетесь сохранить репутацию низаритов как несокрушимых бойцов, скрывая потери. Почему бы не признаться?

— Мы попусту теряем время, граф, — снова убаюкивающий голос Кафхэна Нофре прошелестел в кабинете наставника. — Почему вы не примите одну важную мысль, что человек смертен? Любой, и мы не исключение. В нашем деле тоже бывают потери. Это значит, Орден недостаточно хорошо подготовил бойца. Мы исправим ошибку. Если, по вашим сведениям, граф, караван остановится в Невермуте, мы найдем способ уничтожить вашего врага. Не может же он сидеть целыми днями в душном помещении или на качающейся палубе корабля. Человеку свойственно ощущать твердую почву под ногами, сходить в трактир и выпить вина, провести ночь с женщиной.

Граф Абра покачал пальцем перед носом Нофре и раздраженно отошел от него, чтобы сесть в кресло и уже оттуда вещать:

— По моим сведениям виконта Агосто взял под защиту какой-то наемник со своим отрядом, облаченным в черные одежды, прямо как у ваших людей. Не могут ли они быть из Ордена?

— Нет, исключено, — покачал головой низарит. — Мы не заключаем контракты на охрану грузов или каких-либо знатных лиц. Кредо «невидимок» — карающий удар кинжалом или яд в бокале с вином. Скорее всего, речь идет о так называемых штурмовиках из штрафных отрядов Сиверии. Там их сейчас активно используют в боевых действиях.

— Вы хотите сказать, что штурмовики имперцев охраняют караван торгаша Боссинэ? — фыркнул граф. — Откуда вообще они здесь взялись? Не говорите глупостей!

— Мне то неведомо. Возможно, кто-то предложил такую идею, она пришлась наемникам по вкусу. Но это точно не низариты.

— Хоть это радует, — проворчал наместник, постукивая пальцами, большая часть которых была унизана перстнями, по обшитым бархатом подлокотникам. — И все же я вынужден исходить из тех реалий, которые на данный момент существуют. На виконта Агосто было совершено два нападения. Одно — на острове Норри, где он с помощью некоего Игната Сироты, то ли командира кондотты, то ли разорившегося купца из Халь- Фаюма, сумел перебить всех, кому я заплатил за работу. Второе — на рейде Эбонгейта. И там тоже неудача. Мне пришлось пересмотреть свои планы, и теперь у вас, Нофре, осталось столько времени, сколько каравану хватит дойти до Шелкопадов. Там мальчишку будут ждать мои люди. Сумеете опередить их — получите сверх оговоренной суммы. А если нет — я ославлю вас и ваш Орден, Нофре. Докажите, что вы лучшие наемники на Тефии.

Графу Абре хватило прозорливости и ума не угрожать Кафхэну Нофре смертью или еще какими карами. Он просто поставит в известность короля, что в Дарсии свил гнездо опасный Орден наемников-низаритов, и укажет, где искать его последователей. Этим ходом ему удастся приблизиться к королевскому двору и занять место возле трона правителя. Должность наместника, конечно, хороша, но только не в этой дыре, зовущейся Натандемом.

— Как вам будет угодно, граф, — высокопоставленный низарит, осуществлявший координацию действий своих воинов, едва наклонил голову, обозначая поклон.

Именно эта независимость и бесила наместника. Нофре вел себя с ним как равный с равным, но граф чувствовал, что он никакой не высокородный принц или какие там в Аксуме титулы, и не дворянского происхождения. Скорее, вояка. Руки, которые трудно скрыть под тканью халата, несут на себе следы многолетнего ратного труда. Они привыкли держать шпагу, палаш, нож, но никак не вилку и ложку из серебра.

— Позвольте задать один вопрос, граф, — уже собираясь уходить, низарит обернулся. — Вы упомянули, что командир наемной охраны родом из Халь-Фаюма. Могу ли я узнать подробнее об этом человеке?

— Я сам еще ничего не знаю толком, — досадливо поморщился граф Абра. — Мои люди сейчас пытаются разыскать следы Сироты: кто он, откуда появился, кем был в прошлом. Когда у меня будет достаточно информации, я поделюсь ею с вами.

— Благодарю, граф, — откланялся Нофре, и расправив плечи, вышел из кабинета.

Оставшись в одиночестве, наместник не сдержался и выругался, упоминая всех родственников этого заносчивого ублюдка вплоть до седьмого колена в самых уничижительных выражениях. Облегчив душу, он подошел к столу и налил в бокал из графина темно-рубинового «Идумейского», позвонил в колокольчик. Створки двери тут же распахнулись, и на пороге застыл облаченный в темно-коричневый камзол охранник из числа внутренней стражи.

— Эрмеландо вернулся? — спросил граф Абра, снова усевшись в кресло.

— Да, ваша милость. Он ожидает в нижней гостиной, — четко ответил охранник.

— Экий скромник, — усмехнулся хозяин кабинета. — Немедля зови его.

— Слушаюсь, милорд!

Граф успел осушить свой бокал, прежде чем в помещение проскользнул невзрачного вида человек в длиннополой засаленной шляпе, из-под которой космами спускались длинные волосы. Лицо мужчины носило на себе следы долгих возлияний горячительных напитков, обвисшие щеки и заросший жесткой щетиной подбородок и вовсе могли вызвать приступ отвращения. Если бы в кабинете присутствовал еще кто-либо, он с удивлением увидел бы, что граф Абра не только не выгнал наглеца в грязной одежде, прикрытой потертым дорожным плащом, а наоборот, расхохотался, похлопывая в ладоши.

— Если бы мне не сказали, что мой Эрмеландо уже во дворце, я бы точно спустил на тебя псов! Признаюсь, не узнал. Ты превзошел самого себя. Кем на этот раз был?

— Моряком, ищущим место на каботажном судне, — хрипло ответил гость, — и заодно великосветским хлыщом, развлекающимся на различных приемах.

— Выпей вина, — поморщился граф. — Твой голос скрипит как немазанные ворота в конюшне.

Эрмеландо ни чинясь, подошел к столу, налил полный бокал восхитительно пахнущего нектара и в несколько глотков осушил его. Сдернул с головы шляпу и почесал макушку.

— Извините, милорд, — осклабился он, заметив недовольство в глазах наместника. — Я так спешил к вам с известиями, что не удосужился принять ванну. Если вам угодно видеть меня в чистых одеждах, я сейчас же исправлю свою ошибку. Но этот парик так прирос к голове, пока добирался до Натандема, что голова зудит как проклятая.

— Так уж и быть, потерплю грязного вонючего матроса рядом с собой, если он принес интересные вести, — пошутил граф Абра. — Только не садись в кресло, умоляю…

Эрмеландо улыбнулся и окинул взглядом кабинет. Он устал, но проявлять невежество на глазах хозяина хватило ума. Здесь была только самая красивая и богатая мебель, предназначенная для высокородных, и марать оббивку все-таки не стоило. Зато возле двери притулилась изящная скамейка, покрытая темным лаком. На нее-то он и уселся, вытянув гудящие от долгого путешествия ноги. Ну да, где на перекладных, где на крестьянской телеге — путь не близкий для человека, обряженного в такое рванье.

— Итак, я слушаю, — голос наместника стал жестким.

— Игнат Сирота и в самом деле оказался купцом, — начал свой рассказ Эрмеландо. — Его корабли были захвачены пиратами Керми, а сам он со своими экипажами попал в плен. Сколько времени Сирота пробыл на архипелаге, неизвестно. Помните, милорд, историю нападения на «золотой караван»? Так вот, этот шустрый малый воспользовался моментом, когда вся пиратская армада ушла на перехват каравана, перебил охрану и захватил корабль, на котором вместе с остатками своих людей совершил побег. Мало того, вместе с ним бежала и леди Тира Толессо. Вы же знаете, кто это?

— Про семейство Толессо я слышал, — кивнул граф Абра, скрывая удивление. Надо же, девчонка жива оказалась вопреки многочисленным скорбным слухам! — Говори дальше.

— Сирота направил корабль в Суржу, надеясь на благоволение властей. Но его обвинили в пиратстве и приговорили к смерти. Но случилось удивительное. За него вступился сам лорд Торстаг. Якобы этот человек выполнял его задание на Керми, является чуть ли не личным шпионом. Для Сироты все закончилось благополучно. Получив купеческий патент, он отплыл в Акапис, где решил поселиться и вести свои дела. Кстати, я туда наведался и поспрашивал о Сироте. Многие о нем отзываются хорошо. Особенно строительная артель. Купец приобрел так называемую Пустошь Кракена, бывшее владение баронов Домине, вместе с особняком, который сейчас активно отстраивают. Так что деньги у Сироты есть. Наверное, при побеге еще и пиратов ограбил… Милорд, мне нужно выпить. В горле пересохло.

Получив согласный кивок, Эрмеландо снова наполнил бокал доверху и вернулся на лавку. Отпив пару глотков, он продолжил свой рассказ:

— В Акаписе все очень интересно. Судно, на котором Сирота сбежал из плена, теперь его личное, называется «Тира». Да-да, в честь леди Толессо. Забавно же, милорд, не находите в этом некий подтекст? Кхм… Так вот, бриг сейчас болтается на рейде, а в усадьбе находится несколько десятков хорошо вооруженных людей. Они охраняют строителей и присматривают за окрестностями. Но самое интересное, их ежедневно обучают военному делу. У Сироты, по-видимому, есть несколько офицеров, натаскивающих головорезов на какие-то делишки. Возможно, они и есть ядро будущей кондотты.

— Как негоциант мог привлечь к службе боевых офицеров? — удивился Абра.

— Моих возможностей не хватило узнать подробности, ваша милость.

— Выяснил ли ты что-нибудь насчет виконта Агосто? — недовольно пошевелился граф в кресле. Все, что рассказывал Эрмеландо, было очень интересно и раскрывало некоторые непонятные моменты. Особенно загадочным выглядело вмешательство лорда Торстага в жизнь какого-то купчишки. Вот где стоило покопаться со всем усердием.

— Да, пришлось походить по тавернам и харчевням, — агент поморщился и осторожно почесал затылок. — Поговаривают, именно там виконт очень близко сошелся с купцом Сиротой. Их неоднократно видели вместе. Вынужден признаться, что не смог полностью узнать, договаривались ли они о чем-нибудь.

— Уже неважно, — отмахнулся Абра, задумчиво обхватив подбородок. — Они вместе направляются в Шелкопады, и их путь лежит мимо Натандема. Кто, например, помешает им тайно высадиться в Лойвью и через несколько часов оказаться в моем городе? Всего-то жалких десять лиг.

Эрмеландо пока молчал, не вмешиваясь в рассуждения своего хозяина, и понемногу отхлебывал из бокала.

— Есть еще что-нибудь интересное? — наконец, граф обратил на него внимание.

— Я решил заглянуть в Скайдру и разузнать что-нибудь о леди Тире Толессо. Конечно же пришлось достать из своих закромов чистую рубашку, штаны и камзол, — собеседник усмехнулся. — Назвался своим настоящим именем, но меня огорчили. Леди Тира не принимала никого. Девушке приходится очень тяжело после долгого отсутствия дома. Нужно восстанавливать свои позиции, заново заводить связи с аристократическими семьями Скайдры и всего побережья. Она постоянно в разъездах. Но за пару медяков нашелся один разговорчивый слуга. Больше всего меня интересовало, насколько правдива история леди Тиры. Оказывается, именно Игнат Сирота спас ее из лап пиратов. Пришлось отбросить кучу всяких сказочных нагромождений, но все так и есть. И участие лорда Торстага в судьбе купца подтверждено. Он даже рекомендательное письмо ему написал.

— Занятная история, — граф Абра задумался. — Что из этого мы можем взять полезного?

— Купец Сирота, — тайный агент лорда Торстага, — выпалил игравший роль шпиона Эрмеландо. — Причем, давний, с хорошей легендой.

— Притянутая версия… Но, если он связан с лордом Торстагом, налицо какая-то хитрая игра королевского советника, — наместник был расстроен. Тягаться с Кендишем не с руки, особенно сейчас, когда он весьма близок к трону. — Но зачем? Обычный торгаш…

— Который хочет создать свою кондотту по сопровождению купеческих кораблей, — прервал его Эрмеландо. — А это значит, что Сирота вовсе не торгаш. У него хорошее тактическое мышление, он умеет объединять людей. Говорят, его команда сплошь из наемников, собранных в разных местах. Там и сиверийцы, и дарсийцы, хотя сам он из Халь-Фаюма.

— А он точно оттуда?

— Только слухи, проверить невозможно. Тем не менее, это отребье ему подчиняется как в армии. Строгая дисциплина, никакого пьянства и постоянные занятия с оружием. Много времени уделяется бою и без него. Называется «рукопашная».

— Забавно… и настораживающе.

— Я об этом так же подумал, милорд, — откликнулся Эрмеландо, снова припав к бокалу. — Вкупе с тем, что в этой истории засветился лорд Торстаг, и вовсе наводит на разнообразные мысли.

— Мне кажется, дорогой мой мальчик, ты очень устал, — нахмурил кустистые брови граф Абра. — Ступай к себе, приведи себя в порядок. А вечером приходи на ужин. Расскажешь о своем путешествии в Скайдру, только без излишних подробностей по нашему делу.

— Как скажете, милорд, — Эрмеландо вскочил с лавочки и поклонился перед тем, как исчезнуть за дверью.

Опершись на подлокотники, наместник поднялся и принялся расхаживать по кабинету, обдумывая только что услышанное от своего молодого вассала. Не самое приятное, к сожалению, для завершения задуманного. Проклятый мальчишка раз за разом умудряется выскользнуть из лап смерти. Известие о смерти Шампернона принес один из «проводников», который давно служит графу Абре в качестве соглядатая. Он и рассказал о стычке на острове Норри. Правда, у наместника сложилось впечатление, что контрабандист чего-то не договаривает, старательно отводя глаза. Да и черт с ним, наверняка, какие-то делишки мутные проворачивает для себя. А Шампернор — бездарь и болван, не сумевший справиться с виконтом, имея численное преимущество. Правда, ему помог один человек, и граф, кажется, догадывается, кто это был. Игнат Сирота, кто же еще. Спелись, голубчики.

Тогда стоит ли сейчас избавляться от мальчишки? Не лучше ли сосредоточить усилия на ликвидации странного и опасного (чутье подсказывало именно об этом) спутника виконта? Убрав одну серьезную проблему, будет легче добраться до Агосто. Тоже вариант. Нужно подумать неспеша. Каравану еще долго предстоит идти до Шелкопадов. Времени хватит. Единственный фактор, беспокоящий графа Абру — лорд Торстаг. Что общего у него и бывшего торгаша, решившего создать наемный отряд по сопровождению грузов? Вот что хотелось знать наместнику в первую очередь.

Он выглянул за дверь и подозвал к себе секретаря, бдительно несшего службу за большим письменным столом.

— Прикажи заложить карету, — приказал он. — Через полчаса у меня визит к баронессе Агосто.

— Слушаюсь, милорд, — склонил голову слуга и рванул выполнять приказ хозяина.

* * *

Виконтесса Агосто, еще довольно моложавая женщина, встречала графа на крыльце своего особняка, который продолжала держать в крепких руках после смерти мужа. Невысокий рост она компенсировала невероятной статью; темно-русые волосы собраны на затылке в сложную прическу; длинное платье из шелка изумрудно-синего цвета гармонировало с ее голубыми глазами, остававшимися печальными после исчезновения сына.

— Граф, не ожидала вас сегодня, — притворная вежливость вдовы нисколько не сбила с толку наместника. Он прекрасно знал, как относится к нему Эдна Агосто. Холодная бесстрастность, под которой скрывается раздражение от настойчивых ухаживаний графа Абры. — Судя по блеску в глазах, вы прибыли поделиться какой-то новостью. Вас, наконец-то, отзывают в столицу?

— У короля хватает советников, а просто так торчать возле трона не в моих правилах, — улыбнулся Абра, показывая с помощью улыбки свои крепкие зубы. Он придержал шпагу, подходя к хозяйке особняка, а потом припал к руке, пахнущей лавандой. — Вы умеете быть обворожительной, Эдна.

— Не льстите мне, граф. Попытка не засчитана. Я так и чувствую, что вас распирает от какой-то новости.

— Может быть, вы пригласите меня в гостиную и предложите бокал «Искарии»?

— У меня есть «Абокатто», с южных плантаций, — женщина вытянула руку в направлении парадной лестницы, на которой молчаливо созерцали сцену вежливости двое крепких мужчин, обвешанных острой сталью. — Прошу вас, граф.

Охранники наместника и виконтессы не пошли следом за своими хозяевами, оставшись снаружи и поедая глазами друг друга, а руками недвусмысленно касаясь оружия. Чего уж скрывать: неприятие госпожи Агосто к графу Абре был настолько осязаемым, что многие в Натандеме всерьез опасались, как бы между ними не вспыхнула война.

Горничные молчаливыми тенями накрыли в гостиной столик разнообразными фруктами и сырами, и по знаку виконтессы тут же исчезли. Граф огляделся по сторонам. Он здесь бывал уже неоднократно, и всякий раз поражался, почему большинство окон задернуты темными портьерами. От этого в гостиной стоял полумрак, который наместнику не нравился. Траур уже год как закончился. Но… в гостях о правилах не спорят.

Граф с молчаливого согласия хозяйки разлил светло-соломенное «Абокатто» по изящным стеклянным бокалам и поднял свой.

— Вы правы, Эдна. Я приехал к вам не по своей прихоти и не для того, чтобы в очередной раз услышать, как вы переносите день нашей свадьбы. У меня есть новости…

— О моем мальчике? — тревожно воскликнула вдова. — Умоляю вас, граф, прекратите делать эти ужасные театральные паузы! Вы разрываете мне сердце!

— Сначала ваше решение, — твердо проговорил Абра, не торопясь отпивать из своего бокала. — Я и так слишком долго проявляю терпение.

Виконтесса поняла, почему граф не пьет, и презрительно усмехнулась краешком губ. Трусливая душонка, думает, что его хотят отравить. Так он и заслужил подобной участи за подлость, совершенную по отношению к Ниму. Пусть пока живет.

Она первой отпила вино, глядя через стекло на графа.

— Очень достойно, — сказала женщина, отставив бокал. Отщипнув виноградинку от кисти, положила в рот. — До этого с предубеждением относилась к «Абокатто». Даже не знаю, почему.

— Здесь привыкли пить красное вино, — усмехнулся граф и уже без опаски продегустировал свое. Виконтессе он не доверял, справедливо полагая, что вовремя принятое противоядие позволяет безопасно пить и принимать пищу в чужом доме. Могла Эдна заранее подстраховаться? Могла. Вот и он выпил перед визитом темно-рубиновую жидкость, приготовленную семейным целителем. Так что ничья. — Я жду вашего ответа.

— На следующей неделе, — обронила леди Агосто и крепко сжала губы, показывая свою решимость больше не обсуждать эту тему. Она и так достаточно затянула с ответом.

— Прекрасно, дорогая Эдна. Просто великолепно. Хорошо, что приготовления не займут много времени. Я все сделал заранее, остались мелочи.

— Теперь ваша очередь, граф. Что с моим сыном?

— Вы несправедливы ко мне, Эдна, — с укоризной произнес Абра, намеренно выводя женщину из себя. Пусть нервничает, даже поплачет — ей полезно. — Обвиняете меня в каком-то заговоре против Нима, с чего-то решили, что я хочу его убить… Пусть это останется на вашей совести. Я руководствовался не слухами и сплетнями, а даже организовал расследование. Увы, бумага врать не станет, как и люди, через которых проходят потоки финансов…

— Чушь и вздор!

Абра вздохнул и вернулся к тому, о чем хотел сказать:

— Сегодня из Скайдры вернулся мой человек. Привез интересные новости про молодого виконта. Не самые приятные, но дающие вам надежду, что вы скоро можете встретиться.

— Где он? В Скайдре?

— Был там, — спокойно ответил граф Абра. — А потом уехал в Акапис, где связался с шайкой непонятных людей, якобы вырвавшихся из пиратского плена. Не пугайтесь, дорогая Эдна. Ничего страшного он не совершил, но по слухам, которые собрал мой соглядатай, к этому все идет.

— Зачем ему это сомнительное знакомство? — воскликнула виконтесса.

— Я не могу знать, — пожал плечами гость. — Полагаю, как и большинство молодых людей, Ним хочет ввязаться в какую-то авантюру. В Скайдре он вместе с человеком, который заправляет этой шайкой, пытались найти судно, которое идет вглубь континента по Рокане. Разговоры шли, якобы, о провинции Лимадия… Там находится некрополь Спящие Пещеры, самое древнее захоронение.

— Не самая лучшая репутация у этих гробниц, — поежилась женщина. — И зачем ему это надо?

— Мне это неведомо. Только я точно знаю, что сейчас Ним Агосто плывет на купеческом нефе господина Боссинэ вместе с компанией головорезов. Они направляются в Шелкопады. Оттуда молодой виконт планирует направиться в провинцию Лимадия… Понимаете, дорогая моя Эдна, что ваш сын с большой вероятностью не вернется оттуда? — мастерски плел паутину граф Абра из правды и лжи, отводя от себя подозрения. Он играл на будущее, чтобы никто даже пальцем на него не показал, когда молодой виконт исчезнет навечно. — Горские племена невероятно свирепы. Об их дикости ходят легенды. Неудивительно, что король до сих пор не может приручить большинство племен, поэтому приходится править ими через старейшин и вождей, периодически подкармливая их золотом.

— В ваших силах отыскать Нима и отговорить его от авантюрного похода! Я понимаю, что творится в душе моего мальчика. Это ведь вы оболгали его!

— Слухи всегда жестоки, Эдна, — граф взял с подноса яблоко и маленьким ножичком, который находился тут же, стал нарезать его мелкими дольками, одну из которых положил в рот. Прожевал, смакуя кисло-сладкий вкус фрукта. — Но ведь подозрения были, сам герцог Хуггарт попросил меня разобраться. А это значит, что пасквили шли напрямую к нему.

— Слабая попытка оправдаться, граф, — усмехнулась виконтесса. — Пока я вижу только ваше желание на законных основаниях стать хозяином земель семьи Агосто. Почему я должна думать иначе? Слишком все хорошо сходится.

— Я желаю вам только добра, — глаза графа стали ледяными.

— Аманта и Сэтрид так не считают, а я доверяю чувствам своих дочерей. Они вас боятся. Особенно старшая. Кстати, до меня дошел слух, что вы ищете партию для Аманты. Причем не в Натандеме, а где-то в унылой дыре — Дасквиче. В нашем городе уже нет достойных мужчин? Прекратите, говорю вам прямо. Сейчас пытаетесь лишить меня детей, а после свадьбы отберете последнее, что осталось: земли и право ими распоряжаться.

— Сегодня вы невероятно остры и язвительны, Эдна, — наместника не так-то легко было выбить из колеи. — Что ж, мы можем подписать брачный договор, где каждый пункт будет расписан до мельчайших подробностей. Сегодня же прикажу своим юристам продумать проект. Кстати, Эдна, пришлите своих тоже.

— Обязательно, — сухо кивнула виконтесса. — Завтра же с утра ожидайте. Но хочу спросить сразу насчет земель вдоль Роканы. Вы всерьез намерены оставить их себе после свадьбы?

— Конечно, — пожал плечами граф. — Такова плата за грехи вашего сына.

— Ним не занимался казнокрадством, — отрезала женщина.

— Каждая мать считает своих детей безвинными и чистыми созданиями, — поморщился Абра. — Эти ошибки дорого обходятся королевству. Если молодой виконт считает себя безвинно оболганным, если он уверен в своей честности — почему же тогда сбежал?

Граф наклонился вперед, впившись глазами в бескровное лицо виконтессы.

— Знаете, Эдна, зачем мальчишка собрался в Спящие Пещеры? Он хочет вскрыть древние гробницы вождей и на эти деньги собрать отряд, чтобы вернуться в Натандем и уничтожить меня. Хочу предупредить: это бунт против Короны.

На какое-то время в гостиной зале повисло тяжелое молчание. Абра ждал испуга хозяйки особняка, но с удивлением увидел, как уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке.

— Милорд, вы помните, кто правил Натандемом до установления здесь королевской власти?

— Речные бароны семейства Леофредов. Правда, судьба их оказалась весьма печальной.

— Суть не в их печальной судьбе, милорд.

— А в чем же? Не понимаю, куда вы клоните.

— Подумайте хорошенько, граф. Как регулировался закон о праве на справедливость?

— Ах, вот вы куда клоните, миледи, — Абра расправил плечи и припал к бокалу, чтобы обдумать слова виконтессы.

Признаться, в круговерти государственных дел он и забыл об архаичном праве, позволяющем каждому отщепенцу бросить вызов обидчику и сразиться с ним, отдавая свою жизнь в руки богов. Победитель считается правым, и все обвинения с него снимаются. Странно, почему король до сих пор позволяет использовать его в некоторых провинциях, где протекает Рокана и еще пара крупных рек на юге континента. Или в этом решении есть какая-то выгода? Теперь понятно, почему молодой виконт связался со странным торгашом Сиротой, у которого в наличии есть серьезно вооруженный отряд. Рано или поздно Ним Агосто заявится в Натандем и потребует сатисфакции. Ну, что ж… часть плана мальчишки известна. Поэтому следует как можно быстрее уничтожить его. Прав он был, продав жизнь Агосто наемникам. И от своего решения не отступится. Молодой виконт умрет. Глупая женщина, сама того не желая, раскрыла планы сына.

А вот своих советников и адвокатов нужно наказать. Никто из этих дармоедов не указал на опасную брешь в выстроенном плане.

— Хорошее вино, Эдна, — граф и не заметил, как полностью осушил бокал. Поставив его столик, он отрезал очередной ломтик яблока, нанизал его на кончик ножика. — Надо будет закупить сотню-другую бутылок для своего подвала.

— Вы в затруднении, милорд? — кажется, виконтесса испытала разочарование, не заметив на его лице замешательства. — Неужели забыли, что Натандем стоит на Рокане?

— А у меня в планах развивать город, — не стал отвечать на ее вопрос Абра. — И большое внимание уделяю строительству нового порта. Земли Агосто как нельзя кстати подойдут для этого. Причалы, склады, конторы, таверны — это же золотое дно, а не эти бесконечные стада овец, бесцельно гадящих на землю.

Взаимная пикировка могла закончиться скандалом. Граф понял, что нужно завершать беседу. Виконтесса встала и раздула ноздри в сдерживаемом гневе. Лишиться не только части земель, но и средств к существованию, которые давала аренда пастбищ, было невыносимо. Как бы в самом деле не подсыпала яду в бокал с вином по прошествии времени, когда граф Абра станет хозяином всего добра упрямой женщины.

— Прошу меня простить, Эдна, — следом за ней поднялся и наместник. — Мы наговорили много неприятного друг другу. Я не хочу, чтобы вы считали меня негодяем, ищущим только свой интерес в создавшейся ситуации. Обещаю не ущемлять ваших свобод, миледи. И насчет старшей дочери не беспокойтесь. Мы вместе найдем ей подходящую пару здесь, в Натандеме. Ну, или по вашему желанию, в Эбонгейте. Там тоже полно достойных юношей.

— Я надеюсь на ваше благородство по отношению к девочкам, милорд, — хозяйка решила проводить гостя до лестницы. — Когда был жив муж, он хотел обручения Аманты с молодым человеком из семейства Босли. Он старший сын Леандера Босли. Вы должны их знать обоих.

— Да-да, конечно же. Кажется, этого юношу зовут Мелвин?

Граф остановился на верхней площадке, его охрана тут же оживилась, готовясь к отъезду.

— А как сама Аманта смотрит на союз с Мелвином? По нраву ей молодой человек?

— Отец для нее был непререкаемым авторитетом. Она ни на мгновение не сомневалась, что он выберет для нее хорошую партию. Еще есть шанс поговорить с Леандером и завершить начатое дело. Дочь будет вам благодарна…

— Не тешьте себя надеждами, — усмехнулся граф, выслушав виконтессу с рассеянным вниманием. — Аманта характером похожа на вашего сына, такая же гордая и горячая. Мне будет достаточно вашей благодарности, Эдна.

Он приподнял шляпу, прощаясь с хозяйкой, и пошел к своей карете, не замечая откровенно злого взгляда виконтессы. Когда он уехал, хозяйка особняка подозвала к себе одного из мужчин, стоявших полукругом на лестнице чуть ниже:

— Левелан, прошу вас на несколько слов.

Человек, к которому она обратилась, являлся капитаном стражи, но помимо этой должности обладал и другими качествами, которыми иногда пользовался покойный виконт Агосто. Сорокапятилетний мужчина с невзрачным лицом — столкнешься с ним на улице, мазнешь взглядом и тут же забудешь — обхватив тонкими сильными пальцами рукоять шпаги, подошел к виконтессе и склонил голову.

— Миледи…

— Левелан, у тебя же есть на кого оставить охрану дома?

— Конечно, миледи, — голос спокоен. Привык человек к тому, что его услуги иногда требуют отлучки. — Дэбс отлично справляется в мое отсутствие.

— Отлично… А теперь слушай внимательно. Тебе нужно как можно скорее оказаться в Дасквиче и перехватить караван купца Боссинэ. Там мой сын. Предупреди его, что граф Абра замыслил тяжкое против него. Возможно, он уже нанял наемников. Пусть не теряет бдительности…

— Миледи, Дасквич — это вонючая дыра с двумя десятками развалюх, — с сомнением произнес мужчина. — Вряд ли купец захочет продавать свой товар в таком месте.

— Если он там не остановится, тогда пробирайся в Невермут.

— Невермут? — задумался преданный слуга. — Да, там есть все шансы найти молодого хозяина. Когда отправляться, миледи?

— Еще вчера, — слабо улыбнулась женщина.

— Я все понял, — напрягся Левелан. — Мне нужно немного времени собрать кое-какие вещи и приготовить коня.

— Как будешь готов — загляни в кабинет моего мужа. Я дам тебе денег. И не спорь, Левелан. Дорога, хоть и не дальняя, всегда требует затрат. Тем более, придется переправляться через Рокану. Только прошу, не пользуйся услугами контрабандистов. Лучше найди какого-нибудь рыбака, заплати ему на пару монет больше.

— Вы невероятно предусмотрительны, миледи, — мужчина и не думал улыбаться, даже изобразил поклон.

— Скорее, опасаюсь любого подвоха, — махнула рукой виконтесса. — Иди, Левелан, готовься. Тебе предстоит трудная дорога.

Глава 6

Иногда города интересны…

На третий день после стычки с низаритам караван достиг Лойвью, но Боссинэ не стал здесь останавливаться. И правильно. Неказистый городишко, рассыпанный по склону холма и спускающийся вниз к старым портовым причалам, возле которых сейчас болтались три маленьких суденышка, так и проплыл мимо нас.

— Для меня нет никакого интереса продавать здесь товар, да и осадка не позволяет швартоваться, — пояснил Лесс, стоя рядом со мной и виконтом возле правого борта и разглядывая через мутную серость дождя и туманной дымки портовые лабазы и обветшалые конторские здания, которые вытянулись вдоль Роканы. Шагов двести в одну сторону — и столько же в обратную. Вот и вся протяженность порта. Негусто.

Боссинэ, как и мы, кутался в теплый плащ. Уже вторые сутки шел дождь. Он то обрушивался непрерывным холодным потоком с неба, отчего вскипала черная вода Роканы и заливало палубы, то сыпал мелкими пригоршнями через разные промежутки времени. Мокрые паруса обвисли, но как только промозглый ветер с холмов начинал метаться в долине, по которой сейчас петляла река, на нас обрушивался настоящий водопад с рей и мачт.

Из-за этого был дан приказ по каравану использовать энергию гравитонов, иначе мы рисковали застрять между Лойвью и Дасквичем на продолжительное время, тем более что течение здесь заметно ослабло. Теперь придется идти вплоть до Шелкопадов на гравитонах, периодически испытывая ноющую боль в зубах от повышенного магического фона.

В такую погоду самое лучшее — закрыться в каюте и пить горячий глинтвейн. Но мы с виконтом были, видать, из той породы людей, для которых долгое сидение противопоказано. Ним, чтобы совсем не заскучать, присоединялся к занятиям по отработке ударов холодным оружием, и иногда даже давал дельные советы. А потом вставал против меня и дона Ансело в стойку, держа в одной руке шпагу, в другой — дагу. Правильно, полезные навыки нужно поддерживать на уровне. Скажу сразу: у меня стало получаться гораздо лучше владеть кортиком.

А вот учиться некоторым приемам рукопашной виконт категорически отказывался. «Голубая» кровь и малая толика спеси, присутствующая у Нима Агосто, не позволяла ему преодолеть замшелые догмы. Дворянин не машет кулаками — вот и весь разговор.

— Гадкая погода, — поежился виконт, нахохлившийся как большая мокрая птица. Как раз снова пошел дождь, колотя крупными каплями по полям шляпы и скатываясь на плащ. — Может, спустимся в вашу каюту и сыграем в карты, господин Боссинэ? Неужели вам тоже хочется мокнуть до самых костей?

Купец посмотрел на затянутое тучами небо, потом перевел взгляд на удаляющийся от нас унылый городок.

— Интересное замечание, господа, — проронил он. — Давно замечено, что именно в это время здесь идут дожди. Если бы мы прошли траверс Лойвью пятью днями раньше или позже, то никакого намека на штормовую погоду не заметили бы. Грелись бы под солнышком, любовались пейзажами.

— Чем здесь любоваться, — хмыкнул я, кивая на темно-зеленый покров холмов, на которых ничего, кроме травы и кустарников, между которыми бродили грязно-белые промокшие овцы, не было. — Сплошь пустоши, незаселенные людьми. Интересно, почему? Вы, Лесс, должны об этом знать.

— Здесь земли натандемских аристократов, — охотно откликнулся Боссинэ и покосился на Агосто, который мрачно поглядывал на холмы. — Большинство из них отдают их в аренду скотоводам, зато стригут с них налоги как с этих баранов.

— А сколько отсюда до Натандема?

— Почти восемьдесят лиг, — ответил Ним. — Здесь хорошие пастбища, а на той стороне холмов арендаторы построили фермы, где получают шерсть, мясо, сыры, молоко. Вот почему граф Агосто замыслил отобрать наши земли. Это же бесконечный поток денег.

— Так это ваши земли, виконт? — я ткнул в сторону берега.

— Нет, они чуть дальше и вглубь. Там заливные луга и такие же пастбища. А вот именно эти принадлежат семье Босли. У нас с ними всегда были хорошие отношения. Отец хотел породниться с ними с помощью замужества моей сестры Аманты.

Я почувствовал в голосе Агосто нескрываемую боль о потерянном доме. И от меня зависело, навечно или только на некоторое время. Честно говоря, ввязываться в авантюру, где столкнулись интересы двух аристократических семей, не горел желанием. Совершенно не хотел, потому что эта авантюра могла серьезно навредить в получении дворянского титула. Да еще гравитоны в трюме «Соловья», висящие тяжелым грузом на шее! В совокупности преступлений это тянуло не на каторгу, а на виселицу! Один раз мне удалось ускользнуть от веревки на шее, и второй раз испытать чувство приближающейся смерти абсолютно не хотел.

Чертов дождь с ветром не прекращались до самой ночи. Пришлось встать на якорь посреди Роканы, зажечь сигнальные фонари, выставить вахту и стражу. Холмистые берега закончились, теперь вокруг нас расстилались равнины с редкими проплешинами лесов. Вряд ли кто рискнет подобраться к нам и напасть. Пресловутые речные пираты и жадные бароны до сих пор не появлялись. Вот и думай, радоваться этому обстоятельству или с настороженностью идти до самых Шелкопадов. Как бы штурмовики не расслабились, поэтому я жаждал пусть и небольшой, но победной стычки для поднятия боевого духа.

Серое промозглое утро и клубящийся туман не испугали Боссинэ и его шкиперов. Только теперь я оценил их мастерство. Они как будто не раз ходили в таких условиях. На каждом нефе на носу и корме стояли вахтенные и передавали голосовые сигналы от идущего впереди «Оленя» по цепочке до Енота'. Где надо, замедляли ход, а где-то ускорялись. Гравитоны существенно помогали в движении, но как же от них ныли зубы и гудело в висках!

— Так же не должно быть! — не выдержал я, когда левитатор Тибби вышел проветриться на палубу. — Почему ваш гравитон создает такое мощное магическое поле? Заметьте, всего один! А четыре гравитона на боевом корабле только при максимальной нагрузке начинают приносить неудобства для экипажа!

— Гравитоны, которые закупает флот, самые чистые! — огрызнулся Тибби, сам страдая от магического фона. — Кристаллы тщательно шлифуются, проходят неоднократную проверку и только потом их устанавливают на корабли! Господин Боссинэ покупал использованные гравитоны для своих нефов на бирже, их очисткой никто не занимается. Зачем кому-то лишние хлопоты? Продали гравитон, получили за него деньги — и трава не расти! А вам откуда известны такие подробности про флотские кристаллы?

И прищурился на меня с подозрением, как будто я выложил секретную информацию.

— У меня было много друзей, служивших на военных кораблях, — спокойно парирую я. — Поверьте, Рэйни, когда знаешь, что и как спрашивать, получаешь уйму интересных сведений.

— Может, они знают, как обновлять грани использованных гравитонов? — еще сильнее прищурился Тибби.

— К сожалению, среди знакомых не было левитаторов и огранщиков, — улыбнулся я, гася разгорающийся интерес судового чародея.

После завтрака туман стал рассеиваться гораздо быстрее, даже подул попутный ветер, обсушив паруса. Шкипер Торфин уверенно сказал, что дождя сегодня не будет. Кстати, независимо от него так же подумали и капитаны других кораблей. Все дружно подняли паруса, что позволило слегка снизить напряжение гравитонов. Пошли ходко, и после полудня достигли Дасквича.

Караван остался на фарватере, а вот «Лаванда» подошла к причалам, чтобы сгрузить на берег четыре десятка бочек с аксумским ромом, и вернулась в строй. Правда, все это заняло несколько часов, пришлось стоять на якоре до утра. Я вместе с Михелем решил проверить, как несут службу парни на «Олене» и «Еноте». Торфин выделил нам шлюпку с гребцами для такого случая. Они домчали нас до авангардного судна, дождались, когда мы по штормтрапу поднимемся на борт, и направились обратно.

Рич держал своих головорезов в ежовых рукавицах. Никто не слонялся без дела. Разделившись на пары, штурмовики отрабатывали различные приемы защиты и нападения с палашами и абордажными топорами.

— Надо бы провести учебный бой по защите корабля, — сразу же заявил Рич, как только мы поднялись на палубу. — Я со шкипером разговорился, так он предупредил, что после Валунного Двора придется снизить скорость. Обычно там и происходят нападения.

— Знаю, — кивнул я. — Пройдем Невермут, попрошу Боссинэ остановить караван где-нибудь в пустынном местечке. Выделю пару часов на ограбление «Соловья».

— Отлично! — обрадовался Рич, откровенно скучавший от безделья. Когда я рассказал ему о нападении низаритов, он долго переживал, что в тот момент не находился на флагмане. Встретить достойного противника для моего друга было чем-то сродни находке драгоценного камня в куче мусора.

— У тебя все нормально? Люди не болеют? Как питаются? — завалил я вопросами Рича.

— Да молодцы парни, что сказать, — кивнул на оживленных тренировкой штурмовиков, сражающихся на пустом пятачке внизу перед капитанским мостиком друг с другом. — Никто не ворчит, ночную стражу несут без нареканий. Правда, пару раз пришлось применить наказание, когда во время стоянки у Эбонгейта поймал спящих.

— И что ты с ними сделал? — полюбопытствовал дон Ансело, изредка поглядывая на правильность исполнения того или иного приема кем-то из штурмовиков.

— Одному руку вывихнул, другого вызвал на поединок и исхлестал палашом, — буднично произнес Рич. — Зато до остальных сразу дошло, что шутки кончились. Неправильно такое говорить, но нападение низаритов очень кстати пришлось. Я рассказал про смерть одного из наших, так все сразу задумались.

— Попугай не спал во время атаки наемников, — напомнил дон Ансело.

— Я к тому, что нападение произошло ночью, — парировал Рич. — А это самое поганое время для защищающихся. Нужно бороться со сном, глядеть по сторонам, когда ни черта не видно, и слушать, постоянно слушать звуки, окружающие тебя. Я на Пакчете сам участвовал в ночных нападения на гарнизоны дарсийцев, и знаю, с кого начинаются все беды. Так что вывихнутая рука — это самое легкое наказание. В боевых частях нарушителя обычно вешают на дереве.

— Ну, с такой логикой не поспоришь, — я поднял руку, приветствуя бравого капитана «Оленя», вышедшего из своей каюты посмотреть, кто к ним в гости пожаловал. Айви был на несколько лет моложе Торфина, и в отличие от него тщательно брился, отчего загоревшее на солнце лицо отливало светло-золотистым загаром.

— Сам господин Сирота пожаловал! — Айви подошел ближе и кивнул в знак приветствия дону Ансело. — Неужели хозяин решил поменять порядок движения?

— Не беспокойтесь, шкипер, — я усмехнулся в ответ. — Пока такой вопрос не обсуждался.

— Мне господин Боссинэ доверяет, — вздохнул с облегчением Айви.

Я уже знал, почему шкиперы столь ревностно относятся к порядку прохождения каравана по реке и к неожиданным перестановкам. Головной экипаж всегда получает премиальные больше, чем остальные, не считая флагмана. Почему так? Считается, что нападению в первую очередь подвергается первое судно, чей экипаж больше всех и рискует. Не могу сказать, есть ли в этом разумное зерно. Например, почему бы не ограбить последнее? Стремительным рывком берем на абордаж корабль, всех за борт, чтобы не мешались — и кто в здравом уме захочет отбивать его, терять ход, ввязываться в ненужный бой?

Не уверен в своих суждениях. Это первое сопровождение по реке, здесь могут быть иные правила. Возможно, Торфин что-то знает, поэтому и не рвется ставить «Соловей» головным. Хитрый и битый жизнью дядька, уважаю.

— Лучше скажите, капитан, где самое удобное место для нападения? — для полноты картины спросил я Айви. Может, у него иное мнение?

— Перед Валунным Двором и за ним, — тут же последовал ответ. — Очень паршивое место с отмелями. Коса Личбо перед ними всего лишь развлечение. Фарватер меняется ежедневно. Поэтому придется снизить скорость до двух узлов и послать вперед лодку с матросами, чтобы промеряли глубины. Как бы вообще не встать на якорь, пока будем искать фарватер. Вот это и будет самый опасный момент для нас. Держим нос по ветру и глядим во все глаза. На моей памяти там было с десяток крупных нападений.

— Ладно, я понимаю пиратов или грабителей, кто они там на самом деле, — продолжал выпытывать у Айви подробности. — Но почему наместник не наведет порядок?

— Там власть барона Рокмака, — качнул головой шкипер. — Вот увидите, господин Сирота, если мы дойдем до Валунного Двора целыми и невредимыми, он пришлет своего управляющего и казначея, чтобы взять пошлину за прохождение по его участку реки.

— А если нападение произойдет до города?

— Тогда у нас отличный козырь в рукаве, чтобы самим настаивать на компенсации. Рокмак придерживается старых феодальных уложений, но не настолько глуп, чтобы не подчиняться приказам короля или его чиновников, наделенных особыми полномочиями. Он обязан поддерживать порядок, но одной рукой держит штандарт с золотыми лилиями, а другой ныряет в карман честных купцов. Поэтому я уверен, что барон найдет полусотню отчаянных ублюдков, чтобы устроить нам кровавый танец. Не тот он человек, который с безразличием смотрит вслед проплывающей мимо него добыче.

— Понятно, вы нарисовали ясную картину, капитан, — я прикоснулся к полям шляпы, показывая свою благодарность, и получив в ответ добродушную улыбку, отвел своих друзей к борту. — Судя по всем данным, которые я собрал от наших бывалых шкиперов, Валунный Двор будет занозой в наших задницах. И еще эти… блуждающие острова посреди Роканы. Все одно к одному. Как будем отбиваться, если на нас нападут?

— Предлагаю устроить совещание на «Соловье», когда пройдем Невермут, — предложил Рич. — До этого времени мы все хорошенько обдумаем варианты и разработаем защитную стратегию. Думаю, мнение шкиперов тоже не помешает.

— Да, это неплохая идея, — поддержал его дон Ансело. — Нужно, чтобы каждый знал свой маневр, иначе растащат нас в разные стороны, и тогда мы ничем не поможем.

— И конец кондотте Игната Сироты, — хмыкнул я. — Ни один паршивый купец даже близко к себе не подпустит.

— Не дрейфь, фрегат-капитан, — хлопнул меня по плечу Рич и оскалился в улыбке. — Справимся. Я со своих парней теперь семь потов сгоню, чтобы не расслаблялись. Ты же сам хотел обкатать отряд в боевых условиях… ну, так что теперь переживать?

Действительно, к чему переживания? Я больше всего опасался за жизнь виконта. Вот за ним-то ведут охоту профессионалы душегубского дела. Где они нанесут следующий удар? Если Невермут считается последним «приличным» городом на Рокане, то именно там нужно ждать появления низаритов. Хм, появилась одна идейка, которую Рич примет с восторгом.

Проверив подготовку штурмовиков, я вместе с доном Ансело на шлюпке, любезно предоставленной шкипером Айви, вернулся на «Соловья». К тому времени сильный ветер и волнение на реке успокоились, караван пошел гораздо быстрее. Воды Роканы заметно пожелтели. Шкипер Торфин объяснил это приближением устья Пламонта, который впадал в великую реку. В Невермуте очень много глинистых почв, отчего в городе развиты мануфактуры по производству гончарной утвари. Мелкие ремесленники поняли, что такое положение разорит их полностью и начали создавать цеха. Конкуренция привела к тому, что посуда из Невермута стала пользоваться популярностью в других городах. Настолько она была хороша.

— Можешь мне сказать, что это значит? — ткнул трубкой вниз Торфин, показывая на желтоватые разводы в воде.

— Ну… вероятно, идет размыв прибрежных пластов, — я почесал голову, не понимая еще, к чему мне лекция шкипера.

— И?

До меня начинает доходить, чего добивается Торфин.

— Высокая вода в Пламонте.

— Молодец, не только железяками своими и руками махать умеешь, — уважительно кивнул тот, закрываясь в облаке табачного дыма. — Так и есть. Уровень воды в Пламонте поднялся, и это хорошо. Значит, Блуждающие острова будут притоплены, негде засаду устраивать. А вот с поиском фарватера придется попыхтеть. Но это уже не самое страшное. Ты только не проворонь злодеев.

— Будьте уверены, шкипер, — ответил я и поспешил уйти в сторону, задыхаясь от дыма, который выпускал в воздух посмеивающийся Торфин.

Невермут был построен на высоком берегу в месте слияния Роканы и Пламонта. Сам Пламонт после великой реки казался каким-то жалким ручейком, вихляющим между высоким левым берегом и пологим правым, заросшим ивняком, поэтому порт находился чуть ниже устья. Это было сделано для того, чтобы купцы, торгующие по Рокане, могли заглянуть и в Невермут.

Сам город состоял как бы из двух частей. Старый, плотно сбившийся возле порта и причалов, растянулся вдоль берега и выглядел неказистым и жалким, а вот новые постройки тянулись в холмы подальше от реки, словно стыдились такого соседства.

И тем не менее, я бы не сказал, что Невермут — одна из таких же дыр, которых мы за время плавания успели навидаться. Здесь довольно оживленно. Снуют рыбацкие баркасы и лодки; у причалов стоят три тендера с суетящимися возле них людьми; пронзительно вопят чайки, отчетливо слышится, как скрипят тали и механизмы блоков разгрузочных кранов; от берега несет рыбьей гнилью, горячей смолой и еще чем-то неповторимо гадким.

Таможни здесь нет, но Боссинэ все равно придется договариваться с управляющим порта, чтобы поставить «Оленя» под разгрузку. В его трюме находится пшеница, ящики с драгоценной стеклянной посудой, бочки с медом. Взамен наш купец загрузится шерстью, которую очень ждут в Шелкопадах. Там, оказывается, плохо с пастбищами, кругом солончаки, поэтому мало кто отваживается держать крупные стада коров, коз или овец. Так, всего помаленьку, лишь бы свою скотину прокормить. А шерсть нужна.

Наш караван встал на якоря, не входя в Пламонт, и Боссинэ переправился на берег, чтобы договориться о постановке «Оленя» к разгрузочному причалу. Вернулся через пару часов с мрачной физиономией.

— Придется задержаться на пару дней. Хозяева тендеров оплатили аренду причалов, управляющий только руками развел. Ничем помочь не может.

— Тогда и мы разомнемся, — я поглядел на виконта и подмигнул, напоминая о нашем плане.

Пока Агосто приводил в порядок свой парадный костюм, я договорился с Михелем, что вместе со мной в город идут виконт и Рич, а также половина нашего отряда со всех судов. Парням тоже не мешает развлечься, выпить и в бордель заглянуть. А то скоро начнут речных русалок ловить и пользовать их, как пошутил Рич. На следующий день кто-нибудь из нас возвратится на корабль вместе с бойцами, а дон Ансело со второй группой штурмовиков сойдет на берег. Так будет справедливо, да и караван без охраны и командира не останется.

Не уверен я, что стоянка ограничится двумя днями. Все здесь неповоротливо, и только звонкая монета помогает ускорить дело.

Пришлось делать несколько рейсов, чтобы перевезти штурмовиков и часть экипажей каравана на берег. Я назначил Щербатого — дружка Гуся — ответственным и предупредил, что лично шкуру спущу с него, если парни вздумают искать приключения на свою задницу. Не стоит затевать драки с экипажами тендеров или местными, но, если же таковые произойдут, пусть лучше они начнут, а мы потом обвиним противную сторону в разжигании беспорядков.

Все-таки Невермут — довольно грязный городишко, особенно в старой его части, убедился я. Пока шли мимо разнообразных построек, ноги утопали в грязи. Ну да, после дождливых дней все нечистоты из ремесленных кварталов стекались именно сюда. А выглянувшее солнце стало подсушивать эту гадость. Зажав нос надушенным платком, виконт стоически терпел жуткое амбре, пока мы не вышли на относительно сухое место. Запахи, конечно, остались, но хотя бы по грязи не пришлось идти.

Узкие улочки, двух-трехэтажные дома, снующие по своим делам угрюмые горожане, косящиеся на нас с настороженностью. Ну да, если трое крепких молодых мужчин обвешаны оружием, сразу пропадает охота поживиться у них в карманах.

— А за нами уже приглядывают, — потешался Рич, успевая каким-то образом осмотреться по сторонам. — Парочка сопливых мальцов.

— Пусть смотрят, — прогундосил Агосто, так и не отнимая платок от носа. Но потом оживился, увидев идущего навстречу горожанина в относительно чистой одежонке, поверх которой был накинут кожаный фартук. Бородатый мужик вел под уздцы лошака, тянущего воз с какими-то ящиками.

— Эй, любезный! — окликнул его виконт, убрав платок. — Не подскажешь, где здесь можно найти приличную таверну?

— А еще бордель и гостиницу, — заржал Рич.

Мужик остановился в паре шагов от нас и перехватил уздцы, чтобы лошак не мотал своей башкой. Но отвечать не торопился, разглядывая, скорее, нашу одежду, оценивая для себя, нужно ли откровенничать с незнакомцами.

— Чего молчишь? Язык проглотил? — виконт поморщился и достал из кошеля два медяка. — Так расскажешь?

И бросил монеты в его сторону.

— Эва, сколько всего, — ловко перехватив их на лету, мужик почесал свою растительность. — Для ваших милостей здесь ничего не найдется. Туточки только дешевые трактиры и корчмы для матросов. А вам надо во «Фруктовый Сад». Там есть почти все, кроме девок. Ну, срамных-то везде можно найти. Поспрошаете…

— Что за «Фруктовый Сад»? — поинтересовался я. — Гостиница? Хорошая ли?

— Не знаю, мил сударь, сам внутри не бывал, но слышал, что многие довольны. Чистая, клопов почти нет, да и выпивка добрая.

Меня особенно умилили слова о клопах, которых «почти нет». Это обстоятельство уже, по мнению горожанина, ставило «Фруктовый Сад» в число приоритетных. Рич тоже об этом подумал и снова засмеялся.

— И как туда добраться? — спросил виконт. — В этих лабиринтах легко забрести в какое-нибудь паршивое местечко.

— Ваша правда, мил сударь. Здесь даже днем не совсем уютно, — ухмыльнулся мужик и вытянул руку в том направлении, откуда шел. — Шагайте прямо по улице. Через пять домов будет узкий проулок. Вот туда и заворачивайте. По нему выйдите на рыночную площадь. Пересечете ее и увидите трактир «Драконья кровь». Туда заходить не стоит. Сплошь отребье и пьяные матросы гуляют. Левее трактира еще одна улица, она ведет в ремесленный квартал обувщиков. Минуете его — это не так долго — и выйдете на центральную площадь с лобным местом, где казнят преступников. К нему примыкает «новый» город. «Фруктовый Сад» даже оттуда видно. Трехэтажный каменный дом с флюгером в виде дерева с яблоками.

— Надо же, как подробно, — ухмыльнулся виконт и в порыве щедрости кинул еще одну монету. — Держи, заслужил.

— Благодарствую, мил сударь, — неловко поклонился мужик и чмокнул губами, заставляя лошака стронуться с места. Проходя мимо нас, не забыл добавить: — Только ночью не вздумайте выходить на улицу. Вы пусть и с оружием, но у нас своих головорезов хватает. Да и одежка дюже богатая.

— Ступай, говорливый, — Рич недвусмысленно притронулся к ножнам, и незнакомец со своим лошаком ускорил движение.

А мы двинулись дальше по маршруту, указанному горожанином. Миновали бурлящий народом рынок, посмотрели на трактир с драконьим названием, где уже вовсю кипела драка. Судя по парусиновым робам, это были парни с тендеров. Больше некому. Наши штурмовики еще не подтянулись или нашли другую забегаловку. Не думаю, что в Невермуте она одна.

Подзуживаемые зеваками, пьяные колотили друг друга с большим усердием. Парочка человек уже лежала на земле, и по ним иногда безжалостно топтались. Пока мы любовались побоищем, я почувствовал сильный толчок в плечо. Обернувшись, увидел возле себя обросшего крепкого мужика в сером поношенном сюртуке. Его щетинистая рожа оскалилась, стараясь напугать меня видом плохих зубов.

— Че пялишься? — рыкнул он, обдавая незабываемым амбре из лука, перегара и гнили. А взгляд не столько настороженный, а наглый, словно ищущий причину для скандала.

Одна рука чуть заведена за спину, отодвигая полу сюртука. Хочет нож в дело пустить?

— Ты поаккуратнее, — предупредил я, не желая оставлять без внимания хамоватость мужика.

— А то че? — снова прищур, оценивающий и опасный под маской обыкновенного скандалиста.

Одному затевать драку не с руки. Значит, где-то рядышком его дружки, только ожидают момента, чтобы напасть. Сразу вспомнились двое ребятишек, следящих за нашими передвижениями по городу. Не они ли навели местную банду на приличных господ? Что получается, среди бела дня при большом скоплении народа решили ограбить? И ни одного стражника вокруг, как будто город предоставлен самому себе. Этакая вольница.

— Да ни че, — пожал я плечами. — Больно будет.

— Ха-ха! — ощерился неприятный тип и повел плечами. Сюртук угрожающе затрещал. Того гляди лопнет. — Смелый, погляжу, С купеческого каравана, небось, прибыл? Перышки чи-иистые!

— Чего надо этому выкидышу акульего дерьма? — нас услышал Рич и решил вмешаться в разговор. Он взглянул на щетинистого, и тот — удивительное дело — попятился назад, оттаптывая кому-то ноги.

Мой друг вообще человек опасный. Никто не может выдержать его взгляд. Там сразу читается приговор. В серо-льдистых глазах плещется кровь и желание сразу пустить в дело нож.

— Пасут нас, — коротко бросил я.

— Им же хуже, — Рич оскалился.

— Страшный ты человек, — присоединился к нам виконт, заставший отступление местного громилы. — Но хорошо, что на нашей стороне. А эти дикари — сущее наказание для благонравных людей.

— Их не переделать, и от них не избавиться, — философски заметил я.

— Переживаю я за наших, — признался мой старый друг. — Столько времени без выпивки и баб… Точно сорвутся.

— Я и не надеялся, что они будут чинно разгуливать по городу, — разглядывая унылые дома со старой крошащейся кладкой, ответил я. — К каждому няньку не приставишь. Вот и посмотрим, как они без нас справятся.

Пока мы беседовали, не заметили, как миновали рынок и свернули на улицу, которая, судя по большому количеству лавок, продающих разнообразную обувь, относилась к кварталу башмачников. Нас заметили и наперебой предлагали зайти внутрь и купить «самые лучшую обувь в королевстве». Не умрут от скромности.

Но одна лавка привлекла наше внимание. Она стояла на стыке улиц и отличалась размерами. Хотя лавкой ее даже нельзя было назвать. Это было самое настоящее двухэтажное здание с двускатной крышей и двумя печными трубами, из которых валил дым, несмотря на теплую погоду. Высокие, но узкие окна были загрязнены копотью и едва пропускали свет внутрь. Широкие двустворчатые ворота, тщательно окованные полосами железа, оказались распахнуты навзничь, и изнутри доносились размеренные удары молотков и молотов, словно здесь находилась самая настоящая кузня. Только почему в центре города, а не где-то на окраине, во избежание пожара? Пусть Невермут построен в большинстве своем из камня, но пожару плевать, бед может наделать в любом случае.

С торца здания мы заметили крыльцо. По всей вероятности, первый этаж хозяева отвели под кузню, а наверху жили сами. Окна там поменьше и почище.

— Ба, да это оружейная мастерская! — воскликнул глазастый Рич, показав пальцем на почерневшую вывеску в виде букв, спаянных вместе и образующих название: «Оружие и клинки».

Наше любопытство заметили. Сидевший возле открытых ворот на деревянном чурбаке пожилой седоволосый и еще достаточно крепкий мужчина в прожженном фартуке тщательно вытер руки тряпицей, поднялся и подошел к нам.

— Господа желают приобрести оружие? — подслеповато щурясь, спросил он, мгновенно оценив нашу одежду и платежеспособность.

— Что вы можете предложить, милейший? — поморщился виконт. — Моя шпага служит нашему роду уже три поколения, и я даже не сомневаюсь в ее качестве.

— Вашей милости виднее, — слегка поклонился работник мастерской. — А вот вашим спутникам не мешало бы приобрести парочку хороших пистолетов. Эти больно старые и громоздкие.

Он кивнул на меня, заметив под распахнутым кафтаном рукояти пистолетов.

— Раз вы предпочитаете с кортиком носить еще и огнестрельное оружие, значит, разумно оцениваете опасность, — мастеровой позволил себе слабо усмехнуться. — А хороший пистолет никогда не помешает.

— Так я и не жалуюсь на свои, — усмехаюсь в ответ. — Но в вашу лавку загляну. Где она?

— С торца, — ткнул пальцем мастеровой. — Надеюсь, что-нибудь и приобретете.

Признаться, я не ожидал увидеть нечто невероятное. Подобные мелкие заводы выпускали штучную продукцию в виде ножей, шпаг, кортиков, топоров и прочего режуще-колющего разнообразия, а пистолеты все же из той категории, которая требует огромного опыта в изготовлении оного, большого количества станков и прочего инструментария. Чтобы в Невермуте могли изготавливать что-то такое, что приглянется нам, и так обвешанным с ног до головы оружием, я сильно сомневался. Поэтому так скептически отнесся к словам пожилого мастерового виконт Агосто. Он и в лавку-то заходил с кислым видом.

Само помещение оказалось перегорожено солидным прилавком из мореного дуба, за которым стояли массивные шкафы, распахнутые для обозрения всевозможного товара, который там находился. На одной из стен — целая коллекция клинков, большая часть из которых явно произведена не в этой мастерской. Я узнал аксумский меч-серп, известный как хопеш, и парочку похожих на него изогнутых ятаганов. Как они очутились в Невермуте — загадка. А вот висят несколько морских кортиков, тщательно отполированных, но явно старых. На клинках заметны щербины, которые уже не вывести заточкой, а рукояти пусть и новые, да еще обтянутые кожей — никак не изменят моего мнения: дерьмовое железо.

Краем глаза заметил в глубине лавки полутемную лестницу, ведущую на второй этаж. Там тоже горел фонарь, но очень слабо, лишь освещая лестницу, чтобы не навернуться с нее.

— Господа! — мы не заметили, как из-за крайнего шкафа вышел дородный, можно сказать, весьма пузатый и представительный дядечка с начавшей выпадать шевелюрой. На его крупном носу висели очки в тонкой проволочной оправе, опрятный сюртук украшали костяные квадратные пуговицы, отполированные до блеска и покрытые светлым лаком. — Чем могу быть полезен? Желаете что-то приобрести, продать или обменять? Ваша милость?

Он с надеждой обратил взор на виконта. Ним Агосто лишь отмахнулся:

— Я сюда зашел не для покупок. Надеюсь, мои друзья найдут здесь что-то полезное для себя.

— Нисколько не сомневаюсь, — кивнул лавочник. — Хотелось бы узнать предпочтения господ.

— Метательные ножи есть? — без всякого интереса спросил Рич.

— Вы говорите о халь-фаюмских клинках? — уточнил продавец, оживившись. — Дело в том, что подобные ножи в Дарсии почти никто не делает, кроме нас. Слишком специфичное оружие, которое популярно у боевых пластунов, но никак у мирного населения. Да и уметь надо им пользоваться.

— То есть, они у вас есть, и именно из Халь-Фаюма? — насторожился Рич.

— Ту партию из десяти ножей мы продали, но прежде всего по образцу изготовили свои, — продавец поправил очки, необычайно резво нагнулся и ловко извлек из-под прилавка сверток из парусины. Положил перед нами и торжественно развернул во всю ширь.

Мы склонились над ним, а Рич присвистнул.

— Узкий клинок с кинжальной заточкой, — пояснил продавец, зорко поглядывая на потенциального покупателя. — Можно использовать не только как метательный, но и как тычковой. Наши мастера намеренно сделали их простыми. Голая металлическая рукоять с отверстиями для облегчения веса, гарда от клинка отделяется небольшим понижением. Для ношения на бедре или предплечье можно отдельно приобрести специальные пояса. А так все десять ножей помещаются на обычном поясе с кармашками. Он идет в комплекте. Длина — восемь дюймов, причем на клинок приходится четыре дюйма. В общем, если вы умеете обращаться с подобными ножами — для вас они подойдут однозначно.

— Смутил, чертяка, — облизнул Рич пересохшие губы. — Где бы испробовать, а?

— Встаньте напротив окна, — толстяк стал похож на зверя, почуявшего кровь. — До противоположной стены десять шагов. Видите висящую на ней доску? Вот вам и мишень. Докажите, что достойны этих ножей, и я сделаю скидку.

— А какова их цена? — хмыкнул виконт, чувствуя подвох.

— Шесть золотых крон в комплекте. Отдельно не продам. Со скидкой четыре, и к ним подарок — подвес с кармашками.

— Думаю, для тебя такое приобретение будет кстати, — одобрил я товар. — Изуми человека.

Рич вытащил из свертка клинок, покачал его в руке, привыкая к необычной форме и балансу, неопределенно похмыкал и взял еще три. Вместе с ними отошел к окну, а я с виконтом занял безопасную позицию возле входной двери. Продавец тоже ушел с линии броска, опасаясь, что не воткнувшийся нож отлетит в его сторону.

Плохо он знает моего друга.

Бывший пластун подмигнул ему, на какое-то мгновение замер, опустив руку с ножом вдоль бедра — и четыре клинка один за другим, тусклыми росчерками пролетели через всю комнату и тяжелым стуком впились в толстую доску, причем, очень плотно, один к одному.

— А ничего так, неплохо, — с легкостью вырвав ножи из доски, Рич вернул их на место. — Сколько, говоришь, уважаемый? Четыре золотых?

— Да, Кеган Ардел никогда не бросает слов на ветер, — скрывая за восхищением разочарование своей оплошностью, что нарвался на профессионала, ответил толстяк. — Четыре золотых, сударь, и в подарок подвес. Все по чести.

Рич из собственного кошеля достал монеты и выложил их на прилавок. Без особого сожаления. Значит, эти ножи ему действительно понравились. Остался парень голым, можно сказать. Вон, кошель совсем тощий.

— А вы, мил сударь? — у них что, в Невермуте все так говорят? Любимая фраза? — Чего бы вы желали приобрести? — взгляд скользит по потертым ножнам кортика, на такую же невзрачную рукоять. — Могу предложить настоящий морской кортик Королевского флота. Сделан по эскизу с небольшими доработками для удобства.

— Боюсь, мой кортик не разрешит такой обмен, — улыбаюсь я.

— Считаете, что он из числа магического оружия? — в ответ весело скалится… как его… Кеган Ардел. — Смею разочаровать. Таких предметов уже нет. Все они собраны в одном месте и тщательно охраняются.

Я почувствовал дрожь в ладони, обхватившей рукоять. Как будто кортик легендарного Кракена — пирата, а не морского дьявола — самым настоящим образом злился на торгаша и просил меня вспороть наглецу брюхо. С трудом отбросил желание, затуманившее мой мозг. Дьявольщина какая-то! Не хватало подчиниться острому железу!

— Я не тщеславен, — отказался от предложения Ардела. — Лучше покажите пистолеты, если они у вас есть.

— Несомненно, — Ардел, скорее всего, был приказчиком, а настоящий хозяин просто доверил ему продажу оружия. Но дело свое торгаш знал. Он откинул с длинного прилавка доску, которая, оказывается, закрывала нишу, оббитую серым бархатистым сукном. Внутри лежали пистолеты. Их было около десятка разнообразных моделей, и больше всего кремневые одно- и двухствольные коротыши с массивными рукоятями, как и мои. Имелась парочка одноствольных с накладными полированными пластинами, на которые была нанесена узорчатая гравировка, так понимаю, для красоты. Но все это было не то. Не видел смысла менять шило на мыло. Мои хотя бы пристреляны, надежны, и я могу надеяться, что они не подведут во время боя. Вон, даже с низаритами справились. Оказывается, пуля всегда быстрее человека, пусть и с магическим морионом на шее.

Оценив мое молчание правильно, торгаш все же поинтересовался:

— Вам не понравились эти пистолеты? Поверьте, они столь же надежны, как и все изделия дома Арделов. Мой старший брат — опытный и великолепный оружейник, его имя известно не только в Невермуте, но также во всех городах, стоящих на великой Рокане. Даже в Скайдре покупают наше оружие.

— Я слышал это имя, — подтвердил виконт Агосто. — В Натандеме мелкие дворяне с охоткой заказывают шпаги и ножи от дома Арделов.

— В таком случае у вас должно быть что-то очень особое, — я оглядел лавку в поисках этого самого «особого», — на что покупателю не жаль потратить денег.

— А вы проницательны, мил сударь! — шутливо погрозил пальцем младший Ардел. — Подождите, я кое-что вам покажу, раз вы такой требовательный к настоящему искусству!

Он снова исчез за крайним шкафом. Там что, еще одна комната для хранения особо ценных изделий? Ждать пришлось недолго. Ардел с гордым видом водрузил на прилавок плоский деревянный ящичек, и я сразу сообразил, что он хочет мне показать.

Щелкнув замком, торгаш откинул крышку. Рич присвистнул от восторга. Да и виконт, не скрывая удивления, склонился над парой пистолетов, лежащих в обитом красной тканью ящичке. Кроме них в набор входила пулелейка, ключ для откручивания стволов, пороховница и приспособления для чистки.

— «Рука смерти» и «Уничтожитель», — проговорил благоговейно Ардел, проведя ладонью по ореховой рукояти одного из пистолетов.

Они и в самом деле были великолепны. Два длинных двуствольных пистолета с необычной прямой ручкой, а не с изогнутой, как принято их делать, матово поблескивая сталью, словно ждали своего хозяина.

— Ручка из орехового дерева, с насечками против скольжения и с кольцом для крепления на пояс, — стал описывать творение дома Арделов пузатый торгаш. И надо признать, делал это весьма профессионально. — Горизонтальное расположение восьмигранных стволов из прочной и легкой стали (кстати, секрет нашей семьи!), специально разработанный кремневый замок в виде корпуса-блока, внутри которого располагается ударно-спусковой механизм. Видите, мил сударь, что замок расположен не с боку оружия, а по центру, внутри корпуса! Какие преимущества он дает? Все просто! Порох не высыпается во время движения или сильной тряске! С ним можно путешествовать, бегать, прыгать и при этом стрелять, не опасаясь за осечку! Стоит только взвести курок, и спусковой крючок выходит из своего паза в рамке, вот видите?

Арден продемонстрировал все действия наглядно на одном из пистолетов. Кажется, он назвал его «Уничтожителем». Хорошее название, хоть и пафосное. А вот второе как-то не звучит. Надо подумать.

— И пистолет готов к стрельбе! — радостно произнес торгаш. — Если вы его не используете, спусковой крючок укладывается в свой паз и даже не путается в складках одежды. Ну, и соответственно, имеется предохранитель. Вот он, позади курка.

— Как снаряжать пистолет? — спросил я, уже понимая, что куплю эти чертовски великолепные и смертельные игрушки.

— И здесь все просто. Откручивается ствол, — Арден извлек из ящичка восьмигранный ключ и наглядно показал сие действие. — Потом в казенную часть засыпаете порох, устанавливаете пулю и ствол снова прикручиваете к корпусу пистолета. Да, предупреждаю: стволы нарезные! Они увеличили прицельную дальность и убойную мощь оружия! Длина ствола — пять дюймов, что превышает обычные стандарты. И еще одна особенность. Видите, здесь, в раму встроен крановый механизм. Поэтому вы можете стрелять поочередно сначала из одного ствола, а потом из второго.

— Ага, он предотвращает одновременный залп из двух стволов? — воскликнул Рич.

— Именно! — обрадовался Арден. — Вам показалось, что это залповый пистолет? Нет, и еще раз нет! Фактически вы можете произвести четыре выстрела с разными промежутками, если, конечно, знатный стрелок, умеющий убивать с первого же раза.

— Дружище, ты уже влюбился в них, — рука виконта легла на мое плечо. — Не раздумывай, бери.

— Хотелось бы проверить, как они бьют, — пробормотал я.

— Если купите их, оружейный дом Арденов дает вам возможность испытать его в течение трех дней, — расплылся в улыбке торгаш. — Правда, здесь нет возможности, но ведь можно найти пустырь и там пострелять вволю.

— Сколько они стоят? — с упавшим сердцем спросил я. Подозревал, что дорого.

— Всего пятнадцать золотых крон.

— Да это грабеж! — возмущенно крикнул Рич. — Какие пятнадцать? За эти деньги я трактир куплю!

— Не забывайте, мил сударь, что содержание трактира и изготовление оружия — вещи несовместимые, — с холодком в голосе ответил Арден. — Этот набор единственный в своем роде, второго уже не будет. Вернее, будут подобные ему с какими-то конструктивными изменениями, но именно такого нигде нет. Дом Арденов гарантирует. Видите, на пластинах гравировка мастера — моего старшего брата. А это уже качество.

Кто бы спорил. Но пятнадцать «корон»! Когда еще вернемся в Скайдру, где должна пройти полная оплата наших услуг! До этого момента придется ужаться или… ограбить грабителей!

— Дружище, если ты испытываешь затруднения, я готов оплатить часть покупки, — виконт покрутил пальцем. — Мы забираем эти пистолеты, господин Арден. И насколько я понял, к каждой серьезной покупке у вас идет подарок?

— О, конечно же! — с ловкостью факира торгаш выудил из-под прилавка мешочек с чем-то тяжелым. — Здесь сто пуль. Это вам, мил сударь, в подарок!

— Виконт, я в состоянии оплатить, — мягко придержал руку Нима Агосто. — Вложение моих средств оправданно. Благодарю, но оставьте деньги на другие нужды.

От услышанного Арден открыл рот и захлопал им как выброшенная на берег рыба.

— Милорд? Прошу меня простить за неподобающую встречу. Я, право слово…

— Успокойтесь, сударь, — поморщился виконт. — Я не хочу огласки своего визита в Невермут. Обычный высокородный дворянин решил навестить свою престарелую тетушку, только и всего. Надеюсь, вы все правильно поняли?

— Конечно, конечно, — на крупном носу Ардена появилась испарина. Торгаш быстро закрыл крышку ящичка, принял от меня озвученную сумму, и выскочил из-за прилавка, чтобы распахнуть перед виконтом дверь. — Будем рады, если вы все же надумаете снова заглянуть к нам и приобрести оружие дома Арденов.

Когда мы отошли от оружейной мастерской, я с досадой проворчал, ощущая легкость своего кошелька за пазухой, но вместе с тем крепко держа подмышкой драгоценную коробку.

— Дернул меня черт заглянуть сюда!

Друзья грянули смехом и ободряюще похлопали по плечам

— Такую покупку нужно отметить хорошим вином! — сказал виконт, отсмеявшись. — Давайте поторопимся и найдем этот «Фруктовый Сад»!

Глава 7

Иногда города опасны…

Мужик с лошаком не обманул. С виду таверна и в самом деле могла претендовать на одно из самых лучших по красоте и функциональности строений в городе. Двухэтажное здание из темно-коричневого кирпича на массивном каменном фундаменте вольно раскинулось в середине улицы, бесцеремонно распихивая своими боками дома горожан, многие из которых не уступали по своему внешнему убранству более удачливому соседу.

У таверны, оказывается, имелся еще и конюший двор, где за животными после долгого путешествия ухаживали слуги. От этого казалось, что улица невероятно шумная от цокота копыт, толп снующих по широкой мостовой людей, выкриков кучеров и щелканья кнутов. Виконт, остановившись перед крыльцом «Фруктового Сада», некоторое время с интересом разглядывал фасад здания с арочными окнами и разнообразной резьбой по фронтону, а потом весело изрек:

— Так это не таверна, а почтовая гостиница. Видите, парочка карет с лилиями на дверцах заезжает внутрь? Считаю, нам повезло. Здесь действительно чистые спальни без клопов. Надеюсь, места еще остались, и нас не отправят ночевать на конюшню вдыхать аромат лошадиного навоза!

— Давайте проверим, я жрать уже хочу, — пробурчал Рич.

Внутри гостиница ничем не отличалась от однотипных таверн, разбросанных по всей Дарсии. Разве что просторный зал позволял вместить в него гораздо больше народу. Зато стены были украшены резными деревянными панелями, на которых изображались разнообразные фруктовые сады и сценки из каких-то древних сюжетов, где главными лицами были белобородые старцы или широкобедрые дамы в пышных платьях.

Конечно же, не обошлось без огромного камина, который сейчас, к слову, был потушен. Проблема с дровами? Действительно, пока мы подплывали к Невермуту, густых лесов что-то не замечал. С такими прожорливыми очагами можно за несколько лет вывести всю растительность в округе. А может, все обстояло проще: погода стояла солнечная, и помещение прекрасно спасало от уличного зноя.

Виконт, не называя своего имени, подошел к широкой стойке из мореного дуба, и с ленцой поинтересовался у дородной дамы лет пятидесяти, которая была хозяйкой или помощницей хозяина гостиницы. Наметанный глаз женщины сразу увидел под распахнутым плащом дорогую одежду и шпагу, а когда виконт небрежно снял перчатки и засунул их за пояс — сразу же зацепилась взглядом за кольца и перстни. Они о чем-то недолго разговаривали, пока я и Рич ожидали друга за столом. Виконт вернулся в хорошем расположении духа.

— Есть две комнаты, — сказал он, присаживаясь рядом с Ричем. — Одна, правда, угловая, выходит окном на конюшню. Думаю, вам она подойдет больше, чем мне.

Возможно, Ним так шутил, и мы предпочли пока промолчать.

— Я буду спать отдельно, чуть дальше от вас, — виконт обвел нас взглядом. — Что не так?

— Предпочел бы спать всем вместе в одной комнате, — я покачал головой. — Как-нибудь уместились. Ты не забыл про низаритов? Думаешь, сбежали с корабля и выбросили из головы свой план убить тебя? Они свой контракт обязаны выполнить, а ты сам им в руки даешься.

— Глупости, — фыркнул Ним Агосто, но в глазах промелькнула неуверенность. — Спальни на втором этаже, кругом люди. Как им удастся проникнуть внутрь гостиницы?

— Так же, как и на корабль, — спокойно ответил я. — С ловкостью у них проблем нет.

— Ничего не глупости, — поддержал меня Рич. — С низаритами шутки плохи. Слушайте, у меня идея возникла. Скажем, ночью, когда все будут крепко спать, виконт перейдет в нашу комнату, а я займу его место. Если за нами следят, то будут уверены, что добыча (простите, ваша милость!) совершенно одна, без охраны. И получат сюрприз. Уж я-то постараюсь преподнести его со всем прилежанием.

— Разумно, — кивнул я. План Рича был совсем недурен, за исключением одного. Если низариты все-таки проникнут в помещение, справится ли он? Как мы узнаем, что произошло нападение? Нужно обговорить все детали. — Виконт, соглашайтесь. Так уж и быть, я снова уступлю вам кровать. Не привыкать.

К нашему столу, покачивая бедрами, подошла такая же пышная, как и дама за стойкой, девица в сером глухом платье, поверх которого накинут фартук. Строя глазки виконту, она выслушала наш заказ и пообещала принести его как можно быстрее.

Рич предложил, пока готовится обед, выпить по кружке вина. Сам сходил к прилавку и купил пару бутылок. Не «Идумейское», конечно, и не «Искария», а какое-то фруктовое, довольно приличное, если особо не придираться. Отдохнуть, отбросить все заботы и накопившуюся за время похода усталость почему-то не получалось. Я все время отвлекался на входящих в таверну новых посетителей, словно пытался предугадать, не те ли это люди, которые получили заказ на виконта? Да и разговор шел вяло, пока Ним не напялил на голову шляпу и не сказал:

— Позвольте покинуть вас, господа. Пойду спать. Когда вздумаете меняться местами, постучите три раза с коротким интервалом.

— Сделаем, — кивнул Рич. — Только окно проверьте, чтобы оно было закрыто.

Ним Агосто ушел, а мы облегченно вздохнули. Не стал дворянин упираться, принял наш замысел. Рич разлил остатки вина по кружкам и поинтересовался:

— Ты в самом деле думаешь, что ублюдки-прыгуны попытаются добраться до виконта даже в таком оживленном месте?

— Я предполагаю, но уверенности нет, — честно ответил я. — Знаю только одно: если наемные убийцы получили заказ, они его выполнят в любом случае. И предотвратить его можно лишь в одном случае: уничтожить полностью весь отряд.

— И сколько человек в этом отряде? — с недоверием спросил товарищ и припал к кружке.

— Все зависит от того, насколько крупная дичь, — я призадумался. — Виконт сейчас в бегах и не может обратиться к королевским чиновникам за помощью, потому что считается казнокрадом. Граф Абра наверняка позаботился очернить парня. Поэтому низариты могут посчитать свою работу легкой.

— Почему? Виконт отлично владеет шпагой.

— Он без охраны, не забывай. Значит, подобраться к нему гораздо легче. Будь по-иному, за ним бегал бы отряд в десять человек, не меньше.

— Двоих ты убил, — загнул пальцы Рич. — Один ранен. Значит, уже трое.

— Думаю, их не больше пяти, — предположил я. — Раненый не настолько плох, что сумел спрыгнуть с корабля и выплыть на берег. Поэтому надо ждать троих.

— И ты думаешь, что они придут сегодня?

— Очень удобный момент, — кивнул я. — Второй раз фокус с проникновением на корабль не пройдет, и они это понимают. После Невермута больших городов не будет, а значит, до Шелкопадов пойдем без долгих остановок. Я бы попытался добраться до Агосто именно здесь.

— Ну что ж, встретим, — Рич осушил кружку и закусил ломтем остывшей буженины. — Не терпится испытать свои ножики.

За окнами сгустились сумерки, а народу стало гораздо больше. В основном, заходили местные жители, большинство из которых носили жетоны какой-нибудь гильдии. Люди серьезные, степенные. Они сразу рассаживались за длинными столами и заказывали еды как на армейскую роту с обилием выпивки. Изредка мелькали серые мундиры королевских почтарей, которым с утра предстоял дальнейший путь по бесконечным трактам Дарсии. Как я ни старался, не смог определить, есть ли в таверне человек, следящий за виконтом. Оставалось надеяться, что ночь пройдет спокойно.

Мы поднялись к себе. Комнатка узкая, большую часть занимает кровать, на которой едва уместится полтора человека. Я приказал Ричу ложиться спать, а сам сел за маленький столик возле окна, и при свете магического фонаря занялся новыми пистолетами. В первую очередь я разобрал их и тщательно протер ветошью все механизмы. Мало ли, вдруг окалина или мелкая железная крошка попала после обработки — нужно избежать осечек. Пистолеты новые, а я не испытал их. Да и где стрелять? На постоялом дворе? Так переполошу всех, стражу вызовут… Кстати, пока мы шли к «Фруктовому Саду», не заметили ни одного городского патруля. Словно горожане предоставлены сами себе.

Засыпал в казенники порох из пороховницы, достал из мешочка пули и зарядил их, после чего закрутил стволы обратно. Щелкнул предохранителем, подержал в руке — да, и в самом деле оружие легче по сравнению с моими старыми пистолетами. Но те проверенные, надежные. Оглядываю свой арсенал и довольно хмыкаю. Теперь у меня шесть выстрелов. Грозная сила! И да, мое мнение оставалось прежним: огнестрел всегда будет надежнее шпаги или палаша, тем более для того, кто плохо владеет холодным оружием.

Я погасил фонарь и вгляделся через мутноватое стекло, что же происходит на постоялом дворе и возле конюшни. Слуги до сих пор суетятся, ворота открыты настежь, свет фонарей скудно освещает стоящие в ряд кареты. Нет, пока слишком людно, наемники не идиоты, чтобы совать нос в забитую народом гостиницу.

Сев на расшатанный табурет в углу, я прижался спиной к глухой стене и закинул ноги на стол. В таком положении не поспишь, но подремать можно. Машинально провел ладонью по груди, ощутив тепло мориона. Та еще загадка. Оказывается, если его не сжать в руке, то чертов артефакт даже не думает работать. Тибби подсказал. Любой гравитон требует некоего толчка. С большими кристаллами легче, если они настроены на левитатора. Они чувствуют его, когда чародей рядом, и «волнуются», если он отходит слишком далеко и долго не появляется. Могут и взорваться. Вот почему левитаторов называют «узниками гравитонов». Привязаны друг к другу как любящие супруги. Хотя чем такая любовь отличается от ненависти?

Мелкие артефакты подобные мориону гораздо капризнее к привязке. По аналогии с ветреной красоткой, которая сама не знает, что ей надо от мужчины. Они могут легко менять хозяина, их постоянно приходится заставлять работать. Вот почему я испытал удивление, когда не смог повторить тот трюк с заскакиванием на капитанский мостик. Ноги словно приросли к палубе, а я даже до перил не дотянулся, вызвав веселье у Михеля и виконта Агосто. Опозорился и пошел разбираться к Тибби, уверенный, что это он нарушил мою связь с морионом. Судовой чародей убедил меня, что все не так плохо. Для активации артефакта нужно всего лишь сжать его своей рукой, дождаться ответной реакции в виде свечения, и можно им пользоваться.

Говорю же, капризная штука, но чудесная. Зато теперь знаю, как пользоваться трофеем.

Мне даже удалось задремать. Но тревожные мысли о низаритах не давали покоя, поэтому я не погрузился в глубокий сон. Судя по глухой тишине, народ, наконец-то, угомонился, все спят. Я разбудил Рича, и тот мгновенно вскочил, даже не открывая глаз.

— Сейчас, — пробурчал он и пришел в себя. Застегнул камзол, проверил пояс с метательными ножами — не выпали, случаем? — и встряхнулся как дикий зверь после дремы. — Все, я готов.

Он открыл дверь и выскользнул в коридор, слабо освещенный со стороны лестницы и где-то в самом конце. Я остался стоять в проеме, контролируя обстановку. Нужно еще дождаться виконта, убедиться, что с ним все в порядке. Рич по-кошачьи дошел до комнаты, где спал Ним, и постучал условным сигналом. Выждал какое-то время — аристократ, видимо, дрых как суслик — потом повторил. Дверь скрипнула, две фигуры поменялись местами.

— Игнат, ты неисправимый параноик, — широко зевнув, виконт рухнул на постель, даже не спрашивая меня, хочу ли я поспать на мягком соломенном матрасе, а не на жестких досках. — Мне такой сон снился… Я гулял с Эрнестой в саду, держал ее руку…

— Поцеловать-то успел? — усмехнулся я.

— Что? Ах, поцеловать… Какие же у нее прелестные губы… мягкие, пахнущие вишней…

Все, вырубило виконта. Завидую человеку. За ним носятся свирепые убийцы, плетет козни граф Абра — а он спокоен как морская поверхность в штиль, да еще храпит, мешая мне сосредоточиться.

Я недооценил противника, пытаясь понять логику его поведения и тактику. В тех слухах, которые несли в себе информацию о низаритах, было много выдумок и баек. Как может человек пройти сквозь стену? Да никак, если между сообщающимися комнатами нет потайной двери. А может ли он открыть запертую изнутри дверь, да еще на солидную задвижку? Ну… если постараться, то вполне себе вариант. Только шуму будет много.

Единственное место, через которое я ждал врага, было окно. А он пошел тем путем, который я считал прямолинейным и шумным. Дело в том, что в этой комнате начисто отсутствовала возможность запереться изнутри. Вероятно, хозяева посчитали, что при возникновении пожара кто-то из постояльцев не сможет выбраться наружу, а чтобы помочь ему, придется выбивать дверь или крушить ее топорами. Потеря времени приведет к гибели людей. А оно надо владельцу гостиницы?

У виконта, как у важной персоны, такой замок в комнате был. А вот нашу дверь пришлось закрывать обычным крючком, накинутым на скобу. При том, что она и так хлипкая (для слуг и челяди же!), то не составит труда зацепить крючок кончиком ножа. Но дело даже не в этом. Я ждал нападение извне, а враг ухитрился пробраться в таверну и теперь пытался попасть в нашу комнату. Значит, за нами все-таки следили изначально и знали, кто где будет отдыхать.

Скорее всего, комнату виконта, где сейчас находился Рич, они открыть не смогли. Решили от обиды разобраться с нами.

Я положил «Уничтожителя» и «Руку Смерти» (название второго пистолета так себе, надо поменять, дать более емкое!) на стол рядом с собой, проверил, как выходит из ножен кортик, и напоследок сжал морион, активируя его. Теперь другое дело. Попрыгаем, господа наемные убийцы!

Тихий щелчок — крючок снят с петли. Прошло несколько томительных секунд, заполняемых храпом виконта, прежде чем дверь осторожно приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнули две черные тени. Мои глаза привыкли к темноте, поэтому я их сразу различил.

Низариты растеклись черными кляксами в разные стороны от двери и замерли, оглядывая место своей будущей грязной работы.

Я поднял «Уничтожитель» и медленно потянул спусковой крючок. Тугой, зараза, слишком тугой, или мне так кажется от волнения? Выбрал цель слева, которая ближе к виконту…

Ним Агосто все испортил. Сначала в низарита, находившегося ближе всего к нему, полетело одеяло, затем сам виконт со шпагой в руке прямо из кровати прыгнул навстречу. Хороший выпад, смертельный для врага. Жало шпаги шло снизу вверх прямо под челюсть, но убийца невероятным движением тела извернулся и ушел в сторону. Плохо для виконта. Ввяжется сейчас в бой и безнадежно проиграет.

Мой полет от окна к двери получился впечатляющим. Для второго низарита, конечно. Он оторопело застыл, глядя на неожиданное препятствие, появившееся откуда-то из темного угла, вернее — выпрыгнувшее. Однако же на блеснувшую тусклым росчерком сталь кортика среагировал мгновенно. Он с безумной скоростью выхватил свой короткий меч и отбил удар, направленный в грудь.

Моя позиция была гораздо лучше, чем у наемника, который сам себя загнал в узкое пространство между дверью и шкафом для верхней одежды, и я усилил натиск, чтобы не допустить врага до стола. Там лежат пистолеты. Низарит не погнушается пустить их в ход.

Ниму пока удавалось держаться. С грохотом развернув кровать, он попытался прижать ею противника. Ага, решил голыми руками поймать волка за хвост. Прыжок — и ночной убийца на кровати. Неуловимый взмах руки, и меч по косой траектории начал опускаться на виконта. Раздался неприятный звук входящей в плоть стали, кто-то судорожно всхлипнул и упал с грохотом на пол.

«Пропал Агосто! Суки!»– только и успел подумать я, как моя ладонь, обхватившая рукоять кортика, завибрировала вместе с пальцами, что едва не привело к потере оружия от неожиданности. Клинок засветился непривычными серебристыми всполохами, отразившимися в глазах низарита. Лицо его было обмотано черной тканью, но именно отблеск стали в чужих зрачках я заметил отчетливо. Не раздумывая, наотмашь рубанул, уже не разбирая, куда бы попасть.

Никогда не видел, чтобы морской кортик мог перерубить меч, выкованный из аксумского железа. Такого попросту не могло быть. Но случилось. Клинок низарита жалобно звякнул, отрубленная часть улетела куда-то в сторону и задребезжала по полу. Еще один молниеносный удар, который я не ожидал от себя, и враг привалился к стене, пришпиленный кортиком. Надо же, горло насквозь проткнул.

— Игнат, ты в порядке? — услышал я голос виконта почти рядом, за спиной.

От сердца отлегло. Жив, бродяга!

Вспыхнул неяркий свет фонаря. Магический огонек, довольно слабый, осветил комнату, загнав темноту в углы и нарисовав гротескные тени на стенах, которые нелепо двигались и пытались влезть на давно не беленный потолок.

Агосто с интересом посмотрел на булькающего кровью низарита, из которого я не торопился извлекать свой кортик. Он так и висел как бабочка на игле коллекционера. Будете смеяться, но сейчас мне было страшно прикасаться к оружию. Несколько минут назад оно жило своей жизнью и повелевало мной так, как само хотело. Оно жаждало крови — и получило его.

— Великолепный удар, просто великолепный, — дважды хлопнул в ладоши виконт. — Ты делаешь успехи, Игнат.

— Ты-то как выжил? — хрипло спросил я, подходя к столу, чтобы распихать пистолеты за пояс.

— Вспомнил твой рассказ про чертову ловкость этих тварей. В последний момент присел и снизу вогнал шпагу в живот ублюдка, — спокойно, как будто занимался подобным столь часто, что уже не реагировал эмоционально, ответил Ним. — Только клок волос с макушки срезал. Впервые смерть пронеслась над головой. Оказывается, это не фигура речи, а самая настоящая реальность.

— Проклятье! — меня тряхнуло. — Рич!

Не сговариваясь, мы выскочили в коридор, громко топоча сапогами и переполошив всю гостиницу. Я на ходу выдернул кортик из тела низарита, и он грузно рухнул на пол. Ничего, мы не спим, и другим не дадим. Сейчас хороший шум не помешает. Стычка в комнате и так уже разбудила постояльцев, надеюсь.

Подбегаем к двери, и я рукоятью кортика трижды врезал по ней.

— Рич! Открывай! — я не думал, что у виконта такой голосище! Вокруг уже переполох стоит, из комнат выскакивают какие-то люди, причем поголовно вооруженные, кто шпагой, а кто и пистолетом.

Дверь распахнулась, на пороге появился весело скалящийся Рич с фонарем в руке. Мы ворвались внутрь плотно сбитым и ощетинившимся оружием маленьким отрядом. И остановились, заметив у раскрытого окна мертвого человека в знакомом черном тряпье.

— Опоздали, братья, — сказал нам в спину Рич, потом выглянул наружу и рявкнул: — Чего собрались? Живо зовите хозяина, и пусть кто-нибудь сбегает в городскую управу. Или вызовет бейлифа[3]! А еще нужно обыскать гостиницу и конюший двор! Там могли спрятаться убийцы! Они в черной одежде с ног до головы! Не ошибетесь!

Зашевелились, возбужденно рванули вниз по лестнице толпой. А тут азартный народ, не стал прятаться по комнатам! Сейчас весь квартал перевернут вверх дном.

Рич захлопнул дверь и стал рассказывать:

— Сделал я на постели обманку, как будто там кто-то спит, а сам тихонечко в уголке на стул сел, сбоку от окна. Сижу, свои ножики перебираю, чтобы рука к ним привыкла. Слышу, шорох с улицы доносится, словно мышь хочет пробраться в окно. А я решил оконную задвижку отодвинуть в сторону, чтобы облегчать жизнь убийцам. Охота было с ними сразиться поскорее! Сижу и жду. А снаружи тихонько дерг-дерг! Никогда бы не подумал, что можно так тихо работать, да еще на высоте. Наверное, низарит с крыши лез. Или с помощью мориона по стене вскарабкался. В общем, дал ему возможность открыть створки и залезть внутрь. Он так и не успел ничего понять. Для верности я в него два клинка всадил. Один в шею, а второй в грудь.

Действительно, незадачливый убийца лежал на полу в луже крови, правда, метательных ножей я не увидел. Рич их уже успел забрать.

— Не совсем идеальные и чуточку легкие, — посетовал он, присаживаясь на кровать. — Но убивают хорошо.

— Головорез, — сказал я ласково, встрепав его волосы на макушке.

— Слушай, командор, что-то меня низариты разочаровывают, — сказал Рич. — Двоих ты убил, одного я…

— Уже троих, и еще один на счету виконта, — усмехнулся я. — Лежат в нашей комнате, отдыхают.

— О, как! — удивился соратник. — Получается, они сразу всех нас хотели прирезать?

— Получается, так, — откликнулся Ним, осторожно перешагнув через труп, чтобы не испачкать сапоги в крови. — Действительно, может это и вовсе не наемные убийцы из Халь-Фаюма, а обычные отставные вояки? Таких частенько привлекают обставлять всякие грязные делишки. Я ведь сначала испугался, что не выстою против такого верткого противника.

— Помешали вы мне, виконт, — укорил я его. — Получается, вы не спали, когда к нам пробрались наемники? Мне было достаточно всадить пару пуль в этих ублюдков, не подвергая нас обоих опасности, а вместо этого пришлось рубиться на клинках.

— Как уже говорено, сплю я чутко, — пожал плечами виконт, не обращая внимание на мои укоры. — Услышал шорох за дверью…

— Да вы же храпели, виконт! — я рассмеялся.

— Поэтому и храпел, чтобы убийцы не подозревали о засаде и спокойно зашли к нам. Согласись, дружище Игнат, лучше уничтожить врага, собрав его в одном месте, чем постоянно оглядываться, ожидая удара в спину.

— Кажется, такими темпами мы скоро избавимся от назойливых преследователей, — хохотнул Рич.

Дверь в этот момент распахнулась и на пороге выросла тщедушная фигурка человека в сером сюртуке. Надо полагать, хозяин. Его истинным достоинством была аккуратная рыжая бородка с пышными усами, а на голове в невообразимом хаосе расползалась шевелюра такого же цвета.

— Милорд! — выдохнул он в ужасе, разглядев убитого в луже собственной крови. — С вами все в порядке? Вы не ранены? Может быть, нужна какая-то помощь? Это просто невероятное недоразумение! Клянусь, у меня даже в мыслях не было причинить вам вред!

— Недоразумение? — Агосто приподнял одну бровь. — Вы называете недоразумением проникновение трех наемных убийц в вашу гостиницу? Каким образом они здесь оказались? Кто их пустил внутрь?

— Трех? — побелел хозяин или все же управляющий?

— Еще двое лежат в нашей комнате, — добавил я. — Мы даже не могли себе представить, что в таком славном городке можно запросто залезть в дом, и попытаться ограбить и убить благочинных путников.

— Но… — попытался что-то сказать рыжий, как виконт перебил его.

— Как вас зовут, милейший? И кто вы? Хозяин или управляющий?

— Самый что ни на есть хозяин, — так закивал рыжий, что я испугался, как бы у него голова не оторвалась. — Эрве Молитор к вашим услугам, милорд.

— Хорошо, господин Молитор, — голос Нима стал ледяным. — Кто сейчас губернатор Невермута?

— Барон Шолтес, ваша милость.

— Не имею чести быть с ним знакомым, — пробормотал виконт. — Послушайте меня хорошенько, Молитор. Скоро сюда заявится бейлиф со стражей, чтобы провести дознание. До его прихода в наших комнатах ничего не трогать, трупы не убирать! Пусть все остается как есть. И приготовьте нам чего-нибудь бодрящего. Вино не нужно.

— Есть зерна куфесаби из Аксума. Если их перемолоть и сварить, получится изумительный напиток, — оживился рыжебородый.

— Достаточно, нам подойдет, — кивнул Ним. — Наслышан о таком напитке. И к нему подайте вареные яйца с пшеничными булочками, масло и сыр.

— Все будет сделано, ваша милость, — поклонился хозяин и быстро ретировался, придерживаясь рукой за стену. Его, видать, мутило от запаха крови, хоть окно было распахнуто и внутри комнаты уже стало прохладно.

Бейлиф предстал перед нами высоченным, словно вытесанным из цельного куска железного дерева, мужчиной лет пятидесяти с непроницаемым лицом служаки, видавшего все на своем веку. Он пришел в сопровождении трех стражников, когда мы уже сидели за столом и попивали куфесаби сорта «рабесоппа», как с апломбом пояснил Молитор, самолично накрывший нам стол.

— Милорд, господа! — бейлиф приподнял шляпу в виде сдавленного котелка. — Я бейлиф городской управы, помощник губернатора по поддержанию порядка Гизо Вандераль. Прошу прощения, что отрываю вас от столь приятного времяпровождения несмотря на предрассветный час. Позвольте узнать ваши имена.

— Да уже никто не спит, бейлиф, — добродушно откликнулся Ним. — Не стоило таких усилий… Мое имя Ним Агосто, третий виконт Натандемский. Мои друзья: Игнат Сирота — кондотьер наемного отряда, сопровождающего караван купца Боссинэ в Шелкопады, и его помощник Рич.

— В таком случае кто бы из вас мог сопроводить меня в комнаты, где находятся убитые? — бейлиф зыркнул на хозяина гостиницы, чтобы тот оставался на месте, и желательно — за стойкой. — Мне нужно осмотреть тела и засвидетельствовать факт нападения. После этого я бы хотел побеседовать с каждым из вас, опросить свидетелей…

— Боюсь, свидетелей вы не найдете, кроме господина Молитора, — усмехнулся виконт. — Он видел уже окончание спектакля, когда оставшиеся в живых артисты раскланивались со зрителями.

— И тем не менее… — в ответ усмехнулся бейлиф, отчего его тщательно выбритое и слегка смугловатое лицо пришло в движение. Видать, какой-то нервный тик, как и у дона Ардио. — Кто-то ведь и за кулисами прятался, авось и видел побольше, чем финал.

Сопроводить бейлифа вызвался я. Мне показалось, что он узнал нашего виконта, когда тот назвался полным именем. Со стороны Агосто это непростительная ошибка, учитывая, какую охоту за ним устроил граф Абра. Но попробуй истинного дворянина заставить назваться другим именем! Это же оскорбление его чести! Даже под угрозой гибели будет всячески показывать свою спесь!

Мы поднялись на второй этаж, распугивая любопытных постояльцев, некоторые из которых уже вернулись с «охоты», не поймав злодеев, и теперь выглядывали из-за дверей, тщательно навострив уши.

Бейлиф прошествовал в комнату, где поселились я и Рич, молча обвел взглядом побоище, потом присел перед наемником, убитым виконтом. Покачал головой, поднялся и перешел ко второму трупу, валявшемуся в углу.

Я не мешал Вандералю, спокойно сидя на табурете. Пусть разбирается. Судя по заинтересованному взгляду, у него есть вопросы. Главное, что я успел снять с низаритов морионы и спрятать их за пазухой. У меня появилась задумка создать подразделение, ничем не отличающееся выучкой от этих прыгунов. Сами будем скакать, только на пользу себе и добропорядочным королевским подданным.

— Кто это, вообще? — хмыкнул бейлиф, выпрямившись.

— А вы не знаете? Это низариты, воины тайного Ордена убийц из Халь-Фаюма, — ответил я честно. — Их с самого детства готовят резать глотки людям. Очень опасны, хорошо обучены владению разнообразным оружием.

— Сколько вам лет, господин кондотьер? — управляющий по правопорядку пристально взглянул на меня. — Если глаза меня не обманывают, вы еще достаточно молоды. Откуда такие знания?

— Двадцать семь, господин бейлиф. В четырнадцать лет отец меня впервые взял на корабль, который шел в Аксум. Он был торговцем, и меня приобщил к семейному делу. Я побывал во многих местах. Имею представление, с кем нам пришлось столкнуться.

— Видно, этих плохо обучали, — помощник губернатора, удовлетворенный моим ответом, кивнул на лежащего в крови наемника. — Как они проникли к вам?

— Сбросили крючок ножом или другим тонким предметом. Запорные щеколды есть, к сожалению, только в комнатах для высокородных. Поэтому виконт и спал в такой.

— Хм, понятно. Драка была в темноте, да еще в самую позднюю пору, — кивнул бейлиф. — Отведите меня, господин кондотьер, в комнату виконта.

Я выполнил его просьбу. Вандераль с таким же задумчивым видом осмотрел третьего мертвеца и задал логичный вопрос:

— Неужели виконт Агосто умеет мастерски кидать ножи? Рана на шее явно не от шпаги или даги. Какой-то интересный разрез.

Пришлось говорить. Была надежда на невнимательность бейлифа или его некомпетентность, чтобы не было нужды рассказывать больше положенного. Но этот мужик оказался глазастым, а значит — опасным. И так инкогнито Нима раскрыто. Неизвестно, чем закончится такая откровенность.

— Мы договорились, что в эту комнату под утро перейдет мой помощник, а виконт будет спать в нашей. Этот наемник убит Ричем. Рана на шее — след от метательного ножа.

— Была причина для смены комнат? — ноздри бейлифа зашевелились как у охотничьего пса, учуявшего добычу.

— Была. За виконтом охотятся с самой Скайдры. Кто заказчик и зачем ему смерть Агосто — не знаю. Милорд очень скрытен.

— А как вы с ним познакомились?

— Познакомились в Акаписе, где я живу, — сразу предотвращаю следующий вопрос. — В одном из таверн, за ужином. Подробности отпускаю, они не имеют отношения к нынешним событиям. Что милорд делал в Акаписе — не знаю. В следующий раз мы встретились в Скайдре, когда я искал контракт на сопровождение каравана. В общем-то, и все.

— Ага, интересно, — Вандераль потер выбритый подбородок, задумчиво окинул взглядом комнату, потом подошел к окну, посмотрел вниз и вверх. — Как убийца проник внутрь? Если с крыши — то я не вижу веревку. Снизу залез? Но здесь приличная высота, нужна специальная подготовка.

— Будете удивлены, но низариты умеют лазать по отвесным стенам и скалам с помощью рук и ножей, — я благоразумно не стал говорить о морионе, имеющемся у каждого наемника. — Говорю же, их учили всяким вещам, которые поражают воображение обывателя. Так что вполне допускаю, что он забрался снизу с помощью подручных средств.

— Надо же, сколько интересного я узнал за это утро, — хмыкнул бейлиф. — Теперь любое преступление, заводящее в тупик, можно списать на этих самых… низаритов.

— Надеюсь, вы шутите, — улыбнулся я.

— Пойдемте вниз, — в ответ Вандераль растянул в ухмылке губы. — Мне нужно опросить ваших спутников и хозяина таверны.

Но первым делом он приказал стражникам вызвать «скорбную карету» чтобы забрать трупы и дать возможность служанкам прибрать в комнатах. Затем ушел куда-то вместе с Молитором в соседнее помещение, где еще долго слышался невнятный говор. Один из стражников убежал за каретой, а двое остались подле нас, видимо, с заданием присматривать, чтобы не скрылись с места преступления.

Я не волновался. Мы с виконтом заранее, еще на «Соловье», обговорили, что нужно отвечать по поводу нашего знакомства, чтобы никто, в том числе и королевские чиновники, не заподозрили разногласий. Поэтому молча сидел и ждал, когда вернется бейлиф.

Он пришел с интересными новостями.

— На кухне есть дверь для слуг, через которую можно попасть на конюший двор. Так вот, убийцы, судя по всему, проникли через нее в гостиницу. Сначала перелезли через забор с улицы, а потом спокойно вошли внутрь. Дверь, скорее всего, не была закрыта по оплошности слуг или по чьему-то злому умыслу.

— И откуда они могли знать про это? — спросил я. — Почему двое спокойно зашли в нашу комнату, а к виконту полезли через окно? Значит, кто-то им все рассказал? Или один из них следил за нами с самого начала, а потом присоединился к злоумышленникам.

— Да, интересный вывод, — кивнул бейлиф. — Я тоже об этом подумал.

— Господин бейлиф, неужели вы думаете, что кто-то из моих слуг вступил в сговор с убийцами? — побледнел хозяин и нервно затеребил свою бороду.

— Ваше счастье, что все злодеи убиты этими господами, — кивнул на нас Вандераль. — Некому предъявлять обвинение. Иначе бы уже всю вашу таверну опечатали и с каждым беседовали очень и очень вдумчиво.

Бледность Молитора стала контрастировать с рыжей бородой.

— В любом случае мне придется поговорить со всеми слугами и членами семьи, — голос бейлифа стал ледяным. — Если выяснится, что было преступное намерение — не обессудьте. Лучше наказание за безалаберность, чем обвинение в сговоре. А вот и «скорбная карета» прибыла…

Через окна хорошо просматривалась улица, на которой остановился запряженный парой лошадей тарантас с черным громоздким коробом. Из него вышли четверо мужчин в длинных балахонах и с масками на лице. Мортусы, санитары улиц. Им предстояло забрать убитых и увезти их в городской морг. Но меня напрягли не они, а вторая карета с решетчатым окошком под самой крышей, и пятеро всадников, сопровождавших ее. Причем все они были при шпагах.

Заметив, как моя рука скользнула к поясу, где находились пистолеты, как застыл Рич, глазастый бейлиф негромко проговорил, глядя на рыжебородого:

— Оставьте нас, господин Молитор. Лучше проследите за своими слугами и наведите порядок в гостинице.

Хозяин таверны мигом испарился, почуяв большие неприятности.

Люди в балахонах зашли в таверну, спросили у бейлифа, где находятся тела, и тяжело грохоча сапогами с высокими голенищами по лестнице, поднялись на второй этаж. Пятерка мужчин в плащах и вооруженных шпагами, расположились вокруг нашего стола. Виконт побагровел, сообразив, что дело нечистое.

— Что происходит, бейлиф? — спросил он сквозь зубы. — Вы хотите нас арестовать?

— Только вас, милорд, — склонил голову Вандераль. — Три дня назад получен розыскной лист от герцога Хуггорта на ваше имя.

— Невермут не подчиняется Натандему! — снова процедил Ним, сжимая рукоять шпаги, продолжая сидеть вполоборота к двери. — Вам какое дело до наших отношений, бейлиф? Разве я нахожусь в королевском розыске?

— Еще нет, — спокойно ответил Вандераль. — Поэтому и задержу вас на несколько дней. Если выяснится, что розыск ведет только герцог Хуггорт, я вызову его представителей сюда и передам вашу милость с рук на руки. А дальше — не мое дело. Разбирайтесь сами в своих отношениях. А вы, господа… не стоит браться за оружие. Будьте благоразумны…

Он посмотрел на меня и почти незаметно покачал головой, словно предупреждая о чем-то, после чего добавил:

— По многим причинам я имею право задержать вас тоже как сообщников виконта Агосто. Но в розыскном листе ваших имен нет, поэтому возвращайтесь на свой корабль и предупредите господина Боссинэ, чтобы он явился в городскую ратушу для беседы. Желательно сегодня. Милорд, прошу вас…

Его рука в перчатке простерлась в сторону входной двери. Выдержка у виконта была железной. Он молча поднялся, небрежно поправил шляпу на голове и на мгновение задержал свой взгляд на мне.

— Я вас не оставлю, — ответил я без колебаний, — пусть даже караван уйдет без меня и Рича.

Ним Агосто хотел что-то сказать, но лишь кивнул, и развернувшись на каблуках, пошел к выходу. Никто не посмел потребовать у него сдать шпагу и кинжал, даже бейлиф, находящийся на службе городу. Не того сословия, разве что жетон на груди давал ему полномочия разговаривать с высокородными и применять к ним меры воздействия. Так что арест виконта не выходил за рамки закона. Не в тюрьму же его садят.

Я и Рич остались сидеть в сумрачном зале с кружками остывшего куфесаби, слегка ошарашенные таким поворотом. Мортусы утащили тела наемников, из кухни потянуло вкусными запахами свежей выпечки и чего-то жареного, служанки с тазами и ведрами бегали по лестнице, оставляя густо-розовые капли воды на ступенях. Вниз стали спускаться постояльцы к завтраку. Опасливо поглядывая на нас, они старались садиться подальше.

— Как будем вытаскивать виконта? — Рич помял в пальцах оставшийся кусок булочки. — Без драки не обойдётся.

— Где обычно содержат высокородных подозреваемых? — в свою очередь спросил я. — Мне как-то не удалось побывать в столичной тюрьме, до приговора пару дней на соломе в крепостном каземате спать пришлось.

Рич гогочет. Уже хорошо.

— Ну, тюрьма тут, скорее всего, для всякого отребья. Думаю, в городской ратуше. Все же виконт, не какая-то мелкота, — отсмеявшись, предположил он.

— Надо возвращаться на «Соловья» и обсудить вопрос с Михелем.

— Сразу скажу, он тоже рванет на штурм ратуши.

— Да я и не сомневаюсь. Но нужно решение всего командного состава. Ну и Боссинэ предупредить об аресте виконта.

Так и порешили. Уже собирались уходить, когда в таверну ввалился ранний посетитель в пыльном дорожном плаще. На сапогах и даже на шляпе тоже густой слой белесо-желтой пыли. Ну да, почва здесь такая. Даже не стал отряхиваться. Очень занятой человек! Не обращая внимания на постояльцев, он прямиком направился к стойке, где уже хозяйничал Молитор. Разговаривал он с ним недолго, видать, что-то спрашивал. Хозяин потеребил свою рыжую бороду, опасливо побегал глазами по залу, губы его зашевелились, давая ответ. Посетитель развернулся и пошел к нашему столу. Остановившись в двух шагах от него, он скинул шляпу, отчего облачко невесомой пыли взлетело вверх, заискрившись в лучах утреннего солнца, пронзающих помещение таверны.

Я с интересом ждал продолжения. Мужчине на вид было лет сорок или даже побольше. Лицо незапоминающееся, слегка вытянутое, отчего кожа на скулах кажется натянутой. Нос некрупный, глаза серые, трехдневная щетина, и самое интересное — волосы коротко острижены. Военный? Или какой-нибудь безработный наемник? А чего тогда к нам подошел?

— Господа, разрешите представиться. Мое имя Левелан. Ищу своего молодого господина — виконта Агосто. Хозяин таверны подсказал, что вы с ним вчера заселились в гостиницу. Такой удачи я не ожидал, конечно. Не подскажете, где Ним сейчас?

Я переглянулся с Ричем и негромко ответил:

— Боюсь, вы опоздали, любезный. Его полчаса назад арестовали по розыскному лицу герцога… как его…

— Хуггорта, — прервал меня Левелан. — Герцог Хуггорт. Проклятье, я опоздал! Все напрасно!

Он устало не сел, а прямо рухнул на лавку рядом с Ричем и задумался, играя желваками.

— Дружище, — Рич осторожно похлопал его по плечу, морщась от поднятой пыли, — теперь-то что убиваться? Сейчас лучше хорошо поесть и выпить немного вина. А потом мы что-нибудь придумаем.

Он поднял руку, подзывая к себе одну из служанок, не сильно-то занятую работой. Постояльцы постепенно покидали таверну, а новые еще не торопились заполнить пустующие места.

— Милашка, подай нашему другу прожаренный кусок бекона с яичницей, хлеба и бутылку вина.

Потом подмигнул оторопевшему Левелану:

— На голодный желудок о делах не говорят. Ты подкрепишься, а мы с тобой за компанию выпьем, а потом и думать будем.

Разумный у меня помощник. Что бы я без него делал?

Глава 8

План действий

В таверне, где много лишних ушей, мы обсуждать проблему не стали. Попрощались с рыжебородым Молитором, который со вздохом облегчения проводил нас чуть ли не до дверей, и вышли на улицу. Пропустив пару телег, нагруженных бочками и корзинами, мы неторопливо зашагали по мостовой, еще не заполненной горожанами. На городской ратуше только-только восемь раз отстучал часовой колокол.

— Я получил приказ от виконтессы Агосто найти ее сына, — рассказывал Левелан. — Ее перед этим навестил граф Абра и признался, что ему известно местонахождение молодого виконта. Якобы он плывет на одном из кораблей купца Боссинэ в Шелкопады. Миледи подозревает, и не без основания, что граф хочет избавиться от наследника, поэтому просила немедля собираться в дорогу, найти его и предупредить об опасности. Я решил ехать сразу же в Дасквич. Если бы не сильный дождь — мог успеть. Ведь вы там останавливались для разгрузки, как я узнал позже. В Дасквиче вас не застал, поэтому отдал, поэтому отдал свою лошадь помощнику и велел ему возвращаться. К сожалению, парома в города нет, нанял лодку и переправился на другой берег Роканы. Я знал, что там есть несколько деревушек, и планировал купить в одной из них лошадь, пусть даже самую плохенькую.

Начальник стражи хмыкнул, вспоминая свои приключения.

— В первой деревне сплошная беднота. Кроме коз и кур никакой живности. Зато много любителей поживиться за чужой счет. Пришлось попортить двоим самым непонятливым шкуру, чтобы отвадить от глупостей. Нет, не до смерти. Но дней десять лежания на лавке им обеспечено. Повезло, что в следующем поселении встретил фермера. Он и продал мне старую кобылку за три золотых. И ведь прекрасно знал, что я не стану спорить. Видно же, человеку позарез нужна лошадь.

— И где она сейчас? — недоверчиво спросил Рич. — Вроде пешком идешь.

— Умерла, бедняга. Не дотянула немного до Невермута, пала прямо на дороге. Хоть и не быстрая была, но очень помогла. Пришлось ногами мерять расстояние. Поэтому и весь в пыли.

— Сейчас вернемся на корабль, приведешь себя в порядок, — ободрил я Левелана. За короткое время мы быстро сдружились и общались друг с другом накоротке. Чай, не дворянская кровь, люди простые. — А потом решим, что делать.

«Олень» уже стоял у причала, и возле него вовсю суетились грузчики. К нашему счастью, неподалеку обнаружили Боссинэ с неизменным телохранителем Аргаем и парочкой помощников, а также шкипера Айви. Выслушав мой рассказ об аресте виконта и желании бейлифа пообщаться с господином купцом, Лесс разразился витиеватыми ругательствами, в которых этого самого бейлифа пользовали все речные существа, что живут в Рокане. Подозреваю, что и виконта он материл так же, только про себя. Дескать, и без этого проблем хватает, да еще придется задержаться.

— Айви, следи за этими олухами, чтобы своими кривыми руками товар не угробили, — недовольно сказал купец, выговорившись. — Придется теперь тратить время на пустопорожнюю болтовню. Если у губернатора на руках розыскной лист, я ничем виконту не помогу.

— Скорее всего, бейлиф хочет понять мотивы герцога Хуггарта, — ответил я. — Кстати, Лесс, познакомьтесь с господином Левеланом. Он примчался из Натандема с вестью для виконта от матушки. Посланник, так сказать. И ведь разыскал, только немного не успел.

— Третья по счету приличная таверна Невермута, — подсказал посланник.

О, как! Это же почти весь город пришлось истоптать ногами! Немудрено, что вид у Левелана был замученным.

Боссинэ зыркнул на невозмутимого начальника стражи, но вежливо кивнул. Дождавшись ответного кивка, поинтересовался:

— Надеюсь, розыскной лист не с королевской печатью? Не хотелось бы видеть виконта в наручниках и на эшафоте.

— Нет, там всего лишь просьба к управам соседних городов задержать виконта Агосто, — пояснил Левелан, — и передать его в руки герцога Хуггарта. Я думаю, письмо от губернатора уже в пути и через два-три дня будет в Натандеме.

— Два-три дня, — купец с укоризной посмотрел на меня. — У меня появилось подозрение, что вы хотите помочь виконту, Игнат. Не тот вы человек, чтобы бросать друга в беде. Но я категорически отказываюсь стоять в Невермуте и терять время.

— Когда разгрузится «Олень», можете поднимать паруса, — мой ответ ввел купца в ступор. — Я останусь здесь с несколькими бойцами, остальные продолжат выполнять контракт. А потом мы вас догоним.

— Мне не нравится ваш план, — пробурчал Боссинэ.

— Лесс, я считал вас рисковым человеком, особенно после острова Норре, — напомнил я ему о гравитонах в таком завуалированном виде. У купца закаменело лицо, и он только махнул рукой. — Не разочаровывайте меня.

Мы упросили Айви дать нам шлюпку, чтобы добраться до флагмана. Шкипер тут же организовал перевозку, ничего не спрашивая. Было видно, ему сейчас не до нас, лишь бы отвязались.

Пока Левелан приводил в порядок себя и свою одежду, я через боцмана Бруно выпросил, чтобы на «Енота» послали вестового найти Гуся и срочно прибыть на флагманское судно. Через полчаса десятник уже сидел в нашей каюте. Несмотря на тесноту — кроме меня, Рича и Гуся здесь были дон Ансело и Левелан — мы провели совещание.

— Нужно вытаскивать виконта из лап губернатора, — сказал я после кратко обрисованной ситуации. — Через два-три дня его передадут в руки герцога Хуггарта из Натандема, а потом отрубят голову за казнокрадство. Я склонен верить в невиновность Агосто, но у нас нет никаких доказательств, чтобы избавить парня от эшафота. Посему предлагаю его выкрасть из подвала ратуши или куда его еще могли посадить…

— Молодой виконт стал жертвой подлого навета графа Абры, — счел нужным объяснить Левелан, видя некоторое сомнение на лице Михеля и Гуся. — Якобы он крал деньги из казны города, но это не так. Истинная причина — в богатых землях, которые держит семья Агосто. Убрав наследника, граф планирует эти земли забрать себе.

— Мы поможем, даже нет никаких сомнений, — ответил дон Ансело. — Но хотелось бы знать, каким образом. Неизвестно, где его сейчас держат, какая охрана к нему приставлена, и есть ли доступ к тюрьме? За два дня невозможно спланировать операцию и провести ее. Не лучше ли отбить нашего друга по пути в Натандем?

— Вряд ли получится, — возразил посланник. — Граф Абра обязательно пришлет сюда корабль с большой охраной. В Натандем иначе не попасть, только по реке. А это означает, что у нас будет только один шанс: напасть на конвой в городе. Считаю такой план нереальным. Совсем нереальным, — уточнил он.

— Почему? — поинтересовался Рич, поигрывая новоприобретенным метательным ножиком, на который с вожделением косился Гусь. — Можно навести шороху, создать панику и под шумок выкрасть милорда.

— Плохая идея, — я полностью был согласен с Левеланом. — Нельзя, чтобы нас узнали. Большая часть команды уже побывала в городе, лица примелькались.

— Обмотаемся в тряпки как низариты, — тут же сказал Рич. — Игнат, в любом случае побег виконта свяжут с нами. Раз он прибыл с караваном купца Боссинэ, значит, это его люди.

— Не спорю, — киваю в ответ. — Поэтому после разгрузки караван пойдет дальше, а несколько человек, самых подготовленных и отчаянных, останутся здесь.

— Когда уходит караван? — спросил посланник.

— Сегодня точно не уйдет, — уверенно отвечаю я. — Половина дня у Боссинэ уйдет на визит к губернатору и бейлифу, если не весь день. Сейчас такой план: Левелан, Рич — вам нужно вернуться в город. Сначала снимете пару комнат, но только не в почтовой гостинице, где нас уже хорошо знают. Заранее купите шесть лошадей. Одну для Левелана, остальные — нам. Потом выясните, куда могли увезти виконта. Рич, загляни в гости к Молитору на кружечку пива, аккуратно расспроси, что ему известно. Если кому-то повезет узнать место — выявите все подходы к объекту и пути отступления. Если нет — изучите ратушу. Брать бейлифа за жабры будем в самом крайнем случае. На все это — два дня, не считая сегодняшний. Завтра мы уходим в город, караван идет без нас дальше.

— Нас могут заметить, — сказал дон Ансело. — Перебираться на берег нужно уже сегодня, пока есть время. В городе мы легко затеряемся и не будем связаны с торговцем.

— Хорошо, принято, — согласился я и полез за пазуху. Достал оттуда связку морионов, потряс перед удивленными друзьями. — Теперь главное: здесь четыре артефакта, с помощью которых мы можем усилить свои возможности. Рич, один тебе. Гусь, держи, не пялься так, глаза выскочат. Потом объясню, как им пользоваться. Мне нужен еще один боец. Кого посоветуешь?

— Щербатого, — уверенно ответил десятник. — Я его знаю как облупленного, не подведет. Да и дерется он знатно.

— Я так и думал. Куда нитка, туда и иголка… Сейчас дуй за Щербатым, тащи его сюда. Не забудь поставить заместителя, чтобы за порядком на корабле следил. Один артефакт для него. И Левелан… Этот морион тебе. Когда спасем виконта, отдашь ему.

— Понял, — взяв протянутый ему морион, кивнул посланник. — Магический хрусталь?

Ух, ты! А мужик-то непростой! Сходу распознал, что за артефакт ему в руки попал! Хотелось вдумчиво расспросить его, но времени катастрофически не хватало.

— Что-то вроде того. Объясню, пока Гусь туда-сюда бегает. Ты еще здесь?

— Уже нету! — десятник сорвался с места и исчез, только дробный топот ног донесся.

Посмеялись, хоть как-то сбросив напряжение. Я обратился к Левелану:

— А как ты сам думаешь, дружище, где могут держать виконта Агосто?

— Я склоняюсь к мысли, что в ратуше, — оторвавшись от созерцания черного хрусталя, ответил начальник стражи. — Невермут — маленький городишко, строить большую тюрьму, рассчитанную на преступников разных сословий, невыгодно. Городская казна слишком тощая для такого расточительства. Ее содержание обходится дорого, поэтому всех, кто нарушает закон, стараются быстрее отправить на каторгу или казнить на площади. В ратуше есть помещения, вполне подходящие для статуса моего господина. Главное, узнать, где именно его содержат.

— Надеюсь, все же не в подвале, — пробурчал я. — Михель, брат… Тебе, я вижу, тоже хочется шпагой помахать. Снова прошу остаться на борту. Пока мы заняты делом, на твоих плечах — охрана каравана.

— Да я все понимаю, — махнул рукой дон Ансело чуточку расстроенно. — Подожду, когда на нас все-таки нападут речные пираты. Отведу душу.

Пока Гусь на шлюпке греб к «Еноту», я провел обучение, как пользоваться морионом. Даже заинтересованный происходящим левитатор Тибби присоединился, дав несколько полезных советов. Шкипер Торфин бесстрастно наблюдал за нашей суетой, облокотившись на перила мостика и попыхивая трубкой. Когда вернулись Гусь с Щербатым, в шлюпку сели Рич и Левелан. Взмыленные гребцы попробовали возмутиться, но бывший пластун умел уговаривать даже несговорчивых. Да и боцман Бруно сказал пару соленых словечек, после которых шлюпка полетела к берегу как из пращи выпущенная.

Все. Теперь нужно ждать темноты. Немного напрягала портовая стража, то и дело прогуливавшаяся вдоль причалов. Могут заинтересоваться, какого черта мы шныряем здесь и не задумали ли какую пакость. Например, сжечь тендер конкурентов. Попробуй докажи обратное, что ты добропорядочный человек, захотел свежим воздухом подышать. Ну и пусть он насыщен гниющими водорослями, требухой выпотрошенной рыбы или нечистотами, текущими с улиц, прилегавших к реке. В стражу не берут доверчивых, вот в чем проблема. Обязательно найдут к чему придраться. Значит, нужно успеть во время пересменки проскочить в город.

Ближе к закату вернулся Боссинэ в чертовски плохом настроении. От него сильно пахло вином. Несмотря на такое состояние, ему удалось подняться по штормтрапу без помощи матросов. Крепкий мужик, недаром его в Скайдре уважают не только в купеческой гильдии, но аристократы не чураются с ним общаться.

— Игнат, нужно поговорить, — сказал Боссинэ, проходя мимо меня в тот момент, когда я проводил занятия со своими бойцами.

Я передал командование дону Ансело, а сам сполоснувшись водой из бочки, пошел следом за хозяином «Соловья». Оказавшись в его каюте, я плотно прикрыл дверь и присел с торца стола. Аккуратно отодвинул стопку толстых книг и карту маршрута каравана, выжидающе уставился на Боссинэ.

— Разговаривал с бейлифом, а потом с губернатором слегка расслабились, — купец снял кафтан и отбросил в сторону, даже не глядя, куда он упадет. — В общем, выяснил интересную вещь. Виконта хотят арестовать по обвинению в растрате казенных средств городской управы Натандема. Розыскной лист подписан герцогом Хуггартом. Вандераль шепнул мне, что подобные листы не имеют силы королевского указа, а скорее, считаются меморандумом, который обязует всех местоблюстителей подписавших его выдавать преступников.

Боссинэ замолчал и тяжело выдохнул винные пары. Язык его слегка заплетался, но в целом работодатель выглядел сносно и не собирался сейчас заваливаться спать. Я его не перебивал, ожидая продолжения.

— Бейлиф еще сказал, что губернатор Невермута не подписывал меморандум, но в силу дружеских отношений выполнит его просьбу и передаст виконта с рук на руки людям герцога, которые должны прибыть сюда лично. Пока гонец доберется до Натандема, пока Хуггарт пришлет отряд для сопровождения — пройдет дней пять, не меньше.

Снова пауза.

— Если виконт сбежит, в этом не будет никакого злодеяния, разве что герцог осерчает на губернатора. Но губернатор — королевский чиновник, исполнитель его воли, а Хуггарт всего лишь влиятельный аристократ и землевладелец, равный среди равных. Разница, хоть и небольшая, есть, — сказал купец. — Сообразил, что из этого следует?

— Вполне. Граф Абра не хочет марать свои руки кровью виконта, поэтому действует через Хуггарта. Иначе возникнут вопросы у короля.

— Я знаю, Игнат, что ты хочешь спасти виконта. И мои доводы тебя не остановят. Ты же понимаешь, что нарушаешь контракт?

— Нет, Лесс, я его не нарушаю, — покачал я головой. — Не приписывай мне того, чего нет в договоре. Я же сказал, что основной отряд продолжает охранять караван. Мы провернем дельце и через пару-тройку дней уже будем с вами.

— Через два дня мы достигнем Блуждающих Островов, — Боссинэ икнул и поднял палец. — К тому времени ты должен быть на «Соловье». Когда ты рядом, я спокоен как статуя короля Афрея Первого на Площади Алмазов в столице. У отряда должен быть командир, иначе люди дрогнут в один момент…

— Мои штурмовики не испугались пиратов Керми, а вы тут дрожите от упоминания каких-то выкидышей акульего дерьма, грабящих честных купцов, — презрительно сказал я, но потом смягчил голос. — Мы успеем, Лесс. Не переживайте. Только договоримся, чтобы исключить недопонимание. При подходе к Валунному Двору снизьте скорость каравана до двух узлов, если мы еще не появимся на правом берегу. А еще лучше — встаньте на якорь и ждите нас.

— Хорошо, — кивнул Боссинэ.

— Еще вопрос, Лесс. Бейлиф сказал, где содержат виконта?

— Конечно же, в городской ратуше, — фыркнул купец. — Человека такого статуса садить за решетку с убийцами и ворами? Губернатор еще не выжил с ума, чтобы портить свою карьеру и наживать врага в лице семьи Агосто. На втором этаже в левом крыле здания есть судебные и нотариальные помещения. Точного места, куда под стражу поместили вашего друга, бейлиф не указал. Он и так достаточно намекнул.

— Стража большая?

— В ратушу поставили круглосуточный караул…ик! Двое у центрального входа, внутри еще парочка. За комнатой, где сидит виконт, тоже двое… кажется. Я их не видел, потому что разговаривал с бейлифом на первом этаже в его кабинете. Но вряд ли там будет больше двух-трех человек. Иначе для караула придется выделить целый взвод.

— Ну, так оно и есть, — усмехнулся я. — Взвод заступает на дежурство, на следующие меняется. Значит, шесть-семь человек останутся в ратуше на ночь. Говорите, второй этаж, левое крыло?

— Да. Оно как раз выходит на центральную площадь. Здание из серого камня.

И я вспомнил. Когда мы искали «Фруктовый Сад», я краем глаза увидел башню ратуши, но само здание оказалось скрыто за целым рядом построек, а вот это крыло как раз выпирало, ломая стройную линию улицы. Возможно, к самой ратуше делали пристройку, но не вписались в архитектуру центра.

— Неплохо, — я расслабился. — Боялся, что Нима упрячут в городской тюрьме, а туда просто так не проберешься.

— А в ратушу с легкостью? — усмехнулся купец.

— Чуть полегче, — улыбнулся я в ответ.

— Будь осторожнее, Игнат. Попадешься в лапы местной стражи — и меня тоже обвинят в пособничестве, — переживал Боссинэ. — Не хочу гнить в тюрьме.

— Ложитесь спать, Лесс, — я поднялся. — Когда отправляетесь дальше? «Олень» ведь уже разгружен?

— Завтра до полудня уйдем, — хозяин каравана откинулся на стенку. — Не хочу спрашивать, когда вытаскивать молодого авантюриста собираетесь.

— И не надо, Лесс. Крепче спать будете. С наступлением темноты я со своими людьми покину корабль, а дальше только богу известно, что произойдет. Еще совет: бегите из Невермута как можно быстрее, используя гравитоны.

Боссинэ не ответил. Он уже спал, приоткрыв рот. Я усмехнулся. Купец не дурак, сообразит, что нужно делать, когда в городе хозяйничает наемный отряд с его каравана. Шум мы поднимем предостаточный, и будь Лесс еще в городе, он сразу попал бы в подозреваемые.

Рич успел. В сгущающихся сумерках он появился на пустом пирсе и просигналил нам зажатым в поднятой руке белым платком. Дон Ансело, занявший пост наблюдения на корме «Соловья» с подзорной трубой, тут же приказал одному из бойцов предупредить меня. Капитан Торфин для перевозки группы на берег уже приготовил шлюпку со свежими гребцами. Мы дождались, когда окончательно стемнеет, и тихо, почти без плеска весел, прокрались до пирса; высадив нас, матросы быстро умчались обратно.

Голоса стражников слышались от дальних складов, где горели фонари. Еще не глубокая ночь, все расслаблены и ждут смены, которая происходит ровно за час до полуночи.

— Поспешим, пока нас не видят, — сказал Рич и возглавил наш маленький отряд. В этот раз мы шли другой дорогой между какими-то убогими строениями, откуда даже лучика света не было видно. Ни людей, ни собак. Словно все вымерло. Впереди мелькнули две тени и тут же куда-то испуганно шарахнулись, проломив гнилые жерди забора.

Через несколько минут сбавили темп. От порта уже далеко, пошли узкие кривые улочки. Пахло отвратительно. Сотни людей, живущих в темно-серых каменных домах, нисколько не смущаясь, выливали свое дерьмо и помои прямо на дорогу, и уже привыкли к таким запахам. Щербатый сквозь зубы ругался, стараясь дышать через раз.

Горожане, утомленные тяжелым рабочим днем, уже спали. Из окон не доносилось ни единого звука, разве что какая-нибудь страдающая бессонницей старуха могла подсмотреть, кто там шарахается в позднюю пору, но она не представляла опасности.

Чем ближе к центру, тем больше фонарей, проезжающих по мостовой карет, разгуливающих по двое-трое людей, где-то слышится женский смех.

— Где устроились? — спросил я, наконец-то, прочистив легкие от гнилостных запахов окраин.

— В таверне «Дикая пчела», — усмехнулся Рич. — Хозяин тот еще тип. Сдается мне, из бывших пиратов. Накопил деньжат, да и осел в провинции, чтобы на виселицу не угодить. Старый уже, но хватка как у Эскобето или Лихого Плясуна.

— Вопросы были?

— Нет. Правда, и с комнатами беда. Их почти нет. Таверна без гостиницы, но мы смогли за пару лишних монет договориться, что будем жить на чердаке. Нам нужно-то всего пару ночей где-нибудь приткнуться.

— Не сдаст, как думаешь? — я уже стал узнавать места, где мы проходили вчерашним днем. — Дескать, подозрительные личности…

— Да кто его знает, — пожал плечами Рич. — Лошадей будем брать завтра днем, чтобы не возиться с ними. Как только уладили вопрос с комнатой, сходили к ратуше на разведку. Здание двухэтажное с башней, имеет два крыла. Вход один — со стороны центральной площади. Постоянной стражи возле ратуши нет, но патруль иногда появляется. Даже чаще обычного. Пока мы круги наворачивали, три раза мимо нас прошли, уже коситься стали. Решили вернуться в таверну. А у тебя, командор, есть новости? Боссинэ вернулся? О, нам в этот проулок. Немного осталось. Местечко, говорят, еще то. Грабят частенько. Орать будешь — никто не услышит.

Гусь и Щербатый при этих словах тихо проржались. Смешно им. Навалятся кучей — и боевое умение не спасет. Рич цыкнул на них, парни смолкли, но руку возле ножен держат на всякий случай.

— Боссинэ весь день наливался вином у губернатора, — тихо произнес я. — Но самое главное выяснил: виконта держат в ратуше до приезда конвоя герцога. В левом крыле на втором этаже. А вот где именно — можно узнать только по охране, приставленной к нему.

— Отлично, — взбодрился Рич. — Полдела сделано.

— Не торопись, еще завтра день есть, все обмозговать как следует нужно, — осадил я своего друга.

Пока мы шли по проулку, никто нападать не рискнул. Видимо, четверка целеустремленных людей, да еще вооруженных острым железом, отпугнула грабителей, привыкших раздевать безропотных горожан.

Наконец, добрались до таверны. Только собрались открыть дверь — она сама распахнулась и навстречу нам вылетело тело, просеменило мимо и рухнуло на дорогу. Пьяно зашевелившись, что-то пробурчало и затихло, удобно положив под голову руку.

— Шагай отсюда, дерьмо собачье! — рыкнул голос вдогонку. Здоровенный бугай — местный вышибала в кожаной жилетке, напяленной на голый торс — заметив нас, грубо добавил: — Мы закрываемся, валите отсюда!

Вжикнула сталь, и в горло бугая уткнулось острие палаша.

— Прочь с дороги, пес! — Рич так и вошел внутрь с пятившимся назад вышибалой. — У нас оплачено на две ночи вперед! Совсем памяти нет, болван? Не узнал меня?

— Извиняюсь, — сообразил вышибала и отошел в сторону.

В скудно освещенном помещении густо и тяжело пахло кислой капустой, прогорклым маслом, вином и пивом, к этим запахам примешивался разнобой пьяных голосов и выкриков. Правда, народу уже оставалось все меньше и меньше. Кто-то сам, на своих ногах, покидал таверну, кого-то безжалостно выдергивал из-за стола раздосадованный вышибала и выбрасывал прочь.

Наше появление заметил, кажется, только Левелан. Он окликнул нас от дальнего стола, на котором нас дожидался кувшин с пивом, какая-то закуска в виде козьего сыра и зажаренных на вертеле двух куриц.

— Вино здесь дрянное, — сказал посланник, разливая хмельное по кружкам, — а вот пиво еще ничего. Подумал, вы голодные будете, заказал куриц. Налетайте, парни.

Мы отказываться не стали. После ужина из тушеных бобов и солонины хотелось свежего мясца. Разорвали птиц голыми руками и уничтожили в один присест. Я коротко пересказал «разведданные», и Левелан тоже обрадовался, что виконт Агосто находится в ратуше.

— Все легче, — выразил он общее мнение. — Если морион творит такие чудеса, можно легко вскарабкаться по стенам и проникнуть в ратушу через окно. Как будем решать проблему с охраной?

— Никаких смертей, — тут же возразил я. — Одно дело помочь дворянину бежать, и совсем другое, когда убивают стражу. На виселицу тянет. Сделаем проще: оглушаем, связываем, кляп в рот. Все.

— Наружная стража?

— Ночью никто не станет торчать возле входа и мерзнуть, — разумно высказался Рич. — Уверен, что они все набьются в какую-нибудь комнату и будут кости кидать. Игра азартная, никто не заметит, что творится на улице.

— К левому крылу можно подойти с переулка Ткачей, — добавил Левелан. — И лошадей есть где спрятать, пока вытаскиваем молодого хозяина. Я уже присмотрел, где можно их купить. Дашь мне одного из парней, а то для одного пять лошадок — слишком много. Сразу возникнут подозрения, еще страже донесут.

— Щербатый, пойдешь с Левеланом, поможешь ему, — сказал я и штурмовик согласно кивнул, догрызая крыло. — А мы наведаемся до ратуши, прикинем на месте диспозицию. Завтра к вечеру все должно быть готово.

Мы отвлеклись на шум, возникший за одним из столов. Вышибала предупредил засидевшихся четверку неопрятно одетых посетителей, что таверна закрывается. Один из выпивох зарычал, что останется здесь до тех пор, пока не пропьет последние медяки.

— Да это же наш знакомый, — подтолкнул меня Рич локтем. — Узнаешь? Ну, который возле какой-то забегаловки с тобой любезно разговаривал?

Точно. Это был тот самый щетинистый мужик с неприятными зубами и длинными волосами, сбитыми в колтун. Он выдернул из сапога нож и показал его вышибале:

— Видишь? Отвали, сказал, пока брюхо тебе не вскрыл! Когда надо, сами уйдем!

Его дружки весело захохотали, постукивая кружками по столу. Парень благоразумно отступил, не желая лицезреть свою требуху на полу, и куда-то ушел. Получилось так, что в таверне остались только мы и эта компания, продолжавшая опустошать один кувшин вина за другим.

— Мне одному кажется, что эти грязные улитки на скандал нарываются? — почесал затылок Гусь. — Может, утихомирить их? А то разнесут здесь все, стража прибежит.

Резон в его словах был. Одно дело на улице подраться и незаметно смыться, пока тебя не арестовали, или разнести в хлам таверну, приносящую какой-никакой доход хозяину. Он же дело просто так не оставит. Не станем вмешиваться, так все равно на нас покажет, как на свидетелей. А нам нельзя до завтрашнего вечера светить свои лица. Придет бейлиф и узнает меня, начнет задавать неприятные вопросы.

В этот момент появился хозяин, за которым прятались вышибала и еще пара крепких работников с дубинками. На их лицах читалась мрачная решимость разделаться с грубиянами как можно быстрее и закрыть таверну. Все устали, хотят спать.

— Опять бушуешь, Янс? — нахмурив густые брови, худощавый, но довольно высокий мужчина, являвшийся хозяином таверны, бесстрашно встал в торце стола и оглядел ухмыляющуюся рожу зачинщика. — Мало тебе было в прошлом месяце двух сломанных ребер? Снова решил судьбу испытать?

— Мы заплатили за пять кувшинов вина, Йорхен, — поигрывая страшным на вид ножом, ответил Янс. — Выпили три. А ты нас выгоняешь на улицу как псов шелудивых. Нехорошо.

— Вы и есть псы шелудивые, — ответил хозяин, не пытаясь предотвратить скандал, а наоборот, раздуть его и переломать кости неуступчивым посетителям. Надеялся на своих слуг? — Умеете только кошельки да карманы честных людей вычищать до ниточки.

— Эй, Йорхен, не заговаривайся! — прорычал Янс. — Ты меня в чем сейчас обвиняешь? В грабежах?

Он выставил нож перед собой и покачал им, как бы намекая на серьезность намерений. Хозяин таверны сжал зубы и отступил на пару шагов назад, давая возможность своим слугам поработать дубинками.

— Нет доказательств — не смей обвинять меня и моих парней! — предупредил Янс и сел за стол. — Пока не допьем, отсюда не выйдем! Вона, за дальним столом какие-то хмыри сидят, тоже не торопятся! Выгоняй их, а нас оставь в покое.

— Они — мои гости, заплатили за постой. Не суй свой нос в мои дела. И вообще, имей совесть. Слугам надо убрать помещение и отдохнуть. Они, в отличие от вас, работают.

Взаимные обвинения могли продолжаться бесконечно, и поэтому Йорхен кивнул слугам и вышибале, чтобы они, наконец, занялись нахальными выпивохами. Слуги с дубинками вышли вперед и снова остановились. Четверка парней во главе с Янсом оказалась не робкого десятка. Они встали и как по команде вытащили кастеты и железные цепи, которыми запросто можно переломить стол.

— Парни, я не хочу с вами лишний раз ссориться, — голос хозяин дрогнул. — Но вам лучше уйти, иначе клянусь, вызову стражу…

— А потом я сожгу твою вонючую таверну, — предупредил Янс, ткнув пальцем в Йорхена. — Лучше спрячься подальше и дай мне с парнями душевно посидеть.

— И девок бы не помешало для веселья, — поддакнул один из его дружков.

Рич покачал головой, а Гусь с Щербатым уже давно глядели на эту компанию с любопытством хищников, которые затаились в кустах напротив резвящихся на лугу оленят.

— Если заговорили о девках, жди беды, — сказал Левалан, уловив наше настроение.

— Стражу звать нельзя, морду бить жабьим выкидышам тоже нежелательно, командор не разрешает, — пробурчал Рич. — Мне надоело слушать это сиволапое мужичье. Что будем делать?

— Выманить бы их на улицу и там… — Гусь быстро чиркнул ногтем по горлу. Красноречивый жест поняли все. — Нас они видели и запомнили.

— Ну и что? — возразил я, удерживая парней от ненужной стычки, которая неумолимо надвигалась, хотим мы этого или нет. Требование ублюдков вызвать женщин хозяин не примет и ввяжется в драку, надеясь на нашу помощь. О, боги! Как же легко и понятно было на Керми! Там все решалось быстро и кардинально; и не нужно было просчитывать на десять ходов вперед. — Пусть и запомнят. А как они свяжут нас с предстоящим делом? Никак. Поэтому сидим пока и не лезем в чужой курятник.

— Не разойдемся, командор, — предупредил Рич, нащупывая свои ножи под курткой. — Надо их как-то валить, но, чтобы хозяин не видел. Такое дерьмо не жалко. Не забыл, как эта рожа на тебя смотрела? Сунул бы под ребро нож, и не поморщился.

Так-то Рич прав. Если хозяин таверны знает этих людей как грабителей (а может, они и душегубы?), то исчезновение подобных особей не станет трагедией для города Невермута. Те и вовсе распоясались, почуяв слабину Йорхена. Двое из компании Янса встали из-за стола и направились на кухню, откуда доносилось звяканье посуды и женские голоса.

Неожиданно им дорогу перегородил работник с перекошенным от злости лицом. Раз — и дубинка обрушивается на плечо первому выпивохе. Еще удар! Тяжелое орудие влетает по ребрам второму. Оба завыли, и чувствуя невозможность наказать обидчика из-за адской боли, упали на колени. Янс заревел и с ножом ринулся в атаку, а вместе с ним — оставшийся дружок. Но тут же остановились, ошалело хлопая глазами. Мой кортик и шпага Левелана, сверкнувшие перед их лицами, недвусмысленно намекали на более серьезную проблему для здоровья.

— Берите этих ублюдков и сматывайтесь отсюда, — холодно произнес Левелан, переводя кончик шпаги от Янса к его напарнику, а потом обратно. — Не вздумайте даже приближаться к таверне. Увижу еще раз — проделаю в вашей шкуре несколько дырок.

Янс зыркнул на него, потом перевел взгляд на меня, наморщил лоб, вспоминая, где мог видеть. К моему облегчению — не узнал. Все-таки вино затуманило ему разум. Сунул нож за голенище сапога, проворчал обязательную фразу, что еще встретится с нами на узкой дорожке, и направился к выходу. Следом за ним побитыми собаками потянулись дружки. Через минуту в таверне наступила тишина. Я сделал знак Ричу и тот с Гусем и Щербатым выскользнули за дверь. Теперь можно не волноваться. Парни все обстряпают так, как нужно. И в Невермуте к утру хоть немного воздух станет чище.

— Благодарю вас, господа, — с облегчением выдохнул Йорхен. — Этот паршивый пес Янс уже несколько раз громил мне таверну со своими дружками. Видимо, ему в удовольствие разорять меня.

— Пустяки, — отмахнулся Левелан, убирая шпагу в ножны, — они нам порядком надоели.

— А ты чего вдруг дубинкой стал махать? — насел на отчаянного работника Йорхен. — То за моей спиной прятался, то вдруг осмелел?

— Ага! Он мою жену будет лапать, а я глядеть? — возмутился парень.

— Тьфу! Я про твою женку и забыл! — хозяин таверны упер руки в бока и заревел, увидев выглядывающих из соседнего помещения испуганных служанок. — Вы всю посуду перемыли? Нет? А чего пялитесь? Живо убираться и спать! Вставать всем рано! А куда ваши друзья ушли?

Хитрый дядька. Его резкие переходы от одной темы к другой могли сбить с толку кого угодно.

— А куда могут пойти три здоровых мужика после твоего пива? — я ухмыльнулся. — Сам подумай.

— Ну да, чего это я глупости спрашиваю. Вы это… можете спать ложиться. Я приказал на чердаке уборку сделать и постели приготовить.

— Мы подождем парней здесь, — сказал Левелан. — Только ты еще кувшин пива принеси, а то в горле пересохло.

* * *

— Ничего, мы разделаемся с Йорхеном, — пообещал Янс своим дружкам, когда они шатающейся походкой шли по ночной улице, разгоняя бродячих кошек. Ему хотелось встретить какого-нибудь запоздалого путника и излить на нем всю злость, скопившуюся после неудачи в таверне.

— Мне, кажется, сломали кость, — хныкнул один из дружков, держась за плечо. — Гуго, скотина! Нужно его поймать и прирезать как шелудивого пса!

— Сначала не мешало бы разобраться с той компанией, — разумно произнес Отан, которого Янс прочил себе в помощники. Шустрый, знает счет и умеет вывески на домах читат, и главное — крови не боится. — Не люблю, когда веселье портят.

— Они все с оружием, — шмыгнул носом приятель того, кто хотел добраться до женщин и тоже получил дубинкой, правда, с наименьшими потерями. — Как бы не дворяне…

— Ну и что? — оскалился Янс. — У дворян кровь такая же красная, и дохнут они за милую душу. — Надо бы за ними проследить, куда завтра пойдут, да и удавить потихоньку.

— Не справимся, — сквозь зубы произнес покалеченный. — Давай, попросим Клопа. У него кулаки с наковальню. Видел однажды, как он ударил в лоб одного залетного. Хватило одного раза. Тот как стоял — так и рухнул на жопу.

— Можно и попросить, — не стал возражать Янс, лихорадочно соображая, что где-то видел одного из этих щеголей. А раз видел — и тот до сих пор жив, значит, нужно доделать дело.

Компания понемногу остывала от стычки в таверне и свернула в мрачный проулок, из которого несло нечистотами и чем-то кислым. В самом конце улицы протекает Вонючка, давно уже превратившаяся из ручья в мерзкую болотину, в которой не счесть сколько потерянных душ упокоено. На другом берегу у парней было убежище, где они отлеживались после «ночной» работы — развалившийся от старости дом с остатками крыши и сгнившим полом. Зато печь исправно топила и давала крохи тепла.

— За нами кто-то идет, — напрягся Отан и вытащил из-за пояса широкий нож.

Остановившись между домами, едва не соприкасавшимися друг с другом козырьками крыш, лихие парни стали вглядываться в темноту.

— Показалось, — через минуту произнес покалеченный, держась за плечо. — Никого здесь нету…

И всхрапнул, издавая какие-то странные булькающие звуки. Никто ничего не понял, почему он завалился лицом в грязь. Следующим стал Отан, удивленно ойкнувший от резкой боли в груди.

— Эй, что происходит? — Янс вытащил свой нож и пригнулся в стойке, готовый бить на поражение кого бы то ни было. — Иди сюда, падаль! Щас я тебе требуху выпущу!

От стен отделились две тени, а третья фигура спокойно приблизилась к Янсу и легко, даже играючи полоснула длинной серебристой сталью. Янс заорал, не поняв, почему не чувствует в своей руке нож. Острая боль в запястье только-только дошла до мозга, но он уже падал, ощутив в горле холодную сталь.

Оставшиеся в живых ночные грабители и рады бы убежать от расправы, произошедшей на их глазах, но не успели. Те две тени, словно молчаливые посланники преисподней, перерезали им путь к отступлению. Тускло сверкнули клинки — и бродячая банда Янса перестала существовать.

* * *

Прошел почти час, прежде чем Рич, Гусь и Щербатый вернулись обратно. Вышибала уже ушел домой, а вместо него дверь на могучий железный засов закрыл работник, не побоявшийся помахать дубинкой. Он ничего не спрашивал, только мазнул понятливым взглядом по лицам парней, делавшим вид, что прогулка по ночному городу прошла весьма приятно.

— Дело сделано, — негромко сказал Рич, присаживаясь за стол. — Даже не пикнули. Лежат в канаве с дерьмом.

— Ну, там им и место, — подытожил итоги бурного дня Левелан.

Глава 9

Бегство из города

Ратушу, как было видно, строили из дикого камня, который привозили из каменоломен, что находились в нескольких лигах от города. Ее пытались привести в порядок, чтобы стены не казались похожими на вздыбившего шерсть животного, но периодически штукатурка отваливалась и обнажала серо-черные бока. Возведенный позже пристрой уже был из больших отесанных блоков, поэтому и выглядел куда красивее, чем основное здание. Только башня, возвышавшаяся над крышей ратуши, оказалась облагороженной: ее выбелили в желтовато-белый цвет, контрастирующий с общей унылостью Невермута. Признаться, мне уже давно хотелось сбежать отсюда и наслаждаться пейзажами с борта корабля. Но оставалось одно дело, которое нельзя отбросить в сторону или махнуть на него рукой.

— Что скажешь? — поинтересовался Рич, когда мы неспешной походкой несколько раз прошли мимо ратуши, легко затерявшись в толпе людей, снующих в разные стороны по каким-то своим делам. К парадной лестнице из темно-красного гранита то и дело подъезжали кареты, оттуда выходили важные господа и направлялись в здание под аркадой, переходившей в массивные колонны у входа. Два лакея в белых ливреях распахивали тяжелые двустворчатые двери и кланялись каждому входящему.

Первый этаж отличался тем, что его стрельчатые окна оказались гораздо выше, чем оконные проемы верхнего этажа. Скорее всего, внизу находились залы для торжественных городских мероприятий, поэтому и была заметна разница в высоте. Наверху располагались кабинеты для служащих, что и повлияло на размер окон. Центральная часть и торцы здания бросались в глаза своими четырехколонными портиками, имевшими по две вспомогательных колонны. Декоративное решение архитектор дополнил каменными оградами балконов в портиках и на башне.

— Высоко, — выдал я свой вердикт, когда мы вернулись к переулку Ткачей, откуда хорошо просматривался торец левого крыла. — С помощью мориона можно подпрыгнуть и зацепиться за край балкона. Потом подтягиваемся и перелезаем через него. Вот уверен я, что там есть входная дверь в коридор общего назначения. Сюда выходят служащие, чтобы подышать свежим воздухом. Остается лишь понять, где держат виконта? В комнате, выходящей на эту улицу или на противоположную? Или в торцевой?

— Пройдемся еще разок, только с другой стороны, посмотрим внимательнее, — предложил Гусь. — Виконт, по моему мнению, человек неглупый. Должен нам оставить знак. Нарисовать на стекле что-нибудь или какую-нибудь вещь свою оставить.

— Голова-то работает у нашего птаха, командор! — Рич похлопал по спине загордившегося штурмовика. — Тогда перейдем вон на ту сторону, оттуда можно спокойно смотреть на окна.

Нам повезло, что соседняя улица тоже была заполнена людьми. Мы встали возле стенки какой-то торговой лавки словно уставшие путники, и лениво перекидывались словами, то и дело кидая взгляды на громоздкую ратушу. Рич купил у проходящей торговки несколько груш, чтобы не привлекать к себе внимание. Стоит себе купец в темно-синем кафтане и залихватской треуголке со своими слугами в темных одеждах (подумаешь, малость необычная, да кого только в портовом городе не увидишь!), грызет грушу и меланхолично поглядывает на здание местной власти. Может, он увлекается архитектурой?

— Нет, ничего, — разочарованно сказал Рич через несколько минут. — Во многих помещениях люди мелькают, вряд ли там будут держать статусного пленника. Пошли на другую сторону.

Мы снова смешались с толпой, большая часть которой заполонила городскую площадь. Здесь гуляли, смотрели развлечения какой-то бродячей цирковой труппы, в дальнем конце зеваки столпились возле помоста, завешанного плотной темной тканью. Там давали представление кукольники. То и дело раздавались взрывы смеха. Где-то красивый девичий голос выводил песню под завывание свирели и бренчание лютни.

— Смотри, командор, — кивнул Гусь, все время задиравший голову и рассматривавший башню ратуши с открытым ртом. Получалось очень достоверно изображать провинциала из далекой деревушки. — Торцевое окно, третье слева как будто слегка приоткрыто. А если через него залезть?

— Да его на ночь закроют, — Рич задумчиво поглядел на то самое окно. Изредка в глубине комнаты или коридора мелькали люди, но никто не подходил к нему.

— Запомним, — откликнулся я. — Думаю, там сквозной коридор. Давайте все-таки убедимся, что с другой стороны виконт не оставил знак. Может, шляпу на подоконник положил.

Нет, не догадался Ним Агосто облегчить нам работу. Я поставил себя на его место и пришел к мысли, что виконт ждет помощи, но только не сегодня или завтра, а во время конвоирования в Натандем. Вот поэтому ночное проникновение в ратушу — неожиданный и выигрышный ход, меняющий все планы противника. Бейлифу, несомненно, донесли об уходе каравана вверх по Пламонту, и он вздохнул с облегчением, не ожидая от нас какой-нибудь пакости.

— Полезем через то окно, — решил я после блуждания вокруг ратуши. — Где бы еще резец для стекла приобрести. Вдруг пригодится.

— Ножом вскроем, — не согласился со мной Рич. — Резец — это бросающийся в глаза след. По нему выйдут на продавца, который вспомнит, кто его приобрел. А если бейлиф не дурак, он рано или поздно поймет, кто помог виконту бежать. Игнат, я сам полезу наверх и открою раму.

— Я тоже могу, — откликнулся Гусь. — В свое время частенько лазал в дома богатеньких старушек, опыт есть.

— Да у тебя своеобразный вкус, — пошутил я. — Ты их, что, грабил, а потом душил?

— Скажешь тоже, командор! — возмутился Гусь под хохот Рича. — Просто бабули глухие, плохо слышат, кто в их доме хозяйничает.

— А слуги?

— Старухи обычно набирают себе служанок немного моложе себя, — пояснил штурмовик. — Наверное, не хотят видеть красивых и цветущих женщин в своем доме. Это напоминает им об ушедших годах. От этого и злятся.

— Пернатый-то у нас философ! — Рич уважительно похлопал парня по спине.

Мы еще какое-то время покрутились по площади, купили себе пирогов с рыбой у лотошников, потому что зверски хотели есть, и дождались, когда Левелан с Щербатым подойдут к условленному месту встречи.

— Все в порядке, купили, — обрадовал нас посланник виконтессы Агосто. — Лошадки не первой свежести, но, если их не загонять, можно далеко уйти. С трудом уговорил продавца, чтобы подержал животных в загоне. Пришлось две либры отдать. Когда колокол на ратуше пробьет восемь раз, я должен их забрать.

— Нормально, к тому времени темнеет, — порадовавшись про себя, что подготовка к ночному штурму ратуши идет по плану, я предложил маленькому отряду вернуться в таверну Йорхена и там плотно поужинать, а заодно и расписать роли для каждого в предстоящем деле. Не на улице же болтаться до позднего вечера.

Когда мы появились в таверне, нас лично встретил ее хозяин и проводил к столу, и тут же две служанки на подносах принесли нам сочащийся жирком окорок, пышные свежие лепешки, сыр, зелень и три бутылки местного фруктового вина, кстати, очень неплохого, куда лучше пива.

— Говорят, сегодня из помойной канавы выловили Янса со своей шайкой, мертвых, — чуть ли не шепотом проговорил хозяин. — Услышал господь наше пожелание. Вы кушайте, господа, кушайте и пейте! Если еще что-то захотите, скажите девочкам — они принесут.

— Йорхен, мы не причастны к тем делам, — предупредил я.

— Конечно, конечно! — прижал руки к груди мужчина. — Я и в мыслях не держал ничего подобного. Хочу лишь поделиться радостью. И поблагодарить, что вступились вчера за нас.

— Ну и проныра, — усмехнулся Рич, когда Йорхен отошел от стола. — Как ловко связал в один узел эту новость с нами.

— Дураку понятно, зачем вы за ними следом поперлись, — Левелан откупорил бутылку, понюхал букет. — Хм, недурно. Жаль, нельзя как следует испробовать его.

— Две бутылки на пятерых — смех один, — я разрешил парням слегка расслабиться. — Одну возьмем с собой. Щербатый, назначаешься охранником сего нектара.

— Есть, командор, — оценил доверие штурмовик.

И снова ожидание: тягучее и нетерпеливое, когда хочется вскочить и ускорить время, перевести стрелки часов вперед. Окунуться в безудержное ощущение боя, когда кровь бурлит в венах и артериях, а риск сжимает сердце от предчувствия удара вражьего клинка или выстрела в упор.

Пока есть время, заново прогоняю план, расписываю роли для каждого. Левелан и Щербатый сейчас уходят за лошадьми, и после десяти часов, когда в последний раз ударит колокол, возвещая для горожан наступление ночи, возвращаются в переулок Ткачей и ждут нашего сигнала. Раньше не стоит во избежание встреч со стражей. И лучше заранее придумать какую-нибудь историю, какого черта они бродят по городу, да еще ночью, с лошадьми. Мы выйдем попозже, когда стража спрячется в ратуше и расслабится. Скорее всего, периодически они будут обходить здание для очистки совести, но к этому времени мы уже будем далеко от Невермута.

Прощаться с Йорхеном не стали, чтобы избежать ненужных расспросов, куда это мы собрались на ночь глядя (не поохотиться ли на грабителей, которых в городе еще предостаточно?), просто сказали, что нужно сходить в одно место, а то скучно стало. Хозяин хитро подмигнул, дескать, понимаю, дело молодое. И даже подсказал, где можно развеяться. Есть тут бордель, на Портовой улице. И девочки неплохие.

Бордель так бордель. Нам даже лучше, что Йорхен сам себя ввел в заблуждение.

— Наверное, до утра не придете? — напоследок спросил он.

— Кто же от жарких девок убегает? — удивился я, и Йорхен жизнерадостно заржал, полностью поддерживая мою мысль.

К тому времени, когда мы втроем неторопливо шагали по улицам, скудно освещенным маслянистыми фонарями, народу почти не осталось. Изредка какой-то загулявший горожанин прошмыгивал мимо нас, склонив голову, чтобы на него не обратили внимание, и не приведи господь, ограбили. Старые и мрачные стены домов, стоящих чуть ли не вплотную друг к другу, не располагали к прогулкам.

Честно говоря, меня все больше удивляло странное поведение стражи, словно ее вообще не было в Невермуте. За исключением центральной площади и ратуши. Как люди еще не поубивали друг друга, пользуясь беспечностью тех, кто обязан их охранять. А чтобы арестовать виконта нашли и карету для перевозки, и людей для сопровождения. Губернатор настолько уверен в благонадежности горожан? Рич с парнями вчера ночью отправил на тот свет четверых — и тишина. Никакого расследования. Понятно, что репутация дружков Янса столь низкая, что сыскная служба не хочет заморачиваться поиском убийц, но для порядка-то нужно побегать, задать вопросы, найти свидетелей. Нет, сдохли — и всем облегчение.

Шаги трех человек эхом метались в узких проулках, заставляли настораживаться тех, кто сейчас сидел в засаде как паук и поглаживал дубинку. Слишком уверенно шли, а значит, с оружием, которое будет пущено в ход без всяких раздумий.

Давно уже отстучал часовой колокол — наступила ночь. Постепенно в домах бедняков гасли свечи, а кто побогаче — тушил магический фонарь. Город засыпал. А мы, наконец, дошли до центральной площади и остановились, прижавшись к стене. На башне ратуши зачем-то горел фонарь. Возможно, для тех, кто сейчас плыл по реке, он был ориентиром. А может, и для других целей, неведомых нам. Но само здание было погружено во тьму. Изредка в окнах первого этажа мелькали отблески света. Стража переместилась внутрь, теперь до утра на улицу носа не высунет.

Не выходя из тени стен, мы обогнули площадь и вышли к левому крылу ратуши; Рич легонько тронул меня за плечо, давая сигнал остановиться.

— Гляди! — прошептал он, вытягивая руку в направлении окон, выходящих на центральную улицу. — Свет!

И в самом деле, одно из окон было тускло освещено фонарем. Свеча не дает такого ровного света, а значит, там может находиться Ним. Не оставят же виконта сидеть в темноте!

— Почти в середине, — посчитал я окна. — Ладно, диспозиция понятна. Можно было рискнуть и попробовать отсюда влезть, но опасаюсь появления патруля. Пойдем через балкон.

— Да и не получится у нас через окно, — поддержал меня Гусь. — Видите, оно состоит из шести квадратных частей? А такие обычно не открывают.

— Мы уже решили, что полезем через балкон, — я прервал все разговоры. — Рич, ты первый, я за тобой. Гусь — последний, но остается контролировать балкон и коридор, прикрывая нас, если кого-то черт вынесет из другой комнаты. Никого не убивать. Это приказ!

— Поняли, командор, — кивнул Рич, сжимая морион левой рукой, и скользнул первым к торцу здания. Он сразу потерялся в тени больших колонн; пришлось напрячь зрение, чтобы его разглядеть.

Оглядевшись по сторонам, Рич отошел назад на несколько шагов и с коротким разбегом оттолкнулся от земли. Со стороны этот прыжок гляделся впечатляюще. Энергия гравитона в небольшом куске черного хрусталя позволила штурмовику с легкостью оторваться от земли и взмыть вверх. А ведь до края балкона там было не меньше восьми футов.

Вытянув руки, Рич вцепился в эти края, повисел немного, успокаивая амплитуду раскачивающегося тела, потом резко подбросил себя, чтобы ухватиться руками за верхние перила, и перебросить себя на балкон. Его тень мелькнула между балюстрадами и на какое-то мгновение исчезла с поля зрения. Все правильно. Рич проверял, нет ли поста на балконе и как обстоят дела у парадного входа. Сверху улица хорошо просматривалась, поэтому мы терпеливо ждали отмашки, если никаких патрулей возле ратуши не будет.

Рич поднял руку — значит, все в порядке. Старясь не шуметь, я пересек небольшой открытый участок площади и разбежался так же, как и мой друг. Вот уже колонны рядом, такие массивные, что в одиночку не обхватить. Прыгаю вверх и испытываю невероятное чувство полета. Морион как будто снял вокруг меня поле притяжения, создав невесомость, с помощью которой тяжелые корабли взмывают вверх и парят подобно птицам. Но энергия гравитона не бесконечна. Один прыжок почти полностью расходует его, поэтому я стараюсь не делать лишних движений. Перед глазами мелькнула декоративная лепнина и отколотый бок каменного портика, а руки уже цепляются за шершавый край балконной плиты. Гашу инерцию, иначе меня не на балкон забросит, а опрокинет на спину, которой я и приземлюсь на мостовую. И рывком снова кидаю тело вверх. Опершись на перила ладонями, играючи перемахиваю через них, поджав ноги. Хоп! И я уже рядом с Ричем.

И тут на меня навалилась жуткая тяжесть, которая притянула ноги к поверхности. Казалось, даже шаг сделать будет невозможно. Левитатор Тибби пояснил, что это «откат», какой бывает и при магических манипуляциях. В этом ничего страшного нет, просто мозг старается сразу восстановить «правильные» ощущения. Моряки ведь тоже после долгого плавания привыкают к суше. Здесь так же. Только процесс идет куда быстрее.

— Ловок ты, командор, — восхитился Рич моим прыжком. — Аки обезьяна с Черных островов сигаешь.

— Сейчас Гусь полетит, — отшутился я. — Это куда интереснее, чем шерстяные мартышки, скачущие по лианам.

Рич хрюкнул, сдерживая смех, но продолжал контролировать дверь, ведущую на балкон. Гуся пришлось вытягивать. Не рассчитал парень инерцию своего прыжка, и едва не сорвался вниз. Мы вовремя его подхватили за руки и затащили наверх. Бывший пластун не удержался и шлепнул незадачливого штурмовика по затылку:

— Улитка снулая!

— Все, пошли! — поторопил я бойцов.

Дверь оказалась закрытой. Чего-то подобного мы ожидали, поэтому не сильно расстроились. Рич присел перед нею и несколько минут изучал как лучше взломать замок. Потом достал нож и просунул его между дверью и косяком.

— Хлипкая штуковина, — прошептал пластун. — Для красоты более, чем для надежности.

— Так никто не ожидал, что сюда Гусь залетит, — в ответ снова пошутил я и снова услышал тихий хрюк. Что-то невовремя у меня настроение приподнялось. Еще даже внутрь не проникли. Не к добру!

Раздался хруст, дверное полотно дрогнуло и отошло в сторону. Рич с довольным хмыканьем осторожно проскользнул внутрь, а следом за ним и я с Гусем. Остановились, чтобы привыкнуть к обступившей нас темноте. Судя по всему, это и в самом деле был коридор, а точнее — короткая «кишка» от коридора, который начинался за углом. И оттуда виднелись отблески света. Теперь понятно, почему нам не удалось рассмотреть, есть ли на втором этаже охрана. Чертов тупик помешал. Свет-то сюда не проникал.

Рич вскинул руку, сжатую в кулак, как я и учил: «замри». А сам с величайшей осторожностью выглянул в коридор, и тут же отпрянул назад. Показал один палец. Да неужели? А где второй? Спит или ушел вниз в карты или в кости с приятелями поиграть? Пластун оказался возле меня и зашептал в ухо:

— Охранник один, сидит на лавочке напротив двери. Вооружен мушкетом.

— Спит?

— Нет, — качнул головой Рич.

— Проклятье! Как подобраться-то?

Я отодвинул друга в сторону и своими глазами решил рассмотреть диспозицию. Магический фонарь, висящий над головой стражника, освещал только часть коридора, и у нас еще был шанс подойти на расстояние броска незамеченными. Где-то шагов десять — а дальше уже рискованно, там шансы наполовину, не факт, что в полутьме охранник нас не заметит. Малейший шум, и он поднимет тревогу. Значит, придется его убирать. А это труп, из-за которого мы точно становимся преступниками. Не хочется, очень не хочется злить местного губернатора.

Шепотом высказал свои сомнения. Рич пожал плечами и произнес что-то вроде «у нас нет времени на жалость». И потянул из поясного кармашка метательный нож. Я схватил его за руку.

— Подожди еще немного. Попробую пробраться по стене к виконту. Есть одна идейка.

Оказавшись на балконе, я обогнул угол и запрыгнул на парапет. С него осторожно наступил на декоративный карниз, протянувшийся под всеми окнами второго этажа левого крыла, вплоть до крыши, нависшей над входной лестницей. Пока на улице никого нет, ночной патруль запаздывает или уже прошел. Главное, не смотреть вниз. Пальцами вцепился в выступающую кладку — хвала тем, кто так грубо строил ратушу и не штукатурил стены верхнего этажа! — и медленными шажками стал продвигаться по карнизу. Казалось, что шорох моей обуви и сыплющиеся вниз камешки слышны на весь город. Приходилось замирать и переводить дух, ощущая спиной пугающую пустоту.

Пока пробирался к нужному окну — весь взмок. И все-таки добрался. Сквозь мутноватое стекло с трудом разглядел помещение, заставленное шкафами с разнообразной канцелярской рухлядью вроде толстых тетрадей, скрученных туго свитков и книг. То ли архив, то ли библиотека какая. Посреди стоит длинный стол, за которым днем работают писари. А сейчас на нем лежал виконт, подстелив под себя плащ, и занимался тем, что, закинув ногу на ногу, разглядывал потолок.

Понадежнее уцепившись левой рукой за лепнину, я подергал ее на всякий случай, чтобы в ненужный момент она не отвалилась от стены, а правой достал нож и провел острием по стеклу. Виконт, кажется, не сразу понял, откуда идет звук. Он соскочил со стола, подкрался к двери и прислушался. Я повторил и с облегчением вздохнул. Ним Агосто увидел мою физиономию в окне и тут же очутился рядом, удивленно и радостно улыбаясь.

Пришлось помучиться, поясняя знаками, что нужно сделать. Я хотел, чтобы Агосто подошел к двери и любыми способами отвлек внимание охранника. Виконт морщил лоб, не понимая моих ужимок за стеклом. Кричать нельзя — перебужу всю улицу. Он-то думал, что распахнет окно и вылезет через него наружу, но после первой же попытки понял бесполезность сего. Именно такие окна, как пояснил Гусь, не открывались.

«Отвлеки», — медленно шевеля губами, произнес я. И повторил еще дважды, пока виконт не разобрался, что ему нужно делать. Он хлопнул себя по лбу и показал знаками, что все понял.

«Пять минут», — растопыриваю пальцы руки, и тот снова закивал.

Ну все, пора обратно. Медленно, очень медленно продвигаюсь в сторону балкона и вдруг слышу внизу щелканье металлических подковок. Кажется, сюда направлялся патруль. Городская стража любит крепить на каблуки всякие железки, чтобы не портить сапоги на каменных мостовых. Я вжался в стену и даже дыхание затаил, чувствуя скатывающиеся по спине капли пота. Только бы не догадались посмотреть вверх, почему светится окно в столь поздний час. Хотя, они могли знать, что в ратуше под охраной содержится важное лицо.

Прошли мимо, лениво разговаривая о каком-то лейтенанте Фимме, лютующем над новобранцами. Когда голоса удалились от ратуши, я снова пополз подобно улитке по карнизу. Даже не понял, как добрался до парапета, перелез через него, и только потом смог унять дрожь в ногах.

— Второй пришел, — огорошил меня Рич. — Говорил же, надо было валить, пока один сидел.

— Сейчас виконт попробует отвлечь внимание, — спокойно ответил я. — А мы подберемся поближе и уберем охрану, только аккуратно, без смертоубийства. Рич, Гусь — они на вас.

— Понял, — оживился штурмовик. — Рукоятью по башке — допустимо?

— Вполне.

В этот момент раздался грохот. Это виконт долбился в дверь кулаком, а потом, видать — и сапогом.

— Эй, болваны! — приглушенный голос Агосто слышался даже в нашем закутке. — Мне нужно отлить! Отведите на улицу, а то разобью окно и обоссу мостовую!

— У вас ночной горшок, ваша милость! — подошел один из охранников к двери, но открывать не стал. — Ссыте туда!

— Он полный! — рявкнул виконт. — Или ты выпускаешь меня облегчиться, или забирай горшок! Так уж и быть, потерплю, пока его опустошаете!

Стражники в растерянности затоптались на месте.

— Что делать будем? — спросил один другого.

— Почем я знаю? — огрызнулся второй с досадой, снимая шлем, чтобы почесать макушку. — Лейтенант запретил открывать ночью дверь, не обращать внимание на жалобы сидельца. — Пусть долбится в дверь, сколько хочет.

— Окно разобьет.

— Ну и что? Думаешь, прыгнет со второго этажа? Его милость хоть и горяч, но не станет себе вредить. Ноги-то запросто можно поломать. А я не хочу нарушать приказ начальника караула. Выгонят со службы, а у меня семья. Что за…

Говоривший еще успел заметить краем глаза стремительное движение размытых в полутьме фигур, появившихся из глубины коридора, но не смог среагировать на жесткий удар рукояти ножа. В ухе словно тяжелый колокол ударил — и стражник провалился в беспамятство, оседая на пол. Правда, последняя мысль его была правильной: не стоило снимать шлем во время несения караула. Пренебрегая уставом, рискуешь жизнью.

Гусь, как его и учили, ловко расправился со вторым охранником. Рич быстро нашел на поясе «своего» клиента связку ключей и бросил мне. Пока парни оттаскивали обездвиженные тела в сторону, я лихорадочно подбирал нужный. Виконт перестал стучаться в дверь, сообразив, что за нею что-то происходит.

Наконец, пятый по счету ключ провернулся в замке, и я распахнул обшарпанную тяжелую дверь. Агосто с невозмутимым видом уже стоял возле нее, накинув на себя плащ. В правой руке он держал шпагу, направленную в мою сторону.

— Виконт, осторожнее, не проткните меня, — я ухмыльнулся и отошел в сторону. — Поторопимся, а обниматься будем потом.

— Обязательно, — кивнул Ним и вышел наружу, только мазнув взглядом по лежащим стражникам. — Куда?

— Через балкон и вниз, — я протянул ему морион Левелана. — Наденьте на шею и сожмите в руке. Вдруг придется прыгать.

Первым на балкон выскочил Рич. Он поглядел по сторонам и перелез через перила. Гравитон, восстановивший энергию, помог ему мягко приземлиться на мостовую, почти без звука. Следом за ним сиганул Гусь. Виконту даже плащ не помешал, но вот соприкосновение с поверхностью было куда жестче. Раздалось сердитое шипение. Я закрыл дверь и покинул балкон тем же путем, как и влезал.

— Быстрее! — поторопил нас Гусь. — Вон туда, в переулок!

Левелан с Щербатым уже ждали нас наготове, держа под уздцы пятерку лошадей. Животные неспокойно перебирали копытами, но хотя бы не ржали.

— Они без седла? — ужаснулся Гусь. — Я же не умею так! Отобью задницу и свалюсь под копыта!

— Жить хочешь — научишься, — хмыкнул Левелан, и заметив кутающегося в плащ Агосто, шагнул к нему. — Ваша милость! Рад видеть вас в добром здравии!

— Левелан! — изумился Ним, хватая его за плечи. — Ты как в нашу компанию затесался? Откуда ты?

— Ваша матушка послала, — торопливо заговорил слуга, пока мы помогали друг другу садиться на лошадей. Все-таки жизнь Вестара Фарли была связана с морем, а мои друзья — бывшие воры и солдаты. Никто из моих парней не умел управляться с ними, кроме меня. Но и то я разъезжал на Мишке по Инсильваде в седле. Черт его знает, удастся ли нам обойтись без падений и переломов. — Она просила предупредить, что граф Абра нанял каких-то людей, которые будут ждать вас в Шелкопадах, чтобы убить. И умоляла не идти в Спящие Пещеры. Там может быть засада.

— Спящие Пещеры? Что за бред? — удивился виконт. — Я туда и не собирался. Что там опять затевает ублюдок Абра?

— Время, виконт! — поторопил я, удерживаясь на крупу лошадки, которая недовольно пофыркивала, ощущая на себе горе-ездока.Все же без седла хреново. Хорошо, что они все привыкли к плугу и человеку, а то бы уже лежал на земле.

— Уезжайте, милорд! — Левелан схватил за руку виконта и прижал ее к своей груди. — Я передам ее милости, что видел вас живым и здоровым. Возьмите деньги, они вам пригодятся! У меня еще осталось немного…

Он протянул виконту изрядно похудевший кошель, и Ним, даже не чинясь, забрал его, засунув куда-то под плащ.

— Ты не с нами?

— Нет, я тотчас же отправляюсь обратно. Сейчас я нужнее там. С вами достойные спутники, убедился за эти дни.

— Как здоровье матушки и моих сестер? — виконт удивительно ловко взлетел на лошадь, и уже спрашивал сверху.

— С ними все в порядке. Но граф настаивает на скорой свадьбе. Боюсь, что у ее милости нет выбора.

— Ничего, я обязательно вернусь и разделаюсь с Аброй! — проскрипел зубами Агосто. — Недолго ему осталось по земле ходить! Скажите матушке, чтобы она была осторожной с этой скользкой змеей!

— Виконт, уходим! — я ощущал, как утекает время. Каждое секунда промедления приближала нас к неприятным последствиям.

— Доброго пути, милорд! Спасибо, Игнат, за помощь! — Левелан отошел в сторону, чтобы мы смогли выехать из переулка, и махнул на прощание рукой.

Наша компания легкой рысью проскочила по центральной площади и свернула на какую-то узкую улочку. Цокот копыт громом разлетался по спящему городу, и я очень боялся, что наткнемся на патруль. Виконт единственный из нас чувствовал себя прекрасно — вот что значит навыки и опыт! — а вот мы с тихими проклятиями следовали за ним, ощущая своими пятыми точками все прелести передвижения без седла. Но держались, даже Гусь, которому приходилось хуже всех. Понимали, что выбора у нас не было.

Уже где-то в конце наткнулись-таки на пеший патруль. Четверо солдат в плащах, шли навстречу нам, подсвечивая себе дорогу магическим фонарем. На полукруглых шлемах поблескивали капли росы — ночь выдалась холодной, да еще туман от реки густой пеленой наползал на город.

Увидев нас, насторожились. Зазвенела сталь палашей. Серьезные ребята, не доверяют никому, кто шарахается по ночам, даже на лошадях без седел.

— Кто такие? Отвечайте! — вперед вышел стражник с фонарем, вздергивая его вверх. Лицо настороженное, густые усы обвисли от влажного воздуха.

— Королевская почта! Срочно! — недовольным голосом рыкнул виконт, а сам направил лошадь на него, делая вид, что с трудом сдерживает норовистое животное. — В Валунный Двор! Не сметь задерживать!

Приличная одежда, перчатки на руках, массивный перстень, тускло блеснувший перед глазами, четверка мрачных типов, один из которых в купеческом кафтане — странная компания для доставки королевской почты в богом проклятую дыру, — пронеслось в голове бывалого вояки, лихорадочно соображавшего, как поступить. Приказать слезть с лошадей? Так начнут палить из пистолетов. Вон, «купец» уже достал его и недвусмысленно направил на парней. Опытный, сразу видно. Ухмыляется мерзко. Остальные тоже готовы вступить в бой. Да просто лошадьми потопчут! Ему это надо?

— Проезжайте, — хмуро ответил усатый и отошел в сторону, сделав выбор между ненужной дракой и сохранением жизни своих парней.

Когда странная компания исчезла из виду, он посмотрел на замерших стражников и медленно произнес:

— Мы никого не видели! Не вздумайте проболтаться, если капитан или полковник будут спрашивать про сегодняшнее дежурство! Иначе все попадем в маршевую роту и сдохнем на Пакчете!

А мы удалялись все дальше и дальше от Невермута. Впереди было несколько часов неприятной скачки, пока рассвет не застанет нас на безопасном расстоянии. Но я почему-то был уверен, что никто не пошлет погоню. Недаром бейлиф намекал Боссинэ, что розыскной лист не подписан королем, а значит, его будут всячески игнорировать. За это не наказывают, а губернатор Невермута не обязан отчитываться перед герцогом Хуггартом. Просто разведет руками перед начальником конвоя, дескать, арестовали, но шельме удалось сбежать из-под стражи. Увы, и такое бывает!

Глава 10

Блуждающие острова

Боссинэ вторые сутки после ухода из Невермута выглядел мрачным. Сначала его настроение было испорчено похмельем, от которого пришлось спасаться бутылкой местного вина, а потом мыслями об авантюре, затеянной кондотьером Сиротой. Увы от подобных переживаний алкоголь не помогал. Лесс то и дело выходил на палубу с подзорной трубой и тщательно осматривал правый берег, словно ожидая появления безумного и отчаянного парня со своей командой и спасенным виконтом, но кроме тянущихся полей и рощ, разбавляемых редкими стадами коров, и убогих деревушек, скучившихся вдоль Пламонта, ничего интересного не замечал. Время шло — караван подбирался к самому неприятному и даже опасному (в иные сезоны) месту: к Блуждающим островам. Пришлось снизить скорость до двух узлов, и теперь четыре груженых нефа еле-еле ползли по неподвижной воде. В ушах стоял противный звон от работающего гравитона, от которого невозможно было избавиться. К тому же сопутствующая вибрация отдавала тупой болью в зубы и черепную коробку.

Левитатор Тибби только разводил руками, не в силах сделать путешествие более комфортным. Таковы побочные действия старых кристаллов. Безусловно, он пытается очистить грани, но опыта такой работы у него нет. Нужно плыть в Суржу, где находится фабрика, выполняющая подобные заказы. Там заново гранят гравитоны, уменьшая их мощность, но зато прослужить они могут еще несколько лет верой и правдой.

А еще купец Лесс Боссинэ с тревогой ждал нападения на караван. Слишком жирный у него в трюмах товар. Как ты ни старайся сохранить в тайне, что везешь на продажу, ценная информация все равно утечет на сторону. Тем более, четыре нефа и две баржи вышли из Скайдры! Редко столь большие караваны ходят по Пламонту, но так получилось, что основная часть товара предназначена для Шелкопадов. Таков был заказ, и он хорошо оплачивался. Часть, конечно, останется в Валунном Дворе, но кто заглянет в голову барону Рокмаку, этому взбалмошному и непредсказуемому хозяину городка?

А ведь еще есть флотские гравитоны! Поэтому и нервничал Боссинэ в отсутствии Сироты. Ну как не успеет? Или его схватят и обвинят в преступлении? Может, уже к эшафоту приговорили вместе со своими дружками? Вот и будут болтаться рядышком, чтобы скучно не было.

Сердце едва не остановилось, когда утром вахтенный заорал, что в небе замечены два патрульных корвета. Боссинэ с тревогой смотрел, как туши кораблей величаво плывут в паре лиг отсюда по направлению к Пламонту, изредка ныряя в плотную вату облаков.

— Пора готовить товар к выброске, — стуча зубами от утренней свежести, сказал купец стоящему рядом с ним дону Ансело. — Кажется, летуны нас заметили и будут проверять.

— Не торопитесь, господин Боссинэ, — спокойно ответил Михель, с прищуром разглядывая маневры корветов. — Именно сейчас возня на палубе и привлечет их внимание. Если они начнут садиться на воду, то мы это поймем. И в нужный момент сбросим товар через клюз.

— Вы так полагаете? — с надеждой спросил Боссинэ.

— Русло Пламонта здесь, сами видите, какое узкое, — заместитель Сироты пожал плечами, словно удивлялся наивности купца. — Корветам некуда садиться, кроме как позади и впереди каравана, чтобы блокировать возможный побег. В какой-то момент их смотрящие не смогут видеть, что происходит на «Соловье». Вот и избавимся от опасного груза быстро и без подозрений.

— Я даже вспотел, — пожаловался Боссинэ, вытирая платком лоб. — А от реки ведь таким холодом несет…

— Вы нервничаете, а это плохо, — казалось, у дона Ансело нервы из стальных канатов. — Держите себя в руках. Патруль, мне кажется, просто пройдет над караваном, но проверять не станет. Они же должны знать, кто идет по Пламонту?

— Мы обязаны предупреждать Речную Комиссию о своем маршруте, — подтвердил слова офицера Лесс. — А данные потом передаются флотским. Они изредка поднимают патрули в воздух и проверяют, все ли в порядке с кораблями и экипажами.

— Тогда волноваться незачем. Лучше скажите, когда появятся ваши знаменитые Блуждающие острова? И каков план?

— Игнат предупреждал меня не торопиться, — Боссинэ снова кинул тревожный взгляд на корветы, вставшие на параллельный курс и довольно споро нагонявшие караван. Вытянул руку по направлению движения. Они как раз стояли у правого борта. — Видите, капитан, русло начинает изгибаться? Сейчас мы возьмем зюйд-вест, потом несколько румбов влево. Серьезно, здесь очень трудная навигация, благодаря чему пираты или разбойники давно облюбовали эти места. Скорость в два-три узла, не больше, постоянные промеры глубин. Легко атаковать неповоротливые и груженые суда. Поэтому ваш командор просил бросить якорь и ждать его, если сегодня до вечера он не нагонит караван.

— Валунный Двор когда?

— Планировали дойти завтра к полудню.

— А отмели где-то впереди? — допытывался Михель.

— Ну да, вон за теми лесистыми грядами, — палец Боссинэ показал на затянутые легкой дымкой рассеивающегося тумана холмистые гребни. — Три мили по прямой, а с петляющим Пламонтом — и все пять. Торфин! Что с головного? Нет сигнала?

— Все в порядке, хозяин, — откликнулся с капитанского мостика шкипер, занявший место рядом с рулевым. — Идут осторожно, но глубины позволяют поднять скорость на один узел.

— Лучше не рисковать, — предупредил Боссинэ.

— Айви не дурак, сообразит, — хохотнул шкипер и ткнул дымящейся трубкой в небо. — Может, попросим флотских проверить, есть ли засада впереди?

— Пусть летят дальше, — пробурчал купец. — Без них разберемся. Капитан, я надеюсь, ваши люди знают, что делать при возможном нападении?

— Могу послать разведку, — бесстрастно ответил дон Ансело. — Высадите пару-тройку моих ребят, и они аккуратно пройдут по берегу. Если будет засада — дадут сигнал.

— Лучше не рисковать, — Боссинэ, подумав, отказался от затеи заместителя командора. Трое опытных бойцов вместе с Сиротой до сих пор не вернулись, да еще двоих-троих посылать на берег! С кем потом обороняться от нападения? То, что оно обязательно будет, опытный и битый жизнью купец предчувствовал. Барон Рокмак всегда держит вдоль реки дозоры, чтобы своевременно получать известия о любых передвижениях по Пламонту. Вопрос в другом: обойдется ли он пошлиной или наведет на караван своих псов, чтобы полностью разграбить его? Что победит: бездонная жадность или разумная алчность?

— Я тоже так думаю, — кивнул дон Ансело. — Нужно подготовить пушки, провести ревизию пороха и ядер. Даете мне полномочия?

— Да что мы сможем сделать с одной пушкой на корабле? — рассмеялся Боссинэ. — Разве чуток попугать особо прытких.

— Не скажите, господин купец. Например, можно перетащить все орудия на «Оленя», и вот вам целая батарея. Одновременный залп из четырех стволов сразу заставит задуматься, что туда не стоит лезть.

— А вдруг пираты атакуют не флагман, а именно наш корабль? — прищурился Боссинэ, хотя по глазам было видно, что идея ему понравилась.

— В таком случае одна пушка не решит исход боя, — пожал плечами Михель, — сами же только что сказали.

— А давайте! — с азартом воскликнул Лесс.

Дон Ансело рассмеялся наивности купца. Ну, ему позволительно. Человек всю жизнь занимается торговлей, для него война — разорение. Поэтому и нанимает людей, готовых умирать за его прибыль.

— Такими вещами на виду дозоров, если они сейчас выставлены на берегу, не занимаются, господин Боссинэ, — все же ответил Михель. — Надо было в Невермуте все пушки перетащить на «Оленя». Теперь поздно. Будем надеяться, что командор успеет вернуться до серьезной драки.

В это время патрульные корветы немного снизились и пошли вдоль Пламонта на виду каравана. Было заметно, что скорость их увеличивается, а значит, никакой посадки на воду не будет. Боссинэ облегченно вздохнул и снова приник к подзорной трубе.

'Как только вернемся в Скайдру, куплю еще несколько пушек, — подумал он. — Капитан Ансело прав. Без огневой поддержки я так и буду дрожать за свой товар. Как, наверное, неприятно получить в лицо залп из нескольких стволов, уже считая легкую добычу своей.

Повернули зюйд-вест, и с капитанского мостика было хорошо видно, как за холмистым выступом один за другим исчезают «Олень» и «Лаванда». Ветер подул сильнее, разгоняя последние клочья утреннего тумана. Через две мили холмы начнут понижаться, русло сузится и начнется адова работа: поиск фарватера. Нужно посмотреть, как обстоят дела на левом берегу. Там идут заливные луга. Если они под водой — значит, самое опасное место можно проскочить без проблем. И уже после этого бросать якорь, ожидая возвращения Игната Сироты.

* * *

Всадник на взмыленном жеребце пронесся по улочке, поднимая серую пыль и разгоняя заполошно кудахчущих кур, потом рванул по дороге, ведущей к серому особняку, возвышавшемуся чуть в стороне от городка, залитого полуденным солнцем. Весна в этом году выдалась жаркая, и как ни странно, способствовала таянию снежных шапок в далеких горах, хорошо виднеющихся при ясной погоде. Благодаря этому Пламонт нынче полноводен, рыбаки довольны.

Летящего во весь опор всадника охрана заметила еще задолго до того, как он достиг тенистой аллеи, и распахнула ворота, чтобы не задерживать гонца. Жеребец с пеной у рта горячим чертом проскочил мимо и застучал копытами по дорожке, выложенной камнем.

Осадив его жестким натягиванием узды возле парадной лестницы, которую сейчас тщательно мыли двое слуг, всадник спрыгнул на землю, отчего с него хлопьями посыпалась пыль, поправил шляпу на голове и чуть ли не бегом поднялся наверх, оставляя следы от сапог на влажном камне.

Распахнув дверь, он едва не столкнулся с выходящим наружу юношей в легком коротком кафтане.

— Хейзинг, в твою задницу дьявол вцепился? — раздраженно воскликнул юнец, крепко вцепившись в рукоять шпаги. Он приподнял верхнюю губу, словно пытался оскалиться, отчего жиденькие усики смешно задергались. — Куда несешься?

— Прошу прощения, ваша милость, — сбросив шляпу, сорокалетний мужчина в камзоле, насквозь пропитанном потом, изобразил поклон. — Мне нужен ваш отец.

— Ну и к чему спешка? — рука юнца потянулась к щеке и потерла ее. — Он сейчас в кабинете, работает с бумагами. И никуда не собирался сегодня, кстати…

— А вы куда, молодой господин? — спросил Хейзинг, но видно было, что ответ его интересует в меньшей степени, чем скорая встреча с хозяином особняка.

— В город проедусь, — важно заявил юноша. — Отец повелел поговорить с лавочниками, поторопить их со сборами налогов. А то придет срок — и начнется бесконечный плач.

— Благое дело, — качнул головой Хейзинг и напялил шляпу. Разойдясь с баронским сыном, он поспешил в левое крыло особняка, где находился кабинет барона Рокмака. По пути ущипнул молоденькую горничную, которая пискнула мышью и отскочила в сторону, постреливая глазками. «Хороша плутовка, такую бы на конюший двор, да на сеновале помять», — облизнулся мужчина.

Кабинет барона был закрыт, а возле двустворчатой высокой двери стоял со скучающим видом широкоплечий охранник в коричневом камзоле, демонстрируя на поясе и перевязи весь свой военный арсенал.

— О, Хейзинг! — удивленно присвистнул он. — А мы думали, тебя водные фейри утащили. Ты где три дня пропадал?

— Не твое дело, Ринсе. Отойди-ка в сторону и дай мне войти к хозяину.

— Стоять, дружище! — охранник перегородил дорогу. — Дисциплину еще никто не отменял. Понимаешь же, что я не имею права никого пускать, только после доклада. Иначе окажусь за воротами, и снова придется побираться по дорогам Дарсии.

— Так шевели задницей, — рыкнул Хейзинг. — У меня срочное дело к барону.

— Долго там будете препираться, болваны? — раздалось не менее впечатляющее рычание из кабинета, приглушенное закрытой дверью. Она неожиданно распахнулась изнутри, и на пороге появился барон — коренастый и низкорослый хозяин особняка был похож на подгорного жителя: такая же густая курчавая борода, пышная шевелюра длинных волос, крупный нос, толстые губы, жесткие брови срослись на переносице и постоянно двигались как крылья птицы. Глубоко посаженные глаза, казалось, слегка косили, и от взгляда барона Рокмака многим было не по себе.

— Ваша милость, — оживился Хейзинг, стараясь смотреть только на пухлые губы. Хотя бы не жутко, можно даже про себя посмеяться, как они шевелятся — Возле Блуждающих островов появился караван, который мы ждем.

— Заходи, — мотнул головой барон, и пропустив внутрь гонца, показал кулак охраннику. — Чтобы ни одного человека рядом с дверью не было! И сам подальше отойди!

— Понял, — вытянулся Ринсе.

Хозяин закрыл дверь, дошел до кресла, в котором он отдыхал после кропотливых финансовых расчетов, и с трудом поместился в нем.

— Рассказывай, — взгляд барона исподлобья сверлил Хейзинга. — Только не тяни. Дел много.

— Дозор, поставленный на холме Корнбрук заметил караван, приближающийся к Блуждающим островам. Четыре парусных нефа сейчас идут малым ходом, тщательно промеряя фарватер, — доложил гонец. — Я сразу же решил проверить достоверность сообщения…

— Подробности, — прервал его хозяин.

— Караван тот самый, о котором говорил Пикс. Не соврал ублюдок. Правда, барков, которые должны быть при них, я не заметил.

— Разгрузили и оставили в других городах, ясно же, — недовольно пошевелил крупными пальцами барон Рокмак. — Ни один купец в здравом уме не потащит балласт за собой. Ты хорошо рассмотрел, есть ли охрана, сколько человек?

— На трех нефах по одной кормовой пушке. «Соловей» имеет две. Помимо экипажа я заметил людей в черных куртках и штанах. Но это не матросы, а скорее всего, наемная охрана. Все вооружены как пираты, представляете, ваша милость? Палаши, кортики, абордажные топоры… А еще они постоянно друг с другом дерутся, разбившись на пары. Видимо, проводят занятия.

— Скверно, если так, — нахмурил брови барон, отчего они снова пришли в движение. — Там не Аллан Волк, случаем?

— Нет. Это не его люди, — уверенно ответил гонец.

— И сколько наемников в отряде?

— Трудно сосчитать, когда они постоянно в движении, — поморщился Хейзинг. — То исчезают, то появляются. Но могу точно сказать, что охрана есть на головном корабле, не меньше десяти человек, и на последнем. Там тоже примерно такое же количество. На «Соловье», идущем в середине каравана, поменьше. Видел шестерых.

— Ну… как бы ничего неожиданного, — хмыкнул Рокмак, положив свои ручищи на подлокотники. — Как и предполагалось, двадцать-двадцать пять человек. Сколько ты можешь собрать?

— Вдвое больше, — подумав, сказал Хейзинг. И уточнил. — Сорок головорезов точно будет. Где-то столько же с дальних поселений обещали присоединиться. Так вы уже решили, ваша милость, разорить караван до прихода в Валунный Двор?

— Еще не решил. До вечера подумаю. Боссинэ только завтра доберется до Блуждающих островов. Конечно, я могу стребовать с него пошлину вдвое больше, чем прежде. С каждого судна, причем.

— А нападение неизвестных разбойников принесет вам выгоду куда большую, — осторожно заметил Хейзинг, мечтая, чтобы барон разрешил дерзко ограбить купца. Там товара немеряно, всем достанется, никто в обиде не будет.

— Твои люди не знают, от чьего имени ты нанимал их?

— Нет. Я сам собирал их и предлагал хорошо поживиться. К вам ни одна ниточка не ведет. Если кто-то попадет в руки наемной охраны, он будет знать только мое имя.

— Ты верный слуга, Хейзинг, — впервые в голосе барона появились теплые нотки. — Понимаешь, какой риск берешь на себя? Учти, ты не должен попасть в руки Боссинэ. Лучше держи при себе зелье, чтобы сразу… Понимаешь?

— Несомненно, — голос Хейзинга не дрогнул. Все он понимал. Как и то, что рано или поздно делишки барона всплывут на поверхность, как бы тот не осторожничал. Много мелких суденышек пропали в извилистых фарватерах Пламонта, а крупные, подобно тем, что скоро должны пройти мимо Валунного Двора, выплачивали пошлину. А как не выплатишь, если реку перегораживает мощная цепь? Торги барон Рокмак не приветствовал. Установил сумму- будь добр оплатить. И платили, потому что товар нужно реализовать побыстрее и пустить полученные деньги в оборот.

На барона жаловались, писали кляузы в Королевскую канцелярию, но до серьезных проверок дело не доходило. Вернее, проверки-то были, да только кошелек, набитый блестящими «коронами», творит чудеса. Да еще показательные казни разбойников, захваченных во время нападения на торговые караваны, тоже придавали вес барону. Дескать, смотрите, наместник Валунного Двора собственноручно карает разбойников. Кто говорит, что барон Рокмак помимо благочинной жизни ведет вторую, грязную и отвратительную? Вранье все это! На дыбу хулителя!

А большие караваны пощипывали, да. Не сказать, что барон жил только на полулегальных доходах от реки. Но об этом знал ограниченный круг людей. Вот для этого и нужен ему Хейзинг, у которого под рукой есть пара десятков отчаянных парней, ядро отряда. Остальных он добирает по окрестностям, суля неплохой барыш. Ну-ну, только они не знают, что большая часть погибнет еще во время атаки. Хейзинг не дурак, своих бережет. А первыми на мушкеты и шпаги бросает как раз пришлых.

— Ступай, а вечером загляни ко мне, — лениво пошевелив пальцами, барон остался сидеть в кресле, погруженный в задумчивость.

Соблазн очень велик. Плешивый соглядатай Пикс, хоть и невзрачен на вид, но весьма бесстрашен, дело свое знает туго. Удивительно, насколько может быть полезен мелкий чиновник, сидящий в Таможенной службе порта Скайдры! Именно он дал наводку на караван, идущий в Шелкопады. Как только барон узнал стоимость товаров, загруженных в трюмы четырех кораблей, появился соблазн присвоить себе большую часть. Господь вводит в искушение, и противиться ему нет никаких сил. Проблема лишь в одном: Боссинэ имеет огромный вес в купеческой гильдии, с ним знакомы многие дворянские роды, высшая аристократия и та не гнушается пользоваться его связями. Тронешь его — начнутся проблемы, а там недалеко и до эшафота. Стоит ли рисковать? Не лучше ли поднять цепь перед Валунным Двором? Рокмак был уверен, что Боссинэ охотно заплатит пошлину, даже имея за спиной непонятную наемную кондотту. Как она себя поведет? Ну, хоть одно радует, что не Аллан Волк. Того зверя лучше не дергать за хвост.

Но дорогое стекло, шерсть, табак с Аксума, зерна куфесаби с Черных Островов, ароматные масла, от которых без ума женщины, сладкий порошок, атлас, шелка, фарфор, золотые и серебряные нити для швей — трюмы кораблей набиты поистине дорогим товаром. Конечно, большая часть уже выгружена в Эбонгейте и Невермуте, но и остатков хватит, чтобы озолотиться. Тогда почему Боссинэ не привлек к охране кондотту Аллана Волка? И что там за люди в черных одеждах? Какова их выучка?

Барон Рокмак обхватил свою бороду и даже подергал, что показывало его сильное волнение перед тем, как прийти к какому-то решению. Сколько он правит здешними землями, все время его обвиняют в стяжательстве и грабежах. Грабежи не доказаны, а стяжательство барон считал малым грехом, который замаливался солидным денежным подношением в храм Света и Опоры. Единственным слабым звеном был Хейзинг и еще пара-тройка человек, вовлеченных в опасное предприятие. Ладно, пусть все идет так, как задумано. Валунный Двор находится слишком далеко от столицы Дарсии. Времени достаточно, чтобы разобраться с проблемами.

* * *

— Я больше не могу! — застонал Гусь, сползая на землю. Раскорячившись, он зашел в воду и со стоном нагнулся, чтобы смыть с лица плотный слой пыли.

Остальные выглядели не лучшим образом, даже виконт. Нас доконало не отсутствие седел — в конце концов, к такому способу передвижения можно приноровиться — а долгая скачка по бездорожью. Всю ночь и первую половину дня мы упорно пробирались на юг, все дальше и дальше отдаляясь от Невермута. Опасались погони. Что стоят наши замученные лошадки против сытых коней армейского гарнизона? Удивительно, как еле-еле передвигая ногами, они смогли преодолеть большое расстояние, и теперь стояли, понурившись, на песчаном берегу.

Я решил сделать большой привал, дать отдохнуть животным, в первую очередь. Поэтому, как только увидел пологий спуск к Пламонту, дал приказ остановиться. Место здесь неплохое, заросли ивняка надежно скрывают от постороннего взгляда, а поблизости нет жилья.

Щербатый схватил под уздцы не только своего мерина, но и лошадь Гуся, стал водить их по берегу, чтобы они остыли после бега, а не тянулся сразу к воде. Виконт одобрительно кивнул и посоветовал нам заняться тем же. Через несколько минут мы дали животным напиться, после чего разделись и искупнулись, смывая с себя дорожную грязь и пот.

— Гусь, давай на пост, — приказал я. — Садись в теньке и посматривай по сторонам. Увидишь кого живого, дай знать. А мы пока перекусим.

Думаете, мы в побег пустыми пошли? Пока ходили по городу и осматривали ратушу, Рич накупил пирогов, сыра и вяленого мяса. Объяснил это тем, что не хочет просить Йорхена, который с радостью завалил бы нас продуктами. Лишний повод для подозрений и раздумий нам ни к чему. Пусть считает, что нас женщины в борделе, куда мы, якобы, ушли, до смерти заездили.

— С такой скоростью мы не догоним караван, — Рич снял куртку и подложил ее под голову, собираясь вздремнуть в тени раскидистой ивы. — У меня вместо задницы сплошной мозоль. Вот виконт таким живчиком выглядит.

— Меня учили ездить без седла, — усмехнулся Агосто, развалившийся на плаще. — Ничего сложного нет. Соблюдай ряд правил, и быстро освоишься.

— Почему раньше не сказал, ваша милость? — шутливо нахмурил брови пластун.

— Так говорил: разогните колени, опустите ноги свободно, — усмехнулся виконт. — Поясница должна быть расслаблена.

— А я думал, что это какие-то замечания, милорд ругается, — простодушно ответил Щербатый.

— Зато падать перестали, — заметил Агосто. — Без седла не страшно ездить, сами заметили, да? И в галоп, и в рысь уже держались неплохо. Ну да, натерли бедра и задницу, так это меньшее зло, если бы нам не удалось вовремя выскользнуть из города.

— Согласен, — кивнул Рич, закинув руки за голову. И протяжно зевнул. — Только вот сколько еще трястись?

— Недолго, — удивил я всех ответом. — Видите вон те холмы на горизонте? Я карту неплохо изучил. От них Пламонт начинает вихлять как блудливая девка задом. А что это значит?

— Что, командор? — простодушно спросил Щербатый, вглядываясь в жаркое марево.

— Те самые острова там начинаются. Боссинэ должен встать на якорь и дождаться нашего появления, заодно промерить фарватер. Так что нужно сжать зубы и до ночи успеть добраться на наших клячах до каравана.

— Тридцать-сорок лиг, не меньше, — тут же прикинул Рич.

— Нужно отдохнуть, — предложил виконт, — а то скоро твои люди, Игнат, начнут падать с лошадей от усталости. Прямо под копыта. Покалечатся.

— Ночью даже лучше, — Рич тоже был не против поспать в тени ивняка. — Если Боссинэ будет ждать, то какой нам смысл тащиться по жаре?

— Ладно, отдыхаем. Щербатый, спать ложись, через час сменишь Гуся, — сменил я тактику, уступив большинству. Видимо, потому что тоже хотел набраться сил перед последним рывком.

— Понял, командир, это я всегда с превеликим удовольствием! — обрадовался штурмовик, и закрыв глаза, мгновенно уснул.

Действительно, парни серьезно вымотались в дороге. Пусть отдохнут, а то неизвестно, что нас ждет, когда мы догоним караван. Вдруг сразу придется в бой вступать? Да и ночью меньше риск нарваться на какой-нибудь армейский патруль.

Я наполнил фляжку водой, захватил с собой пирогов и мяса, пошел к Гусю.

— Ешь, — сказал я, присаживаясь рядом со своим бойцом. — Да шевели челюстями энергичнее, а то на ходу спишь. Все тихо?

— Спасибо, командор, — вцепившись в пирог, промычал Гусь. — Тихо как на кладбище. В паре лиг от нас телега проехала с двумя мужиками. Крестьяне, направляются в Невермут. Все корзинами уставлено.

— Хорошо, что разминулись с ними, — кивнул я с облегчением. Не убивать же их за то, что могли увидеть нас. А потом, пока доедут — уже столько времени пройдет, что губернатору и бейлифу не до виконта будет. «Убег, так убег». — Ну и как, Гусь, нравится тебе такая жизнь?

— Не обижай, командор! — на мгновение штурмовик даже перестал жевать. — Если бы ты не взял нас в свою команду, то и сдохли бы в первом же абордажном бою. Какие из воров воины? Руки-то цепкие, тонкие, а палаш или кортик держать это не то, что ножом владеть. Нет, не жалею. Многому научился. Парни тебя боготворят, особенно кто с нами с самого Керми. Знаешь, как они расстроились, что ты не взял их с собой!

— Еще успеют навоеваться, — хмыкнул я, скрывая смущение. Гусь искренне говорил то, что держал в своем сердце, и не верить ему было бы глупо. — У нас впереди еще много дел. Сколько осталось ветеранов-то?

— Да уж мало, — штурмовик запрокинул голову, запивая пироги и мясо водой. — Призрак, Ползун, Щербатый, Муравей, Бык. О, Жало почему-то забыл! Многие в бою с «золотым караваном» полегли. С десяток будет самых старых. Но ты не переживай, мы новичкам вдолбили в башку, кто их славный командир.

— Ладно, хорош мед лить в уши, — я отобрал фляжку у разговорившегося Гуся и сам сделал пару глотков воды. Главное сделал: растормошил дозорного, хоть глаза перестал в кучу собирать от накатывающейся сонливости. — Скоро тебя сменит Щербатый, а ты сразу ложись спать. Мы решили ехать на закате, будем всю ночь скакать, так что готовься.

— Только не это! — простонал Гусь, сразу вспомнив все прелести скачки. — Лучше сто миль по воздуху пролететь и облеваться, чем на кляче жопу до костей стереть!

— Мясо нарастет, — я успокаивающе похлопал штурмовика по плечу, — а репутацию, которую мы зарабатываем, можно в один момент потерять. Не выполнил обещание, не успел вовремя помочь нанимателю — и придется нам обратно к пиратам с протянутой рукой идти.

— Не хочу, — мотнул головой Гусь. — Не боюсь их, но не хочу.

— И я тоже не хочу, поэтому не вздумай уснуть. Потерпи еще немного.

Вернулся к стоянке и увидел полный штиль. Люди спали так крепко, что я сам едва не поддался искушению. Нельзя. Нужно, чтобы хоть один бодрствовал. Поэтому как командир кондотты взял на себя тяжелую обязанность.

Лошади разбрелись по берегу и пощипывали траву, росшую в тени ивняка. Мирные животные, никуда не убегают. Лишь бы выдержали еще один переход. С такими мыслями я скинул с себя одежду и голышом вошел в воду. Холодноватая для купания. Все же еще не лето, да и несколько предыдущих дней погода не баловала. Вобрав в себя воздух, нырнул в обжигающую тело прохладу. Ох, хорошо! Сразу взбодрился, заодно и помылся с ног до головы! Сделав несколько гребков к середине реки, почувствовал довольно серьезное течение. Да ну его, еще ногу сведет и утянет на дно. Так оконфузиться не хотелось. Я все же морской офицер, зазорно потонуть в тысяче лигах от моря, да еще и не в бою!

Тем не менее лег на спину и проплыл немного вниз, лениво шевеля ногами и руками. И увидел две тонкие полоски, пропарывающие вату облаков. Они приближались, постепенно вырисовываясь в корпуса военных кораблей. Патрульные корветы!

Корабли шли именно туда, где Пламонт змеей изгибался между холмов, медленно снижаясь для контроля над землей. Не думаю, что они будут садиться на воду, но, если дозорные заметят группу людей с лошадьми, могут и заинтересоваться. Обычная рутинная работа патруля? Или за нами? Нет, Боссинэ четко и ясно пересказал слова бейлифа, что розыскной лист — инициатива герцога Хуггорта, и королевским приказом там даже не пахло. Чтобы флотские подчинились приказам аристократа, должно произойти нечто необычное: ну, к примеру, переподчинение Королевского Флота какому-то влиятельному гражданскому лицу, на что военные ни за что не пойдут.

Успокоившись, я несколькими гребками доплыл до берега и сел на песок, медленно обсыхая под ветерком и приятным солнышком. И все это время смотрел на маневры корветов, которые снизились до определенной высоты и уже дальше пошли вдоль Пламонта. Я не сомневался, что нас заметят. По уставу во время полета любого военного судна вахта усиливается, и помимо впередсмотрящих еще пара-тройка человек контролируют пространство полностью, вплоть до того, что происходит внизу. Мало ли, вдруг какая хитрая канонерка-брандер подберется, используя сильную облачность, и рванет пороховые трюмы.

Одевшись, поднял Щербатого и приказал ему сменить Гуся. Услышав мой голос, проснулся Рич. Оставив друга следить за обстановкой, я тоже решил малость вздремнуть. И проспал до вечера! Попытался порычать на спутников за то, что не разбудили, но потом махнул рукой. В самом деле, отдохнули неплохо, все свежие, лошадки просятся в дорогу. Поехали.

Уже поздней ночью проскочили мимо небольшой деревушки, даже не заезжая туда. Местность заметно изменилась. Равнинные луга сменялись холмами, поросшими кустарником, изредка между ними мелькала темная полоска реки, а потом она и вовсе исчезла.

В общем, петляли мы изрядно, пока совершенно случайно не выехали на холм, с которого можно было рассмотреть, куда нас занесло. В предрассветных сумерках Пламонт оказался окутан густым туманом, который стелился и по берегу, и в низинах.

— Что будем делать? Спускаться вниз или ждать, пока туман ветром не растащит? — виконт укутался плащом по самый нос, даже шляпу натянул ниже. Холодно. Лошади перебирают ногами в росистой траве, да и мы мокрые, пока пробирались по лесам.

— Вниз, — решил я. — Пока доберемся до реки, уже полдень будет. Есть подозрение, что рядышком уже начинаются Блуждающие острова. Можем натолкнуться на засаду.

— На том берегу тоже много удобных мест, — возразил Рич. — Он чуть ниже правого, а значит, частенько затопляется. А раз его топит, значит, заросли густые, кустарники, есть где спрятаться.

Лесистые холмы сменились цветущей луговиной. Трава была настолько высокой, что доставала до животов лошадей. То и дело вверх взлетали птицы, встревоженные вторжением людей, и долго носились над головами, разрывая воздух хлопаньем крыльев.

— Рич, возьми Гуся и осторожно прощупай дорогу, — приказал я. — Как бы не наткнуться на чужаков. В бой не вступать.

Парни скрылись в тумане, а я выждал несколько минут и дал команду двигаться дальше. Плохо, что видимость нулевая. Ориентировочно знаем, где река, а как до нее добраться — ума не приложу. Нужен ветер, который разгонит эту чертову пелену.

Следы ушедших вперед парней хорошо просматриваются на мокрой траве. Вот по ним и шли, вытянувшись цепочкой. Впереди я, следом виконт, а Щербатый замыкал маленькую колонну. Слева мелькнули темные очертания чего-то непонятного, и через некоторое время мы очутились в рощице. Ни Рича, ни Гуся не видно, далеко ушли.

Вдруг до моих ушей донесся далекий хлопок, но туман настолько скрадывал звуки, что невозможно было сориентироваться. Вскинув сжатый кулак вверх, я замер на месте, напрягая слух. Кажется, звук пришел слева. Точно, оттуда снова хлопнуло, но теперь дважды. Ничего кроме того, что стреляют из пушек, на ум не приходило. А кто может стрелять в такую рань? Кроме каравана Боссинэ некому. Всякие мелкие купцы на своих корабликах пушки не ставят: банальный страх перед речными разбойниками. Самое большее, успеешь сделать один выстрел, только разозлишь грабителей. Товар отберут — это полбеды, так еще и вырежут весь экипаж. А Лесс — торгаш серьезный, ему свое кровное защищать надо.

— Не наши ли стреляют? — почему-то шепотом спросил виконт, очутившись рядом. Тоже сообразил.

— Возможно, — уклончиво ответил я, придерживая заволновавшуюся животину. Лошадь фыркнула и опустила морду, чтобы пожевать сочную травку. В моей руке оказался «Уничтожитель». Впереди послышался шум.

С облегчением выдохнул. Это парни вернулись; на куртках и шляпах проступают темные пятна от росы. Рич подъехал ко мне, натянул поводья.

— Река недалеко, — доложил он. — Если сейчас ехать прямо, попадем на луговину, оттуда можно спокойно спуститься к Пламонту. Но мы слышали выстрелы из пушек. Где-то за холмами идет бой. По берегу продвинуться не получится, там очень большие наносы ила и смытых водой деревьев. Лошади ноги поломают. Предлагаю сейчас повернуть в ту сторону, — он показал рукой влево, где в клочьях расплывающегося тумана обнаружилась лощина. — Попробуем срезать часть пути.

— Мы можем наткнуться на бандитов, — предупредил виконт.

— Я с Щербатым пойду в разведку, — объявил я. — Теперь наша очередь мокнуть.

— Да солнце уже появилось, это здесь теневая сторона, — успокоил меня Гусь. — И ветерок поднялся. Росу высушит вмиг.

— Ладно, держите интервал, — я поманил к себе Щербатого. — Рич за главного.

Мы повернули налево и довольно скоро скрылись в лощине. Здесь было еще прохладно и сыро, да чертов туман мешал объективно оценивать ситуацию. То и дело приходилось останавливаться и напрягать зрение, чтобы понять, что за хрень находится впереди: то ли человек, то ли причудливо изогнутое дерево с растопыренными в разные стороны ветвями. Так и ехали, озираясь по сторонам.

Выход из лощины вел прямо на открытую местность. Быстро поднимающееся солнце осветило изумрудную зелень травы на лугу, сжатому с двух сторон небольшими лесистыми гривами, которые спускались к реке. Если мы пересечем луг, то попадем в густые заросли, где нас могут ожидать. Но отступать поздно. И так уже засветились.

— Едем медленно, — приказал я. — Приготовь оружие. Нам в любом случае нужно понять, есть ли здесь засада.

— Пробьемся, — оскалился Щербатый и притронулся к рукояти пистолета, торчавшей из-под ремня. Он уже ловко управлял лошадью одной рукой, поэтому я не сомневался, что парень сумеет поддержать меня огнем. Ну что ж, видать, сегодня будет крещение «Руки Смерти» и «Уничтожителя». Сам уже хочу узнать, на что способны эти два красавца.

И щелкнул предохранителями, ставя пистолеты в боевой режим.

Бабахнуло еще два раза. Близко! Как раз за этой самой рощицей! В лесу эхо сильное, может менять направление, но не сейчас. Пламонт рядом, не больше лиги!

— За мной! — приказал я и пристукнул каблуками бока лошади.

Мы рысью пересекли луг и углубились в лес. Некоторое время осторожным шагом продвигались вперед, пока я не вздернул руку, сигнализируя Щербатому остановиться.

Соскользнув на землю, я обвязал поводья вокруг дерева. Лошади могут напугаться громких звуков и убежать. Не приучены эти животные к выстрелам. И где их потом искать?

— Что будем делать? — Щербатый повторил мой маневр с лошадью.

— Вспомним лучшие дни тренировочных лагерей на Инсильваде, — осклабился я.

— Побежим? — хмыкнул штурмовик.

— Именно.

И мы побежали. Не сломя голову, нет. Неторопливо, легкой трусцой, изредка останавливаясь, чтобы оценить ситуацию, держа в памяти возможную засаду у реки. Если на караван напали с двух сторон, мы сможем хоть как-то отвлечь часть разбойников на себя.

Мелькнула темная лента реки между деревьями. По-прежнему ничего не понятно, но мы, хотя бы, уже близко к Пламонту. Пушки не стреляют. И что думать? Атака отбита или корабли берут на абордаж? На каждый борт нужно минимум человек двадцать отчаянных головорезов, а у Боссинэ четыре судна. Получается, около сотни разбойников задействованы в нападении?

— Стоим! — выдохнул я и прижался к дереву, разглядывая с покатого спуска заросли кустов, густо тянувшихся вдоль берега. И в этих кустах копошилось, навскидку, человек двадцать, готовя к спуску на воду лодки. Теперь я отчетливо слышал крики с реки и редкие пистолетные хлопки. Скорее всего, эта группа готовилась нанести окончательный удар в спину, чтобы сломить сопротивление каравана. Судя по неспешным передвижениям, этот момент еще не наступил.

Но вдвоем против двух десятков? Будь мы низаритами, в чьих боевых способностях я, откровенно говоря, разочаровался, все равно не одолели бы такое количество вооруженных людей.

— Боец, руки в ноги — и бегом за нашими! — приказал я Щербатому. — Я останусь здесь и буду следить! Не забудь отвязать мою лошадь, и своих оставьте. Нам они больше не понадобятся. Кто-нибудь из местных жителей наткнется и в хозяйство заберет.

— Командор, а если они сейчас отплывут? — Щербатый не хотел уходить, больше обеспокоенный тем, что оставляет меня одного. — Мы можем их задержать!

— Выполнять приказ, боец! — зашипел я, и штурмовик рванул обратно.

Впятером уже легче. На каждого по четыре разбойника. С такими умельцами пускать кровь, как Рич и виконт Агосто, мы серьезно проредим их ряды. Лишь бы успели, иначе мне самому придется вступить в бой, ломая чужой план. Отвлеку, хотя бы… По спине ледяными крошками проскользнул страх, забиваемый азартом. И что интересно, я снова почувствовал вибрацию кортика, который даже в ножнах почуял мое состояние и просился наружу.

— Будет тебе кровь, еще напьешься досыта, — прошептал я и стал ждать, когда подойдет помощь.

Глава 11

Бой на фарватере

Лесс Боссинэ с огромным облегчением смотрел вслед уходящим на северо-запад корветам. Они, заложив вираж, не стали приближаться к Блуждающим островам. По-видимому, они делали дежурный облет территории по заранее проложенному маршруту и искали скопления подозрительных суденышек и ладей «проводников». И все это из-за гравитонов. Если бы там, среди облаков, знали, где они сейчас находятся — Боссинэ ждала бы катастрофа похлеще нападения речных пиратов. Это прямой путь на эшафот. Всех, без исключения, кто находится сейчас на его кораблях, не говоря об отряде Сироты. А те предпочтут драться, чем бесславно болтаться на рее. И купец охотно верил их решимости. Поэтому для него возможная стычка с разбойниками казалась предпочтительнее помощи военного патруля.

С «Оленя» спустили лодку, в нее сели несколько матросов. Шкипер Айви дал приказ промерять глубины. Вот и сигнальщик с «вороньего гнезда» начал махать флажками. «Лаванда», шедшая второй, продублировала сигнал.

— Скорость два узла! — рявкнул Торфин, напряженно вглядывающийся вперед. — Команде стоять на местах!

Боцманские дудки на кораблях взорвали тишину, растекшуюся по обеим берегам. Понеслись переклички вахтенных, вздрогнули палубы от топота ног. Дон Ансело с оставшимися на «Соловье» штурмовиками тоже не стал отсиживаться в сторонке. Какую-никакую помощь он оказать мог, и Бруно, в первую очередь, заставил бойцов работать с парусами под бдительным присмотром крепкого и высоченного матроса с забавным именем Перик.

Тем временем ход кораблей заметно снизился. Справа по борту потянулся низинный берег. Пламонт действительно поднялся, потому что во многих местах из-под воды торчали верхушки затопленных кустарников. Но это не отменяло опасности сесть на песчаные мели. Поэтому караван медленно, как по ниточке, шел за шлюпкой, с которой периодически выкрикивали меняющуюся глубину фарватера, ежеминутно опуская в воду линь с грузом.

До вечера прошли всего три мили и бросили якоря неподалеку от лабиринта песчаных островов, часть которых ушла по воду, но кое-где представлявших настоящую невидимую угрозу сесть на мель. Заросшие деревьями и кустарниками, они, к тому же, могли стать местом возможной засады, и Боссинэ дал приказ остановиться, не углубляясь в теснину опасного русла реки.

— Будем ждать Игната до полудня завтрашнего дня, а потом продолжим путь, — заявил купец дону Ансело. — Прошу вас, капитан, усилить охрану.

— Усиливать нечем, — усмехнулся Михель. — Со мной семь штурмовиков, один ранен. Это две длинных вахты.

— Я оплачиваю ваши услуги, — пожал плечами Боссинэ, — поэтому внутренние проблемы кондотты меня не касаются.

— Несомненно, господин Боссинэ, — Михель едва заметно кивнул, признавая правоту купца. — А у вас есть мушкеты?

— Кажется, четыре штуки есть, но я не уверен, поговорите с квартирмейстером Кайгином. Он обеспечит вас порохом и пулями.

— Уже обнадеживает, — обрадовался дон Ансело.

И в самом деле, у квартирмейстера нашлись четыре мушкета, которые тут же перекочевали в руки штурмовиков. Михель отдал их тем, кто умел стрелять, а сам выпросил шлюпку с гребцами, чтобы проверить бойцов с «Оленя» и «Енотом», заодно настроить бойцов на завтрашний тяжелый день. Ожидание опасности ощутимо витало в воздухе. Да и нервозность Боссинэ передалась каждому.

Дон Ансело продолжал пополнять арсенал для отражения нападения. В кладовой «Оленя» тоже отыскались ружья, но всего два, к сожалению. «Енот» не мог предложить ничего кроме пушки. Если арьергардное судно атакуют, есть риск потерять его. К счастью, на «Лаванде» обнаружилась очередная пара мушкетов, которые и были переданы экипажу «Енота».

— Какой из кораблей вам не жаль потерять? — напрямую спросил дон Ансело купца, когда хлопотливый день закончился, и можно было спокойно обсудить ситуацию за ужином.

— Вы так спрашиваете, капитан, как будто я эти корабли пеку как лепешки, — фыркнул Боссинэ, разделывая ножом стейк. — Каждый из них стоил мне больших денег и кое-каких уступок влиятельным людям.

— Предположим, мы подверглись нападению, — не уступал Михель. — Мне важно знать, как распределять охрану. «Лаванда» — единственное судно без защиты. Но там и нет товара… почти нет.

— Кое-что осталось, — задумчиво подтвердил Боссинэ. — Вы хотите сказать, капитан, что готовы бросить «Лаванду»?

— У меня не хватит сил для ее защиты, — прямо признался дон Ансело. — Будь у нас людей побольше, этот узкий фарватер мы прошли бы играючи, даже со сворой пиратов на загривке. Если «Лаванда» станет приманкой, у вас должно хватить духа, чтобы распрощаться с кораблем. Зато спасете остальной груз.

— В таком случае нужно было ставить ее последней, — подал разумную, но запоздалую мысль, судовой врач Эстив.

— Надеюсь, барон Рокмак не дойдет до подобного безумия, чтобы нанимать грабителей и с их помощью поживиться моим товаром, — проворчал Боссинэ, запивая стейк вином. — Я уже готов заплатить установленную им пошлину, лишь бы спокойно дойти до Валунного Двора.

— А мы никуда не денемся, — усмехнулся боцман Бруно. — Там реку перегораживает цепь толщиной с бычью ляжку.

— И вы спокойно позволяете обнаглевшему от безнаказанности барону грабить вас? — удивился дон Ансело.

— Здесь, в провинции, иные законы, дорогой Михель, — лекарь с печальным видом промокнул губы салфеткой. — Можно встать в горделивую позу и требовать свободного пропуска по Пламонту согласно королевскому указу. Но тогда потеряем время, и еще придется неустойку платить. Увы, порой приходится выбирать между прибылью и желанием скрутить головешку наглым баронам, один из которых сидит в очень удобном месте и думает, что река — его собственность.

— Ладно, поставим зарубку на память, — задумался дон Ансело, употребив одну из фраз Игната.

После ужина он вышел на палубу и стал внимательно рассматривать правый берег, находившийся, примерно, в ста футах от застывших на воде кораблях. С левым понятно: нападение оттуда можно ожидать из-за густых зарослей, где можно легко спрятать лодки. Михель, будь на месте грабителей, подогнал бы их глубокой ночью, чтобы с рассветом, под прикрытием тумана, нанести резкий и неожиданный удар. А вот справа очень интересная диспозиция получается. Песчаный пологий берег зарос соснами, которые с причудливо изогнутыми корнями, вымытыми из земли наводнениями, спускаются до самого уреза воды. Чуть выше идет полоса акаций и ракитника. Тоже неплохая позиция для незаметной засады. Столкнуть в воду лодки не составит труда. Значит, при атаке нужно учитывать этот фактор. Плохо, если сразу с двух сторон навалятся.

Или это всего лишь страхи? Местный барон не настолько глуп, чтобы напасть на крупный караван… или весьма хитер? Мог он нанять пиратов? А почему бы и нет? Ситуацию нужно рассматривать с разных сторон, убеждал Игнат, но лучше готовиться к худшему.

Дон Ансело усмехнулся, продолжая смотреть в подзорную трубу; он сам не смог бы сказать, зачем столько времени уделяет исследованию правого берега, находящегося гораздо дальше, чем наносные острова с левого борта. Может, хотел первым увидеть появление командора Фарли? Нет, вряд ли они успеют до утра вернуться. Уже вторая ночь, как его нет. Удалась ли им авантюра или теперь, как и виконт сидят в тюрьме?

— Фрегат-капитану благоволит удача, — проворчал Михель, — и нам ли, смертным, сомневаться в ее выборе?

С щелчком сложив трубу, он решил немного вздремнуть до «собачьей» вахты. Предчувствие надвигающихся событий не оставляло его, поэтому стоит держать глаза широко раскрытыми, а пистолет и кортик — рядом с собой.

* * *

Чертов туман в этих местах всегда был проблемой, говорил Торфин на вчерашнем ужине, и не только из-за опасности нападений. Совершенно терялась перспектива, крупные детали размывались, мелкие и вовсе нельзя было заметить. Влажный весенний воздух сталкивался с теплом нагретой за день земли и стекался в низины. Река на протяжении десятков миль оказывалась в плену плотного тумана. Поэтому те, кому не повезло проскочить Блуждающие острова после полудня, становились на якорь и ждали следующего дня или сильного ветра.

Дон Ансело прикорнул возле фок-мачты, завернувшись в плащ, только после смены вахты. Бодрые, выспавшиеся бойцы встали на заранее распределенные места, и только благодаря этому обстоятельству смогли заметить несколько лодок, неслышно выскользнувших из-за полузатопленных кустов. Зорким оказался Хитрец, которого Михель привлек к вахте из-за слегка затянувшейся раны. К тренировкам он еще не допускался, а наблюдать за происходящим — не мешки ворочать. Пусть пользу приносит, а не зря кашу лопает.

Первая атакующая линия на какое-то мгновение оказалась в разрывах тумана; Хитрец, недолго думая, прицелился и выстрелил из мушкета, так как дон Ансело поставил его не только вахтенным, но и стрелком. Зачем зря пулю тратить на сигнал, если можно послать ее во врага.

После леденящей душу схватки с низаритом молодой штурмовик решил для себя не раздумывать долго, когда враг только начинает атаку, а бить сразу на поражение. А в лодках могли быть только речные пираты. Рыбакам здесь делать нечего, да еще в таком тумане. Капитан Ансело предупредил о возможном нападении — значит, это оно и есть.

Ба-дах! Уложенный на борт для подпорки мушкет подпрыгнул от выстрела. Хитрец не был уверен, попал он или нет. Но спящий в объятиях тумана караван мгновенно ожил. Боцманские дудки засвистели тревожную трель. Дон Ансело взлетел на ноги, отбросил плащ в сторону и заорал, надрывая голос:

— Тревога! Атака с правого борта!

На палубу высыпали заспанные штурмовики и матросы «Соловья». Часть из них сразу же побежали к пушкам, остальные рассыпались вдоль борта. Стрелки заняли позиции на носу, корме и даже на капитанском мостике. Хитрец снова выстрелил. Снизу завыли, а потом раздалась многоголосая ругань.

— Что происходит? — Боссинэ подошел к дону Ансело с висящим на боку палашом, а в руке держал пистолет.

— То, чего мы и опасались. На нас напали, — Михель кивнул в молочную кисею, откуда неслись всплески воды; в лодках энергично махали веслами, чтобы добраться до кораблей, пока всех не перестреляли.

— Ни черта не видно! — купец попытался рассмотреть обстановку, но в этот момент снизу выстрелили, и в фальшборт с сочным звуком влепилась пуля. Боссинэ в испуге отпрянул, едва не уронив шляпу в реку.

— Поберегитесь, господин Боссинэ! — дон Ансело по нарастающему реву понял, что их атакуют по всей линии. Сколько же их? — Эти пираты еще и ружья имеют!

— Какие пираты? — к ним подскочил Бруно. — Пираты подобрались бы к нам на своих маневренных суденышках, вот тогда крышка! А это обычные сухопутные крысы! Справимся!

Он убежал на корму, откуда раздался его зычный голос. А потом рявкнула пушка. Кажется, снаряд попал удачно. Всплеснула вода, кто-то завыл от боли.

Мушкеты стреляли редко, порой вразнобой, да Михель и не надеялся особо на огнестрельное оружие. Главная схватка будет у бортов. Туман стал пореже, что позволило увидеть дюжину лодок, несущихся к «Соловью». Четверо гребцов, двое на носу, готовые закинуть абордажные крючья, и еще двое на корме, кое-кто вооружен огнестрелом. Судя по слаженности, внизу не новички, за ними не одно захваченное судно. Только сейчас им не удастся, с усмешкой понял дон Ансело, извлекая из ножен кортик. Благодаря бдительности вахтенных атаку не проспали, и момент внезапности может обернуться полным поражением.

С «Енота» тоже рявкнула пушка. Значит, и там отбиваются. Слабое место — «Лаванда». Только бы экипаж не дрогнул. Их задача проста: рубить топорами «кошки», которые разбойники будут закидывать наверх, чтобы забраться на корабль.

Яростные крики в тумане становились громче, где-то уже зазвенело железо. Неужели прорвались?

— Держать оборону! — закричал дон Ансело, прохаживаясь за спинами штурмовиков и матросов, держащих багры и топоры. — Рубите веревки и колите каждого, кто попытается залезть!

Туман дрогнул и с невероятной скоростью стал расходиться, открывая картину происходящего. Боссинэ, поднявшийся на капитанский мостик вместе с Михелем, выругался. «Лаванда» не смогла отбить нападение. Отсюда было видно, что с десяток вооруженных до зубов бандитов в разных одеждах — от коротких кафтанов до кожаных жилеток — согнали на середину оставшихся в живых матросов, а несколько человек остались лежать в крови.

— Шкипер Хемиш хотя бы жив, — процедил сквозь зубы Боссинэ. — Проклятье, что они затевают?

На их глазах разворачивалась странная картина. Нескольких матросов заставили спуститься в трюм, капитан Хэмиш поднялся на мостик, а остальные рассредоточились возле мачт.

— Они, что, собрались поднимать якорь? — едва не подавился дымом Торфин, незаметно вставший возле штурвала. Шкипер, не обращая внимания на посвистывающие в воздухе пули и рев раздраженных заминкой разбойников, решил присоединиться к Боссинэ. — Помните, хозяин, историю с «Невестой ветра»? Как ее тоже пытались захватить и увести из каравана?

— Она села на мель где-то недалеко отсюда, — мрачно хмыкнул купец. — Судьба ее незавидна. Местные растащили все до последней дощечки.

— И в чем загадка этой истории? — нетерпеливо спросил дон Ансело, следя за маневрами двух лодок, приклеившихся к борту «Соловья»; пока никто не рискнул кинуть «кошку», понимая, что ничем хорошим для них это не закончится. Достаточно обрубить веревку — и на корабль не подняться. А тут еще и по четыре залпа из мушкетов начали выбивать ряды атакующих. Пристрелялись парни, и это здорово!

— Загадки никакой, — пыхнул Торфин дымом. — «Невеста ветра» попала в такую же передрягу. Она вывалилась из строя и почти сразу же влетела в песчаную ловушку, которая находилась в нескольких футах от фарватера. Кормой перегородила путь идущему следом судну. Вся беда была в том, что «Невеста» являлась плоскодонным широким планером, да еще загруженным по самую маковку товаром. Пришлось каравану встать на якорь и два дня отбиваться от атак грабителей, теряя людей и время. Помните, хозяин?

— Пять лет назад, — кивнул Боссинэ, с мрачным выражением на лице глядя на «Лаванду».

— Не ваш ли караван был? — поинтересовался дон Ардио, одновременно с этим оценивая ситуацию вокруг «Соловья».

— Нет, я тогда больше по Рокане ходил до Ромси и Лимадии, — неохотно ответил купец. — Проклятье! Если сейчас эти безмозглые тупицы повторят маневр, нас запрут здесь вместе с «Енотом»!

Пушки больше не стреляли — почти все лодки нападавших успели уйти в мертвую зону, и теперь активно подавляли оборону залпами из мушкетов, не давая высунуть голову. Правда, мало кто попадал в цель с воды. Стреляли больше для острастки, но тем не менее, получалось отвлекать экипажи и штурмовиков от истинного места прорыва. На «Оленя» уже пробовали подниматься с кормы, и командовавший бойцами вместо Рича Призрак вынужден был бросить туда двух человек, оголив борт.

— У «Лаванды» нет никакого маневра, — Торфин спокойным голосом продолжал оценивать ситуацию, хотя перед этим в нактоуз впилась пуля, едва не расколотив компас. Он только отряхнул со своего мундира щепу. Железная выдержка у мужика! — Сейчас поднимут якорь, но паруса не успеют набрать ветер. Течением слегка развернет и шарахнет нас кормой по носу.

— Торфин! Делай что-нибудь! — рявкнул купец расстроенно.

— Думаю, — пожал шкипер плечами.

Дон Ансело вернулся к своим штурмовикам. Двое уже были ранены щепой, отлетевшей от бортов. Нападавшие постепенно давили огневые точки и заставляли людей прятаться от пуль. Рано или поздно грабители заберутся на корабль — в этом Михель не сомневался. Туман почти рассеялся, и теперь хорошо видно, что у противника пятнадцать лодок, в которых по шесть-восемь человек. Конечно, частично их проредили, вон, трупы прибило к кустам. Но «Лаванда» уже захвачена, «Соловью» грозит столкновение, и при таком раскладе все становится гораздо хуже, чем Михель себе представлял. Чертову «Лаванду» надо было и в самом деле ставить в конце каравана, как верно сказал доктор, но ведь такое решение должен принять сам Боссинэ! Да где же Игнат-то?

— Капитан! С кормы прорыв! — заорал кто-то из штурмовиков.

Дон Ансело метнулся с капитанского мостика на палубу. Пусть Торфин сам думает, как увернуться от наплывающей на них «Лаванды». Сейчас важно не допустить врага на палубу.

— Хитрец, продолжай стрелять! — заорал он, выхватывая кортик. — Коготь, Жало! За мной!

Жало прошел через мясорубку «золотого каравана», единственный сейчас на «Соловье» опытный боец. Он сразу понял, в чем проблема, и обогнав капитана, оказался на корме в тот момент, когда на борт заскочил разбойник в одних штанах, а на его крепком торсе блестели капли пота. Крепко сжимая зубами ножны с вложенным в него кинжалом, он спрыгнул на палубу и тут же потянул на себя рукоять клинка. Не успел. Жало воткнул в него палаш, провернул два раза, и бешено вращая глазами, заорал клич штурмовиков. Противник взвыл от боли, выпустив из зубов ножны и пытаясь выдернуть из себя железо, но боец перебросил его через борт, отправляя в темные воды Пламонта.

— Руби «кошки»! — приказал он Когтю, стряхивая с клинка кровь.

Разбойники хорошо подготовились к атаке. Зная, что экипаж и наемники в первую очередь будут рубить веревки, приготовили по несколько крюков на каждую команду, которым предстояло идти на абордаж. Вот и смогли взять количеством. Один из матросов, видимо, был убит из ружья, а второй растерялся, заметавшись по корме. Еще две головы показались над фальшбортом. Резкие, гибкие, полуобнаженные, с замысловатыми татуировками на торсе бандиты очутились на палубе и мгновенно выхватили сабли. Дон Ансело и Коготь набросились на них, оттесняя к борту. Михелю достался очень уж верткий молодой парень с длинной косицей. Клинок в его руке словно ожил, обрушиваясь на кортик дона Ансело с невероятной скоростью. Улыбаясь и высунув язык, противник давил своей энергией и заставлял штурмовика пятиться. Коготь вступил в бой со вторым разбойником, затягивая время, чтобы Жало успел обрубить все веревки и прийти к нему на помощь.

Михель довольно спокойно дал прыткому парню с саблей увлечься атаками, и улучив момент, одним рубящим ударом наискось располосовал его грудь. И тут же, не давая опомниться врагу, для верности погрузил клинок под левую ключицу. Провернул — и дождавшись, когда тот начнет оседать на палубу, выдернул его.

Коготь с Жалом зарубили второго смельчака и вздохнули с облегчением. Атака отбита, но снявшаяся с якоря «Лаванда» уже начала медленно разворачиваться боком, грозя врезаться в носовую часть «Соловья».

— Правый борт — движение на берегу! — раздался отчаянный крик вахтенного, которого посадили в «воронье гнездо».

«А ведь врежется сейчас „Лаванда“ в нас, и полетит матросик с высоты», — посочувствовал ему дон Ансело, обернувшись к правому берегу. Там происходило что-то непонятное. Из-за шума боя все звуки оттуда просто не доходили до середины реки, но белесые облачка дыма, взлетающие над кустами и деревьями, говорили о серьезной стычке. И кто на кого напал?

— Сто ярдов до столкновения! — завопил рулевой, пригнувшись.

Зрелище было величавое. «Лаванда» медленно разворачивалась боком, и паруса, которые спешно поднимали матросы под угрожающими выкриками бандитов, обвисли и не могли наполниться ветром, дувшим с севера. Капитан бешено вращал штурвал, пытаясь выправить положение, чтобы паруса могли хотя бы немного ожить, но сила инерции и течение неуклонно приближали момент столкновения.

И дон Ансело понял, что захватившие корабль разбойники вовсе не идиоты. Хаос в караване играл им на руку. Посадить суда на мель и окончательно сломить сопротивление обороняющихся — стратегия не была лишена мысли. Кто-то умело просчитал, как заблокировать торговые суда. Головной уйдет? Не страшно. Впереди еще несколько опасных миль. А вот крупная добыча останется здесь.

Почему Торфин ничего не делает? Или смирился с тем фактом, что от столкновения не уйти? Михель почувствовал накатывающее на него отчаяние и вдруг услышал рев шкипера:

— Гравитон на полную, передайте этому олуху Тибби! Лево руля, селедка сопливая! И перестань дрожать!

— Двадцать ярдов! — очередной вопль впередсмотрящего, отчитывающего сокращающееся расстояние между «Соловьем» и «Лавандой».

Вестовой, все время стоявший возле Боссинэ и Торфина, скатился вниз, дробно стуча башмаками по ступеням, и нырнул в открытый трюм. Левитатор находится рядом с гравитоном при любой непредвиденной ситуации — таково четкое правило, и оно соблюдается неукоснительно, поэтому Тибби был внизу и ждал команду.

У Михеля заныли зубы от излучения невидимой энергии, исходящей из трюма. Гравитон заработал на полную мощность. Шкипер с ума сошел? Он же не дал команду поднять якорь!

— Ослабить швартовы! — снова зычный голос с капитанского мостика.

Все еще не понимая, чего хочет добиться Торфин, дон Ансело взглянул на правый берег и обомлел. Яростно вспарывая килем воду, к «Лаванде» неслась лодка, в которой находились пять человек. Двое из них отчаянно гребли, а на носу, словно приготовившись к прыжку, стоял… командор.

В этот момент корпус «Соловья» вздрогнул, отчаянно заскрипели все сочленения корабля, как будто его сдергивали с отмели. Гравитон позволил Торфину подать судно вперед, а чтобы якорь не мешал маневру, капитан дал команду стравить половину якорного каната в воду, не поднимая его. Флагман успел увернуться от наплывающей на него «Лаванды» в самый последний момент, ощущая чудовищное напряжение на корпус судна. Михель почему-то вспомнил про разнонаправленные силы, действующие на тело — этому его учили в офицерской школе, только зачем, непонятно. И сейчас он явственно ощутил эти силы, пытающиеся разорвать корабль. Палуба дрожала, внизу что-то щелкало и скрипело, излучение гравитона само по себе скручивало все нервные окончания в тугой узел боли.

Обшарпанный борт «Лаванды» медленно проплывал мимо, и дон Ансело неожиданно для себя громко закричал:

— Штурмовики, за мной! Марра!

И первым вскочил на фальшборт, держась за ванты. Еще мгновение — и он очутился на палубе «Лаванды». Уклонившись от сверкнувшей стали, Михель с полуоборота рубанул какого-то бородача в серой рубахе, завязанной на пузе узлом. Куда удалось попасть, он не смотрел, прорываясь к трюму, возле которого стояли двое разбойников. Не иначе, стерегли, чтобы никто не разбежался. Нужно было попасть внутрь, помочь матросам бросить якорь и застопорить неф.

Эти двое выхватили сабли и бросились навстречу. Но тут Михеля обогнал Жало и еще трое парней.

— Марра! — рев из трех глоток был настолько грозным, что противник растерялся. Высекая искры, со скрежетом столкнулось железо. Штурмовики, действуя интрепелями и палашами, смяли препятствие и по команде капитана Ансело прыгнули в трюм, откуда вскоре донеслись крики и вопли.

— Бросайте якорь, живо! — заорал Михель, наклонившись над темным зевом трюма. — Пока на мель не сели!

И тут же кинулся к борту, чтобы поглядеть, как там Игнат, не смяло ли их отбившейся от рук «Лавандой». К своей радости, командор со своей командой был жив. Лодка словно приклеилась к судну, тянувшему ее за собой.

— Кидай штормтрап! — ничуть не удивившись, что Михель находится не на «Соловье», весело закричал Игнат.

— Держитесь! Сейчас на якорь встанем! — успел предупредить дон Ансело, разматывая тяжелую бухту штормтрапа.

Рывок! «Лаванда» содрогнулась, ее снова повело в сторону, но движение застопорилось, чем воспользовался шкипер, отчаянно выкручивая штурвал. Так корабль и застыл вполоборота к берегу и неподалеку от «Соловья». Увидев того, кто помешал их планам, оставшиеся на судне бандиты бросились на одинокую фигуру возле борта, но остановились, наткнувшись на штурмовиков и матросов «Лаванды», вооруженных баграми и топорами, а как только рядом с Михелем встали еще пятеро вооруженных людей, совсем не те, кого они ждали, то не стали искушать судьбу и покинули корабль довольно простым способом: сиганули в воду.

— Давненько я в такой хорошей драке не участвовал! — возбужденно воскликнул Ним Агосто.

— Тогда продолжим веселиться, — усмехнулся Игнат. — Вы с нами, виконт?

— Спрашиваешь, дружище! И не вздумай меня отговаривать!

* * *

Щербатый не подкачал. Он успел привести нашу компанию в тот момент, когда группа бандитов, сидевшая в засаде, уже сталкивала лодки в воду. Нападение было настолько стремительным и неожиданным, что в первую минуту мы сразу уложили из пистолетов двенадцать человек. Страшное дело, когда слитный залп выкашивает половину отряда, а метательные ножи только дополняли хаос и разброд. Оставшиеся поняли, что живыми отсюда их не выпустят, и предпочли остаться на месте, приняв бой. Тем более, они уже рассмотрели, что против них всего пятеро человек, хоть и хорошо вооруженных. Зато теперь в ход пошло железо, а не огнестрельное оружие. Столкнулись, зазвенели клинки.

Небольшая полянка, скрытая ракитником, за которым болтались на воде забытые лодки и лежали убитые враги, огласилась криками умирающих людей и азартным рыком моих штурмовиков. Я, зная о своих возможностях в бою на клинках, постарался выбить противника с помощью огнестрела. «Уничтожитель» и «Рука Смерти» прекрасно отработали по целям, но перезаряжать их было некогда. Зато два одноствольных пистолета, выдернутых из-за спины, оказались сюрпризом для парочки бандитов, оставшихся со мной наедине.

Ба-дах! Ба-дах! Сизый дым сносит ветерком в сторону, противники валятся на землю. Вот теперь можно и кортиком помахать. Ему кровь нужна. Скручиваюсь в сторону от летящей в мою сторону шпаги, отбиваю ее и сам провожу рубящий удар по долговязому бандиту в кожаной куртке. Кортик рассекает ему плечо, обратным движением вонзаю его под ребро. Вперед, к следующему!

Рич скупыми отточенными движениями режет встающих перед ним разбойников, не давая даже прикоснуться к себе. Ни сабли, ни палаши ему не мешают. Нырок, уход в сторону, разворот, удар.

Внезапно все кончилось. Поляна залита кровью, раненые стонут, умирающие пытаются вдохнуть в себя последние капли воздуха и хрипят, пуская кровавые пузыри.

— Пятеро еще живых, — доложил Гусь, прижимая ладонь к правому боку. — Что с ними делать?

— Рана серьезная? — нахмурился я.

— Да так, пустяшная, — отмахнулся Гусь, но все же подчинился моему приказу и скинул с себя куртку и рубаху. — Ну вот, я же говорил. Только кровоточит сильно.

— Промой рану. Щербатый, помоги этой непутной птице. Глаза бы мои его не видели.

Щербатый заржал и повел Гуся к воде, умело прикрываясь с реки кустарником.

— Надо их допросить, командор, — Рич к тому времени собрал свои метательные ножи и тщательно вытирал куском ткани, отрезанным от чьей-то одежды. — Кто стоит за нападением, кто командует.

— У нас мало времени, — я кивнул в сторону реки, откуда нарастали крики и выстрелы из ружей звучали все чаще. — Нужно идти на помощь.

— Я мигом, — глаза у Рича потемнели. — Позволь мне эту грязную работу доделать, командор.

Пока он занимался выбиванием секретов у раненых бандитов, мы с нарастающим волнением смотрели на разворачивающуюся речную битву. Судя по интенсивности выстрелов, на «Соловье» отбивались удачно, как и на «Олене». А вот «Лаванда» не смогла выдержать натиска. Ведь там не было моих штурмовиков, а экипаж отдавать свои жизни ради пустых трюмов совсем не собирался. В итоге вышло так, чего все боялись. Судно захватили, но дальше произошло неожиданное. Какому-то идиоту пришла в голову мысль угнать «Лаванду». Матросов погнали к брашпилю для поднятия якоря, и через несколько минут корабль пришел в движение.

Раздался смех виконта.

— Большей глупости я в жизни не видел, — пояснил он.

Действительно, угнать корабль, находящийся в одной линии каравана — идея, мягко говоря, безумная. Течение тут же стало разворачивать корпус «Лаванды» и понесло его на «Соловья».

— Ловко они придумали! — появился рядом с нами Рич, обляпанный кровью. — Сейчас здесь такая свалка будет! Они же русло закупорить хотят!

— В лодку, живо! — приказал я, сетуя на свою глупость. — Рич, Щербатый — за весла! Я на нос. Всем активировать морионы. Возможно, придется прыгать.

Виконт с Гусем вытолкали самую большую лодку на воду, где уже сидели Рич с Щербатым, вставив весла в уключины. Потом быстро попрыгали туда и мы. Больше всего я боялся, что не успею попасть на «Лаванду», которая через несколько минут врежется во флагмана. Теперь и мне стали понятны намерения разбойников. Никто не собирался угонять торговый корабль. Цель была одна: создать с его помощью затор между Блуждающими островами, которые сейчас оказались затопленными, но для судов с осадкой все равно губительными.

Фора для маневра еще была, и я искренне надеялся, что Торфин придумает, как избежать столкновения. И он сделал это с невероятным изяществом. С помощью гравитона провел рывок, не поднимая якорь, и ушел чуть вперед. Рич с Щербатым работали веслами как исправный механизм, заставляя лодку едва ли не лететь по воде. И мы успели. Я еще раздумывал, как скажется неустойчивость лодки на моем прыжке, и вдруг увидел встревоженную физиономию Михеля, перегнувшегося через борт.

— Бросай штормтрап! — заорал я радостно.

* * *

«Лаванду» мы очистили от посторонних за считанные минуты, но бой по всей линии каравана еще продолжался, хоть и не так интенсивно. Атакующие поняли, что внезапного нападения не получилось. Потери первой волны были весьма серьезные. Да и неудача с «Лавандой» резко убавила желание и дальше биться лбом о хорошо выстроенную оборону. Самых шустрых и отчаянных штурмовики порубали без всякого сожаления, поэтому пыл разбойников угас. Одна за другой лодки отходили к левому берегу и прятались в густых кустах. Тут же загрохотали пушки, внося еще большую сумятицу. Кому-то, самому меткому, удалось влепить ядро прямо в борт улепетывающей лодки. Куски обшивки впечатляюще разметало по реке, а караван огласился радостным воплем, свистами и улюлюканьем.

Мы перебрались на «Соловья», где нас встретили с еще большим воодушевлением. Даже Торфин, скупой на эмоции, старательно прятал облегченную улыбку в своей бороде. Боссинэ особо и не скрывал чувства. Он сжал меня в своих объятиях, потом едва не задушил виконта и Рича, а парням пожал руки.

— Вовремя, господин Сирота, очень вовремя! — комкая свою шляпу, выпалил Боссинэ. — Признаюсь, уже вычеркнул свою «Лаванду» из реестра! Паршивые ублюдки едва не ввели меня в разор! И как ловко действовали!

— Наверняка у них были люди, знакомые с морским делом, — высказал свою мысль виконт, принявший независимый вид после эмоциональной встречи. Дворянскую спесь не выбить никакими силами, приходится принимать друга таким, каков он есть. А все равно видно, что доволен и рад встрече. — Подозреваю, они не случайно выбрали целью захвата именно «Лаванду» с опустошенными трюмами.

— Да я тоже сообразил неладное, — поморщился Боссинэ. — Откуда бандиты могли знать о пустой «Лаванде»? Значит, между ними и шпионом в Невермуте существует связь. Явно барон Рокмак руку приложил.

— Кстати, Рич, что ты узнал? — я посмотрел на пластуна, уже успевшего снять верхнюю одежду, заляпанную кровью. — Что сказали раненые?

— Их вербовал некий Хейзинг, — Рич с сожалением разглядывал куртку. — Кто он такой, чей человек — не знают. Даже в команде многие друг с другом не знакомы. Собрались вместе за день до нападения, разработали план и устроили засаду.

— А от чьего имени этот Хейзинг нанимал людей? — задумался виконт.

— Да от своего. Говорю же, никто толком не сказал, кто он такой!

— Обычное дело, — Агосто оглядел нас с усмешкой. — Чтобы не выйти на след заказчика, подставляют того, кого не жаль потом убрать. Хейзинг не по своему усмотрению устроил здесь засаду.

— Барон Рокмак, больше некому, — скрипнул зубами Боссинэ. — Ублюдок. Никак не успокоится.

— У нас нет доказательств, — Агосто осуждающе покачал головой. Все-таки при нем нелестно отозвались о дворянине, хоть и незнакомом. — Таких банд вдоль Пламонта и Роканы довольно много, и каждую подозревать в связях с местными правителями довольно опрометчиво.

Боссинэ и сам понял, что спорол горячку.

— Извините, ваша милость, за грубость. Не удержался. Сами видите, как все здесь взвинчены.

— Кстати, Рич, а что ты сделал с теми ранеными? — полюбопытствовал виконт, отворачиваясь от купца. — Так и не сказал…

— Помог им избавиться от страданий, — невозмутимо пожал плечами пластун.

— Ну-ну, — понятливо хмыкнул Агосто. — По деяниям своим да воздастся…

— Так и есть.

— Гусь, Рич, давайте на свои места, — оборвал я их разговор. — Осмотреть личный состав, выяснить потери, в каком состоянии находятся экипажи. Через час жду вас с докладом в каюте господина Боссинэ. Там и решим, что делать дальше. Лесс, не попросите доктора осмотреть раненых?

— Конечно, я сейчас распоряжусь, — кивнул купец. — А вы пока приводите себя в порядок. Нам еще «Лаванду» пристроить надо, проверить состояние экипажей и кораблей. Весь день уйдет на это.

— А сколько до Валунного Двора? — я задумался, не навестить ли нам загадочного барона Рокмака. Очень хочется поспрашивать его за речных бандитов.

Боссинэ понял мои намерения сразу.

— Не стоит, командор, — он взял меня за руку и отвел в сторону. — У нас нет доказательств, что эти люди действовали по его прямому приказу. Но теперь мы можем существенно снизить пошлину на проход каравана по землям барона.

У меня было другое мнение на этот счет, но я пока решил промолчать. Если барон окажется понятливым и покладистым, можно выставить ему счет за причиненный ущерб. А деньги никогда не бывают лишними.

Часть вторая. Кондотта в деле

Глава 1. Активы рода Толессо

Тира слушала сквозь сон легкое шуршание дождя по листве и улыбалась, ощущая себя счастливой, как будто попала в детство, когда так же она лежала в кровати, укутавшись в одеяло, и смотрела в окно, забрызганное легкими весенними каплями. Каждый кусочек лепнины на потолке, каждая мелкая трещина была ей знакома, и почему бы не помечтать, что в доме ничего не изменилось, что папа и мама живы, и не надо думать, как противостоять этому жестокому миру.

С вечера она поленилась закрыть окошко, и свежий ночной воздух с прошедшим дождиком охладил нагретую за день спальню. Ну и пусть. Под одеялом уютно и тепло. Дремотно приоткрыла глаза и снова их сомкнула. Спала так крепко, что Тевия едва растолкала ее.

— Ну вы и спать горазды, госпожа, — прикрывая окошко и задергивая легкую кисею, через которую солнечные лучи не били столь ярко, а рассеивались, освещая мягкими полутонами комнату. — Осторио уже волнуется, бегает по гостиной и едва не заламывает руки. Вы же куда-то собирались ехать.

— Ой, совсем забыла, — покраснела Тира, опустив ноги на мягкий коврик.

Действительно, вчера она запланировала поездку с управляющим на виноградники, а после обеда ее ждала встреча с подрядчиком, который должен был предоставить план строительства гостиницы в портовой зоне Скайдры. И заодно заехать в Земельный Департамент, чтобы обсудить с чиновниками покупку земли вдоль Роканы. Причем, именно с покупкой управляющий торопил особо. Что-то он знал, но хранил молчание. Наверное, чтобы не расстраивать молодую хозяйку именами людей, готовых скупить все свободные земли на корню? Дескать, узнает и испугается. Ну уж нет! Хватило ей страхов, живя с Лихим Плясуном. Авось сумеет справиться и с влиятельными эрлами Скайдры.

— А который час? — Тира подошла к тазику с водой, поплескала на лицо и вытерлась мягким полотенцем. Потом присела на банкетку перед зеркалом, критически осмотрела себя. Легкая припухлость ото сна еще не прошла, но в глазах уже исчезла тусклость. Пора было приходить в себя.

— Уже девять, — Тевия стала расчесывать волосы своей хозяйки и подруги. Такую привилегию она не отдавала никому из вновь принятых на службу горничных. Навести красоту, посоветовать в выборе платья, драгоценностей — это был ее долг. Но уборку, конечно же, она переложила на плечи молоденьких служанок.

— И чего же тогда Осторио волнуется? — пожала плечами Тира. — Мы и не планировали выезжать раньше десяти. Все равно еще прохладно, пусть дороги просохнут после дождя. Нам же придется ехать за город.

— Он такой всегда, госпожа, сколько уже его знаю, — хихикнула Тевия, накручивая на голове какую-то невероятную прическу, а потом аккуратно воткнула в нее ту самую булавку, которой с легкостью можно отправить человека на тот свет. Оружие последней надежды — и от него Тира отказываться не собиралась. Жизнь научила глядеть во все глаза по сторонам. — С того дня, как мы здесь появились, Осторио как будто помолодел, бегает по всему особняку, о чем-то постоянно беседует с работниками, делает записи в свою большую тетрадь…

— На то он и управляющий, — улыбнулась леди Толессо и встала, убедившись, что прическа хорошо держится. Скинула ночную рубашку и взглянула на себя в зеркало. — Не кажется ли тебе, что моя талия стала шире?

— Ничего подобного, — возразила подруга. — Просто кажется. Ты теперь имеешь такую фигуру, какую и должна в свои годы. Пусть завидуют.

— Тогда не буду надевать этот чертов корсет, — закапризничала Тира. — Лучше принеси мне то приталенное зеленое платье, которое сшила госпожа Брасьер. Я думаю, скоро все модницы перейдут на такой фасон. Очень удобен и красив. И в дороге в нем удобно.

Закончив с ежедневной рутиной одевания, Тира спустилась в столовую, где ее ожидали управляющий Осторио и капитан стражи Айвора. Они сразу встали и поклонились, приветствуя хозяйку. Тевия знаками показала горничным, чтобы приступали к своим обязанностям.

— Айвор, как идет набор в охрану? — спросила Тира, разрезая свежевыпеченную булочку пополам, чтобы намазать на нее масло. — Я заметила несколько новых лиц… они надежны?

— Можете не сомневаться, ваша милость, — кивнул Айвор, поглощая жареную баранину с картофелем и запивая ее пивом. Аппетит у капитана был отменным, и он всегда старался наедаться по утрам плотно, потому что в течение дня могли появится различные дела, отчего порой он забывал пообедать. — Все они прошли проверку на умение фехтовать и стрелять из любого оружия. Личность же их устанавливалась весьма серьезно, и вряд ли кто под чужим именем проскользнул в охрану. Фрост и Гиди ходили по наемным конторам и расспрашивали о кандидатах. Если о человеке нельзя было что-то узнать, я просто расставался с ним, но… — он поднял палец вверх, — имя записывал в тетрадь. Вдруг, где и всплывет, тогда можно окончательно с ним определиться.

— Опасаешься шпионов? — отхлебнув терпко-горьковатый куфесаби, улыбнулась Тира.

— Вы теперь завидная невеста, ваша милость, — без тени сомнения ответил капитан стражи. — Несколько аристократических семей Скайдры мечтают присоединить к себе богатства рода Толессо посредством родственных уз. А остальные видят в вас угрозу своему финансовому аппетиту.

— Поэтому я и призываю нашу госпожу действовать быстрее, — ввернул свое слово Осторио. — Нужно официально закрепить права нескольких сотен акров земли за Толессо. А все полномочия теперь в ваших руках, леди Тира.

— Какой вы нетерпеливый, Осторио, — вздохнула девушка и снова посмотрела на Айвора. — Мне нужно сопровождение на сегодняшний день.

— Я пошлю с вами Фроста и Дахада. В придачу к ним — двух новичков. Пусть привыкают к службе.

— Они дворяне?

— Из разорившихся, — кивнул капитан. — В кармане два либра, а спеси до самой макушки. Но Дахад быстро показал им, что статус не всегда решает проблемы. Есть аргумент в виде клинка, который направляет твердая рука, а не то, в какой семье ты родился.

— То есть я могу на них положиться?

— Дайте время, госпожа, и я сделаю из этих мальчишек настоящих сторожевых псов, верных только вам.

— Надеюсь на это, — призадумалась Тира.

Закончив завтрак, она пошла одеваться в дорогу. Тевия уже командовала одним из слуг, чтобы тот унес корзину с едой в карету. Накинув дорожный плащ, Тира поправила перед зеркалом кружевной чепец на голове, и постукивая каблуками сапожек, вышла на улиц. Ее тут же окружили молчаливыми тенями Дахад и Фрост. Возле кареты девушка обратила внимание на двух молодых людей в черных камзолах, стоявших чуть в сторонке и державших под уздцы лошадей. Видимо, это и были те двое новичков, которых Айвор назначил в сопровождение. Они учтиво поклонились ей.

Тира остановилась перед распахнутой дверцей, но передумала залезать внутрь. Оглянулась и произнесла:

— Господа!

— Да, миледи! — они тут же с готовностью подскочили к ней.

— Я вас не имею чести вас знать. Не изволите ли представиться?

— Мы только вчера получили согласие капитана Айвора, — пояснил высокий черноусый красавец с длинными волосами, собранными в замысловатый пучок. Сознательная небрежность, смахивающая на откровенный вызов обществу. Скинув шляпу, он слегка поклонился и махнул ею. Потом напялил обратно. — Мое имя Берти Дювергер, миледи.

— Вы не из Скайдры?

— Нет. Из Электы. Это маленький провинциальный городишко в тридцати лигах отсюда. К западу вдоль побережья. Родители — мелкопоместные дворяне. А я — их младший сын. Самый младший, — зачем-то добавил он и отступил в сторону, давая своему напарнику слово.

— Эммон Мале, — щелкнул каблуками сапог второй новичок, чуть ниже ростом и более крепкий. Лицо округлое, без аристократической утонченности, и, пожалуй, нос чуть великоват. Зато глаза бархатисто-черные, притягательные.

— Вы немногословны, Мале, — улыбнулась Тира.

— Предпочитаю доказывать полезность делом, а не болтающим попусту языком.

Н-да, ребятки-то горячие, с норовом молодых жеребцов. Здесь точно потребуется крепкая рука и плеть.

— Вы откуда? Хотя… подождите. Я слышала об этой фамилии. Поместье Мале на восток от Скайдры.

— Именно так, — кивнул юноша. — Мы землевладельцы трехсот акров земли. Не так уж и много, но семья не бедствует.

— Почему же вы решили пойти на службу к частному лицу?

— Я был впечатлен рассказом о ваших приключениях, — признался Мале и чуточку покраснел. — И мне захотелось непременно быть рядом с вами, защищать до последнего вздоха, чтобы никогда не повторилась история с пиратами.

— Вы же не моряк! — рассмеялась Тира. — А эти головорезы встречаются совсем не на земле.

— И тем не менее… — упрямо ответил парень.

Приковылял Осторио с Тевией, и Тира, показав знаком, что она узнала достаточно, залезла в карету. Пока устраивались, примчался на своем коне Дахад и начал давать указания сердитым голосом. От него не укрылось, как они любезничали с госпожой.

— Усвойте, юноши, одну истину, — поучал верный служака, — вы не свита, а охрана в первую очередь. Перья будете распускать тогда, когда обстановка этому благоприятствует. А спокойные времена наступят не скоро. Я вам гарантирую.

Осторио нетерпеливо постучал по переборке — наконец-то поехали.

— Кто больше всего проявляет интерес к покупке припортовых земель? — сдвинув занавеску, Тира посмотрела на мелькающие мимо них особняки соседей, потом откинулась на мягкую спинку дивана.

— Как всегда, Додрефы первые в очереди, — зашуршал бумагами Осторио, предварительно нацепив на нос очки. Совсем ослеп старик. Надо бы ему помощника найти толкового. — Но нас спасает то обстоятельство, что у графа сейчас иные интересы, сосредоточенные на верфях. Много заказов на строительство военных кораблей. Война требует гигантских денежных вложений и ресурсов, да… Потом семейство Вальтоссо, совершившее впечатляющий рывок после ухода кланов Дезидеро и Лосано в небытие. Видать, долго и упорно молились, чтобы такое невероятное событие случилось, хм… Так вот, Вальтоссо тоже заинтересовались пустошами. А их финансовая составляющая может серьезно ударить по нашим планам. Дальше у нас идут нобили Адалхайд и Лойфред. Резкие, опасные, к конкурентам относятся просто: если им мешают — устраняют. В этом случае нужно обращаться к эрлу Толессо, вашему деду. Только он способен накинуть узду на взбесившихся псов. Они, кстати, были в вашем особняке, леди Тира, когда вы устраивали празднество по случаю возвращения. Вынюхивали, интересовались мнением гостей…. Будьте осторожны, госпожа.

— Еще посмотрим, кто кого бояться будет, — задумчиво произнесла Тира, мгновенно переключившись на озвученную проблему. Такие как Адалхайды и Лойфреды приемлют одну мораль: любая уступка конкурента считается слабостью. Бесполезно о чем-то договариваться, если зверь почувствовал, что может присвоить добычу без сопротивления. Настоящие пираты, только в шкуре аристократа. Публика знакомая, и поэтому не страшная. Но сейчас нужна осторожность, пока не вернулся Игнат. Слюнька прислал недавно письмо, отчитывался в нем о том, как идут дела в Акаписе. Странно, зачем ему это? Там хозяин — Вестар Фарли…

Да, поддержка штурмовиков фрегат-капитана сейчас бы пригодилась. Когда такие головорезы с мрачной решимостью убивать стоят за спиной, всякие Лойфреды поостерегутся делать пакости.

— Надеюсь, аукцион еще не устраивают? — спросила она управляющего.

— Никаких слухов, — старик качнулся из стороны в сторону. Карета пошла по неровной дороге, проложенной от старой пристани до паромной переправы. Здесь еще не положили брусчатку, поэтому пришлось терпеливо ждать, когда закончится тряска. Затратив еще половину часа, переправились через Рокану, и от нее сразу свернули налево.

Из Скайдры вели несколько дорог. Королевский тракт тянулся на запад и был в очень хорошем состоянии. За каждым участком закреплялся ответственный, и спрашивали с него строго. Были еще довольно оживленные дороги на юг и на побережье. К виноградникам, которые росли на ее землях, можно было проехать как раз по южной, но она оказалась не в самом лучшем состоянии.

«Ее земли!» — так было непривычно ощущать это слово, которое подобно сладкому сиропу, растекалось по языку и вызывало воодушевление. Да, после пяти лет жизни на острие ножа новые возможности окрыляли, заставляли чаще биться сердце и строить планы. Не сказать, что в пиратском плену к ней относились плохо — скорее, Тира сама чувствовала, как истекает ее время свободы и безопасности.

Наконец, карета остановилась. Девушки на негнущихся ногах с трудом вышли наружу, где были встречены фермерами, которые и являлись арендаторами. Они стали водить Тиру по участкам, заросшим виноградными лозами, пояснять, какой сорт лучше всего здесь растет, какова прибыль, планы на будущее. Тира пока молчала, обозревая сочную зелень лоз. В конце концов у нее есть специалист. Осторио задавал вопросы, что-то записывал деревянным стило с угольным стержнем в свою потертую тетрадь, иногда начинал спорить и что-то доказывать.

— Нынешняя зима оказалась более сухой, чем в прошлые пять лет, — горячился один из арендаторов в связанной из соломы шляпе. — Мы не ожидаем большого урожая.

— Вы меня не обманете, господа! — тряс тетрадью Осторио. — Прошлый урожай был отменным, вы продали шестьсот пайпов[4] вина, получили неплохую прибыль, с которой заплатили аренду и даже расширили подвальное помещение. Не поверю, что у вас не осталось в запасе части вина на случай плохого урожая. Поэтому советую вам приберечь остатки и продать их попозже с выгодой. Этим самым вы не загоните себя в долги.

— С вами трудно спорить, господин Осторио, — с разочарованием произнес еще один виноградарь. — Откуда взялись такие цифры?

— У меня в Торговой Палате есть очень хорошие знакомые, — предупредил старик. — Надо только внимательно слушать их болтовню после трех-четырех кружек вина, и делать выводы.

— Мы уже убедились, господин Осторио, — натянуто улыбнулся арендатор в соломенной шляпе. — Цифры не совсем верны, но довольно близки к истине.

Он посмотрел на скучающую Тиру и осторожно спросил:

— Так вы желаете увеличить аренду? Мы же подписывали договор с эрлом Толессо на десять лет, и срок еще не вышел.

— Договор придется переподписать, — вмешалась девушка. — Эрл Толессо передал все права рода в мои руки. Я Тира Толессо — наследница, внучка Эррандо.

— Ах, вот теперь понятно, — выдохнула соломенная шляпа. — Наслышаны о вас, леди Тира, но не предполагали, что арендодатель поменялся.

Тира с укоризной посмотрела на своего управляющего. Старик виновато развел руками и пояснил, что в суматохе дел забыл предупредить арендаторов и переоформить договор.

— Будут новые условия? — второй виноградарь не находил себе места, справедливо опасаясь непредсказуемости новой хозяйки, пусть и очень хорошенькой, но кто знает, какие мысли крутятся сейчас в ее голове.

— По договору вы имеете право на аренду еще четыре года, — пожала плечами Тира, изучившая его в карете. — Не вижу причин менять ни один из пунктов. Меня все устраивает, как и вас. Осторио приготовил новый договор, на котором уже стоит моя подпись. Изучите, господа, пока я наслаждаюсь дивными пейзажами.

Виноградари с опаской посмотрели на четверку вооруженных людей, маячивших за спинами леди Тиры, потом взяли бумаги и попросили разрешения удалиться в дом, чтобы в спокойной обстановке изучить их и поставить подписи.

— Конечно, — улыбнулась Тира. Она могла сказать, что ей можно верить, но промолчала. Именно такие фразы настораживают людей.

А пока арендаторы ушли в небольшой домик под коричневой черепичной крышей, она вместе с охранниками, взяв под руку Осторио, неторопливо прогулялась по саду, слушая стенания старика о своей забывчивости. Тира чувствовала в словах управляющего не те нотки, которые позволяют определить искренность. Он явно лукавил, а значит, ранее советовался с дедом. Такое отношение слегка коробило девушку. Хотелось быть независимой, решать все вопросы со своими советниками, а не бежать по каждому поводу к вредному родственнику. Рано или поздно она останется наедине со сворой нобилей, и как их утихомирить без обретенного опыта? Нет, нужно поговорить с Эррандо откровенно. Отказываться от его помощи было бы невероятной глупостью. Пусть помогает, но только в тех случаях, когда это на самом деле необходимо и жизненно важно.

Вернулись виноградари с подписанным договором. Были довольны, что ни один пункт не подвергся изменениям. Тира тоже не возражала. Если люди вложили в ее земли столько средств и сил, то почему бы не дать им и дальше заниматься любимым делом. Огромные деньги сейчас крутятся в Скайдре; именно там нужно приложить все силы, чтобы прибыль шла на счета Толессо.

Поехали обратно, и где-то на полпути в город решили перекусить. Тевия кинула на траву покрывало и быстро выложила из корзины разнообразную снедь. Тира позвала охранников к «столу». Оставлять голодными мужчин, которые несут службу, она не собиралась. Дахад внял ее уговорам и назначил Дювергера с Фростом в охрану, чтобы потом сменить их.

Солнце уже перевалило меридиан, стало жарко. Дорога подсохла, и шлейф пыли теперь стелился за каретой густым облаком. Тира приоткрыла окошко, чтобы встречный ветерок хоть немного обдувал лицо, и напряженно думала о перспективах покупки припортовой земли.

Заехав на окраину города, кучер по указанию Осторио свернул на дорогу, ведущую к Рокане. Проехали несколько ремесленных кварталов и очутились на пустыре. Справа шло строительство причалов, оттуда слышались тяжелые удары копров, забивающих сваи в дно реки. Соседом Тиры должен был стать эрл Вальтоссо, купивший значительную часть прибрежного пустыря. Не самый плохой вариант, хуже было бы с Адалхайдами и Лойфредами. Справа виднелись перекосившиеся от старости развалюхи, занятые нищими, бродягами да ворами. Рыбаки переселились подальше, недовольные таким соседством. Поэтому в будущем нужно решить проблему радикально. Тира не хотела, чтобы ее гостиницу обходили стороной из-за опасения быть ограбленными или убитыми возле крыльца.

Место под фундамент уже разметили, с десяток человек копали траншеи. Увидев подъехавшую карету и вышедшую из нее молодую девушку в дорожном плаще, к ней поспешил похожий на бочонок с ножками невысокий мужчина в сером сюртуке. Его поношенные башмаки были измазаны сырой землей, на штанах и на рукавах сюртука виднелись засохшие разводы от глины.

— Ваша милость, — бочонок скинул шляпу и поклонился, демонстрируя всклокоченные от пота волосы. — Господин Фулькер просил передать, что отлучился по делам на вторую пристань и просит извинения за задержку. Если угодно, я могу ответить на все интересующие вас вопросы.

— Вы кто, милейший?

— Э… прораб я, — отряхнул с рукавов подсохшую грязь бочонок. — Мое имя Бодри.

— Как скоро начнете возводить стены? — недовольно спросил Осторио, сжимая подмышкой свою драгоценную тетрадь, что, несомненно, придавало ему веса в разговоре с людьми равного ему ранга. — Почему до сих пор нет фундамента? Работы должны были начаться по договору до дня Цветов. Налицо нарушение, а значит — штраф.

— Прошу великодушно простить, — прораб достал из кармана сюртука скомканный платок и вытер пот с лица. Руки его дрожали. — Земля только-только просохла на необходимую глубину. Мы пробовали даже раньше начать земляные работы, но здесь было настолько сыро, что траншеи просто обваливались. Сильные дожди закончились совсем недавно…

— Тогда почему вы не ускорили темпы работ? — продолжал шипеть управляющий. — Вместо тридцати-сорока человек у вас ползают десять улиток. Действительно, нужно говорить с господином Фулькером, который, кажется, не понимает, чем грозит подобное нарушение договора.

— Он должен подъехать с минуты на минуту, — совсем сник бочонок. — С такими вопросами обращайтесь к подрядчику. Я слежу за выполнением работ, даю тот объем, который нужно выполнить за световой день.

— Почему не попросили дополнительных землекопов? — поинтересовалась Тира. Увиденное ей тоже не нравилось, но этот несчастный мужичок не стоит того, чтобы на нем срываться. А вот подрядчика нужно как следует встряхнуть.

— Я настаивал на ускорении работ по заливке фундамента уже сразу после Дня Цветов… О, господин Фулькер подъехал!

Возле кареты остановилась двухместная открытая бричка, запряженная каурой лошадкой. На козлах сидел разодетый в яркие одежды мужчина лет сорока с тщательно выбритыми щеками и подбородком, но с пышными бакенбардами. Он спрыгнул на землю, несколько раз постучал хлыстом по сапогу и двинулся к Тире, окруженной личной охраной.

Не доходя несколько шагов, приподнял шляпу и обозначил поклон. «Напыщенный индюк, — сразу же определила Тира, — да к тому же позволяющий себе некоторую снисходительность во взгляде. Дурочку увидел?»

— Миледи! — он выпрямился. — Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Вдруг образовались дела, пришлось срочно их решать до вашего приезда.

— Успели? — сухо спросила Тира.

Дахад почувствовал ее настроение и мгновенно подобрался. Ему тоже не понравилось, как этот мелкотравчатый делец старается показать свою независимость от «причуд и желаний» аристократов. С большим удовольствием он начистит ему морду, если будет хоть малейший намек от госпожи.

— Да, проблема оказалась крошечной, — махнул рукой подрядчик и снова хлопнул хлыстом по сапогу.

— Извольте объяснить, господин Фулькер, причины столь долгой задержки возведения фундамента для здания, — голос Тиры стал еще суше. — К сегодняшнему дню здесь уже должны стоять штабеля строительного камня и кипеть оживленная работа. Так указано в договоре. Верно, Осторио?

— Все так, моя госпожа, — кивнул управляющий и открыл тетрадь, в которую вложил не только договор с виноградарями, но и все бумаги, подписанные с подрядчиком. — Судя по всему, господин Фулькер по непонятным причинам задерживает строительство.

— Поясните? — спросила Тира. — Или вам не нужны деньги? Я могу тотчас же разорвать контракт по вашей вине и найти покладистого подрядчика. Благо, их здесь хватает.

— Миледи, выслушайте, — проняло Фулькера, да так, что он дважды облизал губы. — Мне очень приятно сотрудничать с домом Толессо, и я бы не хотел портить свою репутацию. Но…

— Есть причина, по которой вы затягиваете работы? — стала догадываться девушка.

— Меня предупредили, чтобы я не был столь рьяным, — прокашлявшись, поделился откровением подрядчик.

— Интересно, — Тира переглянулась с Осторио, у которого от возмущения встопорщились волосы на висках. — Вам заплатили за саботаж?

— Я не могу этого сказать…

— А какой смысл молчать? Я все равно узнаю, и хотите вы этого, или нет — вашей репутации конец, — стала накаляться леди Тира. — Не понимаю только смысла подобной акции: получить разовую выплату и стать посмешищем в цеху строителей. Я же все равно возведу на своей земле то, что замыслила. Ну? Назовите имена людей, вредящих Толессо?

— Адалхайд, — крякнул подрядчик. — Он собрался мешать вам, пока вы сами не продадите этот участок.

— Чушь полная, — усмехнулась Тира, но сжала пальцы правой руки в кулак так, что заскрипела кожа перчатки. — Кто такой Адалхайд, и кто Толессо. Нет, он серьезно не понимает, куда сует свой нос?

— Госпожа, успокойтесь, — доселе молчавшая Тевия уловила грозные нотки шторма в голосе Тиры, который иногда пугал и пиратов. И схватила ее за локоть. — Не стоит…

— Вы продолжаете работать или мы разрываем контракт? — спросила Тира.

— Мне придется вернуть аванс, данный господином Адалхайдом, — Фулькер сглотнул тягучий комок.

— Прекрасно. Значит, возвращайте и начинайте уже работать. Ваш прораб требует дать ему еще двадцать… нет, сорок землекопов. Фундамент должен быть готов через неделю. Я не знаю всех тонкостей строительства, но очень надеюсь, что к Дню Короны первые клиенты заселятся в новую гостиницу.

— Через пять месяцев? — ужаснулся Фулькер. — С мощеными подъездными путями, конюшим двором, различными хозяйственными постройками?

— Да или нет? — Тира забрала у Осторио контракт и сделала вид, что готова разорвать лист бумаги с ровными рядами каллиграфически выписанных букв пополам.

— Да, миледи, я скорейшим образом обеспечу беспрерывный цикл работы, — кивнул Фулькер и нервно ударил хлыстом по сапогу. — Только вынужден предупредить о возможных намерениях господина Адалхайда. Ведь он может начать вредить разными способами…

— Не беспокойтесь на этот счет, — Тира отдала контракт управляющему, расправила плечи и пошла к карете.

Обогнавший ее Мале распахнул дверцу и придержал девушку за руку, когда она поставила ногу на ступеньку.

— Спасибо, Эммон, — поблагодарила его Тира, вызвав легкий румянец на гладких щеках свитского… ох, простите, охранника.

Пока карета громыхала по мостовой, она молча рассматривала выглядывающую из корзинку горлышко винной бутылки, подаренной ей арендаторами-виноделами. Но мысли, крутящиеся в голове, заставили Тиру обратиться к дремлющему Осторио:

— Почему Адалхайды решились на подобное? Что заставило их подкупить Фулькера?

— За ними стоит более серьезная фигура, госпожа, — ответил старик, открыв глаза. — У меня сложилось такое мнение. Адалхайды хоть и имеют общественный вес в Скайдре, но не настолько, чтобы открыто вредить семье Толессо. Есть люди посерьезнее этих выкормышей.

— Я с ними разговаривать не буду, — предупредила Тира. — Подобные разбойничьи выходки не красят нобиля. Нужно узнать, кто стоит за его спиной, чью злую волю выполняет Далфин Адалхайд.

— Нужно попросить Айвора, — предложила Тевия. — У него много знакомых в городе. Может, ему удастся выйти на тех, кто близок к этой семейке. Вдруг и всплывут какие-нибудь подробности.

— Обязательно узнаем, только не с помощью капитана. Я поговорю с дедушкой. Он куда быстрее выяснит истинного заказчика. Но вопрос в другом. Кто будет охранять строящуюся гостиницу?

— Попросите Игната, госпожа, — Тевия оживилась. — Он должен скоро вернуться из Шелкопадов. Со своими штурмовиками ему будет легче навести порядок.

— У него своих дел полно, — неуверенно ответила Тира. — И живет он в Акаписе, а не в Скайдре.

Управляющий кашлянул, но не стал ничего говорить. Может — случайно, а может — был какой-то намек для госпожи.

— Да и неизвестно, сколько человек вернется обратно, — более твердым голосом произнесла девушка. — Тогда придется нанимать охрану. Нельзя давать повода кому бы то ни было обижать бедную сироту.

В свой особняк она вернулась уже в сумерках, затратив несколько часов на визит в Земельный Департамент. Обсуждение о покупке земель в нескольких лигах от города Тиру изрядно вымотало. Оказывается, в тех местах находятся пять или шесть мелких рыбацких поселков, а их жители относятся к одной из префектур Скайдры. Если леди Толессо желает приобрести только земли, ей придется решать вопрос с префектом и искать для них место для переселения. Или же вступает в силу «принцип обременения», когда молодой леди придется взять на себя все обязанности хозяйки-землевладелицы с нагрузкой в виде этих людей. То бишь они становятся ее собственностью, но согласятся ли сами жители потерять вольности — вот вопрос.

Пришлось даже посылать за префектом, чтобы не усугублять проблему. Тира не хотела вешать на свою шею обузу в виде двух десятков семей, поэтому решилась выделить средства для их переселения в другие слободки, которых на Рокане хватало, даже на другом берегу реки.

Префект южного района Скайдры — этакий живчик с округлым животиком — долго упирался, тоже не желая взваливать на себя проблему по переселению жителей слободок. Он пытался разжалобить Тиру невозможностью «посадить» всех и сразу на новых местах, для этого придется договариваться с влиятельными людьми, намекая молодой девушке насчет крупного «подарка» в виде кошелька с золотыми кронами.

Комиссия Земельного Департамента, состоявшая из трех человек, терпеливо ждала, чем закончится торг. Им, по сути, было наплевать, каков будет итог. В любом случае деньги заплатит тот, кто хочет купить облюбованную им землю. А как он будет решать проблему с чернью — это его головная боль. По их мнению, молоденькая леди страдала излишней добродетелью. На ее месте любой другой нобиль купил бы себе участок земли с жалкими домишками, обложил бы внутренней податью рыбаков, создав невыносимые условия для выполнения условий, после чего те сами разбегутся.

А потом можно преподнести префекту солидные откупные со словами извинения. Такое бывает — глаза приходится закрывать и на более худшие сценарии.

Тира, в конечном итоге, оформила сделку и стала обладательницей двух тысяч акров прибрежных земель и десятка развалюх, с которыми она решила разобраться чуть позже, и договорилась провести еще одни переговоры с префектом с глазу на глаз.

Дома ее ждал сюрприз. Эрл Эррандо Толессо собственной персоной сидел в гостиной и разделял свое одиночество с бутылкой «Искарии». Судя по всему, неплохо. Почти допил.

— Я не ожидала вас, милорд, — Тира сбросила плащ на руки служанки, прошла в гостиную и почти обессиленно рухнула на диванчик. Плевать на внешний вид. Если она сейчас примет ванну, то уже никуда не выйдет из спальни и проспит до утра. — Могли бы прислать письмо…

— Пустое, — отмахнулся старик и внимательно посмотрел на внучку. — Вижу, день прошел в хлопотах. Надеюсь, удачно?

— Не совсем, — призналась девушка. — Возникли проблемы со строительством гостиного двора. Мне с самого начала решили ставить палки в колеса. И самое интересное, не вижу логики в этих действиях.

— Кто? — сухим голосом поинтересовался эрл Эррандо, уловив главное.

— Адалхайды, как признался подрядчик. Ему заплатили аванс, чтобы затянуть время. В результате еще даже траншеи под фундамент не вырыли, хотя к сегодняшнему дню уже обязаны были начать кладку.

— Хм, Адалхайды… — задумался дед. — Далфин решил сцепиться с родом, который помнит Скайдру еще маленькой вонючей деревушкой? Я знаю эту семейку, они пресмыкались перед Дезидеро, но теперь оперились, зубки выросли. Ну-ну… А что ты сделала? Разорвала договор?

— Нет. Дала еще один шанс дураку. Аванс он вернет и продолжит работу.

— Дочка, ты ошиблась, — нисколько не укоряя, а просто констатируя факт, сказал старик Толессо. — Такого подрядчика надо гнать взашей, да еще ославить на весь город. Уверен, что Далфин снова попробует купить дурачка, и на каком-то этапе строительства возникнут очень серьезные проблемы. Введут неправильные расчеты — и дом рухнет в один прекрасный день. Погибнут люди. Представляешь, как эта ситуация скажется на твоей репутации?

— Не пугайте, милорд, — поморщилась Тира. — Я просчитала последствия, поэтому за подрядчиком будут присматривать. Архитектор — человек не заинтересованный в интригах, лично его нанимала.

— Не господин ли Райм, случаем? — улыбнулся Эррандо.

— Да, он. Любезно согласился сделать все расчеты и контролировать ход работ.

— В любом случае не будь слишком доверчивой, — дед вздохнул. — Я приехал по одному важному делу, которое может изменить всю твою жизнь. Не хочу нести в себе этот груз, переваливать его на тебя.

— Не понимаю, — нахмурилась Тира.

— Ты знаешь, почему твоему нахальному спасителю Сироте оставили жизнь, а не казнили на городской площади Суржи?

— За него вступился лорд Торстаг, да и мои показания помогли.

— И ты поверила добреньким судьям? — хмыкнул Эррандо. — Да за такие детские сказки они бы еще с большим удовольствием послали мальчишку на виселицу. Послушай, все намного серьезнее, и ты должна знать. Лорд Торстаг предложил помощь Игнату в обмен на мою жизнь. Потому что, устранив меня, он получает возможность жениться на тебе, а точнее — на наших капиталах. Молодая и богатая жена, влияние в провинции — это все некая страховка в жизни. Прибрав к рукам богатства рода Толессо, лорд станет крупнейшим землевладельцем на северо-востоке Дарсии.

— Судя по тому, что Игнат на свободе — он согласился? — помрачнела Тира. Такого удара от человека, к которому она начала испытывать симпатию, а может и более сильные чувства, не ожидала.

— Согласился. Это я посоветовал ему принять предложение Торстага. Не делай такие большие глаза, они и без того красивые… Мне нужно было вытащить парня из каземата, и я пошел на это. А теперь слушай. Как только Сирота вернется в Скайдру, передай ему, что жду его в гости в своем имении. Пусть приезжает. Пора исполнить задумку лорда.

— Дедушка! — вскочила Тира, впервые за долгие годы почувствовав, насколько ей дорог этот старик, еще пытающийся прямить плечи и держать огонь в глазах.

— Сядь! — тихо рыкнул Эррандо. — Учись прятать свои эмоции и чувства. Я не вечен, как уже говорил не раз. И если ты не хочешь выходить замуж за достойного дворянина, который обеспечит твою безопасность, то подумай о других вариантах. Моя смерть даст возможность Игнату освободиться от долга и получить дворянство, обещанное Торстагом. Я хочу надеяться на честное слово лорда, но не совсем уверен в его чистых намерениях. Ладно, это второстепенно. Скорее всего, королевский советник не сдержит слово, и Игнату патента не видать. Возможно, и вовсе захочет от него избавиться. Поэтому обязательно передай ему мою просьбу о встрече.

— Ты сам понимаешь, о чем просишь? — воскликнула девушка, не отойдя от потрясения. — Хочешь, чтобы Игнат твоей смертью заслужил себе право на дворянство? А нужен ли он мне после такого?

— Глупая девчонка, — вздохнул эрл Эррандо. — Я хочу обезопасить твое будущее, но пока Торстаг облизывается на самый большой кусок пирога, мне покоя не будет. Даже на том свете.

Тира почувствовала, как по щекам покатились слезы. Горячие дорожки обжигали кожу, попадали на губы солоноватыми каплями, но девушка смотрела на печально улыбающегося старика и молча плакала.

— Все будет хорошо, — дед встал и прижал к себе Тиру так крепко, что у нее захватило дух. — Я почему-то верю в этого молодого человека. Какая-то непонятная тайна тянется за ним. Не по возрасту рассудителен, хитер и умен. Вон, сумел убедить пройдоху Боссинэ взять его кондотту в качестве охраны каравана.

— Откуда знаешь? — шмыгнула носом Тира, не пытаясь вырваться из объятий старика.

— Я не зря прожил эти годы без семьи, — ответил эрл. — Не сидел на месте и не горевал, а работал. Долго и упорно плел паутину, с помощью которой сейчас контролирую Скайдру.

— Ты опасный человек, дедушка.

— Каков есть. А сейчас и вдвое опасен, потому что на кону стоит моя жизнь и твое будущее благополучие. И хочу напомнить: я даже из могилы помогу тебе.

Тира хотела верить, что последние слова деда были очень серьезным намеком на то, что он не собирается помирать, но пока не могла сосредоточиться и понять, какую он игру затеял.

Глава 2

Урок для речного барона

В сонном и пыльном городке с забавным названием Валунный Двор проживало, как сказал Лесс, от силы две тысячи народу. Большая половина из них обитала в деревянных ветхих домишках, и только одна улица могла похвастаться добротными строениями из камня, выделявшимися на фоне убогости нарядными темно-красными черепичными крышами, резными фронтонами и окнами, в которые были вставлены настоящие стекла, а не слюдяные пластины. В общем, даже здесь знатным горожанам удавалось показывать свой статус.

Мне было не до разглядывания красот с борта «Соловья». Голова болела от мыслей, как побольнее наказать барона Рокмака за устроенный им налет на караван. Это его затея, несомненно. Если ты хозяин на этих землях, то не допустишь подобного безобразия. У Рокмака должны быть люди, следящие за порядком — агентура, соглядатаи, шныри. Так я и поверю, что многочисленный вооруженный отряд, готовый напасть на купеческий караван, не замечен ими в процессе подготовки и накапливания сил. Атаковало нас не меньше сотни человек. А это не иголка в стоге сена.

Так что вариантов для наказания хватало. Например, можно сделать пару залпов из пушек, сжечь несколько лабазов, высадить штурмовой десант на берег и захватить административное здание, а то и провести рейд до особняка барона, который стоит на отшибе, в двух-трех лигах от окраины. Его хорошо видно, как и возделанные поля, уходящие к далеким отсюда холмам.

Боссинэ почувствовал исходящую от меня угрозу. А я, что, должен умиляться? После нападения разбойников отряд потерял четырех штурмовиков, а если считать еще и Попугая, убитого низаритами — то уже пятерых. К ним прибавилось с десяток раненых, а это уже серьезный удар по безопасности каравана. Меня не утешало, что нападавших было почти в три раза больше. Мои штурмовики обязаны выходить из драки с таким отребьем живыми, и максимум — с легкими царапинами. Теперь двадцать пять бойцов, не считая меня, дона Ансело и виконта Агосто, должны до самых Шелкопадов охранять четыре судна.

Караван встал на якорь в полумиле от пристаней, ожидая посланцев барона Рокмака. Отсюда хорошо просматривалась поднятая над водой толстенная цепь, которую удерживали две каменные башни по обеим сторонам реки. Сами по себе они не несли никакой охранной функции, но внутри них были спрятаны механизмы, с помощью которых выкованная руками человека преграда поднималась и не давала ход крупным кораблям.

То, что она торчала на виду, и никто не торопился опустить цепь на дно, намекало на желание барона поживиться за наш счет.

— Не вздумайте сделать глупость, командор, — предупредил меня Боссинэ. — Я вижу, как вы судорожно хватаетесь за рукоять кортика и мечете гневный взгляд на берег.

— Не поверю, что местный феодал не причастен к нападению на ваши корабли, — буркнул я. — Хотите оставить все как есть?

— Доказательств нет, а обвинять барона по косвенным признакам я не хочу, — у Боссинэ настроение было ничуть не лучше. «Лаванда» почти без экипажа осталась, пришлось выделять для нее матросов по чуть-чуть с каждого судна. — Рокмак — дворянин, ему ничего не стоит самому обвинить меня в клевете и запереть в подвале. А потом взять с меня выкуп вдвое больше той пошлины, которую он хочет получить.

— И какова стоимость прохождения над цепью?

— За каждое судно по две золотых кроны.

— Не считая аренды пристани, где «Енот» будет разгружать товар, — я хмыкнул, прикидывая, во сколько обойдется Боссинэ поход. А с другой стороны, я не знаю, какую сумму заплатили «проводники» за доставку гравитонов в Шелкопады. Не оттого ли купец спокоен за свой кошелек?

— Ничего не поделаешь, — развел руками Боссинэ, — иногда приходится играть по чужим правилам.

— Я могу проникнуть в главную башню и опустить цепь, — я не мог принять позицию Лесса. Погибли не только мои люди, но и матросы экипажа «Лаванды», сам корабль получил повреждения — и такова цена за то, чтобы нам милостиво разрешили двигаться дальше после уплаты «бандитской» пошлины? — Не думаю, что цепной механизм охраняют как королевскую казну. Захватывать такие объекты штурмовики обучены.

— Вы хотите рассорить меня с баронами, контролирующими Пламонт?

— Не понимаю, Лесс, такой позиции. В Скайдре я слышал о вас, как о жестком, деловом и бесстрашном человеке, умеющем не только договариваться, но и наказывать. А сейчас передо мной не Лесс Боссинэ, а кто-то другой. Вас подменили? Чего вы опасаетесь? Наоборот, я считаю, что хорошая трепка этому наглому барону не помешает.

— Игнат дело говорит, — раздался за нашими спинами голос виконта. Каким-то образом он неслышно подошел и слушал разговор. — Пусть у нас нет доказательств связи барона Рокмака с теми бандитами, за которую светит тюрьма, но устанавливать пошлину от своего имени, которая, к тому же, не идет в казну королю — это невероятная наглость.

— Что же вы предлагаете, милорд? — сжав зубы, спросил купец. — Развязать бойню в этом тихом городишке?

— Штурмовики займут башню и опустят цепь, — спокойно, будто не замечая едва сдерживающегося Боссинэ, ответил виконт. — Но сначала мы, несомненно, поговорим с бароном. Вежливо, без взаимных обвинений. Если он не примет наши доводы — пустим в ход иные аргументы, не самые приятные для местечкового хозяина. Я уверен, что после демонстрации нашей силы никто на Пламонте уже не посмеет нападать на караваны господина Боссинэ.

— Ваша милость излишне оптимистичен, — купец приложил руку к сердцу, старательно пряча в голосе саркастические нотки, но виконт прекрасно разбирался в различных оттенках речи.

Он нахмурился, но к чести, не стал показывать, как его задели слова Боссинэ, только ответил:

— Я стараюсь вам помочь в меру сил, господин купец. Поверьте моему слову: если бы я находился в более лучшем положении чем сейчас, то сделал бы все возможное, чтобы король узнал о бесчинствах провинциальной знати. Реки предназначены для свободного перемещения внутри королевства без препятствий каких-либо лиц, за исключением в установленном порядке во время военного положения определенных участков, — отчеканил виконт Агосто последние слова. — И вы сейчас играете на руку хаму и наглецу, засевшему в этой провинциальной дыре, уверенному в своей безнаказанности.

Боссинэ стянул с головы шляпу и отвернулся, разглядывая пристань Валунного Двора, на котором происходила какая-то суета. Через несколько минут от нее отплыла лодка с двумя гребцами и человеком в темно-зеленом кафтане.

— А вот и посланник барона, — вздохнул купец с облегчением, словно не желал спорить с нами на щекотливую тему. — Давайте, господа, выслушаем его, не выдвигая встречные предложения, а потом спокойно обсудим ситуацию. Как знать, вдруг все решится миром.

Лодка ткнулась в борт «Соловья», как будто прибывшие прекрасно знали, какой из кораблей считается флагманским в караване. Об этом подумал виконт и спросил:

— Вы знакомы с бароном Рокмаком?

— Дважды встречались за пять лет, — уверенно ответил Боссинэ. — Это его поверенный в финансовых делах господин Глэйн. Заодно играет роль посредника между купцами и своим хозяином.

Между тем матросы «Соловья» сбросили штормтрап, по которому этот самый посредник поднялся на палубу. Среднего роста человек, сорока с лишним лет, с невзрачным лицом, близоруко щурящиеся глаза из-под полы шляпы. Он одернул кафтан и подошел к нам, скинул головной убор, небрежно махнул им.

— Господин Боссинэ, рад вас видеть в добром здравии, — произнес Глэйн. Голос у него был излишне высокий, режущий слух. — Наслышаны о несчастье, постигшем вас возле Блуждающих островов. Слухи разносятся быстро, поэтому его милость господин барон уполномочил меня выяснить, все ли у вас в порядке.

Ага, и ради успокоения решил поднять цепь, чтобы не дать ускользнуть потрепанному каравану без уплаты пошлины.

— Не совсем, — поморщился негоциант. — Есть потери, но корабли мы сумели сохранить. Доброго дня, почтеннейший Глэйн. Позвольте представить моих спутников. Третий виконт Натандемский Ним Агосто и кондотьер Игнат Сирота, чей отряд отбил нападение разбойников.

Глэйн побледнел, услышав про виконта и снова сдернул шляпу, только теперь поклонился куда ниже, чем прежде. И ничего, спина не сломалась.

— Ваша милость… — начал он мямлить, но виконт раздраженно махнул рукой. Дескать, занимайся своим делом. И все-таки закончил: — Прошу прощения за свою дерзость. Не извещены о вашем появлении…

Боссинэ сердито кашлянул, привлекая внимание посредника.

— У вас есть ко мне какое-то предложение, Глэйн? — спросил он. — Не тяните время.

— Да, конечно… Барон Рокмак с нетерпением ждал прибытия вашего каравана, поэтому можете ставить суда на разгрузку, — выпалил поверенный. — И просил передать, что не будет требовать аренду за время нахождения кораблей у пристани.

Мы с виконтом переглянулись, и даже Боссинэ хмыкнул.

— А там? — палец купца ткнулся в сторону башен и тускло блестевшей чернью цепи.

— Здесь действует право барона Рокмака, — Глэйн даже расправил плечи, голос его стал жестким. — Пошлина в любом случае должна быть оплачена. Два золотых с судна.

— Простите, милейший, — виконт заложил руки за спину. — А куда идет пошлина? В карман вашего хозяина или на благоустройство города? Например, я вижу старые портовые конторы и лабазы, разваливающиеся причалы… Намерений сходить на сушу у меня нет, но уверен, что ничего оригинального и нового не увижу. Молчите? У нас был разговор с господином Боссинэ, в котором мы указали на неправомерность непонятной пошлины. Так что постарайтесь передать своему хозяину просьбу — пока только просьбу! — отказаться от незаконных поборов. И к завтрашнему утру опустить цепь.

Посредник оттянул ворот кафтана, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Такой отповеди он не ожидал. Наличие на торговом судне виконта серьезно осложняло ему ситуацию. Будет глупо сейчас вступать в спор, доказывая необходимость пошлинных взносов, потому что они и в самом деле незаконны. Рано или поздно за такие «шалости» можно и на виселицу угодить. Барон-то вывернется, заплатит из своих закромов судьям и присяжным, а его, Глэйна, вздернут.

— Барон Рокмак будет несогласен, — промямлил посредник, осознавая правомерность претензий.

— Мне-то какое дело? — пожал плечами виконт. — На его землях бродят банды, нападают на негоциантов — а барон бездействует, да еще пытается улучшить свое финансовое положение поборами. Донесите до своего хозяина нашу позицию. Если он захочет лично дать ответ — жду его к ужину. Здесь, на «Соловье».

Виконт для пущей убедительности постучал каблуком по палубе. Несчастный Глэйн поник головой и быстро ретировался, а Боссинэ дал приказ через сигнальщика, чтобы «Енот» подошел к причалу и начал выгрузку товара. Значит, ночь мы проведем на рейде. Если барон упрется — захватим башню и опустим цепь.

— Не придет, — сказал Лесс, когда «Енот», маневрируя с помощью энергии гравитона, медленно подошел к причалу, стукнулся бортом об мешки, выложенные для гашения ударов, и сбросил носовой якорь. — Дворянская гордость взыграет.

— Ну и дурак, — спокойно ответствовал виконт. — Не стоит переживать, господин Боссинэ. Лучше дайте задание коку приготовить хороший ужин. Уверен, что Рокмак ради одного любопытства захочет нанести визит.

И в самом деле, барон решил-таки встретиться с наглецами, отказавшимися раскошелиться за проход через цепь. Появился он ближе к вечеру, когда солнце устало закатывалось за холмы, а длинные тени падали на потемневшие воды Пламонта. Тяжелую кряжистую тушу Рокмака сопровождали трое телохранителей в кожаных куртках. Они с опаской зыркали по сторонам, разглядывая штурмовиков, расставленных в таких местах, чтобы сразу блокировать неожиданные выходки гостей.

— Виконт, — барон запыхтел, подойдя к Агосто, — какая неожиданность. Когда мой человечек сказал, кто посетил Валунный Двор, я даже не поверил. Вот, решил сам удостовериться.

— Что же вы сомневаетесь в своих слугах? — усмехнулся Ним. — Например, ваш поверенный… как его…

— Глэйн, — подсказал Боссинэ, переминавшийся с ноги на ногу.

— Глэйн, конечно же. Надеюсь, он вас не разочаровал, когда принес ответ от меня?

— Нисколько, разве что чуть-чуть, — усмехнулся барон и обратил взор на купца. — Дружище, Лесс! Господи, как я переживал за тебя, когда узнал о нападении ублюдков! Эта банда уже поперек горла стоит, никак не могу поймать зачинщиков!

— Доброго дня, барон, — ухмылка Боссинэ говорила: «знаю я тебя, плута, беспокоился он». — Неспокойно у вас тут стало. Бойня у Блуждающих островов станет самым ярким впечатлением в моей жизни.

— Не представите нас, виконт? — только теперь Рокмак «увидел» меня и дона Ансело, занявших позицию за спиной Нима.

— Охотно. Кондотьер Игнат Сирота, молодой, энергичный и невероятно смелый командир отряда охраны. Именно его умелая тактика позволила нам отбиться от многочисленной банды.

— То есть вы были готовы к нападению? — барон изучающе посмотрел на меня, в глубоко посаженных глазках загорелись огоньки злости.А может, показалось…

— Меня предупреждали об опасностях, сопутствующих караванной проводке по Пламонту, поэтому удалось отбиться от нападения, заранее выстроив оборону на каждом корабле, — я не стал отводить глаза, в свою очередь присматриваясь к барону. Опасный тип, но не настолько, чтобы бояться его до судорог. Привык быть хозяином, потому что никто за хвост не держит. Иначе бы вел другую политику. Ну что ж, сам этого захотел.

— Есть ли потери? — закинул удочку Рокмак. — Возможно, я смогу чем-то помочь раненым…

— Пустяки, они столь малочисленные, что о них и не стоит упоминать, — я пожал плечами. — Раненых хватает, не буду скрывать. Но у нас прекрасный судовой врач. Господин Эстив искусно штопает раны, так что через день-два большая часть уже будет в строю. Это касается и экипажей судов.

Боссинэ кивнул, подтверждая мои слова. Молодец, сообразил, что незачем знать барону об истинных потерях, хотя вначале успел протрепаться о них перед Глэйном. Но хотя бы без озвучивания числа оных. А то Рокмак войдет в искушение и снова устроит нападение где-нибудь уже в верховьях Пламонта.

После этого Лесс представил Михеля, что вовсе испортило настроение Рокмака. Вероятно, для него было сюрпризом нахождение в караване двух дворян, и вскройся сейчас участие барона в нападении — это могло закончиться дуэлью. Он понимал, что в этой глуши королевская власть не имеет прочной опоры, и тот же виконт со спокойной совестью предъявит обвинение, чтобы наказать того, кто руководил разбойниками. А почему нет? Здесь по-прежнему царит власть сильнейшего, а Корона настолько редко проявляет свою заинтересованность, что о ней и не вспоминают.

— Господа, предлагаю пойти в кают-компанию и отужинать, — предложил купец, сворачивая ненужные разговоры.

Барон сделал знак телохранителям, чтобы те оставались снаружи, а сам тяжелой поступью двинулся следом за Лессом с напряженной спиной. Чувствовалось, что в его голове крутились мысли, как ловчее обстряпать свои наглые требования.

Боссинэ как хлебосольный хозяин предложил выпить за знакомство, потом за удачно окончившийся бой у Блуждающих островов, потом был тост за хозяина Валунного Двора. Если он считал, что может свалить с ног человека с такими габаритами как у барона, то просчитался. Рокмак глотал «Идумейское» как воду, шутил, рассказывал всякие истории, произошедшие в городе, но сам то и дело кидал взгляды на виконта и меня, правильно определив, с какой стороны ждать опасность.

— Мой слуга передал ваши слова, милорд, — поняв, что ему первому дают высказаться, барон аккуратно отодвинул подальше от себя опустевшую тарелку и сложил руки на объемистом животе. — Они очень огорчили меня. Почти сто с лишним лет назад мой предок пришел на эти земли и основал Валунный Двор. Каждый из семьи Рокмак денно и нощно трудился на благо рода, не забывая тех, кто кормил их и защищал, — барон ткнул пальцем куда-то в стену, за которой находился город. — Землепашцы, скотоводы, рыбаки — все они приходили сюда и оставались под защитой баронов Рокмак. Дед моего деда подписывал собственной рукой Феодальное Право, как и десятки баронов, живущих в долинах Пламонта, Роканы, Эритии и прочих полноводных рек. И я вправе устанавливать свои законы на этих землях.

— Феодальное Право уже не действует в Дарсии, если вам еще не известно об этом юридическом казусе, — не скрывая насмешки, сказал виконт. — Вы или отстали от жизни, или пытаетесь манипулировать законами, барон, вводя в заблуждение своих слуг и горожан.

— Если до сих пор действует право вызова на дуэль «божьего суда», то почему Феодальное Право должно исчезнуть безвозвратно? — усмехнулся барон, постукивая черенком вилки по столу. — Не находите это странным, милорд?

— Нет, не нахожу. «Божий суд» есть наиболее справедливое решение споров не только между аристократами, но и между простолюдинами, если исчерпаны все методы найти правду в обычных судах, — спокойно парировал Агосто. — Другое дело, что в наше время мало кто наберется смелости вызвать оппонента на дуэль, в которой кто-то обязательно умрет. Люди стали мелочными, трусливыми, за слова стараются отвечать не сталью, а деньгами. Согласитесь, куда безопаснее заплатить за оскорбление, чем твою шкуру испортит пара дырок от шпаги. А Феодальное Право суть закон, который отменен королевской властью. Нет больше феодалов, пытающихся диктовать свои условия сюзерену, тому, кто выше них.

— Прекрасная речь, милорд, — барон перестал постукивать и отложил вилку, зато самолично налил себе вина. — Но, увы, она меня не тронула. Есть один нюанс, который дает мне право диктовать свои условия.

— Поведайте, — Агосто откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, подмигнул едва заметно.

Мне к чему-то надо готовиться? На всякий случай опустил руку к поясу, нащупал рукоять ножа.

— В Валунном Дворе уже больше десяти лет не появлялись уполномоченные от королевских наместников или губернаторов. Всем плевать, что происходит в провинциях. Зато сборщики налогов точны как часы на главной площади Невермута. Деньги берут, а взамен даже паршивой грамоты о полномочиях не дождешься. И зачем мне это? Поэтому еще мой дед смекнул, что с власти как с драной козы нет пользы.

— Не забывайтесь, барон, — заледенел голос виконта. — Вы оскорбляете короля. Уже за это я могу призвать вас к ответу.

— Да бросьте, виконт! — махнул рукой Рокмак. — Я лишь высказал свою точку зрения, которую вы можете и не принимать. Но пошлину с каравана в восемь золотых господин Боссинэ уплатит. Все платят. Иначе просто будут стоять здесь до тех пор, пока товар не упадет в цене или не испортится.

— Обычно такая самоуверенность появляется не на ровном месте, — виконт прищурился. — Может, разбойники — это ваши люди?

— Не забывайтесь, милорд! — мощные челюсти, которые недавно дробили косточки перепелов, задвигались как мельничные жернова. — Это уже прямое оскорбление. Вы обвиняете меня в пособничестве грабителям?

Узнав Нима за столь долгое время знакомства, я уже понял, что виконт нарывается на дуэль. Пора было прекращать эту бессмысленную пикировку. Барон слишком уверен в своей непогрешимости, а у виконта нет возможности наказать его по закону. Потому и выбрал для решения проблемы дуэль.

— Ваша милость, — обратился я к Рокмаку, сопящему от злости, — успокойтесь, пожалуйста. Мы все немного взвинчены после вчерашнего боя. Поставьте себя на наше место, когда множество лодок в тумане неожиданно вылетают из-за островов, и на каждой по десятку человек. Довольно неприятное зрелище. Согласитесь, что доля вашей вины в произошедшем есть. Вы не обеспечиваете порядок на своих землях, где разгуливает очень опасная и хорошо организованная банда, а потом требуете еще и пошлину. Не каждому понравится такой исход.

— С чего ты взял, кондотьер, что на вас напала организованная банда? — скрежетнул зубами барон. — Даже голытьба может объединиться на короткое время, чтобы заняться грабежами. Пока не получат дубинкой по морде.

— На каждое судно нападало не меньше трех больших лодок, — ответил я. — Все группы были четко распределены, никто не метался в горячке боя вдоль строя, не мешал друг другу. По десятку человек на абордажную атаку каждого нефа, плюс вторая волна наготове, а к этому еще и многочисленная засада на правом берегу. Извините, барон, но обыкновенная голытьба не рискнет напасть на хорошо защищенный караван. Ведь бандиты были осведомлены о наличии пушек, и тем не менее, не отказались от желания ограбить господина Боссинэ.

— Так это лишь твои догадки, командор, — как-то сдулся Рокмак. Кажется, для него я стал кровным врагом.

— Вам знакомо имя Хейзинг? — неожиданно спросил виконт, удачно выбрав момент, пока барон расслабленно попивал вино. — Нам пленные поведали, что этот человек организовал отряд и руководил им.

— Не слышал, — буркнул хозяин Валунного Двора, а пальцы-то дрогнули от вопроса, заданного в лоб. — Но теперь знаю, кого нужно вздернуть на дереве. Благодарю ваша милость. Обязательно займусь поисками бандитов и накажу их. Не поверю, что никто не заметил бродящий в окрестностях большой отряд.

— Будем признательны, если вы потом покажете его голову, — улыбнулся Ним Агосто. — Надеюсь, этот Хейзинг не уйдет от карающей руки закона, который вы представляете в Валунном Дворе.

— Надеетесь увернуться от пошлины, ваша милость? — гулко захохотал барон, скрывая свою секундную растерянность. — Нет-нет, я не отступаю от своих правил. Здесь, — он постучал согнутым пальцем по столу, — моя земля, моя река. Извольте подчиняться.

Боссинэ встретился со мной взглядом, в котором я увидел злость и решимость. Последние события стали для него серьезным испытанием нервов. Опасный груз в трюме «Соловья», проблемы с виконтом, вчерашнее нападение на караван и нахальство барона Рокмака, не пожелавшего отказаться от пошлины — все это могло вылиться в скандал и испортить наш план. Я сделал знак, чтобы Лесс не вздумал сцепиться с гостем и ненароком раскрыть затею с захватом башни.

— Хочется, чтобы вы еще раз обдумали свое требование к пошлинам, барон, — виконт промокнул губы и небрежно отбросил салфетку на край стола, как будто давая знак к окончанию трапезы и разговора, закончившегося неудачей. — У вас есть ночь. Было бы приятно не увидеть завтра утром цепь поперек реки.

— Если уважаемый господин Боссинэ не боится разориться — можете погостить у меня столько, сколько пожелаете, — пряча в бороде усмешку, ответил Рокмак и встал, с грохотом отодвинув от себя стул. — Готов предоставить вам гостевые комнаты, развлечения и, кстати, охоту на бандитов. Проведете незабываемое время в Валунном Дворе. Господа, всего доброго! Провожать не надо!

Он ушел, а мы некоторое время сидели молча, пока дон Ансело не вынес общий вердикт:

— Неприятный и чересчур самоуверенный тип.

— Да, — виконт встал и прошелся от стола к двери, прислушался к звукам извне, вернулся обратно, но садиться не стал. — Убедились, господин Боссинэ, в невозможности вести деловые переговоры с дворянином, который оказался куда большим торгашом? С трудом сдерживался, чтобы не вызвать наглеца на дуэль.

— И правильно сделали, милорд, — мрачно ответил купец. — Мне по долгу своей деятельности приходится часто идти на компромиссы с людьми высшего сословия, поэтому терпение и покладистость — наилучшее решение. Но если вы готовы предоставить мне свою защиту и гарантию от дальнейших посягательств — а мне еще придется частенько ходить мимо Валунного Двора — то вариант, предложенный командором Сиротой, куда предпочтительнее.

— Отлично, Лесс, — я переглянулся с Михелем. — Мы сделаем вылазку глубокой ночью и утопим цепь. Не думаю, что там настолько сложный механизм, чтобы мои люди с ним не справились.

— Так и есть, — подтвердил купец. — Единственное, что нужно — побольше людей для проворачивания кабестана.

— Давайте испортим подъемный ворот, — предложил дон Ансело. — Нам ведь еще идти обратно. А второй раз такой трюк может не получиться.

— Барон обвинит нас в порче личного имущества, — возразил Боссинэ. — Если с пошлинами он еще может сознаться во избежание наказания, что погорячился, то за погубленный ворот станет судиться. А это уже иная история.

— Ваше дело, — пожал плечами виконт. — Но защиту от нападок барона я вам гарантирую.

— Тогда похулиганим, — решил я. — Позвольте нам с капитаном Ансело откланяться. Нужно разработать операцию по захвату башни.

Захватывать решили сразу обе, так как не были уверены, где находится подъемный механизм. Одну группу возглавит дон Ансело. Михелю предстоит тихо и быстро взять под контроль башню на правом берегу, а я с десятком штурмовиков проникну в основную, где и должен находиться, по логике, ворот. Опускаем цепь и уходим без шума и пальбы из пушек. Шутка, конечно же. А на обратном пути, когда весь товар будет распродан, гравитоны переданы ожидающим их людям, то можно и пошалить, если барон Рокмак не поймет намек.

К вылазке подготовили четыре шлюпки, две из которых под командой дона Ансело ушли к башне на правом берегу. Я с десятком своей команды направился к Валунному Двору. Никого из экипажей каравана не привлекли. Гребцы были из штурмовиков. Тихо, без всплеска весла опускались в воду, и под покровом густой темноты — повезло с погодой, небо заволокло облаками — мы проскользнули мимо причалов, прикрываясь приземистой тушей «Енота», до сих пор пришвартованного к пирсу. Корабль уже освободили от груза, но Боссинэ приказал шкиперу оставаться на месте и ждать сигнал для поднятия якоря.

С берега нас не было видно, иначе портовая стража давно бы забила тревогу. А так на пирсах и причальных площадях стоит тишина, одинокий фонарь с желтым светящимся глазом покачивается от дуновения ветра где-то на самом далеком столбе.

Цепная башня с подъемным механизмом стояла на отшибе от городка, и к нему от крайних огородов и пустыря вела натоптанная тропинка. Видно, что место довольно посещаемое, но сейчас вокруг не видно ни души. Возле каменного строения притулилась маленькая избушка, в которой одинаково могли находиться как обычный сторож, так и вооруженная охрана.

Сама башня высотой примерно шестнадцать футов, почти как трехэтажное здание, сложено из кирпича, только фундамент из дикого камня — мощный, в рост человека. Единственная дверь, обшитая металлическими полосами, преграждает путь внутрь. Я подал знак Ричу, чтобы он с одним из бойцов проверил избушку, а если там только сторож, аккуратно его нейтрализовать и взять ключ от двери. Вряд ли барон ожидает подвоха от Боссинэ, чтобы усилить охрану, но на всякий случай нужно быть готовым к жесткому противодействию.

Не знаю, то ли Рокмак оказался прозорливее, заподозрив нас в чем-то, то ли охрана башни всегда была такой, но Рич показал на пальцах, что в избушке находятся трое человек, и два из них — стражники.

— Тюлень! — я подозвал шепотом к себе сладкоголосую «сирену» отряда. И когда парень приблизился, объяснил ему, что нужно сделать.

— Будет выполнено, командор! — вытянулся Тюлень и с хитрой улыбкой на лице, измазанном черной краской, пропал в темноте. Тусклый свет из слюдяного оконца перечеркнула стремительная тень и присела под ним.

Мы ожидали чего угодно, но только не этого. Ночную темноту разорвал пронзительный плач ребенка, только не грудного, а пяти-шестилетнего малыша. У меня поползли мурашки по спине. Тюлень играл очень убедительно.

— Дяденьки! Помогите! Папка на лодке перевернулся, тонет! Пожалуйста!

Тюлень нес такую ахинею, что уши сворачивались от стыда. Любой вояка насторожится и не будет открывать в ночную пору дверь нараспашку. Но в Валунном Дворе, наверное, давно лиса в курятник не наведывалась. Или люди здесь наивные и бесхитростные от природы.

Внутри послышались удивленные и встревоженные голоса. Стукнул запор, дверь со скрипом приоткрылась наполовину — уже молодцы, опасаются.

— Эй, кто здесь? — мужская фигура нарисовалась в проеме. Даже голову высунул наружу. — Подойди ближе к свету, малец.

— Дяденька, там папка тонет! — опять всхлипнул Тюлень. Наслаждается триумфом, подлец! — Лодка перевернулась! А-ааа!

— Да чтоб тебя! — выругался стражник. — Дилан, возьми фонарь и помоги мне отыскать этого мелкого ублюдка! Какому идиоту вздумалось ночью на большой воде рыбачить!

Мощный рывок снаружи распахнул дверь, Рич влетел внутрь, одним ударом рукояти тяжелого ножа оглушая стражника, попавшего на его пути. Следом вбежали Гусь, Щербатый и Жало, мгновенно распределив цели. Второй стражник — широкоплечий бугай с буйной растительностью на лице — еще попытался что-то предпринять, выдернув из ножен палаш, но был успешно нейтрализован. Оставшийся невредимым пожилой мужик задрал руки вверх и забился в угол, с ужасом глядя на то, как его ночным собеседникам скручивают руки и толкают кляпы в рот. Но больше всего его потрясли размалеванные краской лица. Словно демоны из преисподней ворвались в его спокойную жизнь и сейчас готовятся сотворить нечто страшное.

— Ты кто? — холодная сталь палаша прикоснулась к небритой щеке мужчины.

— Сторожу тута, — застучал зубами тот. — Чтобы лиходей какой механизму не попортил.

— Барон приказал усилить охрану башни? — спросил я, войдя последним. Аккуратно закрыл за собой дверь, оставив снаружи пятерых штурмовиков, чтобы никто посторонний не шарахался рядом.

— Вчерась днем и сказал, что пришлет портовую стражу, — закивал пожилой сторож, опасливо косясь на палаш у своей щеки. Жало оскалился в улыбке, чтобы тот не вздумал делать глупости.

Я переглянулся с Ричем. Подозрения наши подтвердились. Барон подстраховался на всякий случай. Ну, кто бы сомневался, что такой человек не будет иметь звериный нюх. Но, скорее всего, это обычная практика во время прибытия кораблей в Валунный Двор. Чтобы отбросить сомнения, спросил сторожа:

— Он всегда так делает, когда в порт приходят купеческие суда?

— Конечно, — последовал ответ. — Если корабли остаются на ночь, его милость присылает сюда стражу.

— Где находится кабестан? В этой башне?

— Да, — сторож оглядел нас. — Цепь хотите опустить, злодеи?

— Молодец, догадался. Только за языком следи, а то отхватим. Где ключ от башни?

— А не скажу…

Легкий тычок в шею отбросил тщедушное тело мужика в сторону, который едва не уронил табурет, попавшийся ему под ноги. Рич успел убрать предмет мебели с траектории движения сторожа, а Гусь врезал сторожу кулаком в живот, заставив согнуться.

— Ключ сам дашь или хочешь в героя поиграть? — спокойно спросил я.

— Барон с меня шкуру снимет, — выкашлял сторож и сел на злосчастный табурет, вернее, его посадил Гусь, да еще похлопал по щекам. Аж голова дернулась туда-сюда. А сам глазами показывает куда-то на стену между оконцем и висячим шкафом. Понятно, играет в героя при свидетелях-охранниках. Мало ли, вдруг потом барон дознание учинит.

Единственный ключ висел на гвоздике. Рич для вида порыскал по сторожке, и «найдя» его, с довольным смешком вышел на улицу.

— Жало, останься здесь и следи за пленниками, — приказал я. — Не давай им возможности освободиться. Только не вздумай убивать. Оглуши для верности… А сторожа тоже свяжи, и рот заткни, а то заорет.

Показалось, что пожилой мужик одобрительно кивнул. А может, и не показалось. Мало ли какие отношения жителей Валунного Двора с бароном.

— Сделаю, командор, — Жало связал руки сторожа веревкой, нашел какую-то тряпку и затолкал ему в рот.

Рич уже распахнул тяжелую, сколоченную из дубовых плах дверь, и вся штурмовая группа оказалась внутри холодной и сырой башни. Где-то едва слышно капала вода, что-то поскрипывало, на самом верху захлопали крыльями голуби, встревоженные появлением людей в неурочный час.

— Дайте свет, — приказал я. Не хватало сослепу наткнуться на какой-нибудь металлический штырь.

Хорошо, что я предусмотрительно перед набегом на башни заставил Щербатого взять магический фонарь. Теперь его свет помог нам разглядеть механизм, с помощью которого регулировали цепь. Это был кабестан с четырьмя мощными ручками, отполированными до блеска людскими ладонями. На дубовый барабан наматывалась цепь, уходившая к полу и исчезавшая в выдолбленном желобе, по которому она и скользила во время работы кабестана. Сейчас цепь маслянистой жирной змеей обвивала барабан, зафиксированная металлическим штоком.

— Так, все встали по двое на каждую ручку, — распорядился я. — Рич, на тебе охрана двери, заодно и светить будешь.

Когда бойцы расположились вокруг кабестана, я дернул на себя шток, давая свободный ход цепи. Ворот дернулся и начал медленно раскручивать цепь, которая с шуршанием стала скользить по желобу, постепенно ослабляя натяжение. Представлялось, как толстые звенья уходят под воду, ложатся на дно, поднимая тучи ила, а в голове вертелась одна мысль: ну не может барон так легкомысленно относиться к охране своего важного стратегического объекта, приносящего ему неплохой доход.

Щелкнул стопор. Барабан кабестана был полностью освобожден, а значит, цепь уже лежала на дне реки.

— Отлично, парни! А теперь уходим, — мысль о коварстве Рокмака продолжала вертеться в голове. — Живо, живо! Не забудьте Жалу сказать, а то понравится ему здесь, еще жить останется.

Рич выпустил нас всех, закрыл дверь и выкинул ключ куда-то в темноту. Я одобрил его решение. Пусть теперь попробуют настолько же быстро поднять цепь и не дать нам выскользнуть за пределы Валунного Двора.

Наш «злодейский» рейд закончился бы идеально, если уже на берегу мы бы не услышали торопливые шаги, переходящие в бег, по шуршащей гальке. Бежали явно несколько человек, и направлялись они как раз к башне.

Мы запрыгнули в шлюпки и постарались как можно быстрее отплыть от берега. Видимо, плеск весел кто-то расслышал. Раздались крики, вспыхнули огоньки фонарей, но тщетно: на таком расстоянии нас не разглядеть, поэтому удалось спокойно добраться до каравана, где встретились с возвращающейся с противоположного берега командой дона Ансело. Они по натяжению цепи поняли, что дело сделано и не дожидаясь сигнала, рванули обратно. Михель соображал быстро.

Впрочем, я не тешил себя надеждами. Нападение на башню барон вряд ли спишет на мифический отряд разбойников. Слишком все прозрачно, кому выгодно утопить цепь.

Боссинэ встречал нас лично. Не спал бедняга, весь извелся, и экипажу не дал отдохнуть. Но это правильно. Полоска неба на востоке уже начала светлеть, темный Пламонт тоже подернулся рябью в предрассветных сумерках, стал сгущаться туман. Он наползал с правого берега, постепенно закрывая цеповую башню.

— Ну как? — Лесс нервно закутался в плащ.

— Дело сделано, — отчитался я. — Можно поднимать паруса и гордо уходить за горизонт.

— Вам бы все шуточки, Сирота, — снова вздрогнул Боссинэ. — Я слышал какой-то шум на берегу и свет фонарей.

— Барон не дурак, все он понял, — усмехнулся я. — Только опоздал малость. Цепь под водой, дверь заперта на ключ, который сейчас лежит где-то далеко от башни. Командуйте отход, Лесс. У нас есть немного времени, чтобы выйти за боновое заграждение.

Не свистели боцманские дудки, не содрогались палубы от бега матросов. Все было согласованно заранее. Световые сигналы, команды вполголоса — и вот уже слышится скрип и позвякивание якорных цепей, хлопки распускаемых парусов. «Енот» начал маневр, выходя на фарватер. Он легко проскочил расстояние от пирсов до башен и пристроился в хвост каравану. С берега неслись проклятия, гулко хлопнул выстрел из мушкета — но все эти потуги не могли остановить нефы, набирающие с помощью гравитонов ход.

Через одну склянку мы потеряли из виду редкие огни портовых фонарей. Пламонт обогнул высокий лесистый холм и понес нас в Шелкопады. Теперь до конечной точки путешествия оставалось три дня пути и ни одной промежуточной остановки.

Глава 3

Воздушный патруль

Корвет-капитан Декрейн с щелчком сложил подзорную трубу, в которую уже больше получаса наблюдал за желтовато-серой лентой Пламонта, извивавшейся в теснинах холмов, и отошел от левого борта. На его место тут же встал один из вахтенных, продолжив контролировать все, что происходит внизу и между облаков, то и дело накрывающих «Деву ветров» влажной непроницаемой ватой.

Ведущий корвет, которым командовал Декрейн, шел чуть выше «Фортуны», занимая более выгодный эшелон, как и положено по уставу. Вот уже пятый день их патрульный рейд обшаривал огромные пространства между Роканой и Пламонтом, выискивая любую подозрительную возню, связанную с гибелью сторожевого корвета «Энигарт» и кражей боевых гравитонов. Четыре энергетических кристалла бесследно испарились из трюма корабля, и никто до сих пор не может найти тех, кто провернул эту наглую и, надо признать, умелую акцию.

Для Декрейна и его «Девы ветров» это был уже второй рейд за пятнадцать дней. Его вымпелу приказано контролировать долины рек Роканы, Пламонта и Эритии, отслеживая любое подозрительное передвижение одиночных или парных судов, останавливать их и тщательно проверять. Корвет-капитан сначала подозревал, что гравитоны спрятали где-то в горах, коими богата провинция Дамитер, где умудрился потерпеть катастрофу сторожевик. Не совсем же идиоты эти похитители, чтобы в открытую перевозить кристаллы, когда небо полностью контролируют воздушные силы Дарсии, и ни одна мышь не проскочит незамеченной даже по малым рекам и протокам. И тем не менее, судя по ежедневным отчетам, пока никакого успеха не намечается. Гравитоны до сих пор не найдены, а значит, территорию поиска нужно расширять.

Начальник штаба Пятой сторожевой флотилии полковник Вистер предписал корвет-капитану Декрейну проложить новый маршрут, теперь до Шелкопадов. Получается, теперь весь Пламонт нужно как следует осмотреть. А там действительно есть где затаиться: извилистое русло, густо заросшие зеленью песчаные острова, холмистые берега, бросающие глубокую тень на воду, что крайне затрудняет осмотр.

Подергав себя за аккуратно подстриженные усы, Декрейн в большой задумчивости поднялся на капитанский мостик, где находился его старший помощник флаг-лейтенант Парментьёр, на котором светло-синий «рабочий» китель сидел как влитой, облегая худощавую, но мускулистую фигуру. Любит, кстати, в свободное время поднимать разнообразные тяжести. Придумал себе забаву: отрезал от старого банника щетку, выбросил ее за борт, а на концы металлического шеста нацепил деревянные чурбаки, предварительно высверлив в них дырки. И вот эту тяжесть помощник с удовольствием тягал в трюме, вызывая оживление у младшего состава. Глядя на него, и другие офицеры стали пробовать свои силы. Дурной пример заразителен. Надо бы нагрузить команду работой, чтобы никаких иных мыслей в голову не приходило. На боевом корабле нужно служить и воевать.

Отбросив в сторону брюзжание — Парментьёр все-таки был толковым помощником, несмотря на чудачества — корвет-капитан спросил молодцеватого лейтенанта:

— Что думаете, Герт? Появились какие-нибудь оригинальные мысли, куда могли исчезнуть гравитоны?

— Так точно, господин корвет-капитан, — откликнулся Парментьёр. — Я и сейчас продолжаю анализировать ситуацию. Сразу после крушения «Энигарта» все местные гарнизоны были подняты по тревоге. Перекрыли буквально каждую тропинку, на реках выставили посты, в воздух подняли десятки кораблей. А гравитоны исчезли. Я предполагал сразу, что их погрузили на легкие и быстроходные суда «проводников». Вверх они не пойдут. Эрития впадает в Рокану, а значит, они грамотно использовали течение, выиграв время. К сожалению, инерция больших армий не дает результатов. Пока развернутся, пока выйдут в точку назначения, пока выставят посты и начнут прочесывать территорию — пройдет два дня, не меньше. Этим и воспользовались «проводники». Они загрузили гравитоны в трюмы и быстренько спустились к Рокане. Там нашли покупателя и избавились от опасного груза. Кстати, вы заметили, господин корвет-капитан, что за все время, как мы барражируем в воздухе, на реках нет ни одного контрабандиста?

— Возможно, они решили переждать активную фазу поисков, — пожал плечами Декрейн. — В вашем интересном рассказе есть логическая дыра. Нельзя найти покупателя боевых гравитонов за пару дней. Просто невозможно. Но, если принять часть ваших измышлений, то получается совершенно иная картина. Не догадываетесь, Герт?

— Подождите… — Парментьёр обхватил тщательно выбритый подбородок и помассировал его, как будто это могло помочь выдать какую-то интересную идею. — Хотите намекнуть, господин корвет-капитан, что гравитоны кто-то заказал заранее, а когда случилось падение «Энигарта», то контрабандисты быстро организовали доставку кристаллов заказчику?

— Так, продолжайте, — подбодрил его Декрейн. — Еще не все высказали!

— Но… такого не может быть! Неужели крушение сторожевого корвета подстроено? А кто может уронить корабль, как не левитатор? О, боже…

— Теперь вспомните, что говорили об экипаже? Погибли все, большая часть корабля сгорела, якобы, от взрыва гравитона.

— Вранье. Даже один кристалл, взорвавшись, может разворотить на мелкие щепки не только корвет, но и фрегат, — фыркнул помощник, лихорадочно поправляя треуголку с позолоченным кантом. — На «Энигарте» произошла измена!

— Жуткая конспирология, но я тоже склоняюсь к этой версии, — кивнул корвет-капитан, сощурившись от микроскопической мороси, облепившей лицо. Сегодня невероятно плотная облачность, даже спуск на несколько десятков футов вниз не помогает попасть в «прозрачное» окно. — Один из левитаторов поддался искушению быстрого обогащения и совершил военное преступление. Он точно рассчитал, что обычное падение даст следствию очень много подозрительных следов, поэтому устроил взрыв крюйт-камеры. До сих пор одиннадцать членов экипажа числятся без вести пропавшими. Левитатор, сотворивший подобное, скрылся с места происшествия, затаился на время, пока идут поиски гравитонов, а потом тихонько ускользнул.

— Какое изощренное злодейство! — воскликнул Парментьёр.

— Да скорее глупое, — откликнулся корвет-капитан. — Ну хорошо, продаст он эти гравитоны, получит много денег и купит себе уютный особнячок на южных пляжах. А дальше-то? Левитатор — не простой человек, он чародей, умеющий работать с магическими энергиями. Рано или поздно хорошая жизнь закончится, как и деньги. Вот тогда встанет вопрос, где их брать. Придется идти на службу к какому-нибудь аристократу, начнутся неудобные вопросы… Нет, это совершеннейшая глупость, если только в деле не завязаны тайные службы Сиверии. Вот здесь открывается огромное поле для домыслов и теорий.

— А вы сами-то верите в такую конспирологию? — улыбнулся Парментьёр.

— Честно говоря, не хочу даже развивать эту тему. Нам поставлена конкретная задача, а мы не можем ее выполнить, две недели болтаемся в воздухе без результатов.

— Вижу торговый караван по правому борту! — раздался голос вахтенного.

— О, наш старый знакомый, — хмыкнул Декрейн. — Господин Боссинэ везет свои товары в Шелкопады. Значит, мы уже подлетаем к Блуждающим островам. Еще одно хитрое местечко, где нужно прощупать ситуацию.

— Вы думаете, что гравитоны могут перевозить по Пламонту?

— Когда нет никаких зацепок, выдумываешь любой повод, чтобы они появились, — корвет-капитан тягостно вздохнул. — Скорее всего, гравитоны сейчас лежат в надежном месте, дожидаясь, когда их розыск ослабнет, а патрули перестанут появляться на дорогах.

— А не может такого быть, что кристаллы сейчас находятся в одном из трюмов кораблей торгаша? — задумчиво спросил помощник.

— Предлагаете посадить корветы на воду, заблокировать движение и провести проверку? — рассмеялся Декрейн, а потом резко замолчал, чтобы обдумать одну идею. — Корабли Боссинэ останавливались на ночь у острова Норри, где находится семейная гостиница неких Карадеков. Те утверждали, что кроме самого торгаша и его помощников, никого подозрительного не видели. Местные следователи подозревают Карадеков в сговоре с контрабандистами. В любом случае, посреднические услуги они оказывали, я уверен. А не могло ли быть так, что они передали Боссинэ эти самые гравитоны? Тогда у нас появляется повод провести обыск каравана. Но мы этого делать не станем.

— Почему? — удивился Парментьёр.

— Да потому, дорогой Герт, что конечная цель Боссинэ, судя по маршрутному листу, составленному в Скайдре — Шелкопады. Если допустить….

Корвет-капитан поморщился. Судно снова вошла в плотные облака, облепившие голые мачты, борта, палубу и форму вахтенных влажной кисеей. Судя по такому мощному облачному фронту, скоро пойдут дожди, и придется на время прекратить полеты.

— Если допустить, что гравитоны сейчас лежат в трюме одного из этих кораблей, то нам лучше всего схватить преступников в Шелкопадах во время передачи кристаллов. Так сказать, с неопровержимыми уликами. А это награды и повышение в чине…

— Но впереди еще Валунный Двор, — напомнил помощник капитана. — Почему бы не допустить передачу гравитонов там?

— А кто приглядывает за этой дырой? — поинтересовался Декрейн.

— Некий барон Рокмак, — Парментьёр полистал миниатюрный блокнотик. — Я еще в штабе выписал маршруты всех торговцев, пославших свои корабли по Рокане сразу после гибели «Энигарта» и даже чуть раньше. А заодно и города, которые будут посещать эти караваны. Так вот, этот самый барон представляет власть в Валунном Дворе.

— Хм, городок маленький, все на виду. Барону нужны гравитоны?

— Я не думаю, что кому-то хочется рисковать, связываясь с гравитонами, принадлежащими Королевскому флоту. Это гарантированный путь на эшафот, — помощник капитана поправил треуголку. — Мне кажется, передачу кристаллов решили намеренно организовать в самом захолустье. Оттуда можно перекинуть их в Лимадию, и даже еще дальше, на южное побережье Дарсии.

— Пираты? — оживился корвет-капитан.

— Именно. Флибустьеры жаждут получить мощные гравитоны, что мгновенно изменит ситуацию на морских коммуникациях, — кивнул Парментьёр. — Мы почти разгромили Вольную Республику на Керми, но большинство фрайманов улизнули от возмездия.

— Черт с ними, — отмахнулся Декрейн. — Давайте заниматься своим делом. Будем следить за Боссинэ, и, если он попытается провернуть сделку с гравитонами — накроем сразу всю компанию.

— Отличный план, — Парментьёр вытянулся и козырнул. — Разрешите снизиться на двести футов, чтобы выйти из облаков?

— Да, действуйте, флаг-лейтенант.

Отдав необходимые указания, капитан «Девы ветров» ушел в свою каюту, где склонился над картой и стал внимательно рассматривать тот участок, где сейчас шли патрульные корветы. Караван торговца Боссинэ последний раз видели несколько часов назад идущим со скоростью не меньше пяти узлов. Тяговые гравитоны на купеческих кораблях не новость для знающих людей. Вопрос в другом. Может ли быть такое, что авторитетный человек в гильдии торговцев впутался в грязную историю с военным имуществом? Если да — то какова цель? Нажиться еще больше, рискуя потерять буквально все?

Декрейн не собирался устраивать проверку каравана на водном пути. Будь он на месте Боссинэ, перевозящего магические кристаллы, в первую очередь озаботился бы возможностью как можно быстрее от них избавиться. А значит, при появлении патруля гравитоны могут банально утопить в реке. Так что Валунный Двор и Шелкопады — последняя надежда корвет-капитана Декрейна, где можно обнаружить пропавшие кристаллы. В ином случае их уже никогда не найдут. Увы, объективность такова, что за все время поисков даже малейших следов пропавших движителей никто не нашел. По горячим следам поймать виновника крушения сторожевого корвета и его сообщников не удалось, и затягивание поисков уже вызывает недовольство высшего командования Корпуса Сторожевого флота. Головы полетят у многих, и Декрейну не хотелось оказаться в числе виновных, пусть и косвенных. Приятного мало.

Гравитоны загудели, увеличив напряжение. Неприятно заныли зубы. Сейчас корабль постепенно начнет опускаться по вертикальному лучу. Все-таки судовой левитатор молодец, не стал использовать горизонтальное снижение. Экипаж хоть и подобран таким образом, что полностью адаптирован к подобным сменам полетного режима, но мало ли — не хочется потом обозревать заблеванную палубу.

Спуск произошел плавно, и Декрейн облегченно вздохнул, когда легкая вибрация пола исчезла. Как и гул гравитонов. Еще раз посмотрел на мелкую надпись городка, вьющуюся между нарисованных холмов, и вышел на палубу. Вахтенные несли службу, свободные от нее отдыхали, младший помощник капитана лейтенант Ан-Гота торчал на носовом баке, выглядывая контрабандистов. Молодой амбициозный офицер, мечтает получить эполеты первого помощника. Как бы их вообще в такой поганой ситуации не сорвали с плеч.

Корвет-капитан снова занял позицию возле борта и направил подзорную трубу вниз. Они слегка отдалились от реки, которая теперь почти сливалась с темным фоном лесов, изредка проблескивая серебром в долинах. Тонкие прожилки притоков упорно пробирались меж холмов, чтобы слиться с извилистым Пламонтом. А вот и Валунный Двор, расчерченный неравномерными квадратами застроек. Сверху городок похож на игрушечный макет, построенный неряшливыми руками пьяного архитектора.

К нему подскочил Ан-Гота, козырнул и скороговоркой выпалил:

— Замечено какое-то подозрительное скопление лодок на зюйд-ост, примерно в трех лигах от Валунного Двора, возле одного из притоков. Два румба влево.

Щелкнув стопорным кольцом выдвинутой подзорной трубы, Декрейн навел ее в указанное место. Холмистая местность, узкая полоска лесной речки, тянущейся к Пламонту, желтые песчаные берега, где заметны точки, рассыпающиеся в разные стороны.

— Да, на рыбачью артель эта толчея лоханок мало похожа, — хмыкнул корвет-капитан. — И кажется, мне понятно, для чего они там собрались.

— Хотелось бы знать, — с мальчишеской наивностью воскликнул Ан-Гота, поблескивая черными глазами из-под треуголки с белым кантом. Не дорос еще до золотого.

— Умейте сопоставлять картину происходящего, дорогой Элиас, — хмыкнул капитан «Девы ветров». — За сегодняшний день что было вами замечено?

— Мы прошли западнее Невермута, визуально отслеживая большой торговый караван, — отчеканил Ан-Гота. — Кажется, догадался, господин корвет-капитан. Кто-то решил напасть на него. Этим и объясняется большое количество малых речных судов.

— Элиас, вы часто скатываетесь в казенщину, — укорил его Декрейн, но с улыбкой, чтобы младший помощник не запылал от обиды. — Будьте проще. Какие там малые речные суда? Обыкновенные лодки, возможно большие, на шесть-восемь человек. Но и так ясно, что силы собраны немалые. Вопрос один: кто организовал?

— Мы не можем этого знать, — Ан-Гота вытянул подбородок, словно высокий стоячий воротничок давил ему шею. — Если только попробовать разогнать эту жалкую флотилию выстрелами наших пушек.

— Стрельба по воробьям не входит в наши планы, — развлекался Декрейн, разглядывая смуглое лицо молодого офицера, которому едва исполнилось девятнадцать. Дворянин, выходец из южных земель, которые всего лишь пятьдесят лет как вошли в состав объединенного королевства Дарсия, с горячей кровью и каким-то обостренным чувством справедливости, мешающим службе — вот кто такой Элиас Ан-Гота. Впрочем, Декрейн и сам был таким в его годы.

— Но в таком случае разбойники нападут на караван, погибнет много честных людей, — темные глаза лейтенанта излучали недоумение.

— Желаете повоевать, Элиас?

Корвет вошел в сильный воздушный поток, треуголку на голове капитана сильно рвануло встречным ветром, но мягкий кожаный ремешок, предусмотрительно натянутый на подбородок, не дал улететь ей за борт.

— Желаю защитить торговый караван, господин капитан.

— Мы патруль, лейтенант. Защита торговых кораблей не входит в нашу компетенцию, — Декрейн придал жесткости своему голосу. — Я абсолютно уверен, что караван нанял кондотту, умеющую противостоять разбойничьим наскокам. А теперь слушайте приказ: держать курс зюйд-вест, три румба влево.

— Есть держать зюйд-вест три румба влево! — рявкнул Ан-Гота, выпячивая грудь, и тут же понесся отдавать приказ.

Дежурная команда встала по своим местам. Сигнальщик на корме замахал флажками идущей позади «Фортуне». Хлопнул, распускаясь, косой парус на гике, играющий роль поворотного руля в воздухе, и корвет ощутимо вздрогнув, развернулся в нужную сторону со старческим кряхтением. Где-то что-то затрещало от нагрузки, но ничего не лопнуло и не развалилось.

— Убрать парус! — приказал Ан-Гота. — Так держать!

— Есть так держать! — откликнулся рулевой, больше ориентируясь на воздушные потоки, меняющие свое направление порой столь неожиданно, что реагировать на них было куда тяжелее, чем на морские течения, но ветровые конусы на носу и бортах помогали вовремя отработать повороты гиком. Штурвал же во время полета фиксировали штоком, и его никто не трогал. Рулевой постоянно находился возле гика и четко исполнял маневр.

Под корветами проплыли зеленеющие холмы, тонкая полоска реки, на которой уже не было видно ни одной лодки. Просто удивительно, как быстро удалось их хозяевам замаскировать «плавсредства» от всевидящего ока патруля.

Миновав холмистые гряды, «Дева ветров» и «Фортуна» двинулись в сторону Валунного Двора. Декрейн был в этих местах всего дважды, водя патрульную «двойку» в сторону Спящих Пещер, где находился самый крупный и древний некрополь, куда изредка забредали любители пограбить могилы усопших племенных князей из тех времен, когда о создании королевства еще никто не помышлял.

Валунный Двор — дыра на отшибе цивилизации, — пошутил как-то один из офицеров Корпуса. Так и есть. Кругом, куда не кинь взгляд, изумрудно-сочные луга, лесные дебри, полные зверья, а люди предпочли жить ближе к воде на песчано-каменистой равнине, да еще на склоне. Скорее всего, первому барону, решившему осесть на этом месте, пришла в голову мысль, что река может давать куда большую прибыль, чем древесина или меха. Что ж, он не прогадал. Недаром построены башни на обоих берегах. Декрейн сразу сообразил, когда увидел эти странные строения, для чего они нужны. Цеповые (иначе боновые) башни позволяли хозяину Валунного Двора перекрывать Пламонт и требовать с купцов пошлину. Простой и эффективный грабеж в эпоху королевской власти.

Сделав в голове нехитрые расчеты, корвет-капитан пришел к мысли, что торговый караван достигнет Валунного Двора к завтрашнему вечеру. По-хорошему, нужно проверить ту загадочную флотилию, затаившуюся неподалеку от Блуждающих островов, не связана ли она с контрабандистами, гонять которых — прямая обязанность Корпуса, но сейчас Декрейну дана четкая задача: разыскать следы похитителей гравитонов, а то и сами кристаллы, если выпадет такая удача. Вмешиваться в намечающееся нападение на караван он не имеет права. Должна быть санкция от командования штаба для изменения приказа. А Декрейн был от макушки до пяток исполнительным офицером, что позволяло ему лелеять надежду на скорое повышение.

— Найди старшего левитатора и передай ему, что капитан ждет его на верхней палубе, — подозвав вестового, приказал Декрейн.

— Господин корвет-капитан, — старший левитатор появился довольно быстро, хотя многие чародеи, пользуясь своей уникальностью и нужностью, всегда стараются подчеркнуть независимость от чьего-либо диктата, даже если он исходит от адмирала или высокопоставленного чиновника. Лейтенант Вишер не из тех. Степенный сорокалетний мужчина дворянского происхождения, он пришел служить на флот всего лишь несколько лет назад, что было весьма неожиданно для человека его статуса. Обычно левитаторы начинают строить карьеру с двадцати пяти лет, когда получают диплом выпускника, и к возрасту Вишера достигают определенных успехов.

Одно лишь отличало его от многих коллег: он сразу получил должность старшего левитатора, минуя стадию помощника. А все потому, что играючи настраивал на себя любой гравитон, и мог при случае перехватить управление другим кораблем. Способность, по правде говоря, не уникальная, но тем не менее ценящаяся на флоте. Так зачем человеку с такими возможностями ходить несколько лет в помощниках? Он сам кого хочешь научит премудростям чародейства.

— Господин лейтенант, а вы можете уловить вибрации чужих гравитонов на расстоянии? — с надеждой спросил Декрейн, держась одной рукой за борт. Корвет в это время слегка тряхнуло от бокового ветра, но благодаря работающим кристаллам удалось быстро миновать неприятный воздушный поток.

— Максимальное расстояние, на котором левитатор может чувствовать волновые колебания кристаллов, до трехсот футов, не больше, — Вишер ответил сухо, менторским тоном, подобно тому, как профессор поучает студентов. Возможно, этому способствовало его место службы. Постоянно находиться рядом с гравитонами, общаясь только с помощником и офицерами во время ужина в кают-компании мало кого сделают разговорчивым. — Сейчас я полностью настроен на «свои» гравитоны.

— А «Фортуна»?

— Тяжело, но чувствую. Знаете, почему между кораблями, идущими в рейде, положено находиться на определенном расстоянии друг от друга?

— Да, нас этому учили еще на начальных курсах, — кивнул корвет-капитан. — Я вас прекрасно понял. Но, к примеру, прогуливаясь в порту, вы же ощущаете волновые вибрации, исходящие от кораблей, стоящих на рейде?

— В большинстве случае — да, — призадумался левитатор. — У вас появилась идея, как найти пропавшие гравитоны «Энигарта»?

— Сейчас по Пламонту идет купеческий караван из Скайдры, — приоткрыл свою задумку Декрейн. — Его конечная цель — Шелкопады. Если только предположить, что гравитоны находятся на одном из кораблей, то возникает необходимость проверить их трюмы. Но я не имею права без малейших доказательств предъявлять свое право на осмотр. Купеческая гильдия заклюет всех причастных, а нам можно будет попрощаться с карьерой.

— На торговые суда часто ставят тяговые гравитоны, — покачал головой Вишер, придерживая рукой треуголку, забыв натянуть тесьму на подбородок, чтобы ветер не сорвал головной убор. — Будет много помех. Допустим, похищенные кристаллы раскидали по разным кораблям, тогда я здесь бессилен. Наложение волновых излучений друг на друга препятствуют поиску нужного камня.

— А если их сложили в один трюм?

— Тогда нет проблем. Я их почувствую.

— Что мне и хотелось услышать, — вздохнул с облегчением корвет-капитан. — Через три-четыре дня мы сядем у Шелкопадов, к тому времени караван должен подойти туда. И вы спокойно, не привлекая внимания к своей персоне, прогуляетесь вдоль берега, пока идет разгрузка. Если почувствуете неладное, просто разворачиваетесь и уходите. Дальше уже наша забота.

— Я вас понял, господин капитан, — кивнул левитатор. — Только одного не могу понять, почему вы решили, что гравитоны могут находиться на купеческих судах?

— Когда не можешь зацепиться ни за одну нить, хватаешься даже за гнилую веревку, — задумчиво ответил Декрейн и козырнул. — Благодарю вас, лейтенант. Ступайте к своему рабочему месту. Пройдем Валунный Двор и сядем на воду для ночевки.

Левитатор ушел, а корвет-капитан продолжил смотреть на миниатюрные коробки домов и стоящую в отдаленности усадьбу, вероятно, принадлежащую тому самому барону. Рутинная работа, одно и то же каждый день. За все время службы в патруле Декрейн всего лишь дважды вступал в серьезный бой. Он помнил первый, когда в качестве флаг-лейтенанта служил на «Крылатом» и попал в крутую заварушку. Пятнадцать лет назад… как будто вчера. В те годы в средних провинциях Дарсии полыхали баронские восстания против королевских указов, серьезно ограничивавших права вольницы. Контрабандисты активно участвовали в этих событиях, перевозя на своих ладьях наемные отряды в помощь баронам, а также продовольствие и оружие. Тогда и поступил приказ Корпусу оборвать цепочку поставок и безжалостно уничтожать каждую лоханку, замеченную в подобном.

Благодаря этому приказу патрульная «двойка» и сцепилась на Рокане с целой флотилией «проводников». Сев на воду, дали залп из пушек, превратив большую часть ладей в щепу, но к изумлению, контрабандисты и наемники вместо того, чтобы убежать, ринулись в атаку на корветы, перегородившие им путь.

В ситуации, когда корабль становится боком к течению, и только мощь гравитонов вкупе с мастерством левитаторов дает возможность судну подвисать над поверхностью воды, едва касаясь ее килем, приходится действовать максимально жестко и быстро. Покрошили народу тогда очень много, не дав атакующим взять корветы на абордаж. Месиво было такое, что еще несколько дней из реки вылавливали тела убитых.

Декрейн очнулся от воспоминаний и решил немного отдохнуть, тем более, Валунный Двор остался позади. До наступления сумерек оставалось не более трех часов, поэтому нужно заранее выбрать место для якорной стоянки. Это дело он поручил флаг-лейтенанту Парментьёру а сам ушел в свою каюту, лег на кровать, и вместо того, чтобы вздремнуть, снова в мыслях вернулся к каравану Боссинэ. Чем больше он отбрасывал дикую идею о нахождении гравитонов в трюмах его кораблей, тем чаще возвращался к ней. Потому что иных версий не оставалось.

В Шелкопадах все решится. Декрейн был человеком дела. Когда мысль обретала нужные очертания, он откладывал ее в сторону и ждал момента для реализации. Если гравитоны у Боссинэ, то никуда уже не денутся.

Вестовой разбудил его на закате. Корвет-капитан любил обозревать заходящее за горизонт солнце, находясь в небе. Он подолгу смотрел на разноцветье красок, пока лиловые тени окончательно не хоронили очарование уходящего дня.

Очнувшись от созерцания неба, Декрейн сказал стоящему рядом старшему помощнику:

— Флаг-лейтенант, дайте приказ спускаться на якорную стоянку. Световой сигнал «Фортуне» следовать за флагманом.

— Слушаюсь, капитан, — Парментьёр вскинул два пальца к треуголке, и перегнувшись через перила мостика, продублировал приказ.

Засвистели боцманские дудки, по палубе дробно рассыпался стук матросских башмаков. Экипаж слаженно занимал свои посты, левитаторы начали снижение по указанному курсу. Корветы усталыми темными тушами легли на воду, подняв вместе с волнами илистую муть у берегов. Якоря с шумом ушли вниз, постепенно стихли команды боцманов.

— Зажечь габаритные огни, выставить вахту, — Декрейн с удовлетворением кивнул. Посадка прошла штатно. Все-таки Вишер — великолепный левитатор, усадил корвет так, что под ногами не колыхнулось, в отличие от «Фортуны». Там чародеи помоложе, опыта маловато. Допустили небольшой крен с выбросом тяжелой волны на берег.

После ужина он собрал в кают-компании всех офицеров с обоих корветов и довел до них план мероприятий на ближайшие дни. Завтра предстояло проделать тот же маршрут, только в обратном направлении, и проверить, все ли в порядке с купеческим караваном. Заодно стоит провести тщательный осмотр левого берега, где были замечены странные лодки. После этого обогнуть Валунный Двор с запада и взять курс на Шелкопады.

— Можно узнать о причинах столь странных эволюций? — спросил красивый статный офицер с привлекательной ямочкой на подбородке. Корвет-капитан «Фортуны» Дефриз никогда не понимал, почему штаб Корпуса формирует патрульные «двойки», назначая на них равноценных по званию офицеров. И с трудом воспринимал своего товарища и соперника (чего уж греха таить, амбиции у офицеров, застрявших в Корпусе, зашкаливали) как ведущего.

— Несомненно, — кивнул Декрейн. — Сии эволюции исходят из сложившейся обстановки. Мы не обнаружили никаких следов боевых гравитонов, и с чистым сердцем можем завтра же вернуться на базу. Но путем неожиданных логических построений мною был сделан вывод, что энергетические кристаллы могут находиться в караване, идущем в Шелкопады.

Часть офицеров тут же уставились на карту, рассматривая маршрут торговых кораблей.

— Поясните, Эррин, — попросил Дефриз. — Я не понимаю столь странных умозаключений.

Декрейн рассказал о разговоре со своим старшим помощником лейтенантом Парментьёром, привлекая его в качестве свидетеля, в результате которого была высказана парадоксальная мысль о гравитонах с «Энигарта», возможно находящихся сейчас в трюме одного из судов негоцианта Боссинэ.

— Ни одну из версий нельзя исключать, — после недолгого обдумывания произнес Дефриз, — поэтому вашу стоит проверить, почему бы и нет… Но откуда у вас уверенность, черт побери, что гравитоны везут в Шелкопады? А вдруг их уже выгрузили в Эбонгейте или Лойвью? А то и в Дасквиче или Невермуте? Валунный Двор, наконец, еще есть.

— Валунный Двор — странное место для передачи гравитонов некоему лицу, — простучал пальцами по карте Декрейн. — Допустим, Боссинэ везет их именно туда. Кому? Барону… как его…

И он взглянул на своего старшего помощника.

— Рокмак, — поспешил на помощь лейтенант Парментьёр. — Барон Рокмак.

— Ну да. Зачем ему гравитоны? Допустим, он хочет поставить их на свой корабль. Ладно. Но где этот корабль? В радиусе пятидесяти миль мы не заметили ни одного судна, которое могло бы принадлежать барону. Торговые я не беру в расчет.

— Построит позже, — сказал лейтенант Хэйб с «Фортуны». — Или держит его в другом порту, чтобы отвести от себя подозрения.

— А сам этот Боссинэ не захочет поставить гравитоны на свои корабли? — спросил Дефриз, в задумчивости поглаживая подбородок. — Торгаши давно мечтают получить кристаллы повышенной мощности. Ведь тяговые не способны поднять судно в воздух.

— Если хотя бы один торгашеский корабль поднимется вверх, его хозяином тут же заинтересуются, — возразил Ан-Гота.

— Пиратам все эти запреты не помешали завладеть гравитонами, — заметил Дефриз. — Захват «золотого каравана» без них не был бы возможен. Это пощечина Королевскому флоту.

— Скорее — мощный удар в челюсть, — ухмыльнулся Хэйб. — Откуда вообще у них взялись кристаллы? Вроде бы ни один морской флот не терял такую кучу кораблей.

— Господа офицеры, этак мы в своих разговорах дойдем до опасной черты, — предупредил Декрейн, нахмурившись. — У нас есть конкретная задача. Нужно проверить караван. Если торговец окажется непричастным к похищению гравитонов, то мы с чистой совестью вернемся на базу. Пусть у командования Корпуса голова болит, где их искать. Больше никаких вариантов не вижу.

— На каком основании мы проведем проверку? — въедливо спросил Дефриз. — У нас нет письменного распоряжения из штаба, поэтому шкиперы с легким сердцем пошлют нас к дьяволу и не пустят на корабль. И будут правы. Мы не ведем на территории Дарсии боевые действия с врагом. Так что у адвокатов торгашей появится великолепная возможность обвинить Корпус и стребовать с него кучу денег.

— Не беспокойтесь, коллега, — сухо ответил Декрейн. — Мы не будем проводить обыск в трюмах всего каравана. У нас есть опытный левитатор, который аккуратно выяснит наличие боевых гравитонов, когда корабли господина Боссинэ прибудут в Шелкопады. Нужно-то всего лишь прогуляться в порту во время их разгрузки и почувствовать повышенное излучение.

— Не о Вишаре речь идет? — поинтересовался Дефриз.

— О нем самом. Он уже выразил свое согласие.

— Тогда — да. У Вишара невероятное чутье, — расслабился капитан «Фортуны». — А зачем дожидаться прибытия каравана в Шелкопады? Пролетите над ними завтра, и сразу станет понятно, там гравитоны или нет.

— Боссинэ — стреляный воробей, — покачал головой в знак несогласия Декрейн. — Если он ввязался в такую авантюру, то наверняка рассчитал все возможные ходы, чтобы избавиться от кристаллов. Увидит патрульный корвет вблизи своих кораблей, сразу утопит их. Нет, давайте уж дадим возможность господину Вишару продемонстрировать свои возможности. Зато никого не спугнем.

Глава 4

Дыра мира

— Не нравятся мне эти маневры, — дон Ансело присоединился ко мне на палубе, когда я созерцал восход солнца. Оно еще не набрало достаточной силы и цеплялось краями за гребни дальних холмов. Друг кивнул в сторону левого берега. — Вчера с нами параллельным курсом шли от Валунного Двора, потом вернулись обратно, а сегодня опять почти рядом крутятся. Как будто сопровождают.

Михель говорил о патруле, назойливо болтающемся в нескольких милях от реки. В подзорную трубу хорошо просматривались характерные обводы корветов, вот только цвет вымпела на мачте рассмотреть не удалось — слишком далеко. Да и без этого понятно, что перед нами патрульная «двойка», исправно бороздящая долину Пламонта. Что они там искали, мне было невдомек. Возможно, засекли передвижение разбитого нами в битве при Блуждающих островах отряда, и теперь преследуют их. Но тогда зачем уходили в сторону Шелкопадов и возвращались обратно к реке вместо того, чтобы идти прямым курсом на свою базу?

— Ты думаешь, у них появились подозрения.? — поинтересовался я, достаточно поглядев на патруль.

— Даже не сомневаюсь, — Михель поправил шляпу. — Делают вид, что патрулируют местность, а сами чего-то выжидают. Как будто знают, какой груз у нас в трюме. Я удивляюсь, почему до сих пор нас не остановили на досмотр. Неужели никому в голову не пришла мысль, что торговые корабли — самое подходящее место для ворованных кристаллов?

Да, мы решили рассказать нашему товарищу о боевых гравитонах, находящихся сейчас в трюме «Соловья», иначе доверие между нами могло дать серьезную трещину. Сегодня ты утаил что-то от друга, завтра он захочет сохранить некую тайну — а в результате все это скажется на боевом духе отряде. Начнутся недомолвки, шепотки за спиной, от которых до прямого неповиновения командору остается один шаг. Михель видел, как привезли ящики с острова Норри, как их спустили вниз, но ни разу не спрашивал меня, что в них. А теперь, спокойно выслушав наши откровения, флегматично пожал плечами и высказался в том роде, что «доверяет моей удаче». Ну что ты будешь делать с этими людьми! Ей-богу, как дети маленькие, вцепились в какую-то пресловутую «удачу» и не хотят ничего больше слушать!

— Хреновое дело, — я был полностью согласен с Михелем. Нашим караваном заинтересовались патрульные, что, впрочем, неудивительно. Если украденные гравитоны до сих пор не нашли, то в чью-то чересчур умную голову рано или поздно пришла бы мысль: «а не проверить ли нам торгашей»? Я сам удивляюсь, почему флотские не провели обыск в Эбонгейте или Невермуте. — Или нас перехватят на подходе к Шелкопадам, или в самом городе.

— Надо избавляться от гравитонов, — дон Ансело облокотился на борт и стал смотреть на проплывающий мимо берег, к которому близко подступили густые кусты акации, хранившие следы высокой воды в виде засохших водорослей на корнях и на ветках. Слой свежего ила жирно поблескивал на солнце, над ним вились тучи мошкары. — Пока патруль далеко, можно утопить кристаллы, отметить место, а потом вернуться.

— В любом случае решение принимает Боссинэ, — я пожал плечами, скользя взглядом по горизонту, открывающемуся в просвете между кустами. — Торфин, сколько до Шелкопадов?

Тот, как обычно, находился на своем боевом посту — на капитанском мостике — и следил не только за рулевым, успевая оценивать маневры «Оленя» и «Лаванды».

— А вот как пойдут вересковые поля, то и до Шелкопадов недалече, — окутался табачным дымом шкипер, который не выпускал трубку изо рта с того самого момента, как мы прорвались через заградительные цепи барона Рокмака. Наверное, и спать ложился с ней. — Если скорость не упадет, то после полудня будем на месте.

— Она должна упасть? — заинтересовался дон Ансело.

— Сами видите, какая вода. Всякую дрянь несет. Видно, в горах еще не весь снег растаял, — Торфин ткнул рукой, в которой держал трубку, куда-то вниз. — Того гляди, бревно какое притащит. Не хотелось бы пробоину получить. Но ничего, зато домой быстро пойдем.

Река после долгих вихляний, наконец, выпрямилась, чему все были рады. Левитаторам была дана команда увеличить скорость, и теперь мы шли не меньше пяти узлов. После завтрака дон Ансело провел занятия со штурмовиками, а я все следил за корветами, болтающимися уже далеко впереди нас. Через какое-то время они исчезли из виду.

Боссинэ подобный расклад с патрулем не понравился. Он с хмурым видом расхаживал вдоль борта, заложив руки за спину. Тоже пришел к такому же выводу, что и мы.

— А чего вы ждали, Лесс? — насел я на него. — Что дорожка гладкой будет? Мы везем чрезвычайно опасный для нас груз. При малейшей угрозе вы обязаны от него избавиться. Я откровенно вам говорю, что утоплю к хренам собачьим кристаллы, если увижу в Шелкопадах королевские корветы.

— И как мне объясняться с заказчиком? — вяло спросил торговец. — Таких людей не устроит подобный расклад. Товар должен быть передан с рук на руки. Это условие «проводников».

— Послушайте, Лесс, вы же умный человек. Безрассудный авантюрист не достиг бы ваших высот, будь вы именно таким. Я понимаю, что вы рассчитали все риски, когда брались за этот контракт. Но сейчас на кону стоит жизнь не только наша, но и матросов, и моей кондотты. Гравитоны будем топить на подходе к Шелкопадам, если увидим малейшую опасность. Отметим место, расскажем о нем заказчику. Как только патруль уберется отсюда, он спокойно их поднимет на поверхность. Не вижу никаких проблем.

— Вы пойдете со мной, Игнат?

— Боитесь, Лесс? — напрямую спрашиваю купца.

— Боюсь людей, которые ждут груз, — признался Боссинэ. — Я их не знаю, поэтому не могу предугадать реакцию, когда станет известно, что мы сделали с кристаллами.

— Не переживайте, постараемся убедить заказчика, что у нас не было иного выхода.

— Благодарю, командор, — на лице Боссинэ нарисовалось видимое облегчение.

По обоим берегам реки потянулись бескрайние вересковые пустоши, уходящие вдаль до самого горизонта, искажая перспективу бугрящимися холмами. То и дело порывы ветра колыхали чахлую траву и низкорослые кустарники. Кое-где проглядывали коричневато-серые проплешины торфяников. Пару раз мне удалось заметить каменные приземистые домики пастухов, отважившихся жить в таком унылом месте.

Ближе к Шелкопадам ландшафт немного изменился. Стало больше каменистой почвы с проступающими кое-где белесыми пятнами солончаков. Небольшие овечьи стада хоть как-то разбавляли унылую картину. Если бы не солнечный день, и вовсе бы с тоски можно напиться.

Пламонт снова стал изгибаться между холмистыми берегами, но не так агрессивно, как возле Блуждающих островов, поэтому смена галса не приносила каких-то неудобств для рулевых. И в какой-то момент мне удалось увидеть в небольшой долине почерневшие от дождей коробки домов, непонятно из чего построенных, пока очередной поворот не скрыл Шелкопады из виду.

— Почти на месте, — сказал Торфин, спустившись с капитанского мостика. — Еще один поворот — и будет пристань. Разглядел что-нибудь, парень?

— Нас встречают, — кивнул я, складывая подзорную трубу. — Один корвет встал посреди фарватера, второй направляется к нам. Скоро подойдет.

— Топите свое дерьмо, да побыстрее, — шкипер схватился за трубку и стал набивать ее табаком из кисета. — Пока нас не видно из-за холма, пользуйтесь моментом. Только ориентиры не забудьте.

— Бруно, — Боссинэ подозвал к себе боцмана, бледный от переживаний. Ситуация для него была аховой, и он понимал, что из всех проблем, которые явно играли против него, приближающаяся в виде патрульного корвета самая опасная. — Бери надежных парней, умеющих держать язык за зубами, вскрывайте ящики и кидайте груз в воду через кормовой клюз.

— Понял, хозяин, — Бруно, в отличие от купца, выглядел спокойным. Сначала он кинул взгляд на холмы, откуда должен был сейчас появиться патруль, прикинул что-то в уме и помчался к трюму, выкрикивая имена матросов, нужных ему для помощи. Таких набралось пятеро. Они скрылись в трюме — и время для нас потекло ужасающе медленно, когда как над дальним холмом уже показался летящий корвет.

— Снизить скорость до двух узлов! — рявкнул Торфин. — Рулевой, передай левитатору приказ!

— Есть передать приказ снизить скорость до двух узлов! — отчеканил стоящий у штурвала матрос и проорал то же самое в медный раструб переговорной трубки, уходящий с мостика на нижнюю палубу.

Вибрация палубы прекратилась, «Соловей» как-то сразу тяжеловато осел, хоть и продолжал идти под парусами. Мы напряженно ожидали, когда Бруно утопит гравитоны. Это дело не мгновенное, хоть крышки ящиков не были накрепко заколочены, чтобы можно было с ними не возиться вот в такой ситуации.

Когда патрульный корвет полностью показался из-за холма, боцман уже выскочил из трюма и жестами на пальцах показал, что все в порядке, можно продолжать двигаться. Торфин, ощущая напряжение, витающее среди нас, на всякий случай поднялся на капитанский мостик, и самолично зарычал в трубку, подгоняя Тибби. Мне стало жалко чародея. В такой короткий промежуток времени погасить излишнюю энергию гравитона и сразу же начать разгон очень тяжело сказывается на состоянии левитатора. Придется позже отпаивать его вином и дать пару-тройку дней отлежаться. Ну ничего, в Шелкопадах мы будем стоять как раз столько времени, пока полностью не разгрузим трюмы, а заодно набьем их другим товаром, который Боссинэ хочет продать в Скайдре.

Патрульное судно прошло над нами, нещадно фоня работающими на всю мощь гравитонами, заставляя зубы неприятно вибрировать, словно готовившихся оторваться от корней. Караван огласился приветственными криками и свистом, провожая мокрую до ватерлинии тушу корвета. Я следил за его маневром, но не видел признаков того, чтобы он решил сесть на воду. Когда патруль отошел от нас подальше и стал разворачиваться, сумел прочитать на его борту название: «Фортуна».

Так мы и шли в сопровождении боевого корабля, который делал вид, что взял нас под охрану. Но всего лишь несколько человек знали истинную причину происходящего и радовались, что вовремя сообразили сбросить в Пламонт опасный груз.

Опасения наши подтвердились. Как только до Шелкопадов осталось не больше полумили, «Фортуна» произвела маневр снижения и села позади «Енота», закупоривая нам дорогу назад, а учитывая, что впереди недвусмысленно загораживала фарватер «Дева ветров», намек был недвусмысленным.

Такое разнообразие кораблей на реке вызвало ажиотаж у населения Шелкопадов. Постепенно на берегу становилось многолюдно.

— Валунный Двор по сравнению с этой деревней выглядит как столица, — сказал виконт, проспавший все самое интересное, и сейчас с хмурым лицом созерцая неприятную конфигурацию из боевых корветов и торговых нефов. Картину разбавляли рыбацкие лодки, снующие между кораблями.

И в самом деле, Шелкопады — самое уныло место, виденное нами за время похода; оно было окружено вересковыми пустошами, заросшими карликовыми кустарниками холмами и солончаками. Из-за дефицита дерева большинство домов сложены из дикого камня или глины пополам с навозом. Причем, каменные дома явно принадлежали зажиточным горожанам, и было их всего с десяток, причем на одной улице. Там же возвышалась местная церквушка с высоким шпилем, чуть дальше — на западной окраине — кладбище. Зеленых насаждений почти нет ввиду засоления почв, что делало Шелкопады еще унылее. Теплый ветер гонял вдоль реки и между домами серо-белесую пыль пополам с каким-то мусором.

Два причала с широкими пирсами, чтобы туда могли встать грузовые суда или баркасы, едва ли можно отнести к полноценному порту, но Боссинэ утверждал, что его нефы уже проделывали подобные маневры. Единственная проблема — ветхость причалов. Об их состоянии должен знать городской староста, являющийся здесь помощником барона Шаттима, чей каменный особняк на небольшой возвышенности выделяется своей мрачностью. Особенно в те моменты, когда солнце закрывалось облаками, и стремительные тени неслись по пустоши.

— Я бы не хотел здесь жить, — поежился дон Ансело, кутаясь в плащ. День клонился к закату, стало прохладнее. — Для моей южной крови эти унылые пейзажи категорически противопоказаны.

— Здесь всегда жили только суровые люди, — услышал его Боссинэ, готовившийся высаживаться на берег. Ему предстояло договориться со старостой о найме грузчиков, чтобы товар как можно быстрее оказался в длинном каменном лабазе. — Барон Шаттим один из немногих, кто с полным основанием может сказать, что это его земли.

— Наверное, никому не хотелось зариться на чертовы солончаки и вересковые поля, — фыркнул виконт, а сам с настороженностью поглядывал на «Деву ветров», на палубе которой не замечалось никакого шевеления.

— Хотели, — Боссинэ дождался, когда матросы сбросят штормтрап и спустят лодку на воду, с помощью Аргая перелез через борт, но в последний момент остановился. — Но Шаттимы славились не только самолюбивым характером, но и крайней жестокостью к врагам. Кстати, они предки горцев из Лимадии.

— А я слышал, что земли вокруг Шелкопадов принадлежат сеньору Котрилу, — вспомнил я давние разговоры в Акаписе.

— Бессовестное вранье, — фыркнул виконт. — Котрилы были вассалами Шаттимов и жили где-то здесь в окрестностях. Когда часть баронов начала точить зуб на род местоблюстителей, предок этого ублюдка переметнулся к мятежникам. Возможно, было не так, я не знаю доподлинно историю этих мест. Но то, что твой враг, Игнат, опасно играет — к колдунье не ходи.

Наконец, Лесс уселся в лодку вместе со своими телохранителями и направился к берегу. Мы же занялись куда более прозаическими делами: оценивали вероятность патруля начать проверку трюмов. Не просто же так появились здесь «Дева ветра» и «Фортуна». Кстати, часть обоих экипажей переселилась на берег, спеша наполнить карманы местного трактирщика либрами и медными рандами.

— Интересно, через отпущенные девять месяцев насколько увеличится население Шелкопадов? — задумчиво произнес дон Ансело.

— Хотите, дружище Михель, принять участие в этом увлекательном действии? — засмеялся виконт, чье настроение после того, как я успокоил его насчет гравитонов, стремительно улучшилось.

— Боюсь даже предположить, какие здесь дамы, — ухмыльнулся дон Ансело. — Пожалуй, дотерплю до Скайдры. Если, конечно, командор разрешит нам потратить заработанное на шлюх.

— Разрешу, — я похлопал Михеля по плечу. — Но сейчас у нас одна проблема: узнать, что задумали военные. Не просто же так они перекрыли нам фарватер.

— У меня плохое предчувствие, — виконт Агосто облокотился о борт и стал разглядывать «Деву ветров». — А что, если Карадеки распустили свои языки или моряки поймали тех парней-контрабандистов, и они сдали нас с потрохами?

— В таком случае на «Соловье» уже торчала бы досмотровая команда, — возразил я. — Нет у них никаких доказательств, вслепую тычутся от того, что ничего сделать не могут. Поэтому к нам они не полезут, а постараются выведать что-нибудь у матросов с каравана. Вон, «Олень» уже готовится встать к причалу. Счастливчики первыми пойдут опустошать винные погреба.

— В таком случае экипаж «Соловья» должен остаться на месте, — сказал дон Ардио с беспокойством. — Они же видели, что к ним в трюм загрузили какие-то ящики. Пусть не знают о содержимом, но этого будет достаточно для обоснованного обыска.

— Я поговорю с Боссинэ, — поддержал я друга. — Экипаж «Енота» тоже нужно придержать. Они видели, как Бруно выкидывал гравитоны в воду.

Виконт проворчал, что ему нужно срочно сойти на берег. Долгое путешествие по воде вредит его здоровью.

— Хочу навестить этого барона Шаттима, — пояснил Ним. — Посмотрю коллекцию черепов врагов их рода. Должны же быть у него хоть какие-то древние трофеи?

— Не впутайтесь опять в какую-нибудь историю, виконт, — предупредил дон Ардио. — А то придется брать штурмом эту цитадель. Она издали-то смотрится внушительно, а вблизи и вовсе несокрушима.

— Не переживайте, дружище Михель. Я не собираюсь ломать стены древнего имения, — виконт завертел головой, чтобы найти Торфина. Только шкипер мог дать разрешение для перевозки людей на берег, но он в этот момент молча стоял на мостике и созерцал маневр «Оленя», получившего разрешение подойти к причалу. На берегу уже толпились люди в серых робах, готовые опустошить трюмы корабля.

— Господин шкипер, это надолго? — окликнул я его снизу.

— До ночи, — Торфин обхватил своими ладонями перила и наклонился вперед. — Будут разгружать при свете костров и фонарей, чтобы завтра утром «Соловей» встал к причалу.

— Нам позволено будет взять вашу шлюпку и гребцов? Хотим посмотреть на город.

— Чего на него смотреть? — хмыкнул Торфин с задумчивостью окидывая унылый берег, который потихоньку очищался от зевак. — Богом забытое место, хотя раньше, слышал, в старину здесь было куда веселее. С Пламонта можно было попасть в ваш Акапис и южные реки. Где-то еще сохранились древние волоки, по которым тащили корабли. Ладно, молодежь, найдите Бруно и передайте ему, что шкипер разрешил использовать шлюпку. Посадите пару гребцов, чтобы они потом отогнали ее обратно.

На берег мы собрались большой компанией: виконт, который как бы по себе, и я с Ричем, Гусем, Щербатым и Тюленем. Дон Ансело снова остался на «Соловье». Он признался, что у него нет никакого интереса бродить по жутким кривым улочкам «верескового» городка. Тем более, нужно показать пример команде, чтобы не возникло недовольства, что командор излишне строг в дисциплине, никого не отпускает на берег. А мы тем более не собирались ночевать в захолустном трактире, когда у нас есть довольно уютные каюты и трюмы с родными клопами и мышами.

Шлюпку мы подогнали ко второму причалу, почему-то не задействованному в разгрузке нефов, поэтому и пустому. Работа кипела неподалеку от нас, грузчики переругивались, изредка слышалось ржание лошадей, запряженных в телеги, куда сейчас складывали мешки с зерном.

Моряки пожелали нам неплохо повеселиться и шустро погнали шлюпку обратно. Виконт тоже попрощался с нами и направился куда-то в противоположную сторону, пока не скрылся за углом лабаза.

— Сдается мне, виконт здесь уже бывал, — заметил Рич, подтягивая пояс с висящим на нем арсеналом. — Очень у него походка уверенная. Знает, куда идти, никого не спрашивает.

— Пусть идет, — махнул я рукой. — Аристократы — как коты, гуляют там, где захотят, и никого слушать не станут.

Штурмовики хохотнули над немудренной шуткой и замолчали, глядя на меня. Дескать, говори, зачем нас с собой позвал.

— Я обещал Боссинэ помочь в одном деле, — честно ответил я. — Оно связано с теми ящиками, которые грузили на «Соловья» во время стоянки у острова Норри. В Шелкопадах его ждет заказчик, которому и нужно передать товар. Как известно, сейчас он (товар, а не заказчик, если что) находится на дне реки, и поэтому могут возникнуть крайне неприятные вопросы. Знаю я таких дельцов. Сначала обвинят в нарушении договора, а потом начнут вымогать деньги.

— Поможем купцу, не вопрос, — Рич оживился и похлопал себя по груди, где под курткой у него пристроилась перевязь с метательными ножами.

Боссинэ мы нашли неподалеку от причала, о чем-то спорящего с долговязым бородатым мужиком в потертом, но чистом сюртуке и в шляпе с обвисшими краями. По разговору поняли, что это и есть староста Шелкопадов. Мы остановились в сторонке, дожидаясь окончания разговора. Купец показал нам жестом, что скоро подойдет и еще некоторое время что-то объяснял, тыча пальцем на облепленного людьми «Оленя», с которого с помощью талей снимали сети, набитые бочками и ящиками. Потом с размаху ударил старосту по плечу и пошел к нам.

— Упрямая скотина, этот Эни Хамстра, — проворчал Лесс, вытирая несвежим платком пот со лба. — Просит за каждого грузчика по двадцать либров. И нагнал их тридцать человек. Это получается шестьсот либров или семь с лишним крон. Вот уверен, что половину из этого он положит себе в карман и частью поделится еще и с бароном Шаттимом. Все нервы измотал мне деревенский проныра. Сошлись на пяти кронах после того, как я пригрозил, что расскажу барону о его проделках. Часть товара обязательно будет якобы попорчена и к утру исчезнет из склада.

Боссинэ устало выдохнул и подозвал к себе Аргая с двумя телохранителями. Оглядел нас и снова промокнул лоб платком.

— Нас девять человек. Уже неплохо. Надеюсь, что чертов заказчик не станет показывать свое излишнее недовольство утопленным товаром. Кто же предполагал такое развитие ситуации.

— Идемте, Лесс, пока совсем темно не стало, — предложил я. — Побыстрее разберемся с вашими проблемами и со спокойным сердцем вернемся на «Соловья».

Наш вооруженный отряд прошел вдоль берега по дощатым настилам и свернул в сторону, где находилась единственная широкая дорога, вдоль которой стоял трактир, конюший двор и еще какие-то деревянные халупы с забитыми окнами. Удивительно, как их еще не растащили до самого мелкого гвоздика. Трактир плотно осадили матросы с корветов. Их можно было легко узнать по полосатым рубашкам, залихватски выглядывающим из-под расстегнутых темно-синих коротких роб, и серым беретам-бескозыркам.

Для части матросов, которым не хватило места в трактире, хозяин, не мудрствуя лукаво, с помощью своих работников сколотил прямо на улице столы, за которыми сейчас те распивали хмельное и уже довольно громко выражали желание пройтись по Шелкопадам в поисках женщин.

— Кажется, сегодня будет побоище похлеще чем на Пакчете, — хмыкнул Рич.

— Надеюсь, вам хватило благоразумия не отпускать свою команду на берег? — заволновался Боссинэ. — Я-то заранее приказал шкиперам держать матросов на кораблях и выдать им вина сверх нормы. Лучше уж пусть в трюмах напьются и друг другу морду набьют, чем с флотскими на ножах сойтись.

— Да вы стратег, Лесс! — я рассмеялся, поразившись находчивости купца. — Сориентировались мгновенно!

— Опыт имеется, — скривился мой наниматель, но дальше продолжать не стал. По-видимому, опыт этот оказался печальным.

Пройдя насквозь какую-то кривую улочку, мы оказались на рыночной площади, которая и являлась центром города. Барон Шаттим не особо утруждал себя благоустройством своей вотчины, и поэтому в Шелкопадах вообще не было замощенных улиц. Сухая земля, вытоптанная до состояния камня, вполне устраивала горожан и редких приезжих. А то, что в период дождей здесь невозможно будет пройти в грязи и нечистотах, мало кого волновало.

Несмотря на середину дня, возле крытых прилавков торговцев, расставленных на середине площади в виде квадрата, толпились люди, покупая или рассматривая разнообразные товары. Запахи мокрой шерсти и навоза перебивались острыми дегтярными испарениями, в которых почти не ощущался аромат свежеиспеченных булок. Но я его уловил и направился к одному из прилавков, за которым стояли несколько теток разных возрастов. Остановившись возле одной из женщин, лицо которой было иссушено местным климатом, кивнул на небольшие крынки, закрытые чистыми тряпицами.

Поздоровавшись с торговками, я кивнул на них:

— Не молочко ли у вас, уважаемая?

Тетка с легкой опаской скользнула по моему кафтану, оценила душегубский арсенал, висящий и торчащий из-под пояса, но все же ответила:

— Молочко, молочко, почтеннейший. Пробуйте, холодненькое, вкусное! Пять рандов кувшин.

Я купил у нее один, присовокупив к этому купленный у другой торговки хрустящий хлебец, и тут же навернул, не обращая внимания на веселящихся моим аппетитом друзей. Молоко действительно было невероятно холодным, едва не ломящим зубы.

— Как вам удается держать молоко в холоде? — поинтересовался я. — Вроде бы весь день стоите на солнце…

— Так это посуда заговоренная, — улыбнулась тетка. — Благодаря ей и ледника не надо.

— И кто такой умелец у вас? Неужели в Шелкопадах есть чародей?

В ответ на мой вопрос торговки завздыхали и поведали мне, что была тут раньше одна молодая девушка, такая умелица, что весь город у нее свою посуду старался чародейскими рунами покрыть. Сама неказистая, маленькая, а душа добрая. Только вот почему-то однажды собрала свои вещи и исчезла со странной компанией.

— Видимо, речь идет о «бытовой» магии, — сказал подошедший ко мне вместе с Ричем Боссинэ. — Странно только, почему с такой популярностью она уехала.

— Слухи ходили, Озава-то эта спуталась с какими-то бандитами, — подхватила разговор торговка с волосатой бородавкой на левой щеке.

— Не спуталась, — опровергла ее соседка в цветастом платке, у которой я покупал багет. — Убили ее. Отказалась платить этим самым бандитам… Отвели ее, родимую, куда-то в пустоши и убили. Лежит ее тело где-то под землей и гниет.

— Озава? — воскликнул Рич и осекся. — Какое интересное имя, редкое…

— Чего интересного, — буркнула молочница. — Сразу видно было, городская. А в городах почти у каждого странное имя.

— Спасибо, молоко и в самом деле изумительное, — я поставил пустую крынку на прилавок. — Козье?

— Козье, милок. Здесь козам раздолье, да и держать их легче.

Мы попрощались с говорливыми тетками. Дальнейший наш путь лежал мимо неказистой одноэтажной ратуши с невысоким шпилем, каменных домов, в которых жили местные богатеи, с высоким крыльцом и замысловатыми резными фронтонами, узкими высокими окнами, от которых на дороге играли блики отраженного солнца. Прошли маленькую церквушку, у входа в которую стояли несколько местных горожан. Они с опаской посмотрели на нашу компанию. Не привыкли, видимо, к такому наплыву чужаков.

— Долго идти? — спросил я Боссинэ, крутящего головой по сторонам.

— Ищу дом, который мне описали, — откликнулся купец. — Сложен из серого камня, невысокий забор из него же, небольшой садик, скамейка возле крыльца.

— Да тут почти все такие, — заметил Аргай, идущий сбоку, как будто прикрывая своего хозяина.

— Все, да не все, — хмыкнул Рич и ткнул пальцем влево, показывая на строение, огороженное диким камнем. Невысокий забор, едва доходящий до пояса взрослого мужчины, посредине калитка из потемневших от времени и дождей досок. С улицы хорошо видна скамейка возле крыльца.

Мы остановились. Дом выглядел заброшенным, двор полностью зарос травой, уже успевшей высохнуть и пожелтеть на солнце, но тропинка от калитки до крыльца отчетливо заметна. Кто-то протоптал ее, и причем — недавно.

Нас могли видеть из окна, поэтому эффект внезапности отпадает. Если заметили — то приготовились к встрече.

— Всем входить нет смысла, — сказал Боссинэ, дергая на себя створку. Та оказалась не запертой, со скрипом распахнулась, словно приглашая нас заглянуть в гости. — Думаю, Аргая и Игната будет достаточно.

— Я командора не брошу, — Рич сжал рукоять палаша. — Наши парни вместе с вашими могут встать возле двери и у окон. Если начнется какая-нибудь заварушка, они успеют вбежать. В последнее время у меня пропало доверие к местным жителям. То и дело норовят какую-то пакость совершить.

Так и решили. Мы вчетвером поднялись на крыльцо, а Гусь, Щербатый, Тюлень и двое телохранителей купца — Ронни и Стаф, оба жутковатого вида громилы — грамотно разошлись по сторонам, контролируя всю огражденную забором территорию. Боссинэ дернул дверь, но она оказалась закрытой. Пришлось ему приложиться кулаком, а потом и рукоятью ножа.

— Куда все подевались? — пробормотал Лесс, и развернувшись, пару раз приложился всей подошвой сапога. Загрохотало так, что мертвого можно было поднять.

Дверь открылась наполовину, и первое, что мы увидели — ствол пистолета, а за ним — злые глаза какого-то обросшего мужика.

— Чего надо? — хмуро спросил он, цепко выглядывая каждого из нас. — Гостей не жду, проваливайте, а то проделаю в башке дырку самому наглому!

— Если не хотите получить в подарок четыре прекрасных и ограненных камешка, то я пошел, — сказав это, Боссинэ остался стоять на месте.

— А кто ты таков, прохожий? Имя назови.

— Боссинэ. Слышал обо мне? Сам кто таков будешь? «Привратником» служишь?

На этот вопрос тот ничего не ответил, но дверь распахнул, пропуская Лесса внутрь полутемного помещения, пахнущего мышиным пометом. Следом вошли и мы. Не успел незнакомый охранник (или хозяин) открыть рот, Боссинэ жестко сказал:

— Мои люди будут со мной, иначе сделка отменяется.

— Хорошо, ждите здесь. Я доложу о вашем приходе.

«Привратник» исчез за еще одной дверью, уже ведущей, как мне показалось, в сам дом, а мы остались стоять в небольшой комнатке, служившей складом для всякого хлама, ненужного хозяевам. Здесь находились старые стулья, какой-то запыленный резной шкаф с оторванной дверцей, почему-то перевернутый вверх ножками стол и много непонятных вещей, просто сваленных в дальний угол. Единственное окно, выходившее на задний двор, было разбито. Было заметно, что возле него маячил широкоплечий Стаф.

— Здесь точно не живут, — сказал Рич, расстегнув куртку, чтобы быстро добраться до ножей. — Глядим в оба.

Я полностью поддерживал Рича, потому что после того момента, как Боссинэ попросил у меня помощи, сразу почуял неладное. Как бы заказчик не попробовал обдурить Лесса во время передачи гравитонов, а потом и вовсе убрать, обрывая все нити, ведущие к нему. Боевые кристаллы — это жирный куш, но в первую очередь за попытку похитить их или продать на сторону они ведут на эшафот. Без разговоров. Зачем заказчику свидетели? Не зря Боссинэ боялся. Говорю же, купец не дурак, и рискнул взять контракт только потому, что понадеялся, как ни странно, на мою помощь. Значит, доверился мне с самого начала.

По правде говоря, моя логика хромала. Ведь негоциант провернул сделку с «проводниками» втайне от меня, и когда загружал ящики с кристаллами в трюм «Соловья», тоже ничего не сказал. Не удайся мне подслушать его разговор с Бодегом Даффом на задворках путевой гостиницы острова Норри, так бы и молчал до конца пути. А, вернее, до встречи с патрулем. Ведь эти корветы не зря появились в Шелкопадах. Где-то произошла утечка, информаторы пронюхали — вот и началась слежка за нашим караваном. В открытую, так думаю, обыскивать трюмы нефов не станут, пока не убедятся, что гравитоны у нас. А как они должны убедиться? Только при передаче их заказчику, сейчас ожидающему нас в этом доме.

— Всем быть наготове, — негромко произнес я. — Если ситуация начнет выходить из-под контроля, будем гасить всех, кто там есть. Возможно, это ловушка.

— Успокойтесь, командор, — в голосе Боссинэ послышалось недовольство. — Дайте мне сначала поговорить с заказчиком и убедить его в правильности нашего решения утопить груз. Боюсь, разговор будет тяжелым, и оружием размахивать сейчас не стоит.

Дверь со скрипом открылась, и тот же самый бородатый мужик снова окинул нас настороженным взглядом и сказал негоцианту:

— Хозяин разрешил вашим людям зайти в дом. Только нужно сдать оружие.

— Да хрен ему, — тут же ответил Аргай, которому тоже не нравилось место, куда его привел Боссинэ. — Чтобы я добровольно отдал свой клинок и пистолет неизвестным мне людям? Господин, если меня не впустят с оружием, то мы сейчас же уходим обратно.

«Привратник» снова захлопнул дверь. Видимо, пошел передавать наши условия. Вернулся, на удивление, быстро.

— Заходите, — наконец, соизволили пригласить нас.

Боссинэ перешагнул через порог первым, следом за ним Аргай, а потом и я с Ричем, и сразу же разошлись в стороны, окидывая взглядом большое помещение. Слева от нас стояла давно не беленная печь с лопнувшей железной плитой, чуть дальше от нее несколько шкафов с кухонной утварью, заваленный немытой посудой стол. Справа стена и вход в другую комнату, куда нас жестами пригласил войти «привратник».

Из-за спины Боссинэ и маячившего перед нами Аргая было плохо видно, с кем нам предстояло серьезно говорить насчет гравитонов. Их было пятеро, стоящих полукругом в пустой пыльной комнате с единственной из мебели деревянной скамьей справа от входа. Солнце едва проникало внутрь через грязные окна, отчего здесь царил легкий полумрак.

Тишину нарушил возглас Рича:

— Дерьмо кракена!

Моя рука мгновенно откинула полу кафтана и выдернула «Уничтожитель», направив его на человека в коричневом камзоле, стоящего чуть поодаль со скрещенными на груди руками.

— Не глупите, господин Сирота, — не менее удивленно произнес этот человек голосом Котрила. — Признаюсь, не ожидал увидеть вас в этой дыре. Вы-то какого дьявола приперлись сюда?

Глава 5

Старый враг

Действительно, это был сюрприз, и самый что ни на есть настоящий! Можно было ожидать кого угодно: пиратов, захотевших перекупить так удачно подвернувшиеся боевые гравитоны, или людоедов с Черных Островов, вдруг решивших создать свой собственный флот, сделанный из железного дерева в виде длинных и юрких лодок. А то и сиверийцев, вознамерившихся украсть вражеские кристаллы в надежде выявить тайну огранки непримиримого врага… хотя какой в этом смысл, непонятно.

Но увидеть здесь, в вересковой глуши, за много лиг от Акаписа, сеньора Котрила — моего заклятого врага — я даже в самых удивительных фантазиях не представлял. Тем хуже для него. Сейчас появился шанс разделаться с ним раз и навсегда. А гравитоны потом спокойно забрать себе. Пригнать сюда «Тиру», поднять кристаллы со дна реки… а потом купить еще одно судно. Глядишь, через несколько лет обзаведусь собственным флотом!

Две группы, стоявшие напротив друг друга, обнажили оружие как по команде; каждый почувствовал надвигающуюся угрозу. Зазвеневшая сталь шпаг и палашей, извлекаемых из ножен, щелчки взводимых к боевому применению курков пистолетов — все это случилось за одно мгновение, как только я обменялся с Котрилом «любезностями».

— Что ты здесь делаешь, Рэйдж? — вопрос был риторическим, но он был необходим для принятия хоть какого-то решения. В численном составе мы серьезно переигрывали бандитов, но стычка в закрытом пространстве грозила непредсказуемыми последствиями.

— Я сюда приехал по делу, — пожал плечами Котрил, тоже лихорадочно ища выход из создавшейся ситуации. — Судя по тому, что ты стоишь рядом с господином негоциантом, то по тому самому, связанному с кристаллами. Угадал?

— Лесс, кому вы должны были передать товар? — не отрывая взгляда от Котрила и держа его на мушке «Уничтожителя», спросил я.

— Именно этому человеку, — напряженным голосом ответил Боссинэ. — Мне его описали довольно подробно. И имя — Рэйдж. Сомнений нет. Он и есть тот заказчик.

— Плохо, Лесс, очень плохо. Я хорошо знаю сеньора Котрила. Коварный, беспринципный, безжалостный человек.

— Ты преувеличиваешь, Сирота, — ухмыльнулся Котрил, держа правую руку возле левого бедра, где у него на перевязи висела шпага. — У всех людей этих качеств в равной доле. Ты тоже не агнец.

— Здорово, Свистун! — я проигнорировал ответную речь своего врага, узнав в одном из бандитов собирателя налогов, старательно прячущего лицо под полами шляпы. — Ты еще жив? Жаль, не догнал я тебя той ночью, когда ты так позорно бежал, бросив своих друзей-ублюдков умирать на улице.

— Заткнись, торгаш! — зашипел Свистун, но голос-то дрогнул. Интересно, что он наплел Котрилу насчет неудавшегося покушения?

Рэйдж довольно недвусмысленно взглянул на Свистуна, отчего тот непроизвольно сделал шаг назад, нарушая целостность строя.

— Господа, господа! — Боссинэ бесстрашно вышел вперед, разведя руки по сторонам. — Прошу всех успокоиться. Мы собрались здесь не для выяснения личных обид, а совсем по другому делу. Довольно опасному и грозящему каждому виселицей.

— Кстати, да, — Котрил расслабился. — У нас под боком стоят два королевских корвета с патрулем. Какого черта они приперлись в Шелкопады и уже вторые сутки крутятся здесь как падальщики? Не скажете, господин негоциант?

— Понятия не имею, Рэйдж, — пожал плечами Лесс. — Но из-за них мне пришлось утопить товар в паре миль от Шелкопадов. Хотел бы и я знать, кто навел патруль на караван?

— Вы хотите сказать, что кристаллы лежат на дне Пламонта? — изумился Котрил.

— Именно так. Слишком опасно было держать их в трюмах, когда здесь находятся патрульные корветы.

— Вы их утопили? Просто взяли и выбросили?

— Да, черт возьми, сеньор Котрил! — не выдержал купец. — Я же сказал внятным языком: они в Пламонте. Это место знаю только я и еще пара человек. Поэтому нам нужно обговорить сложившуюся ситуацию. Формально заказ выполнен…

— Деньги получены, — кивнул Котрил. — Все довольны, кроме меня. Решили разыграть? Обвести вокруг пальца как наивного юношу, который вдруг узнал, что в мире помимо любви, дружбы и счастья есть грязь, предательство и кровь течет рекой?

Боссинэ поморщился от наигранного пафоса. Он так и продолжал стоять посредине, рискуя умереть первым.

— У меня есть свидетели…

— Двум из которых я вообще не верю, — Рэйдж намекал на меня и Рича. — И кто меня убедит, что появление патруля совпало с передачей товара совершенно случайно? Нет ли здесь коварства с вашей стороны?

— Тебя здесь никто не держит, Котрил, — я усмехнулся. — Можешь уходить и ждать удобного случая, чтобы взять кристаллы. Только это может случиться лет эдак через пять. Устраивает расклад?

— Не вмешивайся, Сирота, — рыкнул сеньор. — Я не понимаю, каким образом ты появился в Шелкопадах, и что тебя связывает с негоциантом, поэтому заткни рот и не вмешивайся.

— Я нанял Игната и его отряд для сопровождения каравана, — нахмурился Боссинэ, которому не понравился тон заказчика. — Он такой же член моей команды, как шкиперы и матросы.

— В таком случае, господин негоциант, вы не предоставили мне товар, а значит, обязаны возместить его полную стоимость, — не удивлен, что Котрил запел свою старую песню, чертов стяжатель. Его интересовали только деньги, а разговоры о дворянской чести и желании вернуть нечто потерянное от королевских реформ — пустая брехня.

— С черта два, сеньор Котрил, — Боссинэ не так-то легко было испугать или нагнуть, а уж обвести вокруг пальца — и подавно. — Еще раз поясняю ситуацию, но в последний раз: товар доставлен в Шелкопады согласно договору, но в сложившейся ситуации я сделал единственное, что может спасти наши жизни. Кристаллы в реке, но их можно достать, когда военные уйдут из города.

— Вас не пугает, господин негоциант, что я могу рассказать флотским, куда подевались гравитоны? — сощурился Котрил, а его люди заухмылялись. — И тогда вы отсюда прямиком отправитесь в Рувилию, на королевский суд. Несколько дней, десяток умелых мужиков, готовых за десять рандов исследовать дно Пламонта от Шелкопадов вниз по течение — и товар мой.

— Не блефуйте, — хладнокровно парировал Боссинэ. — Сами же понимаете, насколько глупо выглядит ваша угроза. Что мне мешает так же обвинить вас в пособничестве? Все равно итог будет один: мы все окажемся рядышком, когда нас начнут вешать. Я предлагаю вот что: после разгрузки моих кораблей приглашаю вас и ваших людей на «Соловья». Мы дойдем до того места, куда сбросили гравитоны, и клянусь, помогу их достать всеми возможными средствами. А дальше вы делайте с ними, что хотите.

Переговоры зашли в тупик, и никто не знал, как изменить ситуацию. Королевские патрульные экипажи, стоящие возле Шелкопадов — именно та сила, которая мешает нам всем разойтись в разные стороны удовлетворенными от сделки. Но Боссинэ даже не предполагает, с какой проблемой он столкнулся. Я увидел шанс завладеть гравитонами, и ситуация сейчас благоволила нам. Девять против пятерых — это великолепная возможность уничтожить Котрила с дружками, одним махом решив все проблемы, тянущиеся с Акаписа. Рэйдж понимает, что из этого дома он может не выйти, и поэтому начал подавать скрытые сигналы своей команде.

— Итак, сеньор, — начал терять терпение Боссинэ, которому тоже было неприятно стоять между двумя враждебно настроенными отрядами. Он же не предполагал, что заказчик и наемный кондотьер окажутся знакомыми, и причем — не самыми лучшими. — Что вы скажете? Согласны ли вы на озвученные мною условия?

— Мне нужно быть уверенным, что товар находится здесь, — немного подумав, ответил Котрил, чем вызвал едва слышимый облегченный вздох. Никому не хотелось проливать сейчас кровь.

— Я уже сказал вам, сеньор, что могу показать место, где он сейчас находится, — расслабился и Боссинэ. — Меня беспокоит королевский патруль. Я допускаю, что сегодня или завтра на моих кораблях пройдут обыски. Поэтому минимум три дня нам придется стоять на якоре возле Шелкопадов. Думаю, к тому времени, когда трюмы окажутся разгружены и заполнены местным товаром, патруль отсюда уйдет. И мы спокойно закроем сделку.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Котрил, проявив благоразумие. — После ухода патруля вы сами достаете товар и отдаете его мне. С того момента сделка считается завершенной.

— Принимаю, — ответил Боссинэ, и приподняв шляпу, с чувством выполненного долга вышел из комнаты. За ним как привязанный потянулся Аргай.

Я не стал торопиться, держа на мушке Котрила, а «Рука смерти» и «Уничтожитель» контролировали замерших подельников сеньора. Рич, оскалившись, всем своим видом показывал, что не прочь пустить кровь врагам.

— Сирота, давай заключим перемирие на то время, пока находимся здесь, — добродушно произнес Котрил, делая вид, что совершенно меня не боится. Может, он играл, а может и в самом деле не чуял страха. — Здесь-то что делить? Наша встреча оказалась случайной, я даже не предполагал встретить тебя в Шелкопадах. Мне говорили, что ты уехал в Скайдру по своим делам, оставив часть отряда в Акаписе.

— Наши дорожки рано или поздно пересекутся, — сказал я, держа на мушке Рэйджа, хотя рука уже налилась тяжестью. — Двум волкам в одном городе не ужиться. Получишь гравитоны — уходи из Акаписа.

— Посмотрим, — губы моего врага скривились в насмешке. — Я уже говорил, что пока не получу от нобилей, купцов и ремесленников все, что полагается, никуда не уйду.

— Давай разрешим наш спор клинками, — я все же опустил пистолеты.

— Я дворянин, а ты неизвестно кто, какой-то торгаш, свалившийся на мою голову, — отрезал Котрил. — Никакой дуэли не будет. Для того, чтобы выпустить тебе кишки, у меня хватает людей. Тем более, что договору между мной и негоциантом никак не помешает твоя смерть.

— Как хочешь, Рэйдж, — я пожал плечами. — В таком случае я имею полное право защищаться как человек в статусе торговца. Сначала я убью тех, кого ты пришлешь по мою душу, а потом доберусь и до тебя. Ты спроси Свистуна, как я умею отправлять на тот свет верных тебе людей. Кстати, сколько их осталось?

— Достаточно, чтобы уничтожить твое гнездовище в Акаписе, — рассерженной змеей зашипел Котрил. Все-таки я его задел очень серьезно.

— Ну, можешь считать, что больше никого не увидишь. Или уходи из города, или мы будем вырезать твою кодлу методично и без жалости, — я пожал плечами и сделал пару шагов назад к выходу, не опуская пистолеты. Рич прикрывал мой отход, поигрывая двумя клинками, и этого было достаточно, чтобы остаться на месте. Все-таки бывший пластун умел внушать о своих намерениях, буде кто не послушается голоса разума.

Потом я прикрыл Рича, и мы вместе вышли на улицу, где нас дожидался Боссинэ с телохранителями.

— Так вы знакомы с этим человеком, Игнат? — накинулся он на меня. — Проклятье! Чуть не испортили сделку!

— Наоборот, — хладнокровно ответил я. — Котрил — весьма коварный тип, для которого обмануть ближнего не стоит ни капли добродетели. Увы, Лесс, но без меня вы бы попали в очень серьезную переделку.

— С чего вы взяли? — буркнул Боссинэ. — За товар деньги оплачены, с меня какой спрос?

— В том и дело. Оплошность с гравитонами, случившаяся не по вашей вине, не станет препятствием для Котрила. Он постарался бы сыграть на этом, обобрав вас как липку, а заодно и кристаллами разжился бы. Вот и получается, из всех действующих лиц вы оказались бы в больших убытках.

— И этот Котрил в самом деле готов на такую подлость? — еще не веря моим словам, спросил торговец.

— О, будьте уверены, еще ничего не закончилось! — я усмехнулся и бросил взгляд за плечо. В окне дома мелькнули чьи-то лица, но на улицу никто не вышел. Видимо, боялись засады. Кстати, можно было надежно закупорить эту поганую свору до ночи, не давая ей выбраться наружу. Любая попытка закончилась бы уничтожением противника. Поэтому Рэйдж вел себя осмотрительно, затаившись до поры до времени, и не давал повода для нашей атаки.

— Нам сейчас лучше вернуться в порт, — пробормотал Боссинэ. — Очень уж напрягает соседство с флотскими.

— Идемте, — согласился я. — Шелкопады меня удивили только встречей с Котрилом и упоминанием о некой чародейке.

— Теперь-то понятно, где Озава познакомилась с Рэйджем, — тут же откликнулся Рич. — Но чем он ее увлек, чтобы девушка согласилась работать на такого подлеца?

— Вы говорите о той чародейке, о которой так увлеченно рассказывали торговки на городской площади? — сообразил Боссинэ.

— Она сейчас живет в Акаписе, и мы в какой-то мере успели ознакомиться с ее магическими возможностями, — усмехнулся я. — Вот бы удивились местные балаболки, узнав, что мертвецы умеют оживать.

— Недаром говорят: мир тесен, — вздохнул купец. — И не знаешь теперь, опасаться ли ваших знакомств, господин Сирота, или наоборот — радоваться, что они уберегают нас от больших неприятностей.

— Выбросьте из головы дурные мысли, Лесс, — посоветовал я. — Хотя бы до того момента, когда придется передавать товар этому человеку.

— Как думаешь, командор: Котрил скажет про гравитоны флотским? — Рич спрятал свои смертоносные железки, чтобы не пугать жителей городка, изредка попадающихся нам навстречу. А то и без этого шарахаются к заборам или стараются спрятаться за стенами домов.

— В голову Рэйджа не залезешь, к сожалению, — откликнулся я. — По логике, в данной ситуации он должен затаиться и ждать, когда патруль уйдет из Шелкопадов, а потом спокойно получить свое. А с другой стороны, чтобы добиться благосклонности от короля, можно сдать и господина Боссинэ, и меня, и весь караван как преступников. Гравитоны, конечно, ему станут недоступны, но прощение и какой-нибудь подарок от монарха в виде занюханной деревеньки и нескольких сотен акров земли… почему бы и нет?

Так, лениво переговариваясь, мы вернулись в порт. Солнце уже почти полностью ушло за горизонт, окрасив вересковые пустоши остатками багрово-желтого цвета с наползающими лиловыми тенями. Крыши домов еще хранили вкрапления красного от заката, а возле причала, где до сих пор стоял «Олень», зажгли фонари. Суеты стало меньше, усталые рабочие закидывали в огромную сеть тюки с шерстью, чтобы с помощью лебедок переместить ее в трюм.

Увидев нашу компанию, подошел шкипер Айви. Он был слегка навеселе, потому что по времени мужики значительно опережали график разгрузки и погрузки. Одной рукой он зажимал горлышко бутылки, уже наполовину пустой.

— Прошу прощения, господин Боссинэ, — Айви кивнул на бутылку. — Целый день ругался с этими ленивыми скотами. Устали, видите ли, не мешало бы пивком охладиться! Пока не пригрозил старосте, что за такую работу он может лишиться своей доли. Потом дело пошло!

— Хорошо, — наниматель потер руки. — Когда закончите с погрузкой, оставайтесь на месте. Завтра с утра ставлю «Соловья».

— Слушаюсь, — кивнул Айви.

— Пока нас не было, ничего не случилось? — Боссинэ кивнул в сторону корветов, осветившихся габаритными огнями. Намек был более чем понятен.

— Морячки немного перебрали, подрались с местными. Девок не дают портить, видите-ли. Ладно, офицеры это дело пресекли, взяли особо тоскующих по женским телесам под арест. Вроде утихли, — шкипер «Оленя» ухмыльнулся и отхлебнул прямо из бутылки. — Кислятина, а выбросить жалко. Деньги уплачены. А ваши люди, командор, невероятно дисциплинированны. Пока шла разгрузка, следили, чтобы ни одна трюмная пылинка к рукам местных не пристала.

— И даже в трактир за вином не бегали? — сделав вид, что изумился, спросил я.

Рич старательно прятал хищную улыбку. За нарушение дисциплины, за любой «косяк» — магическое словечко командора — будет серьезное наказание. Репутация Игната Сироты, любимчика Кракена, куда страшнее, чем боль от содранной со спины шкуры после розог. Выйдет в море на «Тире» и утопит к чертям собачьим провинившегося. Да и сам Рич внушил своему десятку, охраняющему «Олень», не меньше уважения. До таких высот виртуозного владения ножами ни один из штурмовиков еще не добрался.

— Удивитесь, командор, так и есть, — кивнул Айви. — Да и куда бежать? Сами же видите, что там сейчас творится. Благоразумнее оставаться на месте. Я пообещал им к ужину выдать дополнительную чарку рома за службу. Вы не против?

— Рич присмотрит, — я посмотрел на своего помощника. Бедолаги. Завтра парням будет очень сложно.

— Флотские никаких действий в отношении наших кораблей не вели? — Боссинэ внимательно поглядел на расплывающийся в сумерках силуэт «Девы ветров».

— Нет. Только вот заметил я одну странность, — Айви снова отхлебнул из бутылки. — На берег привезли какого-то мужика во флотском мундире. На моряка мало похож, но видно, что для него палуба корабля — привычное дело. Я подумал, это или судовой лекарь или чародей. Только им положены синие мундиры с серебристыми галунами на рукавах, и треуголка без кантов, вроде как гражданские лица, призванные на военную службу… Ну да ладно. Этот господин в сопровождении трех вооруженных до зубов матросов гулял по берегу. Туда. Сюда. Постоит, полюбуется на наш караван, и обратно двигается, заложив руки за спину. Возле «Оленя» пару раз останавливался, голову набок склонит, вот так, — Айви показал, как этот неизвестный тип разглядывал стоящий на разгрузке неф. — Но потом его интерес куда-то пропал. Сел в шлюпку вместе с охраной и отчалил к «Деве ветров».

Я переглянулся с Ричем. Мысль, появившаяся у меня, требовала обдумывания. Боссинэ выглядел задумчивым.

— Айви, выдели нам две шлюпки, чтобы добраться до «Соловья», — сказал торговец. — Время позднее, да и устали все порядком.

Мы вернулись на флагманский корабль к ужину. Виконт Агосто, как сказал вахтенный, так и не появлялся. Стоило ли за него переживать? В Шелкопадах сейчас слишком шумно и многолюдно, запросто можно наткнуться на разгуливающих пьяных матросов с корветов. Даже отсюда слышно, как они горланят песни. Если же Ним сказал, что ему важен визит к барону Шаттиму, то с какого черта местоблюститель отпустит важного гостя пешком до порта? Он его отвезет с почестями и охраной. Нет, до завтрашнего дня ждать виконта не стоит.

За ужином я озвучил свою мысль.

— Я слышал, что некоторые левитаторы способны чувствовать присутствие других гравитонов на расстоянии. Это правда, господин Тибби?

Судовой левитатор прожевал кусок бифштекса и запил его водой. Вино он почти не употреблял, разве что в разбавленном виде.

— Да, таковые есть, — ответил он наконец. — Среди выпускников Академии ежегодно насчитывают не менее пяти левитаторов с сильной сенсорикой. Не сказать, что среди моих коллег таковых мало. Но все они нарасхват.

— Тогда у меня есть подозрение, что этот человек в синем мундире сегодня не зря расхаживал по берегу, — ответил я и посмотрел на Боссинэ. — Он искал гравитоны. Руку дам на отсечение!

— Я так же подумал об этом еще тогда, в порту, — кивнул Лесс. — Действительно, среди левитаторов есть такие уникумы. Помимо гравитонов, которыми они управляют, могут распознать работу «чужих» кристаллов.

— А если гравитоны находятся под толщей воды? — я напряг память Вестара Фарли, но никак не мог вспомнить, доводили до него подобную информацию во время учебы в офицерской школе, или же нет. — Какова вероятность, что их излучение левитатор уловит?

— Самая малая, — не задумываясь, ответил Тибби, пережевывая тушеные стручки свежей фасоли. — В воде как раз их очень хорошо прятать. Визуально не обнаружить из-за преломления лучей, энергия же, накопленная на гранях, не дает фона. Поэтому гравитоны в воде «впадают в спячку», если говорить образно. Нужно быть невероятно талантливым и сильным чародеем, чтобы обнаружить их подобным образом.

— Если до сих пор военные моряки не прислали команду на «Соловья», можно ли считать, что угроза миновала? — спросил дон Ансело.

— Будем следить за «Девой ветров», — предложил я. — Корветы могут начать маневры и ночью. Но это уже паранойя, по правде говоря. Для посылки досмотровой команды на любой корабль под королевским штандартом или приписанный к портам Дарсии, нужны веские причины и приказ вышестоящего командования. А без этого никто не рискнет лезть в трюм «Соловья» или любого другого судна из каравана. Вот поэтому левитатор корвета разгуливал по берегу, чтобы уловить фон чужих гравитонов. Хитро придумали. И закон не нарушают, и проверку мимоходом проводят.

Боссинэ во время этого разговора находился в меланхолии, не забывая потягивать из бокала «Идумейское». Наверное, дорисовывал в уме красочные картины, где ему на шею накидывают петлю и выбивают из-под ног скамью. Как же все удачно сложилось, что «Фаворит» чуть-чуть запоздал, когда топили гравитоны в Пламонте! Мы избежали больших проблем, пройдя по острой кромке ножа. Банальная и избитая фраза в некоторых случаях начинала играть новыми красками. А угроза нашим жизням ведь была и в самом деле нешуточная.

А к этому прибавилось неожиданное появление Котрила в Шелкопадах. По-хорошему, его надо здесь кончать. Вересковые пустоши огромны, да и река рядом. Тело можно упрятать так, что никто никогда его не найдет. Меня сегодня сдержало только одно: визит виконта Агосто к барону Шаттиму. Вполне возможно, что Котрил каким-то образом связан с местоблюстителем, и играет роль еще одного посредника, чтобы передать гравитоны Шаттиму, таким образом окончательно запутывая следы.

Нужно дождаться виконта и только потом планировать, как нам поступить с Рэйджем. Рич с Гусем и Щербатым остались на «Олене» вместе с десятком штурмовиков на случай каких-нибудь провокаций со стороны местных или военных. На «Соловье» усилили вахту и стали ждать. Первую половину ночи я провел на палубе, кутаясь в плащ от мерзкой сырости, тянущейся от воды. К тому же пошел мелкий и противный дождь, закрыв мутной завесой габаритные огни кораблей, так и стоявших на рейде мрачными усталыми тушами. Выкурив одну из пяти оставшихся пахитос, я дождался Михеля и передал ему дежурство вместе с новой вахтой. А сам завалился спать в своей каюте.

И проснулся от ощутимой дрожи палубы и переборок. Шел разгон гравитона. Ничего не соображая после липкого и тяжелого сна, я быстро оделся и вышел наружу. «Соловей» совершал маневр, занимая место возле причала, а «Олень» уже разворачивался носом по течению, формируя походный ордер домой, в Скайдру. За ним, осторожно разворачиваясь с помощью кристалла и боковых парусов, встала «Лаванда», показывая корму патрульному корвету.

Дождь прекратился, туманная морось рваными клочьями уходила в пустоши, а на берегу уже толпились грузчики. Они проверяли лебедки и тали, осматривали сеть, с помощью которой предстояло поднимать из трюма крупногабаритный груз.

Зевнув так, что едва челюсть не вывихнул, я подошел к борту и облокотился на него, рассматривая умытый ночным дождем город. Он смыл серый налет пыли с крыш, освежил редкую зелень, а висящее над дальними холмами солнце придавало Шелкопадам какой-то удивительный пасторальный вид, как на картинках, что продаются в лавках приморских городов. Да и вересковые пустоши не выглядели сейчас бесконечно-мрачными.

— Виконт не появлялся? — спросил я у Жала, появившегося на палубе босого и в одних штанах. Он собирался ополоснуться, и для этого приволок парусиновое ведро на веревке, чтобы зачерпнуть воду.

— Нет, командор, — мотнул тот головой и бросил вниз ведро. — Я в утренней вахте был, никто не появлялся.

— А вояки? Маневры совершали?

— Да тоже дрыхли, — хохотнул Жало, и поднатужившись, потянул веревку. Мускулы на его сухопаром теле заиграли под загоревшей кожей. — На берегу, правда, шумели местные. Видимо, пива или вина не хватило, пытались трактир на абордаж взять.

Он опрокинул на себя ведро и надсадно крякнул, мотая головой.

— Через полчаса сбор на палубе, — приказал я, выбрасывая окурок в воду. — Придется приглядывать за грузчиками, чтобы под шумок ничего не натворили.

— Понял, — кивнул Жало и потопал к трюму, оставляя на палубе мокрые следы.

Вся команда «Соловья» стояла на своих местах, Торфин с неизменной трубкой руководил маневром корабля с капитанского мостика, боцман Бруно порыкивал, дублируя команды. Как только до деревянного причала, обложенного мешками с песком, осталось несколько футов, левитатор погасил гравитон, и неф по инерции дошел до него и «прилип». Сверху полетели канаты, и стоящие на берегу грузчики ловко намотали их на мощные деревянные чурбаки, игравшие роль кнехтов.

Меня нервировало соседство с патрулем. Оба корвета продолжали стоять на рейде, даже не думая никуда уходить. Ладно, что не проводят обыски на торговых нефах, хоть это радует. Пока я раздумывал, к причалу подкатила небольшая карета, сопровождаемая тройкой всадников в черных камзолах. Герб, нарисованный на дверце, изображал кустики вереска на синем фоне и охотничий рожок с луком — полагаю, герб Шаттимов.

Из кареты вальяжно выбрался виконт Агосто. Поправив щегольскую шляпу на голове, он приложил к ней два пальца, глядя на всадников. Те развернули своих лошадей и умчались вместе с каретой туда, откуда и приехали.

— Нагулялись, виконт? — поинтересовался я, когда Агосто по высоким сходням вскарабкался на борт.

— Будь у барона прелестная дочка лет семнадцати-восемнадцати, остался бы здесь, — хмыкнул Ним. — Но, к сожалению, пришлось терпеть за столом двух долговязых унылых сынков и младшего брата барона с семейкой. Увы, развлечься не удалось. Но! Зато ближе к ночи заявился такой гость, что я едва удержался, чтобы его не проткнуть шпагой!

— Дайте угадаю! Рэйдж Котрил? — я улыбнулся.

— Тебе в самом деле помогает морской дьявол, Игнат! — ничуть не расстроился виконт. — Именно Котрил! Не он ли является тем человеком, которому нужны гравитоны?

— Да. Вчера мы встречались с ним, и тоже были весьма удивлены, — новость о связи барона Шаттима с моим врагом не стала неожиданностью. Что-то подобное я предполагал. — Пришлось приложить немало усилий, чтобы не вступить в драку. Решил пока не торопиться и узнать, кто стоит за Рэйджем.

— Котрил — вассал барона, мелкая знать, — лениво махнул рукой Ним. — Пойдемте к другому борту, а то мешаем людям работать…. Итак, как я уже сказал, наш дорогой сеньор служит Шаттиму, — продолжил виконт, как только мы заняли место подальше от суеты. Зато отсюда мы могли следить за обстановкой на реке. — Его семья жила в нескольких милях отсюда выше по реке. В свое время предок влез в заговор, который ставил своей целью выгнать барона или вообще уничтожить род Шаттимов. Но по каким-то причинам прадед Рэйджа сдал всех заговорщиков, чем и заслужил милость тогдашнего барона.

— Выходит, наш Котрил — проходимец? — я усмехнулся.

— Не совсем. Десять лет назад здесь прошел мор, вся семья Котрила умерла, и молодой дворянин сдал в аренду земли и пошел странствовать. И вот здесь-то мы его можем назвать проходимцем. В Акаписе за его художества просто обязаны были обезглавить.

— Я о том же и спрашивал губернатора, — покивал я. — К сожалению, не нашел поддержки. Становится интересно, за что с Котрила сдувают пылинки? Н-да, а я размечтался, что появился великолепный шанс избавиться от вымогателя. Весь бы Акапис «спасибо» сказал.

— Придется потерпеть, — Ним выглядел задумчивым. — Хм, а зачем Котрилу гравитоны?

— После вашего рассказа, виконт, мое мнение еще больше укрепилось. Товар нужен барону, а Котрил всего лишь посредник в сделке. Если его повяжут королевские следователи, он и пойдет на эшафот.

— Повяжут, — медленно повторил Агосто, играя пальцами на рукояти шпаги. — А разве он не выдаст барона, выторговывая себе жизнь?

— А какой смысл? — я пожал плечами. — Его все равно казнят, разве что получит быструю смерть без пыток.

— Да, ты прав, дружище, — виконт задумался. — Так что вы решили с гравитонами? Я не присутствовал при разговоре барона с Рэйджем. Они уединились, а мне пришлось коротать время с многочисленной семейкой. Но вино у них неплохое. Откуда-то с юга.

— Котрил обвинил Боссинэ в срыве договора. Якобы, не передал гравитоны с рук на руки, хотя прекрасно видел, что творится на фарватере. Такую кучу кораблей в компании с военными корветами трудно не заметить. Мы объяснили ему, где находится товар, даже пообещали содействовать в подъеме кристаллов, но лишь после ухода патруля. В общем, дал три дня, наглец этакий. Если гравитоны ему не передадут, он всех нас сдаст патрулю.

— Не сдаст, — уверенно ответил Ним, из-под полы шляпы разглядывая «Деву ветра», на котором шла утренняя уборка. — В таком случае его тоже обвинят в утаивании преступления. Почему раньше не сказал? Какую корысть имеешь с этого? А если попытается, мы его перехватим прямо на берегу. Дьявол с ним, лично найду причину вызвать Котрила на дуэль.

На «Соловье» началась суматоха. В трюмы стали спускаться грузчики, трое штурмовиков последовали за ними, остальные вместе с Жалом сошли на берег, чтобы там присматривать за работниками. Боссинэ приветственно кивнул виконту и присоединился к шкиперу на капитанском мостике. Но смотрел он больше не на суету разгрузки, а на «Деву ветров», на ее поведение.

Когда солнце поднялось выше холмов, на флагманском корвете засвистели боцманские дудки. Вверх по нок-реям взлетели сигнальные флажки.

— Вира якорь, готовность к отплытию, — не веря своим глазам, «прочитал» я сообщение. — Да неужели?

К нашему общему облегчению патрульные корветы и в самом деле поднялись вверх и величественно покачивая тушами корпусов на нестабильном еще луче, взяли курс на северо-запад. Шли они почему-то низко, но это уже их проблемы. Через какое-то время «Дева ветров» и «Фаворит» скрылись за холмами, оставив наш караван в приятном одиночестве.

— Хороший денек, господин Боссинэ! — не преминул подурачиться виконт.

— Просто великолепный, ваша милость! — откликнулся Лесс, разом распрямив плечи. — Если сегодня разгрузим еще и «Енота», то завтра отправимся в обратный путь! Вы не успели соскучиться по большим городам, командор?

— Готов еще путешествовать! Мне понравилось! — я усмехнулся. — Но не забывайте о договоре с Котрилом и обратном проходе мимо Валунного Двора! Там нас обязательно встретят со всей торжественностью, приличествующей самому королю!

— Да и черт с ними, этими неприятностями, — отмахнулся воспрявший духом Боссинэ. — Как-нибудь разберемся.

Через некоторое время наниматель спустился на берег и о чем-то долго разговаривал со старостой, то и дело показывая рукой на «Енота», подобравшегося поближе к портовым причалам. Хитроватая рожа местного старосты то и дело становилась задумчивой, потом расплывалась мелкими морщинками по щекам и лбу, пока оба не ударили по рукам. Оказывается, Боссинэ готов был доплатить работникам еще пару золотых, а сверх этого полкроны самому старосте за то, чтобы сегодня же очистить трюмы оставшихся нефов. «Енот» уже был наполовину пуст, работы на нем не так много, но в него загрузят еще дополнительно пятьдесят мешков с козьим сыром и двадцать бочек верескового меда.

Пока мы обсуждали различные версии как избавиться от Котрила, на судно поднялся Боссинэ. Он подошел к нам, держа в руке сложенный вчетверо лист бумаги, и слегка растерянно произнес:

— Сеньор Котрил прислал письмо через местного мальчишку. Он хочет встретиться со мной и окончательно обсудить вопрос с гравитонами. О том, что военный патруль покинул Шелкопады, он знает. Не сопроводите ли вы мне снова, господа? Буду вам очень благодарен.

— Видите, Боссинэ, насколько безрассудно вы поступили, согласившись на аферу с кристаллами, — с нотками назидания произнес виконт. — «Проводники» по своей природной сути — ублюдки и обманщики. С ними никогда нельзя иметь дело. Самое лучшее, это развернуться и уйти. Если не получается, то шпажный прием «взмах крыльев бабочки» прекрасно разрешит проблему.

— Как у вас все просто, милорд, — с укоризной покачал головой Лесс. — Торговля требует не только тщательно взвешивать каждое слово, но и толкает на сотрудничество со всякими подлецами. Думаете, я не знаю, насколько опасно иметь дело с контрабандистами? Я вынес урок осторожности еще в двадцать лет, когда впервые начал заниматься торговлей. Но авантюра с гравитонами, — он понизил голос, — поможет мне завязать знакомства с еще более серьезными людьми в центральных провинциях.

— Постойте, Лесс, а вы знали, кому пойдут гравитоны? — я насторожился.

— Можно, я не стану отвечать на этот вопрос? — посмотрел на нас Боссинэ с обреченным взглядом. — Ваше знакомство с сеньором Котрилом стало для меня неприятной неожиданностью. Я собирался передать ему товар и спокойно вернуться в Скайдру. И да, я знал, кому именно предназначены кристаллы. Подумайте, нужно ли вам имя этого человека?

— Меньше знаешь — лучше спишь? — иронично спросил я и переглянулся с виконтом. Тот едва заметно кивнул.

— Вы точно подметили, командор! — обрадовался Боссинэ.

— К сожалению, Лесс, мы теперь все повязаны одной ниточкой. Адмиралтейство не успокоится, пока не выяснит, куда исчезли боевые гравитоны. Но черт с ними, пусть ломают головы. Они у них большие, для этого и предназначены, а не только, чтобы в них есть.

Ним фыркнул, сдерживая свой смех. Боссинэ нахмурился, чувствуя какой-то подвох.

— Мы уже знаем, кто купил эти гравитоны, дружище Лесс, — я понизил голос. — Он живет вон в той усадьбе с каменным домом, в паре миль отсюда. Да и на барона плевать, если честно. Я за вас беспокоюсь. Вы сами-то как думаете, зачем Шаттиму боевые гравитоны? Что замышляют речные бароны? Новый мятеж против короля?

На торговца больно было смотреть. Он не мог просто взять и уйти от наших дотошливых расспросов. Сейчас мы ему были нужны как никогда, а без доверия, как известно, ни одно дело долго не живет.

— Господа, я вам этого не говорил, а вы меня не слышали, — прокашлялся Боссинэ и чуть ли не шепотом продолжил: — Поклянитесь молчать…

— Лесс, а вы, часом, не забыли, от кого требуете молчания? — нахмурил брови виконт. — Черт с вами, даю слово, что буду держать рот на замке, пока эта тайна не станет угрожать моей жизни. Клянусь честью дворянина!

— Клянусь, Лесс, — я не стал говорить выспренных фраз, а просто вытащил кортик и поцеловал его. — Мое оружие станет свидетелем слова, но до того момента, пока тайна не станет угрожать мне и моим людям.

Клинок на мгновение потерял очертания, словно расплывшись горячим металлом, и снова вернулся в свое состояние. Боссинэ вытаращил глаза от произошедшего, а виконт Агосто даже стянул шляпу, прижав ее к груди.

— Однако, дружище Игнат, — хрипло произнес он. — Что за фокус?

— Я сам еще плохо знаю все тайны своего кортика, — в моем голосе было неподдельное удивление. Нет, это оружие постоянно подкидывало мне загадки, ставшие обыденным делом. Но так отреагировать на обычные слова? Думаете, многие соблюдают клятву? Такие люди ушли в небытие, от них остались только легенды и выдуманные истории. Кем же ты был, флибустьер Кракен, и что за магия вложена в твой кортик?

Виконт нетерпеливо воскликнул:

— Мы ждем, господин Боссинэ, ваших откровений.

Боссинэ снова прочистил горло, и не отводя взгляда от рукояти кортика, уже находившегося в своих ножнах, выдавил:

— Гравитоны нужны барону Шаттиму для экспедиции в Спящие Пещеры. Мне кажется, готовится грандиозное ограбление древнего некрополя.

Глава 6

Корабли идут домой

— У вас есть еще один день, негоциант, — Котрил подрастерял свою самоуверенность за ночь, и не цедил слова сквозь зубы, как обычно. В чем была причина такой метаморфозы, можно было только строить версии, ни одна из которых не являлась бы верной. Но, скорее всего, мой непримиримый враг боялся, что я могу расправиться с ним в этом захолустье, имея за спиной почти три десятка штурмовиков. — Учитывая, что патруль покинул Шелкопады, вам бы постараться побыстрее достать из реки мой товар и передать с рук на руки. И тогда сделка будет завершена.

Он ничего не пил, в отличие от своих сопровождающих. Те лакали пиво за соседним столом и поглядывали на нашу компанию, готовые броситься в бой по первому сигналу хозяина подобно ручным псам. Но эта затея могла плохо кончиться не только для них, но и для самого Рэйджа. Вместе со мной и Боссинэ изволили прийти Аргай, виконт и дон Ансело, чуть поодаль стояли Гусь, Щербатый, Тюлень и Жало, недвусмысленно держась за рукояти палашей и абордажных топориков. На улице расположились прибывшие с «Енота» штурмовики, перекрывая все возможные пути отхода на случай драки. Перевес был явно не в пользу банды Котрила, и сейчас он осознал свою уязвимость в полной мере. Дураком Рэйдж не был, скорее, играл на публику, показывая свою надменность и строптивость.

Хозяин трактира, застыв за стойкой, с непередаваемой вселенской мукой на лице наблюдал за встречей куда более серьезных людей, чем вчерашние матросские компании. Едва успели после них починить столы. И вот снова угроза нависла над его имуществом.

А Рэйдж боялся — и меня это обстоятельство радовало.

— Не хотите ли присоединиться, сеньор Котрил? — Боссинэ, над чьей головой пронеслась опасная буря в виде патруля, теперь расслабился и попивал вино. Местная вода из колодца оказалась дрянной. Сказывались близкие солончаки. Вино, конечно, тоже оказалось не ахти, но все же куда приятнее.

— К чему? Хотите, чтобы я поучаствовал в поднятии груза со дна реки? Увольте. Я буду ждать вас в трех милях к северу от Шелкопадов. Видели большой холм?

— Что ж, это ваше желание, — едва заметно кивнул торговец. Ему хватило ума не сказать, что именно в той части Пламонта утоплены гравитоны. Лесс, как и я, опасался хитрой игры военного патруля. Успокаивало только одно: летающие корабли в этих пустошах не замаскируешь, поэтому засада исключена. Ведь надо знать, где именно ее устраивать. А идущие над горизонтом корветы мы увидим гораздо раньше, чем патруль сообразит, что происходит на фарватере. — Тогда завтра не ранее полудня прошу быть в условленном месте. Поднятые со дна кристаллы мои люди доставят на берег и передадут вам. С того момента моя часть договора будет считаться выполненной.

— Очень на это надеюсь, — Рэйдж поднялся на ноги и постарался как можно скорее покинуть трактир. Он понимал, что сейчас ему до меня не добраться. Не хватит сил. Судя по всему, Котрил приехал сюда с небольшой командой, чтобы тайна гравитонов осталась в узком кругу. Я прочитал в его глаза нешуточное опасение, что он всерьез просчитывает вариант, где ему уготована только одна участь — смерть. — Есть только одно условие, господин негоциант. Передавать товар на берегу будете вы и ваши люди. Наемники должны остаться на корабле. Со своей стороны обещаю вам безопасность.

— Боишься, Рэйдж? — я пристально взглянул на своего врага, понимая, что не смогу его уничтожить в Шелкопадах. К сожалению, здесь он заручился поддержкой барона Шаттима, являющегося, к тому же, одним из действующих лиц странного (и пока недоказуемого) заговора.

— Разумная предосторожность, — поняв, что его сейчас не будут убивать, но могут запросто спровоцировать дуэль (для чего тогда брать дворянина в эту сраную забегаловку?), Котрил показал знаком, что еще встретится со мной, поспешно вышел из трактира. За ним потянулись Свистун и остальные прихвостни.

Никто им не мешал уйти восвояси.

— Что у вас за отношения с этим человеком? — задумчиво спросил Боссинэ, допивая вино. — Какие еще тайны, Игнат, за вашей душой?

— Не пытайтесь о них узнать, Лесс, — мягко отговорил я купца от дальнейших расспросов. — Я и так стараюсь по мере сил уберечь вас от своих призраков в шкафу.

— Впервые в жизни мне хочется побыстрее вернуться в Скайдру, — тяжело вздохнул торговец, и я был с ним полностью согласен.

В Скайдре у меня оставалось одно нерешенное дело, самое трудное по своему исполнению.

К вечеру все корабли нашего каравана выстроились на рейде, готовые к отплытию. В трюмах находился товар, который Боссинэ собирался реализовать в Скайдре, матросы и штурмовики, наконец, получили возможность сойти на берег и окончательно опустошить портовый трактир и парочку мелких таверн в городе, чему их владельцы были невероятно счастливы. Доход от проданного вина и пива превысил расходы на починку мебели. А этот факт считался самым главным критерием успешной торговли.

Утром на мачтах с тяжелым хлопаньем развернулись паруса, и поймав ветер, нефы пошли по Пламонту вниз, но сразу за высоким холмом, ставшим ориентиром для сделки, остановились. Подъемом гравитонов занимались матросы, умеющие держать язык за зубами, под руководством Бруно и Аргая. На операцию потратили не меньше трех часов. Искать боевые кристаллы в мутной холодной воде, да еще на заиленном дне оказалось не так-то просто. Тем не менее трое опытных ныряльщиков обнаружили их, запихали в специальные парусиновые мешки, к которым были привязаны веревки, после чего гравитоны подняли на поверхность, а точнее — сразу в шлюпки. Боссинэ хотел тут же отправиться на берег, поэтому самолично находился в одной из них.

Котрил прибыл на обговоренное место с десятком всадников. Явно барон Шаттим обеспокоился прикрытием своего вассала. Тот, видать, наговорил ему про страшных наемников Игнаты Сироты, поплакался в жилетку и получил то, что хотел: вооруженную охрану. Значит, правильно я не стал трогать Рэйджа. Не хватает мне еще и конфликта с местоблюстителем Шелкопадов. Что за человек барон Шаттим, я не знал, поэтому стоило быть осторожным.

Отряду сеньора пришлось проехать вдоль берега, чтобы встретить шлюпки с грузом. Мы наблюдали за передачей гравитонов с борта, а внутри шевелилась мыслишка, что они могли пригодиться для нового корабля, который я замыслил строить в довесок к «Тире». И тут же обрывал себя от неуемной жадности. Если кто-нибудь прознает про боевые гравитоны, стоящие на моем бриге, не поздоровится никому: ни экипажу, ни штурмовикам, ни мне с Михелем и Леоном. Сразу всплывут пиратские связи и мое прошлое, и лорду Торстагу легче будет уничтожить меня, чем попасться на махинациях с гравитонами. К которым, кстати, причастен и сам король.

Так что будь осторожнее, Игнат Сирота.

— Переживаешь, что упустил шанс расправиться с Котрилом? — правильно прочел мои эмоции на лице дон Ансело, стоящий рядом и следивший за передачей гравитонов вымогателю с помощью подзорной трубы.

— Он еще испортит нам много крови, — откликнулся я.

— Такие люди рано или поздно делают ошибки, — подбодрил меня старый боевой товарищ. — Я уверен, что ты найдешь элегантный способ убрать ублюдка.

— Сдается мне, Котрил — не самый опасный человек во всех раскладах, — я никому не говорил о сговоре с лордом, и от этого на сердце становилось еще тяжелее. Как провернуть комбинацию, чтобы и старик жив остался, и Торстаг поверил в его мнимую смерть, и оградить Тиру от посягательств канцлера? А еще тяжелее не рассказать девушке о моем сговоре со старейшиной рода. «Смерть» старика потрясет ее, и что будет дальше, я не могу просчитать, вступая на тропу неопределенности.

Между тем шлюпки достигли берега, матросы подхватили парусиновые мешки и потащили их навстречу приближающимся всадникам. Когда между ними оставалось не больше ста футов, все резко остановились. Боссинэ что-то говорил, показывая на четыре мешка, потом от всадников отделились четверо человек, одного из которых я признал сразу. Котрил со своими людьми доехал до места встречи, один из них спрыгнул с лошади, присел на корточки и развязал мешок. Заглянул внутрь, на некоторое время замер, а потом сделал то же самое с другими мешками. Все это время никто не сделал лишнего шага, словно какая-то договоренность мешала людям переступить невидимую черту. Боссинэ скрестил руки на груди и ожидал, когда закончится проверка товара.

Наконец, Котрил кивнул, и купец со своими матросами вернулся к шлюпке. Он снял с себя огромную ответственность, и я даже видел, как Лесс улыбался. Но мне не понравилось, что происходило за его спиной. Всадники стали окружать гребцов. Неужели люди барона Шаттима решили избавиться от Боссинэ? Ну и какая необходимость? Свидетелей целая куча, отряд наемников на кораблях — я за своего нанимателя отвечаю головой, и его гибель не прощу однозначно.

— Бруно, дай предупредительный! — крикнул я боцману, стоящему рядом с кормовой пушкой, повернутой в сторону берега.

Мы заранее договорились, что пушки прикроют Боссинэ в случае серьезной опасности, поэтому вся речная артиллерия была приведена в боевую готовность. Над рекой гулко ухнул выстрел. Ядро со свистом описало кривую и упало аккурат в нескольких футах от берега, вспенив воду разрывом. Лошади в испуге встали на дыбы, и вся задумка местных пошла прахом. Мы намекнули, что шутить не стоит. И намек был понят. С трудом уняв мечущихся по берегу животных, всадники остановились и слаженно отъехали в сторону, дав возможность Боссинэ и его матросам спокойно добраться до «Соловья».

— Теперь я понимаю вашу неприязнь к этому человеку, — наливая в кружки вино, сказал купец, когда мы по его просьбе зашли в каюту. Мы — это я с доном Ансело и виконтом Агосто. — Не хотелось верить в дурные намерения того, с кем договорился. Но какую выгоду извлек бы сеньор Котрил от моей смерти?

— Даже не представляю, — честно признался я. — Возможно, такими действиями Рэйдж дал понять, чтобы вы забыли о гравитонах и о человеке, которому они понадобились.

— Бред, — фыркнул Боссинэ, скидывая промокший кафтан прямо на кровать. — Помимо меня на «Соловье» остались люди, которым много что известно, начиная с острова Норри. Да хотя бы вы, Игнат, и вы — ваша милость. Что, всех вырезать?

Виконт Агосто ничего не ответил, попивая вино. Но после недолгой паузы все же предпочел пояснить:

— Вероятно, для барона Шаттима картина происходящего куда яснее, чем вам. Помнится, было высказано предположение об истинном предназначении гравитонов. Расскажите, какого черта понадобилось местоблюстителю грабить Спящие Пещеры? Вы тогда предпочли промолчать, а мы не настаивали на подробностях.

— Вы же были у Шаттима, — неприязненно сказал Боссинэ.

— Думаете, он посвятил меня в свои планы? — иронично спросил Ним.

— Но я тоже слабо представляю мотивы барона, — купец осушил свою кружку и снова наполнил.

— У вас было предположение, а оно на чем-то же основывается! — воскликнул дон Ансело, заслужив одобрительный взгляд виконта.

Боссинэ медленно опустился на кровать и сказал:

— Мне по долгу своих негоций часто приходится проводить караваны не только по Рокане и Пламонту. Ходим мы и по Эритии. Вообще, центральные провинции пронизаны очень мощной речной системой, чем торговые компании и пользуются. Так вот, уже почти второй год ходят упорные слухи, что часть барон этих провинций недовольны политикой абсолютизации королевской власти. Все привилегии, данные им исстари, постепенно заменяют новыми законами и уложениями. Нелояльных стараются убрать любыми методами. Кто соглашается — получает гарантии неприкосновенности. Недовольных, однако, куда больше. Мы, торговцы, стараемся держаться от политики подальше, понимая все риски и опасности. И все же полностью отдалиться от нее не получается. Зреет какой-то заговор. Может, против короля. Может, против новой системы вассалитета…

Боссинэ опасливо покосился на дверь, но дон Ансело, сидевший на лавке неподалеку от нее, сделал знак, что контролирует ситуацию. И все же наниматель понизил голос:

— Слухи на пустом месте не рождаются. Я не утверждаю, что один такой пустили намеренно, только все указывает именно на это. Якобы, в Спящих Пещерах на самых нижних ярусах спрятаны артефакты Истинной Власти, и с их помощью можно оспорить право королевской династии Адальгримусов, к коей относится и нынешний король Аммар, на престол.

— Ах, вот в чем дело, — откинулся на спинку стула виконт. — В народе ходит убеждение, что истинными правителями считается род Норанов, закончивших править Дарсией четыреста лет назад. Якобы нынешняя династия обманом завладела троном, заставив остатки семьи Норанов отступить на юг. Кого-то убили, кому-то посчастливилось избежать смерти. Артефакт Истинной Власти содержит кровь первых королей Дарсии. Понимаете, чем грозит его попадание в руки заговорщиков?

— Смутой, войной, — пожал плечами дон Ансело, которому было наплевать на будущие катаклизмы в Дарсии. Впрочем, как и мне. Мы здесь чужаки, и при первой же возможности постараемся убежать в Сиверию. Но сейчас разворачиваются очень интересные события, которые нельзя игнорировать. Нужно срочно связаться с лордом Келсеем и доложить о ситуации.

— Войной, которая не нужна большинству населения Дарсии, — кивнул Ним, чье политическое пристрастие нам до сих пор не было известно.

— А вы верите в подобный артефакт, виконт? — мне стало интересно. Это что-то новенькое после гравитонов и местной магии. — Почему он хранится именно там, а не в сокровищнице королей Адальгримусов?

— Нет, не верю, — удивил меня высокородный друг разумным выводом. — Так же, как и многие здравомыслящие люди. Я подозреваю, что мятежники хотят просто разграбить гробницы великих князей древности. Им нужны деньги для найма кондотты и вооруженных отрядов из всякого отребья. Артефакт — это всего лишь сказка, под которую легче собирать недовольных нынешней династией. А вот слухи о спрятанных сокровищах имеют под собой серьезное основание. Если их вытащат на солнечный свет, последующие события нетрудно предсказать. Но я не хочу, чтобы мои земли оказались во власти смуты.

— Похвальная позиция, — поддержал его Боссинэ. — Торговля не любит войну, хотя на ней зарабатывается гораздо больше, чем в мирное время. Но своего нынешнего положения я достиг тогда, когда в Дарсии царило спокойствие.

— То есть мы определились? — дон Ансело обвел нас всех взглядом. — Держимся подальше от предстоящих событий?

— Я бы посмотрел, что за Спящие Пещеры, — мечтательно произнес я, и сразу же раздался стон Боссинэ.

— Вы неисправимы, Игнат! — купец сжал в руке кружку, словно представлял вместо нее мое горло. — Сразу говорю: на мою помощь не надейтесь. Я в этой авантюре участвовать не стану.

— Но ведь хотелось бы? — с трудом сдерживая смех, поинтересовался я.

— Я уже пережил тот возраст, когда изнываешь от желания совать нос в каждую щель, откуда несет опасностью и авантюрами, — отмахнулся Боссинэ.

— Да пошутил я, Лесс! Давайте уже пойдем домой!

Наша флотилия снова распушилась серыми пятнами парусов. Подгоняемые легким ветерком и попутным течением, караван неумолимо с каждым днем приближался к той точке, откуда началось наше путешествие. Когда подошли к Валунном Двору, движение застопорилось. Оказывается, предупрежденный местными жителями о приближении наглого караванщика, не оплатившего пошлину, барон Рокмак снова поднял цепь. Чтобы избежать повторного нападения на башни, он поставил там охрану. Теперь возле них торчали несколько вооруженных людей.

Удивительно, что Боссинэ даже не пытался уговорить местного барона, чтобы тот пропустил караван. Он был настолько уставшим и раздраженным после событий в Шелкопадах, что попросил меня самому решить проблему. Призывать человека, обуянного жаждой наживы, да еще глупого, как выяснилось, к благоразумию — пустая затея.

Предчувствуя, что возле Валунного Двора нас ожидает проблема, мы выработали план. Как только стало известно после коротких переговоров с комендантом порта, что барон Рокмак не собирается опускать цепь под воду, «Олень» и «Соловей» направили свои пушки на башню и сделали по одному выстрелу. Одно ядро удачно ударило в основание башни, откуда выходила цепь, а два других упали возле берега, показав нашу решимость развалить эту дурацкую фортификацию. После короткой бомбардировки стражники забегали в панике, а я дал приказ штурмовикам готовиться к высадке.

А теперь представьте, каково было охранникам на берегу увидеть черные фигуры, выстроившиеся вдоль борта с палашами и абордажными топориками, да еще кричащими странное «марра»! Я заранее распределил свою команду на «Олене» и «Соловье», и теперь картина готовящейся к высадке команды выглядела невероятно правдоподобно. Злые, оскаленные рожи штурмовиков в черных одеждах внушали страх охранникам.

Через два часа стояния барон Рокмак сделал правильное решение. Он дал команду опустить цепь на дно и пропустить излишне нервную кондотту во избежание разгрома небольшого городка. Клянусь, так оно бы и произошло, если бы местный царек пошел против обученной и получившей серьезное боевое крещение у Блуждающих островов команды наемников.

Мы дождались, когда тяжелая цепь уйдет под воду, и сделав для острастки еще один залп из трех орудий, прошли мимо городка. Надеюсь, теперь у Боссинэ не будет проблем с этим идиотом.

Оставив Валунный Двор слева по борту, караван пошел дальше. Останавливались на якорную стоянку только там, где настигала ночь. Я выставлял стражу, памятуя о нападении низаритов, и шел отдыхать. Дон Ансело перешел на «Оленя», где сейчас находилось пятнадцать штурмовиков, а остальные собрались на «Соловье». Боссинэ согласился с моим предложением собрать всю кондотту на двух кораблях. Низариты, проникшие на борт флагмана, могли повторить свою операцию, поэтому требовалось гораздо больше людей. Да и письмо граф Абры о задержании виконта тоже не стоило сбрасывать со счетов. Поэтому было принято решение вообще не останавливаться в больших городах, чтобы таможенникам не пришло в голову арестовать Нима Агосто.

Когда проходили Эбонгейт, зацепили дожидавшиеся нас в порту барки. «Енот» и «Лаванда» добросовестно потащили их за собой. Через два дня после прохождения острова Норри мы вошли в портовые воды Скайдры. Мои парни оживились. Долгое путешествие закончилось, впереди несколько дней безделья, как я и обещал. Многие уже мечтали, в какой бордель пойдут и каких девочек предпочтут.

Общий сбор был назначен на берегу. Мы сообща решили, что Боссинэ расплатится со мной, а я толкну небольшую речь, потом казначей нашего отряда, которым был назначен дон Ансело, раздаст положенную сумму штурмовикам, после чего контракт будет считаться выполненным.

Было около полудня, когда вся команда выстроилась на свободном пирсе, что привлекло внимание зевак. Я прошелся вдоль строя, разглядывая своих бойцов, старающихся вытянуться во весь рост. Со свежими шрамами, загоревшие на весеннем солнце, в чистых черных одеждах — они приковывали к себе взгляды грузчиков, работников контор, шкиперов разнообразных судов, стоящих возле разгрузочных причалов. Но нам было плевать.

— Чуть больше месяца назад отсюда я уводил сопливых юнцов, многие из которых даже ни разу не знали, как действовать в настоящем бою, — я медленно прошелся вдоль строя туда и обратно, и остановился, разглядывая замерших штурмовиков. — А вернулись настоящими бойцами, которые не побоялись вступить в бой с речными бандитами, не дрогнули при встрече с опасными и коварными низаритами. Честно скажу, даже мне не было известно, чем закончится этот контракт. Мы потеряли шестерых братьев, и это очень меня огорчает. Значит, ни я, ни капитан Ансело не смогли полностью передать вам знания и опыт, их гибель лежит полностью на наших плечах. Когда мы вернемся в Акапис, вы станете тем костяком, который сплотит вокруг себя остальных братьев. Боевой опыт — это самое лучшее, что вы приобрели. Берегите его и передавайте своим друзьям и товарищам. Впереди нас ожидают десятки таких походов, в которых нам предстоит стать настоящим отрядом.

Я перевел дух. Штурмовики смотрели на меня, не шелохнувшись ни разу.

— У вас три дня, чтобы расслабиться после похода, помять как следует девок, которые заждались таких бравых бойцов. Единственное, что я прошу от вас, постарайтесь не разнести Скайдру по камешкам.

Штурмовики сдержанно рассмеялись.

— Через три дня буду ждать вас на седьмом причале. Господин Боссинэ любезно согласился доставить отряд до Акаписа, поэтому не опаздывайте. Тех, кто решит уйти из отряда, говорить ничего не стану. Это ваше решение. Вам все ясно, бойцы? Тогда — марра!

— Марра! — рявкнули парни, всполошив чаек, разгуливающих по пирсу.

Разбившись на мелкие группки, мои бойцы потянулись мимо портовых построек в город. Со мной остался верный Михель. Виконт Агосто покинул наше общество сразу после прибытия каравана в город. Я подозреваю, что у него в Скайдре есть дама сердца, и мешать его желанию встретиться с ней не стал.

Поглядев на стоящие у разгрузочных пирсов «Енота» и «Оленя», я повернулся к Михелю:

— Ну что, дружище, со мной к леди Тире не желаешь? Она будет рада тебя видеть.

— Нет, командор, ступай один, а я здесь сниму комнатенку на постоялом дворе да отвлекусь на пару дней от приключений, — усмехнулся дон Ансело. — До сих пор не верится, что на земле стою.

— Как хочешь, — я протянул Михелю свой мешок с одеждой. — Пригляди за вещами, а то со своим скарбом как-то неудобно к знатной даме в гости заявляться.

— Не затягивайте с предложением, командор, — подмигнул мне Михель. — Тира из тех девушек, которые ждут от своего избранника активных действий. Не разочаровывайте ее.

— Сначала нужно решить одну проблему, мешающую этому самому предложению, — я покачал головой и протянул руку дону Ансело. — Значит, через три дня сбор на указанном месте.

— Я пригляжу за нашими оболтусами, — кивнул помощник. — Если по секрету, я шепнул Ричу и Гусю, чтобы тоже проследили за парнями.

Он крепко пожал мою руку, и мы разошлись в разные стороны. Я направился в сторону двухэтажных контор, где постоянно толпились извозчики, выискивая клиентов. Стараясь не попасть во встречное движение, я неторопливо шел по краю разбитой колесами тяжелых телег дороги и не заметил, как из-за угла одного из зданий навстречу мне вывернул человек в черном дорожном плаще. Он старательно скрывал свое лицо под полами потертой шляпы, и даже голос его звучал глухо:

— Господин Сирота?

— Что вам угодно? — я застыл на месте, больше глядя на его руки, затянутые в перчатки. Не зная намерений незнакомца, легко налететь на острое железо, прячущееся в рукаве.

— Вам большой привет от лорда-канцлера, — последовал ответ.

— Ах, вон в чем дело, — я не расслаблялся и ждал продолжения. — Зачем же так пугать, я ведь мог машинально выстрелить в вас.

Чтобы не торчать посреди улицы и не привлекать внимание, мы зашли за угол конторы.

— Лорд-канцлер просил передать свое неудовольствие излишне затянувшимся делом, — произнес мужчина.

— Я все помню, — сухо ответил я. — Завтра намерен отправиться к эрлу Эррандо и выполнить свое обещание.

— Похвально, — кивнул собеседник и все-таки полез рукой под плащ. — Спокойно, господин Сирота, не нужно так напрягаться. Я всего лишь хочу показать вам одну полезную вещицу, которая простимулирует вас на получение вожделенного статуса. Вы понимаете, о чем идет речь?

— Не совсем, — нахмурился я.

Между тем посланник лорда Торстага извлек наружу кожаный тубус, перевязанный шелковой нитью, концы которой были скреплены ярко-красной сургучной печатью.

— Что это? — я уже догадался, что держит в руке незнакомец.

— Здесь патент на дворянство и жалованные земли в Скайдре, — пояснил он. — Небольшой участок в пригороде, но вам этого будет достаточно, учитывая невероятную способность приумножать свои богатства.

Что это, как не намек на мое участие в набеге на «золотой караван»?

— Когда дело решится, вы получите патент и можете жить дальше так, как вам заблагорассудится. Соглашение будет считаться выполненным. Всего доброго, господин Сирота.

— Подождите, — я остановил развернувшегося было ко мне спиной посланника. — Каким образом я должен выполнить свою миссию? Эрла Толессо охраняют очень тщательно, возможности побыть с ним наедине практически никакой.

— Увы, но это ваше дело. Можете отравить или проткнуть ножом яремную вену, удавить подушкой или утопить в реке. А то и организовать нападение. Вы же находчивый молодой человек, господин Сирота. Лорд-канцлер очень рассчитывает на ваши возможности. Не разочаруйте его. И кстати… — тубус исчез под плащом. — Не вздумайте хитрить. Его милость будет следить за исполнением вашей части договора. Если выяснится, что вы вместе с эрлом Толессо затеяли игру — ваша дальнейшая судьба незавидна.

Посланник Торстага развернулся и зашагал в противоположную сторону, а потом уверенно завернул куда-то за угол лабаза, оставив меня в глубоких раздумьях. Ничего в голову не приходило. Я приперт к стене поставленными лордом условиями. Ну что ж, сам дал согласие. Надо выполнять. Плюнув на все, решил пока не заморачиваться, а найти подходящего извозчика.

Одного такого, сидящего на облучке небольшой открытой кареты, удалось сразу же заинтересовать пятью либрами. Пожилой мужик в поношенном, но чистом сюртуке выслушал мою просьбу.

— Как же не знать, где проживают Толессо, — пробурчал он, почесывая аккуратно подстриженную бородку. — Туда сейчас чуть ли не весь левый берег Скайдры устраиваться на службу бегает. Садитесь, господин. Поспешим до отхода парома.

Через час карета остановилась перед знакомыми коваными воротами, возле которого прохаживались двое молодых мужчин, по виду — из мелких дворян. Один из них был в темно-коричневом камзоле, второй, с черными усиками и бросающейся в глаза косицей — в черном кожаном жилете поверх серой рубашки с высоким воротником. При моем появлении оба остановились и перекрыли дорогу к закрытой калитке. Они настороженно молчали, когда я расплачивался с извозчиком, и внимательно следили за моим приближением. Одернув тщательно вычищенный кафтан, с удовлетворением разглядел, как блеснули на солнце надраенные оловянные пуговицы.

— Господа, — я приподнял треуголку и улыбнулся со всем своим обоянием. — Я бы хотел увидеть леди Тиру. Не затруднит ли вас сказать ей, что прибыл Игнат Сирота?

— Вам назначено? — поморщившись, спросил молодой человек в кожаном жилете. Он быстро окинул меня с ног до головы, но не нашел в моей одежде какого-либо изъяна. Сапоги начищены до блеска, под распахнутыми полами безупречного кафтана недвусмысленно торчат рукояти «Уничтожителя» и «Руки смерти», с левой стороны висит кортик в потертых ножнах. Пропускать вооруженного до зубов человека к хозяйке он явно не хотел.

— Насколько я понял из нашего последнего разговора, мне можно приходить в любое время, — продолжаю любезничать, а сам нет-нет да и брошу взгляд на безлюдный двор. Несколько слуг шмыгали между хозяйственными постройками и по саду; вероятно, Тира еще не обросла достаточным количеством дворни и охраны. И вот этих ребят я видел впервые.

— Насчет вас не было никаких распоряжений, — сказал второй охранник, у которого выделялись бархатистые глаза с затаившейся печалью в глубине зрачков. Но решимости отстаивать имущество хозяйки у него было предостаточно.

— В таком случае позовите капитана стражи Айвора, — сегодня я был настроен встретиться с Тирой и поговорить с ней насчет деда. Держать в себе груз будущего «преступления» казалось для меня невероятно тяжелой ношей.

Мне повезло. Айвор сам уже шел к воротам неторопливой походкой. Возможно, ему подсказали, что к особняку подъехала какая-то карета, и неизвестный господин ведет разговор с охраной. Он сам открыл калитку и оперся на нее, с усмешкой разглядывая молодых дворян, грудью вставших на моем пути.

— Приветствую вас, капитан! — я снова притронулся к треуголке. — Не забыли еще меня?

— Давненько у нас не появлялись, господин купец, — хмыкнул Айвор и распахнул калитку пошире. — Заходите, Игнат. Леди Тира сейчас занята, у нее встреча с нобилями. Но если вы не торопитесь…

— Извозчика я уже отпустил, — ухмыляюсь в ответ, и делаю шаг в сторону калитки.

Парни посторонились, сделав независимый вид. Свою работу они выполнили, а дальше — не их печаль.

— Кто такие? — поинтересовался я у Айвора, когда мы вступили в живительную тень аллеи. Здесь, на побережье, хоть и ощущалось дыхание моря, было довольно влажно и жарко. А ведь лето еще по-настоящему не разгулялось. — Набираете в охрану новичков?

— Недавно прибились к стае, — ощерился Айвор. — Дворянчики из мелкопоместных семей. Младшие сыновья. Тот, что с косицей, которую я все время хочу обрезать по самую макушку, Берти Дювергер. Нахальный малец, но все схватывает на лету. Эммон Мале — это большая проблема. Влюблен в леди Тиру до безумия. Хвала богам, мозгов хватает, чтобы переживать сии эмоции глубоко в сердце.

— Найдите ему шлюху, которая сразу выбьет из башки дурь, — так же грубовато ответил я. — Это самое действенное лекарство от подобной болезни.

— Дахад говорит то же самое, — хохотнул Айвор. — Хуже нет воздыхающего от неразделенной любви мальчишки, которого готовят в свиту. Но ничего, скоро его инициируем…

Он прервал свою речь, потому как на парадной лестнице появилась статная девушка в светлом платье, из-по которого выглядывали добротные кожаные башмачки. Строгая прическа и чуть вздернутый подбородок едва не сыграли со мной злую шутку. Я сначала не признал в этой красивой незнакомке Тевию, пока она сама излишне поспешно не шагнула мне навстречу с ярко вспыхнувшей улыбкой. Ее сдержанность исходила из ее нового положения, которое не позволяло девушке визжать от радости и бросаться мне на шею.

Тем не менее она охотно подставила свою щечку под мой поцелуй, зарделась, бросив взгляд на размягченного Айвора.

«Эге, да здесь пахнет взаимностью!» — подумал я, внутренне усмехаясь.

— А ты изменилась, Тевия! — вслух признался я, оглядывая ладную фигурку бывшей служанки. — С последней нашей встречи в тебе стало куда больше величия. Вот что делает с человеком место, которого он достоин!

— Скажешь тоже, Игнат, — улыбнулась Тевия. — Правда в том, что я осталась такой же прежней хохотушкой, но горничным и слугам этого знать не нужно. Ой, я так рада тебя видеть!

— Тевия, господину Сироте нужно к хозяйке, — напомнил Айвор. — Она еще не освободилась?

— Да уже пора бы, — девушка бросила взгляд на солнце. — С утра сидит. Я уже два раза куфесаби готовила.

Айвор не стал доверять меня Тевии, а самолично провел в одну из гостевых комнат на первом этаже особняка. Как он объяснил, такие комнаты предназначались для важных господ, не желавших, чтобы их видел кто-нибудь из посетителей. Но отсюда можно было пройти к центральной лестнице и подняться в рабочий кабинет леди Тиры.

— Я проверю, как там обстоят дела, — сказал капитан стражи. — Если хозяйка уже выпроводила гостей, я лично проведу тебя к ней. Леди Тира очень беспокоилась о тебе с тех пор, как ты ушел в верховья Пламонта, иногда просила послать в порт кого-нибудь из парней аккуратно разузнать про судьбу каравана Боссинэ.

Айвор ушел, пощелкивая набойками сапог по полу. А я расположился на низеньком диванчике, закинул ногу на ногу и стал размышлять, как лучше выстроить беседу с девушкой. Слова капитана о ее беспокойстве за меня приятно грели душу. Тира, конечно же, никогда не признается в своих переживаниях, но когда смотришь в ее глаза, то и слов не нужно.

До меня донеслись невнятные мужские голоса. Они раздавались откуда-то слева, где находился центральный зал всего особняка. Я даже увидел спины трех человек, сопровождаемых седовласым стариком в серой ливрее. А потом за мной пришел Айвор и проводил до рабочего кабинета.

— Не сочти за оскорбление, Игнат, но ты должен отдать мне свои пистолеты и кортик, — посмотрев на меня недрогнувшим взглядом, капитан стражи протянул руку. — Так заведено в этом доме. Кроме высокородных никто не имеет права встречаться с госпожой при оружии.

Я молча вытащил из-под ремня «Уничтожитель» и «Руку смерти» (старые и верные одноствольные оставил в мешке со своими вещами) и отдал пистолеты Айвору, который старательно скрыл разгоревшееся в глазах любопытство. Руку даю на отсечение, сейчас будет их тщательно изучать, а потом попросит пострелять из них. Вояка…

Кортик я отдавал с опаской. Черт его знает, как он себя поведет в чужих руках.

— Только не вытаскивай кортик из ножен, — предупредил я. — Он заговорен на мою кровь.

— Да ладно, — улыбнулся Айвор, не поверив в мои слова. Но забрал кортик с осторожностью, будто протянутую ему шипящую змею. — Иди, она ждет тебя.

Я одернул кафтан и толкнул резную дверь, покрытую темно-вишневым лаком. И сразу увидел Тиру в зеленом платье из атласа с оборками на открытых плечах. Аккуратно распущенные волосы черным водопадом спускались по спине. Девушка разглядывала что-то интересное за окном, раз не отреагировала на мои шаги. Пришлось тихонько кашлянуть.

Тира обернулась. Мне показалось, что я не видел ее так давно. Мягкие обводы скул и линий лица куда-то исчезли, уступив место настороженному и цепкому взгляду. Теперь передо мной стояла молодая женщина, наделенная не только статусом высокородной аристократки; на ее плечах сейчас лежала невероятная ответственность за спасение рода Толессо, в котором осталась только она и эрл Эррандо, ее дед. Про младшую ветвь, отпочковавшуюся от основного рода, можно не говорить. Зная Тиру, можно предположить, что ни ее дядьям, ни кузенам Фальтусам ничего не светит.

И тем не менее, это была все та же девушка, к которой меня тянуло со страшной силой.

Тира невероятно быстро оказалась возле меня и неожиданно обвила руками мою шею, прижавшись столь близко, что мое сердце едва не выскочило наружу — так мощно оно застучало, разгоняя кровь по всему телу. «Жаль, не удостоила поцелуем вернувшегося из похода героя, — мелькнула огорченная мысль. — Но ничего, ты все равно будешь моей».

Я даже не успел удержать ее за талию, как леди Толессо, словно устыдилась своего порыва и отпрянула назад. Легкий румянец на щеках сделал ее еще более прелестной.

— Я рада видеть тебя, Вестар Фарли, — негромко произнесла она.

Неужели гордая Тира обратилась ко мне на «ты», отбросив ненужную сейчас вежливость? Это серьезный шаг к сближению!

— Как и обещал, я вернулся живым и невредимым, — я скинул треуголку и прижал ее к груди, обозначив поклон. — Господин Боссинэ весьма доволен работой моей кондотты. Он обещал разослать рекомендательные письма в торговые компании Суржи, Скайдры, Акаписа и других портовых городов. Надеюсь, теперь контракты не придется вырывать с боем, как в первый раз.

— Было тяжело? — Тира сумела укротить свои эмоции и присела в кресло, после чего показала на соседнее, куда примостился и я.

— Охранять торговые корабли, оказывается, куда сложнее, чем брать их на абордаж, — улыбнулся я, разглядывая Тиру без всякого юношеского смущения. Я хотел эту женщину, и понимал, насколько тяжело будет завоевать ее сердце в моем нынешнем положении.

— Надеюсь, ты сегодня останешься на ужин? — Тира тоже умела выдерживать взгляд. — Расскажешь о своем путешествии, о впечатлениях. Каково это — быть кондотьером? Я слышала, на Пламонт стянули большое количество патрулей, что-то искали.

— А, да там пустяки, — я беззаботно улыбнулся. — Контрабандисты стали чересчур дерзкими, вот их и отлавливали.

— Ну да, — Тира задумчиво подперла пальцем подбородок. Блеснул темно-красной кровавой каплей камешек в изящном золотом кольце. — А каковы твои дальнейшие планы?

— Я охотно принимаю твое предложение остаться на ужин, а завтра планирую поехать в имение к твоему деду, эрлу Толессо. Он, кстати, очень хотел встретиться со мной, да все времени не было.

Тира, к моему удивлению, побледнела и сжала губы. Потом резко поднялась и подошла к двери. Напряженно замерла, как будто пыталась выяснить, не подслушивает ли кто-нибудь снаружи. Возвращаясь обратно, остановилась за спиной, положила ладони на мои плечи. Негромко, почти шепотом, проговорила отчетливо:

— Дедушка мне все рассказал о твоем сговоре с лордом-канцлером. Если ты хочешь стать дворянином Дарсии за счет смерти эрла Толессо — я тебе не позволю. Пусть лучше выйду замуж за этого ублюдка добровольно, но единственный родной мне человек останется жив.

— Ты же знаешь, что моей целью является не получение дворянства как такового, — я почувствовал, как тонкие сильные пальцы вдавились глубоко в плечи, но оборачиваться не стал. — Тем более, оно у меня номинально есть. Но я помню слова, что путь к твоему сердцу и руке лежит через статус. Я очень настойчиво отговаривал старика от этой идеи, но эрл Эррандо уперся как гранитная скала и не отступил ни на шаг от безумного плана. Знаешь… там, на Рокане у меня появилось гораздо больше времени, и я стал обдумывать со всех сторон слова Эррандо. Он не такой безумец, Тира. Не захочет твой дед даже ради спасения фамильных богатств принять смерть. Ты еще очень молода и неопытна. Чтобы окружить себя преданными людьми, понадобятся годы. А их может не хватить при таких раскладах. Поэтому… мы что-нибудь придумаем.

Хватка пальцев ослабла. Тира, словно из нее вытащили стержень, на котором держалась ее стать, прошла к своему креслу и опустилась в него.

— Пожалуйста, Вестар Фарли, не причини вреда моему деду, — попросила она дрогнувшим голосом. — Должен же быть какой-то выход.

— Не выполню приказ лорда Торстага — попаду на виселицу, — тоже невесело откликнулся я. — Умрет эрл Эррандо — получу дворянство и потеряю тебя. Неплохой выбор, да?

— Торстаг тебя обманет, — убежденно ответила Тира. — Он лживый сукин сын, путался с пиратами, и даже их умудрялся обманывать. А кто ты для него? Такой же «вольный брат», разбойник и грабитель.

— Ты думаешь, я настолько наивен, что поверил канцлеру? — я рассмеялся. — Думаешь, зря пытаюсь получить репутацию лихого и удачливого кондотьера? Помнишь наш разговор насчет статуса? Это мой запасной вариант.

— Насчет удачливости тебе можно не беспокоиться, — в ответ улыбнулась Тира, румянец вернулся на ее щеки. — Ты любимчик морского дьявола, и мы оба знаем об этом.

— Если удастся заручиться поддержкой нобилей Скайдры, то никакой Торстаг не будет опасен… ну, в той степени, в которой я могу отбивать его атаки.

— И как ты собираешься заручаться? — полюбопытствовала Тира. — Торговая гильдия вряд ли сможет дать необходимую поддержку.

— Граф Додреф, — обронил я.

— О-оо! Серьезный и влиятельный человек, с которым опасно играть в подобные игры, — выпрямила спину леди Толессо. — Берегись, Вестар, ты ходишь по кромке тьмы!

— Иначе мне никак не добиться твоего расположения и руки, — я с нахальной улыбкой посмотрел на Тиру.

На мою бесцеремонность она отреагировала со спокойствием, только глаза опустила на какое-то мгновение, словно решала в этот момент, как быть дальше.

— Мы ведь уже об этом говорили, — покачала она головой. — Я свое решение менять не намерена, но и ты поторопись. Давление на меня становится очень серьезным. Несколько влиятельных домов устроили осаду девичьего сердца по всем правилам военного искусства. Минимум шесть кандидатов в мужья, не считая тебя и лорда-канцлера. Даже не знаю, кого выбрать…

В Тире заговорило врожденное женское кокетство, только меня вряд ли обманешь подобными словесными кружевами. Она прятала в глубине своей души страх, самый настоящий страх ошибки, после которой фамилия Толессо канет в небытие, а все богатства осядут в закромах той семьи, куда девушка уйдет после замужества. Она прекрасно осознавала, что никто не позволит ей крепить могущество клана. Так что я оставался одним из самых сильных кандидатов в мужья. И я знал, как защитить Тиру. Но не знал, когда смогу получить дворянский статус. Именно его отсутствие становилось серьезной преградой на пути нашего счастья.

Плюнуть на все и попытаться прорваться на своем бриге, где по морю, где по воздуху, до Сиверии? А где гарантия, что меня снова не упекут в штурмовую бригаду? Что тогда станет с Тирой и моими парнями? Начинать все сначала нет никакого желания. Поэтому сижу пока тихо в Дарсии, и через Аттикуса попробую связаться с лордом Келсеем. Он все же имеет опыт подобных политических и военных игр.

— Ты ничего не хочешь сказать? — прервала мои размышления Тира. — Мне даже не по себе стало. Молчишь уже несколько минут.

— Извини, размышлял о нашем будущем.

— И что надумал? — губы девушки дрогнули в улыбке.

— Я постараюсь решить проблему с лордом Торстагом, — твердо ответил я. — Но сначала нужно встретиться с эрлом Эррандо, и только потом выстраивать стратегию твоей защиты.

— Если ты собрался ехать завтра, тебе лучше остаться ночевать в моем доме. Я прикажу Осторио выделить гостевую комнату, где можешь привести себя в порядок и отдохнуть. А вечером жду к столу.

— А ведь мы еще не обсудили планы насчет земельных участков вдоль Роканы, — напомнил я, вставая.

— Не переживай. Этим уже занимаются мои люди, — Тира поднялась следом за мной и проводила до двери. — Разве что не мешало бы тебе узнать о некоторых неприятных личностях, которые усердно мешают нашим планам.

Она протянула мне руку, и я поцеловал ее, ощущая слабый запах цветочного мыла.

— Непременно расскажи о них, моя леди. Я найду время встретиться с ними и убедить их не вмешиваться.

— Такого ответа я и ждала, — в ее глазах блеснули искорки радости.

Глава 7

Как обмануть смерть

— Невероятная и удивительная история человека, прошедшего путь от торговца до кондотьера, — эрл Вальтоссо, которому я был представлен во время ужина, отличался отменным аппетитом, запивая начиненных овощами перепелов невероятным количеством «Искарии». Он уже выхлебал шесть или семь бокалов, заляпав тончайшей выделки стекло своими толстыми пальцами. Хрупкие косточки птичек он небрежно кидал на блюдо. — Мне посчастливилось увидеть храбреца, спасшего жемчужину нашего города. Подумать только: сменить чернила и торговые книги на клинок — это дорогого стоит.

— Не стоит преувеличивать подобное перерождение, — я пил мало, но вот стряпню кухарок Тиры оценил по достоинству. — Меня учили не только писать и считать, но и драться. Кто защитит свой корабль, набитый товаром, как не сам хозяин? Это еще и пример стойкости и храбрости для работников и матросов. Я в достаточной мере владею шпагой и кортиком, хорошо стреляю из пистолета и… впрочем, остановлюсь на этом.

Аристократ из Скайдры Алас Вальтоссо добродушно засмеялся, потрясывая вторым подбородком и колыхая тугим животом. Его сын — двадцатипятилетний светловолосый верзила, совсем не похожий на отца не только комплекцией, но и внешностью, сухо улыбнулся, стараясь смотреть все время на Тиру, которая заняла хозяйское место во главе стола и радушно старалась увлечь нас разговором. Получалось, что беседовали мы втроем, а Наэль — так звали наследника — в отличие от папаши, который считал кондотьера всего лишь другом и спасителем леди Тиры, а не досадным препятствием к богатствам одинокой девушки, лишь злобно посматривал в мою сторону.

— Не желаете раскрывать все свои сильные стороны? — усмехнулся Алас и в шутку погрозил пальцем.

— Благодаря своей скрытности и умению держать язык за зубами Игнат и сумел вырваться из пиратского плена, — напомнила Тира, зорко поглядывая, чтобы тарелки и бокалы гостей не пустовали. Для этого за столом прислуживали две опытные горничные.

— Похвальное качество, — закивал эрл Алас. — Я сегодня заглянул по делам в городскую управу, встретил знакомого негоцианта. Разговорились. Оказывается, господин Боссинэ, с которым у меня хорошие отношения, вернулся обратно в Скайдру после долгого отсутствия. Причем, не потеряв ни одного корабля, ни одной барки, что весьма показательно. И очень много говорил о вас. Может ли вчерашний торговец стать удачливым кондотьером?

— Дело не в удачливости, ваша милость, — ответил я, запив приятную тяжесть в животе (хватит обжираться!) сладковато-терпкой «Искарией».

— А в чем? У вас есть рецепт, господин Сирота?

— Дисциплина — вот фундамент, на котором держится кондотта, — я позволил себе назидательно поднять нож с закругленным кончиком вверх. — В наемники приходят разные люди. И моя задача проста: сделать из них настоящий отряд, спаянный верностью, умением воевать, отвечать за своих товарищей и готовность умереть за них.

— Наемники — трусы по своей природе, — процедил сквозь зубы Наэль. — Они в первую очередь думают, как бы уцелеть в драке и получить долю погибших дружков.

— Не спорю, в целом так и есть, особенно про лишнюю долю, — я посмотрел на сжатые губы наследника рода Вальтоссо. — Но я не собираюсь сейчас доказывать правильность своих идей. Я занимаюсь со своими бойцами ежедневно, закаляю их тело и души. И результат виден. За время похода в Шелкопады из отряда не убежал ни один человек. Погибло чуть меньше того количества, которое обычно вкладывают в безвозвратные потери. Я убедил вас?

— Я останусь при своем мнении, — наследник все же ответил и перевел взгляд на Тиру. Та невозмутимо прислушивалась к нашему разговору, держа в поле зрения реакцию эрла, игнорируя молодого аристо.

— Кхм, — кашлянул в салфетку эрл Вальтоссо. — А каковы ваши дальнейшие планы, господин Сирота?

— Какие планы могут быть у кондотьера? — я улыбнулся. — Как можно больше контрактов. Вот, леди Тира любезно согласилась стать моим поверенным. Через месяц она открывает контору, куда могут обращаться торговцы для найма кондотты.

— Оригинально, — хмыкнул эрл Алас и внимательно взглянул на Тиру. — Вы полагаете, моя дорогая, это будет вам под силу?

— Абсолютно, — не растерялась девушка. — Ведь к работе мы привлечем сильных адвокатов и мастеров найма. Главное, что должны усвоить негоцианты — мы не будем предлагать серьезным людям наемные отряды, запятнавшие себя бесчестьем, трусостью, связями с контрабандистами и весьма тяжелыми преступлениями вне своей службы.

— Как же вы узнаете о репутации подобных отрядов? — заинтересовался Вальтоссо. Он даже отставил в сторону недопитый бокал и сложил руки на животе. — Открытие новой конторы по найму конкуренты не оставят без внимания.

— Вы знаете, как ведут свою торговлю купцы? — я не стал ждать, пока ответит Тира. Да она и не собиралась вступать в полемику, надеясь на меня. — Создается агентурная сеть, которая выявляет, какой товар более всего нужен в том или ином городе, что больше всего предпочитают местные жители. На основе этих данных негоцианты формируют караваны. Так же и с конторой по найму. Только с небольшими вариациями. Специфика иная, знаете ли…

— Если бы не уверения леди Тиры, я бы подумал, что передо мной сиверийский агент, да еще и очень образованный, — усмехнулся Вальтоссо.

Я обругал себя. Разговорился! Этот жирный хряк с виду благодушен и простоват, да вот ума может хватить соединить ниточки от безвестного купца до кондотьера и сделать неприятные для меня выводы.

— Так действовал мой отец, — я промочил горло вином, — так он учил меня. Его великолепное знание рынка помогло мне стать неплохим, я считаю, негоциантом. Но судьба распорядилась иначе, и только теперь я понял, что новая жизнь куда интереснее.

Сказал, и понял, что неосознанно произнес фразу с глубинным смыслом, осознать который на этой планете не суждено никому. Если, конечно, я сам не расскажу о невероятных злоключениях, приведших меня в тело Вестара Фарли — фрегат-капитана имперского флота Сиверии. Забавная сказка выйдет, как раз для бульварного чтива.

— Буду с интересом следить за вашими успехами, — эрл Алас Вальтоссо промокнул губы салфеткой и посмотрел на Тиру, как будто подавая ей знак, что хочет поговорить с ней без посторонних ушей. — Наэль, почему бы вам не прогуляться в саду с господином Сиротой? Вы люди молодые, найдете, о чем поговорить.

— Не имею желания, отец, — сухо произнес наследник. — Какие могут быть интересы у дворянина к торговцу?

— А я подышу воздухом, пожалуй, — поняв, что меня грубо выталкивают из круга, я поднялся и незаметно подмигнул Тире, давая ей знак, чтобы она была смелее с местной знатью.

За плотно закрытыми дверями стояли четверо человек. Двое из них прибыли вместе с отцом и сыном Вальтоссо, а хозяйскую охрану представляли Фрой и новичок свиты с косичкой — Дювергер, кажется. Надо же, запомнил.

— Парни, приглядите за леди Тирой, а то меня бесцеремонно выпихнули из-за стола, — пожаловался я и скользнул взглядом по охранникам эрла. Те с мрачными рожами замерли в сторонке.

— Не переживай, Игнат, — ухмыльнулся Фрой и похлопал ладонью по рукояти шпаги.

А Дювергер даже не скрывал свою плотоядную улыбку, как будто лично желал сразиться с чужаками, которые ему явно не нравились.

Я вышел на открытую веранду, и облокотившись на перила, стал вдыхать в себя аромат цветов и едва будоражащий обоняние запах моря. Стояла теплая ночь, в свете магических фонарей, освещавших парадную лестницу, роились сотни мошек и мелких бабочек. Где-то в саду слышались голоса работников, ждущих отъезда гостей, чтобы потом с чистой совестью завалиться спать в своих каморках.

Тире не хватало людей катастрофически. Если слуги еще как-то справлялись с объемом работ, то охранников нужно в два раза больше. Конечно, я бы мог предоставить ей своих штурмовиков на какое-то время, но сейчас они требуются мне в Акаписе. Нужно проводить боевое слаживание, набирать новых бойцов… Я не смогу быть все время рядом с Тирой, и пока занимаюсь своими делами, чертов Вальтоссо попытается пристроить своего худосочного сынка в качестве жениха к завидной невесте Скайдры.

Представляю, как сейчас болит голова у Айвора, ставящего охрану такого огромного особняка. Десятки претендентов из мелких и разорившихся дворянских родов ринулись в Скайдру с надеждой занять место в свите. И если до сих пор капитан не набрал и два десятка человек в охрану, то какой же он устроил отбор? Хоть в этом я спокоен. Чем-то мы с Айвором схожи.

Я усмехнулся и неторопливо сошел с лестницы на освещенную дорожку, по которой направился к густым зарослям какого-то кустарника. Сел на мягкую травку, прислонился к стволу кипарисового дерева и закурил пахитосу, задумчиво проигрывая ситуацию с эрлом Эррандо. Как обмануть лорда Торстага? Я не сомневаюсь, что за мной будут присматривать, и инсценировать смерть старейшины не получится. Может, существует какое-нибудь зелье, способное «усыпить» человека на определенный срок? Вспомнил и про Озаву. Она, оказывается, чародейка-бытовик, и изготовить нечто такое вполне могла. Но у меня нет времени ехать в Акапис, а значит, придется действовать быстро и грубо.

Послышался цокот лошадиных копыт, к парадной лестнице подъехала карета семейства Вальтоссо. Кажется, званый ужин закончился, и Тира прощается со своими гостями. Ее голос хорошо слышен, а вот эрл что-то бубнит в ответ. Захлопали дверцы, щелкнул кнут извозчика — и карета покатила по аллее к воротам.

Дождавшись, когда гости уедут, я потушил окурок пахитосы, вдавив его в землю, поднялся на ноги и вернулся в особняк. Тиру я нашел в одной из комнат, беседующей с Айвором и Тевией.

— Когда выезжаете? — спросила она меня.

— Хочу рано утром, по холодку. Найдется в вашей конюшне покладистая лошадка?

— Я прикажу приготовить Веснушку, — кивнула Тира. — Она привыкла ходить под седлом, и не такая брыкливая. Вам, моряку, как раз.

— Благодарствую, миледи, — на людях мы общались с показной сухостью и вежливостью, но Айвор, кажется, догадывался, что нас связывало куда более сильные чувства. Вон, по губам скользнула усмешка.

— Вы хотите ехать один? — воскликнула Тевия.

— Что здесь такого? — я пожал плечами. — Дорога до имения эрла Толессо не должна быть опасной. Или ошибаюсь? Шалят разбойнички?

— Айвор, дадите господину Сироте своего человека, — твердо произнесла Тира и посмотрела на капитана стражи. — Только опытного.

— У нас мало людей для охраны, чтобы отрывать кого-то от службы, — попытался возразить Айвор. — Стоит ли оскорблять вашего гостя неверием в его собственные силы?

— Действительно, ваша милость…

— Нет! — резко прервала меня девушка. — Вы поедете в сопровождении Дахада. Айвор, скажешь ему, чтобы с восходом солнца он был готов. Тевия, прикажи кухаркам приготовить еду для двух мужчин на долгую дорогу.

— Да, миледи, — Тевия кивнула и быстренько исчезла из комнаты.

— Я не хочу, чтобы мои лучшие друзья и, надеюсь, в скором будущем — союзники, попали в неприятности, — слишком открыто для посторонних заявила Тира. — Даже не спорьте, командор. На суше я отдаю приказы. Поедете с Дахадом. Он великолепный боец, не хуже вашего головореза… кажется, Рича?

— Вы помните, — я улыбнулся. — И как вам будет угодно. Хороший собеседник скрасит долгий путь.

— Ну, я бы так не был уверен в говорливости Дахада, — рассмеялся капитан. — Несмотря на то, что он аксумец, за день от него едва ли десятка слов дождешься.

Мы выехали из особняка Толессо задолго до восхода солнца, в предрассветных сумерках и по холодку, тянущемуся от Роканы и морского побережья. Проехав аристократический квартал насквозь, мы паромную пристань, от которой свернули на восток. Сначала нам предстояло проехать около сорока миль по тракту, а затем свернуть от него на север. Думается, до темноты успеем нагрянуть в гости к старику.

Дахад действительно оказался тем еще молчуном. Первое время мы вообще не разговаривали, сонно покачиваясь в седлах, но как только солнце окрасило горизонт, я решил слегка разбавить унылость путешествия.

— А ты сам откуда будешь, из какой местности? — спросил я смуглолицего спутника.

— Я из Фарсиля, — нехотя ответил Дахад, словно до сих пор раздумывал, стоит ли откровенничать со мной. — Пятый сын в семье. Чтобы не отбирать кусок хлеба у сестренок и братьев, решил наняться в команду известного на всем западном побережье торговца «живым деревом» Ашур-ап-Бардина. Он собирал отчаянных вояк для похода на Черные Острова. Мне было семнадцать, но уже тогда я отличался ловкостью, дерзостью, и не боялся ходить в шторм по морю.

Дахад замолчал, вслушиваясь в посвист ранних птах, прыгающих в кустах и траве.

— «Живое дерево»? Так этот Ашур — работорговец? — догадался я. Слухи о постоянных набегах аксумцев на далекие Черные Острова ходили по Сиверии, но никто никогда не видел эти караваны с забитыми трюмами, в которых томились бедолаги с черной кожей. Вернее, не с черной — она была какого-то землисто-коричневого цвета, что не меняло отношения аксумцев к дармовой силе. Кто-то же должен выполнять грязную работу!

— Да, он работорговец, — нехотя признался Дахад. — Я надеюсь, что мои достопочтенные родители не узнали о позоре своего сына.

— До Черных Островов вы не дошли, — догадался я, легко правя Веснушкой. И действительно, лошадка была кроткого нрава и легка на ход.

— Наша судьба оказалась в руках пиратов, когда мы уже проскочили, как казалось, самые опасные места в северной оконечности архипелага, — Дахад невозмутимо принял вправо к обочине, дав проехать первой попавшейся на глаза повозке с товаром. — Они напали, спутав наш караван с торговым. Против десятка кораблей мы ничего не смогли противопоставить. И проиграли бой. Два корабля пираты сожгли, а тот, где находился я, был взят на абордаж. Ашур-ап-Бардина погиб вместе с половиной экипажа, мне повезло выжить.

Дахад снова замолчал; его каурый жеребец трусил рядом с Веснушкой. В конце концов я вынудил его рассказать до конца историю появления в Дарсии. Как и предполагал, пиратов обнаружил патруль, быстро подтянул все силы королевского флота, находившегося в том районе, и обрушил огневую мощь, взяв в клещи флотилию фраймана, чье имя мне так и не удалось вытянуть из спутника. Скорее всего, он и не знал его.

Дахаду и здесь повезло. Пиратский флагман, попавший под яростный огонь фрегата и пары корветов, мгновенно развалился и стал тонуть. Молодой аксумец со связанными руками умудрился зацепиться за обшивку от корабля и таким образом бултыхался в воде, пока его не обнаружили дарсийцы.

Он был единственным из аксумцев, кто спасся, поэтому без зазрения совести соврал капитану флагманского фрегата, что является купцом, которого взяли в плен проклятые пираты. Через месяц, когда флот вернулся в Суржу на отдых, Дахад после изнурительных проверок был отпущен восвояси. И начались долгие месяцы скитаний по чужбине. Судьба занесла его в Скайдру, где он и познакомился с эрлом Эррандо.

И вот здесь Дахад замолчал, как будто навесил на рот замок. Но через некоторое время пояснил:

— За то, что хозяин сделал для меня, буду благодарен до конца жизни. А тебя я знаю мало, чтобы довериться.

— Да не переживай, дружище, — успокоил я спутника. — Плюнь да растери. Все правильно. Есть тайны, которые лучше унести с собой в могилу.

— Отрадно, что ты это понимаешь, — кивнул Дахад.

Между тем дорога тянулась вдоль фруктовых садов, между которыми изредка мелькали небольшие хижины, в которых, как мне объяснил аксумец, жили охранники. Работников нанимают из деревень, и они несколько раз в неделю приходят сюда, чтобы поухаживать за деревьями. Осенью здесь не протолкнуться от сборщиков урожая. Оказывается, это земли Вальтоссо. Они просто отдают их в аренду и получают ежегодную прибыль.

— Разбойники не шалят? — поинтересовался я, скидывая кафтан. Солнце, хоть и не поднялось до середины неба, уже начало припекать спину. Оставшись в рубашке, облегченно вздохнул, почувствовав свежесть легкого ветерка.

— Да где им шалить? Здесь же нет густых лесов, засаду не устроишь, — возразил Дахад. — Ночью, конечно, случаются нападения на запоздалых путников. Этот тракт ведет в Арктон, до него восемьдесят лиг, не меньше, а постоялый двор только один. «Хрустальный Ручей» называется. Поэтому если хочешь попасть в Скайдру — погоняй лошадей не жалея.

— А мы медленно едем, — заметил я.

— Скоро будет небольшой ручей, там отдохнем и пообедаем, — Дахад мельком взглянул на небо. — Не нужно сейчас гнать лошадей.

Тракт и в самом деле оказался спокойным, как и утверждал аксумец. Мы проделали весь путь за двенадцать часов с небольшой остановкой в милой зеленой рощице с протекающим рядом ручьем. Пока отдыхали, я держал оружие при себе, опасаясь нападения. Но разбойники, видать, передислоцировались в центральные провинции или на реки, где поживиться было куда реальнее, чем караулить на дороге хорошо вооруженных всадников.

К имению мы подъехали в сгущающихся сумерках. Красивое место. Двухэтажный особняк из белого камня уютно расположился неподалеку от соснового леса, а перед ним расстилался ухоженный луг с несколькими дорожками, расходящимися в разные стороны. Там же виднелись беседки для уединения, разбитые клумбы, кустарники.

Кованая решетчатая ограда опоясывала территорию усадьбы и терялась где-то в глубине леса. Возле ворот маячили трое человек в камзолах, все вооруженные. Их лошади паслись неподалеку.

— Кого я вижу, друзья! — воскликнул один из них, низкорослый и коренастый, когда мы неторопливо подъехали к воротам. — Да никак сам Дахад пожаловал!

— Молодая хозяйка тебя выгнала или сам не вытерпел, сбежал? — смеясь, поддержал его молодой парень в шляпе с залихватским белым пером.

— А вы все от безделья маетесь? — не остался в долгу аксумец, спрыгивая с жеребца. Он прошел в распахнутые ворота и по очереди обнялся с охранниками. — Что, уже всех браконьеров повывели в округе?

— После того, как вздернули парочку особо ретивых, наступила благодать, — ответил третий, судя по внешнему виду, самый старший из всех. Из-под шляпы виднелись длинные волосы, тронутые легкой сединой, а густые усы цвета соли с перцем придавали ему вид бывалого вояки-сержанта, снисходительного к шуткам друзей, когда вокруг ничего не стреляет и не гремит.

— Знакомьтесь, — Дахад кивнул на меня, подошедшего поближе. — Это кондотьер Игнат Сирота, тот самый, который спас леди Тиру из лап морских ублюдков. А это Руфин, мой старинный друг и главный егерь в округе.

Седоватый егерь протянул мне руку и крепко пожал.

— Приятно видеть человека, который не бросил в беде молодую девушку. Благодарю вас, господин Сирота. Мы все ваши должники. Знали бы, как эрл Эррандо все эти годы переживал за внучку.

Я кивнул. К чему слова, когда и так все понятно? Тиру здесь любили, а это о многом говорило.

— Лирейн, — аксумец показал на парня в шляпе с пером. — Молодой нахал, у которого течет кровь первых лордов Дарсии.

— К сожалению, утративших все свое влияние, — хмыкнул парень, сорвав с головы шляпу и махнув ею, таким образом приветствуя меня. Ну да, голубая кровь никогда не протягивает руку простолюдинам. — А прадед и дед полностью разорились, играя в карты. Рад приветствовать вас, господин Сирота.

Третьего охранника, того самого — коренастого — звали Гайо. Он служил у Толлесо младшим егерем и был в подчинении у Руфина. Да здесь почти вся охрана целиком и полностью лежала на плечах сорокалетнего вояки.

Дахад с трудом отбился от своих друзей, пообещав тем попозже зайти в гости и выпить за встречу. Дескать, сейчас ему нужно представить гостя эрлу Толессо. Мы вскочили на лошадей и поехали к особняку.

— Наконец-то соизволил заявиться, — с легким ворчанием встретил меня старик. — Молодец, живой вернулся, и даже без единой царапины. Как тебе показалось служить торгашам?

— Да неплохо, чего уж душой вилять, — я по приглашению эрла прошел в гостиную, обставленную тяжелой резной мебелью, и сел в предложенное кресло. Старейшина устроился напротив и дал распоряжение своему камердинеру накрыть стол для ужина в обеденном зале. — Свежий воздух, новые города, злодеи чуть ли не каждый день.

— Оно того стоило? — поинтересовался дед Тиры, положив на колени руки.

— Боссинэ обещал хорошие рекомендации. До конца навигации еще полгода. За это время можно заключить пару стоящих контрактов.

— Что думаешь о предложении поступить со своей бандой головорезов на службу к моей внучке? — напрямую спросил Эррандо.

— Как это скажется на ее репутации?

Старик презрительно фыркнул.

— Да к черту репутацию, когда предстоят серьезные столкновения между влиятельными семьями Скайдры за одинокую и богатую девушку! Черные штурмовики охладят слишком горячие головы. Я готов платить жалование твоей кондотте.

— Как мертвый оплатит услугу? — усмехнулся я.

— Не твоего ума дела, мальчишка, — пошевелил бровями эрл. — Придумаем что-нибудь.

— Заманчивое предложение, но я сейчас не в том положении, чтобы хвататься сразу за все предложения. Планирую вернуться в Акапис, набрать новых бойцов, обучить их, достроить свой дом…

— Надо же, разошелся, — хмыкнул эрл, внимательно разглядывая меня. — С внучкой виделся?

— Да. И она тоже предлагала мне службу.

— Упустишь девку, — предупредил старик Толессо. — Она мне пишет письма о настроениях аристократии и очень беспокоится, что давление на нее идет нешуточное. Я только за последний месяц трижды принимал у себя делегации нобилей Скайдры. Скажу тебе, парень, против такой силы есть только один шанс: получить дворянский титул, хоть самый худенький, и сразу же брать быка за рога, то бишь жениться.

— Но этот титул я могу получить только после… — я замолчал, увидев входящую в гостиную горничную.

— Комната и ванна для гостя готовы, господин, — сказала она, сложив руки поверх белого передника.

— За ужином поговорим, — отпустил меня старик. — Пока можешь помыться и отдохнуть с дороги. Тебя позовут.

После ванны нужно было надеть что-то свежее, но я в дорогу ничего не брал, рассчитывая уже на следующий день после встречи с эрлом вернуться в Скайдру. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что было на мне. Но, к удивлению, обнаружил в комнате белую сорочку с пришитыми манжетам, штаны-бриджи, белые чулки, темно-красный жилет со стоячим воротником и черные башмаки. Все это явно не с моего плеча.

Хмыкнув в недоумении, я все же был вынужден надеть на себя чужую одежду. Не будешь же бегать по особняку и требовать свои вещи. И как только примерил бордовый приталенный кафтан, в дверь постучали. Камердинер приглашал меня в обеденный зал. Эрл Толессо уже сидел в одиночестве за длинным столом.

— Присаживайся, Игнат, — он показал мне на стул напротив себя. И пока горничные наполняли наши блюда аппетитно пахнувшим кушаньем из овощного гарнира с кусочками мяса в соусе, спросил: — Как тебе одежда?

— Удивительно, что подошла. Как вы угадали с размером?

— Все просто. Мой старший сын фигурой удивительно схож с тобой, вот я и дал распоряжение предоставить его вещи на время твоего нахождения здесь. Надеюсь, ты не побрезгуешь…

— Да что вы, эрл, — я смутился, почувствовав в голосе старика затаенную тоску. — Мне стоит поблагодарить вас за заботу. Моя-то одежда осталась в Скайдре.

— Тогда отведай кулинарные изыски моего повара, — усмехнулся Толессо. — Раз уж мы пришли к одному мнению.

Он поднял бокал с вином и предложил выпить за встречу и более тесное знакомство. А потом я последовал совету хозяина и принялся поглощать овощное рагу, которое и в самом деле пришлось по вкусу.

— Итак, расскажи мне о своем плане, — выгнав из зала горничных, эрл Эррандо впился в меня взглядом. — Как будешь убивать старика?

Я едва не поперхнулся едой. Умеет же дедуля врезать в тот момент, когда не ждешь от него подвоха. Впрочем, пример Тиры должен был убедить, что расслабляться с бывшим Главой рода не стоит никогда.

— Честно сказать — не знаю, — я вздохнул и отложил столовые приборы. — Думал, есть шанс все как следует обдумать во время похода в Шелкопады, но в голову ничего так и не пришло. Вчера ко мне в порту подошел человек от лорда Торстага…

— Любопытно, — оживился эрл и сжал пальцами ножку бокала.

— Он напомнил, что время на исходе, и стоит поторопиться. Кстати, чтобы подтолкнуть меня к действию, посланник показал мне патент на дворянство.

— Сам патент? — уточнил Толессо.

— Нет, только футляр, скрепленный печатью.

— Знаешь, Игнат… не хочу быть пессимистом. Королевский советник играет с тобой в поддавки. Как только ты освободишь ему дорогу к Тире, он посадит тебя в тюрьму, откуда только путь на эшафот.

— Я догадывался об этом с самого начала, — спокойно ответил я, сделав пару глотков вина. — Выбор у меня, к сожалению, был только один: расправиться с вами на самом деле, без всяких интриг. Вот тогда Торстаг со спокойной совестью упечет меня в тюрьму.

— Правильно думаешь, — кивнул эрл Эррандо. — Здравое рассуждение всегда полезнее поспешных действий. Изящное решение проблемы иногда становится опасной ловушкой. Я тебя не знаю так хорошо, как Тира, но по глазам вижу, что ответ почти рядом. Думай, мальчик мой, думай.

— Если только какое-то снадобье, которое погрузит все процессы в организме в сон, — медленно произнес я, покачивая бокал. Густо-красные потеки вина казались ручейками крови, стекающими по стенкам на самое дно.

— Хм, неплохая идея, — старик откинулся на спинку стула. — Есть медицинское снадобье подобного свойства. Его применяют в особых случаях, когда нужно дать облегчение тяжело больному человеку. Он просто засыпает, сердце перестает биться, кровь тоже застывает в жилах на некоторое время… но опытный дознаватель всегда будет подозревать его применение. И первым делом начнет копать именно в этом направлении.

— То есть применит противоядие, чтобы человек пришел в себя?

— Да, такая опасность для меня существует.

— И сколько времени в таком состоянии можно пробыть?

— Пять дней, не больше. Потом — вечный сон. Безболезненная смерть, не спорю, но я еще нужен своей внучке.

— Два дня на прощание с телом, затем гроб помещают в усыпальницу. На пятый день верные слуги, умеющие держать язык за зубами, оживляют «покойника» и прячут его до того момента, когда нужно нанести противнику смертельный удар, — пробормотал я, строя комбинации.

— Хе-хе, Игнат, твоя идея изящная, только вот единственная прореха в защите позволит лорду Торстагу подозревать обман, — губы Эррандо дрогнули в улыбке.

— И какая же прореха?

— Я уже говорил: королевский дознаватель из Скайдры, скорее всего, играет на стороне лорда. А это означает одно: возле моего гроба все пять дней будет сидеть лекарь. И никто из верных слуг не сможет влить в мой рот микстуру, которая выведет из сна.

— Плохо, — вздохнул я, понимая, что не существует никаких вариантов против лорда Торстага. Убей я сейчас старика, Дахад первым мне глотку перережет, не дожидаясь суда. Так что советник ничего не терял, когда решился вступиться за меня и вытащил из подвала крепости. Я в его руках. Выполню договор или же нет — итог будет один. Разве что позвать на помощь тех, кто дал мне шанс прожить вторую жизнь. А как звать? Я даже лица куратора никогда не видел, он всегда в личине собеседника представал.

— Я не сомневался, что ты найдешь выход, — эрл Толессо что-то заметил в моих глазах. — Обдумай как следует, а потом поделишься со мной…

Его лицо поплыло, размываясь белым пятном, словно я смотрел на старика через залитое дождем окно. Хозяин особняка выпрямил спину, взял в руки нож и вилку, а потом с удовольствием произнес:

— А я уже стал забывать, каково это — быть в человеческом теле.

— Киллан? — на всякий случай назвал я имя слуги своей матушки, но на самом деле у куратора невидимых богов (а как их еще называть, если они с легкостью даруют вторую жизнь?) могло быть иное имя. — Что, вот так все просто? Подумал о тебе — и ты уже здесь?

— Не преувеличивай свои возможности, — по-человечески ухмыльнулся куратор, отчего лицевые мышцы пришли в движение, вызвав у меня мурашки по спине. — На самом деле настал момент, когда нужна корректировка ситуации. Как-никак, я отвечаю за свой проект, который оказался в числе перспективных. Вижу, ты весьма удачно вписываешься в матрицу исторической реальности, но тебе не хватает технических возможностей для прорыва.

— Что ты имеешь в виду под словом «технические»? — я покосился на закрытую дверь зала, боясь, как бы слуги не заглянули к нам в самый неподходящий момент. — Наградить магическими способностями? Стать обладателем ста сундуков с золотом?

— Я говорю о возможностях, кои даются людям с высочайшим общественным статусом.

— Ага! — я неожиданно окрысился. — А почему бы сразу не засунуть мою матрицу в тело наследника короля? Отличная площадка для старта!

— Такой старт ничего не решает, — парировал куратор, подцепляя на вилку кусочек тушеного овоща. Поднес поближе к глазам, внимательно рассмотрел его и сунул в рот. Пожевав, проглотил и кивнул. — Забавный вкус. Как же много нужно для человеческого тела: есть, пить, совокупляться. Видимо, в этом вы находите невероятное удовольствие… Да, ведь ты очнулся в теле дворянина, воин! Тебе ли быть недовольным?

— Но меня лишили чести и дворянства!

— На время твоего отбывания наказания в штурмовом отряде, — согласно кивнул куратор. — Докажешь свою полезность империи — получишь все обратно. Только тебе не хочется уже возвращаться к истокам, я прав? Ты плывешь по огромной реке к неведомому, что гораздо лучше подходит твоему авантюрному характеру.

— Хочешь сказать, читаешь мои мысли? — я успокоился, допил вино и сразу же снова налил себе полный бокал.

— Нет, оцениваю твои действия. И они весьма интересные. Создают множество линий грядущего.

— Я хочу получить дворянский титул и жениться на девушке, которая мне очень нравится.

— Нравится или любишь? — ирония в голосе куратора получилась весьма достоверной. Только вот лицо остается неподвижным. — Или еще не определился с приоритетами?

— Люблю.

— Ответ честный, а значит, ты найдешь способ завоевать ее сердце.

— У меня большая проблема. Я не хочу разменивать смерть ее родного деда на дворянский патент и личное счастье.

— Человеческие эмоции, вечный спор между добрыми деяниями и многогранным злом, — вилка со стуком легла на край стола. — А эти противоречия влекут за собой множество вариантов будущего. Очень интересно и захватывающе!

— Не люблю философствовать на эту тему, — я поморщился. — Есть определенная задача, которую нужно выполнить. А зло это, или добро — оставим в стороне. Все равно у каждого своя правда. Сможешь помочь?

— Помогу, — небрежно обронил куратор, присматриваясь к мясу. — Как-то неприлично бросать проект на половине пути. Правда, я рассчитывал встретиться с тобой не так скоро. Что ж, придется корректировать ситуацию.

— И каким образом?

— Человек, место которого я занимаю, умрет через два дня. И никто не сможет определить, мнимая эта смерть или настоящая. Матрица, или душа — как вы ее называете — эрла Толессо будет помещено во временн у ю капсулу, а бренное тело некоторое время спокойно полежит в усыпальнице, — куратор без мимики на лице хохотнул. — Так уж и быть, пригляжу за ним.

— А дальше? — я замер.

— Потом вернем матрицу старика на место. Нужно лишь предупредить самых верных людей, чтобы не возникло некоего… кхм, диссонанса в восприятии действительности. Как тебе идея?

— На фоне всего, что я придумывал — она просто великолепная, — признался я. — И каким образом констатировать смерть? Ведь сюда прибудет королевский дознаватель с целителем для подтверждения оной!

— Смерть будет самой настоящей, — убедил меня куратор. — Никакая магия, никакой гений медицины не сможет определить, что на самом деле произошло со старым человеком. Остановилось сердце. Сколько лет этой оболочке? По вашим меркам?

— Около восьмидесяти, — я, к своему стыду, даже не спросил у Тиры возраст деда. Но и так видно, насколько стар эрл Толессо.

— Ну вот, проблема с сердцем и станет причиной ухода из жизни, — удовлетворенно кивнул «бог». — Подходит такой вариант?

— Более чем, — у меня словно гора с плеч свалилась. Конечно, оставались мелкие сомнения насчет самого процесса «ухода из жизни». А вдруг не получится, и эрл в самом деле отдаст богу душу? — Почему ты сказал, что старик умрет через два дня?

— Тебе нужно алиби, ведь так? Завтра ты уедешь из этого дома, а девушка узнает о том, что она стала Главой рода, еще через день. Тебя, возможно, будут допрашивать, но никаких улик против тебя не найдут. Неприятно, зато некий королевский чиновник будет доволен.

— И начнет досаждать Тире, — пробормотал я.

— Борись, ищи варианты, как одолеть своего соперника в борьбе за сердце любимой женщины, — пожал плечами куратор. — У нас нет интереса вмешиваться в работу отлаженного механизма, но чуть-чуть может подтянуть винт или ослабить пружинку… аллегория, если ты понимаешь. Просто мы почувствовали напряженный момент и решили вмешаться в работу забарахлившего инструмента.

— Да все понимаю, не нужно разжевывать и класть в рот, — проворчал я, недовольный тем, что меня сравнили с инструментом и каким-то бездушным механизмом. Да и что взять с этих небожителей? Развлекаются себе. — Спасибо и на этом.

— Тогда я ухожу. Дальше играй партию сам, — лицо эрла Толессо стало приобретать человеческие черты, мышцы дернулись, на щеках появился румянец. Дед Тиры глубоко вздохнул, в его глазах заплясала жизнь.

Я постарался сейчас на него не обращать внимания, разделывая запеченную рыбу на кусочки.

— Странное ощущение, — потер лоб Эррандо. — Как будто выпал из реальности. Вижу тебя сквозь туман, ты что-то говоришь, я тоже шевелю губами, а ничего не слышу.

— Так бывает, — успокоил я его. — Вы же все-таки немолоды, хорошо, что в обморок не упали.

— Обморок, — фыркнул эрл Толессо. — Да я наравне со своими егерями по десятку миль в седле проезжаю! И сейчас чувствую себя просто отлично! Давай, рассказывай, что придумал.

— Только не перебивайте и не орите, что такое невозможно, — предупредил я. — Сначала выслушиваете, а потом мы вместе решаем, как противодействовать вашим врагам и самому лорду Торстагу. Кстати, хотел спросить: а с сердцем у вас никогда проблем не было?

Глава 8

Пляски на костях

Лорд Кендиш Торстаг который день не мог выехать в Суржу, чтобы проверить как поживает его сестра с мужем, и не разорили ли они особняк за время его отсутствия? Шутка, конечно. Он чуть ли не ежедневно мотался с инспекцией по городам, а когда выдавался свободный день, обязан был находиться возле короля во время приемов, да еще ввязался на свою голову в дебаты по поводу войны с Сиверией. Это не входило в его компетенцию, но многие представители Нижней Палаты общин, состоящие из купцов, мещан и цеховых старшин стали открыто проявлять недовольство затянувшимися боевыми действиями на морях и на суше, где ни одна из сторон не могла добиться существенного перевеса. Война стала не просто дорогой, а очень разорительной.

Торстаг их прекрасно понимал. Без технических и магических новинок победить врага невозможно, так как и он тоже старается внедрить оружие, способное склонить чашу весов в его пользу. А для этого приходится выгребать из казны последнее золото, чтобы создать нечто эффективное.

Понимать-то понимал, но оставаясь советником короля, лорд Торстаг вынужден был вести ту политику, которая полностью зависела от желания короля и его приближенных.

Генеральная курия почти полностью стояла горой за продолжение войны, которая приносила аристократам, высшей офицерской знати и религиозной верхушке баснословную прибыль, а о солдатах и моряках, гибнущих за них, никто не беспокоился. Судя по всему, людские резервы еще не истощились, иначе бы во дворце звучали другие песни.

Очередные дебаты закончились поздно вечером, после чего Торстаг поехал на ужин к адмиралу Сервино, занимавшему пост консультанта в Адмиралтействе, и еще пару часов подробно рассказывал о своих поездках на Керми и о возможности привлечь к каперству одиозных фрайманов Вольного братства.

Слегка раздраженный задержкой, он доехал до своего небольшого особняка, купленного по случаю в Каштановом Переулке, что находился буквально в десяти шагах от городской ратуши, и усталый, поднялся по крыльцу наверх. Его встретил верный слуга Онхим в безупречной ливрее темно-серого цвета. Приняв у хозяина плащ и шляпу, он доложил:

— Ваша милость, сегодня днем пришла почта из Скайдры. Вы велели докладывать тотчас же, если будут письма оттуда.

— Прекрасно, Онхим, — настроение Торстага поднялось. Наличие известий из Скайдры говорило только об одном: процесс, наконец-то, пошел в нужном направлении. Иначе бы и не стоило беспокоить вечно занятого советника.

Слуга добавил, что ужин будет готов через полчаса, а пока господин может отдохнуть. Письмо лежало на серебряном подносе вместе с ножом для вскрытия конвертов в гостиной на газетном столике. Торстаг извлек сложенный вдвое лист плотной бумаги и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Стал внимательно читать, не пропуская ни единого слова.

Королевский дознаватель департамента Скайдры, являвшийся, к слову, двоюродным братом зятя советника, несколько лет назад получил там высокий пост благодаря протекции Кендиша, и теперь активно отрабатывал хлеб.

Он писал, что пятого дня месяца Минор эрл Эррандо Толессо почил в бозе от остановки сердца. Личное присутствие дознавателя и целителя не выявило какого-либо постороннего вмешательства в виде ядов, на теле не обнаружено никаких следов насилия или ран от оружия. Смерть естественная, следствие закрыто.

Где-то в парадной прозвенел колокольчик.

— Кто там в ночную пору? — проворчал Онхим, шоркая ногами в направлении двери. Торстаг из кресла видел, что слуга держит в руке пистолет, и усмехнулся подобной воинственности. С другой стороны, кто-то же должен защищать его самого, кухарку и горничную, проживавших в особняке!

Через пару минут Онхим появился в комнате и растерянно произнес:

— Милорд, к вам просится человек. Говорит, из Скайдры приехал. Срочное дело какое-то.

— Он назвал себя? — отрывисто спросил Торстаг.

— Севиг, ваша милость.

— Пусть заходит!

— Да я уже здесь, милорд, — мужчина в дорожном плаще, с натянутой до бровей шляпе прошел в гостиную и остановился. Поклонился, сдернув шляпу, показывая свое худое лицо с острыми скулами, покрытое жесткой щетиной. — Прошу прощения за поздний визит, но я прямиком из Скайдры, даже на постоялых дворах не останавливался на долгий отдых, разве что лошадь накормить и напоить.

— Проходи, присаживайся, — кивнул на соседнее кресло Торстаг. — Онхим, принеси бутылку бренди и сыра. И поторопи кухарку с ужином.

— Да, милорд, — склонил голову слуга.

Дождавшись, когда Севиг разденется и займет место в кресле, он нетерпеливым жестом показал, что готов слушать ночного гостя.

— Как вы и приказали, я постарался оказаться в порту Скайдры задолго до прибытия каравана господина Боссинэ. Пришлось жить два дня в местном клоповнике, чтобы не пропустить нужного человека. Я нашел Игната Сироту и передал слово в слово, что вы от него ждете. Кажется, он занервничал.

— Неужели думал, что я забуду о нашем договоре? — усмехнулся Торстаг. — И тем не менее, он не отказался?

— Нет. Уверил, что выполнит свою часть сделки. Но выглядел, скажу прямо, недовольным.

— Считает, я должен ему в чем-то помочь?

— Он об этом не говорил, — мотнул головой Севиг и замолчал, когда слуга принес квадратную бутылку из зеленого стекла с двумя бокалами и тарелку, полную тонко нарезанного сыра.

Лорд Торстаг налил соломенно-желтый бренди гостю и себе, хотя не особо уважал этот напиток из-за его жесткого вкуса, но в данном случае нужно показать свою признательность человеку, принесшему весьма хорошую весть. Кендиш чувствовал ее, пусть Севиг еще ничего толком и не сказал.

Ночной гость с жадностью вылакал свой бокал и схватив кусок сыра, тут же смолотил его кривыми, но крепкими зубами, сыпля крошками на свою одежду. Торстаг терпеливо ждал, делая маленькие глотки, стараясь не обращать внимания на неряшливость курьера.

— После нашей встречи этот парень нанял извозчика, — вытерев губы тыльной стороной ладони, продолжил Севиг. — Я потом нашел его и выяснил, что Сирота приехал с визитом к леди Толессо и остался там на ночь. Нанял двух мальчишек за двадцать рандов, и те до самого утра следили за особняком. Этот моряк, или кто он на самом деле, выехал вместе с каким-то парнем на лошадях и направился на восток, когда еще солнце не взошло.

— Скорее всего, в загородное имение Толессо, — кивнул лорд. — Я сам по этой дороге ездил к эрлу Эррандо. Когда вернулся Сирота?

— Точно не знаю, но через два дня после отъезда он вместе со своей командой головорезов грузился на «Соловья». Выяснил, что Сирота отплывал в Акапис.

— Так, значит, он сейчас там?

— Вероятнее всего, — пожал плечами Севиг. — Леди Толессо облачилась в траурные одежды, к ней несколько раз приходил королевский дознаватель, а потом как сельдь на нерест, косяками потянулись знатные люди города.

Торстаг кашлянул предупреждающе, и Севиг, ничуть не смутившись, все же извинился за свою вульгарную речь.

— Онхим! — крикнул советник и слуга тотчас же возник перед ним, словно никуда не уходил. — Приготовь дорожный багаж; завтра мы с тобой выезжаем в Скайдру. Предупреди кучера, чтобы карета стояла с утра возле крыльца. Сам же ты перед этим отнесешь мое письмо адмиралу Сервино и скажешь, что оно должно попасть в руки короля незамедлительно. Прикажи горничной приготовить горячую воду и комнату для гостя. Он останется здесь ночевать.

— Да, милорд, — склонился Онхим и снова исчез.

— Севиг, поедешь со мной, — обратил свой взор на посланника Торстаг. — Мне могут понадобиться твои услуги.

— Как вам угодно, милорд, — привстал Севиг и без церемоний налил себе бренди.

— Не увлекайся, скоро будем ужинать, — сухо напомнил лорд, вставая. — А мне еще нужно написать письмо.

* * *

Леди Тира встретила советника в черном глухом платье на крыльце своего особняка. Торстаг отметил, что даже траурные одежды и черная маленькая шляпка с тонкой вуалью, выгодно показывали стройную фигурку девушки. Он хотел увидеть ее лицо, чтобы понять, насколько тяжело переживает Тира смерть деда. Даже после его ухода в мир иной могла идти игра, затеянная стариком. В интригах тот был всегда на высоте.

— Сочувствую вашему горю, дорогая Тира, — сказал необходимые слова советник, прикоснувшись губами к руке, затянутой в тонкую перчатку. Его нос уловил запах фиалок. — Смерть эрла Эррандо оказалась столь несвоевременной, что все высокое дворянство сейчас в растерянности.

Он выпрямился и скользнул взглядом по четверке вооруженных мужчин, стоявших за спиной хозяйки особняка. Те были мрачны как морская туча на горизонте.

— Спасибо, милорд, — откликнулась Тира. Голос ее звучал сухо, но без надрывных ноток. — Дедушка действительно оставил меня в самый неподходящий момент, но я уже достаточно крепко стою на ногах.

— Меня радует ваш оптимизм, — позволил себе улыбнуться Торстаг.

— Не желаете ли «Идумейского» с дороги? — поинтересовалась девушка.

— Охотно, — согласился лорд и прошел вместе с хозяйкой в гостиную. Он порадовался, что Эррандо уже давно не живет в этом доме. Его дух испарился вместе с его вещами и тяжелой мебелью. Сейчас здесь властвовала женская рука, начиная от воздушных портьер и заканчивая цветами, оживлявшими интерьер огромных комнат.

Красивая служанка в темном платье и кружевными оборками на шее и рукавах молча поставила на газетном столике этажерку с фруктами, бутылку вина и два бокала. Торстаг решил поухаживать за Тирой. Та с благодарностью кивнула, взяла свой бокал в руку и замерла, глядя на высокого гостя.

— Как вы узнали о смерти дедушки? — спросила она, тщательно скрывая нотки подозрения в голосе. — За пределы Скайдры эта весть не могла столь быстро распространиться.

— Не забывайте, что королевский дознаватель — родственник моего зятя, — покачал головой Торстаг. — Он первым делом известил меня, зная о моих взаимоотношениях с вашей семьей.

— Вы говорите о господине Катберте? Ну да, он упоминал вас в разговоре, — вздохнула Тира. — Я не придала значения этому факту. А вы проявили немалое уважение к памяти моего дедушки, бросили все свои дела в столице…

— Эрл Эррандо один из немногих людей, которых я уважал за несгибаемую волю, — Торстаг отпил чуть-чуть и поставил бокал на столик. — За время вашего нахождения в пиратском плену мы очень сблизились. Прошу прощения за нескромный вопрос: где будет погребен ваш дед?

— В семейной усыпальнице, — пальцы Тиры слегка дрогнули. — Кладбище Аристократов, как и положено. Какая темная и мрачная ирония: могилой моих родителей и ближайших родственников стало морское дно, а дедушка счел нужным изготовить саркофаги с их именами, хотя осознавал, что лежать будет в одиночестве, не считая предков, от которых остался один прах.

— Бросьте, дорогая Тира, — попробовал утешить ее Торстаг. — Вам сейчас не стоит долго горевать. На такие хрупкие плечи взвалилось очень много проблем, и нужны друзья, которые помогут.

— Друзей хватает, — кивнула девушка. — И они с радостью готовы предоставить любую помощь.

Торстаг так не считал, однако предпочел пока промолчать на этот счет. Хотя… кто знает, о каких друзьях говорит Тира. Вполне станется этой смелой девушке опереться на плечо Игната с его командой головорезов, а то и пиратов.

— Я еще не встречался с Катбертом. Могли бы вы рассказать о причине смерти? Может, были какие-то странности?

— Не понимаю, на что вы рассчитываете, — Тира пожала плечами и через вуаль взглянула на советника. — Найти виновного? У эрла Эррандо остановилось сердце. Господин Катберт осмотрел тело, допросил всех живущих в имении и сделал вывод: естественная смерть. Все-таки восемьдесят с лишним лет не шутка.

— Всех ли он опросил?

— На что вы намекаете, милорд? — удивилась Тира.

— К примеру, встречался ли в эти дни ваш дедушка с кем-то из посторонних?

— Ах, вы об этом… Командор Сирота ездил к нему в гости засвидетельствовать свое почтение. Старейшина давно хотел встретиться с ним и поговорить о его пребывании на Керми, о дальнейших перспективах, которые, кстати, вы гарантировали господину Сироте…

«Невероятно тонкий намек», — с усмешкой подумал Торстаг и продолжил задавать вопросы:

— И когда он вернулся?

— Вы подозреваете моего спасителя в неблаговидности? — Тира расправила плечи, и даже через вуаль ощущалось, как искрятся глаза девушки от гнева. — У Игната не было причин нанести вред мне и эрлу Эррандо!

— Он признавался мне, еще тогда, в Сурже, что вы нравитесь ему, — советник решил действовать напрямую, сознательно выводя девушку из себя. Он хотел убедиться в искренности эмоций. А еще хотел увидеть тело старика, чтобы последние сомнения исчезли. — Я был очень удивлен, с каким жаром он мечтал получить дворянство, чтобы иметь законное основание жениться на вас. Простите, Тира, если вам неприятно слышать об этом…

— Конечно, мне неприятно, — обхватив пальцами подлокотники кресла, оббитые узорчатым бархатом, ответила молодая хозяйка особняка. — Я знаю о чувствах господина кондотьера ко мне, и знаю, как он хочет стать дворянином. Но проблема в том, что не находясь на службе короля, титул не получить. Ты или родился в благородной семье, или иди воевать.

— Поступить на службу не так сложно, — улыбнулся Торстаг.

— Игнат должен получить патент кондотьера. Господин Боссинэ обещал посодействовать. Ваше покровительство и рекомендательное письмо существенно облегчили бы эту возможность. У него есть отличный отряд, прошедший боевую закалку — чем не готовая кондотта? И если вы считаете, милорд, что Сирота причастен к смерти старейшины — я буду очень огорчена. Целитель, кстати, не нашел следов магического воздействия.

— Люди редко доживают до такого возраста, — Торстаг выставил вперед ладони, словно пытался извиниться за свои слова. — Не принимайте близко к сердцу мою въедливость.

Он был разочарован и зол, что чертов старик своей внезапной и естественной смертью сорвал так тщательно выстроенный план. Лорд осознавал свою слабую позицию как жениха Тиры Толессо и отчетливо понимал: молодой Игнат Сирота вызывает глубокую симпатию у девушки. Для взаимности между ними не хватало одного шага, и лорд пытался сделать все возможное, чтобы этого шага не допустить. Поэтому нужно было заставить Сироту замараться в крови эрла Эррандо, обвинить в убийстве и послать на эшафот. Волей-неволей одинокая девушка начнет искать защитника от жадных до чужого добра аристократов Скайдры. И тогда лорд Торстаг станет ее покровителем, приучит к мысли, что в качестве жениха он выглядит куда предпочтительнее иных нобилей. Против королевского советника, находящегося на службе, противопоставить спесивым аристо нечего.

Обещание дать дворянский титул? Да полноте! Неужели Кендиш Торстаг настолько наивен, чтобы выполнять глупые обещания? Кто подписывает патенты? Лично король. И как бы советник объяснил, зачем один из патентов какому-то купцу, сбежавшему из пиратского плена? Ну да, спас аристократку — но за это не дают титул. Деньги, десяток акров земли в качестве благодарности — пожалуйста.

Идея с пустым футляром с его личной печатью была удачной. Сирота почему-то не потребовал показать сам патент, чтобы убедиться в его подлинности, и вместо этого пообещал побыстрее покончить со стариком. Именно этот крохотный момент и насторожил Торстага.

Сирота беспрекословно поехал к эрлу Толессо, после чего начинаются странности. Новоявленный кондотьер побыл в имении старейшины всего одну ночь, и отправился восвояси. Так объяснил Катберт, к которому лорд заехал перед тем, как навестить Тиру. Через два дня после визита старик умирает. Сироту допросить не удалось, потому что он отплыл на «Соловье» в Акапис. Несомненно, Катберт туда съездит и задаст нужные вопросы. Ну явно же, парень приложил руку к смерти старика. Но как? Магия? Какое-то хитроумное снадобье?

Если же смерть эрла — досадное стечение обстоятельств (для Торстага, конечно), то Игнату крупно повезло. А если эти двое затеяли интригу против него, королевского советника? Мысленно фыркнув от подобных мыслей, лорд Торстаг успокоился.

— Когда старейшину привезут в Скайдру? — спросил он, прервав молчание. — Я бы хотел лично попрощаться с ним. У меня дела в Рувилии, боюсь, что лишний день задержки вызовет недовольство короля.

— Конечно, милорд, я все понимаю, — кивнула Тира. — Катафалк уже послали в имение. Завтра к полудню он будет здесь. Я решила, что тело моего дедушки нужно сразу же положить в саркофаг в семейной усыпальнице, но крышку пока не закрывать. Кто-то же захочет с ним проститься.

Она впервые поднесла руку к лицу, и притронулась к щеке, словно хотела вытереть слезу, и спросила:

— У вас есть где остановиться?

— Не беспокойтесь, моя дорогая. Я уже согласовал свой визит к графу Додрефу. Пожалуй, там и останусь ночевать. А завтра после полудня я буду на кладбище.

— Как вам будет угодно, милорд, — с облегчением произнесла Тира.

Усыпальница семьи Толессо представляла собой квадратное здание из тщательно отполированного белого известняка с куполообразной крышей. Фасад был украшен пилястрами, фронтонами и скульптурными композициями в виде женских фигур, облаченных в просторные плащи с капюшонами, закрывающих лица. В руках женщины держали венки из цветов, а по щекам катились слезы. Две массивные колонны из белого мрамора поддерживали белоснежную арку, на которой был выбит девиз рода Толессо: «Наша сила — в нашем происхождении».

«Вот поэтому старая аристократическая знать и вызывает негативную реакцию короля, — подумал лорд Торстаг, разглядывая белоснежное строение, обвитое плющом и виноградной лозой. — Спесь рождает неповиновение, которое потом приходится выжигать каленым железом. До Скайдры еще руки не дошли, но рано или поздно древняя кровь будет вынуждена уйти в тень. Ее время кончилось. Поэтому мне очень важно взять в свои руки управление богатствами рода Толессо, чтобы семья Торстагов стала одной из влиятельнейших в Дарсии».

Советник очнулся от грандиозных мыслей, окидывая взглядом немногочисленную толпу людей, пришедших почтить память старика Толессо. Здесь были Додрефы, семейство Вальтоссо, соперники Тиры — Адалхайды и Лойфреды. Даже кто-то из угасшего рода Дезидеро приплелся. Наверняка, чтобы плюнуть на труп Эррандо. Внутрь, правда, пока никто не заходил, кроме Фальтусов из младшей ветви рода Толессо. Тира стояла среди гостей и о чем-то тихо с ними беседовала. Она, как всегда, была прекрасна, даже в черном пышном платье: изящная, высокая, с надменной осанкой. Показывала злопыхателям, что никакие невзгоды ее не сломят.

Усыпальница раскинулась на большой территории, окруженная шелестящими дубами, кленами и вязами. Атмосфера покоя и величия витала над зелеными лужайками, легкий ветерок шевелил пышные кусты, за которыми скрывались надгробия верных дворян, служивших Толессо. Кладбище было огромным. Здесь покоились предки нынешних нобилей Скайдры. Аристократы даже в смерти хотели показать, что у них нет желания лежать в тесноте. Каждая семья строила помпезные гробницы, которые по качеству отделки и богатству внутреннего убранства превосходили даже столичные усыпальницы. Древняя кровь и спесь Скайдры, несмотря ни на что, всегда влекла дворянство в этот прекрасный приморский город.

Под тихий шепоток гостей Торстаг вошел в прохладный полумрак здания и стал спускаться по лестнице из красного гранита вниз. Горели магические фонари, освещая великолепную отделку стен с разнообразными барельефами, изображавшими сцены охоты, битв и празднеств. Коридор расширился, неожиданно превратившись в большое помещение, где стояли гранитные саркофаги предков Толессо. В этом и был скрыт смысл: первыми почитались именно они, давшие жизнь будущим поколениям. Саркофаги с именами родителей Тиры и ее двух двоюродных дядьев и теток находились на нижнем ярусе, куда и спустился советник. По пути он встретил главу рода Фальтусов — седоусого и плешивого Тидрека вместе с супругой. Раскланявшись с ними в знак приветствия, но не проронив ни слова, разошлись. Торстаг прошел дальше вдоль ряда саркофагов чужих ему людей и остановился перед открытым. Крышка с выбитым на ней именем лежала сбоку. Сегодня ночью ее закроют, навечно отсекая лежащего на дне каменного гроба эрла Эррандо Толессо от мира живых.

Лорд Торстаг наклонился над стариком и втянул в себя воздух, желая ощутить запах начинающегося разложения. Он уже выяснил, что в мертвеца не вводили никаких магических снадобий, чтобы сохранить тело до погребения. И это была еще одна странность, за которую зацепился въедливый ум советника, но для разрешения которой не хватало времени.

Ничего, кроме неуловимого запаха душистых масел, которым обтирали эрла Толессо. Брезгливо сморщившись, советник сжал запястье старика, ледяное, как мрамор, долго пролежавший в снеге.

Лорд не был специалистом, чтобы с одного взгляда определить, мнимая смерть перед ним или настоящая. Он знал, что существует зелье, способное остановить все жизненные процессы внутри человека. И это не летаргический сон, а гораздо эффективнее. Кровь не питает ткани, останавливает свой бег в венах и артериях, прерывается дыхание, тело холодеет — поэтому только опытный целитель может определить, было ли магическое воздействие на организм. Если человек принимал такое зелье, он через пять дней начнет приходить в себя. Торстаг не понимал, как в условиях мнимой смерти невозможно умереть по-настоящему. Магия, пришедшая из Аксума, жестоко преследовалась законниками Дарсии, но люди продолжали пользоваться чертовой микстурой.

— Пил ты эту гадость или нет? — мрачно спросил Торстаг, глядя на умиротворенное и разгладившееся от морщин лицо эрла Толессо. — Если пил, то уже прошло почти пять дней. Пора просыпаться.

Он украдкой посмотрел по сторонам, и не заметив в скудно освещенном помещении ни одного человека, достал из рукава плаща длинную тонкую спицу. И вогнал ее в плечо умершего чуть ли не до кости. Старик не вскочил с диким криком боли, даже не пошевелился. Ему сейчас было плевать, что делают с его телом.

— Жаль, что ты испортил мне игру, — прошептал советник, вытаскивая спицу наружу. Тщательно осмотрел ее, вздохнул и спрятал в рукаве. — Ну да ладно, Эррандо. Спи вечным сном. А я возьму под свою защиту твою внучку. Надеюсь, через год она уже будет леди Торстаг. Будь уверен, я найду применение вашим богатствам.

Он развернулся и неторопливо направился к выходу, обдумывая следующий шаг. Нужно дать указание Севигу, чтобы он взял под контроль усыпальницу Толессо. А вдруг эрл Эррандо и в самом деле выпил зелье? Тогда завтра или послезавтра он должен проснуться. Если Тира в курсе всех замыслов деда, она пришлет сюда людей, чтобы вызволить его из каменного гроба. Для этого и нужен Севиг.

Торстаг хотел быть абсолютно уверенным в смерти старейшины. И тогда можно заняться Игнатом Сиротой. Обвинить его в преступлении, якобы он подсыпал это зелье. Ну и что, что коронный дознаватель и целитель в один голос утверждали об обратном. Показания можно изменить. Тем более, Катберт охотно услужит королевскому советнику, если ему пообещать место в столичном департаменте. Ведь когда умер Толессо? После визита к нему Игната Сироты. Случайность? Ну что вы, в случайности пусть верят темные простолюдины и любители выискивать тайны в происходящем. У дознавателей все проще. Слишком явное совпадение, чтобы быть случайностью. Здесь и страстное желание заполучить богатство рода Толессо путем женитьбы на единственной наследнице; попытка спрятать свое истинное пиратское прошлое; участие в ограблении «золотого каравана» — все это ляжет на весы правосудия. Сироте не вырваться из капкана, поставленного лордом Торстагом. А уж обвинения в свой адрес он сумеет отбить.

Глава 9

Время собирать камни

Я даже представить себе не мог, что так соскучусь по Акапису, окутанному легкой предрассветной дымкой; по «Туманному убийце», застывшему в неподвижной стойке охотящегося зверя и сверкающему влажными от морских волн гранитными боками; по рассыпавшимся в гавани кораблям; по белеющим на высоком берегу виллам местных нобилей. А прошло-то чуть больше месяца, а кажется — годы.

«Соловей», к моему удивлению, лихо вошел в гавань, и не останавливаясь в досмотровой зоне, двинулся дальше, рассекая темно-зеленую воду. И только когда до берега оставалось меньше мили, Торфин приказал бросить якорь.

— Шкипер, а вы не боитесь санкций местной таможни? — спросил я, ожидая, когда вся моя команда соберется на палубе.

— У господина Боссинэ в Акаписе есть привилегия, — ухмыльнулся Торфин. — Как один из учредителей Совета гильдии, он имеет возможность не платить разные поборы.

— Хорошая привилегия, — я призадумался, как далеко простирается авторитет Лесса. Нужно использовать его, чтобы застолбить место среди наемных отрядов. Пусть Аллан Волк сейчас более популярен среди купцов, но я намерен встать рядом с ним. В ближайшие несколько лет работы хватит всем.

— Раз в год Гильдия платит какой-то портовый налог, — кивнул шкипер, — поэтому негоцианты с доходом от десяти тысяч крон в год могут спокойно заходить в порты без дополнительных пошлин.

— А как же Эбонгейт? — усмехнулся я.

— Там идиоты, — отмахнулся Торфин. — Ладно, командор, всего тебе хорошего. Признаюсь, опасался, что ты не сдюжишь. Знаешь, когда я понял, что твоя кондотта будет иметь большую популярность? Нет! Не в бою возле Блуждающих островов! Когда ты нос барону Рокмаку из Валунного Двора утер! Вот это была потеха с цепью! Давно я так не смеялся. Будет что рассказать приятелям за бочонком доброго вина!

Мы тепло попрощались с капитаном, с боцманом Бруно, левитатором, судовым врачом и всем экипажем «Соловья», после чего на трех шлюпках переправились на берег. Пока с шумом и гамом выстраивались в походную колонну, к нам подбежали несколько человек из портовой стражи, гремя оружием.

— Тьфу ты! — сплюнул на землю знакомый нам сержант Кальди. — Я думал, какая-то напасть снова, а это ты, Сирота! Одни хлопоты от тебя! Где потерялся? В городе судачат, сгинул ты с концами.

В ответ на эти слова штурмовики загоготали. Да и вид у них был совсем не тот, когда мы уходили отсюда в неведомое путешествие. Теперь это были настоящие бойцы, со шрамами, золотистым загаром на рожах, и с уверенностью в собственных силах. Вот такую команду я хочу видеть!

— Да рано меня хороните, — усмехнулся я в ответ. — Мне еще надо дом построить и жениться.

— Дом уже построили, — оскалился сержант. — Викар своих гонял как драных коз, чтобы успеть к твоему приезду. Жену теперь можешь найти в два счета, выйди только на главную площадь и свистни. Ладно, топайте отсюда, пока комиссару не доложили. Прибежит, орать начнет, что вы тут беспорядок устроили.

— Передавай ему привет, — я хлопнул Кальди по плечу, кираса отозвалась глухим звуком. — Капитан Ансело, командуйте!

— Отряд! — рыкнул Михель. — В шеренгу по два становись! Вперед, шагом-арш! Шевелитесь, медузы снулые! Привыкли на палубе прогуливаться как крабы беременные, совсем землю не чувствуете! Придем в лагерь, будете у меня каждый день элементы рукопашного боя отрабатывать, до посинения!

Штурмовики жизнерадостно заржали, чувствуя, что они уже дома. Да, теперь это наш дом; я видел, с каким настроением бойцы ожидали появления на горизонте Акаписа. И когда мелькнули виллы нобилей на северной оконечности города, воздух потряс боевой клич «марра!», исторгнутый из десятков глоток.

Мы бодрым шагом прошли мимо новеньких особняков, которые еще не были заселены, мимо развалин сторожевых башен — и влились на улицы Акаписа. Хорошо, утром народу не так много, мешаться под ногами не будут, и тем не менее, слухи о нашем появлении сейчас поползут по городу. Штурмовики в черной одежде, обвешанные палашами, кортиками, абордажными топорами (а у большинства еще и рукояти пистолетов грозно торчали из-под пояса), производили неизгладимое впечатление на горожан, среди которых попадались довольно молоденькие служанки. Ох, чую, сердечки чьи-то будут разбиты.

Бодрым маршем отряд дошел до Пустоши Кракена, когда солнце только-только отцепилось от вершины Холма Блудниц и осветило маслянисто-тягучие воды Чернявки. А я с замиранием сердца увидел белые стены особняка, новенькую терракотовую черепичную крышу с тремя дымоходами, один из которых выше всех — явно каминный. Каменный забор опоясывал здание по периметру, а по углам возвышались небольшие крытые башенки, которые при должной фантазии можно было использовать в качестве сторожевых. Да, я так и хотел, чтобы дом, сейчас торчащий как бельмо на глазу, был хорошо укреплен. Жилище, в котором мне предстояло жить, нужно защищать. Любоваться красотами вересковых пустошей можно из окна или путешествуя верхом на лошади.

Высокие кованые ворота сейчас были распахнуты настежь, а возле них торопливо строились в две шеренги штурмовики, которые несли охрану моего особняка и своего будущего дома. Интересно, казармы успели построить или еще в шалашах живут?

Увидел дона Ардио, по чьей роже очень соскучился. А он заматерел за это время, ходит вдоль строя и порыкивает, выстраивая штурмовиков в идеальную линию. Хочет торжественно встретить своего командора. Как они узнали о нашем прибытии?

Шагов за пятьдесят до ворот я остановился, следом за мной замер отряд. Дон Ардио с каменным лицом пошел мне навстречу, придерживая шпагу. Не выдавая никаких эмоций, приставил два пальца к полам шляпы:

— Господин командор! Рад видеть вас в добром здравии, как и весь отряд. Разрешите доложить, что за время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло. Строительство дома почти закончено, на втором этаже артельщики еще копаются. В отряде потерь нет. Более того, к нам даже просятся на службу.

— Здравствуй, дружище! — я улыбнулся и сделал шаг вперед. Леон раскинул руки, и мы крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине. Затем пришла очередь дона Ансело. Земляки с кряхтением обжимались, пока я не покашлял, приводя тех в чувство.

— Марра! — заревели штурмовики, и оба отряда смешались.

Старшина артельной бригады Викар встретил меня так, как будто только вчера расстался. Он слегка поклонился, и вытирая руки от известковой пыли, стал отчитываться:

— Нам еще дней пять нужно, чтобы до ума довести второй этаж. А так все готово. Стены оштукатурены и побелены, полы покрыли олифой, а потом мастикой в два слоя. Получилось неплохо.

Мы поднялись по крыльцу и зашли в дом. Просторные комнаты, запах мастики и краски, массивные балки над головой с висящей люстрой с десятью магическими фонарями в особых колбах украшают гостиную и придают какое-то очарование и умиротворение своей солидностью. Огромный камин с каминной полкой меня порадовал. Буду теперь зимними вечерами смотреть в огонь и греть ноги, покуривая пахитосу.

— Три малых комнаты для гостевых бесед, — продолжал водить меня по дому Викар, не обращая внимания на стук молотков наверху, — кухня, подсобные помещения, черный вход для прислуги, а это обеденный зал. Я взял на себя смелость заказать для него мебель у знакомого краснодеревщика и немного потратился. Стол на двадцать персон, стулья, шкафы для посуды ну и прочая мелочь.

— Не переживайте, Викар, — я с удовольствием оглядел сверкающий лаком гарнитур. — Сколько нужно доплатить?

— Пятнадцать крон, — кашлянул старш и на. — Я пытался сбить цену, но…

— Оставьте, — я махнул рукой. — Можете ему дать заказ на остальную мебель? Не требую срочности, можно постепенно. Но сначала для господской спальни и в гостевые комнаты. Сколько их, кстати?

— Четыре. Остальные для вашей будущей семьи, господин Сирота. Я думаю, что Рицимер — это тот самый плотник — с радостью согласится выполнить заказ.

— Отлично, просто отлично, — я вернулся в холл и стал с интересом разглядывать спиралевидную лестницу, ведущую на верхний этаж. — А почему такая сложная конструкция, Викар? Ведь прямую лестницу куда проще сделать.

— Мне показалось, что такая конструкция больше всего подходит под внутреннее убранство дома, — чуть смущаясь, ответил старш и на. — Повозились, конечно, с изгибом перил, но вышло очень неплохо.

— А у вас есть чувство прекрасного, — я внимательно взглянул на артельщика, мнущего край фартука. — Вы тонко чувствуете, как сделать красоту. Люстра, к примеру, очень глядится.

— Жена помогала, — признался Викар. — Она иногда рисунки делает, как лучше мебель в доме расставить, чтобы покрасивше было…

— Ценная у вас жена, — я хмыкнул. — Почему бы вам в Скайдру не переехать? Там с такими талантами вашу артель с руками оторвут.

— Нам и здесь работы хватает, — отмахнулся старшина. — Заказов до зимы уже набрали.

— Я рад за вас, Викар, — мне осталось только отпустить артельщика и выйти на улицу. Подниматься на второй этаж я не стал, чтобы не мешать работникам. Пусть побыстрее заканчивают.

На улице ко мне присоединились Михель и Леон. Дон Ардио, подергивая плечом, повел нас знакомиться с изменениями, которые произошли, пока мы «прохлаждались на Рокане», по словам соратника. Двор усадьбы после восстановления стен представлял собой правильный квадрат, но существенно расширенный из-за новых хозяйственных помещений и двух казарм, которые планировалось возвести в дальнем углу. Одну уже построили, и даже под крышу завели. Леон пояснил, что туда вмещается до двадцати человек, остальные пока ютятся в палатках. Парусину выделил «скупердяй Пегий» из старья.

Конюшня, прачечная, кузня — под них уже залит фундамент и подняты стены. Строить приходится самим штурмовикам. Много проблем из-за подвоза камня. Каменоломни находятся далеко, за Холмом Блудниц, и помимо гужевого транспорта нужно нанимать людей, которые согласятся добывать этот чертов камень. Поселковые, что живут неподалеку от Чернявки, наотрез отказываются. Они же рыбаки и охотники, а не каторжане.

— Все зверье повыбивали в местных лесах! — жаловался дон Ардио, дергая плечом. — Какая им охота! Просто ленивые задницы, чтоб им акульим дерьмом подавиться! Еще и нос воротят!

— Ладно, разберемся, — прохаживаясь по усадьбе, откликнулся я. — Хочу еще весь двор замостить камнем. Иначе во время дождей грязь непролазная будет. Как насчет полигона?

— Полигон пришлось вынести наружу, — сказал Леон и показал нам на западную стену, в которой виднелась невысокая калитка из дубовых плах, обшитых железом. Это выход на Пустошь.

— Получается, по сто пятьдесят шагов во все стороны, — пробормотал я, когда мы дошли до калитки и вышли наружу. — Со временем можно и расшириться.

— Я тоже так считаю, — кивнул Михель. — Глядишь, народ сюда потянется, начнут строить дома.

— Ну уж нет, — возразил я. — Небольшую слободу нужно выносить ближе к Холму Блудниц. Не хочу, чтобы такую красоту засрали. Знаю я, как это происходит. Потом вместо тишины и покоя толчея, гвалт, свиньи хрюкают. Не замечу, как феодалом стану.

Соратники весело засмеялись. Они не видели ничего страшного в господском замке, окруженном жилым посадом. Так зарождались города, и кто знает, что здесь будет через пятьдесят лет. Может, новый пригород Акаписа, а может — его соперник.

Полигон чем-то напоминал поле для увеселительных ристалищ, чрезвычайно популярных в Сиверии. Только вместо трибун и посыпанной речным песком площадки здесь было множество различных препятствий из массивных бревен и щитов. Где-то возвышались земляные брустверы с частоколом из остро заточенных жердей, в других местах зияли ямы, залитые водой. Я постоял возле одной из них, разглядывая зеленую цветущую поверхность, больше похожую на болото.

— Ничего, так даже лучше, — бодро произнес дон Ардио. — Как ты говоришь? Чтобы служба медом не казалась?

— Разумно, — откликнулся я и задрал голову, чтобы получше рассмотреть деревянные вышки с узкой площадкой наверху. Они стояли друг напротив друга, а между ними протянута толстая веревка, причем одно такое сооружение оказалась на несколько футов выше.

— Хм, имитация атаки на чужой корабль с разной высоты бортами? — я почесал затылок. — Вспомнил форт Вороний?

— Отличная же идея, — Леон ухмыльнулся. — Правда, первый раз самому пришлось показать этим болванам, что я от них хочу. Мало того, так я усложнил задачу. Теперь нужно не только сверху вниз скатиться, но и наоборот — вскарабкаться снизу, что довольно сложно. Зато посмотри, какие у них руки! Подковы теперь гнуть могут! А одежда на плечах трещит по швам!

— Сам потом будешь зашивать, — рассмеялся Михель, с прищуром глядя на обширный полигон, выстроенный за месяц. Он уже представлял, как будет гонять парней по «лабиринту ужаса».

— А где Аттикус? — отсутствие моего личного секретаря и советника удивило.

— Нашел себе даму сердца и теперь постоянно пропадает у нее, — ухмыльнулся дон Ардио.

— Он без охраны? — нахмурился я.

— Я его предупреждал, чтобы не совал нос в город в одиночку, — поморщился дон Ардио. — Если бы Котрил прознал про его похождения, я бы за жизнь Слюньки и медного ранда не дал.

— Он не мог прознать, — я переглянулся с Михелем. — Он в это время в Шелкопадах отирался. Встречались с ним. Жаль, не окончили спор. Отложили на будущее.

— Я знаю, что Рэйдж со своей бандой полмесяца назад сорвался с места как бешеный и куда-то умчался, — кивнул Леон и сплюнул на землю. — Надо же, какая у вас насыщенная жизнь! Ну и какие теперь планы, фрегат-капитан? Вижу, тебя распирает от новостей.

— Распорядись послать вестового к Аттикусу и к Пегому, — был мой приказ. — Пусть как можно скорее прибудут в Пустошь. Проведем совещание. На нем все и расскажу. Очень много интересного, но я в одиночку не могу решать такие вопросы. И левитатора не забудьте!

— Слушаюсь, — кивнул Леон.

— Сержантскому составу желательно присутствовать, — я посмотрел на Михеля. — Предупреди Рича и Гуся.

— Гусь стал сержантом? — удивился дон Ардио. — Он же раздолбай, каких свет не видывал.

— Ну, теперь он самый лучший из всех раздолбаев, — я ухмыльнулся. — Гусь себя отлично зарекомендовал во время боевого похода. Со своим десятком он справился.

За осмотром усадьбы время незаметно подошло к обеду. Увеличившийся отряд с трудом разместился за столами, но никто не обижался. Шутили, смеялись, не забывая работать ложками, вычерпывая из котлов густую кашу с мясом. Вот здесь Леон проявил себя настоящим командиром и интендантом. Кормил бойцов от души, понимая, что голодный, злой и квелый штурмовик — легкая добыча врага.

Совещание я решил провести в обеденном зале, где можно было спокойно поговорить за столом и сидя на нормальных стульях. Снаружи у двери поставили Щербатого и Жало, как надежных и проверенных бойцов.

— Пожалуй, начнем, — я оглядел командный состав отряда. — Сначала я выслушаю доклады, а потом расскажу о походе по Рокане и Пламонту. Давай, Пегий. Слишком подробно не нужно, самое главное.

— Главное… — шкипер «Тиры» почесал лохматую бороду. За время моего отсутствия он на солнце почернел как головешка, и казалось, еще больше похудел и стал жилистее. — Экипаж я набрал полностью. Теперь у меня шестьдесят человек. Каждый день выходим в море, где проводим обучение. Бестолковым вбиваю азы, толковых ставлю на лучшие места. Вот только стрелять боюсь, чтобы губернатор патруль не вызвал. Приходится отрабатывать заряжения пушек на пальцах. Засыпать порох, затолкать ядро в жерло — тьфу, детская забава!

— Разберемся со стрельбами, — пообещал я. — Огневой запас в норме?

— Все закуплено квартирмейстером по боевым нормам, — подтвердил Пегий. — Паруса новые, канаты заменили, все гнилье по дешевке продали крестьянам. Удивительно, но взяли. Деньги в судовой казне, можешь проверить, командор.

— Проверю, — пообещал я. Во всем нужен порядок, и не нужно развращать команду словами «я тебе доверяю». Может плохо кончиться. — Судовой лекарь, как я понимаю, не найден?

— Да где ж его здесь взять, — Пегий вцепился в бороду. — Одни коновалы. А я хочу, чтобы у нас был настоящий лекарь, который руку или ногу так отпилит, что раненый и не поймет, что его укоротили.

— Может, переманим к себе Эстива? — пошутил Михель.

— Не пойдет, он с Боссинэ связан крепко, — я покачал головой. — Но лекаря его уровня придется искать в Скайдре. Ладно, потом встречусь с ним, может, и подскажет кандидатуру.

— И еще, командор, — шкипер «Тиры» покряхтел, как будто боялся сказать лишнее. — Насчет жалования. Я понимаю, что ты отошел от пиратских дел, но люди хотят иметь монету в кармане. Казна не бездонная, уже заканчивается. Где-то нужно искать прибыльное дельце. За сухарь и похлебку еще можно пару месяцев людям головы дурить, а дальше? Уже шепчутся в темных углах. Пока пресекаю подобные разговоры, но…

Да, это была самая большая проблема. Содержать боевой корабль на свои деньги — это невероятное расточительство. Нужно искать для экипажа какую-то работенку вроде перевозок из одного порта в другой, но кто допустит меня к каботажу без лицензии? Иначе контрабанда получается. А для охраны морского каравана одного судна мало. Нужно хотя бы еще одно. Я не верил, что королевский флот разогнал всех пиратов по окраинам планеты. Возле Соляных островов, к примеру, их частенько видят. Рисковые, а значит, опасные ребята. Для речного сопровождения «Тира» не подойдет. Осадка большая. При низкой воде это обстоятельство станет непреодолимым препятствием.

— Будем решать проблему вместе, — твердо произнес я, глядя на Пегого. — Сядем с тобой и подумаем крепко. Честно, сейчас я не знаю, куда пристроить «Тиру». Заодно, соратники мои, тоже поломайте голову. Не одному мне стучаться башкой о стену.

Я вздохнул и глянул на Аттикуса, выглядевшего как довольный жизнью кот. Разве что шерсть не лоснится.

— Что у тебя? Как настроения в городе? Создал шпионскую сеть?

Аттикус на мгновение растерялся и сразу убрал улыбочку с губ. Вот так-то, расселся тут.

— Про шпионов ты мне задание не давал, — попробовал он защититься, но потом понял, что выглядит глупо, и махнул рукой. — Да какие здесь шпионы… Котрил со своей бандой убрался из города по каким-то делам, я давно его не видел. Озава ведет себя тихо. Пару раз встречались, вежливо поговорили. Рич, она о тебе интересовалась, спрашивала, куда пропал.

Рич сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Ну и чем зацепила его девка? А вообще, его дело. С лица воду не пить, а фигурка у нее вполне аппетитная. Пусть парень развлекается, лишь бы польза отряду была.

— Надеюсь, ты не разболтал о наших делах? — спросил он.

— Сказал только, что ты в Скайдру с командором по делам отбыл. Твое отсутствие заинтересовало многих. В общем, от нее никаких проблем. Помогает местным жителям, зарабатывает авторитет, — Аттикус откинулся на высокую и удобную спинку стула. — К тебе горожане относятся неплохо, только кажется, все ждут, когда из Чернявки полезет Кракен и сожрет всех, кто живет в особняке.

Дождавшись, когда мы отсмеёмся, продолжил:

— Губернатор один раз сюда приезжал, любопытствовал. Местные нобили Флаерти, Мердоки и Вейлины заняты своими делами, к нам интерес не проявляют. Мы тут с доном Ардио решили проверять каждого, кто хочет наняться к тебе прислугой в дом. Подозреваем, что под видом работников нобили постараются внедрить своих соглядатаев.

— Так и будет, — я не сомневался в выводах Аттикуса. — Поэтому на будущее: обязательно и скрупулёзно проверять каждого, какой хвост за ним тянется, ну и на лояльность. Создадим службу безопасности, пусть она и занимается подобными вещами. Но это все дела грядущего. — Ладно, дружище, хорошо поработал. А насчет своей шпионской сети надо подумать. Много людей не нужно, пять-шесть, но таких, которые в любую дыру пролезут и даже мертвого разговорят.

— Поработаем, — кивнул Аттикус.

— Леон, ты что-то говорил насчет новичков, желающих вступить в штурмовой отряд, — я повернулся к дону Ардио.

— Кто-то пустил слух, что господин Сирота рекрутирует в свой «черный отряд» людей, и к нам повалил народ, — усмехнулся тот. — Я даже растерялся вначале. По десять-пятнадцать человек в день проходили, хотели служить. Да толку-то… В основном, молодые крестьянские парни из дальних деревень. Крепкие, здоровые — такие только коровам хвосты крутить умеют. А оружие в руках держат как вилы, которыми навоз кидают. Даже не знал, смеяться или плакать. Но приходили и серьезные мужики. Многие повоевали, с ранениями. Человек десять живут в Акаписе. Кто-то работает в порту, кто-то на строительстве вилл. Но раз решили рискнуть и снова взяться за палаш или мушкет — это о чем-то говорит.

— Люди нам нужны, — подтвердил я. — Сколько личного состава сейчас?

— С учетом ваших потерь осталось сорок пять человек. Пока у нас относительное затишье, надо рекрутировать новичков.

— Сможешь найти тех людей с боевым опытом?

— Надо будет, самолично весь город обойду, — приободрился дон Ардио. — Аттикус, кстати, записывал имена потенциальных кандидатов.

— Ага, двенадцать человек, — подтвердил Аттикус.

— Просто отлично. В таком случае можно им всем предложить службу, но только после испытательного срока в один месяц. И сразу начинайте обкатку на полигоне. Благо, сержантов у нас теперь двое, как и капитанов. А потом посмотрим, кто выдержит и согласиться быть штурмовиком, — я оглядел помощников и заметил, как оживился Гусь. Наверное, уже мечтает погонять на полигоне новичков. — Нам предстоит очень много дел. Я надеюсь, что в ближайшее время появятся новые контракты на сопровождение грузов. Перед отъездом я встречался с леди Тирой. Она хотела бы нанять нашу кондотту на службу. Ей сейчас требуется серьезная защита по статусу. А особняк охраняют всего шесть человек. Может, их и больше, но я видел только шестерых.

Все оживились. Предложение было достойным со всех сторон. Единственное, что сдерживало лично меня — недостаток людей и нежелание покидать Акапис. Рано сейчас переезжать в Скайдру. Но и Тиру отдавать на растерзание волкам-аристократам тоже не хочу.

— А если менять охрану раз в три месяца? — предложил дон Ардио. — Часть останется в Пустоши Кракена, часть переедет в особняк леди Толессо.

— Кто тогда будет сопровождать торговые грузы? — спросил я, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Командор, — осторожно произнес Пегий. — Ты меня прости. Может, я сейчас глупость скажу… Вот ты вернулся из похода, получил какую-то прибыль, бойцов натаскал. Но уверен ли ты, что к тебе сразу побегут богатенькие торгаши? Не лучше ли принять предложение леди Толессо как наиболее перспективное? Леон дело говорит. Пусть твои головорезы обеспечивают охрану девушки. Зато все будут видеть, какая серьезная у нее защита. Вряд ли кто из богатеев Скайдры затеет открытую войну, но исподтишка будут гадить усердно. А когда за ее спиной замаячат жуткие рожи штурмовиков, сто раз подумают, стоит ли связываться. Появится контракт на сопровождение каравана — тогда и будешь думать.

— А Пегий прав, — поддакнул Аттикус. — Заодно и наших морячков натаскаем. А то скоро от скуки начнут друг друга грызть. Пусть перевозят парней из Акаписа в Скайдру. Повезет — и работенку попутную зацепят. Через Торговую гильдию с помощью твоего знакомого купца можно получить лицензию для «Тиры». В большом приморском городе контракты найти легче.

— Я зря дом здесь строю? — нахмурился и обвел взглядом товарищей.

— Почему же зря? — удивился Михель. — Женишься на Тире, будете в родовое поместье на лето приезжать. Здесь не так жарко, как в Скайдре.

— Не опережай события, — проворчал я. — Не дорос я до леди Тиры.

— А я верю в командора, — откликнулся Рич с серьезным выражением на лице. — И в его удачу.

— Да! — загомонили мои помощники. — За командором всегда удача идет!

— Тогда не спугните ее! — ну как еще разговаривать со взрослыми людьми, верящими в сказки? Только делать вид, что все так и есть. — А ты, Рич, займись своей чародейкой. Выясни, зачем она в Шелкопадах согласилась вступить в банду Котрила. Что-то там дело нечистое.

— Понял, — просветлел лицом бывший пластун. — Сегодня же навещу Озаву. Пусть мою рану посмотрит.

— Да она зажила уже, даже шрама не осталось, — хмыкнул Гусь, не обращая внимания, как возле его носа сильные пальцы Рича со сбитыми ногтями сжимаются в увесистый кулак.

— Надо будет, новую сделаю, — обронил он.

Я встал и уперся ладонями в край стола. Все мгновенно притихли, понимая, что командор хочет сказать свое слово.

— Когда я предложил капитану Эскобето создать штурмовой отряд, он мне сначала не поверил, — я говорил негромко, но в обеденном зале стояла такая тишина, что не было нужды напрягать голос. — Я смог убедить его, как важно иметь подобное боевое подразделение на корабле, и доказал, что возможно все. Вы вместе со мной прошли долгий путь от пленников грозных корсаров до командиров. Вы раздолбали к чертям остров Мофорт, где засели старые фрайманы; захватили гравитоны, которые здорово помогли нам в бою с «золотым караваном». Именно вы не дрогнули, когда решились на побег. Без вашей помощи я вряд ли бы что смог сделать. Сейчас мы все богатые люди, но наше золото, увы, пока нельзя трогать. Необходимо подождать два-три года. Благодарю, что вы остаетесь со мной. Поэтому я не могу в одиночку решать все вопросы руководства отрядом. Если вас заинтересовало предложение леди Толессо, просто поднимите руку.

Подняли все. Без колебаний.

— Против коллектива не попрешь, — я усмехнулся. — Только прошу: что бы со мной не случилось, идите к своей цели. Аттикус, Михель, Леон — вы прекрасно знаете, что нужно делать. Поднимайте «Тиру» в воздух и на всех парусах уходите в Сиверию.

— Мне не нравится настрой командора, — Пегий сжал кулаки. — Надо будет, мы опрокинем Скайдру жопой кверху, но не дадим тебя в обиду!

— В таком случае, удача мне не помешает! — я улыбнулся, обводя взглядом боевых друзей. Ну разве с таким настроем можно отбирать у них мечту? — Но пока артельщики не закончат свою работу, я в Скайдру ни ногой. Тем более, скоро здесь появится Котрил. Жажду с ним встретиться.

* * *

— Игнат! Просыпайся! — меня кто-то бесцеремонно тряс за плечо. И этот кто-то, по голосу, явно Леон. — Да просыпайся же! С тобой королевский дознаватель хочет говорить!

Я поднимаю гудящую голову и гляжу на дона Ардио, склонившегося надо мной. Во рту стоит противная сушь от выпитого накануне приличного количества вина. Угораздило же вчера вечером заявиться Грашару с двумя бочонками виноградного, узнавшему о нашем марше по Акапису. Чтобы не дразнить штурмовиков своей недисциплинированностью, мы засели в обеденном зале, пригласив для попойки Леона и Михеля. Аттикус умотал к своей таинственной даме сердца, Рич тоже не вернулся к ночи. Наверное, не выдержала Озава натиска бравого пластуна.

А мы вчетвером осушили полтора бочонка, славно поговорив обо всем на свете.

Перед глазами маячит мореная потолочная балка. Значит, я спал в гостиной прямо на диване. Хорошо, что он обтянут чехлом, предохраняя обивку от пыли и грязи. Вот на него сверху я и завалился.

С трудом принимаю вертикальное положение. На полу лежит пояс с кортиком, а «Уничтожитель» и «Рука смерти» непозволительно с моей стороны вообще завалились под диван. Молодец. Будь ночью нападение — меня уже ничего не спасло бы.

— На кой хрен я так много пил? — задаю риторический вопрос. — Леон, дружище, мне бы воды.

— Держи, — как по волшебству в руках дона Ардио появляется кувшин с водой. — Ну ты и накушался, командор!

— Устал я, Леон, устал, — поясняю другу. — Бесконечное напряжение, эти чертовы интриги, которые затеял Боссинэ… Знаешь, как утомляет. И неопределенность с Тирой. А чего хочет дознаватель?

— С тобой поговорить, причем — срочно. Он из Скайдры примчался. Сейчас сидит в своей карете и ждет, когда господин командор соизволит его принять.

«Неужели эрл Эррандо „отошел“ в мир иной? Игра началась?»

— Леон, прикажи вестовому приготовить ведро воды, — в голове быстро рассеялся туман, барабаны перестали стучать в висках. — Дознаватель пусть пока в карете сидит. Не показываться же ему в таком виде.

Через двадцать минут донельзя разозленный чиновник ворвался в дом, и постукивая ножнами шпаги по сапогу, и с порога взвинченным тоном произнес:

— Позвольте выразить вам свое возмущение, господин Сирота! Я королевский служащий, у которого каждая минута на счету! А вы намеренно игнорируете встречаться со мной!

Внимательно рассматриваю долговязого господина в голубом мундире из сукна с золотыми галунами на рукавах и воротнике. Аккуратные пышные усы на круглом лице возмущенно живут своей жизнью, топорщась как иголки ежика.

Маячившего за его спиной невысокого молодого человека с невзрачной внешностью в сером дорожном сюртуке я пока в расчет не брал. Возможно, его роль здесь простая: сопровождающий мелкий секретарь или ученик, а то и родственник, решивший прокатиться из Скайдры в Акапис за казенный счет.

— Сожалею, что заставил вас ждать, господин…

— Катберт, королевский дознаватель! Я прибыл к вам, чтобы задать несколько вопросов по поводу смерти эрла Эррандо Толессо!

— Эрл Эррандо умер? — я сел на диван. Хоть и ждал подобного, но услышать печальную весть было как-то не по себе. Надеюсь, куратор не обманул. Только бы ему удалось вернуть матрицу сознания старику.

— Шесть дней назад, к вашему сведению, а позже помещен в семейную усыпальницу, — дознаватель сжал губы. — Вы позволите сесть?

— Конечно! Вот, прямо сюда, в кресло. Прошу прощения за хаос в доме. Еще не закончились восстановительные работы. Вскоре должны прийти артельщики…

Я дождался, когда Катберт плюхнется в кресло, и сам сел на диван. Закурил пахитосу, закинул ногу на ногу, и не реагируя на злобно исказившееся лицо гостя, жестом показал, что готов слушать. Парень в сюртуке пристроился за спиной советника, заложив руки за спину. Увидев мое недоумение, Катберт пояснил, чуточку остывая:

— Разрешите представить чародея-ментата. Он будет следить за правдивостью ваших показаний. А то в последнее время клятва, данная на Священных Текстах, стала обычной профанацией. Люди считают, что слово ничего не значит, поэтому и обмануть власть не зазорно. Вот если ввести уголовное наказание за вскрытый обман, то подобных случаев поубавится.

Дознаватель произнес это с таким мечтательным выражением на лице, что я сразу поверил, что обманщики после такого закона долго на свете не заживутся.

— А имя у вашего помощника есть?

— Видерик Хумл, — энергично кивнул парень, — младший секретарь магического отдела Департамента дознания.

Ого! Да с таким чином можно любую девушку в экстаз ввести! Которая тут же замуж за него захочет! А имечко-то простецкое, ментат явно из простолюдинов выбился. Такой же породы, что и Озава. Только чародейка не на ту дорожку встала. Ничего, перетяну я ее на нашу сторону. Будет вместе с Ритольфом добрые дела творить. Иначе рано или поздно на виселицу попадет.

— Господа, не будем тянуть время, — я пыхнул дымом в сторону. — Задавайте свои вопросы.

— Итак, господин Сирота, — кашлянул Катберт в кулак, затянутый перчаткой. — Поведайте, с какой целью вы ездили в имение эрла Толессо?

— Хотел выразить признательность за то, что он в трудный момент поддержал меня, — я пожал плечами. — К тому же эрл Эррандо звал меня в гости, хотел поговорить о своей внучке, с которой я часто общался во время пиратского плена. Вы, надеюсь, знаете историю, произошедшую в Сурже?

— Насчет суда я наслышан, — кивнул дознаватель. — Имел честь беседовать с лордом Торстагом. Он предупредил, что вы имеете на руках его рекомендательное письмо, а также мне известен тот факт, что только благодаря ему вы счастливо избежали эшафота.

— И безмерно ему за то благодарен, — я постарался быть спокойным. Постоянное напоминание о проклятом обещании начинало напрягать.

— Вы приехали к эрлу Толессо… Как он вас встретил?

— Замечательно. Предоставил комнату, дал отдохнуть с дороги, даже любезно разрешил пользоваться одеждой своего старшего сына, как я понял. Ему было очень тяжело вспоминать о погибших детях, а я невольно напомнил ему о сыне.

Меня больше всего заинтересовало поведение Хумла. Парень стоял с полузакрытыми глазами и слегка покачивался, пока я говорил. Стоило мне замолчать, как он тут же сухим голосом произнес только одно слово:

— Да.

Катберт удовлетворенно кивнул. Интересно. Ментат пытается поймать меня на лжи. Ну-ну. Мне врать не с руки, я с легкостью говорю то, что было на самом деле.

— Вы ужинали с эрлом Толессо. Не было ли у вас намерений причинить вред главе рода?

— Ни в коей мере. Мы приятно пообщались, поговорили.

— Что вы пили?

— Вино из личного погреба. «Идумейское», кажется.

— Вы владеете магией?

— Нет, к счастью…

— Почему же? — вскинул брови дознаватель.

— Привык полагаться на самого себя, — честно отвечаю ему. — Магия создает чувство самоуспокоенности.

— Я не согласен, — тут же возмущенно вскинулся Видерик Хумл, за что был одарен злым взглядом Катберта.

— Вы могли подсыпать в бокал эрла магический эликсир, — настойчивости дознавателя можно только позавидовать.

— Не мог, и не сыпал, — я окутываюсь ароматным дымом пахитосы. — Где бы я его достал, если до того момента болтался по Рокане?

Я не стал говорить «ни разу не слышал о таком», потому что это будет враньем. Наслышан, да еще как.

— Господин Сирота не лжет, — Хумл заморгал.

Хм, а теоретически ментат ведь может сказать иное. «Клиент врет, он виновен». И его слово станет решающим в обвинительном процессе. Есть ли защита от подобных случаев?

— Когда вы уехали из имения?

— Утром, после завтрака, — продолжаю дымить и сбрасывать пепел на пол. Все равно здесь еще грязно, строительный мусор по углам валяется.

— С вами был сопровождающий…

— Дахад, из личной охраны леди Толессо. Она настояла, чтобы я один не отправлялся в поездку.

— Он присутствовал на ужине и завтраке? — дознаватель, кажется, уже сделал выводы, энтузиазм в глазах потух.

— Нет… А когда умер старейшина?

— Через два дня после вашего визита, — нехотя ответил Катберт, и усы его снова запрыгали, щетинясь от новой порции злости. — Целитель не обнаружил следов магического воздействия, ни ядов. Обычная смерть от старости, усугубленная сердечными проблемами. Да еще неприятно совпавшая с вашим появлением.

— Жаль. Очень интересный человек, — я вздохнул и погасил пахитосу пальцами, больше для антуража. Чародей невольно поежился. — Как же теперь леди Толессо будет справляться в одиночку?

— Не переживайте, господин Сирота, — сухо обронил дознаватель. — У нее найдутся покровители повыше статусом.

— Интересно, кто? Додрефы?

— Вы, я вижу, весьма осведомлены о влиятельных людях Скайдры. Наслышан о ваших подвигах. Благодаря господину Боссинэ история его недавних приключений по Рокане и Пламонту обрастает невероятными слухами. Особенно о стычке с грабителями.

— Не хотите узнать подробности? — любезно спросил я.

— Увольте, — почему-то не проявил интереса Катберт. — Этим должен заниматься бейлиф территории, на которой произошло нападение.

— В Валунном Дворе нет бейлифа. Барон Рокмак считает прибрежные земли Пламонта своей вотчиной.

— Пустое, — дознаватель резко встал, не заинтересовавшись данным фактом. — Я расследую дела в Скайдре, не более.

— Я правильно понимаю, меня не будут обвинять в смерти эрла Толессо? — я тоже поднялся следом за Катбертом.

— Не вижу причин, — надев шляпу, дознаватель направился к двери, которую уже распахнул чародей. — Если не появится каких-то новых обстоятельств. Вы на все вопросы ответили честно, ваши слова полностью совпадают с опросами слуг и охраны эрла Толессо.

— Подождите, господин королевский дознаватель, — бросил я в спину выходящему из дома Катберту. Тот застыл на месте и медленно повернулся. — А где официальный допросной лист? Почему он не документировался? Я вынужден просить вас записать все, что здесь было сказано. С вашей личной печатью. Она же у вас есть?

Катберт онемел от моих слов. На щеках его появились красные пятна, усы снова ожили, вздыбившись в разные стороны.

— Невероятная наглость! — прошипел он. — Да как вы смеете подвергать сомнению слово, данное королевским чиновником!

— Почему же наглость? — я подошел к нему чуть ли не вплотную, отчего дознаватель попятился. — Всего лишь разумная предосторожность. Сегодня вы уверяете меня в невиновности, а завтра придете арестовывать, потому что заставите господина Хумла свидетельствовать о моих лживых ответах.

— Такого не может быть! — едва не выплюнул свой яд Катберт. — Вы клевещете на королевское правосудие!

Он испугался. Я по глазам его видел — испугался моих слов, а значит, вероятность их исполнения была нешуточной. Лорд Торстаг сделает все возможное, чтобы отправить меня за решетку или сразу на эшафот. Не верил я человеку, якшавшемуся с пиратами, готового ради богатств чужого рода уничтожить старика и сломать жизнь девушке, оставшейся сиротой.

— Я не клевещу, что вы! — миролюбиво поднимаю руки с открытыми ладонями. — Я лишь хочу обезопасить себя от возможных осложнений. Кстати, предупреждаю, что в этом случае имею право отказаться от любых слов, приписываемых мне.

— Кто вы такой, чтобы учить меня? — скрип зубов услышали, наверное, даже на улице. — Господин Хумл никак не сможет свидетельствовать против вас. Любая попытка изменить показания приведет к серьезным последствиям. Молодой человек испытает жуткие боли, если позволит себе соврать.

— То есть он, подтвердив мои слова, уже не сможет их опровергнуть перед высшими инстанциями? — на всякий случай уточнил я, глянув на секретаря.

Хумл печально кивнул.

— Магия?

— Она, неладная, — подтвердил парень. — Очень сложная инициация, которая заставляет нас, ментантов, быть предельно честными по отношению к подозреваемым. Но, поверьте, господин Сирота, все люди врут. Одни врут из-за страха быть пойманными на мелкой лжи, другие врут, чтобы избежать виселицы. Вы тоже врете, когда вам выгодно, — и поторопился продолжить — но сейчас правдивость ваших показаний не вызывает сомнения.

— Спасибо, успокоили, — проворчал я. — Тем не менее, я хочу, чтобы вы составили протокол в двух экземплярах. Во избежание проблем, в первую очередь, моих.

— Откуда вы взялись на мою голову, господин купец? — проворчал Катберт.

— Не забывайте, я побывал в разных странах, где торговцу обязательно нужно знать законы, хотя бы самые важные. Где-то достаточно ударить по рукам, где-то верят на слово. Но в Дарсии, извините, иные правила. Слово — это пыль, которую легко сдуть. Прошу в обеденный зал, там есть все удобства для написания допросного листа. А я распоряжусь насчет обеда. Вы, наверное, проголодались.

— Спасибо, не нужно, — процедил Катберт. — Хумл, принесите из кареты мой саквояж. И никуда не уходите. Будет нужна ваша подпись.

— А вот это деловой подход, — я кивнул и показал жестом на дверь, ведущую в обеденный зал. Что ж, еще одного врага нажил. Но мне сейчас важнее обезопасить свой тыл, чтобы никто не смог исказить мои слова. То, что дознаватель явно связан с лордом Торстагом, я не сомневался.

* * *

В ночной тишине гулко ухнул филин, сидевший на ветке дуба. Он таращился плошками глаз на две кареты, неторопливо подкативших к усыпальнице с массивными колоннами. Из одной вылезли четверо мужчин, закутанных в дорожные плащи. Кучер остался сидеть на месте, но в его руках появился какой-то продолговатый предмет. Филин не знал, что это такое, но по своему опыту знал, что человек любую вещь может превратить в опасное оружие, и поэтому предпочел сорваться с ветки; тяжело взмахнув крыльями, беззвучной тенью спланировал в густую темноту кладбища.

— Птица, — сказал один из мужчин, когда все вдруг замерли, услышав странные звуки.

— Поторопимся, — идущий вперед шагнул в черный проем усыпальницы, и только потом зажег магический фонарь, который висел у него на поясе.

По стенам и саркофагам заплясали уродливо изломанные тени, которые упорно двигались в сторону лестницы, ведущей на нижний уровень. Люди суеверно не старались шуметь, чтобы не нарушать вечный покой хозяев этих мест, хотя от них уже давно остался только прах. Но изредка кто-нибудь наступал на камешек, отвалившийся от кладки, и раздавался хруст, после чего четверка замирала на месте.

Спустившись вниз, они внимательно осмотрелись по сторонам и, наконец, дошли до гробницы, к которой, собственно, и шли.

— Дахад, ты уверен, что никто не следит за нами снаружи? — спросил Руфин, разглядывая крышку из цельного камня, словно приноравливаясь, как бы ее получше столкнуть в сторону.

— Я три ночи прятался в кустах, — буркнул аксумец. — Ждал, когда чертов шпион уберется с кладбища. Счастливчик. Если бы решил остаться еще на ночь, я бы ему глотку перерезал. Упрямый гаденыш оказался, но я еще упрямее.

— Парни, давайте уже откроем крышку, — поторопил всех Руфин. — Фрой, Берти, становитесь рядом с нами. Сначала сдвинем ее в сторону хотя бы наполовину.

Все четверо уперлись в край шершавой крышки, поднатужились и с кряхтением стали толкать ее от себя. Хорошо пригнанные края скрежетнули — и тяжелая плита пошла в сторону по диагонали. Как только гробница оказалась открыта наполовину, Руфин дал знак остановиться, приподнял над головой фонарь и с содроганием посветил внутрь.

— И где вас демоны носят? — хриплый голос из саркофага привел всех в состояние тихой радости. — Я уже давно проснулся… Думаете, легко пялиться в черноту и бесконечно думать, что о тебе могли забыть?

— Простите, господин, — Руфин судорожно передал фонарь молодому Берти Дювергеру, который впал в экстаз. Подумать только, он сейчас наблюдал невероятное воскрешение человека, который олицетворял весь род Толессо! А ведь казалось, что смерть — это дорога в один конец. Выходит, можно вернуться?

Руфин и Дахад протянули руки, чтобы помочь старейшине подняться, и как только он свесил ноги с бортика, они подхватили его и перенесли к лестнице. Дахад сбросил плащ и усадил эрла Толессо на него, торопливо протянул флягу, почувствовав, что хозяину необходимо выпить как можно скорее.

Старик припал к фляге и со стоном начал вливать в себя вино, разбавленное водой. Пил долго, не обращая внимания на розоватые струйки, льющиеся изо рта на обросший щетиной подбородок. Вокруг него молча сгрудились все четверо охранников, ожидая, что же скажет эрл Толессо.

Почти осушив флягу, старик потряс ее и едва заметно улыбнулся. Окрепшим голосом произнес:

— Крышку поставьте на место. В ближайшие годы я не собираюсь ложиться в гроб.

Все прекрасно поняли, о чем хотел сказать эрл Толессо, и бросились исполнять приказание. Крышка с шуршанием встала на место.

— Что теперь, господин? — Руфин помог старику встать на ноги.

— Внучка моя здесь? Как я и просил? — старик поморщился и зачем-то потер левое плечо.

— Да, она ждет вас снаружи, — сказал егерь.

— Хорошо, тогда не будем ее задерживать, — эрл, неожиданно шустро перебирая ногами поднялся на верхний уровень, не обращая внимания на полутьму в усыпальнице. Он вышел на улицу и вздохнул полной грудью свежий воздух с запахами травы и цветов. Поспешавшие за ним телохранители окружили хозяина, зорко посматривая по сторонам.

— Позвольте, господин, я вас провожу, — сказал Дахад и повел старика к карете, возле которой в напряжении стояли Эммон Мале и Гиди. Они склонили головы при виде эрла Толессо, и молодой свитский, не скрывая потрясения на лице, распахнул дверцу.

Как только старейшина оказался внутри кареты, Тира бросилась в его объятия и молча уткнулась носом в плечо, ощущая идущий от кафтана из дорогого сукна запах каменной пыли.

— Ну-ну, не стоит слезы пускать, — пробормотал эрл Толессо, поглаживая спину внучки.

— Я не плачу, — глухо пробормотала девушка и отстранилась от него. Поправив выбившийся из-под шляпки черный локон, она села напротив деда. — Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — хмыкнул эрл, потирая подбородок. — Так славно я еще не отдыхал. Такое ощущение, что длительный сон меня омолодил. Суставы не щелкают, голова ясная, мысли не путаются, а в ногах невероятная легкость.

— Тебе это просто кажется, — улыбнулась Тира. Она в этот раз не стала надевать траурное платье, заменив его на светло-голубое, как будто хотела показать свою радость от встречи с родным человеком.

— Сколько я дней находился в качестве усопшего?

— Десять, дедушка. Я уже стала бояться, что Игнат совершил ошибку в расчетах, но не могла прийти раньше. Дахад сказал, что за усыпальницей кто-то следил, поэтому решили не рисковать, пока не устраним проблему. Но вчера соглядатая уже не было. А… ты что-нибудь чувствовал? Ну, когда спал?

— Знаешь, что-то странное было, — подумав, ответил старейшина. — Как будто я превратился в крошечный шарик и болтаюсь в кромешной тьме не по своей воле. Похоже было на бортовую качку. Сначала испугался, что в самом деле умер, но потом стало довольно забавно. Появились мысли, причем, не мои! Из всей тарабарщины я понял только одно: «мы тебе поправили здоровье, чтобы ты еще прожил достаточно долго для своих лет. Нам интересно наблюдать за вашими действиями. Помоги Игнату».

— А при чем здесь Игнат? — изумилась Тира.

— Непростой он человек, оказывается! — засмеялся старик. — Он же не маг, как ты думаешь?

— Абсолютно уверена — нет, — кивнула девушка, быстро вспоминая все встречи с Вестаром Фарли, и ни разу он не пользовался магическими возможностями. Да и сами пираты относились к нему не как к чародею.

— Ладно, потом разберемся с ним, — махнул рукой дед и поморщился, потирая плечо. — Дьявольщина, почему так болит?

Он при тусклом свете фонаря рассмотрел камзол, в котором его «похоронили» и с удивлением обнаружил маленькую дырку на том месте, где плечо постоянно дергало болью.

— Что это, дедушка?

— Подозреваю, кто-то намеренно воткнул в мое плечо острый предмет, чтобы проверить, не нахожусь ли я в магическом сне, — догадался эрл Толессо. — Не удивлюсь, что это был сам лорд Торстаг.

— Да, он заходил в усыпальницу, — подтвердила Тира. — Надо бы посмотреть рану,

Старик отмахнулся и спросил:

— Вы сегодня проверяли окрестности?

— Конечно. Все чисто.

— Я знаю, кто присматривал за усыпальницей. Человек лорда Торстага, — сжал губы эрл Толессо. — Больше некому. Кендиш не зря беспокоится. Он что-то подозревал, поэтому решил проследить, не затеяли ли мы игру с Игнатом против него. Лорд — опасный противник, и нужно было «умереть» с гарантией.

— И как нам теперь быть? Насколько долго продлится противостояние с Торстагом?

— Сейчас я вместе с Руфином и Гайо отправляюсь в Рувилию. Мне нужно добиться аудиенции с королем, где я попытаюсь нейтрализовать лорда Торстага. Совсем его не удастся сбросить с игральной доски, но потеснить можно. Важно выбить у него из рук козыри, которыми он хочет погубить мальчишку. Мне Игнат понравился. Дерзок, но границ дозволенного не переходит, умеет остановиться. Я до сих пор не могу прийти в себя от тех возможностей, с помощью которых он может легко послать человека в глубокий сон!

— Игнат ничего не делал, — возразила Тира.

— Он каким-то образом внушил мне умереть в заданный день и так же легко воскреснуть, — заупрямился эрл Толессо. — У мальчишки неплохое будущее, если его не опередит советник Торстаг. Но я попытаюсь помешать планам лорда… Ты лучше скажи мне, дочка: Игнат тебе нравится?

— Я люблю его… кажется, — тихо обронила Тира и опустила голову.

— Кажется, — проворчал старик. — Определись уже. Вот Игнат точно знает, что хочет в жизни. И упрямо идет к цели. Он пока не просил у меня твоей руки, не волнуйся, если тебе сейчас это не важно. Только знай: рано или поздно это произойдет. Я хочу, чтобы к тому времени у него появилось такое право. Раз уж так получилось, пусть он станет твоим мужем, чтобы я мог спокойно доживать в своей усадьбе и с радостью ждать приезда правнуков.

— Дедушка! — вспыхнула Тира. — Нельзя же так далеко загадывать!

— Мне можно, — отрезал эрл Толессо. — Точно знаю, что еще проживу не меньше десяти лет. Успею воспитать ваших наследников. Решено. Я буду просить короля, чтобы Игнат получил патент на дворянский титул. Есть у нас козырь, правда, опасный. В чью сторону он сыграет, неведомо. Я приберегу его на самый крайний случай. Когда все разрешится, дам тебе знать. Но до тех пор не вздумай меня искать. Ходи в усыпальницу, соблюдай положенный по сроку траур. Никто тебя тревожить не станет. Ты предлагала Игнату контракт на охрану?

— Он отказался, — грустно сказала Тира.

— Пустяки, — махнул рукой дед. — Никуда он не денется от такой девушки как ты. Я уверен, что скоро он перебросит в Скайдру часть своих головорезов для охраны особняка. Тем более, как мне стало известно, вы планируете открыть контору по найму, а это требует присутствие Игната здесь, а не в Акаписе.

— В Акаписе его дом, — напомнила Тира.

— Так пусть и остается, — фыркнул эрл Эррандо. — При умелом управляющем ничего не случится. Захочет — продаст. Но он же не продаст, потому что имеет какие-то виды на Пустошь Кракена…. Ладно, дочка, мне пора. Ты умная, сообразительная и сильная девушка, не пропадешь, пока я в столице. В родовое имение попозже съезди, проверь, как там дела идут. Слуги не должны расхолаживаться без хозяина.

— Им ничего говорить не нужно?

— Ни в коем случае! Язык у людей — самое слабое место. Пусть теперь тебя хозяйкой считают. И веди себя подобающе. Охране тоже молчок. Руфин и Гайо знают, и этого достаточно. Своих тоже предупреди…

Он притянул к себе внучку и крепко обнял, но не стал долго держать ее в объятиях, резко отстранился и вылез из кареты. Тира почувствовала, как ее щеки вдруг стали мокрыми и горячими. И удивилась этому. Она всегда считала деда эгоистичным и сухим человеком, неспособным на эмоции и жертвенные поступки. Но сейчас ей пришлось переосмыслить действия эрла Эррандо, пошедшего на риск, чтобы смерть его была правдоподобной. А еще девушке стало страшно, что король может одним своим жестом послать на эшафот не только единственного родного человека, но и Вестара Фарли. Ему ведь достаточно поверить лорду Торстагу, а не воскресшему из мертвых знатному аристократу.

— Госпожа, — в карету заглянул Гиди. — Эрл Эррандо уехал. Нужно и нам возвращаться, чтобы не привлечь чьего-нибудь внимания. Иногда сюда забредают бродяги.

— Да, Гиди, поторопитесь. Я устала и хочу отдохнуть.

Тира откинула голову на мягкую подушку. «Как интересно, — подумала она. — Совсем недавно я со страхом смотрела в будущее и всерьез намеревалась задорого расстаться с жизнью, если бы Лихой Плясун решил взять меня в жены. А теперь появился какой-то азарт и ожидание чего-то хорошего. Вестар — необычный человек, в нем скрыта какая-то тайна, которая его тяготит, а сам он никому не может ее доверить. А я люблю разгадывать секреты. Так что никуда ты от меня не денешься, фрегат-капитан».

Конец пятой книги

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/290835

Примечания

1

Кантаро — мера объема, равная, примерно, 52 килограммам сыпучего товара

2

Либра — мелкая серебряная монета. Одна золотая крона равна 80 либрам. Либра, в свою очередь, равна ста двадцати рандам. Ранд — ходовая медная монета королевства Дарсия.

3

Бейлиф — помощник городского главы, обычно в чине сержанта или староста квартала, где произошло преступление. Все зависит от того, насколько крупный населенный пункт.

4

Пайп — мера объема, применяемая к вину и пиву в Дарсии. Величина пайпа вина разнится от 450 до 480 литров. Но надо иметь в виду, что величина пайпа пива никогда не равняется объемы пайпа вина. В конце концов, после долгих споров Торговая мера весов и мер пришла к единому стандарту в 450 (литров)

Content

Штурмовик-5. Кондотьер

Часть первая. Поход

Глава 1. Порт начинается с таможни

Глава 2 В таверне «Старая печать»

Глава 3 Предупреждение эрла

Глава 4 Удивительный трофей

Глава 5 Грязные методы графа Абры

Глава 6 Иногда города интересны…

Глава 7 Иногда города опасны…

Глава 8 План действий

Глава 9 Бегство из города

Глава 10 Блуждающие острова

Глава 11 Бой на фарватере

Часть вторая. Кондотта в деле

Глава 1. Активы рода Толессо

Глава 2 Урок для речного барона

Глава 3 Воздушный патруль

Глава 4 Дыра мира

Глава 5 Старый враг

Глава 6 Корабли идут домой

Глава 7 Как обмануть смерть

Глава 8 Пляски на костях

Глава 9 Время собирать камни

Примечания