Штурмовик-6. Мятежный рейд

Часть первая

Жаркое лето. Глава 1. Нежданная помощь

К ночи разбушевался шторм. Он пришел с севера, принеся с собой тяжелые черные тучи, полные влаги; закрыв горизонт непроницаемой пеленой надвигающегося грозового фронта, ненастье стремительно накатывалось на побережье. В какой-то момент природа неожиданно затихла, даже ветер перестал трепать деревья своими невидимыми и мощными руками, словно решив дать себе передышку. Некоторое время небо озарялось ветвистыми молниями, гром рокотал где-то вдали, предупреждая людей, живущих на побережье, о своем приближении.

И вдруг небеса раскрыли свои шлюзы, на землю хлынули белесые потоки дождя, море вздыбилось и стало бить наотмашь, не глядя, куда попадут тягучие смолянистые волны. Белоснежная Скайдра мгновенно превратилась в унылый серый город, прижатый тяжелым водопадом. По Рокане лупило так, что вода кипела и вздыбливалась наподобие бурлящего супа в котелке, а штормовые волны уходили вглубь реки, затапливая низкие берега и снося жалкие лачуги рыбаков.

Закрытые перед ненастьем ставни грохотали от порывов ветра, разбушевавшийся дождь кидал в них пригоршнями крупные капли, пытаясь прорваться в жилище. Зарывшись в одеяло по самый нос, Тира наблюдала за всполохами молний на стенах и потолке темной комнаты и вздрагивала от непрекращающихся раскатов грома. Словно громадные каменные валуны сталкивались друг с другом с сухим треском и разваливались на кусочки.

Себя она считала храброй девушкой, сумев доказать даже самым оголтелым пиратам, что может постоять за себя, но жутко боялась природной стихии, необузданной и дикой. Отчего так происходило, Тира не могла ответить даже самой себе. Ну, грохочет себе на небе, швыряет молнии — так люди давно не верят в божественную сущность природных явлений. Они магию себе подчинили, а боги ничего не сказали, молча проглотив обиду. Сидят себе в небесных дворцах и ворчат потихоньку, что от них все отвернулись, вот и творят всяческие непотребства.

Незаметно под непогоду, которую можно с уютом пережидать в четырех стенах, Тира уснула, уже не обращая внимания на катящиеся по небу колесницы богов. Пусть себе беснуются.

Она открыла глаза, не понимая, откуда доносится настойчивый стук. Неужели до сих пор на улице грохочет? Нет, кому-то срочно захотелось увидеть Тиру, вот и долбился в дверь. Рука машинально нырнула под смятую подушку и нащупала рукоять стилета. Пожалуй, Вестар Фарли был прав, что заряженный пистолет гораздо эффективнее любого клинка. В умелой руке он не даст врагу подобраться на расстояние смертельного удара. А Тире сейчас пригодится любая защита, пусть и с трудом верилось, что кому-то из высокородных понадобится ее голова.

С тайным отъездом дедушки в столицу королевства прошло уже больше двух декад. Все эти дни Тира напряженно ждала каких-то действий от лорда Торстага, но советник так и не появился в особняке Толессо. Неужели все прошло столь гладко, что он не знает о нахождении эрла Эррандо в Рувилии?

— Да кому так не терпится меня увидеть? — поморщилась Тира, откидывая одеяло в сторону. Кроме Тевии вряд ли кто-то из горничных может так нахально ломиться к ней. Что ж случилось? Тира вздохнула и бросила взгляд на окно. Через узкие щели ставен сочился мутный свет утра. Хвала богам, хотя бы шторм быстро кончился. Сколько же она проспала?

У нее было оправдание для своего долгого сна. Только вчера Тира, смертельно уставшая от путешествия, вернулась из загородного имения, где провела два дня, наводя порядок в хозяйстве и в рядах слуг, расстроенных смертью старого хозяина. Пришлось приводить всех в чувство и предупредить, что не потерпит разгильдяйства и беспорядка в огромном имении. Впрочем, кто не желает и дальше исполнять свои обязанности, может уйти прямо сейчас. Как ни странно, остались все, воспрявшие духом, что их не бросили. А на Тиру свалилась еще одна головная боль: как теперь содержать два дома. Приглядывать за имением есть кому, за это она не беспокоилась. Проблема была в другом: слишком малочислен клан, в котором почти не осталось никого из близких родственников. Фальтусы, конечно, уже облизываются на возможность войти в него на правах старшего рода, но Тира ошибки не совершит. Пусть и дальше мечтают.

Соскочив с кровати, Тира подошла к окну, распахнула ставни и задохнулась от свежего, пахнущего морем воздуха. Под тонкой сорочкой по голому телу промаршировали мурашки, и девушка поежилась, с непонятной радостью восприняв пасмурный день, низкие тучи, звук рокочущих где-то волн и веселый гомон воробьев, рассевшихся на деревьях, осыпая с них бриллиантовые капли дождя. А вот в парке непорядок. Садовников не видно, дорожки усыпаны сбитой ночью листвой и сломанными ветками, цветы в клумбах побиты.

— Госпожа! — устав стучать, Тевия решила взбаламутить дом своими криками.

Прошлепав босыми ногами по ковру до двери, Тира распахнула ее и возмущенно уставилась на приплясывающую от возбуждения экономку своего особняка.

— Ну, что еще? — недовольно спросила она. — Горим или Рокана из берегов вышла?

— Хуже, госпожа… Ой, лучше! — выпалила девушка и смутилась, но тут же рассмеялась, что брякнула глупость.

— Какая ты странная, — поежилась Тира и затащила подругу в комнату, закрыла за ней дверь. Нечего на пороге разговаривать, давать слугам пищу для сплетен. — Что произошло?

— Игнат прислал отряд штурмовиков! — Тевия прижала руки к груди, которая бурно вздымалась под платьем. Видать, бежала вприпрыжку по лестнице, до сих пор дышит прерывисто.

А у самой сердце прыгнуло и застучало торжественным боем. Впрочем, справиться с волнением Тира смогла быстро. Даже на лице никаких эмоций не отразилось. Она лишь вздернула брови:

— Не поняла. Поясни, пожалуйста.

— Человек двадцать, не меньше. В черных одеждах, при оружии, подошли строем к воротам, но Айвор пока не пускает их, ждет вашего распоряжения.

— А разве Игнат не с ними? — удивилась Тира, испытывая разочарование. Хотелось бы, чтобы фрегат-капитан взял на себя охрану особняка и жил под одной крышей с ее хозяйкой.

— Нет. Отрядом командует капитан дон Ардио. Вы же его помните? Леоном зовут!

— Да помню, конечно же, — поморщилась девушка, ощутив злость. Игнат мог бы и сам приехать, но предпочел прислать своего помощника. Так уж ли сильны его чувства к ней? — Плечо у него дергается… Помоги одеться. Придется самой идти на улицу и удостовериться, что это Леон, а не кто-то другой.

— Зачем, госпожа? Я его уже признала. Да и среди штурмовиков заметила знакомые лица. Это люди Игната.

— Ну и почему же ты не сказала своему любимчику Айвору, что не стоит держать за воротами наших союзников? — Тира почувствовала, как хорошее настроение испаряется. Она подошла к умывальному столику, налила из кувшина в тазик воды и тщательно омыла лицо. Снова поежилась. Забыла закрыть окно, холодом натянуло. Ну, ничего. Такие шторма не редкость в начале лета. Уже завтра жара с новой силой обрушится на Скайдру и побережье.

— Я передам ваш приказ Дювергеру, — Тевия уловила смену настроения хозяйки и сразу стала серьезной. — Его прислал Айвор. Он внизу ждет распоряжений.

— Ох, Тевия, — вздохнула Тира, промокнув лицо поданным ей полотенцем. — скажи Дювергеру, пусть бежит со всех ног к воротам и передаст Айвору мой приказ впустить штурмовиков. Потом вернешься, поможешь мне одеться, раз не хочешь приставить ко мне служанку. Собственница несчастная!

Распорядившись насчет союзников, чтобы не выглядеть глупо в глазах дона Ардио, наверное, весьма удивленного таким приемом, Тира подошла к окну, стараясь, чтобы снаружи ее не было видно, стала рассматривать толпящихся возле ворот мужчин в черной одежде, обвешанных смертоносным железом. Пока шли переговоры, они соблюдали дисциплину, не разбредаясь по улице и не пугая проходящих мимо чопорных соседей, которые, тем не менее, старались побыстрее миновать не внушающих им доверия вооруженных людей, испуганно бросая взгляды на особняк Толессо.

«Представляю, что сейчас обо мне думают, — хихикнула про себя Тира. — Набрала где-то головорезов вместо приличных дворян, жаждущих служить высокородным аристократам. Отлично, как раз этого и не хватало для репутации».

Наконец, вернулась запыхавшаяся Тевия. К тому моменту молодая хозяйка сама надела свое любимое зеленое платье с открытыми плечами, покрутилась возле зеркала, а потом присела на табурет, чтобы служанка занялась прической. Соорудив на голове что-то наподобие башни, Тевия аккуратно воткнула в волосы тонкую спицу с невероятно острым концом. Она удерживала конструкцию и могла использоваться как оружие. Жизнь среди пиратов научила Тиру не расслабляться. Как единственная наследница угасающего, но богатого рода Толессо, она сейчас представляла лакомый кусочек для аристократических семей побережья. Можно и не гадать, какие планы сейчас строят Вальтоссо или Адалхайды, чтобы подобраться к ее активам. Сначала свадьба, а потом неожиданная смерть. Например, неудачно упала с лошади и сломала шею. Поди докажи, что не случайно. Или нападение на карету, когда Тира захочет прокатиться по городу. И такое не в новинку. Бывали случаи. Так что спица в умелых руках может превратиться в опасное оружие. А у Тиры они весьма ловкие, не хуже, чем у опытных вояк, будьте уверены.

— Ну вот, теперь можно идти, — удовлетворенно произнесла хозяйка особняка, глядя на себя в отражении зеркала.

Она еще только спускалась по лестнице, придерживая подол платья, а замощенная площадь перед парадным крыльцом уже была забита штурмовиками из отряда Игната Сироты. Увидев девушку, которую тут же окружили Дювергер и Мале, капитан Леон Ардио, уперев кулаки в бока, рявкнул от души:

— А ну, подтянули животы, ленивые черепахи! Смотреть стыдно! Вы же не в шапито публику развлекаете, а у леди Тиры служить будете!

В темно-синем кафтане, перепоясанный широким кожаным ремнем, в лихо заломленной шляпе он горделиво прохаживался вдоль строя, тыкая то одного, то другого штурмовика, недостаточно выполнившего приказ.

— Благодарю вас, Леон, — улыбнулась Тира, подходя к нему. — Ваши бойцы безупречны, вы излишне строги к ним.

— Сударыня, рад видеть вас, — Леон галантно поцеловал протянутую руку. — Поверьте, мы очень спешили, невзирая на шторм, поэтому ребятки немного не в себе после жуткой ночи.

— Вы уже познакомились с Айвором?

— Да, сударыня, отличный малый. С таким не забалуешь, — хмыкнул дон Ардио, кинув косой взгляд на капитана охраны. Тот сделал вид, что эти слова его не касаются.

— Айвор, займитесь устройством людей. Поселите их в отдельном флигеле. Там достаточно места… сколько бойцов с вами, дон Леон?

— Тридцать, сударыня.

— Хватит, — решительно произнесла Тира. — Правда, там слегка пыльно и много хлама. Я, честно сказать, не рассчитывала, что Игнат так быстро пришлет людей на помощь.

— Не переживайте, леди Тира, — дон Ардио кивнул на замерший строй. — Парни не белоручки, справятся. Им не привыкать жить в палатках и трюмах. А флигель — это целый роскошный дворец для них. Только нужны доски.

— Зачем? — удивилась девушка.

— Сколотим нары, столы…

— Нет, так не годится, — решительно произнесла Тира. — Я не позволю, чтобы бойцы, защищающие меня, жили как в притоне. Там сейчас есть десяток кроватей, а завтра я скажу своему управляющему Осторио, чтобы он приобрел недостающую мебель и все остальное, что понадобится. А вы, дон Леон, дайте ему список всего нужного. И не стесняйтесь в выборе. Единственное, что я попрошу, выделяйте моим кухаркам людей для закупки продуктов. Теперь придется чаще ходить на рынок…

— Лучше всего договориться с крестьянами, чтобы они сюда привозили мясо, муку, крупы, овощи, — подал дельную мысль Айвор. — В руках много не утащишь, а на повозке привезти — милое дело.

— Хорошо, Осторио этим тоже займется, — Тира еще раз оглядела расслабившихся штурмовиков, среди которых почти не было знакомых лиц, за исключением пары-тройки парней. — Надеюсь, службу свою вы знаете, дон Леон.

— Не сомневайтесь, сударыня.

— В таком случае начинайте обустраиваться, а чуть попозже приглашаю вас, дон Ардио, на обед. У нас есть о чем поговорить. Ваши бойцы голодны, наверное…

— У каждого штурмовика на такой случай есть сухпаек на два дня. Так что до вечера они точно не умрут.

— Хорошо, — Тира кивнула и в сопровождении Тевии направилась на кухню, чтобы распорядиться насчет ужина охране. Придется нанять еще персонал для помощи кухаркам.

Осторио получил задание заняться обеспечением продовольствия и найти надежных поставщиков. Старик поклонился и попросил взять из конюшни двухместную карету для поездки на рынок. Тира не возражала, и отпустив управляющего, уединилась в рабочем кабинете, чтобы разобрать поступившую почту. Часть писем была из Земельного Департамента, в которых подтверждалась сделка по покупке прибрежных земель, и от префекта южной Скайдры. Этот живчик с брюшком, не получивший мзду за решение проблемы с рыбацкими поселками на приобретенных землях, теперь настаивал на скорейшем урегулировании проблемы с людьми. Оказывается, нужно было заплатить в префектуру налог за них, о чем подлец на прошлой встрече не сказал.

Тира скрипнула зубами. Сейчас бы нахалу шпагу к носу поднести и поинтересоваться, что еще он скрыл от неопытной в подобных сделках леди. Ну да ладно, это не страшно. Главное, Земельный Департамент не стал чинить препятствий, а по словам деда, там сидели такие крючкотворы, что попадись в их лапы, выжмут досуха, пока не удовлетворят свои аппетиты. Может, красота юной леди смягчила их сердца?

Она фыркнула. Не стоит уповать на их доброту, скорее, в будущем, нужно осторожнее подходить к различным сделкам.

Что там еще? Письмо от Аласа Вальтоссо. На следующей неделе у него какое-то торжество, приглашает на ужин. Тира задумалась. Тоже проблема. В одиночку леди в гости не ходят. Род Толессо остался без мужчин, и она всерьез опасалась, что Алас решил поиздеваться над ней перед другими приглашенными или предложить в качестве спутника своего сынка Наэля — угрюмого молодого человека.

К обеду она управилась с большей частью документов и отчетов. С грустью подумала, что через два-три года с такой работой она высохнет и превратится в склочную, с крючковатым носом и сгорбленной спиной тетку, которая никому не станет нужна. Впрочем, все равно найдутся охотники за ее богатствами. Женится кто-нибудь на ней, а потом отравит или задушит ночью подушкой. Ну что за мрачные мысли с утра в голову лезут?

Тира слабо представляла себе нравы и пороки аристократов Скайдры, поэтому размышляла с позиции пиратской логики, где каждый сам за себя, а кажущаяся командная сплоченность только вводила в заблуждение, а скрытые группировки влияли на решения капитана. Возможно, единственная флотилия, где соблюдались некие нормы дисциплины и неотвратимого наказания, была у Эскобето. Неудивительно, что Игнат Сирота старается привить своему отряду нечто подобное в плане послушания. Штурмовики у него и в самом деле вышколены… впрочем, девушка не забывала, какой контингент набирается в их ряды. Стилет из-под подушки еще нескоро перекочует в ящик комода.

Постучала в дверь Тевия, пригласила на обед. В этот раз за столом помимо самой хозяйки и Айвора присутствовал дон Ардио. Тира не спешила расспрашивать капитана штурмовиков, как они умудрились во время шторма не погибнуть, и зачем, зная о нем, все равно пошли в море. Такая спешка наводила на определенные мысли. Игнат что-то затевал.

— Ничего удивительно, сударыня, — с легкой жадностью голодного и здорового мужчины Леон обглодал прожаренное куриное бедро, нашпигованное специями, вытер руки салфеткой. — Мы вышли в море на бриге, когда никаких признаков шторма не было видно. Наш путь пролегал вдоль восточного побережья, а когда обогнули его, тут-то и поняли, что дело серьезное. Оставалось только молиться. Но Пегий — отличный капитан, хоть и прикидывается тупой орясиной, умеющей только сквернословить и плеваться.

— Все равно не сходится, — заметил Айвор, не отставая в поедании жаркого от гостя. — Как вам удалось не разбиться о прибрежные скалы на оконечности Игольного мыса? Там же очень сильное течение, а шторм только усугубит ситуацию.

— Только в том случае, если ползти по морю, — пожал плечами дон Ардио.

— Ты хочешь сказать, что на вашем бриге стоят гравитоны? — мгновенно сообразил капитан охраны, и его рука, протянувшаяся к бокалу с вином, застыла на полпути.

— Думай что хочешь, только не делись своими мыслями об этом с первым встречным, — ухмыльнулся гость, но глаза его опасно сузились.

— Я давал клятву роду Толессо, — Айвор был спокоен. Он все же добрался до бокала, отхлебнул густо-бордовое вино, не «Идумейское», а с собственных виноградников Тиры. — Неужели думаешь, что мой язык способен нанести вред леди Тире? Я же знаю, как называется бриг командора Сироты, и делаю правильные выводы. Получается, вы подняли корабль выше штормового фронта и благополучно прошли его, а потом опустились на воду и с видом потрепанных, но удачливых мореходов, вошли в порт Скайдры. Все это понятно. Странно одно: какого черта капитан не дал приказ возвращаться в Акапис? Риск погибнуть был очень высок, даже с гравитонами. Значит, вы куда-то торопились.

Тира про себя улыбнулась. Капитан Айвор пришел к такому же выводу, что и она.

— Лучше расскажите, как дела у командора, дон Леон. Удалось ли ему получить патент на грузовые перевозки или появились иные варианты?

— К сожалению, в Акаписе очень трудно конкурировать с нобилями, — развел руками дон Ардио. — Там сразу намекнули, что не допустят еще одного конкурента. Поэтому Игнат приказал перегнать «Тиру» в Скайдру, чтобы найти работодателя здесь. Увы, но кондотта пока не может принести необходимые деньги для содержания всех проектов нашего командора.

— Я могу дать необходимую сумму для дела или нанять Пегого для перевозок, — поспешила Тира, но заметила предупреждающий жест дона Ардио.

— Нет-нет. Игнат знал, что вы предложите свои деньги, сударыня, поэтому запретил их брать. Сейчас у вас будут большие расходы на содержание охраны. Не разбрасывайтесь предложениями, а сосредоточьтесь на своих проектах. Стройте гостиницу, обустраивайте купленные земли, открывайте контору по найму. А мы будем приглядывать за вашими соседями, чтобы не совали свои любопытные носы в чужие дела.

— А сам Игнат не собирается сюда?

— Чуть позже. «Тира» вернется в Акапис еще за одним отрядом, с которым сюда прибудет командор. И прошу прощения, что сразу не передал вам от него письмо, — Леон расстегнул две пуговицы кафтана и ловко извлек из-за пазухи конверт, и попросил Айвора передать его хозяйке особняка. — Там все сказано.

— Что ж, с его стороны очень предусмотрительно, — Тира задумчиво покрутила в руке послание от Вестара Фарли и положила его рядом с собой. Не читать же его при гостях. Отпив терпкого вина, улыбнулась. — Как думаете, дон Леон, стоит ли мне давать ответ? Вдруг Игната уже не будет в Акаписе?

— Вы сделаете это сами, сударыня, — твердо произнес капитан штурмовиков. — В ближайшее время у него нет иных маршрутов, кроме Скайдры. На юг еще рановато. Нужен второй корабль.

— Я ничего не знала об этих планах, — удивилась Тира.

— Мы и сами порой не можем понять, какие мысли в голове командора, — усмехнулся дон Ардио. — Его стратегия сейчас проста: занять прочное место среди наемных отрядов для сопровождения грузов. Впрочем, в письме есть ответы на многие ваши вопросы.

— В таком случае мне нужно уединиться, господа, — Тира встала, а следом за ней и оба мужчины. — А вы не торопитесь, угощайтесь без стеснения, беседуйте. У мужчин найдется, о чем поговорить.

Сжимая в руке плотный конверт, она поспешила в кабинет. Приподняв подол платья, Тира ловко, чуть ли не бегом, поднялась по лестнице, разнося дробный стук туфелек по пустынной гостиной. Переведя дух и посмотрев на свое раскрасневшееся лицо в ростовом зеркале, стоявшем сразу за дверью кабинета, она усмехнулась. «Дурочка, — подумала девушка, — неужели ты решила, что фрегат-капитан будет писать столь объемные послания, испытывая любовное томление? Он не из тех мужчин, которые волочатся за каждой юбкой. Поэтому…»

Сев за стол, Тира вскрыла перочинным ножичком конверт и вытащила из него несколько листов бумаги, исписанный торопливым почерком с сильным наклоном строк. Да уж, перо держала не изнеженная рука ловеласа. Она представила, как командор, сидя за столом, заваленном мореходными картами, размашисто пишет, изредка застывая в раздумьях. Свечи в канделябре трещат, оплывают, а он спешит излить на бумаге свои планы. Вот и зачеркнутые слова, кое-где видны расплывшиеся пятна чернил.

— Моя дорогая Тира! — прочитала она полушепотом и фыркнула, зардевшись. — Каков нахал. Уже меня считает своей собственностью. Ну а чего я хотела? Ладно, что вы хотели сказать, фрегат-капитан?

' Моя дорогая Тира! Хотелось бы сначала рассказать о своих делах в Акаписе, но посчитал, что их перечисление вгонит вас в смертную скуку. Ничего примечательного в виде балов, торжественных приемов у наших местных нобилей Вейлинов, Мердоков и Флаерти. Представляете, они считают меня пиратом, удачно избежавшим виселицы вместе со своим отрядом! Не знаю, откуда у них столь достоверные новости, но я не расстраиваю их, поддерживая реноме ужасного головореза. Впрочем, Флаерти уже делал попытку привлечь меня к своим делишкам, я отказался по многим причинам. Не хочу влезать в дела нобилей, потому как после похода в Шелкопады с караваном Лесса Боссинэ появились неплохие перспективы…

… Я очень переживаю за вас, Тира, как представлю, в каком окружении вам приходится сейчас находиться. Поэтому на общекомандном совещании было принято решение послать помощь в виде постоянного гарнизона в вашем особняке. Надеюсь, для трех десятков моих головорезов найдется местечко, и я хоть ненамного успокоюсь. Гарнизон будет постоянным, а вот личный состав будем менять. Сейчас командование принял дон Ардио, а через три месяца его сменит дон Ансело с бойцами. Исходя из такой диспозиции, я прошу вас рассчитывать свои траты. По поводу оплаты наших услуг. Два золотых в месяц рядовому составу, три — сержантам отделений, и десять «корон» командиру. Это наши условия, которые вы можете оспорить с доном Ардио, если считаете таковую плату завышенной. Излишне щедрой тоже не советую быть. Зафиксируйте договор с адвокатами, чтобы не возникло вопросов с наместником. Иначе пойдут слухи, что вы не охрану наняли, а скрываете в своем доме пиратов под видом наемников. Поверьте, дорогая моя Тира, так и будет, если заранее не подстраховаться. Ваше трагическое прошлое никого не волнует, как вы уже убедились, наверное. Жадность и зависть остаются главным мотивом для уничтожения тех, кого боятся. А род Толессо, чего скрывать, многим стоял поперек горла…

… Мои планы просты: до конца навигации хочу сходить вверх по Рокане, очень меня интересует тамошние места, особенно провинция Лимадия. Вы что-нибудь слышали о Спящих Пещерах? Хотелось бы получить более достоверные сведения, что это такое. Если нет источников, лучше не влезайте в это дело и не пытайтесь даже идти дальше, расспрашивая посторонних. Вокруг некрополя сейчас творятся нехорошие дела, которые в будущем могут повлиять на политическую ситуацию в Дарсии…'

Игнат писал хитро, разбавляя рассказы о своих планах и нужные вопросы ничего на значащими описаниями, чем он сейчас занимается в Акаписе. Почти достроил дом, из которого видны бескрайние вересковые пустоши и низинные берега Чернявки.

«Хочу углубить русло речки до самого устья, чтобы наш бриг мог подниматься вверх до Пустоши. А еще в моих обширных замыслах возвести порт. Верю, что рано или поздно здесь возникнет людское поселение, а если дерзко мечтать и работать не покладая рук — и город, соперник Акаписа».

Тира удивилась прожектам фрегат-капитана. Неужели Игнату не хочется вернуться на свою родину, к родителям, друзьям, занять свое законное место на палубе военного корабля? Довольно странно для офицера флота. Подумав, девушка решила, что планы Вестара Фарли — ловкий маневр, чтобы отвлечь внимание тех, кто по долгу службы выискивает шпионов и агентов Сиверии. Ведь письмо могло попасть в руки королевских дознавателей, прочитано и снова умело упрятано в конверт.

Вздохнув, она положила письмо в ящик стола. Вечером, перед сном, нужно еще раз прочитать его. Тиру зацепило упоминание о Спящих Пещерах. Кое-что она в детстве слышала о самом огромном в Дарсии некрополе. Детская память удержала рассказы о магических заклятиях, коварных ловушках, ждущих любителей чужих сокровищ, о привидениях столь жуткого вида, что даже самый стойкий человек не выдерживает и умирает, сталкиваясь с ними. Умом девушка понимала, что кроме магических печатей, охраняющих гробницы, там ничего страшного и сложного нет. Ну, еще и Корпус сторожевой флотилии иногда поглядывает сверху на город мертвых. Вот интересно, если патруль замечает грабителей, садится ли корабль на территорию Спящих Пещер? Если садится, с ними ничего не происходит?

Семейная либрария находилась в смежной с кабинетом комнате с высокими потолками, и имела два входа: как раз отсюда и со стороны лестницы. Тира бывала здесь не раз в детском возрасте, до сих пор помня непередаваемый запах бумажных страниц и кожаных переплетов фолиантов. Она забиралась на диван с ногами и перелистывала какие-то энциклопедии с разнообразными и забавными рисунками, еще не умея читать. Отец работал за дальним столом и изредка смотрел на дочь с улыбкой. Все это уже в прошлом, и никогда не вернется.

К горлу подкатил горький комок. Тира сжала зубы. Еще не хватало расклеиться, когда предстоит много дел. Она деловито огляделась по сторонам. Насколько ее память удержала расположение полок, вон на той, уходящей под самый потолок у северной стены, есть летописные своды по древним династиям. Подойдя к этой полке, девушка растерялась от большого количества потертых корешков без названий. Без списка расположения каждой книги здесь не обойтись. Тира помнила, как отец или дед сначала доставали этот каталог, сверялись с ним и только потом доставали нужный фолиант. И ставился он строго туда же.

Закусив губу, молодая хозяйка огляделась по сторонам. Логично предположить, что список являлся наиболее важной частью либрарии, он должен находиться в таком месте, чтобы его долго не искать. Взгляд ее устремился к резному комоду на причудливо изогнутых ножках. В нем было всего три ящика, которые Тира стала поочередно открывать, начиная с верхнего. Письменные принадлежности, чернильница с засохшими чернилами, десяток очиненных перьев, новомодные стило с черными пишущими стержнями, плотная пачка добротной бумаги. Во втором ящике лежала бронзовая астролябия — что она здесь делала, Тира так и не додумалась. Там же она обнаружила тяжелый кремниевый пистолет, мешочек с пулями, пороховницу. Вот, кстати, и огнестрельное оружие под подушку.

Пожав плечами при виде странного набора, она присела и выдвинула третий ящик. Улыбнулась. Удача на ее стороне. Список — потертая книга из сшитых листов бумаги и искусно обернутая в плотную кожаную обложку — находился здесь. Тира провела ладошкой по шероховатой поверхности без каких-либо надписей. Скорее это был самодельный блокнот больших размеров. Название каждой книги заносилось в него от руки. Темно-синие чернила, усиленные порошком из магических кристаллов, до сих пор хранили свежесть, хотя лет им было, по прикидкам девушки, не меньше пятидесяти, если не в два раза больше. Библиотеку начали собирать, по словам отца, при его прадеде. А для Тиры этот срок считался невероятной древностью.

Она аккуратно пролистывала страницы, разглядывая ровные столбцы списка книг. Здесь было несколько подразделов вроде «Экономика и право», «Древнейшие Роды и аристократические семьи Дарсии», «Мореплавание и земная география» и прочие интересные для исследователей книги. Но Тира искала совсем иное, не зная, в какой раздел относятся сведения о некрополях. Оказалось, что такой существует. Назывался он «Список книг, содержащих непроверенные данные, более похожие на сказки и мифы».

В этом списке оказалось не так много фолиантов, всего пять. Можно начинать изучать их прямо сейчас. Или вечером, перед сном. Всего пять толстых тяжелых книжек. Ну вот, к примеру, «Мифология запретных земель». Искать ее требуется в шкафу под номером 2 у южной стены на четвертой полке снизу, девятой по счету справа.

Ага, это как раз напротив летописных сводов династий, что у северной стены. Тира подошла к указанному месту, отсчитала положенный ряд и число книг. Палец ее уткнулся в корешок темно-коричневого цвета с золотыми завитушками на переплете. Судя по хорошо сохранившейся краске, эту книгу брали довольно редко, и как она оказалась в семейной либрарии, та еще загадка. Дед Эррандо, к примеру, предпочитал точные науки и право. Отец… тот больше интересовался географическими открытиями, раз в год покупая выпуски Королевской Академии.

Сняв книгу с полки, Тира устроилась в отцовском кресле, на секунду прикрыла глаза, словно хотела ощутить его присутствие, но потом решительно тряхнула головой, положила тяжелый фолиант на колени и стала неторопливо листать плотные листы с причудливым, давно не используемым шрифтом. Приноровившись к нему, девушка вскоре увлеклась, останавливаясь на каких-нибудь интересных местах. О Спящих Пещерах здесь тоже говорилось, но не очень подробно. Тире удалось узнать, что в огромном некрополе, созданном еще в эпоху правления сатрапов с южного побережья Дарсии вначале хоронили королей, князей и знатных аристократов. Но позже, за хорошую плату можно было выбить место любому обеспеченному гражданину Фариса, древней и самой первой столицы нынешнего королевства.

С западной стороны Спящие Пещеры закрывала горная гряда, с востока и севера пробраться было очень трудно из-за многочисленных болот, пустошей и густых лесов. Несколько речушек, впадающих в Рокану, являлись наиболее удобными путями, по которым авантюристы всех мастей пробирались в некрополь. Получилось так, что только южный тракт вел чуть ли не напрямую к городу мертвых.

Так что могло заинтересовать Фарли? Тира поджала губы. Те сведения, которые она нашла в книге, командор мог достать и из других источников. Вряд ли он захочет совершить набег на могильники, чтобы ограбить их. Слишком опасно да и не в его стиле. Магия, как бы над ней не смеялись в современном обществе, там властвовала в полной мере. Например, первые гробницы, вырубленные в скалах и уводившие в нижние ярусы, были надежно запечатаны заклинаниями. Да и в обычные, надземные комплексы тоже не наивные люди возводили.

Может, дело в не сокровищах, а в том, кто именно покоится в Спящих Пещерах? Первыми там хоронили аристократов из рода Норанов — потомственных князей юга. Потом некрополь стал активно пополняться умершими членами семьи Аллистеров, но в книге не было указано, по какой именно причине они удостоились такой чести. То ли как вассалы Норанов, то ли как правители некоторых прибрежных земель. В общем, странная история, разгадку которой нужно было искать в летописях и в списках династий.

Тира вздохнула и закрыла книгу. Времени для вдумчивого изучения всех этих мифов, слухов и предположений совершенно не было, разве что перед сном. И откровенно говоря, девушка не горела желанием копаться в ветхой пыли. Вот пусть командор сам приезжает сюда и ищет ответы. Раз уж собрался стать хозяином всех богатств рода Толессо, пусть начинает с семейной либрарии.

Глава 2

Пополнение в отряде

Рич проснулся от легкого прикосновения чего-то щекочущего, как будто тончайшим и невесомым перышком провели по лицу. Он уже забыл, как можно безмятежно спать и открывать глаза только тогда, когда в комнату проникает утренний луч света, а в тишине слышится шорох ворочающейся рядом женщины. Никто не орет, что наступает враг, не свистят пронзительно свистки сержантов и капралов, призывая занять оборону.

Но сейчас ощущение было совершенно другое, не связанное с безмятежностью мирной жизни и не с утренним солнцем. Может быть, дело в магических сторожках, которые Озава расставила вокруг дома. Но чувствовать их Рич не мог по причине отсутствия Дара. И тем не менее, проснулся. Во двор кто-то проник, и сейчас пытался войти в скромное жилище девушки.

Рич усмехнулся. Пусть пробуют. Он своими руками изготовил очень добротный запорный брус, и вышибить его не представлялось возможным. Каждую ночь Озава вталкивала его между железными скобами, вбитыми в стену, и теперь спала спокойно. Два узких окошка теперь тоже закрывались дубовыми ставнями, попробуй без шума преодолеть серьезную для грабителя преграду.

Честно говоря, Рич старался обезопасить жизнь Озавы по одной причине. Он незаметно для себя влюбился в эту невзрачную девушку-мага, и теперь каждую ночь оставался с ней, невзирая на шутки и смешки друзей. Единственный, кто был недоволен его отсутствием в отряде — командор Игнат. Но Рич убедил его не волноваться, и предложил перетянуть Озаву на свою сторону. Для Котрила такой шаг со стороны чародейки станет серьезным ударом и поражением. Дело оставалось за малым: уговорить ее саму.

— Не спишь? — девушка наклонилась над любовником, щекоча распущенными волосами его лицо. Говорила она шепотом, как будто боялась спугнуть тех, кто находился снаружи. — Кто-то сторожки активировал.

— Уже нет, — хриплым ото сна голосом откликнулся парень. Откинув одеяло, он встал на холодный дощатый пол и стал одеваться. Движения его были отточенными, неторопливыми. — Схожу, проверю, кто там шарахается.

— Погоди, — Озава, не стесняясь своей наготы, тоже вскочила и вцепилась в его руку. — Вдруг это люди Котрила? Ты, конечно, мастер людей резать, но не торопись. Давай, я их запущу в дом, а ты спрячешься и послушаешь, о чем будет разговор.

— А с чего бы такая щедрость? — ухмыльнулся Рич, затягивая пояс с метательными ножами.

— Как будто я не знаю, чего ты добиваешься, — улыбка девушки вышла слабая. — Твой командор дал задание узнать, кто я такая, и кому служу.

— Разве маги кому-то служат? — Рич провел пальцем по теплой щеке Озавы. — Давай, сначала разберемся с гостями, а потом и поговорим, хорошо?

— Хорошо, — чародейка накинула на себя платье, зажгла свечку и пошла открывать дверь.

Рич спрятался в маленькой коморке, где Озава хранила свои магические снадобья в пузырьках, высушенные травы и разнообразную алхимическую посуду вроде реторт и колб. На стенках было полно разного размера полочек, шкафчиков, гвоздей, на которые вешалась всевозможная легкая рухлядь. Чуть не роняя ее своими плечами, пластун замер за дверью, напрягая слух. В конце концов к чародейке могли прийти за помощью обычные жители Акаписа. У кого-то роды тяжелые, нужны зелья для облегчения болей; или корова заболела, нужна срочная помощь, чтобы не околела к утру. Да мало ли какие проблемы могут погнать людей за полночь в портовый поселок, не обращая внимания на опасности, которых здесь хватало. Озава постепенно приобретала популярность как бытовой маг, а жажда познания делала ее еще сильнее, что восхищало Рича. Он особо не вникал в механизм усиления магических возможностей девушки, а левитатор Ритольф объяснил, что чародейка наверняка использует кристалл для укрепления новых навыков и умений. Вот только где она раздобыла такой артефакт, хотелось бы узнать поподробнее.

— Почему так долго не открывала? — услышал Рич грубый мужской голос. Все-таки к Озаве приперлись дружки Котрила, с которым у девушки непростые отношения, больше похожие на службу. — Своего дружка-головореза ублажаешь?

— Не твое дело, Клещ, с кем я в постели сплю! — дерзко ответила Озава, и Рич покачал головой. Нарывается девка, могла бы и промолчать. — Мой дом, мои дела.

— Твои дела — служба сеньору Котрилу, — голос Клеща стал плавать, перемещаться из одного места в другое, и Рич сделал вывод, что ночной гость ходит по дому. Даже скрип половиц под его ногами слышен отчетливо. — И пора бы уже по-настоящему отработать за те благодеяния, что он тебе дал.

— Куда Рэйдж пропал? Я его уже два месяца не видела.

— Не твое дело, мелкая шлюха, — рыкнул Клещ, стоя где-то рядом возле двери в мастерскую. — Собирайся, с нами поедешь в Шелкопады.

— Никуда я не поеду! Если Котрил хочет, чтобы рядом с ним был боевой маг, пусть ищет его где-нибудь в другом месте, — отрезала Озава. — Я «бытовик», если ты знаешь.

— Обнаглела, гадина! — раздался еще один голос.

Рич нахмурился. С одним бы он справился за мгновение, но наличие помощника, а то и двух серьезно усложняло дело. Девчонкой обязательно прикроются, приставят нож к горлу и скроются вместе с нею темноте. Ищи этих гадов потом.

— Неважно, кто ты, Озава, — Клещ оставался на месте. — Сеньор Котрил приказал доставить тебя к нему… А ведь ты точно не одна! Был здесь твой любовничек. Постель еще теплая, да и запах мужской я завсегда узнаю. Сколько раз тебе успел вставить?

— Заткнись, не твое дело!

— Куда его спрятала?

— Ушел он, задолго до вашего появления, — нервно ответила Озава. — Или мне нельзя трахаться с нравящимся мне мужиком? Рылом не вышла?

— Можешь, чего завелась? — даже как-то успокаивающе произнес ночной гость. — Вдруг он спрятался здесь и сейчас подслушивает нас…

Дверь ощутимо вздрогнула. Клещ попытался открыть ее, но не сообразил, в какую сторону распахивается полотно. Тут же завопила Озава:

— Не лезь туда, придурок! На двери магическая печать! Сдохнуть захотел?

— Да ладно, ладно, — хохотнул бандит. — Что там у тебя? Сундук с золотом?

— Мастерская, болван! Нечего там чужакам делать.

— Клещ, хватит с ней языком чесать! — нетерпеливо произнес его напарник. — У нас времени мало, скоро рассвет. Нужно убраться из Акаписа, пока никто не увидел.

— Я сказала, что никуда не поеду! — почему-то уперлась Озава.

Рич прикусил губу, лихорадочно раздумывая, как поступить. Контрилу зачем-то нужна девушка, и что интересно, в Шелкопадах, где его видели в последний раз месяц назад. Выходит, получив гравитоны, Рэйдж остался там, в городе. Прав, значит, Игнат насчет какого-то дельца, затеваемого бандитами? А куда они собрались? Озава, что интересно, может использовать свой Дар даже в лечении людей, и Котрил знает о ее возможностях. Ему нужен Целитель или, на худой конец, лекарь-самоучка. В королевстве никому не запрещено заключать контракты с магами, лишь бы деньги были и законные основания для применения чародейского искусства. Если сеньор вымогатель решил ограбить Спящие Пещеры, ни о каком официальном договоре речи и быть не может. Все, что он собрался провернуть — дело подсудное, пахнущее эшафотом. Нельзя Озаве к нему ехать. Погубит, тварь, девчонку.

— Тебя кто-то спрашивать собирался? — Клещ зарычал, злясь на строптивую чародейку. — Ты работаешь на сеньора, а значит, должна по первому свисту быть возле его ног! Живо собрала свои тряпки и зелья! Мы должны убраться из города до рассвета! Ха-ха! Даже не думай хвататься за кристалл! Хозяин дал нам защитные амулеты, впустую силы потратишь, дурочка.

Раздался звук возни, жалобный вскрик Озавы, и Рич с трудом сдержался, чтобы тут же не выскочить из укрытия. Он почему-то был уверен, что Клещ обязательно заглянет в кладовку. Странно, что до сих пор этого не сделал, ведь у него есть амулет против магических чар. Все-таки возросшие возможности девушки пугали бандитов.

— Шевелись, шлюха! Если бы не защита сеньора, я бы давно тебя попробовал на зубок! Прикидываешься овечкой, а сама с «черным» ублюдком спуталась!

— Дай мне собрать ингредиенты и зелья для похода, — глухо произнесла Озава. — И отпусти руку, больно. Клянусь, я обращу тебя в прах, если продолжишь поливать меня грязью и издеваться. Ходи и оглядывайся, Клещ!

— Поменьше языком болтай, — буркнул бандит, остывая. — Собирай свои колдовские порошки, а я присмотрю, чтобы не убежала. Вдруг в мастерской есть потайной ход?

Рич замер и осторожно сжал в руке кинжал. Дверь открывалась внутрь, и он встал так, чтобы она прикрывала его; сразу прикинул, как будет наносить удар, одновременно с ним зажимая рот Клещу. Озава намеренно давала ему сигнал, чтобы подготовиться, и пластун был благодарен ей за предупреждение.

Что-то негромко хлопнуло, осветило темное помещение бледными сиреневыми всполохами; видать, девушка и в самом деле поставила затворную печать. Полотно тихо скрипнуло, свет магического фонаря ворвался в кладовку, на стены и потолок прыгнули длинные черные тени. Озава вошла первой, поставила фонарь на полку и стала собираться, позвякивая пузырьками и шурша пакетиками с сухой травой.

— И что здесь у тебя? — тень Клеща качнулась и резко сократилась, когда бандит оказался за спиной девушки.

Рич по-кошачьи выступил вперед, зажимая ему рот и вгоняя кинжал под левую лопатку. Клещ забился в руках как сильное животное, попавшее в капкан. Штурмовик провернул клинок в ране, разрезая сердце, и еще некоторое время держал дергающееся в агонии тело. Потом тихо опустил на пол, вытер лезвие об одежду убитого врага.

— Сколько их там? — шепотом спросил Рич побледневшую Озаву и успокаивающе погладил по щеке.

— Один в доме, еще кто-то во дворе крутится, — сглотнула комок девушка.

— Будь здесь, никуда не выходи, — Рич убрал кинжал в ножны, а вместо него вытащил метательные ножи.

— Эй, Клещ, ты там, случаем, не пристроился к чародейке? — худощавый, с неряшливой щетиной мужик в потертом сюртуке скучал в одиночестве, подпирая косяк двери. Не выдержав ожидания, он стал расхаживать по дому, заглядывая в навесные шкафы, распахнул дверцы буфета, и насвистывая какую-то непритязательную мелодию, удачно повернулся к Ричу боком.

Клинок вошел ему в шею. Захрипев, напарник Клеща судорожно схватился за железную рукоять, пачкая руки в крови, повернул бледное, искаженное болью и злобой лицо в сторону Рича.

— Ты… — только и смог выдохнуть бандит, после чего тяжело рухнул на колени, покачался и завалился на пол. Его левая рука зацепила стоявшие на открытой полке посуду, и она с грохотом рухнула вниз, ломаясь и разлетаясь на черепки.

Рич в два прыжка выскочил из дома, на мгновение задержался у входной двери, а потом спокойно распахнул ее, выходя на крыльцо.

— Что там за шум? — забеспокоился третий бандит, оставшийся на улице. Он подошел к Ричу, думая, что это кто-то из его приятелей. — Решили весь поселок на ноги поднять?

— Клещ девку жизни учит, — тихо и глуховато произнес Рич, держа кинжал за спиной.

— А, правильно. Слишком вольно себя ведет в последнее время, перестала нашему сеньору весточки подавать…

— То же самое и Клещ сказал, — поддержал разговор пластун, но что-то оставшегося последним из бандитов насторожило.

— А что у тебя с голосом, Марди?

— Простыл, — Рич нанес удар снизу вверх, пробив ему нёбо и гортань. Бандит захрипел, замахал руками, и выпучив глаза, умер мгновенно.

Штурмовик оттолкнул его, даже не стараясь придержать тело, которое с шумом рухнуло на землю. Вдохнув в себя влажный воздух, пахнущий водорослями, Рич зашел в дом и увидел стоящую посреди комнаты Озаву с опущенными руками, в которых держала тряпку и ведро.

— Ты как мясник, — укоризненно произнесла она, кивая на потеки крови возле буфета и из-под двери в кладовку. — Можно было и поаккуратнее.

— Женщина, я же не боевой маг, чтобы убивать заклинаниями, — спокойно ответил Рич, пряча кинжал в ножны. — Ничего, кровь еще не впиталась в доски, быстро ототрешь. А потом мы уйдем отсюда.

Правильно, нельзя оставлять кровь. Сюда обязательно заглянут люди, обеспокоенные исчезновением чародейки. Возникнут ненужные вопросы, которые выведут дознавателя на Рича. Его же не раз видели с Озавой. Может, он и убил девушку?

— Куда? — набрав ковшиком воды из деревянной бадьи, стоявшей возле входа, удивилась Озава. — Думаешь, Котрил не найдет меня?

— Найдет, если не будешь головой думать, а задавать глупые вопросы. Спрячу тебя в Пустоши. Нашему отряду нужен хороший маг, чтобы парней лечить. Понятно, что с тяжелыми ранами ты не справишься, но мелкие царапины для тебя пустяк. Сама же показала, что справляешься.

Он намекнул на тот случай, когда пытался защитить девушку от посягательств пришлых матросов, и получил ножевую рану. Озава смогла залечить ее не с помощью магии, а обыкновенной иглой и ниткой.

— Надо куда-то спрятать трупы, а еще лучше утопить, — задумалась Озава. — Иначе эрл Тебриссо вызовет бейлифа, начнется расследование.

— Да никто не будет морочиться насчет бродяг, — хмыкнул Рич.

— Ты не понимаешь, это же люди Рэйджа, — чародейка покачала головой. — Если их найдут, губернатор заинтересуется, а кому понадобилось убивать их. И заподозрят твоего командора.

— Я сейчас вытащу трупы во двор, а ты их сожжешь. Не смотри на меня такими глазами. Сама подумай, как мне тащить к морю трех человек? Нужна повозка, и где я ее возьму? Так что перестань упрямиться и сделай так, как прошу.

— Хорошо, — как-то сразу сдалась Озава. — Но магию могут почувствовать в Акаписе.

— Сейчас все чародеи спят, — усмехнулся Рич и первым делом решил вытащить на улицу Клеща. Тот был очень тяжелым и крупным, его ноги и руки то и дело за что-нибудь цеплялись, а кровяной след тянулся до самого порога. Приходилось следить, чтобы самому не заляпаться кровью. То и дело он останавливался и вслушивался в тишину спящего поселка. Не хватало еще, чтобы кто-то застал его за неприглядным делом. Придется потом и свидетеля кончать.

Трупы он затащил в небольшой огородик, в котором Озава разбила несколько грядок и выращивала на них морковку, свеклу, капусту. Как для Рича, пустое дело. За свои услуги она могла требовать от горожан любую оплату, хоть капустой, хоть куриными яйцами, которые, кстати, сами с охоткой несли ей разнообразные продукты. С голоду же не помирает, зачем такая морока?

Положив рядком всех троих, Рич облокотился на шаткий заборчик и перевел дыхание. Горизонт уже подернулся легкой кисеей предрассветных сумерек, сейчас бы сладко спать до восхода солнца, но вместо этого он душегубством занимается. Надо поторопиться.

Озава вышла с ведром на улицу, поставила его возле крыльца и поспешила в огород. Тихо шмыгнув, вытерла руки о платье и замерла.

— Посмотри, пожалуйста, чтобы никто во двор нос не сунул, — попросила она Рича. — И что бы не услышал и не увидел — сюда не подходи.

На работу магов пластун насмотрелся, еще будучи на Пакчете. Ничего интересного в их искусстве убивания людей различными изуверскими способами он не видел. Зато вдоволь испытал всевозможные эмоции, когда объятый магическим огнем противник истошно орет, на глазах рассыпаясь в прах; или не издав ни единого звука, человеческое тело словно пропущенное через огромный железный вал, превращается в кровавый фарш. Рич не любил чародеев (как своих, так и дарсийских), умеющих брать силу из кристаллов, но ничего не представляющих из себя без амулетов. Вот выйти с клинком против врага и убить его в честном бою больше подходило для характера молодого пластуна.

Пристроившись на куче старых досок, которые он сам и натаскал для девушки, чтобы ей было чем топить печь, Рич подобно пастушьей овчарке насторожил слух. В поселке давно уже отучили самых любопытных совать нос в чужие дела. Что там творится у соседа, интересно, конечно, но жизнь дороже. Можно ведь и до утра не дожить. Поэтому штурмовик был спокоен. Его больше интересовало, закончила Озава с трупами или до сих пор возится.

В огороде мертвенной синевой засветились гроздья шаров. Они взмыли вверх и образовали круг, медленно крутясь по невидимой ниточке. Что-то подобное Рич видел во время атаки Озавы на Пустошь. Такое же заклятие «холодного огня», только теперь синева постепенно бледнела, уступая место багровым искоркам. В какой-то момент эти порождения магии рассыпались на три кучки, и каждая из них ринулась вниз. Через мгновение воздух всколыхнулся от невидимого удара, мазнув лицо Рича теплой волной, ударилось в забор, чуть не завалив его на землю.

Огород и часть стены дома осветились ало-желтыми всполохами, какое-то мгновение подрожали язычками невидимого пламени и опали. Резко запахло, но не сгоревшей плотью, а чем-то непонятным, будоражащим нос.

Озава подошла неслышной тенью, молча села рядом, обессиленно зажав руки между коленями. На ее шее болтался ограненный кристалл гравитона, в сердцевине которого едва заметно пульсировала синяя искорка, постепенно затухая. Вскоре она полностью погасла, и Рич почувствовал, как его отпускает невидимое напряжение, вздыбленные от волн энергии волосы легли на место.

— Всегда казалось, что, владея магической силой, убить человека не стоит труда, — тихо проговорила Озава. — Не терзаясь душевными муками, просто направить энергию гравитона в заклятие и обрушить его на врага. А тут едва смогла сжечь трупы. Расклеилась. Что дальше делать будем, Рич?

Штурмовик обнял девушку за талию и привлек к себе, вдыхая едва ощущаемый запах магии, чем-то похожий на тот, что бывает после сильной грозы.

— Утром переедем в Пустошь. Ты все расскажешь командору, а он решит, как уберечь тебя от преследования Котрила.

— Боюсь, я останусь для вас врагом, — вздохнула Озава. — Думаешь, я не поняла, зачем ты так рьяно стал за мной ухаживать? Только непонятно, как ему удалось понять, что атаку на его особняк — моих рук дело.

— У нас хватает следопытов, — усмехнулся Рич. — На тебя вышли очень быстро, только не хватало доказательств. Самое интересное, что они нашлись в Валунном Дворе, когда мы туда сопровождали купеческий караван.

— И как такое случилось? — удивленно посмотрела на него девушка. — Кто мог рассказать, что я жила в Валунном Дворе?

— Местные тетки с длинными языками, — Рич повернулся к ней и выдержал взгляд с блестящими искорками зрачков. — Случайно зашел разговор по пустякам, они о маленькой чародейке и вспомнили. Представляешь, всерьез думают, что бандиты тебя убили и закопали в вересковых пустошах. Ну а командор свел воедино кончики оборванных ниток, и все стало на место.

— Лучше бы в самом деле Рэйдж убил меня, — медленно произнесла Озава и встала. — Ладно, дело к рассвету, надо прибрать в доме. А ты собери пепел в огороде вместе с землей и закопай в свинарнике. Он все равно пустует. Мешок возьми в кладовке, туда все и закидай.

Рич понял, что нужно поторопиться. Светало летом быстро, а им еще в Пустошь топать. Он сходил в кладовку, нашел мешок и лопату и без лишних вопросов занялся погребением того, что осталось от незадачливых представителей банды Котрила. Именно банды, иначе Игнат Сирота ее и не называл, и очень сильно хотел расправиться с предводителем. Был шанс в Шелкопадах, но Рич так и не понял, почему командор отпустил ублюдка живым. Их всего-то была жалкая кучка, всех бы там и закопали.

Он с трудом справился с окаменевшей землей в свинарнике, но выкопал яму, достаточную для того, чтобы высыпать в нее прах из мешка. Закончив дело, лопату вернул на место, а мешок выбросил в бурьян, густо росший на пустыре за забором, и стал ждать, когда Озава закончит с мытьем полов. Ему пришлось еще дважды выливать грязную воду, а небо стремительно светлело.

— Все! — устало вытерев пот с лица, Озава огляделась по сторонам. — Как думаешь, я сюда еще вернусь?

— Зачем тебе эта развалюха? — Рич пожал плечами. — В Акаписе найдем тебе комнату, будешь принимать клиентов, отбою не будет. Если бы ты с самого начала устроилась в городе, давно стала бы богачкой. Думаешь, людям охота переться в поселок, где могут и прирезать? Это от безысходности.

— Денег не хватит на аренду, — отмахнулась Озава.

— Я тебе помогу.

— Ты? — рассмеялась чародейка, и ничуть не смущаясь его, стянула мокрое и грязное платье с тела. Обнаженная ладная фигурка Озавы заставила Рича гулко сглотнуть комок в горле. Лихорадка боя покинула его, а вместо нее появилось томление и жгучее желание овладеть девушкой. Словно не замечая его реакции, чертовка медленно, слишком медленно натягивала на себя одежду, в которой ходила в Акапис. — Денег-то хватит? Три «короны» в месяц для меня неподъемная сумма… Рич, убери руки, иначе обращу в неподвижную статую. Нам нужно побыстрее уходить отсюда. Я боюсь, что Манихарт мог почувствовать выплеск магии.

— Манихарт — это маг губернатора? — уточнил Рич.

— Ага, он самый.

— Я же сказал, что помогу тебе, — хрипло произнес штурмовик, нехотя отлипая от горячего и гибкого тела Озавы. — Будешь под нашим присмотром. Игнат приставит охрану и защитит от Котрила.

Они вышли на улицу, когда над серебристой полоской моря вспыхнули лучи восходящего солнца и раскрасили его золотисто-красными мазками. Озава несла корзинку с готовыми зельями в пузырьках, которые наотрез отказалась оставлять в доме. Мало ли, забредут сюда дети или любопытные соседи — а это обязательно произойдет, когда дом будет стоять пустым — обнаружат магические препараты и выпьют их. Какие будут последствия — страшно представить. А зачем это чародейке, заслужившей хорошую репутацию среди горожан? Пойдут слухи, губернатор заинтересуется, кто промышляет подобными непотребствами, а там и до костра недалеко.

Рич нес на плече мешок с ее вещами и внимательно посматривал по сторонам. Здесь уже многие знали, что какой-то «черный» приходит к девушке и скрашивает ее одиночество, поэтому штурмовик особо не волновался о ползающих по побережью слухах. Плевать на них. Он пытался понять, были ли с Клещом и его компанией еще люди. Прячется где-нибудь в брошенном доме и следит за ними. Но нет, Озава шла спокойно, не вертела головой и по виду полностью приняла свою судьбу. Какая разница, кому служить: Котрилу или Сироте. Не в том она положении, чтобы возмущаться и показывать свою независимость.

Им повезло. По дороге из порта их нагнала скрипучая телега с сидящими на ней двумя мужиками в потрепанных сюртуках. Один правил лошадью, второй устроился на конце, свесив ноги. Середина телеги была занята ящиками с торчащими из них пучками соломы. Рич предположил, что в них находится стеклянная посуда, и везут ее для важных господ.

Один из мужиков узнал Озаву и предложил подвезти до рыночной площади. Да и Рич уже примелькался в Акаписе. С ним сдержанно поздоровались и на этом общение закончилось. То ли раннее утро не способствовало разговорам, то ли попутчики здраво рассудили, что не зря «черный» шастает по дорогам с чародейкой. Может — любовь, а может — и делишки какие под покровом ночи обтяпывали.

На площади Рич и Озава соскочили с телеги, поблагодарили за помощь, а мужики покатились дальше, судя по направлению, в Купеческий квартал или на Золотую улицу. Значит, и впрямь в ящиках нечто ценное и хрупкое.

— Пойдем пешком? — девушка присела на край фонтанной чаши, корзинку поставила в ногах.

— Ты что? — рассмеялся Рич, пристраиваясь рядом. — Мы ноги сотрем до поясницы, пока до Пустоши доберемся. Сейчас попутчиков найдем или карету наймем.

Озава только головой покачала. Прикипевший к сердцу штурмовик был излишне расточителен из-за той, кто творил козни по указке сеньора Котрила, и по мнению девушки, просто обязан бросить её. Боялась ли она встречи с Игнатом Сиротой? Ну, так выбор был сделан ночью, когда во вспышке «холодного огня» сгорели три помощника Рэйджа. Теперь только один путь — под крыло жутких «чёрных».

— Подожди, я сейчас, — Рич оживился и направился к проезжающей мимо прилавков длинной телеге, груженной тесаными досками. Остановив возницу, о чем-то с ним быстро переговорил, потом махнул рукой, подзывая чародейку.

Оказывается, это был человек из артели Викара, как раз направлявшийся в Пустошь. Доски нужны для пола в особняк господина Сироты, как он пояснил, что изрядно удивило Озаву. Такое роскошество себе могли позволить только нобили, да и то многие предпочитали шлифованный камень. Он дешевле, красивее и практичнее. А деревянные полы — это что-то уютное, теплое и недосягаемое для большинства жителей Акаписа, да и многих других городов. Не вязался облик сурового командора, которого опасался и ненавидел даже Котрил, с деревянными полами.

Устроившись на кромке телеги, Озава прижала к себе драгоценную корзинку и тихо вздохнула. Оставалось надеяться, что Рич поможет и не даст командору наказать чародейку за магическую атаку на его особняк.

* * *

Мое утро, как всегда, началось с обхода хозяйства. Приятного, надо признаться. Стройка подходила к концу. Дом уже был готов, блестя на солнце новенькой темно-коричневой черепицей, в остекленных окнах отражалось высокое небо с пушистыми облаками, гранитные ступени лестницы тщательно вымыты, дорожка от крыльца до ворот вымощена шлифованным диким камнем. Осталось только положить полы в одной из спален, и все — можно приводить хозяйку. На мой не слишком привередливый взгляд, особняк стал еще красивее, и даже Викар был доволен работой своих артельщиков. Тира оценит мои старания.

Оборвав мысли, свернувшие не на ту тропинку, я завернул за угол дома и направился к казармам, одну из которых спешно заводили под крышу. Надеюсь, через несколько дней можно заселять ее, а то часть бойцов до сих пор живет в палатках. Хорошо, лето сейчас. Ночи стали теплые, а протекающая неподалеку Чернявка приносит легкую прохладу, но вместе с ней и тучи комаров. Заиленные берега — та еще проблема, которую нужно срочно решать. Иначе насекомые житья не дадут.

Я уже разговаривал со старшиной насчет углубления русла хотя бы от Пустоши до устья. Викар посоветовал обратиться к Джарвису — старшине портовой артели, как раз занимающейся чисткой и углублением гавани, а также строительством причалов. Берет он, правда, неимоверно дорого за свою работу, но зато у него есть специальная баржа, с помощью которой протралить Чернявку не составит особого труда.

— Шевелитесь, ленивые селедки! — раздался рык Гуся, расхаживающего вдоль неровного строя рекрутов. — Вас ждут незабываемые впечатления! Если думаете, что вчера вы хлебнули дерьма полной ложкой — а это была только легкая пробежка с бревнышком на плечах — то ошибаетесь! Сегодня у нас полигон! Кто-нибудь хочет уйти сейчас, пока не поздно?

Я с интересом следил за новоиспеченным сержантом, оказавшимся самым лютым учителем новичков. Его уже грозились побить, на что Гусь презрительно кривил губы, показывая, в каком месте он видел эти детские страшилки.

Рекруты помялись, но никто не вышел из строя. Пятнадцать человек от двадцати до тридцати лет сейчас проходили курс молодого бойца по методике, которую я обкатывал еще на Инсильваде. Все эти бревнышки на горбу во время бега, ямы с вонючей болотистой водой, комбинированные препятствия в виде ростовых щитов, лабиринтов и прочих строений выматывали парней до изнеможения. Вечером они даже не ужинали — замертво падали в палатках на соломенные матрацы.

— Красавцы! — усмехнулся Гусь, оглядывая замерших рекрутов. — Решили показать свое упрямство и смелость? Ну-ну. Напрааа-во! Шагом марш на полигон!

Строй колыхнулся и четко развернулся в сторону ворот, ведущих на Пустошь. Охранник распахнул их и с солеными шуточками провожал рекрутов. Как только последний из них оказался с внешней стороны стены, закрыл их, грохоча железным засовом. Строго по уставу караульной службы. Никакой расслабленности, даже если в радиусе десяти лиг не видно врага.

— Командор, тебе следует посмотреть на это, — услышал я за спиной голос дона Ансело, нашедшего меня за осмотром хозяйственных построек: кузницы, конюшни, крытого сарая для телег и инвентаря.

— Что случилось? — обернулся я, с подозрением глядя в хитрые глаза приятеля. В его щегольских усах прячется улыбка. — Котрил пришел сдаваться?

— Почти угадал, — рассмеялся Михель. — Но решать тебе.

Я не особо удивился, разглядев топчущихся возле ворот Рича и невысокую девушку в коричневом дорожном плаще и в сапожках, покрытых пылью. Озаву узнать было нетрудно. Даже не знай я ее в лицо, но стоящий рядом с ней смущенный пластун всем своим видом показывал, что это именно та самая чародейка, за которой мы присматриваем уже несколько месяцев.

Махнув рукой одному из стражников, чтобы тот открыл одну из створок, я стал ждать, когда Рич с девушкой подойдут ближе. Дон Ансело занял позицию в двух шагах от меня, да еще недвусмысленно положил руку на рукоять шпаги. Смешно. Если чародейка захочет шарахнуть по нам своим заклятием, нам ничего не поможет.

— Здравствуйте, господин Сирота, — чуть глуховатым и напряженным голосом произнесла Озава и обозначила поклон. Все же она была магом, и подобные знаки уважения раздавала не каждому.

— Добрый день, Озава, — как можно дружелюбнее произнес я, уже понимая, зачем она пришла вместе с Ричем, и откровенно разглядывая чародейку. Ну не повезло девице с внешностью: простое округлое лицо несет на себе печать грубоватости и тяжелого детства, чуть великоват нос, брови почти обесцвечены, что создает иллюзию их отсутствия. А ведь Рич и в самом деле испытывает к ней какие-то чувства! Н-да, любовь зла! Я вижу, как он обеспокоенно смотрит на мою реакцию и готов — в самом деле готов! — броситься на защиту Озавы. Мне интересно другое: неужели ему удалось перетянуть на нашу сторону чародейку? Даже Аттикус удивленно застыл возле крыльца, увидев, кто к нам пришел. — Проходите в дом, не пугайтесь этих жутких рож.

— Да мне по чину пугаться не положено, — тряхнула головой чародейка и уверенно зашагала по дорожке, придерживая на сгибе локтя корзинку.

Рич пристроился ко мне и тихо прошептал, чтобы я не давил сильно на девицу, она сама все расскажет.

— А ты за нее уверен?

— Как за себя.

— Не спеши с такими выводами, — предупредил я Рича. — Ты же понимаешь, что ее придется долго проверять?

В доме Озава с любопытством огляделась, отдавая долг тому, кто обустраивал внутреннее убранство комнат. Здесь было и в самом деле уютно, утреннее солнце било в большие окна, заливая светом золотисто-желтые полы.

— У вас хорошо, — сказала она, когда я, Рич, Аттикус и дон Ансело ввалились следом за ней. — Давно не ощущала такие радостные чувства от жилья.

— Проходите в столовую, — показал я рукой направление. — Нам нужно поговорить. Наверное, что-то случилось, отчего вы решились прийти в лагерь своего врага.

— Я вас врагами никогда не считала, — Озава поставила корзинку на подоконник, а сама осторожно села на краешек стула. — Даже когда посылала «холодный огонь» на Пустошь.

— Ага, то есть вы признаете свое участие в этом спектакле? — я незаметно для нее кивнул дону Ансело и Ричу, чтобы они встали за спиной девушки, готовые к любому развитию ситуации. Сердечная привязанность еще не повод расслабляться.

Пока Озава раздумывала, признаваться ей или сокрыть какие-то мелочи, могущие погубить ее, я открыл один из ящиков буфета, достал оттуда коробку с пахитосами, взял одну и неторопливо раскурил, используя те самые «волшебные» огневые палочки — спички. Сизый дымок потянулся витиеватыми струйками к открытому окну.

Я поставил перед собой жестяную пепельницу и стал ждать, когда Озава заговорит.

— Да, «холодный огонь» — дело моих рук, — вздохнула она. — Котрил попросил меня как следует напугать строительную артель и отряд господина Сироты, но без смертоубийства. Я выполнила его задание. Надеюсь, никто не пострадал?

— Ну, если не считать испуганных артельщиков, — хмыкнул я. — А нас застращать не так просто, как кажется вашему нанимателю, сударыня. Вы знаете, что мы с боем вырвались из пиратского плена, захватили корабль и сумели уйти от погони?

— Да, такие слухи давно ходят по Акапису, — кивнула Озава.

— Не слухи это, а самая настоящая правда. Не без приукрашивания, конечно же, чтобы весу в обществе прибавить. Рэйдж, наверное, тоже использует такие хитрые приемы.

— Я с ним больших дел не веду, — чародейка старалась не смотреть на меня, играя скромную простушку. Напускная боязнь той, которая играючи может наслать на весь отряд какую-нибудь заразу, меня нисколько не ввела в заблуждение. Пока не пойму, с кем имею дела, девицы здесь не будет.

Видя, что я жду продолжения, она добавила:

— Котрил никогда не делится со мной планами. Полгода назад он лишь попросил собирать всякие слухи про «черных», то есть про вас, господин Сирота. Ничего больше, кроме разовой волшбы на Пустоши, я не выполняла. У меня есть доход, без дела не сижу. Бытовая магия имеет широкое применение, с ней даже боевая не сравнится. Поэтому горожане охотно шли ко мне.

— Здесь есть еще два «бытовика», — напомнил я.

— Да, мне известно о них, — кивнула Озава. — Я с ними договорилась, что не буду отнимать всю работу, поэтому приходилось хитрить, отсылать людей к ним со словами, что помочь может только господин Гролл или Вульвейк — так зовут моих коллег.

— Я понял, — окутавшись ароматным дымом, вглядываюсь в лицо чародейки и пытаюсь увидеть в ее глазах хоть один намек на игру. Но замечаю только растерянность, как будто девушка сама до сих пор не понимает, зачем пришла к штурмовикам. — Расскажите о себе. Детство, юность мне не интересны, разве что в общих чертах. Как вышло, что вы, простолюдинка, стали магом, как познакомились с Котрилом, откуда у вас такой серьезный артефакт из дорогого кристалла. Если вы хотите найти в отряде защиту и стать его неотъемлемой частью, придется открыться. Обещаю, что не причиню вам вреда, если пойму, насколько вы искренни.

— Что вы имеете в виду, господин Сирота, говоря об условиях?

— К примеру, я решу, что вы не имеете права вступить в кондотту на правах лекаря, и тогда вам придется уйти обратно к Котрилу или вовсе заняться частной практикой, не связываясь с бандитами. Никаких преследований с моей стороны не будет. В конце концов от вашей магии пострадали только вересковые поля.

Усмехнувшись, я зажал пахитосу в зубах и демонстративно закинул ногу на ногу, ожидая откровений от девушки, тщательно маскируя свой интерес к перспективной чародейке. Мне действительно в отряде нужен маг-лекарь. «Бытовик» тоже подойдет, потому как при наличии кристалла его способности усиливаются. Залечить тяжелую рубленую или огнестрельную рану, срастить кость или справиться с лихорадкой для обладателя такого артефакта плевое дело. Я знаю, меня Ритольф уже просветил. Почему я не пользуюсь услугами левитатора? А зачем забивать гвозди микроскопом? Озава вполне подойдет в качестве отрядного целителя.

— Пока вы не начали свой рассказ, могу задать один вопрос?

— Конечно, господин Сирота.

— Может ли «бытовик» улучшить качество огнестрельного оружия или клинка?

— Холодное оружие усиливают во время ковки, — пожала плечами Озава, — путем добавления магического порошка из растолченного гравитона. А насчет порохового оружия даже не скажу. Магу вполне по силам связать узор усиления на каких-то важных деталях, но я не слышала о подобных экспериментах. Точнее, не интересовалась. Это не моя сфера деятельности.

— Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, — кивнул я. — Теперь мы ждем ваших откровений.

Вздохнув, Озава положила руки на колени, расправила складки на платье и неторопливо, негромким голосом начала рассказывать:

— Родилась я в семье простолюдинов….

Глава 3

Заговорщики

Небольшая группа всадников, вооруженных до зубов, начиная от кинжалов и заканчивая аркебузами, медленно продвигалась по холмистой местности, заросшей густым орешником. Судя по едва натоптанной тропке, здесь люди ходили довольно редко, за исключением егерей барона Шаттима, чьи спины сейчас мелькали впереди основного отряда. Хотя местность давно была очищена от разного отребья и бродяг, егеря тщательно осматривали дорогу во избежание неприятных сюрпризов.

Сам барон и его гость с разноцветными глазами держались в середине колонны, прикрываясь своими телохранителями на случай засады. Властитель Шелкопадов, которому перевалило за пятьдесят, ещё находился в расцвете мужской силы, когда жизненный опыт и физическая мощь вышли на самый пик и застыли, чтобы через год или два начать стремительное падение к старости. Широкоплечий, высокий, загорелый на жарком солнце вересковых полей, барон Шаттим непроизвольно шевелил густыми выцветшими бровями, слушая Рэйджа Котрила, снова и снова задумываясь, зачем ему нужно рисковать головой вместе с этим проходимцем. Не проще ли сейчас покончить с ним и его людьми в лесной чаще? Медведи здесь еще не редкость, да и волчьи стаи периодически заглядывают в этот глухой провинциальный уголок. Через неделю одни косточки останутся.

— Корабль уже построен, осталось только провести настройку гравитонов, — разглагольствовал Котрил, уверенно держа поводья каурой лошади. — Левитатор обещал закончить все необходимые мероприятия до конца этой седмицы. Я хотел, чтобы вы, барон, лично присутствовали на первом подъёме «Андры».

— Вы всё же осмелились назвать корабль именем моей матери, — с толикой неудовольствия произнес Шаттим, даже взгляд кинул на собеседника, покачивающегося в седле, хотя старался не смотреть так часто в лицо Рэйджа. Чертовы разноцветные глаза пугали его людей, да и самого барона, до колик в животе. А он, вроде бы, не был таким суеверным.

— Я всего лишь исполнил ваше желание, — пожал плечами Котрил, глядя вперед. — Любовь к матери или любимой женщине можно выражать не только сыновьей заботой или дорогим супружеским подарком. Судно, которому суждено перевернуть ход истории, должно отождествляться с именем человека, бросившего вызов нынешней деспотии и возврата к справедливости.

— Прекратите нести высокопарную чушь, — поморщился Шаттим. — Если умные головы сведут концы нитей воедино, сразу поймут, кто стоит за набегом в Спящие Пещеры.

— А какой смысл прятаться? Рано или поздно наши имена будут известны коронной службе безопасности, — возразил Котрил. — Иногда стоит рискнуть и повысить ставки.

— Повышение ставки — наша жизнь? — иронично спросил барон.

— Конечно. Зато выигрыш — артефакт Истинной Власти. Поверьте, ваша милость, он в сто крат окупит вашу ставку.

Шаттим задумался. Авантюрист Рэйдж повторял то же самое, что и неделю, месяц, год назад. Он упорно и методично опутывал сладкими речами барона, подталкивая его к опасному шагу, сделав который, оба становились врагами Короны. Мало что оба — так и семья барона Шаттима будет беспощадно вырезана. И всё из-за слабости, которую Клеман допустил однажды, поведав последнему представителю сеньората Котрилов, чья кровь течет в его венах. Старинные летописи, спасенные предками Клемана и сохраненные от беспощадной королевской ревизии, прямо указывали на то, что Шаттимы происходят из младшей аристократической ветви Норанов, а значит, в какой-то мере могли претендовать на королевский трон. Если не осталось никого из потомков первых правителей. Но они остались, и слава всем богам, король Аммар об этом едва ли знал.

Впервые услышав об этом, Рэйдж невероятно возбудился и поинтересовался, не хочет ли Клеман Шаттим восстановить справедливость, возродив Первую династию Дарсии.

— Даже если предположить, что старшая ветвь полностью погибла, и не осталось ни одного представителя Норанов, — ответил тогда барон, — кто мне позволит заявить о своём праве? Нынешний король просто пришлёт наемных убийц и вырежет всю мою семью и родственников. Вы в своём уме, Котрил? И с чего бы такая невероятная забота о моём будущем?

— Так я не тороплю вас, ваша милость. Тем более, я готов помогать вам в достижении этой благородной цели, — Рэйдж продолжал нашептывать крамольные мысли. — Нужны средства, верные люди, отчаянные головорезы, готовые лезть в пасть дьявола. Я займусь этим. А потом мы навестим Спящие Пещеры и найдём филактерий с кровью Норанов, проведём обряд инициации…

— А потом война с королем?

— За вас встанет весь юг, — пожал плечами Котрил. — Там до сих пор не признают власть Адальгримусов. Мы легко найдём родовитые семьи, готовые встать под знамёна Первых королей.

— Вы не просто авантюрист, Рэйдж, а отбитый на всю голову авантюрист, — только и мог сказать ошеломлённый подобным натиском барон. — Если не отбросите вредные мысли, я буду вынужден просить вас не появляться в моем особняке.

Котрил благоразумно замолчал, а потом убрался из Шелкопадов куда-то на восточное побережье, где, по слухам, занялся непотребными для дворянина делами. Впрочем, Шаттиму было плевать на него, лишь бы не втягивал в смертельную авантюру. Но яд сомнений и древних обид, ввергнувших его предков в прозябание в этой дыре, который был впрыснут Рэйджем в кровь, уже начал свою разрушительную работу, подтачивая твёрдость своих убеждений и преданность королю.

Через два года Котрил вернулся еще больше настроенный убедить барона в правильности выбранного пути. Оказывается, он не сидел на месте и собрал приличную команду наемников, готовых присоединиться к походу в Спящие Пещеры. Головорезы пока сидели на местах, ожидая сигнала к сбору. На вопрос Клемана, как они попадут в некрополь, чертов Рэйдж сказал, что и здесь всё продумал. Нужен корабль с боевыми гравитонами, или только кристаллы, а куда их поставить, найдётся. Барон едва сдержался, чтобы не зарубить потерявшего чувство меры пройдоху. Мыслимое ли дело, заполучить корабль с боевыми гравитонами! А точнее, захватить судно Королевского флота, что приравнивалось к измене Короны. На такой Шаттим категорически не согласился, но младший брат Тедри и кузен Хаскальф, увлечённые прожектами Котрила, уговорили его прислушаться к мнению прохвоста. Именно таковым барон считал назойливого соседа. Впрочем, какой он сосед? Разорившийся дворянин, мечущийся по провинциям в поисках удачи.

Шаттим очнулся от громких криков егерей. Потом грохнул выстрел, раздался отчаянный визг какого-то зверя. Охрана мгновенно окружила барона и Котрила, ощетинившись оружием. Из кустов выскочил один из охотников, придерживая шляпу на голове, чтобы её не сбило низко растущей веткой. Лицо его было смущённым.

— Что случилось? — рыкнул Шаттим.

— Кабана спугнули, ваша милость, — пояснил егерь. — Лежал под кустом, увидел лошадей и сиганул через тропу. Аншер выстрелил в него, и видать, поранил.

— Чтоб вас… — облегченно вздохнул барон. В этих местах живность еще не вывели, помимо кабанов и оленей охотники иногда находили следы медведя. А вот мелких зверей стало поменьше. Деревенские жители, игнорируя жесткие запреты Шаттима, умудрялись вылавливать кроликов и зайцев, умело прячась от шныряющих по лесу егерей. В большей мере они ставили силки, в которые попадались и птицы. Чернь всегда игнорирует запреты, вот и приходится держать отряд егерей для порядка в лесах.

А вот шум сейчас ни к чему. Эти места очень глухие, и недаром были выбраны для осуществления части обширного плана. Шаттим недаром настаивал на том, чтобы тайная база находилась вдали от хожалых лесных троп, чтобы ненароком кто-нибудь из местных жителей, и не приведи господь, любопытные дети не наткнулись на нее. Иначе придётся избавиться от свидетелей самым радикальным способом. Барон хоть и слыл человеком скорым на расправу, не мог допустить подобного варианта.

Тропинка вильнула влево, вползая в лощину между плоскими холмами, и разом померкло солнце, с трудом пробиваясь сквозь густой орешник и раскидистые кроны дубов. Егеря стали держаться поближе к арьергарду, держа наготове ружья. Где-то звонко прокуковала кукушка, барабанным маршем рассыпался стук дятла, копыта лошадей почти неслышно ступали по мягкому ковру прошлогодней листвы, не успевшей перегнить за зиму. Совсем недавно растаявший снег напитал ручьи, которые теперь полноводно шумели среди камней, скатываясь с холмов к Пламонту.

Тропка постепенно изгибалась, уходя за поворот. Егеря пришпорили коней и поспешили проверить безопасность дороги. Остальной отряд потянулся следом — и встал как вкопанный. Лежащее дерево перегораживало путь. Его явно срубили недавно. На ветках виднеются только-только распустившиеся листочки.

Один из егерей переругивался с кем-то невидимым.

— Убирай эту беду с дороги, живо! Его милость барон Шаттим шкуру с вас спустит, болваны!

— Пусть барон сам покажется, а потом говорить будем, — отвечали из кустов.

Котрил сверкнул разноцветьем радужек и огляделся по сторонам, силясь высмотреть тех, кто ловко перекрыл тропу. Значит, неподалеку находится лагерь, а это передовой дозор следит за тем, чтобы заворачивать посторонних обратно.

— Я барон Шаттим, — придерживая гарцующего жеребца, Клеман поднял руку, чтобы серебряный перстень с рубином, надетый на перчатку, был виден стражам. — Достаточно доказательств?

— Сию минуту, — кусты зашевелились, и на открытое место вышли трое вооруженных мушкетами мужчин в охотничьей одежде и высоких сапогах, сохранявших ноги от лютующих змей. Здесь их было великое множество.

Дозорные, которых барон не знал — вероятно, это были люди кузена Хаскальфа — взялись за комель дерева и с кряхтением оттащили его в сторону, очищая тропку. Пропустив отряд, вновь загородили её и скрылись в кустах.

Лагерь, в который направлялись Шаттим и Котрил, был разбит неподалеку от лесной речки, несущей свои холодные и темные воды в Пламонт, как и многие лесные ручьи. На поляне полукругом стояли восемь парусиновых палаток, прикрытых ветками от случайного взора сверху. В этих местах воздушный патруль появлялся не так часто, как у Пламонта, но тем не менее, Тедри благоразумно принял меры предосторожности. Все-таки сказывалась служба в армии. Другое дело, что братец не захотел строить карьеру офицера и подал прошение в отставку. И вовремя. Через год после возвращения Тедри в Шелкопады разгорелась война с Сиверией.

Сейчас именно младший брат встречал отряд в опустевшем лагере. Худощавый, с жёсткой щетиной на остром лице, он стоял посреди поляны в расстегнутой рубашке, демонстрируя волосатую грудь. Мокрые пятна на ткани говорили о том, что Тедри недавно умывался, а значит, долго спал, чуть ли не до полудня. Впрочем, он никогда не любил вставать рано, что было одним из мотивов бросить службу.

— А вот и дорогой Клеман! — раскинув руки, улыбнулся мужчина и сделал шаг навстречу кавалькаде. Дождавшись, когда барон соскочит с лошади и передаст поводья подбежавшему слуге, он обнял его с радостью давно не встречавшихся близких родственников. — Неужели месяц прошел?

— Даже больше, — ухмыльнулся барон. — А вы тут совсем одичали. Где Хаскальф?

— С утра ушёл вместе со строителями на берег Глубокой, теперь до самого ужина не появится, — пояснил Тедри, мазнув взглядом Котрила, приподнявшего шляпу в знак приветствия. — А, это вы, дружище Рэйдж. Не сидится на месте?

— Жажду поскорее добраться до Пещер, — не обращая внимания на холодный тон, дружелюбно улыбнулся Котрил. — Решил, что моя помощь ускорит процесс.

— А вы умеете работать топором? — хмыкнул младший брат. — В таком случае Хаскальф будет очень рад. Дрек почти достроен, осталось довести до ума оснастку.

— В таком случае мы сейчас же идем туда, — Шаттим хотел самолично убедиться, что его деньги пошли на нужное дело, а не осели в карманах брата и кузена. Если насчёт порядочности Хаскальфа у него не возникало сомнений, то Тедри частенько грешил подобным. — Тебе тоже советую привести себя в порядок.

Пока он давал распоряжение своим людям, где лучше всего разбить походный шатер, брат заправил рубашку в штаны, надел сюртук, на пояс нацепил шпагу и прикрепил к специальной петле пистолет.

— Я готов, — сказал он, обвязывая голову черным платком.

Для строительства лодки, по замыслу должной не только ходить по рекам, но и при необходимости летать, нашли пологий берег, заросший травой. Сейчас он был похож на растревоженный муравейник. Вокруг поблескивающего просмоленными бортами дрека, похожего на хищную щуку, распластавшуюся на берегу, развернулась настоящая стройка. Лодку, стоявшую на круглых чурбаках, окружили люди с разнообразным инструментом. Кто-то конопатил щели между плотно пригнанными досками, кто-то тесал скребком расклиненные дубовые плахи. Несколько человек находились на борту, занимаясь оснасткой. Единственная мачта торчала над палубой как шпиль городской ратуши, еще без паруса. Две малых поворотных мачты уже были в пазах и лежали вдоль бортов. Они понадобятся во время полёта, что ловить потоки воздуха в нужном направлении.

Заметив выходящих из леса вооруженных людей, крепкий мужчина лет сорока, с ранней проседью на висках с выдохом всадил в чурбак топор с узким лезвием, которым выделывал пазы в брусе, зашел в воду и с наслаждением смыл пот с лица. Размяв плечи, отчего на торсе взбугрились мышцы, Хаскальф — а это был именно кузен барон Шаттима, неторопливо направился ему навстречу.

Родственники крепко обнялись, после чего Хаскальф, сжимая плечи барона, произнес:

— Вовремя приехал, Клеман. Через пару дней будем спускать «Андру» на воду. Ты привёл левитатора?

— Оставил пока в лагере, пусть привыкает к своим кристаллам. Связь уже прервалась, нужно заново восстанавливать, — пояснил Шаттим.

— Неужели это тот самый чародей со сторожевика, который он и уронил? — осторожно поинтересовался кузен.

— Тот самый. Благодаря Рэйджу, провернувшему такое дельце, теперь у нас есть опытный левитатор, — усмехнулся барон, поглядев на приосанившегося Котрила, державшегося чуть позади братьев Шаттимов. — Ему некуда деваться, раз уж в мертвецы записан.

— Рэйдж, я удивлён, что ты до сих пор жив, — пробасил Хаскальф, приглаживая мокрые обвислые усы. — Давненько не появлялся. Думал, срубили башку бедняге.

— Я договорился с Бледной Дамой, — усмехнулся Котрил. — У нас еще куча дел, да и не тороплюсь в могилу.

— Ну и ладно, — махнул рукой Хаскальф. — Как тебе дрек, кузен?

— Подождём до испытаний, — не стал спешить с выводами барон. — Ты лучше скажи, сколько человек может нести судно? Вижу, оно по размерам чуть больше заявленного в чертежах.

— Да, немного расширили борта. Теперь дрек может перевозить не меньше сорока человека, — кивнул кузен. — В трюме сделали отдельный отсек для левитатора и гравитонов, чтобы он постоянно находился рядом с кристаллами. А в основном, все будет забито бочками с водой и солониной, запасной парусиной, провизией. В общем, предусмотрели любую мелочь. Осадка получилась чуть больше положенного, но ведь мы не собираемся идти по воде.

— Сорок человек, — задумчиво произнес Клеман, сжимая рукоять шпаги. — Да, не очень хочется терять время. От Шелкопадов до предгорий Лимадии восемьсот лиг, в чем я не уверен. Карты старые, могут ошибаться с расстоянием. Но мы хотя бы знаем, что Рокана будет нашим ориентиром, если не забираться далеко к югу.

— Придется идти ночью, — Хаскальф поглядел на заговорщиков. — В светлое время суток есть риск нарваться на патруль. Я слышал, что речные бароны Роканы ропщут из-за административных реформ, касающихся их привилегий, поэтому собирают вооруженные отряды наёмников. Это чрезвычайно раздражает королевских наместников, гарнизоны приведены в боевую готовность, воздушный патруль усилил наблюдение. Лучше не дразнить злую собаку, пусть себе занимается ловлей блох в собственной шерсти.

— Я согласен, — кивнул Котрил. — Сейчас самое время проскочить до некрополя, пока королевские войска отвлечены на подавление волнений. Для мятежа, конечно, слабовато, но я бы не возражал, если Рокана заполыхает.

— Вы чрезвычайно опасны для Короны, — усмехнулся Хаскальф. — Я бы посоветовал вам, сеньор, придержать личное мнение при себе. Работники могут понять превратно, подумают, что вы призываете к свержению короля. А места здесь глухие, всякое может произойти.

— В таком случае, дорогой Хаскальф, зачем вы здесь? Разве не ради справедливости?

— Так-то оно так, — опять погладил усы мужчина. — Но я предпочитаю играть только тогда, когда на руках сильные козыри. Сейчас все попахивает авантюрой, но такой, что я согласен рискнуть.

— Я бы и не предлагал заведомо проигрышное дело, — усмехнулся Рэйдж, натянув полы шляпы на нос, видя, как отворачивают взгляд собеседники. Все-таки разный цвет глаз дает неоспоримые преимущества в беседе. «Дьяволова метка», — так говорили о его глазах, но сам Котрил прекрасно знал об этой болезни от одного учёного, с кем его однажды свела жизнь. Впрочем, она не приносила ему неудобств, а выгод — сколько угодно.

— План сеньора Котрила хорош, не понимаю, почему вы до сих пор пытаетесь найти в нём изъяны, — возразил молчавший до этого Тедри.

Хаскальф, видимо, не хотел спорить на виду у работавших людей, поэтому показал жестом, что не мешает сейчас вернуться в лагерь и спокойно обсудить план дальнейших действий. Судя по всему, у кузена Клемана большое желание отправиться к Спящим Пещерам как можно быстрее.

В сопровождении вооруженной охраны они поднялись по небольшому взгорку к тропе и направились к лагерю, откуда уже аппетитно пахло готовящейся для артели каши с мясом. Возле тёмно-зеленого шатра топтался один из оставшихся людей барона, постоянно держа руку на рукояти палаша. Слуги, успевшие расставить внутри немудрёный походный скарб, теперь занимались приготовлением ужина. На большом вертеле уже висела освежёванная тушка косули, которую добыли егеря по пути к Глубокой.

— Не угодно ли вина, господа? — поинтересовался барон, испытывая жажду. Если с утра солнца успело изрядно нагреть землю даже в самых глухих лесных урочищах, то после полудня оно жарило неимоверно. От травы исходил тяжёлый душистый запах, где-то зудел рой комаров, птицы лениво перекликались между собой.

Посидеть в прохладе шатра и выпить вина в такую погоду никто не отказался. Прежде чем продолжить разговор, начатый на берегу Глубокой, барон продемонстрировал гостеприимство, разлив в походные кубки терпкое вино с лёгкой кислинкой. «Идумейское» в его краях было довольно редким гостем. Поэтому Шаттим старался заказывать сразу большую партию, чтобы наслаждаться дорогим вином в кругу лучших друзей. Чтобы подвалы особняка не пустовали, он забивал его бочками дешёвого вина с виноградников Эбонгейта. Оно было призвано сберечь дорогостоящий нектар от быстрого исчезновения.

— Итак, господа, я вижу, что дрек почти готов, — обратился к сидящим за столом собеседникам барон, когда утолил жажду несколькими глотками вина. — Теперь осталось определить сроки и маршрут. Мы с Хаскальфом решили, что лучше всего идти в виду Роканы, но не приближаясь к ней. Передвигаться будем по ночам, а утром укрываться на земле во избежание обнаружения патрулем.

— Разумно, — кивнул Котрил. Он снял шляпу, не боясь, что разноцветные глаза опять начнут смущать его друзей. Здесь сохранялся приятный полумрак, плотная ткань шатра почти не пропускала солнечные лучи. — Только ответьте мне на один вопрос, господа: а кто-нибудь из вас имеет опыт полётов в ночное время? Кто будет стоять на вахте, отслеживая возможное появление встречного судна без сигнальных огней? Как ориентироваться на местности, не зная обстановку внизу? Кому доверить поворотные паруса, если вдруг поменяется ветер?

— Таковых нет, — признался барон Шаттим. — Но капитаном дрека будет Раус. Он опытный речной волк, служил старшим матросом на фрегате «Антилопа» Первого Королевского флота. Пока ногу не потерял. Опыт ночных походов имеет, неоднократно стоял рулевым на вахте. Не думаю, что за тридцать лет он его растерял.

— Надеюсь, не подведёт, — с долей сомнения в голосе произнес Котрил. — С одной-то ногой…

— У него есть нога — деревянная, — хохотнул Хаскальф.

— А у вас, Рэйдж, есть возможность нанять опытного шкипера, как это произошло с левитатором? — шутливо спросил Тедри, развалившись на стуле. — Будем очень рады, если таковой встанет у штурвала.

— Увы, я могу лишь дать людей и лекаря-мага, — Котрилу почему-то не понравился тон младшего брата барона. — Они должны скоро прибыть в Шелкопады.

— Лекарь — это хорошо, учитывая опасность нашего предприятия, — одобрительно кивнул Хаскальф. — А он обладает достаточной квалификацией, чтобы оградить нас от неприятных сюрпризов в Спящих Пещерах?

— Лекарь — девушка, — Рэйдж счел нужным предупредить заранее своих будущих компаньонов, чтобы в последний момент не возникло недоразумений. — Барон, вы должны ее знать.

— А, это та самая простушка? — хмыкнул Шаттим. — Она же «бытовик»! С чего вдруг вы решили нас убедить в её лекарском искусстве? Запамятовал, как зовут.

— Её имя Озава. Кстати, за последнее время ей удалось поднять свой уровень, заодно и лекарские способности открыть.

— За счет чего? — свел брови к переносице барон. Он не любил неясностей, а рассказ Котрила и был из разряда оных. Чародей, умеющий накладывать вязи прочности на одежду и посуду, и с их же помощью уберегать животных от болезней и травм, никогда не сможет подняться до высот лечения людей. Значит, Котрил врёт. У девчонки более высокий уровень магии, с помощью которого она овладела искусством целительства, но нелегально. В магической иерархии все прозрачно. «Бытовику» никогда не позволят поменять квалификацию. Он может поднять своё мастерство, стать невероятно сильным чародеем в своем деле, но это его потолок в сословном обществе. Маг из простолюдинов не станет магом-дворянином.

Рэйдж выдержал взгляд барона, словно в этот момент обдумывал, нужно ли говорить о причинах столь резкого усиления чародейки. Он бы промолчал, но рядом находились люди, которые никогда не простят ему обмана, если выяснятся неприятные вещи, угрожающие их жизни.

— Я купил на бирже небольшой осколок магического кристалла, — сделав глоток, как будто собираясь с духом, Котрил все же раскрыл истину. — Потом нашел хорошего огранщика, который сумел продлить жизнь камню. Как оказалось, весьма качественно. Пришлось заплатить уйму денег, но оно того стоило. Чтобы понять потенциал гравитона, нужно было найти слабенького мага, готового рискнуть не только своей лицензией, но и резервуаром силы. Узнал про Озаву, когда она появилась в Шелкопадах, и начал к ней присматриваться. Понял, что девушка, несмотря на своё происхождение, имеет здоровые амбиции и желание повышать уровень. Вот тогда решил, что пора. Чародейка согласилась, и я отдал ей кристалл.

— И произошло чудо? — скептически спросил Хаскальф и посмотрел на барона. Кузен ничего не говорил, осушая уже второй бокал.

— Чудо? — Котрил покачал головой. — Нет, обыкновенная рутина для чародея, которому нравиться учиться и совершенствоваться. Но теперь Озава неплохо владеет начальными навыками боя, не говоря о лекарских способностях.

— То есть вы предлагаете взять в поход мага, умеющего всего понемногу? — Хаскальф, в отличие от безалаберного младшего кузена, хотел знать всё досконально. Дело, затеваемое ими, не походило на мятеж, за который полагалась каторга или смерть. Оно было во сто крат хуже по своим последствиям. Понадеешься на мага, а он окажется пустышкой. — Не лучше ли найти профессионала? Черт с ним, с лекарем. Как-нибудь справимся с ранами и болезнями. А вот без боевого чародея нам будет крышка.

— Озава справится, — ответ Котрила был невероятно оптимистичен, на что даже барон Шаттим обратил внимание и недовольно поджал губы. Про эту девицу ему было известно много, тем более, она сама приходила к нему за разрешением для своей магической деятельности в городе. Во время беседы барон выяснил, что девица неглупа, имеет чёткие взгляды на жизнь и напрочь лишена глупых ожиданий от своего Дара. Как «бытовик», она вполне устраивала наместника. В Шелкопадах у неё не было конкурентов, а Целитель и боевой чародей служили самому барону, поэтому все больные обращались для помощи в замок Шаттимов.

— Что скажешь, дорогой кузен? — Хаскальф предпочел разобраться с важным вопросом на берегу, пока новенький дрек не взмыл в небо.

— Мы уже полностью втянулись в авантюру, — Шаттим тяжело поднялся, опираясь ладонями на стол. — Если расследование с гибелью сторожевого корвета выйдет на след пропавших гравитонов, это уже будет основанием послать нас всех на эшафот. Не вижу причин отказываться от похода в Спящие Пещеры. Только возникает один вопрос: если артефакт не признает мою кровь?

— Уйдем на юг, в Фарис, — решительно стукнул кулаком по столу его младший брат. — Там до сих пор сильная оппозиция королевской власти, нас не выдадут. А если у нас в руках будет филактерий с кровью Первых, то передадим его потомкам Норанов.

— Еще бы найти их, — усмехнулся Хаскальф. — Южане все как один считают себя таковыми, даже древние грамоты под нос совать будут и доказывать свою родословную, идущую от древних князей.

— Достаточно! — громыхнул Шаттим, превратившись в того самого человека, которого знали местные жители: жёсткого, упрямого, привыкшего идти против обстоятельств. — Ни к чему эти пустопорожние разговоры! Как только дрек будет готов, мы начинаем поход. Наши семьи пока остаются здесь. Им ничего не грозит, пока артефакт находится в подземных галереях Спящих Пещер. Действуем быстро и решительно. Как быть дальше, подумаем после завершения дела.

— Наконец-то! — Тедри вскинул кубок. — Мне уже надоело выслушивать ворчание своей женушки, хочу побыстрее заняться настоящим мужским делом!

— Хаскальф, сколько у тебя воинов?

— Беру два десятка самых отпетых, не боящихся крови. Как и договаривались, кузен.

— Отлично. У меня пятнадцать бойцов, шкипер Раус и левитатор. Сеньор Котрил приведет с собой десяток с девкой-чародейкой, — произведя в уме нехитрые вычисления, барон оглядел заговорщиков и прибавил голосу стали: — Теперь мы все на одной доске, господа. Не вздумайте делать резких движений в сторону, иначе я лично перережу горло предателю, даже не поморщившись.

— Мы не предадим тебя и наше дело, брат, — торжественно ответил Тедри.

* * *

Котрил не стал задерживаться в лагере у Глубокой, и выехал обратно в Шелкопады только со своими сопровождающими: верным Свистуном и парочкой личных телохранителей — Быком и Ролли Кривоногим. Остальные его люди остались в городе дожидаться возвращения Клеща с парнями и чародейкой, маясь от безделья. Начало похода запланировали через пять дней. Больше тянуть с отъездом нельзя. Лето катится к середине, ночи становятся короткими, что существенно снижает возможности заговорщиков пробраться к Спящим Пещерам незамеченными. Патрули обязательно будут шнырять вдоль Роканы и заходить гораздо дальше к отрогам Лимадийского хребта. Одинокий воздушный дрек, который ни по каким канонам не должен летать, обязательно привлечёт внимание. А отбиваться от хищных корветов с их десятью пушками просто нечем. Так что тактика ночных перелётов выбрана правильно.

До Шелкопадов маленький отряд добрался быстро. Не удивительно, ведь Котрила ничто не сдерживало: ни бесконечные остановки для отдыха, ни ожидание, когда егеря высмотрят тропу. Теперь, когда дорога известна, оставалось лишь погонять лошадей. Однажды они спугнули двоих крестьян с самодельными луками и обвешанных вокруг пояса тушками мелких птичек. Браконьеры испуганно шарахнулись в кусты, а Ролли Кривоногий азартно засвистел, ещё больше придавая скорости несчастным и вечно полуголодным людям.

— Прекрати, — поморщился Котрил. — Забыл предупреждение барона? Не стоит в лесу шуметь. Из-за любого куста прилетит стрела или пуля, продырявит твою шкуру.

— Прости, хозяин, — широкоплечий увалень с пудовыми кулаками изобразил на простецком лице раскаяние. — Больно шустро бежали, забавно смотреть.

— Как бы лагерь не обнаружили, — озабоченно произнес Свистун. — Смотрю, тропа слишком оживлённая.

— Трусливые крысы предпочтут держать рот на замке, — необычайно тонким голосом, никак не подходящим для человеческой глыбы из мяса и мышц, заметил Бык. — Что они могут лучше всего, так это воровать у хозяина.

Котрил вздохнул с облегчением, когда они выехали из леса на луговину, откуда был только один прямой путь до Шелкопадов через холмы, где засаду устроить не так легко. Но зато там можно было оборудовать замечательный сторожевой или наблюдательный пост. Хотя кому это надо, Рэйдж не мог сказать. Так, на всякий случай подумалось.

К вечеру Котрил уже едва держался в седле, проклиная всё на свете: и дорогу, и медлительных спутников, боящихся пустить лошадь вскачь, и жаркое солнце на безоблачном небе. Мало того, Свистун умудрился свалиться на землю после двух лиг рысью; пришлось ему выправлять вывихнутую руку, с чем шутя справился Бык. Дернул так, что окрестности долго оглашались воплями и проклятиями «казначея».

И все же они добрались до Шелкопадов, оставив приземистый и мрачный замок Шаттимов по левую сторону от вихляющей между невысокими холмами дороги. Рэйдж Котрил устало покачивался в такт неторопливо шагающей лошади и со злостью смотрел на убогие, покосившиеся от старости и сильных ветров домишки, а в голове вертелась одна мысль, связанная со своим будущим. Если судьба будет им благоволить, а барон докажет своё право считаться наследником Рода Норанов, то он, Котрил, уедет отсюда на запад, в Рувилию, где, наконец, забудет о бесконечных метаниях по провинциям, о грязи, об этих несчастных людишках. Ради счастливого и чистого будущего стоило рискнуть и поставить на кон свою жизнь.

В портовой харчевне его ждали верные компаньоны. Шестеро матерых наемников, служивших ему с той поры, как он начал наводить страх на мелких купцов, ремесленников и прочий люд, умеющий зарабатывать деньги.

— Клещ не появлялся? — сходу спросил он у Верзилы, назначенного старшим в отсутствии сеньора. Сейчас вся компания сидела за одним длинным столом и оживлённо кидала кости. Барбут — игра азартная, и прерывать её означало навлечь на себя гнев вовлеченных в оную. Но увидев, кто пришёл, все замолчали.

Прозвище тридцатилетнему дезертиру шутя дали из-за его маленького роста; головой он едва доставал до плеча Рэйджа, но зато в плечах был настолько широк, что ни одна одежда на нём не жила долго. Стоило только Верзиле сделать резкое движение руками, как очередная куртка трещала по швам. Сделав выводы, наемник умудрился найти какого-то портного и тот сшил ему безразмерную куртку, под которой теперь можно было с удобствами прятать пистолет или нож. Помимо этого оружия на поясе у него висел тяжёлый палаш.

Верзила покачал головой и ответил, словно камешки во рту перебирал:

— Весь день за тем берегом следили. Никого не было.

— Если бы Клещ появился, он бы знал, куда идти, — сказал Бродяга Пайк, блестя в свете магического фонаря бритым черепом.

Рэйдж только скрипнул зубами. Трое его людей уехали в Акапис напрямую через вересковые поля. А если они попали в руки Сироты? Ведь часть дороги проходит через Пустоши, и заметить всадников, пробирающихся по ним, не составит труда его зорким наблюдателям. Чертов купец или кто он на самом деле, решил действовать как бывшие хозяева этих мест — семейка Домине: пресекать контрабанду и взимать плату за проезд по его землям. Командор Клеща знает хорошо, как бы и в самом деле не наткнулись друг на друга. Котрил отдавал себе отчет, что верткий и пронырливый Клещ не будет иметь шансов на спасение. Слишком опасен Сирота в бою.

— Не угодно ли сеньору выпить и перекусить с дороги? — подкатился к нему хозяин забегаловки.

— Уйди к дьяволу. Спать пойду, — поморщился Рэйдж и приказал парням: — Если появится Клещ, пусть разбудит меня.

После памятной потасовки военных моряков с местными жителями несчастному хозяину харчевни удалось стребовать компенсацию за её разгром у флотского командования, после чего восстановил мебель и даже оборудовал несколько гостевых комнат, в одной из которых сейчас жил Котрил.

Но Клещ со своей командой и Озавой не появился ни завтра, ни послезавтра. Осатаневший от ожидания, Котрил метался по пустынным причалам и кидал проклятия в пустоту, разглядывая противоположный берег и снующие по реке рыбацкие лодки. Потом возвращался в харчевню и пил до самого вечера обжигающий глотку аксумский ром.

Его ожидания закончились утром третьего дня. Хмурый и всклокоченный с похмелья и плохого сна, Рэйдж уминал жареную яичницу с ломтем бекона, когда дверь распахнулась на всю ширь и с грохотом ударилась в стену. Тяжело вышагивая по скрипучим половицам, человек в запыленном плаще прошел через всё помещение, оставаясь глух к проклятиям стоявшего за прилавком хозяина, и опустился на лавку напротив Котрила. Аккуратно снял шляпу и положил рядом с собой.

— Боск? — удивлённо выдавил из себя Котрил с замершей рукой на полдороге к тарелке с яичницей. — Что случилось, черт возьми? Почему я должен вас ждать сверх положенного времени? Где Клещ с парнями и девкой?

— Плохие новости, хозяин, — в глазах человека плескалась смертельная усталость. — Клещ, Марди и Вымя убиты. Я чудом не попался на глаза этого ублюдка с ножами, Рича. Мы пришли в поселок почти под утро, чтобы нас никто не видел. Клещ с парнями зашли к Озаве, а я остался на страже снаружи, на улице. Никто не думал, что «чёрный» будет ночевать у девки. Он, видать, и положил всех троих. Потом выволок тела в огород, а чародейка сожгла их дотла. Я это всё видел, и чтобы доложить тебе, даже не пытался напасть на них. Зато проследил, куда они направились.

Он замолчал и с жадностью посмотрел на кружку, наполненную пивом. Котрил понял и кивнул, разрешая выпить. Боск большими глотками опорожнил её и вытер мокрые губы тыльной стороной ладони.

— Говори, — прорычал Котрил.

— Они наняли карету и поехали в Пустошь, — послушно ответил Боск.

— Сука! — тарелка полетела на пол, раскололась пополам, а трактирщик превратился в соляной столб, словно не замечая, что происходит в помещении. Зато наёмники насторожились и встали. — Вот она, благодарность за все, что я для этой шлюхи сделал! Ладно бы, просто спала с «чёрным», так теперь переметнулась к Сироте! Убью тварь!

Тяжело дыша от выплеска гнева, он рухнул на лавку и бездумно уставился на коричневые осколки, разбросанные по полу.

— Делать нечего, — поднял он голову и посмотрел на обступивших его бойцов. — У меня сейчас нет времени заниматься предательницей. Но когда мы вернёмся с дела, я перво-наперво перережу шлюхе глотку, а потом убью Сироту. Если его не остановить, он рано или поздно сам доберётся до меня… Ну, чего вылупились? Собирайтесь в дорогу, через час выезжаем!

Глава 4

Учения и еще раз учения!

— Меньше кабельтова, — заявил Пегий, отрываясь от подзорной трубы. — Клянусь всеми морскими чертями, бомбардиры меня опозорят. Не хотел я столь поспешных стрельб, командор.

Я внимательно разглядывал три плавающих мишени, которые по моей просьбе сколотили артельщики Викара и спустили по Чернявке вниз, где их подцепила «Тира» и отволокла подальше от берега. Эти мишени представляли собой сбитые квадратом плоты, на каждый из которых установили ростовую мишень, выкрашенную в серый цвет, чтобы они сливались с водной поверхностью.

Сейчас мишени болтались на невысокой волне, вызывая нервную дрожь шкипера. Ведь это были первые учебные стрельбы с того момента, как я вместе со своими друзьями и командой брига покинули архипелаг Керми. Набрав экипаж, Пегий начал обучать его с помощью постоянных выходов в открытое море. Но шесть пушек, прятавшихся в трюме, так и оставались зачехлёнными, а портики ни разу не открывались, чтобы не нервировать население Акаписа.

— Не ссы, шкипер, — успокоил я бывшего пирата, готового сейчас рвать на голове волосы. — Промажут пару-тройку раз, вычтешь из жалования стоимость ядер. В следующий раз эти мишени будут в щепки разлетаться. Давай уже начинать, что ли.

— Боцман! — заорал Пегий, перевешиваясь через бортик капитанского мостика. — Пушкарям на нижнюю палубу! Доложить по готовности! Убрать и закрепить брамсели и бом-брамсели! Нижние парусу взять на гитовы и гордени! Корабль в дрейф!

Пошло дублирование команды, засвистела пронзительной трелью дудка, и первая группа бомбардиров в количестве девяти человек рванула к открытому люку, скатилась дробным горохом вниз. Боцман Кори, один из старожилов экипажа, выживший после атаки на «золотой караван», и назначенный Пегим своим помощником, присел на корточки, рявкнул в темноту люка:

— Если опозорите капитана, я с вас шкуру спущу, а потом самолично вместо ядра в пушку запихаю!

«Тира», лишённая хода, дернулась словно пойманная арканом лошадь, и стала медленно пятиться назад под ветер. В это время мишени как по команде, выстроились напротив правого борта, как будто хотели облегчить работу бомбардиров. Я снова приник к окуляру подзорной трубы, и высчитав положенное по нормативам время для заряжания пушек, отдал команду «бей». Про слитный залп предпочел молчать. Хотя бы попали для первого раза.

— Бей! — заорал Кори.

Какое-то мгновение стояла тишина. Экипаж облепил борт, ожидая результата залпа. А потом громыхнуло вразнобой, окутав людей вонючим пороховым облаком. Мне и шкиперу было гораздо легче. Мостик очистило от дыма гораздо быстрее, поэтому куда улетели ядра, было хорошо видно. Из трех выстрелов только один снаряд упал рядом с центральным плотом. У остальных был серьёзный разлёт. Пегий выругался. Я же был спокоен. Иного и не ожидал от неопытных пушкарей.

На пиратских кораблях за матросами закреплено несколько функций, и даже бомбардиры в случае сближения с противником дают залп, после чего вместе с остальными идут на абордаж. Поэтому пушкарей особо не выделяют, лишь бы были сильными и выносливыми. Возле раскалённых стволов, в пороховых газах, выедающих глаза, выдержать способен не каждый. Если же абордаж не случался, пушкари оставались на месте, методично расстреливая противника, сами при этом оказываясь под губительным огнем.

Оставалось еще по два выстрела. Я рассчитывал, что парни сумеют приноровиться и с третьего раза хотя бы частично выбьют мишени. Как ни странно, мои предположения оправдались. Второй залп оказался куда удачливее. Два ядра упали рядом со щитами, а вот третье врезалось в край среднего плота. Тот вздыбился на волне, в разные стороны полетели щепки. На палубе возникло оживление.

— Кто наводит на среднюю мишень? — громко спросил я с мостика, найдя взглядом Кори.

— Берни, командор! — тут же откликнулся боцман.

— Давайте еще залп, — приказал я и снова прилип к подзорной трубе.

Томительно потянулись секунды ожидания. Сейчас для меня главное не скорость, пусть люди набьют руку и глазомер, а уже потом будем отрабатывать иные элементы вместе со всем экипажем. Мне нужен боевой корабль, на котором каждый знает свое место и манёвр. Вдруг возникнет нужда прорываться в Сиверию, а неготовый экипаж имеет все шансы погибнуть при встрече с королевским флотом.

Вразнобой зазвучали выстрелы. Белесо-желтый дым от пороха снова окутал палубу. А потом дважды с небольшим интервалом рвануло, затрещало — и радостный вопль взлетел в небо, пугая чаек.

Средней мишени не существовало. Она упала в воду с расколотого пополам плота. Та, что слева, тоже получила повреждения. Выходит, приноровились ребятки.

— Что по правой мишени? Куда упал снаряд? — заорал Пегий.

— Между плотами! — донесся крик от борта.

— Ну, неплохо! — с несказанным удивлением произнес шкипер, глядя на меня. — Учитывая медленный снос корабля, почти идеально положили. — Не думал, что Берни такой глазастый.

— Согласен, на первых занятиях смог показать хороший результат, — я пригляделся к прыгающим на волнах плотам. — Прикажи второй группе готовиться. Делай циркуляцию и становись к мишеням с подветренной стороны.

Пегий быстро отдал нужные команды. Матросы снова забегали, поднимая нужные паруса. Зашипела разрезаемая килем вода. Обогнув по широкой дуге плоты, «Тира» вышла на дистанцию стрельбы, удачно встав по солнцу, отчего их стало видно гораздо лучше. Кори воодушевленно ругался, накачивая вторую группу пушкарей. Матросы облепили ванты и борт, ожидая продолжения развлечения.

— Левой и средней пушкам бить по левой мишени! — дал я громкую команду, видя, что центральный плот окончательно развалился, и остатки бревен расплылись в разные стороны, качаясь на волнах. — Правая стреляет по своей! Огонь!

То ли пушкари другой группы оказались куда глазастее, то ли им подсказали, как правильно наводить на цель, но первые же выстрелы принесли результат. Левая мишень вздрогнула от попадания и завалилась набок, еще одно ядро ударило в край, вырывая щепу из бревен. Бомбардиры крайней правой пушки смазали, но ненамного. Впрочем, им и трех ядер не хватило, но этому были объективные причины. Ветер поменялся, волны стали подбрасывать плоты и гнать их от берега.

— Прогуляемся к югу? — предложил я Пегому, когда занятия завершились, и пушкари взялись за чистку стволов. — Хочу посмотреть удобные выходы к Пустоши. Ты на сколько миль продвинулся?

— Десять, не больше, — шкипер поправил косынку на голове и напялил сверху шляпу. — Сначала идут пологие берега, потом начинаются скальные выступы. Полагаю, дальше пойдет изрезанная береговая линия с удобными бухтами. Но до вечера не успеем, — предупредил он.

— Я пока никуда не тороплюсь, — отмахнулся я. — Встанем на рейд, а завтра с утра вернемся.

— Как скажешь, командор. Для отработки навыков любой поход полезен, — Пегий кивнул на суетящихся внизу матросов. — Этих обезьян нужно учить постоянно, а то забывают, что такое бейфут или марса-фал[1]. Бездари.

Сколько бы не ругал Пегий свой экипаж, но я-то наметанным глазом видел, что парни становятся куда мастеровитее, чем в первые походы. Исчезла спешка, бестолковые передвижения, команды выполняются безукоризненно. Были ошибки, куда без них. Тем не менее, «Тира» возвращалась к своему первичному состоянию: быть морским кораблем, призванным воевать. Еще бы обкатку настоящим боем провести, да не одним. Вот тогда можно сказать, что у меня настоящая команда.

«Тира» удачно поймала ветер, а я с Пегим оставались на мостике, разглядывая проплывающий справа берег. Под марселями бриг шел не больше четырех узлов, дважды разминулись с купеческими кораблями, идущими под торговым вымпелом. Сначала нас приняли за пиратов и стали прижиматься к берегу, но черно-зеленый штандарт семьи Толессо их успокоил. Удивлен, что его здесь хорошо знали.

Через час мы достигли скалистого мыса, заросшего мелким кустарником. Да и ветер поднял высокую волну, гоня её на каменную стену, облепленную водорослями.

— За мысом рыбацкая деревенька Сконса, — пояснил Пегий. — Мы доходили до неё и разворачивались. Что дальше — я не знаю.

— Проверим, — моя подзорная труба скользит в поисках этой самой деревушки. И в самом деле, она появилась сразу же, как мы обогнули утес. Пологий песчаный берег пуст, старые баркасы и лодки перевернуты вверх дном. Или уже не пригодные для плавания, или их просмолили. Растянутые сети, следы от костров, широкая тропинка, уводящая в редкий лесок, где проглядываются рыбацкие хижины. Явно не самый богатый поселок.

— Я разговаривал с рыбаками, — шкипер морщился от ветра, в очередной раз поменявшего направление. Теперь он дул с мыса, неся мелкие частички песка. — Утверждают, что здесь огромные пастбища сельди, улов неплохой. Местные потом везут её на рынок куда-то за три десятка миль от побережья.

— Королевский флот здесь часто бывает?

— Нет. Это внутренние коммуникации, для купеческих караванов, — покачал головой Пегий. — Патрули проходят иногда южнее, сюда не заглядывают.

— Здесь есть очень удобные подходы к воде, — разглядывая холмистые гряды, тянувшиеся вдоль берега, обронил я. Где-то они заросли колючим терновником, где-то густым орешником, но самое главное, что привлекло мое внимание — скалистые выходы, удачно закрывавшие обзор с моря.

— Я заметил, — Пегий оживился. — Командор, ты думаешь о том же, что и я?

— Хрен тебя знает, шкипер, о чём ты думаешь, — я ухмыльнулся и посмотрел в забронзовевшее лицо своего помощника. — Вдруг о бабах?

— О бабах сами боги велели думать, — осклабился Пегий. — Но я о контрабандистах, вообще-то…

— Тогда угадал. Не удивлюсь, если здесь «проводники» шныряют куда чаще, чем по Рокане. Ха, шкипер, а вот и они!

Мои глаза не обманули: из-за небольшого песчаного мыска с нанесёнными на него дюнами выскочила узкая весельная ладья, знакомая по своим очертаниям с теми, что мы видели у острова Норри. Те, кто находился в лодке, явно не принадлежали к рыбачьему племени или купцам. Экипаж чуть больше двадцати человек, половина из них сейчас гребут веслами. Увидев наш корабль, ладья резко рванула к берегу, изрезанному удобными бухтами. Вода здесь была густо-чернильного цвета из-за скал, нависающих над морем.

— На мелководье уходят, — Пегий возбужденно притопнул ногой. — Попробуем, командор?

Почему бы и нет? «Не догоним, так согреемся», — мелькнула в голове странная фраза, смысл которой таился где-то в глубинах памяти. Я с собой на борт взял десяток штурмовиков вроде личной охраны. Если перехватим контрабандистов, не нужно будет экипаж гробить. Мои «черные» лучше справятся. Почти все ходили в Шелкопады, выдержали бой на Пламонте. А «проводники» не ахти воины. Они предпочтут уйти от погони или даже бросить лодку. Новую сделать не составляет труда, а вот жизнь уже не вернешь.

— Командуйте, капитан, — я с щелчком сложил трубку и сунул ее за пояс. А сам спустился вниз, чтобы не мешать Пегому. Мои бойцы тоже растянулись вдоль борта, и предчувствуя драку, стали обсуждать, как лучше взять на абордаж эту лоханку.

Между тем умелые маневры шкипера позволили «Тире» споро развернуться и пойти параллельным курсом. Я понял замысел Пегого: отрезать ладью от берега, чтобы она не успела нырнуть в одну из бухт, и захватить с грузом. Почему он решил, что «проводники» везут что-то в трюме? Вот если бы встали на якорь, дав нам возможность подойти, то несомненно, пустым бояться нечего. А тут машут веслами, аж вода кипит за бортами. Да и идут тяжеловато. Нагоним.

— Боцман, приказ пушкарям — дать предупреждающий выстрел! — глаза Пегого горели азартом. Почувствовал себя, чёрт морской, в своей стихии!

Кори продублировал приказ. Через пару минут над морем гулко прогрохотало. Над мачтами поднялся едкий дым и рассеялся. Понятно, что контрабандисты не отреагировали, а еще больше налегли на весла.

— Руль под ветер! — рявкнул Пегий на стоящего у штурвала вахтенного, а потом его зычный голос разнёсся по всему кораблю. — Тяни брасы грот-мачты!

Мачты застонали от перегрузки, палуба дернулась под ногами.

— Три кабельтовых до цели! — марсовый вопил как резаный.

— Командор, если активировать гравитоны, мы возьмем их, — Пегий уперся ладонями в перила, и не отрываясь глядел на приближающуюся ладью.

— Не хочу, чтобы наше тайное оружие было засвечено раньше времени, — возразил я. — Лучше проверим, как парни работают с парусами.

У меня в планах не стояло захватить контрабандистскую ладью. Шли бы себе мимо спокойно, но вместо этого рванули, аж штаны теряя. Стало интересно, что же у них в трюме?

Между тем Пегий сумел-таки выжать из «Тиры» максимальную скорость, и приблизился к лодке. Он поменял тактику и не стал заходить от берега, боясь сесть на камни, которые опасно торчали на виду страшными зубьями из-под чёрной воды. Шкипер сам встал у руля и аккуратно подвёл бриг к левому борту «проводника». Скользящий удар сломал весла, ладья едва не нырнула под форштевень, и лишь с трудом с помощью оставшихся вёсел удалось её выправить. Но преследование закончилось.

Штурмовики, уцепившись за леера, нависли над бортом, ожидая приказа к атаке. Снизу ощетинились палашами, топорами и пистолетами. Мне сверху было видно, что в лодке находилось пятнадцать человек.

— Кто капитан? — спросил я громко.

— Даррен Эйкен к вашим услугам, сударь, — на меня снизу взирал заросший густой смолисто-чёрной бородой коренастый, крепко сбитый мужик в серой парусиновой куртке, ничем не отличаясь от своих матросов. Судя по ладоням, он тоже не гнушался сесть за весло, если того требовала ситуация. — С кем имею честь говорить?

— Командор Сирота, — я не стал скрывать своего имени, не видел смысла. Штандарт, название корабля — только слепой не увидит. — Имею виды на ваш груз, капитан Эйкен.

— У нас ничего нет, — ожидаемо ответил бородач. — На каком основании проводите задержание? Вы не патруль Королевского флота. У вас штандарт аристократического рода Скайдры.

— Каков жук! — хохотнул Пегий, стоя рядом со мной и демонстративно направив пистолет на Эйкена. — Откуда ты знаешь про Скайдру?

— Жил одно время там, видел этот флаг.

— И всё же я вынужден призвать вас открыть трюм и допустить досмотровую команду, — жестко произнес я. — По закону военного времени любое судно, не имеющее портовую регистрацию, подвергается осмотру и конфискации запрещённого груза. Теперь подобные обязанности возлагаются даже на частные и купеческие корабли, имеющие пушечное вооружение.

На лодке зароптали и стали переглядываться между собой. Я спокойно ждал, что мне ответит шкипер контрабандистов. Чую, есть в трюме нечто такое, за что не жалко перебить экипаж. Внизу тоже понимали, чем может закончиться встреча. На нашей стороне численный перевес.

— Я узнал вас, командор! — неожиданно выкрикнул шкипер контрабандистов. — Ваши «чёрные» уже навели шороху на Пламонте, и мне не очень-то хочется проверять на собственной шкуре остроту их палашей! Мы можем поговорить?

— Поднимайтесь на борт, капитан Эйкен, — милостиво разрешил я и показал кулак Пегому, чтобы тот не вздумал вмешиваться. Топить «перевозчиков» просто так не входило в мои планы. Испорчу с ними отношения — мне же потом жизни не будет. Слишком специфичная работа у этих лихих парней и слишком тесная связь между, казалось бы, разобщенными экипажами. Да и не сделали они ничего плохого для меня лично. Значит, будем искать точки соприкосновения. Но попугать стоит, чтобы покладистее был.

Шкипер Эйкен с любопытством оглядел каюту, пока я доставал из шкафчика бутылку аксумского рома — не той отравы, что нещадно дерет горло, а настоящего, с острым запахом орехов и ванили — и разливал по кружкам. Взгляд его зацепился за разложенную на столе карту.

— Любопытно, господин Сирота, — сказал он, — вы столь тщательно изучаете Рокану, словно собираетесь в скором будущем пройти её от устья до истока.

— Моя мечта, — я подал кружку контрабандисту, приподнял свою в знак примирения. — Великая река, невероятные возможности.

— Да, согласен, — Эйкен отпил осторожно, покатал ром во рту и удовлетворённо кивнул, прежде чем проглотить напиток. — Недурственно… Среди «перевозчиков» уже ходят слухи о вашей бесшабашной смелости и «чёртовой кондотте», которую вы возглавляете. Резня на Пламонте впечатлила многих, а уж прорыв через цеповое заграждение у Валунного Двора и вовсе привело в восторг многих, у кого зуб на упертого барона.

— Откуда вам это известно? — я сел на стул, незаметно откинув полу кафтана, чтобы при необходимости быстро извлечь из-за пояса «Уничтожитель». Эйкен показывал свое дружелюбие, но ухо нужно держать востро. Встречая на просторах Дарсии новых людей, нельзя сразу сказать, чем закончится встреча. Может, обретением друга, а то и кровного врага. Котрил — одно из таких неприятных знакомств, меняющих все мои планы на ближайшее время.

— Собирать и продавать слухи — это тоже часть нашей работы, командор, — улыбнулся Эйкен и, наконец, присел, осторожно прислушиваясь к скрипу стула под тяжестью своего тела. — Каждая река похожа на тонкую нить с нанизанными на неё бусинами четок. А каждая бусинка — это внимательный, осторожный и умный человек, кидающий в копилку ценные новости и умеющий видеть больше, чем кто-либо.

— Агентурная цепочка, — кивнул я.

Эйкен снова вцепился в меня взглядом, что-то мелькнуло в его серых глазах.

— Вы бывший военный, не так ли? И явно не уроженец Дарсии.

— Я из Халь-Фаюма, — завел я привычную песню. — Увы, мне пришлось покинуть родину много лет назад. В памяти выветрились картины прошлого, я не помню своего дома. Вот и осел здесь, в Дарсии. Хочу, наконец, обзавестись семьей, спокойно встретить старость. И да, повоевать пришлось, только не в солдатском строю или в офицерском корпусе.

— Что-то подобное высказывал Аллан Волк, — кивнул контрабандист.

— Вы с ним встречались?

— Довелось столкнуться. Мило побеседовали, выпили «Идумейского». Так я и узнал, что у Волка появился конкурент.

— Всего одна удачная проводка — и уже конкурент? — поразился я.

— Аллан способен с первой встречи определить потенциал соперника. Он познакомился с вами в Скайдре, верно? Можете гордиться, господин кондотьер, вас заметили и оценили.

— Ну ладно, если так… Кстати, Волк вернулся в Скайдру?

— А куда он денется? — ухмыльнулся Эйкен, сделав очередной глоток рома. — Мы разминулись возле Монкса. Аллан к тому времени уже шел вниз по Рокане, а я собирался нырнуть в Дождливый Ручей, чтобы спуститься к югу. Вот и поговорили. Правда, Волк не ломал мне весла.

— У меня, знаете ли, привычка: гоняться за теми, кто убегает без видимой на то причины, — я без раскаяния посмотрел на шкипера, и не увидел, чтобы тот был недоволен. Скорее, он попытался спрятать ухмылку в бороде. — Встали бы на якорь и дружелюбно приняли досмотровую команду.

— В чем же причина вашей нелюбви к «перевозчикам»?

— Я ни слова не сказал, что не люблю ваше племя, шкипер. Дело в принципе. Отец много пострадал от контрабандистов, которые своим дешевым товаром разоряли купцов. Мне прекрасно знакомо чувство бессилия, когда ты ничего сделать не можешь и вынужден подчиняться законам дикого рынка. Может, из-за этого я в один момент пошел служить на сторожевой корабль, на котором гонялся за аксумскими контрабандистами. С тех пор питаю слабость к интересным товарам, доставшимся мне бесплатно.

— Что же вас привлекает больше всего? — гость почесал бороду, озадаченный моей речью.

— Хороший табак, ткани, оружие, магические артефакты. Вот и показалось, что в вашей лодке есть нечто такое, что вы не хотите показывать никому, кроме заказчика. А в таких случаях у меня разгорается аппетит.

— Сдается мне, вы были не только купцом и стражем, но еще и пиратом. Больно замашки у вас пиратские.

— Довелось и там побывать, — я потягивал ром, прикидывая, как подступиться к «перевозчику».

— Раз уж вы такой бывалый, господи Сирота, позвольте дать совет на будущее, — Эйкен аккуратно загнул край карты и поставил на стол свою кружку. — Опрометчивые поступки влияют на продолжительность жизни. Мы тем и ценны, что важны для всех: для аристократов, купцов, разорившихся дворян, простолюдинов. Самые серьёзные заказчики не любят, когда их товар переходит в чужие руки, и они всеми силами стараются отыскать обидчика. Я вас не стращаю и не пугаю. Черт с ними, с веслами. У нас всегда есть их запас. Дело в грузе, вы правы. Не хотелось бы потерять его и отвечать перед человеком, ждущим его. А сейчас именно такой случай. Поэтому я дал приказ команде грести, не жалея своих рук. Ваш шкипер очень грамотно пытался отсечь нас от берега, мы немного не успели. Не ожидали, что пойдёте на таран.

— Куда идет груз? — я спрашивал не ради праздного любопытства. Последние события, связанные с гравитонами погибшего корвета, могли выйти из-под контроля, а мне необходимо держать нос по ветру. Вполне вероятно, что часть контрабандистов сейчас выполняют заказы барона Шаттима. Тогда в трюме точно оружие и артефакты различной направленности.

— В Треччил. Знаете, где это?

— Не имею понятия.

— Занятное местечко, там проходит водораздел между двумя провинциями: Лимадией и Клемо. Адовый городок, который привлекает авантюристов и жадных до золота людишек. Там меня будет ждать заказчик.

Я кивнул, делая вид, что узнал достаточно. Была у меня примитивная карта центральных провинций Дарсии, которую удалось приобрести в одной из лавчонок Скайдры. Место, про которой говорил шкипер, примыкало как раз к Спящим Пещерам. Теперь намерения барона Шаттима, а значит, и Котрила, стали ясны и понятны. Гравитоны, украденные с погибшего сторожевого корвета, с успехом можно установить на небольшой корабль и с лёгкостью преодолеть весь путь от Шелкопадов до некрополя. Я не сомневаюсь, что Рэйдж так и поступит. Это что за артефакт, ради которого люди идут на огромный и смертельный риск? Неужели легенды не врут, и где-то под сводами пещер хранится нечто такое, что всколыхнет всю Дарсию?

— Так я могу спокойно идти дальше? — расценив мое молчание по-своему, спросил шкипер.

— Не торопитесь, Эйкен. Или вы уже посчитали меня простаком, поддавшимся на речь умудренного жизнью морского волка? — я усмехнулся. — Вы даже не представляете, как мне повезло. Не будь груз в трюме вашей лодки предназначен для барона Шаттима, я отпустил бы вас. Но вы сами признались, кому хотите его передать. Дело в том, что барон связался с очень скользким и неприятным типом, которому я очень хочу выпустить кишки. И мне точно известно, куда эти люди собрались. Увы, но, между нами, очень стойкая неприязнь, перешедшая в войну. Поэтому будьте любезны предоставить доступ к грузу.

Побагровев, шкипер поднялся со стула, вцепившись в кортик, но я покачал головой, продемонстрировав «Уничтожитель». Вид грозного и непривычного взгляду пистолета остудил пыл контрабандиста. Он хлопнулся обратно на место и положил руки на крышку стола, чтобы я не подумал ничего дурного.

— Если между вами вражда, я-то здесь при чем? — буркнул он.

— При том, что знаю гораздо больше вашего, и не хочу, чтобы вы усиливали отряд барона. Поэтому покажите груз, и я успокоюсь, если не найду там ничего предосудительного.

— А моего слова будет достаточно? — решился Эйкен.

— Увы, нет. Вы же не дворянин, чтобы держаться за слово. Что вам помешает умолчать о некоторых вещах, перевозимых в трюме? Есть судовой журнал с описью груза? Вот видите, к чему тогда подобная просьба? Чтобы продемонстрировать свое дружелюбие, я готов вместе с вами спуститься вниз. Без команды, только с одним человеком. Он маг.

— У нас нет магического оружия, — побледнел Эйкен и его взгляд скользнул по моей правой руке, где тускло блестел серебром массивный перстень с тёмно-красным камнем. Его когда-то носил Лихой Плясун, показывая свой статус в команде. Ну и я решил не отставать от пиратской традиции.

— Не теряйте время, Даррен, — пока гость раздумывал, как выпутаться из этой ситуации, я подошёл к двери, распахнул ее и выкрикнул вестового, приставленного ко мне Пегим; тот подскочил и выслушал приказание. Кивнув, сломя голову бросился к открытому люку, ведущему в нижнюю палубу, дробно скатился по лестнице, даже не держась за перила. Я же вернулся к столу. — Итак? Даже простая арифметика показывает, что нет у вас шансов противостоять обученной команде и моим штурмовикам.

— Вас сам дьявол послал, господин Сирота, — мрачно произнес Эйкен. — Вы хотя бы понимаете, что переходите дорогу людям, умеющим отвечать за обиды?

— Кого вы имеете в виду? Ваших клиентов или друзей-контрабандистов?

— Конечно же моих друзей. Пусть каждый из нас действует в своих интересах, но подобные вещи вам не спустят.

— Не надо мне угрожать, приятель. Следуя такой логике, я уже должен был топить ваши лоханки везде, где повстречаю. Бодег Дафф… знаете такого? Вижу, что знаете. Так вот, на острове Норри его люди пытались убить меня и моего лучшего друга. Я человек не злопамятный, но злой, и память у меня хорошая. Учтите это на будущее.

— Но какого дьявола Даффу потребовалось на вас нападать, господин Сирота? — воскликнул контрабандист, озадаченный моими словами.

— При случае спросите его, — я обернулся на звуки открываемой двери и шагов.

В капитанскую каюту вошёл человек, закутанный в темный плащ. Ритольф не изменял своей привычке не показывать лицо незнакомцам. Натянув шляпу на нос, он стал похож на Вечного Странника — мрачного персонажа из сказок и мифов. Эйкен незаметно сделал охраняющий жест рукой.

— Господин маг, наш славный гость любезно согласился предоставить нам право осмотреть его трюм, — я ведь не зря позвал Ритольфа. Иметь в команде мага могли себе позволить только аристократы и богатые купцы, и Эйкен об этом хорошо знал. Пусть поломает голову, кто же я на самом деле. Штандарт, принадлежащий знатному роду, чародей, и вот этот старинный перстень заставили контрабандиста серьёзно напрячь мозги.

— Почему бы и нет? — приподнял голову Ритольф, еще больше испугав Эйкена. — Хотя бы разомнусь, а то надоело зелья варить. Вся каюта пропахла.

Молодец маг, сообразил, как нужно себя показать. И кажется, его игра оказалась куда действеннее, чем мои увещевания. Шкипер «перевозчиков» сглотнул слюну и пробормотал:

— Пусть боги увидят, что я уступаю чужой воле. Прошу вас, судари, на борт «Артистки».

За то время, что мы любезно разговаривали, снаружи ничего не изменилось. Штурмовики пристально следили за контрабандистами, бездельничающими на верхней палубе лодки, изредка переругивались с ними. Наконец, шкипер вместе с Ритольфом по штормтрапу спустились вниз, а я решил преподнести сюрприз. Пугать так пугать. Засунув руку за пазуху, сжал морион. И сразу почувствовал, как под ногами словно пустота образовалась. Напрягшись, я оперся на фальшборт и кинул тело вниз. Пролетев несколько футов, я легко приземлился на палубу «Артистки», чуть согнув ноги в коленях. Матросы метнулись в разные стороны, чтобы не быть сбитыми с ног, и образовали молчаливый круг. Небрежно отряхнув кафтан от несуществующей пыли, я встретил Эйкена и Ритольфа с улыбкой.

— Понимаете, капитан, что у вас не было никаких шансов?

— Кто вы такой, господин Сирота? — справившись с потрясением, спросил шкипер.

— Чуточку необычный человек, — напустив туману, отвечаю ему, а сам краем глаза слежу за реакцией матросов. Хвала богам, стоят на месте, не дёргаются. Да и мои ребята держат их на прицеле пистолетов и аркебуз. — Ведите нас, Даррен. Не терпится посмотреть, что понадобилось барону Шаттиму в его опасном предприятии.

Эйкен кивнул и жестом показал одному из своих людей открыть люк в трюм. Обритый налысо крепыш в серой парусиновой куртке с легкостью дернул на себя внушительного вида крышку, обнажив тёмное нутро «Артистки».

— Ступайте первым, капитан, — произнес я любезно и вытянул руку.

Эйкен зыркнул на меня недружелюбно и довольно споро полез вниз, а следом за ним пристроился и я. Ритольф своим видом нагонял жути на экипаж. Как только мы оказались в трюме, я окликнул его.

— Фонарь забыли захватить, — сокрушался шкипер. — Позвольте, я прикажу кому-нибудь принести…

— Не переживайте, я смогу заменить фонарь, — с усмешкой ответил Ритольф и сформировал ярко светящийся шар величиной с яблоко. Он подбросил его вверх. Шар застыл под потолком, темнота с испугом отпрыгнула в углы и затаилась там, ожидая, когда мы уйдем.

Трюм оказался не таким уж вместительным, как мне казалось снаружи. Большую часть занимали заколоченные ящики, равномерно распределенные вдоль бортов. В середине стояли корзины, набитые соломой, из которых торчали бутылочные горлышки. Я поддел одно из них и вытащил наружу, разглядывая сквозь темное стекло содержимое бутылки.

— «Идумейское», — пояснил Эйкен. — Очень востребовано у купцов. Вы же понимаете, господин Сирота, что достать такое вино совершенно невозможно. Его сразу раскупают на корню еще в момент созревания в бочках. А простым людям тоже хочется вкусить божественный нектар.

— Сколько берете за бутылку?

— Пять золотых, всего пять.

Ритольф хмыкнул и не преминул заметить:

— Может и нам, командор, воспользоваться услугами «проводников»? Цена в самом деле терпимая, если аристо выкладывают за одну восемь «корон».

— Сомнительная дешевизна, — буркнул я, постукивая по ящикам кулаком. Судя по звуку, они были заполнены наполовину. — Подделка какая-нибудь. Почему нет этикетки с названием напитка?

— Поставщик разливает его прямо из бочек, — пояснил шкипер. — Бумажка — лишнее украшательство, совсем не нужное заказчику. Он же потом перельёт вино в красивый графин и поставит на стол. А вы возьмите парочку, господин Сирота. Сравните с тем, что вам довелось пить.

— А откуда у вас такая уверенность, что я «Идумейское» пил ведрами? — продолжая постукивать кулаком по деревянным ящикам, поинтересовался я.

— Непростой вы, печёнкой чую. Вон как лихо летаете, явно магией наполнены под завязку.

— Ну да, я такой. Со мной лучше дружить, а не убегать. Что в ящиках, раскроете секрет?

— Оружие, — не стал запираться Эйкен. — Пистолеты, мушкеты, пороховые мины…

— Пороховые мины? — я переглянулся с Ритольфом. — Насколько я понимаю, это военная разработка. Как эти мины попали к вам?

— Позвольте не раскрывать этот секрет, — лицо шкипера вдруг окаменело, и мне стало понятно, что это и есть тот самый таинственный груз. — Лучше я унесу тайну в могилу, чем подведу людей.

— Неплохо у вас налажено снабжение с военных складов, — усмехнулся левитатор, подтверждая мои мысли. — А ведь вы намеренно нас сюда затянули, господин шкипер. Открытый огонь, рядом пороховые мины… Как чувствовал. Яйца у вас стальные. Ни себя решили не жалеть, ни свою команду.

«Уничтожитель» мгновенно упёрся стволом в подбородок Эйкена. Впору досадовать на такую оплошность. Да кто же мог предугадать, что контрабандисты умудрятся перевозить в трюме опасный груз? Пороховые мины весьма опасны, нет еще такой технологии, позволяющей надёжно обезопасить людей от взрыва. Всего лишь одна искра — и нет ни «Тиры», ни «Артистки». У меня по спине поползли капельки пота.

— Объяснитесь, Даррен? Или я сейчас же прострелю вам голову, — прошипел я, разозлившись. — Барон Шаттим решил взорвать Спящие Пещеры?

— Вы же сами догадались, господин Сирота, — шкипер ухмыльнулся, бесстрашно глядя в мои глаза. — Мне терять нечего. Если заказчик не получит товар, я так и так умру. С бароном шутки плохи.

— Сколько здесь мин?

— Двадцать штук в железном корпусе.

— Кому-то придется здорово попотеть, — ухмыльнулся Ритольф, расхаживая вдоль ящиков, изредка прижимая к ним руки. От пальцев исходило слабое свечение. — Двадцать мин — не шутка.

— Осторожнее, господин маг! — воскликнул Эйкен, когда левитатор подошел к самым крайним ящикам, заваленным разнообразным хламом в виде тюков с тканями и мешков с чем-то бренчащим. — Взлетим ненароком!

Все-таки блефует, чертов контрабандист! Не хочет отправляться на небеса столь радикальным способом.

— Магический щуп безвреден для пороха, — пробормотал Ритольф. — Или эти мины изготовлены с помощью алхимических препаратов?

— Меня уверяли, там нет алхимии, — вытирая градом льющийся пот с лица, обронил Эйкен. Я убрал от него пистолет, но продолжал держать так, чтобы применить при первой же возможности.

— Тогда вам повезло, — дружелюбно откликнулся левитатор, закончив осмотр. — Иначе бы мы все взлетели на воздух. Соприкосновение алхимии и магии непредсказуемо по своим последствиям.

Ритольф слегка попугал шкипера. Жизнь чародеев всегда порождала нелепые слухи у неграмотных простолюдинов, да и более высокие сословия не утруждали себя знаниями, отчего отношение к магам оставалось напряженно-осторожное. Конечно же, никакие мины не могут взорваться от холодного огня, плавающего в виде шара под потолком. Но зато Эйкена проняло, хоть он и делал вид, что готов был героически погибнуть вместе с нами.

— Что делать будем, дружище Даррен? — спросил я, присев на один из ящиков. — Налицо заговор против Короны, похищение военного имущества. Тянет на виселицу.

— Мы и так по лезвию ходим, нашли чем пугать, — он вытер пот с лица. — Но я бы предпочёл договориться.

— Знаете, капитан, мне плевать на ваши тёмные делишки с бароном Шаттимом, — ответил я после недолгого раздумья. — Везите этот груз по назначению, получайте свои деньги. В конце концов те, кто сует голову в Спящие Пещеры, рискуют ею куда больше, чем вы.

— Разумно, — Эйкен замер, пытаясь понять, что я хочу ему сказать.

— Вы же бываете на Рокане или на других реках центральных провинций?

— Да, иногда заглядываю, когда заказчик хочет прогуляться до Натандема или еще дальше. Но мне привычнее заниматься своими делами на юге. Там, хотя бы, королевские патрули не лютуют как на восточном и северном побережье.

— Тогда у меня к вам просьба, Даррен, — я демонстративно затолкал пистолет за пояс.

— Я слушаю вас внимательно, господин Сирота.

— Когда прибудете к месту назначения, передайте привет сеньору Котрилу от меня лично. И скажите, что готов встретиться с ним в любое время и в любом месте. Он поймет, не переживайте.

— Вы и его знаете?

— Представьте, да. Так что, передадите?

— Конечно! — воскликнул воодушевлённый шкипер.

— Ну, тогда можете спокойно плыть по своим делам, — я вытащил из корзины две контрабандные бутылки вина. — Не против?

— Берите, от меня не убудет, — словно делая милость, махнул рукой Эйкен, радуясь, что отделался малой кровью.

Когда мы поднялись на борт «Тиры» и проводили взглядом спешно уплывающую лодку, Ритольф заметил:

— Котрил убьёт этого парня только за то, что попался в ваши руки, господин фрегат-капитан. — Пороховые мины в руках заговорщиков — это верёвочка к тем, кто замешан в растрате и воровстве военного имущества.

— Не убьёт, — уверенно ответил я, щурясь от свежего ветра, подувшего с побережья. — Мое имя для него как красная тряпка для быка. Котрил обязательно будет искать со мной встречи, и поверьте, Ритольф, она станет для него последней.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Знаю, дружище, знаю. Рэйдж станет моим пропуском к дворянству Дарсии, если уж лорд Торстаг старательно делает вид, что забыл о своем обещании.

Примечание:

[1] Бейфут — специальная снасть, толстый, усиленный кожей трос, для постановки и управления парусами на флоте. Им крепятся реи или гафели к мачтам. Марса-фал — снасть, которой поднимается марсель.

Глава 5

Патент на дворянство

С досадой, что не прикрыл с вечера плотно окно, я зарылся в одеяло, но сон уже пропал. Снизу доносились громкие возгласы сержантов, голос одного из них мне был очень знаком. Обычное утреннее построение, после которого два взвода уйдут на полигон для занятий. Может, ещё удастся поспать? Ну вот какого дьявола они орут под самым окном?

— Убрали животы, крабье дерьмо! — разошелся Гусь. — Почему ремень висит? А ты сапоги в навозе всю ночь держал? От них воняет, как из выгребной ямы!

— Сука, гусь лапчатый! — простонал я, отбрасывая одеяло в сторону. — Перья выщиплю, на вертел посажу! Дал же бог человеку голосище!

Прошлёпав босыми ногами по деревянному полу, покрытому тонким слоем мастики, я подошел к окну и толкнул ладонями створки. В лицо пахнуло утренней свежестью со стороны Чернявки, запахом готовящейся на заднем дворе каши с мясом; тонкие ароматы вересковой Пустоши мгновенно взбодрили все чувства. Перегнувшись через подоконник, я стал разглядывать, как Гусь и Призрак строят свои взвода. Вдоволь наоравшись, Гусь отошел в сторону, не замечая меня, и засунув пальцы под широкий пояс, приказал:

— Налее-во! На полигон — бегом марш!

Ту же команду продублировал Призрак, в отличие от своего дружка, командовавшего спокойно, но его тихий и намеренно тягучий голос штурмовики слышали прекрасно.

Двор, выложенный речным камнем, вздрогнул от топота ног. Пятьдесят человек, из которых больше половины — новички, бодро помчались к распахнутой калитке, ведущей на Пустошь. Я не стал окликать Гуся, чтобы вставить ему фитиль в одно место. Позже поговорю, наедине. Негоже ронять авторитет командира перед подчинёнными.

Быстро размявшись, я в одних подштанниках спустился вниз. Стесняться мне некого. Женщин в доме нет, ругать за такие вольности никто не будет. Зато теперь появился самый настоящий денщик из новеньких. Молодой парнишка, безотцовщина, еще семнадцати не исполнилось. Привел его Викар и чуть ли не слезно попросил позаботиться о нем. Мать тяжело болеет, того гляди и богу душу отдаст. А тут и Михель потребовал, чтобы я обзавелся слугой. Негоже командору без помощников. Я долго отпирался, потому что не хотел отдаляться от своих штурмовиков. Но дон Ансело и Аттикус вразумили меня, сумев доказать, что наличие слуги нисколько не запятнает мою честно заработанную репутацию. И решение насчет Тью пришло сразу же. Я обрисовал пареньку его обязанности и пообещал учить его как штурмовиков, но по личной методике. Что такое «личная методика» Тью не понял, но восторженно смотрел на меня своими глубокими синими глазами, что никак не вязалось с его простоватым крестьянским лицом. Жесткие соломенные волосы торчали на голове подобно ежиным иголкам, отчего я мгновенно пришел в негодование. И через десять минут отрядный брадобрей начисто снес всю растительность. Тью особо не переживал. Он с удовольствием разглаживал новую парусиновую куртку, затянутую потертым стареньким поясом, который ему любезно отдал Рич, то и дело косился на сапоги, еще не веря, что одежда теперь его личная. А ведь пришел в одном дранье.

— Командор, я кашу принес! — встретил меня возгласом Тью, накрывая стол для завтрака. — А еще хлеб, сыр и свежие овощи!

Такой он у меня, простецкий парень из Акаписа. Зато теперь он выглядит как настоящий боец кондотты. За поясом торчит двуствольный пистолет, на другом боку — палаш, на обритой башке черная косынка. Это уже влияние Рича, сам так же ходит, пугает горожан, которые его не знают, своим видом.

— Воду приготовил? — спросил я, выходя на крыльцо. Голые ступни ощутили приятное тепло нагретого утренним солнцем камня.

— Так точно! — деловито ответил Тью и кивнул в сторону двух кожаных ведер для омовения.

— Ну ладно, — я хлопнул ладонью по мориону, висевшему на груди, и перемахнул через высокие перила. Приземлился в нескольких шагах от ведер. Взял одно из них и опрокинул на себя, оглушительно крякнув. Не глядя протянул руку, в которую денщик тут же вложил полотенце. Я растерся жесткой тканью до покраснения кожи и потопал в дом.

— Доклад, — потребовал от парня, идущего следом.

— Сержанты Гусь и Призрак увели людей на занятия. Капитан дон Ансело вместе с советником Аттикусом уехали в Акапис по каким-то делам, не смог выяснить, — деловито произнес Тью мне в спину. — Рич еще не появлялся. Наверное, от чародейки не может отлипнуть с ночи.

— Цыц, мальчишка! — я застыл на ступенях, ведущих наверх, и обернулся. Мой палец уперся в нос денщика. — Держи своё мнение при себе, когда дело касается любовных отношений других людей. Иначе горько пожалеешь.

— Понял, командор! — простецки произнес Тью, хлопая глазами. — Никогда больше!

— Молодец, — похвалил я. — Пойду переоденусь, а ты пока пол подотри. Наследил я здесь. Сам-то поел?

— Да, на кухне.

— Ну, ладно, работай.

В спальне я сменил мокрые подштанники на сухие, надел штаны и рубашку, сунул ноги в начищенные сапоги (теперь голова не болела по поводу содержания гардероба в порядке и чистоте), перед зеркалом опоясался ремнем, на котором в специальных петлях висели «Уничтожитель» и «Громовержец». Да-да, я придумал название для второго пистолета. «Рука Смерти» — слишком пафосно для огнестрельного оружия и не дает всей полноты ощущений, для чего сделана эта вещь. Ведь «руку смерти» можно отнести к чему угодно: к мечу, стреле, выпущенной из арбалета или лука, ядру, наконец. Я заметил одну странность. «Рука» давала оглушительный выстрел, после чего в ушах долго звенело. Не знаю, с чем это связано; возможно, с какими-то конструктивными особенностями или качеством металла. Так что в один из вечеров после очередной стрельбы по мишеням, пришла мысль, которая и воплотилась в название.

Кстати, «Уничтожитель» бил куда мягче, но шуму создавал не хуже своего собрата.

Переодевшись и причесав еще не высохшие волосы, я спустился в столовую, где для меня уже был готов простой завтрак. Питался из общего котла, как и прежде. Дон Ансело начал зудеть, чтобы я нанял прислугу следить за чистотой в доме. Пару хорошеньких горничных и повара для начала. Ага, намек на некие обстоятельства. Дескать, штурмовики два-три раза в неделю ходят в Акапис для снятия дефицита общения с женским полом, а командор ведет строгую жизнь монаха. Так нельзя. Когда еще леди Тира войдет в дом хозяйкой. К тому времени мужской стручок усохнет без дела. Умел Михель поднять настроение, за то и уважаю его.

Сытная пшенная каша с кусками мяса в жестяной миске еще парила, поэтому с удовольствием поел, заедая хлебом и пахучим козьим сыром. Налил из запотевшего кувшина молока в кружку, вспоминая, как Озава накладывала плетения на посуду. Хорошая вещь, не хуже ледника действует.

Я нахмурился. Чародейку нужно вводить в состав отряда. Пусть и слабенькая в плане целительства, но своими зельями и умением штопать раны пригодится. А неодарённого лекаря найду в Акаписе. Уже есть несколько кандидатов, дон Ансело к ним присматривается. Будут вдвоем в лазарете служить. Проблема в одном: девушка опасается вступать в отряд, памятуя о мести Рэйджа Котрила. Как будто она уже не предала его! Надо напомнить Ричу, чтобы давил на нее, не давая ни единого шанса соскочить. Без нашей защиты девке хана придет, и мой товарищ сам понимал эту истину.

Поев, я вышел на крыльцо и суровым взглядом окинул свое хозяйство. Возле ворот несли службу двое бойцов; заметив меня, сразу же встрепенулись, чтобы показать свое рвение. Я усмехнулся и направился в сторону казарм. Артельщики Викара закончили с крышей и окнами второго корпуса, осталось только возвести двухъярусные нары. Старшина еще вчера уверял меня, что им хватит трех-четырех дней, и можно принимать работу.

Над навесом кухни дымила печь, там крутился кашевар и что-то выговаривал своему помощнику, рубившему дрова. Этих людей я нанимал среди мирян, и едва отбился от желающих кормить штурмовиков. Видно, молва о щедром господине пошла в Акаписе нешуточная, а я ведь никому не обещал хорошее жалование. Десять рандов[1] в неделю, не больше. И тем не менее, охотников пойти в услужение хватало. Поэтому и не торопился нанимать кухарку в дом, горничных, конюшего и прочих, без чьих услуг обойтись тяжело. А вот кузнец не помешает, как и лекарь. Впрочем, Аттикус землю носом роет, обещал найти и того, и другого.

— Командор, мы будем сегодня заниматься? — вынырнул откуда-то Тью. — Солнце уже высокого.

— А ты как думал? Я же тебя не кашу мне носить взял, — я усмехнулся, увидев, как вспыхнуло от радости круглое лицо паренька. — Пошли за ворота, там есть полянка симпатичная.

— Может, на полигон?

— Нет, — возразил категорически. — Во-первых, ты еще не освоил первичные навыки штурмовика. Во-вторых, на нас будут пялиться бойцы, отвлекаться от службы. А мне это не нравится.

— А стража на воротах? — подколол меня Тью.

— Этим можно. Их всего двое, они на карауле. Заодно и поучатся.

Побеждать врага можно даже булыжником, если он вовремя попадется под руку. Но зачем нам камень, если есть холодное и огнестрельное оружие? Именно с овладения кортиком я и начал потихоньку обучать денщика. Сначала Тью захотел сразу же освоить палаш. Пожав плечами, я не стал его отговаривать, а просто попросил принести из дома клинок.

Через десять минут занятий он честно признался, что правая рука уже не слушается, а левой ему несподручно.

— Будешь укреплять кисти рук каждый день, в свободное от службы время, — приказал я и показал, как именно. И Тью добросовестно держал палаш на вытянутой правой руке сколько мог, а потом менял её на левую.

Так-то паренек сам по себе обладал гибкостью и выносливостью, несмотря на худобу. И после усиленной кормежки лицо его округлилось, да и сам Тью физически окреп. Я бегал с ним вдоль Чернявки, разработал комплекс разнообразных упражнений, которые периодически всплывали в моей голове, как будто кураторы периодически открывали краник со знаниями чьей-то жизни, чтобы я мог пользоваться ими не только ради себя. Тью с удовольствием занимался, окончательно уверовав в то, что старая жизнь окончательно канула в прошлое, и теперь он стал штурмовиком, «черной смертью», как я шутя называл своих бойцов.

— Ну что, сегодня попробуем бой на палашах? — усмехнулся я, глядя на загоревшие глаза денщика. И медленно сбросил с себя пояс с пистолетами и куртку, вытащил из ножен клинок, взмахнул им крест-накрест.

Тью обнажился до голого торса, аккуратно сложил куртку и рубашку возле забора и с палашом вышел на утоптанный пятачок напротив ворот. Охранники оживились, предвкушая бесплатное представление. Парень повторил мое движение, и несмотря на добродушный смех стражников, принял боевую стойку.

Я не торопился и каждый прием повторял по несколько раз, постепенно наращивая темп. Денщик покрылся потом и даже высунул язык от усердия, отрабатывая финты, рубящие удары, переходы от обороны к атаке.

— Не торопись сразу освоить всё, что сегодня показал тебе, — когда мы сели в тенечке отдохнуть и попить водички, посоветовал я. — Возьми три-четыре приема и доведи их до рефлекса.

— А что это такое? — моргнул белесыми ресницами мокрый от пота Тью.

— Когда ты в бою применяешь тот или иной приём, даже не задумываясь — это и есть рефлекс. Видел, как владеет ножами Рич?

— Да! — с восторгом выдохнул паренек. — Мне бы так научиться!

— Ножевой бой — искусство, а не выступление в шапито, — предупредил я. — Если хочешь освоить его, попроси Рича. Надеюсь, он не откажется дать тебе несколько уроков. Но, в первую очередь, ты должен приручить шпагу, кортик, палаш. Эх, тебя бы с виконтом Агосто познакомить, вот кто умеет виртуозно махать клинком!

— Вы тоже, командор, не слабее их, — польстил Тью. — Так что получается, мне нужно будет освоить морское дело?

— Зачем? — усмехнулся я.

— Ну, у вас же есть «Тира», а шкипер Пегий считает, что настоящий командор — это вы, никто лучше вас не ходит по морю. Значит, и я должен уметь.

— Нет, твоя задача совсем другая, — я шутя пошлёпал ладонью по гладкому черепу юного денщика. — Ты не обязан знать название всех парусов, отрабатывать команды старого пердуна Пегого. Но в случае опасности находиться всегда рядом со мной и выполнять мои приказы.

— Понял, — призадумался Тью. — Значит, могу показать Пегому вот так!

Он сложил пальцы в классическую фигу и плюнул на неё. Я усмехнулся.

— Не вздумай этого делать. За борт выбросит! Плавать-то умеешь?

— Так я у моря живу! — воскликнул паренек.

— И все равно не рискуй. Наш шкипер шуток не понимает.

— Командор, к нам гости, — доложил один из охранников, вглядываясь в сторону Холма Блудниц, откуда из Акаписа вела дорога.

Я приложил руку ко лбу, прикрывая глаза от слепящего солнца. В самом деле, в паре лиг клубилась пыль от быстро двигающейся повозки или кареты. Или дон Ансело возвращается с какими-то новостями, или гости какие, вроде губернатора. Он ведь ещё ни разу в Пустоши не был, даже не поинтересовался, что здесь вообще происходит. Даже странно, почему такое равнодушие. Возможно, статус не позволяет? Кто он, и кто я? Купец, торгаш, к которому следует относиться с максимальной презрительностью.

— Кто это, интересно, — пробормотал я, вставая. — Летит как на пожар. Впрочем, подождём.

Через несколько минут к воротам подлетела карета, запряженная двойкой лошадей, покрытых пылью и потом. Возница в дорожном сюртуке, тоже обсыпанном белесо-серой пылью, осадил ретивых животных и посмотрел на нас и с недовольной рожей буркнул:

— А ворота открывать кто будет?

— Тебе зачем, любезный? — я едва смог разглядеть на запылённой дверце смутно знакомой кареты королевский герб. И догадался, прежде чем из неё выскочил молодой человек в черном кафтане и поддержал за руку важного и надутого господина Катберта. Интересно, какого черта дознаватель припёрся из самой Скайдры? Что опять произошло?

— Господин Сирота, вы невероятно несносны, — брюзгливо произнес Катберт. — Проявлять неуважение к королевскому дознавателю сродни неуважению королю.

— Ни в коем случае, ваша милость, — ограничившись приветственным кивком, я жестом показал стражникам, чтобы они не вздумали пропускать карету внутрь, а только открыли одну створку для гостей. — Дело в том, что во дворе еще очень много строительного мусора, и это меня немного расстраивает.

— Так в чем дело? Наймите крестьян с телегами, они живо все приберут, — брюзжал Катберт, шагнув вперед.

Я подмигнул чародею, и тот едва заметно улыбнулся в ответ. С трудом, но вспомнил его имя. Видерик Хумл, ментальный маг, по совместительству секретарь господина дознавателя. То, что такой важный гость разъезжает по дорогам Дарсии в одиночку, меня уже не удивляло. Имея в спутниках мага, можно позволить себе не брать охрану, пусть по статусу ему и положено.

Катберт тем временем по-хозяйски вошел в дом, огляделся по сторонам со скептически поджатыми губами, фыркнул и обернулся, обратившись ко мне:

— Почему не заведете себе прислугу, господин купец?

— А зачем она мне сейчас? — я тихо шепнул прокравшемуся следом за нами Тью, чтобы тот принес бутылку «Идумейского», фрукты и пару бокалов. — Мне хватает вон того паренька. Довольно смышлёный, виртуозно владеет не только клинком, но и тряпкой.

— Возможно, в скором будущем вам придется изменить подход к набору слуг, — загадочно произнес дознаватель и развалился в кресле, вытянув ноги в высоких начищенных до блеска сапогах.

Видерик привычно расположился за его спиной, держа в руках кожаный саквояж.

— Пока всё устраивает, — пожал я плечами. — Не желаете выпить с дороги?

— Охотно, а то горло пересохло, — не стал отказываться Катберт.

Примчался Тью, ловко держа в одной руке пару стеклянных бокалов и бутылку вина, а в другой — глиняную тарелку с виноградом и сочными абрикосами. Надо сказать, подобный опыт услужения у него был. Я частенько заставлял его накрывать на стол, когда в гости заглядывали Михель и Леон, поэтому парень не испытывал никакого волнения. Он быстро расставил угощение на маленьком столике и вежливо спросил замершего мага:

— Не угодно ли холодной воды, господин?

— Если не затруднит, — оживился Видерик.

— Сию минуту, — Тью быстро смотался на кухню и принёс запотевшую от холода глиняную кружку. Не иначе, набрал воду из зачарованного кувшина.

Маг чуть ли не со стоном осушил кружку и отдал её обратно. Мой денщик исчез с поля зрения, хотя точно находился где-то поблизости и бдительно следил за гостями. Научил на свою голову, взрастил телохранителя.

Я разлил вино по бокалам и поднял его, приглашая то же самое сделать дознавателю.

— Так чем обязан вашему приезду? — спросил я, дождавшись, когда Катберт сделает пару глотков. — Снова желаете допросить насчет смерти эрла Толессо? Только ничего нового не услышите. Я сказал всё, что знал.

— Умерший здесь не при чем, — поморщился дознаватель. — Вашей вины в его смерти не найдено, поэтому вопросов больше нет. Если бы не личная просьба лорда Торстага, меня никто бы не заставил трястись пятьсот лиг в карете по адской жаре.

— И в чём же просьба? — осторожно поинтересовался я. Прошло больше месяца с момента похорон старика Эррандо, а лорд так и не выполнил своего обещания насчёт дворянского патента. Его план упечь меня в тюрьму по обвинению в смерти эрла Толессо провалился, а значит, нужно ждать новых провокаций. Появление Катберта могло стать первым ходом в комбинации, или я чего-то не понимаю. А с другой стороны, довольно странная позиция лорда, имеющего на руках письменный договор со мной, подписанный в «Хитрой русалке» при Тире Толессо. Он ведь знает, что второй экземпляр находится у меня, и в любой момент я могу освежить память забывчивого Торстага. Иное дело, что моя выдержка заставила его занервничать, и после подтверждения о моей непричастности к смерти старика Эррандо, лорд был вынужден выполнить своё обещание.

— Передать вам некий документ, о котором между лордом Торстагом и вами ранее велась речь, — дознаватель щелкнул пальцем и Видерик ловко извлек из саквояжа знакомый кожаный тубус, перевязанный шёлковой нитью, конец которой находился на крышке и был запаян красной сургучной печатью.

Чародей вложил его в протянутую руку Катберта.

— Прошу обратить внимание, господин Сирота, на целостность печати, — дознаватель, в свою очередь, передал тубус мне. — Всё ли в порядке?

— Да, — я стал догадываться, что именно находится внутри него.

— В таком случае вы можете ознакомиться с его содержимым, — важный гость закинул ногу на ногу.

Сломать печать с оттиском королевской короны с лилиями не составило труда. Сургуч развалился на части и упал на пол. Неторопливо распустил вощёную нить на крышке и откинул клапан в сторону. Извлек из тубуса свёрнутый в трубку плотный лист гербовой бумаги, развернул его. Сердце непроизвольно ёкнуло. Это была грамота о присвоении мне титула сеньора, одного из младших дворянских титулов, за большую услугу Короне в деле уничтожения пиратской вольницы. Особо не расписывалось, что за услуга, но я сообразил, что содействие лорда Торстага оказалось решающим.

Так как я, по сути своей, являлся теперь владельцем нескольких акров земли, то дворянство возводило меня в мелкие управляющие феода. Правда, сейчас шёл процесс централизации власти, и я, как его владелец, становился вассалом короля. Никто не имел права заставить меня принять присягу на верность тому же графу Абре, к примеру, или леди Тире, вздумай она разыграть такую карту. Во-первых, королевский закон запрещал подобные переходы под руку старшего вассала, ну, а во-вторых, на Тиру у меня совсем иные планы.

Я внимательно прочитал грамоту, проверил большую печать и размашистую, на две строки, королевскую подпись. Аккуратно свернул и затолкал в тубус ценнейший для меня документ.

— Поздравляю вас, сеньор Сирота, — Катберт поднял бокал, предлагая мне сделать то же самое, и отсалютовал им. — Теперь вы имеете право пользоваться всеми благами дворянского сословия, носить шпагу и вызывать на дуэли своих противников.

— Разве ради этого я хотел получить статус? — я усмехнулся и вслед за гостем опустошил бокал. — Для меня самое главное, что титул наследственный, а значит, можно теперь и семью заводить.

Дознаватель расхохотался, оценив шутку и охотно принял предложение выпить по бокальчику, сразу превратившись из чиновника-сухаря в обычного мужика, любящего вино и приятную компанию.

— Скажите, господин Катберт, а почему именно вы передали мне грамоту? Насколько я знаю, подобная процедура полностью лежит на губернаторе провинции или наместнике? Не стоило так беспокоится. Вызвали бы меня в Скайдру, не надломился бы, приехал.

— Я многим обязан лорду Торстагу, — признался дознаватель, — и не мог отказать в маленькой просьбе. Он сказал, что хочет сделать вам приятное, господин Сирота. Небольшая задержка с вручением грамоты была связана со смертью эрла Толессо. А лорд как раз и занимался этим делом по указу короля. В любом случае в Скайдру вам придется съездить. И в обязательном порядке представьтесь эрлу Тебриссо — вашему губернатору. Я, конечно, извещу его на обратном пути, но прошу, не затягивайте с визитом.

— Обязательно, господин Катберт, — кивнул я. — Непременно представлюсь. Передайте мою сердечную благодарность лорду Торстагу. Даже не представляю, насколько тяжело ему пришлось убеждать короля дать какому-то купцу дворянский титул.

— Поверьте, король подписывает подобные грамоты раз в пять лет, если не реже, — покровительственно улыбнулся дознаватель. — Но в вашем случае это было сделано очень быстро. Ведь именно купец Сирота способствовал разгрому пиратской вольницы. В Рувилии уже ходят легенды про некоего бесстрашного молодого человека, чуть ли не в одиночку обманувшим морских грабителей.

— И даже про «золотой караван» не говорят?

— Печальная история, о которой предпочитают говорить в узких кругах, — нахмурился Катберт. — Зачем это знать простолюдинам?

Ну да, поражение Королевского флота и провал разведки тяжёлым катком прокатились по самолюбию дарсийских лордов, адмиралов и генералов. Меня удивляет, как лорд Торстаг умудрился выкрутиться из неприятной ситуации, да еще повернул разгром «золотого каравана» в свою пользу. С другой стороны, один галеон все-таки дошёл до Суржи. Казна в убытке не будет, но ведь не зря в провинциях застонали, что в этом году подняли налоги. Значит, потери все равно ощутимые. Эх, не дотянуться сейчас до своей доли. Эскобето, надеюсь, надёжно спрятал золото.

Мог ли бывший капитан флотилии острова Инсильвады обмануть и присвоить мою долю себе? Не сомневаюсь, что его очень долго корёжило от желания смыться с ним куда-нибудь в пустынные земли Аксума вместе со своей красавицей-женой. Вероятность такого исхода невероятна высока, но я почему-то верю в порядочность Эскобето.

— Ну что ж, сеньор Сирота, — дознаватель вернул пустой бокал на стол и поднялся. — Приятно делать людям сюрпризы. Если не секрет, чем теперь займётесь?

— Тем же самым, с чего начал, — я счел нужным проводить Катберта до кареты. — Буду сопровождать купеческие караваны.

— Неразумно подвергать себя опасности, когда можно жить на доход от земли, — покачал головой гость, медленно шагая по дорожке к воротам. — А ещё можно найти невесту с богатым приданым. Так и вовсе не придётся рисковать.

— Я не привык еще к мирной жизни, — рассмеялся в ответ. — Кровь бурлит, требует приключений. Но к вашему совету прислушаюсь. Когда заработаю репутацию, уже не буду сам ходить по Рокане. Моя кондотта блестяще справится и без своего капитана.

Мы подошли к карете. Видерик Хумл распахнул дверцу и придержал за руку дознавателя, чтобы тот, не дай бог, не брякнулся со ступеньки. Брякнув шпагой о порог, Катберт скрылся внутри, но тут же высунулся и прикоснулся двумя пальцами к краю шляпы.

— Всего хорошего, господин Сирота. Не забудьте о своем представлении.

— Лёгкой дороги, господин Катберт, — отправил я вежливый ответ.

Чародей с улыбкой тихо шепнул:

— Поздравляю вас, сеньор Сирота. Я очень рад, что все обернулось даже лучше, чем предполагалось.

Я про себя усмехнулся. Ну да, мог бы и на плаху пойти, да вовремя куратор появился, избавил меня от тяжелого решения. Может, и в самом деле мне благоволит удача?

Возница недовольно зыркнул в мою сторону и щёлкнул кнутом. Лошадки всхрапнули и потащили карету в Акапис, а я стоял и смотрел, пока клубы пыли не исчезли за Холмом Блудниц.

— Командор, так вы теперь дворянин? — раздался за моей спиной голос Тью.

Обернувшись, я увидел распахнутые от восторга глаза паренька.

— Подслушивал, паршивец? — нахмурился я, сдерживая смех.

— Случайно!

— Тебя матушка не порола за непослушание?

— Не-а, даже пальцем не трогала! — Тью продолжал улыбаться.

— Придется заняться воспитанием, — пригрозил я. — И предупреждаю: никто не должен знать о моём разговоре с дознавателем. Сам скажу, только попозже, понял? А то занятия сорвешь, выпорю точно.

— Слушаюсь, командор! — воскликнул молодой денщик, вскидывая ладонь ко лбу.

— Болван, шляпу сначала надень, — ну невозможно сердиться на этого шалопая. Тью еще не успел потерять детскую наивность в правоту старших, хоть уже давно жил по жестоким законам улицы. Старшина Викар вовремя привёл его в наш отряд, иначе судьба парня была бы незавидной: висеть в петле на городской площади за бродяжничество или воровство, или пойти в кандалах на каторгу.

Во мне всколыхнулось странное чувство, лежавшее под накопившимся слоем равнодушия ко всему, что происходило до сих пор вокруг. Я почувствовал, насколько важно спасти хотя бы одного мальчишку и воспитать из него настоящего мужика, который сумеет постоять не только за себя, но и за справедливость, за идеалы этого мира. Миссия? А черт его знает. Мне до сих пор снятся странные сны из чужой жизни, где я пытаюсь спасти маленькую девочку, вытаскивая ее из-под града пуль, раскалывающих даже гранитные валуны. И просыпаюсь в поту, ощущая ноющую боль в пояснице и ногах. Или это моя жизнь, в которой я тоже был солдатом?

Вернувшись в дом, я еще раз внимательно прочитал королевский патент, позволявший мне встать вровень с Котрилом и с другими мелкими дворянами. Насчёт аристократии я не питал иллюзий. Не ровня, увы. Но, хотя бы, я могу теперь прийти в дом леди Тиры Толессо как и положено сеньору: на коне и со шпагой.

После обеда из города на артельной телеге возвратились Михель и Аттикус, привезя с собой письмо от Грашара.

— Поговорили мы с Джервисом, — жадно выпив половину кувшина и передав его такому же уставшему и запылённому Аттикусу, сказал Михель. — Он обещал завтра приехать в Пустошь и посмотреть, можно ли что-то сделать на такой мелкой речушке. Баржу с ковшом артельщики предлагают поднять вверх против течения путем постепенного углубления русла начиная с устья. Чернявка маленькая, особых проблем не должно возникнуть. Тысяча крон за работу, командор. Я пытался сбить цену, но Джервис развернулся и пошел прочь. Ну, а что мне оставалось делать?

Дон Ансело развел руками.

— Тысячу найду, — успокоил я друга. — Надо будет, заложу еще пару камешков у Ольмы Теобальт.

— Разденет она тебя, Игнат, — покачал головой Аттикус. — Вроде бы приятная женщина, а гляжу я на неё и вижу кобру. Самую настоящую кобру, готовую нанести смертельный удар.

— Почему кобра? — усмехнулся я. — Мне кажется, на акулу она больше похожа. Кружит вокруг неторопливо, откусывает от жертвы потихоньку по кусочку, пока та не сдастся. Если ты знаешь её повадки и всегда настороже — то лучше женщины в Акаписе не найти. Вот, почитайте, что мне сегодня привез королевский дознаватель.

Я бросил дону Ансело тубус, и он ловко поймал его на лету. Переглянулся с Аттикусом.

— Говорил тебе, что Катберт к Игнату приезжал, — усмехнулся тот с довольным видом. — А ты: к губернатору по судебным делам! С тебя бутылка «Идумейского».

— Ага, — не особо слушая товарища, Михель прилип к патенту. Прочитав от начала до конца, он поднял голову и вдруг засмеялся.

— Нашел что-то смешное? — мне стало любопытно.

— Интересно получается, — капитан штурмовиков потряс грамотой. — В Сиверии тебя лишили статуса дворянина и послали на убой. А король, с которым мы воюем, награждает тебя потомственным дворянством. Мир в моих глазах перевернулся! Пусть титул не такой и великий, но все сеньором быть куда лучше, чем купцом, от которого нос воротит даже мелкий дворянин.

Аттикус шагнул ко мне и крепко обнял. Потом потряс за плечи, и глядя в глаза, воскликнул:

— Выходит, ты теперь можешь смело просить руки леди Тиры! Надо срочно ехать в Скайдру! Заодно и вопрос с деньгами решим!

— Неужели ты, медуза паршивая, думаешь, что я хочу жениться на Тире из-за ее богатств? — вскипел я. Не ожидал такого от товарища. — Как ты можешь такое говорить?

— Послушай, фрегат-капитан Фарли, — Аттикус оставался невозмутимым, словно его не задела моя неожиданная вспышка. — За твоей спиной почти сотня человек, которые пойдут за тобой, не колеблясь. Но даже верность должна оплачиваться золотом. У тебя нет таких денег, и когда штурмовики поймут эту простую истину, они начнут постепенно уходить. Так и будет, поверь. Человек — не пёс, который будет служить за похлебку и кашу. Ему нужен кошелек, в котором всегда найдётся пара «корон». Предлагать свои услуги по охране караванов — не самая прибыльная работа. Золото дает земля, на которой ты хозяин; банки, где ты держись свои финансы. Леди Тира — славная и умная девушка, уже давно понявшая, как нужно жить. Она с радостью вложит деньги клана Толессо в общее дело, Игнат! И ты вернёшь их в сто крат больше!

— Кхм! — Михель аккуратно свернул патент и вложил его в тубус. — Слюньку иногда заносит в мечтаниях, но в общем он говорит правильно. Ты вложился в особняк, купил несколько акров земли, хочешь пустить по Чернявке купеческие барки, причал построить… Сколько же нам придется караванов провести, чтобы покрыть все расходы?

— Если я женюсь на Тире в статусе сеньора, от неё отвернется вся аристократия Скайдры, — я заложил руки за спину и стал расхаживать по гостиной. — Жить в одном городе с теми, кто находится на вершине и не замечает тебя как равного — врагу не пожелаешь.

— У леди Толессо душа покрыта бронёй, её просто так не уязвить, — уверенно сказал Аттикус.

— Знаток женской души выискался, — фыркнул я.

— Не забывай, это я поддерживал её в пиратском плену, — палец Аттикуса ткнулся в мою сторону. — И я знаю, какова Тира в деле. Она сгрызет любого аристократа.

— Плохо ты знаешь их нравы и повадки, — я покачал головой. — Ладно, что там пишет Грашар?

Хозяин таверны «Полная чаша» прислал совсем короткое письмо, вернее, записку на сложенном вдвое клочке серой бумаги. Вчитавшись в корявые строки, я довольно усмехнулся и посмотрел на советника.

— Аттикус, как у нас дела с отрядной кассой?

— Осталось четыреста золотых крон, — сразу же ответил он. — Часть жалования мы сэкономили на отряде дона Ардио. Теперь ему платит леди Тира. Но если будем сидеть без дела, через месяц придется урезать питание бойцов. А дальше я загадывать боюсь.

— Тогда эта новость вовремя, — я потряс запиской Грашара. — Тарли прислал голубя с письмом, в котором извещает о формировании трёх караванов. Два из них уходят в Рувилию с интервалом в три дня. Еще один направляется в верховья Роканы. А насколько мне известно, река протекает в нескольких милях от Спящих Пещер.

— Не стоит ввязываться в тёмные делишки, — поморщился дон Ансело. — Только-только у нас почва под ногами появилась.

— Да и не собираюсь я туда лезть, — успокоил я друга. — Михель, на тебе обязанность сформировать отряд в сорок человек. Чтобы большая часть состояла из опытных бойцов, а дополнишь теми, кто хорошо себя проявил на занятиях. Оставшиеся переходят под командование Аттикуса.

— А? — так и замер советник. — Игнат, я же в военном деле дуб дубом!

— Ничего, справишься. Дубы для военного дела очень даже полезны, они лишнего шагу без приказа не сделают, а это мне и нужно, — пошутил я. — Заодно обсудишь с Джервисом план по строительству причала. Я завтра загляну в гости к Ольме. Деньги будут.

— Не потяну я, — Аттикус обессиленно сел на диван. — А если кому вздумается напасть? Смогут ли рекруты отбиться?

— Не будет никто нападать, — уверенно произнес Михель. — Котрил со своей бандой занят совершенно иными делами, дай бог, они его и погубят. Но я бы на всякий случай оставил здесь кого-то из сержантов. Гуся или того же Призрака. Парни цепкие, никому расслабляться не дадут.

Дон Ансело прав. Слюнька не авторитет среди штурмовиков, даже новеньких. Они же видят, кто все время проводит с ними, кто гоняет на полигонах и вместе с ними кашу из одного котла есть. А мой советник почти не появляется в Пустоши, нашел себе подружку в Акаписе и чувствует себя лучше всех.

— Хорошо, я оставлю Призрака с его взводом, — мое решение вызвало облегчение на лице Аттикуса. — Он знает, как организовать караульную службу, не даст никому расслабиться. В его дела, дружище, не влезай. На тебе только организационная часть работы. Питание, обмундирование, ну и следить за строительством причала.

— А «Тира» вернется в Акапис? — имея в виду бриг, а не девушку, спросил Аттикус и с надеждой посмотрел на меня.

— Пока не решим вопрос с наймом, корабль останется в Скайдре. Я тебе напишу записку и отправлю с голубем к Грашару. Ты только не забывай заглядывать к нему.

— Ладно, делай как нужно, — сдался товарищ. — Я верю в твою удачу, Вестар Фарли.

— Тогда чего сидим? — хлопнул я в ладоши. — Дел по горло, отплываем послезавтра. Тью!

— Я здесь, командор! — чертенок выскочил из-под лестницы. На его лице было написано столько ожиданий и страха, что я не выдержал и улыбнулся.

— Начинай собирать вещи. Всё аккуратно сложи в дорожный сундук, не забудь оружие.

— А я? — робко спросил денщик. — Мне можно с тобой?

— Не только можно, но и нужно. Нечего в Пустоши бездельничать. Попробуй только подвести, без жалости выкину за борт, и даже спасать не стану.

— Есть, командор! — завопил Тью и рванул по лестнице наверх, перескакивая через две ступеньки.

Примечание:

[1] Ранд — самая мелкая монета в Дарсии. 120 рандов = 1 либру, 80 либров = 1 золотой кроне

Глава 6

Наследник рода Толессо

Если бы меня спросили, с радостью или настороженным ожиданием я возвращаюсь в Скайдру, вряд ли мой ответ удовлетворил бы любопытных и страждущих. Кажется, в чем причина переживаний? Теперь я патентованный дворянин, и как бы Тира не относилась к данному статусу, он всё же давал многие преимущества чем какому-то торгашу или наёмнику-кондотьеру. С другой стороны, если любишь человека не за титул, а по велению души, никаких препятствий для соединения сердец не должно быть. Но червячок сомнений шевелился, постоянно толкая на мысли, а есть ли чувства у Тиры ко мне? Может, зря на неё виды имею? Упрётся, покажет пальцем на выход — и что, продолжать доказывать, как она мне дорога?

Такие мысли обуревали меня, пока «Тира» разрезала форштевнем тягучие воды вдоль побережья и мчалась к Скайдре. Но после всех колебаний я твердо решил сделать предложение леди Эррандо, и плевать на все предрассудки и презрительные высказывания аристократов. Теперь я могу вызвать любого хама и наглеца на дуэль. Устраню парочку соперников — остальные задумаются.

Находиться в положении «то ли вверху, то ли внизу» мне не улыбалось. Предстояло сделать столько, что без громадных богатств клана Толессо я не потяну. Тут друзья правы, исподволь подталкивая меня к нужному результату.

— Держать курс! — раздался рык Пегого с мостика. — Почую, что рыскаешь по галсам как блудливая девка, пойдешь марсовым на десять вахт!

Рулевой испуганно вцепился в штурвал и вылупился в безбрежную синеву моря. Нам повезло. Попутный ветер надувал паруса, так что не было необходимости прибегать к помощи гравитонов. Левитатор Ритольф с радостью пользовался моментом, что не нужно активировать кристалл, и почти все время находился на палубе, подставляя обезображенное давней раной лицо соленым брызгам.

Вот и сейчас он, придерживая шляпу, чтобы её не сдуло свежим и весьма бодрым ветром, подошел ко мне.

— Разрешите присоединиться, фрегат-капитан? Или вы предпочитаете скучать в одиночестве?

— Присоединяйтесь, Ритольф, — я оперся о борт локтем, встав боком к чародею, и пошутил: — Мне наскучило бездельничать. Море не преподносит сюрпризов, а эти меловые утесы на траверсе только мешают наслаждаться просторами. Хоть бы парочку пиратских шхун встретить!

— Вас что-то гнетёт, капитан, — проницательно заметил левитатор. — Даже сквозь энергетические колебания гравитонов я чувствую напряжение от вашей ауры.

— Так сильно фонит? — улыбнулся я.

— В пределах допустимого, — уголки губ Ритольфа дрогнули. — Но у меня слишком высокая чувствительность. Выкладывайте, командор, что у вас на душе.

— Да как вам сказать, дружище Ритольф, — я призадумался. — Как бы вы поступили, разрываясь между долгом офицера, честью дворянина и личной жизнью с несколькими сундуками золота?

— Понимаю, на что намекаете, — из-под шляпы сверкнули глаза левитатора. — Вас, как кадрового офицера, отправили воевать в штрафную бригаду, чтобы своей кровью вы доказали полезность империи. Статус дворянина приостановили до неопределенного времени. Остались сундуки с золотом, да и то не факт, что они дойдут до вас в целости и сохранности.

— Вывод? — я достал из кармана кафтана пахитосу и прикурил от огонька, сотворенного Ритольфом на пальце.

— Вывод прост, командор. Если тропу, по которой вы хотите вернуться домой, завалило, ищите другие пути или оставайтесь там, где лучше всего, — чародей посмотрел на палец, окутанный синевато-алыми всполохами пламени, и медленно сжал ладонь в кулак.

— А долг?

— Свой долг вы и сейчас исполняете, — пожал плечами Ритольф. — Главное, не воюете против своего императора, и это обстоятельство хоть как-то нивелирует ваши душевные терзания. Не в моих правилах советовать кому-то поступать так или иначе. Лично я когда-нибудь вернусь в свою родную Маселию, где меня уже, наверное, не ждут.

— Свыклись с потерей?

— Я же официально погиб во время взрыва «Дампира», — усмехнулся левитатор. — Жена получает хоть какую-то пенсию, а сын гордится своим отцом-героем. Я не хочу встретиться с ним в бою, находясь на стороне противника. Поэтому и решил уже давно, что останусь с вами до самого конца.

— А если я женюсь на леди Тире, стану богатейшим аристократом северо-восточного побережья Дарсии и вообще не захочу возвращаться домой? — лукаво спросил я, отворачивая голову, чтобы выдыхаемый изо рта дым не летел в лицо Ритольфа. — Даже тогда не измените своего решения?

— Сначала нужно дождаться такого варианта будущего. Чутьё, однако, подсказывает, что до счастливого конца придется продираться сквозь колючие заросли, обдирая руки в кровь. И я вам понадоблюсь, командор. Нам ещё нужно вернуть свое золото.

— Абсолютно согласен, — кивнул я, разглядывая неторопливую и слаженную работу матросов, за которыми бдительно следил боцман Кори. — У меня дух захватывает от предстоящих дел. Раз боги дали мне второй шанс, почему бы не воспользоваться им и прожить так, как хочу я, а не десяток старых пердунов, посылающих цвет нации на убой в качестве штурмовиков?

— Женитесь поскорее на леди Тире, вот мой самый первый совет, — Ритольф проследил взглядом за невысокой фигуркой, закутанной в плащ. Чародейка расположилась на полубаке и задумчиво уставилась на морскую гладь. — Какие у вас планы на девицу?

— На Озаву? Я предполагал отдать её вам для обучения. Пусть наберется опыта рядом с таким матерым магом.

— Левитацию она не освоит, — покачал головой Ритольф. — Нет у неё таких возможностей. А вот что-то промежуточное между левитатором и боевым магом может получиться. Попробую, хоть и нет у меня способности к наставничеству.

— Зато есть опыт… Сколько лет на флоте? Больше пятнадцати?

— Да, восемнадцать. И ведь ни одной потери корабля! Только не подумайте, что я считаю вас виновником гибели «Дампира».

— Капитан погибшего корабля всегда будет считаться виновником, — я докурил пахитосу и щелчком отправил за борт. — Как ни крути, наши адмиралы поступили по Уставу.

— Главное, не погрузитесь в самобичевание, фрегат-капитан, — левитатор улыбнулся куда дружелюбнее, несмотря на застарелый шрам. Он изобразил легкий поклон и направился на полубак, где в одиночестве скучала Озава.

«Тира» шла ходко, несмотря на свой почтенный возраст, и через час по морскому хронометру, надёжно спрятанному от внешних воздействий в деревянном ящике со стеклянной крышкой, мы наблюдали мыс Меловой, от которого до Скайдры оставалось всего пятьдесят миль.

Войдя в гавань порта, Пегий приказал бросить якорь подальше от широкого устья Роканы, чтобы не мешать прибывающим купеческим кораблям. А здесь их на данный момент скопилось около двух десятков, и каждый получал свой номер для постановки к причалам.

Ко мне подошел Пегий с подзорной трубой в руке; он был явно озабочен какой-то проблемой, которую тут же и озвучил.

— Командор, а ты регистрировал «Тиру» как судно, принадлежащее дому Толессо?

— Нет, не до этого было, — я не сразу понял, о чём хочет сказать шкипер.

— Когда встретишься с молодой леди, уговори её посетить Таможенный департамент и приписать корабль к дому Толессо. Фактически хозяином будешь являться ты, но, хотя бы, перестанем платить пошлины за каждый заход в любой порт. Видишь, закопошились, черви сухопутные? И ведь прекрасно знают, что это штандарт Толессо.

Он вытянул руку с трубой в сторону баркаса с трепещущим на ветру флагом с золотыми лилиями, отвалившего от купеческого брига и помчавшегося к «Тире».

— Сейчас проверят бортовой журнал и спустятся в трюм, а там наши головорезы, — хохотнул Пегий. — Ты скажи парням, чтобы сильно этих кровососов не пугали.

— Они у меня уже приученные, — я усмехнулся, но сам задумался. Шкипер прав. Приписка корабля к какому-нибудь фамильному дому даёт особые привилегии. Годовая пошлина не такая большая, и заплатив её, можно спокойно вставать на якорь в любом порту и не ждать гостей, любящих шнырять по трюмам и выколачивать из карманов взятку. Думаю, Тира не станет возражать.

Поднявшийся на борт старший комиссар таможни Скайдры был разочарован, что бриг не перевозил никаких грузов, но прицепился ко мне с вопросом, почему на борту много вооружённых людей. Не есть ли в этом тайный умысел против королевской власти?

— Господин комиссар, я — кондотьер наёмного отряда Игнат Сирота, — пришлось раскрыть карты, иначе грузный и потеющий офицер доведёт до нервного срыва своими придирками. — Прибыли в Скайдру с целью найма.

— Сирота? — задумчиво свел брови комиссар, одергивая суконный мундир, и переглянулся со своим помощником, более молодым и менее любопытным. — Не тот ли Сирота, о котором купеческая гильдия на каждом углу трещит? Не у вас ли контракт с Боссинэ был?

— Именно с ним.

— А вы уверены, что найдёте сейчас новый контракт? Почти все караваны сформированы, охрана набрана. Опоздали, милейший, хе-хе!

— Ну, ещё не вечер, — я пожал плечами, особо не переживая. Даже если сведения Тарли запоздали, то стоявшие в гавани десятки кораблей наводили на приятные мысли. Не сегодня, так через пару дней найду контракт.

— Вы являетесь хозяином корабля…

— Всё верно.

— Почему на мачте поднят фамильный штандарт Толессо? — прицепился ко мне молодой. Все же любопытство или корысть к будущей взятке пересилила.

— А вы, господин чиновник, название брига видели? — спокойно спросил я его.

— «Тира», верно? Что вы этим хотите сказать?

— Ну… подумайте хорошенько. Если господин старший комиссар слышал обо мне, значит, и вам известна история корабля.

— Леди Тира Толессо, — буркнул таможенник и досадливо поморщился. — Эту историю уже знает весь город, правда, с каждым разом становящуюся все более причудливой.

— Могу только посочувствовать леди Тире, — не удержался я от улыбки. — Она совсем не хотела такой популярности.

— Хорошо, оплатите пошлину и можете быть свободны. Сколько дней судно намерено находиться на рейде?

— Пока два дня, — поспешил с ответом Пегий.

— Если через указанное время не выберете якорь, я пришлю помощника для пролонгации пошлинного сбора.

— Приходите, мы гостям всегда рады, — шкипер выудил из недр своей куртки три золотых кроны и вложил их в протянутую руку молодого чиновника, который сделал вид, что принял приглашение не за ехидство обросшего жесткой щетиной моряка, больше похожего своими повадками на пирата.

Я проводил отчаливший баркас таможенников взглядом и бросил через плечо приказ замершему за моей спиной дону Ансело:

— Остаешься на корабле за командира. Я с Ричем навещу леди Тиру, а завтра с утра прямиком в порт. Найду Тарли и выясню ситуацию с наймом. Если будут новости — пришлю посыльного с запиской.

— Понял, Игнат, — кивнул Михель, привыкший к тому, что постоянно замещал меня в подобных ситуациях.

— И ещё, — я обернулся. — Если вдруг появится виконт Агосто… а у него нюх как у гончей, обязательно учует, будучи в Скайдре… отправь его в особняк Толессо.

— Сделаю, — Михель был немногословен. Поколебавшись, он всё же поинтересовался: — А ты уверен, что одного Рича будет достаточно?

— Уверен. У нас сложилось хорошее взаимопонимание, в паре мы куда опаснее, чем в сопровождении отряда.

— Настаивать не буду, — дон Ансело проявил благоразумие, видя мою непреклонность в выборе спутников. В конце концов, не по враждебной территории передвигаться буду.

Дав приказ Пегому подготовить через полчаса шлюпку с гребцами и найти Рича, я уединился в своей каюте и стал переодеваться. За все время, что нахожусь в Дарсии, наконец-то, удосужился сшить себе парадный выходной костюм. Не всегда же ходить в подарках покойного Лихого Плясуна. Теперь у меня был личный зелено-лазоревый кафтан, серый добротный камзол, пара белоснежных рубашек с ажурным воротником и манжетами, удобные штаны из аксумской ткани — мягкой и очень легкой. К этому времени Тью надраил до блеска сапоги, вычистил шляпу и приготовил широкий кожаный пояс, на котором я разместил весь свой арсенал. Кортик висел слева, там же на петле закреплен «Громовержец», а справа — «Уничтожитель». Пистолеты оказались великолепными, с отличным боем и пробиваемостью. Только дважды они давали осечку, и то из-за отсыревшего пороха, за что Тью, не проследивший за его состоянием, был нещадно отодран за уши.

Кстати, своего денщика я тоже решил взять с собой. Во-первых, помощник для выполнения мелких поручений мне все равно понадобится, во-вторых, статус обязывает обзавестись слугой. Ну а в-третьих, Тью нужно приучать к большому городу, чтобы не выглядел лопухом и деревенщиной с разинутым ртом.

Когда я сказал ему, что беру с собой на прогулку, тот онемел от счастья и бросился к своему сундучку, где находилась новая одёжка, которую я ему прикупил в Акаписе. И на палубе он появился с гордым видом в новых штанах и начищенных ботах. На верхней одежде я не стал экономить, чтобы Тира меня не колола претензиями, почему мой слуга оборванец. Простенькая рубашка коричневого цвета, серый жилет из шерсти, короткий кафтан с рядом костяных пуговиц превратили Тью в подтянутого и вполне себе симпатичного юношу. Судовой брадобрей снова снял с него большую часть отросших волос, оставив короткий ежик. Палаш и двуствольный пистолет, который я отдал денщику, удачно завершили портрет преображённого Тью.

— Красавец! — цокнул языком Рич, когда парнишка появился на палубе, пунцовый от смущения и гордости. — Командор, теперь надо очень внимательно следить за этим прохвостом!

— Я не собираюсь убегать! — набычился Тью.

— Ещё бы ты убежал! — легонько хлопнул его по затылку Рич. — Девки тебя враз уведут, как только увидят! Вот и думаю, может веревкой привязать?

Штурмовики, высыпавшие на палубу, чтобы проводить нас на берег, дружелюбно загоготали и стали сыпать солёными шутками, окончательно смутив Тью.

— А ну, рты закрыли, сквернословы! — рявкнул дон Ансело. — Заняться нечем? Живо найду работу! Пегий, тебе нужны работники палубу драить?

— И не только! — подхватил игру шкипер. — Паруса и такелаж чинить, гальюн тоже весь засрали…

Штурмовиков как ветром сдуло. Помогать команде во время перехода еще куда ни шло, но, когда светит яркое солнышко, море тихое и спокойное, да еще на якоре — лучше спрятаться в глубины трюма и не злить Пегого до вечерних занятий.

Мы спустились по штормтрапу в шлюпку, гребцы под ритмичные команды рулевого помчались к порту, так как берег со стороны моря был полностью застроен богатыми виллами, и пробраться через них к особняку Толессо не представлялось возможным. Поэтому приказал сначала подняться по Рокане и прижаться к правому берегу.

Высадились мы чуть дальше того места, где впервые побывали с виконтом Агосто. Здесь тоже просматривались прямые улицы и красивые дворцы высшей аристократии Скайдры, по набережной гуляли нарядные — в шелках и кружевах — женщины со своими кавалерами в окружении свиты. Группа мужчин из четырех знатных дворян в высоких шляпах, на которых колыхались щегольские перья, завидев нас, настороженно замолчала и замедлила шаг, недвусмысленно положив ладони на рукояти своих шпаг.

Я дружелюбно приподнял шляпу и улыбнулся во все тридцать два зуба. Кому какое дело, зачем мне нужно выйти на этом берегу? Да и не хотелось привлекать внимание большой охраной в чёрных одеждах. Здесь такая паника начнётся… Мне вполне хватало Рича и Тью в качестве провожатых. Хорошо одеты, почти ничем не выделяются среди местного населения.

— Ищите извозчика, — приказал я, оглядываясь по сторонам. — Пешком отсюда далековато, не хочу ноги топтать.

— Настоящий дворянин, — уважительно произнес Рич. — И не скажешь, что всего месяц назад ногами мерил леса и поля, не жалуясь.

— Поговори мне, душегубец, — дружелюбно откликнулся я.

Тью не переставал крутить головой, разглядывая красивые дворцы и виллы в окружении деревьев, разгуливающую публику, путаясь у нас под ногами. Мимо то и дело проносились кареты с родовыми гербами на лакированных дверцах.

— Брысь с дороги, а то затопчут! — не удержался Рич, когда очередной выезд, запряженный тройкой холёных черных лошадей, грохоча колесами по булыжной мостовой, едва не задавил парня.

Наконец, мы подошли к знакомой площадке, с которой к Рокане спускалась каменная лестница, и увидели под раскидистым тополем двухместную открытую коляску с мягким диваном. Кучер в коричневом сюртуке дремал на облучке, натянув на нос шляпу, а гнедая лошадка пофыркивала и трясла гривой, отгоняя надоедливую мошку. То и дело позвякивали колокольчики на упряжи.

— Уважаемый! — окликнул его Рич. — Спать будем или работать?

— Куда изволите? — кучер сразу вскинул клинообразную бородку и быстро окинул взглядом нашу компанию. Увиденным остался доволен.

— Дворец Толессо, — подсказал я, садясь в коляску. Следом за мной запрыгнул Рич.

Тью положил дорожный саквояж в багажное отделение, которое находилось под диваном, и залез следом за Ричем, пристроившись в самом уголке. Ничего, парень он сухопарый, много места не занимает, так что мы не испытали неудобств. Кучер за двадцать рандов довез нас до ажурных ворот знакомого особняка и уехал с довольным видом.

— Командор! — радостно воскликнул стоявший на входе стражник, вернее, один из моих штурмовиков, вооруженный до зубов. — Реджи! Реджи, чтоб тебя лихоманка схватила! Быстро сюда!

— Ну и клоуны, — покачал головой Рич, насмешливо следя за разворачивающимися событиями.

Пока штурмовик на воротах разорялся, из кирпичной сторожки выскочил еще один боец со свёрнутым в давней драке носом, на ходу выхватывая палаш. Он подлетел к товарищу и стал озираться по сторонам, не понимая, откуда напали враги. Увидев нас, опешил на мгновение, а потом его рожа расплылась в улыбке.

— Командор! Рич! Вот это сюрприз!

— Ну и долго будете нас держать на улице? — хмыкнул пластун.

— Так это… капитан приказал никого не запускать во двор, только после его разрешения, — почесал ухо Реджи. — И господина Айвора нужно предупредить.

— Молодцы, службу знаете, — похвалил я, и не желая подводить парней под гнев дона Ардио, и приказал Реджи. — Давай, дуй мухой к капитану и зови его сюда, или получи у него разрешение запустить командора.

— Ой, олухи, — вздохнул Рич, глядя на бегущего к особняку штурмовика. — Что-то круто Леон взялся за дело. Запугал бедолаг, теперь сами не знают, кому подчиняться.

А Тью с восторгом смотрел на разворачивающееся действие, даже забыл саквояж на землю опустить.

— Всё правильно, — возразил я другу. — Нельзя выполнять противоречащие друг другу приказы. Леон — непосредственный начальник, он и отвечает за охрану дворца. Если бы боец пропустил меня — я бы лично с него шкуру спустил.

Штурмовик, оставшийся на страже, горделиво расправил плечи. С любопытством взглянул на Тью.

— А кто это такой, командор? — поинтересовался он. — Что-то я не припомню такого в отряде.

— Мой денщик, зовут его Тью.

— Я из Акаписа, — добавил парень, улыбаясь. Ему все было в новинку, поэтому и интересно.

Ждать дона Ардио долго не пришлось. Запыхавшись, он подошел к воротам, приказал отпереть их и пропустить нас во двор. Только после этого мы крепко обнялись.

— Наконец-то! — вышагивая рядом со мной, воскликнул Леон. — Я чуть ли не каждый день на другой берег с леди Тирой езжу, проверяю строительство гостиницы. А заодно и в порт заглядываю. Мы же навигацию проспим! Уже несколько караванов вверх ушло. Наёмники весь город заполонили, ищут работу. Передрались друг с другом, стража на ушах стоит!

— Весело у вас, — хмыкнул Рич, шагая на полкорпуса позади меня. Тью с багажом тащился позади в трех шагах, продолжая вертеть головой и разглядывать нарядные цветочные клумбы, аккуратно подстриженные кустарники, снующих по дорожкам слуг.

— Как сами устроились? — сердце у меня застучало, когда я разглядел вышедших на крыльцо людей. Рядом с Тирой находился Айвор и двое молодых свитских: Дювергер и Мале. Еще двое незнакомых мне мужчин в черных колетах и со шпагами на перевязях появились из-за угла, о чем-то беседуя, и заметив незнакомцев, остановились как вкопанные. Сразу напряглись и стали сдвигаться к крыльцу. Этих я не знаю, наверное, набраны Айвором в свиту недавно.

Тревожно скребнуло. Через полгода меня здесь и вовсе забудут. Тира окружит себя дворянами, обрастет свитой, и в конце концов выйдет замуж за человека, которого посчитает достойным для себя. Надо брать ситуацию в свои руки. Пусть я получил дворянство через патент, и для многих подобный статус будет поводом для насмешек — до первой дуэли, конечно — Тиру я не отдам.

Решительно печатая шаг, я поднялся по лестнице и остановился, не доходя до хозяйки особняка. Скинул шляпу и сделал легкий поклон в её сторону, уловил в блестящих глазах радость и облегчение. Это уже хорошо, даже несмотря на показную отстраненность на лице. Тира сама протянула мне руку, которую я поцеловал.

— Вы немного запоздали, командор, — с укоризной произнесла она. — По моим данным в верховья Роканы и Эритии ушло пять караванов. Этак до зимы вам не удастся заработать репутацию лихого и удачливого кондотьера.

— Не страшно, миледи, — я улыбнулся и вернул шляпу на место. — Раз удача благоволит мне, то не надо трястись об упущенной выгоде, а просто сесть за стол, выпить хорошего вина и подождать наилучшего предложения.

— Вы уверены? — усмехнулась девушка.

— Абсолютно, — я повернулся к Айвору и протянул руку. — Капитан!

— Командор! — Айвор крепко пожал её. — Я, признаться, ждал вас с отрядом. Неужели оставили своих бойцов в Акаписе?

— Сорок человек находятся на борту брига, — успокоил я его. — Ждут контракта. После чего мы отправимся в сопровождении каравана, правда, ещё не знаю, куда. Господа!

Я обратился к Мале и Дювергеру, прикоснувшись пальцами к полам шляпы. Мелкие пташки, не заслужили еще моего доверия. Те сухо кивнули в ответ, а Мале зло блеснул глазами, быстро оценив диспозицию. Вот паршивец, разглядел ожившую Тиру за маской степенного благочиния. Неужели ревнует?

На крыльцо выскользнул худощавый мужчина в ливрее черно-зеленого цвета и что-то прошептал на ухо Тире, и та в ответ лишь кивнула.

— Вы в самом деле удачливы, командор Сирота, — хозяйка изящно взмахнула рукой, показывая на распахнутые двери особняка. — Обед сегодня по каким-то непонятным причинам не был готов вовремя, и слуги придумывали сотню отговорок, чтобы не оказаться выпоротыми за свою нерасторопность. Как будто вас ждали.

— Что еще раз доказывает о моей удаче, — усмехнулся я, стараясь защитить кухонных работников. Тира, скорее, играла роль, чем на самом деле грозилась карами. Пиратский плен заставил её по-другому глядеть на жизнь. Проще и с пониманием чужих ошибок. Но это ненадолго. Потом лёгкий налёт аристократической спесивости испортит девушку. — Поэтому и затягивали время. Маленькая военная хитрость.

Все рассмеялись, кроме Мале.

— О, Рич! Приветствую вас, — Тира к моему другу отнеслась не в пример благожелательнее. Даже улыбнулась. — Гляжу, на вас с каждым разом всё больше и больше смертоносного железа.

— Оружие — моя страсть, миледи, — глядя на неё снизу, пластун ловко сдернул шляпу и повторил мой маневр. Где только головорез нахватался учтивости? — Каждый мой клинок как первая любовь.

Раздались смешки. Дювергер и Мале не выдержали напыщенной речи, и с презрением смотрели на затянутого в ремни пластуна. Дескать, более нелепого ответа они не ожидали. Рич посмотрел на них с такой улыбкой, что Дювергер сразу поднес ко рту кулак и прокашлялся.

— А кто этот юноша? — Тира, наконец, обратила внимание на застывшего соляным столбом Тью. — Подождите, командор, я сама попробую угадать. На телохранителя мало похож. Неужели вы обзавелись слугой?

— Он мой денщик, — я поманил пальцем Тью к себе, и тот неуклюже забрался по лестнице, держа в одной руке саквояж. Положив ему на затылок ладонь, легонько пригнул. — Не обращайте внимания на эту провинциальную неучтивость. Мальчишка растерялся, впервые высунув нос из захолустья. Вот, хочу показать ему огромный мир, который начинается с вашего замечательного города, миледи.

— Ваша речь становится изысканной, командор, — с хитрецой произнесла Тира. — А как тебя зовут, юноша?

— Тью, миледи, просто Тью, — забормотал парень.

— Как? Фью? — капитан Айвор решил пошутить и приложил к уху ладонь. — Фью-фью? Как птички свистят?

— Капитан, не вгоняйте мальчишку в панику. Он еще не привык к дружеским подначкам, — добродушно отозвался я.

Все посмеялись, даже мой молодой слуга.

— Дон Ардио, будьте добры, отведите господина Рича к его друзьям, — обратилась к Леону девушка. — Пока командор приводит себя в порядок, вы успеете вернуться к столу.

Самым приятное, что меня ожидало — личные апартаменты, подготовленные по приказу Тиры. Как мне пояснила по секрету Тевия, хозяйка решила отдать в противоположном крыле здания несколько комнат для моих нужд, даже несмотря на то, что я редко здесь появляюсь.

— Игнат, будь настойчив, — сказала помощница Тиры, когда мы остались наедине, а Тью умчался в соседнюю комнату, которую я ему выделил для проживания. Слуга ведь должен находиться рядом со своим господином, правильно?

— В чём? — я прошелся по просторному помещению, выглянул в окно, откуда открывался хороший вид на парк. Сейчас там на травке в тени деревьев валялись штурмовики, отдыхая после тренировок.

— Ты сам знаешь. Леди Тира ждет от вас решительного шага, а вы так редко появляетесь в её доме. Глядите, семейка Вальтоссо крутится вокруг моей хозяйки как змея у птичьего гнезда. Опасные люди, они мне не нравятся.

— Я испорчу репутацию леди Толессо, позвав её замуж как обычный купец, — на всякий случай прощупал я ситуацию. Кто расскажет о хозяйке больше, чем она сама? Только лучшая подруга, которую я без всяких сомнений считал Тевию?

— Брось городить ерунду, Игнат! — тихо воскликнула девушка. — Она любит тебя, только никогда в этом не признается! А я вижу, как ей тяжело в одиночку противостоять нажиму аристократов Скайдры! Тиру не приглашают на совместные обеды, любые празднества проходят без её участия. А она молодая девушка, ей хочется веселиться. Без родственников, без мужа, как затворница!

— Не всё же столь плохо, — заметил я, радуясь про себя сложившейся ситуации. Нехорошо? Зато Тира выбросит из головы глупые мысли о равенстве между аристократическими кланами. Толессо вычеркнули из списков, когда «умер» старик Эррандо. Теперь девушка и со своими богатствами стала объектом охоты, не более того. Так какого черта я пекусь о репутации? Здесь одни хищники.

— Да, согласна, — Тевия присоединилась ко мне, разглядывая отдыхающих штурмовиков. — На правом берегу уже ползут слухи, что леди Толессо набирает наёмников, боясь за свою жизнь. Ваши «чёрные» слегка напугали местных эрлов. Хи-хи!

— Только «слегка»? — улыбнулся и я, услышав серебристый смех Тевии.

— Кстати, ещё одна причина, что к нам кроме Вальтассо и Адалхайдов никто в гости не приезжает. Игнат… Берите в жены Тиру, отбросьте в сторону всякие предрассудки и глупости. Вы достойны такой женщины, только почему-то пытаетесь скрыть это. Ваши повадки, ваша речь выдают вас с головой, хоть и пытаетесь грубыми фразами исправить промахи.

— И кто же я, по-твоему?

— Вы точно дворянин, и возможно, связаны с военной службой. Морской офицер, к примеру.

— Тира сказала?

— Ну, она-то точно знает! — снова рассмеялась Тевия и смахнула с моего плеча какую-то соринку. — Поэтому объяснитесь как можно скорее. А со статусом потом разберетесь. Нам нужна защита, Игнат! Один Айвор и десяток штурмовиков не справятся.

— Хорошо, я подумаю, — согласился я с доводами девушки. — Только вот кольцо для этого случая не приобрел.

— Кольцо может и подождать, — радостно блеснули глаза Тевии. — У нас нет времени, а я боюсь, что Тира не сможет сдерживать предложения кланов Скайдры. Они очень жирные и на первый взгляд не таят в себе опасности. Но мне-то известно, ради чего все это делается.

— Только у меня просьба: никаких намеков своей хозяйке, хорошо? Я сам скажу.

— Конечно, Игнат. Молчу как рыба.

Служанка собралась уходить, но я вспомнил про своего денщика и спросил, когда можно будет его накормить. Тевия ответила, что Тью может столоваться вместе со штурмовиками, но они уже поели.

— Могу отвести его во флигель. Наверняка там осталось что-то, — предложила она.

— Буду благодарен, — согласился я и кликнул парня, который тут же выскочил из соседней комнаты, вытянулся передо мной.

— Какой смешной! — засмеялась Тевия.

— Не смущай мальчишку! — предупредил я. — Тью, пойдешь с этой девушкой, она тебя накормит. Обратно не торопись, ты мне пока не нужен. Познакомься с бойцами, можешь взять пару уроков ножевого боя у Рича. Задачу понял?

— Слушаюсь, командор! — выпалил парень и покраснел под пристальным взглядом Тевии.

Проводив их, я неспеша обошел свои апартаменты. Помимо гостиной, здесь были две спальни, одну из которых решено было отдать Тью. В купальне, облицованной светло-голубой плиткой, стояла большая медная ванна. Вот и пригодится мне мужская сила. Вечером надо помыться, а горячую воду придется носить с кухни. Кому как не денщику заняться делом?

Усмехнувшись, я вернулся в гостиную, скинул пояс с оружием, кафтан повесил в гардеробный шкаф; в этот момент раздался стук в дверь. Открыв её, обнаружил стоящую в коричневом платье с белыми оборками молоденькую горничную. Она ловко сделала реверанс, и протараторила:

— Миледи просила позвать вас на обед! Я провожу!

— Не откажусь от такого сопровождения, — вогнав в краску девицу, я показал жестом, чтобы она шла впереди, а сам любовался гибкой талией. Подумалось, что Тира очень рискует, наполняя свой дом такими прелестницами. Вот стану её мужем, и испытаю на себе женскую ревность.

За обеденным столом в светло-бежевой столовой уже сидели дон Ардио, Айвор, Дювергер и Мале. Чуть дальше скромно примостился управляющий Осторио. Увидев меня, старик облегченно вздохнул. Тира, переодевшись в нежно-зелёное платье с пышно украшенным кружевами лифом и открытыми плечами, находилась во главе стола. Даже прическу другую успела сделать: мелкие кудряшки густыми волнами спускали на спину, открывая покачивающиеся на мочках ушей бриолезы с одной подвеской, в каждой из которых поблескивали рубиновые капли камешков.

— Присаживайтесь, командор, вот сюда, — Тира показала на свободный стул справа от себя. — Мы еще не начали обедать, ждали вас.

— Прошу прощения, миледи, за опоздание. Пристраивал своего слугу, чтобы без дела не болтался, — я с видимым удовольствием разглядел полыхнувшее лицо мальчишки Мале, сидевшего чуть наискось напротив меня. Точно, влюблен безнадёжно, поэтому и психует.

Дон Ардио оказался моим соседом, Айвор — сразу за ним. И тем не менее, предпочтение было сделано мне. Это вызвало массу вопросов, но пока я предпочел их не задавать.

Тира показала знаком трем горничным, чтобы те начали раскладывать блюда, а появившийся слуга в ливрее родовых цветов ловко разлил по бокалам «Идумейское». После чего встали у дальней стены, не мешая своим присутствием.

— Поведайте о своих планах, господин Сирота, — Тира умело выждала какое-то время, пока мужчины насыщались, и решила начать с меня великосветскую беседу. — Судя по тому количеству людей, которых вы перевезли в Скайдру, решили-таки принять моё предложение?

— Решение и в самом деле непростое, — я наколол на зубчик вилки кусок тушеной говядины, но не спешил отправлять его в рот. — У меня в Акаписе дом, в котором уже можно жить, и чуть больше десятка человек охраны. Разрываться на два города очень тяжело, но здесь перспектив больше.

— А как же кондотта? — леди Толессо пригубила из бокала темно-красный нектар.

— Я от своих планов не отказываюсь, — пожал я плечами и заслужил одобрительный взгляд дона Ардио. — Но и бегать за каждым купцом, упрашивая его на контракт, слишком унизительно. Завтра схожу в порт, оценю ситуацию. До меня дошли слухи о ежедневных караванах, собирающихся в Скайдре.

— Так и есть, — подтвердил Айвор. — Только за последнюю неделю вверх ушли три каравана. Леди Тира поделилась со мной планами, которые вы хотите реализовать. Вот что скажу: дело выглядит сложноватым из-за большого количества контор по найму. Если немного поднять цену контракта, люди сразу повалят к нам.

— Нет, так не пойдет, — решительно отмел я авантюру Айвора. — Как только об этом узнают наёмщики, у нас сразу начнутся проблемы.

— Какие могут быть проблемы с ублюдками, умеющими только ножом в кабацких драках пырять, и жрать вино? — презрительно усмехнулся Мале.

— Не скажите, сударь, — я покачал головой. — Например, сожгут нашу контору, изобьют человека, который там будет работать. Или запугают работников, строящих гостиницу. Методов воздействия на конкурентов хватает, особенно в таком змеином гнезде, как наёмные конторы. Не говорю уже о нападении на особняк Толессо. Нужно устанавливать такую же цену, как и у всех, но подбирать более качественный контингент, вроде кондотты Аллана Волка. Чем выше будет наша репутация, тем охотнее пойдут к нам купцы. А там можно и цену поднять. Поверьте, люди будут платить хорошие деньги за качественные услуги. Это даже будет считаться шиком.

— Довольно спорное мнение, — пробурчал Осторио, — но иногда безумные идеи становятся самыми лучшими.

— Вы в самом деле считаете, что нападение на мой дом реально? — Тира не испугалась моих предсказаний, но с настороженностью посмотрела на Айвора.

— Поверьте, миледи, я не преувеличиваю степень угрозы, — все же решился я отправить в рот насыщенный специями кусочек говядины, пока не остыл. — Там, где крутятся большие деньги, о честных правилах игры давно забыли.

— Тогда есть ли смысл влезать на чужое поле? — подхватила мою мысль девушка. — У меня есть виноградники, дающие устойчивую прибыль. К зиме будет построена гостиница. К тому же я приобрела несколько тысяч акров земли вдоль Роканы для строительства будущей пристани. Старый порт уже не выдерживает наплыва кораблей, несмотря на войну, требуются новые площади. Вы оказались правы в своём предположении. А что будет после того, как Дарсия и Сиверия замирятся?

— Вы уверены, миледи, что скоро наступит мир? — не выдержал Дювергер. — В центральных провинциях вовсю идет мобилизация. Боевые столкновения на Соляных островах и на Пакчете требуют большого количества сухопутных войск. На верфях строят новые корабли. Я слышал, граф Додреф перестал принимать гражданские заказы. Разве это признак мира?

— Гляжу, сударь, вы весьма осведомлены о планах короля, — сухо произнес Айвор.

— Просто мой дядюшка состоит секретарем в военном учреждении, заведующем набором рекрутов.

— Тем более придержите язык за зубами, иначе это добром не кончится, — мудро рассудил капитан стражи, по-простецки уминая рагу. — Никто не мешает нам пользоваться знаниями со стороны, но болтать о своей осведомленности на каждом углу запрещаю.

— Да, капитан, извините, — покраснел Дювергер и поспешно припал к бокалу с вином.

Разговор на какое-то время затих, горничные поменяли блюда, и мы увлеклись поеданием клубничного пудинга, весьма недурно приготовленного. Удивительно, как Тире удалось за короткое время найти хорошего повара и обслугу, и я не преминул спросить ее об этом.

— Биржа, — улыбнулась девушка. — Дядюшка Осторио не стал надеяться на богов, что они пришлют нам опытного повара, и самолично заключил контракт с господином Теренсом. Он, кстати, несколько лет служил у Додрефов, но какие-то разногласия вынудили его уйти из их дома.

Осторио подбоченился, как будто похвала поварскому искусству частично досталась и ему.

— Как обстоят дела с охраной особняка? — спросил я Айвора. — Нужно ли набирать стражу? А то мои головорезы приучены только злодеев уничтожать.

— Они неплохо справляются, — успокоил меня капитан и переглянулся с Леоном. — Но стража действительно нужна. Человек тридцать, не меньше. Миледи, сколько у вашего батюшки было охраны?

— Я плохо помню, — покачала головой Тира. — Свита сопровождала маму, отца, деда, а стража постоянно находилась в пределах особняка. Но то, что много — это точно.

— Ну, примерное количество людей я представляю, — кивнул Айвор. — Нужно будет привлечь финансиста, чтобы рассчитал затраты на стражу. Вдруг Игнату понадобится вся кондотта? Нас тогда можно голыми руками брать.

— Давайте вернемся к разговору об игре на чужом поле, — я вытащил из-за пазухи тубус с патентом и передал его Тире. — Прочитайте, пожалуйста, и скажите своё мнение.

У девушки блеснули глаза, как только она увидела сломанную печать с оттиском королевского герба. Молча отщелкнула клапан, вытащила свиток и развернула его. Признаться, я не хотел с самого начала хвастаться новым статусом, но больно мне не нравился взгляд Мале. Обуреваемый ревностью и тайной любовью к женщине, на которую я имел планы, он мог вмешаться и сломать конструкцию, тщательно мною выстраиваемую долгое время. Поэтому чем раньше Мале осознает свой проигрыш, тем будет лучше для всех. Не хватало, чтобы соперничество за Тиру привело парня к предательству. Знавал я подобные случаи. Ревнивцы тянули на дно всех, кто находился рядом, не осознавая своих поступков. И, кстати, надо поинтересоваться у Айвора, сводил ли он парня к шлюхам. Судя по горячности, с которой он глядит на меня, до борделя дело не дошло.

— Поздравляю, господин Сирота, — облегченно вздохнула Тира, закончив читать. — Вы заслужили этот статус. И забудьте, что я в прошлый раз говорила об отношении высокородных к подобной награде.

— В свете новых обстоятельств я теперь могу отстаивать свою честь так, как и полагается дворянину, — улыбнулся я в ответ и едва заметным кивком поблагодарил девушку.

— Э… постойте, о чем речь? — замер Ардио, и сообразив, поднялся со стула. — Дружище, Игнат, да никак тебе патент на дворянство лорд Торстаг соизволит преподнести?

— Представь, я уже забыл про него, — ухмыляюсь в ответ и вижу разочарование на лице Мале. Вот так-то лучше. Потом я еще поговорю с ним. — Сам дознаватель Катберт приехал в Акапис и вручил мне патент. Теперь я потомственный дворянин с собственной землей и будущим портом в Пустоши Кракена.

— Я рад за вас, Игнат, — искренне произнес Айвор. — Перед вами открываются новые возможности, которыми нужно обязательно пользоваться. И чем раньше — тем лучше.

Капитан не скрывал своих намёков. Тира густо покраснела, но взяла себя в руки и приказала слуге принести еще бутылку вина ради такого случая. Дювергер присоединился к поздравлениям, как и Мале, с трудом сквозь зубы протолкнувший слова приветствия. Леди Толессо заметила его настроение и свела брови. Впрочем, творящаяся в душе молодого свитского буря нисколько меня не трогала. Парень вел себя осмотрительно, опасными словами не бросался. Как только закончился обед, я поймал Айвора на выходе из столовой и отвел в сторону, пока дон Ардио ловко отвлекал Тиру какой-то смешной историей.

— Мне не нравится Мале, — сказал я напрямую. — Помните наш разговор о нём, капитан?

— Прошу прощения, Игнат, — сокрушенно произнес Айвор, сразу сообразив, что я имею в виду. — Не удалось мне выбить из молодой башки дурь. Водил я его к шлюхам, да только страсть к молодой леди совсем доконала парня. Он стал более развязным, но никак не умным.

— Нельзя доводить дело до скандала, — заявил я. — Дуэль слишком опасна для мальчишки, потому что ещё больше озлобит его. Да и не выстоит он против меня, кишка тонка. А что, если я заберу его в отряд? Пусть сходит вместе с моими головорезами в поход, почувствует опасность, страх смерти, кровь врага. Всё лучше, чем дурью маяться.

— Отличная идея! — хлопнул меня по плечу Айвор. — Пусть проветрится. Людей сейчас стало больше, справимся со своими обязанностями.

— Только не говорите об этом, пока у меня нет контракта. И скорее всего, не в этот раз.

Я не стал говорить, насколько непредсказуемым будет этот поход. Держа в уме игру, затеянную Котрилом, нельзя ничего спланировать заранее. Да и не хотелось, чтобы возле меня находился чужой человек, как он отнесется к моим планам.

— Несомненно, буду нем как рыба. А вы, командор, не теряйте время, — капитан подмигнул мне. — Кажется, наступил благоприятный случай попросить руки у леди Тиры.

— Постараюсь решить этот вопрос как можно скорее, — я кивнул на прощание и направился в свою комнату, чтобы отдохнуть. В тишине и спокойствии, лёжа на постели, размышлял, как теперь поведет себя молодая наследница Толессо по отношению ко мне. Все это чушь, что дворянство, полученное по патенту, по статусу стоит ниже того, что дается по праву рождения. Тира как раз говорила о нежелании видеть своим мужем человека, купившего дворянство. А я не покупал, я его всего лишь вернул, пусть и с помощью врагов. Точнее, заслужил.

В дверь заскребли.

— Заходите, открыто! — крикнул я, не успев сомкнуть глаз.

Старик-управляющий бочком проник в комнату, прикрыл за собой дверь, поклонился и сказал:

— Леди Тира желает с вами разговаривать, господин Сирота. Очень просила прийти в либрарий. Я покажу, где она находится.

— Идемте, конечно, — обрадовался я возможности встретиться с Тирой наедине. Попутно глянул на себя в зеркало, проверил безупречность костюма и вышел следом за управляющим.

Тира стояла возле высокого стеллажа, уставленного книгами, и задумчиво водила пальцем по корешкам, словно пыталась ощутить энергию знаний, исходящую от старинных трактатов.

— Миледи, господин Сирота прибыл, — доложил Осторио, и заметив жест хозяйки, оставил нас наедине.

Девушка повернулась ко мне лицом, и сделав несколько шагов мне навстречу, замерла, как будто чего-то испугавшись. Я улыбался.

— Как же я по тебе соскучился, дорогая Тира, — вырвалось у меня.

— Признаться, и я стала с некоторых пор испытывать такие же чувства, — она зачем-то поправила обеими руками воротник моей рубахи, разгладила манжеты. — Кажется, пришло время объясниться. Я не могу жить в неопределенности. Даже на Керми у пиратов у меня было несколько планов побега, а здесь я словно попала в паучью сеть. Барахтаюсь и не могу понять, куда ползти, чтобы выбраться на волю. С ужасом понимаю, насколько мне не хватает родителей и деда.

— И крепкого мужского плеча, — я перехватил Тиру за тонкие запястья, боясь, что она начнет вырываться.

— И этого тоже, — согласилась девушка, покраснев.

— Знаешь, зачем я здесь?

— Приехал похвастаться патентом? — её губы дрогнули в улыбке.

— Такая ерунда не стоит моего времени. Я хотел услышать твой ответ на вопрос: согласна ли ты стать моей женой? Мне не нужны богатства твоего рода. У самого золота хоть ложкой черпай. Мне нужна только ты…

Тира внимательно посмотрела в мои глаза, пытаясь найти в них отражение своих сомнений, а потом тихо произнесла:

— Насчет своего золота ты, конечно, прав. Знаю, что оно тебе нужно для достижения каких-то целей. Скажи мне честно, а я тоже инструмент в твоих руках?

— Нет. Я тебя люблю как красивую и желанную женщину, — я смотрел прямо, не отводя взгляд. — А инструментов для достижения других целей у меня хватает.

— Что ж, тогда я согласна выйти замуж за тебя, Вестар Фарли, — с облегчением вздохнула Тира и вдруг её ладонь уперлась в мою грудь. — Но у нас возникает одна непростая коллизия. Прочти вон то письмо на письменном столике. Я его нашла в кабинете своего деда, когда ездила наводить порядок на загородной вилле.

— Письмо от эрла Эррандо? — я с сожалением, что не обнял Тиру, подошел к столику и взял в руки конверт, покрутил его со всех сторон. — Оно вскрыто.

— Да, это я его вскрывала и читала. Хоть имя на конверте моё, но там лежит нечто такое, что может перевернуть и твою жизнь. Прочитай же.

Чтобы лучше видеть, я подошел к окну, где было посветлее, и погрузился в текст, написанный размашистым почерком Эррандо Толессо. Чтобы понять истинный смысл послания, пришлось повторно и внимательно вчитаться, сдерживая гулкий стук сердца. Признаться, я был удивлён и ошарашен одновременно.

Эрл Эррандо официально признал меня наследником рода Толессо. Вернее, сначала была процедура усыновления, в коей я не участвовал по причине отсутствия и незнания оной. Понятно, что старик, глубоко переживавший за гибель всего мужского корня рода, выбрал меня, спасшего единственную и прямую наследницу, в качестве приемного сына. А вот уже после этого я становился наследником с сохранением своего имени. Но полностью воспользоваться всеми привилегиями рода Толессо я мог только по получению дворянского звания, дарованного королем. И самое главное, эрл Эррандо согласился отдать свою внучку замуж за эрла Игната Сироту-Толессо, так теперь звучал мой титул и имя. Хм, не совсем цветасто и пафосно, еще придётся на дуэлях вразумлять шутников, видит бог. Старик оказался предусмотрительным, отсекая всевозможные слухи о нежелательности женитьбы между родственниками. Я же, как-никак, теперь его сын, а для Тиры — дядя. Но ничего, и не такие выверты среди аристократии бывали!

Все бумаги, подписанные Эррандо, находились у верного клану адвоката. Поэтому следовало как можно скорее зайти к нему и завершить все дела, связанные с наследством. Положив письмо обратно в конверт, я посмотрел на Тиру, с напряжением ожидавшим моего ответа.

— Эрл Игнат Сирота-Толессо, — хмыкнул я. — Даже непривычно.

— Ты рад?

— Я рад, что ты дала согласие стать моей женой, — наконец, я обхватил девушку за талию и притянул к себе, чувствуя прерывистое дыхание Тиры. — А остальное — пустяки.

— Деньги, акции, золото, земля — это пустяки? — изумилась Тира, доверчиво прижавшись ко мне.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Ты перевешиваешь все богатства рода Толессо. И попробуй мне возразить, женщина.

— Нисколько не собираюсь возражать. Лучше поцелуй свою невесту, командор, — задорно улыбнулась хозяйка особняка, — а об остальном поговорим позже.

Глава 7

Идущие по следу

Из высокого стрельчатого окна хорошо просматривался внутренний дворик особняка, снятый Кафхэном Нофре для тех дел, которые требовали очень серьёзного и вдумчивого подхода. У него хватало денег, чтобы платить за аренду «Шёпота Ветра» — именно так назывался белоснежный замок на левом берегу Роканы. Нофре любил вычурные имена, дающиеся мечам, ножам и красивым дворцам. Может, оттого и захотел он поселиться здесь вместе со своими «невидимками». Ему было не в тягость платить десять золотых «корон» каждый месяц, зато никто не совал сюда нос в желании узнать, кто же здесь сейчас живет.

Нофре озаботился охраной не только во внутреннем дворе замка, но и на подходах. Хитроумная система оповещения срабатывала каждый раз, когда кто-то излишне любопытный пытался подобраться к стенам, прячась за густым кустарником. И тут же перед носом незадачливого любителя подглядывать за чужой жизнью вырастала парочка молчаливых фигур, закутанных в плотные ткани с ног до головы. Обычно одного раза хватало для внушения, и больше этот человек сюда не возвращался, будучи уверенный в том, что во второй раз ему не так повёзет.

Замок стоял на небольшом взгорке, откуда хорошо просматривались городские верфи, забитый кораблями порт, широкая лента Роканы, виляющая между зелеными холмами, и бесконечные караваны судов. А еще с верхних галерей замка можно было любоваться аристократическими кварталами Скайдры, утопающими в пышной зелени садов. Нофре этим и занимался, в свободное от дел время разгуливая по опоясывающему здание балкону. Не меньше внимания он уделял порту и гавани, где постоянно находились военные и торговые суда, наблюдал за манёврами флота и что-то отмечал про себя, довольно покачивая головой.

Внутренний дворик с цветущими кустами вдоль стен, миниатюрный фонтанчик со звонкими струями воды, падающей в чашу, отделанную зелёной и голубой смальтой как нельзя кстати подходил для отдыха в жаркий солнечный день. Нофре уже собирался спуститься вниз, к манящей прохладе, как вдруг заметил одинокого человека, закутанного в серые ткани; он сидел на изящной скамье под крышей беседки и вяло отщипывал от виноградной грозди крупные ягоды, отправлял в рот, показывая всем своим видом, что его всё устраивает, он просто отдыхает. Перед ним на подносе, кроме винограда, аппетитно высились горкой гранаты, финики, налитые прозрачным соком персики — всё то, что любит любой человек, живущий под жарким солнцем.

Нофре усмехнулся. Гость с виду скромен, но по некоторым движениям видно, насколько он напряжён и ждет, когда его позовут на аудиенцию. Захватив с собой тяжелую глиняную бутылку с густым пряным вином и двумя серебряными чарками искусной чеканки, Кафхэн по сквозному коридору вышел во дворик и направился к беседке.

— Мир тебе, Дор Хадан, — бархатистым голосом произнес приветствие он, заходя внутрь. — А я ждал тебя еще два дня назад. Какие-то причины заставили тебя задержаться в пути?

— Дороги на юг заполнены маршевыми ротами, — голос мужчины, прячущего лицо за лицевой накидкой, был молодым, звонким, но чуточку усталым, что свойственно человеку, затратившему много сил на дорогу. — Все они движутся к Натандему и Рокане.

— Причину выяснил?

— Да, я думаю, все дело в начинающемся мятеже речных баронов, — кивнул Дор Хадан. — Правда, в междуречье пока внешне тихо, но люди шепчутся, такое количество войск никуда не спрячешь. По Рокане и Эритии передвигаются очень много судов, и не только купеческих. Корветы Пограничной Стражи так и шныряют вдоль рек. Ползут слухи о блокаде.

— Надеюсь, когда заполыхает, нам будет легче выполнить заказ, — улыбнулся Кафхэн Нофре, разливая из бутылки по чаркам густо-красное вино. — Выпей, мой верный федаин[1], этот божественный напиток родной земли.

— Разве можно употреблять вино под солнечными лучами? — напрягся боец.

— Чужая земля, чужое небо, — обволакивающим голосом произнес амиль[2] Кафхэн. — Его милость простирается над всем миром, но дает нам, мученикам веры, возможность услаждать плоть в любое время вином, женщинами, игрой в кости. Ибо сказано, что в любой миг Он может призвать к себе.

— Да, амиль, ваша мудрость восхищает нас, молодых воинов, — собеседник слегка ослабил ткань на лице и припал к чарке. Пил он без видимой жадности, как будто просто наслаждался вкусом нектара. Отпив половину, оторвался от напитка. — Я готов к рассказу.

— Тогда расскажи сначала, что происходит в Натандеме. Как здоровье графа Абры?

— В Натандеме тихо. Человек, за голову которого нам заплатили большие деньги, в городе не появлялся. Несколько дней и ночей я сидел в засаде возле дома виконтессы Агосто в ожидании её сына. Поняв, что теряю время, решил проследить за графом. Мои рассуждения были такими: возможно, молодой виконт захочет сразу же заявиться за кровью своего врага, и убив его, исчезнуть незаметно.

Кафхэн Нофре кивнул. Действительно, зачем уподобляться глупому ослу, стоящему на вытоптанной поляне, когда неподалёку растет сочная трава? Ведь Дор Хадан прав. Глупо мальчишке появляться в родном доме, показывая всем, что вернулся. Слухи быстро разнесутся, граф будет настороже. Месть должна быть стремительной, как удар клинка в сердце. Сам амиль низаритов, будучи простым бойцом, никогда не мучил жертву. Он отрабатывал оплаченные услуги, не более.

Виконт Агосто оказался умнее многих, на кого открывали охоту. Мальчишка не сидел на месте подолгу, старательно сбивал след, делал ложные ходы, порой защищался, даже чужими руками. Нофре неожиданно почувствовал азарт охотника, столкнувшегося с опасным противником, умеющим уходить из облавного кольца раз за разом.

— В Натандеме его нет, — задумчиво произнес амиль, отщипнув пару виноградин. — Прошло два месяца после возвращения виконта Агосто из Шелкопадов. Высадился он в порту Скайдры и с тех пор нигде не появляется.

— Залег в нору или давно покинул город, — высказался Дор Хадан.

— Возможно, — амиль не торопился раскрывать свои мысли. Не хватало источников для точного местонахождения виконта. — Зато здесь появился его верный друг, с которым он дважды уходил из-под удара федаинов. Командор Сирота собственной персоной прибыл в город и сейчас пребывает в особняке леди Толессо.

Видя, что собеседник осушил чарку, Нофре с доброй улыбкой налил тому до краев.

— Если Сирота здесь, он обязательно встретится с виконтом! — воскликнул Дор Хадан. — Какая великолепная возможность!

— Сирота прибыл со своими «чёрными дьяволами», — остановил его порыв амиль, накрыв ладонью запястье молодого бойца. — Мы уже убедились, что их выучка куда лучше, чем у большинства белых воинов. Но все же я уверен в нашей силе и ловкости. Отдохни немного, сынок, а потом получишь новое задание. Нужно будет проследить за командором. Куда он ходит, с кем ведет беседу — может, Творец и смилуется, направит его стопы в верном направлении. И вот когда оба паука будут в одном гнезде, мы их и уничтожим.

— Мне действовать одному? — азартно спросил федаин Хадан.

— Скайдра — большой город, — покачал головой Нофре. — Скорее устанешь, чем найдешь того, кто прячется в нем. Поэтому в паре с тобой пойдет Наби-Син. Он человек опытный, внимательный и рассудительный. Не даст тебе на первых порах совершить ошибку.

— Почту за честь быть рядом с Наби-Сином, — восхищённо воскликнул молодой федаин и вскочил, приложив правую ладонь к сердцу. — О нем ходят легенды среди наших воинов. А я даже не знал, что он находится в Скайдре!

— Он уже вторую луну здесь, — усмехнулся управляющий. — Помогает мне собирать мусорные слухи и выискивать среди них жемчужины. Ладно, ступай, отдохни. Найди слугу, пусть отведет тебя в твою комнату и поможет принять ванну.

— Да, амиль, — Дор склонил голову и решительно направился по мощеной дорожке, нагретой жарким солнцем, в дом. Вскоре он скрылся в тени портика, а Нофре снова задумался, каким образом найти человека, за которого заплачены большие деньги.

Останавливаться на половине пути грешно, для низарита нет ничего хуже, чем не выполнить задание, пусть даже противостоит ему враг умелый и коварный. Как бы не иронизировал граф Абра, свою работу Нофре закончит даже в том случае, если виконт первым доберется до своего врага. Оплаченная услуга должна быть выполнена.

Амиль низаритов подобно молодому федаину чуточку ослабил натяжение ткани на лице. В этих краях солнце не было столь жарким и беспощадным, чтобы беречь кожу, и не сила привычки заставляла его прятаться под плотной накидкой. Он опасался местных жителей, большая часть которых кому-нибудь служила, а значит, могла донести о странных, со смуглой кожей, людях, живущих в богатом и роскошном замке. Здесь, кстати, не было ни одного слуги из Скайдры. Уборкой, готовкой и обслуживанием воинов-низаритов занимались несколько женщин, привезённых из Халь-Фаюма. Через несколько месяцев их сменит другая партия, которую доставят купцы. Позже, когда удастся выкупить у местных властей землю, Орден построит здесь свой дом, будущий штаб. Заказов от аристократов много, и это радовало.

Выйдя из внутреннего двора к парадному крыльцу, Нофре зорким взглядом отметил, что люди добросовестно несут службу возле ворот. Двое федаинов, расположившись в куцей тени стены, изредка поднимались по лестнице наверх, оценивали ситуацию вокруг особняка и возвращались обратно. Еще четверо, скинув одежды, в одних широких штанах сошлись между собой в яростной схватке, работая тупыми мечами и ножами друг против друга, взмётывая пыль с площадки, выложенной серым, с прожилками, камнем. Постояв немного в сторонке, внимательно присматриваясь к четким и слаженным действиям воинов, он удовлетворённо кивнул и поднялся по мраморным ступенькам наверх. Теперь можно был и отдохнуть, подумать о сложившейся в провинции ситуации, об интересных наблюдениях, принесенных Хаданом.

Закрывшись в своих комнатах, Кафхэн Нофре с удовлетворением разглядел на изящном столике стеклянный кувшин с лимонной водой. Служанки чутко угадывали желание амиля, что не могло не радовать. Его требования были просты и незатейливы: как можно меньше попадаться на глаза, не раздражать воинов своим видом, но свою работу исполнять исправно.

Выпив полный стакан холодной и в меру кисло-сладкой воды, он присел на диван и задумался. Судя по всему, ситуация действительно движется к мятежу. Речные бароны всерьёз решили перевести свои претензии в войну. Король не станет выполнять их требования, как уверенно сказал при последней встрече граф Абра, тоже готовящийся к жарким схваткам, а значит, крушить черепа непонятливым всё же придется. Нанял около сотни каких-то проходимцев с рожами бандитов и выставил посты на дорогах и у реки, чтобы не пропустить начало веселья. Если бы Нофре каким-то образом переселился в тело виконта Агосто, он бы обязательно использовал неразбериху и суету в провинции, чтобы добраться до врага и уничтожить его. Значит, этот вариант нельзя сбрасывать со счетов. В одиночку, конечно, ему не удастся провернуть такое сложное дельце. Нужны помощники, и не два-три человека, гораздо больше. Его друг, командор Сирота — готов ли он поддержать виконта, находящегося в розыске? Эти дерзкие молодые люди обязательно должны встретиться, нужно лишь набраться терпения и ждать момента. Командор — ключ к успеху, уж его-то легко найти в Скайдре!

Размотав ткань на лице, Нофре отбросил её за плечо и внимательно взглянул в ростовое зеркало, висевшее как раз напротив дивана и столика. На него взглянул смуглолицый человек, возраст которого вряд ли кто-то мог определить с абсолютной точностью. Но то, что Кофхэн Нофре был немолод, ощущалось по выцветшим усталым глазам, по едва заметным морщинам, прорезанным на лбу и щеках. Мало людей знало, что этот мужчина пришел в один из храмов низаритов в возрасте десяти лет и с тех пор утекло немало воды в ледяных струях горных ручьев. Сейчас ему было шестьдесят, и совет двенадцати послал его, как наиболее опытного низарита, прошедшего весь путь от низшей воинской ступени до управления боевыми ячейками, в далекую Дарсию создать филиал «невидимок».

Еще раз поглядев на худощавое, обветренное сухими ветрами лицо, Нофре усмехнулся своим мыслям и медленно побрел в альков, где собирался поспать два-три часа, пока его подчиненные будут рыскать по городу в поисках беглеца.

* * *

Первым делом Дор нашел знаменитого Наби-Сина, чтобы рассказать ему о приказе амиля Нофре. Невысокий, сухопарый лет тридцати мужчина сидел под деревянным навесом у конюшни и неторопливо водил по клинку серым каменным бруском, тщательно вымеряя свои движения и держа меч под чётко выверенным углом наклона. Сильные запястья расчертили взбухшие вены, по спине моталась заплетенная косица из смоляных волос. На обритых висках виднелись татуировки в виде завитушек, имевших, наверное, какое-то значение для опытного Наби-Сина.

Увидев упавшую перед ним тень, мужчина поднял голову и увидел застывшего в ожидании молодого федаина.

— Надо же, живой вернулся, — усмехнулся опытный воин. — А мы уже похоронили тебя, как и других наших братьев.

— Я был аккуратен, — вежливо ответил Хадан. — Шёл по ночам, днем отсыпался в лесу или в заброшенных хижинах.

— Правильно, — кивнул Наби-Син. — Мы отличаемся от местных жителей. Незачем их пугать. Тебе что-то от меня надо?

— Уважаемый Нофре приказал мне найти тебя и вместе идти в город, чтобы поискать беглеца-виконта.

— Если потерять иголку в барханах, даже зная, в каком месте, вряд ли отыщешь её на другой день, — задумчиво пробормотал Наби-Син, рука с точильным камнем замерла на тускло блестевшей поверхности меча. — Почему именно я?

— Ты опытный и умный, — без малейших ноток подобострастия ответил парень. — Знаешь, как ходить по городу и выслеживать добычу.

— Боюсь, амиль переоценивает мои способности, — мужчина положил брусок в парусиновую сумку и поднялся с чурбака, на котором ему так хорошо сиделось. — Ладно, пошли готовиться. У тебя есть другая одежда?

— А… зачем она нужна? — растерялся Дор Хадан.

— Сам подумай, — снисходительно произнес старший низарит. — В такой одежде здесь никто не ходит. Сразу заподозрят, что ты намеренно прячешь лицо, а под халатом — оружие.

— Но у меня нет иной одежды! — воскликнул раздосадованный федаин. — Мы воины, а не богачи, у которых в сундуках много ярких халатов!

— Ладно, пойдем, я найду тебе что-нибудь подходящее, — кивнул Наби-Син, смягчаясь при виде расстроенного молодого воина. Сам ведь таким был, и опыт набирал постепенно.

Он жил в небольшой келейке с одним узким оконцем, выходящим на побережье. Деревянная ставня, которая закрывалась при холодной погоде или во время штормов, сейчас была распахнута, и пока Наби-Син копался в своем побитом от путешествий сундучке, Дор с интересом разглядывал умиротворенную глазурь моря, по которой перекатывались легкие завитки волн. Вот интересно, откуда у старшего федаина столько одежды? Ведь каждый низарит знает, что его жизнь может прерваться в любой момент, и обременение вещами — грех. Но мысль не успела оформиться во что-то серьёзное, возглас Наби-Сина прервал её.

— Держи!

Молодой низарит поймал летящий в него темно-зеленый халат из тонкого сукна, как раз подходящего для походов под жарким солнцем. Скинув свою плотную накидку, он примерил на себя одежду опытного товарища. Халат, на удивление, подошел парню так, словно он был пошит именно на него.

— Другое дело, — кивнул Наби-Син. — Обмотай голову тканью, но лицо не закрывай. Пусть люди тебя видят, хоть ты и не похож на здешних. Они привыкли ко всяким, даже с Чёрных Островов. Главное, ты показываешь, что не держишь тайных умыслов!

— Я понял, Наби-Син, — запахнув халат и завязав его широким поясом, федаин уже был готов бежать в город и искать виконта.

Старший товарищ неторопливо надел серую рубаху, а сверху накинул потёртый темно-коричневый халат, но голову обвязывать не стал.

— Откуда у тебя столько одежды? Ты каждый раз с сундуком путешествуешь? — заторопился с вопросами Дор.

— Низарит должен не только уметь убивать, но и мастерски прятаться в толпе, чтобы жертва не узнала, что перед ней стоит смерть, — ткнул пальцем в молодого напарника Наби-Син. — Притворяться мирным жителем, моряком, крестьянином, горожанином, а если понадобиться — аристократом. Но сегодня мы будем купцами из Аксума. Кстати, не забудь снять меч с пояса, оставь только нож. Да, нож можно… Драться мы ни с кем не собираемся, а оружие слишком узнаваемо. Клади его в мой сундук, ничего с ним не случится… Ну что, пошли?

Братья-низариты выпустили их из замка, пожелали успешного дня. Им и в голову не могло прийти, что эти двое шли в город ради развлечений. Все они здесь находятся на сложном и опасном задании, и женщины с вином могут только помешать. Наби-Син шагал легко, с какой-то кошачьей грацией, и Дор Хадан едва поспевал за ним, хотя тот и не торопился. Впрочем, молодой федаин и сам мог похвастаться таким способом передвижения. Все-таки их учили очень хорошо, без малейших послаблений к возрасту и опыту.

Удивительная метаморфоза произошла со спутником, когда они приблизились к слободе, приткнувшейся к каменной Скайдре как жеребенок к матери. Он вдруг потерял упругость шага и стал похож на чуточку ленивого и любопытного заморского гостя, неведомо зачем разгуливающего по незнакомым местам. Такие прогулки могли окончиться печально для обоих, поэтому Дор на всякий случай держал руку поближе к ножу.

Местные жители, преимущественно женщины, старики и дети, глядели на них с удивлением и с нескрываемым любопытством. Совсем непуганые! Порт находился восточнее, всё самое интересное происходило в центре, и разгуливающие иноземные купцы поневоле привлекли к себе внимание. Дор в очередной раз восхитился предусмотрительностью Наби-Сина. Какими бы они болванами выглядели, пойди в город в традиционной для низарита одежде? Привыкший к ночной жизни, он сейчас испытывал нешуточное возбуждение от огромных толп народа, заполонивших улицы. Запахи жареного мяса и лука, дегтя и навоза, выделанной кожи и рыбьей требухи переплетались в столь причудливую смесь, что нос мгновенно засвербел и Дор оглушительно чихнул.

Наби-Син покосился на него и усмехнулся, вспомнив себя, когда впервые попал в один из больших приморских городов Аксума. Взгляд у него был такой же… ошалевший.

— Нам нужно в порт, — сказал он негромко, и каким-то особым чутьём сориентировался, чтобы попасть именно туда, куда и хотел. Большая часть горожан как раз и шла в этом направлении. Центральная площадь Скайдры находилась в паре кварталов от реки, и очутившись на огромном пространстве, заполненном людьми, Наби-Син похлопал по плечу сомлевшего от картины людского моря напарника, показав ему пальцем, куда сворачивать.

Наконец, они миновали квартал доходных домов и вышли к улице, полностью состоящей из контор, таверн, гостиничных дворов, и пристроились за вереницей телег, идущих в порт.

— Как нам здесь искать нужного человека? — Дор уже освоился и внимательно осматривался по сторонам, замечая всякие мелочи, которые могут потом пригодиться. Так учили в храме, так требовало воинское искусство шпиона-лазутчика

— Не забывай, мы же купцы, — ухмыльнулся старший напарник. — Здесь есть несколько контор по найму. Пройдемся по ним, поспрашиваем о командах, готовых взять контракт на охрану каравана. В каждом большом портовом городе есть такая услуга. Пошли!

Дор Хадан с сомнением последовал за Наби-Сином, рассуждая о слабых местах подобной тактики. Если Сирота, которого они ищут, имеет хоть какие-то связи с нанимателями, ему обязательно доложат, и когда произойдет встреча, не узнает ли командор в ряженных аксумцах низаритов?

Тем не менее, он послушно шел рядом с опытным федаином, зорко поглядывая по сторонам, хотя никогда в лицо командора не видел. А кто видел, тот уже мертв. Правда, Эмах-Син, которому удалось сбежать с корабля раненым, утверждал, что этот молодой мужчина с повадками горного демона, коварный и непредсказуемый. Если есть возможность использовать огнестрельное оружие, действует без колебаний, даже не притрагиваясь к белому железу. Запоздало мелькнула мысль, что уже пятеро братьев пали от руки самого командора и его друзей, и эта неприятность сразу же выхолодила позвоночник.

«Мудр амаль Нофре, — подумал Дор, тяжело наступая на вывалы подсохшей грязи, образовавшиеся от колес проходящих здесь телег. Сапоги беспощадно давили комья земли, отчего они скоро покрылись толстым слоем пыли. — Он правильно рассудил, что я должен был пойти с Наби, а не с Эмахом, которого наш враг, возможно, знает в лицо, пусть нападение и произошло глубокой ночью. Ничего нельзя утверждать заранее, но даже малейшая недооценка приведёт к провалу задания».

Между тем поиски привели их к одной из контор, владелец которой должен был самолично удавиться от такого позорища, что представляла убогая лачуга, слепленная из деревянных плах. К ней даже было прикасаться страшно, не только рядом стоять. Казалось, дунь в её сторону — повалится с оглушительным треском и грохотом. Дор с любопытством поглядел на квадратную вывеску, почерневшую от дождей, и с трудом различил нарисованную на ней выглядывающую из бочки рыбину с вытаращенными глазами. Выглядело очень смешно.

— Уважаемые, вы контракт предлагаете? — из небольшой кучки, разодетой во что попало людей навстречу шагнул какой-то мужик с торчащими из-под вязаной шапочки соломенными волосами. Поношенный сюртук перехвачен широким кожаным поясом, на котором висел жуткого размера тесак. — У таких важных негоциантов, должно быть, найдется местечко для нашей кондотты?

— Я вас не знать, — процедил сквозь зубы Наби-Син. Страшный акцент, как ни странно, ещё больше возбудил мужика в шапочке. — Мне нужны гарантии.

— О, неужто аксумец решил сунуть нос в центральные провинции? — захохотал кто-то из сидящих у крыльца. — Адди, не проворонь контракт!

— Заткни пасть, Хельми! — огрызнулся мужик. — Как только ты её раскрываешь, мы теряем работу!

— Молчу, молчу! — под смех приятелей названный Хельми выставил перед собой ладони.

— Я потом говорить, — проворчал Наби и поднялся по скрипучей лестнице. Шедший за ним Дор Хадан с легким прищуром, в котором читалось презрение и высокомерие к копошащимся внизу ублюдкам, внимательно посмотрел на них и сделал жест, который можно было по-разному понимать в силу своего воображения

Он просто обхватил пальцами рукоять ножа.

— Чем обязан, господа негоцианты? — им навстречу из-за стола поднялся низкорослый человечек со столь широкими плечами, что казалось удивительным, почему он до сих пор не развалил ими свою грязную конуру.

Второй мужчина, болезненного вида, поднял на мгновение голову, заинтересованно поглядел на вошедших, и снова уткнулся в бумаги.

— Мы ищем сильную кондотту для сопровождения груза, — неожиданно ловко и без акцента ответил Наби-Син. — Говорят, есть такая.

— Есть, и не одна, — кивнул крепко сбитый хозяин конторы. — Но они все заняты. Кондотта Аллана Волка ушла два дня назад в Рувилию. А командор Сирота готовится к походу. Контракт уже на руках, так что вам остается рисковать и нанимать менее надёжные отряды.

— Чем они ненадёжные? — удивленно поинтересовался Наби, а Дор даже дыхание задержал, чтобы не завопить от радости. Какая удача! Только спросили — и сразу след появился!

— Выучкой, — пожал плечами крепыш. — Дисциплиной. При первой же серьёзной опасности могут сбежать, бросив караван на растерзание. Обычно таких контрактуют на небольшие расстояния. Вам, кстати, куда, уважаемые?

— Ромси, — коротко ответил низарит.

— Ого! Далековато. Впервые вижу, что аксумские купцы самолично решили вести караван в центральные провинции Дарсии, — крепыш вдруг подозрительно сощурил глаза. — Даже забавно, учитывая, что ни одного аксумского судна нет ни у причалов, ни в гавани.

— Мы не аксумцы, — хладнокровно ответил Наби-Син, а Дор почувствовал, как ему за шиворот потекли горячие струйки пота. Не так прост этот увалень!

— Странно, а я был уверен, что вы оттуда, — выпятив губу, пробормотал хозяин конторы, так и не представившийся. — Надо же так ошибиться… Чёрные Острова? Нет, кожа для выходцев оттуда слишком светла.

— Мы из Сес-Калла, что на восточном побережье Халь-Фаюма, — Наби не так-то легко было вывести из себя. — Фрахтуем сиверийские корабли, потому как у нас нет своих. Пустыни, степи, леса почти нет. Откуда у нас суда, уважаемый?

— Ага, халь-фаюмцы, — почесал затылок крепыш. — Знавал я одного вашего земляка.

— Как его имя?

— Да Сирота, кто же ещё? — хохотнул мужик, да еще прихлопнув себя по ляжкам. — Кондотьер, тот самый, который тоже идет в сторону Ромси! Но ему-то немного дальше — до Осхора.

— Мы бы хотели с ним встретиться, — не моргнув глазом, попросил Наби.

— Да? Вряд ли он возьмет вас с собой на буксир, — недоверчиво хмыкнул крепыш.

— Где его можно найти? Земляки всегда договорятся.

— А чёрт его знает! — с непонятной радостью воскликнул конторский. — Ему на днях уже выходить, мотается по порту как ужаленный. Если хотите встретиться, ищите возле таможни или в таверне «Веселая макрель». Он теперь человек знатный, при деньгах. Репутация у его отряда хорошая, сам Аллан Волк признал.

Дор не знал, кто такой постоянно упоминаемый Аллан Волк, да и не было необходимости выяснять. Это имя Кафхэн Нофре никогда не называл, поэтому растрачивать силы по пустякам не стоило. Главное, брат Наби нащупал след, который приведёт к врагу.

— Спасибо, уважаемый, — небрежно приложив ладонь к левой стороне груди, ответил Наби. — Ты нам очень помог. Вот тебе за труды.

С этими словами он ловко извлек из складок халата дарсийскую золотую крону и положил на край стола. После чего изобразил полупоклон и как-то уж очень умело исчез из конторы. Дор Хадан тоже умел так уходить, но в этот раз предпочел покинуть помещение тяжёлой и неторопливой поступью, словно хотел показать свою значимость. И он не стал кланяться перед конторской крысой.

* * *

Тарли перевёл дух, когда за молодым смуглолицым человеком закрылась дверь, и метнулся к грязному окну, силясь разглядеть через застарелые дождевые потоки, куда пойдут странные гости.

— Кажется, клюнули, в «Веселую макрель» двинулись, — пробормотал он, вытирая тыльной стороной ладони испарину со лба. — Как тебе эти халь-фаюмцы, а, Спенсер?

— Неприятные типы, — признался помощник, отложив в сторону гусиное перо. С удовольствием размял пальцы, хрустя суставами. — Больше на пиратов смахивают повадками или на разбойников.

— Не, это не пираты, — уверенно бросил Тарли, снимая шляпу со вбитого в стену деревянного колышка. — Пираты — бесхитростные, но кровожадные твари. А эти как будто умеют убивать, но только тогда, когда необходимо. Посмотри, какие суда из Халь-Фаюма прибыли в Скайдру за последнюю неделю?

Спенсер загремел ящиками, что-то про себя бормоча. Выудив оттуда не слишком толстую тетрадь в твёрдом переплете, открыл на нужной для себя странице и повел пальцем сверху вниз, всматриваясь в свой каллиграфический почерк.

— Ага, четвертого дня прибыли шхуны «Аззур» и «Тизкар», — довольным голосом произнёс помощник. Груз обычный для халь-фаюмцев: верблюжья шерсть, маковое зерно, ковры, железная руда и прочие мелочи. Вчера закончили разгрузку и ушли обратно.

— То есть ни один корабль степняков не собирался идти по Рокане?

— Выходит, нет, — Спенсер пожал плечами. — Не понимаю, зачем так откровенно врать. Мы всегда можем проверить их слова.

— Да потому что им нужно совсем другое, — хмыкнул Тарли. — Я так и подумал. Ладно, работай. А я прогуляюсь, попробую отыскать командора Сироту.

Он не стал торопливо сбегать по лестнице, сохраняя степенность и важность. Отмахнулся от бросившихся к нему наёмников, привычно сказав, что работы на сегодня нет, а вот завтра кое-что наклёвывается. Лишь бы отстали, выкидыши русалочьи. Посвистывая на ходу, Тарли направился не в ту сторону, куда пошли мутные типы из Халь-Фаюма, а наоборот, спустился к дальним причалам, где нашел скучающего лодочника и кинул ему пару грошей.

— Греби до «Тиры», — назвал он место назначения. — Знаешь такую?

— В гавани уже третьи сутки торчит, — кивнул сухопарый пожилой перевозчик в парусиновой робе, и поплевав на ладони, взялся за весла. — Ежели быстро, еще пару монет подкинь, уважаемый.

— А я погляжу, как ты шевелишься, — лениво ответил Тарли, устраиваясь на корме. Он натянул шляпу на глаза и решил немного вздремнуть. — Вдруг песок из тебя посыплется, или корыто развалится, потонем вместе.

— Хе, шутник ты, господин хороший, — осклабился лодочник, показывая пеньки зубов. — Ну гляди, ежели сомневаешься.

И в самом деле, немолодой, в общем-то, мужик, довольно споро работая веслами, помчался к гавани. Самое приятное, он не гнал лодку рывками, а скупыми, но точными движениями вышел на течение. Ему оставалось только лавировать между баркасами, барками, подходящими к причалам торговым судам — и не успел Тарли глаз сомкнуть, как лодка уже оказалась в акватории. Здесь скорость немного снизилась, и лодочник стал грести широко, сильно.

— Прибыли, мил государь, — хмыкнул он, подплывая к борту «Тиры». — Тебя ждать или здесь останешься?

Тарли не успел ответить. Сверху свесилась усатая рожа со старым шрамом на щеке и рявкнула:

— Эй, мокрицы сухопутные! Чего надо? Отвалили от борта!

— Любезный, мне бы командора Сироту! — встав на ноги, Тарли приподнял шляпу, чтобы вахтенный, или кто он такой, рассмотрел его лицо. — Срочное дело!

— А королевскую аудиенцию не хочешь? — хохотнула рожа. — Командора ему подавай. Ты кто такой?

— Тарли Скудрог. Это я контрактовал господина Сироту на охрану каравана купца Боссинэ!

К вахтенному подошел мужчина в зелёном кафтане. У него был странный цвет волос. Вроде бы не седой, но как будто обсыпан пеплом. Взгляд волчий, настороженный. Он внимательно посмотрел на застывшего Тарли и негромко сказал:

— Поднимайтесь, любезный, на борт. Негоже орать на всю гавань.

— Жди здесь, — приказал Тарли лодочнику и шустро полез по сброшенному штормтрапу наверх.

— Рассказывайте, зачем вам нужен командор, — мужчина в зелёном кафтане заложил пальцы за широкий пояс, на котором висел внушительный арсенал из огнестрельного и холодного оружия.

Тарли неторопливо, основательно и детально описал сегодняшний визит странных халь-фаюмцев, ищущих скорее, не кондотту для сопровождения каравана, а именно что кондотьера Сироту. Что им было нужно от командора, они не сказали, пришлось направить их по ложному следу. Тарли знал, что Игнат никогда не обедает в таверне «Веселая макрель», но опасался его случайной встречи с этими парнями где-нибудь в порту или возле купеческих контор, где крутится большое количество разнообразного народа.

— Два судна, зафрахтованные халь-фаюмцами, ушли вчера из Скайдры, — задумчиво произнес шкипер, как представился мужчина с пепельными волосами. — А эти остались в городе. Не иначе — сиверийские лазутчики, умело прячущиеся под личинами купцов. Или же это аксумцы?

— Нет, не похожи они на аксумцев, — решительно отверг версию шкипера Тарли. — Уж этих пройдох я навидался на своем веку. Степняки это, но какие-то странные. Движения плавные, осторожные. Глаза постоянно то в одну сторону, то в другую… Словно оценивают опасность.

— Хорошо, я передам командору ваши слова, — шкипер наморщил лоб, и Тарли готов был биться об заклад, что он догадался, кто эти люди. — Спасибо, господин Скудрог. Сами не предпринимайте никаких действий. И на ночь кладите под подушку пистолет.

— Разумное предостережение, — ухмыльнулся Тарли, и попрощавшись со шкипером, быстро спустился в лодку. Перевозчик привычно поплевал на ладони и замахал веслами, унося пассажира обратно на берег.

Расплатившись с довольным лодочником, Тарли направился в свою контору. Можно было так не рисковать и найти командора Сироту у купеческой «Эпинали» — флагманского корабля купца Максэнли, с кем у него был заключен контракт. Он и так там каждый день крутится. Но подумав, разумно решил вообще не светиться со своим желанием помочь Игнату. Кто знает, какие мысли бродят в голове этих халь-фаюмцев. Так что совет шкипера «Тиры» был как нельзя кстати, пока кондотта не уйдёт из Скайдры.

Примечания:

[1] Федаин — член боевой группы низаритов, низшая ступень.

[2] Амиль — одна из высших ступеней в системе низаритов, то есть управляющий, контролер.

Глава 8

Предупрежден — вооружен

Господин Элаф Максэнли был из купцов второй сотни с прибытком до сто тысяч золотых крон в год, и как подобает хитроумным людям, старался из неё не выходить, чтобы не платить повышенный налог. Ему хватало на жизнь, четыре ещё довольно нестарых речных корабля исправно приносили прибыль. В самой Скайдре, в районе «Золотых Яблок» у Максэнли был добротный дом в три этажа, прислуга, выезд и охрана. На левом берегу Роканы, а точнее, в пяти лигах от города, на побережье имелась летняя дача, куда всё семейство купца в лице сорокапятилетней жены, сына с невесткой, трёх внуков, старой матери и двух весёлых песиков отъезжало на время самых жарких месяцев.

Всю подноготную этого человека я уже знал, когда глядел на его круглолицую довольную физиономию, потому что именно он законтрактовал мою кондотту. Не хватающий с неба звёзд, но ушлый и дотошный во всем, что касается прибыли и выплат наёмникам купец.

Максэнли сам нашёл меня через купеческую биржу, где, оказывается, продавали не только акции и товары, но даже информацию. Красочный рассказ Лесса Боссинэ о путешествии в Шелкопады стал неплохой рекомендацией для «чёрной кондотты» (как только не изощрялись в Скайдре с названием моего отряда!), и я стал получать письма с просьбой встретиться и обговорить детали будущих контрактов.

Да, такая система предварительных знакомств оказалась как нельзя кстати. Мне удалось попасть в поле зрения купеческой гильдии, чьи представители постоянно искали надёжный наёмнический отряд для охраны сухопутных и речных грузов. Встречи ещё не означали, что завтра мне дадут нужный контракт, но Тира уговорила меня обязательно отвечать на каждое письмо и по возможности встретиться с адресатом как можно скорее.

Все, кому нужно, знали, где меня найти. Я теперь жил в особняке Тиры не только потому, что был официально провозглашен приёмным сыном эрла Толессо, вогнав всю аристократическую знать в шоковое состояние, сколько из-за того, что отсюда удобно добираться до порта. Каждое утро работник запрягал пару лошадок в карету, и мы отправлялись на другой берег Роканы. Леди Толессо проверяла, как идет строительство гостиницы, а я встречался с людьми разных сословий, выстраивая свою систему взаимоотношений, которая пригодится в будущем. И ходил на биржу, чтобы понять принцип её работы. Здесь я и познакомился с Элафом Максэнли. Так уж получилось, что Аллан Волк изловчился утащить из-под носа жирный контракт и накануне отчалил из Скайдры в Рувилию с большим караваном, а я в раздумьях расхаживал по широким коридорам биржи, заполненной торговцами и продавцами.

Мужчина лет пятидесяти, невысокого росточка, с лоснящимся от кремов лицом, обладавший шикарными рыжими усами и густыми бакенбардами, перегородил мне путь, когда я уже намеревался выйти наружу, где меня должна была дожидаться Тира. Представился как Элаф Максэнли и добавил, что знает обо мне достаточно, чтобы предложить контракт до Осхора.

— Ваша репутация складывается не только из-за удачного похода с моим приятелем Лессом, — добавил он. — Вы дружите с леди Толессо, а это тоже говорит о многом. Я хочу, чтобы именно ваша кондотта сопровождала мой караван.

— Сколько кораблей вы отправляете? — я пока не торопился сразу же хвататься за предложенную услугу. Предварительный торг входит в тот самый набор тактических уловок, после которых начинается настоящая борьба за выгодный контракт.

— Четыре. Готов предложить достойную оплату. Три тысячи королевских крон плюс призовые, если товар дойдет в целости и сохранности.

— Имеется в виду, что его не разграбят по пути? — уточнил я. — И порча от мышей или воды не входят в список нежелательных потерь?

— Вы уже освоились, вижу, — улыбнулся Максэнли. — Работа наёмника заключается в физической защите товара. Мыши здесь не при чем. Поэтому призовые будут выплачены в том случае, если даже порченный груз дойдет до цели в полном объёме. Двести золотых.

Жмот, истинный жмот. Если контрактную сумму он предложил неплохую, но и не самую лучшую, положа руку на сердце, то с призовыми начал зажимать. В моем положении нельзя перегибать палку, но и показывать себя простаком, которого можно обвести вокруг пальца, нежелательно.

— У вас четыре корабля, господин Максэнли, — улыбнулся я. — На каждый корабль я ставлю десять охранников. Итого, как вы уже посчитали, их у меня будет сорок человек вместе со мной и командирами. Почему именно такое количество? Мой первый боевой рейд подсказал, что только такое распределение наиболее удачное. Иначе при самых неблагоприятных условиях придется бросать один или даже два корабля с грузом. На пустые, как понимаете, никто зариться не станет.

— Обычно наёмные отряды обходятся в два раза меньшим количеством, — немного обескураженно произнес купец. — Впрочем, если вы хотите взять столько — ради бога. Но моя сумма останется неизменной.

— По семьдесят пять крон на человека, — быстро прикинул я. — Это для рядового состава довольно неплохо. Позвольте напомнить, что я тоже намерен присоединиться к своему отряду. Мой помощник — офицер, еще двое — сержанты. Мы все должны получать куда больше, чем рядовые, не находите?

— Разумно, — буркнул Максэнли. — Но вы еще не Аллан Волк, позвольте и мне вставить свое слово.

— Сколько бы заплатили Волку, учитывая, что он берет людей исходя не из-за желания заработать больше, а обезопасить проводку каравана как можно надёжнее?

— Он берет от пяти тысяч. Но еще никогда сумма контракта не превышала семи тысяч дарсийских крон.

— Ага, всё же есть исключения, к тому же призовые тоже неплохие. Я к Аллану не имею никаких претензий. Качество его услуг не вызывают нареканий, — я заложил руки за спину. — Мой отряд нисколько не хуже. Более того, он обучен действовать именно в таких условиях, когда приходится сталкиваться нос к носу с настоящими пиратами, пусть и речными. А тактика борьбы с пиратами совершенно иная, чем у пехотных подразделений. Аллан Волк, насколько мне не изменяет память, армейский офицер, прослуживший в пехоте?

— Да, — поняв, к чему я клоню, подтвердил купец.

— Видите, ему просто везет, что еще никто всерьёз не пытался напасть на караван, защищаемый его кондоттой.

— Не слишком ли вы самоуверенны, господин Сирота? — в голосе Максэнли прорезалась насмешка и даже чуток пренебрежения. — Всего одна удачная проводка с минимальными потерями, и вы возомнили себя стратегом речных перевозок.

— Ни в коей мере, — я заметил, как неподалеку от нас в холле биржевого дома стали собираться любопытные, делая вид, что случайно встретились старые знакомые и хотят поговорить об удачных сделках. Но уши у всех навострены, чтобы выловить хоть какую-то информацию из нашего спора. — Просто у меня есть богатейший опыт охраны морских караванов, и я знаю, как умеют пираты захватывать корабли. Поэтому я готов подписать контракт на три с половиной тысячи золотых.

— Вы нахал, господин Сирота!

— Полегче, Максэнли, — я улыбнулся. — Будьте осторожны в своих высказываниях. Могу ведь и шпагой проткнуть.

Я откинул полу кафтана, чтобы продемонстрировать висящую на левом боку шпагу — атрибут дворянина. На купца было забавно смотреть. Сначала его круглое, как блин, лицо покраснело, а потом пошло белыми пятнами. Не сказать, чтобы он испугался, но открывшиеся обстоятельства его слегка шокировали.

— Простите, сеньор Сирота, — он с трудом согнул толстую шею. — Я не предполагал, что вы из благородных. Слухи идут совсем иные.

— Так оно и было. Я из купеческой семьи, отрицать не стану. Но недавно получил патент на дворянство из рук самого лорда Торстага за спасение одной невероятно очаровательной особы из пиратского плена.

— Наслышан об этой истории, — Максэнли постепенно приходил в себя. — Порой удивительные вещи творятся вокруг, не успеваешь за всем следить.

— Мир меняется, дружище. Через десять лет вы будете с изумлением смотреть, насколько все стало другим, а через двадцать с лёгкой ностальгией вспоминать об ушедшей эпохе.

— Да вы поэт, сеньор Сирота, — слабо улыбнулся купец. — Искушаете так, словно заглянули в грядущее.

— Увы, такие возможности для меня недосягаемы… Так вы согласны?

— К основной сумме я могу добавить триста золотых, и ни кроной больше, — прорезался в Максэнли настоящий купец. — Всё же кондотьер Сирота ещё остается тёмной лошадкой, а я не хочу рисковать.

А я не хотел отбирать у своих парней долю командора, поэтому и решил нахально накинуть сверх установленной суммы ту часть, которая пойдёт на выплату офицерского состава. Впрочем, сто пятьдесят золотых «корон» в мой кошелёк — неплохая прибавка. В уме я держал и призовые, и даже те деньги, которые виконт Агосто обещал выплатить за помощь в благородном деле отмщения. А ещё в голове крутилась одна мысль: Осхор, куда мы направляемся, находится в провинции Лимадия, и именно там, где-то на юге, на граничных территориях, раскинулся некрополь Спящие Пещеры. Именно поэтому мне было важно не упустить караван Максэнли. Поэтому я сформировал такой большой отряд. Если задумка удастся, я получу благословение короля Аммара за срыв планов мятежников, обеспечу свою безопасность со стороны лорда Торстага, ну и расправлюсь с чёртовым Котрилом. И возможно, стану весьма богатым человеком. Все же отсиживаться за спиной своей женщины мне претит мужская сущность добытчика и защитника.

— Договорились, — я не стал давить на купца, чтобы не спугнуть удачу. — В таком случае можно составлять окончательный контракт. Но не сегодня. Меня ждут неотложные дела.

— Завтра утром я пришлю своего адвоката в особняк леди Толессо, — ответил Максэнли после недолгой паузы. — Вас устраивает?

— Более чем, — кивнул я. Все-таки изменение статуса благотворно влияет на некоторые моменты. Облегчает жизнь, можно сказать. Был бы простым кондотьером, пришлось бы ехать на биржу, терять время в суете и толкотне. — Когда планируете выход из Скайдры?

— Через два дня. Надеюсь, вечером накануне отплытия ваш отряд уже будет находиться на месте?

— Не извольте переживать, господин Максэнли. Дисциплина — первый шаг к успеху.

— Просто Элаф, сеньор Сирота.

— В таком случае, на время похода я для вас Игнат, — усмехнувшись в ответ, приложил руку к шляпе, и попрощавшись, торопливо вышел из здания. Скучающие Дювергер, Дахад и Гиди оживились, подобрали поводья, лошади замотали головами, застучали копытами по мостовой. Сопровождающий нас в поездке лакей тут же распахнул дверцу, и я заскочил внутрь. Не удержавшись, поцеловал Тиру, обмахивавшуюся веером, за что получил им легкий шлепок по плечу.

— Не увлекайся, дорогой, — блеснули в полутьме глаза девушки. — Мы еще не в тех отношениях, когда можно не сдерживать свои чувства. Как твои дела?

— Неплохо. Выбил у скряги Максэнли контракт получше, — бодро доложил я. — Правда, не как у Волка, но зато не нужно будет отбирать у парней свой командирский процент.

— То есть для себя, капитана и сержантов? — усмехнулась Тира и показала жестом, чтобы я дал сигнал извозчику двигаться. — Кто подсказал?

— Никто, — пожал я плечами и пару раз стукнул кулаком в стенку кареты. Она тут же дернулась и покатилась, вкусно поскрипывая на поворотах. — Сам прикинул, что так будет лучше.

— Хм, сеньор Сирота, растёте прямо на глазах, — в голосе Тиры послышались нотки одобрения.

— Догадаться нетрудно, если дружишь с математикой. А как у тебя дела? Что там по строительству гостиницы?

— После того, как ты приставил к работникам несколько своих головорезов, как-то невероятно быстро стали расти стены, — хихикнула леди Толессо, энергично обмахиваясь веером. Действительно, денёк стоял жаркий, и даже я с каким-то остервенением желал побыстрее освежиться, вылив на себя пару ведер холодной воды. — Адалхайд подозрительно затих, не докучает своими каверзами. Кстати, встретила графа Додрефа, мило поговорили. Даже удивительно с его стороны. Такой обходительный, куда грубость-то пропала. Интересовался о тебе. Очень удивлен, и кажется, обрадован, что ты стал наследником рода Толессо.

— Обрадован? — я напрягся. А вдруг племянничек вернулся? И радость его совсем не относится к моему возвышению. — Надеюсь, голову мне свернуть не хочет?

— С чего вдруг? — удивилась Тира, не зная о подоплёке моего знакомства с графом. — Он хочет поговорить с тобой, поздравить с присвоением титула и приглашает на ужин.

— Мне скоро в поход, — поморщился я. Пообщаться с графом очень хотелось, если дело не касалось пропавшего племяша. Очень интересный дядька, к тому же невероятно влиятельный. Не помешает поддержка в его лице. Глядишь, станет союзником в будущем перераспределении сил в Скайдре.

— Я так и сказала. Он взял с меня слово, что по возвращении мы обязательно заглянем к старику.

— Мы?

— Конечно, — рассмеялась Тира. — Такое приглашение само по себе подразумевает приглашение пары. Граф неглупый человек, намекнул сразу, что подозревает о наших непростых взаимоотношениях. Тем более, это первое серьёзное приглашение на ужин от влиятельного человека. К тому же ты теперь мой дядюшка.

В голосе Тиры послышалась радость. А ведь так и есть. Богатейшую девушку Скайдры последнее время старательно игнорируют, но зато очень охотно прибегают жрать и пить в её особняк, как только получают официальное приглашение. Но теперь-то я могу не молчать, а запросто вышвырнуть каждого, клянусь, каждого из этих самодовольных рож, если решат, что так будет продолжаться и впредь. И дуэль не станет помехой. Единственные, кто пока темнит, Адалхайды и Додрефы. Они до сих пор не появлялись с визитом в доме Тиры. Ну ладно, хоть с графом немного разъяснилось. Старик внимательно следит за развитием ситуации, и зуб даю, начинает прикидывать будущие расклады в аристократическом обществе. Говорю же, я сразу этого старика зауважал, когда тот принял меня с виконтом Агосто в своём доме. Немногословен, жёсток, ни под кого не прогибается. Интересно, у него есть влияние в столице? Не помешало бы…

— О чем задумался? — осторожно спросила Тира, когда молчание затянулось.

— А ты не знаешь, его племянник виконт Аглин не вернулся?

— Если бы вернулся, вся Скайдра гудела бы, — покачала головой девушка. — Увы, я подозреваю самое худшее. Недавно прошли слухи, что в Суржу пришла эскадра адмирала Оверта. Блокаду архипелага Керми сняли, на некоторых островах высадили десант, начались зачистки. За это время хоть самого морского чёрта отыскать можно… Подожди, ты беспокоишься, что Аглин может обвинить тебя в пиратстве?

— Мало того, укажет на того, кто нападал на его караван, — невесело усмехнулся я.

— В таком случае я дам слово, что ты действовал по указу лорда Торстага, — твердо произнесла Тира. — Виконт может говорить что угодно, но ты надёжно прикрыт дворянским патентом и судебным помилованием. Не накручивай себя, дорогой. Сердце подсказывает мне, от Аглина вряд ли можно ожидать серьёзных проблем. Да и времени много прошло. Кто сейчас признает в респектабельном, важном молодом мужчине, да еще без бороды, с одними щегольскими усами обросшего и неряшливого пирата Игната Сироту?

— Смеёшься? — я внимательно поглядел на сидящую напротив Тиру в светло-голубом платье, приятно облегающем её фигуру. Слава всем богам, корсеты потихоньку начинают отходить в небытие, и как ни странно, поветрие идет из провинций, а не наоборот. Столица еще сопротивляется модным течениям, но и там скоро женщины взбунтуются.

— Нисколько. Ты сильно изменился внешне, — улыбнулась Тира. — Если исчезнешь на полгода, а потом появишься на пороге — я тебя не узнаю.

— Я не оставлю тебя на такой большой срок, — неожиданно для девушки я обхватил её за талию, притянул к себе. Тира ойкнула, но почему-то решила не сопротивляться. Через пару минут мы, задыхаясь, отпрянули друг от друга.

— Уф, — негромко сказала Тира, тщательно расправляя шляпку, упавшую на колени. — Выгляжу растрёпанной, а в зеркало посмотреться негде… Вестар Фарли, будьте посдержанней, пожалуйста! Я ведь тоже не железная…

— Прости, так хочется побыстрее вывести из тени наши отношения, — я спрятал девичьи руки в своих ладонях и легонько сжал, ощущая через тонкую ткань перчаток исходящий от них жар.

— Вернёшься из похода, начнём приучать местную аристократию к мысли, что позиция бедной и беззащитной девушки изменилась, — в голосе Тиры послышалась игривость. — Но всё равно, нам нужны союзники.

Она надела шляпку на голову и тщательно убрала растрепанные локоны под нее.

— Я уже думал об этом. И почему-то есть ощущение, что граф Додреф охотно примет нашу сторону.

— Еще бы, — фыркнула Тира. — Он же одно время пытался представить своего племянника в роли жениха. Заранее, пока я еще была сопливой девчонкой. Боялся, что уведут. Помню, частенько с моим отцом встречался, о чем-то подолгу разговаривал…

— Подожди, — я задумчиво взглянул на нежный овал лица. — А разве у графа нет наследников?

— Есть, — озадаченно ответила девушка. — Сын Элиберт, давно признанный наследник. Правда, он сейчас в Рувилии, уже второй год дома не показывается. Две дочери отданы замуж. Одна в Сурже живет, другая в столице.

— Сразу возникает мысль, что он не хочет родниться ни с кем из местной аристократии, — я откинулся на мягкий подголовник дивана. Версия так себе, но больно уж складно все выходит. Какая-то вражда или иная серьезная причина?

— Надо же, я об этом не думала, — удивилась Тира. — Действительно, если проследить за поведением графа, создается впечатление, что он не хочет родниться с уважаемыми семействами Скайдры.

О графе Додрефе я решил собрать побольше информации, чтобы иметь хоть какие-то зацепки для дружбы. Мужик он, судя по всему, серьёзный. С ремонтом корабля очень помог, выполнил свое обещание.

Весь следующий день я посвятил подписанию контракта и поездке на «Тиру», чтобы проверить, как идут дела у экипажа. Заодно предупредил Михеля, чтобы был готов к переброске в порт, где нам предстояло разместиться на купеческих кораблях. После обеда на бриге вернулся в усадьбу Толессо и с доном Ардио обсудили планы на ближайший месяц. Решили, что он останется командовать гарнизоном особняка до нашего возвращения и помогать Айвору набирать свиту для Тиры. Всех скопом принимать на службу не стоит, поэтому мой товарищ предложил для них некий конкурс на ловкость и физическую выносливость. Сильные и станут костяком свиты.

Тира похвасталась, что дала заявку на приписку нашего брига к роду Толессо, и через неделю ей обещали внести запись в реестр.

— Ты был прав, дорогой, — сказала она, когда мы уединились в либрарии, где я вечерами почитывал все, что было связано со Спящими Пещерами и просматривал карты южных провинций. — Десять золотых весьма качественно подмылили, как ты изволил выразиться, дорожку к реестру. Хотя десять монет — слишком много для захудалого чиновника пятого разряда.

— Ничего, это стоит затрат, — я отложил книгу, и подхватив прохаживавшую мимо моего кресла Тиру, усадил на колени. Под шуршащей тканью гибкое тело девушки изогнулось, а она сама обвила мою шею руками. Её волосы защекотали щеку. — Зато после этого я могу заводить твою тёзку в Рокану, и никто мне слова не скажет.

— А зачем тебе «Тира», ходящая по реке? Опять что-то задумал? — горячее дыхание обжигало мое ухо. — Не время сейчас для авантюр, Игнат. Или хочешь Спящие Пещеры навестить?

— Нет, это на случай непредвиденных ситуаций, — я вдыхал запах её волос и духов с фиалковыми нотками. Мог ли я быть настойчивым, чтобы добиться того, чего хочет любой мужчина, находясь рядом с красивой женщиной? Вполне. И точно знал: Тира не станет возражать против сближения. Но я изучил её характер так, как никто другой, даже лучше Эррандо Толессо. Поэтому не давил на девушку, приучая к себе не так, как Лихой Плясун, чтобы вновь на неё не обрушился ужас, в котором Тира жила пять лет в постоянном ожидании бесчестья. А ведь она вполне может и своей смертельной булавкой воспользоваться, начни я распускать руки! Сейчас, конечно, в волосах её не видно, но узкий стилет в рукаве платья тоже спрятать не проблема. Точно знаю: Тира без оружия не ходит даже в своем особняке.

— Обещай мне не лезть без особой надобности в некрополь, — глядя на меня, попросила девушка. — Я даже не за то переживаю, что можешь столкнуться с древней магией, а за последствия нарушенного королевского указа. Это прямой путь на эшафот.

— Я туда не полезу, — твердо произнес я и слегка нажал на кончик носа Тиры; она смешно поморщилась и улыбнулась. — У меня только одна задача: поймать Котрила на горячем и передать в руки правосудия. Или не передать, а вонзить кортик в его сердце. Иначе он будет отравлять нашу жизнь, появляясь в самый неподходящий момент. Поверь, этот такой человек, который мстит за малейшую обиду, нанесённую ему.

Тира кивнула, уже зная историю про наши взаимоотношения. Стук в дверь прервал наше уединение. Она вскочила, провела ладонями по бедрам, разглаживая ткань, и крикнула, что можно входить.

Пришел Айвор. Он держал в руках сложенный пополам лист бумаги.

— Прошу прощения, миледи, но посыльный с «Тиры» принес письмо командору.

— Письмо? — я удивился и подошел к Айвору, чтобы взять листок. Развернул его и подошел к магическому фонарю. Почерк узнал сразу. Писал дон Ансело. Быстро пробежался по ровным рядам скупых строк, задумчиво хмыкнул.

— Что там? — Тира заподозрила неладное по движению моих бровей.

— Да какая-то странность, — я спрятал письмо в карман кафтана. — Сегодня к Тарли Скудрогу, который нанимает охрану для караванов, зашли двое халь-фаюмцев. Они интересовались мной, якобы хотят законтрактовать мою кондотту. Тарли заподозрил неладное, направил их искать меня совсем не туда, где я постоянно нахожусь, а сам бросился на корабль, предупредил Пегого об этих людях.

— И что странного? — пожала плечами Тира.

Айвор сложил руки на груди и с интересом ждал продолжения.

— В гавани сейчас нет халь-фаюмских кораблей, — пояснил я. — У степняков вообще нет торгового флота. Они плавают на небольших фелюках вдоль берега, но сами не строят суда, а фрахтуют их у сиверийцев или аксумцев. Почему эти халь- фаюмцы остались в Скайдре? Сдается мне, всплыли старые знакомые, с которыми встречался во время рейда в Шелкопады. Причем, дважды.

— Наемники-убийцы? Те самые низариты, о которых ты рассказывал? — оживился капитан стражи.

— Боюсь, они и есть. Скорее всего, ищут они виконта, но безуспешно. Поэтому решили сначала разыскать меня, проследить и убить сразу обоих.

— Надо усилить охрану особняка, — решительно произнесла Тира. — Айвор, найди дона Ардио, распределите ночные смены.

— Да, госпожа, — склонил голову капитан и взглянул на меня, движением глаз показав, что хочет поговорить наедине.

— Пожалуй, уже поздно, я пойду спать, — Тира решительно не хотела показывать на людях наши отношения, хотя уже все знали, кем я для молодой хозяйки прихожусь. Даже старик Осторио. Он был очень доволен, что мы, живя под одной крышей, соблюдаем пристойность.

Постукивая каблучками туфель, она покинула либрарию, а я знаком показал Айвору, чтобы он входил и присаживался в свободное кресло. По-хозяйски вытащил из буфета бутылку бренди с двумя серебряными чарками, наполнил их и предложил капитану.

Айвор не стал ломаться. Сделав пару глотков, прикрыл глаза.

— Видно сразу, напиток старый и благородный. У меня хватает денег, чтобы покупать хорошее пойло, но такого я не пробовал. Тира не станет ворчать, что уже распоряжаешься её имуществом?

— Сам знаешь, что не станет, — усмехнулся я, пригубив бренди, отдающий фруктами и легкой горчинкой куфесаби. — Тира не пьёт ром и бренди, а оставлять такое богатство на съедение времени я не могу. Тем более, повод есть. Почему бы с другом не выпить?

— Отрадно слышать. Значит, друг?

— Чему удивляешься? Ты служишь моей невесте, как до этого верно служил эрлу Эррандо. И скорее погибнешь на пороге её дома, чем пропустишь врага. Разве не друг?

— Невесте… — Айвор покрутил чарку в пальцах. — Значит, решился. Кольцо подарил?

— Нет, пока объявил о своих намерениях. После похода официально попрошу руки.

— Плохо, что у девушки не осталось близких.

— Старик благословил нас. Когда он еще появится в наших краях.

Мы помолчали. То, что эрл Толессо жив, знали только несколько человек, умеющих держать язык за зубами. Удастся ли авантюра старому Эррандо? Он ведь хотел добраться до лорда Торстага и уничтожить его руками короля. На данный момент именно он оставался главным препятствием в нашей жизни. Да, пока Торстаг затих, не появляется в Скайдре. Не задумал ли очередную ловушку, чтобы убрать меня с пути?

— В любом случае, я буду рад видеть тебя в этом доме, — улыбнулся Айвор. — А теперь расскажи, ты в самом деле подозреваешь, что в Скайдре появились низариты? Что от них ожидать?

— Ловкие, верткие ублюдки, — я поморщился и осушил чарку. — Убить их можно, только не подпуская к себе. Стрелять на поражение, как только увидел. Иначе вскроют как рыбью тушку, не успеешь «мама» сказать.

Я вытащил из-под рубахи чёрную сосульку, висящую на крепкой бечеве, и показал Айвору.

— Морион. Черный хрусталь со свойствами гравитона. Именно с их помощью низариты умеют прыгать на высоту двух-трех этажей, перескакивать через препятствия и быстро перемещаться во время схватки с противником. Ты несешься на него с кортиком, а он просто оказывается у тебя за спиной и вскрывает горло.

— Ублюдки, — поежился Айвор. — За такое надо вниз башкой цеплять и сцеживать по капле, чтобы не сразу сдох. И как им противодействовать, если они вздумают здесь скакать как обезьяны?

Я развел руками. Противодействовать низаритам в равной мере могли только я, Рич и виконт Агосто. Дон Ансело, у которого тоже есть морион, ни разу не сталкивался с таким противником. Не уверен, что ему под силу устоять против наемных убийц.

— А где можно взять такие штуки? — кивнул на мой морион капитан стражи.

— Только убив всех низаритов, — грустно усмехнулся я. — Месторождений мориона не так много на Тефии, одно из них находится как раз где-то в гористых районах Халь-Фаюма. Они первыми обнаружили необычные свойства хрусталя и превратили его в опасный атрибут.

— Но ведь есть купцы, которые у морского дьявола жемчужное ожерелье с рогов снимут! — громко воскликнул Айвор и прижал кулак к губам, опасливо покосившись на дверь в либрарий. — Игнат, нужно найти таких людей и заплатить им за партию черного хрусталя! Мы найдем здесь им применение.

— Тогда тебе задание, пока я буду на Рокане прохлаждаться, — я пристально взглянул на капитана. — Аккуратно расспросить купцов и чужеземных торгашей, и, если такой человек отыщется, заведи с ним знакомство. Я поговорю с Тирой, чтобы она выделила необходимую сумму для умасливания потенциального доставщика. Ради всех богов, будь осторожен. Можно легко наткнуться на низарита, живым не уйдешь. Лучше с Леоном обговорите, как лучше действовать. Кстати, пойдем в караулку. Надо предупредить нашего дона, заодно расставим стражу.

Проговорили до поздней ночи, расхаживая по парку. Леон уже знал о низаритах от Рича и друга Михеля, поэтому сразу начал соображать, как лучше обезопасить особняк от возможного нападения.

— Степные шакалы на тебя зуб точат, Игнат, — уверенно сказал он. — Откуда такая уверенность, что они хотят найти виконта Агосто? Может, они его уже убили, а теперь тебя скрадывают?

— Вопрос не лишен логики, — поддержал его капитан Айвор. — С тех пор, как вы расстались в порту, виконт ни разу не дал о себе знать. Прячется? Значит, есть опасения за свою жизнь. А если и в самом деле уже мертв?

— Мы не знаем ни того, ни другого, — я был спокоен, — поэтому нет смысла строить версии. На первом месте у нас безопасность леди Толессо. Конечно, низариты никогда не трогают посторонних людей, если у них нет заказа на всех, кто окружает их клиента. Но я бы не расслаблялся. Поэтому, дружище Леон, нужно усилить караул. Сколько человек у тебя в ночной смене?

— Четверо. Усадьба большая, обходить долго.

— Они у тебя парами ходят?

— Да.

— Выдели в ночную стражу еще двоих, сформируй тройки.

— Игнат, люди быстро вымотаются, — покачал головой дон Ардио. — У меня и так их немного.

— Согласен, для полноценной стражи тридцать человек немного, но надо как-то вывернуться и продержаться хотя бы два месяца. Не думаю, что низариты останутся в Скайдре, если я уйду с караваном. Они обязательно потянутся за мной. Но расслабляться не стоит. Подумай, Леон, над караульным уставом. У тебя же есть опыт.

— Мои люди по ночам дежурят в особняке и в примыкающей к покоям леди Тиры комнате, — добавил Айвор. — Сейчас вместе со мной девять дворян-свитских. Днем мы можем взять на себя охрану ворот, пока часть штурмовиков отсыпается, а другая осваивает военные науки.

— Спасибо, дружище, сочтёмся, — оживился дон Ардио и непроизвольно дернул плечом.

— Какое количество охраны требуется для полноценной службы? — поинтересовался я у Айвора. Он, как-никак, имеет огромный опыт защиты большого поместья эрла Толессо.

— Обычно в аристократических семьях охранную нагрузку несет клановая свита, — капитан остановился возле скамейки, освещённой магическим фонарем, но присаживаться не стал, только отмахнулся от мошкары, вьющейся над головой. — В таких случаях расходы несущественные, символические. В среднем это человек тридцать молодых дворян, желающих выслужиться. А стража, набираемая из бывших солдат, доходит до ста человек. Приходится охранять не только дворец или особняк. Хватает и других объектов. К тому же выезды, сопровождение в дороге.

— Не меньше ста, — я тяжело вздохнул. — Тира разорится…

— Нет никаких предпосылок, что у леди Тиры появились враги, — возразил Айвор. — Недруги, скрытые завистники — да, они есть. Но чтобы откровенно кто-то угрожал ей с целью полностью уничтожить фамилию Толессо… такого не наблюдается. Тот же Вальтоссо спит и видит, как заграбастать богатства нашей хозяюшки с помощью сынка, но никак не через кровь.

— Наэль?

— Он самый, рыба снулая. Неприятный тип, — Айвор вдруг понизил голос до шёпота. — Иногда мне кажется, ему вообще женщины не нравятся. Нет, я не в том смысле, что Наэль — из тех, просто… безразличный к женским чарам. А уж наша-то леди Тира невероятно хорошенькая, трудно устоять. Так вот, паренёк глядит на неё как на вещь, украшающую дом. Ну, вы поняли меня, командор.

— Вполне, — я кивнул. — Богатая и одинокая. Мало кто устоит от соблазна загрести всё имущество Толессо в свои жадные ручонки. Не дождутся. От местных нобилей мы отобьемся, не впервой. А вот лорд Торстаг может появиться в тот момент, когда я буду в рейде. И боюсь, найдет аргументы для леди Тиры, чтобы та стала его женой. Кольцо я не подарил, а значит, он формально имеет право просить руку девушки.

— Не переживай, Игнат, — дон Ардио взволнованно дернул плечом. — Если понадобится, мы его не пустим в особняк.

— Он же всё-таки королевский советник, — я усмехнулся. — И клыки свои показывать умеет. Не нужно с ним войну устраивать. В иных случаях достаточно одного точного удара в болезненную точку, чтобы он упал.

— Знать бы, где у него эта точка, — проворчал Леон, срывая с ветки кустарника листок и перетирая его пальцами.

Я переглянулся с Айвором, и тот заговорщицки подмигнул мне. Эх, только бы у эрла Эррандо получилось свалить могущественного противника или сделать его жизнь настолько невыносимой, что он забудет о Тире! Но я не обольщался. Человек, умеющий находить общий язык не только с королем, но и с пиратами, просто так свои позиции не сдаст. Нужны такие аргументы, которые дадут его величеству право без колебаний отправить лорда в отставку.

Поговорив ещё некоторое время о разных пустяках, мы разошлись в разные стороны. Дон Ардио направился во флигель, чтобы распределить ночную стражу, а мы вдвоем с Айвором медленно двинулись по дорожке к крыльцу особняка.

— Все же собачки не помешают, — раздумывал капитан, как улучшить защиту территории. — В Ромси, говорят, выращивают самых свирепых сторожевиков. Нам бы штук пять щенков…

Я сбил мечтательность Айвора:

— Ага, и в придачу наставника, который этих щенков будет учить!

— Почему бы и нет? — оживился тот. — Кобельков и сучек поровну, чтобы потом можно было разводить самим. Я бы обязательно так и сделал.

— Ладно, подумаю, — проворчал я, и хлопнув по плечу капитана, пожелал ему спокойной ночи, а сам направился в свои комнаты, которые выделила Тира. Заодно и проверил, как несут службу свитские. На первом этаже в парадной торчали двое: Дювергер и недавно принятый дворянин из мелкопоместных. Он был старше своего напарника лет на десять, и его взгляд до сих пор не утратил удивления человека, не привыкшего к переменам в своей жизни. Не знаю, почему Айвор взял его на службу. Может, хорошо владел шпагой или был одаренным магом. Впрочем, капитану я доверял, и влезать в его дела пока не собирался. Не той ещё масти, как сказали бы речные контрабандисты.

Прежде чем войти в свои апартаменты, я снял с крючка магический фонарь — в коридоре их по стенам висело несколько штук на всякий случай — и стукнул по донышку. Вспыхнул неяркий огонек за стеклом, сразу отбросив резкие длинные тени на потолке и полу. Повернул массивную бронзовую ручку и скользнул внутрь, сразу отходя в сторону. Чертова привычка ожидать какой-нибудь каверзы, особенно после получения письма с предупреждением. Понимаю, что вряд ли низариты уже проникли в дом. Для этого нужна полноценная подготовка, занимающая не один день.

Тью дрых на небольшом диванчике, поджав под себя ноги. На полу валялся двуствольный пистолет. Подобрав его, я пихнул мальчишку носком сапога, отчего тот буквально взлетел вверх и захлопал сонными глазами.

— Тебя резать будут — не проснешься, — проворчал я. — Почему спишь, когда командор еще бодрствует?

— Прости, командор, — Тью вытянулся передо мной, но не сдержавшись, широко зевнул. — Умаялся. Сначала тренировался, потом помогал леди Тире сундуки перетаскивать.

— Чего вдруг? — удивился я. — Она куда-то переезжает?

— Не-а. Ничего не объяснила, только показала, что нужно пару сундуков в спальню перетащить.

— Леди Тира тебя в свою спальню пустила? — хмыкнул я, разваливаясь в кресле. — Однако…

— Ну… она сказала, что хочет в соседней комнате мебель поменять, — не смутился паренек.

Знать бы, для чего. Ладно, я пошел спать. Утром приготовишь воду, чистое полотенце. После завтрака собирай вещи. Выезжаем в порт, заселяемся на корабли.

— Ура! — завопил Тью и сразу же осекся. — Прости, командор.

— Болван, — отмахнулся я. — Всё, я спать. Дверь на ключ закрой, не забудь. Оружие держи при себе, а не так… олух царя небесного.

Дав необходимые распоряжения, я ушел в свою спальню, разделся, но ложиться в кровать не спешил. Открыв один из дорожных сундуков, достал оттуда полотняный мешочек, в котором со стуком перекатывались разноцветные камешки. Высыпал на постель и нашёл среди них тёмно-зеленый с золотистыми прожилками голыш. В середке была просверлена аккуратная дырочка для бечёвки или цепочки. «Совиный глаз» обладал одним ценным свойством: он помогал видеть в темноте. Не так, как днём или в сумерках, конечно. Он лишь «раздвигал» границы осязания, высвечивая контуры предметов. Проще говоря, увидеть прячущегося среди кустов человека вряд ли удастся, если он не будет шевелиться, но на открытом месте «совиный глаз» его заметит с легкостью.

Потушив фонарь, я подошел к окну. Отсюда хорошо просматривался задний участок парка, погружённый в темноту. Если бы мне пришлось планировать проникновение в усадьбу, воспользовался бы этим путем. А вот для стражи света недостаточно. Есть темные участки, где могут прятаться враги. Надо сказать Айвору, пусть развесит вдоль дорожек еще несколько фонарей. Подобный шаг если не отпугнет злодеев, то хотя бы заставит задуматься.

Я задумался. А почему низариты так откровенно назвались халь-фаюмцами? Что их заставило открыться перед Тарли? Наверняка, ушлый братец Грашара уловил какую-то фальшь, иначе бы не побежал сломя голову искать меня. Значит, федаины тоже сообразили, когда нужно врать, а когда — чуточку раскрыться. Скорее всего, они были вынуждены так сделать. К тому же, лица у них были открыты. Дон Ансело заострил на этом внимание. А Тарли — человек неглупый, такие мелочи вижит хорошо.

Ладно, черт с ними. Убивать меня, пока не найден виконт Агосто, они не станут, а вот проследить, куда я хожу, чем занимаюсь — запросто.

С этими мыслями я положил под подушку «Уничтожитель», а «Громовержец» спрятал между стеной и кроватью в укромном местечке, на случай, если меня попытаются разоружить. Обычно вломившиеся в дом враги сразу руку суют под голову спящего, чтобы обезопасить себя от неожиданностей. А тут сюрприз!

Но еще долго не мог заснуть, пялясь открытыми глазами в потолок, на котором бледно светилась полоска от уличного фонаря. Мыслей было настолько много, что я даже не мог их отсортировать по степени важности. Больше всего опасность представлял лорд Торстаг. Его маневр с патентом на дворянство меня озадачил, честно говоря. Что ему мешало вообще забыть о своем слове, а потом дождаться удобного момента и уничтожить конкурента за сердце и руку Тиры? В чем подвох такой неожиданной щедрости, когда я потерял надежду получить статус? Радовало, что леди Толессо искренне и без колебаний согласилась стать моей женой, правда, с глазу на глаз, но этот шаг значительно лишал маневра Торстага.

С Котрилом я вопрос решу, это не обсуждается. Сейчас он вместе с бароном Шаттимом готовится к походу в Спящие Пещеры. Ограбив некрополь, они где-то должны спрятаться на время, пока в центральных провинциях разворачивается мятеж. Им обязательно нужно дождаться его окончания, чтобы определить дальнейшую стратегию. И вот здесь я со своими штурмовиками должен отыскать их и предъявить королю вместе с вещественными доказательствами: неким артефактом, определяющим принадлежность человека к древней династии. Если я собираюсь оставаться надолго в Дарсии, мне нужны гарантии на самом высоком уровне, чтобы ни одна сволочь не подкопалась под мое прошлое.

Ну и лорд Келсей… мой непосредственный заказчик, начальник разведки. Нужно как-то предупредить его о том, что мы живы и продолжаем выполнять задание. Пожалуй, придется послать Аттикуса в Сиверию на каком-нибудь купеческом корабле. Да, опасно. На морских коммуникациях идет настоящая охота за одиночными судами, и тем не менее, многие умудряются провозить свой товар. Те же аксумцы, к примеру.

Напоследок всплыла яркая картина сегодняшнего дня, когда я в карете прижимал к себе горячую и гибкую Тиру, ощущая её податливость и хорошо скрываемую чувственность. Улыбнулся, отгоняя такие опасные мысли, и сжав гладкую рукоять «Уничтожителя», почти мгновенно уснул.

Глава 9

Накануне рейда

Для отходящих вглубь континента купеческих караванов администрация порта выделила два причала, с которых происходила загрузка товаров. Пока Элаф Максэнли со своим помощником — кургузым мужичком небольшого росточка с забавно закруглёнными на концах усами — убежали по каким-то срочным делам на биржу, я вместе с Тью, Ричем и робко семенящей рядом с ним Озавой поднялся по сходням на борт флагманского суда с забавным именем «Эпиналь» (какое-то древнее мифологическое существо, как мне потом пояснили, речное и доброе) и нос к носу столкнулся с кряжистым рыжеволосым мужчиной, еще довольно молодым, что было необычно для шкипера. Командовать кораблём в Дарсии начинали лет с сорока, а до этого возраста многие кандидаты ходили в помощниках.

Рыжий явно был любимцем женщин: голубые глаза и лёгкая насмешка на губах привлекали к себе гораздо больше внимания, чем тяжелый раздвоенный подбородок и тяжелые скулы. Они-то и делали его похожим на бойцового пса, готового в любую минуту вцепиться в глотку противнику.

В отличие от большинства капитанов, ревностно относящихся к внешнему виду, этот выбивался из канонов. На нём была жесткая парусиновая куртка, светло-серые штаны заправлены в сапоги, а голова перевязана широкой чёрной тесьмой. Заложив руки за спину, рыжеволосый перегородил нам путь. Тью замер, держа в руке мой дорожный сундук, а на плече — свой саквояж, который я ему купил для путешествий.

— Капитан Хубальд? — спросил я, не обращая внимания на царящую вокруг нас суету, крики грузчиков и беспрерывный скрип талей, опускающих в трюм сети с тюками и бочками.

— К вашим услугам, господа, — пошевелив широкими плечами, ответил шкипер, окидывая нас быстрым и цепким взглядом. На мгновение его глаза сузились, когда он распознал в Озаве, одетой по-мужски в длиннополый сюртук и штаны, женщину, но ничего не сказал. — Судя по одежде и зверской роже вашего сопровождающего, вы и есть командор Сирота?

Рич ухмыльнулся и показал жестом, что шутку оценил.

— Командор Сирота, мой вестовой Тью, сержант Рич и лекарка Озава — представил я своих людей. — Господин Максэнли обещал, что вы покажете нашу каюту и кубрик для кондотты.

— А где охрана, кстати? Я уже испугался, что вы втроём решили сопровождать караван, — если Хубальд и шутил, то не показывал и виду.

— Скоро будут. К сожалению, бриг не пускают в портовую зону, пришлось перебрасывать отряд на берег с помощью шлюпок. Не переживайте, скоро подойдут.

— Хм, ясно. Хочу предупредить, что мест у нас не так много, придется часть людей перевести на другой корабль, — задумчиво произнёс шкипер и недвусмысленно посмотрел на Рича и Озаву.

Мой товарищ оставался спокойным, а вот чародейка, по моему мнению, очень даже обрадовалась, что будет подальше от меня.

— Ничего страшного, откликнулся я. — Весь отряд будет распределён по кораблям, по десять человек на борт. И каждому приставлен десятник.

— В таком случае, следуйте за мной, а вы, господа, извольте обождать — шкипер ещё раз взглянул на молодую парочку, развернулся и зашагал к мостику, под которым находилась дверь в капитанскую и гостевые каюты.

К моему удовольствию, «Эпиналь» была куда просторнее, чем флагман Боссинэ, на котором пришлось ютиться с Михелем. Для меня и Тью капитан выделил двухместную каюту рядом со своей, а вот находящемуся пока с отрядом штурмовиков дону Ансело предстояло делить помещение с помощником капитана, боцманом и судовым лекарем.

— Располагайся, — сказал я своему денщику, — вещи аккуратно разложи в шкафу. Как закончишь, никуда не высовывайся, пока идет погрузка. Зашибут или заставят работать, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Слушавший мои распоряжения Хубальд удовлетворенно кивнул, как будто подтверждая сказанное. Я повернулся к нему и спросил:

— Позволительно ли мне, капитан, задать некоторые вопросы по оснащению флагмана?

— Пойдемте на палубу, там и поговорим, — мотнул головой рыжеволосый, приглашая на прогулку.

Самое спокойное место на корабле оказалось, конечно же, на капитанском мостике. На нем мы расположились с комфортом. Я зажёг пахитосу и окутался ароматным дымом. Хубальд даже глазом не моргнул, только ловко переместился в сторону, чтобы не дышать табаком.

— Не курите? — на всякий случай уточнил я.

— Как-то не удосужился пристраститься к этой забаве, — усмехнулся рыжеволосый.

— Как ваше имя?

— Оскар.

— Зовите меня Игнатом. В походе мы все равны, и я очень не люблю, когда вместо чётких обращений начинают рассыпаться в ненужной вежливости.

— Разумно, — кивнул Оскар. — Итак, что вы хотите узнать?

— В первую очередь, какое вооружение на борту? Пушки, ядра к ним, аркебузы, мушкеты — в общем всё, что представляет интерес для защиты корабля от нападения.

— «Эпинель» — торговое речное судно, специально построенное для перевозки товара, — прищурившись, капитан взглянул на суетящихся внизу матросов, помогавших опускать груз в распахнутый люк трюма. — У нас только одна кормовая пушка на вертлюге. Есть пять аркебуз, багры, топоры. Господин Максэнли старается придерживаться своего правила: лучше потерять товар, чем корабль и людей.

— Из двух зол выбирает меньшее, — подсказал я.

— Именно. Не скажу, что во всех случаях подобное кредо правильное. Тем не менее, мой наниматель предпочитает брать охрану только на дальние расстояния. В основном, он на свой страх и риск не контрактует наемников. Впрочем, до Натандема можно ходить спокойно. На караван Боссинэ напали, как я слышал, возле Валунного Двора?

— Верно, там пришлось немного повоевать. Поэтому и спрашиваю о наличии пушек. Они, знаете ли, имеют одну великолепную особенность: охлаждают горячие головы и выбивают из них всякие глупости. А вот на «Алмазе», «Драконе» и «Разбойнике» как обстоят дела?

— То же самое. По одной вертлюге на каждом судне. Говорю же, караван сугубо купеческий.

— Н-да, я не зря настаивал на большом отряде сопровождения. Интуиция не подвела, — я пыхнул дымом, задумчиво разглядывая портовую суету. Отсюда хорошо виднелись стены строящейся гостиницы Тиры. Даже разглядел копошащихся на лесах людей. — Сколько дней плыть до Осхора? Господин Максэнли говорил, что за три недели управимся.

— Он очень оптимистичный человек, — не сдержался от улыбки шкипер. — Считает, что боги и удача благоволят ему, как никому другому. А раз так, то и сама Рокана донесёт его караван играючи до конечной точки. Нет, Игнат. Хорошо, если управимся за месяц. Сейчас наступает самый жаркий период. Реки, питающие Рокану, мелеют, что сказывается на судоходстве. Фарватеры узкие, проходить их придется осторожно с полными трюмами.

— То есть мы не будет выгружать часть товаров по дороге? — я вынул изо рта пахитосу, быстро просчитывая варианты.

— Нет. Идем сразу до Осхора. Но остановки на ночь будут, не без этого. Запланированы также двухдневные стоянки в крупных городах.

— Где обычно останавливаетесь?

— Эмель и Ромси. Плечо переходов очень длинное, берите это обстоятельство в расчет.

— На кораблях установлены гравитоны?

— Да, по одному. Увы, приходится закупать движители из-за течения Роканы, — развёл руками шкипер, подтверждая известную практику купцов. — Не самая удобная для быстрого судоходства река… Скажите, Игнат, а эта лекарка…

— Озава — чародейка, — предупредил я. — Если вас коробит нахождение женщины на корабле, то прошу вас отбросить подобные предрассудки. Мои люди будут рисковать жизнью, получать тяжелые раны, а кто-то умрёт. Я готов заключить контракт хоть с морским дьяволом, но не допущу больших потерь. Не откажусь от услуг вашего судового врача, Оскар, но вынужден предупредить, чтобы вы относились к Озаве не как к пустому месту. Не требую почестей, они ни к чему, но разумные взаимоотношения должны присутствовать.

— Я вас понял, Игнат, — выслушав меня, кивнул капитан «Эпинали». — Постараюсь донести вашу позицию до экипажа корабля. Просто на палубу этого судна никогда не ступала женская нога. Впрочем, как я понимаю, между вашим другом и девицей нечто большее, чем просто дружба. Думаю, их не стоит разлучать.

— Вам знаком бриг «Тира»? — я улыбнулся прозорливости шкипера.

— Да, несомненно.

— Он принадлежит леди Толессо, которая захватила его в качестве приза у пиратов, с моей помощью, конечно. Мы несколько дней удирали от погони, и никто на борту не роптал насчет несчастий от женщины, находящейся на борту. Скорее, она принесла нам удачу.

Хубальд улыбнулся, отчего его бульдожий подбородок расплылся как у добродушного пса.

— Я вас понял, командор. Вы умеете защищать своих людей, мне эта позиция импонирует.

— Спасибо, Оскар. И еще одна просьба: хорошо бы еще взглянуть на карту, как мы будем идти.

— Давайте, как только покинем порт, загляните ко мне в каюту. Я все объясню и покажу.

— Договорились, — я кивнул и облокотился на бортик, поглядывая на рабочую суету, а заодно и в сторону портовых складов и пакгаузов, откуда должны были появиться мои штурмовики. Надеюсь, у дона Ансело не возникнет проблем с местной стражей. «Чёрная кондотта» уже у многих на слуху, к нам начали присматриваться не только власти города и командующий гарнизона, но и всякое отребье — ночные хозяева Скайдры. Наслышан я, что многие наёмные отряды водят дружбу с бандитами и частенько сливают информацию о купеческих судах, рискующих в одиночку ходить по Рокане. Короткие рейды быстро окупаются, но в то же время подвергаются нападениям. Мелкие кондотты в доле с городским ворьем, вот почему местные купцы, хорошо знающие обстановку, нехотя их нанимают для охраны. Точнее, вообще не нанимают, предпочитая пару-тройку проверенных отрядов. А пришлые торгаши. Не зная местных реалий, влипают в историю.

Тира хотела проводить меня, словно привыкая к роли верной жены, но я попросил её остаться дома. Незачем торчать целый день на пристани, привлекая внимание тех, кто сейчас очень пристально следит за деятельностью леди Толессо. О низаритах, шныряющих по городу, я тоже не забывал.

Через час к причалу в облаке пыли подошёл штурмовой отряд. Гремя оружием, он выстроился на пустом пятачке, уже свободном от тюков и ящиков, и стал ждать распоряжений. Я вместе с Ричем и любопытным Тью спустился вниз, поздоровался с Михелем. Дон Ансело вытащил из кармана камзола платок и с брезгливостью вытер со лба грязные потёки.

— Чертова жара, — пробурчал он. — Со вчерашнего дня стоит полный штиль. Ночью невозможно уснуть. Вся команда вылезла на палубу, спали под открытым небом.

— Не волнуйся. Это только начало, — я усмехнулся. — Будет ещё хуже, но у нас, хотя бы, вокруг полно пресной воды. Обливайся — не хочу.

— Да я уже понял, — Михель кивнул на горизонт в сторону моря. — Обычно такая тишина перед серьёзной непогодой. Не сегодня-завтра начнется свистопляска. Хотелось бы быть подальше от побережья. Когда выходим?

— Завтра утром, — я обхватил рукоять кортика и прошелся вдоль строя, внимательно разглядывая амуницию бойцов, но больше всего присматриваясь к их настроению. Радовало, что у всех жизнерадостные морды. Ну что может быть лучше похода по полноводной реке? Разве что законное жалование и призовые за хорошо выполненную работу. О том, что кто-то может не вернуться, никто не думал.

Я по традиции произнес короткую воодушевляющую речь, напомнил о жесточайшей дисциплине в караване. Выпивка строжайше запрещалась, только с разрешения командора. Ежедневные тренировки не должны прерываться, несмотря на жару, холод, камни с неба. Залог успеха — в умении противостоять врагу. В ночных вахтах самое главное — внимание. Напомнил о нападении низаритов, когда только внимательность на посту и смелость спасли нас всех от смерти.

— Знаю, здесь есть много новичков, — я остановился и оглядел застывших штурмовиков, которые, казалось, перестали дышать. — Мой совет прост: учитесь у старших братьев, не стесняйтесь спрашивать о военных хитростях, чаще занимайтесь с оружием. В бою не трусить. Хоть один покажет спину — вырежут всех твоих боевых друзей. Стойте до конца и помните, что помощь обязательно придет… А теперь слушай мою команду. Сейчас каждый десяток будет распределен на свой корабль, который предстоит охранять до конца рейда. Гусь, ты своим отрядом заступаешь на «Алмаз».

— Есть! — новоиспечённый сержант вышел из строя, громко скомандовал своему десятку перестроиться и выдвигаться в сторону «Алмаза», стоявшего в хвосте каравана.

— Щербатый, топай со своим десятком на «Дракона». Рич, на тебе «Разбойник». Оставшиеся поднимаются на флагманское судно. Боцман уже подготовил для вас кубрик, где вы будете жить. Рейд долгий, возможно, вернёмся не раньше, чем к осенним дождям. Все командиры десятков после ужина приглашаются на военный совет на «Эпиналь». А теперь, шагом марш по своим кораблям!

Штурмовики оживились, задвигались, забренчали амуницией. Я остановил Рича и негромко сказал:

— Можешь взять Озаву с собой. Она как будто опасается, что я намеренно взял её в поход в качестве приманки Котрила. Поэтому забирай чародейку и постарайся изменить отношение девчонки ко мне. Да я и сам пока не доверяю всецело человеку, спутавшемуся с этим проходимцем.

— Все будет нормально, командор, — обрадовался Рич. — Озава только с виду нелюдимая. Привыкла жить в одиночестве.

— Она сама сознательно отгораживалась ото всех, — возразил я и хлопнул друга по плечу. — Ладно, иди, обустраивайся, а я скажу девушке, чтобы она с вещами шла к тебе. Встретишь?

— Конечно. Спасибо, командор!

— Голубки влюблённые, — фыркнул я, на что Рич только весело осклабился.

Как только штурмовые отряды разошлись по своим кораблям, я почувствовал легкую усталость. В этот раз не пришлось доказывать нанимателю, насколько обучена моя кондотта. Все прошло без сучка и задоринки. Осталось только дождаться поднятия якоря — и дальше начнутся будни, когда над головой хлопают паруса, звучат команды шкипера, за бортом шипит рассекаемая бушпритом вода, крики речных чаек в безоблачном небе будоражат воображение. И лишь несколько человек знали, насколько опасен этот рейд. Назревает мятеж речных баронов, где-то рыщет Рэйдж Котрил со своей неуёмной жаждой создавать вокруг себя неразбериху и втягивать людей в авантюры.

Ночь накинула тёплое бархатное одеяло на Скайдру, щедрыми горстями рассыпав по небосводу сверкающих разноцветных светлячков. Вон там, на юге особо выделяется крупная гроздь звезд, образующих легко различаемый остроугольный шатёр. Это созвездие так и называется: Сапфировый шатёр. А чуть левее от него — Маленький Топор, показывающий своим остриём прямо на некрополь. Прямо над городом раскинулся Большой Крест, указующий четырьмя яркими изумрудными перстами на определённые точки. Я точно знаю, что если ориентироваться на верхний кончик Креста, то он приведет к Чёрным Островам. Где-то там сейчас плавает фрайман Эскобето с моим золотом. Надеюсь, что оно таковым и осталось. Не тот человек Ригольди, чтобы откровенно оставить меня без штанов. Ведь найду и без жалости выпотрошу его в назидание другим.

Ониксовый Кит безмолвно плыл в сторону Сиверии, с каждым пройденным часом поворачивая свою морду к Соляным островам. Я вдруг понял, что смотрю на небо не как моряк, а обычный человек, наслаждающийся минутами тишины. Уставшие за день матросы и штурмовики сидят на корме, курят и травят истории. Слышится смех, где-то на полубаке тренькает звонкий китар, а незадачливый певец, которому на ухо медведь наступил, дурным голосом выводит незатейливую песенку про «белошвейку и принца».

По берегу мелькают огни фонарей. Это первая ночная стража обходит причалы, постукивая железными подковами сапог по камням. Город тяжело вздыхает после жаркого дня, принимая прохладу величавой Роканы. Лёгкий ветерок взъерошил волосы.

Внизу, у борта корабля, раздались чьи-то приглушённые голоса. Стоявшие в карауле штурмовики с кем-то препирались. Максэнли опять куда-то ушел, сказал, что ненадолго, поэтому сходни пока не убирали. Но по голосам, чувствую, явно не он вернулся.

— Командор! — меня окликнул Тью, до этого вертевшийся среди бойцов и матросов. — Там с вами хотят поговорить!

— Кто? — я неторопливо раскурил пахитосу. — Прием посетителей на сегодня закончен, так и передай.

— Э-ээ, — завис от моей тирады денщик. — Он говорит, что ваш давний друг. Просил сказать только одно слово-пароль: Натандем.

Я закашлялся. Только один человек мог так нахально среди ночи пробраться в порт и отыскать меня. Спустившись по трапу на палубу, похлопал Тью по плечу и приказал ему приготовить кувшин с тёплой водой и принести его в каюту. Пусть делом займется мальчишка, а не уши греет.

Спустившись по скрипучим сходням вниз, я поблагодарил стоящих в напряжённых позах штурмовиков с обнажёнными палашами за службу.

— Расслабьтесь, парни. Этот человек ко мне.

Я шагнул навстречу двум фигурам в плащах и в шляпах, натянутых до самого носа, незаметно взводя курки пистолетов, заткнутых за пояс. Ведь вместо виконта Агосто меня могли поджидать низариты. Ошибаются все, особенно в темноте.

К счастью, это был именно Ним Агосто, третий виконт Натандемский, собственной персоной. Мы крепко обнялись, проверили прочность спины и плеч сильными похлопываниями.

— Мой сопровождающий, Вулси Ребек, — представил своего спутника виконт, и тот кивнул мне, впрочем, не сказав ни слова, и даже лица не показав. — Он один из моих друзей, согласившихся помочь разобраться с графом Аброй. Отойдём подальше, чтобы не маячить на виду.

Мы прогулялись по пирсу, залитому в серый гранит, до деревянной лестницы, по которой можно было легко спуститься к воде и сесть в лодку. Сейчас здесь было пусто, только плескалась вода о нижние ступеньки. Опершись на перила, Ним снял шляпу и пригладил волосы. В разбавленной тусклым светом причального фонаря темноте он выглядел уставшим и словно похудевшим с того момента, как мы расстались.

— Ты же помнишь, дружище, о нашей договоренности? — спросил он с хорошо ощущаемым напряжением.

— Только скажи, когда, и мы всё обсудим, — я пожал плечами. Не нравится мне настроение виконта. — Завтра с утра мы уходим в Осхор и нас может не быть два месяца.

— Два? — Агосто переглянулся со своим спутником. — Аккурат к осенним дождям. К тому времени всех мятежников могут перевешать на деревьях.

— Виконт, прекращайте крутить хвостом, — чуть грубовато произнес я, чтобы взбодрить его. — Говорите, что случилось… или намечается.

— Я планировал приехать в Натандем в самый разгар мятежа, который, несомненно, грянет со дня на день, — Ним натянул на себя шляпу с какой-то обречённостью. — Но прознал про ваш контракт, поспешил сюда, чтобы поговорить. Он ведь не помешает договору?

— Ним, я могу на обратном пути ссадить часть своих людей неподалеку от Натандема и ускоренным маршем войти в город в тот момент, когда вы сами окажетесь там с единомышленниками.

Я взглянул на Ребека, ожидая от него реакции, и он, кивнув, заговорил чуть хрипловатым, низким голосом:

— Ваш друг прав, виконт. Нет смысла надеяться на смуту в провинции, когда граф Абра и герцог Хуггорт будут полностью заняты мятежниками. Лучше всего скоординировать наши действия. До Осхора и в самом деле плыть почти месяц со всеми остановками, учитывая неизбежный спад воды в Рокане. Правда, обратно по течению идти гораздо легче, поэтому выступать нужно в последнюю декаду некаба[1]. Дороги еще не размоет, да и жара спадёт. А господин Сирота с отрядом в это время, надеюсь, будет ждать поблизости.

— И каким образом мы узнаем друг о друге? — с легкой язвинкой спросил я. — Голубей с записками будем посылать?

— Нет в этом никакого смысла, — спокойно ответил Ребек. — Как я уже и сказал, мы оборудуем лагерь в лесу, где будем ждать вашего прибытия. В пяти лигах от Натандема есть пастушья ферма, принадлежащая семейству Агосто. Посадим там наблюдателя, который будет ждать ваш караван. Отряд высаживается на берег, проводник ведёт его к нам. Ничего сложного…

— Кроме того, что граф Абра может заподозрить неладное.

— Никто не застрахован от подобного, — кивнул виконт. — Будем осторожны, чтобы не давать повода для подозрений.

— Хорошо, — согласился я. — Мы так и сделаем. Я с двумя десятками штурмовиков высажусь на берег и примкну к вашему отряду. Сколько человек, кстати, в нём?

— Пятнадцать храбрых дворян изъявили желание помочь, — от пафоса в голосе виконта я слегка поморщился. Нервничает Ним, дергается. Не похоже на него.

— Кстати, дружище, вы знаете, что по городу шныряют низариты? — я пристально посмотрел на мрачного Агосто. — Они ищут вас.

— Да, уже знаю, — нехотя произнес он. — Старый особняк эрла Вальтоссо арендовал какой-то халь-фаюмец. Сейчас там находится десять человек, очень похожих на низаритов. Есть прислуга, но не так много. Обитатели особняка стараются поменьше выходить в город, чтобы не привлекать к себе внимание. И тем не менее, меня ищут, да. Поэтому пришел сюда в столь позднее время, чтобы выяснить, как нам быть дальше.

— Затаитесь до поры до времени или вообще покиньте город, — посоветовал я. — Низариты — ребята серьезные, будут идти по следу, пока в горло не вцепятся. Здесь нужна выдержка и хитрость. Заманить их всех в ловушку и перебить — самый лучший исход.

— В Натандеме? — оживился виконт.

— Хорошая идея, — я тоже подумывал об этом. Наличие за спиной наёмников очень нервирует, не дает сосредоточиться на серьезных проблемах. — Если пустить слух, что вы вернулись в родной город, есть надежда, что низариты обязательно туда заглянут. Какие бы они не были искусные бойцы, против превосходящих сил не выстоят. Обдумывайте план, виконт. Время ещё есть. Я обещаю тоже что-нибудь придумать.

— С тобой приятно иметь дело, Игнат, — повеселел Ним.

— Кстати, поздравьте меня, виконт. Я получил дворянский патент. Мы теперь одной крови, — я усмехнулся, заметив, как Ребек почтительно приподнял шляпу и обозначил поклон.

Ним Агосто крепко обхватил меня за плечи и воодушевлённо потряс как спелую грушу.

— Я очень рад, Игнат, ты даже не представляешь, насколько! Всегда был уверен, что в тебе горит искра благородности. И право слово, эта награда заслуженна… и кстати, открывает большие возможности в твоих отношениях с одной хорошенькой леди.

— А вот здесь позволь мне самому решать, дружище, — я предупреждающе понизил голос, чтобы Ним в порыве радости не наговорил лишнего при постороннем человеке. Пусть Ребек и считается для него соратником и другом, но я-то его не знаю.

К счастью, виконт не растерял качества, позволявшие ему быть надёжным товарищем. Он понятливо кивнул и с сожалением произнес:

— Эх, сейчас бы пару бутылок «Искарии» осушить с тобой, да под жареный кабаний окорок! Поговорить, вспомнить рейд в Шелкопады!

— Ну, не так много времени прошло, чтобы о нём языками чесать, — усмехнулся я. — А сейчас вам лучше уйти. Эти чёртовы невидимки могут крутиться в порту, ненароком заметят. Ты, хотя бы, хорошо спрятался в Скайдре?

— Не переживай, я как битый жизнью волк сейчас затих в норе, лишний раз нос не высовываю, — Агосто вздохнул. — Ничего, осталось немного, и я, наконец, смогу вернуться в родной дом, не боясь удара ножом в спину.

Мы тепло попрощались и разошлись в разные стороны. Я еще долго стоял у сходней, прислушиваясь к ночным звукам порта: плеску волн о каменные причалы, далекий стук колотушек сторожей, пьяные песни, несущиеся из прилегающих к реке кварталов. Надеюсь, виконт спокойно ушел темными улицами, и низариты его не преследуют. Надо же, свили в Скайдре гадючье гнездо, особо не скрываясь. Не-не, мне такое соседство не нужно. Вернусь, обязательно займусь их зачисткой. А то всякие Адалхайды, Вальтоссо, Лойфреды как только узнают, что Тира Толессо выходит за меня замуж, сразу побегут к наёмникам с мешочками золота с просьбой убрать конкурента с дороги. Вот почему надо заручиться поддержкой графа Додрефа. Вдвоём легче контролировать всю эту шелупонь, мнящую себя аристократией.

Я постоял на причале, докуривая пахитосу. Неподалеку застыли штурмовики, ожидая от меня приказа. Вытащив из внутреннего кармашка кафтана массивный хронометр, щелкнул крышкой и вгляделся в стрелки. Время позднее, а Максэнли до сих пор нет.

— Поднимайте сходни, — сказал я бойцам. — Не придет, наверное, хозяин.

— А если заявится? — спросил один из штурмовиков. — Загулял где-нибудь, к девкам в бордель заглянул. У пьяного мыслей что говна: одна хуже другой.

— Но-но, разговорчики, рядовой, — оборвал я не в меру умного подчиненного. — Тебе по статусу не положено осуждать нанимателя. Если припрётся, придумаем, как поднять на борт.

Легко взбежал наверх и направился в гости к капитану. Хубальд еще не спал, и сидя на кровати в подштанниках и длинной ночной рубахе, почитывая при свете магического фонаря какую-то толстую книгу.

— Я дал команду поднять сходни, капитан, — предупредил я Оскара. — Надеюсь, не будете ругать за своевольство?

— И правильно сделали, — кивнул шкипер. — Время позднее, вряд ли хозяин вернется на корабль. У меня даже подозрение появилось, что он с нами не пойдёт в рейд.

— И кто будет следить за караваном? — я особо не удивился. Купцы, особенно преуспевшие, редко ходят по рекам, сваливая хлопоты на плечи помощников. Случай, когда Лесс Боссинэ самолично возглавил рейд, скорее из разряда редчайших. Но в той истории были замешаны гравитоны, и Боссинэ справедливо опасался, что кто-то другой не справится с заданием и подведёт под эшафот всех причастных.

— Пришлёт управляющего, — пожал плечами Хубальд. — У него их двое. Тревик и Пенберти.

— Кто из них лучше? Я про то, умеют ли они находить общий язык с контрактёром?

— Да черт их разберет, — снова характерный жест плечами. — Оба сами себе на уме. Но склоняюсь к Пенберти. Он чаще всего назначался хозяином на проводку каравана. А Тревик — крыса сухопутная, воды боится. Один раз с ним довелось поработать, так он всю дорогу ныл, что его укачивает. Представляете, Игнат! На реке укачивает!

— Всякое может быть, — я не торопился огульно охаивать человека, которого ни разу в жизни не видел. — И речная волна способна вызвать такой приступ тошноты, хоть всех чертей выноси. Слабый организм, ничего не попишешь.

— Поэтому господин Максэнли предпочитает отправлять его с обозами, — продолжил шкипер. — Он сразу понял, в чём слабость Тревика. Но как управляющий весьма неплох. Если хозяин откажется идти с нами, пришлёт Пенберти.

— Ладно, поживём — увидим. Спокойной ночи, капитан, — я попрощался с Оскаром и направился в свою каюту.

— Командор, вода уже остыла, — с укором произнёс юный денщик, добросовестно дожидаясь меня.

— Не ной, полей мне на руки, — я выложил пистолеты на стол и разделся до пояса. Тью помог мне ополоснуться, потом подал чистую холстину, не забывая докладывать, что произошло за время моего отсутствия.

— Боцман разместил наших парней в трюме, приказал накормить ужином. Капитан дон Ансело расставил посты и сейчас отдыхает. А когда отправляемся?

— Как только придёт хозяин или его управляющий, — ответил я, отплёвываясь от воды, попавшей в рот. — Запомни, ночью по реке ходить опасно. Фарватеры освещаются бакенами, и вот представь, если кто-то умышленно погасил их в самом узком месте.

— Сядем на мель, — уверенно ответил Тью, прибираясь после вечернего омовения.

— Ну вот, всё понимаешь. А там, где этих бакенов нет, опытный шкипер ориентируется по другим признакам, которые знает только он. Поэтому караван будет идти, пока светит солнце. Так что для нас праздники закончились, пока не вернёмся обратно, — я вытерся и бросил полотенце на тумбочку, где стоял таз с водой. — И от тебя требуется точное выполнение всех моих приказов. Надо будет — встанешь на вахту. Понял?

— Так точно, командор! — вытянулся радостный Тью. — Готов приступить к службе!

— Спать ложись! — усмехнулся я, раздеваясь до исподнего и не забыв положить пистолеты рядом с собой. — Закрой дверь и погаси фонарь!

— Слушаюсь!

Я завалился на узкую кровать, прикрылся жестким одеялом и привычно постарался отсечь посторонние звуки вроде скрипа обшивки и плеска волн в борт корабля, чтобы побыстрее уснуть. Тью еще какое-то время возился, устраиваясь поудобнее, и вскоре беззаботно захрапел.

Примечание:

[1] Некаб — последний летний месяц в королевстве Дарсия, знаменуется обильными дождевыми осадками и паводками, которые могут затягиваться вплоть до середины токиса — первого осеннего месяца, который еще называют Плачущим.

Глава 10

Под парусами и на гравитонах

Предположение шкипера Хубальда подтвердилось. Ранним утром на «Эпиналь» заявился сам хозяин каравана и привел с собой какого-то мужчину в сером сюртуке, и на голове которого едва умещалась забавная округлая шляпа с узкими полями. Он был представлен мне и дону Ансело как доверенное лицо, с которым нам предстояло почти два месяца (в лучшем случае) разделять тяготы и лишения долгого рейда.

Господин Николь Пенберти оказался невзрачным мужчиной сорока пяти лет, с редкой шевелюрой, к тому же начавшей активно выпадать, и с залысиной на лбу. Зато ростом его боги не обидели. Он был на целую голову выше меня, но создавалось впечатление, что Пенберти стесняется выделяться таким образом, отчего постоянно ссутулился и опускал узкие плечи. В общем, не впечатлил меня управляющий с первого раза. Главное, чтобы не вмешивался в процесс проводки каравана и не высовывался наружу, если случится нападение речных пиратов. Отличная ростовая мишень. Хороший стрелок с удовольствием отстреляется по ней из мушкета.

— К сожалению, появились обстоятельства, требующие моего присутствия в Скайдре, — деловито пояснил Максэнли замену самого себя на управляющего. — Николь уже занимался проводками караванов, опыта ему не занимать. Его самое лучшее качество — он никогда не лезет в дела, о которых не имеет представления.

Пенберти слабо улыбнулся шутке хозяина и оглянулся по сторонам, отмечая необычную суету на палубе. Его слегка шокировало, что наемники все как один ходят в одинаковой одежде, что было редкостью для подобных команд, и помимо этого сейчас увлеченно занимались чем-то странным, что в корне меняло представление о людях, желающих только заработать легких денег, особо не напрягаясь. Эти же, разбившись на пары, размахивали ножами, нападали друг на друга, отбивались и наносили нешуточные удары, которые запросто могли свалить неподготовленного человека с ног.

— Господин Максэнли, я думаю, пора поднимать паруса, — сказал Хубальд, поглядывая за борт. — Начинается прилив, не хотелось бы его проморгать, иначе придется идти до Норри на гравитонах.

— Да-да, конечно, — заторопился купец, и пожелав нам удачного пути, в сопровождении двух молчаливых телохранителей сошёл на берег. Не дожидаясь отплытия кораблей, поспешно сел в карету и уехал, поднимая шлейф пыли.

— Убрать сходни! Отдать швартовы! — загремел голос шкипера.

Засвистели дудки боцманов, началась звонкая перекличка, дублирование команд. Вздрогнула палуба «Эпинели», противно заныли зубы. Необходимая процедура выхода судна на фарватер, ничего не попишешь. Было видно, как тёмные воды Роканы неожиданно остановились и потекли вспять. Начался прилив, и наш караван согласно установленного графика, должен был в течение получаса покинуть Скайдру. Поэтому так торопился Хубальд.

— Пойду, пожалуй, к нашим оболтусам, — сказал дон Ансело. — Тью, а ты чего рот раззявил, ворон считаешь? Быстро скинул курточку и приступил к занятиям! У командора нет любимчиков! А если есть, то они ничем не уступают бравым штурмовикам!

Тью взглянул на меня с надеждой, и я кивнул, разрешая ему присоединиться к парням. Пусть руку набивает. Если до уровня новичков дотянется, то уже успех.

Я проводил их взглядом и дружелюбно произнес:

— Не угодно ли, господин Пенберти, пропустить по чарке рома? У меня для таких случаев есть хороший южный ром. Или не пьете с наёмниками?

— О вас я наслышан, господин Сирота, — голос управляющего был не чета его внешности — красивый баритон. С таким голосом очень удобно вести переговоры с деловыми партнерами, располагает к себе. — Не считаю зазорным пропустить пару стаканчиков со знаменитым командором.

— Даже так? — я подхватил Пенберти под локоть и поспешил уволочь его к себе в каюту, чтобы не мешаться под ногами экипажа, выводящего судно на фарватер. А то шкипер уже недовольные взгляды кидал в нашу сторону. — Не расскажете, кто так в красках расписывает мои заслуги, не такие и большие, кстати.

Пенберти сел за стол и с любопытством оглядел помещение, словно пытался составить мнение о человеке, живущем здесь. Его взгляд сразу наткнулся на перевязь со шпагой, висевшей на крючке у стены. Управляющий распрямил плечи и сразу стал серьёзным.

— Вы дворянин? — осторожно спросил он.

— Недавно получил патент, — небрежно ответил ему, разливая из квадратной бутылки зелёного стекла пахучий напиток густого янтарного цвета по оловянным чаркам. — Не стоит так реагировать. Разве вы мало с дворянами общаетесь?

— Да… просто неожиданно, — взяв стаканчик, он повертел его пальцами. — Я слышал, что вы обычный купец, потерявший всё состояние, попав в плен к пиратам. Представляю, какую силу воли и храбрость нужно иметь, чтобы совершить побег на чужом корабле, а после этого не опустить руки от отчаяния и суметь организовать кондотту!

— Согласен, не каждый человек способен на подобные подвиги, — я улыбнулся и приподнял чарку. — Более того, таких людей очень мало по статистике. Пейте, Николь. Ром отличный, не чета аксумской отраве. Не понимаю, из чего они его гонят: из навоза, что ли?

— Специфический вкус аксумского рома обусловлен водой, — неожиданно проявил свои знания Пенберти и сделал большой глоток. — Ведь Аксум очень беден реками, приходится рыть глубокие колодцы, чтобы обеспечить деревни и города питьём. Но проблема в том, что подземные источники во многих местах насыщены разными минеральными примесями, некоторые из которых весьма специфичны. Отсюда и гадкий привкус, забиваемый крепостью напитка.

— Надо же, не знал об этом, — по-настоящему удивился я.

— Вы же купец, такие тонкости должны быть известны, — улыбнулся управляющий и осушил чарку. — Отличный ром, не подделка.

— Знаете, Николь, я купец довольно специфический. Торговал тканями, табаком, шерстью, посудой… в общем, всем, кроме крепких напитков. Некая предвзятость существовала, признаюсь.

— Я не обвиняю вас, сеньор…

— Не надо. Здесь на корабле я для вас Игнат. На людях, конечно, соблюдайте этикет, чтобы не уронить авторитет командора, — я усмехнулся и тоже осушил чарку, чтобы немедленно наполнить её новой порцией. Не забыл и собеседника. — Так что насчет моей персоны, неожиданно ставшей знаменитой? Хочу признаться, я планировал добиться известности, и не скрываю своих желаний. Но чтобы так быстро…

— На бирже, где мне приходится бывать довольно часто, ходят байки о вашем рейде в Шелкопады. Подозреваю, без господина Боссинэ не обошлось. Умело запущенная история, да еще раскрашенная нужными цветами, дает нужный эффект.

Николь Пенберти начинал мне нравиться. Несуетный мужик, речь грамотная, связная. Нет подобострастия в глазах. Ну а то, что лицом не совсем вышел — так здесь мало красавцев. Жизнь тяжёлая, не на балах и пирах проходит, в сравнении с аристократами.

— А в чем преувеличение? — с интересом спросил я.

— Говорят, вам благоволит сам Кракен, — понизил голос Пенберти. — Иначе никак не объяснить, как вам удалось ловко проскочить Валунный Двор, не заплатив пошлину, а потом безжалостно разгромить пиратов, превосходящих вас по численности чуть ли не в три раза. Говорят ещё, их было больше двух сотен, а ушло всего десятка четыре.

— Ну… если и преувеличили, то ненамного, — я усмехнулся, не став разочаровывать управляющего. — Отряд был большой и серьёзно настроенный на грабёж, но мои ребята проявили храбрость, стойкость и дисциплину.

— Поэтому господин Максэнли согласился с вашим требованием, — теперь улыбнулся Пенберти. — Обычно он не меняет установленный тариф, а здесь выглядел таким спокойным. Вчера вечером приехал ко мне домой слегка пьяный и приказал собираться в поездку. Я думал, он сам поплывет в Осхор, и не ожидал, что вдруг резко поменяет своё решение.

— Не кажется ли вам это странным, Николь?

— Нисколько, — пожал плечами управляющий, смакуя ром. — Он частенько так делает. Вроде бы собирается самолично следить за караваном, а потом назначает меня или Тревика. По секрету скажу, не любит наш хозяин далёкие рейды. На моей памяти всего лишь дважды сходил, а потом дальше Невермута или Натандема нос не совал.

— Сколько лет вы у него служите?

— Пятнадцать.

— Срок солидный. Значит, доверяет вам.

Он снова пожал плечами, как бы говоря, что так и должно быть, если относиться к делу честно и серьёзно.

— Семья есть?

— Жена, трое детишек. Две дочки и сын, — эмоции промелькнули на лице Пенберти.

— Замечательно… А теперь, Николь, скажите, какие рекомендации вам даёт Максэнли в случае нападения пиратов?

— Не сопротивляться, если они превосходят в числе, — тут же ответил управляющий. — Он считает, лучше потерять товар, чем корабли. Чтобы построить судно, нужно серьезно вложиться, взять большую ссуду. На бирже изредка продают захудалые суденышки, но и на них большой спрос. А Элаф жутко боится влезть в долги. Раньше таким не был…

— Но ведь потерянный товар тоже дает пробоину в финансах, да такую, что долго в себя приходишь.

— Товар окупается быстро, если знать, где его реализовать, — вторично осушил чарку Николь. — Здесь, главное, не зевать.

— Ну… такая схема тоже имеет право на жизнь, — я не стал спорить. — А теперь послушайте меня, Николь. Я даю вам слово, что вы вернётесь к своей жене и детям в полном здравии и даже с ворохом интересных историй, если не станете вмешиваться в мои дела. По контракту я обязан защитить не только корабли, но и товар, находящийся в трюмах. Не вздумайте поднимать руки и сдавать позиции, как бы худо не было. Кракен хоть и морской дьявол, но помогает мне и на реках.

Я улыбнулся, но Пенберти почему-то побледнел и сглотнул тягучую слюну.

— Неужели это правда?

— Хотите доказательств?

— Как ни странно, впервые не хочу их видеть, — слабо улыбнулся управляющий.

— Нет, ну почему же? — я встал, отбросил полу кафтана и с шуршанием вытащил кортик из потертых ножен. Видимо, купеческий доверенный неправильно понял мой жест и попытался отодвинуться подальше от сверкнувшего клинка в уголок. — Глядите, Николь, вот этот кортик достался мне от одного фраймана, но как я не пытался узнать, где он раздобыл его, тот крепко держал язык за зубами. Глядите внимательнее!

Сжав рукоять кортика, я на мгновение замер. Клинок засветился нестерпимо белым сиянием, как будто пытаясь расплавиться, но через мгновение потускнел, только кончик едва уловимо подрагивал, остывая. Он был недоволен, что не удалось испить тёплой человеческой крови, но я уже научился осаживать его желания.

— Невероятно! — выдохнул Пенберти. — Впервые такое вижу! Белый клинок! А говорят, это все выдумки, сказки…

— Я же говорил вам, вернетесь домой с кучей интересных баек, о которых вам никто не поверит, но принесет мне репутацию удачливого кондотьера.

Кортик с мягким шуршанием вернулся в ножны.

— Что за белый клинок? — поинтересовался я.

— Существуют легенды, что некий пират по прозвищу Кракен выковал себе кортик, нож и абордажный топорик из какого-то невиданного железа. Оружие отличалось особой прочностью, но самое загадочное происходило когда он обнажал его перед боем. Клинки и топор раскалялись добела, и если их не насытить кровью, они рано или поздно уничтожат своего хозяина. Если вы не великий мистификатор, Игнат, то в ваших руках уникальный артефакт.

Пенберти вытер пот со лба, а я задумчиво присел на стул и наполнил наши чарки, которые были тут же осушены.

— Теперь я вижу, что вы настоящий купец, — Николь вытер губы ладонью. — Хватка у вас железная. Ни за что бы не догадался таким способом поднять себе репутацию. Я, кажется, понял. Некоторые слухи запускали ваши люди, да?

— Нет, только один человек. Лесс Боссинэ. И это были не слухи, а правда.

Николь понял, что я больше не собираюсь наливать, и неуклюже поднявшись, решил откланяться.

— Где вы будете жить?

— У меня на «Эпинали» личная каюта, — скривил губы управляющий. — Правда, там не развернуться, но хотя бы никто своим храпом мешать не станет. Я плохо сплю, если кто-то надрывает глотку во сне.

Мы разошлись. Пенберти направился в свою каюту устраиваться, а я поднялся на капитанский мостик, и с разрешения Оскара тихонько пристроился так, чтобы не мешать ему работать и обдумать рассказ Пенберти об оружии неведомого мне Кракена. Довольно необычно, что нащупать след к загадочному поведению кортика удалось вдали от моря, с помощью «сухопутной крысы». Ну, хоть что-то.

Наступал самый ответственный момент. Караван выходил на фарватер, стремясь встать на одну линию, пока прилив набирает сил. К тому же благоприятствовал ветер. Паруса с гулким хлопком натянулись как струна, засвистел ветер в леерах, заскрипел такелаж. Зазвучали отрывистые команды шкипера, дублируемые помощником — краснощеким моложавым мужчиной с густой шевелюрой черных волос, которые он небрежно прикрывал суконной треуголкой. Где Калифер (так представился мне помощник капитана) раздобыл сей головной предмет, используемый только на военном флоте, я мог только догадываться. Кто-нибудь из семьи служил на одном из королевских кораблей, позже отдав треуголку родственнику как подарок. Слишком она старая, уже несколько раз перетянутая.

Караван поймал ветер и прилив одновременно, что говорило о мастерстве флагманского капитана. Ещё бы! Купцы всегда ставили во главе рейда опытных шкиперов, понимая, что от них зависит благополучный исход предприятия.

Мимо потянулись земли, купленные недавно Тирой. Здесь до сих пор стояли лачуги, и никто не собирался выселять рыбаков и нищие семьи. Тира пока не торопилась возводить причалы, с головой уйдя в строительство гостиницы. Посоветовавшись со мной, решила отложить облагораживание территории года на два-три. За это время земля поднимется в цене, что принесет неплохую прибыль уже через год после ввода причалов в действие.

По сравнению с прошлым рейдом сейчас на Рокане было довольно оживлённо. Навстречу нам дважды попадались небольшие караваны, уже распродавшие свой товар и возвращавшиеся домой. Зато по берегу непрерывным потоком шли армейские подразделения. Кавалерию сменяли маршевые роты, следом за ними, неторопливо переставляя ноги, тянули пушки косматые тяжеловозы. И все они направлялись к Натандему, где намечалось перекрыть Эритию плотной цепью всевозможных постов и разъездов. От Рувилии будут спускаться войска и выдавливать мятежников на открытое пространство в междуречье, где планировалось окончательно уничтожить бунт. Поэтому я не удивлюсь, если мы к тому времени окажемся в эпицентре горячих событий. С одной стороны, это хорошо. Никакие пираты не осмелятся напасть на караван. Нужно быть идиотом, чтобы во время войсковой операции грабить торговые корабли. Патрульный Корпус разнесёт бандитов на мелкие куски. Но для нас, с другой стороны, могут возникнуть проблемы в виде запрета на дальнейшее продвижение к Осхору. Прикажут встать на якорь — и подчинишься, не пикнешь.

Окутавшись дымом пахитосы, я продолжил следить за движением войск и размышлял, каким образом Котрил вместе с бароном Шаттимом хочет разыграть карту с артефактом Истинной Крови. Что это вообще такое? Магический инструмент для выявления потомков первых правителей Дарсии? Или нечто другое? Надо бы с Озавой поговорить. Она же чародейка, училась по каким-то особым учебникам, и знания у неё должны быть специфические.

— Я всё думаю, не поторопился ли господин Максэнли, отправляя караван так далеко? — ко мне подошел шкипер, как всегда, встав с подветренной стороны. Забавно, что он не курит, как большинство его коллег. Для тех подымить трубкой сродни некоему фетишу, по которому опознается принадлежность к тому или иному сословию. — Похоже, намечается серьёзная драка.

— Мятеж не потушишь за десять дней, — рассудил я. — Боюсь, мы еще вляпаемся в самую середку этих мероприятий. Придется идти очень быстро, используя каждую возможность: течение, направление ветра, а если понадобится — запускать гравитоны.

— Груз не позволит, — покачал головой Оскар. — Когда я говорил о месяце плавания, нисколько не преувеличивал. Пробовали и раньше ускоряться, как вы сейчас предлагаете, Игнат. Поверьте, выше своих возможностей не прыгнешь.

— И все же хотя бы раз в день нужно применять гравитоны, — отстаивал я свое решение. — Знаете, как можно пройти пешком за день пятьдесят лиг, будучи обвешанным оружием и провиантом?

— Такое невозможно, — возразил шкипер и улыбнулся, как будто услышал от меня шутку.

— Ну почему же? Главное, хорошая подготовка бойцов. Постоянная смена ритма. Бег-шаг, бег-шаг. Пешим маршем идем три лиги, потом бежим лигу. Поверьте, Оскар, всё возможно.

— Я вас понял, командор. Предлагаете перенять этот опыт для движения каравана? — шкипер задумался, уже не обращая внимания на облачко табачного дыма, витающее перед его лицом. — В таком случае мы может на несколько дней раньше прийти в Осхор. А как же с ресурсом гравитонов?

— Я всего лишь предложил один из вариантов, — пожав плечами, ответил я. — На корабле вы главный, а за товар отвечает Пенберти. Обсудите с ним моё предложение. Сами же видите, насколько запутанной становится ситуация. Через неделю всё междуречье заполыхает.

— Да, есть такая опасность, — кивнул Хубальд. — Хорошо, я посоветуюсь с Николем. Он человек разумный, но думает долго. Предположу, что через пару дней мы получим окончательный ответ.

К этому времени суета на палубе сама собой поутихла. Экипаж под бдительным присмотром боцмана занимался парусами и корабельными делами, чем воспользовался дон Ансело. Он вывел штурмовиков из трюма и начал с ними занятия по фехтованию.

Я подозвал к себе Тью, самозабвенно машущего палашом, и скинув кафтан, предложил ему дать несколько уроков по владению холодным оружием. Парень с радостью согласился и быстро снял свою куртку, перекинул её через лестничные перила и замер в стойке.

Палаш для него, конечно, был тяжеловат, но постоянные занятия по укреплению рук не прошли даром. Сейчас Тью держал клинок куда увереннее, чем на первых порах, но кончик то и дело клонился книзу.

Я вытянул кортик и постучал им о палаш.

— Какова твоя цель во время боя с противником?

— Быстрая победа с нанесением большего количества уколов или ударов, стремясь самому не получить их от противника, — Тью сделал шаг назад, разрывая дистанцию, умудрившись отбить кортик в сторону.

— В бою не существует выгодных и невыгодных действий, и все зависит от умелого или неумелого их применения, — напомнил я и сократил дистанцию, одновременно с этим поддевая клинок палаша вверх, но делая это медленно, чтобы Тью разглядел каждое движение. — Поэтому важно ежедневно отрабатывать тот или иной приём, оттачивая его до совершенства. Применяй двухтемповую атаку!

Денщик закусил губу и довольно умело провел прямую атаку, применив финт, чтобы выбить из моих рук кортик, и в то же время быстрым движением нанести укол своим клинком. Конечно, я без труда разгадал его замысел, контратаковав прямым же ударом. Острие кортика застыло у груди.

— Атака с переносом! — снова командую я и зорко смотрю, как действует паренёк, применяя обводящее движение клинка сверху над эфесом моего кортика. Неплохо, пусть и медленно. Рука сгибается и разгибается так, как и нужно для нанесения укола.

Опять отбиваю атаку, указав кончиком кортика, куда бы я нанес удар.

— Атака с действием на оружие! Захват! Батман! Нажим! Хорошо. Еще раз, и побыстрее, увалень!

Тью запыхтел, старательно выполняя те приемы, о которых я говорил. И сам, без подсказки, начал проводить повторные атаки, надвигаясь на меня. Перехожу в защиту, выполняя весь комплекс приёмов: отбив, отведение клинка, перехват. Почувствовав, что парень устал, я провёл сближение, чтобы он не смог действовать оружием, и остановил бой. Можно было эффектно выбить из руки палаш, но зачем расстраивать Тью?

— Неплохо, — я отсалютовал кортиком, разрезав со свистом воздух. — Продолжай укреплять кисти рук. Найди боцмана и попроси у него два ведра. Наполни их наполовину водой и держи на вытянутых руках настолько долго, насколько сможешь. Как только выпадет свободное время, тут же качай руки. Палаш для тебя еще тяжёл, но, если не будешь лениться, скоро сможешь вести бой гораздо дольше. Вместе со штурмовиками прогоняй комплекс всех физических упражнений. Я из тебя сделаю человека!

Тью расцвёл. Все-таки забавный он мальчишка. Готов выполнять любой мой приказ, лишь бы влиться в ряды штурмовиков. Ничего-ничего, еще Рича подговорю позаниматься с ним ножами. Вылеплю бойца-универсала, который любого низарита за пояс заткнет. Лишь бы сдуру не нарвался раньше времени на более умелый клинок или выстрел.

Ополоснув лицо и шею водой из хозяйственной бочки, стоявшей возле мачты, я заметил подходящего ко мне Михеля.

— Я могу заниматься с мальчишкой в свободное время, — сказал дон Ансело. — У тебя всё-таки ужасная техника владения клинком. Нет, ты её подтянул на приличный уровень, не спорю, но у меня сердце кровью обливается. До сих пор не могу понять, почему тебе не давали уроки фехтования в семье?

— Я был ленивым и непослушным, — вытерев подолом рубахи лицо, честными глазами смотрю на друга. — Не поверишь, меня больше всего интересовало море. Думал, зачем мне шпага, если когда-нибудь буду командовать большим фрегатом, на котором сорок-пятьдесят пушек, три сотни человек экипажа, мощные гравитоны.

— Поэтому пехота никогда не любила флотских, — ухмыльнулся Михель. — Пижонистые вы ребята. Ну так что скажешь? Если хочешь сделать из Тью головореза, то твоя методика более чем подходит для него.

— Дуэли с дворянами ему не грозят, — я задумался, вслушиваясь в гудение парусов, набравших ветер. — В таком случае незачем ему портить технику боя. Пусть он станет отчаянным рубакой, чем утонченным бретёром.

— Воля твоя, — дон Ансело хлопнул меня по плечу, нисколько не расстроившись.

Мы ещё некоторое время понаблюдали, как Тью, выпросивший два больших брезентовых ведра, наполнил одно из них речной водой и разлил пополам. После чего вытянул руки, держа ведра перед собой. Лицо его быстро исказилось от желания как можно дольше не опускать груз, но слабость кистей давала о себе знать. Матросы, свободные от вахты, подбадривали его.

— Четыре минуты, — щелкнув крышкой хронометра, произнес я, когда денщик чуть ли не со стоном опустил ведра на палубу. — Слабовато. Эй, юнга! На сегодня задание сделать десять подходов! Дай рукам отдохнуть, не хватайся сразу, а то к вечеру пупок развяжется.

— Слушаюсь, командор! — выдохнул Тью.

Я же вернулся в каюту, раскатал на столе карту нашего маршрута, любезно предоставленную шкипером. Рокана, как наиболее полноводная река в центральных провинциях, разрезала их на две половины, образуя вместе с важным притоком Эритией так называемое междуречье, где были сосредоточены большие лесные и пастбищные угодья. Пресловутые речные бароны, озаботившись своими древними привилегиями, решили бросить вызов королю, не сообразив, что находятся в стратегически невыгодном положении. Достаточно Аммару дать приказ, и войска легко спустятся по Рокане и Эритии к междуречью. Зажав мятежников с двух сторон, они начнут обстреливать из пушек бунтующие отряды, пока полностью не деморализуют их. А потом высадится десант и добьёт наемников, крестьян и баронские отряды самообороны, сжимая их подобно железным тискам, в которые попал деревянный брусок. Вот почему нам важно быстро миновать участок Роканы, чтобы не попасть в блокаду. Есть подозрение, что командующие войсками могут получить приказ на конфискацию всех судов для военных целей. Если проскочим — то спокойно отсидимся в Осхоре до окончания операции и вернёмся в Скайдру до проливных дождей.

Рокана протекает мимо предгорий и разделяется на два рукава, один из которых режет Сухие Холмы, а другой как раз направляется в Осхор и дальше в Грёзы. А соединяются они где-то в южных провинциях. Спящие Пещеры, получается, находятся между двух русел. До них добраться вполне можно и от Осхора, и от Грёз. Но экспедиция Котрила и барона Шаттима, по моему мнению, будет двигаться с востока через предгорья и Сухие Холмы. У них есть гравитоны, что существенно упрощает доставку людей, оборудования и оружия. Пока армия гоняется за бунтующими баронами междуречья, Котрил, сволочь, проскочит по воздуху прямо до некрополя. А вот в какую сторону он пойдёт потом — вопрос. Логично предположить, что воспользуется тем же способом — на летающем судне. Или ждать его в Грёзах? Оттуда спокойно на проходящем купеческом корабле можно направиться куда угодно. Лови-хватай, не достанешь. Дарсия огромная, есть где пересидеть смутное время. А потом как чёртик из табакерки вынырнет барон Шаттим и преподнесёт доказательство своей принадлежности к древнему роду королей.

— Глупость, — проворчал я самому себе, представив эту картину. — Только самоубийца или скорбный на голову человек пойдёт на такой шаг. Я бы спрятался в южных провинциях и там начал мутить воду.

Скорее всего, так и будет. Шаттим с артефактом затеряется среди местного населения, а Котрил как посредник направится к королю с письмом, в котором будет изложено видение сложившейся ситуации и требование к переговорам. Или ультиматум. Значит, Рэйджа надо ловить в столице, если я правильно просчитал действия заговорщиков.

С хрустом размяв шею, я вышел из каюты, запер её на ключ и поднялся на палубу. Караван набрал хороший ход, пользуясь поменявшимся течением. Но, глядя на воду, опытный шкипер поймёт, что удача скоро закончится. Тяжёлые маслянистые воды, текущие в разные стороны, уже начали закручиваться в водовороты, сталкиваясь потоками.

Справа показался остров Норри, на котором меня с виконтом хотели убить наемники графа Абры, и сами остались здесь навечно.

— Господин капитан, как насчёт стоянки? — спросил я Оскара, маячившего на мостике с подзорной трубой в руке.

— Идём дальше, — откликнулся тот. — Не люблю это поганое местечко. Семейка отвратительная. Карадеки, по слухам, связаны с речными пиратами и передают им сведения о проходящих караванах. Я хочу добраться до Эбонгейта и встать на якорь, не заходя в порт.

— Нет желания платить пошлину? — догадливо улыбнулся я.

— Уже знаете про эти тонкости? — в свою очередь усмехнулся Хубальд. — Да, господин Максэнли дал чёткую задачу: весь товар идёт в Осхор, минуя портовые города, лежащие на Рокане. Я такую тактику называю «лягушачьими прыжками». Поднимайтесь на мостик, поглядите на интересную картину.

Оказавшись рядом со шкипером, я взял у него подзорную трубу и направил на появившийся остров Норри, возле которого стояли на якоре три торговых судна, развернутых носами на юг. Значит, с полными трюмами. Ладей контрабандистов не вижу. Попрятались, черти. Пережидают надвигающуюся бурю. Действительно, горизонт на севере набухал серыми облаками с чёрными прожилками штормовых туч.

— Возьмите правее от Норри на два часа, — посоветовал Хубальд. — И чуть вверх. Видите? Можете сказать, что это такое?

— Ничего себе, — я заскользил взглядом по перистым облакам, растянувшимся вдоль горизонта. Чуть ниже ясно выделялись три туши, по силуэтам которых я признал фрегаты. Их здесь не должно было быть по определению, но тем не менее, глаза меня не обманывали. Пять сторожевых корветов Пограничного Корпуса скользили выше и сбоку, словно охраняли тяжёлые боевые корабли от внезапного нападения.

— Не думаю, что Сиверия вторглась в пределы королевства, — с лёгкой долей иронии произнёс я, продолжая разглядывать загадочную флотилию. — Но фрегаты — морские суда, им здесь делать нечего. Полагаю, затевается широкомасштабная операция. Высадка десанта и поддержка его с воздуха всеми калибрами, к примеру.

— Неужели всё настолько серьезно? — почесал макушку шкипер.

— Серьезно для нас, Оскар. А для армии, имеющей столь внушительную силу, ничего не стоит за неделю раскатать в тонкий блин слабо вооружённых мятежников. Или у них есть сюрпризы? Кстати, куда они направляются?

— Пойдут вдоль Эритии, — уверенно сказал Хубальд и цыкнул на рулевого, навострившего уши. — Вперед гляди, Карли! Посадишь флагман на мель — зубами будешь его стаскивать на глубокую воду. А потом я тебя повешу вниз башкой на самой верхней рее!

— Зачем, капитан?

— Чтобы в пустой твоей голове хоть что-то появилось! — рыкнул шкипер и ткнул пальцем в чернеющие на горизонте линии, обозначавшие флотский рейд. — Они точно поворачивают к Натандему. Вон те холмы, которые едва видно — это место слияния Эритии с Роканой. Мы там будем завтра. А Эбонгейт появится через два оборота малой стрелки хронометра.

Любил витиеватости Оскар Хубальд. Нет, чтобы сказать, «через два часа». Видать, волнуется из-за открывшихся обстоятельств. Боевые действия в междуречье, какого бы масштаба и интенсивности они не были, очень больно бьют по судоходству, особенно страдают купцы.

На мостик поднялся дон Ансело. Он тоже разглядел на небе плывущую флотилию, но без подзорной трубы детали для него были недосягаемы. Я объяснил ему о текущей ситуации.

— Позволь, командор, дать сигнал бойцам быть наготове, — Михелю не нравился расклад, как и нам, впрочем.

— Думаешь, сейчас на Рокану рванут все шайки, которых спугнули патрули?

— Они не такие идиоты, чтобы лезть на открытое место, спрячутся в плавнях, — мой заместитель окинул взглядом реку. — Смотрите, здесь становится тесно.

И в самом деле: мимо нас по течению проскочили несколько одиночных судов с поднятыми «тревожными» вымпелами. Алые раздвоенные прямоугольные полотнища, похожие на ласточкины хвосты, трепетали чуть ли не на каждом корабле. К берегу торопливо причаливали рыбацкие лодки, показались еще два барка.

— Кажется, закрывают судоходство на Эритии, — спокойно произнес Хубальд, старательно пряча тревогу в голосе. — Корветы не зря крутились возле фрегатов. Значит, Натандем станет центром войсковой операции.

— Странно, — заметил дон Ансело. — Мятежники еще даже не начали боевых действий, а король развернул армию и готовится к войне.

— Есть такое понятие: превентивный удар, — я машинально вытащил из портсигара, сделанного мне из ясеня по заказу одним умельцем-краснодеревщиком, и украшенного великолепной резьбой, очередную пахитосу, чиркнул спичкой и запыхтел, старательно раздувая алый огонек на кончике. — Тактика не нова, имеет шансы на успех. Таким образом будет нанесен минимальный ущерб крестьянским хозяйствам, бунт не перекинется на соседние провинции. Возможно, у военных есть данные о сроках начала выступления мятежных баронов. Сейчас всех причастных арестуют, и всё затихнет само по себе.

Я не сказал только одного. Король Дарсии — определенно не дурак. Он знает куда больше своих генералов, поэтому и заторопился. По древним феодальным уложениям бароны имеют право на бунт, если их что-то не устраивает. В таких случаях подключаются переговорщики, чтобы выяснить требования восставших. Никто не хочет затяжную войну. Правитель это понимает, как и те, кто стоит на противоположной стороне. Но сейчас Аммар закусил удила. Значит, поступила информация о более глубоком замысле всей этой заварушки. Не связана ли она с бароном Шаттимом и Котрилом? Есть угроза существованию династии Адальгримусов? Версия не лишена смысла.

— Капитан Ансело, найдите сигнальщика и дайте приказ по отряду: готовность номер два, выставить наблюдателей, оружие держать при себе, — отчеканил я. — При появлении Патруля на палубе не светиться, сидеть в трюмах, чтобы не возбуждать Стражу.

— Слушаюсь, командор, — Михель ловко, как заправский матрос, скатился вниз с мостика, не касаясь ногами ступенек, опираясь лишь на лакированные перила.

Я остался на месте, лениво дымя пахитосой. Мы еще до притока Эритии не добрались, а уже такая суета идёт, словно на западе провинции развернулись полноценные боевые действия. Успокаивало отсутствие Патрульного Корпуса. Еще ни один сторожевой корвет не промелькнул над нами или по реке. Значит, есть предположение, что армия пытается локализовать место будущей зачистки в пределах Натандема и левого берега Эритии. Неужели у мятежников есть умные люди, которые понимают, что в междуречье оставаться нельзя? Я бы, к примеру, вырвался на оперативный простор и пошёл двумя колоннами на Рувилию и Суржу. Как говорится, хотя бы попугать высшую аристократию. Мне-то плевать. Я как раз за хаос, чтобы Дарсия немного отвлеклась от войны с моей империей, а там глядишь — и мирный договор подпишут.

Через означенное шкипером время показались знакомые очертания Эбонгейта. В свете заходящего солнца черепичные крыши домов казались облитыми густой бурой краской, а белые стены внезапно почернели от набегающих глубоких теней. Знакомый замок эрла Ронессо, стоявший на возвышении, наоборот, казался желто-красным от нависающих над ним закатных облаков.

Показалась знаменитая коса Личбо. С момента последней с ней встречи она стала куда шире из-за спадающей потихоньку воды. Песчаные наносы опасно уходили вглубь реки, но даже невооруженным глазом было видно, что малейшее отклонение от фарватера грозит тяжелыми последствиями. Стоит одному судну сесть на мель, мы застрянем здесь надолго. Надо будет выгружать товар, тянуть канатами тяжёлый корабль на глубокое место и повторять операцию строго в обратной последовательности. Пенберти будет рвать волосы на голове, а у него их не так много осталось.

К моему облегчению Хубальд очень умело и спокойно провел «Эпиналь» по узкому фарватеру, обозначенному бакенами. Как по ниточке, не отклоняясь ни на один галс. Он лично стоял за штурвалом и с окаменевшим лицом глядел вперед, изредка подавая команды своему помощнику.

И только когда Эбонгейт с причалами, забитыми кораблями и лодками, проплыл мимо нашего каравана, отдал штурвал вахтенному и зычно рявкнул:

— Паруса долой, встать на якорь!

Глава 11

Коварные планы речного барона

Наш поход продолжался с той неторопливой плавностью, когда совершенно перестаешь обращать внимание на то происходящее где-то там, за бортом корабля, на берегу. Безбрежные просторы Роканы, по которой шел караван, навевали скуку, с которой приходилось бороться самым беспощадным образом. Каждое утро в небо взлетал звонкий сигнал отрядного горна, и на всех четырёх торговых суднах начинались занятия. Я вместе с доном Ансело самолично объезжал их на шестивёсельной шлюпке, поднимался на палубу, чувствуя себя инспектором, чья должность на имперском флоте Сиверии была чуть ли не главной в Адмиралтействе. Главной она считалась, конечно, среди гражданских чинов. Тем не менее, эти господа имели право носить мундиры полувоенного кроя с серебряными позументами на обшлагах, шпагу без драгоценностей и шляпу с пышным плюмажем, отчего выглядели, мягко говоря, смешно. Не знаю, было ли это гениальной задумкой императора или его головастых советников, но ходило мнение, что инспекторская должность была навязана Адмиралтейству с целью пристроить хоть куда-нибудь толпу бездельников, околачивающихся возле престола. Соответственно, зная об этом, флотские относились к ним с лёгкой брезгливостью, как к надоедливым клопам в матросских кубриках. Неизбежное зло, которое следовало пережить. Но это всё в прошлом. Даже не представляю, когда вернусь в Сиверию.

Меня больше всего интересовала Озава, точнее, как она осваивает лекарские премудрости, основанные на магических принципах. Для этого я свел её с судовым доктором Мэллоком — чудесным пожилым дядечкой, щеголявшим в темно-зелёном сюртуке с серебряными пуговицами, с выдавленным на них гербом в виде двух мензурок, обвитых мудрой змеёй с короной на голове. У Мэллока была частная практика, но он с радостью подписывал контракт с купцами, если вдруг финансовая составляющая его кошелька вдруг резко уменьшалась. У него сложились хорошие отношения с Максэнли, и тот по-дружески предложил ему место в караване.

Озава с Мэллоком, на удивление, спелись быстро. Это произошло после того, как пришлось удалять грыжу у одного матроса с «Дракона». Девушка с помощью какого-то зелья усыпила парня, а доктор деловито располосовал его. Вырезав неприятность из организма, Мэллок зашил рану, а Озава попробовала наложить магическое плетение на швы. Через несколько часов матрос был как огурчик, но по приказу удивлённого капитана «Дракона», не ожидавшего такой скорости выздоровления, был отправлен на камбуз помогать коку. Опасность расхождения швов ещё существовала, а Мэллок все-таки сомневался, что чародейка, имевшая дело с бытовой магией, может столь же успешно действовать на ином поприще, где у неё не было официального допуска.

— Где вы её нашли, командор? — доктор не скрывал своей радости, когда делился впечатлениями после операции за ужином в каюте капитана Хубальда. — Замечательная девушка, с невероятной жаждой познания! У меня создалось впечатление, что Магическая Коллегия недобросовестно отнеслась к своим обязанностям и не дала Озаве возможность учиться на Целителя!

— К сожалению, она неохотно рассказывает о своём прошлом, — я только развел руками. — Не настаивайте, мэтр, на её откровениях. Пусть всё идёт так, как идёт. Может быть, вы обучите Озаву тем приёмам, которыми пользуются доктора, не владеющие искрой магии?

— Да с удовольствием! — воскликнул Мэллок. — Большей частью я предаюсь унынью во время рейда, больных не так много, а раненых, хвала небесам, почти не бывает. Разве что кого-нибудь порежут в портовом кабаке. Почему бы и нет? Опыт кому-то надо передавать! Просто…

Лекарь замялся.

— Что, мэтр? — спокойно спросил я. — Если есть просьба, говорите, не стесняйтесь.

— Меня удивляет магический потенциал Озавы, хотя она сама признавалась, что выше «бытового» чародейства не поднималась. Возможно, у неё есть накопитель энергии…

— Доктор, постарайтесь не обращать внимание на некоторые странности, — разумно обратился к нему Хубальд, попивая вино. — Чем меньше знаешь — тем крепче спишь. Иначе вы своими вопросами возбудите интерес не у тех людей, а командору может не понравиться. Девица, все-таки, входит в состав кондотты Игната. Потеря лекаря для наёмников чревата тяжёлыми последствиями.

— Благодарю вас, Оскар, — поднял я свою чарку с вином. — Вы невероятно точно обрисовали проблему «длинного языка».

— Я умею хранить секреты, — обидчиво покраснел доктор. — И делать вид, что вокруг меня вообще ничего не происходит.

— Прекрасно, господи Мэллок, — улыбнулся шкипер. — Я всегда был хорошего мнения о ваших добродетелях.

Судовой врач прекрасно понял, чего от него хотят, и перестал задавать мне вопросы, касающиеся прошлого Озавы. Он с головой окунулся в обучение чародейки, целыми днями пропадая на «Разбойнике», где обосновалась подружка Рича. Пластуна я предупредил, чтобы поглядывал за доктором, но ненавязчиво, не обижая славного дядьку.

А тем временем караван миновал знакомый мне Лойвью, после которого сразу стало заметно оживление в устье Эритии, впадавшей в Рокану. Военные перегородили приток тремя баржами, соединенными между собой цепью. Две крайних баржи, в свою очередь, были намертво притянуты к обеим берегам толстыми канатами. Сторожевой корвет неподвижно стоял на якоре, направив пушки вдоль реки. На зеленеющем лугу правильным квадратом раскинулись парусиновые палатки с разноцветными вымпелами, обозначающими, по всей видимости, взвода или роты. Над огромным командирским шатром колыхался королевский штандарт. Вверх поднимались дымки от полевых кухонь, до нас даже донеслись запахи готовящейся каши.

— Эритию перекрыли, — прервал молчание дон Ансело, стоя рядом со мной у борта. — Всё-таки бароны решились на мятеж. Как думаешь, мы не привлечём внимание наёмной швали, рыскающей вдоль Роканы?

— Даже не сомневаюсь, что так и будет, — кивнул я, разглядывая в подзорную трубу баржи, на которых чья-то умная голова решила возвести примитивные флэши из жердей и соломы, обмазав их глиной. Вряд ли планировалось посадить туда вооруженных аркебузами бойцов и расстреливать приближающихся на лодках или баркасах отряды мятежников. Для этого здесь и стоял корвет, недвусмысленно направив пушки вглубь устья. Но как дополнительная оборонительная система она имела право на существование. Инженер, придумавший заграждение, считал, что противник придёт в смятение и откажется от прямого прорыва в Рокану. А на берегу его будут расстреливать в упор полевые пушки и ружья. Возможно, где-то и конница прячется.

— Жаркий рейд выдастся, — вздохнул Михель.

— Переживаешь? — я вдруг обнаружил, что с корвета за нами внимательно наблюдают. Какой-то молодой флаг-лейтенант с тонкой щёточкой усов замер, водя подзорной трубой вдоль ровного строя каравана.

— Да я уже и забыл, что такое мирная жизнь, — усмехнулся друг. — Вообще-то мог уже давно погибнуть в штурмовых отрядах, а вот до сих пор землю топчу.

— Ну, значит, ещё повоюем, — я посмотрел на серьёзное лицо Михеля, совсем не говорящее о его желании всё бросить и поселиться на берегу теплого моря под бочок какой-нибудь знойной красотки. — Да брось, дружище. Я тоже не горю желанием всю жизнь бегать наперегонки со смертью. Женюсь, сделаю тебя доверенным лицом, будешь моих детей воспитывать в духе требовательного, но доброго дядьки.

— Ха-ха! — рассмеялся дон Ансело. — Не иначе с Кракеном опять шептался о своих планах… А домой тебя не тянет?

Я задумался. В самом деле, а хочется ли мне вернуться домой? Да и есть ли он — этот дом? Ведь помню, что душа Вестара Фарли давно уступила место циничному, битому жизнью офицеру по имени Игнат Сиротин. Так уж получилось благодаря роли неких Всемогущих, которых вправе назвать Богами. Они почему-то заинтересовались мною и всячески поддерживают, хотя особо не афишируют свою роль, заставляя меня самого двигаться в направлении некой цели. Я считаю, что мне дан второй шанс, но не помню истоков этого соглашения. Как будто заново родился, но уже взрослым человеком, и играю роль морского офицера, обвинённого в халатности и гибели императорского фрегата. Ну что ж, если так надо — пройду путь до конца.

— Мне здесь нравится, — твердо произнёс я, разглядывая полевой лагерь дарсийцев, постепенно уменьшающийся в размерах. Мы уходили дальше по Рокане, где нас ждали свои проблемы. — Никто не лезет в душу, не заставляет брать на абордаж корабли противника. Я не предавал императора, не раскрывал секреты флота и армии, честно воевал. А дом… меня никто там не ждет. Пусть мать считает, что я погиб. Так будет честнее.

— Не жалко её чувств?

— Ну… хотя бы вернут дворянскую честь сына и шпагу новую, — я усмехнулся. — Михель, я не очерствел душой, не думай плохого. Конечно же, я постараюсь дать весточку, что жив. Не забывай, что мы все четверо крепко привязаны к лорду Келсею. Он сделает всё, чтобы разыскать нас. Подозреваю, решение его будет куда категоричнее, чем в прошлый раз.

— Думаешь, он захочет от нас избавиться?

— Свое дело мы сделали, но не вернулись в Сиверию. А значит — предатели.

— Если так, то я теперь буду ходить и оглядываться, — поморщился дон Ансело.

— Вернёмся домой, отправлю Аттикуса в Сиверию, — обнадежил я друга. — Он найдёт лорда и передаст сообщение о нас. А дальше будем ждать его ход.

— Да, это будет разумно. В отличие от тебя мне хочется вернуться домой не предателем и не мертвым, обнять родителей…

Я вспомнил, что дон Ансело южанин, человек более эмоциональный, горячий, любящий семью. Мать для него — это святое. Неосквернённый образ чистоты, порядочности, источник, к которому хочется припасть и не отрываться.

Тяжело вздохнув, я потрепал Михеля за плечо, пообещав ему, что при первой же возможности постараюсь переправить его в Сиверию. Но только после того, как Аттикус получил от лорда Келсея рекомендации, как нам быть дальше.

В это время заныли зубы, в ушах раздался тонкий свист — заработал гравитон. Капитан Хубальд всё-таки договорился со своими коллегами, идущими в кильватере, насчёт новой тактики передвижения. Корабли пошли шустрее, с шумом разрезая темные воды Роканы. Пока глубина позволяла, караван значительно прибавил в скорости, никак не меньше четырёх узлов. Через две склянки гравитоны вырубили, стало легче. Вновь защёлкали паруса, поймавшие ветер. А вскоре показался унылый Дасквич с зеленеющими холмами и пасущимися овечьими отарами на их склонах.

«Эпиналь» с остальными кораблями сменила галс, и караван стал постепенно забирать зюйд-вест, оставляя в стороне Дасквич и желтовато-зеленый Пламонт, продолжавший нести глиняную взвесь к морю.

— До Эмеля дойти не успеем, — с легким разочарованием сказал Оскар за обеденным столом, впрочем, с большим аппетитом поедая тушеную баранину с бобами и зеленью. — Уже вечереет, придется бросать якорь в трёх-четырёх лигах от порта.

— Не в первый раз, — откликнулся Калифер, поправляя салфетку на груди. Бывший военный моряк, списанный на берег в должности мичмана в связи с тяжёлым ранением в бою у Соляных островов почти десять лет назад, нашёл свое призвание на реке. Несколько сезонов ходил под командованием знакомого мне капитана Торфина, того самого, с «Соловья», что помогло мне поближе сойтись со старшим помощником Хубальда. Набравшись опыта, нанялся к Максэнли, и с тех пор служит ему, нисколько не сожалея о карьере морского офицера. Левая рука его, повреждённая осколком от разорвавшегося ядра, до сих пор едва шевелится, а высохшая кисть похожа на детскую ручонку с тонкими пальчиками.

— Самое главное, чтобы из графика не выбиваться, — озабоченно пробормотал Пенберти, больше налегая на молодое светлое вино, кстати, с виноградников Тиры Толессо. Мне интересна его реакция. Пьет с удовольствием, значит, нравится. Буду иметь в виду.

— Все в порядке, Николь, — успокоил его шкипер. — Сегодня мы дважды применяли тактику господина командора. Скажу, неплохо так получилось. Прошли на пять лиг больше запланированного. Так что завтра бросаем якорь на траверсе Эмеля и два дня отдыхаем.

— Не лучше ли идти до Ромси, пока Рокану не перекрыли? — дон Ансело покачал головой, словно ему не нравилось подобное расточительство времени. — Все прекрасно видели, что творится на Эритии.

— Судя по спокойному движению на реке, армия не планирует здесь перекрывать судоходство, — говоря это, Оскар не был уверен в своих словах.

— Смотрите сами, господин капитан, — пожал плечами Михель. — Мы не вмешиваемся в вашу работу. Понадобится стоять два-три месяца в порту по приказу военных — будем стоять. В контракте это обстоятельство прописано, и не думаю, что Максэнли захочет выплачивать лишние призовые.

— Я поддерживаю сеньора Ансело, — управляющий отставил бокал и промокнул губы салфеткой. — У нас в трюмах товар, который ждут в Осхоре. Опоздаем в назначенный срок, придётся платить неустойку. Если есть риск закрытия судоходства, нужно торопиться. Поэтому моё мнение, пусть и не решающее, но должное быть принятым во внимание, таково: Эмель проходим без остановки, а в Ромси уже всё станет известно.

— Согласен, — кивнул Калифер и взглянул на задумавшегося шкипера. — На гравитонах наберём ход, если не будет ветра.

— Быть посему, — Хубальд и сам понимал, насколько опасно сейчас промедление. Ситуация на реке непонятная, встречных судов нет, спросить некого. Остается высадиться на берег возле рыбацкой деревушки и разузнать у местных жителей, что происходит вокруг. — Господин Калифер, оповестите караван об изменении планов. С утра идём без остановок до Ромси.

— Слушаюсь, — помощник капитана тут же встал из-за стола, и не забыв натянуть на голову треуголку, покинул кают-компанию.

Оскар извлек из кармашка хронометр, откинул крышку, что-то прикинул в уме.

— Через час встаём на якорь. Господин командор, надеюсь, вы знаете, как поступать в случае непредвиденных обстоятельств.

— Усилим вахты, не в первый раз, — ответил я и допил белое вино. Конечно, не «Искария» или «Идумейское», но своя прелесть в вяжущей кислинке есть. — Позвольте, господа, оставить вас. Капитан Ансело, прошу за мной.

Оказавшись на палубе, я стал разглядывать крутой правый берег, заросший густым кустарником, за которым две-три лиги тянулась луговина, после чего начинался лес. Отсюда начиналось то самое междуречье, которое в ближайшее время может стать ареной кровопролитных боев.

— Что думаешь? — спросил я Михеля, запыхтев пахитосой. — Уже семь дней идем, пока тишина.

— Надо местных жителей потрясти, — дону Ансело пришла такая же мысль, как и мне. — Смотри, вон там, на излучине, какая-то деревушка. Давай, попросим у капитана шлюпку и заглянем в гости. Не может быть, чтобы никто не знал, что здесь происходит.

— Согласен. У самого уже душа не на месте. Какая-то безлюдность. А это, на минуточку, Рокана! Здесь торгаши как мухи на навозе должны виться.

Капитан Хубальд согласился с нашим желанием расспросить жителей деревушки, поэтому дал команду спускать паруса и бросать якорь. Караван застыл на зеркальной глади воды, отражавшей густые краски заката: от ярко-алых и желтых до фиолетовых. А на берегу началась какая-то суета.

Сама деревенька стояла чуть выше уреза воды, а песчаный берег использовали для сушки сетей, висящих на длинных жердях. Несколько лодок были перевернуты килем вверх, вероятно, их пробовали смолить, потому что рядом стояли деревянные вёдра с густым черным варевом.

Как только мы отчалили от 'Эпинели, на корявом, наскоро сколоченном причале стали собираться местные жители, преимущественно мужчины. Их было человек десять, вооруженных баграми и топорами. У одного я заметил даже древний пистолет, который он и не думал скрывать. Серьезные ребята, без шуток. Ведь и в самом деле собрались защищать деревню. Не видят разницы между торговыми кораблями и пиратскими речными ладьями?

Нас в лодке было восемь человек. Шестеро штурмовиков сидели за веслами, а я и дон Ансело разместились на корме. Чтобы успокоить местных, пришлось встать, и помахав руками в воздухе, скрестить их. Примитивный жест, что в наших намерениях нет ничего плохого, к счастью, был понят. Мужики немного успокоились.

— Подплываете к берегу, сидите на месте, — приказал я бойцам. — За оружие не хвататься, проявлять спокойствие.

Как только нос лодки с шуршанием заскрёб по песку, я вместе с Михелем сошёл на берег и остановился в нескольких шагах от причала. Скорее всего, настил использовался женщинами для полоскания белья, больно уж он был низковатым.

— Мир вам, люди! — крикнул я. — Не бойтесь, мы с купеческого каравана, идем в Осхор! Хотелось бы поговорить со старши́ной.

— А почем нам знать, с добром вы али задумали чего? — спросил обросший густой кучерявой бородой босоногий мужик в домотканой рубахе навыпуск. Он сделал пару шагов вперёд и демонстративно положил топор на плечо обухом вниз.

— Наверное, в ином случае мы бы дали залп из пистолетов и положили вас здесь всех к чёртовой бабушке, — спокойно ответил я, не двигаясь с места. — Мы хотим узнать, что происходит в округе, спокойно ли у вас, или лихие людишки появились.

— Вам чего бояться? Вона, сколько кораблей идёт, да и народу не меньше двух сотен, — проницательно заметил низкорослый, с перевитыми узлами вен на руках рыбак, опершись на остроконечный багор со страшным крючком. Таким хорошо сомов вытаскивать из воды. — Только дурень полезет смерть свою искать.

— Так кто старши́на? — я не хотел вступать в бессмысленную полемику, и достал из-под кафтана бутылку аксумского рома. Нечего хороший напиток переводить на этих горлопанов. Они слаще картофельной самогонки ничего и не пили.

Дон Ансело с безразличным видом посматривал по сторонам, не вступая в разговор, но руку с палаша не снимал, ожидая любой пакости от рыбаков.

— А вот это дело! — оживилась местная дружина с баграми. — Талек, ты у нас голова, тебе и решать.

Талек — тот самый мужик с кучерявой бородой — и оказался старшиной, вернее, головой рыбацкой деревушки. Он что-то тихо сказал своим людям, и вперевалочку пошел навстречу нам с двумя крепкими молодыми парнями, у которых только-только усы стали пробиваться. Но кулаки у них внушали уважение. Такими железные гвозди можно заколачивать.

— Маловато будет за нужные вести, — ухмыльнулся голова, кивая на бутылку, которую я держал в руке. — Да и товар какой-нибудь не мешало приобрести.

— Все зависит от того, что ты знаешь, — не поддался я на уловку Талека. — Проявлю щедрость, а услышу в ответ, как конь на соседней улице соседу на крыльцо дерьма навалил. Так не пойдет.

— Так поясни, господин хороший, что именно хочешь услышать, — ухмыльнулся голова.

— Что слышно насчет мятежа речных баронов? Есть ли вверх по течению какие-нибудь отряды или королевские войска? Не перекрыта ли Рокана? Как вообще обстановка в провинции?

— Ой, много вопросов, — Талек явно обрадовался, что можно выторговать у нас не одну бутылку крепкого пойла. — Рокана не перекрыта. Два дня назад в верховья ушли два летающих корабля Стражи, обратно не возвращались. А так всё тихо, разве что ребятишки в лесу видели несколько вооруженных всадников. Похожи на наёмников.

Талек замолчал, и я бросил ему бутылку. Ловко поймав её, он передал ром парням, и почесав лохматую макушку, продолжил:

— В деревню они не заезжали, видимо, торопились на запад. В десяти лигах отсюда есть поместье барона Мерисьяка. Мы ему рыбу всякую возим на продажу: свежую, солёную, копчёную. Очень он её уважает.

— Мерисьяк собирает наемников для мятежа? — я посмотрел на дона Ансело, и тот молча извлек из-под кафтана ещё одну бутылку аксумского рома. Которая тотчас же полетела в сторону рыбаков.

— Хе-хе! — воодушевился Талек, когда вожделенное пойло оказалось в его руках. — Точно не скажу насчет планов барона, но еще два месяца назад к нему стало съезжаться всякое отребье. Один раз и сюда нагрянули, решили наших баб попользовать, но мы им живо рёбра пересчитали, больше не появлялись.

«Врет, — подумал я. — Наёмники такого фиаско не потерпели бы. Обязательно вернулись бы и вырезали всю деревню. Скорее всего, цену набивает, или в самом деле местные бароны собирают под свои знамёна каждую шваль, умеющую держать шпагу и палаш».

— То есть отряды между Роканой и Эритией всё же есть?

— Ну… можно сказать, что есть, но не много, — снова взлохматил макушку Талек, и говорить стал осторожно, тщательно продумывая ответ. — Бароны частенько нанимают всяких проходимцев для охраны своих поместий и пастбищ. Овец и коров у них много, рук не хватает.

— А в Ромси бываете?

— Далековато, господин хороший, — прищурился Талек. — Мы туда на осеннюю ярмарку ездим. Собираем обоз с бочками солёной и копчёной рыбы, едем до парома — он отсюда в десяти лигах — переправляемся на другой берег и прямиком до Ромси.

— Ага, паромная переправа всё же существует! — оживился дон Ансело.

— Там семейка Браноков заправляет, вот уже пятьдесят лет, — нехотя ответил голова. — У них своё хозяйство, да и денежку исправно берут. Если вам нужно узнать что-то побольше, спрашивайте их.

— Я так и думал, что от тебя ничего путного не услышишь, — я показал своё разочарование и развел руками, обернувшись к Михелю. — Ну что ты будешь делать?

— Да, придется к этому… паромщику в гости заявиться, — сплюнул на землю дон Ансело.

— А как же товар, мил сударь? — переступил с ноги на ногу Талек.

— Мы так ничего и не узнали, зато с двумя бутылками отменного рома расстались. Жулик ты, голова.

А по роже его замечаю, что рыбаки невероятно довольны сделкой. За информацию, ценность которой была сомнительной, получить крепкое пойло — сверх удачи. Вот как торгашей надули!

— Жизнь такая, господа хорошие. Вы уплывете, а нам здесь оставаться. Узнает барон, что мы языками мелем перед незнакомцами, шкуру спустит. Не надо нам этого. А вот Браноков поспрашивайте. Там и места хожалые, людей побольше. Вдруг узнаете поболее.

Мы расстались без сожаления. Даже при таких скудных новостях кое-что удалось узнать. Сидя на корме, пока штурмовики гребли обратно к стоящей на якоре «Эпинели», Михель рассуждал так же, как и я:

— Бароны все же решили собрать вокруг себя небольшие отряды наёмников, чьё воинское качество едва ли выше королевских войск. С такими даже егеря справятся. Сторожевые корветы ушли вверх по Рокане и до сих пор не вернулись. Значит, у них не было задачи патрулировать на всём протяжении реки.

— И тебе не кажется странным, почему здесь такая тишина?

— Мне вообще непонятно, на что рассчитывают бароны, — пожал плечами Михель. — Они находятся в слабой позиции, и в любой момент могут быть смяты кадровыми подразделениями. Сам же видел, что король не погнушался пригнать морские фрегаты для подавления мятежа. Значит, никто с ними церемониться не станет. Неделя интенсивных боёв — и все закончится. Здесь что-то другое кроется.

— Не хочешь ли сказать, что набег барона Шаттима на Спящие Пещеры связан с мятежом? — заинтересованно спросил я. Мне подобная мысль уже давно не давала покоя.

— В таком случае получается заговор против короля, — очень внимательно посмотрел на меня дон Ансело. — И он весьма глубокий. Бунтующие бароны — одно из звеньев. А выгодоприобретатель — кто-то из аристократов южных провинций.

Я промолчал, разглядывая надвигающийся на нас борт «Эпинели». Один из штурмовиков, сидящий на первой скамье, громко скомандовал:

— Табань! Суши весла! — и обратился ко мне: — Прибыли, командор!

Мы поднялись по штормтрапу на палубу, сразу наткнувшись на шкипера. За разговором на берегу он смотрел в подзорную трубу, и сейчас на его лице читалось облегчение. Он всерьез думал, что местные рыбаки собрались нас бить, и причем — до смерти.

— Узнали что-нибудь? — поинтересовался он нейтральным голосом, но я-то ощущал исходящее от него волнение. События последних дней, вернее, отсутствие новостей очень напрягало не только Оскара, но и весь экипаж.

— Не так много, как хотелось бы, — отмахнулся я. — Вечером собираю десятников. Хочу, чтобы ты с Калифером и Пенберти присутствовал. Уступишь нам кают-компанию?

— Мы в одной лодке, — кивнул шкипер. — Раз надо, никаких вопросов.

— Отлично, — я незаметно показал дону Ансело, чтобы он спустился со мной в каюту.

Тью не было. Скорее всего, сидит вместе со штурмовиками, слушает байки парней с открытым ртом. Тем лучше. Сейчас не до лишних ушей. Проверив, что в узком полутемном коридоре нет никого постороннего, я плотно закрыл дверь и сел на свою кровать.

— Мне очень не нравится происходящее, — сказал я негромко, глядя на Михеля, примостившегося на шконку Тью. — Твои догадки совпадают с моими. Аристократы южных провинций всерьёз решили свалить нынешнюю королевскую династию. Для этого нашли людей вроде барона Шаттима и авантюриста Рэйджа Котрила, сделав вид, что их не знают. Помнишь перехваченную нами ладью? Так вот, оружие было закуплено серьёзными и влиятельными людьми для того, чтобы Шаттим пробрался в Спящие Пещеры и раздобыл артефакт Крови. А раз они пошли на это, значит, он существует. Те, кто занялся свержением власти, совсем не дураки, наивными людьми, верящими в сказки, их не назовешь. Поэтому сейчас они ждут, когда артефакт попадет в руки барона.

— А не могут они передать «посылку» мятежникам? — задумался дон Ансело.

— Допускаю и такое. Когда я смотрел карту, не заметил на нём городка под названием… эх, дай боги памяти… Ага, Треччил! Перевозчик утверждал, что он находится неподалеку от Спящих Пещер, и если дать волю фантазии, оружие оттуда вполне может разойтись по другим провинциям.

— Да там оружия-то кот наплакал, — фыркнул Михель.

— Не скажи, дружище. Меня больше всего беспокоят магические бомбы. Такие вещи с успехом можно применить как в катакомбах некрополя, так и против армии.

— Но мы же не собираемся в этот Треччил? Тем более перевозчик утверждал, насколько там опасно.

— Да сдался он мне, — я усмехнулся и встал, чтобы размять ноги. Пять шагов от стены до двери, потом обратно. — Котрила надо ловить в столице. Он обязательно туда наведается в роли парламентера, пока армия будет носиться за мятежниками и вешать их на деревьях. А значит, есть шанс перехватить моего врага на пути в Рувилию. Эх, где бы хорошую карту достать! Без неё тяжко! Ладно, попробую нашего шкипера уговорить показать речные карты с фарватерами. Есть они у него, точно знаю. Только боится, что в чужие руки попадут.

На этом мы расстались. Дон Ансело пошёл искать сигнальщика, чтобы тот передал по каравану приказ собраться десятникам на «Эпинали» после ужина. Пора обсудить стратегию нашего дальнейшего передвижения. Чую, наступают хлопотные дни. До Ромси идти еще два дня, плечо перегона большое, на реке, как и по берегам пустынно. Это меня и напрягает. Почему королевские войска не перекрывают Рокану с двух сторон? Почему не видно курсирующих корветов Патруля? После Эритии как отрезало, даже интересно.

Густая ночная пелерина неба окутала берега реки, и только редкие огоньки светильников на берегу напоминали, что здесь живут люди. Лениво плескалась вода в борта кораблей, зажёгших габаритные фонари, на полубаке и корме собрались свободные от вахты матросы и штурмовики, снова травящие байки. Где-то среди них крутился Тью, впитывая в себя романтику далеких походов под парусами. Когда-нибудь я ему покажу настоящее море…

— Итак, что нужно знать о ситуации, — я обвел взглядом пристроившихся за столом кают-компании Рича, Гуся, Щербатого, дона Ансело, капитана Хубальда, его помощника Калифера и управляющего Пенберти. — Местные жители не особо стремятся рассказывать, что происходит вдоль Роканы. Но кое-что удалось узнать. Местный барон уже несколько месяцев набирает на службу всякое отребье, не имеющее понятие о воинской дисциплине, но, тем не менее, вооруженное до зубов. Возможно, я ошибаюсь в выводах, и барон Мерисьяк так делает каждый год, когда ощущает нехватку среди охранников своих многочисленных овечьих отар или коровьих стад. Но мы же прекрасно видим, что в междуречье что-то назревает. Королевские войска перебрасываются к Эритии, но почему-то забыли о великой Рокане. Приказываю усилить бдительность, любое подозрительное судно не должно подходить к каравану ближе, чем на кабельтов. Для этого использовать флажковые сигналы. Ночная вахта — по схеме «поход».

Десятники закивали. Я смотрю на них и про себя усмехаюсь. Это называется, люди верят в мою удачу. Только вот она какая-то странная. Второй рейд — и снова опасность ввязаться в драку. Скоро купцы сообразят, что связываться со мной означает серьезные риски. Но для этого нужно накопить печальный опыт и свести его в систему.

— В Ромси планируем остановиться на два дня. Я вместе с доном Ансело попробую разузнать об обстановке на Рокане. Никто на берег не сходит, все несут службу на кораблях. Донесите мой приказ по отрядам, десятники, чтобы потом не начался плач о бабах и выпивке. В Осхоре дам такую возможность, пока будут разгружать трюмы.

Гусь и Щербатый оживились.

— Господин капитан, вы что-нибудь знаете о таком городишке — Треччил?

Оскар даже не стал задумываться.

— Знаю. Там раньше стоял гарнизон, охранявший Спящие Пещеры. Местность называется Сухие Холмы. Сам городок уже давно пришёл в упадок, да и необходимость столь тщательно охранять некрополь почему-то пропала. Последняя стража ушла оттуда сорок лет назад. От неё осталась только Башня, с которой хорошо просматривается долина, примыкающая к некрополю. Раньше там ещё была паромная переправа, чтобы егеря и стража могли быстро оказаться на другом берегу и преследовать любителей рыться в могилах.

— А что сейчас в Треччиле?

— Сборище авантюристов, ищущих золото и самоцветы в горах, — усмехнулся Оскар. — Там же много речушек, берущих начало в ледниках, ну и золотишко водится, не без этого. Изредка находят драгоценные камни. Самые отчаянные бьют в горах штольни, чтобы найти богатую жилу. Там всё изъедено норами, как сыр мышами.

— Туда можно попасть только по суше?

— Чуть выше Ромси река распадается на два рукава. Один из них — основной, протекает мимо Осхора и Грёз. А вот по второму можно попасть в Сухие Холмы и Треччил. Но там, в основном, хозяйничают контрабандисты. Туда купеческие караваны не идут, разве что, когда нужно прийти на южное побережье Дарсии быстрее своих конкурентов.

Я обратил внимание, что шкипер не стал стыдливо называть их «перевозчиками». Они и были самыми настоящими контрабандистами, без всяких оговорок. Возможно, этот термин и был запущен в массы ими самими, вроде как у пиратов: «мы фрайманы, и называйте нас именно так».

В целом, картина стала ясна. Если авантюра барона Шаттима удастся, то Котрил попытается попасть в столицу двумя путями: по сухопутному пути через Осхор, или же долгим, обходным через междуречье, что более опасно. Надеюсь, боги сделают за меня грязную работу, и враг сложит голову в Спящих Пещерах.

После совещания десятники разошлись по своим кораблям, а я приказал появившемуся Тью ложиться спать.

— Сегодня твоя первая вахта, — обрадовал я парня. — Поэтому нужно отдохнуть.

— Здорово! — Тью беспрекословно подчинился приказу и залез под одеяло. — Разбудишь меня?

— Так мы вместе будем, — я усмехнулся, глядя в восторженно блестящие глаза молодого денщика. Как же завидую ему, ещё не обтрёпанному суровыми буднями морской жизни. После первого боя с кровью и смертью Тью станет другим, ничего не останется от романтики приключений. Но такова жизнь юношей, рано взрослеющих. Кто-то горбатится на баронов, сеньоров и нобилей, кто-то уходит в разбойники, а Тью выпала иная карта. Постараюсь сделать из него человека: обучу грамоте, пристрою к делу, где не нужно резать людей. Если у меня появится личная флотилия, освоит морское дело. Он ещё не понимает, как ему повезло.

Задумавшись, не заметил, как Тью уснул и стал тонко, по-мальчишечьи похрапывать. Накрыв его одеялом, я вышел на палубу, чтобы подымить пахитосой. Перед рейдом мне удалось купить в одной аксумской лавке большой кисет с любимым куревом. Заплатил, правда, втридорога, но хотя бы сейчас не мучаюсь. Хороший табак прочищает мозги, заставляет их шевелиться в нужном направлении.

Вдохнув в себя полной грудью свежий воздух с запахами водорослей и рыбьей требухи, несшихся от берега, я бездумно созерцал постепенно гаснущие огоньки. Деревня погрузилась в сон. Труд рыбака тяжел, ему не до развлечений. Однако ухо уловило разудалую песню. Я усмехнулся. Наверняка, две бутылки рома сделали свое дело, кому-то хочется веселья.

Почувствовав за спиной шорох, обернулся. Тюлень собственной персоной. Я намеренно оставил его в десятке дона Ансело. Личный слухач на корабле никогда не помешает.

— Как обстановка? — спросил я штурмовика, заступившего на вахту.

— Орут как оглашенные, — поморщился Тюлень, имея в виду пьяные песни рыбаков. — Но со стороны реки тишина.

— Интересно всё же… — пыхнув дымом, замолчал.

— Что интересно, командор? — осторожно спросил парень, поправляя перевязь, на которой висел палаш.

— Почему Рокана пустая? Где караваны, возвращающиеся в Скайдру? Рыбаки утверждают, что в последние дни здесь не проходил ни один корабль.

— Может, все знают, что сейчас сюда лучше не соваться?

— Тогда почему заказчик не поступил как все? Не задержался на несколько дней? Настолько плохо с финансами, что решил побыстрее продать товар в далёком Осхоре?

Я не гнушался советоваться со своими штурмовиками. Иногда у них промелькивали дельные мысли. Тюлень почесал макушку и облокотился на фальшборт.

— Наверное, захотел рискнуть. Если за это время ни один караван не ушёл вверх, значит, стоимость товара возрастёт в разы, — сказал он уверенно. — В Осхоре заказчик может продать его с большой выгодой. Мне кажется, господин купец знает о блокаде Роканы.

— Ты думаешь, блокада всё же есть?

— По воздуху перебросили войска, закрыли реку баржами, как мы видели в устье Эритии, и не пропускают никого с южных провинций.

— А это мысль, — я похвалил Тюленя. — Значит, южанам перекрывают каналы сбыта товара, поэтому вниз никто не идёт. Молодец, соображаешь.

— Ну что вы, командор, — вдруг смутился штурмовик. — Я еще до отплытия из Скайдры в таверне слышал разговоры о возможной блокаде между Грёзами и Осхором. Правда, все были уверены, что против мятежников, а я сразу подумал о южанах. Мы же друг друга не сильно любим, вот и стараемся пакостить по мере возможностей.

— Всё равно молодец, сопоставил разные факты, — я хлопнул по плечу Тюленя. — Ладно, неси службу. А я пойду вздремну. Мне «собачью вахту» еще проверять нужно. Своего вестового буду приучать к нашим делам.

— Правильно, — одобрил штурмовик. — Парень-то толковый, шебутной немного и дури в голове хватает.

— Вышибем, — я хмыкнул и отправил в воду докуренную пахитосу.

Проверив, как несёт вахту первая стража, я отправился спать; мне бы проанализировать разговор с рыбаками, которые обмолвились про барона, набирающего «работников» для охраны своего поместья, а вместо этого мысль ушла совсем в другую сторону, связанную с предстоящим мятежом.

Меня разбудила довольно бесцеремонная тряска за плечо.

— Проснись, Игнат! — голос Михеля хоть и не был тревожным, но некое напряжение угадывалось.

Рывком сев на постели, я поморгал глазами, фокусируясь на фигуре дона Ансело. Слабый свет магического фонаря едва освещал каюту и заворочавшегося Тью.

— Нападение? — хрипло спросил я. По иным причинам меня поднимать не стали бы.

— Несколько лодок идут сверху, гребут осторожно, чтобы не было всплесков, — доложил помощник. — Явно не в гости торопятся.

— Кто это может быть? — натянуть сапоги, обвязаться поясом и заткнуть за него пистолеты оказалось делом пары минут. Кортик занял свое место.

— Подозреваю, это те самые наемники барона Марисьяка, — дон Ансело налил из кувшина воды в стакан и в несколько глотков осушил его. — Скорее всего, местные жители здесь вроде наблюдателей, и при случае сразу докладывают хозяину. Вот барон и решил нас пощекотать.

— Безумец, — я нечаянно зацепил ногой ножку стула; из-за резкого звука вверх взметнулась голова Тью.

— Командор? Что случилось?

— Боевая тревога. Одевайся, но на палубу пока не выходи. Проверь оружие, держи при себе. И разбуди капитана, помощника и лекаря. Господина Пенберти не трогай. Пусть отдыхает.

— Есть, капитан, — если парнишка и был разочарован тем, что я не беру его с собой для героического боя со злодеями, то не показал этого столь откровенно, не стал ныть и упрашивать. Будет из него толк, будет.

Стараясь не шуметь, мы вышли на палубу, поёживаясь от ночной прохлады. Хоть сейчас и середина лета, на реке остро ощущается сырость и мокрая взвесь в воздухе. Одно хорошо: туман слабый, еще не успел скатиться с низин к берегам.

На палубе мелькают тени, слышатся тихие матерки штурмовиков, занимающих свои боевые посты согласно отработанным маневрам.

— Сколько до моей вахты? — я навострил уши, пытаясь поймать звуки с Роканы. Ночной амулет слабо помог. Он лишь обозначил скользящие по воде тени, но глаза ничего путного не разглядели.

— Три склянки.

— Что же они такие нетерпеливые? Обычно нападают под утро, — я широко зевнул. — Ублюдки, не дали поспать. Тюлень где?

— Я здесь, командор, — вынырнул откуда-то слухач. Голос бодрый, значит, не так давно сменился.

— Идём на нос, будем отслеживать гостей.

Кто бы там ни был, он грамотно выбрал время. Судя по мерцающими звёздам, небо постепенно заволакивало облаками. До новолуния оставалось ещё три дня, поэтому подобраться к стоящему на якорях каравану в кромешной темноте сейчас гораздо легче.

— Не меньше пяти лодок, — Тюлень забавно оттопырил ухо, направив его в сторону предполагаемого врага. — Может, и ошибаюсь, но не похоже, чтобы к нам пожаловала целая флотилия.

Рыбаки? Вряд ли. После аксумского рома они не успокоились и пошли по деревне в поисках местного пойла. Недаром ещё долго орали песни и шарахались по берегу. Контрабандисты? Нет, эти ребята очень осторожные, на купеческие караваны рот никогда не разевают, потому что нужны друг другу. А зачем гадить там, где капает прибыль? Подозреваю, некоторые товары купцы реализуют через «перевозчиков». Здесь взаимная выгода. Сразу вспомнился рейд с Боссинэ, который едва не привёл нас на эшафот. Чёртовы гравитоны с потерпевшего крушение патрульного корвета оказались в руках контрабандистов, а Боссинэ по каким-то своим причинам связался с ними. Хорошо, что все заинтересованные лица разошлись без ущерба друг другу. Но, получается, мы косвенно виновны в назревающем мятеже по смене власти в Дарсии. А разве я не этого хотел? Выбить из войны сильного противника, используя любые средства! Лорд Келсей будет очень рад.

Плывущим в лодках ночным гостям было легче ориентироваться на габаритные огни кораблей, а вот нам пришлось пригнуться, чтобы не вырисовываться на фоне палубных надстроек.

— Интересно, сколько там человек? — прошептал я.

— Ну… в одной лодке может быть от трех до пяти… — задумчиво проговорил Тюлень. — Никак не меньше тридцати. Командор! Они, что же, хотят захватить «Эпиналь»?

— Не обязательно её. Здесь хватает целей. Но флагман всегда предпочтительнее, — рассудил я. И в самом деле, «Эпиналь» выглядела поновее из всего каравана, да и по судоходным качествам превосходила остальные корабли.

До моих ушей донёсся едва слышный стук борта лодки о борт нашего флагмана. Потом ещё один. Кто же это такой дерзкий? Неужели местные пираты?

К нам неслышно подобрался дон Ансело, и приникнув ко мне, прошептал:

— Четыре лодки. По две с каждого борта. Набиты под завязку как селедка в бочку. Не меньше шести человек на корыто. Что будем делать?

— Пусть небольшая часть поднимется на борт, — чуть подумав, ответил я. — Нужно захватить в плен хотя бы парочку этих идиотов, выяснить, зачем понадобилось нападать на караван.

— Пираты…

— Да с трудом верится. Всё, Михель. Бери пятерых ребят и контролируй правый борт. Я с остальными — левый.

Мы разбежались по своим постам — и вовремя. Что-то просвистело в воздухе, за фальшборт зацепились кошки, обтянутые тканью. Одна, вторая, третья… Послышался шорох, чьё-то пыхтение и постукивание оружия по обшивке. Дилетанты, но никак не пираты. Те бы подобно паукам уже взобрались наверх и уже резали экипаж.

Раздался чей-то оглушительный свист — на полубаке и капитанском мостике вспыхнули несколько магических фонарей; резкие чёрные тени запрыгали по мачтам, бортам, и столкнувшись друг с другом, сплелись в невообразимом хаотическом движении.

Первых гостей смели мгновенно вниз. Раздались вопли ужаса, хрипы умирающих, ободряющий рёв тех, кто полз по веревкам следом. Где-то звякнуло железо, но в основном, старались резаться без всяких пошлых криков.

— Руби кошки! — приказал я, зорко приглядывая за штурмовиками, отбившими волну нападающих. Шестеро злодеев, оказавшихся на палубе, были перебиты. Двое стонали от полученных ран. Думаю, достаточно. Остальным дам шанс выжить.

Застучали интрепели, обрубая веревки. Снизу раздались проклятия, грохнул выстрел. И тут началось! По всему каравану завыли рожки, поднимая на ноги экипажи кораблей и моих штурмовиков. Изломанная тень справа от меня перемахнула через фальшборт и рванула навстречу. Выхватив «Уничтожитель», я хладнокровно выстрелил в приблизившуюся фигуру.

Ещё одна тень прыгнула откуда-то сверху, приземлилась на ноги, и смягчая удар, перекатилась через голову и тут же вскочила.

— Твою бабушку! — выругался я, признав в тусклых отблесках фонарей Тью, воинственно державшего в руках пистолеты. — Какой был приказ?

— Капитана, помощника, левитатора — всех разбудил, — затараторил паренек, зорко оглядываясь по сторонам. — Атака по правому борту отбита.

— Держись за моей спиной! — рявкнул я, чтобы охладить порыв молодого денщика, и подбежал к борту, выискивая цель.

Две лодки поспешно отчаливали от «Эпинали», но попав в невидимое течение Роканы, сидевшие в ней гребцы пытались выбраться к правому берегу.

Постепенно горячка боя схлынула, к трюмному люку стали подтягиваться штурмовики и матросы. Четверо раненых врагов уже были надёжно связаны к мачте и со страхом ждали свое участи.

— Что за разброд и шатание? — заревел дон Ансело, лихо всаживая палаш в ножны. — Становись в ряд!

Тью незаметно пристроился к возбужденным бойцам и замер на дальнем фланге, делая вид, что он тоже принадлежит славной кондотте Игната Сироты.

— Доклад, капитан, — негромко приказал я.

— Одиннадцать нападавших убито, четверых взяли в плен. Остальные отступили. С нашей стороны потерь нет.

— Раненые?

— Двое. Добряк и Пастух.

— Из новичков? — напряг я память.

— Да.

— Отправьте эти недоразумения к Мэллоку, — недовольный исходом боя, пробурчал я. Как они умудрились подставиться, находясь в выгодной позиции? Ладно, позже проведу разбор ошибок. Не дело тыкать парней носом в недостатки перед экипажем «Эпинали». Сами потом разберёмся.

— Доктор уже увёл их к себе, — хмыкнул Михель. — Не думал я, что он такой воинственный! Выскочил в одних подштанниках со шпагой в руке!

Я невольно улыбнулся. Как-то не вязался образ Мэллока, штопающего и лечащего раненых, с человеком, готового проткнуть сталью своего возможного пациента.

Капитан Худбальд приказал помощнику и боцману навести порядок на палубе. Мёртвых, особо не заморачиваясь, сбросили в воду в пищу сомам. Вахтенные продолжили службу, остальные спустились в трюм досматривать сны. Всё равно в темноте ничего больше не сделать.

Тем временем на «Эпиналь» поднялись Рич, Щербатый и Гусь. Объявив тревогу на вверенных им суднах и расставив людей на постах, они сами бросились выяснять, что произошло.

— По одному на допрос, — приказал я и вместе со шкипером и Калифером спустились в кают-компанию.

Первым привели сухопарого жилистого мужика в черном камзоле, судя по волчьему и настороженному взгляду много повидавшего на своём веку. Левый рукав рубашки алел пятнами крови, но свежая повязка говорила о том, что наш судовой врач не оставил без внимания заблудшие души злодеев. Щетинистый кадык пленника дёргался вверх-вниз. Держа связанные руки перед собой, он со злобой оглядел нас, показывая, что будет молчать, даже несмотря на плачевное состояние.

— Ты кто будешь, злодейская душа? — с интересом спросил я, как только закончил рассматривать пленника. — Как твоё имя? Зачем вы напали на купеческий караван? Какую цель преследовали? Кто ваш командир?

— Как много вопросов, — ухмыльнулся мужик, показывая кривые зубы, подёрнутые желтоватым табачным налетом. — Да только с торгашами я не разговариваю.

— Так мы и не торгаши, — я пожал плечами и едва заметно кивнул Ричу, стоявшему позади разбойника.

Раздался короткий смачный удар — и тот загнулся со стоном, испытывая жгучую боль в правой почке.

— За каждую дерзость тебя будут очень больно бить, — предупредил я, а шкипер удовлетворенно хмыкнул, полностью поддерживая методы допроса. — Имя?

— Нэйк, — прошипел мужик, выпрямляясь.

— Пират?

— Наёмник. Работаю на барона Марисьяка… Вам конец, водоплавающие!

Снова удар, теперь по левой почке.

— Хочешь кровью ссать? — поинтересовался Рич, вздернув за волосы Нэйка. — Так быстро устрою такое удовольствие. А ещё могу шкуру со спины снять.

— Не… надо, — Нэйк держался достойно, но было бы глупо геройствовать и дальше. — Нас нанял барон Марисьяк для охраны поместья. В наши обязанности входит ежедневный объезд деревень, сбор податей, пригляд за пастухами.

— Какого чёрта вы напали на купеческий корабль?

— Рыбаки из деревни, напротив которой вы стоите, прибежали к нам и пожаловались… дескать, какие-то вооруженные люди грозились поубивать их всех, если им не выплатят десять золотых крон.

— А зачем нам это? — удивился Калифер. — Какую только чушь не услышишь от этих грязных скотов!

— Да врёт он, — спокойно ответил Рич и влепил коротким в солнечное сплетение Нэйка. — Здесь что-то другое.

— Согласен, — кивнул я. — С чего бы наёмникам заступаться за крестьян, если они сами дерут шкуру с этих бедолаг?

Пленник с гордым видом молчал, но то и дело косился на Рича, который лениво крутил между пальцами метательный нож. Необычная форма клинка завораживала Нэйка, уже начавшего понимать, какую ошибку он и его товарищи совершили.

— Барон лично дал приказ напасть на караван? — спросил я.

— Нет, — шевельнулся Нэйк.

— Опять врёшь, — я тяжело вздохнул. Мне уже всё было понятно. Можно было кончать с этими идиотами, но останавливало лишь одно: недостаток информации о происходящем в междуречье. — Без приказа барона напасть на купеческие корабли, фактически совершив преступление, вы никак не могли. Как думаешь, когда Марисьяк узнает, что люди, которых он нанял для охраны своих земель, самовольно занялись разбоем и потеряли при этом одиннадцать человек… как он поступит?

— Одиннадцать? — пролепетал Нэйк с ужасом.

— Плюс четыре пленника, среди которых ты, — кивнул я, в упор глядя на побледневшего мужика. — Итого пятнадцать. Думаешь, я оставлю вас в живых? Любой суд оправдает нас, так как мы действовали согласно Речной Хартии. Каждый, кто подвергнет мирный торговый корабль с людьми и грузом смертельной опасности, может быть уничтожен без суда и следствия. К тому же мы имеем все шансы получить призовые за пиратов.

— Да, подтверждаю, — кивнул шкипер Хубальд, которому представление нравилось все больше и больше. Он уже не торопился идти в свою каюту, чтобы поспать пару часов, которые у него украли ублюдки барона.

— Мы не пираты, — скис Нэйк. — Барон сам приказал нам захватить один из кораблей.

— Зачем?

Мне показалось, что наемнику больше всего хочется броситься на Рича в надежде получить клинок в сердце — так он не хотел отвечать. И в этом желании крылось куда больше информации, чем в словах. Барон Марисьяк точно связан с мятежниками, он ждет сигнала к выступлению. А захватив корабль, он мог с его помощью перебрасывать людей туда, где требуется помощь. Только не просчитал важный момент: королевский флот, появившийся в глубине Дарсии. Всего лишь один фрегат с сорока пушками уничтожит несчастную «Эпиналь» за несколько минут.

— Барону нужен речной корабль, — подтвердил мои мысли Нэйк. — Сказал, что нисколько не будет огорчен, если их окажется значительно больше.

— И вы предпочли напасть на торговый караван? — фыркнул Калифер. — Более безумной идеи я не встречал.

— В самом деле, — я с интересом глянул на бледного наёмника. Видимо, рана оказалась куда серьёзнее, перевязка уже набухла от крови. — Барон не знал, что караван охраняется?

— Эти болваны рыбаки уверили нас, что охрана слабая, и на ночной стоянке все перепьются, — поморщился Нэйк. — А я знаю только одну кондотту, которая никогда не пьянствует во время рейда. Аллан Волк за такое самолично горло перережет провинившемуся.

Н-да, Аллан — серьезный конкурент. Вот на кого надо равняться. Если по части дисциплины в отряде худо-бедно в порядке, то по количеству и качеству надо добирать.

— Решили рискнуть?

— Приказы хозяина не обсуждаются, — пожал плечами Нэйк и пошатнулся. Если бы не Рич, так и рухнул бы на пол.

— Пленника в трюм, там мои ребята за ним присмотрят, — распорядился шкипер. — И скажите доктору, господин Рич, чтобы осмотрел его ещё раз.

Когда в кают-компании остались только мы втроем, я высказал свое мнение:

— Барон связан с мятежниками, поэтому попытка захвата кораблей укладывается в логику событий. Если бы удалось взять хотя бы два судна, это был бы успех.

— Но почему наёмников привлек внимание наш рейд? — воскликнул Калифер.

— Потому что за последнее время по Рокане не прошло ни одного мало-мальски приличного корабля, который можно использовать для перевозки оружия и людей, — был мой ответ. — А это означает, что верховья реки перекрыты королевским флотом. По-хорошему, надо бы поговорить с этим Марисьяком, взяв его за шкирку и встряхнув как паршивого пса.

— У нас нет на это времени, — торопливо произнёс шкипер. — И, скорее всего, у барона остались еще люди. А вдруг там целый отряд мятежников?

— Знаю, — досадливо поморщился я. — Чтобы картина происходящего сложилась полностью, надо идти как можно быстрее в Ромси. Надеюсь, там мы узнаем гораздо больше.

— Поддерживаю, — Оскар не удержался и зевнул. — Давайте уж расспросим остальных пленников, да и отправимся спать.

Пусть ничего нового мы у деморализованных произошедшим наемников не узнали, но кое-что интересное в их словах проскользнуло. Да, был приказ барона попытаться захватить судно, а то и два. Чем он объяснял свое желание? Якобы его предки всегда грабили торгашеские караваны, вот и ему сами боги благоволят пощипать богатеньких купчиков. Но для нападения охраняемых караванов у речных баронов всегда под рукой находились хорошо обученные люди, умеющие брать суда на абордаж. Сегодняшняя бездарная атака показала, что Марисьяк врал как сивый мерин. Его доходы шли от шерсти, мяса, молока и сыра. Будь он настоящим флибустьером Роканы, вряд ли собирал бы отъявленных негодяев и всяких бродяг, умеющих махать палашом или стрелять из мушкета. А это подтверждало мои догадки о связи Марисьяка с мятежниками. Вот только не с теми, которые сейчас стягивались к Эритии, а с другими — с юга. Налицо была отвлекающая операция, чтобы часть королевских войск бросилась сюда, оголяя некоторые участки в верховьях.

Именно это обстоятельство и беспокоило меня. Очень не хотелось сейчас попасть между молотом и наковальней. Если проскочим Ромси без приключений, то можно сказать, что нам повезло.

Глава 12

Неуступчивый бейлиф

Ромси показался мне городком менее уютным, чем тот же Невермут. Портовые причалы, давно не ремонтируемые, могли принять не больше трёх кораблей среднего тоннажа. Довольно странно, учитывая активную судоходность в этих местах. Сейчас у одного из них болтался какой-то обшарпанный баркас со скучающей командой на борту, что подтверждало наши выводы о блокаде Роканы в верхней её части. Кто успел проскочить — тот давно уже в Скайдре. Остальные, вероятнее всего, скопились в Осхоре в ожидании, когда это безобразие закончится.

Появление каравана вызвало ажиотаж. Первым делом к нам рванула шлюпка с полощущимся на ветру флажком с малым королевским и таможенными гербами. Двое представителей таможни — обоим на вид было лет по пятьдесят — с важным видом поднялись по штормтрапу на «Эпиналь», тщательно скрывая радостный блеск глаз. Не знаю, в чём причина: то ли скука настолько заела чиновников, что они готовы были работать до самых сумерек, то ли алкали получить несколько заветных «корон» в качестве благодарности от владельца каравана. Пенберти, страдальчески морщась (понимая, что без взятки не обойдется), спустился с ними в кают-компанию, где находился больше часа. Проверка документов на товар, пусть мы и не собирались в Ромси разгружаться; светская беседа о происходящих в Дарсии событиях; положенные несколько бокалов «Идумейского» — ритуал долгий и необходимый, если не хочешь, чтобы влиятельная служба не совала палки в колеса. А ведь нам еще до Осхора двое суток идти.

Я со шкипером Оскаром маялись на палубе, ожидая таможенников. Нужно было решить вопрос с пленниками, которых пришлось тащить с собой, чтобы сдать на руки властям. Не отпускать же преступников восвояси! Этак покажем пример голубиной кротости, бароны совсем обнаглеют от безнаказанности!

Наконец, оба чиновника с довольными и маслянистыми от выпитого вина глазами вышли наружу. Мы тут же шагнули к ним навстречу, учтиво поздоровались. Для солидности я надел тёмно-голубой парадный кафтан, на пояс нацепил шпагу, как представитель дворянского сословия, а на голове у меня красовалась чёрная треуголка с красной оторочкой.

— Господа! — Оскар как капитан корабля тоже имел вес, поэтому начал первым. — Дозволено ли будет занять у вас некоторое время для решения одной щекотливой проблемы?

Один из таможенников, тощий, с мелкими морщинами, покрывшими лицо как кракелюры, настороженно выпрямился, как будто приготовился отбиваться от непонятной напасти, и судорожно сжал рукоять шпаги. Видимо, он был здесь старшим.

— Извольте, э-ээ…

— Капитан корабля Хубальд, — представился Оскар. — А это глафорд[1] Игнат Сирота, командир нанятой господином Максэнли кондотты. Дворянин.

— Очень приятно, господа, — кивнул морщинистый и поглядел на своего товарища, куда более гладкого и даже розоватого от беспечности жизни, о чём говорила его тучность в виде выпирающего из-под мундира живота. Тот был не против услышать нечто интересное и кивнул. — Что вы хотели сказать?

— Сегодня ночью на караван было совершено нападение, — говорить решил я. — Отряд в количестве тридцати человек под покровом ночи подобрался к флагманскому кораблю и попытался взять его на абордаж. Силами кондотты атака отбита, большая часть злодеев умерла, но у нас в трюме находятся четверо раненых пленников, которые могут дать показания на барона Марисьяка, который их нанял для своих нужд.

— Барон Марисьяк? — толстяк посмотрел на морщинистого. — Не тот ли, который из поместья «Серебряный ручей»? Скотовод…

— А-аа, — протянул чиновник. — Увы, господа, мы ничем помочь не можем. Таможня такими вопросами не занимается. Обратитесь лучше к бейлифу Бедде. Он живет на Яблоневом Взгорке, у него дом с коричневой черепицей.

— Может, сдать злодеев в полицию? — Оскару очень не хотелось куда-то идти и беспокоиться о людях, которые едва не захватили его корабль. — Пусть проведут следствие…

— В любом случае бейлифа известить необходимо, — толстяк нагнал голосу холодности. — Даже если это не в его компетенции, он знает, как поступить. И да, господа… хотелось бы узнать: собираетесь ли вы отпускать на берег своих людей?

— А как нам иначе оповестить бейлифа? — я взглянул на него, явственно ощущая мысли о лишней монете. — Экипажи, скорее всего, останутся на кораблях, а вот у нас есть дела в Ромси.

— В таком случае загляните в контору, чтобы получить разрешение, — быстро заговорил морщинистый. — В городе неспокойная ситуация, гарнизон приведён в повышенную боевую готовность. Сами понимаете, каждое новое лицо, появившееся здесь, вызовет подозрение. Проявите благоразумие. Всего доброго.

Проводив таможенников, мы некоторое время стояли молча у борта, глядя на плывущую к берегу шлюпку. Оскар сплюнул в воду и недовольно проворчал:

— Никогда не любил речную таможню. Придумали правила, которым приходится подчиняться, ибо — королевские чиновники! Из любой мелочи сумеют извлечь прибыль в свой карман!

— Разве нахождение каравана на фарватере не освобождает от уплаты пошлины? — удивился я.

— Слава богам, что до Речной Хартии не добрались, крысы! — шкипер поправил треуголку. — Но разрешение на посещение города относится только к морским портам! А кто-то посчитал, что и на реках можно безнаказанно вытягивать из кармана подданных королевства звонкую монету!

— И никто не подавал в суд? Это же нарушение Хартии!

— Сразу видно, Игнат, что ты в Дарсии никогда не жил, — махнул рукой Оскар.

— Так и есть. Поэтому никогда не подвергал сомнению работу таможни.

— Хартия — не свод законов, а всего лишь кодекс договоренностей между всеми участниками. Купцы, капитаны, таможенные службы однажды сели кружком и пришли к соглашению. Лет сорок никто не нарушал ни одного пункта, потому что иначе санкции серьёзно били по карману. Да и не только санкции. Репутация тоже много значит в нашей профессии. Но таможенники исподволь стали всевозможными путями обходить запреты, пользуясь своей властью. Где-то показали фальшивый указ короля, где-то запугали некими последствиями… Вода камень точит, Игнат. И вот мы сегодня вынуждены платить за право сойти на берег!

Он снова сплюнул за борт, не заметив, что к нам подошел Пенберти. Судя по хмурому выражению на лице, ему пришлось расстаться с частью денег.

— Сколько? — не выдержав, рассмеялся я.

— Пять крон.

— Но за что? Мы же в нейтральных водах.

— За проверку товара. Вдруг контрабанда, — кисло улыбнулся управляющий. — Якобы сейчас очень шаткая ситуация в торговле из-за блокады. Впрочем, господин Максэнли этот момент учитывал и выделил на него из финансового резерва немного денег.

— Говорю же, эти крысы найдут возможность урвать свою долю! — шкипер продолжал пыхтеть от злости, не понимая, что ничем не поможет Пенберти своими эмоциями.

— Николь, не желаете со мной сойти на берег и посетить бейлифа? — я посмотрел на унылого управляющего. — Надо спихнуть с рук бандитов. Пусть местные власти ими занимаются. Хоть вешают, хоть домой отпускают.

— Стоило тогда их тащить в Ромси? — криво усмехнулся Пенберти. — Прирезали бы по дороге и в воду — на корм рыбам.

Не ожидал такой кровожадности от человека, никогда не державшего в руках оружия. Уловив моё недоумение, Пенберти пояснил:

— Я вовсе не жажду крови, но ситуация на реке очень нервозная, а мы тут еще масла в огонь подливаем. Отпустим эту четверку — они нам обязательно отомстят на обратном пути. Расскажут барону, кто был виновником их разгрома, и соберут куда больший отряд, чем в прошлый раз. Перехватят по дороге. Уверен, способы найдут, лишь бы отыграться. А так пропали, да пропали. Чёрт с ними.

— В следующий раз я обязательно поинтересуюсь вашим мнением, — без шутливых ноток в голосе ответил я, глядя на управляющего.

— Спасибо, командор.

Он, как и мои штурмовики, взял в моду называть меня именно так, а не «кондотьер», «сеньор» или «глафорд». Дурной пример заразителен, как бы я с ними не боролся.

— Господин капитан, не прикажете ли спустить лодку на воду? — Пенберти слабо улыбнулся. — Пожалуй, стоит наведаться в гости к местному бейлифу. Заодно и пронюхаем, что творится в провинции.

Пока Калифер по приказу Оскара искал нам гребцов на лодку, сигнальщик дал приказ Ричу прибыть на флагманское судно. Я не хотел брать с собой охрану, полагая, что бывший пластун справится с этой ролью куда лучше, чем пятеро штурмовиков. Да и незачем привлекать внимание горожан вооруженной толпой.

На берег нас доставили гребцы, и я отправил их обратно, потому что Оскар опасался оставлять своих людей в городе после ночной атаки на караван. Мы могли при случае заночевать в Ромси, а утром вернуться на судно.

Первым делом мы заглянули в одноэтажное деревянное здание, где находилась таможня, и заплатили за разрешение прогуляться по «славным и удивительным улочкам прекрасного города», как заявил обрадовавшийся лишним монетам в своём кармане чиновник. Разрешение представляло из себя квадратный номерной жетон из тонкого бронзового листа на просмолённом шнуре и с вычеканенным на нём гербом таможни. Нам достались номера с 28-го по 30-й.

— Я бы мог дать общий жетон, — заявил знакомый морщинистый таможенник, скучавший в ожидании окончания рабочего дня. — Но вдруг вы захотите разделиться, и кто-нибудь из вас ненароком попадёт в руки стражи. Как потом доказать, что вы с одного корабля?

Замечание было дельным, и мы, поблагодарив чиновника, вышли на улицу. Пенберти бывал в Ромси дважды, поэтому уверенно повёл нас между лабазами и складами.

— Город сам по себе небольшой, — управляющий взялся рассказывать о Ромси, пока мы шли по грязной улице между деревянными сараями, сдаваемыми в аренду местными горожанами купцам, привозящим сюда свои товары. — Не больше трёх тысяч населения. Кто-то работает в порту, но в основном, мужчины заключают договор с местным нобилем и уходят на несколько месяцев в каменоломни. От города лиг тридцать. Видите горы? Там обнаружили залежи мрамора. Вот народ и рванул туда хоть что-то заработать. Есть еще леса, но их запрещают рубить по королевскому указу. Заготавливают древесину в небольших количествах, обрабатывают в Ромси и отправляют в столицу.

Лет триста назад переселенцы с северных провинций Дарсии нашли долину Роканы весьма пригодной для жилья. Здесь росли густые леса, полные разного зверья, в реке водилось неисчислимое количество разнообразной рыбы, не было болотистых мест — постоянного источника лихорадки и дурных болезней

Чтобы оградить себя от нападений диких зверей и горских племен, которые нет-нет да и спускались в долину, новоприбывшие построили деревянный форт, рядом с которым прилепился посёлок. В случае тревоги жители уходили под защиту крепости вместе с домашними животными и скарбом. Дома не жалели. Леса вокруг много, отстроиться можно, а вот загубленную жизнь не вернуть.

Потом на месте форта вырос каменный замок, хозяином которого стал барон Клойд, появившийся откуда-то с западных земель между Осхором и Грёзами (впрочем, в то время это были такие же мелкие деревушки, как и Ромси) с небольшим вооруженным отрядом. Он объявил себя хозяином здешних мест, обещая защищать жителей посёлка, но взамен требовал подчинения и оброка. Не желая терять вольность, люди возмутились и попробовали прогнать пришлых. Всё закончилось короткой, но жестокой сечей, в которой погибло половина мужского населения Ромси. Против хорошо вооружённых наемников устоять было практически невозможно.

Барон Клойд дал присягу тогдашнему королю Дарсии, получив взамен титул наместника Ромси, с правом передачи по наследству, и с тех пор только усиливал своё влияние, ставя на всевозможные важные посты своих родственников. К его чести, город он старался строить и населять его людьми работящими. Постепенно вокруг замка Клойд вырастали каменные кварталы, в которых селились купцы, вельможи, богатые горожане. Наместник издал приказ, что ни один из строящихся домов не может превышать высоту в два этажа. Исключение составляли местный храм и пожарная каланча. Поэтому-то мне было удивительно видеть однообразные здания с аккуратными черепичными крышами в центре города. Как будто строились они по единому лекалу.

Королевской власти, занятой борьбой с сепаратистами южных провинций кровь из носу нужны были лояльные короне дворяне, поэтому барон Клойд и большинство «речных баронов» — как стали называть тех, кто селился по берегам Роканы и Эритии — получили большие полномочия по сбору налогов и личные преференции.

Со временем опасность мятежей утихла, и речные бароны распоясались, не обращая внимание на то, что фактически дискредитируют короля своими действиями и поступками. Именно тогда купеческая гильдия и начала нанимать охрану для своих караванов. Безнаказанность переросла в серьёзную проблему для торговли центральных провинций.

Ромси меня не удивил ничем. Такие же, как в других городах, узкие улочки, ныряющие то вверх, то вниз, повторяя ландшафт холмов, теперь покрытых камнем; та же грязь на окраинах и старательная работа уборщиков в центре города. Небольшая площадь, на которой читаются королевские указы, совершаются казни, наказывают провинившихся, прилегающий к ней рынок со своим непередаваемым запахом.

Яблоневый Взгорок, как пояснил Николь, это небольшой район, где живут люди с хорошим достатком, и он примыкает к замку с южной стороны. Нужно только пройти через площадь, чтобы особняк Клойдов оставался справа. Там спокойный квартал, меньше риска наткнуться на неприятности.

При этих словах Рич только хмыкнул и недвусмысленно провел рукой по перевязи, где висели его грозные метательные ножи. Впрочем, он их прикрывал матросской курткой, чтобы не привлекать внимание стражи.

Этот Взгорок мы нашли без труда. Ориентируясь на белоснежный храм Светлых Богов с узким вытянутым куполом и колоколом под крышей, нам удалось выйти сразу на широкую по сравнению с другими улочку, с высокими коваными заборами, вдоль которых росли деревья и кустарники.

Встречавшиеся на нашем пути горожане щеголяли в добротных костюмах и платьях из дорогих тканей, их надменные лица говорили о достатке и сытой жизни. На нас они глядели со смесью удивления и настороженности. Ну да, странности в нас хватало. Один в богатом кафтане с дворянской шпагой, второй в шерстяном коричневом длиннополом сюртуке явно смахивает на торгаша, а третий и вовсе головорез с волчьим взглядом в тёмных глазах. Есть от чего удивиться и испугаться.

Молодых девушек сопровождали матроны или мужчины, вооруженные шпагами, ножами или пистолетами, заткнутыми за пояс. Ладно, что никто не бросался в разные стороны с криком позвать стражу.

Я вежливо поинтересовался у одной пожилой пары, где проживает уважаемый бейлиф, на что получил обстоятельный ответ от мужчины в сером сюртуке и с круглой шляпой на голове. Он ткнул тростью в один из домов, до которого оставалось пройти чуть больше двадцати шагов.

— Поспешите, господа, — сказал горожанин, желая поскорее избавиться от нашего присутствия. — Уважаемый Беддо в своем доме принимает только до обеда, а колокол, судя по солнцу, скоро прозвонит полдень.

— Благодарю, — я прикоснулся к шляпе, и мы двинулись дальше.

— За нами топают трое солдат с офицером, — сказал Рич. — Какие здесь бдительные люди, сердце радуется.

— А вы ничего не заметили, господа? — поинтересовался Пенберти. — Порт пустой, а среди местных мелькает много южан. Их очень легко отличить по цвету кожи. Она чуть смуглее, волосы, в большинстве своем, чёрные.

— И какой вывод, Николь? — стало мне любопытно. К этому моменту мы подошли к дому, по описанию таможенников, принадлежавший бейлифу Беддо. Пожилой мужчина тоже на него указывал. Типичный двухэтажный аккуратный особняк, окруженный с трёх сторон уютным садом, с яркими цветочными клумбами вдоль каменной дорожки, ведущей к тёмно-красной лестнице из шлифованного гранита.

— Просто констатирую факт, — пожал плечами управляющий. — Если верховья Роканы блокированы, патрули не пропускают корабли… значит, остался единственный путь по левому рукаву. А им частенько пользуются контрабандисты и те, кому нельзя попадаться на глаза Патрулю.

— Почему же его тогда не перекрыли? — задал логичный вопрос Рич, не упуская из виду медленно идущих по нашему следу стражников. Они делали вид, что появились здесь по долгу службы, обходят свой район, никого не трогают, пока никому не приходит в голову нарушать порядок в городе.

— А, может, и перекрыли, — возразил Пенберти. — Мы еще не дошли до устья Малой Роканы, как здесь называют рукав.

— Сколько до неё?

— Два дня пути.

— От Ромси до Треччила есть сухопутная дорога? — задумался я.

— Есть, но по ней мало кто ходит. Там каменистые холмы, непроходимые густые леса, а дорога настолько узкая и изрытая постоянными оползнями, что легче сесть на корабль и спокойно доплыть до нужного места, пусть и потратить на это лишние пару-тройку дней.

— Понятно, — я взялся за молоточек и несколько раз стукнул по бронзовому помятому кругу, используемому здесь для вызова прислуги.

Стражники поравнялись с нами, замедлили шаг — и прошли дальше, как будто потеряв интерес. Видать, ничего злодейского в нашем облике не нашли, вот и успокоились. Кто в здравом уме будет вредить бейлифу, да еще среди бела дня? Мы ведь выглядели солидно, вели себя примерно, не сквернословили, не плевались на мостовую, горожан не задирали.

К изящной ажурной калитке по дорожке спешила женщина средних лет в строгом коричневом платье с белоснежным воротничком и манжетами на рукавах. Не торопясь впускать нас во двор, осторожно и с опаской спросила:

— Что угодно господам?

— Прошу прощения, добрая женщина, — приподнял свою шляпу Пенберти и улыбнулся, чтобы показать учтивость и успокоить горничную. — Нам бы срочно повидать бейлифа Беддо. Наш торговый караван подвергся ночью нападению, но благодаря господу нашему единому, удалось отбиться и взять в плен несколько злодеев. Хотелось бы решить вопрос побыстрее…

— Как вас представить?

— Глафорд Сирота, — Николь показал на меня, — его телохранитель и, собственно, я — торговый представитель Пенберти.

Женщина слегка нахмурила лоб, старательно запоминая имена, и развернувшись, направилась к дому.

— Не очень-то она и торопится, — хмыкнул Рич.

— Статус хозяина позволяет ей самой решать, когда бежать сломя голову, а когда показывать пренебрежение к гостям, — рассудил Николь. — Видимо, глафорд Сирота её нисколько не впечатлил.

Как ни странно, открыли нам калитку очень быстро. Худощавый паренёк в застиранной курточке и потертых на коленях штанах чуть ли не вприпрыжку подбежал к нам и запустил во двор, переломившись пополам. Я кинул ему монету в один ранд, чему мальчишка был невероятно счастлив.

— Позвольте, я вас провожу! — затараторил он и затопал по дорожке босыми ногами. — Господин с нетерпением ждёт!

Местному бейлифу, по виду, было лет пятьдесят. Уже поседевшие виски, обрюзглость коснулась щек и подбородка, на котором появилась дополнительная складка, погрузневшее тело, расплывшееся в кресле — вот что представлял из себя управляющий местным манором, то бишь представитель барона Клойда.

— Рад видеть вас, господа, — он пошевелил пальцами правой руки, лежащей на подлокотнике, как бы невзначай показывая нам массивный перстень с красным гранатом. — Присаживайтесь и поведайте, что случилось.

Я, как дворянин, сел в деревянное кресло с высокой резной спинкой, а Пенберти довольствовался скамьей возле меня. Рич остался стоять, застыв позади, небрежно сложив руки на груди. Раз уж его назвали телохранителем, он сполна отрабатывал свою роль.

— Не угодно ли вина? — вежливо поинтересовался бейлиф.

— Сначала дело, сударь, — холодно бросил я, и стараясь не растекаться мыслью по древу, описал ситуацию с нападением на караван.

Бейлиф слушал внимательно, что уже внушало надежду на разрешение проблемы. Он лишь постукивал пальцами по подлокотнику, то и дело сжимая блеклые губы, как будто проигрывал в уме свой ответ.

— О бароне Марисьяке я слышал, — негромко произнёс он, когда я закончил рассказ. — Он два или три раза был в Ромси, встречался с нашим господином. Но мне лично никогда не довелось общаться с ним. Впрочем, я склонен верить барону Клойду, что это очень интересный собеседник, обходительный и галантный с женщинами, начитан… Признаюсь, с трудом верю услышанному. Вы же понимаете, глафорд, насколько серьёзно обвинение? Подстрекательство к нападению с целью захвата чужого имущества, желание примкнуть к мятежникам — это всего лишь косвенные обвинения, построенные на ваших умозаключениях.

— Допросите пленников, и они всё подтвердят, — мне стало понятно желание бейлифа не браться за мутное дело.

— Дело в том, что междуречье — не в юрисдикции Лимадийской провинции, — покачал головой Беддо. — В этом случае вам нужно везти бандитов в Натандем. Допустим, допрошу их… А что дальше делать? Барон Марисьяк, несомненно, будет искать своих людей, и обязательно прознает, что они находятся здесь. Нам не нужны скандалы между благородными господами, особенно сейчас, когда в воздухе витает нечто… — бейлиф покрутил в воздухе пальцами, выискивая точное слово, — непонятное. А вы, к сожалению, чужаки. Любое обвинение по косвенным признакам будет разбито. И чтобы не доводить дело до суда, лучше всего отпустить этих бедолаг, взяв с них честное слово о недопустимости в будущем подобных деяний.

Дурак или нас считает дураками? Большей глупости никогда не слышал. «Ах, они не понимали, что творят!» Чистые, благородные люди, вдруг решившие напасть на чужой корабль, перебить экипаж и завладеть всем имуществом — этот обрюзгший человек хоть сам себя слышит? Судя по скептически поджатым губам Николя — он думает о бейлифе то же самое.

— Так как мы поступим? — спросил я, стараясь не выплеснуть гнев наружу. Мало ли чем обернется моя несдержанность? Чужой город, другие нравы и нервозность от неизвестности — взрывоопасная смесь. — Отпускать злодеев, замаранных кровью, я не имею права. Вы не хотите их судить или хотя бы бросить в темницу, пока собираются свидетельские показания.

— А кто их будет давать? — поморщился хозяин дома. — Экипажи кораблей и члены наёмного отряда не считаются свидетелями как заинтересованные лица. Жители рыбачьего поселка? Они скажут, что спали и ничего не слышали.

— То есть, вы отказываетесь применить к преступникам хоть какую-то толику правосудия? — мне всё стало понятно. — Речная Хартия уже не является документом, по которому любой город, стоящий на Рокане и Эритии, может брать на себя функции суда?

— Раньше пиратов, пойманных на преступлении, вешали на реях, — пожал плечами бейлиф, сцепив пальцы рук на животе. — Если вы так ратуете за Речную Хартию, кто вам мешал вздёрнуть злодеев там же, на месте? Сейчас судопроизводство разнесено по провинциям, каждый судья сам решает, как поступить. Междуречье находится в юрисдикции Натандема, вот туда и везите своих пленников.

— Командор, а давай их здесь отпустим, — лениво проговорил Рич, — раненных и ослабленных. Если сдохнут на улицах Ромси — барон Марисьяк будет очень недоволен, что его людям не помогли.

Бейлифу его слова не понравились. Он свел брови к переносице, поиграл ими, пока обдумывал как ответить наглому слуге, как с улицы послышался глухой звон с колокольни.

— Увы, господа, я ничем не могу вам помочь, — обрадовался Беддо, решив соскользнуть с опасного разговора. — У вас два варианта: заботиться о раненых, пока их не доставите в Натандем, чтобы сдать королевскому дознавателю, или доделать то, что и должно при угрозе ваших жизней.

Проще говоря, он откровенно предложил нам удавить пленников и не мучиться угрызениями совести.

— При военном положении таких разбойников можно судить в любой деревне, — заметил Николь.

— У нас военное положение? — удивленно вздернул брови бейлиф. — Нет-нет, господа, не толкайте меня на должностное преступление. Я все сказал… А теперь прошу покинуть дом. У меня неотложные дела, — он грузно поднялся с кресла, на что нам тоже пришлось встать и раскланяться.

Мы молча шли к центральной площади, не замечая раскаленного солнца на небе, ни густых запахов, висящих плотным облаком над крышами домов, ни ставших вдруг пустыми улочек.

— Хитрый, гнида, — не выдержал Рич, на ходу умудряясь подрезать ногти своим страшным метательным клинком. — Не захотел брать на себя ответственность.

— Так-то он прав, — возразил Пенберти. — Если бы в городе знали о введённом военном положении, то бейлиф не отвертелся бы от своих обязанностей. Но мы только можем догадываться, что происходит в верховьях Роканы. Мы даже ни одного патрульного корабля здесь не видели.

— Ну, я, например, вижу, — ухмыльнулся Рич и вытянул руку вперед, а острие клинка, словно компас, указывало на северо-запад.

— Не может быть, — Николь даже снял свою шляпу.

С той стороны к Ромси приближались три точки, явственно выделяющиеся на лазурном фоне неба своими очертаниями. Опытный взгляд мог сразу определить, что две из них были корветами Патруля. Они летели довольно быстро, и в какой-то момент стали снижаться по горизонтальному лучу. А вот третья точка, пузатая как раскормленная муха, шла вяло. Судя по очертаниям, это фрегат.

— Садятся на воду, — понял я. — Вот вам и ответ.

— Я ничего не понял, — пожал плечами Николь.

— Во власти не дураки находятся. Люди, отвечающие за войсковую операцию, всё прекрасно понимают. Если патрульные корветы появились в Ромси, значит, генералы осознают, где мятежники могут ускользнуть из блокады. Или намеренно будут их туда загонять.

— Но пока всё тихо! — воскликнул управляющий. — Мы не слышали канонаду пушек, не видели крестьян, бегущих от войны. Ничего этого нет!

— Последние приготовления, — успокоил его Рич. — Обычно, когда кольцо окружения замыкается, противнику дают пару дней на осмысление своего будущего. Или они начнут атаковать сразу, что приведёт к их гибели, или сдадутся.

— Два дня? — Пенберти замедлил шаг. — Но в таком случае нужно быстрее уходить из Ромси! Я предпочту пережить мятеж в Осхоре, лишь бы товар дошёл до места назначения без потерь!

— Вряд ли капитан Хубальд сейчас же вытравит якорь и помчится дальше, — с сомнением ответил я, глядя на снижающиеся корабли. — Он хотел провести осмотр трюмов, а это займет весь световой день. Пойдём завтра. И надеюсь, ничего не произойдёт.

Мы заторопились к порту. Самые глазастые жители города — а они состояли предпочтительно из детей и подростков — уже подняли шум, что в город прибыли королевские войска. Народ, пережидавший жару в прохладных домах, стал высыпать на улицы.

— Пожалуй, надо пообедать, — предложил я, представив, что сейчас творится на берегу. Патрульные корветы не имеют больших экипажей, но вот фрегат — это почти триста человек на борту. Получается, полутысяча моряков заполонят город вечером, и головной боли для гарнизона Ромси прибавится. Погромы и драки точно будут.

— Я согласен, — потер руки Рич и кивнул на высокое крыльцо, ведущее в таверну «Козочка», как горделиво гласила надпись на фигурно вырезанной доске. — А вот как раз и местечко подходящее.

Таверна, к моему удивлению, оказалась приятной на глаз. Все чисто, столы выскоблены добела, на стенах висят горшки с цветами, между столов бегают две молоденькие подавальщицы в белых фартуках. Да и публика сплошь из посетителей благоприятного вида: мужчины в сюртуках, с гильдейскими жетонами на груди, даже женщины есть под присмотром своих сопровождающих. За порядком присматривают двое крепких парней в кожаных жилетках. И главное, не пахнет прогорклым маслом, пережаренным луком и невесть чем ещё, от чего хочется, зажав нос, выскочить на улицу.

Мы заказали жареных цыплят, жгучую приправу к ним, сыр, зелень и хлеба. Чтобы все это легко проскользнуло внутрь, кстати оказался кувшин с холодным пивом.

— О чём задумались, Николь? — дружелюбно спросил я, когда Пенберти после нескольких цыплят и двух кружек пива подпёр подбородок рукой.

— Фрегат ведь морской корабль, — откликнулся управляющий. — Разве он может сесть на реку? А как же вес, размер, водоизмещение?

— В таких случаях подготавливают специальные сухие доки, — пояснил я. — Но как-то с трудом вспоминается, чтобы морское судно садилось на воду. Судя по картам, глубина Роканы возле Ромси позволяет совершить посадку фрегату.

— А если осадка будет слишком глубокой? Корабль сядет на мель?

— Николь, поверьте, для военного судна с полным набором гравитонов не составит труда подняться в воздух, будучи зарытым в песок по самую ватерлинию, — я улыбнулся. — Так что не переживайте за королевский флот.

— За него я как раз и не беспокоюсь, — отрезав от сыра кусок, Пенберти печально сожрал его. — Я переживаю, чтобы фрегат не перегородил русло. Мы можем застрять здесь надолго.

— Давайте надеяться на лучшее, — Рич вообще не унывал, успев расправиться с большей частью цыплят, о чем говорила горка косточек перед ним. — Мне тоже здесь не хочется оставаться. Большие дела закручиваются.

— Не узнаю тебя, дружище, — я отхлебнул слегка горчащего пива. — Раньше ты просто рвался в любую заварушку.

— Теперь есть ради кого жить, — усмехнулся Рич, намекая на Озаву.

Черт, да у них и в самом деле все серьёзно. Ну вот чем эта невзрачная девчонка привлекла моего лучшего штурмовика?

— Да не переживай так, командор, — пластун, кажется, прочитал мои мысли. — Ничем она меня не опоила, магию не использовала.

— А откуда ты знаешь? Вдруг в самый неожиданный момент она даст тебе приказ, и ты мне горло перехватишь своим ножиком?

Пенберти ничего не понимал, и благоразумно молчал, хрустя нежными косточками цыплят и запивая пивом. Я постучал пальцем по виску и мягко произнес:

— Поверь, дружище, в голову человеку можно что угодно внушить, даже самые дикие команды. Это так и называется — «закладка». Поступит команда, и ты пойдёшь, и сделаешь все, что тебе прикажут.

Рич нахмурился, приложился к кружке и пил долго, пока не осушил её.

— Я понял тебя, командор. Озава служила Котрилу, и ты опасаешься, что она до сих пор верна ему. Может быть… но я уверен в девушке. Ей больше некуда идти после того, как убежала от него. Котрил убьет её.

— Ладно, я тебе доверяю, а значит, и ей буду доверять, — мне не хотелось при постороннем человеке обсуждать довольно серьёзную проблему. — Но, прошу тебя, будь внимательнее и осторожнее. Нельзя быть настолько уверенным в человеке, живущим с тобой меньше года.

Какое-то время никто не обронил ни слова, а я неожиданно вспомнил просьбу Айвора.

— Николь, вы же здесь не раз бывали? — спросил я управляющего. — Могу ли проконсультироваться?

— На предмет чего? — заинтересовался Пенберти.

— На предмет щенков, — улыбнулся я, и лицо собеседника удивлённо вытянулось. — Хочу преподнести подарок своей невесте. Один приятель уверял меня, что в Ромси выращивают очень крепких охранных собак. Нужно штук пять-шесть, только маленьких, чтобы воспитать так, как нужно.

Николь глубоко задумался, даже жевать перестал. Аккуратно вытащил изо рта косточку, бросил её в опустевшую тарелку.

— Действительно, Ромси славится своими волкодавами, — сказал он неторопливо. — Выращиванием и воспитанием занимаются несколько потомственных семей. Одна завязана на овчарах, другая пестует следопытов, а вам тогда нужно к Абгилерму. Именно он натаскивает щенков для охраны больших поместий.

— Знаете, где он живёт?

— Не знаю, но спросим местных, — пожал плечами Пенберти.

Мы заплатили за обед и вышли на улицу. Рич шел молча, то ли задетый моими словами о недоверии к Озаве, то ли всерьёз раздумывал, не попал ли он под её магические чары? Я тоже не лез к нему со своими нравоучениями. Достаточно и того, что сказано за столом. Пусть поразмышляет на досуге, присмотрится получше к чародейке. А вдруг это игра Котрила? Вдруг он просчитал такой момент, когда на Озаву выйдут и попытаются перекупить на свою сторону? Рэйдж не дурак. Авантюрист, да, но совсем не дурак.

Нам повезло. Старенькая карета, сильно осевшая на один бок, торчала на углу таверны в ожидании клиентов. Лошадка, на которую была надета торба с овсом, успевала наедаться перед работой. Сильно бородатый извозчик в пыльном сюртуке и мятой-перемятой шляпе, которой пора на свалку, дремал, привалившись к внешней стенке короба.

— Эй, служивый! — Рич постучал костяшками по сиденью. — Живой, али нет?

— Чего хочешь? — пробурчал открывший глаза извозчик и раздражённо почесал бороду.

— Знаешь, где живёт Абгилерм?

— Чего вдруг не знаю? — мужик сплюнул на землю, хорошо, что с другой стороны. Иначе бы ему прилетело от Рича. — У речной слободки обитает. Ему в городе со своими псами места мало, вот туда и переселился.

— Тогда вези, — приказал я.

Извозчик покосился на нашу троицу, заметил шпагу на моём поясе, схватился за кончик бороды, как будто она помогала ему считать будущий барыш.

— Туда и обратно?

— Да.

— Тогда два золотых. Ещё неизвестно, сколько времени у него пробудете.

— Разберёмся на месте, — Рич распахнул дверцу и шутливым жестом предложил мне первому залезть в опасно скрипнувшую карету. И сам запрыгнул после Пенберти, стукнул кулаком в стенку. — Чего зеваешь? Погнали, у нас мало времени!

Примечание:

[1] Глафорд — землевладелец. Скорее, не титул, а статус.

Глава 13

То ли маневры, то ли война

Усадьба местного заводчика по имени Абгилерм занимала внушительную площадь неподалеку от Роканы. Обнесённый высоким забором из деревянных плах двор стоял чуть ли не на окраине слободки, и между ним и рекой простиралась луговина с зарослями ивняка и акации. Здесь никто больше не строился, видимо, из-за близкого соседства с опасными волкодавами.

Встречал нас сам хозяин. Огромного роста, с волосатой грудью, видневшейся из-под перепревшей от пота рубахи, он долго изучал нас из-под насупленных бровей и всё время шевелил носом, как будто пытался по запаху определить, с чем мы к нему пришли.

— Вы не из Ромси, — открыл он, наконец, свой рот.

— Вы невероятно догадливы, сударь, — язвительно произнёс я в ответ. — Если видели, то на фарватере стоит караван из четырёх кораблей.

— А чего хотите? — почесал грудь Абгилерм, не пуская нас во двор. Оттуда доносится приглушённое собачье бухтение, звон цепей, чей-то скулёж.

— Щенков хотим купить, — отвечаю я.

— Так нет щенков, всех продал, — простодушно ответил хозяин. — Приходите, господа, осенью. Приплод как раз появится.

Я испытываю разочарование. Неизвестно, удастся ли побывать в Ромси в ближайшее время, а заниматься поиском охранных собак просто некогда.

— Ну, раз не хочешь заработать, бывай, — я разворачиваюсь и иду к карете, где меня ждут Пенберти и Рич.

— Э… Подожди, сударь, а зачем тебе щенки?

Я останавливаюсь и делаю несколько шагов в обратном направлении.

— Неужели не понятно? Мне сказали, что ты натаскиваешь щенков на охрану поместья. Хотел у тебя прикупить пяток зверят.

Абгилерм неожиданно оскалился. Видимо, это у него такая улыбка. Зубы редкие, крупные, видны нижние клыки, как у лохматых питомцев.

— А не получится просто так купить, — он делает шаг в сторону, приглашая меня войти, после чего захлопывает ворота перед носом возмущённого Рича. И поясняет причину оного: — Не любят собачки чужаков, особенно когда их много.

Большой двор разделён наполовину таким же деревянным забором, за которым слышится оживлённый рык. Хозяин открывает небольшую калитку, входит внутрь и машет рукой, подзывая меня.

В загоне есть на что посмотреть. Огромные вольеры, штук десять, все затянуты прочной железной сетью, за которые выложены, наверное, большие деньги. В каждом вольере сидят, бегают или просто лежат огромные волкодавы разной масти. Увидев нас, все оживились и как один приткнули свои носы к ограждению.

— Хороши? — спрашивает Абгилерм, с гордостью посматривая на своих питомцев.

— Хороши, — соглашаюсь я. — Только мне щенков надо, а не этих зверюг. Их же ещё натаскивать надо.

— В этом и проблема, сударь, — чешет волосатую грудь заводчик. — Не сможешь ты их натаскать так, как умеем мы.

— Мы — это кто?

— Я, жена, сыновья, дочки. Каждый из нас умеет пестовать охранников.

— И что делать? Мне нужны вот такие зверюги, которые бы подчинялись только мне, моей невесте и паре надёжных людей.

— Ну… это нетрудно устроить. У нас свои секреты, правда. Дорого стоят.

— Сколько? — устало спрашиваю его.

— Смотри, сударь. Щенков сейчас нет, ожидаю приплод осенью. Ещё два-три месяца сосункам нужно мамкино молоко. Обучать начинаю рано, к году они уже знают своих хозяев в лицо. Чужаков будут рвать молча и быстро. Годится?

— Годится. Но как всё это совместить? Я ведь живу в Скайдре, а ты, как мне стало понятно, не доверяешь обучение чужим людям?

— Правильно, мил сударь. Поэтому один из моих сыновей привезёт тебе зимой щенков и станет их натаскивать самолично. Через год уедет. Всё это время ты будешь обеспечивать его едой, одеждой, постелью, ну и денежкой, сколь не жалко. Окончательный расчёт перед отъездом. Десять золотых крон за услуги. Ну и за каждого щенка по пять королевских «корон».

— Однако! — вырывается у меня. — Золотые волкодавы получаются!

— А ты как думал? — усмехается паразит. — Зато потом никто в твой дом нос не сунет. Собачки очень умные, выбраковку не держу. Идём со мной.

Абгилерм первым зашагал куда-то в дальний угол вольера, где отдельно ото всех в большущей клетке на свежем сене развалился пёс серо-палевого цвета с чёрным подшерстком. Он лишь приподнял голову, когда мы остановились перед ним, повёл носом и снова уронил свою кудлатую башку на мощные лапы.

— Нравится? — хозяин-заводчик с любовью смотрел на лежащего пса.

— Хорош, — признаюсь я снова. Действительно, у Абгилерма товар качественный, по крайней мере, внешне. — А как у него с потомством?

— От Вихря получаются самые лучшие щенки, — горделиво выпятил волосатую грудь Абгилерм. — Сколько тебе надо, говоришь?

— Шесть.

— Чара обычно приносит пять, — почесал затылок заводчик. — Одного самого лучшего я оставляю себе. Ну ничего, придумаем что-нибудь. Она же не одна щениться будет. Выберу из другого помёта, если недобор получится. Не переживай, мил сударь, те нисколько не хуже будут. Так мы договорились?

— Договорились. Шесть щенков твой сын в первый зимний месяц привозит в Скайдру. Пусть найдёт особняк леди Толессо, спросит её или Игната Сироту. Это я. Своих людей предупрежу.

— Тогда по рукам! — Абгилерм протягивает мне заскорузлую мозолистую ладонь. Не удивительно, столько всего понастроил, да и дом неплох, не развалюха какая.

Не задумываясь, ударяю по его ладони, и мы пару минут испытываем прочность рук друг друга. Заводчик сдался первым, и ухмыляясь, повёл меня к воротам.

— Расчёт по окончании договора, — напомнил он и бесцеремонно захлопнул перед моим носом калитку.

Рич и Пенберти оживились.

— Я думал, тебя уже скормили собачкам, — пошутил бывший пластун.

— Я невкусный, даже на мослах мяса мало, — парирую в ответ и забираюсь в карету. Следом устраиваются мои спутники. — Дело сделано. Зимой привезут щенков. Будем из них сторожевых псов воспитывать.

— И эта заросшая обезьяна даже денег у тебя не взяла? — удивился Рич.

— Расчёт позже, — не стал я вдаваться в подробности.

— Хм, значит, человек серьёзный. А то переживал, что сунет тебе выбраковку и денег слупит немеряно.

Обратно ехали не торопясь. Извозчик берёг свою развалюху, нещадно скрипевшую на каждом повороте и заваливаясь на один бок так, что мы едва не падали друг на друга. Наконец, мы доехали до Речного квартала, где и сошли, заплатив оговоренную сумму. Рич обругал бородатого извозчика и посоветовал ему на эти деньги найти краснодеревщика и починить свою колымагу.

Все прилегающие к порту улицы были уже забиты горожанами, которые тянулись к реке полюбопытствовать на прибывшую флотилию. Попав в водоворот людского потока, мы покорно шагали вместе с наряженной публикой к причалам. И как только вышли к складским сараям и миновали их, замерли, разглядывая величественную для города картину.

Два корвета встали на якорь друг за другом чуть выше по течению, а вот мощный фрегат подобно кашалоту развалился прямо на фарватере и делал маневры, чтобы подойти поближе к причалам и не раздавить их как ореховую скорлупу. Я сначала не понял, зачем капитану понадобилось рисковать. Ведь можно провести высадку десанта на шлюпках, до вечера управятся без особого напряжения. А потом сообразил. Если армейское подразделение решили оставить в Ромси, значит, к нему обязательно в придачу дали артиллерию. А выгрузка пушек та еще головная боль. Но ведь есть же специальные баржи, которые можно подогнать к фрегату! Или их здесь нет?

Между тем зычные команды на борту «Ворчливого» — так гласила витиеватая надпись на борту, покрытая позолотой — позволили приблизиться фрегату еще на несколько футов к берегу, после чего он прочно встал на якорь.

— Дерьмо Кракена! — выругался Рич.

Я тоже хотел произнести с десяток морских словечек. Массивная туша фрегата полностью перекрыла нам фарватер, и чтобы выйти на открытую воду без риска влететь в борт «Ворчливого», надо провести очень опасный манёвр, обходя его справа с применением гравитона. Левый берег более пологий, а значит, есть риск налететь на мель.

— Они заняли половину фарватера! — возмущённо воскликнул Пенберти, немного разбиравшийся в речных реалиях. — Как мы будем выходить?

— Надеюсь, до завтрашнего утра фрегат разгрузится и уйдёт, — задумчиво произнес я, разглядывая суету на причале, где бегали солдаты в мундирах, пытаясь оттеснить толпу горожан за невидимую черту.

А с фрегата стали спускать шлюпки, одну за другой. Учитывая, что в одной из них можно перевезти за один раз пятьдесят человек, не считая гребцов, до вечера управятся. Но как быть с пушками? Или пехота прибыла сюда лишь для усиления гарнизона?

Рич стал махать шляпой, давая сигнал наблюдателю с «Эпинали», как и было условлено заранее. Надеюсь, скоро заметят, иначе будем до вечера куковать. Повезло, заметили, пусть и не сразу. От флагмана оторвалась лодка и резво помчалась к берегу.

Шкипер Хубальд рвал и метал, тыча подзорной трубой в сторону фрегата:

— Эти летуны ведут себя как дома! Догадались же перекрыть фарватер! Как нам завтра выходить на чистую воду?

— Не переживайте, Оскар, — я аккуратно забрал у него трубу, чтобы ненароком не разбил дорогую вещь, и облокотившись на перила капитанского мостика, направил её на застывшие корветы. — К завтрашнему утру фрегат покинет Ромси. Видите, ему нужно высадить пехоту, оружие, продовольствие, а это займет очень много времени. До самой темноты будут копошиться… Хм, да это же старые знакомые!

— Кто? — перестав фыркать и брызгать слюной, заинтересовался Хубальд.

— Корветы «Дева ветров» и «Фортуна». Я с ними встречался в Шелкопадах. Надо же, как мир тесен, — пробормотал я, разглядывая неподвижно стоящих на капитанском мостике «Девы ветров» трёх офицеров в повседневных мундирах. Они тоже с помощью линз изучали портовую зону, и нет-нет, да и скользили взглядом по застывшему ниже каравану.

— Для нас это что-то значит? — напряженно спросил Оскар.

— Нет, все в порядке. Они выполняют приказ, не более. Скорее всего, сопровождали фрегат, и завтра вместе с ним уйдут. Давайте лучше подумаем над тем, как действовать в случае непредвиденных ситуаций. Достаточно ли будет глубины для наших кораблей, чтобы слегка сместиться по фарватеру вправо?

— Вы что-то подозреваете, Игнат? — нахмурился шкипер, почесывая вылезшую щетину на щеках.

— Я всегда стараюсь просчитать ситуацию, которая мне не нравится, — честно признался я. — А она мне не нравится. Очень уж вкусные цели появились. Смотрите: вверху стоят корветы, внизу наши корабли. У фрегата не остается времени для маневра, если с берега или реки пойдет атака. Ему нужен будет разгон, пока гравитоны наполняются энергией. В таком случае он обрубит якорный канат и пойдет вниз по течению. Догадайтесь, что будет дальше?

— «Эпиналь» первая на его пути, — мрачно произнес Оскар. — И нас просто раздавит этой громадой. Но о каком нападении идет речь? Разве у мятежников есть корабли с пушками?

— Я всего лишь пытаюсь поставить себя на место противника, будь он мятежником или сиверийским десантом, — сложив с щелчком трубу, протянул её шкиперу. — Поэтому нужно незаметно дать команду всем экипажам быть наготове и не спать как сурки. Созовите совещание на «Эпинали», я своих десятников тоже оповещу.

* * *

Ночь была настолько душной, что весь экипаж и мои штурмовики выползли на палубу, чтобы хоть как-то охладиться. Воды Роканы умиротворенно журчали вдоль бортов, прохлада постепенно вытесняла жару, остужая нагретые за день палубы. Бархатистое небо украсилось россыпью звёзд, и даже намёка не было на изменение погоды, что очень радовало. Туман или дождевая завеса существенно снижают видимость, и вахтенные могут упустить любое изменение на реке.

С берега уже не доносилась разноголосица песен, только мелькали фонари стражников, обходящих порт. Разгрузка фрегата еще не закончилась, поэтому большие ящики с боеприпасами к пехотным пушкам перевозили на баркасах с корабля на сушу до самой темноты. И сейчас возле складов стоял усиленный караул. Вояк разместили в казармах гарнизона, а вот артиллерию решено было пока оставить на борту «Ворчливого». Значит, завтра нам придется остаться на якоре. Вечером на «Эпиналь» заявился корвет-капитан «Девы ветров» Эррин Декрейн в сопровождении охраны и надменно заявил, что до отхода корветов и фрегата никто не покинет порт. Любая попытка самостоятельных действий будет расцениваться как враждебное действие. На вопрос шкипера Хубальда, что вообще происходит, он только процедил: «манёвры».

После шестой склянки я без чьей-либо помощи проснулся, ополоснул помятое от духоты лицо водой из кувшина, и вышел на палубу, сопровождаемый сонным Тью. Паршивец каким-то образом чувствовал надвигающиеся события и не хотел отставать от меня.

— Тихо? — спросил я дона Ансело, стоявшего на носу корабля. Закутавшись в плащ, Михель неотрывно смотрел в черную даль, откуда текла Рокана. В паре лиг отсюда она делала небольшой изгиб, что могло стать нашей проблемой. Если что-то готовится, мы не сможем сразу отреагировать.

— С берега иногда песни орут, на реке спокойно, — Михель уже привык к моим неожиданным вводным насчет усиленной вахты, поэтому и не задавал лишних вопросов. На совещании я подробно изложил свое видение ситуации, со мной согласились. — Опять Кракен подсказывает?

Спросил с шуткой, но чувствуется, как он надеется на мою мифическую удачу. Скажи кому, что эта удача — всего лишь прихоть всемогущих кураторов, следящих за каждым моим движением, и почему-то считающих, что толику удачи и смелости мне не помешает дать — сразу покрутят пальцем у виска.

— Кракен так далеко по реке не заплывает, — отшутился я и бросил взгляд чуть левее, где находилась излучина Роканы. Глаз уловил странный отсвет, как будто за холмами разожгли гигантский костер. Горизонт посерел, с юга налетел тёплый ветер, басовито загудели леера и натянутые канаты.

— Что-то не по себе, — поежился Михель. — Действительно, такое ощущение появилось, лучше не ложиться спать. А то всё интересное мимо нас пройдёт.

— Ты хотел сказать — проплывёт, — опять пошутил я и вытянул руку. — Погляди туда. Что скажешь?

— Лес горит? — неуверенно спросил дон Ансело.

— А вот сейчас и узнаем, — я, к удивлению друга, стал считать: — Раз. Два… Пять… Девять, десять. А! Видишь?

— Акулье дерьмо! — вытянулся в струнку мой помощник. — Да это же… Игнат, это брандер?

— Самый настоящий! — прорычал я, глядя во все глаза на выплывающее из-за излучины гигантское пламя.

Оно на мгновение застыло, и увлекаемое течением, двинулось к нам, грозя через четверть часа, а то и меньше, влететь во фрегат и спалить его к чертям собачьим. Корветы, благодаря своей осадке, могли жаться к берегу, а вот большой морской корабль никуда не мог деться, оставаясь главной жертвой брандера. Кто его запустил — дело второе. Нужно спасть караван. Иначе и нам достанется.

— Тью! — я схватил парнишку, застывшего у борта, за плечо. — Бегом к капитану Хубальду, поднимай его по тревоге. Скажешь, брандер по курсу, скорость два узла. Выполнять!

— Есть! — Тью рванул со скоростью падающей звезды, грохоча башмаками по палубе и топча вповалку спящих людей. Вслед ему посыпались проклятья.

— Вахтенный! — рявкнул я, оборачиваясь. — Сигнал тревоги! Михель, найди сигнальщика, пусть дает фонарём приказ по каравану: с якоря сниматься, стоять на боевых постах, активировать гравитоны!

Тревожно зазвучала рында, всполошенным звоном подбрасывая спящих на ноги. Через минуту зазвучала боцманская дудка. Адский шум, наверняка, был услышан на берегу и фрегате. Надеюсь, там сообразят, что делать.

На капитанском мостике уже раздавался рёв Оскара, фактически дублировавшего мой приказ. Свистки, крики, заломивший зубы магический фон обрушили и растоптали негу бархатной ночи. Ярко пылающий брандер неумолимо накатывался на порт. С надсадным стоном заскрипела обшивка корветов, пытающихся изо всех сил подняться на воздух, но времени для этого совсем не оставалось. Как я и предполагал, более легкие патрульные корабли счастливо избежали гибели. Заполненная бочками со смолой огромная баржа медленно проплыла мимо них, облизав кончиками пламени борта, и устремилась к фрегату.

Теперь и там заиграли тревогу. Воздух стал наполняться гулом гравитонов. Я с напряжением смотрел на приближающийся брандер и понимал, что «Ворчливый» сильно рискует, собираясь взмыть вверх по вертикальному лучу. Даже если ему удастся подняться хотя бы на несколько футов, чтобы избежать столкновения и пламени, кристаллы могут не выдержать экстренного активирования, и корабль просто рухнет вниз. Если на фрегате есть левитатор высочайшего уровня — то шансы избежать гибели остаются.

В какой-то момент мне показалось: «Ворчливый» выскочит из капкана, обойдясь малыми жертвами. Неповоротливая туша фрегата, по какому-то недоразумению попавшему с морских просторов в реку, стала со скрипом подниматься вверх, обрушивая вниз каскады воды (значит, якорный канат обрубили), и вдруг ни с того ни с сего стал поворачиваться боком. На «Эпинале» раздались возгласы ужаса и проклятий. Мы-то стояли в двухстах футах от фрегата, и понимали, что в любой ситуации нашему кораблю достанется на орехи. Если морякам удастся увернуться — следующей целью станет «Эпиналь». Если нет — теперь уже горящий фрегат раздавит не только нас, но и весь рейд.

Брандер на всем ходу влетел в бок «Ворчливого» и пламя с рёвом перекинулось на просмолённую обшивку корабля. Наткнувшаяся на преграду баржа словно обрадовалась и загорелась еще ярче, словно подкидывала топливо в гигантскую топку.

— Два румба вправо! — надрывался Оскар. — Экипажу приготовить багры, стоять лево борт! Молитесь, несчастные, на нашего чародея!

Приказ капитана дублировался голосом и световыми сигналами. Рейд ожил, и в загудевшем магическом поле сдвинулся с места, потянувшись за флагманом как утята за мамой-уткой.

На фрегате ещё пытались бороться с огнем, но было видно, что битву моряки проигрывают. В воду уже прыгали те, кто горел или оказался слабый духом.

— Господи! — прошептал дон Ансело, появившись возле меня. Его перекошенное от увиденного лицо освещалось горящим фрегатом. — Там же запасы пороха, гравитоны, ядра… Нам конец!

— Как бы не так! — яростно ответил я, сжимая зубы от невыносимой вибрации в деснах. Судовой чародей разогнал гравитон до критических пределов, но это было необходимо, иначе не успеем уйти и погубим караван. Мы уже поравнялись с фрегатом, продолжая отклоняться к левому берегу. — Крюйт-камера надёжно ограждена от огня железными пластинами. Понадобится время, чтобы они прогорели. Полчаса нам хватит, чтобы удалиться на безопасное расстояние! А гравитоны не могут пострадать в пожаре, исключено!

В это время вспыхнула палуба фрегата. Сигающих за борт фигур стало гораздо больше, но не настолько, чтобы предположить, что экипаж проспал появление брандера. Скорее всего, большая часть матросов ранее сошла на берег, остались одни вахтенные. Вот и зевнули, расслабившись вдали от своего главного врага — сиверийцев.

Палуба вздыбилась от огня, выбившего деревянные плахи из пазов, и полыхнула ещё ярче. Я чувствовал, как потрескивают от жара мои волосы. Мы в этот момент уже стали удаляться от «Ворчливого». Как только раскроются пазы бортовой обшивки, ему конец.

— Шевелите ластами, моллюски! — восторженно-тревожно заорал Тью, перевесившись через фальшборт. В его глазах плясали отсветы гигантского пожара. Гибель фрегата, уже предрешенная, была настолько эпичной, что парнишка забыл обо всём на свете.

— Не упади в воду, паршивец! — рявкнул я и дернул за шиворот денщика.

— Румб влево! — заорал шкипер Хубальд. — Так держать, каракатицы!

Караван уходил, клянусь Кракеном, уходил от умирающего фрегата! Мы смогли выйти из огненного капкана! «Ворчливый», лишенный якоря и управления, медленно дрейфовал вниз подобно живому факелу, осветившему весь берег и часть городских построек Ромси. На причале уже метались люди, донёсся заполошный звон колокола.

И тут рвануло! Взрыв был такой силы, что ударная волна дала мощного пинка каждому из наших кораблей. На причале людей сдуло в воду невидимой рукой великана. Загорелись крайние деревянные сараи.

— Держать курс! — завопил Калифер, стоя рядом с рулевым.

«Эпиналь» вздрогнула, мачта колыхнулась со страшным треском, экипаж попадал вниз, справедливо опасаясь разлета деревянных обломков. Рядом с нами с сочным звуком в фальшборт ударился большой кусок горящей обшивки. Тью вытаращил глаза и медленно опустился вниз, закрыв голову руками.

— Румб вправо, держать фарватер! — окрепшим голосом скомандовал Оскар. — Чародею передать: снизить напряжение гравитона, но пока не гасить.

Я глядел на разгорающийся пожар на берегу. В Ромси сегодня будет весело. Теперь, когда мы разминулись со смертью, в голове сразу зашевелились вопросы. Кто организовал столь чудовищную и лихую по своему размаху акцию? Неужели у мятежников появились союзники из южных провинций? Тогда это не просто мятеж, а настоящая война. Гибели фрегата в Адмиралтействе не простят и надавят на короля, чтобы он поднял все войска в центре и раздавил мятеж с крайней жестокостью. С другой стороны, какой идиот решил использовать боевой корабль для перевозки личного состава? С этой целью легко справились бы корветы Патрульной Службы.

Да плевать, в общем-то. Мы идем по ночной Рокане, оставив позади полыхающий берег и корветы, которые сейчас подбирают в воде спасшихся матросов. Не до нас им.

— Снизить скорость до двух узлов! — снова командует шкипер. — Гравитоны гаси!

— Кажется, вырвались, — лицо дона Ансело снова превратилось в серую маску. Он снял шляпу и дрожащей рукой провёл по лбу, вытирая испарину и жирную копоть. — Я бы сейчас с удовольствием хлебнул даже аксумского пойла. У тебя, командор, ещё остались его запасы?

— Остались, — усмехнулся я, силой воли унимая дрожь в пальцах, чтобы вытащить из кисета пахитосу. Тью увидел моё состояние и чиркнул спичкой, чтобы зажечь её. — Хорошая идея. Пошли, дружище. Давненько мы в такие переделки не попадали, а?

Часть вторая

Мятеж и расплата. Глава 1. Мертвецы иногда оживают

Эрл Эррандо теперь каждое утро просыпался с интересом: а какового оно снова ощущать себя, ну, пусть не молодым, но хотя бы в возрасте пятидесяти лет, когда тело ещё отзывается на каждое движение без боли и внутреннего дискомфорта? Оказывается, всех радостей жизни он не потерял, и открывая глаза, первым делом шевелил руками и ногами, чтобы убедиться: это не сон, это в самом деле происходит с ним. Дышалось легко, под ребрами не кололо, сердечную мышцу не схватывало в жёсткий капкан боли, от которой хотелось согнуться и медленно пропускать сквозь зубы воздух, по чуть-чуть, по капле, лишь бы не чувствовать резкие уколы в левой стороне груди.

Да что там говорить! Он за долгие годы отшельничества в своем загородном особняке вдруг подумал о женщинах, потому что ощутил потребность в плотских утехах! Этого не могло быть, эрл Эррандо все же оставался глубоким стариком, с глубокими морщинами на лбу и лице, и бодрость духа никого не вводила в заблуждение, в первую очередь верных слуг Руфина и Гайо. Впрочем, им незачем пока было знать, какие изменения происходили в организме их господина. Представлял, какое изумление испытают телохранители, когда хозяину захочется уединиться с женщиной, и посмеивался про себя. Нет, пока не стоит дразнить судьбу.

…Эрл Толессо, Руфин и Гайо приехали в Рувилию в запылённой после долгой дороги карете на третий день после того, как старый господин «восстал из мёртвых», а каменный саркофаг был закрыт тяжёлой крышкой, чтобы никто больше не мог заглянуть внутрь. Все, в том числе и лорд Кендиш Торстаг были уверены в смерти старика Эррандо, и уже через неделю вряд ли бы вспомнили о нём в пустопорожних разговорах.

Путешественники сняли две комнаты в дорожной гостинице «Пышная булка» в трёх кварталах от дворцового комплекса Блайхор. Прежде, чем эрл Эррандо сможет войти туда и встретиться с королём Аммаром, было решено купить дом. Оставаться в гостинице на долгий срок представлялось опасным. Мало ли здесь крутится людей, приезжающих из Скайдры. Кто-нибудь мог узнать эрла Толессо и неприятно удивиться. Возникнут нежелательные вопросы, слухи начнут расползаться и рано или поздно достигнут ушей Кендиша. К тому же старик не был уверен в скором разрешении дела. Порой, чтобы попасть на аудиенцию к королю, приходилось ждать по полгода. И это в лучшем случае. Эррандо ещё не решил, под каким именем он предстанет перед своим сюзереном. Плохо представлял его реакцию. Мертвец рвётся встретиться с ним? Может, это совсем другой человек, который жаждет убить короля? Но тогда его место в тюрьме!

Прятаться под чужим именем претило аристократу в десятом поколении, поэтому Эррандо пока оставил эти мысли, занятый совершенно иными заботами.

— Я нашёл небольшой домик в квартале Обувщиков, — на десятый день их пребывания в столице объявил довольный Гайо, когда эрл Толессо вместе с Руфином неторопливо обедали в зале гостиницы. Молодой егерь устало присел на лавку и с жадностью припал к кружке с пивом, которую ему пододвинул Руфин. Ополовинив её, продолжил: — Он двухэтажный, огорожен невысоким каменным забором. Там раньше жила семья одного купца, торговавшего обувью, но то ли он разорился, то ли жена у него заболела и требовалась смена климата — он переехал в Суржу. Дом выставлен на продажу.

— И почему его до сих пор не купили?

— Цена завышена, как пояснил маклер. Даже для Рувилии с её дорогой жизнью сто пятьдесят золотых крон — невероятно много.

— Согласен, — хмыкнул эрл Толессо, расправляясь с яичницей и беконом. Аппетит у него в последнее время тоже улучшился. — Купец или слишком наглый, или находится в каком-то отчаянном положении.

— Если ему срочно нужны деньги, почему бы не скинуть первоначальную цену? — пожал плечами старый егерь, поглаживая свои усы цвета соли с перцем. — Сколько времени прошло с тех пор, когда он уехал?

— Маклер сказал, с полгода уже.

— Ну… я бы попробовал уломать упрямца, — Руфин посмотрел на хозяина.

— И сколько нам ждать? — хмыкнул эрл, приложившись к вину. В отличие от слуг, он пил вино с собственных виноградников, которое взял с собой в дорогу. В столице найти «Криттер» не составляло труда, поставки шли круглогодично, и старый аристо подумывал провести проверку качества с самых низов, так сказать. Не разбавляют ли его, нет ли подделок? — Пока в Суржу съездишь, пока уломаешь торгаша — время пройдёт. А нам пора отсюда съезжать. Кстати, как далеко от Блайхора?

— Чуть дальше, чем отсюда. Но при наличии кареты не вижу причин беспокоиться, — кивнул Гайо. — Соседи не из простолюдинов, есть просто богатые горожане, купцы. Думаю, местечко неплохое.

— А сам дом?

— Старый, но добротный. Ремонтом можно не заморачиваться. Наймёте служанку для уборки. Кашеварить можем сами…

— А вот с этим поспорю, — уголки губ эрла Толессо дрогнули в усмешке. — В поле и лесу у вас неплохо получается, но здесь всё-таки иные условия. Нужно сделать так, чтобы не привлекать внимание местных жителей. Служанку наймём не на постоянную работу, нечего ей целыми днями в доме крутиться. А вот насчет кухарки подумаем. Будете ей помогать с рынка продукты носить. Думаю, это всех устроит.

— Как скажешь, хозяин, — согласился молодой егерь, а Руфин только кивнул.

— Съездим сегодня к маклеру и купим дом, — решил Толессо. — Нет у меня времени уламывать строптивого торгаша. А деньги есть. В банке лежит приличная сумма, но её пока трогать не будем. То, что с собой захватил — хватит на полгода, если не жить на широкую ногу.

— Да уж куда на широкую, — ухмыльнулся Руфин, погладив усы. — Мы с тобой, хозяин, уже песком мостовые посыпаем, остается только Гайо. Ему без женщин трудно будет, поэтому нужно учитывать расходы на бордель.

— На шлюх он пусть свои тратит, — зыркнул на егеря эрл Толессо. Тот лишь улыбнулся белозубо. — В общем, хватит торчать на виду всей этой публики, — он кивнул на заполненный постояльцами зал. — Надо съезжать, и как можно скорее. Старый лис чувствует опасность, а своему чутью я привык доверять.

Маклер, к которому они заявились всей дружной компанией, удивился, что потенциальный покупатель так легко согласился на условия купца, и даже не пытаясь сбить цену, заплатил полную стоимость. Впрочем, ему было плевать. Свой процент от сделки он получил, и теперь мог спокойно закрыть её. Оформив бумаги на старика со странным именем Амос Холл, подозрительно смахивающего на высокородного дворянина (один только взгляд, похожий на остро заточенные клинки, чего стоил), он принял мешочек со ста пятьюдесятью королевскими кронами, и с облегчением раскланялся, провожая нового владельца до дверей.

Двухэтажный домик оказался тем самым местом, где эрлу Эррандо в самом деле понравилось. Комнатки небольшие, уютные, из окон хорошо просматривается улица и задний двор. Есть выход на чердак, где тоже можно спрятаться или вести наблюдение. Входная дверь мощная, дубовая, оббита железными полосами. Первый этаж отдан кухне, гостевой зале, комнате для прислуги и парочке подсобных помещений. Путешественники разместились на втором этаже, где для каждого хватило комнат.

Через два дня Гайо привёл служанку и кухарку, чтобы хозяин лично обговорил с ними условия работы. Обе женщины были в самом расцвете сил, тридцатилетние крепкие горожанки; они робели, когда старик с повадками аристократа, будучи обряжен в одёжку, которую предпочитают носить купцы, очень долго разговаривал с ними, подробно описывая их обязанности, и что ждет от них аккуратности и исполнительности.

— Самое главное требование, — в самом конце встречи старик тяжело взглянул на женщин, — держать язык за зубами. Вас могут спрашивать, у кого вы работаете. Можете называть моё имя, но и только. Нельзя за моей спиной распускать сплетни и досужие вымыслы, что могут прийти вам в голову. Я знаю, как слуги отзываются о тех, кто платит им за работу. Пустое… Главное, не вызывайте моего недовольства, и тогда сохраните место.

— Нам бы насчёт оплаты, — робко произнесла рябоватая кухарка, сухопарая коренастая женщина в опрятном сером платье.

— Вам я буду платить шестьдесят либров[1] в месяц, так как ваше присутствие в доме необходимо постоянно, за исключением ночи. Я встаю в девять часов утра, и к этому времени должен быть готов завтрак на трёх человек. Сами смотрите, когда вам лучше приходить. Если придётся ночевать — на первом этаже есть комната для слуг. На рынок за продуктами можете брать с собой Гайо. Вам всё ясно?

— Да, господин Холл, — кивнул рябая, но по её взгляду эрл Толессо прочитал некоторое недовольство, и правильно его расценил.

— Я посмотрю, как вы выполняете свои обязанности. Если всё будет удовлетворять, повышу жалование до ста двадцати либров. Это чуть больше, чем платят наёмным слугам, и не думаю, что подобная сумма вас опечалит.

— Скорее, обрадует, — вскочила кухарка и прижала руки к груди, расстройство в глазах сменилось радостью. — Благодарю вас, господин Холл! Вы не разочаруетесь в моей готовке!

— Очень на это надеюсь, — ворчливо произнёс эрл Эррандо. — Теперь о вас, Дора. Как я уже сказал, вашего постоянно присутствия не требуется. Я не настолько привередлив к пыли. Приходите раз в два дня, потом окончательно определимся со сроками. Плачу сорок либров. Постельное белье и одежду будете стирать за отдельную плату. Вас это устраивает, Дора?

Нанимаемая служанка по комплекции была поизящнее кухарки, и даже на лицо симпатичнее, отчего Гайо беспрестанно смотрел на неё с улыбкой обольстителя. Дора отчаянно краснела, пыталась увести взгляд в сторону. Старик, кажется, понимал причину беспокойства женщины, и однажды не выдержал, развернулся и молча поглядел на слугу. У Гайо сразу же нашлись дела во дворе.

— Могу ли я привлечь к стирке своих дочерей? — сразу ожила Дора.

— Сколько их у вас? — улыбнулся эрл.

— Три. Одна еще малышка, а вот старшие вполне могут помогать. Им шестнадцать и четырнадцать лет.

— Хм, — старик потер подбородок, подумав об одной проблеме в виде шустрого Гайо. Шестнадцатилетняя девица весьма сильный раздражитель для молодого мужчины. — Хорошо, я согласен. Но приводите их только в дни стирки. По дому вы можете управиться сами.

— Здесь надо привести всё в порядок, — Дора обвела взглядом кухню, где они разговаривали. — Много грязи и пыли скопилось. Наверное, бывшие хозяева уехали отсюда давно.

— Согласна, — пробурчала Милдред — так звали кухарку. — Потребуется два-три дня. Да и в комнатах не лучше.

— Есть такое, — согласился эрл. — В таком случае начинайте работать. Мы пока поживем в гостинице, чтобы вам не мешать.

…С того дня прошло уже полмесяца, и теперь каждое утро эрл Эррандо спускался по лестнице на кухню, не ощущая ломоты в костях и неприятных болей в мышцах. Глупо было бы прыгать по ступенькам как молодой паренёк, чтобы проверить, насколько тело стало лучше реагировать на всякие нагрузки. Старость есть старость, всё равно беречься надо. Но каков этот стервец Игнат, а! И ведь не чародей, а обычный человек, но с невероятными способностями: не только убивать, но и возвращать к жизни!

Милдред с улыбкой поприветствовала хозяина и захлопотала возле стола, расставляя посуду.

— Чем порадуешь, мастерица? — покряхтывая для видимости, поинтересовался эрл Эррандо, усаживаясь на стул во главе стола.

— Сегодня каша овсяная с маслом, вареные яйца, пшеничные гренки, вишнёвый джем, — стала перечислять женщина. — Всё, как вы любите, господин Холл.

— Хм, а где Руфин с Гайо?

— Да вот недавно только приехали, сейчас во двор карету загоняют, — выглянув в окно, сказала Милдред. — Вовремя. Хоть ничего не остынет.

— Накладывай, они и холодное слопают, не поморщатся, — хмыкнул эрл и не стал дожидаться, когда помощники войдут в дом. Им еще лошадей в порядок привести надо после поездки.

Впрочем, егеря справились быстро и когда ввалились на кухню, сытый и довольный эрл Толессо встретил их, сцепив пальцы рук на животе.

— Ешьте и рассказывайте, — потребовал он, заметив, что Милдред ушла в подсобную комнату.

— Пусто, хозяин, — покачал головой Руфин, накидываясь на кашу. — Уже семь дней торчим у ворот, но Торстаг не появлялся. Может, он в Сурже своими делами занимается?

— Кендиш — советник, — негромко рассуждал Толессо. — По закону ему вменено находиться при дворе или по первому вызову мчаться в Блайхор. А сейчас ситуация такая, что пренебрежение своими обязанностями может дорого обойтись ему. Хотя… есть основания полагать, что в Сурже он сидит не просто так. Я слышал, что флотских обязали выделить несколько крупных кораблей для переброски войск в центральные провинции. Возможно, Кендиш этим и занимается.

Он потёр подбородок, задумчиво глядя перед собой, а потом взял в руку бокал с водой, сделал пару глотков.

— Если это так, нужно поскорее добиться аудиенции у короля. Но чтобы попасть в Блайхор, необходимо встретиться с некоторыми людьми. Они, к сожалению, уже редко появляются при дворе, хотя по своему влиянию могут переплюнуть лорда Торстага.

— Нам придётся их искать? — напрягся Гайо, представив, сколько времени уйдёт на поиск в таком большом городе.

— Вряд ли, — качнул головой эрл Эррандо. — Они очень известные в обществе люди, и не найти их будет невероятной глупостью. Поэтому я напишу письма, которые вы развезете по адресам. Постарайтесь взять ответ от каждого из этих господ. По отсутствию оного я буду строить свою стратегию.

Через два часа он спустился в гостиную и передал стопку конвертов Руфину.

— На обратной стороне есть адреса, — старик Толессо посмотрел на верного егеря. — Особо ни с кем из слуг не разговаривайте. Настаивайте на том, что ответ нужен немедленно. Если адресат не захочет его давать, он обязательно об этом известит. Тогда езжайте дальше.

— Я всё понял, хозяин, — кивнул Руфин, заталкивая пачку писем за камзол. — Наверное, понадобится целый день.

— Я написал девятерым, — усмехнулся эрл. — Вот и посмотрю, кто ещё дорожит дружбой, а кто забыл про свой долг. Ничего, подожду.

— Только не выходите на улицу, иначе оставлю Гайо охранять вас.

— Езжайте оба, заодно и город посмотрите, развеетесь. Только не в карете, а верхом. Не надо пока привлекать внимание.

— Слушаюсь, господин, — Руфин коротко кивнул и вышел наружу, только сапоги прогрохотали по ступенькам.

Эрл Эррандо медленно сел в продавленное кресло, оставшееся от старого владельца, и задумчиво простучал пальцами по подлокотнику, обтянутому потёртым сукном. В письмах он представился купцом Амосом Холлом из Скайдры, ищущим выгодные контракты на поставку продовольствия, сукна и фуража для армии и флота, упоминая эрла Толессо как человека, готового посодействовать в переговорах. Ничего особенного, стандартные просьбы к аристократам, имеющим выходы на тех людей, которые, в конечном итоге, и решают подобные вопросы одним росчерком пера. Но в витиеватых фразах, если адресат будет читать внимательно, был искусно вплетены кодовые слова, обозначающие только одно: «требуется безотлагательная помощь!» Старый Толессо не хотел пугать своих давних друзей другой фразой — «я в опасности» — потому что таковой, вроде бы, и не наблюдалось. Хотелось верить, что дружеские отношения между теми, кто сегодня получит письма, остались такими же, какими они были и десять, и двадцать лет назад.

Пришла Дора и начала уборку. Чтобы ей не мешать, эрл Толессо захватил с собой трость и вышел в небольшой сад посидеть под тенью раскидистого кустарника. Там как раз была удобная лавочка со спинкой. Но прежде всего он размял ноги, по-хозяйски осматривая территорию подворья. Покупая дом, старик Толессо не планировал жить здесь долго, но сейчас в провинциях неспокойно, все в открытую говорят, что речные бароны организовали мятеж, требуя возврата старых феодальных прав. Станет ли это препятствием для встречи с королем? Или придется ждать как пауку в засаде, оплетая Кендиша Торстага невидимыми нитями обвинений? Ради счастья и безопасности своей внучки он готов и год торчать в этом, не самом удобном для жилья, доме.

Присев на лавочку, оперся на трость и стал с интересом следить за стайкой воробьев, затеявших возню под яблоней. Они нападали на одного взъерошенного собрата и довольно серьёзно трепали его, чтобы вырвать из клюва извивающуюся гусеницу.

«Если допустить, что этот лохматый птах — Кендиш, то не всё так и плохо, — улыбнулся эрл Толессо. — Надо лишь найти правильные подходы к нему и заклевать, чтобы отпустил добычу — мою внучку».

О том, что Игнат Сирота получил-таки патент на дворянство, старик уже знал из письма капитана Айвора. Как держать связь, они договорились заранее. Письма на имя Амоса Холла должны были поступать в почтовую гостиницу «Аквамарин», одну из четырех в Рувилии, а Руфин, предъявив личную печать с этим именем, забирать. Так что первое известие сразу ставило перед эрлом Толессо новые задачи.

Признаться, ход лорда Торстага немного озадачил старого аристократа. Он уже не верил, что Кендиш выполнит своё обещание. И как понимать? Советник отказался от борьбы за богатства клана Толессо? Зная его характер, Эррандо не стал расслабляться. Нужно выбить из-под ног Кендиша опору, очернить перед королем, что было не так трудно. Игнат прямо говорил в последней встрече, что королевский советник заигрывал с пиратами, и наводку на караван он давал с какой-то иной целью. Возможно, хотел заиметь часть золота и драгоценностей за свою услугу. Обвинение тяжёлое, но недоказуемое. Если бы взять за яйца одного из старых фрайманов и как следует расспросить, подвесив на дыбе, то что-нибудь и выгорело. Да только где они? Скорее всего, большинство погибли, а живые разбежались как крысы по закоулкам Великого Океана.

Сидя под тенью, он подставлял под легкий ветерок лицо и вдруг понял, что его так беспокоило. Животворящая энергия, которой до краев наполнили его тело странные сущности, клокотала и не давала задремать. Старики частенько впадают в сон там, где присядут. А здесь… он ощутил невероятный подъём жизненных сил. Десять лет. Ему обещали десять лет, если только это не сон и не бред воспаленного мозга. Боги дали щедрый подарок, не хотелось его транжирить впустую.

До обеда он обошёл все закоулки сада, послушно следуя совету Руфина не высовываться на улицу. Нелепый случай в виде встречи с каким-нибудь знакомым из Скайдры обрушит тщательно готовящуюся встречу с королём. Умом понимая, что никаких знакомых в квартале Обувщиков нет и вряд ли предвидится, эрл Толессо не пренебрегал безопасностью.

Он с аппетитом поел, поблагодарил Милдред, отчего та покраснела от похвалы, и поднялся в свою комнату, где Дора уже прибралась. Сытный обед склонил его-таки ко сну, и когда эрл открыл глаза, солнце уже не заглядывало в окно, а тени на улице удлинились.

Руфин и Гайо к тому времени были дома. Они не стали тревожить сон хозяина, и сидя на кухне, опустошали кувшин с пивом. Кухарка гремела посудой в подсобной комнате.

— Пошли в гостиную, — встав в проеме двери, сказал эрл Толессо. Развернувшись, он направился к своему креслу, сел в него и стал ждать отчета.

— Из девяти человек ответили четверо, — Руфин вытащил конверты без каких-либо надписей и передал господину. — Ещё двое, увы, мертвы, и я не стал отдавать письма их наследникам.

Он вернул застывшему в задумчивости хозяину конверты с адресами этих людей.

— Граф Декаро — бывший королевский прокурор, — тихо произнёс он, глядя на письма с именами ушедших из жизни друзей. — Граф Анастассо, королевский советник по распределению налогов… Вот как. В своем горе я и забыл о друзьях. Почему только никто меня не известил? Впрочем, остались четверо, и это очень хорошо.

Он раскрыл первое письмо и углубился в чтение. Поседевшие брови то и дело прыгали вверх-вниз, губы едва шевелились, словно пытались произнести вслух написанное. Через несколько минут лист бумаги полетел на пол.

— Вздор! — фыркнул эрл Эррандо. — Всегда был трусоват. Как и предполагал, помощи от него не дождешься.

Вскоре он закончил читать и вскинул голову, глядя на своих егерей помолодевшими глазами.

— У нас есть трое, которые согласились принять торгаша Амоса Холла. Сегодня едем к маршалу Джодимоссо. Хе-хе, старина Альви как всегда самый сообразительный, несмотря на свои восемьдесят лет. Остальные визиты откладываются на послезавтра. Уверен, будут выяснять, нет ли здесь злого умысла от врагов.

— Вы будете влиять на короля через людей, давно ушедших в отставку и служивших еще отцу нынешнего правителя? — поинтересовался Гайо.

— Я могу прийти к воротам Блайхора и потребовать аудиенции у короля как воскресший из мёртвых, — усмехнулся эрл Толессо. — Но боюсь, меня очень долго будут проверять с помощью магических манипуляций. А к тому времени и лорд Торстаг в столицу заявится. В моих планах встреча с Кендишем стоит в самом конце списка.

— Но ведь советников короля нельзя посадить в тюрьму, — задумался Руфин. — Только по решению Его Величества.

— Так я и не собираюсь столь откровенно топить лорда Торстага, — ухмыльнулся эрл. — Достаточно посеять сомнения в душе короля Аммара, а дальше ростки недовольства сами найдут выход. Ну что, мои верные слуги, хватит бездельем маяться! Гайо, нужно подготовить лошадей и карету для выезда. Руфин, поможешь мне приодеться для визита?

— С радостью, хозяин, — старый егерь не скрывал своих эмоций. Вот теперь перед ним был он, жесткий, без колебаний решающий любые проблемы эрл Толессо. Лорду не поздоровится!

* * *

Трёхэтажный особняк маршала Альви Джодимоссо раскинулся на большом пространстве вдоль Эритии, усмирившей свой бег между цветущими берегами. Белоснежное здание с многочисленными мраморными колоннами хорошо просматривалось из разных концов Рувилии благодаря высокой башне, единственной в этом архитектурном комплексе выложенной из красного кирпича. Поговаривали, она была настолько древней, что вела отчёт с того момента, когда столица ещё и не думала быть таковой, но делала попытки укрепиться на левом берегу Эритии. Первые сторожевые башни и фортификации сначала возводились из серого природного камня, но неоднократно разрушались воинствующими феодалами, не хотевшими подчиняться Адальгримусам. Чуть позже цепь башен и стен протянулась вдоль реки, а когда короли Рувилии окрепли, перенесли своё влияние на правый берег. Через двести лет противостояния с упрямой вольницей Адальгримусы сумели взять под контроль все центральные провинции и север Дарсии.

Надобность в защитных стенах отпала, башни разобрали, но одна из них осталась. Предок Альви Джодимоссо, получивший за свои заслуги земли неподалёку от поместья Блайхор, решил сохранить древнюю реликвию такой, какой она ему и досталась. Пусть она и диссонировала с окружающими постройками, зато у семейства Джодимоссо появился повод для гордости.

Карета управляемая Гайо остановилась возле огромных кованых ворот, через которые можно было любоваться изумрудной лужайкой, великолепной скульптурной композицией в чаше фонтана, где шаловливые русалки обвивали своими хвостами Морского царя, и клумбами с невиданными цветами, протянувшимися вдоль широкой дорожки прямо к мраморной лестнице.

Охрану ворот несли четверо дворян в однотипных тёмно-коричневых камзолах, перевитых кожаными ремнями. У каждого на перевязи висела шпага и длинный кинжал.

— Назначена аудиенция с маршалом Джодимоссо, — из окна кареты высунулся Руфин и показал письмо с подписью хозяина особняка.

Один из охранников в элегантной шляпе с чёрным вороньим крылом, заглянул внутрь и с легкой брезгливостью осмотрелся, на мгновение задержав взгляд на сидящем в дальнем углу старике в синем кафтане «купеческого кроя» с оловянными пуговицами. Да и сама карета с обшарпанными боками, со слезшим лаком и побитыми углами не внушала доверия. Если бы не письмо…

— Проезжайте, — мотнул головой мужчина, отчего перо затрепыхалось на макушке шляпы. — Карету возле крыльца не оставлять, слуги покажут, куда её отогнать. Соблюдайте почтительность, если есть оружие — сдайте внутренней охране.

Гайо подогнал лошадей к парадной лестнице, дождался, когда Руфин поможет господину выйти из кареты, и лихо свистнув, покатил дальше, куда ему указал один из слуг.

Опершись на трость, эрл Толессо с интересом поглядел на громаду особняка, примечая изменения, произошедшие за те годы, которые он здесь не был. Даже в уме посчитал, когда последний раз приезжал к другу Альви. Выходило, еще до гибели всех своих родных, а потом уже ни желания, ни возможностей не оставалось. Всю свою дальнейшую жизнь одиночки он потратил на поиски убийц.

— Сударь, прошу, — на крыльце появился дворецкий в коричневой ливрее, на груди которой выделялся вышитый серебряной нитью герб Джодимоссо: остроконечный треугольный щит, поддерживаемый двумя грифонами с распростертыми крыльями, сверху рукоять меча, снизу — его острие. — Милорд не любит ждать, поторопитесь.

— Не нужно со мной идти, — сделав жест рукой, эрл Толессо остановил Руфина, уже шагнувшего следом. Он хотел, чтобы егерь не сдавал свой палаш и пистолет, и в случае очень неблагоприятных событий попытался бы вырваться отсюда. Хотя с трудом верил, что Альви способен на подлость.

В сопровождении дворецкого старый аристократ шёл по знакомым коридорам мимо комнат, монотонно постукивая тростью. Его забавляло выражение лица лакея, который нет-нет да и посматривал со снисхождением на «торгаша», где удивление соседствовало с разочарованием. Тот не понимал, почему жалкий купец не восторгается изящной лепниной потолков, блестящей лаком дорогой мебелью, гобеленами, картинами и золотыми люстрами.

Встречавшиеся на пути слуги и обитатели особняка с удивлением глядели на странного гостя, поднимавшегося по витой лестнице на верхний этаж, но никто не обронил ни слова. Хозяин дома вправе приглашать к себе хоть простолюдина, если видит в этом необходимость.

Возле высоких двустворчатых дверей, охраняемых парой молчаливых и крепких мужчин, дворецкий на мгновение замер, потоптался на месте и нырнул в кабинет. Эрлу Толессо надоел этот спектакль, но не следовало сейчас показывать свою решимость, которую охрана примет за строптивость. Еще и кости поломают в усердии.

— Заходите, сударь, — лакей выскочил обратно, не закрывая двери. — Милорд ожидает вас.

Эрл Толессо шагнул через порог.

Маршал Джодимоссо для своих восьмидесяти лет выглядел очень неплохо. Седая шевелюра подобно львиной гриве спускалась на плечи золотисто-зеленого фрака из дорогого сукна, со стоячим воротником и узкими манжетами белоснежной рубашки. Мужчина что-то торопливо писал, чуть откинувшись от стола, перо непрерывно скрипело.

— Что у вас, господин Холл, общего с эрлом Толессо? — густой голос хозяина разнёсся по огромному кабинету. Сам он, не отрываясь от своего дела, ловко макнул кончик пера в чернильницу, подождал немного, чтобы излишки стекли обратно. — Судя по почерку, писали не вы, но просьба исходит от вашего лица…

— А головой подумать не можешь, старый чертяка? — эрл Эррандо пристукнул тростью по полу, привлекая к себе внимание.

Маршал изумлённо вскинул голову, не веря, что в его доме кто-то может разговаривать подобным тоном. На какое-то мгновение он застыл, всматриваясь в лицо гостя, потом открыл рот, чтобы обрушить водопад недовольства, и медленно встал, опираясь руками о край стола.

— Эррандо? — не веря своим глазам, спросил он тихо. — Да этого не может быть!

Он вышел из-за стола и приблизился к Толессо, обхватил ладонями его щеки и замер, вглядываясь в посвежевшее лицо «торгаша».

— Действительно, — пробормотал он дрогнувшим голосом. — Самый настоящий Эррандо, мой друг и собутыльник! Живой, тёплый, не умертвие…

— Какое я тебе умертвие! — хмыкнул старый аристо и раскинул руки, чтобы обхватить маршала и сжать его плечи.

И они обнялись до хруста костей в суставах, не желая расцеплять объятия. Джодимоссо первым очнулся и вырвался из крепких рук друга.

— Но как? Как мог ошибиться королевский дознаватель, если самолично предоставил отчет о твоей смерти? Или там, за гранью, дают второй шанс?

— Не поверишь, дают, — усмехнулся эрл Толессо, стараясь спрятать повлажневшие глаза. — Но не всем. За других ручаться не могу.

— Так… Это все пустая болтовня, — маршал решительно распахнул двери и рявкнул: — Быстро сюда две бутылки «Искарии», фрукты и сыр! Отложить на сегодня все встречи! Нас не беспокоить!

— Со мной двое сопровождающих, — предупредил его эрл Эррандо, вспомнив про Руфина и Гайо. Он понял, что ближайшие несколько часов отсюда не выйдет, а парни останутся голодными.

— Людей господина Холла накормить и предоставить комнату для отдыха! — сразу уловил просьбу друга Джодимоссо. Альви всегда отличался острым умом и догадливостью.

За дверями затопали, загомонили. Шестеренки приказа закрутились, и довольный маршал вернулся к гостю. Они сели друг напротив друга в глубокие мягкие кресла.

— Я тебя не отпущу никуда, пока не расскажешь о своем чудесном воскрешении, Эри, — ткнул в него пальцем хозяин особняка.

— Эри… Давненько меня так не называли, — усмехнулся Толессо, пристраивая между колен трость.

— Ты бы ещё сто лет прятался в своей норе, — проворчал маршал и пристально взглянул на старинного друга. — Мне кажется, или ты помолодел?

— Нет, — отмахнулся эрл Эррандо. — Полежал несколько дней в гробнице, вот и посвежел.

— Ха-ха! Заинтриговал… Рассказывай уже, прохвост!

Гость ухмыльнулся, и опершись на трость, негромко проговорил:

— Расскажу, но только с самого начала, с того самого дня, когда погибли мои дети. Это будет долгая история, которую ты обязан выслушать, потому что больше некому, разве что Эгону и Карви. Но они посчитали мою просьбу не столь важной, поэтому встречусь с ними послезавтра.

— Поедем вместе! — решительно рубанул рукой маршал. — Я этих негодников давно хочу проучить, зазнались! Но подожди. Сейчас принесут вино и закуску. Негоже на сухую глотку говорить. А твои истории всегда были интересными, хоть и длинными!

Так что эрл Толессо приступил к своему повествованию только после того, как пара лакеев накрыли богато инкрустированный столик различными лёгкими закусками и увенчали всё это великолепие пузатыми бутылками из зеленого стекла. Налили в бокалы густо-багряного вина, источающего невероятный букет запахов, и удалились, плотно закрыв двери.

Маршал слушал внимательно, даже забыв на время, что держит в руке бокал с «Искарией», плотно сжав блеклые губы. А эрл Толессо, впервые ощутив потребность высказаться, говорил и говорил, то с горечью, то с гордостью за свою внучку, сумевшую вырваться из лап пиратов. Старательно обходил неудобные моменты, связанные со своей мнимой смертью, но сам факт таковой признал. И закончил рассказ тем, что раскрыл истинные причины появления в Рувилии.

Как только старый эрл замолчал, Альви Джодимоссо первым делом осушил один за другим два бокала, зажевал сыром, лихорадочно обдумывая вопросы, которые казались ему куда важнее, чем воскрешение друга.

— Косвенные предположения насчет двойной игры лорда Торстага не станут причиной его заключения под стражу, — наконец, произнёс, маршал. — Как ты хочешь его свалить?

— Я не собираюсь его сваливать, да и не получится, тут ты прав, Альви, — пожал плечами эрл Толессо. — Мне важно, чтобы он не имел возможности забрать все богатства нашего рода, используя для этого женитьбу на Тире. Я чувствую, дружище, что он не отказался от своего плана. Иначе зачем ему было подговаривать Игната Сироту убить меня?

— Ты хорошо знаешь этого парня?

— Тира о нём отзывается с симпатией, и мне этого достаточно. Но после того, как он смог помочь мне — я бы теперь без колебаний отдал ему руку внучки. Игнат — настоящий мужчина, которых сейчас очень мало среди высокородных выскочек и неженок. Он не побоялся захватить пиратский корабль, хотя знал, чем рискует. А теперь создал наёмную кондотту, получает заказы на сопровождение купеческих караванов. Человек сам, без чьей-либо помощи, строит свою жизнь.

— Но ты обмолвился, что этот… Игнат — странное имя, никак не привыкну — с самого начала требовал за спасение твоей внучки награду. Значит, есть в нём корысть.

Эрл Эррандо отщипнул пару виноградин и отправил их одну за другой в рот.

— Корысть есть у всех, в той или иной мере, — сказал он, прервал молчание. — Сирота расчётлив, это меня радует. Сам живу по таким принципам. Но я уверен, что внучка будет за ним как за каменной стеной. Он любит Тиру, да и мне спокойнее будет.

— Давай ещё раз порассуждаем, — маршал задумчиво поскрёб морщинистый подбородок. — Лорд Торстаг выполнял особое поручение короля на архипелаге Керми, подкупая пиратов, чтобы те нападали на торговые корабли Сиверии и всячески мешали имперскому флоту на морских коммуникациях. Я об этом знаю, и считаю такую тактику правильной. Ты хотел через Кендиша найти Тиру и вызволить её из плена, так? Ведь к тому времени ты знал, что она жива?

— Конечно, иначе зачем было обращаться к советнику? Я просил его по возможности разыскать на архипелаге Тиру и проследить за судьбой девочки до совершеннолетия, потому что боялся возвращать обратно в Скайдру, пока той не исполнится восемнадцать. Был риск гибели внучки, и тогда бы я остался последним представителем рода Толессо. Пришлось применить все свои связи и возможности для устранения опасности. Тира не знала о моих намерениях, и очень сильно обиделась на моё «равнодушие», поэтому приняла предложение Игната бежать с острова. И тут появляется лорд Торстаг, встречается с Сиротой, обещает ему дворянство за услугу…

— Какую?

— Уговорить фрайманов выйти в море для нападения на «золотой караван».

— Игнат был настолько влиятелен у верхушки пиратов? — удивился эрл Джодимоссо и наполнил пустые бокалы.

— Ты не представляешь, насколько, — усмехнулся старик Эррандо. — Этакая тёмная лошадка, имеющая авторитет у самых злобных ублюдков.

— Хм… И что было дальше?

— Игнат выполнил свою часть сделки. Пираты вышли в море и напали на королевские галеоны. Атака была разработана блестяще, это даже признают в Адмиралтействе. Будь у разбойников отличные корабли с новыми пушками, нашему флоту не поздоровилось бы. Часть золота утрачена, караван потрепан. А Игнат с командой, пользуясь неразберихой, захватывает пиратское судно, берет Тиру и мчится на всех парусах к Дарсии. В Сурже экипаж арестовали, Игната бросили в темницу. И вот здесь-то начинается самое странное.

Эрл Эррандо пригубил вино, внимательно посмотрел на маршала. Тот сидел с напряжённым лицом, ожидая продолжения.

— Когда Торстаг разыскал Тиру, он начал часто приезжать в Скайдру, пытаясь стать моим самым близким другом. Понимаешь, Альви, я не каменный, у меня нервы не из якорного каната. В какой-то момент показалось, что Кендиш может стать отличным мужем для Тиры. Сам он давно уже вдовец, не слишком стар, наследником успеет обзавестись. Почему бы и не попробовать? А лорд вдруг стал очень настойчивым, и даже откровенно спросил, готов ли я отдать внучку ему в жены? С чего бы такая любовь к молоденькой леди? Понятно, что главная цель советника — богатства рода Толессо, а не сама девушка. Я стал подозревать Кендиша в очень опасной игре. Побег Тиры и Игната стал для него неожиданностью, поэтому он не успел отреагировать, когда рьяная охрана упекла парня в темницу цитадели. О появлении внучки я узнал из срочного письма коменданта крепости, сразу же помчался в Суржу, чтобы успеть поговорить с Игнатом. Знаешь, успел. Не забуду ту бешеную поездку, когда карета едва не развалилась по дороге….

Смочив горло, эрл Эррандо посмотрел на друга и усмехнулся. Тот в волнении подался вперед, забыв, что в руке у него находится нож, которым он разрезал яблоко.

— Комендант разрешил мне встретиться с Игнатом. И я сказал парню, чтобы он соглашался на все условия лорда Торстага, иначе из темницы один путь — на виселицу. Понимаешь, на какую скользкую тропинку я встал? А если бы Сирота оказался жадным, беспринципным человеком, для которого только деньги являются мерилом счастья? И все разговоры о том, что ему нравится Тира — пустая болтовня? Ведь ему ничего не стоило плеснуть мне в бокал отраву и потом спокойно получить патент на дворянство!

— Но ведь ты умер!

— Как ни странно, да. Игнат предупредил меня, что через два дня после его отъезда я умру. Сердце остановится. И оно остановилось!

— Магическое воздействие извне? Что это было? — аж подскочил маршал.

— Он не маг, я уже говорил тебе. Альви, понимаешь, в чем дело? Кендиш шантажировал Игната, заставив его избавиться от меня любыми путями. Но сам даже пузырек с ядом или еще какую чародейскую гадость не дал ему, чтобы не оставлять след, по которому королевские дознаватели могут на него выйти. У нас нет серьёзных доказательств, только предположения. А король запросто их отвергнет. А вот к Игнату появится очень много вопросов, на большую часть которых ему придётся отвечать в тюрьме.

— Тогда нужно звать твоего Сироту в Рувилию в качестве последнего козыря, — маршал в два больших глотка допил вино. — Если Аммар посчитает твои слова наветом на лорда Торстага, предъявишь молодого человека. А там пусть боги рассудят, кто прав или виноват.

— Рискованно, — покачал головой старик Толессо. — Мы все можем угодить на плаху.

— Вызывай его сюда, — твердо произнес Джодимоссо. — Пока приедет, успеем поговорить с графом Стини и виконтом Чиркопом. Надеюсь, они будут рады тебе так же, как и я. Вчетвером-то легче думается.

— К сожалению, Игнат недавно взял контракт на сопровождение каравана, — поморщился эрл Эррандо, вспомнил последнее письмо от Айвора.

— Куда идет караван?

— В Осхор.

— Ха-ха! — развеселился маршал. — Так в чем дело? Сядем в карету и через сутки будем в Осхоре! Как долго он в пути?

— Полагаю, уже больше двадцати дней, — призадумался Толессо.

— Так-так, — верный друг Альви молодцевато вскочил на ноги и стал расхаживать по кабинету, потирая ладони от возбуждения. — Учитывая, что каравану придётся идти вверх по течению, это займет не меньше тех самых двадцати дней. К этому надо прибавить отдых экипажей, непредвиденные обстоятельства и прочие факторы. Значит, он точно прошёл Эмель, и, возможно, уже покинул Ромси. Еще пара-тройка дней — и он в Осхоре.

Он резко остановился перед креслом Эррандо и навис над ним как скала.

— К чёрту все эти визиты вежливости! — проревел он диким лосём. — Завтра же с утра заявимся к Эгону и Карви! Уж меня-то они не вытолкают взашей!

— Завтра? — уточнил, улыбаясь, эрл Толессо.

— Именно! А вечером выезжаем в Осхор! Даже если твой будущий зять ещё не появился там, так уж и быть — дождёмся. Мне не терпится с ним познакомиться!

Примечание:

[1] Либра — монета королевства Дарсии. 80 либров = 1 золотой кроне.

Глава 2

Мятежные мили

Гибель фрегата «Ворчливый» для кого-то могла показаться досадным недоразумением, а то и развлечением, судя по веселью, кипящему на судах каравана, но для меня, как моряка это происшествие стало кошмаром. Да, пусть дарсийцы мои враги, но терять боевой корабль в тысячах милях от моря, в какой-то мутной реке, и не от пушек противника, а от горящего брандера, как-то не укладывалось в моей голове. Это позор для флота, самый настоящий позор. Адмиралтейство, когда узнает о произошедшем, взорвётся от гнева и унижения. И какие последующие шаги оно предпримет? Перекроет все реки и начнет выискивать тех, кто придумал послать горящую баржу по течению? Бесполезное мероприятие. Здесь нужна агентура, которая сможет внедриться к баронам, склонным к бунтам, или к южанам, раз оттуда идут потоком тревожные новости. И не нужно забывать о Котриле и бароне Шаттиме, пробирающимся к Спящим Пещерам.

— Скоро рукав? — спросил я капитана Хубальда, стоя рядом с ним на неизменном посту — на мостике.

— Через две мили, — точно определил расстояние Оскар и повел сложенной подзорной трубой по правому берегу. — Видите, Игнат, берег стал выше, растительность вдоль русла очень густая. По этому признаку мы и ориентируемся. Ну и цвет воды стал грязно-желтый.

— Ага, — догадался я, вспомнив наставления шкипера Торфина с «Соловья». — Рукав течёт между Сухих Холмов, вымывает землю.

— Так и есть. Основное русло Роканы пролегает по низменным участкам, где развито фермерское хозяйство, — пояснил Оскар. — Там нет глинистых почв, но заиленные берега дают такой тёмный цвет.

Он помолчал, вглядываясь в проплывающие мимо нас пейзажи: огромные заливные луга, где сейчас царила необычайная для этого времени тишина и пустота; безжизненные фермы, чьи каменные остовы напоминали о трагедии, постигшей людей, здесь когда-то проживавших. За кромкой леса поднимался густой столб дыма. Что там могло быть? Начались поджоги деревень или войска уже ведут боевые действия против мятежников?

— Игнат, я хочу поблагодарить вас за вчерашнее, — сказал Хубальд, отвлекшись от созерцания пустых берегов. — Если бы не ваша… проницательность, мы бы потеряли, самое малое, корабли с товаром.

— Пустое, Оскар, — отмахнулся я, больше заинтригованный спокойствием на реке после ночного фейерверка с погребами «Ворчливого». Взрыв должны были слышать даже в Осхоре! — У меня очень большой опыт в таких делах, успел и повоевать, и поторговать. Когда видишь что-то, выходящее за рамки логики, начинай думать о плохом.

— И что же вышло за рамки вашей логики? — с любопытством спросил Хубальд и легонько подправил штурвал у развесившего уши рулевого, заодно отвесив ему лёгкий подзатыльник.

— Морской фрегат с сорока пушками на борту и с экипажем триста человек, — не стал скрывать я свои соображения. — Он не должен находиться на речных коммуникациях, даже в случае использования его в качестве перевозчика пехоты. Для этих целей можно рекрутировать корабли Патрульной Службы. Они гораздо манёвреннее на реках и могут в случае серьёзной опасности сразу подняться в воздух. У фрегата очень большая инерция. Не прозевай вахтенные брандер, у капитана был бы шанс увести корабль от беды. Ошибка в планировании операции привела к потере вымпела.

— Игнат, а вы кто больше: военный или купец? — прищурил один глаз Оскар. — Очень уверенный расклад даёте.

— Я очень способный к разным наукам человек, — улыбаюсь в ответ. — Учителя были хорошие.

— Теперь понятно, почему Боссинэ так отстаивал вашу кандидатуру, — шкипер почесал кончиком трубы висок. — Надеюсь, ваша кондотта сумеет привести караван без потерь. А то мне что-то не по себе стало после гибели фрегата. Нам ещё двое суток до Осхора идти.

— Пожалуй, надо предупредить десятников быть наготове, — кивнул я, принимая всерьёз опасения Хубальда. — Я не ожидаю нападения, но пусть люди остаются настороже. Как и ваши, впрочем. Может, увеличить ход до четырех узлов?

— Посмотрим по ситуации, — увернулся от прямого ответа шкипер, и я спустился на палубу, чтобы дать задание сигнальщику. Как раз вся команда занималась с холодным оружием под присмотром дона Ансело. Там же крутился и Тью.

Сигнальщиком в этом десятке был Клоп. Он был самым низкорослым среди всех штурмовиков, а его несуразная фигура становилась объектом шуток и насмешек, к чему он был совершенно равнодушен. Я поражался его выдержке. А ведь мог врезать так, что с ног сшибёт. Клоп уже давно перешагнул тридцатилетний возраст, и вместо того, чтобы расти вверх, раздавался в плечах все шире и шире, как опара в деревянной бадье рачительной хозяйки. К его тяжёлому лицу и квадратному подбородку бывалого бойца бритый череп подходил наилучшим образом. Когда Клоп злился, от него желательно было держаться подальше.

— Клоп! — крикнул я, и сигнальщик, резко прервав атаку палашом, отскочил в сторону, и показывая вздернутым вверх клинком, что закончил бой, побежал ко мне. — Бери зелёный флажок и дуй на корму.

— Ясно, командор, — Клоп ощерился и рванул в трюм, где у него хранились все сигнальные принадлежности.

Тут всё было просто. Я не собирался учить штурмовиков сложным сигнальным схемам. Жёлтый цвет флажка означал, что нужно быть готовым ко всяким неожиданностям и ждать дальнейших команд. Красный — боевая тревога, свистать всех наверх. Зелёный — все спокойно, продолжать вахту в обычном режиме. Данную ситуацию я считал именно в «зелёном» цвете. Несколько комбинаций с двумя цветами Клоп и остальные сигнальщики разучили, а больше для нас и не нужно.

Клоп добросовестно помахал флажком, дождался ответа с идущего следом «Алмаза», что сигнал принят, и вернулся к занятиям. Шкипер Хубальд не стал напрягать левитатора и увеличивать скорость корабля. Я его понимал. Ресурсы гравитона, стоящего на «Эпинали», не вечные. Купцы вообще люди прижимистые. Они десять раз подумают, закупать ли ещё кристаллы на бирже или уповать на попутный ветер. Удивительно, как это Максэнли, о котором все капитаны каравана говорили как о человеке скупом, расщедрился поставить на свою флотилию магические двигатели, а заодно нанять левитаторов. Если ходишь по Рокане, без гравитонов никуда. Не будь их, все корабли сгорели бы у Ромси.

— Право по борту движение! — раздался зычный голос вахтенного. — Большой отряд!

Я и Оскар одновременно вскинули свои подзорные трубы и направили их на левый берег. Заливной луг, простиравшийся на две лиги, упирался в дубовую рощу, откуда как раз и выходили люди. Часть из них были на конях, остальные шли пешком. С помощью линз хорошо просматривались запылённые лица, грязная одежда, на которой кое-где виднелись побуревшие пятна крови. Перевязанные головы, руки, мрачные лица — всё это намекало о разгромленном отряде мятежников. А то, что это они и есть, говорило разномастное оружие и пёстрое обмундирование. Как говорится, кто в чём на прогулку собрался.

— Да у них и пушки имеются! — удивился шкипер.

Когда большая часть отряда вышла на луговину, показались мохнатые битюги, тянувшие постромки с пушками. Их было всего две, что опять же указывало на мятежников. Армейские подразделения от роты и выше обеспечивались куда большим количеством артиллерии. В арьергарде ехали три телеги, наполненные лежащими ранеными.

— Где их потрепали? — удивился Оскар.

— Прибавляйте ход на два узла, — приказал я. — Они нас заметили. Видите, конные мчатся к берегу и машут руками? Хотят, чтобы мы остановились.

— Калифер, дайте приказ по каравану! — шкипера не надо было долго уговаривать. Он перегнулся через перила и окликнул помощника, о чём-то болтавшего с боцманом. — Левитаторам увеличить скорость на два узла. Команде стоять по местам!

Боцман отчаянно засвистел в свой медный рожок, будоража экипаж сигналом тревоги. Палуба вздрогнула от топота ног. Мои штурмовики, подчиняясь командам дона Ансело, тоже заняли боевые места вдоль правого борта, сразу сообразив, откуда ждать опасность.

Клоп просигналил красным флажком — караван встрепенулся, на идущих следом кораблях тоже приготовились. Появление незнакомого отряда нам пока ничем не грозило, если только кому-то не придет в голову вдарить по нам из пушек. Впереди маячила небольшая возвышенность, куда уже устремились пушкари, подгоняя лошадей.

— Они хотят по нам стрелять? — удивился Оскар.

— Я думаю, да, — лихорадочно прикидывая диспозицию, откликнулся я. — Им надо переправиться на другой берег. Наверное, в Треччил прорываться хотят.

— Что делать?

— Продолжайте движение, капитан. Мы доберемся до холмов гораздо быстрее. А если они вздумают ударить по нам, применим свою артиллерию.

Я тоже перегнулся через перила и закричал, надсаживая голос:

— Дон Ансело, ставьте к пушке стрелков! Без моей команды огонь не открывать! Клоп, приказ по отряду, быстро! Готовность к бою!

А вот теперь сигнальщику пришлось использовать смешанную комбинацию цветов. Он застыл на корме и начал махать жёлтым и красным флажками, указывая направление, куда нужно обратить внимание. Возле кормовой вертлюги уже копошились трое штурмовиков, обученных стрельбе из пушек. Вообще-то, у меня весь отряд может зарядить и выстрелить, проблема лишь в наводчиках. Не каждый сможет правильно вычислить расстояние, выставить угол ствола и рассчитать траекторию. Вот экипаж «Тиры» уже сносно стреляет, но Пегий готовит их к морским боям, поэтому гоняет парней в хвост и гриву.

Между тем всадники мчались к реке, только не напрямую, а срезая значительный угол луговины, как раз к холму. Замысел их был понятен: оказаться на берегу в той точке, куда еще не дошла «Эпиналь». Они же видели, что мы не собираемся останавливаться. Левитаторам удалось усилить тягу, и теперь гравитоны послушно тянули корабли, подняв скорость на два положенных узла. За бортом зашипела разрезаемая тяжёлым носом вода, белесые венчики волн облизывали обшивку, стало видно, как исчезает с поля зрения большая часть отряда.

Один из всадников вылетел на холм и замахал шпагой. Солнечные блики запрыгали на клинке, конь захрапел и встал на дыбы. Всадник что-то заорал, но расстояние было такое, что напрягай слух, не напрягай — ничего не услышишь.

— Не делаем ли мы ошибку? — разглядывая в подзорную трубу беснующегося всадника, спросил Хубальт с сомнением в голосе. — Судя по одежде, это явно дворянин. Мне не совсем понятно назначение белой повязки на рукаве.

— Даже не думайте, Оскар, — я покачал головой. Хуже нет, когда начинаются вот такие душевные качели. «Надо помочь бедненьким», ага. Только пусти волков в загон, враз всех овец перережут. — Это явно мятежники, им нужны корабли для переправы. Белые повязки — отличительный знак повстанцев, или кто они там. Армия никогда не пользуется подобными знаками. У неё единообразие в обмундировании и оружии. А это какой-то сброд. Где-то их знатно пощипали, вот и мечутся по междуречью, чтобы уйти в Треччил. Значит, боевые действия уже начались.

— В таком случае нам нужно убраться отсюда побыстрее, — Хубальд ткнул концом подзорной трубы в сторону противоположного берега. — Там тоже кое-что интересное намечается.

Среди деревьев, чуть ли не вплотную подступающую к высокому берегу, мельтешили какие-то фигуры. Человек двадцать или чуть больше, все на лошадях, обвешанные оружием. Они прекрасно видели картину происходящего и тоже махали руками. Смысл этих манипуляций я не понимал, как и шкипер. К кому они обращаются? К нам или к своим дружкам? А тут еще и открывшийся вид на рукав Роканы, делающий ландшафт весьма причудливым. Здесь можно было заложить крепость, которая бы контролировала большую территорию, примыкающую к междуречью и Спящим Пещерам. Глядишь, и южане спокойно сидели на месте, не лелея коварные планы по смене королевской династии. Но советники короля и военные обошли вниманием стратегически выгодный плацдарм.

— Ха, теперь мне понятно, почему мятежники столь отчаянно пытались остановить нас, — хмыкнул Оскар. — Дело в другом. Посмотрите-ка туда, командор.

Он вытянул руку в сторону притока Роканы, по которому торопливо неслись три ладьи контрабандистов. Гребцы в лёгких рубахах, а где в жилетках и даже обнажённые по пояс, мощно махали веслами. Я внимательно вгляделся в приближающихся «перевозчиков» и довольно осклабился. Теперь, куда ни плюнь, попадешь в знакомых. Вторую ладью, как и её капитана узнал сразу. «Артистка» Даррена Эйкена, та самая, которая перевозила магические бомбы и оружие в Треччил. Рискует мужик. Если появится сейчас Патруль, он здесь всех разнесёт в мелкую щепу, не спрашивая имен. Тем более, флотские злы на мятежников, погубивших фрегат. Ладно, если экипаж спасся. Люди, особенно обученные — самое главное на флоте. Это пехоту можно быстро в строй поставить. Поубивают, так других рекрутируют.

Мы уже поднялись выше устья, как вахтенный заорал:

— «Разбойник» просит помощи! Гравитон погас, скорость падает!

Оскар, я и дон Ардио бросились на корму. За мной увязался Тью с горящими глазами. Внезапная суета, опасность с берега и неожиданная проблема воодушевили паренька до такой степени, что он уже царапал рукоять палаша, готовясь к бою. Ну, так-то он прав. Если мы сейчас остановимся, мятежники и контрабандисты навалятся на нас. Придется отбиваться, моля, чтобы нас заметил какой-нибудь патрульный корвет.

«Разбойник», шедший последним в кильватере, и в самом деле стал замедлять ход. Ветер слабенький, караван только за счет энергии гравитонов лезет вверх против течения, напрягая силы.

— Проклятье! — процедил сквозь зубы Хубальд, шаря трубой то в одну, то в другую сторону. Экипажи и штурмовики гроздьями винограда повисли на бортах, глядя на отстающий «Разбойник». — Как Энгуса угораздило прохлопать угасание гравитона?

— Энгус — это левитатор с «Разбойника»? — спросил я, хотя и так понятно, о ком шла речь.

— Самый слабый из всех, к сожалению, — левый глаз шкипера дёрнулся от расстройства. — Придется вставать на якорь и ждать, пока чародей сможет активировать кристалл.

— Плохая идея, — отрезал я. — Если все встанем, нас заклюют с двух сторон, и рано или поздно возьмут на абордаж.

— И что вы предлагаете, кондотьер? — Оскар заволновался, разглядывая стягивающихся к берегу мятежников. Они пока еще не могли догнать ушедший караван, но по луговине, тянувшейся вдоль реки, имели все шансы вскоре достичь успеха. Застопоривший ход корабль их воодушевил. Неожиданный подарок им не хотелось упускать. — Я не могу бросить экипаж «Разбойника». Не по-человечески это.

— Людей можно пересадить на «Дракона», а «Разбойника» отдать на растерзание, — раздался за нашими спинами голос Пенберти. Управляющий хмуро смотрел на обвисшие паруса теряющего ход судна. Там уже понимали всю серьёзность ситуации. Через какое-то время течение начнет сносить «Разбойника» вниз, и хорошо, если он не сядет на мель кормой. А может и на берег вынести. — Я беру ответственность за потерю товара на себя.

— Уважаю, Николь, — я приподнял шляпу. — Вы смелый человек. Но «Разбойника» бросать не будем.

— Хотите его отбить, если мятежники пойдут на абордаж? — удивился Калифер, тоже пристроившись к нашей компании.

— Сухопутные крысы нам ничего не сделают, — я усмехнулся, глядя на бунтарей, разворачивающих пушки жерлами в сторону каравана. — У них нет опыта абордажного боя, а если осмелятся на него, мои парни их спокойно перебьют, не сходя с места. Опасение вызывают контрабандисты, но и они не самые лучшие бойцы на воде. Так что предлагаю всем встать на якорь и взять на буксир «Разбойника».

— На буксир? — выпучил глаза Калифер. — И как вы это представляете себе, Игнат?

— «Разбойник» — самое легкое судно, — ответил я. — Оно относится к типу баркасов, только борта зауженные. Поэтому «Дракон» и «Алмаз» спокойно потянут его, активировав гравитоны. Таким образом можно поднять скорость до четырёх узлов без напряжения, и корабли не будут рыскать по фарватеру. Господину Пенберти не придется отчитываться перед Максэнли за потерю товара. Кстати, что у него в трюме?

— Тюки с аксумскими тканями, фарфоровая и стеклянная посуда, — быстро ответил Николь, о чем-то думая.

— Ну вот, не самый тяжёлый груз! — воодушевлённо воскликнул я. — Поэтому встаём посреди фарватера и начинаем помогать «Разбойнику». До вечера, надеюсь, уже уйдём подальше отсюда. А то стало как-то многолюдно.

Пенберти одобрил мой план, и Оскар дал команду по каравану бросать якорь и готовить спасательную операцию. Как только гравитоны погасли, сразу стало легче; корабли застыли на воде как огромные уставшие рыбины. С обоих берегов донеслись радостные вопли. Не понимаю, чего они так радуются. В любом случае мы находимся в более выгодном положении. А эти идиоты все-таки решили испробовать, как далеко могут выстрелить пушки. Дважды громыхнуло, в воздухе просвистело — и ядра плюхнулись в воду в сорока-пятидесяти футах от борта «Эпинали». С кораблей презрительно засвистели.

Больше всего меня беспокоили «перевозчики». Они уже были за кормой «Разбойника» и опасливо поглядывали на единственную пушку, нацеленную на них с недвусмысленным намеком. Поэтому продолжили грести, даже не делая попыток напасть. Как только они достигли противоположного берега, на ладьи сразу же стали набиваться оборванные, злые и грязные мятежники. Их торопливость для меня не стала секретом. Видимо, по следам отряда шли правительственные войска. Любое промедление закончится полным разгромом. И отвлекаться сейчас на захват каравана, к тому же хорошо защищённого, для них равносильно смерти. Так что я был прав в своих рассуждениях, что ничего мятежники нам не сделают.

Оскар приказал Калиферу добраться до «Разбойника» и выяснить обстоятельства произошедшего. Если там все печально, будем брать отстающего на буксир. Рич, я уверен, не допустит нападения на судно, но и мы готовы помочь при неблагоприятном развитии ситуации. Как говорится, держи ушки на макушке. Кто знает, какие мысли в голове командира бунтовщиков.

Контрабандисты загрузили первую партию отступающих и тяжело взмахивая веслами, повели свои ладьи обратно. Поравнявшись с «Разбойником», мятежники стали грозить оружием, кто-то даже выстрелил из мушкета, а в ответ снова получили презрительный свист. Рич — молодец, не дал парням шарахнуть из пушки, иначе дело могло обернуться совсем скверно. Наёмники озлоблены, торопятся уйти от преследования, а тут еще какие-то торгаши пушкой пугают.

Пока контрабандисты перевозили отряд мятежников, Калифер руководил спасательной операцией. С «Алмаза» на «Дракон» протянули общий буксировочный канат, закрепленный за мачты обоих кораблей, после чего его приняли на «Разбойнике» и привязали буксирным узлом за битенг[1]. Возились долго. Приходилось быть наготове, опасаясь нападения, для этого я приказал десятку Гуся перейти на «Разбойника» в помощь Ричу. Пусть пока там побудет, да и усиленная охрана отобьёт охоту наемникам коситься с вожделением на купеческое судно.

— Вижу два вымпела норд-ост! — завопил наблюдатель и вытянул руку в том направлении. — Патруль!

Оставшиеся на берегу мятежники, в большинстве своем раненые, заволновались, тоже заметив приближение корветов. А может, это и не корветы вовсе? Флотские могли послать фрегаты и высыпать на головы врагам подарки в виде хитроумных бомб, взрывающихся при соприкосновении с землей. Еще будучи фрегат-капитаном «Дампира», я слышал о такой военной разработке дарсийцев. Они впервые применили бомбы на Пакчете, но потом прекратили — видимо, дорабатывали. Наши пластуны со страхом говорили о них. Убивает даже в двадцати шагах от эпицентра взрыва. Рич, кстати, не встречался с подобным.

Если инженеры улучшили качество бомб, то и корветы могут послать гостинцы. Я с интересом стал ждать, когда патрульные корабли подойдут сюда.

— Поднять королевский штандарт! — сообразил Оскар. — Да побыстрее, крабье дерьмо! У вас ноги поотрывало, что ли?

Нахватался морских словечек, теперь частенько подбадривает свой экипаж. Я усмехнулся и прилип к подзорной трубе. Корветы шли на небольшой высоте со стороны Ромси. Надо же, сутки с лишним прошли, только теперь спохватились. У меня не было сомнений, что это те самые корабли бросились за караваном, чтобы устроить допрос. Вряд ли флотские подозревают нас в уничтожении фрегата, но крови могут попить изрядно.

С берега раздался металлический стук. Это мятежники заклёпывали затравочные отверстия на пушках. Понятно, что их они перевезти не смогут, но и отдавать грозное оружие правительственным войскам было бы куда худшим вариантом. Иначе его развернут в противоположную сторону и начнут стрелять уже по бывшим хозяевам. Интересно, а откуда вообще они появились у бунтовщиков? Профессиональные кондотты, имеющие артиллерию, воюют на Соляных островах и на Пакчете, возможно, сейчас и на Керми их перебросили. В самой Дарсии подобным формированиям запрещено заключать контракты с частными лицами. «Король защищает своих подданных», — об этом знают все жители королевства.

Солнце, уставшее выжигать землю, устало скатывалось за горизонт. Выросшие из мушиных точек на фоне вечернего неба в солидных размером шустрых косаток, корветы неумолимо приближались к застывшему на воде каравану. И тут произошло неожиданное. Контрабандисты вдруг изменили свое решение и рванули на веслах к густым зарослям ракитника, чтобы хоть как-то спрятать ладьи от Патруля, несмотря на вопли оставшихся на другом берегу наемников. Всадники, кстати, бросили своих лошадей и переправились первыми. Подозреваю, это были бароны, выступившие против королевских реформ. Через несколько минут на Рокане остались только мы и преданные своими командирами мятежники. Они тоже стали разбегаться в разные стороны, оставив на произвол судьбы тяжелораненых.

Один из корветов заложил крен и встал на зюйд, заметно увеличив скорость. Второй снизился и прошел низко над мачтами каравана, показывая просмолённое днище, после чего плавно сел в кабельтове от «Эпинали», недвусмысленно намекая, чтобы мы прекратили движение. Спасибо, хоть пушками не стал грозить. «Дева ветров» бросила якорь и застыла, чего-то ожидая.

Ушедший за мятежниками корвет стал ходить по кругу, рассыпая мелкие черные семена, быстро летящие вниз. Что это за семена, я понял через несколько минут. До нас донёсся тяжкий гул взрывов. Из-за частокола деревьев и кустарников не было видно, что вообще происходит, но лично мне стало понятно, какую новинку использует Патруль. Дарсийцы и в самом деле создали серьёзное оружие. Вот и еще один повод поскорее отправить Аттикуса в Сиверию. Лорд Келсей должен знать о происходящем.

Отбомбившись, «Фортуна» вернулась на Рокану и села за «Разбойником», перерезая нам возможный путь к отступлению. Экипаж корвета с любопытством смотрел на возню с буксировочным канатом, но никаких действий не предпринимал. Флотские даже оставшихся на берегу раненых мятежников проигнорировали.

— Надеюсь, нас не обвинят в гибели фрегата? — задал вопрос шкипер Хубальд, машинально стряхивая с зеленого (цвета принадлежности к торговому флоту) кителя невидимые соринки.

— Не переживайте, Оскар, — я внимательно смотрел на флагманский корабль, который глыбой перекрывал на фарватер. — Господа флотские хотят задать несколько вопросов, не более. Все же видели, что именно уничтожило фрегат. Или вы куда-то торопитесь?

— Пустое, — буркнул шкипер. — Лучше прояснить ситуацию сейчас, чем потом локти кусать. Так что пусть спрашивают.

— Советую открыть «Идумейское», — усмехнулся я и переглянулся с Пенберти, который после моей задумки с буксировкой «Разбойника» успокоился и даже приосанился.

Наконец, с «Девы ветров» спустили шлюпку с гребцами, в неё сели двое офицеров, и она помчалась к нам. Матросы особо не напрягались, доверившись течению. Лишь перед самым носом «Эпинели» начали умело табанить вёслами и прижались к борту. Им сбросили штормтрап, и я, наконец, встретился с тем, кто уже второй раз пересек мой путь.

— Корвет-капитан Декрейн, — прижав два пальца к треуголке, представился мужчина лет сорока, с короткой «адмиральской» стрижкой и ухоженными усами. Гладко выбритый подбородок слегка выпирал вперед, показывая волевой характер хозяина. — Патрульная Стража. Имею своим долгом побеседовать со шкипером «Эпинели». Это мой помощник, корвет-лейтенант Парментьёр.

Он кивнул на высокого, хорошо сложенного молодого человека в светло-синем кителе, едва не расходящемся на широких плечах.

— Шкипер Хубальд — это я, — Оскар выступил вперед, но честь отдавать не стал, что не являлось нарушением субординации. Все-таки разные условия службы. В свою очередь он представил нас. — Кондотьер Игнат Сирота, глафорд, дворянин. Торговый представитель дома Максэнли господин Пенберти.

Корвет-капитан едва скользнул взглядом по фигуре «торгаша», словно испытывал дискомфорт от нахождения рядом с ним, но меня оглядел с интересом.

— Глафорд Сирота… Я слышал о вас, но краем уха. Не вы ли сопровождали караван в Шелкопады некоторое время назад? Возможно, ошибаюсь?

— Так и есть, — отвечаю спокойно и не опускаю глаза. — Я тот самый кондотьер. Мы, отчасти, знакомы, хоть и не виделись. Вашу «двойку» я узнал еще в Ромси.

— Знакомы со службой Патруля? — прищурился Декрейн.

— Поверхностно, — усмехаюсь в ответ. — Не подумайте плохого, я всего лишь бывший торговец, немного знающий военное дело. Поневоле приходится вникать в разные мелочи, особенно после того, как стал наёмным охранником.

— Патенты на любые действия кондотты в Дарсии запрещены, — напомнил корвет-капитан, успевая ненавязчиво скользить взглядом по палубе, отметив грамотно расположившихся вдоль бортов штурмовиков, следящих за «Девой ветров». Я испытал гордость за парней. Никто не пялится на флотских, все сосредоточены.

— Для охраны караванов патенты действительны, — возразил я, уже зная некоторые тонкости подобных юридических казусов. — Вы же знаете Аллана Волка? Он единственный, кому выдали разрешение. Моя заявка в стадии рассмотрения.

— То есть ваш отряд незаконен с точки зрения судебного права. Сколько сейчас человек охраняют караван?

— Сорок, вместе со мной, помощником и десятниками, — я проигнорировал недвусмысленный намёк. Пугать меня не надо. Наёмники как сопровождали караваны, так и дальше будут это делать. Главное, не нарушать контракт и не лезть в сомнительные делишки, желая увеличить прибыль кондотты.

Мой ответ удовлетворил Декрейна, и Оскар сразу сообразил пригласить обоих флотских в кают-компанию выпить вина. Пенберти остался на палубе, отрицательно мотнув головой, когда я показал жестом, чтобы он шел с нами. Дескать, торгаш оскорбляет взор морских офицеров, да к тому же высокородных.

В кают-компании Декрейн и Парментьёр сели так, чтобы контролировать дверь, но Оскар только усмехнулся незаметно и разлил вино по бокалам. Не погнушался преподнести офицерам, и только потом примостился напротив корвет-капитана.

— Я вас слушаю, господа. Чем могу быть полезен?

— Вы стояли на рейде Ромси в прошлую ночь, когда был уничтожен фрегат «Ворчливый», — отпив вина, сказал Декрейн. — Как только он загорелся, ваш караван сразу же снялся с якоря.

— Правильно, — пожал плечами Оскар. — Фрегат уже горел, его сносило на наши корабли. Представьте, господин корвет-капитан, каковы были бы последствия! Пришлось провести манёвр уклонения и уходить подальше от Ромси.

— А почему? Что мешало вам остановиться и помочь попавшим в беду матросам?

— Было опасение, что эта акция не единственная, — не стушевался шкипер. — Ведь кроме фрегата были еще две цели. Поэтому я дал команду подниматься вверх, чтобы не попасть под удар очередного брандера.

— И на основании чего вы сделали подобный вывод? Или знали?

— Господин корвет-капитан, — вмешался я, чувствуя, как под нас копает флотский. Не хочет быть крайним при будущем разбирательстве, вот и ищет любую возможность для собственной реабилитации. Хотя, чего он так переживает? Не он же капитан фрегата! — Торговый караван не является субъектом военных действий, и старший шкипер вправе не вмешиваться, если на то нет особого королевского приказа. Дело в том, что перед Ромси мы подверглись нападению наёмников барона Марисьяка, но успешно отбились, даже взяли в плен несколько человек. Прибыв в город, хотели передать их властям, но бейлиф отказал, мотивируя тем, что подобные случаи не входят в юрисдикцию Ромси. И он в своем праве. Почему же мы должны были рисковать кораблями и ценным грузом, когда стало понятно, что фрегат не спасти? Это, как бы, та же самая юрисдикция.

Парментьёр побагровел, выслушав мою отповедь, и даже попытался вскочить, но жест старшего офицера его остановил. Только вино по столу расплескал.

— С вами не поспоришь, — ответил Декрейн и усмехнулся.– К сожалению, у нас до сих пор не отрегулированы законодательные акты, которые должны действовать в период чрезвычайных ситуаций. Мятеж подрывает королевскую власть, но мы справимся, не сомневайтесь… Господин кондотьер, вы обмолвились о каких-то пленниках. Кто они такие?

— Наёмники барона Марисьяка. Но мне кажется, они тоже участвуют в мятеже, и хотели захватить корабль для своих нужд.

Корвет-капитан переглянулся с помощником и едва заметно моргнул, думая, что я не замечу. Это что же, он знает Марисьяка? К счастью, мои сомнения Декрейн развеял тут же.

— Да, у нас были сведения о готовящемся выступлении этого самого барона, как и баронов Эдарнона, Хупера, Билфрета. Армия и флот сорвали их первоначальный план быстрым маршем достигнуть Рувилии и заблокировать дворец.

Ого! Да эти ребята всерьёз решили взять за жабры короля!

— Они копили силы в междуречье, потому что это самый удобный путь до столицы, — я кивнул. Корвет-капитан подтвердил мои мысли. — Но и самый уязвимый. Правительственные войска разбили мятежников, и они решили уйти за Рокану. С частью этих отрядов мы сегодня и столкнулись.

— Так и есть. Но меня не покидает странная мысль о какой-то неправильности происходящего. Брандер не просто так пустили по течению. Враги знали, что у Ромси будет стоять фрегат, перевозящий пехоту на южный берег Роканы. Отсюда ведь можно контролировать дороги в предгорья и Сухие Холмы. Поэтому и было решено перебросить к месту слияния двух рек большой гарнизон.

Я мысленно показал большой палец человеку, планировавшему операцию. Кто бы он ни был, он просто не предполагал, что беспечность вахтенных угробит королевский морской вымпел.

— Брандер мог предназначаться и нам, — возразил Оскар, забыв о своём бокале, к которому он так и не притронулся.

— Зачем это нужно врагам королевства? — Декрейн закинул ногу на ногу и с любопытством в глазах стал ждать объяснений. — У вас есть предположение?

— Караван не имеет возможности стремительно перемещаться из одной местности в другую подобно Патрулю. Он идет медленно, с остановками. Кому-то из мятежников могла прийти в голову мысль устроить завал из кораблей возле Ромси, создать панику и хаос в городе. С какой целью — не знаю, я не военный. Представьте, брандер сжигает наши суда, перегораживает фарватер. Слухи об этом происшествии быстро достигают главного штаба королевских войск, сюда бросаются регулярные части. А мятежники тем временем прорываются к столице по обходным дорогам, не встречая большого сопротивления.

— Как версию принять можно, — снисходительно улыбнулся корвет-капитан. — Но при наличии летающих кораблей эта тактика обречена на провал. Нет, охотились за фрегатом. Хвала Единому, удалось избежать больших жертв. Корабль, увы, полностью уничтожен, взрыв крюйт-камеры снес все береговые постройки, пожар удалось погасить только в полдень. Да, в Ромси паника была знатной. Как только мы поняли, что наше присутствие не нужно, бросились следом за вами. Оказалось, не зря. Проредили мерзавцев знатно.

Допив бокал до дна, офицер отодвинул его от себя, задумчиво оглядел кают-компанию, задержал взгляд на мне.

— Я могу забрать ваших пленников? Они, как полагаю, для вас только обуза. А мы можем их разговорить.

— С удовольствием! — я не скрывал радости. Корвет-капитан прав. Мне эти ублюдки не нужны. Подумывал даже вздёрнуть их на рее, но такое решение имело оправдание после горячки боя, а не через пару дней, когда эмоции и злость схлынули. Мы не живодеры какие-то, а обыкновенные люди с совестью и добродетелью… ну, в разумных пределах. — А то жрут кашу почем зря, да еще и посмеиваются.

— У нас они будут плакать, — сквозь зубы процедил Парментьёр.

— Кстати, на берегу куча раненых, которых бросили повстанцы, — осторожно заметил Хубальд. — Как вы с ними поступите?

— Король издал указ не брать в плен врагов, — холодно ответил Декрейн. — Идёт война, где не место жалости. А эти ублюдки совершили преступление против короны. Впрочем, вам не нужно беспокоиться….

Повисла двусмысленная пауза.

— Вы их убьете? — побледнел шкипер.

— Неужели мы похожи на зверей? — возмутился корвет-капитан. — Моряки не убивают сухопутных крыс почём зря. Скоро сюда подойдут передовые части генерала Кирана. Они и развесят ублюдков вдоль реки, чтобы другие подумали о неотвратимости наказания… А куда вы везёте груз?

— В Осхор, — чуточку расслабился шкипер Хубольд от слов Декрейна о справедливости наказания. — Там конечная точка.

— Вам несказанно повезло, — старший офицер сделал знак своему помощнику, и оба встали. Декрейн напялил на себя треуголку. — Ещё день — и вы бы не поднялись выше Ромси. Поэтому мой совет: побыстрее уходите отсюда, пока Рокана не перекрыта.

«Поздно спохватились, — ухмыльнулся я про себя. — Потеряли боевой корабль, и только потом решили блокировать реку. Ну и вояки. Не удивлен, почему нам удалось разбить „золотой караван“. Беспечность и недооценка противника. Хороший пример для моих штурмовиков. Пусть учатся на ошибках других».

Пока мы провожали офицеров, мои парни привели пленников и помогли пересадить их в лодку. С облегчением вздохнули, когда гребцы взмахнули вёслами и с видимым напряжением погнали её против течения к корвету.

— Оскар, как только корвет даст дорогу, снимаемся с якоря и бежим отсюда со всех ног, — сказал я, глядя им вслед.

— «Разбойник» не даст разбежаться, — с досадой откликнулся шкипер.

— Плевать. Насколько сможем, поднимем его вверх до наступления темноты, а там встанем на ночёвку, — ответил я, глядя на суетящихся на корвете матросов и оставшихся на берегу раненых мятежников, большинство из которых уже, скорее всего, отдали богу душу. Да и осталось их там человек двадцать, не больше. — Запомните, Оскар: когда поступает такое предложение от военных, лучше воспользоваться им незамедлительно. Иначе потом будем горько жалеть.

Примечание:

[1] Битенг — прочная полая тумба, возвышающаяся над палубой корабля. Является частью буксирного и швартовочного устройства судна.

Глава 3

Дыра мира

Рэйдж Котрил с трудом сдерживал раздражение. Уже восьмые сутки они торчали в убогом посёлке, разваливающемся от времени и безысходности, и ждали человека, который должен был провести их по лабиринтам Спящих Пещер. А тот всё не заявлялся, как будто набивал себе цену. Или его дикие звери задрали? Почему так долго?

А ещё Котрила бесило предательство Озавы. Он так тщательно пестовал эту девчонку, оторвал от своего сердца энергетический кристалл, способный прокачивать магическую сил, оберегал от любопытных глаз королевских чиновников, то и дело приезжавших в Акапис для проверки чародеев, не злоупотребляют ли они своим Даром, не поднялись ли уровнем выше — и в итоге вот такая неблагодарность, за которую должна прийти расплата.

Про Озаву контролёры знали только одно: девушка-«бытовик» безопасна. И это тоже была заслуга Котрила. Он убедил проверяющих магов, что при усилении возможностей сохранить потенциал достаточно сложно, если не носить при себе постоянно особые артефакты.

Рэйдж с ненавистью посмотрел на убогую комнатушку, где истинными хозяевами оказались тараканы, маршировавшие чуть ли не под самым носом у человека, и подошел к грязному окну, силясь высмотреть на улице что-нибудь новое. И кроме парочки пьяных старателей, валявшихся у крыльца харчевни, ничего интересного не происходило. Большинство жителей Треччила сейчас работают в штольнях, выматывая жилы, чтобы вытащить из огромного количества пустой породы самоцвет величиной с человеческий ноготь. Наемники, ловцы удачи, контрабандисты отсыпаются, но к вечеру начнут стягиваться к «Золотому кайлу», где старатели, моющие золото в горных ручьях, будут пропивать свою жалкую добычу. Всё, как всегда, изо дня в день.

Унылое место, унылые люди на фоне грязно-серых гор, подступающих с востока. Пейзаж разбавляет черная нитка Пайи — притока Роканы, неведомым образом пробившеего русло среди Сухих Холмов и предгорий, где ютится некогда процветавший Треччил — город стражей некрополя. От гарнизона осталась башня, с которой хорошо просматривается холмистая равнина, тянущаяся до Спящих Пещер. Дело в том, что в некрополь относительно легко можно попасть именно со стороны Треччила. Узкая долина, зажатая с одной стороны горным массивом, а с другой — высокими и пустынными холмами, оказалась самой лёгкой дорогой из всех, и ею охотно пользовались разорители гробниц. Поэтому гарнизон не зря стоял здесь, перекрывая тропы, а патрули отлавливали нарушителей десятками. Но с тех пор прошло полтора столетия, интерес к древнему могильнику поутих, да и гарнизон стало содержать хлопотно. Посёлок заполонили искатели других ценностей — золота и самоцветов. Люди предпочитали копаться в горной породе и гробить своё здоровье в ледяных ручьях, чем совать нос не в самое приятное место на земле. Мертвецов лучше не беспокоить — бытовало мнение среди старателей.

Раздался дробный стук в дверь, как будто кулаком садили от души, стараясь выломать хлипкое полотно. Взведя курок пистолета, Котрил сбросил тугой крючок с проушины, потихоньку приоткрыл дверь, выставив дуло наружу.

— Да я это, — барон Шаттим тоже испытывал недовольство от долгого пребывания в дыре с тараканами и клопами. — Убери оружие.

Он ввалился в комнату тяжёлым шагом, бренча шпагой. Бросил шляпу на стол и уселся на расшатанную лавку с большой осторожностью, готовый к любым неприятностям с её стороны.

— Есть новости? — Рэйдж выглянул наружу, и убедившись, что кроме парочки крепких парней барона, стоявших в коридоре, никто не интересуется гостем, захлопнул дверь.

— Проводник еще не появился, — поморщился Клеман Шаттим. — Я попытался разговорить всех хозяев забегаловок, но они только плечами пожимают. Говорят, Болт обещал прийти до конца седмицы, но раз его ещё нет в поселке, значит, по каким-то причинам задержался. Правда, предупредили, такое с ним частенько бывает. Непунктуальный человек.

— Болт? — удивился Рэйдж.

— Ну да, зовут его так. Он с арбалетом ходит везде, отсюда прозвище, — барон с интересом посмотрел на рыжего усача, нахально ползущего по кромке стола, и пытался просчитать его манёвр. Истинный хозяин комнаты сообразил, что ему сейчас не стоит искать остатки человеческой пищи во избежание больших проблем, поэтому быстро исчез с виду. — Не желаешь сходить на пристань? Там «Артистка» приплыла.

— Наконец-то! — вскочил Котрил и опоясавшись ремнем, просунул под него пистолет. Зачем-то проверил шпагу, вытащив её наполовину из ножен, и с щелчком загнал обратно. — Теперь осталось дождаться этого… Болта и можно выдвигаться.

— Заглянем в «Золотое кайло», — предложил барон. — Даррен уже должен быть там.

Они вышли из здания, которое гостиницей мог назвать только самый отъявленный оптимист. Двухэтажное деревянное недоразумение, опасно покосившееся, грозило рухнуть от малейшего дуновения ветра, но иных постоялых мест здесь не было. Каменная казарма Стражи уже давно прочно занята старателями. У них свои правила и принципы, чужаков вроде наёмников и прочих авантюристов здесь не любят, и при случае готовы пустить им кровь.

Рэйдж свистнул скучающих у крыльца Ролли Кривоногого, Верзилу и Лысого, которые оживились и тут же присоединились к охранникам барона. Шаттим только покосился на своеобразную свиту, но ничего не сказал. Люди сеньора Котрила серьёзные, крепкие. Лишняя охрана не помешает, что днем, что ночью.

— А где Хаскальф?

— Умудрился найти в этой помойке шлюху, и уже третьи сутки пользует её, — отмахнулся Шаттим. — Я больше беспокоюсь, как бы он не подцепил какую заразу.

— Ваш брат надёжен? — Рэйдж озвучил давно мучавший его вопрос.

— Как морской хронометр, — пошутил барон, старательно поднимая ноги, чтобы сапоги не покрылись серой и неприятной пылью. — Я давно усвоил правило: не мешать Хаскальфу, когда он развлекается. Когда придет время, лучшего бойца не отыщешь. Поверь, в таких местах, как Пещеры, именно мой братец не даст панике овладеть людьми.

— Хочется верить, — пробормотал Котрил.

Они дошли до каменного сарая с провалившейся крышей и свернули налево; тропинка вела под уклон прямо до протекающей ниже Пайи. Отсюда хорошо просматривался добротный каменный причал, протянувшийся вдоль реки на сто футов. Его построили очень давно, и с тех пор жители Треччила пальцем не пошевелили, чтобы подновить вываливающиеся из кладки тёсаные блоки. Разруха неумолимо сжирала поселок.

Кроме дрека «Андры», на котором команда авантюристов Котрила и Шаттима ранее добралась до Треччила, на воде покачивалась приземистая и вытянутая ладья, на которой суетились контрабандисты. Чуть дальше несколько человек с топорами старательно сбивали из брёвен что-то наподобие плота или баржи и крепили её железными скобами.

— И что это такое? — кивнул на них Шаттим. — Какую хрень задумали?

— Увидишь, — улыбнулся Котрил, ускорив шаг. Ему хотелось побыстрее перекинуться с кормчим «Артистки». Или главарем экипажа, кому как нравится. Контрабандисты не терпят над собой власть, поэтому здесь каждый сам по себе, собираясь вместе только для обсуждения действительно важных вопросов. Те же фрайманы, как ни называй.

Увидев приближающуюся толпу, на причал спрыгнул крепкий мужчина в парусиновой куртке, под которой на мгновение показалась рукоять пистолета. Потеребив густую чёрную бороду, шкипер прищурился, разглядывая торопящегося к нему сеньора, ради которого и прибыл в захолустье. Покопавшись в кармане, извлёк курительную трубку, энергично продул, собираясь набивать. Но передумал и положил обратно, так как человек, которому предназначалась «посылка», уже был рядом и нетерпеливо спросил, кивнув в сторону «Артистки».

— Привёз?

Кормчий, если и обиделся, что чёртов сеньор даже не поприветствовал его, виду не подал. Повернув голову в сторону ладьи, намеренно задержался с ответом, и как только Котрил стал закипать, произнёс:

— Всё в полном порядке. Сейчас мои парни выгрузят товар, и вы рассчитаетесь, сударь. Ведь так?

— Я не намерен вас обманывать, Даррен, — Рэйдж понял, что перегнул палку. С контрабандистами помягче быть надо. В следующий раз просто не возьмут контракт. Но его понять можно: осатанел от безделья, хочется поскорее покинуть Треччил. — Только у меня будет просьба. Подтащите все ящики к дреку.

— Ваш корабль? — с любопытством посмотрел на свежую просмолённую обшивку судна. — Где строили?

— Далеко отсюда, — холодно ответил Котрил. — Так вы сделаете это?

— Два лишних золотых — и мои парни достанут вам чёрта рогатого из мутной Пайи, — ухмыльнулся Даррен. — Можем и в трюм дрека весь груз перетащить.

— Нет, это лишнее, — проявил твердость дворянин. Нельзя, чтобы кто-то из чужаков увидел гравитоны в трюме. Достаточно того, что сорок человек знают о секрете «Андры». Котрилу и барону пришлось доступно пояснить, что будет с тем, кто разболтает о магических кристаллах. Клинок в брюхо — самая легкая смерть, но её никто из любителей поболтать не дождется. Умирать будет страшно. Зато мозги другим знатно прочищает.

— Хорошо, — Даррен почесал бороду. — Никуда не уходите, сеньор. Я сейчас дам команду парням вытащить на пристань ящики и вернусь. У меня есть для вас одна новость.

Рэйдж едва сдержался, чтобы не выругаться. Все-таки контрабандисты свою вольность понимают буквально. И как поступить с человеком, который хочет рассказать что-то важное, а сам заставляет ждать дворянина! Ему здесь что, посиделки в кабаке? Рука сжала рукоять шпаги, но Котрил сдержался.

Кормчий вернулся быстро, и чтобы показать свое раскаяние, приложил левую руку к сердцу, и незаметно для других быстро показал два пальца, намекая на приватную беседу.

— Ваша милость, — обратился Котрил к Шаттиму, с любопытством наблюдавшему за бойкой работой плотников. — Я должен ненадолго покинуть вас.

— Когда закончишь с кормчим, непременно скажи, для чего нужен этот плот? Я думал, перебираться будем на лодках, — барон облокотился на почерневшие от дождей перила лестницы, ведущей к реке, и отвернулся, показывая, что ему безразличны делишки, которые ведет компаньон с перевозчиками.

— Итак, я вас слушаю, — нетерпеливо произнес Котрил, когда они удалились на приличное расстояние от причала.

— Несколько дней назад моя ладья столкнулась в море с бригом, которым командует некий Игнат Сирота. Он перехватил «Артистку» и пытался взять груз, но потом почему-то передумал, — сказав это, Даррен впился взглядом в собеседника, пытаясь по мимике понять, что это для него могло означать. Однако ни один лицевой мускул Рэйджа не дрогнул. — Но мне пришлось признаться, куда я направляюсь. Показалось, что ответ его необычайно обрадовал. Мы славно побеседовали за бутылкой «Идумейского», а на прощание он сказал, чтобы я передавал вам привет. Он готов с вами встретиться в любое время и в любом месте. Не знаю, какой смысл скрывается в этом послании, но я его передал дословно.

— Вы признались, что везете груз в Треччил? — спокойным голосом спросил Котрил, хотя в душе у него бушевала буря, сотканная из дикой злости и ненависти.

— Пришлось, иначе я с большой долей вероятности вместе со своей командой перекочевал бы в трюм брига, а «Артистка» покоилась бы на дне моря, — контрабандист нисколько не сожалел о содеянном.

— Сирота видел, что именно лежало в ящиках?

— Да.

— И просто так вас отпустил?

— Представьте, — развел руками Даррен. — Мне показалось, вас обоих связывают какие-то отношения. Поэтому Сирота и просил передать это послание.

— Хорошо, — выдохнул воздух из груди Котрил и сразу успокоился. Ничего страшного не произошло. Всего лишь новый и хитроумный ход проклятого командора Сироты. Он настолько уверен в своих силах, что бросил вызов. Надо же, «в любое время и в любом месте»! Неужели он разгадал тайную миссию Котрила, сопоставив передачу гравитонов барону Шаттиму и полный трюм оружия со снаряжением для похода в Спящие Пещеры? Если так — этого человека нужно уничтожить как можно скорее. Он очень опасен, как весенняя змея, которую распирает от яда. — Вот ваша полная оплата за доставку груза.

Он вытащил из-за пазухи камзола плотно набитый монетами кошель и опустил его в протянутую лопатообразную ладонь кормчего «Лягушки». Даррен подкинул его, словно хотел ощутить солидную тяжесть, и быстро сунул мешочек под плащ.

— Благодарю, ваша милость, — обозначив поклон, контрабандист собрался уходить. — С вами приятно иметь дело.

Котрил небрежно махнул рукой и направился к барону Шаттиму, разговаривающему со шкипером «Андры». Тот постоянно находился на борту, боясь за корабль. В поселке чуть ли не каждый вечер происходили стычки между выпившими старателями и местными жителями. Несколько дней назад одна такая разудалая компания попробовала захватить «Андру». Кто-то пустил слух, что в трюме дрека полно бочек с вином, которое хозяева везут на продажу в Ромси. Разгорячённые люди бросились на пристань, но предусмотрительная оставленная бароном Шаттимом охрана дала залп из мушкетов поверх голов, мгновенно протрезвив идиотов.

— Решил свою проблему, Рэйдж? — дружелюбно спросил барон, отойдя от шкипера.

— Помните наглого кондотьера из каравана Боссинэ? — оглядевшись по сторонам, спросил Котрил. Посторонних рядом не было.

— Которого ты очень хотел насадить на шпагу? — усмехнулся Шаттим. — Как же, помню. Между вами кошка пробежала, что ты так клокочешь от злости, упоминая его?

— Послушайте, ваша милость, — снова обернулся компаньон, — этот гадёныш что-то затевает. Он перехватил «Артистку» в море, а потом вдруг отпустил её вместе с экипажем и грузом. Не знаю, что в голове Сироты, но нам нужно торопиться. Мы теряем время и инициативу. Может, не будем ждать проводника и сами рискнём пробраться в некрополь?

— Как вы себе представляете, дружище? Не зная ни дороги, ни карты Спящих Пещер у нас все шансы записаться в покойники еще до подхода к гробницам. Я без проводника туда голову не суну.

— Даже зная, что там лежит артефакт, открывающий перед вами дорогу к блестящему будущему? — сощурил с усмешкой разноцветные глаза Котрил.

— Мертвому корона не нужна, — отрезал барон, не выдержав его взгляда. Было в нём что-то дьявольское. — И объясни, наконец, что ты задумал с этим плотом?

— Вы знаете, где я пропадал несколько лет, прежде чем вернуться на родину? — вдруг спросил Рэйдж, и взяв его под руку, повел прочь от реки. Следом увязались слуги, рассыпавшись полукругом, чтобы держать под контролем своих хозяев. — Я жил в Фарисе у одного знатного нобиля, имя которого тесно связано с событиями, происходящими сейчас в междуречье…

— Из рода Норанов? — наугад спросил барон.

— Да, ваша проницательность восхищает, — польстил ему Котрил. — Именно от него я узнал об артефакте Крови, хранящемся на нижних уровнях Спящих Пещер. Так что нам придётся идти под землю, если хотите изменить свою жизнь к лучшему.

— Допустим, — скрывая раздражение, откликнулся Шаттим. — При чём здесь плот?

— А это не плот, — усмехнулся компаньон, глядя на привязавшуюся к ним собачонку с висящими по бокам колтунами шерсти. Она была худой, голодной и оттого особенно мерзкой в своей угоднической лести, крутясь под ногами. И тем не менее, зорко посматривала в сторону идущих следом опасных двуногих с железом, чтобы тут же убежать в случае опасности. — Слышали, что такое брандер?

— Рэйдж, не считай меня идиотом, пусть я долгую жизнь и просидел в захолустье. Конечно, черт возьми! Но зачем тебе брандер?

— Мы загрузим его бочками, полными смолы. В каждую из них положим по одной магической бомбе, чтобы урон, который нанесёт брандер, был максимальным.

— Бомбы привезли контрабандисты, я так полагаю?

— Правильно думаете… В нужный момент брандер подгонят к устью и подожгут. Течение подхватит его, а дальше уже не наше дело.

— Зачем это? — раздражение у барона нарастало. Он начал понимать, что Котрил вовлек его в более опасное дело, чем поход в Пещеры. Здесь пахло изменой, преступлением. — Кто подгонит брандер, кто подожжет? Для кого столь изощрённый способ вредительства? На Рокане ежедневно проходят десятки торговых кораблей! Ты их собрался уничтожить, что ли?

Котрил махнул ногой, отбрасывая надоедливую собачонку. Та взвизгнула и нырнула в лаз под покосившимся забором, откуда злобно залаяла.

— Речные бароны Роканы и Эритии очень возмущены административными реформами, фактически уничтожающими древние устои и права, — он понизил голос. — Вы же знали, что старая феодальная знать готова взять в руки оружие, как только Нораны и Аллистеры дадут сигнал?

— Догадывался, — буркнул Шаттим. — Я не предполагал, что заговор настолько обширен. Значит, мы являемся тем самым механизмом, который запустит все шестерёнки обрушения нынешней королевской власти?

— Вы очень умны, ваша милость, — без намёка на улыбку откликнулся Котрил. — Не зря же я предложил вам прогулку в Пещеры. Без серьёзной поддержки влиятельных людей и сам туда не полез бы. На вас поставили, Клеман.

— Как бы с такой же легкостью и не отказались, когда не нужен буду, — проворчал Шаттим. — Впрочем, мои пожелания королю остались без ответа. Я тоже не сторонник административных реформ, успех которых приведет к неприятным последствиям. Не хочется мне, как в Натандеме, терпеть на своей шее королевского наместника. Сейчас я не плачу налог в казну, а после реформы с меня будут требовать десять процентов от прибыли.

— Война требует очень много денег, — кивнул Рэйдж. — Золото Эмитеза не покрывает расходов, но усиливает инфляцию. Жизнь стала дороже. Король не слеп, понимает причины проблем, но подчиняется бездарным советникам, потому что не видит выхода из порочного круга. А Нораны, чья кровь течет в ваших жилах, готовы вернуться к древним уставам.

— Не всегда это хорошо, — Шаттим выглядел задумчивым. — Давай уже позавтракаем, пока в «Кайло» вонючки не набежали.

— Верзила, Лысый! — окликнул своих головорезов Рэйдж, и когда те подскочили, приказал: — Ступайте в «Кайло» и предупредите хозяина, чтобы приготовил завтрак для барона Шаттима. И пусть глядит внимательно, чтобы никакая шваль там не отиралась. Если понадобится, выкиньте их вон.

— Понятно, — Верзила почесал щетинистую щеку, кивнул напарнику с лошадиным лицом и наголо выбритым черепом, приглашая того следовать за ним. Они быстро затопали по улице, поднимая серую пыль.

Котрил еще некоторое время шел молча, разглядывая жителей — преимущественно женщин — опасливо жмущихся к стенам домов, лишь бы на них не обратили внимание, и спросил:

— Вы хотите знать, ваша милость, на какую цель будет направлен брандер? Не беспокойтесь. Эта цель очень жирная, и она поможет нам беспрепятственно пробраться в некрополь. На днях в Ромси должна прибыть королевская пехота для контроля правого берега вплоть до Пайи. Так как возникают сложности с переброской такого количества людей, то используют фрегат. Вот его мы и подпалим. Пока он будет гореть, мы незаметно занырнём в Спящие Пещеры.

— Откуда вам известно? Хотите сказать, что среди военных есть наши союзники?

— Мне о союзниках ничего не известно, — увернулся Котрил. — Но сведения достоверны. Поэтому я и злюсь, что Болт куда-то пропал. Если его не будет еще два дня, придется самим, без чьей-либо помощи, идти к некрополю. Времени потеряли мы очень много.

— Сплошная авантюра, стянутая одними предположениями, что где-то кто-то сделает ошибку, — Шаттим ворчал по привычке; он без колебаний встал на дорожку, ведущую к эшафоту или к королевскому трону — смотря, куда шагнешь с развилки. Барон дураком никогда не был, и в сказки про кровь Норанов верил с трудом. Почему предки не остались на юге, если принадлежали к высокой аристократии? Значит, не такая уж у него важная кровь. Где-то сидит паук, ткущий свою паутину. В нужный момент он подослал Котрила и с его помощью нашептал Клеману нужные слова. А когда настанет время выбирать нового короля, вот тут-то он и выскочит. Ладно, если даст им титулы, власть, деньги. А может ведь и перерезать всех причастных к своему восхождению.

— Невозможно просчитать всё до мельчайших деталей, — развел руками Котрил, подходя к крепкому на вид одноэтажному зданию из лиственницы. Раньше оно использовалось в качестве казармы, поэтому и выглядело добротно, в отличие от затрапезных жилых домов в поселке. Высокий фундамент из крупного камня, узкие окна на высоте двух человеческих ростов, грязные потеки на дорогих здесь стёклах, распахнутые створки ставен, оббитых железными полосами — рассыпься все прахом через два десятка лет, но трактир «Золотое кайло» останется гордо стоять на взгорке, хорошо видимый с реки.

Барон заметил, что в Треччиле много деревянных построек. Это могло показаться странным, ведь каменоломни в нескольких лигах отсюда могли бесперебойно снабжать строителей надёжным материалом. Котрил пояснил, что выше по течению на другом берегу одно время шла вырубка леса, который затем сплавляли вниз, к поселку. Гарнизон обустраивал жилье для себя, в первую очередь. Позже, когда начали сокращать его численность, в пустующие дома заселялись пришлые. Но всему приходит конец. Мужичьё было занято добычей золотого песка и самоцветов, и не считало Треччил своим домом. Два-три года — и многие сбегали разочарованные, с дырявым карманом. Золотишко еще никому счастья не принесло, разве что самым ушлым, так они кайлом и не работали, только скупали самородки и песок.

— Пошёл отсюда! — размышления барона прервал возглас Верзилы, вытащившего на крыльцо пьяненького мужичка в латанном сюртуке. Придержав бедолагу за шкирку, отчего одежка опасно затрещала, громила пнул его под тощий зад и с удовлетворением поглядел, как тот кувыркается по земле. — Упёрся, баран! Говорю ему, уйди отсюда на некоторое время, здеся важный человек кушать изволит. Потом придёшь снова и наливайся по самую маковку! Не захотел по-хорошему, вот и получил.

Котрил не стал дослушивать словесный поток Верзилы, прошел мимо него, только хлопнул по плечу, и нырнул за дверь. Барон Шаттим неторопливо проследовал за ним, окунувшись в тягучую и жаркую атмосферу харчевни, насыщенную запахами прогорклого масла, жареного мяса, лука и невыносимой кислятиной дрянного пива. Увы, найти что-то лучшее в этой дыре не представлялось возможным. Тем более, была договоренность о встрече с проводником именно здесь, а не в гостинице. Вот и приходится терпеть эти мерзкие запахи, от которых желудок едва не выворачивает. Но, как ни странно, рыбу и мясо в «Кайле» готовят отменно. Если не принюхиваться особо, всё довольно сносно.

Пока Шаттим устраивался за столом, который с самого начала ему приглянулся (далеко от входа, в полутёмном углу, можно следить за посетителями, и сзади никто не нападёт), и отодвинув от себя жестяную коробку магического фонаря, стал ожидать, когда Котрил обговорит с хозяином, что подать. Люди барона и головорезы компаньона расселись ближе к двери, заказали себе пива с сушеными рыбками.

Посетителей было немного: пятеро обросших мужиков в грязных потрёпанных куртках, на которых виднелись желтые глинистые разводы, заняли один из длинных столов и наливались дешёвым кислым вином. Их Шаттим не видел в поселке, значит, вернулись только сегодня с предгорий, и видно, при золотишке. Иначе бы пошли в более дешевую харчевню, которая расположилась на другом конце Треччила.

Разговаривали они негромко, вели себя пристойно, и даже не думали поглядывать на странных господ, которых охраняли до зубов вооруженные люди, на чьих лицах было прямо написано, чтобы никто не вздумал шалить.

— Сейчас принесут жареную рыбу, свежую, только сегодня выловили, — сказал Котрил, присаживаясь напротив барона. — Немного вина и сыра с зеленью.

— Я бы воды выпил, — Шаттим вспомнил невозможную кислятину, пробованную в первый день приезда сюда, и поморщился.

— Вода здесь плохая, её нужно кипятить, — предупредил компаньон, показывая свою осведомлённость. — Вино неплохое, не делайте такое несчастное лицо. У хозяина припрятано с сотню бутылок, привезенных из Фариса. А там даже с захудалых виноградников снимают приличный урожай.

— Сколько раз ты здесь был, Рэйдж? — с подозрением спросил барон.

— Я люблю путешествовать, ваша милость, — без намёка на улыбку ответил Котрил. — В Треччиле меня уже хорошо знают.

Он замолчал, ожидая, пока худощавый паренек-подавальщик поставит на стол поднос с едой, и сунул ему мелкую монету, тут же исчезнувшую за щекой. Ели не торопясь, лениво переговаривались, старясь не затрагивать тему будущего проникновения в некрополь и подготовки брандера к серьёзной акции. Вино из тёмно-зеленой бутылки оказалось неплохим, так что исчезло достаточно быстро.

Дверь распахнулась, впуская в помещение свежий воздух и яркий солнечный свет. На пороге застыла низкорослая кряжистая фигура в охотничьем камзоле, перетянутая широким кожаным поясом с большими заклёпками. Слева на прочной петле висел угрожающего вида топор, а из-за спины торчал арбалет. Голова незнакомца оказалась перетянута красным платком, на манер пиратской банданы. Барон Шаттим сразу понял, что это и есть тот самый проводник по имени Болт.

— Пэдди! — Болту даже не стоило напрягать голос. Он словно вырывался из его широкой груди и заставлял вибрировать воздух. — Пэдди, друг мой! Два кувшина холодного пива прямо с ледника! Я десять дней мечтал об этом, и, если ты сейчас не принесешь выпить, разнесу ко всем речным чертям твою развалюху!

Высказавшись, он с довольным видом прошествовал между столов, внимательно разглядывая сидящих. Мужики-старатели тут же заткнули рты, когда он прошел мимо. Болт усмехнулся, еще раз зыркнул по сторонам глазищами из-под кустистых бровей, безошибочно направился к столику барона и Котрила.

Телохранители насторожились и повскакали с мест, но Шаттим сделал знак, чтобы те не вздумали вмешиваться. Болт подхватил одну из коротких лавок и с грохотом поставил её в торце стола, прижал широким седалищем и снова продемонстрировал силу своего голоса:

— Прощения просить не обучен, были дела поважнее. Хвала богам, что у вас хватило терпения дождаться меня. Потому и торопился, иначе бед нахватали бы, как уличный пес — блох.

Перед Болтом появились два кувшина с пенной шапкой. Облизнувшись, проводник взял один из них и без всяких затей присосался к нему. Пил он долго, аккуратно, пролив лишь несколько капель на жёсткую бороду. Шаттим подумал, что этот парень чем-то похож на сказочного рудокопа, такого же горластого, крепкого и любящего выпить.

С грохотом опустив пустой кувшин, Болт рыгнул, щелкнул пальцем, и благоговейно смотревший на него подавальщик подскочил с готовностью.

— Жареную грудинку с зеленью, — приказал проводник. — Да шевелись, нечего на меня с раззявленным ртом смотреть. Жрать хочу… Итак, судари, когда выходим?

Он предусмотрительно понизил голос, но вышло с трудом. В груди все равно что-то вибрировало и перекатывалось.

— Сегодня у нас есть еще одно дело, — сказал Котрил, — поэтому можешь отсыпаться или к шлюхам в гости сходить. Завтра, как стемнеет, подходи к дреку, будем тебя ждать. Корабль переправит нас на другой берег, потом вернется в поселок.

— Отлично, — обрадовался Болт. — Тогда не будем терять время. Сейчас набью брюхо, да и пойду веселиться.

* * *

Ночная река остро пахла гниющими водорослями, облепившими каменные бока причала, где-то плескалась большая рыба, наперебой квакали лягушки, устроив перекличку с одного берега на другой, скрадывая шаги нескольких человек, шедших к странному сооружению, уже не похожему на плот, а скорее, на баркас с низкими бортами. Сейчас он был плотно набит бочками, из которых неслабо воняло чем-то резким и неприятным.

— В бочках смола вперемешку с китовым жиром, — тихо пояснил Котрил своим головорезам, когда они поднялись на «баркас». — Теперь слушайте внимательно. Нужно в каждую положить вот такую штуку, — он показал железную коробку размером с мужскую ладонь. — Не надо её утапливать, толкать палкой вниз. Она сама уйдет на дно под своей тяжестью. После этого брандер нужно отогнать вниз на две лиги и спрятать его в прибрежных зарослях. Там есть хорошее место, я уже проверял. Ракитник густой, ветки в воду едва не падают. После этого остаетесь там и следите за небом. В Ромси должны перебросить пехотные части на патрульных кораблях или на каком-нибудь более крупном судне. Как только они появятся, значит, пришло время. Ночью поджигаете брандер и пускаете его по течению, а сами уходите обратно в Треччил. Я договорился с «перевозчиками», они довезут вас до Акаписа, там будете ждать меня. Сидите тихо, никуда нос не суете. Я сам вас потом найду. Всё поняли?

— Да вроде бы понятно, — почесал затылок Верзила. — И сколько дней там находиться?

— Не знаю. Сутки, три дня, неделю, — пожал плечами Рэйдж. — К сожалению, я не влияю на сторонние факторы. Сие не от меня зависит.

— Тогда понятно, почему у нас в мешках жрачки на целый полк, — хмыкнул Ости.

— А кто с вами пойдет, господин? — продолжал беспокоится Верзила.

— Ролли Кривоногий и Свистун, — озвучил свое решение Котрил. — Ролли умеет пускать кровь не морщась, а от Свистуна толку, кроме счета денег, никакого. Пусть лучше при мне будет.

Головорезы тихо засмеялись. Хорошо, Свистуна здесь не было, а то бы начал кидаться на всех, обижаться он любит.

— А вы доверяете барону и его людям, хозяин? — задал разумный вопрос Бродяга Пайк. — Может, я тоже с вами пойду? Спину прикрою.

— Не надо. Вам предстоит тяжёлая работенка, понадобится много рук, чтобы перегнать брандер до нужного места. До Акаписа долгая дорога, и я хочу, чтобы вы держались друг друга.

— Сделаем всё, как надо, — прогудел Бык и хрустнул пальцами. — Получается, нас семеро… справимся, парни?

Те загудели в ответ, а у Котрила вдруг сжалось сердце. Кроме этих семерых, да Свистуна с Ролли Кривоногим у него больше не осталось верных людей. Всех остальных перебил проклятый торгаш Сирота. Но ничего, когда уляжется суматоха, и на королевский трон сядет истинный правитель, он найдет возможность уничтожить не только самого Игната, но и всё его поганое гнездо в Пустоши Кракена! А корабль заберет себе!

— Ладно, приступайте к работе, — очнулся от мыслей Котрил. — Артефакты нужно перетащить из дрека сюда и утопить в бочках. Шесты для регулировки движения находятся на брандере. И удачи вам, парни!

Головорезы направились к дреку, а Котрил вместе с Ролли Кривоногим заторопились обратно в поселок, чтобы с утра ни у кого не возникло подозрений, что строительство плота как-то связано с его миссией. Ушлых и сообразительных везде хватает, а ведь еще были опасения, что в Треччиле могут находиться королевские агенты, оставшиеся здесь выполнять функции догляда за населением. Может случиться так, что тот же хозяин «Золотого кайла» и есть тот самый человек.

Весь следующий день Рэйдж провел в гостинице, никуда не выходя, как и барон Шаттим, и лишь к вечеру все вместе отправились на пристань. Хаскальф, охранявший дрек, сказал, что Болт ещё не подошёл, и, если не появится до захода солнца, лично приволочёт этого коротышку за бороду. Он злился на бездействие, которое его сильно угнетало. Шлюхи ему надоели, вино дрянное, на Треччил смотреть уже без зубной боли не может.

Болт появился на причале ровно в тот момент, когда усталое солнце нырнуло за высокие пики гор на западе, и лиловые тени вмиг стали чёрными. Подул прохладный ветер, освежая раскалённый за день воздух, люди с облегчением выползли на палубу, послышались шутки, смех.

— Эй, водоплавающие! — раздался рык Болта, стоящего прямо у борта «Андры». — Мне уйти или поможете подняться?

— Сбросить сходни, — приказал шкипер, и проводник с недовольным видом прошагал по доскам, опасно прогнувшимися под его весом.

Бросив походный мешок, чем-то набитый доверху, под парусиновый полог возле шканцев, следующим движением он снял со спины арбалет, сел на палубу и начал колдовать над оружием, тщательно проверяя каждую деталь. Казалось, ему было абсолютно наплевать на суету, которая всегда поднимается на корабле перед отплытием. Главное, его не трогали. Руки любовно оглаживали ореховое ложе, тряпочка, смоченная в масле, аккуратно прошлась по спусковому механизму, смазала пружину и все металлические части, после чего Болт с удовлетворением кивнул самому себе и поднялся на ноги. Арбалет вновь оказался за его спиной — создавалось впечатление, что они никогда не расставался с ним, даже в постели.

Увидев беседующих на корме барона Шаттима, Котрила и Хаскальфа, бесцеремонно присоединился к ним.

— Прямо Ковчег Спасения, — пробурчал проводник, облокотившись на борт дрека. — Все снуют туда-сюда, голова кругом идет. Вот вопрос, господа: вся эта братия идёт с нами?

— Экипаж с охраной остаются в Треччиле, — ответил барон. — С нами пойдут не больше тридцати человек, только проверенные.

— Многовато, — прикинув в уме расклады, недовольно сжал губы Болт. — Я бы предпочёл небольшую группу, с которой легче просочиться через долину и перевал. А в некрополь соваться с такой оравой и вовсе опасно.

— В чем же эта опасность заключается? — Хаскальф с самого начала скептически относился к идее нанять проводника. Схему некрополя он достал еще в Натандеме. Пусть она и была нарисована от руки, и возможно, таила много неточностей, мужчину не расстраивала. Судя по всему, там никаких опасностей, кроме периодических полетов Патруля, не ожидалось.

— Мёртвых разбудим, — обыденно проговорил Болт.

Барон Шаттим сохранил непроницаемое лицо, Котрил сморщился, а Хаскальф откровенно развеселился, да еще похлопал проводника по плечу.

— Неужели? И они будут вставать из могил, цепляться своими костями за наши ноги и не пускать в подземные галереи?

— Я предупредил, — низкорослый бородач сделал шаг назад, показывая, что панибратство ему ни к чему. — Ваше дело верить или рисковать жизнью.

— Хорошо, мы уменьшим отряд до двадцати человек, — согласился Шаттим; он являлся командиром экспедиции, и любое решение мог принимать единолично. — Насчет мёртвых — это какая-то байка или просто желание выторговать себе еще несколько монет?

— Вы заплатили достаточно, чтобы я хорошо сделал свою работу. Если выйдем живыми, призовые от меня не уйдут.

— И это всё насчет страшилок про мертвецов? — не отставал Хаскальф.

— А как вы, сударь, относитесь к магии? — задал встречный вопрос Болт. Видно, мужик уверен в своих словах и нисколько не тушуется, а значит, к предупреждению нужно отнестись с вниманием. — Вот чародеи-целители могут своим Даром лечить людей, чародеи-левитаторы управлять энергией гравитонов. Разве не существует магов-некромантов, поднимающих мертвецов? А почему Пещеры называют Спящими?

— Ну, это же понятно: на кладбище все спят… только мертвым сном, — ухмыльнулся Хаскальф.

— Ага, только сон не бесконечен, если нарушить его духом живой плоти, — Болт не был настроен на шутки, пытаясь донести до заказчиков какую-то простую истину, о которой знали все в Треччиле. — Когда людей много, от них исходит очень сильная энергия жизни, горячей крови. Она будоражит мёртвых.

— Полагаю, господин Болт хочет сказать, что над Спящими Пещерами разлита какая-то особая магическая энергия, реагирующая на любое движение по некрополю, — рассудил Шаттим, за что заслужил уважительный взгляд проводника. — В поднимающихся мертвецов я тоже, мягко говоря, не верю. А вот магические ловушки, оставленные для грабителей, могут сработать. Что они собой представляют, не знаю. Я перед отъездом из поместья покопался в библиотеке, и ничего, кроме предположений и сказочных версий, не нашел.

— Да кто же будет доверять тайны бумаге! — развеселился Болт. — Ловушки ставили умельцы, а секреты передавали по родословной, только самому достойному из потомков.

— Хочешь сказать, они и сейчас есть? — недоверчиво спросил Хаскальф.

— Конечно. Живут себе тихо, спокойно, не привлекая к себе внимание. За Стражами охотятся с давних пор, как Спящие Пещеры стали закрыли для захоронений. Заполучить такого мастера — невероятная удача. Да только Стражи под обетом, хрен у кого выйдет заставить их снять ловушки.

— Плохо дело, — вынес вердикт Шаттим. — Мы суём голову в капкан.

— А я о чём! — хохотнул Болт. — Самый верный способ проникнуть в Пещеры: тихо, на цыпочках, затаив дыхание. Вдвоём-втроём, не более.

— Мы можем оставить людей за пределами некрополя, а сами пойдём с тобой, — нарушил свое молчание Котрил. — Втроём.

— А вот это правильная мысль, сударь!

Проводник окинул взглядом всю троицу, словно хотел выяснить, на самом ли деле они прониклись его предупреждением, нет ли в их глазах недоверия или еще хуже — желания сделать всё наоборот. Удовлетворившись увиденным, он вернулся на прежнее место, и завернувшись в плащ, закрыл глаза. Суета на палубе его нисколько не волновала. Болт умел пользоваться моментами, когда можно отдохнуть или подремать.

— Что скажете? — Хаскальф кивнул на прикорнувшего возле шканцев Болта. — Наговорил тут сказок, посеял сомнения и с довольной рожей пошёл спать.

— Он вместе с нами идет в галереи, какой ему смысл нас пугать или отговаривать от похода? Добровольно суёт голову в пасть дьявола, или кто там охраняет покой усопших, — барон если и сомневался в правильности своего решения оставить отряд возле некрополя, то старался найти аргументы в пользу Болта. Идея отыскать артефакт Истинной Крови, как компаньоны называли между собой таинственный предмет, казалась очень авантюрной и опасной до чертиков. — Рэйдж, ты знаешь об этом человеке гораздо больше. Не состоит ли он на тайной службе короля?

— Не так чтобы много знаю, — пожал плечами Котрил, ёжась от прохладного ветра, дующего с предгорий. Вот удивительный здесь климат: днём Треччил похож на раскаленную сковороду, где спасение только в тени возле реки, а ночью сырой туман, накрывающий округу, и мерзкий холод. Как вообще люди здесь до сих пор живут? — Но все, с кем я советовался, называли Болта. Он провёл в некрополь десятки гробокопателей, и почти все вернулись обратно с довольными рожами.

— Почти? — уцепился за оброненное слово Хаскальф.

— Пару раз, говорят, попали в засаду. Но это были не мертвецы, а Патруль, во внеурочное время облетавший Спящий Пещеры. Сверху-то нетрудно заметить копошение среди усыпальниц. Вот и попались. Болт, когда доводит клиента до места, глубоко свой нос не сует. Не его дело. Ждет, когда охотники за сокровищами утолят свое любопытство и жадность, а потом ведет их обратно.

— То есть в сами галереи он никогда не ходил? — продолжал допытываться кузен барона.

— Об этом я ни от кого не слышал, — твердо ответил Котрил. — Если и ходил, то ему хватило ума не болтать языком. Что мы сейчас переливаем из пустого в порожнее? Или вы готовы отступиться в тот момент, когда некрополь готов отдать нам самое ценное?

Барон поморщился. Не любил он слащавость и напыщенность речей, когда требуется просто сделать опасную работу. Это перед битвой полезно произнести речь, чтобы сердца воинов зажглись отвагой и смелостью. А сейчас… всего лишь воровство магического артефакта, за обладание которым запросто на эшафот потащат или нож под рёбра сунут в какой-нибудь придорожной гостинице.

— Давайте определим свои действия на берегу, чтобы потом не ругаться и не поднимать шум, — предложил он. — Болт прав, незачем большим отрядом идти в галереи. Если над некрополем и в самом деле стоит энергетическая завеса, нас быстро обнаружат.

— Откуда она там взялась? — возмутился Хаскальф. — Какой бы не была магия в древности, её действие со временем слабеет.

— Гравитоны, — обронил Котрил. — Больше нет никаких предположений. К примеру, расстановка кристаллов по определённой схеме дает мощную завесу над Спящими Пещерами. Болт, я подозреваю, давно расчухал, как можно проскользнуть в самое сердце некрополя, не потревожив сигнальные сторожки. Поэтому и настаивает, чтобы с ним шли не больше двух человек.

— Пожалуй, соглашусь с компаньоном, — высказался барон Шаттим. — В деле замешана не магия, а излучение энергетических кристаллов. При нарушении контура срабатывают сторожки, тут же появляется Патруль.

— Как будто три человека способны обойти ловушки, — пробурчал Хаскальф, не желая принимать доводы кузена; он тоже хотел пойти в Пещеры и воочию увидеть знаменитые гробницы первых правителей Дарсии.

— Рисковать не будем, — твердо произнес барон. — Ты, братец, останешься за пределами некрополя с отрядом и прикроешь нас от нежелательных сюрпризов. Мы втроём проникнем в галереи и отыщем артефакт. Пусть это займет больше времени, но зато появится уверенность, что мы так же спокойно выйдем оттуда. Не надо суеты и шума.

— Хорошо, — нехотя согласился Хаскальф. — Как скажешь, брат. Может, этот Болт и прав.

Вечерние сумерки уступили место ночи. На небе одна за другой зажглись звёзды, вниз с шуршанием поползло полотнище паруса, хлопнуло, надуваясь, и «Андра» медленно отошла от причала, покачиваясь и поскрипывая бортами. Негромко раздавал команды шкипер Раус, экипаж споро вывел дрек на середину реки. Предстояло спуститься по течению на две мили, где корабль причалит к противоположному берегу, высадит отряд и вернётся в Треччил на гравитонах. Болту не нужно знать, что обыкновенный дрек имеет четыре кристалла, заполненных под завязку энергией. Проводник слишком самостоятелен, не приучен к узде, может взбрыкнуть и ради денег сдаст заговорщиков.

Никто не спал. Напряжение невидимыми волнами витало над головами людей, и Котрил ощущал его столь остро, как не ощущал никогда. Всё-таки они замыслили кощунство, грабеж — как ни называй, это было преступление против короны, что ещё больше возбуждало мужчину, вцепившегося руками в борт дрека.

Неясные очертания заросших кустами берега стали приближаться; Раус умело дал команду подойти на минимальное расстояние, чтобы люди смогли прыгать прямо в воду и быстро добраться до суши. Дрек слегка качнуло, под днищем что-то проскрежетало.

— Пора! — сказал шкипер.

Никто не шутил, не смеялся и не разговаривал. Прыгавшие в воду люди все опытные, понимали, куда идут. С этой минуты они вступали на территорию, о которой ходило множество легенд и историй, и далеко не всегда приятных. Молча попросив защиты у древних богов, которых мало кто помнил, Котрил вместе со Свистком и Ролли Кривоногим сиганул вниз, сразу же погрузившись с головой. Вынырнув, выплюнул воду изо рта, и спокойно поплыл к берегу. Вскоре он почувствовал, что ноги коснулись дна, встал во весь рост и выбрался на каменистую полоску земли.

— Почему сразу не предупредили, что купаться придётся? — где-то в темноте проворчал Болт. — Теперича все быстро построились и бегом от берега! Никаких костров!

— Ноги сотрём, — вякнул кто-то.

— А вы своим командирам спасибо скажите, — продолжал злиться проводник. — Воду из сапог вылили, и достаточно. Живо, живо! Нам еще две лиги топать, потом в роще укроемся, костры разведём, просушимся.

Удивительное дело: его послушались. Быстро построились в цепочку и побежали за Болтом, который вел себя настолько уверенно, что преисполненные надеждой люди полностью доверились ему. Казалось, у проводника в темноте глаза видели лучше, чем днём, а нарочитая неуклюжесть превратилась в плавный неторопливый бег, при котором не задыхаешься, но живительное тепло постепенно распространяется по телу, высушивая одежду.

Хаскальф бежал последним, чтобы не потерять никого из отряда, и ещё успевал порыкивать и пихать по шее отстающим. Котрилу и барону Шаттиму никогда не приходилось попадать в такие ситуации, потому-то на половине пути стали замедляться и тяжело дышать.

В этот момент Рэйдж почувствовал, как его подхватили под руки и потащили, не давая упасть. Оставалось только ногами перебирать. Это были люди барона, вовремя сообразившие, что упавшие на землю сеньоры — не самое лучшее зрелище для остальных бойцов.

Мелькали заросли кустарников, нагромождения валунов, тропинка шла то вверх, то с резким уклоном падала вниз, заставляя слегка сдерживать бег, чтобы не упасть и не устроить завал из тел. Падение в таких местах чревато, покалечиться можно легко и быстро.

Наконец, эта безумная гонка в непроглядной тьме закончилась. Узкая тропка расширилась, отряд выскочил на луговину, сжатую со всех сторон густым лесом, куда Болт и направился. Котрил разевал рот как рыба, когда его опустили на шелковистую траву. Он привалился к дереву и долго приходил в себя, тупо разглядывая, как бойцы снимают дёрн, выкапывают ямы и в них разводят костры.

— Хозяин, снимай одёжку, сушиться будем, — подошел Ролли, так и державшийся возле него во время бега. — Болт сказал, до утра никуда не пойдём. Вставать только нужно рано, еще в сумерках.

— Ладно, — проворчал Котрил, медленно снимая с себя пояс с оружием и перевязь. Потом скинул камзол, штаны и сапоги. Пошатываясь, встал и направился к одному из костров, чтобы обсушиться. Собравшиеся вокруг жаркого пламени люди потеснились, давая местечко босому сеньору, сверкающему подштанниками. Даже самому смешно стало. Такого приключения он не ожидал.

Между тем Хаскальф и барон распределяли ночную стражу, заодно дав добро бойцам подкрепиться сухарями и солониной. Не до горячей каши сейчас. Люди должны отдохнуть. Болт предупредил, что завтра придется идти весь день, с одной остановкой на отдых. Котрил видел, что проводник прислонился к дереву спиной, положил арбалет рядом с собой, и сложив руки на груди, заснул, ни на что не обращая внимание, как будто знал: их никто не потревожит.

А утро Рэйджа Котрила началось с кошмара. Он встал с такими болями в ногах, что едва сдержал стон. Невидимый палач сжал клещами мышцы и выкручивал их то в одну, то в другую сторону. На глазах появились слезы. Хорошо ещё, в предрассветных сумерках никто не видел искажённое болью лицо. Барон Шаттим с такой же гримасой направлялся в его сторону, боясь сделать широкий шаг.

— Послушай, Рэйдж, — сказал он тихо, приблизившись. — Я не могу идти. Ноги вообще не двигаются. Это всё от ночного бега.

— Мы привыкли верхом передвигаться, вот и расплата, — попробовал пошутить Котрил. — Идти всё равно нужно.

— Болт нас пристрелит из своего арбалета, — хмыкнул барон, глядя на готовящийся к выходу отряд. Костры были потушены и накрыты срезанным заранее дёрном, чтобы не оставлять видимые следы ночлега большого отряда.

Как будто увидев их замешательство, Болт направился к ним с непроницаемым лицом. Арбалет, к счастью, висел за спиной, а не был в руках.

— Сеньоры, у вас проблемы? — зыркнул он сначала на барона, потом на Котрила. — Я понимаю, что будет трудно. Идти всё равно нужно, хоть через силу. Несколько лиг мы пойдем спокойным маршем, чтобы дать возможность размять мышцы. А потом сами не заметите, как втянетесь. Это егеря и вояки привычные к длинным переходам.

— Спасибо, Болт, — неожиданно для Котрила поблагодарил проводника барон.

Тот лишь махнул рукой и отошёл в сторону, дожидаясь, когда отряд приготовится к походу.

* * *

К некрополю подошли к вечеру, как Болт и планировал. Чего это стоило Котрилу и барону, могли сказать только они. И тем не менее, остались живы, даже ощущение появилось, что прошли бы еще столько же. Отряд расположился на небольшом плато, похожим на каменный козырек, нависающий над долиной, где раскинулся огромный, поражающий воображение мёртвый город. В свете закатного солнца он выглядел мрачно-багровым, будто облитый кровью. От каменистых холмов, опоясывающих с запада на восток Спящие Пещеры, к гробницам и целым мемориальным комплексам из белоснежного известняка тянулись лиловые тени, постепенно поглощая все краски дня и погружая некрополь в серые сумерки.

Барон Шаттим долго смотрел на распростертый внизу огромный спящий могильник. Цель уже была близка, оставалось только протянуть руку и взять то, что навсегда изменит его жизнь. Или отнимет её безжалостно, как случается со всеми авантюристами. Он понимал: отказаться от похода в галереи уже невозможно. Как на него посмотрят люди, что подумает Котрил? Смалодушничал, испугался будущего…

Нет, обратного хода нет. Надо идти туда, пробраться в галереи, найти чёртов артефакт и покинуть навевающее смертную тоску кладбище.

— Ты подумал, как мы будем брать то, за чем пришли? — тихо спросил он у стоящего рядом компаньона. — У тебя есть решение? Надеюсь, не зря столько времени околачивался в Фарисе.

— Нам нужно проникнуть в галереи, — Котрил не хотел раскрывать план, пока находился где-то в нескольких лигах от вожделенной цели. — Но самое трудное: найти гробницы Норанов. Именно там лежит артефакт. Меня предупреждали об обманных захоронениях.

— Не понимаю, зачем компрометирующий нынешнюю власть предмет положили на самом видном месте, — пробурчал барон. — Будь я королем, давно бы уничтожил всё, что связано с Аллистерами и Норанами.

— Так первые Адальгримусы этим и занимались, — хмыкнул Котрил, вперив жадный взгляд на некрополь, полностью погрузившийся в сумрачную тень. Показалось, оттуда повеяло могильным холодом. — Умные люди, преданные Норанам, намеренно пустили слух о филактериях с кровью, якобы спрятанные в надёжных местах для потомков первой династии. И заодно с этим распространяли пророчества.

— Умно, — признал Шаттим. — А что там с филактериями?

— Их «находили» и уничтожали чуть ли не прилюдно, — хохотнул компаньон. — И знаете, ваша милость, сколько длились поиски, пока не обнаружили, якобы, последний?

— Нет, совершенно не представляю, — пожал плечами барон. — Я бы и про кровь Норанов, текущую в моих жилах, не знал, если бы не ты, проклятый авантюрист.

— Да бросьте, барон! Вы после моего появления ожили, в глазах блеск появился. А так бы продолжали покрываться пылью в своем замке. Простите, если обидел словами…

— Так сколько лет искали артефакты? — предпочел не касаться больной темы безрадостного бытия Шаттим. Ведь Котрил прав, чёрт его дери.

— Почти столетие. В Грёзах обнаружили «последний», в подвале городской ратуши, и то замурованной в одну из стен. В «Городских летописях» это событие было отмечено тем, что на радостях король Эдди Адальгримус устроил трёхдневный пир.

— И кровь не испортилась?

— Магия. Кровь помещалась во флакон, полностью покрытый искусной вязью заклинаний, — пояснил всезнающий Котрил. — Они защищали от внешних повреждений, и заодно придавали крови свойства несвертываемости.

— Каким образом я должен проверить, что внутри — кровь моих предков?

— Уколите палец, капнете на флакон. Вязи должны засветиться. Но после этого вы с артефактом поедете в Фарис. Я назову имя человека, которому вы предъявите филактерий.

— А вы?

— А мой путь лежит в Рувилию, где я буду добиваться аудиенции у короля. Хочу увидеть его физиономию, когда он узнает о появлении истинного наследника дарсийского трона!

— Вам не поверят и вздёрнут на виселице как преступника и вымогателя.

— Ха! Я таков и есть в жизни. Чего мне терять? Не беспокойтесь, ваша милость. У меня будет великолепный аргумент, чтобы король Аммар понял, что шутки кончились.

Глава 4

Пути разные — цель одна

Я с облегчением вздохнул, разглядывая сверкающий шпиль ратуши, выглядывающий из-за кучерявящихся зеленью холмов, протянувшуюся вдоль берега слободку, деревянные причалы, снующих с корзинами баб, скачущих по лужайкам ребятишек, плавающих вдоль берега гусей — наконец-то первая половина пути пройдена. Два дня на разгрузку, ещё день на посещение трактиров и борделей, после чего караван со штабелями досок двинется обратно. Да, Пенберти нас огорошил, сказав, что получил задание от Максэнли не идти порожними, а закупить драгоценный в Скайдре пиломатериал. Дело в том, что градоначальник, руководствуясь прямым повелением короля, запретил вырубку лесов на восточном берегу города, чтобы предотвратить эрозию почв со стороны моря. И в самом деле, песчаные дюны могли в будущем стать угрозой для Скайдры. Поэтому умные головы сообразили, как не допустить подобного происшествия.

Шкипер Хубальд приказал снизить скорость до трёх узлов, огибая холмы, за которыми сразу открылся вид на Осхор — довольно оживлённый портовый город с каменными причалами, солидными купеческими лабазами, пожарной каланчой и ратушей. Домишки, прилепившиеся к портовой территории, были неказистыми, но чем дальше от берега, тем красивее становились здания, возведённые из камня. Чувствовалось, что Осхор является торговым городом.

Не доходя до пристани милю, караван бросил якорь. Следовало уладить все вопросы с таможней и прочими пошлинами. Да и негде было приткнуться. Несколько барков и грузовых кораблей заняли все причалы для погрузки-выгрузки. Еще два парусника виднелись чуть выше по Рокане. Жизнь кипела, а я задумался, насколько вся эта тягомотина затянется.

Пенберти со шкипером уехали на берег и сразу направились в административное здание с королевским и малым таможенным штандартами.

— Хорошо, если завтра на разгрузку встанем, — печально заявил Калифер, оставшийся за капитана. — А то еще на седмицу застрянем.

— Дружище Михель, не хочешь по городу прогуляться? — поинтересовался я у дона Ансело, с любопытством глядящего на вольно раскинувшийся Осхор и огромную дубовую рощу, подступавшую к окраинам с юга. — Да и парням надо дать возможность расслабиться.

— Рича возьмешь?

— Да, он же мой телохранитель, как-никак, — пошутил я. — Куда я без него. Клоп!

— Я здесь, командор! — штурмовик и сигнальщик по совместительству как будто находился за моей спиной и ожидал, когда я к нему обращусь.

— Бери шлюпку и дуй вдоль флотилии с приказом по отряду: с каждого корабля по пять штурмовиков отпустить на берег до утра. Десятники остаются на месте. Особый приказ Ричу. Прибыть на флагманский борт вместе с чародейкой.

— Понял, — обрадовался Клоп перспективе не сидеть на одном месте. — Разреши взять с собой Тью? Пусть учится грести.

— Валяйте, — махнул я рукой. Мальчишку нужно загрузить работой, чтобы не в голову всякие мысли дурные в голову не приходили. А то учудил: наловил крыс в трюме и решил порыбачить. Едва за борт не улетел, когда непонятное чудовище клюнуло и потащило на дно наживку. Подозреваю, речной сом решил полакомиться не только крысой, но и человеческим детенышем. Получил (не сом, а Тью) от меня подзатыльник и целый день драил кают-компанию, нашу и капитанскую каюту.

— А это… командор, — Клоп почесал затылок. — С нашего десятка кого оставишь за порядком следить?

— Тебя, — ответил я, и штурмовик расплылся в улыбке. — На берег завтра сойдёшь.

— А вот и славно! — Клоп тут же умчался искать Тью, и уже через четверть часа на шлюпке оба гребли вдоль застывших на фарватере кораблей.

— Думаешь, справится? — усмехнулся дон Ансело, кивнув в их сторону.

— В отряде каждый должен уметь заменить командира, — озвучил я свою идею, которую пытался вбить в головы штурмовиков. — Другое дело, что не каждый на это способен. Будем смотреть и думать.

Обратно они уже приплыли вместе с Ричем и Озавой. Девушка без помощи пластуна ловко забралась по штормтрапу на палубу. На её лице было написано недоумение вперемешку с опасением, что я ещё придумал. Стало смешно. Чародейка, владеющая магией, боялась обычного человека. Что ей стоит произнести пару заклинаний, не относящихся к «бытовым» и принести мне вред куда больший, чем от клинка или пули? Может, Озава и в самом деле перешла на мою сторону?

Я с улыбкой подал ей руку, когда она вцепилась в фальшборт, и помог встать на палубу.

— Благодарю вас, сеньор, — проговорила девушка, одергивая плащ.

— Как самочувствие после плавания? — я попытался разговорить чародейку, чтобы смягчить её страх. Чего-то же она боится, в самом деле! — Не укачивало?

— У меня есть способы от такой напасти, — усмехнулась Озава. — Пришлось парочку ваших бойцов вылечить.

— И кто же опозорился? — удивился я, глядя на перелезающего на палубу Рича. — Десятник, как допустил, что твои люди блюют от речной волны?

— Да это Гвоздь с Чернышом, крабьи выкидыши! — покраснел мой верный друг. — Не укачало их. Сожрали что-то или выпили, вот и стравило за борт.

— Пробовал найти, что пили?

— Пытался, весь трюм перевернул, но без толку. Даже Озаву пробовал привлечь…

— Я в поисках вещей не сильна, — тут же отреагировала девушка. — У меня даже образца не было, а блевотину, извините, побрезговала через магический ритуал прогнать.

— Ладно, потом разберемся, — отмахнулся я. То, что парни явно пили какое-то дерьмо, припасенное еще со Скайдры, меня не удивило. Штурмовики и в Пустоши Кракена умудрялись проносить в лагерь выпивку, но там они серьезно рисковали. Поймай их я пьяными — сдохли бы на полигоне. И это было бы самое легкое наказание. Мог и из отряда выгнать. — Эти двое из последнего набора?

— Да. Оба из одной деревни.

— Такие здоровые, лобастые? — вспомнил я, о ком идет речь.

— Ну да, они и есть. Способные ребята, но вот с дисциплиной у них проблема. Я бы их давно проучил, да боюсь шкуру попортить.

— Но ты их не поймал за руку?

— Говорю же, способные. На тренировках выкладываются полностью, нужно достать какую-то вещь — извернутся, но сделают.

— Оставь их на корабле, — решил я. — Отпустишь на сушу, проблем нацепят как свою шею.

— Так они и на «Разбойнике» найдут что выпить, — возразил Рич.

— Лучше пусть там. Я по каталажкам за ними бегать не намерен.

Нам понадобилось немного времени чтобы собраться к поездке в город. Помощник капитана дал нам двух матросов, которые должны были пригнать лодку обратно. Тью и Рич сели второй парой им в помощь, и мы быстро домчались до деревянного пирса, протянувшегося на несколько футов от берега в реку. Несколько лодок, привязанных к столбам, покачивались на воде, но их владельцев не было видно.

Матросы высадили нас и развернулись обратно. А мы пошли в город, минуя портовую слободу, насыщенную запахами нечистот, горячей смолы, дегтя. Посреди загромождений из пустых рассохшихся бочек и сломанных ящиков бегала детвора. Завидев нас, она бросилась под ноги с криками, выклянчивая монету. Рич развернулся и попытался поймать одного из мальчишек, но куда там. Прохвосты оказались куда шустрее, чем пластун. Еще и обидно обзываться стали, языки показывать.

Не обращая на них никакого внимания, мы миновали слободку и вышли на узкую замощенную улочку, тянувшуюся вдоль реки. Чтобы попасть на центральную площадь, использовали старую как мир тактику: расспросили местных жителей. Наличие в мужской компании девушки развязывало языки кумушкам, дотошливо объяснявшим нам, как побыстрее миновать лабиринты Осхора, оказавшегося изнутри не столь удобным для пешеходных прогулок. Старая часть города тяготела к порту; её двух-трёхэтажные дома стояли чуть ли не впритык друг к другу, мощёные улочки уводили то вправо, то влево, образуя какие-то невообразимые петли, по которым можно было кружить, так и не достигнув цели.

Благодаря кумушкам, мы затратили на дорогу меньше времени. И когда вышли из очередного нагромождения облупившихся от старости домов, увидели центральную площадь с ратушей и храмом, стоявшими чуть ли не рядом друг с другом. Такое соседство им нисколько не мешало. Если в городскую управу заходили в большей мере люди серьёзные, наделенные какими-то обязательствами, вроде купцов и выборных от гильдий горожан, то на ступенях храма сидели попрошайки и увечные, протягивая грязные ладони к каждому, кто собирался посетить аскетичное на вид здание из серого камня. Раз людям хватает денег на пожертвования храму и на покупку свечи, то пара грошей для убогих всегда найдётся.

— Командор, Озава хочет по лавкам походить, одежку да обувь прикупить, — тихо сказал Рич, когда Тью, дон Ансело и чародейка оторвались от нас на несколько шагов, увлеченно разглядывая открытые лавки с разными товарами. Кругом гомонили, зазывали купить именно то, чего нет у других продавцов.

— Иди, — я решил отпустить парня, пусть выгуляет свою девушку, а то на корабле уединиться не получается. — Сними комнату на ночь, не торопись возвращаться. До утра хватит времени?

— Командор, спасибо! — Рич обхватил своими ладонями мою руку и эмоционально потряс. — Завтра утром будем на «Разбойнике»!

Он торопливо догнал Озаву, что-то ей прошептал, после чего оба как-то незаметно исчезли в толпе.

— А куда они, командор? — Тью беспокойно крутил головой, выискивая Рича с чародейкой. — А мы почему не пошли с ними?

— У них свои дела, — обрезал я его. — Ты, давай-ка, будь ближе. Знаешь, сколько здесь ухарей? Зазеваешься, тут же ограбят. Или еще хуже — подрежут.

— Да ну, пусть попробуют, — хмуро произнес Тью, машинально схватившись за потёртый кожаный кошель, висевший на поясе. Там позвякивало всего несколько либров, и паренек хотел потратить их на хороший нож. Я ему объяснил, что очень хороший клинок стоит от пяти золотых крон, и с его монетами удастся заполучить дешёвую пырялку, второпях выкованную из одной железной полосы. «А отличный нож берется с боя у сильного врага», — пошутил я, видя расстроенное лицо Тью. Хотя, в этой шутке доля правды присутствовала.

Нам в Осхоре особо ничего не надо было, поэтому мы просто гуляли и глазели на представления уличных артистов, пили холодную воду, купленную у водоноса с бочонком на спине. Мало того, что посудина оказалась с магическим наложением, меня привлекла хитроумная система, позволявшая качать воду с помощью маленькой помпы, висевшей на груди, и медной трубки, идущей сбоку бочонка.

Заглянули на Оружейную улицу, где долго выбирали для Тью нож мечты. Однако дон Ансело или я безжалостно браковали всё, что предлагали продавцы. Обманутые в ожиданиях, они орали нам вслед, что мы ничего не понимаем в клинках.

— У тебя уже пистолет и палаш есть, — удивлялся Михель настойчивость парня. — Зачем нож? Им надо уметь пользоваться, как Рич, например.

— Но я же буду учиться, — возмущался Тью. — Мало ли, вдруг пригодится! Пистолет может дать осечку, палаш выбьют из руки, а нож — последняя надежда.

— Ишь ты, как рассуждаешь, — смеялся дон Ансело. — Придется, командор, ему купить то, что он хочет. Не отстанет ведь…

Мы уже заворачивали за угол дома, являвшегося границей между Оружейной и Скобяной улицами, когда Михель вдруг вытянул руку и придержал нас на месте, а сам прижался к стене, осторожно выглядывая наружу.

— Мужа своей любовницы увидел? — пошутил я, но остановился. На дона Ансело это было непохоже.

— Если бы, — Михель поманил меня пальцем. — Смотри, командор, вот туда, где лавка со всякой всячиной.

Я с такой же осторожностью и любопытством поглядел в сторону двухэтажного домишки, представлявшего собой не только жилое помещение, но и лавку для продажи. Возле прилавка, заваленного разнообразной скобяной мелочью, стояли трое мужчин в дорожных плащах, и это несмотря на жару. Один из них натянул шляпу на нос и лениво перебрасывался словами с хозяином лавки.

— Клянусь акульими жабрами, это же Свистун! — дон Ансело прижался к стене и посмотрел на меня ошалевшими от удивления глазами. — А где Свистун, там и…

— Котрил, — закончил я за него и снова высунулся из-за угла. Да, так и есть. Свистун собственной персоной. Второго парня я тоже узнал. Встречались в Шелкопадах, в том самом доме, где Рэйдж хотел получить от Боссинэ гравитоны. Человек, стоявший ко мне спиной, не оборачивался, но интуиция подсказывала, что это и есть мой враг.

Не иначе как злой гримасой судьбы или насмешкой нельзя назвать встречу в Осхоре. Где бы я не появился, сталкиваюсь с Котрилом. Что за странная и невидимая нить, связавшая нас?

— Что он здесь делает? — прошипел дон Ансело, злой на вымогателя не меньше моего.

— Давай подумаем, — я прислонился к нагретой солнцем стене дома. — Мы знаем, что этот ублюдок готовил ограбление некрополя, и скорее всего, получив гравитоны, поставил их на какое-то судно, чтобы попасть в Спящие Пещеры по воздуху. Контрабандист с «Артистки» уверял меня, что направляется в Треччил, выполняя заказ Котрила. Значит, он уже был там, ожидая, когда перевозчики привезут ему оружие и магические бомбы. Бомбы, вероятно, использовали для подрыва фрегата. Зачем? Отвлечь внимание патрулей, егерей и армии. Как бы всё сходится. Неужели Рэйджу удалось сорвать крупный куш? Но тогда какого дьявола он делает в Осхоре? Где остальные: его люди, барон Шаттим?

— Скрываются в гостинице или… погибли в могильнике, — предположил Михель.

Тью во все уши слушал наш разговор, открыв рот от удивления.

— Если погибли — то наш враг просто невероятный счастливчик, — я поставил челюсть парнишки на место. — Слушай внимательно, малыш. Ты запомнил вот тех трёх мужчин в плащах? Прекрасно. Мне нужно знать, где они остановились, сколько человек в банде. Проследи за ними, только аккуратно. Если получится подслушать разговор, будет просто великолепно. Но действуй осторожней. Вон тот, в шляпе, очень опасен. Почувствуешь, что на тебя обращают внимание, тут же беги со всех ног от него. Мы будем ждать возле ратуши сколько потребуется. Понял?

— Да, командор! — глаза Тью засверкали от радости. Наконец-то у него появилась возможность поучаствовать в настоящем деле! Он собрался бежать, но я цепко схватил его за шкирку и зашипел:

— Куда? Пистолет и кошель отдай, болван! Еще бы написал на лбу, что ты из отряда кондотьера Сироты.

Тью покорно отдал мне свои вещи.

— Осторожнее, сынок! — ещё раз напомнил я. — Если поймают, будут пытать. А пытки еще никто не выдерживал. Кто-то больше, а кто-то меньше, но все ломались. И тебя сломают. Поэтому сделай так, чтобы не попасться им в руки.

На этот раз Тью только кивнул, и я, продолжая сомневаться, отпустил его. Парень неторопливо пошел по другой стороне мостовой, посвистывая простецкую мелодию. В парусиновой куртке и потертых штанах он выглядел как обычный юнга с приходящих в Осхор кораблей. Мало ли их разгуливает по городу.

Мой денщик прошёл чуть дальше и остановился возле бабки, продававшей вишню. Схватив пару ягод, он увернулся от затрещины, и посмеиваясь, продолжил расхлябанной походкой двигаться вдоль домов, вертя головой по сторонам. Потом остановился и присел под полосатым тентом очередной лавки, словно устал.

— Соображает, — усмехнулся дон Ансело.

Между тем троица, наконец, двинулась в сторону, противоположную от центральной площади, как раз туда, где их дожидался Тью. Человек в шляпе так и не обернулся, чтобы я мог убедиться, что он и есть Рэйдж Котрил.

— Он это, — уверенно ответил дон Ансело, услышав мое бормотание. — Его походка, рост. И бандиты, видишь, как вокруг увиваются. Что думаешь, Игнат? Предлагаю разобраться с ним, пока есть шанс. Против отряда в сорок человек он вряд ли сможет отбиться.

— А вдруг ему удалось достать то, ради чего он ходил в Спящие Пещеры? — впервые меня глодало сомнение. В этой истории всё было мутно. Появление Котрила в тот момент, когда в междуречье бушует мятеж, наводило на мысли о хорошо спланированной акции, глубинная цель которой для меня оставалась непонятной.

— Нужно захватить Свистуна, — я посмотрел на Михеля. — Он парень слабенький. Надавим посильнее — сразу до жопы расколется.

— Тогда есть смысл подождать Тью, — согласился со мной дон Ансело.

И мы направились на центральную площадь. Неподалеку от ратуши обнаружили таверну, хозяин которой проявил сообразительность и вытащил несколько столов прямо на улицу под парусиновый навес. Народу выпить холодного пива в жару хватало, и мы задумались, не пойти ли нам в другое место. Мест не было совершенно. Но тут к нам подскочил невысокий рябой мужичок в кожаном фартуке с высохшими пятнами и потеками. Он по нашей одежде сообразил, кто заглянул к нему в гости.

— Сеньоры, не торопитесь уходить, — зачастил он. — У меня есть столик на двоих, я прикажу работникам вытащить его на улицу. Что может быть лучше холодного пива да с вяленой краснопёркой! У нас, в Осхоре, она самая вкусная! А вы, я вижу, приезжие. Советую попробовать!

— Пиво-то под чарами? — сморщился дон Ансело, хотя по его морде легко читалось желание выхлебать пару кружек.

— Да как можно? — неожиданно возмутился хозяин таверны, зачем-то потирая ладони. — У меня погреб в пятнадцать футов глубиной с устроенным ледником. Даже в жару там пар изо рта идет! Нужна мне эта магия! Это же каждый раз плетения обновлять нужно, денежку платить!

Мы с его доводами согласились и через несколько минут сидели за небольшим круглым столиком, вызывая зависть у тех, кто теснился на лавках, и неспешно попивали холодное пенное под вяленую местную краснопёрку. На ратуше дважды отбили колокол, а Тью не появлялся. Пока волноваться не стоило. Котрил мог ходить по городу просто так или в ожидании какой-то встречи. Лишь бы паренек не засветился. Не прощу себе, если он в лапы Рэйджа попадётся. А с другой стороны — это проверка на сообразительность, ловкость и внимание. Пройдёт задание, значит, будет от мальчишки толк.

Время шло, посетителей становилось меньше. В самой таверне звучали громкие голоса, изредка вспыхивали ссоры, но быстро гасли благодаря вышибалам, бдительно смотревшим за порядком. Орать и ломать мебель неподалеку от ратуши, где каждые полчаса проходит патруль, самоубийц не находилось.

— Мне не по себе, — признался дон Ансело, осоловело глядя на очередной кувшин, принесенный подавальщиком.

— Что, пить не можешь? — усмехнулся я, разделывая вяленую тушку, посыпанную перцем.

— Из-за Тью. Вдруг попал в руки Котрила?

— Если бы попал — чертов сеньор уже был бы здесь или прислал своего человека, — спокойно рассудил я. — Тью знает, где нас искать.

— Хм, не подумал, — икнул Михель и оживился, глядя куда-то поверх моего плеча. — А вот и наш шпион.

Он поднял руку и помахал ею, привлекая к себе внимание. И через минуту рядом с ним на лавку плюхнулся мокрый и запыхавшийся Тью. Черт, я был рад видеть его живым и невредимым!

— Пить! — прохрипел парень, и дождавшись моего кивка на кувшин, схватил его и присосался, жадно глотая успевшее стать тёплым пенное.

Я не стал торопить денщика. Видно, что набегался мой помощник здорово. Даже плотная куртка пропотела на спине, по шее скатывались крупные капли пота, лицо загорело на жарком солнце.

— Не увлекайся, — дон Ансело отобрал кувшин у Тью. — Рассказывай давай, что увидел, услышал.

Тью без смущения рыгнул, вытер рот рукавом куртки.

— Проследил я, где они залегли, — сказал денщик. — Гостиный двор «Медный котел». Снимают одну комнату на троих. Того, в шляпе, зовут «хозяином». Слуги его ни разу по имени не окликнули, гады. Я познакомился с одним пареньком, он рассказал, что эти трое появились позавчера вечером, заплатили сразу за неделю. Кажется, собираются ехать в Рувилию. Он это подслушал нечаянно…

— Ага, нечаянно, — фыркнул дон Ансело. — Что бы делали без таких скромников…

— В Рувилию, значит, — я задумался. — Логика его поведения полностью совпадает с моими расчётами, предугаданными задолго до прибытия в Осхор.

Михель не мешал мне рассуждать, успев показать кулак Тью, который облизывался на остатки пива.

— А они больше ни с кем не встречались? — спросил я молодого помощника.

— Не-а, — мотнул головой Тью. — Я же потом караулил возле гостиницы, никто никуда не уходил.

— К ним могли прийти, — возразил Михель. — Гостевой двор — место людное, все туда-сюда снуют.

— Точно, ажно голова заболела, пока за входом смотрел, — подтвердил Тью, жалобно глядя на кувшин.

— Черт с тобой, допивай и идем на корабль, — решительно произнёс я. — У самого в голове каша. Получается, Котрил здесь без барона. Едет в столицу. Тогда где Шаттим? Погиб ли отряд в Спящих Пещерах?

— Вполне возможно, — кивнул дон Ансело.

— Нет, слишком хорошо, чтобы быть правдой, — грызли меня сомнения, очень грызли! — Эх, если бы не договоренность с виконтом Агосто, я бы за Котрилом проследил!

— Да плюнь ты на него! — посоветовал друг. — Мало ли зачем ему в столицу. Надоело бродить, вот и решил с остатками отряда податься в богатый город. Придумает, как обирать мелких лавочников и артельщиков.

— В столице? — язвительно заметил я. — Где сосредоточена королевская сила, власть и закон? Не-а, Котрил — очень хитрый и осторожный гадёныш. Поверь моему слову, Михель, неспроста это. Ладно… Тью, ты уже все пиво вылакал?

— Да, командор! — дорвавшегося до выпивки парня слегка развезло. Ну да, побегай по жаре несколько часов голодным, с лавки свалиться можно.

— Тогда встаём и возвращаемся на «Эпиналь», — приказал я.

С грехом пополам дошли до причалов. Молодой денщик едва передвигал ноги и жаловался, что хочет есть, и Михель подбадривал его лёгкими подзатыльниками или тычками в спину, обещая тому завтра устроить несколько занятий по рукопашному бою, выставив против него несколько штурмовиков.

Ловко маневрируя между штабелями досок, накрытых парусиной, тяжёлых бочек, ящиков и мешков, мы сумели выйти на свободную дорогу, протянувшуюся вдоль пристани, и направились к деревянному пирсу. К нашему счастью, здесь болтались две лодки с «Эпинали» с матросами.

— А это кто? — дон Ансело кивнул на двух богато разодетых мужчин, стоявших на пирсе. Они заметили наше приближение и заметно оживились.

— Знать бы, — я прищурился; низко опустившееся солнце больно било по глазам. — Этих людей впервые вижу. Да сейчас разберёмся, чего гадать.

Когда до незнакомцев осталось несколько шагов, матрос с лодки выкрикнул:

— А вот это и есть командор Сирота, ваши милости!

Хм, серьёзные люди. «Милостей» просто так в порт не заманишь, нужна причина, чтобы они приехали сюда ради одного человека, да еще терпеливо ожидали его. Оба мужчины хоть и в летах, но лица холёные, идеально выбритые, чуть ли не до синевы. Одежда, несмотря на простоту и сдержанность в роскоши, явно не из дешёвого сукна. Один из мужчин был в темно-зелёном приталенном сюртуке, под которым виднелась жилетка и белоснежная сорочка. На голове суконная черная треуголка с серебристо-желтой окантовкой. Его спутник, бодрый старичок лет восьмидесяти, с едва видимыми морщинками на лбу и щеках (пользуется магическими кремами, не иначе), предпочел сюртуку более привычный кафтан коричневого цвета. Каждая деталь одежды показывала, что передо мной не какие-то там бароны или сеньоры, а самые настоящие аристократы, умеющие одним видом привести в трепет.

Но я трепетать не собирался. Вежливо приподнял шляпу и поинтересовался у старичков:

— Господа, я так понимаю, вы ждёте меня?

— Если вы Игнат Сирота — то так и есть, — сухо проскрипел мужчина в сюртуке.

— Тогда слушаю вас внимательно, — широко улыбаюсь, а сам лихорадочно думаю, кто бы это мог быть. В Осхоре у меня нет знакомых или врагов. Кто-то из Скайдры примчался, чтобы донести какую-то информацию? С Тирой что-то случилось?

Видя на моем лице отражение кучи вопросов, говоривший чуть сбавил тональность:

— У нас к вам очень серьёзный разговор, Игнат. Поэтому предлагаем проехать с нами в более удобное место. Обещаю, вернем вас сюда же без каких-либо проблем.

Он кивнул куда-то в сторону высокого штабеля из ящиков, возле которого стояла большая карета, запряженная двойкой гнедых лошадей. Кроме скучающего кучера на облучке не увидел подобающую статусу охрану. Странные дедушки.

— А вы могли бы представиться? — я перевел взгляд с одного незнакомца на другого. — Моё имя вам откуда-то известно…

— Граф Чиркоп, — едва заметно кивнул «сюртук» и перевел взгляд на спутника. — А это граф Стини. Один наш друг очень просил найти господина Сироту и договориться о встрече. Мы не могли отказать, поэтому бросили все дела и целый день потратили на ваши поиски. Надеюсь, после этого вы не будете выказывать своё возмущение?

— Я ещё и слова не сказал против, — усмехнулся в ответ и повернулся к дону Ансело, напряжённо слушавшего разговор. — Дружище Михель, отвези мальчишку на корабль, и пока меня не будет, бери командование кондоттой на себя.

— Не хочу тебя оставлять одного, — отрезал дон Ансело и с вызовом посмотрел на графов-старичков.

— Можем вас уверить, молодой человек, что у господина Сироты нет ни малейшего шанса попасть в неприятности, — хмыкнул граф Чиркоп. — Друг нашего друга — и наш друг.

— Идёмте, милорды, — я показал знак Михелю, чтобы тот не делал глупостей и ждал меня на корабле. — Меня съедает любопытство, кто тот таинственный друг, который со мной очень хорошо знаком.

— Он просил до поры до времени не разглашать его имя, — вступил в разговор граф Стини и простер руку в направлении кареты. — Прошу вас, юноша. Время дорого, не будем его занимать у вечности.

Ну, я бы поспорил. У вечности этого времени навалом. Вернее, те, кто с этой вечностью на «ты», умело использует его для своих делишек. Пока шли к карете, пытался вычислить «друга», которым мог оказаться кто угодно, даже граф Додреф. У него полно осведомителей, через которых владелец судоверфей мог узнать, куда направляется караван под охраной моей кондотты. Только один жирный вопрос стоял перед глазами: а на хрена Додрефу со мной встречаться? Или же виконт Агосто примчался сюда, чтобы изменить наши планы. Уже горячее. Беда в том, что я никогда не слышал имен этих старичков, была бы хоть какая-то зацепка.

— Не ломайте голову, юноша, — заметив мои мучения, с усмешкой посоветовал граф Стини, когда мы уже расселись в карете и поехали по неровной и выбитой сотнями телег дороге. Оба старика заняли диван напротив меня и с любопытством изучали при свете магического фонарика, болтающегося прямо под потолком. — Скоро всё сами увидите. Мы ведь тоже сгораем от любопытства. Чувствуешь что-нибудь, Карви? Огонь по жилам, блеск в глазах…

— Я чувствую дыхание палача и блеск начищенного топора, — проворчал спутник по имени Карви, тот, что Чиркоп.

— Ещё неизвестно, кого этот топор удостоит чести, — хихикнул граф Стини.

Слушая ворчание стариков, я все больше убеждался, что обычным чаепитием странная встреча не закончится. Здесь явно пахло авантюрой с тяжелейшими последствиями. А вдруг эти люди связаны с Котрилом? Хотя… аристократы вряд ли будут марать себя знакомствами с прощелыгой Рэйджем.

Больше мы ни о чем не разговаривали. Умиротворенно цокали копыта лошадей, карету уже не так трясло, чувствовалась более ровная мостовая. Я хотел отодвинуть занавеску на окне и посмотреть, куда едем, но передумал. Графы могли счесть это проявлением неуверенности и трусости, поэтому сидел спокойно. Будь что будет. При мне оба пистолета, кортик и морион. Как-нибудь отобьюсь, если попаду в засаду.

По моим ощущениям, уехали от порта недалеко, больше колесили по улицам. Карета то и дело на поворотах накренялась то вправо, то влево. Остановились. Кучер спрыгнул с облучка и торопливо распахнул дверцу. Я с удовольствием сошёл на мостовую и едва не выругался в голос. Опять судьба со мной играет! Угораздило же незнакомого мне «друга» поселиться именно в «Медном котле»! А ведь здесь сейчас находится Котрил! Или всё же эти графы связаны с ним? Ладно, так и быть, встречусь лицом к лицу и разберусь, наконец, с этим человеком раз и навсегда!

— Что вы так застыли, господин Сирота? — проскрипел граф Чиркоп. — Ни разу не видели почтовую гостиницу? Мой совет: всегда ищите именно такую, в какой бы город не приехали. В номерах чисто, лакеи вышколены, еда приличная. Дорого, но оно того стоит.

Я натянул шляпу на нос и пристроился за спинами старичков, неторопливо поднимающихся по каменным ступенькам лестницы. Лакей в синей ливрее, на которой было вышито перо и конверт в обрамлении двух лилий — как намёк на службу в королевской системе — распахнул дверь и вокруг нас тут же засуетилась целая толпа слуг. Видать, приезд высокородных аристократов в гостиницу был для хозяина невероятной удачей, и все силы он бросил на обслуживание старичков. А ведь еще один уже находится здесь!

Пока поднимались на второй этаж, граф Чиркоп распоряжался насчет ужина. Остановившись перед дверью, покрытой темно-вишнёвым лаком, что уже было признаком солидных апартаментов, один из слуг угодливо изогнулся и по кивку граф Стини распахнул её.

— Заходите, господин кондотьер, — усмехнулся старик. — Вам это нужнее.

Внутренне ругая этих чертовых аристократов за ненужные на ровном месте тайны, я перешагнул через порог и очутился в довольно большой комнате, обставленной неплохой мебелью и с аксумским ярким ковром на полу.

Мой взгляд сразу же выцепил еще одного пожилого мужчину, статью и ростом превосходящим обоих моих спутников. Его седая густая грива аккуратно спускалась на плечи синего мундира с галунами на воротнике и рукавах. Широкий армейский пояс с золотой бляхой, на которой был выдавлен королевский герб, золотые пуговицы, висящая на шее медаль с двенадцатью лучами — передо мной стоял не просто какой-то высокородный, а самый настоящий генерал или маршал. В сухопутных званиях Дарсии я разбирался плохо, а знаки отличия были какими-то нейтральными, сразу и не поймешь.

— Милорд… — не зная, как поступить, я склонил голову. — Скажу откровенно, мы с вами никогда не встречались, поэтому очень удивлен и озадачен, зачем вам понадобился скромный кондотьер.

— Маршал Джодимоссо очень хотел познакомиться с тобой, Игнат, — услышал я сбоку до боли знакомый голос. Еще одна дверь, ведущая в соседнюю комнату, открылась, и в гостиную вошел эрл Эррандо Толессо. Посвежевший, бодрый, подтянутый, и даже не скажешь, что за его спиной восемь десятков лет прожитой жизни. Или показалось, что морщины разгладились?

— Неожиданно, — только и смог пробормотать я. — Перебрал все варианты, но на вас, эрл Эррандо, даже не подумал.

Мой будущий родственник зашёлся в мелком рассыпчатом смехе. Лакеи быстро удалились, и мы остались в комнате впятером. Бравые деды взяли меня в полукольцо и чего-то ждали.

— Позвольте, друзья, представить наследника рода Толессо — эрла Игната Сироту-Толессо, — чуточку переигрывая с пафосом в голосе, произнёс дед Тиры. Но, видимо, он очень хотел произвести впечатление на собравшуюся здесь компанию. И преуспел в этом. Вон как глаза у дедов расширились от удивления и неожиданности. — Будущий муж моей единственной внучки, если у него хватит смелости предложить ей руку, хе-хе…

— Уже, эрл Эррандо, — спокойно ответил я, стараясь не глядеть на растерянные лица графов и маршала. — Руку очаровательной леди Тиры я попросил перед отплытием каравана, и она ответила согласием. Наверное, мне стоило, в первую очередь, услышать ваше благословение, но у меня не оставалось времени.

— Выходит, твоим наследником станет муж внучки, да к тому же официально признанный тобой родственником Толессо? — не выдержав, захохотал граф Чиркоп. — Ты всегда был оригиналом, Эри! Голову сломать можно от таких вывертов!

— Где бы я был без своих выдумок? — назидательно произнёс эрл Эррандо, притронувшись пальцем к своей голове. — Видели бы вы свои рожи, милорды! О, как давно я мечтал огорошить вас, сбить аристократическую спесь!

— Милорды, — я до сих пор не понимал причину своего присутствия среди этих милых старичков. — Может быть, наконец, мы поговорим откровенно? Какой случай заставил вас, эрл Эррандо, раскрыться? Или встреча с королём прошла не столь удачно?

— Я с королем ещё не встречался. Это же не в мануфактурную лавку сходить. Требуется очень тщательная подготовка, чтобы утопить лорда Торстага. Мои друзья высказали своё желание помочь. Поэтому мы здесь.

— Но чем я могу помочь?

И тут едва не стукнул себя по лбу ладонью. Ну не идиот ли! В этой гостинице находится человек, замышлявший какую-то нехорошую авантюру против короля! Если удачно использовать попавший в руки козырь, то можно под это дело и Торстага подвинуть.

Старики молчали. Битые жизнью волки сразу просчитали, что в моей голове зашевелились какие-то мысли.

— Милорд, — обратился я к деду Тиры, — вы уже рассказали своим высоким друзьям подоплёку всех событий, приведших всех нас в эту комнату?

— В полной мере, — кивнул эрл Эррандо. — Начиная с твоего появления на островах Керми, встречи с внучкой, о лорде Торстаге, выполнявшем поручение короля…

— О котором ни в Адмиралтействе, ни во дворце, оказывается, никто и не знал, — хмыкнул маршал Джодимоссо. — Нет, я не подвергаю сомнению право нашего правителя пользоваться любыми средствами и методами для уничтожения рассадника пиратской вольницы. Меня насторожило, что Кендиш пользовался неограниченными возможностями своей миссии. И здесь мы вступаем на тропу догадок и предположений, что лорд Торстаг мог банально набивать свой карман.

— А как же «золотой караван»? — ворчливо произнес граф Чиркоп, доставая из сюртука трубку и серебряную табакерку. Он дунул в чубук, потом неторопливо набил трубку, уминая пальцем табак.

Я усмехнулся и с видом фокусника извлёк из внутреннего кармана кафтана черкаш со спичками, зажёг одну из них и поднёс к Чиркопу. Тот с интересом посмотрел на новомодный инструмент для добывания огня, запыхтел и окутался ароматным дымом.

— Занятная вещица, — кивнул он, благодаря за услугу. — Я так полагаю, это новомодное алхимическое изобретение уже пользуется популярностью…

— Ещё нет, — я показал старикам усовершенствованный черкаш. — Эта плоская коробочка придумана мною. В неё легко входят десять зажигательных палочек с серной головкой. На одну из сторон упаковки нанесен специальный слой из нескольких… кхм… алхимических элементов вроде фосфора, сурьмы, серного порошка. Как видите, не нужно носить с собой специальную тёрку отдельно от спичек…

— Как-как? — навострил уши граф Стини.

— Спичка, — улыбнулся я. — Патенты на изготовление коробки и название уже отправлены в Бюро. — На саму идею зажигательных палочек, как и на специальную смесь, я не претендую.

— Мы отвлеклись, — проворчал эрл Эррандо, осуждающе посмотрев на меня. Дескать, нашёл время развлекать стариков. — Вопрос был про «золотой караван». Мог ли лорд Торстаг косвенно быть причастным к организации нападения?

— Вряд ли, — с задумчивостью ответил маршал. — Он же не похож на выжившего из ума человека. А вот версию, что ему могло кое-что перепасть с этого нападения, я бы не отбрасывал.

— Но ведь ещё нужно захватить галеоны с золотом, — подкинул я дровишек в спор. — Разве у лорда была уверенность в победе пиратов?

— Судя по рассказу эрла Толессо, уверенность присутствовала, — усмехнулся Чиркоп, дымя как жерло вулкана. — Ведь он не зря поручил склонить всех фрайманов к атаке на галеоны именно вам. Каким образом пленник стал таким влиятельным человеком среди оголтелых головорезов?

— Ну… — я пожал плечами. — Сначала мне удалось в смертельном поединке убить самого верного пса капитана Хаддинга. Потом я победил на ежегодном ристалище, одолев несколько лучших бойцов архипелага. Не скажу, что ко мне воспылали любовью те из фрайманов, которые посчитали опасным мое сближение с фрайманом Эскобето.

— Ты даже Эскобето знаешь? — хмыкнул маршал Джодимоссо. — Он хотя бы жив?

— Когда я убегал с Керми, капитан выглядел вполне себе бодрым и здоровым, — я с интересом поглядел на старика. — Вы тоже его знаете?

— Я был знаком с его папашей, — удивил меня маршал. — Такой же горячий авантюрист, любивший влезать в неприглядные истории. Сам он из Фариса, южанин. Узнав о гибели Ригольди места себе не находил, так и помер от излишков вина, ударивших ему в мозг. А сынок-то, оказывается, вполне себе бодр и шустёр, в пираты подался.

Прошлое командора Эскобето начало понемногу открываться, как тяжёлая театральная ширма. Вот, значит, кто ты такой… Я оказался прав, что Ригольди — выходец из благородной семьи. Не станет маршал, высокородный аристократ, знаться с каким-то простолюдином.

— Возможно, Эскобето уже давно в Аксуме, — я намеренно бросил ложный след, чтобы его не вздумали искать где-нибудь возле Черных Островов. Ведь нужно своё золото вернуть.

— Ну да бог с ним, — отмахнулся Джодимоссо. — У нас иные заботы. Вот такая мысль возникла… Лорд Торстаг знал, что леди Тира находится в пиратском плену, поэтому стремился объединить две миссии в одну. Прослышав о великолепном бойце Игнате Сироте, он нашел возможность встретиться с ним, и на взаимовыгодных условиях перетянул на свою сторону.

— Так и есть, — кивнул я, не желая озвучивать подробности, кои могли навредить больше, чем помочь.

— Как-то не складывается образ купца и воина одновременно, — влез граф Стини. — Скорее, шпион.

— Ага, с Чёрных Островов, — я улыбнулся въедливому старику.

— Игнат — выходец с Халь-Фаюма, — заворчал эрл Толессо. — У них там с детства учат и торговать, и воевать. Давайте ближе к делу, милорды. Мне не хочется видеть Кендиша мужем своей внучки. А он к этому подбирается как уличный кот к голубю.

— Чтобы перекрыть Торстагу все пути к богатствам семьи Толессо, нужны не косвенные подозрения, — справедливо заметил Чиркоп. — Есть ли у Игната нечто такое, что обратит на него благосклонность короля?

— Есть, — словно в ледяную воду ухнув, ответил я.

Старики воззрились на меня с немым вопросом в глазах. Граф Чиркоп даже дымить перестал.

— Есть, но не связанное с лордом Торстагом, — продолжил я, решив, что настал подходящий момент. Играть будем по-крупному. — Дьявол с ним. Это даже не обвинения, а детский лепет, согласен с графом Чиркопом. А вы что-нибудь слышали об артефакте Истинной Крови?

— Откуда… — вскочил маршал Джодимоссо, сжимая кулаки. — Откуда мальчишке известно о магических филактериях, уничтоженных сразу после восхождения на трон первых королей рода Адальгримусов? Это запретная тема!

— Сядь, Альви! — рявкнул эрл Эррандо, сохранявший спокойствие. — Давайте выслушаем Игната. Не зря же он завёл разговор об артефакте!

Чтобы подвести стариков к истинной цели своего плана, я начал издалека. Как появился в Акаписе, где собирался начать торговлю, как встретился с Рэйджем Котрилом, обиравшим с помощью угроз и своих головорезов ремесленников, мелкие гильдейские общины, купцов. И как мы стали врагами, когда я отказался платить ему десятину. Несколько стычек переросли во взаимную вражду, которая тянется до сих пор. Осторожно рассказал о проводке каравана купца Боссинэ в Шелкопады, где совершенно случайно опять встретился с Котрилом. Про гравитоны молчал по известным причинам. Полетят не только головы заговорщиков, но и моя. Упомянул о связи Котрила с бароном Шаттимом, о якобы услышанном разговоре о Спящих Пещерах, куда собрался авантюрист. Речь шла о каком-то старинном артефакте, спрятанном в глубоких галереях некрополя. Именно с этим артефактом связан мятеж в междуречье. Отвлекающий маневр позволил авантюристам проникнуть в гробницы древних королей рода Аллистеров и Норанов.

— У меня есть подозрение, что все эти события контролируются из южных провинций, — закончил я повествование. — Артефакт нужен для публичного отречения короля Аммара от престола. Южане держат какой-то козырь в рукаве в виде истинного наследника.

Маршал и графы долго молчали, переглядываясь друг с другом. Эрл Эррандо с интересом смотрел на меня, вероятно, оценивая по-новому будущего родственника.

— Крамола, — выплюнул граф Чиркоп. — Как есть крамола. С такой историей на плаху пойдем мы вместе с мятежниками, а не эти авантюристы. Никаких доказательств. И лорда к ней никак не привяжешь.

— Разговоры о филактерии бродят по Дарсии уже лет пять, — напомнил граф Стини. — А до этого стояла тишь и благодать. С чего бы вдруг такое возбуждение?

— И с мятежом непонятно, — буркнул успокоившийся маршал. — Я сразу сказал лорду Дункелю, нынешнему главнокомандующему, что бароны или идиоты, или их кто-то подготовил. Подумать только, решили возродить «феодальное право»! Как будто им сейчас король горло сжимает, не дает богатеть, лишает привилегий.

— Кое-что урезал, — напомнил граф Чиркоп, снова окутавшись дымом. — Переход под управление наместников, назначаемых лично королем. А это ведет к запрету бесчинств на реках.

— А от этого они станут беднее? — фыркнул маршал. — Глупости какие! Я считаю, Игнат нащупал истинную болевую точку во всей истории. Мятеж в междуречье раскрывается в ином свете, если враги Короны раздобыли филактерий с Истинной Кровью.

— Но они все уничтожены! — воскликнул старичок Стини.

— Позвольте выдвинуть одну версию, — вежливо произнес я, радуясь, что мой рассказ возымел действие, а не стал страшилкой. — Если было несколько артефактов, значит, налицо хитроумная игра «спрячь поближе». Их намеренно подсовывали королевским дознавателям и ищейкам, а один сохранили в том месте, где никто и не подумает искать.

— Спящие Пещеры? — маршал подошел к окну и с раздражением дернул створки, открывая их, чтобы табачный дым вышел наружу. — А ведь правда. Когда Адальгримусы взошли на дарсийский трон, они начали сколачивать королевство, и первым делом перекрыли возможность лезть в некрополь. Нельзя было допустить паломничества мятежного юга к останкам своих лидеров. Выходит, мы сами охраняли опасный артефакт!

— Если он на самом деле там лежит, — заметил граф Чиркоп, перестав курить. — Как мы докажем королю, что угроза государственности существует, а не выдумана в горячей голове молодого человека?

— Только предъявив его, — я пожал плечами.

— Вы знаете, где он? — все-таки старик Чиркоп был еще той язвой.

— Или в руках барона Шаттима, или у Рэйджа Котрила. Но точно уже не в Спящих Пещерах.

— Послушайте, кто эти люди? — взъярился маршал. — Впервые о них слышу!

— Речной барон Шаттим — хозяин Шелкопадов, а Котрил — бандит с большой дороги, хоть и считает себя дворянином. Его почему-то прикрывает губернатор Акаписа эрл Тебриссо.

— Серьёзное обвинение, юноша, — покачал головой эрл Толессо. — Давайте не будем пока касаться сих отношений. Сосредоточимся на артефакте. Позвольте обрисовать ситуацию так, как мне удалось понять. Некие господа, действуя по наущению оппозиционных аристократических родов Фариса и других менее крупных городов, проникают на территорию Спящих Пещер в тот момент, когда вспыхивает мятеж речных баронов. Я соглашусь с Игнатом, что здесь присутствует элемент сговора. Допускаю, что эти люди нашли и вынесли из некрополя магический филактерий с кровью королей из родов Норанов и Аллистеров. Теперь нам нужно понять, как они поступят с ценным и опасным артефактом. Предъявят нашему королю ультиматум или южане, имея на руках неоспоримое доказательство своих прав на трон, начнут войну?

— Скорее всего, никто наобум действовать не станет, — граф Чиркоп, не поморщившись, выбил из трубки сгоревший табак прямо на ковер. — Если… как видите, у нас нет доказательств, одни вероятности! Если филактерий все же оказался в руках потомков Норанов — а они считаются самыми первыми законными правителями Дарсии, давайте признаем этот факт — то в ближайшее время нужно ждать посланца. Господин Сирота, вы утверждаете, что знаете местонахождение артефакта. Вот вам и королевское прощение. Предоставьте доказательства вместе с человеком, ограбившим гробницы Норанов, и у вас появится великолепный иммунитет к козням лорда Торстага. Он уже не посмеет убрать вас как ненужную вещь. И женитесь уже, поскорее, на леди Тире.

Старики засмеялись, довольные шуткой своего приятеля.

— Одного из участников заговора я могу предоставить хоть сейчас, — с удовольствием глядя на вытянувшиеся лица графов и эрлов, ответил я, когда они успокоились. — Увидел его случайно на улице, послал своего слугу проследить, куда он пойдет и что будет делать. Оказывается, Рэйдж Котрил поселился в «Медном котелке». Удивительно, не правда ли?

— Так его надо схватить! — маршал вскочил как молодой и замахал руками. — Вызвать стражу, посадить в темницу и вытрясти из него душонку! А потом под охраной отправить в Рувилию!

— Да подожди ты, Альви! — заскрипел граф Стини. — Ты давно не на службе, не забыл? Я предлагаю проследить за посланником, но так, чтобы он не заподозрил слежку. Пусть едет в столицу, уверенный в том, что все идет по их плану. Не верится мне, что заговорщики настолько наивны, и могли отпустить своего человека с филактерием прямо в руки к королю Аммару. Судя по всему, это последний из оставшихся на свете, и рисковать им никто не станет. Котрил… я верно назвал его имя, сынок? Ага… Котрил всего лишь посредник серьёзных людей, вступивших в схватку за трон. Нужно понимать, что этот человек будет искать возможность встретиться с королем, а значит, в столице есть сообщники.

— Хочешь быть первым, Эгон? — хмыкнул граф Чиркоп.

— В каком смысле, дружище Карви? — нахмурился приятель.

— Кто предупредит короля о похищенном артефакте.

— А мне незачем на закате жизни стелиться перед Аммаром, — даже притопнул ногой граф Стини, который вызывал у меня симпатию. — Я никогда не был в числе его прихлебателей-придворных. Пойдёт вот этот молодой человек. Ему нужнее. Глядишь, король баронский титул присвоит.

— Осталось только показать этого Котрила, — усмехнулся эрл Эррандо.

— Милорды, вы же сюда приехали не одни и где ваши слуги? — спросил я. — Не поверю, что в таком почтенном возрасте вы ещё можете скакать верхом и следить за перемещениями молодого и опасного авантюриста.

— Мы поселили слуг отдельно, — успокоил меня маршал. — Покажите нам этого злодея, и я отдам команду своим парням проследить за ним.

— Показать не могу, иначе Котрил сразу все поймёт, — покачал я головой. — А вот описать внешность — легко. Высокий, крепкий в плечах, носит светло-рыжую бородку, волосы такого же цвета. И самое главное: любит натягивать шляпу на нос.

— Почему?

— У него разноцветные глаза, — усмехнулся я. — Не пугайтесь, милорды. Он не посланник дьявола. Болезнь такая, неопасная. Вот по глазам и узнаете.

— Ха, так я видел сегодня этого Котрила! — воскликнул маршал. — Мы столкнулись с ним на лестнице. И точно, рыжая бородка, шляпа на носу… Подождите, а вы разве не с нами, господин Сирота?

— Увы, у меня контракт. В порту стоит караван, который моя кондотта должна охранять.

— Разве в вашем отряде нет заместителей? — нахмурился маршал.

— Есть, и неплохие, — признался я, держа в памяти слово, данное виконту Агосто. Он ведь будет ждать меня через… да, уже через двадцать дней возле Натандема.

— Ну так в чем дело, молодой человек? — Джодимоссо стал закипать. — Передайте все дела помощнику, и мы вместе со всех ног бросимся в столицу.

— Из Рувилии до Натандема за сколько дней я могу доехать?

— В карете за двое суток можно домчаться, — подсказал эрл Толессо. — Тракт хороший, за ним следят.

Он не стал спрашивать, зачем я упомянул Натандем. Предпочел оставить своё любопытство до лучших времен, когда рядом не будет лишних ушей.

— Решайся, сынок! — опять притопнул ногой граф Стини. — Зря мы, что ли, костями трясли из Рувилии в Осхор, чтобы помочь тебе? Уж извини, наши возможности сейчас не столь весомы, как в молодости, но мы сделаем всё для твоего спасения от зубастого лорда Торстага.

— Спасибо, милорды, — я встал и приложил руку к сердцу. — Позвольте мне тогда откланяться на время. Нужно предупредить команду и передать управление заместителю. Завтра утром я буду здесь, полностью в вашем распоряжении. Надеюсь, наша дружная компания остановит заговор и спасет королевство.

— Каков пафос! — фыркнул граф Чиркоп. — А я вот не столь уверен в благополучном исходе. Все слишком… просто.

Я откланялся, чтобы не слышать вспыхнувший спор между старыми приятелями. Нужно было поторопиться попасть на корабль до первой стражи, дать распоряжения дону Ансело и ехать с эрлом Эррандо в столицу. Да, только так можно обезопасить свой тыл от коварного удара лорда Торстага. По-хорошему, Кендиша нужно топить так, чтобы он не всплыл. Но у меня нет на него компрометирующих материалов, а вот у него на меня — очень даже жирный. Я участвовал в захвате «золотого каравана», и как бы сей факт не стал причиной моего ареста. Конечно, если того захочет Кендиш. А теперь взвесим на чашах золото королевства и опасность потерять трон. Что окажется тяжелее? То-то и оно. Правы дедки. Надо ехать с ними и предупредить короля о настоящем заговоре. Мятеж — детская игра, по сравнению с сетью, которую плетут потомки Норанов.

Я спустился в холл, прошёл мимо скучающего за стойкой работника, и вышел на крыльцо, освещенное парой магических фонарей. Вокруг них вились мотыльки, бросая громадные тени на замощённую площадь перед гостиницей. Мимо проехала карета, постукивая колесами на мелких выбоинах. Где-то весело горланили песни загулявшие горожане или матросы с купеческих кораблей.

Идти пешком по ночному городу рискуя нарваться на патруль или грабителей совсем не улыбалось. Стукнут по голове «колбасой» из-за угла, понять ничего не сможешь. С раздражением огляделся вокруг. Возле распахнутых ворот конюшего двора стояла карета; сидевший на облучке кучер с кем-то лениво переговаривался. Я встал под фонарь и свистнул. Чтобы кучер понял, что обращаются к нему, махнул рукой. А сам в это время проверил, могу ли быстро выхватить пистолеты. В голове сидела прочная мысль, что где-то рядом находится Котрил.

Кучер щелкнул кнутом, лошадка всхрапнула, застучала копытами и бодро подбежала ко входу в гостиницу. Закутанный в плащ кучер глухо спросил:

— Куда прикажете, сударь?

— В порт. Заплачу двойную, если поторопишься.

— Что же не поторопиться? Садитесь в карету.

Я нырнул внутрь, захлопнул карету, поёрзал на жесткой скамье — и только сейчас мозг отреагировал на опасность. Ведь краем глаза заметил какое-то шевеление в противоположном углу. Рука дёрнулась к рукояти пистолета, но в шею тут же упёрлось холодное острие шпаги.

— Держите руки на виду, господин Сирота, — раздался голос проклятого Котрила. — И не пытайтесь показать, насколько вы быстры и безрассудны. Шпага быстрее.

Глава 5

Роковая встреча

Глава пятая: роковая встреча

Котрил неподвижно сидел напротив меня, закутавшись в дорожный плащ, великолепно сливавшийся с темнотой в карете, а широкополая шляпа скрывала белизну лица. Увы, он был прав: шпага быстрее. И не только быстрее, но и длиннее, чем рука. Малейшее движение в сторону Рэйджа станет последним, что я смогу сделать. Жало клинка проткнёт горло насквозь, отправив мою душу на встречу с кураторами, а то и на вечный покой как не оправдавший надежд.

— Ролли, обыщи его, только очень тщательно.

Ещё одна фигура отлепилась от противоположной стены и пересела ко мне. Оба пистолета и кортик перекочевали к противнику. Головорез умело ощупал меня с ног до головы, извлёк кошель, и только потом сказал:

— Всё, хозяин. У него больше ничего нет.

И пересел к Котрилу, взяв на прицел моими же пистолетами!

Я перевёл дух. Как этот болван не нащупал морион? Он висел на шее, спрятанный под сорочкой, но, чтобы до него добраться нужно было расстегнуть и жилетку. Видимо, не захотел заморачиваться. Но каким образом, чёрт возьми, Котрил сумел спрятаться в двух шагах, да так, что я не увидел, не почувствовал его? В карете не настолько темно…

— Обычный магический артефакт «вуаль», — пояснил с усмешкой Рэйдж, как будто прочитал мои мысли. — Пройдёшь мимо — и не заметишь. Видишь, командор, я и без Озавы кое-что могу. Опростоволосился ты. А всё потому, что не носишь с собой камешек, снимающий все магические мороки.

— Опростоволосился, — соглашаюсь с Котрилом. — Обвёл вокруг пальца. Как узнал, что я здесь?

Вместо ответа мой враг стукнул кулаком в стенку кареты, и лезвие едва не вошло в мою шею. Неаккуратность или нарочитая небрежность? Я почувствовал, как тёплая струйка потекла на воротник кафтана. Всё-таки продырявил мне шкуру, ублюдок.

— Да приметили мои парни одного типа, крутившегося возле гостиницы, — охотно ответил Котрил, словно не замечая своей оплошности. — Со слугами разговаривал, а сам всё зыркал по сторонам. Знаешь, Сирота, у меня звериное чутье. Сразу заподозрил неладное. Послал Свистуна следом за пареньком. И оказалось, что не зря! Свистун прибежал как угорелый, начал вопить, что видел Игната Сироту. Вот же судьба, господин командор! Мы как иголка с ниткой!

— Я тоже об этом думал, — стараюсь чуть-чуть откинуть голову назад, чтобы клинок снова не вспорол кожу. Но Котрил очень цепко следил за каждым моим движением, тут же надавливая шпагой, не давая ни малейшего шанса броситься на него. — Видать, кому-то из нас суждено умереть от руки другого.

— Сегодня это будешь ты, — нисколько не играя на публику, которой было-то здесь совсем ничего, один слуга-головорез, ответил Котрил. — Увы, так бывает. Сильный уступает сильнейшему.

Что-то голос у него усталый, блёклый. Куда девался напор, наглость, превосходство в своем гении? И где все бандиты? Неужели сдохли в Пещерах?

— Если собрался убивать, зачем тянуть время? — я лихорадочно обдумывал варианты спасения. В карете мне не отбиться, это так же верно, как восход солнца. Допустим, от шпаги я смогу увернуться с риском быть слегка подрезанным, но это слегка, что не страшно. А от выстрела из своего пистолета шансов нет. В упор, с двух шагов — без вариантов. Ролли Кривоногий (я вспомнил, как этим именем Рич называл одного лысого хмыря, постоянно приходившего к Озаве) всадит в меня пулю не поморщившись.

— Не хочу марать карету кровью, — рука у Котрила была твёрдой, надо признать. Даже когда колёса подскакивали на выбоинах, клинок ни на миллиметр не отходил от шеи. Оттуда уже не лилось, но я чувствовал, как ворот кафтана стал мокрым.

— С каких это пор Рэйдж Котрил стал таким чистоплюем? — решил я идти в атаку, раззадорить, разозлить врага, чтобы тот обозначил свои действия. — Раньше не задумывался на тем, кому брюхо вспороть, а кого без единого ранда оставить.

— Помолчи, Сирота. Разболтался как баба. Умирать страшно? Я быстро тебя прирежу, не переживай.

— Да что мне переживать-то? Я уже подыхал разок, знаю, что там, за гранью…

Показалось, или в темноте блеснули глаза Котрила? Ролли засопел сердито и тяжело, соображая, к чему это я такие разговоры веду.

— Нет, Рэйдж, не боюсь. Скажи лучше, где своих людей потерял? Неужели мертвецы сожрали, когда искали артефакт Истинной Крови?

Котрил дёрнулся как от укола тонкой иглы, вонзившейся ему в мягкое место.

— Откуда тебе известно о филактерии? — прошипел он разъярённой коброй.

— Хозяин, давай его грохнем здесь, а я потом отмою карету, — предложил Ролли, обеспокоенно завозившись на скамье.

— Отвезём за город, на пустырь — там и грохнем, — зло ответил Рэйдж. — Пусть думают, что попал под нож грабителей, — и снова обратился ко мне. — Ты, Сирота, ошибаешься. Мы побывали в Пещерах и вышли оттуда живыми. Поверь, ничего страшного там нет. Если знаешь, как обходить ловушки, этот похоже на прогулку по набережной Скайдры.

— То есть у вас был проводник, — кивнул я, досадливо поморщившись. — Признаюсь, ловко вы короля вокруг пальца обвели. Он даже не догадывается, что мятеж — отвлекающий маневр.

— А ты догадался, умник!

— Сопоставил множество разрозненных фактов. Боевые гравитоны, Спящие Пещеры, спешащий в Треччил контрабандист с оружием и магическими бомбами, ловко спущенный по течению пылающий брандер, бестолковые мятежники — картина начала складываться. Кстати, брандер чья затея?

— Понравилось? — ухмыльнулся Котрил. — Я слышал, от фрегата ничего не осталось. Бахнуло так, что огонь до небес стоял.

— Враньё, — спокойно ответил я, продолжая искать выход из тупиковой ситуации. — Горело сильно, не спорю. Но экипаж не погиб. Корабль можно отстроить, а вот научить людей морскому делу куда сложнее.

— Да и не было цели уничтожить экипаж, — фыркнул Рэйдж. — Зато путь до Пещер оказался свободен, никто нам не помешал. Все гадали, куда пойдут мятежные бароны, а что творится под носом, даже не разглядели.

— Я и говорю: облапошили вы короля. Так нашли артефакт?

— Не твое дело, Сирота. Ты думай о вечном. Скоро мы расстанемся навсегда.

Карета слегка накренилась, колеса стали стучать мягче. Значит, мы уже на окраинах. Где-то истерично прогавкала собака, но своей бдительностью она никого не привлекла. Жаль. Сейчас бы не помешал хороший такой концерт с лаем и завыванием!

Всё, приехали. Карета замерла, слышно лишь позвякивание уздечки. Спрыгнувший с облучка кучер открыл дверь и направил на меня пистолет.

— Здорово, Свистун! — весело произнёс я. — Вся компания в сборе!

— Вылезай, сволочь! — голос у «мытаря» Котрила подрагивает. Боится. — Только дёрнись — сделаю дыру в твоей башке!

— Давай! — Рэйдж легонько провел кончиком шпаги по шее, слегка ослабив контроль. Ну да, иначе мне не сдвинуться с места без риска быть зарезанным. — Медленно выходи и топай к кустам.

— Да ты выдумщик, — я хмыкнул, хотя по спине прокатились катышки ледяного страха. Осторожно вылез наружу, вдохнул полной грудью прохладный воздух, огляделся.

Мы находились на каком-то пустыре, заросшем полынью и бурьяном. Неподалёку с покосившимися крышами виднелись заброшенные постройки, где-то поблизости журчал ручеёк. Город, откуда мы приехали, находился за нашими спинами. Видны отблески редких фонарей, протянувшихся цепочкой вдоль реки — ага, там порт.

Меня сопровождали с особой тщательность, как ни одного преступника, наверное, не охраняли. Котрил по-прежнему держал клинок у шеи, Ролли Кривоногий воткнул ствол моего же пистолета под левую лопатку, а Свистун контролировал сбоку. Дерьмо Кракена! К чему такие сложности? Вывели из кареты и грохнули сразу. Нет же, театрализованное представление устроили!

— Стой, — приказал сеньор вымогатель. — Достаточно.

— Ты меня просто так убьёшь? — я не мог повернуть голову, чтобы посмотреть на врага. — Я ведь дворянин, получил патент из рук самого лорда Торстага. Имею право на защиту. Отдай мой кортик — и сразимся как настоящие мужчины.

— Для меня ты не дворянин, а бешеный пёс, которого нужно убить и закопать, — мрачно откликнулся Котрил.

— У попа была собака, он её любил, она съела кусок мяса — он её убил, — пробормотал я странный стишок, некстати всплывший в памяти. Откуда всё это?

— Что ты там бормочешь? — напрягся Котрил.

— Опрометчивый шаг, Рэйдж, говорю тебе, долго с таким настроением не проживёшь. Позволь хотя бы помолиться моим халь-фаюмским богам. Или боишься? Видишь же, мне никуда не убежать.

— Хозяин, не слушай его, — заволновался Ролли, почувствовал какой-то подвох.

— Заткнись! Ты… Сирота, молись давай, только без шуточек, — поддался моим просьбам Котрил. Где-то в глубине часть его души сохранила человечность, но дерьма всё равно было больше.

Я медленно опустился на колени, переплел пальцы рук и прижал их к груди, а сам незаметно расстегнул пуговицы сорочки. Ладонь ощутила прохладу мориона. Губы зашевелились, выталкивая странные слова, которые складывались в причудливую вязь, как будто когда-то я их знал, но на чужом языке, напевном и щемящем сердце глубокой болью.

За нашей спиною остались паденья, закаты, —

Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлёт!

Мне хочется верить, что чёрные наши бушлаты

Дадут мне возможность сегодня увидеть восход.

Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!»

Попробуем, ладно, увидим, какой оборот…

Я тоже подумал, чужие куря папироски:

Тут — кто как умеет, мне важно — увидеть восход [1].

— Ты чего там бормочешь? — теперь заинтересовался и Ролли. — Хозяин, он ненароком заклинание не наговаривает?

Морион едва не обжёг ладонь. Пора! Помогай мне Кракен, если ты такой всемогущий! Резко крутанувшись на коленях, заваливаюсь набок, ощутив резкую боль ниже подбородка от распоровшего кожу кончика шпаги, но сейчас это не главное. Отталкиваюсь руками от сухой земли, чувствуя мельчайшие камешки и колючки бурьяна, взлетаю вверх и размашисто ногой с полуоборота бью в голову Ролли Кривоногого. Тот мешком оседает вниз, а я уже атакую Свистуна. С этим легче. Трус запаниковал и забыл нажать на курок. Н-на! Носок тяжёлого ботинка врезается в запястье, что-то хрустнуло. Свистун по-бабьи взвизгнул и схватился за кисть руки.

Котрил оказался готов к такому развитию ситуации, и как только Кривоногий затих на земле, уже сам атаковал, вспарывая клинком воздух. Но я уже ощутил легкость в теле, морион накачал меня энергией, что позволило совершить невероятный кульбит после нападения на Свистуна. Я просто перелетел через опешившего врага и оказался за его спиной. Штурмовик, лишённый оружия, остается грозным врагом. Котрил этого не знал, за что и поплатился. Двигался он шустро, признаюсь, но не настолько, чтобы развернуться во фронт и встретить меня смертельным уколом шпаги.

Расчётливый удар ребром ладони по сонной артерии отправил Рэйджа в беспамятство. Рыжебородый сеньор рухнул как подкошенный и замер. Я отбросил ногой шпагу подальше, присел перед Котрилом, прижал палец к шее. Пульсирующая жилка говорила о том, что он жив. Просто прекрасно! Но надо торопиться.

Я решительно встал, нашел клинок Рэйджа и без колебаний вогнал его в сердце зашевелившегося Ролли Кривоногого, для надёжности провернул и сразу же отыскал взглядом Свистуна. Тот понял, что дело запахло очень дурно, и рванул через пустырь, завывая от страха. Да и черт с ним, пусть бежит. Без своего хозяина он теперь обречен на скитания или окончит свою жизнь, наткнувшись на каких-нибудь бродяг.

Подобрав «Уничтожитель» и «Громовержец», нагло взятые у меня Ролли (кортик, видимо, остался в карете), и вернув свой кошелёк, я отрезал клинком от его сюртука несколько полос, связал их воедино и вернулся к Рэйджу. Первым делом спутал руки врага морским узлом, чтобы не вздумал ими махать, когда очнется. Потом засунул ему в рот кляп и начал обшаривать одежду, моля всех богов, чтобы артефакт Истинной Крови оказался при Котриле. Но, сколь бы тщательно не охлопывал его и не оглаживал, ничего, кроме кожаного кошеля, в котором позвякивало, на слух, десятка два монет, не нашёл. Досадливо закусив губу, я понял свою ошибку. Котрил или блефовал с артефактом, или он находится в руках других людей, более серьезных и осторожных. Что ж, граф Стини был прав. Котрил — всего лишь связник. Но даже в таком качестве он пригодится нам.

Я вздохнул и стал прощупывать изнутри подкладку кафтана неподвижно лежащего Рэйджа. Под шелковой тканью явно что-то было. Аккуратно взрезал её и извлек на свет конверт, запечатанный сургучом. Нисколько не сомневаясь, что нашел нужный для нашего дела аргумент, я сел на землю и похлопал по щеке своего врага.

— Пора отвечать за свои делишки, дружище, — сказал я, чувствуя, как меня потряхивает. — Сейчас отдохну пару минут, да поедем знакомиться с чудесными дедушками. Тебе понравится.

Котрил не отвечал, развалившись на земле в беспамятстве. Следовало торопиться. Я подхватил его под мышки и пыхтя поволок к карете. Умудрился ушибить локоть, пока затаскивал его внутрь. Подумав немного, сходил к Ролли, отрезал еще несколько полос, после чего связал ноги и прокинул хитроумную петлю на шею. Рэйдж мог сбежать, а в таком положении он не сможет сделать резкое движение. Петля сразу же начнёт его душить.

Единственное, что я не мог сделать — наглухо заклинить дверцу. Никаких подручных средств вроде палки или железного шкворня, да и где найдешь в темноте нужную вещь? Пустырь, труп, бурьян и камни, вот и всё, пожалуй. Придётся рискнуть и везти Котрила так, как есть.

Я забрал свой кортик и шпагу Рэйджа, засунул пистолеты за пояс и сел на облучок. Схватил вожжи и легонько шлёпнул ими по крупу лошадки. Та встрепенулась, недовольно всхрапнула и потянула карету. Развернувшись на пятачке, я поехал в сторону города. Глаза уже привыкли к темноте; дорогу, вьющуюся вдоль мрачного захолустья, можно было различить, хоть и с трудом. Теперь бы найти эту гостиницу, а то придётся кататься по улицам, привлекая внимание стражи. Сдать Котрила старикам или отвезти его в порт под надежную охрану? Маршал вроде бы говорил, что они взяли своих слуг. А-аа, к чёрту! Поеду в «Медный котел», сам прослежу. Руки чесались вскрыть конверт и прочить письмо. Надеюсь, это послание главарей мятежа, в котором поставлен ультиматум королю. Тогда Аммар уже не сможет игнорировать сгустившиеся над ним тучи. Но мне важнее всего гарантия безопасности для меня самого.

С грехом пополам сориентировался на местности и через слободку, сонно привалившуюся к городу, заехал на мощёные улицы. Сразу гулко застучали копыта лошади, колеса по камням. Везде пустынно, редкие уличные фонари давали неровный блекло-желтый свет. Тени от кареты и лошади испуганно метались по стенам домов причудливыми изломанными фигурами.

На одном из перекрёстков меня окликнули. Невовремя вы, ребята. Ночная стража из четырех человек. Солдаты в плащах и в округлых шляпах с маленькими полями, вооружённые палашами и пистолетами, заинтересовались поздним экипажем.

— А ну стоять!

Грозно шевеля большущими усами, ко мне подошёл один из стражников с полукруглой бляхой на шее. На ней было что-то выбито, скорее всего, номерной знак гарнизона или полка, не разглядеть толком. Положив ладонь на круп лошадки, он погладил её ласково, по-крестьянски, а вот меня оглядел с подозрением.

— Почему во время комендантского часа на улице?

— Извините, господин военный, — ответил я плачущим голосом. — Связался с одним пьяным дворянчиком на свою голову! Так пришлось возить его по городу чуть ли четыре часа! Я говорю ему, скоро комендантский час, надо домой поторопиться, а он хлещет вино, девок с собой возит, песни горланит. Еле отвязался! И за эти мучения всего пару либров получил! И что делать?

— Где живешь?

— Так возле порта сразу! Сегодня работы много было, куча торговых кораблей пришла.

— Ну вот, а жалуешься, что мало заплатили, — ухмыльнулся стражник. — Жлоб ты, парень.

— Жизнь такая, не я, — уже бодрее ответил я, больше всего боясь, как бы Котрил не очнулся. Вот тогда веселье пойдёт. Придётся объяснять, что это за человек, шум поднимется знатный. Тайная полиция сразу стойку сделает, всех закроет до выяснения обстоятельств. А мне нельзя застревать в Осхоре. И продолжаю ныть. — Трое деток, жена склочная, каждый грош считает.

Солдаты хохотнули. Для них разговорчивый кучер оказался вроде развлечения во время скучного патрулирования.

— По-хорошему, наказать тебя надо, — зашевелил усами вояка с жетоном. — Порядок нарушать нельзя. Мы тут, понимаешь, мёрзнем, сон обывателей охраняем, а ты со своей лошадью шум наводишь.

— Так, может, договоримся? На сугрев?

Стражники оживленно зашептались за спиной усатого, который с уже бо́льшим интересом взглянул на меня.

— А не жалко? Ты только что рыдал, совсем скуп народишко стал.

— Для служивых не жаль, — твердо ответил я, делая вид, что копаюсь в плаще, позаимствованном у Ролли Кривоногого. Достал пригоршню монет, нашёл среди них два либра и протянул вояке. — Держите сударь. На вашу компанию как раз хватит. Согреетесь, да и ночка веселее пройдёт.

Стражники загудели довольные. А я про себя ругал их. «Ну, шевелите задницей отсюда, парни! Не до вас сейчас!»

Усатый вояка с ловкостью факира спрятал монеты — я даже не понял, куда он их засунул — и подмигнул мне почти по-приятельски.

— Езжай, добрый человек! На центральную площадь не суйся, там другой патруль жертвы ищет. Лучше сворачивай налево, к «Медному котлу», а оттуда улочками к порту доедешь без приключений, — предупредил он и хлопнул лошадь по крупу. — Давай, езжай отсель!

— Спасибочки, господа военные! — я раскланялся и легонько дёрнул вожжами. — Но-ооо, родимая! Пошла!

Оставив за поворотом подкупленных стражников, я с облегчением вздохнул. Вовремя, очень вовремя удалось уехать, потому как сволочь Котрил очнулся и начал вести себя весьма неприлично. Он то ли головой долбился о стенку, то ли ногами сучил — но от этих действий у меня спина снова заледенела. Остановив лошадку, я спрыгнул на землю, открыл дверцу, и примерившись, кулаком по темечку угомонил Рэйджа. Пусть дальше спит. Как раз успею до гостиницы доехать.

Почтовые гостиницы относятся к категории королевских заведений, поэтому её работники обеспечивают деятельность круглосуточно; вот и сейчас у входа небольшая суета. Приехал какой-то важный господин с семьёй. Возле большой дорожной кареты стоит куча сундуков, баулов и чемоданов, которые предстояло перетащить внутрь. Несколько слуг, навьючившись как верблюды, бегали в мыле с улицы в помещение и обратно.

Опять незадача! Сколько же придется ждать, пока угомонятся? Оставлять Котрила одного нельзя. Придёт в себя и снова начнет хулиганить. Какому-нибудь любопытному слуге придет в голову посмотреть, что здесь происходит, и боюсь, картина ему не понравится.

Но — повезло. Через четверть часа кучер погнал карету на конюший двор, и я, оставив свою добычу возле забора, куда с трудом дотягивался свет фонарей, бросился в гостиницу. Там до сих пор толпились слуги и семейство с усталыми и хнычущими детишками, коих было четверо: мал-мала меньше.

— Сударь! — ко мне наперерез устремился мощный детина с дубинкой на кожаном поясе. — Не положено сюда!

— Я к эрлу Толессо по срочному делу, — выхватит конверт, помахал им перед носом охранника. — Письмо из Рувилии. В каком нумере он проживает?

— Не могу знать, — ошалело ответил детина. — Сейчас клерка спрошу.

Он бросился к стойке, за которой торчали двое взлохмаченных мужчин в коричневых жилетках, один из которых судорожно записывал в амбарную книгу данные о прибывших. Я в нетерпении постукивал ногой по полу. Да быстрее же, Кракен вас всех проглоти! Где поселились старики, мне было известно, но приходилось играть роль почтового гонца, самого несчастного человека, проводящего всю жизнь в дороге.

— Второй этаж, десятый номер, — наконец, вернулся охранник.

— Спасибо, дружище! — я рванул наверх, как будто за мной гналась стая бешеных волков.

Была глубокая ночь, и вряд ли сейчас кто из стариков-аристократов бодрствует. Придется громко стучать, переполошив всю гостиницу. Но, на мое счастье, возле двери нужного номера на маленькой скамеечке сидел пожилой мужчина в охотничьем костюме, чьи поседевшие усы показались мне знакомыми. Он вытянул ноги в проход и дремал, сложив руки на груди.

— Стоять! — рыкнул мужчина тихо. — Не велено шуметь!

— Руфин, здорово, чертяка! — я тяжело выдохнул и оперся рукой о стену. — Срочно буди хозяина!

— Игнат? Какого чёрта ты тут делаешь? Тебя же утром ждут!

Ага, даже не удивился, увидев меня. Где он был, интересно, когда мы всей компанией приехали из порта в гостиницу? Выполнял задание эрла Эррандо?

— Мне нужно поговорить с твоим хозяином, дружище, — я всем видом показывал, что дело не терпит отлагательств. — И ещё… ты тоже понадобишься.

Я сбросил плащ и продемонстрировал залитый кровью кафтан.

Руфин, молодец, не стал задавать всякие глупые вопросы, не имеющие никакой ценности. Он вскочил и простучал в дверь какой-то замысловатый сигнал, который при желании не повторишь. Ждали мы недолго. Гайо — второй егерь из загородного особняка эрла Толессо — впустил нас, держа в одной руке шпагу, а в другой — магический фонарь над головой, умерив его свечение.

— Буди хозяина, — сказал с порога Руфин. — Дело срочное.

— Дружище, — я посмотрел на старого егеря, — возле забора стоит карета, а в ней — человек, за которого на нас всех прольётся королевское благо. Я его пока слегка прибил, чтобы не шумел. Надо бы присмотреть за ним.

— Сделаю, — егерь кивнул. — Дверь за мной закрой.

Пока я возился с замком, из спальни вышел эрл Толессо в ночном халате и с забавным колпаком на голове.

— Дай побольше света, — приказал он Гайо, и пока тот настраивал фонарь постукиванием по донышку, оценивающе смотрел на мою рану. — Как тебя угораздило? Кровищи как из свиньи вытекло.

— В засаду попал, — я тяжело протопал на середину комнаты, марая ковер, и сел на стул. — Мой денщик был неосторожен, по нему и меня нашли. Кто же знал, что вы все поселитесь в одной и той же гостинице. Пришлось рисковать, чтобы сюда вернуться.

— Другие постоялые дворы — сплошь грязь и клопы, — усмехнулся эрл Эррандо. — Гайо, буди остальных. Полагаю, у Игната есть чем нас порадовать.

— Есть выпить? — в глотке стояла такая сухость, что приходилось проталкивать слова с большим трудом. Огляделся по сторонам. На столе какая-то девственная чистота. Слуги постарались убрать?

Эрл Эррандо понятливо кивнул и дойдя до буфета, вытащил оттуда початую бутылку «Идумейского». Я с жадностью присосался к горлышку и опустошил бы её, но тут в комнату набились заспанные и недовольные графы вместе с маршалом. Но вид моего кафтана сразу же взбодрил их.

— Надо сказать слугам, чтобы занялись твоей одеждой, Игнат, — предложил граф Стини.

— Спасибо, милорд, но не сейчас, — отмахнулся я и бросил на стол конверт. — Первым делом прочитайте послание… Надеюсь, в этом письме находятся все ответы.

— Что за письмо и как оно попало к вам? — маршал проявил недюжинную прыть и первым овладел трофеем.

— Я поймал Котрила, — еще один глоток вина не помешает. Вот теперь легче. — Видите, это едва не стоило мне жизни, но не зря кондотта верит в мою удачливость. Даже побаиваться начинаю.

— Поймали того самого человека, о котором вы несколько часов назад говорили как о связнике? — переспросил граф Чиркоп, снова начавший набивать трубку табаком. Он с ней спит, что ли?

— Именно. Рэйдж Котрил, собственной персоной. У него было письмо. Я его не читал, милорды…

— Петрик Тенгроуз! — завопил маршал, потрясая бумагой. — Вот кто мутит воду в Фарисе и Тауре! Господа, мы должны немедленно отправляться в столицу и донести до короля истинное положение дел!

— А кто это такой? — поинтересовался я, допивая последние капли божественного нектара.

— Пятый герцог Тенгроуз — не буду называть его многочисленные титулы — является наместником южных провинций Мелория и Виниум, фактически — правитель этих земель. Семейство Тенгроузов всегда во всеуслышание смело заявляло, что их род является близкородственным к первым правителям Дарсии. Якобы какая-то там бабка по женской линии вышла замуж за третьего сына короля Хендера Норана, нарожала кучу детей, из которых после жуткой чумы, бушевавшей на южной побережье, выжило только две дочери. Одна из них — Ловена, кажется — стала женой герцога Вурси Тенгроуза. Если подытожить, то благодаря умелой политике деда Петрика семью не вырезали полностью. Каким-то образом он сумел уничтожить все документы, где упоминалось о кровном родстве Тенгроузов с Норанами. Подозреваю, что ещё кто-то из потомков выжил. После того, как Игнат рассказал про барона Шаттима, меня всё время одолевают разные вопросы, но один из них так и просится на язык. А почему именно к нему прибился этот авантюрист? Что такого пообещал Шаттиму? И кто он такой вообще, барон из Шелкопадов?

— Откуда вам известны такие подробности? — я был удивлен, как эрл Толессо раскидал пасьянс.

— В моем доме очень богатая либрария, — усмехнулся эрл. — Я огорчусь, если ты по возвращении в Скайдру не изучишь её досконально.

— Да, впечатляет, — кивнул я. — Мне Тира показывала. Жизни не хватит всё прочитать.

— Должен прочитать, как войдешь хозяином. А насчет подробностей… это всего лишь предположения, озвученные самими Тенгроузами. Они же постоянно кричали, что в их жилах течет кровь Норанов, пока самый умный и рассудительный не заткнул всем родственничкам рты.

— Верно, так и было, — подтвердил граф Чиркоп, запыхтев дымом.

Я вдруг тоже захотел курить, но табакерка с пахитосами осталась на «Эпинали».

— Так что пишет герцог? — поинтересовался у маршала.

— Предлагает королю встретиться, намекая на некие доказательства незаконного захвата власти Адальгримусами. Это прямой вызов.

— Но это чушь! — фыркнул Чиркоп. — Даже имея на руках артефакт Истинной Крови, что может сделать герцог? Пойти войной на своего сюзерена? Не понимаю… у него же власти выше крыши! Король и так предоставил ему невероятную свободу действий!

— Мы можем только предполагать, — пожал плечами граф Стини. — Вдруг Тенгроузу захотелось большего. Подозреваю, у него появилась серьезная поддержка во дворце. Признаемся, что политика короля Аммара устраивает далеко не всех, особенно в свете последних административных реформ. А они не такие безобидные, как оказалось.

— Заговор! — прорычал маршал Джодимоссо. — Я тоже не всегда был согласен с идеями Аммара, но не могу допустить, чтобы Дарсия захлебнулась в пучине кровавого мятежа! Мало нам войны с Сиверией? Это же удар в спину!

— Согласен, — кивнул эрл Толессо. — Поэтому мы сейчас собираемся и едем в Рувилию. В наших руках находится человек, который может подтвердить, что филактерий с кровью Норанов попал в руки герцога Тенгроуза. Король умеет сопоставлять факты и сделает надлежащие выводы.

— Но исчезновение связника насторожит герцога, — граф Стини взволнованно заходил по комнате.

— Игра пошла в открытую! — фыркнул маршал. — Филактерий у Петрика, ясно как божий день. Он и будет диктовать условия королю. Вот что самое главное, а не этот жалкий связник.

— А меня больше всего заинтересовала личность барона Шаттима, — опять подлил масла в огонь дед Тиры. — Почему Котрил вовлек в заговор именно его?

— Пока их всех не переловим, ничего не узнаем, — эрл Джодимоссо решительно поднялся с кресла. — Господа, собираемся в дорогу! Через час уже начнет светать! Если поспешим, то к вечеру завтрашнего дня вернемся в столицу.

— Действительно, — согласился я. — Милорды, в наших руках ценное письмо и пленник. Не забывайте, у него могут быть сообщники. Одного я убил, но второй, к сожалению, сбежал.

— Собираемся, — эрл Толессо хлопнул ладонями по коленям. — Гайо, хватит стоять с открытым ртом. Поднимай всех слуг, пусть приготовят лошадей. С рассветом нас здесь не должно быть.

* * *

В предрассветных сумерках от почтовой гостиницы отъехали две кареты и несколько всадников, хорошо вооруженных для долгой дороги. В одной из повозок везли связанного Котрила, который уже очнулся и злобно зыркал на меня и Руфина. Егерь составил мне компанию не просто так. Всю дорогу караулить в одиночку опасного зверя очень тяжело, поэтому мы решили бдеть по очереди.

Первым делом бывалый слуга привязал руки Рэйджа к крюку, служившему вешалкой для дорожной одежды, и объяснил, что так будет надежнее. Но кляп изо рта вытащил.

— Будешь орать, вобью обратно, — добродушно произнёс Руфин, устраиваясь на соседнем диване. Привалившись в угол, он накрылся плащом и сразу захрапел.

— Рад? — Котрил перевел взгляд на меня. — Чтобы вы не удумали, ничего не выйдет. У вас нет никаких доказательств моей вины.

— Разберемся, — ответил я, устраиваясь поудобнее. «Уничтожитель» положил рядом с собой таким образом, чтобы он смотрел стволом прямо в живот Котрила, отчего тот судорожно сглотнул слюну. — Не вздумай шалить. С радостью бы тебя закопал где-нибудь на обочине, но король очень захотел с тобой познакомиться.

Взгляд Котрила заметался. Он понимал, что я блефую насчет короля, но поди докажи!

— Где мои люди? — хрипло спросил Рэйдж.

— Там же, где и остальные, захотевшие убить меня, — пожал я плечами. — У тебя больше не осталось головорезов.

Котрил засмеялся, уперевшись головой о стенку кареты, что подтвердило мои подозрения. Поход в Спящие Пещеры оказался удачным. Барон Шаттим с артефактом бросился к герцогу Тенгроузу, и сейчас вместе с ним ждет ответа от разноглазого авантюриста.

— Господин Сирота, неужели ты настолько наивен и не можешь понять, какие силы стоят за мной? Ну, хорошо, пошлют меня на эшафот, но это ничего не поменяет. Ты ведь тоже в какой-то мере виновен.

— Да ну? — я сделал удивленное лицо, хотя сразу сообразил, на что намекает противник. — И что за вина?

— Гравитоны, — понизил голос Котрил. — Ведь это с твоей помощью торгаш привёз их в Шелкопады. Военное преступление куда серьёзнее, чем доставка невинного письма королю.

— Ты не станешь болтать языком, — уверенно ответил я. — Не в твоих правилах залезать в нору, где нет запасного выхода.

— И почему ты в этом уверен?

— Потому что есть у меня подозрение, что король тебя отпустит в Фарис к герцогу Тенгроузу. С чужими людьми заговорщики не станут контактировать. Я бы точно так и поступил, поэтому не свернул тебе шею там, на пустыре. Радуйся, сволочь.

Котрил побагровел и дернул руками, словно пытался вырвать крюк из стены. Я широко зевнул, даже не прикрывая рот ладонью.

— Так что заткни рот, Рэйдж. Хочу посидеть в тишине. А если вякнешь — затолкаю вонючую тряпку в рот.

— Да как ты смеешь… — зашипел рыжебородый и обмяк на лавке, только ногами пару раз дёрнул

Хорошо, когда знаешь, куда надо бить, чтобы «усыпить» говорливого собеседника. В тишине думается гораздо лучше. Карета, подпрыгивая на неровностях дороги, несется из Осхора в Рувилию, на облучке сидит один из слуг маршала Джодимоссо. Гайо вместе с пятью слугами графов сопровождает старичков. Первую долгую остановку решено сделать на постоялом дворе, до которой нам ещё пылить сорок лиг, как предупредил Руфин.

Под мерное шуршание колес по пыльному тракту я размышлял о планах избавиться от лорда Торстага. Эрл Эррандо предупредил меня о невозможности свалить советника короля на основании косвенных подозрений. Вряд ли Аммар поверит, что преданный ему человек договаривался с пиратами не только насчет боевых действий против Сиверии, но и поставил под удар «золотой караван». Сам Кракен свои щупальца сломает, угадывая, о чём договаривался король с лордом. «Мы стоим на краю обрыва, — напомнил дед Тиры. — Малейший толчок, неверное движение — и мы все полетим вниз. А ты будешь первым. Поэтому нам нужно доставить это письмо и доказать, насколько ситуация с мятежом опасна. А маршал Джодимоссо постарается выпросить у короля амнистию для тебя».

Амнистия — это хорошо. Я не забывал, что военный трибунал хотел вздёрнуть меня за пиратство, и как лорд Торстаг вытащил из петли, качающейся над моей головой под какие-то гарантии. Что он обещал прокурору и командующему гарнизоном Суржи? Так что первым делом нужно сдёрнуть удавку, кончик которой находится в руках Кендиша, со своей шеи.

Проще говоря, я сейчас еду в пасть к Белому Змею, которого никогда не видел, но легенды о котором устойчиво ходят среди моряков.

В Рувилию мы приехали глубокой ночью. Маршал с графами на своей карате умчались в его особняк, а эрл Эррандо пересел в нашу повозку, раздражённый уставший от долгой дороги. Он так зыркнул на Котрила, что собиравшийся открыть рот авантюрист тут же его и захлопнул. Гайо взялся править каретой, и вскоре мы остановились возле невзрачного каменного домика на замощенной узкой улочке.

— Наконец-то, дома, — проворчал эрл Эррандо. — Руфин, покажи Игнату его комнату. Пусть устраивается. У нас нет горничных, поэтому ухаживай за собой сам.

— Не проблема, — отмахнулся я. — Куда пленника девать? Есть подвал?

— Есть, — Руфин распахнул дверцу и выпрыгнул наружу, чтобы отвести в стойло лошадок, привязанных к карете. Они радостно зафыркали, почуяв отдых. — Гайо, загони карету во двор, ворота не забудь закрыть.

— А что с пленником делать?

— Пусть пока в карете сидит. Надо место подготовить.

Я подхватил старика Толессо под руку и осторожно повёл его к дому. Было темно, улица погружена в сон, даже собаки не лают. Поднявшись по крылечку, эрл кулаком несколько раз приложился к двери. В боковом окошке мелькнул отсвет свечи.

— Кто там? — раздался испуганный женский голос.

— Открывай, Милдред, хозяин вернулся, — громыхнул эрл Эррандо.

Звякнуло железо, дверь медленно и со скрипом подалась вперед. Раздался облегчённый вздох. На пороге стояла невысокого роста дама с широкими плечами как у дровосека и с попорченным оспинами лицом.

— Слава богам! — произнесла Милдред. — Вы вернулись! Я уже переживать стала!

— Чего переживать-то? — проворчал эрл, проходя в дом. — Сказал же, на пять-шесть дней уезжаю. Ну, вернулись пораньше, повезло. Это сеньор Сирота, мой гость. Не пугайся.

— Здравствуйте, — женщина с интересом скользнула по мне взглядом. Куда испуг пропал? Как будто и не было.

— Доброй ночи, Милдред, — я прикоснулся к шляпе. — Прошу прощения, что так поздно.

Эрл Толессо фыркнул и приказал:

— Милдред, приготовь ужин на пятерых человек, только побыстрее. Перекусим да спать ляжем. Что у нас есть?

— Кровяной колбасы вчера купила, овощей, сыра. Вино есть, буженина свежая.

— Хорошо, накрой стол, а мы пока гостей поселим.

Вернулся Руфин и показал мне свободную комнатку, больше похожую на бывшую кладовку. Главное, здесь была кровать с матрасом и чистым бельём. Потом спустились вниз и занялись заселением Котрила в личные апартаменты. Подвал оказался небольшим, шесть шагов в длину и четыре в ширину. Торцевое оконце к моему удовлетворению зарешечено и к тому же закрыто с улицы дубовыми ставнями. Руфин подёргал решетку и убедился, что нигде не шатается, прутья не вываливаются из гнезд.

Поесть Рэйджу принесли в подвал, а дверь, за которой была лестница, ведущая вниз, закрыли на висячий амбарный замок. Узник у нас ценный, излишняя предосторожность не повредит.

И потянулись томительные дни ожидания. Каждое утро эрл Эррандо уезжал вместе с Руфином на встречу с маршалом или с графами-друзьями. Возвращался к обеду мрачный и расстроенный. Король никого не принимал. Эрл Джодимоссо встречался с разными людьми, имеющими хоть какой-то подход к обер-квартирмейстеру или главному распорядителю. Эти люди более близки к правителю, могли шепнуть на ушко нужное слово. В общем, шла кропотливая и нудная работа для проникновения в Блайхор. Король то уезжал на охоту, то встречался с представителями разных сословий на предмет новых налоговых уложений, то развлекался на балах, после чего впадал в глубокую меланхолию, не желая видеть никого.

Прошло четыре дня, неделя — я стал нервничать. Меня ждал виконт Агосто, и нетрудно представить его негодование, когда в назначенный срок не окажусь в Натандеме. Дон Ансело, конечно, приведёт половину отряда на помощь, подобный вариант мы обсудили заранее. Но всё равно неприятно.

Чтобы совсем не завыть от безделья, я попросил Руфина и Гайо натаскать меня в фехтовании шпагой. Статус дворянина подразумевает не только балы и беспечное времяпровождение, но и дуэли. Аристократия чувствительна к различного рода намекам и полутонам, ищет любую возможность отплатить за оскорбление кровью. Егеря с удовольствием возились со мной на заднем дворе, а я в знак благодарности показывал им хитрые приемы ножевого боя.

На десятый день, а точнее, после полудня к дому Амоса Холла (под таким именем жил в столице эрл Толессо) подкатила лакированная карета. Маршал Джодимоссо ворвался в дом и громовым голосом вояки сотряс стены:

— Эрли, надевай свои лучшие одежды и не забудь захватить своего наследника! Король заинтересовался происшествием в Спящих Пещерах и письмом от герцога Тенгроуза! Увы, но имя торгаша Холла его никак не взволновало, пришлось применить крупный калибр.

— И правильно, — проворчал эрл Эррандо, выслушав рёв маршала, стоя посреди комнаты. — Я сам уже хотел сказать, чтобы моё нынешнее инкогнито было раскрыто.

— Раскрывай, не раскрывай — но если Его величество днями не появляется в Блайхоре, то ничто не поможет, — Альви Джодимоссо развалился в кресле и стал рассматривать свои начищенные сапоги. Гайо преподнёс ему бокал вина и старый вояка благосклонно кивнул. — Очень кстати. Глотка пересохла.

В королевский дворец мы поехали в карете маршала. Руфин сопровождал нас верхом. Гайо нам пришлось оставить дома, чтобы охранял ценного пленника. Эрл Джодимоссо поглаживал эфес шпаги и, пытаясь скрыть волнение, говорил:

— Я с вами не пойду, но буду ждать с нетерпением, как всё закончилось. Представляю лицо короля, когда он увидит воскресшего эрла Толессо! Самое главное, поменьше упоминайте пиратские приключения Игната, давите на нынешнее положение, создавшееся на юге. И письмо! Не забыли?

— Нет, оно со мной, — успокоил его Эррандо.

— Ох, меня что-то колотит, — маршал поежился. — Давненько так не трясло, лет сорок, с самого первого боя на Пакчете!

— Вы воевали на этом чёртовом острове? — я уважительно посмотрел на маршала.

— Мой Десятый пехотный полк стоял в долине Рейвенгет, перекрывая дороги вглубь острова. Действующий договор о разделе Пакчета начал давать трещину. Сиверийцы почему-то подумали, что имеют право на серебряные рудники, находившиеся под нашим контролем. Откопали какие-то древние документы, в которых говорилось, что первыми владетелями острова были сиверийские князья, от которых пошёл императорский род.

— Седьмая вода на киселе, — фыркнул эрл Толессо.

— Да уж наивных среди нас не было, — маршал вздохнул. — В общем, мне «повезло» в первый год службы на Пакчете, как никому другому из моих друзей. Столкнуться лоб в лоб с сиверийской пехотой, хорошо обученной и маневренной, было очень страшно. Вот тогда меня колотило. Думал, не справлюсь, потеряю людей и отдам долину.

— Отстояли? — мне не было известно об этом эпизоде войны. Про Пакчет в Сиверии обычно говорят только тогда, когда нужно закинуть очередной десант. Не понимаю, зачем гробить своих солдат за какой-то там серебряный рудник? На Тефии есть много других земель, где хватает и серебра, и меди, и золота, не говоря уже о других полезных ископаемых.

— Отбились, — поморщился эрл Джодимоссо. — С нашей стороны пять сотен безвозвратных потерь, а раненых и вовсе было не счесть.

Эррандо Толессо молчал, опершись руками на набалдашник трости. На аудиенцию к королю он надел зелёный укороченный кафтан с серебряной вышивкой, под него — бежевый камзол. Короткие штаны, белые чулки, новые башмаки и треуголка на голове завершали ансамбль. Чисто выбритое лицо сохраняло бесстрастность, хотя представляю, какой шторм бушует в его душе. Как отреагирует король на «ожившего» эрла Толессо, представителя одного из влиятельнейших родов Скайдры? Обрадуется или по каким-то собственным соображениям обидится, что его облапошили из-за каких-то интриг? Как ни крути — это обман чистейшей воды. Да и у меня то и дело проскальзывали нехорошие мыслишки. Король Аммар, как и большинство правителей, чрезвычайно подвержен эмоциям и капризам.

— А лорд Торстаг где сейчас? — спросил я.

— Его во дворце не видели, — успокоил меня маршал. — Полагаю, Кендиш сейчас в Сурже, инспектирует подготовку «золотого каравана». В этом году решили усилить его специально созданной эскадрой. Не до столицы ему.

— Зато нам на руку, — сказал эрл Толессо. — Игнат, когда я начну говорить про Кендиша, ты не открывай рот, только когда король сам попросит. Я не хочу очернять человека за его спиной, но постараюсь оградить тебя от его мести.

И на том спасибо. Благодарно киваю в ответ. Нет никакого смысла гадать, как пойдёт разговор. Лучше дождаться аудиенции. Проверяю себя. Вроде бы одежда безукоризненна. Шпага на месте, треуголка, новый кафтан взамен загубленного, штаны — все вычищено и блестит. Служанка Дора постаралась, как только узнала, что появилась дополнительная работа, за которую будет достойная оплата.

Карета остановилась. Маршал отодвинул занавеску на оконце и тут же произнёс:

— Приехали. Стража сейчас проверит экипаж и пропустит нас на территорию Блайхора.

Раздались громкие голоса охранников. Кучер ответил, что в карете находится милорд маршал с гостями, едущими на аудиенцию к королю. В дверцу вежливо постучали. Все-таки на повозке родовой герб рода Джодимоссо, а не рисунок на вывеске уличного магазинчика.

— Здравия желаю, милорд маршал! — в проеме двери показалась усатая морда стражника с сержантским жетоном на шее. Он внимательно оглядел нас, старательно выпучивая глаза как гигантский сом. Видать, попугать захотел. — Поясните цель своего приезда.

— Аудиенция у короля, — холодно ответил старый вояка. — Эрл Сирота-Эррандо и господин Амос Холл приехали со мной с важной новостью для Его величества.

— Капитан предупреждал насчет этих людей, — сказал кто-то стоящий сбоку. — Пропускай.

— Езжайте, милорды. Вас сопроводят до Цветочного флигеля, — сержант с осторожностью закрыл дверцу. Карета качнулась, лошадиные копыта бодро застучали по выложенной камнем площади.

— Если Аммар в Цветочном флигеле, то со всей вероятностью, опять со своей фавориткой, — предположил маршал, поморщившись.

Карета снова остановилась, и нам пришлось выйти наружу. Маршал остался на месте и только махнул рукой, желая подбодрить. Приставленная к нам охрана из трех гвардейцев в мундирах фрачного типа и с красными отворотами фалд тоже была сплошь из усачей. На голове у каждого каска с ярко-красным плюмажем, на руках кожаные краги, на ногах сапоги с широкими раструбами. На поясе висит палаш с темляком.

Пока мы шли по чисто вымытой дорожке вдоль цветущих клумб и аккуратно подстриженных кустов, охрана молчала, бдительно поглядывая на эрла Толессо. Гадали, наверное, чего вдруг королю понадобилось говорить с торгашом, и почему к нему в компанию затесался дворянин? Странная парочка требовала к себе особого внимания, поэтому и вела нас под неусыпным надзором до самого Цветочного флигеля.

Он представлял собой обычный деревянный пристрой к одному из крыльев дворца со стеклянной крышей и огромными стеклянными окнами, за которыми виднелась огромная оранжерея. Гвардейцы остановили нас на пороге флигеля, где торчали еще двое стражников с короткими аркебузами с дополнительным оружием в виде двуствольных пистолетов. Неизменный палаш для каждого охранника необходим в качестве последнего аргумента. Три огневых залпа при серьезном нападении ничего не дадут, а вот клинком можно нанести хоть какой-то урон.

— К Его величеству на аудиенцию… — доложил один из сопровождающих.

— Эрл Сирота-Эррандо и господин Холл, — подсказал я, видя его затруднение. Говорить приходилось мне, потому что по легенде дед Тиры был обычным торгашом. Не думаю, что охранник запомнит, лишь бы побыстрее шевелился.

К моему облегчению, всевозможные ритуалы передачи гостей с рук на руки закончились. Нас завели во флигель, где мы очутились в самом настоящем летнем парке, только под крышей. Было душновато, но пришлось терпеть пряные и кружащие голову запахи. Эрл Эррандо просунул палец под сорочку, чтобы облегчить себе дыхание. Пройдя два десятка шагов, охранник распахнул дверь, и мы оказались в уютной комнате, наполненной светом вечернего солнца. Здесь было гораздо свежее и без чертовых цветов. На полу расстелен мягкий ковер, вдоль стен расставлены диванчики и кресла. Сам король сидел за рабочим столом и что-то деловито писал, поскрипывая пером.

Охранник остался стоять за нашими спинами, не теряя бдительность.

— Можете ли вы дать ответ, господин Сирота-Эррандо, откуда у вас эта фамилия? — Аммар оторвался от работы и вперил в меня свой немигающий взгляд. — Я не припомню в моем государстве человека, да ещё в таком высоком статусе. Знайте, самозванцев и авантюристов, играющих в подобные игры, я приказываю казнить незамедлительно.

Лицо у него было полноватым, каким-то скругленным, делавшим его добродушным и привлекательным. Вот только губы подкачали. Тонкие, постоянно сжатые, отчего на уголках явственно проступают морщины. Несмотря на чародейские мази и снадобья, возраст давал о себе знать.

Я не успел открыть рот, как старик Эррандо вышел из-за моей спины, чуть-чуть согнулся, как позволяла ему старая спина, и проскрипел:

— Игнат Сирота является прямым наследником рода Толессо по моему личному желанию, сир. Как будущий муж моей единственной внучки и как достойный человек, который не даст погибнуть имени славной фамилии.

Надо было видеть физиономию Аммара, когда эрл Толессо снял шляпу и бесстрастно скрестил свой взгляд с королевским!

Рот Его величества распахнулся непозволительно широко, но Аммар сразу пришел в себя, закрыв челюсть с едва слышным щелчком. Зато сам он, опершись на стол ладонями, стал подниматься подобно разбуженному великану. А ничего так у него рост! Не мелкий и плюгавый король, а настоящий властитель с широким разлетом плеч.

— Эррандо? Толессо?

Его рука нервно зашарила по столу в поисках чего-то, но старик прикрикнул на него, как будто бы перед ним был простолюдин:

— Остановитесь, сир! Не нужно проверять меня на магию! Я не морок и не нежить! Самый настоящий Эррандо Толессо, никогда и не умиравший по-настоящему! Так получилось, к общему прискорбию всех, кто меня знал!

Аммар рухнул в кресло, не забыв показать охраннику знаком, чтобы тот немедленно покинул кабинет.

— Как? — только и смог спросить правитель Дарсии.

— Боюсь, вся история не уместится в пять строк, Ваше величество. Она где-то трагична, а где-то весьма забавна и загадочна.

— Я готов всю ночь не спать, но узнать, каким образом ты воскрес из мертвых! — Аммар снова вскочил, стремительно вышел из-за стола и подошел к эрлу Эррандо, схватил его за плечи и как-то уж очень бесцеремонно потряс его, разглядывая с невероятной жадностью. Потом обратил взгляд на меня.

Пришлось скинуть треуголку и обозначить реверанс.

— Пустое, молодой человек! Вот только мне кажется, фамилию Сирота я где-то уже встречал. Она довольно необычна… Хотя, подождите!

Аммар вернулся к столу, позвенел колокольчиком. В кабинет тут же вошел лакей в безупречной ливрее серебристо-зеленого цвета. Застыв на месте, стал ждать указаний. В этот момент старик Эррандо подал мне знак, чтобы я не открывал рот.

— «Искарии» две… нет, четыре бутылки, фруктов и сыра! Господин Сирота, вы курите?

— Не отказался бы от пахитос, — все-таки пришлось открыть рот. Надеюсь, нашему делу не помешал.

— Слышал? Живо исполнять!

Лакей развернулся и вылетел из кабинета, как выпущенный из пращи. Аммар вернулся к нам, ожидая от меня ответа, но эрл Эррандо взял на себя инициативу.

— Вы подписывали патент на дворянство молодому человеку, который помогал лорду Торстагу на архипелаге Керми, — ответил старик. — Его имя Игнат Сирота. Вот этот смелый и отважный мужчина, спасший и мою внучку.

— Точно! — обрадованно щёлкнул пальцами Аммар, как будто сам вспомнил обо мне. — История со спасением Тиры Толессо так взволновала меня, что поневоле в памяти отложились имена всех действующих лиц! Имена помню, а с чем они связаны, иногда забываю.

Он замолчал, когда два лакея с подносами вошли в кабинет и споро расставили на изящном письменном столике, инкрустированном полудрагоценными камнями в виде картины со сценкой из пасторальной крестьянской жизни, бутылки с вином, фруктами и разнообразной сырной нарезкой. Хорошо, хоть самого короля не изобразили на столике, а то как-то неловко было ставить на него бутылки и бокалы.

Один из слуг разлил вино по бокалам, и оба шустро удалились; Аммар уселся в одно из кресел с бархатистой красной оббивкой с золотой вышивкой и любезно предложил нам присоединиться к нему. Эрл Толессо предпочел жёсткое гостевое кресло, в котором чувствовал себя вполне сносно. Наверное, с позвоночником проблемы. Мне пришлось довольствоваться диваном, чтобы сидеть лицом к лицу с королем.

— Итак, я хочу услышать истинную историю спасения твоей внучки, дорогой Эрни, — переплетя пальцы рук, произнес Аммар, не прикасаясь к бокалу.

— Сир, прошу прощения, но мы спешили повидаться с вами по другому поводу, — Толессо достал из-за пазухи перехваченное письмо. — Дело касается мятежа и безопасности королевства.

Аммар качнул подбородком, показывая, что письмо следует положить на столик. Сам же к нему не притронулся.

— Рассказывайте, эрл Сирота-Толессо, — с жёсткими нотками в голосе произнес он, глядя на меня. — Я хочу услышать вашу версию произошедших событий на Керми, и всё, что связано с прошлым «золотым караваном», который изрядно потрепали пираты. Мне любопытно, что скрыл лорд Торстаг, и зачем ему понадобилось вытаскивать вас из петли.

Я с трудом скрыл изумление и сжал пальцы, чтобы унять внезапную дрожь. Вот тебе и любитель женских прелестей и охоты! Внезапно передо мной очутился смертельно опасный зверь с оскаленной пастью. Аммар всё знал, только прикидывался наивным и забывчивым человеком в годах. Нет, только сейчас мне стало понятно, что вступаю на острие заточенного до бритвенного состояния клинка.

Бросил взгляд на побелевшего от переживаний эрла Толессо, улыбнулся ему ободряюще, и начал свой рассказ.

Примечание:

[1] В. Высоцкий «Черные бушлаты»

Глава 6

Козыри в руках короля

Напольные часы, покрытые тёмно-вишневым лаком, мягко пробили девять раз. За окнами флигеля неумолимо сгущалась темнота. Она с каждой минутой размывала очертания деревьев и беседок, раскиданных по огромному парку. В кабинете слуги уже давно зажгли магические фонари, отрегулировав свет таким образом, чтобы он не резал глаза и создавал уютную обстановку. Возможно, когда здесь бывают дворцовые прелестницы, уют и в самом деле способствовал умиротворению.А я чувствовал себя как выжатый лимон. Но приходилось сохранять бесстрастность на лице, одновременно потея от ожидания резкого выкрика короля «арестовать негодяя!»

Аммар молча слушал моё повествование, походившее на прогулку по реям мачты, и то и дело прикладывался к вину. Эрл Толессо не отставал от него. Вдвоём они уже прикончили бутылку, а я только-только пригубил из своего бокала.

— О смерти эрла Эррандо я узнал позже от леди Тиры, — выдыхаю полной грудью и жадно пью чудесный нектар, не чувствуя его вкуса.

— Забавно, — король переплёл пальцы на животе. — Обе истории я выслушал с удовольствием. И выходит, что должен дать приказ палачу казнить обоих. Одного за попытку убийства высокородного эрла, а второго за сговор с пиратами за моей спиной. Забавно…

Ничего забавного в сложившейся ситуации не было. Эррандо напрягся, отчего на его шее набухла жилка. Король замолчал, переводя взгляд с меня на старика, как будто раздумывал, как поступить с преступником, добровольно пришедшем к нему в руки.

— Господин Сирота, вы утверждаете, что лорд Торстаг предложил вам сделку: в обмен на убийство эрла Толессо свободу и патент на дворянство?

— Именно так, Ваше величество, — честно ответил я, намеренно упустив один немаловажный момент, что принять предложение советника меня уговорил старик, сидящий сейчас в кабинете короля. Иначе нам обоим отсюда не выйти. Впрочем, всё было обговорено заранее.

— И никто, конечно, не был посвящен в ваш договор?

— Леди Тира. Она стала свидетелем подписания письменного договора в двух экземплярах, — ответил я, покосившись на эрла. — Один остался у меня, другой у лорда Торстага. Там обозначены все условия.

— Я могу ознакомиться с этим договором?

— К сожалению, он остался в каюте корабля, на котором я плыл в Осхор. Не предполагал, что события закрутятся таким образом, и предстоит встреча с Вашим величеством. Да и неосмотрительно разгуливать по городу с документом, который является единственным свидетелем нашей сделки. Потеряй я его — и никак не докажу, что у меня не было злого умысла против Короны.

— Да, Кендиш — весьма пронырливый тип, — король неожиданно рассмеялся. — Но ему не отказать в умении подбирать себе помощников для всевозможных авантюр, за что его и уважаю. Господин Сирота, если вы хотели очернить лорда Торстага в моих глазах из-за сделки с фрайманами — этот ход очень неудачный. Тогда мне придётся признать и свою неправоту. А это же не так?

— Я понимаю, Ваше величество, — покаянно склоняю голову. — Но у меня не было иного выхода. Каково это вырваться из плена со спасённой девушкой из знатного рода, а вместо благодарности попасть на эшафот? Тем более, я ведь сразу рассказал эрлу Толессо, что ему грозит.

— Вы пытаетесь обвинить королевского советника в преднамеренном заговоре на убийство, — продолжил Аммар, уставившись на меня немигающим взглядом. — И при этом не предоставляете никаких доказательств.

— Доказательство есть, но оно косвенное. Если бы я не согласился на предложение милорда, утром бы висел в петле, — поняв, что меня начинают зажимать в угол, я осмелел. Терять уже нечего. Отсюда живым могу не выйти. — Комендант озвучил свой приказ, и отменить его могли только вы, Ваше величество. Или лорд Торстаг. Согласитесь, шанс избавиться от свидетеля сделки с фрайманами очень велик. Но милорд поступает иначе и своей волей освобождает меня.

— Эрни, твой названный сын всегда такой скользкий и вертлявый? — усмехнулся Аммар.

— Настоящий пират, наглец и отчаянный авантюрист, — расписал мои несуществующие достоинства хитрый старик. — Но по отношению к моей внучке он ведёт себя как истинный дворянин.

— Хм, а какова твоя роль во всей этой истории, Эрни? И, может, раскроешь уже тайну своей смерти? Зачем устраивать представление, от которого у многих знающих тебя людей едва сердце не разорвалось от горя?

— Боюсь, сир, что вы и меня запишите в свои враги, — печально произнёс дед Тиры. — Не хочу лить грязь на достойного человека, помогающего вам поддерживать порядок в Дарсии.

— То есть Кендиш и в самом деле замышлял против тебя нехорошее?

— Выходит, что так, сир. Я ведь был досадной помехой на пути к богатству рода Толессо. Убрав меня с дороги, он бы и Тиру не пощадил, лишив средств к существованию и заставив её зависеть от своих прихотей.

Аммар наклонился, чтобы отщипнуть пару сочных виноградин, и кинул одну за другой в рот.

— Готов выслушать твои претензии, Эрни.

— Я знал, что Тира находится в лапах пиратов, — обмяк старик. — Давно знал. Ко мне однажды наведались посланцы от Лихого Плясуна — одного из фрайманов Вольной Республики. И привезли два письма. Одно из них было написано рукой внучки, подтверждающей, что она жива и здорова, что никто её не трогал, не обижал. Другое — от самого Плясуна. Пират предлагал выкуп. Сумма, названная им, меня абсолютно не волновала. Я выплатил бы и больше. Но в Скайдре в тот момент создалась ситуация, которая могла пойти Тире только во вред. Проще говоря, фамилию Толессо пытались уничтожить и забрать все накопленные активы, начиная от особняков и заканчивая банковскими вкладами. Все как обычно, когда волки догрызают останки загнанного лося.

— Ага, вот куда канули семьи Дезитеро и Лосано, — потёр подбородок Аммар.

— Право на защиту родовой чести и герба никто не отменял, — бесстрастно ответил эрл Эррандо. — Я действовал согласно Феодального права. Не нападал как трус, со спины, а всегда предупреждал врага.

— Так что же выходит… К гибели твоей семьи причастны эти два рода? — вот сейчас изумление короля было не наигранным. — Но дознаватели принесли мне полный отчет о проделанной работе без подозрения на Лосано и Дезитеро. Всё указывало на пиратское нападение!

— Их купили, сир, — грустно произнес старик. — Банально купили. Мне удалось взять живым секретаря главы рода Лэмба Дезитеро. Он много интересного рассказал о делишках патрона. И как тот людей продавал пиратам, как спекулировал хлебом во время чумы в Невермуте, якшался с контрабандистами.

— И где же пересеклись ваши пути? — развел руками Аммар. — Не просто же так Лэмб приказал уничтожить твоего брата, сыновей, невесток и внуков? Была причина?

— Земли вдоль Роканы, — пояснил эрл Эррандо. — Я собирался купить несколько сот акров для строительства портовых причалов. Сир, вы же прекрасно видите, как возросла торговля. Корабли стоят в гавани по несколько дней, ожидая своей очереди на разгрузку или погрузку. Многие облизывались на такой куш, поэтому Дезитеро объединились с Лосано, потому что в одиночку они не справились бы с Толессо. Кишка тонка против нас идти. Но скажу одно, Ваше величество: в смерти этих проходимцев я не участвовал. Они сами сожрали друг друга. Я лишь умело распалил костёр их вековых противоречий, а дальше убийцы моей семьи с удовольствием истребляли друг друга. Вот почему я ответил отказом пиратам. Лихой Плясун хоть и мразь, но пятнадцатилетнюю девочку вряд ли посмел бы тронуть. Под его опекой Тире было безопаснее. А я собирался выкупить её чуть позже, когда в Скайдре утихнет война.

— Так и есть, — подтвердил я, воспользовавшись паузой. — Эрл Толессо ждал совершеннолетия леди Тиры, я это понял, когда внимательно выслушал рассказ девушки. Поэтому и решился на побег вместе с ней на пиратском корабле. Боялся, что не застану господина Эррандо живым. Кто бы тогда подтвердил личность леди Тиры?

Аммар ничего не ответил, бесстрастно слушая наши истории.

— Я рассказал Кендишу о своей внучке, когда ещё не знал, что она жива. Лорд Торстаг выразил желание помочь в розысках Тиры, и нашел её, — продолжил рассказывать старик. — Взамен Кендиш хотел взять в жены внучку, объясняя своё решение желанием защитить угасающий род Толессо. Я же не торопился давать своего слова, прекрасно осознавая истинную причину такого благородного, казалось бы, дела. Не было в моих планах выдавать замуж за советника девочку, потерявшую родителей и жившую в страхе за свою честь и жизнь в пиратском плену. Вот, собственно, предыстория моей «смерти».

— Надеюсь, теперь я узнаю, как тебе удалось обмануть всех? — подался вперед Аммар.

— Да. У Игната был пузырёк с зельем, которое я и выпил после его отъезда из моего имения.

— Но в отчете нет ни слова о магическом воздействии!

— А зелье не магическое. Оно изготовлено из какого-то редкого растения, выделяющего ядовитую смолу. Вытяжка из этой смолы и является основой зелья, погружающего человека в глубочайший сон, схожий со смертью, — пожал плечами эрл Толессо. — Я находился в объятиях мнимой смерти больше пяти дней, и когда проснулся, слуги вытащили меня из саркофага. Игнат предупредил внучку, поэтому она оказалась подготовлена к такому событию.

— Что за зелье? — король впился в меня взглядом голодного зверя. — Есть ли у вас рецепт?

— Из Халь-Фаюма. Увы, рецептом со мной никто не поделился. У меня оставался один пузырек, тщательно зашитый в одежде. Его даже пираты не нашли, — ответил я, действуя строго по нашему плану. — Я хранил его на самый тяжёлый случай, если таковой случится. Сир, не подумайте ничего плохого. Я хороший воин, и не привык пасовать перед опасностями. Но даже искусный боец может проиграть, и тогда лучше принять смерть, чем испытывать всю боль бытия.

— Не совсем понял вашу мысль, господин Сирота, но спорить не буду, — Аммар показал на бутылку с вином. — Наполните бокалы, молодой человек.

Я беспрекословно выполнил его просьбу, заодно и себя не обделил. Эрл Эррандо отказался. У него и так глаза заблестели от выпитого. Как бы чего не брякнул лишнего, всё-таки ум старческий. Нужно заканчивать представление. Но Кракен его задери, Аммара! Он до сих пор не прикоснулся к письму.

— Я буду думать, господа, — смакуя «Искарию», сказал король. — История занимательная. Налицо целая гора преступлений, напрямую не грозящих Короне, но дающая пищу для дознавателей. Только мне не нравится, что дворяне, оплот Дарсии, грызутся между собой по любому поводу. Конечно, как мужчина я понимаю лорда Торстага. Он вдовец, ищет себе жену с богатым приданым, хотя и сам не жалуется на тощий кошелек. Эрни, я полагаю, твоя внучка не горит желанием выходить замуж за Кендиша?

— Никоим образом! — даже вскочил старый Толессо, но по взмаху руки короля опустился обратно в кресло. — Тира — богатая невеста, ей не нужно искать «правильную» партию, поэтому ищет мужа по душевному желанию.

— Нашла? — Аммар с хитрецой взглянул на меня. — Судя по тому, что ты, Эрни, дал свою фамилию человеку с довольно тёмным прошлым и имеющим грехи перед правосудием, внучка выбрала господина Сироту?

— Я поручаюсь за Игната как за своего сына, — выпрямил спину эрл Толессо и лицо его приобрело выражение, свойственное самым настоящим аристократам, чья родословная веками укреплялась не только золотом, но и неустанным служением своему сюзерену. — Впрочем, таковым он теперь и является. Парень доказал храбростью и решительностью, что достоин не только руки Тиры, но и всех богатств рода Толессо.

— А не много ли ты ему отдаёшь? — Аммар пытался разглядеть во мне потайные уголки, в которых я мог спрятать корыстные желания.

— Я же не совсем из ума выжил, — ухмыльнулся Эррандо. — На первое время молодым хватит вести хозяйство и светскую жизнь. Думаю, за десять лет они успеют самостоятельно стать самой могущественной семьёй в Скайдре.

— Почему именно такой срок? — полюбопытствовал король.

— Увы, сир, такова цена зелья, — развел руками хитрый дед, чем вызвал лёгкую бледность на лице Аммара. — Им можно воспользоваться только один раз в самых критических случаях, когда нет иного выхода. Свойство его таково, что молодых оно убивает быстрее, а старикам дает шанс почувствовать все прелести жизни.

Я готов был открыто поаплодировать Эррандо за разыгранный спектакль. Всё-таки жизненный опыт значит многое. Таким образом будущий родственник отсёк горячее желание короля завладеть загадочным зельем. Мало того, что оно практически недосягаемо (попробуй-ка сейчас сунуться в Халь-Фаюм и найти чародеев, умеющих варить эту гадость!), так ещё и побочные эффекты подобны рулетке.

— Хорошо, — Аммар успокоился и маленьким ножичком отрезал от яблока тонкую пластинку, задумчиво пожевал её. — Я буду думать, господа. А теперь насчёт письма… Как я вижу, оно уже вскрывалось?

— Маршалом Джодимоссо, — подтвердил Эррандо. — Мы должны были удостовериться, что это послание напрямую связано с мятежом.

В часах мягко зашуршал механизм и мягко пробил десять раз. Однако, засиделись мы в гостях! Бедняга маршал, наверное, извёлся, думая, что нас арестовали. Я про себя вздохнул. Король не сказал ничего существенного по моему будущему, оставив в подвешенном состоянии важный вопрос: покажет ли он свою милость или пошлёт на эшафот? Успокаивало одно обстоятельство. Аммар ни разу не упомянул меня как участника нападения на «золотой караван». Намеренно или Торстаг не открыл ему всей правды? Кузен Тиры, Фальтус, наговорил столько, что хватит для окончательного приговора. А Кендиш, поклявшись перед судом говорить только правду, опроверг слова дурачка-мичмана. Получается, лорд сам себя загнал в угол, откуда нет иного выхода, как дружить со мной или убить?

— Петрик Тенгроуз блефует, — нарушил молчание Аммар. — Ни одного артефакта Истинной Крови не осталось в Дарсии, это точно, как и ежеутренний восход солнца. Все филактерии уничтожены. В архивах лежат ревизионные акты, подписанные влиятельными людьми королевства.

— Извините, Ваше величество, за дерзость, но вы не можете утверждать столь уверенно о полнейшей зачистке, — ответил я.

— Почему? — раздражённо спросил король, покосившись на циферблат часов.

Плохой знак. Сюзерен устал, а значит, каждое последующее слово он будет воспринимать с большим скепсисом.

— Герцог Тенгроуз провёл масштабную операцию прикрытия, сумев поднять речных баронов на мятеж. Пока королевские войска их утихомиривали, группа заговорщиков проникла в Спящие Пещеры и нашла филактерий. Часть отряда поспешила с ценным артефактом в Фарис, а связник с письмом бросился в Рувилию.

— И где этот связник? — Аммар потер лоб.

— Сидит в подвале моего дома, — ответил Эррандо.

— Так какого чёрта вы его не привезли сюда⁈ — рявкнул король. Дверь распахнулась, в кабинет ввалились трое воинственно настроенных усачей-гвардейцев. — Вышли все!

Топоча сапогами, ретивые служаки так же быстро ретировались, Его величество снова потер лоб, пытаясь привести в порядок скачущие в голове мысли.

— Мы боялись, сир, перевозить его по городу в обычной карете, — спокойным голосом пояснил эрл Толессо. — Возможно, во дворце есть сообщники, которые, увидев его, могут организовать покушение на него, чтобы оборвать ниточки, ведущие к мятежникам. Здесь нужно действовать аккуратно, чтобы как можно меньше людей знали о письме и о связнике. До поры до времени, пока вы не убедитесь, блефует герцог или нет.

— В таком случае… — Аммар поднялся на ноги, недвусмысленно намекая, что нам пора проваливать. — Эрл Сирота-Толессо, повелеваю вам оставаться в Рувилии до моего личного распоряжения. Особых запретов не чиню, можете отдыхать, гулять по городу. А я подумаю, как нам всем вместе не допустить репутационных потерь.

Приплыли! И что мне теперь делать в столице? Шататься по улицам целыми днями, зная, что виконт Агосто ждёт в Натандеме? И что значит, «не допустить репутационных потерь»? Боюсь, вызовет Торстага и устроит нам очную ставку.

— Вы свободны, эрл Сирота-Толессо, — прохладным голосом добавил Аммар. — Эрни, задержись на минуту.

— Всего доброго, сир, — я махнул треуголкой и поспешил из кабинета. Предупредил гвардейцев, что мне нужно дождаться спутника. Один из охранников посоветовал подождать его на улице. Не положено торчать у дверей королевского кабинета.

Пока я дышал тёплым воздухом, насыщенным запахом цветов, прошло четверть часа. Эрл Эррандо, наконец, вышел наружу, напялил на себя шляпу излишне раздраженно, и мы в сопровождении пары охранников вернулись к карете. Руфин, увидев нас, обрадовался и поспешил навстречу.

— Хвала господу! Вас не арестовали! — выдохнул он.

— С чего бы нас арестовывать? — удивился старик.

— Слишком долго не было. Маршал не находил себе места, а потом куда-то убежал, — пояснил егерь. — Очень волновался.

Эрл Джодимоссо появился на парадном крыльце дворцового комплекса в сопровождении какого-то офицера в парадном мундире. Судя по нашивкам, тот был капитаном королевской стражи. Оба мужчины о чём-то весело разговаривали, потом офицер приложил руку к сердцу и сделал небольшой поклон. Маршал упруго зашагал по дорожке, словно ему и не восемьдесят, а всего лишь тридцать лет.

— Не похож он на волнующегося, — глядя на старого вояку из кареты, хмыкнул эрл Толессо.

С помощью Руфина маршал забрался внутрь, и прерывисто дыша, сдёрнул с головы шляпу, отбросил в сторону. Обвёл нас взглядом:

— А я уже собрался скандалить, всю охрану перетряхнул, пока мне не сказали, что вы очень мило беседуете с королем и не думаете расставаться. Как всё прошло?

— Не совсем удачно, — поморщился Эррандо. — Кажется, он не поверил в существование филактерия Норанов.

— Ну… этого следовало ожидать, — фыркнул эрл Альви и стукнул кулаком по стенке кареты, призывая кучера ехать. — Наш король до колик в животе боится любых доказательств, каким образом Адельгримусы пришли к власти. Поэтому ни в одном архиве, ни в одной библиотеке не встретить упоминаний об эпохе правления Норанов и Аллистеров. Лишь студенты что-то там изучают, каплю в море… Н-да, я надеялся на лучший результат.

— Не так всё и плохо, — успокоил его Толессо. — Завтра он пришлёт усиленную охрану, чтобы перевезти Котрила во дворец. А меня и тебя пригласил на ужин. Посмотрим, чем дело закончится.

— Ужин — это хорошо, это даже очень хорошо, — пробормотал маршал. — Значит, помнит старика, уважает. Но по лицу Игната вижу, вопрос не решён?

— Приказал сидеть на заднице и никуда не выезжать из столицы, — пошутил я.

— Ха-ха! Узнаю старину Аммара! Никогда в лицо не скажет «да» или «нет». Сказал, что подумает?

— Да, — я поневоле улыбнулся, хотя было не до смеха.

Маршал рассмеялся и похлопал ладонью по моему колену.

— Крепись, сынок. Дней десять точно мариновать будет. Тактика у короля такая…своеобразная. Ты будешь изнывать от его молчания, грызть ногти по ночам, накручивая себе всякие проступки, которые, увы, есть у каждого. А потом придёт письмо или заявится стража, чтобы проводить на эшафот. Теперь у тебя дворянская привилегия положить голову на плаху, а не болтаться с мокрыми штанами на виселице. Так что молись, чтобы государь принял нужное для нас решение.

— Спасибо, утешили, — криво улыбнулся я. — У меня есть обязательства перед людьми, и боюсь, репутацию надёжного партнера я уронил в грязь.

— Хорошо сказал, надо запомнить, — эрл Альви Джодимоссо поглядел на старинного друга, подмигнул ему. — Но ничего, завтра я попробую вызнать у короля планы насчет твоего будущего родственника, Эрни. Есть у меня уверенность, что Его величество не захочет лишать счастья Тиру. Я ведь знаю, насколько Аммар в душе сентиментален.

* * *

Рэйджа Котрила забрали следующим днем. За ним приехала чёрная глухая карета в сопровождении четырёх всадников-кирасиров. Один из них подал бумагу эрлу Толессо, который, ознакомившись с ней, согласно кивнул. Руфин и Гайо вывели пленника на улицу, уже вымытого, постриженного и одетого во всё чистое. Дора постаралась со своей прелестной старшей дочкой. Они обиходили Котрила так, как будто ему предстоял визит к королю. По сути, так и есть, только с одним уточнением. В каком состоянии мой личный враг предстанет перед Аммаром? Будут ли его подвергать пыткам или сразу же предоставят возможность оправдаться? Больше всего я боялся, что так и произойдёт. Рэйдж умеет убеждать, а король не верит в надвигающуюся на него угрозу. Эх, зря я ему вчера не сказал про сожженный фрегат возле Ромси! Может быть, тогда он и сопоставил бы все факты, говорящие о серьёзных намерениях герцога Тенгроуза и тех, кто готов поддерживать заговорщиков.

Через пару часов уехали старик Толессо, Руфин и Гайо. Они первым делом хотели заглянуть в гости к маршалу Джодимоссо, а оттуда направиться прямиком в Блайхор на ужин к королю.

А я, оставшись наедине со своими мыслями, не находил себе места, пока Милдред не выгнала меня на улицу.

— Право слово, сеньор, сходите в город, развейтесь! На вас лица уже нет! — проворчала кухарка, гремя кастрюлями и сковородами. — От того, что вы будете маячить перед глазами, лучше не станет ни мне, ни вам. А я ещё и ужин испорчу!

Я подумал и решил сделать так, как посоветовала Милдред. Эрл Толессо, Руфин и Гайор до поздней ночи вряд ли вернутся. Зачем себя изводить неизвестностью? Надел камзол, перетянулся ремнями, прицепил пистолеты к петлям, на левый бок — шпагу. В первую очередь я дворянин, должен соответствовать. Кортик с небольшим сожалением оставил дома. Старый клинок с загадочными магическими вывертами мне куда ближе. Погладив шершавую кожу ножен, словно извиняясь перед оружием, вышел из дома на залитую солнечным светом улицу.

Неторопливым шагом спустился по выщербленной мостовой к широкому проспекту, от которого спокойно добрался до городской площади. Заметил, что много дворян предпочитают передвигаться на своих ногах, а не верхом. По одежде стало понятно их материальное положение. В большинстве своем наследники разорившихся родителей, приехавшие в столицу искать своего счастья, да вместо этого продавшие единственную лошадь.

Потолкавшись в разношёрстной толпе, успел дважды отбить нападение на свой кошелек. Пронырливых мальчишек, промышлявших карманными кражами, здесь было видимо-невидимо. Одного из них я перехватил за руку, отвесил подзатыльник под одобрительные возгласы продавцов. Второго, более наглого и старшего по возрасту, пришлось поучить серьёзнее. Я ему вывихнул два пальца, и пока тот вопил больше от страха, чем от боли, пинком отправил между прилавков. Чувствовал, как копится злость на весь этот спектакль, устроенный королем. Какого вообще чёрта я связался с Котрилом? Да пусть бы вся Дарсия погрузилась в кровавый мятеж! Сиверийцам только на радость! Нельзя забывать, кто мои враги! Останавливало одно: Тира. В хаосе и обоюдной ненависти она первая пострадает от взбунтовавшейся черни. Когда идёт война за престол, со дна поднимается такая грязь и накипь, что все начинают резать всех. Не будь Тиры — я бы давно сбежал на корабле в Сиверию. В обход Соляных Островов, пусть и подольше, но безопаснее.

Мне пришла в голову мысль сходить в порт. Здесь протекает Эрития, купеческих кораблей из Скайдры хватает. Вдруг встречу кого-нибудь из знакомых, которыми успел обзавестись за то время, что пробыл в Дарсии. Письмо Тире с оказией отошлю.

Воодушевившись, первым делом нашёл лавочку, продающую писчие принадлежности, и после недолгого уламывания хозяина попросил у него пару листов бумаги, чернильницу, перо и конверт. Дело в том, что бумага продавалась в пачках по пятьдесят листов, и никак иначе. Лавочник упёрся, не желая портить товарный вид обёртки. Но я показал «корону». Вмиг нашлось всё, что нужно. Даже стол для удобства. Поблагодарив хозяина, я быстро начеркал пространное письмо, в котором описал наше путешествие и просил прощения, что могу задержаться на неопределенный срок. Про деда ничего не сказал, опасаясь раскрыть игру эрла Толессо.

Спросив лавочника, как пройти к порту, я покинул гостеприимное заведение и снова окунулся в суету столичной жизни. Запахи, разноголосый шум людей и животных вскоре остались позади, а я вышел к Речной слободке, куда меня и направили добрые люди. Небольшой поселок скрывал от горожан суету на берегу Эритии. Порт протянулся на две-три лиги, длинные причалы, солидные лабазы, большое количество охраны — как-никак столица, здесь нужна особая бдительность — картина была столь знакомой, что я не обращал на неё никакого внимания. Неторопливо шагая вдоль контор, возведенных из кирпича, я рассматривал вывески и заодно кидал взгляд на реку. Искал знакомые корабли.

Те из них, что разгрузились и были пустыми, после маневров выходили на фарватер и разворачивались на обратный курс с помощью гравитона. Судно закладывало широкую петлю, и используя течение реки, постепенно сваливалось на середину, после чего или вставало на якорь или сразу уходило. На моих глазах один из кораблей совершал циркуляцию и плавно выходил на фарватер.

Полюбовался на маневр, и уже собирался идти дальше, глаз зацепился за название одного судна, стоявшего на якоре у дальнего причала. Двухмачтовая шхуна «Бодрый кот» довольно часто мелькала в Скайдре, а если мне не изменяет память, она входила в состав каравана, который сопровождала кондотта Аллана Волка. Неужели до сих пор река перекрыта в нижнем течении? Судя по большому количеству кораблей, вставших по течению у противоположного берега, так и есть. То-то я заметил невероятное количество матросов, заполонивших столицу.

Может, поговорить с Волком? Мужик он неплохой, если я правильно просчитал его при первой встрече. Увернувшись от телеги, груженной ящиками, направился к «Бодрому коту». Возле сходен торчали двое крупных парней в кожаных безрукавках, надетых на голое тело. Они даже не напряглись, когда я остановился в нескольких шагах от них. Спокойно уставились на меня.

— Здорово, бойцы! Вы, случаем, не из Скайдры?

— Тебе зачем, ваша милость? — лениво спросил один из них с татуировкой в виде курящего осьминога и с серебряной серьгой в ухе. Бывший моряк? — В гости или домой торопишься?

— Домой, — киваю в ответ. — Но не сейчас. Аллана Волка ищу, вашего кондотьера.

— С чего взяли, ваша милость, что мы из кондотты Волка? — усмехнулся второй, у которого левая сторона головы оказалась начисто выбрита. Ну да, наёмники — ребята оригинальные, любят подобные штучки на своих телах.

— Да не похожи вы на оборванцев, ищущих любой контракт, — усмехаюсь в ответ. — Вон какие бравые, службу несёте исправно, оружие в порядке. Аллан-то вас дрючит за любое нарушение дисциплины, да?

Наёмник с серьгой нахмурился, а его напарник, наоборот — весело осклабился. Попал я в яблочко, не иначе.

— Кондотьера здесь нет, ваша милость, — сказал он дружелюбно. — Если желаете увидеться с ним, ищите в таверне «Тетушка Кристель».

— Что-то я не заметил такую, пока сюда шел.

— Вторая линия пакгаузов, — подсказал наполовину выбритый. — Там сообразите, куда идти.

— Спасибо, бойцы, — я отсалютовал двумя пальцами, притронувшись к краю треуголки, и потопал в обратном направлении.

Суета возле причалов переместилась к лабазам, куда свозили товар. Грузчики на плечах перетаскивали мешки, а громоздкие ящики стаскивали с помощью канатов, на конце которых были привязаны крюки. Двое рабочих крутили лебедку, и ящики медленно, но, верно, съезжали по наклонному желобу прямо в помещение.

Я нашёл между лабазов узкий проход и по нему вышел на вторую линию, застроенную складами и конторскими помещениями. Мелькнуло двухэтажное здание с окнами, прикрытыми тёмно-красными шторами. Не иначе — бордель и гостиница в одном месте. Зайти? Организм ведь не обманешь. Ему требуется не только пища и вода. Помотал головой, отгоняя соблазны. Игра в кошки-мышки с королем отбила всю охоту к плотским утехам. И я миновал дом с высоким крыльцом и шторами на окнах.

Такая же двухэтажная «Тетушка Кристель» находилась через три конторских здания. Возле таверны крутились какие-то хмыри с лицами уличных пройдох, умеющих только шарить по карманам мертвецки пьяных посетителей кабаков. Увидев меня, молча расступились, давая зайти внутрь. Хм, местечко неплохое, хоть и шумное. Десятка два мужчин разных возрастов в камзолах, кафтанах, сюртуках с гильдейскими жетонами на груди сидели за столами, пили, ели и громко разговаривали, размахивая руками или доверительно склонившись друг к другу, шептались о личных делах.

Я подошел к стойке и вежливо поздоровался с бородатым мужиком в клетчатой рубахе. Его достоинством или недостатком — с какой стороны посмотреть — являлся невероятно огромный нос, нависавший над губой. Возможно, кто-то и рискнул бы пошутить над этим человеком, но не я. Кроме носа у него были широченные плечи и руки величиной с лопату. Удивительно, как он вообще управляется с бутылками и кружками, не раздавливая их в ладонях.

— Добрый день, уважаемый, — я облокотился на стойку, видавшую лучшую жизнь. Въевшиеся потёки пива и вина отчетливо просматривались на поверхности. — Не подскажешь, как мне найти Аллана Волка?

Мужик зыркнул на меня из-под сросшихся бровей и недовольно проворчал:

— Ищи среди этих… — он кивнул на посетителей.

— Был бы здесь, я к тебе и не подошел бы, — на стойке появилась монета в десять либров. — Мне сказали, он здесь снимает комнату.

Монета исчезла в один момент.

— Господин Волк соизволит появляться к обеду, — ощерился в ухмылке носатый. — Вчерась вылакали пять кувшинов вина, едва утащили наверх. Потом требовал девку из борделя, и ведь не угомонился, пока не привели! Силен мужик!

— В какой комнате он живет?

— Хозяйка запрещает говорить посторонним о своих жильцах, — пятерня взлохматила волосы на затылке.

— Тетушка Кристель?

— Тетка моя, — кивнул мужик и простучал пальцами по стойке. Еще пара либров ушла из моего кошелька. — Комната нумер пять.

— Он там один живёт?

— Один. Дружки его снимают соседнюю комнату, но они куда-то ушли с утра пораньше. Только сейчас господин Волк с девкой.

— Да плевать. Он мне нужен срочно. Вот что, племянник, дай-ка мне кувшин вина, — я положил еще одну монету.

— А вот это правильно. Подлечить человека надобно, а то с похмелья зашибить может.

Я подхватил кувшин с плещущимся у самой кромки вином, судя по запаху, весьма заурядным и дешёвым. Осторожно ступая по скрипучим половицам, пошёл к лестнице.

— Эй, красавчик, подай нам вина! — заорал на всю таверну какой-то неопрятный мужик в сюртуке, давно не знавшем стирку. — Ты не туда идешь! А ну, стой!

— Не вопи, — сказал я спокойно, видя, что тот начинает подниматься. — Потерпи немного. Потом принесу тебе.

— Правда?

— Клянусь всеми богами, — ответил я и поднялся по лестнице наверх. Отыскал комнату с нарисованными на ней пятью вертикальными линиями. Оригинально здесь обозначают «нумера». Особенно забавно выглядеть будет дверь с десятью палочками. Неужели тетушка Кристель настолько безграмотна или скупа нанять художника, умеющего красиво рисовать цифры?

Я толкнул плечом нужную дверь и к моему удивлению, она открылась. В нос шибанул запах вина и дешёвой пудры. Слева на кровати лицом вниз спала голая девица с аппетитно выпирающими ягодицами. Аллан Волк тоже беззастенчиво дрых, прикрывшись наполовину одеялом. Поставив кувшин на стол, я подошел к окну и с треском распахнул створки. Жаркий воздух вперемешку с речными запахами пополз в комнату.

Девица открыла глаза, увидела сидящего на стуле незнакомого мужчину в дорогом кафтане, тихо ойкнула, но не стала судорожно прикрываться одеялом. Вместо этого она приподнялась, скинула ноги на пол, хриплым ото сна голосом спросила:

— А разве меня для двоих заказывали?

— Для одного, — ухмыльнулся я, разглядывая еще не потасканное тело молодой шлюхи. — Свою работу ты выполнила, можешь проваливать.

— Волк мне не заплатил! — девица встала, прошла несколько шагов к валяющемуся на полу платью, и не скрывая свои прелести, стала медленно одеваться. — Слушай, а может, я с тобой…

— Нет.

— Тогда плати!

— Я не знаю, на каких условиях вы договаривались, поэтому платить из своего кошелька не буду, — дождавшись, когда шлюха наденет платье, встал, чтобы вытолкать её в коридор. Ведь уходить девка не собиралась. Подбоченилась, уперлась руками в бока и стала угрожать, что будет громко орать, что несчастную обирают два козла.

Пришлось будить Аллана. Удивительное дело: мы тут беседуем, а ему хоть бы хны, даже глаза не открыл. Но стоило прикоснуться к его плечу, Волк упруго взлетел на ноги, выставив пистолет. Отменная реакция, ничего не скажешь!

— Кто такой? — совершенно трезвым голосом спросил он, переведя взгляд со шлюхи на меня. — Чего тебе надо?

— Заплати этой девице за услуги, чтобы она ушла отсюда, — сказал я, не торопясь называть свое имя. Аллан сам сообразит, кто к нему в гости заявился.

— Добрый человек, возьми у меня в кафтане кошель и дай этой кошке крону. Хорошо отработала.

Я выполнил просьбу Волка. Получив вожделенную награду, девица фыркнула и стуча башмаками, выскочила из комнаты. Прикрыв дверь, я вернулся к столу и бросил на неё треуголку, а сам присел на расшатанный табурет.

— Дьяволово семя, да ты же Игнат Сирота! — хлопнул себя по лбу Аллан, наконец, разглядев меня. Голый, он слез с кровати и стал одеваться, поочередно поднимая с пола штаны, сорочку, сапоги. Приведя себя в относительный порядок, он поплескал на лицо водой из таза, и присел напротив. Взгляд его упал на кувшин. Хмыкнул. — Сразу видно бывалого вояку! Это мне?

— Тебе, поправить здоровье.

— А ты ничего, парень, с тобой можно иметь дело, — кондотьер обхватил кувшин и приложился к нему с видимым удовольствием. Пил долго, отчего щетинистый кадык ходил подобно поршню вверх-вниз. Я обратил внимание, что на сорочку не пролилось ни капли.

— Хватит, — сам себе сказал Волк, со стуком ставя кувшин на стол. — А то развезёт.

— Вы сколько времени здесь стоите? — я неторопливо раскурил пахитосу и окутался дымом.

— Вторая неделя пошла, — с интересом поглядев на черкаш для спичек, ответил Волк. — Эритию перекрыли в устье, ведётся боевая операция в междуречье.

— Я видел, когда мы там проходили, — киваю в ответ. — Не думал, что затянется надолго.

— И куда шел караван?

— В Осхор, — не делая из этого тайны, ответил я. — Прошли относительно нормально, не считая нападения на флагманский борт наемников барона Марисьяка, сожжённого фрегата возле Ромси и разгрома мятежников в устье Пайи.

Алан расхохотался, похлопывая ладонями по столу, отчего тарелки с остатками вчерашней трапезы опасно подпрыгнули и стали подползать к краю.

— Только не говори, что ты полностью прошляпил караван нанимателя, поэтому и оказался здесь в бегах! — утирая слёзы, фыркнул кондотьер. — Столько событий на одну голову свалилось! Это же моя мечта — покуролесить от души!

— Караван сейчас идет в Скайдру, — усмехнулся я в ответ и пустил кольца дыма в потолок. — Моё пребывание в столице связано с одним весьма серьёзным дельцем, за которое или голову рубят, или подвязку с орденом на грудь вешают.

— Ого! И полагаю, ты ничего пока рассказывать не станешь?

— И не собираюсь, по крайней мере, в течение года-двух. Аллан, в этом деле лучше язык не распускать.

— Когда станет возможным — посвятишь меня в свои тайны?

— Обязательно, — я вспомнил про обещание виконту Агосто рассказать, кто я такой на самом деле, и немного нахмурился. Нехорошо получается, очень нехорошо. Если король и дальше станет тянуть быка за причинное место, боюсь опоздать на веселье в Натандеме.

— Ну, ладно, черт с ними, с тайнами. А зачем ты меня искал? Нужна помощь? — отмахнувшись от дыма, Аллан поднялся и стал приводить себя в порядок. Через несколько минут передо мной стоял настоящий речной волчара с обветренным и потемневшим лицом. Осталось только повязать ремень с перевязью — и я готов вытянуться перед ним. Вот образ истинного кондотьера, которому не принято возражать.

— Не поверишь, но просто так. Любопытство взяло верх. Вспомнил, что твой отряд может находиться в Рувилии, если армия перекрыла реку, и решил прогуляться в порту. Особо на встречу не рассчитывал, но так получилось, — я пожал плечами.

Аллан хмыкнул и снова приложился к кувшину. На этот раз он сделал всего три глотка.

— Я расспрашивал людей в Скайдре про тебя, — кондотьер присел на скрипнувшую кровать. — Когда мы впервые встретились, я сразу почувствовал в тебе опасного конкурента. А интуиция у меня на этот счет работает как часовой механизм. Не ошибается. Вот и стал потихоньку собирать всякие слухи. Почти никто ничего не знает, кроме того, что ты частенько навещаешь один интересный особняк на правом берегу Роканы. Тира Толессо — она кем тебе приходится? Родители и все родственники погибли при странных обстоятельствах, дед недавно умер, оставив ей огромное состояние. И тут некий Игнат Сирота, человек из ниоткуда, якобы торгаш, но почему-то с кораблём, с отрядом головорезов в чёрных одеждах… что сразу наталкивает на определённые мысли. А я не люблю тайны, которые могут ударить по моему делу.

— Мне полагается поклясться, что конкурентом я не стану, мешать не буду, и наши интересы не пересекутся, — я резко ткнул пахитосой в тарелку с засохшей закуской. — Но мы оба из той породы людей, которые всегда будут присматривать за конкурентами, ожидая от них удара в спину.

— В целом — правильно, — кивнул Аллан.

— Одно точно могу обещать — постараюсь не стать тебе врагом. А насчет леди Толессо… Нас связывает очень многое.

— Побег с Керми? — Волк снова припал к кувшину. — Да, об этом тоже слухи ходят, но настолько дикие и нелепые, что здравомыслящий человек вряд ли поверит.

— И ты не поверил?

— Поверил. Только позже, когда начал расспрашивать о тебе. Говорю же, ты мало похож на обычного торгаша. И твои отношения с богатейшей невестой Скайдры наталкивают…

— На определённые мысли, — закончил я. — Послушай, Аллан, не хочу давать никаких обещаний, которые могу не выполнить. Жизнь — штука паскудная, никогда не знаешь, каким местом к тебе повернётся. Повторю последний раз: постараюсь не стать твоим врагом. Наоборот, мне нужны такие друзья, много знающие, с обширными связями.

— Я услышал тебя, Игнат Сирота, — Аллан протянут мне руку. — Да не пересекутся наши пути ради чужой воли, кроме как для радостной встречи.

— Да будет так! — я сжал жёсткую ладонь кондотьера.

По его взгляду стало понятно, что Волк знает куда больше, чем намекает. Для него дружба с потенциальным конкурентом, за которым, возможно, большое состояние рода Толессо, куда важнее, чем мне. Откровенно говоря, закреплённый договор с Алланом нужен как гарантия безопасности. Кому-то может прийти в голову мысль стравить две кондотты ради собственных интересов.

— Как насчёт скрепить слово бутылкой «Идумейскойго»? — прищурившись, посмотрел на меня кондотьер.

— Почему бы и нет? — я не возражал. — До вечера я абсолютно свободен.

— Надолго тебя не задержу, — предупредил Волк. — Ночью бродить по Речной слободке небезопасно даже для меня. Мои ребята пару раз уже гоняли отсюда мутных типов по просьбе тетушки Кристель.

— Досаждают?

— Да не очень, просто надоело здесь торчать, — ответил Аллан, закрывая дверь комнаты, и мы стали неторопливо спускаться по лестнице в общий зал. — Я уже почти всю Рувилию обошел, разве что в Блайхоре не был…

— Эй, ты, красавчик в кафтане! — заорал неопрятный незнакомец, вставая из-за стола. Его пытались усадить обратно, но он отмахивался и тыкал в меня пальцем. — Ты обещал выпивку!

Аллан с удивлением посмотрел на меня. Подмигнув ему, направился к стойке, где «большой нос» наливал в кружку пиво одному из посетителей.

— Кувшин вина за счет вон того идиота, — я даже не стал показывать его, племянник тетушки Кристель и так все понял. — И ещё бутылку «Идумейского» для меня и Аллана.

— Сильно не бей, — попросил тот, оживившись заказу.

— Не переживай, — я подхватил кувшин и направился к столу, за которым сидело пятеро мужиков в гильдейских сюртуках и настороженно ожидали от меня неприятностей. Они же прекрасно видели по одежде, что я не какой-то там простолюдин.

— О, давай-давай! — мужик обрадованно плюхнулся на скамью. — Уважь серьёзных людей!

— Как скажешь, — я подошел к нему и обрушил кувшин на голову. Черепки разлетелись в разные стороны, вино водопадом полилось на бедолагу. Закатив глаза, тот стал медленно заваливаться, а я придал ему ускорение мощной оплеухой. В притихшей таверне грохот тела был особенно громким. — Прошу прощения, господа. Вас это не касается. Надеюсь, никаких обид?

— Всё в порядке, сударь, — ответил пожилой гильдейский с окладистой бородкой. — Обер сам напросился. Поделом.

Аллан расхохотался и похлопал в ладоши, после чего мы спокойно уселись за дальний столик, свободный от посетителей. Шум в таверне снова накатил подобно морской волне. Развлечение закончилось быстро, один из актеров быстро выбыл из спектакля. Подавальщик принес нам открытую бутылку «Идумейского» и закуску в виде остывшего куска буженины, сыра и зелени.

— Ну что, господин Сирота, выпьем за знакомство и удачную сделку? — подмигнул мне Аллан, разливая по кружкам волшебный нектар.

— Всегда с радостью, сударь, — ответил я ему в тон, поднимая свою посудину.

* * *

Хорошо посидели. Аллан и в самом деле оказался неплохим мужиком, если отбросить все мысли, каким способом он добился жесточайшей дисциплины в своей кондотте. Мы не обсуждали наше прошлое, нам хватало и тех историй, что случились на Рокане и Эритии. Я даже поведал, как стал свидетелем взрыва королевского фрегата. В этом никакой тайны не было. Слухи уже просочились в Рувилию, да и король, полагал, об этом инциденте знал. Зато история от очевидца куда ценнее, чем пересказ из десятых уст. Аллан оценил и был впечатлён.

Когда стало смеркаться, кондотьер Волк, сохраняя твердость в голосе, прикрыл свою кружку рукой и посоветовал мне уходить. Серьёзных людей я всегда слушаюсь, а Аллан Дамфри (надо же, фамилию его вспомнил!) как раз к таким людям и относился. Тепло попрощавшись, мы расстались, обещая когда-нибудь посидеть в Скайдре не за одной бутылкой хорошего вина.

Улицы Рувилии, примыкающие к порту, стремительно пустели. Вязкий сумрак подступающей ночи стремительно окутывал столицу. И я понял, почему Аллан старался отправить меня домой пораньше. Ориентироваться в незнакомом городе, да ещё в темноте, очень хлопотно. И спросить некого. Пешеходы уже давно по домам сидят, по улицам только кареты грохочут.

До рыночной площади я всё же дошел без приключений. Одна рука постоянно лежала на рукояти «Уничтожителя», а вторая готова была выдернуть шпагу при первой же опасности. Но зуб даю, за мной уже следили, оценивали степень опасности, исходящую от одинокой фигуры в добротной одежде.

От площади радиально расходилось несколько улиц, и нужно было вспомнить, по какой я шёл, прежде чем очутиться здесь. Ага, вон та, с закрытыми наглухо лавочками, над которыми нарисованы подковы, гвозди, швейные иглы и прочая скобяная мелочевка, мне знакома. Ну да, эрл Толессо говорил, что нужно идти по Скобяной вверх, не сворачивая. А там уже и дом рядом. Интересно, он приехал с ужина или до сих пор находится в Блайхоре? Видимо, не отошёл еще от внезапного воскрешения Эррандо, а теперь пытается понять, как не столкнуть интересы советника Торстага и влиятельного аристократа Толессо. Я понимал, что старик прикрывал свою внучку, а меня использовал как отвлекающий и раздражающий других людей фактор, и если понадобится, сдаст без колебаний «наследника». Не хотелось верить в коварство Эррандо, но Тира с самого нашего первого знакомства утверждала, что дед способен на необъяснимые поступки, расходящиеся с честью и совестью.

Задумавшись, я едва не пропустил движение в узком проходе между домами. Они и так впритык стояли, создавая очень удобное место для засады, а мелькнувшие вдоль стены две расплывчатые тени только укрепили моё подозрение. Хозяева ночной Рувилии прекрасно знали город, поэтому следили за мной, не привлекая внимание, но в какой-то момент прокололись, попав под слабый свет одного из окон. Спасибо тому человеку, зажёгшему магический фонарь.

Я не испытывал особого волнения. Вытащив из петли «Уничтожитель», взвёл оба курка и убрал руку в складки кафтана, как раз между средними пуговицами. Проверил, как выходит оружие, не цепляется ли за одежду. Все нормально, теперь можно и встречать грабителей.

Тени снова мелькнули, но слишком резко, не характерно для ночных татей. Словно тёмные пятна неожиданно расплылись в пространстве и исчезли. В животе неприятно заледенело. Торопливо расстегнул две верхних пуговички сорочки, вытащил наружу шнур, на котором висел морион. Неужели за мной крадутся низариты? Но какое должно быть невероятное стечение обстоятельств, чтобы встретиться с ними здесь, в столице? Или они следили за мной с самой Скайдры? Я допускал, что наёмные убийцы собирали обо мне любую информацию, взбешённые от тяжёлых потерь. Тактика низаритов проста: если не получилось один раз, второй — они уходили в тень и вырабатывали иные подходы к обреченному. Значит, и за виконтом до сих пор по пятам следует смерть. А я здесь застрял!

Холодная ярость облила меня с ног до головы. Я вышел на середину улицы и ускорил шаг. Показались знакомые дома с низенькими заборчиками, за которыми прятались небольшие дворики с цветниками. Не знаю, что заставило меня отпрянуть в сторону: стремительное движение от забора или едва слышимый свист какого-то предмета, летящего в мою сторону. Вот какое дело, оказывается: куратор исподволь наделил меня невероятным чутьём, ошибочно принимаемым друзьями за покровительство Кракена!

Итак, я шарахнулся в сторону и даже присел, почувствовав, как над головой опасно прошуршало. Метательный нож — смертельное оружие в умелых руках. Упершись одним коленом в землю, я выставил пистолет вперёд и стал водить им из стороны в сторону. Чутьё работало как надёжный часовой механизм. Мне было понятно, где находятся враги. Один точно затаился где-то впереди, на тот случай, если жертве удастся выжить. Второй быстро оценивал ситуацию, и решил-таки выйти мне навстречу. Вернее, подпрыгнуть и в полете выставить слегка изогнутый меч. Тусклый клинок, который намеренно не шлифовали ради бесполезной красоты, в темноте виден очень плохо. Но движение воздуха, легкий шорох одежд подсказали направление. Я вскинул «Уничтожитель» и нажал на один из курков. Грохнуло оглушительно, и сноп огня, вылетевший из ствола, помог разглядеть врага. Черная фигура сложилась пополам в полете, и уже не контролируемая, упала на колени. Мгновение — и низарит вскакивает на ноги, взмахивая мечом. Поздно. Время работает на меня. Оскалившись, влепляю в него второй заряд, прямо в лицо. Не теряя ни мгновения, перекатываюсь в сторону, вырываю из петли «Громовержец», взвожу курки.

Против этих ублюдков я не собираюсь показывать благородство клинкового боя. Со шпагой против меча нет ни одного шанса. Будь у меня кортик, может, и рискнул бы, памятуя о его магических свойствах. Ведь самому любопытно, на что ещё он способен, кроме умения ломать клинки.

Где второй? Ну, давай же, иди сюда! Замираю, до боли в ушах вслушиваюсь в звуки просыпающейся улицы. Где-то послышались мужские встревоженные голоса, захлопали двери, стали зажигаться фонари и свечи в окнах. Черт! Вряд ли гадёныш рискнёт нападать при свидетелях, а посему подобрал «Уничтожитель», быстро вернулся к убитому, торопливо разорвал плотную накидку и начал шарить по телу. Морион на месте, уф! Мечом срезал толстый витой шнур и забрал трофеи. Клинок тоже пригодится. Такие вещи на поле боя не оставляют. А жители пусть вызывают стражу, бейлифа или ещё кого там, пусть гадают, что за гусь залетел в их края.

Метнулся за угол ближайшего дома и стал ожидать, когда на улице станет довольно многолюдно. Удивительное дело, люди не отсиживались трусливо за четырьмя стенами, а показали свою сознательность. Вспомнилось, что эрл Толессо купил дом в квартале Обувщиков. А гильдейские очень не любят, когда на их улицах стреляют или занимаются грабежами. Поэтому дружно и стоят друг за друга, держат порядок, не надеясь на ночную стражу.

Я смешался с говорливой толпой мужиков, вооруженных дубинками и самодельными тесаками, уже обнаруживших убитого низарита, потолкался между ними, даже предложил как можно скорее найти патруль. Больно уж необычен этот человек, а вдруг шпион сиверийцев? Последняя фраза заставила пару молодых парней рвануть куда-то в сторону рыночной площади, а я, потихоньку отступая, скрылся в темноте. А ещё через пару минут стоял у калитки дома купца Амоса Холла. Подергал за ручку. Ожидаемо закрыто. Недолго думая, сжал морион и перемахнул через забор; присел, чтобы смягчить удар о землю и…

— А ну, стоять! — раздался тихий голос за спиной. Руфин, бродяга! Тоже, видать, решил узнать, что происходит. Между лопаток уперлось острие палаша. — Медленно отбросил в сторону саблю и поднял руки, попрыгунчик!

— Ошибся, дружище. Это не сабля, а тальвар, — ответил я, отбрасывая клинок низарита подальше от себя, чтобы Руфин не заподозрил подвох.

— Кишки дряхлого кабутера[1]! — воскликнул егерь. — Откуда ты взялся, парень? Хозяин места себе не находит! Милдред сказала, что ты ушел посмотреть город… Это не ты там из пистолета палил? Пьяный, что ли?

— С одной бутылки «Идумейского» не опьянеешь, — ухмыльнулся я, развернувшись и ударив по плечу Руфина. — Здорово, приятель. Я тоже рад тебя видеть.

— Пошли в дом!

Я подобрал отброшенный меч низарита и потопал следом за егерем в дом. Старик Эррандо и в самом деле был на взводе. Он расхаживал по гостиной, постукивая тростью по полу. Гайо не было видно, наверное, с кухаркой где-нибудь в укромном местечке воркует. Увидев меня, эрл Толессо развернулся и гневно ударил тростью по полу.

— Мальчишка! — зарычал он со злостью. — Где тебя носит? В твоём положении надо сидеть тихо, а не шастать по городу! Только не говори мне, что сейчас на улице весь шум не из-за тебя!

— Мне не десять лет, ваша милость, — стараюсь сохранять спокойствие, — и могу за себя постоять. Да, на меня напали, но не люди герцога Тенгроуза. Эти ублюдки охотятся за мной ещё со времён рейда в Шелкопады, и каким-то образом выследили в Рувилии.

Я сел на лавку и устало вытянул ноги. Как-то отвык ходить пешком на большие расстояния.

— Кто это был?

— Низариты. Орден наёмных убийц.

— Удивительно, как ты умудряешься попадать в разные истории, — остыв, проворчал эрл Эррандо. — Слышал я о них краем уха. Каким образом они здесь появились? И что вас связывает?

— У меня есть приятель, виконт Агосто. Граф Абра нанял низаритов для убийства молодого наследника богатого рода, чтобы потом жениться на его матери, — я расстегнул пояс и сбросил свой арсенал на пол. — Плохо пахнущая история, эрл Эррандо. Так получилось, что всё время на пути наёмников оказывался именно я, а не кто-то другой. Сегодня удалось пополнить свой счёт.

— Проклятье! — старик остановился передо мной. — Ты понимаешь, какую угрозу несёт твое пребывание рядом с Тирой?

— Предлагаете не приближаться к ней? — я стал накаляться. — Вы же знаете, я люблю вашу внучку, и никакие угрозы меня не заставят от неё отказаться! А с низаритами разберусь, когда минует угроза с лордом Торстагом. Вырежу всех, кто пробрался в Дарсию.

— Кстати, о Кендише, — голос у эрла Эррандо неожиданно смягчился. — Король хочет устроить нам встречу… Подозреваю, в этом желании он преследует какие-то свои цели.

— А что насчет меня? — я напрягся.

— Аммар только делает вид, что то или иное решение зависит от его настроения. И на этом очень хорошо играет. Вчера он вел себя весьма спокойно и не стал арестовывать тебя. Сегодня за ужином мы побеседовали с глазу на глаз, и он поставил передо мной условие…

Да не тяни ты, старый хрыч! Что за мода у аристократов играть намеками, полутонами, внезапными паузами?

— Король хочет, чтобы ты до конца сыграл партию, которую сам и начал…

— Я плохо играю в фигуры, — проворчал я, догадываясь, куда клонит Аммар.

— Не важно, — махнул рукой старик. — Письмо, присланное герцогом Тенгроузом, приближённые к королю люди посчитали прямой угрозой, и наличие последнего филактерия вдруг стало не столь уж мифическим. Теперь вопрос в другом: кто именно является истинным потомком Норанов? Сам герцог или кто-то другой, пока ловко прячущийся от королевского ока?

— И мне предстоит это выяснить?

— Умный мальчик, — грустно усмехнулся эрл Толессо. — Королевское прощение находится в Фарисе или, возможно, в другом городе южных провинций. Тебе предстоит это выяснить. Со своими черными бойцами ты сможешь сделать то, что не сможет королевская армия. Нет у короля людей, обученных столь специфическим умениям, как твои.

— Как будто он знает, как я их обучаю.

— Знает, Игнат, знает. У Аммара очень умные советники, не один лорд Торстаг. Ты должен найти того самого претендента на престол и доставить его в Блайхор.

— Даже если это герцог Тенгроуз? — удивился я.

— Особенно если это герцог Тенгроуз, — повысил голос старик Эррандо. — Здесь уже не до чинопочитания и поклонения перед титулом. Твоё спокойное и счастливое будущее зависит от того, как выполнишь приказ короля. Он дал слово чести. А пока ты будешь охотиться за филактерием и тем, чья кровь в нём находится, я останусь в Рувилии в качестве аманата, пусть и очень важного. Увы, таково условие, ничего не поделать. Кендишу будет дано строгое указание не препятствовать ни тебе, ни твоим людям.

— Инициатива наказуема, — проворчал я тихо, закрыв глаза. Как будто не знал, чем может закончиться идея с письмом? Знал, так что злишься?

— Что ты сказал? — не расслышал эрл Толессо.

— Надеюсь, Котрила допросили?

— Допрашивают, но Аммар уже решил и его использовать. Вероятно, твой враг отправится в Фарис с ответным письмом. Если бы Котрил имел при себе артефакт Истинной Крови, все закончилось бы гораздо быстрее. Но мы имеем то, что имеем, — развел руками старый эрл.

— Я чувствовал, что этим всё и закончится, — осталось только вздыхать, что не проткнул Рэйджа той ночью. — А если мы встретимся в Фарисе? Его Величество не подумал о такой вероятности?

— Подумал, — пристукнул тростью Эррандо. — Он задержит связника в Рувилии, пока не вытрясет из него всё самое важное. У тебя будет время подготовиться к поездке в Фарис. Воспользуйся пиратским бригом. Я знаю, что на нём стоят гравитоны. Это значительно упрощает дело. Погрузишь на борт команду и прямым ходом иди на юг.

— Так я могу вернуться в Скайдру?

— И как можно скорее, — улыбнулся старый хрыч. — Я выпросил для тебя месяц, чтобы ты уладил личные дела. Передашь Тире от меня письмо. Увы, сам я еще нескоро вернусь домой, поэтому благословляю вас. Постарайтесь сыграть свадьбу по приезду. От короля, кстати, будет подарок.

— Я бы и без него хорошо себя чувствовал, — я не сдержался от колкости и поморщился.

— Не ворчи, сын, — впервые эрл Эррандо назвал меня так, отчего по сердцу прошла теплая волна. — Так надо. Я сделаю всё, чтобы прикрыть тебя со спины. Буду приглядывать за лордом Торстагом, ну и помогать внучке, пока ты ищешь артефакт и потомка Норанов.

— Ну что ж, тогда я тотчас же отправляюсь в Скайдру, — нагнувшись, подобрал с пола пояс с оружием.

— Не торопись, — вмешался Руфин. — Завтра утром я приготовлю для тебя лошадь, а ты иди отдыхать. Дорога длинная, сил много понадобится.

— Да будет так! — пристукнул тростью эрл Эррандо.

Конец шестой книги

14 мая 2024 года

Примечание:

[1] Кабутер — в мифологии Дарсии маленький подземный карлик, хранитель сокровищ. Вредное, мстительное существо, ненавидящее людей.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Штурмовик-6. Мятежный рейд

Content

Штурмовик-6. Мятежный рейд

Часть первая Жаркое лето. Глава 1. Нежданная помощь

Глава 2 Пополнение в отряде

Глава 3 Заговорщики

Глава 4 Учения и еще раз учения!

Глава 5 Патент на дворянство

Глава 6 Наследник рода Толессо

Глава 7 Идущие по следу

Глава 8 Предупрежден — вооружен

Глава 9 Накануне рейда

Глава 10 Под парусами и на гравитонах

Глава 11 Коварные планы речного барона

Глава 12 Неуступчивый бейлиф

Глава 13 То ли маневры, то ли война

Часть вторая Мятеж и расплата. Глава 1. Мертвецы иногда оживают

Глава 2 Мятежные мили

Глава 3 Дыра мира

Глава 4 Пути разные — цель одна

Глава 5 Роковая встреча

Глава 6 Козыри в руках короля

Nota bene