Потусторонний

Книга 1

Глава 1

— Ты готова? — спросил я, не поворачиваясь. Княгиня стояла по левую руку и смотрела в бурлящее чёрно-серыми тучами небо. Взор её был, как всегда, спокоен. За всё время нашего совместного пути — лишь в моменты близости в глазах павшей пробуждался огонек. Будто бы ей удавалось заполучить душу назад.

— Конечно, господин, — промолвила она, наконец. — Никогда не была более готовой.

Я кивнул, не сводя взгляда с кипящего неба. Вот как выглядит конец света. Всё гремит, содрогается, шатается. И пусть это место никогда не было приятным, а я к нему всё-таки привык. Хоть и столетиями приближал момент его гибели. Ладно, пустое. Остались последние штрихи. Мой враг был здесь. Я чувствовал его каждой клеточкой и атомной решёточкой. Скорее бы уже.

— А вы, господин? — хмыкнула Княгиня.

О, я был готов. Безмерное безвременье, как же я был готов!

Долина под нами сверкала десятками столпов яркого света. Сияющие потоки вонзались в чёрные тучи, таяли в них. Ветер выл над мёртвыми полями, гудел в проёмах покинутых алтарей, гонял мусор по брошенным городам. Здесь больше нет жизни. Мы пустили в дело всё.

— Давай… — сказал я, глядя в небо и обращаясь к невидимому пока гостю. — Давай! Тут всё очень вкусное. Ты же знаешь.

Земля содрогнулась, раздался оглушительный хлопок, от которого заложило уши. Я открыл рот, словно рыба, сунул палец в ушную раковину, в нелепой попытке пытаясь выудить оттуда воздушную пробку.

И замер.

Он явился. Тучи сдуло, будто скатерть со стола сдёрнули, и небо обратилось в морду гигантской твари, изрытую язвами сверкающих уродливых глаз. Владыка Небытия. Пожиратель Всего. Голодный Бог. Хозяин Пустоты и обладатель ещё парочки таких же громких титулов. Добрался, наконец…

— Начинаем, господин? — спросила Княгиня.

— Да.

Она порывисто повернулась ко мне: грациозно, красиво, даже сейчас контролируя каждый свой жест. О, Княгиня умела себя преподнести. За все годы, что мы были вместе — она ни разу не позволила себе слабость быть какой-нибудь замарашкой. Всегда одета с иголочки, неизменно прекрасный макияж и постоянно непревзойдённые манеры. Посреди демонов осквернённого мира — настоящее чудо. Вот чем я заслужил такую напарницу? Не знаю. И ведь именно из-за меня она здесь, причём в виде человека, а не эссенции.

Я не верю в судьбу, но… Здесь всё вышло так, будто бы было предначертано. В ту вылазку я пошёл из скуки. Боевые иноки дали жару моим эмиссарам и пришлось вмешаться. Пожрав эссенции защитников поместья, свернув шею тщетно колдующему наёмному чародею-грандмастеру — я вошёл в её покои и остановился в изумлении. Я — владыка потустороннего мира — растерялся перед молодой женщиной.

Быть может, это была страсть. Быть может вожделение. Но я, стоя над ней, поверженной, но прекрасной, протянул тогда руку в немом приглашении.

И она ответила мне. Тоже зачарованная, видимо. Я в предназначения не верю, равно как и первовзглядную любовь, но Княгиня по своей воле последовала за мною в портал и потеряла при переходе душу. Возможно, это был хитрый ход с её стороны, чтобы хоть как-то отсрочить свою смерть. Но… Миллионы умерли с тех пор, у Княгини несколько раз была возможность добавить мою сущность в хранилища эссенций, однако мы стоим здесь вместе.

Напарница смотрела мне в лицо и, клянусь, в глазах её появились слёзы. Она оттолкнулась от меня, отступила, не отрывая взгляда. Небо скомкалось, наступила тьма — Хозяин Пустоты распахнул пасть, дабы поглотить готовую планету.

Планету, которую мы с Княгиней завоевывали несколько сотен лет. Плели интриги среди Тёмных Лордов и Князей Падали, выбивая слабых, обманывая сильных и кусок за куском забирая их власть, их хранилища эссенций.

Всё ради этого момента.

Ветер изменил направление, и я почувствовал, как ноги отрываются от земли. Как дрожат, поднимаясь, камни. Пожиратель приступил к трапезе, затягивая в себя прокажённый мир.

Мы оказались в кромешной тьме. Уши рвал визг исчезающей материи. И тогда я раскинул руки в стороны, вызывая из себя всё то, что успел накопить и изменить. Миллиарды сожранных эссенций. Напротив меня вспыхнул силуэт Княгини, и её мощь рванулась к расколотым небесам. Спустя миг ударил и я.

Сила ветра тут же исчезла, и я полетел вниз, но, даже падая в небытие, не перестал заталкивать в пасть Пожирателя всю накопленную энергию. Пусть подавится. Меня переполняли эссенции всех, кто родился по ту или эту сторону разрывов. Сущности разнообразных монстров, которые служили верою и правдой лучшим бойцам обеих реальностей. Людогрызы, Химеры, Огненные Единороги и Драконы Гнили, Хромые Погонщики и Пепельные Истуканы… Бесчисленные твари. Мы сожрали всех, кого нашли в обоих мирах сопряжения. Нашего сопряжения, которое, фигурально выражаясь, было утренним завтраком для прибывшей твари. Одним из множества заготовленных им завтраков. Тысячи лет назад частицы Пожирателя разлетелись по сотням галактик. Маленькие клочки поганой реальности пали на планеты и пустили мерзкие корни. Они зрели, росли, проникали в соседний мир, чтобы закрепиться там, вытянуть из него всю эссенцию, которую сможет. Потом расширить разрыв, взять ещё больше энергии. И ещё! Пока блюдо не окажется достаточно большим для плотной трапезы Владыки. И когда это случится — гадёныш явится.

Вот только голодному божеству не повезло, и космическое провидение бросило ему на сковородку меня. А я не из тех людей, что просто лягут и посыплют себя перцем да солью, ещё и по чужому вкусу. У меня тут свои планы.

Снова объявился свет, когда жилы Пожирателя напитала отравленная эссенция. Мир окрасился тусклыми молниями скверны, мятое небо заколыхалось. Плоть Хозяина Пустоты затрещала. Я, наконец-то, упал на камни, чувствуя, как ломаются мои кости. Терпеть! Это финишная прямая. Впереди уже ничего не будет. Теперь либо ничего, либо…

Свет Княгини погас. Я остался один. Переломанный, лежащий на дне расщелины, я изливал заражённую эссенцию в тело корчащегося от яда Пожирателя Звёзд.

И тот подыхал. Агония того, кто стоит над Богами радовала сердце, но внутри по-прежнему зияла чёрная пустота бездушья. Холодная, болезненная, к которой я так и не привык за эти столетия. Потому что мой свет растворился в спорах Хозяина Пустоты много лет назад, в день, когда одного нескладного подростка, втолкнули в объятья раскрывшегося портала. Меня.

С того момента иной дороги не было. Только вперёд. И вот он, финал. Свет померк. Скалы зашевелились разламываясь. Камни падали на меня, а я всё ждал.

И когда внутри появилось тепло души, заполняя холодную пустоту, то победно улыбнулся. Теперь дело за последним шагом.

Я прикрыл глаза, окутал чарами отобранную у ублюдка душу, заперев ее в непобедимую клеть, и сжёг ещё огромную часть эссенции ради последнего заклинания. Уже на грани меркнущего сознания. Победа победой, но результаты всегда можно улучшить. Осколки падающих камней секли лицо, но меня уже нельзя было остановить.

Да, можно было бы героически погибнуть. Потому что я забил эту межзвёздную скотину и уже молодец. Но у меня был ещё один план. И чтобы воплотить его в жизнь надо вытянуть из ситуации всё! Пусть и захлёбываясь кровью.

Я успел.

Ну, а потом уже и умер.

* * *

Сначала я услышал гул, перемешанный с шипением. Будто бы трансформатор связался со мною по рации. Звук родной, знакомый. Щеку царапал острый камушек и потому я приподнял голову. Огляделся.

Получилось. Безмерное безвременье, получилось! Я поднялся, коснулся груди. Зараженное спорами пространство пыталось прожечь наложенную защиту и добраться до души, но мои чары держались крепко. Второй раз я по этой дороге не пойду. Теперь это моё и только моё.

Я обернулся на чёрное зеркало портала. Подхватил с земли камень и зашагал к переходу между мирами. О, как часто вспоминался тот день, когда я вынужденно пересёк его в первый раз. В мельчайших деталях вспоминался. Не то чтобы я заблудился в сожалениях, но желание отомстить было.

Скоты привели меня сюда обманом. Девочка Лена и её два приятеля, имена которых стёрлись за эти годы из памяти, зато остались образы. Красавчик и Ботаник. Я был влюблён, я ничего не понимал. А она, задорная, белокурая, голубоглазая, с высокой грудью и тонкой талией — жила другими интересами.

Это потом я узнал, для чего на самом деле они втолкнули одноклассника в портал серой зоны. А в тот день, когда переход сожрал мою душу и оставил пустое недоумевающее тело в чуждом мире — было просто больно от предательства и страшно от картины будущего. Даже если потерявший душу сможет вернуться назад, в свой мир — его сразу найдут служители Первой Церкви, а у тех разговор с вырожденцами долгий и неприятный, заканчивающийся только смертью. Скрыться от церковников не выйдет. Даже в серых зонах бездушные источают тьму и заметны издалека. А уж оказавшись в человеческой реальности… Это как чёрная клякса на белом листе.

Тогда, бесконечность назад, я сделал несвойственный юному мне выбор. Должно быть, благодаря той самой злости и боли. Мог ведь выйти обратно в свой мир и сдаться, умереть. Но решил пройти по дороге длиной в сотни лет и забрать то, что принадлежало мне. Я обрёл дар, я осознал его, я развил его до такой степени, что даже Претенденты не смогли бы со мною сравниться, потому как никому из людей не отведено столько лет, сколько бездушным демонам в потустороннем мире. Потому что именно душа заставляет человеческое тело стареть.

Но я отвлёкся. Если коротко, то для тех, кто толкнул меня на этот долгий путь прошла минута. Для меня же…

Я вышел из портала и сходу обрушил камень на голову Красавчика. Он даже подняться не успел, занятый ритуалом. А вот Ботаник меня увидел, выставил перед собою нож. Глаза его испуганно выпучились, губы задрожали.

— Тебе нельзя сюда больше. Уходи, — потерянно сказал он. — Уходи!

— Он не чёрный… Не чёрный! — ахнула Лена. Она сидела в круге, готовясь принять силу мёртвых за принесённую жертву. Варварский способ поглощения эссенции. Но среди людей встречающийся.

— Да что ты стоишь Вениамин! Убей его!

Ботаник испуганно шагнул ко мне, махнул рукой. Рефлексы, конечно, у моего тела оставляли желать лучшего, но от подобной атаки ушёл бы и ребёнок. Это не в спину толкать человека. Это же лицом к лицу драться. Я увернулся от удара, поднырнул под руку, перехватил её и вывернул. Сквозь гул портала послышался хруст кости. Ботаник-Вениамин заорал от боли, а я перехватил его за шею. Позвонки сломались, будто ветка треснула.

Я не сводил глаз с Лены.

— Илья, — она торопливо поднялась с колен. — Илюша…

Я приблизился. От неё пахло весной, любовью и чёрным предательством.

— Ты… Это ведь нет ты? Ты другой… — зачарованно сказала она. — Почему…

Я приложил палец к её губам. Тёплые. Мягкие.

— Эти обряды не дают той мощи, которую обещают, — сказал я Лене. — Очень дорого, очень долго. Слишком много возни.

— Подожди… Я могу… Я сделаю всё, что ты за…

Мои пальцы окутало сияние, и Лена вытянулась по струнке. Её глаза закатились, я подхватил падающую девушку, не прекращая высасывать из предательницы эссенцию, а затем медленно опустил мёртвое тело в центр ритуального круга.

Жажда мести недоуменно скулила где-то внутри. И это всё, вопрошала она? Все эти годы мы ждали вот этого? Да-да, детка. Иногда величайшие события в твоей жизни свершаются очень быстро и после них ничего не остаётся, даже осадка. Так что закройся и давай работать.

Оставлять трупы на виду нельзя. Поэтому, забрав ещё не отлетевшие эссенции горе-помощников, я перетащил мертвецов через портал. Там уж точно тела никто не найдёт.

Несмотря на удачу мероприятия по возвращению в прошлое — передо мною оставался один неприятный момент. Память. За те столетия, что пришлось пережить, краткий огрызок бытия Илюши-с-Душой несколько пообтёрся. Остались лишь общие черты. Хотя вот про Зону эту я помнил хорошо. Появилась она за пару лет до того, как меня толкнули в портал, но у местного дворянства не хватило на её закрытие не то сил, не то ума. Местный приход вызвал бойцов церкви и их спецы прочесали зону вдоль и поперёк, но тоже не нашли способа справиться с разрывом, поэтому Первая лишь признала зону не имеющей оперативной опасности и выставила низкий приоритет. Имперские демоноборцы тоже не явились и понятно почему — земли России-матушки огромны, а умения государевых специалистов могли понадобиться в зонах поопаснее.

Нет, возможно, если бы больше усердия проявили хозяева захваченной земли — то и процесс бы пошёл шустрее. Но раз уж они не суетятся, то зачем кому-то ещё думать о чужом-то куске почвы? Так что местная зона была лишь тёмным закутком для щекотания молодых нервов. Не растёт, тварей не извергает.

На миг я задумался, а не зря ли отправил к праотцам троицу одноклассников. Быть может, я смог бы их как-то использовать. Должников иметь весьма выгодно.

Да не, ерунда, толку от них вряд ли было много, а вот риска что кто-то донесёт Первой Церкви — предостаточно. Факт моего прохождения сквозь портал следует оставить в тайне. Лишнее внимание на данном этапе — лишние проблемы.

Серые дома вокруг потрескались от времени и влияния разрыва. Портал гудел. С неба будто бы падал крупный пепел — так выглядела рвущаяся реальность. Нехорошо это всё, конечно. Успокаивало то, что она так рваться может десятилетиями. Потом портал растворится и отбить захваченную потусторонним миром территорию станет гораздо сложнее. Ну, а раз я сюда вернулся, чтобы оставить Пожирателя без еды, то любой встреченный мною разрыв — должен быть закрыт. Даже этот, с которым никто не справился за несколько лет.

Я огляделся по сторонам. Интересно, где источник энергии? Обычно разрыв удерживает демон-батарейка, бродящий где-то поблизости. Если его убить, то портал сразу схлопнется. Всё выглядит просто. Почему же хранителя до сих пор не обнаружили? Под землёй, может быть, спрятался? Лопату в зубы и айда? Копать от этого вот дома и до вечера?

Стало прямо любопытно-любопытно. Да, выгода от зачистки Зоны нулевая, однако ходили сюда и идеологически заряженные демоноборцы, которым важнее скверну одолеть, да и простые светлоокие энтузиасты заглядывали — а отгадку не нашли. Почему же? В чём секрет?

Я покопался в памяти. Душа местного Тёмного Лорда, открывшего портал, была во мне, поэтому я мог использовать воспоминания павшего. Тот, правда, ничего особенного из себя не представлял: мелкий владыка, осторожный, хитрый, но слишком слабый. Когда я зачищал эти края, то сожрал его как-то походя. Даже не помню самой схватки. Точно так же, как и поверженный мною демон не сохранил в памяти никаких деталей о портале. Бесполезное создание. Пущу на инструменты потом.

Ладно, пусть сея тайна останется неразгаданной. Годы простояла и ещё пару дней простоит.

Только подумав об этом, я почувствовал изменение энергии рядом. Привычно набросил кокон защиты, влил в руки силу, готовый сражаться и обернулся к источнику.

На дорожке позади меня стояла Княгиня и улыбалась. Одетая в пёстрое летнее платье, лёгкое, короткое и совсем не похожее на строгие величественные наряды, которые она предпочитала. Зря, очень зря она не носила такого прежде. Платье почти не скрывало фигуру, но невзирая на прекрасное тело — оно не порождало похоти. А глаза! Её глаза горели озорством и счастьем. Боже, в неё можно влюбиться!

— Ты… Как?! Как ты…

Она жестом призвала меня помолчать, а затем, пританцовывая, словно девочка, отправилась к ближайшему дому. Встала возле него радостная, счастливая. Ткнула пальцем в землю.

— Подожди. Как ты здесь оказалась? — поспешил я к напарнице. Получив от Хозяина свою душу, я как-то перехватил и сущность Княгини? Вытащил сквозь время и пространство слепок памяти? Отлично, несомненно! Но… нехорошо. Не люблю, когда что-то происходит неконтролируемо. Сюрприз, несомненно, позитивный, вот только не окажутся ли во мне все остальные жертвы Пожирателя?!

— Ты не представляешь как я рад!

Княгиня отмахнулась, будто бы я говорил о какой-то ерунде, и снова ткнула пальцем в землю. Топнула ножкой.

Я попытался было обнять напарницу, но руки провалились сквозь тело, а Княгиня подмигнула в ответ. Грациозно подняла руки над головой и закружилась, будто балерина, штопором уходя в землю.

Призрак. Точно. Раскатал губу, Илюша, конечно. Перенести тело сквозь время невозможно. Место материи в пространстве определено. Но как так, чёрт возьми, вышло? Эмоциональная привязка с её стороны?

Или с моей?

Княгиня прошла сквозь стену дома и присела в реверансе. Глаза её смеялись. Она снова ткнула пальцем в землю.

Я внимательно посмотрел на серую почву у потрескавшегося фундамента. Нахмурился. Лёг, прижимаясь к земле. Да, точно. Энергия шла оттуда.

— Какая ты молодец! — сказал я, поднимаясь. Но Княгини уже не было рядом.

Напитанные силой руки вонзились в сухую землю. Минут через тридцать усиленной работы я, наконец, добрался до источника. Демона вмуровало в глину, и все эти годы он даже пошевелиться не мог. Даже жаль его немного.

— Привет, малыш, — я похлопал хранителя по макушке. — Тебе, наверное, было страшно одиноко.

Монстр не ответил. Однако песчинки посыпались по стене ямы. Давление тверди на тело демона снизилось, а значит может и выбраться. Я раскрыл ладонь, напитывая воздух энергией. Нахмурился. Вместо копья сформировалась какая-то зубочистка. Вот ведь…

Торопливый взгляд на резервы подсказал что дело плохо. Я истратил весь свой запас на защитный купол и копание в земле. Но почему…

Дурацкий вопрос. Всё ведь предельно ясно — почему. Столетия практики остались в том, другом теле, с раскаченными источниками, и почти бездонными энергетическими резервами. Это омерзительно. Омерзительно!

Я воткнул зубочистку в череп демона. Затем глубоко вздохнул и выбрался наружу. Отыскал кусок бетона поострее.

Через минут десять кропотливой и достаточно унылой долбёжки гул портала, наконец-то, стих. Выброшенная энергия убитого хранителя накрыла меня с головой, и я скорчился на дне ямы, принимая её. Тело явно не готово к таким перепадам… Голова кружилась, живот, грудь распирало, будто бы я съел ведро шашлыка и запил газировкой.

Когда меня, наконец, отпустило — пепел с неба больше не падал. Да и оно само очистилось от серости. Пропустило яркие звёзды. Который час?!

Я выполз из ямы, отряхнулся. Руки до сих пор дрожали. Энергию надо срочно куда-то выплеснуть, иначе надорвусь.

— Артемьев? — раздался злобный и требовательный голос. По телу пробежался холодок. Я медленно обернулся на Крокодильшу Павловну. Прошло сотни лет. Я бился с такими тварями, один взгляд на которых мог свести человека с ума. Я убил столько демонов и людей, что их и посчитать невозможно.

Но сила этого визгливо-скрипучего голоса вырезала в душе глубокую рану которая, обалдеть, до сих пор не затянулась.

— Что ты здесь делаешь, Артемьев?

Сухопарая директриса пушкиногорского императорского интерната для детей-сирот держала в руках фонарь. Слева и справа ночную мглу резали лучи света. Слышались голоса мужчин и женщин. Сюда согнали всех преподавателей?

— Где Большакова, Миронов и Маздай, Артемьев? — не унималась Крокодильша Павловна. — Они с тобой?

Я сунул трясущиеся руки в карманы, чтобы спрятать сверкающие на кончиках пальцев искры. Как же не вовремя она сюда припёрлась! Вот совсем не вовремя! Энергия поглощённого разрыва требовала выхода! Если её не выпустить, то она разорвёт мой энергетический контур, и так-то превращённый в жалкое подобие былого. А это в свою очередь может лишить меня силы. Навсегда!

В воздух избыток энергии выпускать нельзя, свидетелей слишком много и всех устранять — я не маньяк-беспредельщик, а афишировать свои таланты пока рано. Аккумуляции силы портала учат на более высоких рангах, а для людей я Илюша Артемьев. Сирота, который только что получил дар, а значит и не умеет перехватывать освобождённые потоки энергии.

— Ты язык проглотил, Артемьев?! — директриса подошла и подняла руку, чтобы отвесить мне подзатыльник.

Вот этого владыка преисподней и убийца Пожирателя Звёзд стерпеть никак не мог.

— Только попробуйте, но потом я вам руки отгрызу, — тихо сказал я, и та отшатнулась, явно испугавшись. Энергия сорвалась сквозь пальцы в карман, и в последний миг я смог перенаправить поток в другое пространство, выжигая его. Опаньки. Ладоням стало холодно от дыры между реальностями.

— Илья! — закричал кто-то. Из темноты с фонарём ко мне бежал подросток. Иван. Или Пётр? Или всё же Иван? Проклятье, не помню. Память тела возвращалась очень неторопливо. — Слава Христу, живой. Я всех поднял, Илья. Я всех поднял! Христос Милосердный, что случилось с Зоной? Это Большакова?

— Поднял? — не понял я. Директриса обошла меня по большой дуге. Луч её фонаря скользил по стенам, но взгляд Крокодильши то и дело возвращался ко мне. То-то же. Порола она нас нещадно. Это вот я помнил хорошо. А вот имя парня — нет!

— Да, поднял! Услышал, что девочки говорили что Большакова хочет закрыть разлом и для этого ей нужна душа. И ты уже ушёл. Я сразу понял и к…

— Вань, я…

— Илья, я Семён… — остановился как вкопанный паренек. Вихрастый, тощий, глаза огромные и очень обиженные теперь.

— Прости, Сёма, я сильно потерялся. Сам видишь, — я развёл руками. — Голова как не своя.

— Это Большакова, да? — он понизил голос, но продолжил тараторить. — Кого она пихнула в портал? Маздая? Миронова? Где они?

Я не ответил. По разбитой дороге с включёнными бело-золотыми проблесковыми маячками ехал автомобиль. Отблески света выдирали из темноты облетевшие из-за серой зоны деревья. Как же красиво! Я столько лет не видел красок! И плевать, что к нам ехал патруль Первой Церкви, который обязан ловить таких, как я. Просто завораживает. Да ещё и запахи. Этот мир пах! Столько ароматов. Потрясающе!

— Илья?!

Я распрямился, не отводя взгляда от приближающейся машины. События развивались слишком быстро, конечно. Не ожидал я, что так скоро встречусь с монахами. Неприятностей это сулить не могло: я надёжно закрыт и на моей стороне юный возраст. Да и после забот по ту сторону реальности здесь всё воспринималось как весёлая, расслабляющая игра, право.

Хотя разрыв пространства в кармане мог немножко всё усложнить.

— Спасибо, Сёма, — похлопал я приятеля по плечу. — Если бы не ты… Кто знает, что бы сейчас было?

В принципе, я — знал. Но расстраивать «спасителя» не хотелось.

Глава 2

По освобождённой ночной деревушке метались огни фонарей. Весь педагогический состав да старшеклассники прочёсывали территорию в поисках пропавших учеников. Шансов отыскать ребят у них очень даже немного, однако говорить им об этом я, конечно, не буду.

Меня как-то отодвинули в сторонку, подальше от всеобщей суеты и записав в жертвы. Спасибо приятелю, который всё повторял, что мною хотели закрыть портал. Я не возражал против такого развития событий — мне как-то было чем заняться. Семён устроился рядом и тараторил без остановки. Один из учителей закутал меня в тёплый и пахнущий малиной плед, и, пользуясь этим уютным укрытием, я старательно и торопливо зашивал разрыв между реальностями, который проделал в своём кармане.

Патруль Первой Церкви ненадолго застрял на бывшей границе Зоны, а затем въехал прямо в деревню. Двери белой машины «Москвич БМ40» раскрылись двумя хищными крыльями. Кресты на крыльях и капоте светились золотом. Наплевав на закрытие карманного разрыва, я просто затянул его энергетической молнией и замаскировал простым заклинанием. Благо сил ещё хватало. Потом разберусь что с этим делать. Свидетелей слишком много, а из этой истории нужно уйти по-тихому.

Сердце чуть успокоилось, в ушах не колотил более переизбыток мощи. Смешной, конечно, излишек для меня прошлого, но это юное тело к такому пока не приучено. Для него это прямо очень серьёзное потрясение. Надо тренироваться, чтобы перестать себя презирать. Много. Очень много.

Патрульных Первой Церкви было лишь двое. Один простой инок, а вот второй диакон, и судя по чёрным наплечникам брони — из жёсткой ветви. Значит иеродиакон, так у них вроде бы заведено в табеле о рангах. Старший священник огляделся и безошибочно двинулся прямо ко мне. Правый глаз бойца Церкви горел красным. Имплант-сканер и скорее всего с прямым подключением к базам данных.

— Иеродиакон Агапий Тверской, — представился он. — Прошу предъявить лицензию на демоноборческие работы.

Его напарник бродил по улице со сканером, считывая энергетическую сигнатуру. Семён как-то незаметно растворился в ночи, оставив меня одного.

— Лицензию? — переспросил я. — Какую лицензию?

— Дар, как я понимаю, тоже не зарегистрирован? — хищно улыбнулся Агапий.

Ему что, чморить больше некого? Я улыбнулся в ответ, старательно сдерживаясь от желания стереть ухмылку с лица иеродиакона грубым и честным насилием. Не надо, Илья. Пока не надо. Тебе семнадцать лет, ты юный и непутёвый мальчишка, а это представители власти.

— Простите, я ничего не понимаю, что вы…

— Доброй ночи, ваше преподобие! — рядом оказалась одна из учительниц нашего приюта. Молодая, попавшая по распределению сразу из псковского педагогического института. Высокая, стройная, с большими красивыми карими глазами. По-моему, в неё были влюблены все ребята из старших классов. — Меня зовут Елизавета Весельникова, я учительница Илюши. Могу ли я вам помочь?

Иеродиакон был из чёрных, монашествующих, поэтому на красавицу взглянул голодными глазами. У них свои обеты. Это из белой ветви даже детей заводят, а чёрные прямо всерьёз служат. Но и с природой мужской им бороться сложнее. Так что диакон растерялся — на блузке Елизаветы было расстегнуто на одну пуговицу больше чем обычно. И я видел, что это не случайность. Торопливый жест учительницы перед разговором с бойцом Церкви от моих глаз не укрылся.

— Агапий Тверской. Раз вы учитель, — как старательно он не смотрел на декольте, — потрудитесь объяснить, почему ваш одарённый не зарегистрирован?

— Кто одарённый?! Илюша одарённый? — ахнула Елизавета. Посмотрела на меня уже с интересом. — Не может того быть.

— Я сам в недоумении, Лизавета Андреевна, — да, вроде бы Андреевна, — Вот никак не рассчитывал что вечер так закончится.

— Как ты закрыл-то его, парень? — иеродиакон хмыкнул. — Ладно дар прорезался, но тут матёрые поисковики пасовали, а ты сходу источник вычислил.

— Я знал, что надо копать и копал, — пожал плечами я. Пусть думают, что умею потоки улавливать, не говорить же им про призрачную деву, вместе со мною убившую Голодного Бога? — А там демон. Я его камнем и того… Тюкнул.

— Демона? Камнем? — Агапий на миг забыл про учительницу. Его глаз сканер вспыхнул чуть ярче.

— Чем нашёл, — спокойно ответил я, так и сидя на старой скамейке и кутаясь в плед.

— Силён, — с тенью уважения произнёс он, снова покосился на декольте учительницы.

Я, кстати, тоже. Гормоны юного тела давали о себе знать. Вот ведь безмерное безвременье… Елизавета Андреевна красноречиво перехватила мой взгляд, приподняла брови, мол, Артемьев, ну-ка приди в себя.

К нам подошёл инок с планшетом.

— Да, ваше преподобие, совершенно точно сигнатура не зарегистрированная, — сказал он. — Этот, да?

Инок кивнул на меня. Иеродиакон кивнул.

— Оформляем? — равнодушно спросил инок. — Женщину тоже? Или кто тут старший?

— Вы в своём уме? — ахнула Елизавета. — Что вы такое говорите…

— Девушка, вы знаете что бывает за сокрытие одарённых от государства и церкви? — вперил в неё взор Агапий.

Учительница даже отступила от них. Огляделась в поисках директрисы. Да, старую каргу так легко не запугать. Бедняжка Елизавета, ублюдки пробили её моральную защиту вообще не утруждаясь. Надо вмешиваться. Тем более в памяти всплыла нужная мне информация. То ли сегодня молодой я об этом читал, то ли… Ой, неважно.

— Не имеете права по закону, — сказал я, потеряв терпение. — Срок самостоятельной регистрации дара двое суток с момента его открытия.

Я поднялся, сбросив плед и отчеканил:

— Выходя за территорию интерната каждый ученик или работник обязан проходить сканер. Я его проходил прежде чем идти сюда. Результат был отрицательный… Журналы посещений можете запросить у администраторов.

— Ну, полагаю…

— Полагать не надо. Вы такие большие, в доспехах, сверкающие, а женщину запугиваете. Некрасиво.

— Язык прибери, а? — инок напрягся. — Ты не со своим выводком швали общаешься, а с представителями Первой Церкви.

— Отрежу твой и приберу, — сказал я. — Лучше извинитесь перед Елизаветой Андреевной, вернитесь в свою красивую машинку и ждите два положенных дня. Ваша задача провести официальную регистрацию по закрытию Зоны, верно? Вот и регистрируйте.

— Чё сказал?

— Молчать, Сергеев, — подал голос иеродиакон. Елизавета Весельникова смотрела на меня со смесью шока и восхищения. Агапий продолжил:

— Смотрю, ты подкованный.

— Хорошо учился.

— Осторожнее, парень. Мой напарник был груб, но и ты наболтал. В следующий раз глаза закрывать не стану, — Агапий обернулся к иноку, указал ему на машину. Повернулся к учительнице:

— Простите за беспокойство, всего хорошего. Не забудьте про регистрацию, пожалуйста.

Он повернулся и зашагал к патрульному автомобилю.

— Ничего себе! — прошептал оказавшийся рядом Семён. Талантлив, чертяка. Быстро ретируется и незаметно появляется. — Илья, ты где такого нахватался?

— Как ты себя чувствуешь, Артемьев? — немного потеряно спросила Елизавета. Заправила прядь за ухо, не сводя с меня изумлённого взгляда. — Голова кружится? Может быть нам стоит позвонить Павлу Леонидовичу? Он тебя осмотрит. Открытие дара это всегда не просто. Я читала.

— Всё прекрасно, Лизавета Андреевна. Лучше всех. Голова кружится, но это от вашей красоты.

Учительница вспыхнула, прищурилась:

— Я спишу это на шок от открытия дара, Артемьев. И на возраст.

— Не возражаю, Лизавета Андреевна, — чуть поклонился ей я. — Но моё сердце это уже не излечит.

Она торопливо застегнула пуговицу на блузке и уже почти ушла, как замерла, на миг. Обернулась через плечо.

— Спасибо, Артемьев. Признаюсь, они меня напугали.

— Пустое, Лизавета Андреевна. Любой нормальный человек вмешался бы.

Она поспешила прочь, чуть ли не переходя на бег. Повисла недолгая тишина.

— Ничего себе! — повторил Семён. — Ты видел как она на тебя смотрела! Илья! Христос милосердный, ты закрыл портал? Камнем убил демона?! Настоящего демона?

Я проводил учительницу взглядом, отметив лёгкость её походки. Так, гормональные скачки надо будет как-то успокаивать.

— Если ты закрыл портал… То где тогда Большакова?! — не унимался приятель.

— Вот ты заладил, Сёма, — поморщился я. — Вот вообще всё равно где она сейчас. Не интересно.

— Но ты же её… — удивился Семён. — Или теперь… Лизка?!

Я сграбастал его за грудки:

— Лизки, Семён, на постоялом дворе блевотину за моряками убирают. Понял?

Глаза приятеля были как у испуганной совы. Огромные и круглые.

— Больше уважения, Сёма. И люди к тебе потянутся.

Я отпустил его и он отошёл на пару шагов, потирая горло.

— Ты странный какой-то, Илья.

Мне не стоит к нему привязываться. Интернат со мною ненадолго. Как только меня зарегистрируют, то наверное уже на следующий день приедут люди из специального заведения, где кучкуются такие, как я — бесславные ублюдки, брошенные благородными родителями. Будущие слуги государевы. Если жил в грязи — то неплохой может оказаться трамплин. Говорят у императора личная охрана собрана из обученных одарённых, за которыми не стоят никакие рода и кланы. Верные псы, когда-то давно лишившиеся семей.

Не в моих интересах это, конечно. Но всё равно — Семён останется здесь, а я пойду дальше. Потому что таков путь.

Из деревни, освободившейся от Зоны, доносились оклики учителей, ищущих пропавшую троицу. Странно, что никто из них ещё не попытался меня допросить. Так, отделались общим вопросом: «где» и получили не менее общий ответ: «ну, как бы, понятия не имею». И вообще — меня ударили по голове, когда очнулся — никого нет. Шишка вот тута, на затылке. Этих аргументов пока достаточно.

Короче, захотят со мною поговорить — отыщут. Я потопал в сторону интерната, удивляясь тому, как легко восстанавливается память. Будто бы не было за моей спиной стольких лет. Будто бы и правда ещё утром здесь ходил, а не готовился к приходу Пожирателя.

Чёрт, да мне кажется, что убийство Голодного Бога случилось много лет назад, а не только что. Ничего себе шутки сознания!

Добравшись до своей комнаты, пропахшей сыростью, я упал на скрипучую кровать. Накрылся тяжёлым одеялом и посмотрел в потолок. До сих пор не верится что получилось. Всё такое яркое, такое пахнущее. Такое классное!

Однако, Илюша, чего разлёгся? Дел мало? Подъём!

Выдохнув, я сел. Большой путь начинается с первого шага. Моя молодое тело не готово к энергии, а значит нужно тренироваться. И не с понедельника, а сразу. Я прикрыл глаза, входя в транс. Мысли метались, гормоны плескались, руки тряслись, но я медленно дышал, раскачивая потоки внутри себя и вводя их в гармоничные колебания.

Пока контур не окрепнет — будет сложно. Но зато потом окупится. Главное не пропускать дни и не лениться. Прокрастинация первый враг. Этот урок я усвоил хорошо. Там, по ту сторону реальности, если ты не учишься — тебя сожрут. Мне, в отличии от многих, повезло и у меня был хороший учитель. Странствующий демон-дуэлянт посвятивший свою жизнь дракам ради развлечений. Не знаю, разглядел ли во мне что-то особенное много лет назад, или скука одолела, но потерявший душу я растопил чёрное сердце.

Его звали Грайбай Белый. Жил в бою и погиб на дуэли. Не хочу сейчас об этом вспоминать.

Из транса я выпал когда за окном уже начинало рассветать. Исподнее промокло от пота, но слабость была такой, что и сменить его перед сном я уже не мог. Так что просто плюхнулся на кровать и тут же уснул.

* * *

— Лизавета Андреевна, — улыбнулся я садясь в машину. В салоне пахло духами. Прическа, хороший наряд. Косметика. Ого-го, Елизавета, вы решили завоевать сердца всех служителей Первой Церкви? — Прекрасно выглядите! Не чаял вас встретить сегодня.

— Жизнь продолжается, Артемьев, — скосила она на меня взгляд, не снимая руки с руля. Какие красивые у неё пальцы. — Уроки никто не отменял, а отпустить тебя в Пушкиногорский Приход одного мы не можем. Остальные преподаватели заняты. Поэтому не надумывай себе ничего.

— Вы не представляете насколько мне приятно, что моим спутником будете именно вы, Лизавета Андреевна. Честно. Другого и не желал. Не смел даже желать. Хоть вы мне и снились.

Её губы тронула улыбка. Ровно на миг, а затем учительница будто бы опомнилась и дала себе мысленную пощёчину. Я расположился рядом на пассажирском сидении, мельком отметив что наряд мой оставляет желать лучшего. С другой стороны, из сиротского приюта щеголями не выезжают. Тут все весьма поношены и побиты. Но как-то это не слишком уверенно меня оправдывало.

Да, за душой ни гроша, чего скрывать. Возможно, перепадёт награда за закрытую Зону. Информация о подвиге сироты уже наверняка разошлась по всей имперской бюрократии. Но вряд ли там будет очень много денег. А я хочу много! Не знаю зачем, но это такая штука, которую всегда нужно иметь с запасом.

Ладно. Увидим. Сначала регистрация. Ещё бы найти где-нибудь хороший чай. Я так отвык от настоящего чая. Еда и напитки на той стороне имели совсем другой вкус. Но последние годы я выходил на свободные от серых зон земли, чтобы испить именно чая. Настоящего, правильного. Та бурда из эмалированной кастрюли, которой меня потчевали с утра, даже рядом не стояла. Пусть и была гораздо вкуснее любого напитка в серых зонах.

Сегодня же я даже не поверил, что налитое мятой поварёшкой в жестяную кружку варево — вообще напиток. Но чего удивляться. Это дом сирот в провинции. Какавы с малиновым вареньем здесь не бывает. Спасибо, что горячая вода в душе нашлась.

Машина выехала за высокие кованые ворота, которые медленно закрылись за нами, оставляя огороженный стеной приют. Кирпичная кладка почти полностью была покрыта плющом и девичьим виноградом. Угрюмые корпуса с зарешеченными окнами уменьшались в зеркале заднего вида.

— Я всегда знала, Артемьев, что ты пойдёшь дальше других, — прервала молчание девушка. — Есть в тебе что-то… Такое…

Она бросила на меня взгляд.

— Надо же. Одарённый, — она покачала головой. — Перед тобой могут открыться разные двери, Артемьев.

— Могли бы вы называть меня Илья?

— Хорошо, Илья.

— Или Илюша?

Пауза. Интонация чуть изменилась. Появились нотки напряжения.

— Нет, Илья.

— Я должен был попытаться, — улыбнулся я. — Простите, Елизавета Андреевна. Это сильнее меня.

Она лишь хмыкнула, и вдруг ветровое стекло треснуло, а мне в лоб ударила пуля, разбившись о наложенный защитный барьер. Голова дёрнулась назад, ударилась об опорную подушку, а я уже валился набок, перехватывая руль у Елизаветы одной рукой и утягивая её на себя второй, чтобы девочку не подстрелили. Вряд ли она плетёт себе охранную ауру утром, как я, сразу после пробуждения, верно?

— Тормоз жми! — заорал ей. Девушка, в первый момент окаменевшая от шока, послушно вдавила педаль в пол. Я чувствовал под собой её напрягшиеся бёдра.

Машину резко развернуло, осыпалось осколками ещё одно окно. Пуля хрустнула, пробив металл автомобиля. Да всё уже, стрелок, всё. Ты всех убил, успокойся. Я распахнул водительскую дверь:

— В канаву быстро, — подтолкнул её учительницу. Все манеры забыл. Но в такой ситуации пока будешь искать подобающие слова — легко нахватаешься свинца.

Девушка явно потерялась, но команду выполнила. Я вывернулся из салона ужом, и уже вскоре мы сидели под прикрытием зарослей. Елизавета старательно пыталась закрыть бёдра короткой юбкой. Нашла о чём думать.

— Илья… Что это… Как это. Ты… Вы… Боже мой, я не знаю что делать.

Я прижал палец к губам, призывая молчать и она будто бы обрадовалась просьбе. Умница. Так, откуда стреляли догадаться несложно. Дорога шла к круговому перекрёстку, окружённому кольцом дубов. Метров триста-четыреста.

— Елизавета, прошу, послушайте меня, — я коснулся её щеки, привлекая внимание. Девушка торопливо закивала. — У вас есть телефон?

Ещё один кивок, на лицо свет понимания. Хорошо, теперь ей есть за что цепляться.

— Вызывайте полицию. И пожалуйста, возвращайтесь в приют. Вот так вот, по канаве. На дорогу не выходите.

— Артемьев… Илья… А ты?

— Всё будет хорошо, просто сделайте как я прошу, ладно? — она непонимающе нахмурилась.

— Илья, а ты?

— У меня неотложное дело, — сказал я. — Надо поговорить кое с кем, обкашлять ситуацию.

— Что сделать?! Илья. Я твой преподаватель и я не оставлю… — так, она, видимо, приходит в себя. Это и хорошо и раздражает одновременно.

— Выполняйте, — я скользнул прочь по канаве, в ту сторону, где нас поджидал стрелок. С его точки обзора вряд ли было видно, что из машины мы выползли. Стрельбы больше нет, а значит снайпер либо ушёл, либо идёт добивать.

— Илья… — зашипела вслед учительница, но я лишь отсалютовал, не глядя, и растворился в зелени.

Метров через сто я затаился и прислушался. Сквозь стрекот цикад и далёкое мерное кваканье лягушек из ближайшего пруда шаги неудавшегося убийцы не различил бы только глухой. Он шёл как-то очень уж уверенно, прямо по дороге. Расслабленный охотник на людей из далёкой провинции. Дурак.

Дождавшись, пока он пройдёт достаточно, для того чтобы оказаться между мною и машиной, я осторожно выбрался на дорогу. Огляделся. Вдруг стрелок не один? Эх, были у меня в загашнике хорошие заклинания, но пока тело к ним не готово. Если я от обычного входа в транс вчера так взмок, то… Пока не время.

Мужчина в зелёном костюме неторопливо шёл к нашей машине, непринуждённо положив винтовку на плечо. Точно дилетант. Причём уверенный в себе дилетант. Как только дожил до своих лет? Нет, стрелять он умеет. В двигающуюся цель засадил чётко. Будь на моём месте человек без брони — то заката он бы уже не увидел.

Я обновил защитный купол и влил в правую руку достаточно силы для того, чтобы вырубить охотника. А затем тихонько поспешил за убийцей, сокращая расстояние между нами. Погребу без почестей мерзавца. Но сначала задам парочку вопросов.

Охотник вдруг остановился, вскинул винтовку. Это что… Ах ты… Лизавета Андреевна, ну вашу же мать!

Моя преподавательница выбралась из канавы и выставив перед собою телефон громко крикнула:

— Я вызвала полицию! Они будут уже через две минуты! И вы в прямом эфире! В прямом эфире!

Я бросился вперёд, замахиваясь напитанной силою рукой. Дура какая, а… Ну куда ты полезла-то! Какой прямой эфир?! Палец стрелка лёг на спусковой крючок, и я метнул всю энергию, что у меня была в ладони — в затылок мерзавцу. Слабость навалилась так резко, будто бы на плечи приземлился слон-парашютист. Колени подогнулись и я чуть не упал. Встал, упершись руками в колени и исподлобья глядя на то, как безголовое тело стрелка ещё балансирует на ногах. Винтовка грохнулась на асфальт первой. Затем повалился и её хозяин.

Елизавета закричала от ужаса, закрыла себе рот и села на шоссе, будто бы я только что как минимум раздавил щенка катком.

Я доковылял до стрелка, тяжело присел. С трудом повернул мертвеца на спину. Обернулся на учительницу. Тут даже гормоны косяка её не оправдают. Дура дурой. Вот зачем надо было вылезать?

Не слушая причитаний учительницы, я обыскал тело наёмника. Чисто. Вообще никакой зацепки. Пусть и дилетант, а ничего лишнего с собой на дело не взял. Если только…

Я обернулся, глядя на кольцо дубов. Встал и побрёл к нему. Вдруг найдётся хоть что-то, способное прояснить: какого лешего в первый день новой жизни мне попытались вышибить мозги.

Но дойти мне не удалось. Полиция и правда приехала быстро. Два автомобиля с завываниями вылетели на нашу дорогу, один с визгом шин остановился неподалёку от меня и двери распахнулись, выпуская двух полицейских.

— Оружие на землю! Оружие на землю! — заорал один из них, молодой, со смешными усиками. Я недоуменно рассмотрел свои пустые руки, показал их служивым. Какое оружие?!

— Лицом вниз! — не унимался он.

Второй автомобиль остановился у нашей машины. Оттуда выскочил полицейский и бросился к сидящей на обочине Елизавете.

Я очень медленно опустился на колени, даже чуточку радуясь, что никуда идти не надо. Мышцы тянуло и это пробуждало злость. Нельзя быть таким слабым!

Машины убийцы я у перекрёстка не наблюдал. Но лёжка у него там точно была. Её надо проверить. Там может найтись что-нибудь важное. Потому что ну слишком оперативная работа. Не верю, что это совпадение и на нас вышел рядовой маньяк с ружьём. Встречал он нас. Именно нас. Знал что поедем. Знал уже ночью, чтобы выбрать точку и подготовиться. Дорога из приюта к трассе одна, задача в целом несложная.

Кто навёл? Церковь? Или кто-то из интерната?

— Чего встал, лицом вниз! — заорал молодой полицейский.

Я послушно лёг на тёплый асфальт. Как хорошо лежать, кстати…

— Руки на виду!

Рация протрещала что-то невнятное. Ну, для непривычного уха. Потому что напарник молодчика явно всё разобрал и сдавленно одёрнул товарища:

— Сережа, он того… пострадавший, оказывается.

— А? — стушевался молодой. — Серьёзно?!

— Эй, парень, ошибка вышла. Поднимайся!

Я не пошевелился. У меня было о чём подумать, а лежалось так вообще замечательно. Итак, зачем меня убивать? Зачем кому-то стрелять в неизвестного подростка из приюта? В чём выгода, мать её?

Нет, я привык жить в реальности, где прилететь может из любого угла. Потому как мотивов давал предостаточно. Но здесь-то мой путь меньше суток. Ничего сделать не успел и уже столкнулся со стрелком.

С чем это связано-то? С тем, что во мне проснулся дар, или с тем, что я закрыл серую зону?

— Эй, парень, ты чего? Поднимайся.

Более адекватный полицейский встал совсем рядом со мною. Я видел его начищенные ботинки, попавшие в поле зрения.

— Парень? — тихонько позвал патрульный.

Это точно кто-то из интерната. Первоцерковники простые мужики на работе, отработавшие смену. Маховик с наёмниками закрутить бы не смогли так быстро. Это ведь надо и человека найти и объяснить ему: что, куда, зачем. Цель назначить. Скоординировать. Чёрт, этот механизм был запущен давно и кто-то просто нажал на кнопку пуск.

Я упёрся ладонями в асфальт и оттолкнулся вставая. Посмотрел на Елизавету Андреевну. Ладно, пустое. Разберёмся. Хотелось, конечно, знать больше, но что поделать. Потихоньку-полегоньку.

— Извините, — выдавил смущённый молодой полицейский. — Пожалуйста.

— Я потребую геральдический комитет лишить тебя дворянского титула, — проговорил я и зашагал к учительнице.

— Я не из этих, — смущение служивого разом схлынуло. Сменилось неуместным негодованием. Ополоумели они в своих деревнях с таким отношением к благородным.

— Тогда не потребую, — я решил не добивать полицейского.

Глава 3

— Смотрю, Артемьев, денёк у тебя задался что надо, — полицейский урядник смотрел с наглым и хитрым прищуром, едва умещаясь в роскошном кожаном кресле. Неплохой у него тут кабинетик, удобный. И покидает он его, судя по массе, нечасто.

На виске у заплывшего жиром урядника мигал зелёный огонёк. Тоже, значит, имплантированный человечек. Наверное, минимальный набор по доступу в сеть и к базам данных. Без сканеров и прочих улучшений. Это всё-таки провинция.

Хотя кто знает, что им в голову начальство вживляет. Может он сейчас в меня из пупка целится.

— Невероятно увлекательный. И мне хотелось бы завершить его как можно скорее. Мне надо в Пушкиногорский Приход на регистрацию, а…

— Ну, торопиться не стоит, Артемьев, — покачал головой урядник. — Не надо тебе уже торопиться. Ты уже всё успел. Убийство, закрытие зоны без лицензии. А ещё… Где твои друзья, Артемьев? Городовые роют землю вокруг твоего интерната и следов несчастных сироток как-то не очень много…

— Откуда мне знать, Посвистов? — фамилия урядника была написана на табличке на столе. Табличка сверкала, нарядная такая. Протирает, наверняка.

— Господин Посвистов, Артемьев.

— Господин Артемьев, Посвистов, — расслабленно отмахнулся я.

Он скрипнул зубами, коснулся воротника, ставшего вдруг тесным, но справился с собой. Вернулся в ядовитую елейность:

— Но даже те следы, что мои люди обнаружили — довольно громкоговорящие. Например, оккультные символы на месте обозначенном как возможное расположение портала, — урядник прищурился, толстые губы чуть побледнели от недовольства. — Штатный чародей уверяет, что это часть ритуала по поглощению души.

В мире за пределами этого такое зовется выдергиванием эссенции. И, как я уже говорил, является признаком слабости. Попыткой простых людей прикоснуться к возможностям одарённых. Возможно, ритуал моих одноклассников мог бы даже пройти с успехом, чего, слава всему хорошему, не случилось. И тогда бы сила одной души какое-то время могла бы быть использована тем, кто этот ритуал проводил. Но ничего серьезного с такой энергией не сделаешь. А если даже получится, то вероятнее всего придется потом проходить проверку на ведьма-не ведьма. Когда камень к шее привязывают и кидают в реку. Выплывет — значит можно карать как ведьму. Не выплывает — судебная ошибка и компенсация семье пострадавшей. Метод безошибочный. И единственно доступный, потому как сканеры сигнатур и возмущений дара не уловят одну чуждую душу. Точность приборов не та.

— Также мы нашли следы крови, — продолжил урядник. — Не вашей.

Наступила пауза. Он смотрел на меня победителем, я глядел на него внимательно, всем видом ожидая продолжения.

— И? — не выдержал я. — Кто-то шёл и пролил немного?

— Оставьте свои шутовские повадки, — урядник постучал указательным пальцем по столешнице, будто призывая к вниманию. — Речь идёт о серьёзных обвинениях. Вы можете отправиться на урановые рудники как минимум. А быть может и… петля, господин Артемьев.

— Так… — поднял я руку, останавливая полицейского, — так… Пулю в себя сегодня тоже я выпустил?

— Кстати, убийство человека с применением дара без регистрации оного тоже преступление.

— Самозащита!

— Убийство! — противно ухмыльнулся он.

В дверь постучали.

— Я занят, — рявкнул в ответ урядник.

— Ваше благородие, тут эта… К вама… — послышался глухой голос.

Дверь тут же распахнулась, пропуская наружу сухопарого седовласого мужчину в деловом костюме. Лицо высушенное, нос крючком, а из-под густых белых бровей смотрят хитрые и умные глаза. За порогом остался городовой с вытянутой физиономией. Увидев взгляд начальника, нерадивый страж торопливо закрыл дверь.

— Вы… — тестом в кадке начал приподниматься из кресла урядник.

— Вольтке Исаак Моисеевич — адвокат, — представился гость. — Я представляю интересы Ильи Александровича Артемьева.

Он моментально оказался у стола урядника, уверенно положил перед полицейским свою визитку, а затем и пару бумаг.

— Прошу расписаться о задержании несовершеннолетнего и препятствии в регистрации одарённого.

— Опять вы… — Посвистов аж позеленел глядя на адвоката.

— Волею государя нашего обязан нести службу по первому зову права, — вежливо поклонился Вольтке. — Ваша подпись.

— Он не задержан, — урядник дёрнулся так, будто ему на стол змею бросили.

— В таком случае мы можем идти! Спасибо за сотрудничество, господин Посвистов. Всего хорошего. Господин Артемьев, прошу.

Я поднялся, посмотрев на бело-зелёного урядника с усмешкой победителя.

— Спасибо, — сказал я спасителю, когда оказался на улице. От участка к парковке вела каменная улица, а на стоянке застыл представительский автомобиль «Стремительный».

— О, не стоит благодарностей, молодой человек. Благодарите Елизавету Весельникову. Вы готовы незамедлительно отправиться в Приход для регистрации? Я бы настойчиво рекомендовал вам завершить эту ступень как можно скорее. В вашей ситуации это может немного упростить дело по вашей защите.

— Защите?! — это, конечно, новость. Даже две. Елизавета Андреевна лихо реабилитировалась за то представление во время покушения. Боюсь что иначе мне пришлось бы покидать полицейский участок по трупам.

— Я приложу все усилия, чтобы не пускать ситуацию в плохое русло, но мы должны быть готовы. Инцидент на дороге и сложившееся положение дел в закрытии носовской зоны особых забот нам не доставят. А вот пропажа ваших одноклассников произошла очень некстати.

— Я…

— Конечно вы не при чём, — закивал Исаак Моисеевич. — Несомненно.

Водитель «Стремительного» открыл перед адвокатом заднюю дверь.

— Прошу, молодой человек, — пригласил меня Вольтке. Я забрался в приятно пахнущий салон, протиснулся в середину. Следом сел адвокат. Положил на колени кожаный чёрный кейс.

— Антоша, давай к поповскому приходу, — приказал адвокат. — Илья Александрович, в другой момент я бы даже не подумал беспокоиться о том, какая ситуация сложилась вокруг вас. Люди пропадают. Переезжают. Бегут. Случается разное, знаете ли. Но по моей информации на месте преступления найдена кровь господина Красавина, и недвусмысленные следы волочения тела. И здесь закрытие портала может оказаться не героическим поступком, а попыткой избавиться от улик. Прискорбно, но увы.

Вот ведь… Это же сколько людей мне придётся завалить, чтобы выбраться из сложившейся ситуации? Да, Илюшенька, привык решать вопросы смертью оппонента — встречай российскую цивилизацию. Это тебе не вотчины Князей Падали да Тёмных Лордов. Здесь прикончив одного ущербного и нарушив закон — будешь вынужден бороться со всей машиной. Проблемы будут расти в геометрической прогрессии. Как-то это всё нужно прекратить и быстро. Пока я не готов принимать такие вызовы. Вон, паршивое метание энергии меня чуть не вырубило.

— Уверен, Исаак Моисеевич, вы знаете, что мы должны предпринять.

Стекло между нами и водителем поползло наверх. Старик блаженно улыбался мыслям, дожидаясь, пока оно не отрежет нашу половину салона. И как только это случилось Вольтке проговорил:

— Несомненно, Илья Александрович, я знаю. Сложившуюся ситуацию бы упростили некоторые финансовые вливания. Разумеется, они не погасят вашу обязанность явиться в Приход Первой Церкви, ибо здесь я бессилен. Однако ретивость господина урядника смогли бы нивелировать полностью.

Ах, нивелировать. А не является ли это всё частью большого шоу, господин Вольтке? Не работаете ли вы и полицейский урядник вместе? Один добрый, второй злой и оба хотят денег.

— Я несколько ограничен в финансах. Если помните, то я интернатский, — уклончиво ответил я.

— Я сам выходец из детского дома, Илья Александрович. Так что прекрасно понимаю ваши осложнения. Поэтому готов предоставить вам необходимую сумму. В виде исключения под небольшой процент, так как Лизонька хороший друг моей дочери, — адвокат улыбнулся белоснежными зубами. А вы, батенька, хищник, как я погляжу. — Ну и как соратнику по тяжёлому детству. Как видите, интернат это не приговор и можно многого добиться. Тем более что вы обладаете даром, а значит и горизонты ваши могут быть шире.

Что-то он знает. Не просто так такое предложение озвучил.

— О какой сумме идёт речь?

— Двадцать тысяч рублей, Илья Александрович. Вы же понимаете — расследуется убийство. Тройное убийство.

— Это большие деньги. По-моему, такая машина стоит дешевле, — я похлопал ладонью по сидению.

— Отнюдь. Я отдал за неё пятьдесят тысяч. И я бы рекомендовал вам поспешить с решением.

Он открыл кейс, вытащил оттуда ещё бумагу. У него походу там набор на все случаи жизни.

— Что это?

— Долговая расписка. Здесь график выплат. Вам прочитать всё что написано мелким шрифтом?

— И где я возьму деньги, Исаак Моисеевич, чтобы вернуть их вам? — я внимательно прочитал текст договора. Да уж. Только вернулся и уже в кредитной кабале. Как это всё непривычно и интересно. Неужели люди так всю жизнь живут?

— О, уверен такой человек как вы как-нибудь разберётся с подобными затруднениями, — адвокат улыбнулся во все три ряда зубов. Фигурально выражаясь, разумеется.

Вольтке вложил мне в ладонь ручку. Проклятье. Даже сумма была внесена в текст расписки. Вот ведь хитрован. Что же ты задумал, Исаак Моисеевич? Что ты такое знаешь?

— Я уверен, что в администрации уезда вам будет выплачена награда за закрытие зоны, конечно же, она будет скорее символического размера, однако… Капля за каплей, молодой человек, капля за каплей… И, знаете ли, океан!

Ежемесячный платёж, пени, условия, обязательства. Какая скукота. Нет, к такому преисподняя меня не готовила.

— Знаете, Исаак Моисеевич, если бы я был виновен, то, несомненно, воспользовался бы такой волшебной палочкой. Однако воздержусь.

Старичок сокрушённо вздохнул:

— Вы не облегчаете мне задачу, юноша. Совсем не облегчаете.

— Давайте использовать законные методы? Насколько я понимаю, что в убийстве меня всё равно обвинить не смогут, пока не найдены тела. А они ведь не найдены?

Конечно, не найдены, портал закрыт, а если бы и был открыт — кто бы в него полез проверять. Техника в зонах не работает, а душу ради такого никто терять не захочет.

Адвокат не изменившись лицом сложил документ обратно в кейс:

— Следующее предложение будет не таким выгодным, Илья Александрович.

— Надеюсь, до него не дойдёт и вы выполните свою работу с блеском, — улыбнулся я ему в ответ. Надо будет расспрашивать у Лизы о старике.

— Приложу все свои усилия, Илья Александрович, — он коснулся ладонью своей груди. — Обещаю вам.

Мне в руки легла визитка.

— Звоните в любой момент, Илья Александрович.

Машина остановилась. Противоположная дверь распахнулась. Водитель почтительно склонил голову, ожидая пока я выйду. Тоже с имплантом на виске.

— Всего хорошего, Илья Александрович. На территории Первой Церкви вам ничто не угрожает, и если вам потребуется сопровождение на обратной дороге — звоните. Я пришлю Антошу, — сказал вдогонку Вольтке.

«Стремительный» мягко тронулся с места. По-моему, меня сейчас просто разводили. Как дикаря с северных пределов на османском рынке. Я посмотрел на визитку в руках. Телефон. Мне в принципе нужен телефон.

Да, ёжики в тумане, я с ума сойду перечислять, что мне нужно! Так, отставить. Идём по порядку. Сначала — регистрация. Приход Первой Церкви располагался в храме на холме. Купола возвышались над берёзами и сверкали на солнце золотом. К святилищу вела мраморная лестница, у подножья которой застыло двое иноков в парадном облачении. Тяжелые и бессмысленные латы, как у средневековых рыцарей. В руках позолоченные бердыши. Один стрелок снимает такую охрану за пару секунд. Впрочем, в задачу дежурных иноков защита Прихода наверняка не входила. Они тут для торговли лицами.

Начало регистрации было многообещающим. Я прошёл в огромный кабинет с окнами-витражами да красочными фресками на потолке, внутри меня встретил диакон из белого духовенства. Он радушно приветствовал меня, и оживился, узнав что я явился зарегистрировать свой дар, но затем всё пошло по бороде. Отрекомендовавшись как ученик сиротского приюта, я мигом вылетел из мира благородных баронов да графов в обыденную реальность. Священнослужитель моментально поскучнел.

К регистрации он подошёл с видом будто бы всю жизнь проработал в бухгалтерии и тут его пустили в современную компьютерную игру, которую надо пройти. Нацепив очки, он подолгу вчитывался в текст инструкции, а потом щепетильно её повторял. Задал ряд вопросов. Аккуратно вбил ответы. Изучил следующий этап.

Я откровенно заскучал. Несколько раз диакон выходил из кабинета. Сначала притащил сканер энергетических сигнатур. Потом удлинитель, потому что сканер не дотягивался до розетки. Потом долгое время возился с настройками, постоянно осеняя себя крёстным знамением и каясь. Затем ушёл за бланком анкеты. Вернулся. Понял что эти анкеты на регистрацию демоноборца, ушёл снова.

Я просто чувствовал, как сквозь пальцы утекает моя жизнь. Бессмысленно и бесперспективно. Но молчал. Пока хватит трупов. Мне бы со старыми покойниками разобраться.

После сканера наступил момент биометрии. Диакон снова ушёл. Затем методично собрал отпечатки пальцев, снимок роговицы и изъял волос с головы. Последний запаковал в контейнер, для чего тоже покинул кабинет, минут на пять.

А после этого сел за компьютер и монотонно забарабанил пальцами по клавиатуре, периодически глядя на экран сквозь очки, и почему-то приоткрывая рот, будто бы так легче усваивать информацию. Причем с каждым новым пунктом инструкции держался диакон всё хуже и хуже. Если начало нашего общения было преисполнено радушием и готовностью помочь, то под конец он едва ли не ненавидел меня за ту возню, которую ему пришлось терпеть.

Да, когда за тобой нет знатного рода, то ты никто. Даже если в тебе есть дар, что значит и кровь течёт благородная, но… Ты пустое место. Одинокий бумажный кораблик в канаве. Бастард по-западному, а по-нашему ублюдок.

Процедура закончилась внезапно:

— Постарайтесь никогда не снимать, чтобы не вводить в искушение неверием преданных слуг Иисуса Христа, — заучено отбарабанил диакон, и протянул амулет. Небольшой молочно-матовый камень в дешёвой оправе на серебряной цепочке. Когда я его коснулся — он загорелся бирюзой. Видел я такие. Там целая радуга рангов прошита. Бирюзовый вроде бы базовый уровень. Или жёлтый базовый?

Ладно, пустое. Самоощущения у меня сейчас были на уровне молочно-матового. Утренний выброс энергии подкосил знатно, и пусть плохо уже не было, а повторить подобное метание я пока не мог.

— Всего хорошего, — пробубнил священнослужитель. Я удержался от ядовитой отповеди, сунул амулет в карман и двинулся к выходу. Учить диакона манерам мне некуда. Есть дела более важные.

Что там Вольтке говорил о вознаграждении? Для человека с пустотой в кошельке (и вообще при отсутствии такового) это очень важный момент. Где тут у них администрация? Мне нужны деньги.

Интересно, сколько там мне причитается?

На ступенях администрации я столкнулся с хорошо одетым парнем лет двадцати. Он спускался по белокаменной лестнице в явном негодовании, яростно шипя себе под нос и зыркая по сторонам с таким видом, с которым обычно ищут драки.

И, видимо, я ему приглянулся. Потому что когда его взгляд коснулся моей трепетной особы, то стал ещё более злобным.

— Ты… — проскрипел-процедил он. — Ты!

Я остановился, приподнял левую бровь вопросительно и максимально спокойно.

— Ты! — снова повторил он.

— Мы знакомы? — поинтересовался я.

— Это моя земля! — рявкнул он. — Моя! Она всегда принадлежала моему роду!

Кулаки парня сжались. Он порывисто шагнул ко мне. Я почувствовал как вспыхнула его аура.

— Не совершай ошибки, — холодно осадил его я, прищурившись. — Кто бы ты ни был и какую землю на меня ни повесил.

— Я барон Феоклистов! И ты посягнул на мою землю.

— Я…

— Александр! — громко сказали снизу. Я обернулся. Статный мужчина в дорогом наряде и тростью в руке стоял возле припаркованного автомобиля.

— Отец… Это он, отец!

— Я знаю. Нам пора, — глаза дворянина ничего не выражали, но я сразу понял что человек передо мною опасный.

— Но…

— Нам пора. Простите, господин Артемьев, за столь недостойное поведение моего сына.

Феоклистов-младший скрипнул зубами, но ослушаться родителя не посмел. Смерив меня взглядом, он прошёл к машине.

— Всего хорошего, господин Артемьев, — чуть наклонил голову Федералистов-старший.

Я проводил отъезжающий автомобиль взглядом, а затем поспешил наверх. Кажется, меня ждут интересные новости.

* * *

— Вступить во владение вы сможете в октябре, по итогам сессии уездного собрания, — закончил господин Иванов, посредник по любовному размежеванию земель. Я всё ещё смотрел на карту, изучая контуры территории, обладателем которой я могу стать. Южный берег озера Кучане. Довольно большой кусок с заброшенной усадьбой. Большая часть земли была под носовской зоной, которую мне удалось закрыть.

— Я так понимаю, что таким образом обошёл Феоклистовых? — хмыкнул я.

— Совершенно верно, — господин Иванов вежливо улыбнулся. — Эти земли принадлежат роду Феоклистовых, но в связи с недостаточным усердием по устранению зоны территория была вынесена в качестве вознаграждения с регулярным пересмотром. В октябре истекает срок последнего пересмотра, поэтому сразу после сессии вы сможете оформить документы на своё имя.

Он не сказал, но я прямо услышал добавленное: «Если выживите».

Своя земля это, конечно, хорошо. Это даже интересно. И это объясняет неожиданное предложение Вольтке. Старый хитрован думал меня закабалить своим долгом и наверняка по итогу попросил бы это место. Золотая сделка. Считай ничейная земля, которую если схватишь у простачка из сиротского приюта, то и дворянство заимеешь.

Бедная Лиза, что же за люди тебя окружают… Кстати, а где она?

— Сейчас июнь, — сказал я. — Поэтому пока это всё красивая история и не более того. Есть ли денежное вознаграждение?

Иванов, едва я вошёл, залил мне уши рассказами о несравненном подвиге, величайшей благодарности всего уезда и потрясающей щедрости награды. Но мне сейчас не помешала бы сотня другая рубликов. Чтобы хотя бы доехать до интерната, пусть даже не понимаю пока для чего.

Хотя что это я… Что значит «не понимаю». Кто-то там меня сдал стрелку.

И не связан ли этот «кто-то» с Феоклистовыми?

— Конечно, господин Артемьев. Премия Санкт-Петербургской губернии, плюс премия Опочкинского уезда. Плюс ежегодный приз собрания.

Посредник по любовному размежеванию (как звучит, а!) торопливо прошёл к компьютеру. Сел, простучал по клавиатуре.

— Получается три тысячи шестьсот семьдесят рублей и шестьдесят копеек.

— Точно шестьдесят? Не шестьдесят две? — прищурился я. Три тысячи это хорошо. Это очень хорошо для старта. Хотя, конечно, хотелось бы и больше.

— Я проверю, — Иванов опустил взгляд и даже не улыбнулся. Зануда ты, посредник по любовному размежеванию.

— Не надо. Не подскажете, сколько стоит хороший телефон?

Взгляд Иванова излучал недоумение.

— Спасибо, — смирился я. — Сам посмотрю. Пакет под деньги дадите?

Глава 4

Итак, итоги первого дня моего возвращения. У меня, теоретически, есть земля, которую я на данном этапе не потяну ни финансово, ни по времени. У меня, фактически, есть недоброжелатель уже подославший убийцу. А практически сюда надо добавить полицейского урядника с моей потенциальной судимостью, и, видимо, Феоклистовых, у которых, несомненно, есть причины меня не любить.

Бурненько всё началось. Интересненько. Мне нравится. И все вокруг живые такие, забавные. Отвык я от обычных людей.

Я вышел на улицу, вдыхая летний воздух с ароматом выпечки. О… Выпечка. Где ты?! «Любашина Радость» нашлась прямо через дорогу. Открытое кафе под сенью каштана. Я поспешил по ступеням вниз, к переходу, когда откуда-то справа донеслось.

— Илья! Слава Христу, нашёлся!

— Елизавета Андреевна! — улыбнулся я учительнице. — Я всё думал как вас отыскать. Всё ли хорошо у вас?

— Почему ты ушёл меня не дождавшись! — она была взъерошена. Прическа сбилась, щёки покраснели, дыхание неровное. Ей это шло. Она, что, бежала?

— Чаю, Елизавета Андреевна? — я указал на «Любашину Радость». — Давайте присядем.

— Чаю? Тебя подозревают в убийстве, Илья! — понизила голос та.

— Это не мешает насладиться хорошим напитком в славной компании, — я увлёк её за собой и почувствовал, что она почти не сопротивлялась. Может быть краткое мгновение ещё сомневалась, но в итоге проявила покорность.

Мы сели за столиком на улице. Официант появился почти сразу, но обратился почему-то к Елизавете:

— Что будете заказывать?

Я молча утёрся. Да, конечно. Она старше, одета лучше, а я выгляжу как… Ну как паренёк из приюта выгляжу, чего уж тут самому себе врать-то?

— Чайничек зелёного чая с жасмином, пожалуйста, — попросил я. — Есть ли у вас ватрушки с творогом?

— Конечно!

— Две, — попросил я. Безмерное безвременье, как я соскучился по такому. По ту сторону нет столь приятных мелочей. Там не цивилизация. Там выживание и вечное сражение. Еда из этого мира превращается в серое подобие там, за гранью.

Ватрушка с творогом… Мне больше ничего не надо.

— Илья, ты понимаешь всю серьёзность ситуации? — почти прошипела Елизавета.

— Три! — крикнул я вдогонку официанту. Тот обернулся, улыбнулся и показал мне большой палец.

Девушка поджала губы. Да, гнев ей к лицу.

— Спасибо за адвоката, Елизавета Андреевна, — улыбнулся я ей. — Очень… Опытный человечек. Не расскажете про него поподробнее?

— Адвоката? Какого адвоката? — нахмурилась она. Так, а вот это вот странно.

— Как же так, Вольтке Исаак Моисеевич! — удивился я. — Он сказал, что вы его наняли чтобы меня вытащить.

Глаза учительницы округлились:

— Я?! Я слышала про Вольтке, но мы не знакомы.

Опаньки. Я вытащил визитку. Положил её на стол. Теперь телефон благодетеля мне точно понадобится.

— Он очень лихо приструнил урядника. Как там его звали-то? — я щёлкнул пальцами, вспоминая.

— Посвистов? — подсказала Елизавета.

— Именно! Выдрал меня прямо из кабинета. Довёз до Прихода. Рассказывал, что вы дружите с его дочкой. Экий засранец.

— Илья! Что за речи! — она вспомнила, что я ученик, а она преподаватель. Значит приходит в себя. Вот ведь, Исаак Моисеевич, вы и жук. Я-то думал, что просто подвернулся ему под руку, а тут вот какая оказия.

Будь на моём месте я, сроком годности на несколько сотен лет моложе, то подписал бы ту бумагу не думая. И получил бы предложение от которого не смог бы отказаться. Припёртый к стенке уголовным делом и денежной кабалой.

— Простите, Елизавета Андреевна, — приложил я ладонь к сердцу, в извинении. — Немного обескуражен. Полагаю, должен буду низвергнуть недруга в тартар за столь низменное введение меня в заблуждение.

Она нахмурилась, хотела было что-то сказать, но официант поставил перед нами чайник, дышащий жасминовым ароматом и белую тарелку с тремя тёплыми ватрушками. Желудок отреагировал урчанием. Рот почти сразу наполнился слюной.

Я взял ватрушку, поднёс её к носу, вдыхая аромат. Несколько секунд улыбался, закрыв глаза, а затем откусил кусочек тёплой пищи богов. Откинулся на спинку, тщательно пережёвывая. Ёжики в тумане, она с изюмом…

Я чуть не застонал от удовольствия.

Елизавета Андреевна никак меня не прерывала, изумлённо наблюдая за трапезой. Я, разумеется, попытался предложить ей угоститься, но она отказалась. Для неё это заведение было дешёвой забегаловкой.

Чай, кстати, был дрянным. Не то что в приюте, конечно, но слишком горчил. Значит заварен неправильно. Надо, кстати, купить себе чайник.

— Ты же прошёл регистрацию, Илья? Я звонила Павлу Леонидовичу. Он обещал приехать и отвезти нас в интернат.

— Елизавета Андреевна, — оторвался я от праздника сомнительного чревоугодия, — Интернат? Вы думаете, мне стоит туда вернуться?

— Я не видела приказа о твоём переводе, Илья, — Елизавета включила строгую учительницу. Ей нужно ещё очки в роговой оправе и строгий костюмчик в обтяжку. — А пока такого приказа нет, и ты не достиг совершеннолетия — приют несёт за тебя ответственность. Перед государством, Илья. Это не шутки.

— Какие шутки, Елизавета Андреевна. Разве я похож на шутника? Закон есть закон.

Тем более что мне надо бы приглядеться, кто из преподавателей дал сигнал убийце. Хотя, несомненно, возвращаться в интернат не хотелось абсолютно. На вырученные деньги можно ведь и своё жильё снять. Где-нибудь неподалёку от этого кафе. Чай не заказывать, а вот ватрушки — каждый день лопать. Сказка.

— Как ваша машина? — спросил я у неё. — После стрельбы-то?

— Это машина Приюта, и, слава Христу, она застрахована, — она снова нахмурилась. — Это утро… Я не верю, что это всё было на самом деле. Но ты вёл себя так уверенно. Ты ведь… Ты убил того человека! Глазом не моргнул!

Да, и ты это засняла, Лиза.

— Либо я его, либо он тебя, Елизавета, — пожал плечами я, забросив удочку на «ты». — Выбор небольшой.

Она никак не отреагировала. Ага. Это хорошо. «Ты» проглочено. Готовимся к следующему этапу.

— Но как ты сумел? Твой дар пробудился только вчера вечером. После пробуждения люди неделями с кровати не встают. И обучение. Как ты догадался что нужно делать?

— Талант? — предположил я.

Она улыбнулась, потёрла переносицу, а потом с долгим вздохом откинулась на спинку.

— А кто из учителей был ночью в интернате? — спросил я. Знаю, что некоторые из преподавателей (и Лиза была одной из таких) расквартировывались вместе со всеми в приюте, в закрытом крыле во дворе. Но большинство жили за пределами интерната. Когда наступал вечер — парковку напротив заросших стен тревожили звуки двигателей и автомобили медленно выруливали на шоссе. Подальше от брошенных детей, поближе к собственным. Для кого-то жизни безродных подопечных были всего лишь работой.

И их нельзя винить.

— Что? — встряхнула она головой, не понимая. — В каком смысле?

— Я думаю, Елизавета, что стрелок на дороге ждал именно меня. Знал как я выгляжу. Когда поеду. Сомневаюсь, что он жил в том кольце дубов все эти годы. Поэтому хочу понять, кто мог его… Направить.

— О Боже, — она прикрыла рот в изумлении. — Боже… И правда…

— Вам всё понравилось? — у столика появился официант.

— Ватрушки просто изумительные, — поспешил поделиться я. — А чай ваш говно.

— Простите?! — опешил официант.

— Артемьев! — возмутилась Елизавета. — Простите его, пожалуйста.

— Я говорю: дерьмовый чай, — повторил я. — Скорее всего старый. В следующий раз постарайся лучше.

Я положил на стол щедрые чаевые.

— Бонусом за ватрушки, — подмигнул я официанту. Тот с широкой улыбкой смёл добычу со стола и сказал:

— Непременно постараюсь.

Едва он отошёл, я обернулся на учительницу:

— Итак, кто тогда ночевал? Кто знал, что зона закрыта и что закрыл её я? Дело ведь было почти ночью. Оставались только те, кто постоянно живёт в учительском крыле, плюс дежурные.

— Плюс обслуживающий персонал, — добавила Елизавета.

— Ай ты умница какая, — этих я даже упустил. Совершенно верно, и кроме преподавателей народу хватало. — Тогда всё ещё сложнее.

Она улыбнулась, но тут же посерьёзнела.

— Илья. Не вздумай так ко мне обращаться, когда рядом будет кто-то из школы, хорошо? Сейчас будем считать обстановку неформальной, но на территории приюта я твой учитель.

Я хмыкнул, с улыбкой глядя ей в глаза, но медленно кивнул.

— Спасибо, — ответила она и отвела взгляд. Зазвонил телефон, девушка схватила его будто спасательный круг.

— Павел Леонидович? Да… Да… Мы тут. Кафе «Любашина Радость». Да, ждём.

— Мне надо ненадолго отойти, — я поднялся из-за стола.

— Илья? — насторожилась Елизавета. — Не вздумай сбежать!

— От тебя — никогда, — я кивнул на магазин техники рядом с кафе. — Мне нужно во-о-он туда. Я быстро. Подожди меня здесь, если хочешь.

В магазине меня встретил скучающего вида парень немногим старше меня, но с видом прямо потомственного дворянина. Он с порога по-своему определил мои возможности и, не скрывая презрения, сказал:

— Уценкой не торгуем.

Я сдержался от того, чтобы не сунуть ему кулаком в нос.

— Как ты разговариваешь с дворянином? — вместо этого спросил я.

Он фыркнул:

— Дворянином? Ты себя в зеркало видел?

Резонно. Разумно. Обидно. Придётся вложиться в одежду. Ну, а пока… Я вытащил из кармана амулет, накинул его на шею. Консультант побледнел.

— Вы в телефонах так же как и в людях разбираетесь, Ипполит? — прочитал я его имя на бэйджике. — Если да, то позовите мне кого повыше званием. Мне нужна толковая техника, а не какая-нибудь итальянская поделка.

— Добрый день, господин! — рядом возник второй мужчина, оттесняя мигом поскучневшего помощника. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Есть новинка от МыУрал, и парочка неплохих персидских моделей, локализованных, конечно.

Он увлёк меня вглубь витрин, будто бы спасая нерадивого Ипполита.

В итоге я взял МыУрал. Продавец расписал его так, что просто захотелось и всё. Свои задачи: звонить и выходить в сеть он выполнял. Остальное, как я понял, надбавка за бренд и какие-то совсем непонятные мне навороты вроде камеры и мощности начинки. Не знаю, для чего это мне, но вдруг пригодится? Плюс теперь у меня был свой номер (оформили по паспорту, который, на счастье, перед поездкой в город мне выдала мрачная директриса). Цена за всё вышла триста девяносто девять рублей. Если учесть, что за ватрушки с чаем я отдал полтора рубля — сумма более чем приличная.

Эти бы деньги да на снаряжение…

Но информация правит миром, и до этого момента у меня доступа к ней не было вообще. Теперь всё станет иначе! Сегодня мне ведь ещё и регистрационные данные выдали в администрации, для доступа к информации по тем же зонам в округе. А это что? Правильно. Сила и деньги.

Ну и, конечно же, спасение мира от Пожирателя, о котором тут и не слышал никто.

Я вышел из магазина как раз когда к тротуару подъехал голубой «Москвич» Павла Леонидовича, и уже через минуту наш автомобиль покатил по зелёным улицам Пушкинских Гор в сторону интерната.

Домой…

Меня аж передёрнуло.

У того самого кольца дубов я попросил остановиться. Павел Леонидович — полненький, лысоватый врач со смешной острой бородкой и в пенсне — остановился неохотно, и только после навязчивой просьбы коллеги. Сам он демонстративно остался за рулём с включённым двигателем, а я пошёл на поиски.

Лёжку стрелка я нашёл быстро. Как раз чуть в стороне от одного из дубов, на небольшом возвышении. Дорогу отсюда было видно прекрасно. Следов вокруг никаких не нашлось. Доблестная полиция сюда даже не добралась.

Я внимательно осмотрел место, где меня поджидал стрелок. Почти ничего нет, кроме бутылки воды и надкусанного бутерброда с колбасой, теперь ставшим добычей насекомым.

Бутерброд это было бы даже мило, если бы не пуля прилетевшая мне в голову.

С места лёжки вела дорожка примятой травы. Ну, откуда же ты пришёл, любитель пожевать в засаде?

Минут через десять неторопливой прогулки по полю я вышел на просёлок и сразу увидел автомобиль. Беленькая персидская иномарка «Сорен». Одинокая и брошенная. Я подошёл к машине поближе. Заглянул внутрь. Высадил энергией окно. Потребовалось немного, но у меня и накопилось едва-едва. Пока не раскачаю каналы так оно и будет. Долго и медленно.

Открыв дверь «Сорена» я стряхнул осколки с сидения, сел за руль. Пахло разогретым ароматизатором. За день на солнце салон нагрелся. Дышать было нечем и потому я распахнул остальные двери, чтобы хоть как-то проветрить, а затем приступил к поискам.

Телефон стрелка нашёлся под сидением, отключённый. Я нажал на кнопку, дождался пока очнётся экран и предложит пароль. Кивнул, с этим будем разбираться тоже позже. Что у нас дальше? В бардачке лежал кошелёк с парой банковских карт и ста рублями. Сто рублей это хорошо, это триста ватрушек. А вот счета наверняка заблокированы. Наёмника-то должны были опознать, и банки действуют очень шустро в такие щекотливые моменты, когда их вкладчик отдаёт Богу душу. Потому что каждого банкира греет мысль, что деньги эти могут теперь принадлежать ему навсегда. Что, может быть, наследников нет. Или они не узнают, что покойный вообще имел сбережения.

Нет они всё вернут, если схватить их за руку. Но банкиры есть банкиры.

Несмотря на сомнения кошелёк я тоже сунул в карман. Затем перерыл салон, но ничего особенного не нашёл, кроме засунутой в карман двери обёртки от шоколадного батончика. Потом настала очередь багажника, и тут я причмокнул языком. Внутри лежала ещё одна винтовка. Запасная? Это смешно. Но выглядела она внушительнее оружия с которым стрелок вышел к нам. Несомненно, мой доспех бы выдержал даже такое попадание, но сотрясение мозга я легко мог схлопотать. Я поднял тяжёлое оружие на руки, подержал его. Гравировка на стволе, руны на деревянном прикладе. Точно дорогая штука. Но, конечно, на любителя.

Я расстегнул свой пространственный карман и осторожно пропихнул винтовку внутрь. Медленно, осторожно. Ствол выскользнул из рук, и оружие улетело куда-то в другую реальность.

Полезную дыру я себе проделал. Надо немного усовершенствовать, конечно. Карманы побольше сделать, например. А то порвал штаны, пока запихивал. И так-то оборванец, а теперь так и вовсе.

Ладно, пустое. Что у нас дальше? Где твои документики, наймит? С собой ты их точно не брал, у меня ведь была возможность тебя обыскать.

Интересно, с чего я вообще взял, что человек приехавший убивать другого человека и, скорее всего, зарабатывающий себе подобными делами на хлеб — будет дисциплинированно возить с собой документы на машину?

Однако я ещё раз внимательно заглянул во все щели автомобиля, и даже обыскал кусты рядом. Место тихое, можно даже что-нибудь сунуть и под булыжник какой. Просто надо внимательнее смотреть.

И я оказался прав! Метрах в трех от автомобиля под куском дёрна лежал алый камень, размером с куриное яйцо. Место тайника я скорее почувствовал по странной ауре, и только приглядевшись рассмотрел следы на земле. И когда откинул в сторону травяную шапку — присел над находкой, осторожно её разглядывая. Не охранная капсула. Не бомба. Какой-то артефакт. Я коснулся его пальцем. Поверхность была тёплой и чуть кольнула статической энергией. Что же это у нас?

От сокрытой мощи предмета по рукам пробежали мурашки. От безделушек таких ощущений не бывает. И на вес — очень приличная штука. Не меньше половины килограмма, несмотря на скромные размеры.

Сунув находку в пока ещё целый карман штанов, я огляделся. В целом, неплохой улов. Правда сложно определиться что мне было интереснее — загадочный камень или же телефон наёмного убийцы (который ещё и взламывать придётся).

К машине где скучали мои учителя — я вернулся в хорошем настроении. Залез на заднее сидение:

— Трогай, — сказал Павлу Леонидовичу. Он, раскрасневшийся, повернулся ко мне, поджав напряжённо губы. Открыл было рот, но разбился о мой спокойный взгляд. Может быть, это он меня сдал, а?

Хотя нет. Его не было в интернате. Елизавета говорила об этом вечером. «Москвич» тронулся с места, и уже через минуту мы миновали место, где бесславно окончил свои дни утренний стрелок.

Я коснулся телефона. Да, наверное, стоит начать с этого.

* * *

Почти весь вечер я провёл на тренировочной площадке, ненавидя слабое тело и заставляя его работать на тренажерах. Из окон за мною насторожено наблюдали ученики, но никто не вышел поговорить. Даже мелюзга, у которой, как известно, царя в голове в принципе не бывает, держалась от меня подальше.

Слухи в таких местах распространяются быстрее света. Каждая малявка знала, что у них в интернате оказался одарённый, который закрыл Зону и убил троих одноклассников просто за то, как они не так посмотрели. Завёл в Зону и разбил камнем головы ребятам, а девочку ещё и изнасиловал. Жаркий шепоток, несущий столь славную весть, я слышал лично, когда проходил по коридору мимо комнат учеников. Вмешиваться не стал — пусть боятся. Меньше будут лезть.

После тренировки я вернулся в комнату, заперся и погрузился в транс, раскачивая каналы и внутреннее хранилище. Даром, конечно, надо пользоваться. Если он не работает, то хиреет. Чем чаще с ним занимаешься, тем лучше.

Когда я открыл глаза, мокрый от пота, то увидел перед собою Княгиню. Она сидела на кровати, в тридцати сантиметрах от меня, и озорно улыбалась.

— Обескуражен, — признался я. — Как тебе вокруг?

Она показала мне два больших пальца. Вскочила и закружилась по тесной комнатушке в неслышном танце. Потом остановилась и нахмурилась. Я просто любовался верной соратницей. Да, её тело осталось в будущем, но душа ведь здесь. И душе хорошо.

Княгиня приблизилась, заговорила что-то беззвучно, но старательно артикулируя губами.

— Пепел кака угодить? — попытался угадать я. Призрак закатила глаза, метнулась к столику у окна, выдернула лист бумаги, схватила ручку.

Ого!

«Тебе надо уходить!!!»

— Знаю, работаю над этим.

Княгиня скорчила недоверчивую рожицу.

— Погоди. Ты давно здесь? — вдруг понял я.

Она закивала быстро-быстро. Снова села на кровать. Чёрт, я видел сквозь неё и это меня немножко беспокоило. Я протянул руку к соратнице, ладонь прошла через её грудь. Княгиня прищурилась и шлёпнула по пальцам.

Больно!

— Даже не знал что ты так умеешь, — потёр руку я. — Почему надо уходить?

«Хотят смерти!»

— Кто? — может не придётся взламывать телефон, а?

«Директриса» — мелким почерком дописала Княгиня.

Вот ведь как…

— Знаешь почему?

Она пожала плечиками и развела руками.

— Ничего страшного. Я узнаю это сам, — я встал с кровати.

Княгиня округлила глаза, торопливо написала:

«Ты слаб!»

— Я в душ. За ночь директриса никуда не денется, — успокоил я её.

Хаха. Хахаха. Именно эти свои слова я вспомнил утром, когда во двор интерната въехала машина полиции и скорая помощь. Сухопарую злюку выносили в закрытом мешке. Вокруг крутились взволнованные учителя, а ученики, как и прежде, бессильно смотрели из окон на то, как директриса покидает здание.

Многие, уверен, были рады.

Так. Значит всё же будем ломать телефон.

— Это твоя работа? — спросил я. Княгини нигде не было, но она совершенно точно меня слышала. Призрак появилась почти моментально. Отрицательно покачала головой.

— Что случилось?

«Старость» — написала она на бумажке.

— Я не верю в такие совпадения.

«Никто не входил. Утром не вышла. Старая».

Директрису просто убрали. Неважно как, но не бывает таких случайностей. Выброс силы? Нет, это я бы почувствовал. Имплант? У неё же был имплант? Теоретически можно убить и через него.

Нет, вряд ли. Насколько я помнил они только стали проникать в провинции, и в основном их использовала молодежь и государственные служащие. Благородные категорически отвергали такие вмешательства, да и люди в возрасте, разумеется, предпочитали в свои тела ничего лишнего не вживлять.

Яд? Если так — то как-то он должен был попасть в организм несчастной директрисы. А это значит среди персонала есть ещё кто-то замешанный в покушении на меня.

Вот ведь гадюшник какой-то, а не интернат!

Я смотрел в окно, глядя на то как уезжает скорая помощь. Полицейские не торопились. Один общался с Павлом Леонидовичем и Верой Анатольевной преподающей нам географию. Второй смотрел на окна.

В дверь постучали.

— Открыто, — ответил я, не оборачиваясь.

— Ты идёшь на алгебру? — спросил Семён. Ого. Я думал мы больше не увидимся. Я обернулся на приятеля. Алгебра?

— Там директриса умерла, — ответил я.

— Это же не повод отменять занятия, — буркнул он. — Она всегда так говорила.

Я оглядел комнату. Княгиня сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и с живым любопытством изучала гостя. Тот её определённо не видел и это тоже надо запомнить. Но искал я не соратницу. Искал я ученический рюкзак. Совершенно точно несколько сотен лет назад я швырнул его куда-то. Помню, что занятия я любил чуть меньше чем сам интернат, который ненавидел. Значит надо искать самый тёмный угол.

Под кроватью? Ага, действительно там. Вытащив оттуда дурацкий мешок, я увидел на нём нашивку «Лесной помощник». Безмерное безвременье, как же это было мило тогда. Так, а ведь если есть занятия, то, наверное, ещё и домашнюю работу задавали?

Ладно, пустое.

— Идём, конечно, — сказал я Семёну, а затем вслух добавил, глядя в глаза Княгине.

— Было бы очень здорово, если бы кто-нибудь узнал отчего умерла старушка.

Красотка подмигнула мне и исчезла.

Глава 5

Я никак не мог перестать улыбаться. Все вокруг были такие серьёзные, учились. Переживали. Когда учительница выбирала того, кто пойдёт отвечать, сироты усиленно делали вид, что их это не волнует и вообще они заняты. Отличницы, как у них принято, тянули руки. Сидящие на задних партах хулиганы пытались слиться с тенями. Это было так обычно и так непривычно. Удивительная штука, но смерть директрисы ни для кого трагедией не стала. Каргу боялись и не любили все. Даже учителя. Возможно поэтому никто и не стал прерывать учебный процесс.

За день я получил две двойки. Одну по алгебре, а вторую за географию. По алгебре всё было очевидно, меня попросили построить график квадратной функцией с модулем, а я уставился на это задание будто на ядовитую змею. Это вам не пожирателей звёзд убивать, это прямо серьёзное испытание. В памяти что-то было об этом, но я просто запутался и завалился.

Вторую двойку схлопотал из-за временных коллизий. Уверенно заявил что Тибет является частью Российской Империи, и очень удивился, что это всё ещё территория Чжунго. Моё недоумение было настолько сильно, что я едва не вступил в полемику с седовласым преподавателем. Хорошо вовремя вспомнил, что Российская Империя двинулась на соседа только после краха правящего рода, который рухнул под моим влиянием извне. Вообще, война двух империй мне в будущем была только на руку. Чем меньше оставалось у восточников одарённых дворян, тем проще было отжимать реальность новыми порталами. Да и Российская Империя надрывалась захватом новых земель, которые приходилось защищать потом от моих атак. Но в целом, я жалел сородичей и тянул с их крахом до последнего.

Те демоны, кто займут моё место сейчас на той стороне — вряд ли окажутся столь сентиментальными. Но это будет позже, и время пока терпит. Сейчас надо как-то разрешить несколько щекотливых ситуаций, которые вокруг меня возникли. И создать какую-никакую базу для себя. Как физическую, так и ментальную.

Насколько я понимал, из интерната меня должны были выписать в любой момент и перевести в заведение для одарённых. Ближайший приют бастардов находился в Опочке, и скорее всего туда меня и должны были закинуть. Не самая приятная перспектива. Учиться под жёстким контролем матёрых демоноборцев да фанатичных адептов Первой Церкви — это совсем не то же самое что здесь расслабляться. Из бастардов делают машины для служения Империи, ломая тех, чья психика не справилась, и выправляя тех, кто более или менее гибок.

У меня были несколько иные планы. Сопли мне подтирать не надо, ломать тоже. Знание же квадратных функций виделось не самым важным в текущей ситуации. Вот только Елизавета Андреевна была права, когда говорила что за меня тут несут ответственность перед Империей, а та заинтересована в том, чтобы получить себе на службу одарённого.

Правда работает это на тех, кому нечем платить за обучение и кому это самое обучение кровь из носу как нужно. Тогда на помощь приходит государство и берёт на себя расходы, а ты в обмен на это, учишься прилежно и как скажут. Не нравятся условия — так дверь-то открыта. Холодные помойки всегда готовы накормить человека без жилья и денег.

Но если ты можешь работать и обеспечить себя — перед тобою открыты все двери, в которые ты сможешь протиснуться.

После занятий (и, конечно, тренировки с постепенной раскачкой дряблых мышц силой) я начал с того, в чём разбирался лучше всего. Разрывы. Воспользовавшись выданными мне в администрации учётными данными, я выбрался в сеть, на портал уезда. Нашёл карту с активными разрывами, отсеял все кроме бронзовых. Выше мне как-то лезть пока не стоит. С носовской зоной повезло, она вообще специфическая, но демон-хранитель в открытом бою мог доставить сложностей. Поэтому захаживать в серебро и уж тем более в какой-нибудь сибирий пока не следовало. Второй раз мне душу перекинуть не получится. Слишком много сил я тогда потратил на переход.

Потихонечку-полегонечку.

Итак, в окрестностях насчитывалось пять бронзовых зон и две были отмечены как ресурсные. Это значило, что демонов-стражей в таких разрывах убивать запрещено, потому что их порождения несут в себе ценные материалы. Покинуть зону посланники той стороны не могли, вернуться тоже, и поэтому оказывались заперты на связи реальностей, потихоньку перетягивая её в измерение Пожирателя. Тогда, в будущем, это было мне на руку. Больше демонов-стражей, больше фронт будущего сражения. Запрет сняли, когда я обрушился на Российскую Империю. Только тогда они поняли, что деньги не стоят того, что их ждёт и стали закрывать все возможные порталы. Вот только одарённых уже не хватало. А эссенций у меня тогда было огромное количество, спасибо никому не нужной Африке, брошенной Австралии да разломанной империи Чжунго.

Если я хочу отбить этот мир у Пожирателя, то придётся пойти наперекор указу Государя. Порталы надо закрывать, а не отдавать их на угоду коммерсантам.

Углубившись в изучение доступных мне зон и связанных с ними контрактов я и не заметил, как наступил вечер. Живот заурчал требовательно, возмущаясь таким скотским к себе отношением, и я оторвался от поиска. Идти в едальню интерната не хотелось совсем, да и пропустил я время общего ужина. Но, слава мне, у меня был козырь под названием деньги и телефон.

Я заказал доставку из японского ресторана, набрав себе всяческих запечённых роллов и уже через час спустился за ней к воротам. Взгляды, которые провожали меня, пока я нёс от стоянки до своей комнаты — были разные. Кто-то взирал с завистью, кто-то с возмущением. А одна из девочек, имени которой я не знал, вдруг коснулась моего плеча, когда я проходил мимо. И взгляд её обещал многое.

— Угостишь?

Я не планировал делиться ужином, пусть даже и с такой обворожительной красоткой, но остановился. Она была хороша, бесспорно. И охотно пользовалась шикарной фигурой, которую скромная школьная форма, вместо того чтобы скрадывать — лишь подчёркивала. Девушка хитро улыбалась, приоткрыв ротик, она провела язычком по белым зубкам. Я качнулся к ней, почти коснувшись губами ушка, прикрытого белокурой прядью волос. Взялся за подбородок, уловив энергетические контуры, влил чуть силы в неё, пустив тепло по юному телу. Увидел как расширились зрачки красавицы, как сбилось её дыхание и жарко выдохнул:

— Нет.

А затем ушёл, задавив гормоны, взбудораженные запахом её духов. На тренировке выложусь и отпустит. Пока заводить подобные отношения, пусть даже кратковременные, мне было некогда. Тем более я слышал нездоровое оживление из спальни напротив, где сдавленно шушукались подружки красавицы. Да и фотографии одного голого бедолаги из старшего класса, расклеенные по всему жилому корпусу — тоже вспомнил. У этих девчонок было своё развлечение, особенное. Не надо держать меня за идиота.

— Козёл, — немного ошалело сказала мне вслед девушка. Ничего. Я, скорее всего, буду сниться ей всю ночь, если она вообще сможет уснуть. Она будет играть роль стервы перед подругами, но думать будет обо мне. Может быть, её отпустит уже завтра. Может быть, на день позже, но этого урока ей, надеюсь, хватит.

Ладно, пустое, Илюша, не отвлекайся. Надо дочитать про зоны. Плюс ко всему понять, что же за красный камень я отыскал под дёрном у машины стрелка. Также интересно, что стряслось с директрисой. В Княгине я не сомневался. Она найдёт информацию. И раз её нет до сих пор — значит информация будет детальная.

Короче, дел прорва. Вот разберусь, тогда и можно будет расслабиться. Хотя, конечно, я бы предпочёл кого-нибудь постарше и без злого умысла.

Например, Елизавету Андреевну. Хехе. Кстати, где она? Со вчерашнего вечера её не видел.

Устроившись на подоконнике, я приступил к трапезе, наслаждаясь вкуснятиной, и поглощая информацию о зонах.

А уже через час, выжимая на тренировочной площадке накопленную энергию и напитывая тщедушное тельце, я приблизительно представлял себе дальнейший план действий.

Для начала нужна нормальная база. По крайней мере до октября, хотя можно быть уверенным — прозябавшая во власти зоны усадьба потребует ремонта, поэтому срок аренды скорее неопределённый. Снять приличную квартиру в центре Пушкинских Гор стоить будет около полутора сотен. Хорошая обойдётся уже в двести. Амулет одарённого снимет лишние вопросы у арендодателей, так что жильё я найду быстро. С работой сложностей не будет. Контракты в округе попадались разные, а вот желающих их закрывать было не слишком много. Всё-таки далёкая провинция.

В местные зоны в одиночку ходили только обладатели дара призыва, остальные сбивались в группы, распределяясь по опыту и ролям. С удивлённым присвистом я нашёл даже две команды неодарённых. Причём объединённых в организацию под названием «Оплот». Вообще, для бронзы рабочий вариант, при отсутствии конкуренции. Отчаянные ребята, конечно. Но на их счету не было ни одного закрытого. Что, в принципе, логично. Энергия портала при закрытии может легко сжечь оказавшегося рядом неодарённого. Пусть благородные такими вещами занимаются.

Чуть внимательнее я почитал по местный клан демоноборцев, включающий в себя представителей наиболее знатных родов. Сработанная структура, неплохая организация. В зону ходили как на работу, заказы одинаковые. Глава клана имел опыт платиновых зон, что для этих земель прямо хорошо-хорошо. Основной костяк сложился давно, для некоторых аристократов торговля добытыми усилками да артефактами стала семейным бизнесом, с выходом аж на Петербургские рынки. Мне удалось подметить, что команда старается затягивать с закрытием нересурсных разрывов. Что странно, потому что и имперская служба и Первая Церковь, имели свои регламенты и тщательно следили за регистрацией каждой новой зоны. Всё-таки это всегда ресурс. Военные перекрывают дороги, нагрузка на жилищный фонд, расселение пострадавших. Логистика, опять же, если захватывается часть дороги. Поэтому все заинтересованы ликвидировать разрыв побыстрее, и если местные дворяне ведут себя нерадиво — их начинают стимулировать. Вот как, например, отстимулировали Феоклистовых. Долго тянешь резину — получай санкции, разной степени тяжести, в зависимости от этапа. Дотянул до второго — прибывают бойцы Первой Церкви, если и они не осилили, то уже имперские демоноборцы командируются. Как я и говорил.

А вот местные будто бы отсчитывали время от открытия разрыва до первого, санкционного этапа, и отправлялись закрывать его в самый последний день. Почему? Бизнес? Но я не видел в регистрационных логах записей о том что в зависшие зоны заходили одарённые, а без авторизации лезть в них вообще нельзя, сразу дело о контрабанде заведут. Патруль сигнатуру засечёт у зоны и всё, приехали. Сигнатура это как отпечаток пальца. Может быть схожая, но всегда уникальная. И если заявки на посещение не было, а след есть — то тогда с нарушителем будет говорить кое-кто повыше местных дворян. Возможно даже с лишением привилегированного статуса.

Но для чего-то же эти аристократы тянут время. Ведь силы у них точно были, клан довольно большой, почти тридцать благородных собралось в нём, при желании за пару дней всё могут закрыть и уйти на добычу ресурсов в те порталы, что признаны безопасными для мирного населения, не требуют больших государственных затрат и потому переведены в ресурсные. А вот эти вот разрывы, закрываемые в последний момент, скорее всего и правда контрабанда. Просто добычу из этих зон выгребают команды неодарённых, которых регистрацией не поймаешь, а значит и не проконтролируешь. Нелегальная ресурсная зона. Тут, определённо, целое сообщество сложилось. И с чужаками, скорее всего, церемониться не станут. Места все расписаны, схема отработана. Наверное, и проверяющие в доле.

Ну, это печально, конечно, но меня такие сложности никогда не останавливали. Пытаться влиться в такую команду я не собирался. Да и собирать свою не хотелось. Пока не до этого. Отвык от людей. Мне куда ближе призыватели-одиночки. Я тоже предпочитал работать один, пусть и не умел вытаскивать созданий из других реальностей.

Зато я мог их создавать. Кстати, пора уже начинать. Заодно раскачаюсь.

После тренировки я вернулся к себе в комнату. Проверил дверь, сел на пол перед нею и закрыл глаза, концентрируясь. Океан поглощённых эссенций был спокоен, но забраться в него пока было тяжело. Я выкачал из него несколько капель и основательно устал, но когда распахнул глаза, то увидел, что в руке сверкает добытая энергия. Хорошо. Теперь следующий этап. Я свёл ладони, заставив сгусток повиснуть в воздухе перед моим лицом.

Простое заклинание созидания. Примитивное. Но я чувствовал, как дрожат от напряжения руки. Сгусток метался между ладонями, меняя цвет на чёрный, обрастая плотью, шерстью. Вскоре на комочке проступили три зелёные бусинки-глаза. Зубастый рот раскрылся с легким звяканьем маленьких, но невероятно прочных челюстей.

— Бзибзи! — пискнул комок.

Я опустил его на пол. Мой питомец размером был с хомячка, но обладал крепкой бронёй, способностью копить и выделять энергию плюс кое-какими зачатками разума. Опыт подсказывал, что призыв медведей да великанов хорош для простых задач. Стремительный бронированный теннисный шар из стали — гораздо опаснее.

— Бзибзи? Бурррррр! И!

Я протянул ему палец, и питомец осторожно обнюхал его, а затем нежно прижался и прикрыл глазки. Заурчал тихонько-тихонько, а когда я почесал ему горлышко так вообще блаженно пискнул. Ну прямо котёнок, а не жестокий убийца. Повинуясь мысленному приказу, бронемяк послушно нырнул в открытый карман. Пусть пока в одиночке посидит. На второго меня сегодня не хватит. А по-хорошему таких нужно собрать несколько десятков. Так оно надёжнее будет. И в бою пригодятся, и смогут в моём карманном хранилище порядок навести. Там же где-то валяется винтовка убийцы-неудачника, а мне её и не достать.

Так, теперь душ. Я дошёл до общей душевой, забрался под горячие струи, смывая с себя пот, но когда выключил воду, то увидел в центре помещения Княгиню. Она сидела на кафельном полу, скрестив ноги по-турецки, и беззастенчиво меня разглядывала.

— Ты нашла? — спросил её я.

— Что нашла? — раздался удивлённый голос откуда-то справа. Я скосил взгляд, даже не попытавшись прикрыться полотенцем. Одна из подружек той роковой красотки, в чей энергетический контур пришлось запустить немного тепла. И встреча эта явно не случайная, потому что девушка пыталась выскочить из душевой незаметной.

— То что искала.

— Прости, да… Да конечно… Нашла…

Она прошмыгнула в дверь, пару секунд постояла за ней, а потом я услышал удаляющиеся шаги. Я вопросительно поднял брови, глядя на Княгиню. А та грациозно поднялась и торжественно кивнула. Нашла, значит.

Надо, кстати, завести отдельную пачку бумаги для нашего общения.

— Что ты узнала, душа моя? — спросил я Княгиню, едва вернулся в свою комнату. Моя разведка умилённо прижала руки к груди, улыбнулась и выгнулась, поджав правую ножку. Затем посерьёзнела и взялась за бумагу.

Мои подозрения оказались верны: Крокодильшу Павловну убили ядом. На руке директрисы нашли след от укуса насекомого, и полицейский дознаватель по работе с даром не смог определить вид напавшего существа, предположив, что работал мастер по воплощениям. Не самый распространённый талант в империи, но… Я тоже им обладал. Хвала всему, что в России не принято афишировать свои родовые способности. Иначе у меня вот здесь уже стояли бы городовые с заговорёнными наручниками и пришивали бы к пропаже троих одноклассников ещё и смерть директрисы. Впрочем, мой любимец — урядник Посвистов — такую версию не исключил. Толстяк уже отправил запрос в Первую Церковь и в администрацию за деталями моего дара, в надежде, что я дурак и обо всём честно рассказал. Надо занять его чем-то полезным, конечно, а то в этой глубинке он ещё и от скуки с меня не слезет.

Но как это всё интересненько-то! Директриса вызвала стрелка, стрелок облажался и за это её саму приговорил одарённый. Мда. Будь я на месте неведомого борца за поместье на озере Кучане (если это Феоклистовы), то не разменивался бы на Крокодильшу, а послал бы ядовитую тварь конкуренту. Если изначальной целью убийства, конечно, не стояло наказание за провал.

Нет, отсюда определённо надо уезжать и чем быстрее тем лучше. Хотя бы скрыться с глаз пока неизвестного противника. За нападение призванного существа я не опасался. Доспех на мне, Княгиня рядом, да и опыт жизни по ту сторону реальности никуда не делся. Там, в мире демонов, на честный бой вызывали лишь самые упоротые. Поэтому я всегда готов к подлости.

И ту штуку, которую в душевой подсунули мне в карман штанов, пока я мылся, я уже нашёл. Положил тряпичную фигурку на стол. Рядом поставил красный камень из схрона убийцы. Потом аккуратно выложил телефон покойника и, последним моим артефактом, визитку Исаака Моисеевича.

Я опёрся на столешницу, изучая богатства. С камнем можно повременить. Звонить адвокату, который пытался меня развести — не знаю. Пока нужды нет, но с доверием у нас не сложилось. В сети про Вольтке писали, что он профессионал высшей категории и к нему обращаются аж из самого Петербурга за консультациями. Цена услуг запредельная.

Возможно он хорош. Но не в моём случае.

Остаётся разряженный телефон и подброшенная фигурка. Фигурка явно ведьмовская. Я подвинул её поближе, изучая. Энергией «подарок» не светил, но определённо силу имел. Хм…

Итак, есть девичья компания, которая не видела ещё жизни, но уже знакома с оккультизмом. Причём с его рабочей версией, за которую Первая Церковь легко впаяет пожизненную епитимью, и пойманная на колдовстве женщина обратится в бледную тень и до конца своих дней будет вздрагивать при виде любой бело-голубой машины. Посттравматический синдром от святош.

Вообще ведьмовство удел людей не одарённых. Другая энергия используется, другие магические законы работают. Природа их сил кроется там же, где и мощь портальных демонов. Они очень сильно связаны с потусторонним миром и, может быть, талантами обязаны самому Пожирателю, или тем его частицам, что осели на планете.

В Российской Империи оккультизм сурово наказуемое дело. Это на западе даже благородные семьи им баловались открыто, потому что Первая Церковь силы там не имела, но здесь-то у него полный карт-бланш. Тут за такое карают очень сурово, и строгость наказания нивелируется лишь тем, что ведьм не сдают святошам, пока те не теряют берега. Мелкое колдовство в хозяйстве пригодится. У простого народа тоже должны быть чудеса, не только же аристократии с этим баловаться. Тем более, что Первая Церковь может и заказчика отправить за полярный круг, грехи в тайге замаливать.

Потому и убитая мною одноклассница проводила запретный ритуал не одна, а с помощниками. Знала, что не побегут сдавать. Теперь же мне подбросили амулет, который вряд ли сотворили, чтобы сделать мою жизнь счастливее. И совершенно точно та дурочка, что это сделала, выполняла чужую роль.

Так, ситуацию с магией я могу разрулить быстро. Если найду девочку из коридора, в энергетический контур которой вмешался и немножечко свёл бедняжку с ума. Уверен, она захочет мне рассказать всё, одуревшая от химических процессов в организме.

С другой стороны — телефон. В нём может быть точная информация по стрелку. Вскрыть его сам я не смогу. Там нужна и биометрия и пароль. Для таких вещей требуются специалисты. Где их взять?

И что сейчас важнее?

Краем глаза я заметил, что Княгиня устроилась на кровати, и взяла в руки откуда-то принесённую книжку в мягком переплёте. На обложке мускулистый мачо обнимал знойную красотку. Безмерное безвременье… Это дамский роман?! С какой неожиданной стороны ты раскрываешься, Княгиня! Моя напарница смущённо улыбнулась, но затем решительно открыла страницы и погрузилась в чтение, оставив меня наедине с сомнениями.

Я взял свой телефон и визитку Вольтке. Набрал номер. Адвокат, несмотря на поздний час, ответил уже на втором гудке.

— Исаак Моисеевич? Это Артемьев. Илья. Мы встречались сегодня.

— Да-да, Илья, здравствуйте. Безмерно рад вас слышать, безмерно. Вы не передумали? Это всё ещё ак…

— Я знаю про усадьбу, Исаак Моисеевич.

Пауза. Но совсем короткая.

— В таком случае позвольте поинтересоваться целью вашего звонка?

— Конечно, Исаак Моисеевич, — хищно улыбнулся я. — У меня создалось впечатление, что вы можете решать вопросы… Разного плана. И, может быть, мы сможем спасти как наши отношения, так и вашу репутацию.

— Молодой человек, моя репутация непоколебима.

— Вы так думаете? — хмыкнул я.

— Вы можете спросить у любого знатного человека отсюда и до самого Петербурга, Илья Александрович и…

— Но меня вы пытались обмануть, Исаак Моисеевич.

— Клевета. Это клевета! — безапелляционно заявил адвокат.

— Я не пытаюсь записывать наш разговор. Это может остаться между нами, Исаак Моисеевич, — поморщился я.

Княгиня увлечённо перелистнула страницу. Что ещё она умеет, интересно? Я продолжил:

— Ваше слово против слова мальчишки из интерната имеет вес, пока мальчишка не станет официальным землевладельцем. После этого это будет слово благородного аристократа против слова мошенника.

— Вы из приюта, Илья Алекс…

— Хотите проверить? — хмыкнул я. — Но мы можем начать сначала. Мне нужен специалист, который не задаст много вопросов и при этом быстро вскроет телефон с важной мне информацией. Если вы мне его предоставите, я постараюсь забыть о вашей попытке нажиться на наивном сироте.

— Я…

— Всего хорошего, Исаак Моисеевич, жду вашего сообщения, — ответил я и повесил трубку. Так, отлично, с этим подача сделана, ждём ответки, а пока… А пока наступает время ведьм.

Глава 6

— Подожди меня здесь, — сказал я Княгине. Призрак перевернула страницу, увлечённая книгой, подняла ручку и помахала пальчиками, не глядя. Где она только нашла это чтиво-то?!

Комнату, где жила попавшая под горячую руку девушка, искать долго не пришлось. Потому что я чувствовал следы своего заклинания, почти видел его золотистые нити протянутые от меня до несчастной жертвы. Так что прогулка была лёгкой. У двери, правда, пришлось затаиться ненадолго, потому что в примыкающем коридоре послышались голоса. Я привалился к стене, делая вид, что копаюсь в телефоне. Двое подростков прошли мимо даже не взглянув в мою сторону.

А затем я постучал.

Девушка не спала. Дверь открылась почти сразу, и я проник в комнату, увлекая зачарованную красотку за собой. Прислонил её к стене, отметил, что девушка и не пытается сопротивляться, а затем тихо прикрыл дверь. Отстранился, разглядывая добычу. Милая белая пижама с котятами, растрёпанные волосы и всё ещё ошалевший взгляд. Кричать она не стала, но выдохнула:

— Что ты тут делаешь?

Выдохнула тихо, чтобы не услышали соседи. Прижавшись к стене, она смотрела на меня и грудь её вздымалась часто-часто, будто бы она только что откуда-то бежала. Я аккуратно показал мешочек с ведьмовским амулетом и спросил:

— Что это?

Она напряглась, глаза забегали. Нехорошо, стресс может выбить остатки моих чар. Я приблизился к ней вплотную, чтобы между нашими губами было не больше десяти сантиметров.

— Скажи мне, кто это сделал? Для чего?

Она снова поплыла, зачарованная. Глядя на мои губы, девушка хрипло пробормотала:

— Это розыгрыш. Розыгрыш. Просто розыгрыш.

Слева от меня к стене привалилась Княгиня, наблюдая за нашей беседой. Восхищённо покачала головой. Ну вот совсем некстати она здесь, сбивает! Это как флиртовать с кем-то когда рядом бывшая. Шла бы и читала свою книжку про сильные мужские руки!

— Кто это создал? — я чуть сократил расстояние между нами. Девушка, чьего имени я и не знал, облизнула губы, почти подалась ко мне, не в силах совладать со жгущим её теплом. Однако в последний миг опомнилась, отпрянула. Испуганно и жадно посмотрела мне в глаза.

— Как её зовут? — уточнил я.

— Василиса… Фесенко… — медленно ответила она. Я чмокнул её в губы и тут же отстранился, чуть придержав потянувшуюся за мною красавицу. Вообще перестала соображать. Наверное, я слишком её разогрел. Не стоило, конечно. Но то что она и её подруги творили с ровесниками-мальчиками — немного меня оправдывало.

— Спасибо! — бросил я на прощание и выскользнул в коридор, оставив ошалевшую девушку. То что мне было нужно — я узнал. А вот воспользоваться её состоянием ради чего-то плотского… Ну, низковато ведь, да?

Тем более что и Княгиня рядом.

— Найди мне комнату, где живёт эта Фесенко, — тихо попросил я соратницу, едва оказался в коридоре. Та ненадолго растворилась в воздухе, а затем материализовалась напротив меня и указала направление. Хорошо, что это быстро. Жаль, что с поиском ответов по смерти директрисы столько времени потрачено оказалось. Но одно дело найти список учеников с приписанными комнатами и сопоставить с планом здания, а другое дождаться пока полицейский специалист проведёт своё расследование, а затем ещё и не сразу доложит.

Дверь Василиса открыла тоже почти сразу и не спросив ничего. Совсем не пуганые они в этом приюте. Очень тепличные условия создала им покойная Крокодильша. Хорошо что хотя бы запираются. Это я проверил перед стуком, покрутил ручку и убедился, что хоть какая-то осторожность у колдуньи имеется.

— Чего тебе? — удивилась ведьма. Я же показал ей её тряпичную фигурку, одновременно оглядывая Василису. Рыженькая, пышные волосы вьются, большие зелёные глаза, да и личико миловидное. Чего же тебя к демоническим искусствам потянула, дурочка? Ты и естественными чарами можешь далеко пойти.

— Есть разговор. Можем здесь в коридоре поговорить, можем у тебя, — сказал я.

— Что это? — она указала на фигурку. Плохая актриса, очень плохая.

— У меня тот же самый вопрос. Но если, конечно, ты ничего об этом не знаешь, то тогда я, наверное, отправлюсь завтра в Первую Церковь и пусть там разбираются кто автор. Вдруг на нём порча? А я ведь не хочу порчу. Никто не хочет, — широко улыбнулся я. — Пусть присылают сюда своих диаконов, а они уже проверяют шалость это или же…

Она молча открыла дверь шире, пропуская меня внутрь. Вторая девичья спальня за вечер. Да я герой-любовник сегодня.

— Чего тебе надо? — спросила Василиса.

— Вы заигрались, девочки, — я нашёл стул, повернул его спинкой к ней и уселся сверху. — Опасно заигрались.

Ведьма скрестила руки на груди, на лице не было ни капли страха.

— После того как Первая Церковь нашла следы ритуала у портала — стоило бы лечь на дно, а не лепить амулетики.

— А ты у нас такой умный, оказывается? — Василиса изменилась лицом от внезапного гнева. — Разбираешься что когда нужно?

— Когда одноклассники пытаются украсть твою душу — это ума хорошо добавляет.

— Где Лена?

Маски сброшены, как я погляжу. А она ведь знала что со мною будет. Может быть, даже обговаривала с Еленой, как будут приносить меня в жертву. Сидела вот на этом самом стуле, и решала мою судьбу. Забавно. Нет, ведьма — это, конечно, плохо. Но ведьма, которая тебе должна — совсем наоборот.

— Не это должно тебя беспокоить, Вася. Подумай лучше, что мне скажут в Первой Церкви об этой штуке, и чем я им могу ответить. Ты ещё молода, чтобы встать на учёт в поселении где-нибудь за полярным кругом. Нужно ли тебе такое будущее?

Она молчала. Ноздри гневно расширились, глаза сузились и метали молнии.

— Ты убил их?

— Не понимаю о чём ты говоришь, — картинно пожал плечами я.

— Как? Ты же тюфяк. Мы выбрали тебя потому что ты… Потому что ты это ты, — почти выплюнула она.

— Всё ещё не понимаю о чём ты говоришь. Давай лучше обсудим церковников?

Мой телефон пиликнул, я глянул сообщение от незнакомого номера:

«Исаак Моисеевич сказал что вам требуется сервисное обслуживание телефона. По какому адресу я могу вас найти?»

Быстро. Очень быстро. Адвокат сделал правильный выбор. Теперь нужно и с Василисой Фесенко также успешно договориться. Я набрал адрес приюта, указал стоянку, а затем поднял взгляд на насупившуюся ведьму.

— Будут ещё оскорбления и недоумения или всё же поговорим?

— Что ты хочешь, — сдалась, наконец, она.

— Во-первых, что это? — я бросил к ней на кровать злосчастную фигурку.

— Ерунда, — отмахнулась она. — Потошнило бы денёк и всё.

Василиса подошла к своему творению, осторожно взяла его и бросила на пол. Накрыла какой-то тряпкой, а затем проколола насквозь невесть откуда взявшейся иглой.

— Зачем ты его сделала? — полюбопытствовал я.

Ведьма прошла к зеркалу у кровати и принялась расчёсываться, глядя на меня в отражении. Смелости ей не занимать, конечно. Это достойно уважения.

— Потому что, — ответила, наконец, она.

— Ответ достойный дворянина. Запомню его. Знаешь, я кое-что знаю о ведьмах, Вася. О том откуда они берут свои знания.

Рыжая поморщилась, но взгляда не отвела, и тот приобрёл заинтересованные нотки.

— В основном они передаются от одной ведьмы к другой, — продолжил я. — Так заведено. Но есть самородки. Те, у кого никогда не было наставника. Те, у кого знания появляются будто сами собой. Твой ведь случай, верно?

Она замерла на миг, кивнула.

— А это значит, что ты установила связь с демоном. Тем, который был заперт в носовской зоне. Он ведь тебя и учил, так?

Василиса обернулась, поджала губы.

— Говоришь как дознаватель Первой Церкви. Будешь заставлять крест целовать?

— Нет, Вася, не буду. Ты редкий кадр. Такие вот как ты потом и становятся наставниками. Лена ведь под тобой ходила?

— Допустим.

— И голос исчез, да? — усмехнулся я.

— … Допустим.

— Ты не очень многословна, — покачал я головой.

— Лена была моей подругой.

— Ты плохо выбираешь друзей.

Она закатила глаза, устало выдохнула:

— Я не понимаю чего ты хочешь.

Я хотел убить всех, кто желал мне зла. Искренне. Всех тех, для кого жизнь одноклассника не стоила ничего. Всех тех, кто строил мордочки, когда переживший их заговор явился за ответом. Я клянусь, что убивал за меньше. Но сейчас мне нужно было другое.

— Ведьмы умеют то, чего не умеют одарённые. Особенно ведьмы способные установить связь с портальным демоном. Способные обучиться у него. Это может мне пригодиться.

— Зачем?

— Потому что, — вернул я её ответ. — Когда я придумаю, что мне от тебя нужно, то вернусь. А пока постарайся избавиться от своих подружек. Они привели к тебе меня. Они же и приведут церковников в будущем.

— Что значит избавься?! Ты предлагаешь их… убить? — перешла Василиса на испуганный шёпот.

— Хватит уже убийств, Вася! — покачал головой я. — Хватит! Давай как-то решать вопросы без смертоубийства, а? Пригодится по жизни. Ты ведь хочешь жить долго и счастливо? Я могу устроить, если ты будешь слушаться.

— Ты? — с презрением фыркнула ведьма.

— Я перспективный, Вася. Могла бы уже догадаться. Одарённый, с возможностью исследовать зоны и готовый прикрыть глаза на твои колдовские игрушки, а то и помочь связаться с другими демонами. Позволить тебе получить новые знания. Но давай вернёмся к делу. Мне нужна защита от ядов. Любых. Знаю, что у ведьм с этим сильно проще чем у обычных одарённых. Предлагаю начать наше сотрудничество с этого заказа. Сможешь?

— Ты совсем другой, — не скрывая удивления сказала Василиса. — Ты же всегда был недоумком и слюнтяем. Что с тобою стало?

— Заказ, Вася, — проигнорировал я эти вопросы, неприятно поражённый тем, каким казался человеком в юношестве, — Сможешь?

— Мне потребуется время, — сдалась она. Защита от ядов у ведьм одно из базовых умений. У одарённых не так. Там нужно знать тонкости сотен токсинов, и сплести заклинание для определения каждого из них, плюс вживить себе в тело, что требовало ещё и особенных ритуалов. На начальных рангах это невозможно. А вот начиная с третьего — вполне вероятно. Мне до него далеко.

— Поторопись, — сказал я ведьме и подошёл к двери. Дождался её кивка и вышел. Напротив комнаты ведьмы стояло трое старшеклассников. Я отметил что двое прячут за спинами палки. Лица наглые, с вызовом. Их вожак, рослый блондин с прилизанными волосами и мерзкими усиками кривился от едва сдерживаемого бешенства. Чуть левее от троицы прислонилась к стене Княгиня и увлечённо наблюдала за ситуацией.

— Чё ты тут делал, дрищ? — рявкнул блондин.

Моя слава до них либо не дошла, либо поступок мой пересилил любую разумную осторожность с их стороны.

— Манеры твои печальны. Но калечить тебя не хочу, у меня дела, — я решил что на сегодня приключений хватит и двинулся к себе.

— Стоять, дрищ! — фальцетом взвизгнул блондин. — Ты чё к моей Васе заходил?

Я остановился, повернулся к герою-любовнику. Неужели всё-таки придётся калечить? Эвона какой настырный. И глупый. Но, чего не отнять, смелый. Или всё же больше дурак?

— Миша, прекрати! — отворилась дверь, и ведьма шикнула на своего… Дружка? Как-то язык не поворачивался назвать это молодым человеком.

— Чё он тут делал, сука? — рявкнул на неё «парень». Так, это перебор. Пусть колдунья и не заслужила моей любви, но прямо по душе резануло. Я прямым ударом в горло вырубил отвлёкшегося приятеля Михаила, выхватил из разжавшейся ладони дубинку и грохнул ею по голове второго. Дело заняло секунду. Блондин растерянно посмотрел на отключённых приятелей, а затем с рыком попытался меня ударить. Я легко ушёл в сторону, перехватил руку, дёрнул вниз и с приятным хрустом Михаил грохнулся на пол. Кричать он начал через секунду, не сразу осознав, что хрустела его сломанная рука.

— Поторопись, — сказал я Васе. Она, прикрыв рот, смотрела на поверженного возлюбленного. Со всех сторон из распахнутых дверей выглядывали ученики, привлечённые криком. Михаил выл на полу, баюкая сломанную руку.

— Что здесь происходит? — в коридоре появился дежурный преподаватель. — Василиса?

Я, не меняясь лицом, перевёл взгляд на ведьму. Встретил её испуганный взор. Интересно, как для неё прошёл наш разговор. Что она из него извлекла?

— Ребята подрались, — сказала она, наконец. Неплохо. Не отлично, но неплохо.

Преподаватель поднял с пола палку, затем вторую. Нахмурился и спросил:

— И кто же был зачинщиком?

Михаил уже не выл, а всхлипывал.

Василиса тяжело кивнула на возлюбленного, стараясь в мою сторону больше не глядеть. Ай молодец. Возможно, мы сварим кашку с тобой. Вкусную.

— Почему я не удивлён, Лакеев? — преподаватель присел у покалеченного «ромео», — тихо, дай посмотреть.

Зашевелились приятели Михаила, обалделые и смирные при виде учителя. Глядя на меня волками и отряхиваясь, они поднялись на ноги.

— Ты же Артемьев? — повернулся ко мне преподаватель.

— Да.

— Возвращайся в свою комнату и постарайся по дороге ничего не сломать и никого не покалечить.

Я усмехнулся, подмигнул Василисе и зашагал к себе. Княгиня плыла рядом, делая вид, будто бы я веду её за руку.

Специалист по сервисному обслуживанию приехал на стоянку после полуночи. Я ещё медитировал и, когда услышал пиликание телефона, медленно закончил тренировку. О, на этот раз не вымок от пота! Значит можно будет дать чуть большую нагрузку завтра.

В приюте уже царила тишина. Я прокрался к выходу из корпуса и оказался в ночном саду, где звенели сверчки. Медленно прошёл по освещённой фонарями вымощенной дорожке. Княгиня мне сообщила что специалист приехал один, и это приятно удивило. Вольтке мог прислать и бандитов. Это хорошо, это упрощает дальнейшие действия.

Специалист ждал возле своего фургона и сиял как новогодняя ёлка. Подойдя поближе я понял, что он почти весь покрыт датчиками имплантов. Родной плоти у него как-то совсем мало оставалось. Это уже не человек, а какой-то киборг.

— Здравствуйте, — сказал он мне, хотя я ещё не вышел из тени. — Меня зовут Егор Филимонович Барагозин, вы Илья Александрович?

— Доброй ночи, — ступил я на свет. Да, этот человек шёл в ногу с прогрессом и жизнь свою связывал с ним.

— Чем могу помочь? — он скользнул в сторону, открывая дверь фургона. Там всё сверкало ещё ярче, несколько мониторов, мигающие огоньками шкафы, стол на котором аккуратно выложены диковинного вида приборы.

Вместо слов я протянул ему телефон убийцы.

— Хм, — он взял его, покрутил в пальцах. Экран смартфона вспыхнул, погас. Спустя несколько секунд Барагозин повторил: — хм…

Второе хмыканье было разочарованным. Егор Филимонович протянул телефон обратно, одновременно закрывая фургон.

— Всего хорошего, — сказал человек-киборг и двинулся к машине, — пароль четыре нуля, все настройки безопасности отключены. Доброй вам ночи.

Я машинально ввёл пароль и попал в телефон стрелка. Заряженный до ста процентов. Ничего себе! Точно же пустым его отдавал.

Фургон завёлся и медленно выехал со стоянки. Очень впечатляюще. Видимо, то что было внутри машины — требовалось для более серьёзных ситуаций и специалист от господина Вольтке явно надеялся на что-то интересное. А тут всего лишь смартфон. Понятное разочарование. Господин Барагозин хорош. Надо иметь его в виду на будущее.

Рядом со мною застыла Княгиня, заинтересованно заглядывая в экран. Я посмотрел историю вызовов. Никаких контактов, всё только в номерах. Сообщений тоже никаких. То ли он их не практиковал, то ли удалял по прочтении. Скорее всего последнее — потому что в журнале звонков ничего старше одного дня не нашлось. Видимо раз в день чистит. Не успел. Приложения тоже по минимуму.

— Душа моя, ты же можешь найти мне тех, кто по номеру этому зарегистрирован? — спросил я у Княгини. Та кивнула, глянула ещё раз на цифры и исчезла.

Ждать пришлось почти полчаса. Я уже даже подумал пойти к себе и лечь спать, но не успел. Княгиня вернулась и лицо её было в гневе. Глаза сверкали. Она выхватила телефон из моих рук (ничего себе таланты у моего личного привидения) и забила последний номер из входящих.

Елизавета Андреевна Весельникова.

Ёжики в тумане…

Глава 7

— Ты уверена, душа моя? — спросил я Княгиню. Та прищурилась гневно, выпрямилась и скрестила руки на груди. Ой-ой, по-моему, вопрос был лишним. — Да-да, ты не ошибаешься, помню.

Я примиряюще улыбнулся, хотя сомнения остались. Учительница ведь совсем не походила на заговорщика. Особенно с тем шоу со съемкой, что она устроила на дороге. Но факт есть факт: убийце ночью позвонили с телефона Елизаветы. Разговор состоялся весьма короткий, в три секунды. Кто-то под покровом тьмы пробрался в опочивальню к молодой учительнице, чтобы сделать звонок? Ну такая себе версия.

Да и наутро Лиза сама вызвалась отвезти меня в город. Либо хотела проконтролировать, либо… Быть может она беспокоилась за меня? Пустое. Хватит заниматься гаданием. Мы ещё встретимся и обязательно пообщаемся. Наказания и поощрения последуют по итогам беседы. Не люблю предательства. Караю за него страшно, но сначала мне нужны доказательства.

Остальные номера из телефона убийцы-неудачника интереса не представляли. Один исходящий — пиццерия на улице Еромлаева, второй входящий — риелторское бюро из Уфы и третий, тоже входящий — автосервис на улице Спасения. Можно, конечно, узнать что барахлило в его тачке или же какое предложение пытался втюхать рекламный агент (а личное жилье, кстати, мне бы не помешало), но вряд ли это могло помочь делу.

Вообще интересно получается. Директриса хотела моей смерти, учительница звонила моему потенциальному убийце, местный недоковен подсунул амулеты. Какое интересное местечко, а! Так и тянет остаться и посмотреть что дальше будет. Я набрал номер Елизаветы со своего телефона, но приятный голос сообщил мне, что абонент недоступен. Жива ль ли ты, моя старушка.

— Найди мне её, — сказал я Княгине, и призрак тут же исчезла.

Вернулась она только вечером следующего дня и ни с чем. Напарница обыскала как город так и все окрестные деревни, но Елизаветы Андреевны не нашла. И пусть звонок преподавательницы стоил мне пули в голову, а я всё же надеялся, что она не лежит сейчас на дне какого-нибудь болота.

Княгиня выглядела виноватой, но расслабилась, когда я с улыбкой предложил ей найденный в местной библиотеке дамский романчик. Забрав книжку, она с увлечением окунулась в чтение, поглядывая на меня с ожиданием новых приказов и, я уверен, готовая исполнить любой из них с истовым рвением.

Мой же день прошёл не зря. Во-первых, карманная ведьма Василиса создала нужный оберег от ядов и по моей настойчивой просьбе продемонстрировала его работу на себе. Пусть, конечно, и не испытала восторга от такой проверки. Однако я очень недоверчивый человек и потому не хотел узнавать о качестве её работы как-нибудь потом, лёжа под столом и исторгая из горла какую-нибудь нездоровую пену.

Оберег выглядел как пятиконечная звезда из дерева, обшитая приятной на ощупь тканью. Небольшой, можно носить в кармане. Держал в себе всего пять зарядов. Один из которых потратила Василиса, выпив под моим присмотром стакан воды со стрихнином. Ведьма даже не поморщилась, а вот один из лучей звезды потемнел, будто на солнце выгорел. Будем считать, что работает. Тем более, что колдунья не знала о проверке и уж точно не могла угадать, что я приду к ней с крысиным ядом. Назовём это первым экзаменом на доверие. Потом наше сотрудничество можно будет расширить, если Василису, конечно, не сцапает святоши.

Второй рабочий подвиг это успешное создание ещё двух бронемяков, отправившихся в бездонный карман между миров.

Последнее, и очень важное, что за целый день никто не пытался меня убить или обмануть. И с благодарностью за такой милый подарок от мироздания, я решил что пока торопиться со съездом не имеет смысла. Конечно, я мог выйти из комнаты ночью и тихо, как принято в Английской Империи, раствориться в большой взрослой жизни. Документы из канцелярии приюта Княгиня вытащит, я в ней уверен. Останется лишь аттестат об образовании, но кому он нужен-то, когда ты одарённый и при этом потенциально землевладелец?

Гнусный голосок внутри заметил, что всё не так просто. Государственная машина заставит себя уважать. Оставить интернат в прошлом я могу только после восемнадцати лет. Ежели возраста такого нет, а его, как бы, и правда нет, то мне нужен либо опекун (что меня вообще не устраивало) либо трудовой договор.

Третий вариант — удаление себя любимого отовсюду. Ибо если тебя нет на бумагах, то и непонятно с какой стати меня вообще искать. Но этот путь на всю жизнь запирает тебя вне правового поля и во многих простейших ситуациях ты оказываешься без бумажки, а следовательно и… не человек вовсе. Вот с бумажкой — да, личность. Конечно, никто не отменял возможности покорить мир криминала, пройти с низов до главы преступного клана тоже любопытный вариант. Но не моё это. Не интересно.

Так что придётся идти путём законным, скучным. Я вытащил из рюкзака учебник и сел делать домашнее задание. И совсем не по тому, что нужно учиться или мне могли влепить плохую отметку. Просто не люблю чувствовать себя идиотом. Там, по ту сторону, как-то не задалась моя школьная программа. Был занят совсем другими вещами, которые не требовали точных формулировок, правил или формул. Житейской мудростью поделиться могу, а вот эти вот академические…

Короче, я сел учиться. Княгиня расположилась рядом, лёжа над книгой и перебирая ножками, и я периодически переворачивал ей страницы, за что получал благодарные и тёплые взгляды.

Это был хороший спокойный вечер, наполненный радостным предвкушением, каких в моей жизни не встречалось уже несколько сотен лет. После непрестанной борьбы за власть и за жизнь среди поверженных героев, падших правителей и сектантов Пожирателя — мы заслужили такую передышку в мире, куда так стремились. Чтобы просто лежать вместе на кровати и читать в тишине.

Наутро Княгиня снова отправилась на поиски, а я — на учёбу. Ну, изначально план был таким, но вместо этого перед входом в класс меня встретил высокий человек, болезненно худой, в чёрном и будто похоронном костюме. Рядом с ним стоял наш учитель и вид имел не менее бледный от страха.

— Господин Артемьев? — вяло прошелестел долговязый. Никогда не видел столь унылого выражения лица. Ему явно наскучила работа, место и, не удивлюсь, если ещё и жизнь.

— Внимательно, — ответил ему я. Это одарённый. Я чувствовал его силу. Не слишком сильный, но…

— Пройдёмте, — без улыбки он скользнул в сторону, чуть сутулясь и приглашая меня за собой.

Мы проследовали прямо к кабинету директора. Массивная деревянная дверь с резными украшениями медленно отворилась. За заваленным бумагами столом сидел нервный заместитель директора, чьего имени по-моему никто и не знал. Мало того, до смерти директрисы мало кому было известно что у Крокодильши вообще был заместитель.

Напротив него на трёх стульях сидели трое: по центру расположилась маленькая толстенькая женщина лет сорока в странной белой шапке с перьями. Улыбка незнакомки была слишком широка для круглого лица с крошечными глазками. Слева сидел молодой человек в неплохом наряде, закинув ногу на ногу и постукивающий по лакированному ботинку изящной тростью с позолоченным набалдашником в виде головы льва. А справа грузный заросший мужик с кустистыми бровями и едва впихнувший себя в деревянное кресло.

— Господа… — прошелестел мой провожатый. — Артемьев.

Дверь позади меня закрылась.

— Утречко, — сказал я гостям, спокойно выдержав их внимательные взгляды.

— Илья, эти господа… — начало было заместитель директора, но его прервали. Толстушка легко поднялась на ноги и прижимая к себе розовую сумочку одной рукой — протянула мне вторую для знакомства.

— Баронесса Виктория Пигалицева, первый заместитель по работе с сиротами. Имперская академия имени Милонова.

Я почтительно склонился, коснувшись протянутой руки губами. Вот и добрались до меня люди и спецучереждения. Не так быстро, как я полагал. Академия Милонова мне знакома не была. Точно не опочкинский уезд.

— Мирон Высотов, — прогудел заросший великан вырвавшись из кресла. Он был метра два ростом. — Старший демоноборец.

Рукопожатие у него было серьёзное, мужское. Приятный человечек. А вот щёголь с тростью подниматься не стал, смазал по мне равнодушным взглядом и продолжил скучать. При этом из всех посланников Академии его дар был самым могучим. Ну, для меня нынешнего.

— Илюша, — протянул я ему руку с широкой улыбкой. В глазах парня мелькнуло презрение и он чуть ли не фыркнул с пренебрежением. Я же стоял с протянутой рукой и не шевелился.

— Мне каждую подзаборную шавку трогать не к лицу, — наконец выплюнул щёголь.

— Илья, — между нами торопливо вклинилась баронесса. — Мы представляем Академию для одарённых и хотели бы предложить для тебя место на одном из наших факультетов. Здесь, как ты сам понимаешь, твои таланты раскрыть не смогут. Со всем моим уважением, — поклонилась она заместителю директора. Тот лишь всплеснул руками, мол, конечно-конечно. Он, я уверен, и сам бы хотел от меня избавиться.

— Ваш выпускник? — кивнул я на щеголя.

— Граф Лихомиров сопровождает нашу миссию по просьбе отца, давнего покровителя академии, — ужом на сковородке закрутилась Виктория Пигалицева. — Его сиятельство считает, что знакомства с одарёнными сиротами в начале их пути может быть полезным. Что таким образом мы можем вместе нести благо для Государя нашего и народа Российской Империи. И это может помочь ему в дальнейшем, как младшему сыну рода, если опыт окажется полезным.

Многозначительный взгляд баронессы был прикован к лицу юноши. Тот закатил глаза, поднялся на ноги и, наконец-то, ответил на рукопожатие, влив в него силу. Я вовремя это почувствовал и не дрогнул лицом, когда мою ладонь сжала стальная хватка. Ответил своим нажимом, проломив его слабенькую защиту. Он явно не ожидал отпора. Пискнул что-то, вырываясь. Посмотрел злобно, но я в ответ лишь улыбнулся и одними губами произнёс: «Гав» как и подобает шавке, которую благородному господину всё-таки пришлось потрогать.

Юный граф был тут как пятая нога у собаки. По всей видимости деловая ссылка, которая не нравилась ни ему, ни работникам академии. Хорошо ещё, что его отец не самодуром оказался и баронесса, несмотря на титул, могла попортить жизнь щеголю.

— Позвольте, я расскажу вам о нашей Академии чуть больше, — мило улыбнулась госпожа Пигалицева. — Основанная князем Милоновым, Верховным Магом Российской Империи, она по праву считается…

Речь была долгой, пафосной и лишней. Насколько я понимаю очередь учебных заведений за мною стоять не будет, и потому выбора тоже как такового у меня не ожидается. Однако то что данная Академия относилась к совсем другой губернии меня удивило. Исходя из слов баронессы — именно здесь готовили лучших. Причём сюда пытались попасть очень многие представители благородных родов. Даже отпрыски Великих Князей не брезговали. Зачем им я?

В дальнейших речах ответ на этот вопрос нашёлся. Квота. Государь Император обязал академии для благородных набирать каждый год несколько одарённых из сирот. Не набрали — получайте в гости инспекцию с разбирательствами.

А ведь может быть ко мне и правда выстроится очередь? Баронесса была в курсе того, что я уже запечатал зону, и когда она об этом заговорила, то бородатый Мирон медленно похлопал в свои огромные грубые ладони. Без капли издёвки. Получается, ко мне могли отправить своих гонцов и другие Академии. Тут ведь сирота закрывший бронзовую зону. Талант-самородок. Разумеется надо брать.

Вот только учиться мне совсем не хотелось. Пусть я и испытывал некоторые сложности с академическими знаниями. Но передо мною раскрылся огромный мир где не нужно каждый день сражаться с очередным демоном или же делать так, чтобы он сам бился с каким-нибудь невыгодным для меня повелителем. Можно ведь хоть немного расслабиться, вместо того чтобы теперь бороться с гранитом науки? Ненадолго совсем. Я мечтательно улыбнулся. Баронесса истолковала это по-своему, с ещё большим пылом расхваливая свою академию. Условия были неплохие. Отдельная комната со своей ванной комнатой. Лучшие преподаватели Российской и Персидской империй. Современные восточные и западные методики. Огромный парк вокруг кампуса академии. Хорошая стипендия. Связи!

Баронесса несколько раз выделила эти «связи». Ну, наверно, кому-то это было важно. А мне не очень. Я умею справляться и без них. Да и начинать нужно с малого. Тверская губерния далеко и там концентрация аристократии значительно выше. Поначалу мне это будет только мешать.

— Спасибо, но я вынужден отказаться, — сказал я, вежливо дождавшись пока Пигалицева не выдохнется. Глаза её округлились. Мирон кашлянул в бороду с удивлением.

— С вашим талантом вы теряете столько возможностей, — ахнула баронесса. — Без должной огранки он останется лишь камнем. Дорогим, но… Не торопитесь, Илья! Не торопитесь. До конца августа ещё есть время. Прошу вас, дайте себе шанс.

Ну… Конец августа… Сейчас у нас июнь. Время ещё есть. Тем более скоро должен закончиться ежедневный учебный процесс и я, наконец, смогу разобраться с местными делами. О, а ещё ведь в октябре будет интересненькое.

Она вручила мне визитку, заглянула в глаза, накрыв мою ладонь своей.

— Вам у нас понравится, — сказала баронесса. — Не отказывайтесь сразу. Почитайте о нас, о других академиях. Мы будем ждать.

Щеголь скривился. Надо его как-то наказать. Как-нибудь пожестче. Я не то чтобы мстительный и злопамятный, но… Да, мстительный и злопамятный. Но мой учитель, демон-дуэлянт Грайбай Белый, всегда говорил что если память плохая, то записывай. Никогда не забывай обид.

Я и не собирался.

— Господа, — широко улыбнулся я. — Могу ли я вернуться к занятиям? Скоро итоговый экзамен и…

— Да-да, конечно. Конечно, — закивала баронесса. Мирон протянул ладонь, прощаясь. Руку щеголя на этот раз не заметил я. Подмигнул ему, насладившись багровым возмущением юнца, и вышел из кабинета директора. Меня ждала учёба.

Санкт-Петербург. Близ Исаакиевского Собора

Седовласый мужчина сидел за стоиком с самым лучшим видом на золотые купола Собора утопающие в зелени каштанов. Расслабленно наслаждаясь бокалом сухого крымского вина, он ленивым и сытым котом обозревал окрестности. Накинутая иллюзия чужой личины (надо сказать запрещённая для использования в Российской Империи) укрывала его от излишних вопросов и ненужного внимания. Охрана вела себя незаметно и если не искать её специально — ничто не выдавало высокого положения праздно отдыхающего человека. Город шумел. Город радовался солнцу и лету. Всё шло так как должно идти для обывателей.

Седовласый выбирался в столицу нечасто, предпочитая проводить время в загородной резиденции на берегу Финского залива. Однако иногда спускался и до городских радостей, когда уставал от постоянных приёмов, балов и довольно скучных развлечений высшего общества. Или же когда необходимо было назначить встречу и переговорить с особенным людьми.

Одного из них он сейчас и ждал.

Человечек возник будто бы из пустоты. Должно быть и охрана всполошилась, но мужчина лишь поставил бокал с вином на стол, давая тем знак, что всё в порядке. Серолицый гость плавно сел на стул напротив. Ничем не примечательный прохожий. Такого забываешь через минуту после того как расстанешься. Однако для седовласого это была невероятно важная персона.

— Всё готово, — бесцветно сказал гость.

Седовласый кивнул.

— Я прошу прощения ещё раз, — промолвил серолицый. Достигнув степени грандмастера — он всё равно откровенно нервничал в присутствии господина, пусть и служил тому много лет. Проклятье, да их связывало кровное родство, но… Он всё равно нервничал.

— Если ты исправил ошибку то волен и не просить прощения, — тихо произнёс седовласый. — Ты всё подчистил?

— Конечно, господин.

— Кто это был?

— Лавровы. Слабенький местечковый род, без титулов. Я устранил их всех.

— Как я и думал — расходный материал. Ты выяснил чей приказ они выполняли? — седовласый пошевелился, пригвоздив взглядом гостя.

Тот поёжился. Ему было очень некомфортно.

— Увы… Я был убедителен, но увы, господин. Они предпочли умереть.

— Значит не очень убедителен. Твой наблюдатель мёртв?

— Да, она понесла заслуженное наказание, раз не справилась с задачей. Даже не сообщила о том что в её интернате проявился дар… Я настаивал прежде, что это чрезвычайно важно. Несколько раз. Но… Это в прошлом. Я всё решил.

— Они попытались убить его в первый же день, — покачал головой седовласый. — Они сделают это ещё раз.

— Должны ли мы продолжать, господин? Всё же… Если кто-нибудь узнает о протекции такого уровня. Если ваша супруга узнает…

— Откуда бы им узнать, Бес? — холодно спросил седовласый. — У кого хватит дурости даже заикнуться об этом? Уж не у тебя ли?

— Нет, конечно, нет, — замотал головой серолицый. — Простите, господин.

— Я хочу знать откуда Лавровы о нём узнали. Мне нужны не исполнители, Бес, а те кто стоят во главе. Организаторы, лаш и. Следи за ним и ищи моих врагов. Справишься?

Серолицый торопливо закивал. Раз уж с уст господина сорвалось чжунгское ругательство — то значит он крайне недоволен.

— Ищи, — седовласый сделал жест пальцами, отправляя грандмастера прочь. Снова взялся за бокал.

За судьбу внебрачного сына он не слишком переживал. Никогда его не видел. Никогда не следил за ним лично. Да, его мать была прекрасной женщиной, но связь их должны была остаться тайной на века. Во благо семьи. Во благо рода.

Он лишь выполнял последнюю волю своей любовницы. И его очень тревожило, что об ублюдке знал кто-то ещё. Кто-то готовый на убийство его непризнанного сына, тем посягая на его кровь. На его род. Кто-то, чьего имени седовласый пока не знал.

Он пригубил вино, глядя на золото Исаакия. Щелкнул пальцами, подзывая официанта, который уже через пару секунд почтительно склонился рядом.

Хотелось омаров.

Глава 8

На следующий день с утра ко мне заявились представители Уральской академии. К обеду с урока сдёрнул представитель Западно-Сибирской, имени Бестужева. И только в пятницу к вечеру до приюта добрался затюканный и уставший посыльный из опочкинского интерната для одарённых. Час езды на машине и только сейчас он соизволил меня навестить. Из Западно-Сибирской пару дней ехали и то раньше прибыли. Негодую!

Невзрачный, хмурый представитель Опочки явно пришёл сюда по особому наказу и отрекомендовался скучая. Он хотел побыстрее разобраться с обузой и отправиться домой. Я не преминул заострить на этом своё внимание. Мол, господин, отчего вы столь незаинтересованный! Нет, звучало это чуточку грубее, и там точно было «слышь», но суть я передал достаточно точно. Не то чтобы я зазвездился как-то, но нельзя так относиться к работе.

— У вас тут очередь, господин Артемьев, — поморщился посыльный. — Из академий для благородных. Какой резон при таком выборе даже слушать о нашем заведении? Я ведь не дурак. И вы на дурака не похожи. Директор сказал, чтобы я приехал. Говорит, мол, если нет так нет, за спрос деньги не берут.

Заместитель директора важно закивал, всецело соглашаясь. Да, дядька этот уже привык к высоким гостям. Соседний интернат ему был совсем не интересен. Как, в целом, и мне. Изначально, конечно, я предполагал что лучше всего будет начать с тихого далёкого места. Чтобы лишний раз не отсвечивать, правда, с последним у меня пока не очень получается. Основная идея была: среди других бастардов мне будет попроще набрать людей в команду на будущее. Рано или поздно другим родам придётся заинтересоваться в том, что происходит в имперской глубинке. И к тому моменту мне нужно будет быть готовым.

Однако после того как я изучил детали жизни опочкинского интерната в деталях — энтузиазма поубавилось. Плюс такой подход рекрутёра… Приложили бы больше усилий, пустили бы пыль в глаза, пообещали бы с три короба! За людей надо бороться, а не отправлять приглашения для галочки. Ещё бы какого-нибудь голубя прислали или сову вместо живого человека… Тьфу.

Так что пока я склонялся к академии Милонова, пусть и дал им отказ. После «собеседований» это место удовлетворяло мои интересы чуточку больше чем прочие.

Вообще неделя вышла спутанной из-за такого внимания ко мне со стороны одарённых учебных заведений. Однако я каждый день работал старательно и выкладываясь по полной. Как на тренажёрах, так и в делах медитативных. Бронемяки отправлялись в межпространственный карман, мышцы крепли, а учебники, благодаря возвращающейся памяти, усваивались легко и непринуждённо.

Лезть ко мне не лезли. Слухи расходятся быстро, и в них зарождалось разное. Теперь, стоило мне появиться в публичном месте, как народ старался раствориться в воздухе, если у него была такая возможности. Ибо трёх пропавших студентов я на самом деле не только изнасиловал, но и съел, поэтому их и не нашли. Молодого человека Василисы Фесенко и его дружков — спровоцировал и искалечил. А у Александры Пановой (видимо это та девушка, попавшая под мои чары) похитил душу. Короче все вокруг (включая большую часть учителей) во мне видели настоящего демона, но бороться, к счастью, не пытались. Так что со всех сторон плюсы. Никто не мешает. Я даже получал удовольствие, когда выходил в общие залы, чтобы тихонько прогуляться, наблюдая, как замолкают люди и как мрачнеют их лица. Всем известно: одарённые не должны учиться в общих школах с простыми людьми. Потому что если уж я — лапушка-миролюбец — довёл окружающих до тихого ужаса, то на что способен бастард, который при этом ещё и натуральный, простите за тавтологию, ублюдок? Страшно представить!

Княгиня все эти дни искала Елизавету Андреевну. Уходила утром и возвращалась к ночи едва видимая от потери сил. Мы перебрали всех родственников и коллег, которых смогли найти, но ни у кого из них моей учительницы не оказалось. Я, признаюсь, уже почти махнул рукой на пропавшую, потому что… Ну, если замаралась в истории с убийцами, то могла и накликать на себя плохое. Может и нет её больше.

Я дал Княгине срок до воскресенья, чтобы поставить хоть какую-то точку. И, как водится, простановка дэдлайна сработала. В субботу вечером призрак вернулась и сразу схватилась за бумагу, нацарапав адрес. Я посмотрел навигатор — совсем рядом.

Елизавета Весельникова пряталась у школьной подруги. Я предполагал нечто подобное, но полагал, что это будет где-то в районе Пскова, а не в двадцати минутах езды на такси.

— Она одна?

Княгиня кивнула. Отлично. Значит, никто не будет возражать против нашего общения. Нет, возможно, Лиза окажется против, но… Сейчас её мнение в учёт можно не принимать.

Когда по кованой ограде отошедшего ко сну интерната скользнул свет фар — я вышел навстречу таксисту. Сел на заднее сидение и назвал адрес.

— У тебя деньги-то есть? — с подозрением спросил водитель и тем сразу потерял возможные чаевые.

— У меня-то есть. А у тебя? — спросил я в ответ.

— Покажи, — не унялся тот.

Я отлепился от спинки сидения, подался к нему чуть ближе, выискивая глаза в зеркале заднего вида.

— Положи руки на руль и езжай по адресу, — тихо сказал я ему. Водитель вздрогнул, машина тут же сорвалась с места. Чуткий молодой человек, понял видимо, что ещё пара слов и за руль его автомобиля сяду я, а его самого найдут где-нибудь в районе Полоцка. Голого, седого и ничего не помнящего.

Пока мы ехали, я всё смотрел на своё лицо в зеркале. Да, ангелок, конечно. Если судить чисто по внешности — на заднем сидении такси ехало безобидное и безвольное создание. Понятно почему такая реакция бывает со стороны обычных людей. Сопляк во взрослую жизнь выбрался, да? И это, конечно, побочное действие. Зато хорошо для маскировки.

Дом, где укрывалась Елизавета Андреевна, был совершенно обычным для небольшого провинциального города. Четыре этажа, белый кирпич, общая парадная на восемь квартир. Над крыльцом горел фонарь, вокруг которого роились мушки да комары. Я вышел из такси, сунул деньги напряженному водителю и задрал голову.

Рядом повисла Княгиня. Подняла руку, указывая мне на горящее окно на втором этаже. Не спишь, Лиза? Я иду, дорогая.

Дверь парадной щёлкнула, отпираясь. Княгине хватало сил на такие простые вещи. Я вошёл, прикрывшись от камер наблюдения. Поднялся к квартире беглянки. Дверь к ней мой призрак тоже отворила, хотя уже была почти невидима от утраты сил.

Учительница свернулась на диване, закутавшись в плед. У её ног лежало пустое ведёрко из-под мороженого, а рядом с ведром валялась одинокая, но пустая бутылка из-под вина. В комнате работал телевизор где нарочито громко смеялись нарочито весёлые люди в не менее нарочито дорогих костюмах. Я минуту понаблюдал за действием, а затем выключил ящик. Сел на корточки так, чтобы моё лицо оказалось напротив её.

Веки Елизаветы дрогнули.

— Привет, — сказал я ей. Учительница вскрикнула, вскочила, натягивая на себя плед. Испуганно забилась в угол дивана. Выглядела она совсем не как взрослая женщина. Скорее девочка-подросток.

— Что ты тут делаешь, Артемьев?! — пропищала она сдавленно. — Как ты тут…

— Зачем ты ему позвонила, Лиза?

По-моему ей сразу стало легче. Как говорят: страх смерти хуже самой смерти. Потому она сначала напряглась, вытянулась стрункой, а затем обмякла. На глазах выступили слёзы.

— Я не знала, Илья. Не знала что это будет вот так. Они… Они говорили, что ищут таланты. Рекрутёры академии. Обещали мне… Помочь… А потом… Они мертвы, Илья. Все мертвы!

Она испуганно осеклась.

— Ты их убил?! Признайся, это ты?!

Я покачал головой, сел рядом. От неё пахло алкоголем и духами. И под пледом, клянусь, было то, ради чего простой мужчина отдаст душу.

— Кто они, Лиза?

— Вениамин Лавров… И Борис Лавров… Братья… Они… Я читала в новостях. В усадьбе всю семью нашли. Все мертвы. Я следующая. Следующая. Я сбежала. Спряталась. А вчера позвонила Насте и она… Она приютила меня, но… Хорошо что ты меня нашёл.

Последнее она произнесла уже серьезно и почти спокойно. Добавила:

— Я устала бояться.

Лавровы. Я погрузился в телефон прямо при ней и вскоре уже нашёл кричащий заголовок на новостном портале о внезапной смерти целого семейства. «Кошмар на улице Буков» гласили жирные буквы.

— Я думала, что они ищут таланты… Я не знала…

Елизавета неожиданно подалась ко мне. Опустила руки мне на плечи, приобнимая. Пользоваться её положением я, конечно, не буду.

— Илья. я… А как ты тут оказался?! — отпрянула она вновь.

— Меня вела дорога приключений, — с серьезным видом признался я. Лавровы, значит. Ничем не примечательный род и, судя по базе, даже близко не стоящий в очереди на имение Феоклистовых. Тогда что тут происходит? Зачем эти Лавровы хотели меня грохнуть?

— Откуда ты их знаешь, Лиза?

— Как ты здесь оказался, Артемьев? — начала приходить в себя женщина. В красивых глазах пробудилось возмущение. — Как ты вошёл?

— Сосредоточься, солнышко. Лавровы. Когда они к тебе пришли с этим заданием? Это важно.

Она открыла рот, поёрзала на месте, снова попыталась натянуть плед.

— Лиза, — поторопил её я. — Соберись.

— Они каждый выпуск приходили… Года три, наверное. Говорили, что если появится одарённый, то я должна сразу позвонить по этому номеру. Иногда напоминали о себе. Каждый месяц переводили вознаграждение за хлопоты… Какая же я дура!

Точно никак не связано с имением. Это другое. Интересно. Жаль, что дальше это не раскопать. Надо будет поискать побольше об этих Лавровых. Но позже. Я поднялся с дивана.

— Доброй ночи, Лизонька, — улыбнулся я ей. Она уже не была учительницей. Она была испуганной, удивлённой, запутавшейся девочкой. Красивой, сексуальной. В другой момент бы… Хотя мой учитель всегда говорил — не ищи услады среди знакомых и не справляй нужду там где живёшь.

— Ты уходишь? — удивилась она. — А что мне делать?

— Лавровы мертвы, — пожал я плечами. — Я ухожу. Чего тебе бояться?

— Того кто убил Бориса и Вениамина, дурак, — возмутилась Лиза, но тут же смутилась. — Прости! Прости я не хотела.

— Думается мне, если бы он хотел твоей смерти, то нашёл бы тебя раньше меня. Включи телефон, Лиза, и возвращайся во взрослую жизнь. А то растолстеешь на мороженках.

Я вышел из комнаты и услышал брошенное мне вдогонку:

— Илья… Останься… Пожалуйста.

Интонация была любопытная. Я обернулся через плечо в раздумьях. Хмыкнул. Ладно, пустое. В конце концов, не так уж мы и знакомы, верно?

* * *

Утром я осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить спящую Лизу. Моя юношеская энергия вкупе с опытом измотали бывшую учительницу так, что, наверное, можно было бы собираться под гром фанфар и это не разбудило бы бедняжку, но жило во мне подспудное чувство неправильности такого подъема. Сон это святыня. Если бы я верил в богов добрых, созидающих и не похожих на уже знакомую мне инфернальную космическую тварь, то непременно поклонялся бы владыке Сна.

Покинув уютную квартирку Лизиной подруги, я первым делом отыскал поблизости какое-нибудь ни шибко отвратное заведение для приёма вкуснючей пищи. Утром, надо сказать, подобный акт может быть затруднён. Но мне повезло, и уже полчаса спустя, позавтракав отменной яичницей по-деревенски, я сыто откинулся на стуле, лениво разглядывая акварельные картины на стенах уютной кафешки под названием «Озерушко». Хозяева явно любили природу. На полотнах красовались реки, леса, поля, старые, но симпатичные дома. Ураган красок. Неведомый художник своим творчеством зародил во мне желание немедленно отправиться куда-то, где закатное солнце красит стволы сосен, а из печной трубы идёт дымок, стелясь над речкой.

Жаль, но планы у меня другие. И они несколько секунд назад тихо вошли в кафе.

— Господин Артемьев, разрешите? — раздался голос позади. Я уж думал: никогда не решатся. Слежку я заметил, как только вышел из дома Елизаветы, и на бандитов мужчины не были похожи. Если же от Лавровых, или того, кто за ними стоял, то надо бы познакомиться поближе.

— Кому обязан? — спросил я с нарочитой ленцой.

— Моё имя Эдгар Поляков. Я представитель службы безопасности рода Феоклистовых, — здоровяк с седой бородкой, холодным и хмурым взглядом и метра под два ростом. Вместо левого глаза янтарём светился имплант. Горел огонёк внедрённого чипа и за правым ухом, да и на пальцах видна нить улучшения. Интересно, какие ему там таланты приписали. Костюм Эдгара был очень дорогой. Мне бы тоже пошить что-нибудь приличное, кстати.

Но неважно. Это же по поводу моих земель разговорчик ожидается, да? Или нет?

— Я не угрожаю, безопасности рода Феоклистовых, если позволите, — улыбнулся ему я. — Пока не угрожаю.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Полякова.

— Валерий Романович уполномочил меня договориться о встрече. В любое удобное для вас время. В любом месте. Если же место для вас не столь важно, то Валерий Романович с удовольствием приглашает вас в свой ресторан «Олимпия».

В голосе Полякова удовольствия слышно не было. Однако заход интересный.

— Господин Феоклистов очень любезен, но меня немного смущает организованная за мною слежка. Неужели сложно было просто позвонить?

— У меня создалось впечатление, что беседа должна пройти лично. О слежке же — приношу свои извинения, дела рода Феоклистовых не позволили мне отыскать вас самостоятельно, а приглашение я обязан был передать лично. Поэтому мои люди и несли дежурство. Простите покорно, если они вас как-то побеспокоили. Я приму меры.

Стелет-то как гладко. Весь одно большое почтение. Значит наказ ему дали строгий прежде чем отправить на встречу. Это любопытно и даже лестно. Конечно, о чём пойдёт беседа с Феоклистовым гадать не надо. Но, чёрт возьми, почему бы и нет?

— Мне нравится «Олимпия», сегодня вечером было бы замечательно, — сказал я. Поляков коротко кивнул. Завис на пару мгновений.

— В семь часов будет удобно?

Он явно сверялся с чем-то. Первые волны имплантов мне были не очень интересны. Лет через сто технологии продвинутся так круто, что маги с внедрёнными имплантами станут проблемой даже для меня. Но до того момента времени ещё валом. Сейчас они скорее что-то вроде телефона в голове, ну и усилители рефлексов да сил тем, у кого работа требует.

— Семь будет прекрасно.

— Благодарю вас, господин Артемьев, — здоровяк коротко поклонился. — Валерий Романович будет ждать вас в семь в ресторане «Олимпия». Столик зарезервирован на ваше имя. Угощение за счет заведения, разумеется.

Халявный ужин это хорошо. Ну что, хитрожопых мечтателей о земле на берегу озера Кучане я уже встречал. Это господин Вольтке. Теперь очередь за добряками и всеми благами. По-хорошему должны поступить и угрозы. Ну, должны ж? Интересно, кто это будет.

Когда я выходил из кафе на солнечную улицу — ответ на мой вопрос вылетел с поворота на дорогу и с жутким визгом сжигаемой резины остановился неподалёку от меня. Из машины вывалился растрёпанный парень, за ним выбралось ещё пара молодчиков. Вид грозный, но скорее себя накручивающий.

— Ты! Стоять! — заорал парень. Феоклистов-младший. Ох дурак. — Стоять!

Я недоумевающе развёл руками. Вроде бы и не двигался никуда, стоял. Зачем орать?

— Если ты… Если ты! — он понял, что орать на всю округу немножечко странно, и потому торопливо пошёл ко мне. Его головорезы не сговариваясь двинулись в стороны, беря меня в подобие клещей. Это вот мне не понравилось. Причем один из них ранга мастер, не меньше. Второй нёс на груди сверкающий сердоликом амулет. Значит ремесленник. Вообще крепкие ребята, справиться с ними сейчас может быть и не выйдет. Но это не значит что я позволю с собой обращаться как с каким-нибудь бродягой. Пусть даже по сравнению с ними я бродяга и есть. Правда с правами на имение у озера. Ха.

— Если я что? — с интересом поинтересовался я. — Я это ты? Ты это я?

Он захлопал глазами, но снова разъярился:

— Это моя земля. Моя! Ты никто! Откажись! Пойди в администрацию и откажись. А не то…

— Не то что? — с улыбкой спросил я. Безмерное безвременье, какой же дурак, а? Жалко его отца, вот серьёзно. Парень пытается решать серьёзные вопросы, но при этом гробит все труды папаши. Неужели мы все по юности такие идиоты? Ещё и в службу безопасности влез. Вряд ли Поляков сообщил о том где я нахожусь. Вероятно тот, кто Полякова сюда вызвал — заодно и сыночку хозяина доложил. Тот и примчался как кавалерию собрал.

— Не то мы, — мелодично сказал мастер. Рыжеволосый, лицо вытянутое, крысиное, глазки маленькие и злые. Неприятный тип.

— Не то вы? — многозначительно протянул я. Дождался утвердительного кивка и уточнил:

— А не они? Точно? И не эти?

— Они? Эти? — не понял Феоклистов-младший. Побагровел, — ты смеёшься надо мною?!

— Никак нет. Ты и сам с этим прекрасно справляешься.

— Откажись от земли, — змеёй зашипел дворянин. — По-хорошему. Иначе там жизни тебе не будет.

— Послушайте его, господин, — продолжил рыжий мастер. — Ибо чувствую я, что скот у вас будет там мереть всегда. Пожары будут каждый день. Иногда случаться засухи. Или, наоборот, наводнения ведь озеро же рядом. Постоянно будет беда заглядывать, — он сокрушённо вздохнул. — Что ни день то новая напасть. Такое бывает. Одни убытки преследовать будут хозяина тех земель. Так вижу.

«Ремесленник» с намёком хмыкнул. Ну точно дураки. И вроде бы приятели Феоклистова-младшего не дети давно, а тоже болваны. За подобное их имперские дознаватели в порошок сотрут, если просто заподозрят. О таком вслух говорить в принципе опасно. Нет, бежать к уряднику и жаловаться я не собирался, сам справлюсь, но уровень моих оппонентов неприятно поражал. Скорее какие-то бродяги-разбойники, купца на дороге прижавшие, а не благородные люди.

— Какое страшное пророчество, — ахнул я. — Но, позвольте, вынужден я идти. Дела не ждут, у меня же завтра контрольная.

— Я предупредил, — крикнул мне вдогонку юный «риелтор».

— Я услышал, — пришлось обернуться. — И было мне видение, кстати. Знаете, я и сам своего рода пророк. Вижу я, что если вдруг коснутся земель Артемьева несчастья, но невероятные бедствия случатся со всеми теми, кто желал им зла. Неописуемые. Война будет. Страшная война. Всех коснётся.

Рыжий криво усмехнулся. Его напарник с сердоликовым амулетом тоже. Феоклистов же пошёл пятнами от ярости и гнева.

Приехали на разборки, а признаки рода с себя сняли. Никаких семейных гербов. Амулет не считается, такой и у меня есть. У тех, кто выступает открыто, на одежде всегда находится место для семейного знака. Кто-то предпочитает родовые кольца-печатки, кто-то камеи, кто-то и вовсе диадемы. Эти же явно поснимали всё перед поездкой, будто дворовая шпана.

Обалдеть, конечно, здесь порядки. Имперскую бы группу по этикету сюда, а затем, по итогам её работы, лишить дворянских титулов всех, кто позорит Российскую Империю. Эти вот «аристократы» потом поедут куда за пределы родной страны, проявят себя, и будет затем люд иноземный считать что благородный русский это вот такое вот. Никакое.

Тьфу.

С другой стороны, с какой стати это должно меня колыхать? Правильно — ни с какой. Посмотрим на третью тактику по работе с землями сегодня, надеюсь, порадует меня старик Феоклистов. Всё-таки старая школа.

Вместо интерната, куда я безнадёжно опоздал(а значит имел полное моральное право вообще не являться), я отправился в центр Пушкинских гор, намереваясь посетить частную лавочку для демоноборцев и, заодно, ещё разок зайти за ватрушками. Взять с собой и умять их с чаем вечером.

Хотя нет, сегодняшний вечер у меня уже занят. Тогда потом. А вот чем живут и дышат демоноборцы уезда мне нужно было знать. Бронемяков у меня было уже достаточно, пусть даже тут не угадаешь, их ведь, как денег, много не бывает, тем более что запас карман не тянет. Ха-ха.

Я похлопал себя по карману, куда несколько дней назад забросил винтовку стрелка. Улыбнулся и пошёл ловить такси.

Глава 9

— Какая приятная встреча! — выпорхнула мне навстречу полная женщина лет пятидесяти, с кудрявыми красными волосами и ярко накрашенными губами. Очки в роговой оправе висели на кончике носа, и от ушек их свисала золотая цепочка. Смотрела хозяйка магазина «Бабушкины пушки» весело и серьёзно одновременно. На плечах лежал красно-чёрный шерстяной платок.

— Анфиса Бабушкина! — протянула женщина руку. Вся в кольцах-перстнях, но родовой символики нет. И силы нет. Зато харизмы хоть залейся.

— Илья Артемьев! Вольный демоноборец!

— Пока не слышала ничего о вашем роде, но, мамочка моя родная, не сомневаюсь знать, что такая честь вскорости мне представится, не дай то Иисус! Задавайте мне любые вопросы, дорогой господин Артемьев, я вся ваша!

Прозвучало это двусмысленно, да и выражение лица Анфисы количество смыслов никак не убавило. Я даже чуточку опешил от напора. Выдавил из себя неожиданно жалкое:

— Я присмотреться…

— Спешу уверить, что в моём магазине вы найдёте самое лучшее. И некоторые, вы таки не поверите, товары доступны к покупке долями. Получаете сегодня, а платите, прости Иисус, потом. Очень удобно.

Она моментально считала мою платёжеспособность. Матёрая тётка. Но, проклятье, она живая! Настоящая! Я улыбался, разглядывая хозяйку «Бабушкиных пушек».

— Молодой человек! Вы меня смущаете! — она заметила моё восхищение, сцепила руки в замок и прижала их к пышной груди, — но если что, я таки заканчиваю в семь!

Дурачилась. Это я уважаю.

— Непременно учту это, госпожа Бабушкина.

— Уж лучше просто Анфисой, кричу я вам! Интересуюсь знать, дорогой господин Артемьев, откуда вы в наших краях?

— Илья, — отрапортовал я. — Местный я. Из интерната.

— Опочкинского? — уточнила хозяйка.

— Пушкиногорского.

— Хм… Вот как. Не тот ли вы одарённый, что закрыл старую зону у Кучане?

— Он самый!

Она с уважением покачала головой.

— Для вашего возраста это изумительное достижение, и да отсохнет мой язык если не возоплю вам о моём вам уважении. Однако таки замолчите мне рот, ибо я вся одно большое ухо и два внимательных глаза. Чем я смогу вас, прости Иисус, побаловать?

Я толком и не знал что хотел увидеть. Понятное дело, что вряд ли здесь будет широкий выбор, но некий базовый набор найти можно. Из-за физических процессов той стороны — никаких огнестрельных игрушек нет. Холодное оружие да крепкие доспехи. За пределами серой пелены пара пулеметчиков способны свести на ноль всю мощь созданных демонами творений. Но под властью разломов правила меняются и могучее оружие превращается в бесполезные куски металла. Что плохо заканчивается для владельца. Поэтому основным товаром в подобных лавках были средства для устранения жизни путём разрубания, пронзания и размозжения. Ну и всякие прочие ништяки, которые скорее рюши да бантики к подаркам смерти.

— Подождите, не так громко! Я уже знаю! — мою заминку Анфиса Бабушкина истолковала по-своему. На прилавок лёг клинок в простеньких ножнах. — Прекрасный, на минуточку, вариант для того кто выходит на эту стезю. Ловите ушами мои слова, господин Артемьев — это то, что вам подойдёт.

Я взял клинок, осторожно потянул его из ножен. Обычное железо. Рабочий вариант для средней руки. Но тяжеловат как по мне. Отшагнув в центр магазина я сделал пару взмахов, вслушиваясь в ощущения. После моего клинка в том мире, созданного на заказ и с поистине дьявольскими чарами наложенными на астральный металл — это была рельса.

— Цена?

— Только для вас, добрый господин Артемьев, это будет две тысячи рублей! Но это буду кровавые деньги, ибо таки вы без ножа меня режете своим великолепием, отчего и цена уже эксклюзивная.

— Больше пяти сотен не дам. Есть что-то ещё? — я положил клинок обратно. Две тысячи за кусок металла с гардой — ну это явно не для меня.

— Я говорила про кровавые деньги? О, таки не слушайте мою агонию! Полторы тысячи!

— Тяжелый. Балансировки нет вообще. Металл паршивый, — отмахнулся я. — Что ещё есть?

В глазах Анфисы загорелось уважение.

— Добрый господин поймал глупую старуху. Но я знала, что такой человек сразу попадёт в струю! Что ж. Будем посмотреть, добрый господин. Будем посмотреть.

Она скользнула куда-то за прилавок, за алую портьеру. Я, наконец-то, огляделся. Уютное место с антикварной мебелью. На стенах оружие, от смертельных стилетов до титанических алебард. Взгляд запнулся за огромный боевой молот, который, при своих нынешних силах, я и поднять-то не смогу. Подобной игрушкой обращаться может только сильный одарённый, с постоянной подпиткой.

Ну или же это и вовсе как элемент дизайна тут болтается. Кто знает. В целом среди аристократов хватает ценителей разных средств холодного поражения. Их в благородных домах сызмальства учат такими вот палками обращаться. Вкупе с даром крови это превращало одарённых в лучших демоноборцев. Простой человек, конечно, тоже может взять в руки железную палку, заковаться в доспехи и пойти сражаться в зону, но закрыть портал он не сумеет. Для закрытия нужен одарённый, чтобы впитать или рассеять энергию разлома. В противном случае она разорвёт всех, кто окажется в зоне поражения.

Однако я отвлёкся. Меня учил демон-дуэлянт, и потому клинок мне нужен иной. Быстрый, лёгкий, но при этом не невесомый, чтобы броню мог пробить при нужде.

Пахло в магазине деревом и будто бы едва приготовившимся обедом. В животе даже заурчало, несмотря на утреннюю яичницу. Очень уютное и семейное место. И совсем не похоже чтобы здесь было много посетителей.

Да и откуда им тут взяться-то?

— Кажется, нашла! — из тьмы выскользнула Анфиса с торжествующей улыбкой и клинком на руках. Положила его на прилавок, ловко убрав предыдущий меч. Сталь такое же… это самое, а вот баланс явно был получше.

— Две тысячи, — сказала хозяйка «Бабушкиных пушек» на мой немой вопрос. И здесь уже не было места торгу. Этот меч того стоил. И это были почти все мои сбережения. Внутри всё заскрипело от жадности.

— Или выломайте в лесу дрын, это, кричу я вам, совершенно, прости Иисус, бесплатно!

Остроумно.

— Таки я дам вам один совет, и вам он ничего не будет стоить. Берите. Лучшей цены не будет. Можете попробовать заказать через сеть, но легко можете получить какую-нибудь венгерскую поделку и, ха, оно вам надо? Это наши хибинские мастера делали. Качество.

— Тысяча, — попытался я.

— Вы хорошо хотите, но таки нет, — поправила очки Анфиса.

— Что вы там говорили про оплату долями?

— Да-да, я совершенно точно так говорила. Мы лишь отыщем вашу цеховую страховку, вы таки подпишите моей ручкой парочку ничего не стоящих бумаг и тогда…

— У меня нет цеховой страховки, — я даже не знал что это такое. Слышал мельком, но также мельком и забыл.

— Ну на нет и суда нет, — она протянула руки, готовая принять клинок назад.

С голой задницей на ежа не ходят. Палка это хороший вариант, в конце концов я проломил череп демону камнем. Но два раза такие фокусы не проходят.

— Беру. Но я таки подам на вас в суд за грабёж!

— Что б вы так жили, как прибедняетесь, господин Артемьев, — хитро прищурилась Анфиса. — С вашими-то талантами что такое эти две тысячи. Тьфу и растереть.

— Товар из зон принимаете? — пропустил это я. — Если вдруг чего притащу.

— Конечно. И цена будет лучше чем в администрации. Вы таки сорвали с языка моё предложение. За это скину вам сто рублей, добрый господин.

Ну и то хлеб.

Перед выходом я ненадолго задержался в предбаннике между дверьми и почти минуту неловко засовывал меч в карман. Сталь ухнула в пространство где царили мои бронемяки, и, надеюсь, они смогут выудить его оттуда когда придёт время.

На улицу я вышел чуточку грустный от финансовых утрат, но довольный-предовольный благодаря чудесному общению. Ведь мир демонов и потерявших души не имеет красок. Такой яркой речи мне там встречать не удавалось. Чувств таких не было. Нет, смеха в сером мире мы лишены не были, и я частенько веселился после со своими бойцами по окончанию сражений. Святые перерывы между схватками, заполненные грубыми шутками. Но эти моменты были лишены святости души. Сложно объяснить, но когда в тебе нет света, то и хохот твой становится процессом скорее физиологическим.

Я честно отбирал солдат в дружину не только по боевым качествам. Мне очень хотелось иметь в этом потустороннем сумраке хоть что-то живое. Кто ходит по краю — тот чувствует всё иначе. Без лишнего нерва, проще и ярче. Такой смех давал неплохую имитацию настоящей жизни. Как и секс, который, надо обязательно отметить, со своими бойцами я, разумеется не практиковал. Для таких целей там хватало падших женщин. На любой вкус. И вот Анфису Бабушкину я бы взял к себе в отряд солдатом. Ха.

До встречи со старшим Феоклистовым мне нужно было убить ещё уйму времени, и я решил эту проблему совершенно случайно. Пошёл в кино. Вот стрельнуло в сознании, когда проходил мимо кинотеатра. На вывеске бравый солдат Императора в штурмовой броне поставил ногу на тело поверженного человека и готовился вонзить древко флага павшему врагу в голову. «Ротмистр возвращается» гласило название. О, я не хотел такое пропустить.

Весь сеанс я просидел в почти пустом зале, жадно следя за событиями вокруг бравого штурмовика Российской Империи. Он был прекрасен, силён, смел и крошил английских солдат сотнями. Его друг сверкал имплантами и весь фильм доказывал что в этом нет ничего предосудительного, что не надо бояться. Что теперь он стал сильнее, быстрее, умнее. Со всех сторон — лучше. Да, работают во власти с киностудиями в России, работают. Двигают нужные мысли в надобном направлении. А вообще — прекрасное кино. Действительно важнейшее из искусств. Я совсем забыл как это: сидеть, задрав голову, жевать жаренные кукурузные зёрна и запивать газировкой. Праздное и потрясающее. Надо будет сходить ещё раз. Но на что-нибудь не такое громкое и кровавое.

Благодушное настроение я смог пронести до самого вечера. Но когда прибыл к ресторану «Олимпия», то собрался с мыслями. После утреннего общения с младшим представителем рода, беседа со старшим могла быть… Разной. Поэтому я напитал силой свой доспех, некоторое время посидел в парке, неподалёку, медитируя и к дверям ресторана подошёл готовый ко всему.

Улица, на которой расположилась «Олимпия», сверкала огнями. К ресторану то и дело подъезжали дорогие машины, из них выходили люди в дорогих одеждах, оставляли нарядным слугам ключи и уходили по красной дорожке внутрь.

Стало как-то совсем неуютно. Мой наряд подходил скорее к какому-нибудь студенческому кафе. В подобное заведение такого оборванца могут и не впустить. А то и вовсе застрелят на подходе, как чумного.

Однако, в конце концов, эта встреча была нужна не мне, а Феоклистову. Поэтому тратить нервные клетки на лишние переживания я не стал. И ступив с тротуара на красную дорожку, нагло двинулся прямо к швейцару в парадной ливрее. Тот же почтительно склонился, отворяя передо мною дверь.

— Господин Артемьев, — прогудел он, приветствуя. Я сделал вид, что так оно и планировалось, хотя мысленно влепил старшему Феоклистову пятёрку. Подготовился, старый лис. Едва за мною закрылась массивная дверь, как навстречу устремилась стройная брюнетка с ярко-зелёными глазами. Роскошное тело было затянуто в будто бы деловой костюм, но слишком уж он подчёркивал бюст распорядительницы.

— Прошу за мною, господин Артемьев, — промурлыкала она, стрельнув глазками и таинственно улыбнулась. Активно работая бёдрами она провела меня через весь зал в самый дальний угол, остановилась возле кабинки. У дверей застыло двое классического вида громил. Один из них — одарённый, с гербом в виде головы медведя на фоне православного креста. Точно не из рода Феоклистовых. Тоже впечатляет. Признак большого доверия оказали этому громиле, поставив защищать покой сюзерена. А другим знак, что семья Феоклистовых из тех, кому служат и другие рода.

Второй охранник мазнул по мне взглядом, определённо сразу считав степень моей опасности и осторожно постучал, а затем почти сразу же отворил дверь передо мною.

— Меня зовут Ирина, если вам что-нибудь потребуется — зовите, — шепнула мне напоследок распорядительница, обдав запахом духов, и также грациозно двинулась через зал обратно. Если бы эту ночь я не провёл с Елизаветой, то, клянусь, пустил бы слюну, несмотря на всю подготовку.

Однако Феоклистов хорош. Хороший дядька после плохиша-мажора — контраст подобающий.

Сам Феоклистов сидел за столом, но едва я вошёл, как поднялся с радушной улыбкой:

— Илья! Очень рад. Очень рад, пожалуйста, присаживайтесь.

Мы пожали друг другу руки. Ладонь у него была сухая, уверенная. Прямо положительный персонаж вырисовывается. Как у него такой ублюдочный сынок воспитался? От осинки апельсинки, знаете ли, не очень то и родятся.

— Очень рекомендую зразы из лосятины, — посоветовал он, указав на меню. — Будете ли что-нибудь пить? Сидр? Медовуха? Может быть, крымского вина?

— Чаю бы мне, зелёного. Хорошего.

— О. Неожиданный выбор для человека вашего возраста. У меня есть кое-что из империи Чжунго. Брал себе, но если вы ценитель, то буду рад.

Он покачал головой в немом восхищении:

— Выбирать чай в вашем возрасте это действительно достойно похвалы. Молодость горит страстями и ищет нового, стараясь при этом найти свою прочность в злачных увлечениях. А вы берёте чай.

— Мама говорила я особенный.

Феоклистов нахмурился:

— Я думал вы из приюта…

— Это был искромётная шутка, — ответил ему я. Хватит уже показывать мне шоу, Валерий Романович. — Зразы и правда звучат изумительно. Беру.

Хозяин заведения широко улыбнулся, и тут же отворилась дверь, в кабинку скользнула Ирина. Слушая заказ, она стояла так близко ко мне, что едва не касалась. Это как-то даже слишком. Но будь на мне семнадцатилетний пацан, то думать бы он уже не смог.

— Хороша? — заговорщически подмигнул мне Валерий Романович, едва Ирина покинула наш уголок.

— Сойдёт, — расслабленно ответил я.

— Сойдёт? — на миг опешил он. — Такая порода встречается редко, Илья. Победительница конкурса красоты Санкт-Петербургской губернии. А вы говорите — сойдёт.

— Валерий Романович, давайте мы сразу перейдем к делу, — предложил ему я. — Я, правда, хочу сказать что ваш метод мне нравится гораздо больше метода Александра.

— Что вы имеете в виду? — немного помрачнел Феоклистов. Я рассказал ему про утреннюю ситуацию, и он выслушал её с каменным выражением лица. Глаза, правда, полыхнули стальным огнём на миг, но в целом удар он держал.

— Саша слишком горяч, но он неплохой человек, Илья. Весь в мать характером. Взрывной, яркий. Он слишком боится потерять дом где она умерла. Да ещё и молодость разогревает кровь. Мне жаль, что так вышло. Я поговорю с ним.

Я посмотрел на Феоклистова с уважением. Пока у него получилось говорить искренне. Много показухи изначально, но он упомянул о смерти супруги в усадьбе на озере Кучане. Я об этом знал. Поднимал информацию раньше. Не все открыто говорят о том, чего хотят. Даже если иногда это бы решило много проблем сразу, однако люди предпочитают залезть в петлю, но не показать слабости.

Проклятье, старик мне нравился.

— Простите… — добавил он. — Хочу говорить с вами прямо, Илья. Вы человек неглупый, я это вижу. И понимаете, как я погляжу, что я подготовился к разговору с вами. Сделал несколько странных на мой взгляд вещей, но только потому что мне так рекомендации мои советники. Один из них даже слушает наш разговор сейчас и, уверен, выскажет мне после. Или я его уволю, потому что он ошибся и мне пришлось сделать за него его работу.

Феоклистов усмехнулся:

— Я очень не люблю юлить, и мне больно делать это, когда приходится.

Значит в мире демонов ты бы не выжил, добавил я про себя. Но всё равно смотрел на него с напускным скучающим видом. Мол, давай, рассказывай.

— Я буду говорить прямо. Что я должен сделать, чтобы вы отказались от права на эту землю? — Валерий Романович смотрел прямо и спокойно. — Мои возможности велики. Я готов на многое. Но сначала хочу поговорить. Мне кажется, вы человек с душой. Вы должны понять.

О, теперь-то да, господин Феоклистов. Теперь-то с душой! Должно быть что-то в моём взгляде выдало всплеск чувств.

— Не хочу вас обидеть, Илья. Ещё раз простите. Назовите свою цену. Я потерял много денег, нанимая демоноборцев для зачистки. Я отправлял в зону элитных бойцов. Находил им лучших сканеров, но никто не смог решить мою проблему. У вас же получилось, и теперь я готов заплатить вдвое. Прошу, скажите что вы хотите.

— Это ведь большой шанс для никчёмного сироты получить свою землю. Землю рода, который он может основать, — сказал, наконец, я. — Билет в жизнь, знаете ли.

— У меня есть земли, Илья. Я легко передам вам взамен любую. Мой род быть может и не так именит, но уж далеко не беден.

Я с интересом слушал. В дверь постучали, и в кабинку внесли несколько блюд. Передо мною очутились зразы из лосятины украшенные зеленью и соусами. Рядом оказался чайничек. Я принюхался. Божественный аромат.

— Прошу, Илья, угощайтесь, — барон жестом пригласил меня к трапезе, а сам взялся за столовые приборы. Делал он это медленно, величаво и по всем правилам этикета. Меня же подобному никто не учил, поэтому я просто приступил к еде. Зразы были великолепными. Невероятный вкус. Во рту будто взорвался букет изумительного чуда. По-моему я даже глаза прикрыл.

Во время трапезы никто из нас не проронил ни слова. Видимо, каждый обдумывал сложившуюся ситуацию. Хотя, признаюсь, я принял решение ещё до того как Феоклистов выдал своё предложение.

Опытный он человек, но поторопился. Впрочем, когда в дело вступают чувства — деловая хватка неуместна. Феоклистов хотел вернуть память о супруге. Какой-нибудь Вольтке выжал бы из него всё до копейки. Вероятно для такого размена местная звезда юриспруденции и затеял тот спектакль.

Покончив с трапезой, я сыто откинулся на спинку и потянулся к чаю. О, он тоже оказался восхитительным. Валерий Романович ел медленно, тщательно пережёвывая и полностью сосредоточившись на тарелке. Дворянин неторопливо, но целеустремлённо, уничтожал пищу. Наконец в рот отправился последний кусочек. Феоклистов распрямился. Коснулся губ белоснежной салфеткой.

— Мне по душе ваше предложение, — сказал я. — Договариваться вы умеете гораздо лучше вашего сына.

По-моему его рука дрогнула. Не уверен, но тень по лицу точно пробежала. Он медленно положил салфетку, тут же отворилась дверь, и аппетитная Ирина забрала тарелку хозяина, бросив на меня смеющийся взгляд.

— Хотите ознакомиться с вариантами? — спросил Валерий Романович.

— Если вас не затруднит.

Снова открылась дверь. Мужчина в деловом костюме скользнул к нам, положил на стол перед Феоклиствым планшет. Склонился рядом, что-то настроил и оперативно покинул кабинку. Да как барон их вызывает-то?

На стене слева от меня появилось изображение с экрана Валерия Романовича.

— Я покажу, Илья.

— Вы серьезно подготовились, Валерий Романович. Я впечатлён.

— Это действительно важно для меня, — сухо улыбнулся он.

— Показывайте, — я глотнул ещё божественного чая. Вечер был ну на порядок лучше утра. Хотя и там и там мне пришлось пообщаться с Феоклистовыми. Как говорят — на вкус и цвет все фломастеры разные. Даже если цвет один.

Глава 10

Предложение барона Феоклистова мне пришлось по душе. Можно было, конечно, чуточку покочевряжиться, в отместку за дурное воспитание сынули, но стоит ли быть столь мелочным? Тем более, что сам Валерий Романович проявил себя более чем достойно. И теперь вместо старого родового и побитого зоной поместья на берегу озера я обладал приличным куском земли в районе Анохово, в десяти километрах от Пскова. Причем со вполне себе живой усадьбой! Значит не надо тратиться на ремонт, чтобы привести всё в порядок. А ещё, ёжкина кошка, Феоклистов на радостях ещё и прислугу согласился содержать за его счёт, пока я не решу её поменять или разогнать.

Щедрое предложение, но и товар в моей власти был серьёзный. Угрызений совести я, разумеется, не испытывал. Да, легко пришло это богатство, но иногда так случается. Тем более что барон предложил мне десяток вариантов, а значит уж точно не обеднеет.

Все бумаги мы тем же вечером оформили прямиком в администрации, с государевым юристом, и после расстались обменявшись крепким рукопожатием. После которого я вернулся в «Олимпию» и ушёл оттуда уже поздно ночью. С Ириной. Так что вторую ночь подряд я провёл вне стен интерната и, при этом, с разными женщинами. Тот я, кого запихали в портал целую жизнь назад, никогда бы в это не поверил. И, думаю, именно это бы взволновало того меня больше истории о борьбе с Пожирателем Звёзд.

Ирочка жила в самом центре, неподалёку от «Любашиной радости», так что я ни минуты не сомневался в том, где же мне позавтракать. Оставив спящую официантку (которой действительно приплатили за кокетство, но всё что случилось позже было уже её личной инициативой), я отправился к кафе. Воздух был по-утреннему свеж и обещал тёплый день. Мимо прополз электробус, выпустив из себя людей на остановке. Справа загремели роллеты, то молодой парень открывал свой магазинчик. На той стороне улицы шуршал метлой дворник. Добрая, славная рутина.

Дыхание холода коснулась моего загривка, и я отреагировал моментально: развернулся, готовый к бою. Серая хмарь разливалась по улицам сонного городка. Туман изливался из двора, который я прошёл пару минут назад. Вёл он себя ну совсем как живой. Холодные пальцы цеплялись за окна, заползая всё выше и выше. В окнах тут же гас свет. Краски под тушей субстанции мигом теряли цвет, обращаясь в оттенки серого.

Над городом поднялся колокольный набат. Ему почти сразу же последовал заунывный вой сирены. Обжигающий туман был уже вокруг меня, и звуки притупились, доносясь будто бы из-под воды. Парень из магазина бросился наутёк. Люди с остановки тоже. Причем старенькой женщине помогал уйти крепкого вида мужичок явно её не знающий. Приятная мелочь — потому что в моем мире одинокую старушку скорее бросили бы или затоптали.

Я сунул руку в карман, дал мысленный приказ и тут же почувствовал рукоять в ладони. Ай да молодцы миньончики. Выудив оружие, я чуть прикрыл глаза, концентрируясь. Это разлом. Где-то здесь демон с той стороны открыл портал и в него вошёл хранитель энергии. Один ли? Я двинулся в тот двор, откуда пополз туман.

Ситуация удивительная. Местный Тёмный Лорд, насколько я помнил, не действовал так нагло. Сидел себе да собирал что мог собрать. На окраине да в спокойствии. А здесь прямо в центр полез! Неужели на такое его подвигла утрата земель?

И чего теперь ждать?

— Помогите! Помогите! — из открытого окна на третьем этаже высунулась девочка лет восьми. — Папа упал. Папа упал!

Смотрела она на меня.

— Папочка упал!

«Сейчас многие могут упасть, девочка» подумал я, но вместо этого молча ринулся на помощь. Немного напитал силой ноги и оттолкнулся от асфальта. Мощи хватило дотянуться до пожарной лестницы и я торопливо добрался до окна. Глаза девочки округлились от восхищения.

— В сторонку!

Она мигом исчезла, а я уже забрался в окно. Позади из тумана доносилась смесь колокольного звона, городской сирены и глухого тревожного воя машин. Папа девочки лежал у плиты. Взгляд не остекленевший, но преисполненный ужасом. Он явно только-только упал, потому что рядом с ним валялся ковшик из которого на пол вывалилось три серые сосиски. От них поднимался пар.

Мужчина следил за мною ошалевшим взглядом, но не шевелился. Причину я понял быстро, разглядев потухший имплант на шее. Прорыв отключает всё. Если у него был бы кардиостимулятор, то он уже был бы мёртв. Для чего в него внедряли вот такое вот — не ведаю, но реклама оборудованию выходит не очень хорошая. В мире прорывов весьма рискованно в сложный момент остаться в состоянии овоща.

Девочка стояла у окна, прижав ко рту ладошки, и молчала, с надеждой глядя на меня и с болью на папу. Вытаскивать надо мужика. Мало ли что там в нём налаживал электронный механизм. Раз двигаться не может, то значит что-то со спинным мозгом, наверное? Стимулятор нейрончиков? Погонщик нервных клеток? Ой, да откуда мне знать. На лестничной площадке глухо хлопали двери, булькали голоса.

— Как тебя зовут? — спросил я девочку.

— Серафима… — отняла ладошки ото рта та.

— Фима, открой дверь и позови кого-нибудь на площадке. Я пока попробую твоего папу сам вытащить, но мне не помешала бы помощь.

Она торопливо кивнула, пошлёпала голыми ступнями по коридору прочь. Я же перехватил меч в левую руку и склонился, подныривая под отца девчушки. Тяжёлый, конечно, кабан. Но ничего, силы мне на него хватит.

Когда я выбирался из квартиры мне на помощь подключился крепкий, но явно хорошо вчера принявший бородач. Взгляд мутный, запах тяжёлый, но зато лишних вопросов не задал. Покосился на мой меч, конечно, но впрягся. Вместе мы потащили обездвиженного вниз. Двери уже почти не хлопали. Сдёрнутые со своей привычной жизни люди спешили прочь, понимая, что если зона пришла — обычному человеку нужно просто бежать. Не надо ждать того, что может приползти и зоны. С подобным пусть разбираются специально обученные люди.

Которых мы встретили уже во дворе. Передав солдатам императора обездвиженного мужчину, я склонился к девочке, положил руку ей на плечо, заглядывая в глаза:

— Серафима, будь рядом с папой. Скоро всё будет хорошо.

Она застенчиво улыбнулась, и уже через секунду поспешила следом за несущими её отца военными. Только сейчас я заметил в руках девочки плюшевого серого зайца. Взяла с собой самое дорогое, конечно.

— Проходите сюда, пожалуйста, — зычно кричал рослый сержант в форме, указывая направления. — Не толпитесь, не толкайтесь. Команды зачистки уже работают. Давайте все вместе обеспечим им возможность сделать своё дело и тогда все скоро будем дома.

Ручей перепуганных людей утекал куда-то туда, откуда я пришёл.

— Парень, ты чего стоишь? Давай со всеми, — сказал мне бесцветный солдат с лычками рядового. — Эвакуация. Здесь может быть опасно.

Я молча показал ему клинок.

— И что? Давай уже…

Я также молча коснулся цепи одарённого.

— Простите, ваше благородие, — тут же стушевался военный и скрылся с моих глаз. Я же обернулся, пытаясь угадать источник тумана. Свежую дыру в измерении локализовать проще. Густота разная. Как только насытится иным пространством, то всё, отыскать источник станет сложнее. Да и вообще не стоит тянуть: люди, вынуждено покинувшие дома, смогут вернуться только когда уйдёт опасность… Определённо, такое может и на несколько лет растянуться. За примерами далеко ходить не надо. Сам такую зону на днях закрыл.

Я торопливо зашагал в сторону, откуда, как мне показалось, и шёл туман. От солдат отмахивался цепью благородного, и к их чести, никто не пытался меня остановить. Обогнув дом, я выбрался во двор, где за высоким железным забором угнездилось здание либо школы, либо детского сада. Серые стены изукрашены черно-белыми зверюшками. Серые деревья посреди бледного забора. У земли ещё был шанс. Если быстро отыскать хранителя энергии и закрыть портал, то всё закончится. А если нет… Эта хмарь пронизывает вещи и меняет их. Напитывает и разрушает.

Та сторона питается этой.

Позади раздался стук копыт. Я обернулся, увидев как во двор влетает всадник в чёрной броне, в руке он держал копьё с флагом, на котором было нарисовано пронзенное мечом солнце. Пролетев мимо меня, он лихо спрыгнул с коня, воткнул копьё древком в землю, перекинул со спины массивный щит, а затем выудил из ножен меч.

— Уйди отсюда, дурак! — крикнули мне. Во двор въехало ещё несколько всадников. Все с разными гербами. Откуда-то слышался грохот кованых сапог.

Обращалась ко мне молодая девушка в лёгкой броне, она уже спешилась и вручила своего белого коня перепуганному мужчине в простой одежде, но с вышитым гербом. Снова, кстати, голова медведя на фоне креста, как у телохранителя Феоклистова. И на одежде девушки-демоноборца тоже такой же. Интересная солянка. Дежурная команда благородных?

— Дурак дураку рознь, моя госпожа.

— Не твоя! — немедленно возмутилась дворянка. Я изобразил сожаление, и тут она увидела цепь на моей шее. Может быть даже чуть смягчилась, или же мне показалось.

— Ты явно не готов, мальчик. Не мешай. Мы сейчас со всем разберёмся.

Грохот сапог превратился в отряд закованной в доспехи пехоты. Это явно поддержка, не благородные. Такие отряды чаще выполняли сдерживающую роль, но ещё чаще аристократы лезли на зоны без сопровождения.

Амулет девушки был янтарного цвета. Значит подмастерье. А рамка сияла серебром. Ого, значит уже закрывала зоны и посерьезнее. Эта-то вряд ли будет выше бронзовой.

Демоноборцев было четверо. Рыцарь в чёрном, явно их танк, симпатичная девочка из рода православного медведя, с которой мы уже «познакомились» и ещё двое парней лет двадцати-двадцати пяти. Один был с парными клинками и в богато украшенном чёрном доспехе, а второй одной рукой держал на плечах огромный молот. Смелый парень. Вряд ли доживёт до тридцати, если не поумнеет. Управлялся он с этой игрушкой точно при помощи силы, а значит случится в его жизни момент, когда энергия потребуется, а увы, всё уже потрачено на пафосное ношение.

Все, кроме рыцаря, амулеты носили на виду, и у всех был опыт серебряных зон. Что скрывал их предводитель я не знал. Он явно предпочитал работать, а не демонстрировать.

Дворяне неторопливо готовились к штурму школы. Все выходы и входы из забора перекрыли солдаты сопровождения, пока чёрный рыцарь что-то втолковывал благородным спутникам. Стоя под развевающимся знаменем он с опущенным забралом раздавал инструкции. Возмутительно, конечно, но остальных это высокомерие не заботило. Да, можно сослаться на безопасность, но это тоже спорно. Одно дело когда с тобою говорит ведро, другое — человек. Больше информации усваиваешь.

Школа безмолвствовала. Если хранитель энергии и его охрана там, то они слишком уж тихо себя ведут. Точно ли определили источник? Я приблизился к благородным, но за пару шагов до них — чёрный рыцарь вытянул руку, останавливая меня.

— Я хотел спросить…

— Покиньте территорию, — прогудел воин. — Вы мешаете работать.

— Собственно, я имею право здесь находиться, — не сдался я.

Повисла пауза. Ухмылки бойцов мне не понравились, девочка закатила глаза, а чёрный рыцарь так и застыл с протянутой рукой. Наконец-то он медленно опустил её и сделал шаг в сторону:

— Конечно, проходите пожалуйста.

Надо запомнить этот герб.

— Миролюб! — воскликнула девушка. — Он же погибнет там!

— Он имеет на это право, — глухо ответил рыцарь. — Сам сказал.

Я пожал плечами и проскользнул за ворота школы, нарочито беззаботно помахивая клинком.

— Постой, это опасно! — крикнула мне вослед девушка. — Да стой ты, дурак!

— Оставь его, — сказал носитель большого молота. У него была интересная шляпа, треуголка, а лицо закрыто серой тряпкой так, что видно только глаза. — Каждый сам выбирает себе смерть.

Я почти был у дверей в школу, когда девушка меня нагнала.

— У тебя нет доспеха, ты один, не веди себя как ребёнок! — прошипела она преградив мне путь. — Это опасно!

Дверь снесло с петель, и одна из створок сбила воительницу с ног. Я увернулся от второй, и скользнул навстречу противнику. Здоровый лысый демон с дубиной в руке утробно хохотнул. Огромные складки его жирного тела запрыгали как будто он был кожаной гармошкой и кто-то решил на нём поиграть.

Такой тип мне был известен. Медленный, неповоротливый, но если зарядит — то зарядит. Я в несколько мгновений оказался за спиной трёхметрового гиганта. Демон ухнул, неуклюже повернулся и взвыл от боли, едва я подрезал ему связки под коленом. Два быстрых удара и гигант грохнулся на асфальтовую дорожку. Махнув вслепую дубиной, он сбил с ног оказавшегося рядом черного рыцаря, а затем вытянулся и утих. Это я вонзил меч ему в основание черепа. Подмигнул подбежавшим мечнику и молотобойцу, и, упершись ботинком в загривок, выдернул оружие. А затем склонился над девушкой.

— Жива?

Она с негодованием отмахнулась от протянутой руки, встала, отряхиваясь.

— Будьте осторожнее, — сказал я дворянам, передразнивая. — Это опасно!

И, развернувшись, ушёл в здание школы. Всё-таки с источником угадали, это уже хорошо. Значит много времени не займёт. Портал скорее всего будет где-то в подвальном помещении. Местный Тёмный Лорд и так уже обнаглел, когда заявился в центр городка, но вряд ли изменил привычке прятаться на нижних уровнях.

Посмотрим, как тот парень с молотом будет внизу среди труб отопления прыгать. Да и рыцарю там будет тесно. А вот мне в самый раз.

Во тьме школьного коридора было темно, и мне пришлось ещё чуть-чуть потратить силы, чтобы усилить зрение. Стало лучше. Грязные следы на полу нашлись сразу. Демон пришёл откуда-то справа, и я поспешил в ту сторону.

Позади ввалились мои горе-спутники. Вспыхнул огонь и над головами демоноборцев поплыл магический светильник, который выдавал их с головой и не слишком-то помогал бороться с темнотой. Да, метрах в двух-трёх они видят хорошо, но вот дальше… Да и сами как на ладони. Ладно, пустое. Это их проблемы.

Мне нужно было увидеть хранителя энергии. Демон на улице был мне знаком, но я не помнил таких у местного Тёмного Лорда. Делать же порталы на чужой земле никто даже в потустороннем мире не станет. Если, конечно, не завладел ею. Вот этого варианта я и опасался. Одно дело когда ты приблизительно понимаешь уровень своего временного оппонента, а другое когда вместо него появляется новый враг.

Меня, знаете ли, вполне и старый устроит. Новых, определённо, не боюсь, но, знаете как говорят, старый враг лучше новых двух, да?

Второй демон нашёлся у лестницы наверх. Он перегородил дорогу и слепо пялился в темноту, сжимая в руках дубину. Я проскользнул мимо, поднялся на несколько ступеней, а затем прыгнул на гиганта, воткнув ему в шею клинок. Проверенный приём, чего придумывать новое. Здоровяк молча грохнулся на плиты пола. Двое охранников это хорошо. Причём один явно на страже, а второй был в патруле. Возможно, это не то, что я думаю.

Хотя гул сверху и лёгкое свечение, видное в лестничном пролёте, говорили об обратном. Я поспешил наверх, пока ко мне не явились спутники. Тяжёлую поступь рыцаря я тоже слышал. Миролюб и сотоварищи приближались неуклонно и неумолимо. Надо поторопиться. Потому что если это то, о чём я думаю, то медлительность дворян сыграет с ними злую шутку.

Портал нашёлся на четвёртом этаже, но пройти к нему оказалось задачей непростой. Благодаря силе я видел сотни фигур столпившихся в зале, и из мерцающей дыры шли всё новые. Двухметровые шипастые твари с острыми хвостами точно не принадлежали местному Тёмному Лорду. Значит его всё же снесли… Печально. Кто? Безмерное безвременье, я много лет потратил на то чтобы найти в себе силы и двигаться дальше. Посвятил себя обучению у демона-дуэлянта, и никак не погружался в историю серого мира. Жил тут Лорд и жил. Есть тот же и есть. Дай сюда свою эссенцию и хватит об этом. Местные интриги как-то не интересовали, а после того как закрылась зона у озера Кучане — хозяина потусторонних земель, видимо, прижали. Потому что здесь планировалось вторжение. По ту сторону портала сейчас демоны-призыватели клепали однообразных бойцов, очень популярных среди Лордов северных краёв. Они один на один — вполне себе серьезный противник, а когда их сотни… Безмерное безвременье… Эти дворянчики внизу идут на смерть. Так, а где хранитель-то? Пришлось подлить ещё силы в зрение, прежде чем уродливая тварь обнаружилась в дальнем углу. Вокруг стояли шипастые монстры и стояли очень плотно. Подобраться не смогу. Значит надо приступать к плану Ё.

Торопливо спустившись, я наткнулся на дворян возле трупа гиганта. Рыцарь копошился в распоротом брюхе демона, и собирал что-то в контейнер. Да, точно, этим же здесь и зарабатывают. Вещь грязная, малоприятная, но на рынке у алхимиков, чародеев да прочих мастеров то что можно отыскать в потрохах убитых монстров — весьма востребовано. И аристократы тут мигом забывали про природную брезгливость. Девушка и молотобоец стояли за спиной Миролюба и тревожно вглядывались в коридор.

— У меня плохие новости, — тихо сказал я. — Это вторжение.

Парень с парными клинками, карауливший лестницу, чуть не подпрыгнул, когда я вышел к нему из темноты.

— Не бойся, пацан. Мы сейчас всё сделаем красиво, — отмахнулся владелец молота. Смело, глупо. Вообще, это ведь не моё дело. Можно поступить очень просто и не забивать себе голову. Сказать ребятам «хорошо» и ретироваться. Этих тут точно положат. Затем я могу выйти к бойцам оцепления и их пустят в драку. Погибнет масса народу. В целом, наверное, это не должно меня беспокоить… Но девушка пусть и была со мною груба, однако попыталась меня «спасти» за миг до того как получила дверью. Да и солдатики снаружи в чём виноваты?

— Я был наверху. Там уже вторженцев несколько сотен. Шипастые хвостовики.

Рыцарь медленно распрямился.

— Шипастые? Вооружённые? Высокие или полуметровые?

— Высокие, — про полуметровых я тоже помнил. Были и такие у чёрных призывателей. Мерзкие гадины. Ещё более мерзкие чем их высокие собратья.

— Святой Иисус, уже легче, — коротко произнёс рыцарь. — Сколько?

Ладно, можно и повторить:

— Чуть больше чем до чёртиков. Может быть даже до хрена. Я же сказал — несколько сотен.

Он задрал голову, будто бы хотел сквозь стены разглядеть шипастых врагов.

— Отходим. Отправим сюда пехоту. Пусть они примут удар, — наконец решил он. Не дурак. Но и не герой.

— Я могу закрыть портал, — сказал я. — Просто выманите сюда их, я проберусь и найду гадину, что энергию держит. Я видел где он.

— Шипастые хвостовики, мальчик, это Железная Гвардия. Десяток таких скотов нас на лоскуты порежет, — как дурачку принялся объяснять Миролюб. — Это бессмысленная и бесславная смерть.

Я мог рассказать ему больше об этой железной гвардии, но решил не тратить время:

— У входа есть узкое место. Ты щитом закроешься и подержишь их. Они сами себе мешать будут. Мозгов то у Гвардии этой немного. Вы шумите погромче просто и не давайте выбраться из школы. Я тем временем закрою портал и тогда сюда можно будет спецуру подогнать. Вон, от молота тут толку будет ноль, так что пусть его хозяин дует за оцепление за подмогой, — молотобоец фыркнул презрительно, а я продолжил. — А те уже разберут со своими пушками любую Гвардию. Иначе здесь столько пехоты погибнет, что я и представить боюсь.

— В хвостовиках попадается яшмовая кровь, а значит мы потеряем много денег, Миролюб, — вмешался молотобоец. — Как портал закроется, то и при извлечении может ничего не найтись. Сам знаешь, чем дольше без энергии тем меньше шансов. В итоге получим пустышку, вместо награды. Смысл корячиться?

— Резонно, — прогудел чёрный рыцарь. — Граф Гордеев нас по голове за такое не похвалит.

— Миролюб! Мальчик прав. Здесь столько людей погибнет… — девушка молодец. Девушка мне прямо нравилась, как её в такую компанию вообще занесло? Надо бы имя её хоть узнать.

— Резонно, — через паузу согласился рыцарь. — Глеб, что думаешь?

Дворянин с парными клинками отмахнулся:

— У солдатни работа такая, дохнуть. Пусть работают. Пусть зачищают, выгребем всё что они набьют. Если оно регулярно сюда будет богато сыпать — это ресурска будет. Раз ресурска нам права на неё могут дать. Права же сам понимаешь куда ведут. Может из этой дыры получится съехать.

— Ресурску не сделают в центре города, Глеб, — покачал головой Миролюб. — Я тебя услышал.

Девушка смотрела с неприкрытым возмущением, грудь часто вздымалась, но аристократка сдерживалась от комментариев. На рыцаря же смотрела ну очень выразительно.

— Так, парень. Ты сказал очень красивые и правильные вещи, но мы тут всё принимаем коллегиально, поэтому слушай, что будет дальше… Я Миролюб Борзов, кстати.

— Илья Артемьев! — представился я, и перенёс вес на одну ногу, готовый кувырком уходить от атаки. Тон у Миролюба был совсем не миролюбивым.

— Так вот, Илья, — повёл плечами рыцарь, вытащил из ножен клинок, — план красивый, но…

Глава 11

— Но слишком высок риск того, что нас тут всех разорвут на кусочки, — Миролюб жестом указал себе за спину, задрав голову в глухом шлеме к потолку. Повинуясь его жесту Глеб попятился прочь от лестницы. — На входе место хорошее, не спорю, однако когда Гвардия додумается выломать окна — всё приключение подойдёт к концу. Бессмысленно и бесславно. Надо как-то иначе всё провернуть. Так что я присоединяюсь к Веронике. Гвардия это не шутки. Крови может быть очень много.

Хорошо. Очень хорошо, пусть мечник и молотобоец явно не обрадовались такому решению. Однако это прямо удача. Во-первых, я знаю имя девушки. А во вторых можно чуть расслабиться. Мне ведь уже подумалось, что ребята попробуют меня здесь и оставить. Всё же команда зачистки это группа повязанная друг с другом по рукам и ногам. Часто даже кровью. За пределы такого коллектива ничего выходить не должно. В них разное случалось, а тут какой-то незнакомый дворянчик странного вида. Проще от него избавиться.

Однако какая-то честь в Миролюбе Борзове всё же наблюдалась, раз он прислушался к доводам о лишних смертях и они, что вообще удивительно, возымели на него какое-то влияние. Вероятнее всего вес этот был натянут на большую (и красивую, надо сказать) грудь девушки из их команды. Судя по взглядам, которые она бросала на рыцаря, что-то между ними было. И это что-то не слишком приветствовалось мечником и молотобойцем, но авторитет Борзова точно был непререкаемым.

— Может для начала откатимся к выходу? — тихо предложил я. Шум наверху будто бы усилился. — Не хотелось бы чтобы наше обсуждение прервала ватага демонов.

— Резонно, — согласился рыцарь.

Мы выдвинулись в коридор обратно. Волшебная сфера плыла над головой рыцаря, выдёргивая из темноты розовый купол. Я же покинул освещённое место, дабы не привлекать много внимания. И это оказалось правильным поступком. Потому что когда мы проходили мимо гардероба — с неприятным клацаньем нам на встречу, со второй лестницы, вышло несколько железных гвардейцев. И я-то их увидел сразу, равно как и демоны заметили моих спутников, а вот сами дворянчики лишь насторожились от звука да за оружие взялись.

Я двинулся вперёд, проклиная ситуацию. Кричать спутникам о том, что они идут прямо на противника — это значит выдать и свою позицию тоже, чего делать совсем не хотелось. Ослеплённые своей сферой, они заметят гвардейцев только когда те уже ринутся в атаку.

Пришлось выкручиваться. Поймав взглядом сгусток света, созданный девушкой из рода православного медведя, я выбросом силы отобрал его и швырнул туда, где собирались гвардейцы. Вероника возмущённо вскрикнула, но затем осеклась. Миролюб выставил перед собой щит, ускоряясь. Ну, хорошечно же. Пусть ребята займутся делом.

— Глеб, беги в оцепление, пусть готовятся. Я начинаю шуметь. Эй, парень, ты где? — прогудел рыцарь. Я, разумеется, промолчал. Это он в доспехах и уже засветился, а на мне лёгкая рубашка, свободные штаны и кеды. Моя сила в неожиданности.

— Парень? — встревожился рыцарь.

— Отходим, Мира. Давай во двор! — вмешался молотобоец. — Ну его к дьяволу, сейчас с двух сторон нас зажмут.

— Резонно, — сказал щитник. — Ника, Ваня на выход. Глеб? Какого дьявола ты ещё здесь?

Мечник выскочил в свет выломанного проёма.

— Ваня, дай по ним.

Парень с молотом вышел вперёд, взмахнув оружием. Аж хрюкнул от усилия, описав небольшую дугу. С навершия его чудовищного инструмента в сторону железных гвардейцев устремилась сверкающая волна. Смела первых демонов, опрокинув остальных на спины. С яростным щёлканьем шипастые твари вскочили и ринулись в атаку. Молотобоец скользнул под защиту рыцаря.

— Пошли-пошли! — рявкнул Миролюб, топнул ногой, и во все стороны разошлась волна энергии. Я её перепрыгнул, а вот бегущим на дворян гвардейцам на это ума не хватило и они снова попадали, будто кегли в боулинге. Неплохо! Но надо двигаться, раз уже шумиха пошла.

Лестница трещала от клацающих лап. Видимо, наверху скопилась критическая масса и теперь демоны покатились вниз. Лавину гвардейцев я встретил на пролёте между первым и вторым этажом. Мигом понял, что бой принимать смысла не имеет и выпрыгнул в окно, разбив стекло. В прыжке схватился за раму, разглядел ящик кондиционера чуть левее и, пособив себе силой, добрался уже до него. Несколько демонов последовали за мною, и полетели вниз, на асфальт под окнами. Высота крошечная, так что поганцы почти сразу же встали на ноги, озираясь в поисках добычи. На шум среагировала пехота за ограждениями. Проревел сигнальный рожок. Щиты с имперским двуглавым орлом сдвинулись. Так, там сейчас настоящая бойня начнётся, а план был не такой, надо торопиться! Я огляделся. Пожарной лестницы тут не было, но кладка школы настолько облезла, что за неё можно было уцепиться, при желании и сноровке. Но зачем так делать, когда ты умеешь большее? Ещё немного силы. Совсем чуть-чуть, чтобы ладони стали липкими настолько, чтобы выдержать мой вес. Раз-два, раз-два. Я по стенке дополз до верхнего этажа, быстро заглянул внутрь, убедившись что лестница опустела. Высадил стекло и впрыгнул внутрь. Ловко удержался на площадке и поспешил по ступеням наверх.

Из проёма, ведущего в фойе четвёртого этажа, на меня выскочило двое демонов сразу. Первого я срезал колющим в то место, где предполагался рот, а вот от удара второго пришлось уклоняться. Лапа чудища скользнула мимо и врезалась в угол проёма, выбивая каменную крошку. На зубах сразу заскрипело, в ноздрях защекотало, да и глаза пришлось прикрыть. Я скользнул в фойе, мотая головой и пытаясь вернуть хотя бы зрение. Шестое чувство бросило меня на колени, и над головой просвистел железный прут. Это уже со спины били! Пыль попала в глаза и я почти ничего не видел, лишь чудом уклоняясь от атак нескольких гвардейцев и вслепую отмахиваясь от нападающих. Оказавшись у стены, я прыгнул на неё, пустив клей в ладони и в пару мгновений оказался на потолке, где рукавом отёр лицо. Так, что у нас тут?

А у нас тут был почти десяток железных гвардейцев, столпившихся подо мною. Двое подпрыгивали, пытаясь зацепить меня лапами. И пока у них в голове не оформилась мысль использовать для этого хотя бы палку — надо было двигаться. Я увидел портал и поспешил по потолку к нему. Внизу за мною следовала вся чёртова свита сопровождения. Как их стряхивать?

Хранителя энергии я не видел. Там, где он стоял в первый раз — пусто. Очень нехорошо. У портала я спрыгнул, но вместо того чтобы встретить преследователей лицом к лицу — нырнул в мерцающее зеркало, где сходу определил призывателя. Демон в капюшоне стоял в святящемся кругу, вздымая руки к тёмному небу, рваный плащ был покрыт пеплом. Проклятье, всё вокруг было покрыто крупным пеплом. Чего здесь произошло?!

Я снёс голову призывателю и торопливо огляделся. Увидел серые штандарты с луной, рассечённой молнией. Ого, а вот это неожиданно. Я ведь знал этот герб. Как он здесь вообще очутился?! Чёрт… Это очень нехорошо. Торопливо выкачав из убитого демона эссенцию, я отступил к портал и остановился у входа. С меча капала кровь демонов. Чёрно-белый мир пах гарью, скрюченный лес тянулся к тёмному небу голыми ветвями. Тут стало ещё хуже, чем прежде.

Я ещё раз перепроверил свою броню. Крепко держится. Экраны вокруг души были прочнее бункеров на случай ядерной войны, а значит мир демонов её на этот раз не заберёт. Будем считать, тест пройден. Ладно, пора назад. Но заглядывать на эту сторону нужно будет почаще, во-первых потому что есть такая возможность, а во-вторых: молния, рвущая луну, тут совсем некстати. С нею могут быть проблемы и весьма серьёзные.

Железная гвардия за мною в портал не только не последовала, но и забыла про меня, едва я в него нырнул. Поэтому вернувшись в реальность, я срубил троих в первую же пару секунд. А затем выдернул из кармана подготовленных бронемяков, послушно ждущих команды, и щедрым жестом бросил их на пол. Ату их, мои миньончики. С лязгом, высекая искры, мелкие шарики устремились в бой. Бегать они умели, конечно, но их суть была инерция, скорость и кинетическая, так сказать, энергия. Первый бронемяк отрикошетил от пола так, чтобы пробить шипастую броню демона в районе горла. С хрустом проломил плоть железного гвардейца, пролетел до противоположной стены, отразился от неё и с глухим гулом врезался в голову соседнего монстра. От силы удара тот рухнул, как подкошенный.

Я отвернулся, двинувшись туда, где в последний раз видел хранителя энергии. Зал вспыхивал искрами, когда мои бронемяки задевали что-нибудь твёрдое. От стен летела пыль и выбитая штукатурка. Демоны метались из стороны в сторону, пытаясь поймать моих помощников. Один из бронемяков пролетел мимо моего уха, волосы аж колыхнулись. Я на миг даже похолодел, представив, как такая штука проламывает череп. Но такое в принципе невозможно. Бронемяк никогда не атакует хозяина. Они думают не так как мы, строят свои маршруты так, будто бы мир вокруг это тягучее желе. Успеют пересчитать траекторию, если мне будет хоть что-то угрожать.

Умом я это понимал, но всё равно нервничал. Из фойе, где бесновались мои милые создания, хотелось убраться поскорее. Неподалёку от места, где я видел хранителя в последний раз, виднелась дверь в класс. По-моему в прошлый раз она была приоткрыта, а сейчас нет… Я рванулся вперёд. Позади клацали по полу шипастые твари, пищали бронемяки, хрустели проламываемые смертоносными шарами тела, испускали предсмертные звуки падающие железные гвардейцы, а я со скоростью спринтера летел к деревянной преграде. Ни на миг не задерживаясь, я разнёс дверь в щепки, влетев внутрь. Прошипел от боли: один из обломков оцарапал щеку, отчего та мигом будто загорелась. Доспех таких раны не останавливает, считая не опасным. Но больно же! Вытерев кровь с лица, я уставился на скрюченного хранителя возле школьной доски. Батарейка портала медленно повернулась ко мне и вытянула перед собой когтистые лапы, на кончиках которых голубым пламенем забурлила энергия.

Я успел увернуться от лучей, перекатился, нырнув в сторону между партами. Пахнуло гарью. Бирюзовое пламя разрезало столы и те сложились, упав на пол. Хранитель утробно замычал, переводя лапы в мою сторону. Я прыгнул вверх, вцепившись в потолок и в считанные мгновения оказался над головой демона. Тот неуклюже огляделся, рассекая лучом мебель, стены. Вспучились и вылетели оконные рамы, впустив с улицы далёкий вой сирены.

Меч с хрустом вошёл демону в темя. Хранитель тут же обмяк и грохнулся на пол. Я мягко приземлился рядом, с трудом устояв на ногах. Высвобожденная энергия пронзила тело насквозь, мне пришлось опереться на парту, чтобы не упасть от толчков. Амулет засветился, и обод налился бронзой. Шумно выдохнув, я дождался окончания выброса, в этот раз не жадничая и сливая излишки в воздух, а затем наклонился над мертвым демоном, перевернул его и выпустил ему кишки. Среди требухи на пол выскользнул яшмовый сгусток. Здравствуйте. Вот как, значит, добытчики это делают. Не самая приятная работёнка. Но вроде бы такое стоит денег, хотя брать в руки эту штуку совсем не хотелось… Я огляделся по сторонам, увидел чей-то школьный рюкзачок с ракетой, которая на моих глазах из серой превращалась в синюю, и, выгрузив на обломки парты учебники, запихал яшмовый сгусток внутрь. Закинул сумку за плечо. Первый раз в первый, так сказать, класс.

Портал в фойе исчез, и вместе с ним стал растворяться и туман. Бронемяки по залу уже не летали, они подползали ко мне, просились на ладонь, ласково лизали пальцы шершавыми язычками, а затем, один за другим, отправлялись в пространственный карман.

— И. Бужба. Бзибзи! — пропищал мне последний из них, тоже ткнулся носиком в палец, и нырнул в убежище. Так, двоих бронемяков я потерял. Несмотря на их сокрушительные таланты, они, к сожалению, не были неуязвимыми. Скрипнув зубами от досады, я зашагал вниз. Скоро здесь будет жарко.

В мир возвращались украденные порталом краски, и почти сразу же с улицы донёсся гулкий грохот пулемёта. Наверное, наружу пока выходить не стоит. Я присел у стены, вжавшись спиной в угол. Сейчас там работает имперская зачистка, которая обычно стоит в оцеплении опасных зон, ограждая простых людей от портальных тварей. Лучше не высовываться, чтобы самому не схлопотать пулю. Пусть они сюда доходят сами.

Надеюсь, дворянчики сообщили спецназу о том, что здесь есть я. Ну, если было кому сообщить.

Когда стрелки добрались до фойе, то уже заработало электричество. И поэтому штурмовики в закрытых шлемах и с оружием наизготовку заметили меня сразу. Старший выпрямился, опуская автомат, с удивлением оглядел следы побоища.

— Это вы их так? — с уважением спросил он меня. Я с виноватым видом покачал головой. Бойцы явно не ожидали такого побоища. Удивлённые взгляды за забралами боевых шлемов говорили громче любых слов. Подросток с мечом и школьным рюкзаком, в рваной рубашке, грязных штанах и запылившихся кедах не походил на героя, развалившего пару десятков железных гвардейцев и хранителя энергии вдобавок.

— Впечатляет, ваше благородие, — старший группы отвернулся, заговорил в рацию что-то.

Я неторопливо спустился по разбитой лестнице вниз, вышел через главный вход. Здесь, во дворе, тел демонов хватало. Благородные всё же порезвились. Хотя и простых бойцов в драку тоже бросили. Несколько убитых имперских воинов лежали среди мёртвых железных гвардейцев и это меня расстроило. Хотелось обойтись без жертв.

Миролюб в помятом доспехе полулежал за пределами школьного забора, прислонившись к ограде, шлем он снял, и потому я, наконец-то, увидел его лицо. Лет тридцать, волосы светлые, длинные и мокрые от пота. Лицо бледное-пребледное. Но, главное, что живой. Рядом с ним суетились медики. Вероника с перебинтованной головой сидела у машины скорой помощи и всё порывалась встать, но врачи её удерживали. Среди трупов я разглядел поломанный молот Ивана. Его хозяин с грустным видом сидел у вскрытого тела одного из демонов. Чуть поодаль Глеб выпотрошил другого. На меня оба аристократа смотрели волками. Видимо, заход у них оказался экономически невыгодным и винили они в этом меня.

Ну и ладушки. Главное, что пехотой не прикрылись, а значит план можно назвать успешным.

— У тебя получилось, — сказала Вероника, когда я присел рядом с ней. Выглядела девушка усталой. Силу вычерпала знатно, главное теперь восстановиться. Если досуха и без подготовки отработала, то могла и надорваться. От помощи врача, ринувшегося лечить мою царапину, я лишь отмахнулся.

— У меня не могло не получиться, — улыбнулся я девушке. — Вам, смотрю, досталось. Как Миролюб?

— Он крепкий. Его быстро на ноги поcтавят. А ты как?

Я показал два больших пальца, а Вероника продолжила:

— Они из окон посыпались как… как… Даже не знаю как назвать. Если бы не пехота, то… Мы думали ты сбежал.

Я лишь хмыкнул. Краем глаза заметил как сквозь оцепление проходят рослые вояки в бело-голубой форме. Явились не запылились. Охранники разрезали толпу, проведя сквозь неё высокого бородатого батюшку с позолоченной митрой на голове. Хмурый игумен чуточку надменно смотрел по сторонам, хищно принюхиваясь. Злые глаза шарили по людям в поисках скверны. На миг его взор остановился на мне и чуточку изменился. В нём проявилось недоумение.

Он коротко что-то сказал, и процессия двинулась в нашу сторону. Я увидел дьякона со сканером сигнатур, старающегося держаться чуть позади старшего священника. Бюрократия не должна быть такой бюрократичной, ребята. Это аварийная зона. Если ко мне выдвинут претензии в том, что я не зарегистрировался или же действовал без печати на документе — можно будет и поворчать.

То что они идут ко мне, конечно, не очень хорошо. Первую Церковь в своём нынешнем состоянии я опасался. Всё-таки для них в будущем я был главным врагом, да и мне самому часто приходилось с ними сталкиваться. Причем, скажу прямо, самые жесткие бойцы были как раз у монахов Российской Империи. Западные да восточные религиозные сообщества в подмётки им не годились. Чуть приближались боевые имамы исламистов, и, честно говоря, с ними тоже хватало проблем, но Первая Церковь доставляла максимальные неприятности. Сколько поповских эссенций я пожрал, пока был в том мире… Страшно перечесть. Не откликаются ли они во мне зловещим эхом, а? Я выпрямился, не отводя взгляда от пристального взора игумена. Священник Церкви с боевиками остановились, не дойдя до меня нескольких шагов. Встревоженная Вероника поднялась на ноги, и никто из врачей и не попытался её на этот раз удержать.

— Госпожа Медведева, господин… — игумен пристально смотрел на меня.

— Артемьев. Илья Артемьев, — прищурился я. Сильный поп, прямо жарко стало.

— Ваше Высокопреподобие, игумен Пётр, — чуть поклонилась Вероника. Местная звезда, раз его по имени кличут?

— Артемьев, — покатал на губах священник. Кустистые брови нахмурились сурово. — Артемьев… Пушкиногорский интернат?

— Он самый…

Игумен снова потянул носом, оглядывая меня с совсем не прикрытым подозрением.

— От тебя разит тьмой Артемьев.

— Это пыль с места сражения, Ваше Высокопреподобие, — улыбнулся я. Бронированные церковники держали оружие наготове, ожидая команды старшего. Так-так… Иллюзий питать не надо, если они решат меня вязать, то противопоставить мне им нечего. Поэтому улыбаемся, Илюша, и машем. На рожон не лезем.

— Твоя душа на месте, но я чувствую… Что-то, — он чуть склонился ко мне, снова потянул носом. От него пахло ладаном. Такое терпеть нельзя, но нужно. Челюсти заныли от напряжения. Будь я сильнее… Ох, чтобы сейчас тут такое началось. И оно начнётся, но сначала надо восстановиться. Канал к океану эссенции был слишком узок.

Он резко выпрямился, словно забыл про меня. Зашагал к школе. Охрана оттеснила нас в сторону. Отойдя на несколько метров, игумен обернулся, будто вспомнив о чём-то.

— Мы не закончили с вами, господин Артемьев, — сказал священник. — Я вижу тьму, но не понимаю её сути. Быть может это ерунда. А быть может… — он многозначительно качнул головой и зашагал к школе.

— Не стоит с ним ссориться, — сказала тихо Вероника Медведева, когда служитель Первой Церкви отошёл подальше. Смотрела она на него исподлобья. — Он предал анафеме князя Рябушкина-Байкальского. Весь род развалился.

— О как. Спасибо, но даже не собирался задирать такого большого человека, — не соврал я, беззаботно улыбаясь. Хотя внутри холодно прикидывал где случился прокол. Неужели Пётр почувствовал касание того мира? Или экран души заметил? Нет, вот это вряд ли. Тут надо быть ну очень могучим одарённым. Значит, всё же, следы другого мира. Надо бы поосторожнее с выходом в порталы. Они скорее всего сильно фонят. Ладно, пустое, исправлюсь. Нужно двигаться дальше, и для начала — помыться. Ну и переодеться.

А потом непременно заглянуть к Анфисе Бабушкиной и показать добычу из детского рюкзачка. Хехе.

Глава 12

Когда я, грязный и потный, ввалился к себе в комнату, то увидел, что Княгиня висит под потолком, скрестив ноги по-турецки, и читает очередной женский роман. На моё явление, после двух ночей отсутствия, она отреагировала загадочной улыбкой и игриво поприветствовала пальчиками.

— Много сил, дорогая? — спросил я её, прекрасно зная ответ. Напарница деланно вздохнула, но глаза смеялись. Знает, хитрюга, что я в курсе того как она к моим источникам подсоединилась. Но мне не жалко. После закрытия зоны её во мне было вдоволь.

Сграбастав школьную форму, я потащился в душевую, где после жаркого душа с нескрываемым удовольствием переоделся в чистое. Перед зеркалом придирчиво осмотрел себя. Нескладный подросток в дурацком наряде. Привыкну ли я к этим чертам? Лицо заострённое, узкое, нескладное, вкупе с чуть великоватым школьным нарядом — ну такой себе жених.

Ничего, ничего. Всё можно исправить. Так, теперь надо в подвал. Бродить по Пушкинским Горам в такой униформе как-то даже неприлично. Поэтому надо споро приводить в порядок мой выходной наряд, который, конечно, тоже оставлял желать лучшего. А так как горничных у меня пока нет — стиркой надо заняться самому. Хвала всевышнему, в интернате была прачечная. Причём современная, обустроенная довольно новыми (лет десять им, не больше) стиральными машинами. Для провинциального детского дома весьма неплохой результат. Плюс ко всему стиркой в подвальном царстве потенциальной чистоты занимались сами ученики, готовились к взрослой жизни, так сказать.

Насвистывая какой-то случайный мотив, я зашагал в подвал.

Уже наступил полдень, и интернат жил своей обычной жизнью. Занятия подошли к концу, и все готовились к итоговым экзаменам. По коридорам праздно шатались те, кого дальнейшие испытания не волновали, и задирали тех, кто ломал руки в переживаниях о том, как же они будут жить, если не сдадут русскую литературу на пять. Ведь нет там, в большом мире, жизни без русской-то литературы! Там, на небесах, говорят, только о ней и разговоры ведут. Ха.

В подвале я неожиданно встретил Семёна. Он как раз воевал со расписанной маркерами машинкой, пытаясь её запустить. Ворчал смешно, стучал по крышке кулаком. Я встал рядом, поправил его дверцу и нажал кнопку. Механизм тут же загудел, нагнетая воду.

— Спасибо, — светло улыбнулся парень. — Ты где был? Я вчера тебя обыскался.

— В городе, — просто признался я. — Гулял.

— Везё-ё-ёт, — протянул Семён.

— Тебя тут цепями не приковали, знаешь ли.

— Так и денег на такси не дали, — немедленно парировал он.

— Тебе дать денег на такси? — усмехнулся я, закинул в барабан вещи, потянулся за стиральным порошком. — Раз уж автобус вам, господин, не к лицу.

— Дай, — пожал плечами Семён.

— Зайди попозже и дам.

Повисла пауза. Разговор явно ушёл в неловкое для парня направление. Я же засыпал порошка, отмерил кондиционера, залил его по мерной риске и включил машинку.

— Слушай, — подал голос, наконец-то, Семён, — Илья… А каково это быть… Ну вот таким. Что это? Что изменилось внутри?

Я опёрся на машинку, глядя на товарища. Выглядел он чуточку потеряно. И, наверное, его можно понять. Мы ведь были неудачниками среди сирот. Два невзрачных и никому не нужных паренька, нашедших себя в своей никчёмности. И теперь Семён остался один. Неожиданно, но мне стало его даже жаль.

— Ничего толком не изменилось, Семён. Просто начинаешь видеть что-то новое, чувствовать новое. Вон, когда сквозит — тебе холодно. А когда рядом сила — ты это также чувствуешь. Описать не можешь это самое «холодно», а знаешь что это. Как воздух в руки взять.

Я схватил пустоту ладонями, сделал вид что заглядываю внутрь:

— Вроде бы и ничего нет, а вроде бы ты знаешь как из этого ничего вытащить энергию и изменить её. Направить куда-то.

Семён восхищённо покачал головой.

— Вот как-то так, — резюмировал я. — Ничего особенного.

— Ты стал совсем другим человеком, — признался Семён. — За один вечер изменился. Поэтому прости, но никак не могу с тобой согласиться. Это особенное.

— Когда ты меняешься, ты этого не осознаёшь, — заметил я. — Это жизнь.

Он промолчал, но губы его поджались.

— Мудростью теперь делишься. Хорошо тебе. Девочки только о тебе и болтают. Артемьев то, Артемьев сё. Артемьев мне сегодня снился, он такой властный был. Ты и правда Сашу трахнул?

Я поморщился:

— Акт любви называть словом «трахаться» нельзя! Что за принижение великого интимного таинства? Звериное какое-то, право. Трагичен такой упадок нравов. Безмерно трагичен.

Экий мы сегодня, Илья, ханжа! Будто бы две прошедшие ночи ромашки-лютики на лужайке нюхал, да с плюшевыми зайцами танцевал. Ата-та тебе, Илюшка!

— Так было что-то? — не унимался приятель. Чего ему это вдруг так важно оказалось?

— Нет, она же ещё ребёнок, Семён!

Он обалдел немного от моего высокомерия, но быстро справился с эмоцией.

— А Фесенко? Говорят, ты к ней тоже ходишь. Ты же знаешь, что она ведьма?

Василиса до старости не доживёт с такой популярностью. Но, вообще, я-то, Сёма, знаю, а вот какого, прости Господи, хрена ты в курсе её увлечений?

— Ведьма? Фесенко?! Ты серьёзно? — сыграл дурачка я.

— Да. Как Ленка, — вернул Семён. — Которая повела тебя в жертву приносить и пропала. И как Саша, которую…

— Да брось, Сёма! — возмутился я. — Что за слухи. Сбежали они и всё. Меня по голове огрели и сбежали. Не думаешь же ты что они полезли в портал?

— Там была кровь. Все говорят, что была кровь!

— Сам видел? Трогал? Может, на анализы отвозил? — забросал я его вопросами. Он чуть растерялся. — Вот-вот, Сёма. Не слушай всего о чём болтают. Вон, ходят подозрительные домыслы, что Лену и её дружков я не только убил, но и съел. Слыхал о таких вестях?

— Не, только про то что Сашу трахнул, — он нервно облизнулся и с виноватым видом почесал затылок. — Врут, значит? Но про Фесенко-то точно говорят. Она ж в том году с Коляшей встречалась, из старших. Помнишь?

После миллионов взятых человеческих эссенция имя Коляши мне ничего не дало. Поэтому я ограничился тем что просто развёл руками. Сдаюсь, мол.

— Он зимой на танцах в углу с Машенькой Архиповой обжимался, так потом две недели с унитаза не слезал. Похудел весь, посерел, еле ходил. А то всё Фесенко его прокляла. Его дристнёй, а Машеньку прыщи тогда разбили. Неужто не помнишь?!

Что-то такое было, хоть и очень смутно. Должно быть, когда-то это было важно для нас с Семёном. Память сбоила, иногда она выдавала событие, которое случилось сотни лет назад, и я его помнил будто бы оно вчера свершилось, а иногда напрягаешься-напрягаешься и будто бы не с тобой оно произошло.

— Сёма, раз ты знаешь, что Фесенко ведьма — чего же священникам не сдаешь? — прищурился я. — А?

— Зачем? — искренне удивился он, а затем сразу понимающе кивнул, — Ах да, ты же теперь одарённый! Человек благородных кровей! Кто-то из простых людей по силе тебя достал, так всё, сдать его в Первую Церковь! Пусть они её приструнят, поломают, да?

Я остановил его жестом:

— Семён, ты чего? Тебя какая муха покусала? Это же я — Илья. Ты меня ни с кем не перепутал?

— Не Илья ты, — вдруг выкрикнул он. — Не Илья! Это тебя надо в Первую Церковь. Пусть они посмотрят внимательнее.

Парень чуть ли не всхлипнул и выбежал из прачечной. Ну совсем никуда не годится. Конечно, каждый должен пройти через все этапы взросления, но некоторые надо проскочить на максимальной скорости.

Хотя поймешь ты это только совсем-совсем взрослым.

Я сел напротив стиральной машины, выпрямился и закрыл глаза. Раз ждать надо, то почему бы не заняться полезным делом. Каналы сами себя не раскачают.

Из головы всё не шли штандарты из того мира. Я уже совсем забыл о владельце герба в виде рассечённой молнией луны, а ведь когда-то он был мне костью в горле. Осторожный, хитрый, сильный Князь Падали. Тёмный Лорд, владевший этими землями, служил ему много лет и всё у него было хорошо. Ровный достаток, стабильная жизнь. То, что портал закрылся — как-то повлияло на ситуацию по ту сторону, раз Князь Падали Мордард лично пришёл разбираться с произошедшим. Плюс ко всему ещё и с вторжением. На территориях Российской Империи. Почему он так осмелел?! Что изменилось-то?

Дыхание моё замедлилось. Почти остановилось. Погрузившись в транс, я чувствовал как энергия внутри рвётся наружу. Как бурлит она в узких местах слабого энергетического контура, как проминаются тонкие стенки под напором мощи. По спине протекла капля пота, но я её отметил лишь краем сознания, полностью погружённый в мысли.

Должно быть, я слишком много внимания уделяю этому Мордарду. Ну, прорвался на авось, получил по сусалам и откатился. Проверил местную оборону, которая разбила его отряды даже не дав им выйти из здания школы. Всё, проехали. Да, держать в уме такие вещи необходимо: кто знает, во что это выльется.

На моей памяти было два больших вторжения, за которыми я наблюдал ещё не будучи участником событий. Одно случилось где-то на Урале, и объединённым усилиями аж трёх Князей Падали удалось взять под свой контроль Екатеринбург и окрестности, но затем пришла целая армия Первой Церкви, собранная со множества регионов, и святоши отбили земли обратно. При этом имперские демоноборцы даже по тревоге не были подняты. Хотя, казалось бы, вместо церкви должны были прийти именно служивые ребята. Но дела российского императора и патриарха — есть тайна государева, и кто откроет её, тому уран в шахте руками голыми добывать до конца своих коротких и несчастных дней.

Я эту тайну, кстати, знал. Хе-хе.

Второе было в бедной Африке. Экспедиционный английский корпус полёг в саваннах южнее Сахары и отбить обратно свои земли уже не смог, а корона приняла решение, что не больно то и надо. Где Африка, а где Великая Британия, решили они. За такой плацдарм я был им благодарен. Очень помогли, спасибо им. А ещё говорят что англичанка гадит. Ха! Отнюдь!

Кто-то вошёл в прачечную. Я не пошевелился, следя за дыханием и потоком силы. Шаги осторожно приблизились. Мне послышался тонкий запах цветочных духов. Тонкий пальчик аккуратно коснулся щеки. Я тут же вышел из транса, но не пошевелился. Энергия текла плавно, уверенно. Доспех напитан и выдержит выстрел из большого калибра в упор. Какой-то изящный пальчик уж точно выдержит.

— Артемьев? Ты живой? — сказала девушка. Голос незнакомый. Я повернул к ней голову, как можно резче. Симпатичная блондинка испуганно вскрикнула, отшатнулась, прикрывая рот ладошкой.

— Здравствуй, — чуть хрипло произнёс я и соврал, — не хотел тебя напугать, прости.

— Что ты тут делаешь, Артемьев? На полу, в темноте?!

— Жду. Может быть тебя, — улыбнулся я. Она нахмурилась, затем зарделась.

— Дурак!

Звякнула машина. Ого. Я просидел здесь почти час! Медленно поднявшись, я открыл дверцу, вытаскивая оттуда горячее и уже подсушенное бельё. Девушка не уходила. Она мялась где-то на периферии зрения, и будто бы вела с собой какой-то жаркий спор.

— Что ты хотела, Инга? — память услужливо подбросила её имя. Вроде бы это бывшая подружка убитой мною Лены.

— Артемьев, — начала было она, но тряхнула головкой недовольно, — то есть Илья. Илья, да. Мне нужна твоя помощь! Ты же стал одарённым?

— Моя помощь будет дорого стоить, — собрав одежду, я встал напротив неё, откровенно забавляясь.

— У меня нет денег, — растерянно произнесла Инга.

Я молчал, улыбаясь. Фигурка у неё была что надо. Но, конечно, не мой возраст. Слишком юна, пусть даже и не невинна.

— Почему ты так улыбаешься? — не поняла девушка. Скрестила руки на груди, приосанившись.

— Просто так, — не ответил я. — Хорошее настроение. Сила прямо бурлит во мне, не знаю куда её и деть.

— Ты общаешься с Фесенко, — выпалила Инга. — Она приворожила моего парня! Сделай так, чтобы она сняла приворот! Он мой! Только мой!

Какая милая дурость.

— Плата? — спросил я невинно.

— Прости о чём хочешь, — выпалила она. Я шагнул ближе, и она чуть отшатнулась, хлопая огромными васильковыми глазами, но не отступила.

— О чём хочу?

Между нами было несколько сантиметров.

— Артемьев… Илья… Я… — она стала почти пунцовой, но бегством спасаться не спешила.

— Уверена? — тихо уточнил я. О, какие демоны сражались в её душе. Какие страсти там кипели!

Она, наконец-то, коротко и чуть обречённо кивнула.

— Погладь тогда, пожалуйста, — сунул я ей в руки свою одежду и вышел из прачечной, насвистывая.

Инга, прижав к груди ещё сырую одежду, молча проводила меня взглядом.

К Васе я идти изначально не планировал, но после такого забавного разговора даже не удержался. Этот суровый и страшный мир подростков, запертых друг с другом в одном месте. С интригами благородных родов не сравнятся, но сколько в них эмоций! Сколько чувств!

Мне нравилось за ними наблюдать.

Дверь к ведьме отворилась почти сразу после стука.

— Чего тебе? — буркнула Василиса.

— Разговор есть, — широко улыбнулся я. — Пустишь, или мне на весь коридор возопить о ситуации? Хотя, думаю, проблем от этого не будет, потому что и так каждая паршивая собака знает о твоих увлечениях. О грязных, постыдных, чудовищных увлечениях!

С каждым словосочетанием мои слова звучали всё громче и громче.

Ведьма торопливо распахнула дверь:

— Быстрее, — прошипела она.

— Хороший ты человек, Вася, — сказал я, едва дверь закрылась. Нашёл уже знакомый стул, уселся и закинул ногу на ногу. — Известный!

— Чего ты хотел? — сухо поинтересовалась Фесенко.

— Что там за приворот на суженного-ряженного для Инги?

Брови Василисы поползли вверх.

— Я только за сегодня от двоих человек узнал, что ты ведьма. От разных! — я покачал головой. — Ты не опасаешься за свою жизнь?

— До экзаменов неделя. После них я отсюда выйду и всё. Никто меня не найдёт, — поморщилась она. — А про Ингу откуда… Эта дура что, к тебе пришла?

— Да. Про нашу связь тоже все, оказывается, в курсе. Что может нетривиальным образом подмочить мою репутацию, когда тебя на дыбе будут иноки Первой Церкви растягивать.

— Опять за своё?

— Прости, не удержался. Ты это, и вправду, сними приворот.

— Да какой приворот-то? Это дурак сам за мною ходит. Делать мне больше нечего, чтобы таких баранов чаровать. Тьфу.

Вела она себя так, будто бы лет пятьдесят проторчала в лесной хижине, из тех что на курьих ножках по рощам бегают.

— Что ж ты злая-то такая, Василиса? Кто обидел тебя так?

— Что-то ещё хотел? — не ответила та.

— Мне нужен знак от тебя, для Инги. Она мне тут услугу одну делает, некрасиво будет если зря.

— Я тут причем?

— Притом, что есть одно местечко у меня на примете, с ресурсной зоной через дорогу. С августа будет свободно для аренды. Как мне думается очень славно было бы кому-нибудь с ведьмовским даром там поселиться. Кому-нибудь отзывчивому! Желающему помочь ближнему, — широко улыбаясь, я наблюдал за насупившейся ведьмой. Ну и правда, вроде бы семнадцать лет, а ведёт себя так, будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживает на триллионах и триллионах таких же планет, как Земля.

— Это ты одарённый, Артемьев. Я простой человек, мне ближайшие годы только койка в общежитии доступна, — пробурчала Василиса. Прошла к своему столику, на котором стояла большая вязаная сумка.

— Ну здесь я могу помочь. Ты же помнишь, что я обещал о тебе позаботиться? — по правде говоря денег у меня сейчас было немного, но ситуация могла в корне измениться уже на днях. Поэтому можно было и щедростью блеснуть.

Она недоверчиво посмотрела на меня через плечо. Руки замерли в брюхе сумки, а затем медленно ожили, начиная выгружать оттуда всяческие женские богатства. Как только лезет туда всё это?

Образ бездонной сумки натолкнул на простую, но отчего-то не реализованную до сих пор мысль. Мне нужен дипломат. Что-нибудь неброское, небольшое, деловое, куда я перетащу свой пространственный карман, а то ну неудобно было с ним. Какой-нибудь чёрный, кожаный с замочками позолоченными. Да, будет здорово.

— Вот. Передай Инге, скажи чтобы сожгла, — Василиса вытащила из сумки соломенную фигурку. — Пусть кровью перед этим польёт.

— Поможет?

— Кровь-то? — усмехнулась ведьма. — Нет, не поможет, но серьёзности обряду добавит. Сам понимаешь, это важно, когда к делу относятся серьёзно.

— Так что, Инга права была про приворот? — я взял фигурку в руку. — Её суженный, да? Смоченный в чём-нибудь таком, что привораживает…

Я осёкся, глядя на соломенного человечка с ужасом и брезгливостью. Чуть не выронил. Читал я, как привораживают. Тьфу, мерзость.

— Мыслишь верно, — закивала ведьма. — Но нет. Эта заготовка. Не пригодилась. Так что, чтобы уж точно подействовало и клиент был доволен — дойди до её суженного сам и объясни доходчиво, что ко мне лезть не надо. Меня он не слушает, а после того что ты с Мишей сделал — вес твоих слов вырос многократно.

— Как он, кстати? — изобразил сочувствие я, хотя парень её заслужил то что получил.

— Это уже не моё дело, — буркнула она. — Иди, спасай свою Ингу.

— Рад был помочь, — саркастично сказал я. — Кто такой её суженый-то? Он хотя бы… — я сделал страшные глаза, — существует?!

— Тарасов Роман, Артемьев, бугай наш туповатый, — снисходительно объяснила она и добавила едко. — Тарасов тоже не очень умный.

— Язык ведьмы очень ценный ингредиент, — заметил в ответ я. — Надеюсь, нужда не заставит меня его искать. А то, может, это решит мои финансовые проблемы.

Она ядовито улыбнулась, я в ответ нарочито подмигнул, а затем вышел из покоев Василисы. Так… Дела «приворожённых» можно оставить и на потом. Сначала тренировка. После неё, наверное, дойду ка я сам до автобуса и доеду до города. Сэкономлю на проезде, а то прямо как зачастил на такси кататься. Никаких денег не хватит на такую роскошь. Но что поделать — надо заглянуть к Анфисе и показать ей то, что удалось вытащить из трупа портального демона. Плюс тот кровавый камень из тайника убийцы.

Так, отставить оставить дела влюбленных «на потом». Моя одежда у Инги. Эх. Ладно. Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать. Сначала — Тарасов. И только потом уже блондинка. Чтобы точно успела погладить!

Глава 13

Я знал, где искать Тарасова. Да что там говорить, все знали о Чёртовой Беседке. Роман и ему подобные облюбовали себе самый тёмный уголок, за глухой стеной хозяйственного корпуса. Никто не мешает, никто не наблюдает, что ещё нужно трудному подростку? Из подгнившей беседки с замшелой крышей открывался вид на решётку забора и густые заросли ивняка да рябины. К забору вела тропинка, прямиком к месту, где прутья раздвинули ломом так, чтобы мог протиснуться даже взрослый человек.

Вот там, в зарослях, начинался другой сиротский клондайк, но уже для ребят приключенческого склада ума. Узкая тропа петляла по колючим зарослям и приводила к небольшому пожарному пруду, на берегу которого из поваленного бревна кто-то соорудил качели. Я любил там бывать когда-то, а вот Тарасов точно был не из тех, кто испачкает белые подошвы в скользкой грязи.

Когда я огибал хозяйственный корпус, то увидел как у его угла стоит мальчишка лет десяти-двенадцати. Насупившийся, заплаканный. Он смотрел куда-то прямо перед собой, сжав кулаки, и что-то себе проговаривал. Я даже расслышал кое-что.

— Давай. Соберись. Соберись! Это надо сделать! — повторял он. Выдохнув, паренёк сунулся за угол, глянув в сторону беседки, а затем нырнул обратно. На глазах снова выступили слёзы.

— Стряслось чего-то, парень? — спросил я его.

Тот торопливо вытер лицо, сделав вид, что вовсе и не плачет. Я остановился рядом, нарочито посмотрел за угол, на беседку, в которой расселись парни из старших классов.

— Всё отлично! — буркнул пацан.

— Это я вижу. И даже согласен. Но повторю вопрос — стряслось чего-то? Я туда иду ноги руки ломать, может и от тебя чего передать?

— Книжка, — выпалил он. — Книжку отобрали. Мне её учительница дала, Вера Павловна, про воздушных пиратов! С картинками, а они… Этот… Ванюков… Отобрал! По-моему порвал уже страницу. А она интересная! И Вера… Вера… Павловна… Расстроится! Вот я… Пришёл… Забрать. Попросить.

Он яростно боролся со слезами, и это тоже было мило. Как и попытка в его возрасте в одиночку выйти в тёмный угол интерната против стаи половозрелых шакалов.

— Серьёзная проблема, — согласился я. — Как тебя зовут?

— Никита.

— Стой здесь Никита. Сейчас со всем разберёмся, не переживай.

Я вышел на тропинку к беседке. Под крышей валяло дурака человек восемь, но Романа я увидел сразу. Он восседал с ногами на лавке, и очень картинно курил. Крепкий, плечистый, светловолосый. Настоящий спортсмен. Капитан сборной приюта по самбо. Учиться толком не учился, но на это закрывали глаза, пока он приносил медали. Типичная история.

И на то что курил он вот так, в открытую, воспитатели да учителя с тем же усердием не обращали внимания. Спорт — золотой билет в жизнь того, у кого с учёбой не заладилось. Кстати, из меня вышел бы неплохой спортсмен. Вот только сколько мне тут осталось-то, неделя? Две? Экзамены завалю и свободен!

— Добрейшего вам дня, многоуважаемые обитатели подворотен, — поприветствовал я местную шпану. — Как здоровье ваше? Доброе али худое?

Здесь собрался весь свет интернатовских хулиганов. Самые отпетые негодяи. Я широко улыбался, глядя на чересчур уверенные и наглые лица. Говорят: дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих. Посмотрим, как у этих с обучением.

Я встал на мокрую от недавнего дождя ступеньку, опёрся на столб с облупившейся белой краской.

— Неожиданная встреча, малой, — сказал жгучий брюнет со спадающей на глаза длинной чёлкой. Антуан Касимов. Пару лет назад очень сильно меня допекал. Пришлось прибить гвоздями к полу его рюкзак, так как в физическом противостоянии тогда мы были неравны. Он мне потом, конечно, отомстил, но с тех пор особо и не лез. А теперь уже и не полезет. Так, а где Ванюков?

Крысёныш с книгой Никиты сидел у самого края. Место человека, кто по рангу ещё не добрался до звания «равный прочим».

— Я сам удивлён, что оказался в столь злачном месте, — покачал головой я. — Но судьба привела меня сюда, и теперь пути назад нет.

— Чего хотел, одарённый? Будешь тут своими силами блистать, как с Мишаней Черепашкой? — так, Антуан из тех, кто происходящее анализирует. Значит, как минимум, не дурак. Обвинение же совершенно несправедливо. Когда я разложил ухажера Василисы с его дружками, то ничего такого не использовал. Всё сам, всё сам.

— Ну неправда, Антуан! Неправда, — возразил я. — Всё этими вот руками. Хочешь, проверь! Не будет никаких вспышек, огненных шаров и моей умопомрачительной быстроты. Я просто сломаю и тебе руку, вот и всё! Или на этот раз лучше ногу! Для разнообразия.

— Дерзишь, как я погляжу, одарённый. Силу почувствовал? — хмыкнул он. — Только на любой винтик своя отвёртка найдётся. Не борзей и проблем не будет.

Я слышал, что Антуан за пределами нашего периметра знается с людьми серьёзными. Ну, для шпаны местной серьёзными, не для меня конечно. Однако многих ребят в интернате подобные слухи пугали до чёртиков.

— Книгу верни, — сказал я обидчику Никиты.

— А то чё? — мигом взвился тот. Нет, реально на чужих ошибках не учатся. — Чё? А?

Я уж хотел было в красках расписать его дальнейшую судьбу, как Касимов поднялся со своего места и подошёл ближе, засунув большие пальцы за ремень:

— Так чего припёрся-то, одарённый? На царствие направился? Так трон императорский не тута, он в самом Петербурге.

Пацаны вокруг загыкали, захихикали. Взгляды у них были колючие, недобрые. Вот вроде бы одноклассники, но как-то не видел я их такими никогда. Когда так озлобились? Нельзя быть такими юными и такими злыми. Фу прямо. Ремня бы.

— Так, для начала — надо с Романом поговорить. Ну и, как я уже сказал, чужое забрать, — я выхватил книгу у Ванюкова, свободной рукой отвалив ему затрещину. Он даже со скамьи слетел.

— Ты чё? Ты чё?! — ослом заголосил крысёныш.

— Тихо, — прервал его Антуан. — Одарённый, ты на кромке балансируешь. Рома, будешь с ним общаться или мы так отпустим нашего дворянчика?

Взгляд у Касимова был волчий, злой. Эх, неглупый парень, но кончит свои дни либо в остроге, либо от чужой руки. Судьба прямо на лице писана.

— Отчего бы и не поговорить, — прогудел Тарасов.

Стоило отдать ему должное, он не нервничал, смотрел спокойно, уверенно. Крепко затянулся сигаретой, не сводя с меня холодного взгляда, выдохнул дым в сторону и ловко спрыгнул со скамейки.

Остальные зашебуршились, проявляя спортивное любопытство, мол, кто кого. Стайка хлынула наружу, забирая нас в полукольцо.

— Тут как бы серьёзный разговор, ребятишки, — заметил я этот манёвр. — Давайте не будем ему мешать?

Разумеется, меня никто не послушал. Для шпаны я всё ещё был странным чудаком, к которому они привыкли. Ситуация же изменилась разительно.

— А если помешают, то что? — спросил Роман. Он был на голову меня выше и смотрел сверху вниз. Снова затянулся и выпустил дым мне в лицо. Да ёжкина ж ты кошка. От короткого удара в живот Тарасов согнулся, затем упал на колени. Сигарета упала на землю.

— Стоять, — указал я пальцем на первого из тех, кто собирался влезть в драку. — Будет хуже.

— Не хотел я делать это публично, — склонился я к отдувающемуся и побагровевшему Тарасову. — Честно. Но раз тебе этого так хотелось, то озвучу вслух и для всех. Василиса под моим покровительством теперь. Понял? Ещё раз к ней подойдёшь, снова придётся встретиться. Только уже моё настроение будет не таким благодушным.

Он что-то промычал невразумительное.

— А вы поняли? — обратился я к остальным. Парни неуверенно топтались на месте и косились на Антуана, но тот молчал. Наконец, вожак Чёртовой Беседки скрестил руки на груди:

— Ты не слишком много на себя берёшь, одарённый? Земля же маленькая, встретимся. Не я привет передам, так от меня.

— Приветы люблю, передавай, — я потрепал сипящего Романа, до сих пор стоящего на коленях, по щеке. — Ну что, мы договорились?

Тарасов рванулся раненым медведем, но это была слишком предсказуемая атака. Я чуть ушёл в сторону, придал здоровяку ускорение пенделем и самбист грохнулся мимо тропинки в мокрую траву.

— Не совершай ошибки, — сказал я ему. Коротким ударом в челюсть вырубил коротышку с жалкими усиками, который решил воспользоваться моментом. Прижимая к себе книжку левой рукой, я работал только правой. — Ребята. Не разочаровывайте меня.

Роман поднялся на ноги, глядя на свои испачканные штаны, взвыл нечеловеческим голосом и побежал на меня. Слева кто-то тоже метнулся, это я уже не разглядел, на автомате ушёл от атаки, влепил кулак в солнечное сплетение, а затем встретил Тарасова прямым ударом ноги в колено. С хрустом тот грохнулся снова, уже на грязь и завыл так, словно обезумел от горя и боли.

— Вы чего, бандиты? Я неясно сказал? — разочарованно сказал я.

— Не лезьте к нему, — скомандовал Антуан. — Ты где так драться научился? Не знал, что ты так умеешь.

— У меня много секретов.

— Ты ему ногу сломал, одарённый.

— Я же предупреждал. Не шучу. Надеюсь, что достучался до вас. Если нет — то потом не обижайтесь. Адью!

Неторопливо завернув за угол, где стоял мальчик Никита, я сунул ему в руки книгу где на обложке скалился одноногий пират.

— Держи!

В глазах парнишки горел немой восторг.

— Спасибо, спасибо! Я… Ты… Вы… Я… Спасибо!

Я, насвистывая, с чувством выполненного долга, двинулся обратно к жилому корпусу.

На моё счастье Инга уже погладила мою выходную одежду и даже аккуратно её сложила в корзину в прачечной. Какая молодец. Отыскав её в комнате отдыха, я отдал блондинке соломенную фигурку и с загадочным видом передал инструкции Васи, от себя добавив, что сжечь её надо среди ночи и в беседке, где находится место силы. Так, мол, отворот будет стопроцентный.

Инга исступлённо кивала, не отводя взгляда от колдовской куклы. Она ещё не знала, что истинное отворотное зелье уже поломало ногу её суженному, и печалить девочку таким известием лично — я не хотел. Полагаю, правда, что вряд ли девушка свяжет между собой два события, уж слишком она была мила и наивна. И мои подозрения были верны. Потому что когда Роман Тарасов, прыгая на одной ноге, покинул территорию интерната — Инга заботливо кружилась рядом с ним. Я наблюдал за этим, отжимаясь на брусьях и наслаждаясь тем, как работают мышцы. Да, они уже чувствовались, как по ощущениям, так и внешне. Дряблость субтильного подростка уходила, пусть и не совсем честно с моей стороны. Но, простите, ждать годами, пока тело придёт в норму, я не хотел, и поэтому во время тренировки по чуть-чуть добавлял силу в мышцы. Через пару недель нужно будет прекратить использовать дар, а то раздамся как любитель железа из качалки. Мне же важен не объём, а сила. И даже так: мне совсем не важен объём. Рельеф — допустим. Но только я считаю, что человек должен уметь почесать себе под лопаткой. Если не может, то о чём с таким вообще разговаривать, ха!

На пути из душевой я снова столкнулся с Ингой, и блондинка с заговорщическим видом мне подмигнула. Ну, точно, как я и думал. Ведь помогала суженному ковылять до машины, а два плюс два так и не сложила. Помыслы остались с соломенной куклой и таинственным обрядом. Эх…

«Ночью, помни!» — одними губами произнёс я, и она торопливо кивнула, пряча победную улыбку. Прелесть какая. Ладно, Илюша, хватит баловаться. У тебя впереди важная встреча по срочным вопросам. И первый опыт автобусного передвижения в этой новой жизни. Насколько я сверился с картой, до остановки надо было идти километр через поле, по протоптанной там дорожке. Деревенский колорит, что поделать. Зато дёшево и сердито. Прогулкой, надо сказать, я насладился по полной. Запах трав, шум ветра, щебетание птичек разнообразных. Отдохновение души да и только. С холма, который нужно было пересечь, открывался вид на реку, разрезающую нашу долину. Осенью здесь постоянно заседает клуб художников. Всё вокруг уставлено мольбертами, между которых восторженно замирают люди в беретах и с кистями в руках. Из самого Петербурга приезжают даже. Места по красоте ничем не хуже итальянских Тоскан.

В «Бабушкиных пушках» я оказался незадолго до закрытия. Из-за того что на одинокой остановке посреди полей мне пришлось прождать автобус почти целый час. Но тут и правда, либо дорого и быстро, либо дёшево и неопределённо долго. Здесь снова пахло домашней едой, на что мой живот отреагировал самым предсказуемым образом — урчанием. Обед в интернате я снова пропустил. Успею ли к ужину?

Или, может, ну его эту экономию? Один раз же живём. Хе-хе. Тут ещё столько кафе да ресторанов не опробовано!

— Таки снова вы, пусть моё сердце всегда будет горячим и одним! — всплеснула руками Анфиса, когда вышла к прилавку, привлечённая звоном колокольчика над дверью. — Соскучились за мною, благородный господин Артемьев? Уж сегодня я таки точно совершенно свободна для ужина, или же вы принесли мне за попродавать чего-нибудь? И я вам кричу, что таки слышала за ваши утренние успехи, но понесли вы себя не к доброй Анфисочке, а куда-то в совсем неприличное место, прости Господи.

Я поставил на прилавок грязный рюкзачок.

— Вы почему так меня интригуете? — поинтересовалась хозяйка лавки, но взгляд уже приобрёл деловитое выражение. — Уж не потащите ли вы на свет божий грязь какую? Молю, не давайте мне такого удовольствия!

Из-под прилавка появился большой пластиковый контейнер и рюкзак мигом перекочевал внутрь.

Когда я вытащил яшмовый сгусток, найденный в брюхе демона портала, Анфиса тут же нацепила очки, внимательно вглядевшись в находку. Перевернула его при помощи длинного пинцета. Посветила невесть откуда взявшейся лампой и, наконец, удовлетворённо кивнула. Волшебным образом громыхнула о столешницу весами, сноровисто перекинула сгусток в мерную чашу.

— Триста рублей и мы оба сделаем что больше этого не видели, — сказала она, посмотрев на меня сквозь очки, увеличивающие её глаза раза в два.

— По рукам, — приблизительную цену этого ресурса я успел посмотреть в сети, и то что предложила Анфиса меня вполне устроило. Если бы предложила меньше среднего, то, конечно, наши отношения бы не заладились (хотя в округе таких лавок в принципе не было, и поэтому «Бабушкины пушки» могли гнуть любые цены). Значит есть какая-то деловая этика, значит можно работать и дальше. Сгусток с весами и контейнером исчезли, а Анфиса словно из пустоты выложила три сотенные бумажки:

— Прекрасно, добрый господин Артемьев. Я всё больше в вас влюблённая, ой и держите меня за ноги как влюблённая! Но неужели то была вся наша долгая и совместная жизнь?

Я выложил на стол красный камень, что забрал из тайника убийцы. Лицо Анфисы мигом изменилось.

— Откуда это у вас? — спросила она. Наклонилась над находкой, её лицо застыло в десяти сантиметрах над ней. Хозяйка лавки даже носом потянула, будто пыталась определить ценность предмета по запаху. А затем выпрямилась и глянула на меня уже без хитрого прищура.

— Долгая история.

— В другое время я бы заинтересовалась такой находкой, но теперь мне таки много лет и смерть свою я хочу встретить в окружении внуков, а не имперских охранителей. Уберите это, господин.

Хм, вот оно как. Я сунул камень обратно в карман. Анфиса пристально наблюдала за моими движениями, а затем цокнула языком удивлённо.

— Вы таки не в курсе за то что мне только что на душу вывалили?

— Врать не буду. Хотел у вас и вызнать что это за штука, — признался я. — Простите, если этим вас оскорбил. Даже в мыслях не было.

— Какой добрый, светлый и наивный юноша, просто ужас! — она взволновано прижала ладони к своим щекам и покачала головой. — Не делайте мне больно ещё больше, добрый господин. Спрячьте и никому не показывайте. Уж была бы я той юной и прекрасной особой что, увы мне, уже не буду, то предложила бы вам вот этот вот номер.

На прилавке оказалась визитка, а затем Анфиса щёлкнула по ней пальцем, и карточка проскользнула по лакированной деревянной поверхности прямо ко мне. Хозяйка лавки смотрела серьёзно.

— Но сейчас, кричу я вам, держитесь от таких людей подальше. И упаси вас Иисус сунуть подобное под нос кому-нибудь из Первой Церкви.

— Да что это такое-то? — изумился я.

— Это артефакт школы крови, юноша. Школы запрещённой в Российской Империи церковью и самим Императором. Что он делает я не знаю, но таки если вы действительно спешите на свидание с праотцами, то можете попытать удачу. За себя отмечу лишь что буду за вас скучать.

Она переменилась лицом, вновь обратившись в добрую бабушку:

— Давайте договоримся, я говорю вам что ничего не видела, а вы больше никогда мне такого не приносите?

— Постараюсь, — я сунул визитку в карман. Интересно, что же попало мне в руки… Про школу крови я читал. Жуткие люди, жуткие обряды. Из чего сделали это яйцо и думать не хочется. Но при этом подобные игрушки стоили огромных денег, и, честно говоря, за подобное могли и убить. Как такое оказалось у не самого расторопного убийцы — не понимаю. Впрочем, ещё не ясно что это. Может стрелок был заядлым коллекционером и собирал вещички по принципу лишь от культовых создателей крови, и наплевать что мощь артефакта при этом на уровне компьютерной мышки.

Хотя я чувствовал энергию камня. Это не простая игрушка. Ладно, пустое. Обдумаю это всё попозже. С одной стороны интересно, что мне досталось, с другой — Анфиса была весьма убедительна, пусть и попыталась мне помочь. Вот только лезть в теневой мир Пушкинских Гор мне не хотелось.

Потому что, я уверен, очень захочется в нём убраться, а пока не до этого.

Глава 14

Триста рублей это, конечно, не деньги. Но уже какое-никакое, а начало трудовой деятельности. Плюс ко всему вечером, после закрытия экстренной зоны в центре Пушкинских Гор, мне пришло уведомление из мэрии, в котором говорилось о вознаграждении за участие. Получить его предлагалось по понедельникам, в городской администрации, в кабинете за нумером 102, с 14 до 15 часов, кроме последнего дня месяца, а если вдруг так случилось, что на календаре идёт первая декада, то с 8 до 9. Это если я предпочитаю наличные. Интересно, в Пушкинских Горах есть извращенцы, готовые проходить этот квест? Да, был вариант оформить награду переводом на банковский счёт, но, что печально, последнего у меня ещё не наблюдалось. Да и до восемнадцати лет без официального опекуна никто со мною в банке и говорить не станет. Молодость есть молодость. Ну да чего переживать, у каждой стороны свои плюсы.

Весь следующий день я изучал ресурсные зоны поблизости, пока не пришёл к выводу, что делать мне там нечего. Очереди в них расписаны. Местные демоноборцы ходили туда как на работу. График дежурств с отметками. Свободное время для посещения было где-то через две недели. Нельзя бюрократии быть такой бюрократией, конечно. Но ресурсные зоны есть ресурсные зоны. Не так часто они становились выгодными для постоянной добычи. Это же целый ряд факторов должен сложиться в одном месте и в одно время. Да, потусторонний мир создан для того, чтобы приманивать Пожирателя. Большая часть Тёмных Лордов да Князей Падали и живёт ради этой цели, но при этом у каждого есть ещё ворох своих. Уж этим серые края не слишком-то и отличаются от нашего. Во-первых если ты ослаб — тебя сожрут твои же соседи. Заберут к себе зоны, которые тебя питают, захватят твои запасы эссенции да и тебя самого оперативно прикончат. Потому что у кого больше связки с другой реальностью, тот и выше по рангу. Там много областей, над которыми восседает один Тёмный Лорд и контролирует десятки зон, открытых демонами рангом пониже, но охотно делящихся (пока не поймают удобный момент) с сюзереном. Каждый из вассалов с удовольствием займёт место хозяина или же подсидит соседа.

Поэтому бросать все свои силы на захват новых зон ты не можешь. Распылил мощь и тут же получишь в спину. Поэтому демоны действовали иначе. Кто-то хранителя энергии вводил и прятал, как убитая мною портальная батарейка, закопанная почти под фундаментом. Кто-то придавал ему в помощь призывателя, который за счет энергии хранителя создавал различных тварей для охраны. Кто-то приходил лично через портал и преобразовывал демона во что-то неприметное, таким образом оставляя связь между мирами открытой и работающей. Там разные были варианты. А вот то что я грохнул вчера чьего-то призывателя по ту сторону означало, что демон использовал для создания железной гвардии не батарейку портала, а энергию либо Мордарда, либо кого-то из его приближённых.

Ладно, это первый набор совпадений. К нему можно добавить случаи, когда зона образовывается близ горных пород или болот или лесов. Тогда соприкосновение измерений со временем начинает менять сущность вещей, попавших под влияние. Появляется руда с необычными свойствами, древесина особенного вида, травы (и некоторые даже хищные) плюс к этому видоизменённые животные которые, по неразумности своей, от серых зон не бежали, а скорее наоборот, набивались в неё как полоумные, привлечённые силой хранителя портала. А там уже и мутировали, впитывали в себя чуждую энергию и, в итоге, сами становились ресурсом. Такое же правило действовало и на территории в сером мире. Растения и камни потустороннего просачивались между измерениями. Да и зверьё проникало разное в мир людей. Порталы как-то особенно на тварей влияли, право. Почти как валериана на котов.

Третий же набор вероятностей это уже уездные правила, устои и связи. Кто-то из губернаторов был готов тратиться для ограждения ресурсы зон и выделять бюджеты для охраны периметра да расселения жителей, чьи дома попали в зону портала. У кого-то таких денег не было, а кто-то просто не хотел иметь под боком подобные прорывы. За что последним лично от меня честь и хвала. Они, по сути, и сдерживали экспансию серого мира. Мотивация у них могла быть разная, но сами того не зная, подобные чиновники посвятили себя борьбой с летящим сквозь вселенную Пожирателем.

Если собрать все три переменные величины в удачном варианте, то получается ресурсная зона. Иначе, то власти против, то открыта она где-нибудь посреди пустыря и из добычи только старые полиэтиленовые пакеты, то ответственный демон не слишком-то и постарался.

Короче, в местном регионе всё было довольно чинно. Как я говорил ресурсных зон было две, и смысла в том, чтобы вставать в очередь, чтобы помахать где-нибудь топором ради антрацитового дуба или лопатой охровую руду из болота копать — не было. Гораздо интереснее мне показалось несколько прорывов, которые висели на карте уже довольно давно и никого будто бы не интересовали. Да, компания одарённых тут была и работу свою делала. Вот только очень неторопливо и по своему алгоритму, который, честно говоря, загадкой и не являлся. Благородные люди просто используют закон так, чтобы сделать плохо другим благородным. Если убрать из уравнения слово «закон» то вместе с этим сокращается и «благородный». Остаются лишь жрущие друг друга бандиты.

Я присмотрел среди бронзовых зон поблизости ближайшую. Сайт Имперской Службы По Особенному Контролю За Активности Порталов работал отлично. Ничего не зависало, не тормозило. Куча справочной информации. Удобные меню, статистика. Короче, здесь можно было залипнуть надолго.

Зона номер П-34–91 уже была переведена в оранжевый тип, и владельцы земли, на которой она нашлась, получили первые штрафы. Род вроде бы и знатный, аж княжеский, но, увы, обедневший. Из могущественной прежде ветви выродился в совершенно обыденную семью где есть папа-мама-сын и ветхое наследие, которое скорее тянет деньги, чем позволяет их заработать. Плюс к этому сам князь лежал разбитый инсультом, под присмотром супруги, а вот юный княжич каждый день штурмовал зону, пытаясь её закрыть. Его рвение родилось не на ровном месте, так как ИСПОКЗАП равнодушно уведомлял, что следующим этапом за оранжевым станет красный, и за прорыв между реальностями примутся другие семьи и службы, а сама земля, годами принадлежавшая роду Обуховых, окажется у кого-нибудь достаточно ушлого, кто закроет прорыв в будущем. Совсем как у Феоклистовых ситуация. Но только их штрафами не разоряли. Я видел резолюцию по порталу у Кучане, завизированную как патриархом Первой Церкви, так и главой имперской службы по борьбе с демонами. Заявление гласило, что угрозы зона Феоклистовых не представляет и халатности в её открытости нет. Однако, когда мне удалось решить эту загадку — дальше пошёл уже стандартный протокол по передаче недвижимости и земли тому, кто зону таки закрыл. У Обуховых подобного заявления не было, а значит и поблажек никто им не даст.

Кстати, как бы мне добраться до моих выменянных владений под Псковом. Интересно же. Не понимаю для чего они мне сейчас, и не решит ли все вопросы продажа столь лакомого кусочка, но с такими вещами спешка не требуется. Земельные наделы в Российской Империи передавались только благородным, а вот утрата вообще любой земли могла со временем привести и к потере звания дворянина. Не то, чтобы оно мне как-то упёрлось, но с ним, со званием, лучше чем без него.

Я доел ватрушку, изучая логи Андрюши Обухова. Он реально пытался. Каждый день, как на работу. Судя по описанию зоны, составленному как раз юным бедолагой, там несколько довольно крупных, но медлительных демонов, запечатанных обрядами церковников по периметру. Положение хранителя энергии не известно, равно как и способ закрытия портала. Ох-ох-ох. Призовое вознаграждение не слишком высокое, да и сам княжеский род вряд ли сильно богат, чтобы это можно было хоть как-то использовать в своих интересах. Однако усердие наследника меня подкупило.

Да, решено. Этот вариант интереснее прочих. Андрей Обухов бился лбом о стену, но затею не бросал, что достойно уважения. Я выбрал время посещения как послеобеденное, отметив, что дальновидный наследник древнего рода до сих пор в зоне и при этом записался в неё и на завтрашнее утро. В этом было какое-то отчаянье. В пару кликов я зарегистрировался участником. Глотнул чаю. Ммм… На этот раз официант в «Любашиной радости» расстарался. Возможно в свободное от работы время изучил, как правильно заваривают зелёный чай. Значит и вознаграждение получит соразмерное.

Откинувшись на спинку стула, я задумчиво уставился на ленивую летнюю улицу, по которой полз велосипедист. На детской площадке через дорогу весело сходила с ума детвора, а на скамейке сидели в телефонах уже сошедшие матери. Мимо тихо прошелестел электробус, выпустил на остановке молодую девушку в белом платье. Как же они не понимают своего счастья, а? Бегут куда-то всё время, а по сторонам не смотрят. Надо уметь смотреть, честное слово. После потустороннего мира здесь всё такое классное, яркое, светлое.

Ещё глоток чая и хватит о светлом. Я вытащил визитку с номером, который мне дала Анфиса. Итак, продолжим размышления. Школа Крови, мда. Кое-что об этом мне было известно. Два раза пришлось сражаться с её адептами в мире теней. Оба случая запомнились, так сказать. Могущество это учение давало запредельное, но одновременно с этим и фляга у владельцев свистеть начинала знатно. Лет тридцать назад (по местному времени, а не по моему) в Париже поехал головой целый Претендент, личный фаворит французского короля. В итоге пять тысяч душ обратились в одно кровавое месиво за считанные секунды. Это окончательно поставило крест на кровомантах, к которым и до того дня хватало претензий.

Теперь учение под запретом во всех точках земного шара, но вот адепты его не испарились. Вон, даже я с двумя сталкивался.

Артефакты созданные школой крови вещь не то чтобы редкая, но уж точно не рядовая. Может стоить денег. Может быть полезна сама по себе, если разобраться вообще что в ней такое и для чего она. Должна же приносить какую-то пользу, ведь не просто так стрелок-неудачник взял её с собой на дело. Причем прикопал в сторонке, в машине не оставил. Не хотел рисковать на случай внезапного угона/ареста? Тогда почему сразу не оставил где-нибудь в надёжном месте.

Приехал сюда и здесь её использовал, и только потом прикопал?

Человек, чей номер был написан на визитке, мог дать ответы на такие вопросы. Быстро и просто. Раз-раз и герольды оглашают судьбоносное решение. Однако на другой чаше весов хватает потенциальных неприятностей, которые я могу найти, да лишают меня некоторого эффекта неожиданности.

Владелица «Бабушкиных пушек» не просто так предложила мне этот контакт и сопроводила его странными комментариями. Я думаю, что у неё есть договор с кем-то, что если приходят вот такие вот ребята — отправлять их по нужному адресу. И она ему будто бы и следовала, однако ясно дала понять, что не стоит мне связываться с такими людьми. Этот фактор необходимо учесть. Неизвестные ценители крови были Анфисой нелюбимы, но и отказаться от работы с ними она не могла.

Безмерное безвременье, всё такое интересное. Ладно, леший с этим артефактом, на данный момент это бесполезный кусок фонящей силы — ни себе пользы ни людям боли. Гораздо интереснее узнать, что за персонажи стоят за «Бабушкиными пушками».

Звонить я им сейчас, конечно, не буду. Попозже. Камень кушать не просил, а в кармане пространственном место если и занимал, то мне о том не ведомо. Кстати, насчёт кармана. Надо бы этот вопрос тоже решить. Я снова погрузился в смартфон, который охотно сообщил о том, что ближайший магазин, где можно купить хороший дипломат, находится в десяти минутах ходьбы.

Отлично. Успею закупить и подготовиться перед поездкой на зону Обуховых.

Вместе с дипломатом я также разжился парочкой дешёвых костюмов, будто бы деловых, но как всем было понятно — нормальный купец да делец в таком на люди не выйдет. Однако выбирать не из чего, да и мне всегда импонировал строгий стиль в одежде. В драке это бывает лишним, но красота требует жертв. Пусть даже и дешёвая красота.

Разрыв из кармана штанов я перенёс в новенький кожаный дипломат. Замаскировал его среди белых рубашек, которых для этой цели и накупил и критически посмотрел на свою работу. Хорошо. Какой-то серый клерк куда-то едет. Вот тут зубная щётка, тут паста, тут сменные носки и одноцветные трусы. Всё для вида, а не для дела. Для дела была летняя камуфляжная форма, которая находилась в пространственном кармане и в которую я облачусь едва войду в зону. На границе там обычно тихо и спокойно, так что времени хватит. Зато какое самоощущение, когда ты в костюме и при галстуке!

Княгиня сидела у окна, поглядывая то на меня, то в книгу и тактично не лезла с вопросами.

В зеркале я тоже выглядел теперь солидно. Костюмы оказались впору, пусть и не сделаны на заказ. Я осторожно сложил платок в кармане, придирчиво его поправил. Расстегнул нижнюю пуговицу пиджака. Отлично. Ну просто отлично.

Княгиня отложила в сторону книгу, теперь интерес даже не скрывала. В сражении с романтическими фантазиями — Илюша Артемьев привычно одержал верх!

— Нам нужно прокатиться, моя дорогая, — галантно поклонился я ей. Она почти мгновенно оказалась справа, взяв меня под руку. В зеркале она отображалась и вид наш Княгине понравился. Улыбка на её лице была светлой-светлой и почти мечтательной. Пара почти как с обложки её любимых романов.

Зона Обуховых находилась неподалёку от посёлка Большое Кротово. Автобусы туда, разумеется, не ходили, поэтому оставалось лишь такси. Слава Всевышнему, в таких небольших городах никто не кривит носом когда нужно скататься в соседнюю деревню. Когда я усаживался на заднее сидения подъехавшего «Москвича СМ-10», уже порядком уставшего от жизни на дорогах, то поймал удивлённый взгляд водителя. Степенно сел, положил себе на колени дипломат. Рядом примостилась невидимая таксисту Княгиня.

— Здрасьте, — сказал водитель.

— Доброго дня и вам, — величаво проговорил я. — Приятный будет вечер, не правда ли? Да хранит Иисус всех нас!

— Угу, — буркнул он, приняв меня за фанатика, машинально осенил себя крёстным знамением и «Москвич» покатился по указанному адресу.

Первое предупреждение о зоне появилось на трассе на повороте с шоссе на Санкт-Петербург. Временный знак, ещё не потускневший да заржавевший, но уже имеющий на себе несколько вмятин от хулиганствующей молодёжи с мелкокалиберными игрушками.

Второй предупреждение стояло за километр до точки назначения. А вот уже у самого посёлка на дороге оказался имперский патруль. На обочине стояло две бронированные машины с турелями на крыше. Неподалёку от техники, у костра под крепким навесом грелись солдаты. Наши документы проверил офицер, поинтересовался целью визита.

— Зачастили вы, — загадочно прокомментировал это он. Махнул рукой, и массивный шлагбаум поднялся над дорогой, пропуская нас внутрь. У поворота к самому посёлку таксист остановился.

— Дальше не поеду.

Я посмотрел на просёлок уходящий в серое небытие. Ну, что сказать. Люди мы негордые, и так дотопаем. Место прорыва накрыло часть посёлка. Серый туман клубился по невидимой границе, иногда вспыхивая золотыми символами. Это уже защита церковников, которая скорее здесь для галочки, чем для пользы. Если оттуда попрут призванные твари — магический барьер их не удержит. Для этого здесь как раз и дежурят два броневика, которые должны остановить первый напор, пока не прибудет подкрепление. Но, что нужно обязательно отметить, солдаты о нарушении периметра узнают как раз благодаря барьеру Первой Церкви. Хорошая помощь служивым встать под ружьё до того как на землю упадёт первая капля человеческой крови.

Я шёл по обочине дороги, чтобы не испачкать лакированные ботинки. Княгиня плыла рядом со мною. Когда до зоны оставалось метров сто, то из двух чёрных автомобилей, стоящих у входа в место прорыва, выбралось несколько человек. Вид у них был не самый радушный.

Машины-то я увидел сразу и, честно говоря, ничего хорошего от них изначально не ожидал. Поэтому и к бою был готов. Перехватив дипломат в левую руку, я с широкой улыбкой зашагал ко встречающим.

Глава 15

— Доброго вам дня, уважаемые, — сказал я, чуть замедлив ход. Трое, как минимум, одарённые. Да и на машинах родовые гербы. Крылатый зелёный лев с мечом и горящий рыцарский шлем. Не видел таких прежде.

— Здравствуйте, господин Артемьев, — хрипловато заговорил старший встречающий. Уже седой человек, с выцветшими от возраста глазами. Да и ранг не ниже мастера. Хотя что это я допускаю вариации. У него вон, на груди, хризолитовый талисман с платиновой окантовкой. Значит мастер и есть, Илюша. Ай-ай-ай. Внимательнее надо быть.

— Мы знакомы? — остановился я, всем видом изображая вежливый интерес, а сам встал так, чтобы между мною и машинами стоял кто-нибудь из одарённых. На всякий случай, если оттуда палить начнут. Ситуация получается серьёзная. Если заварушка начнётся, то надежда у меня только на имперских солдат. Потому что моих сил не хватит даже на седовласого, а он тут не один. Нехорошо. Чего же им надо?

— Барон Георгий Вениаминович Свиридов, — чуть поклонился седовласый. Спутники его представляться не стали. Они, кстати, были значительно моложе. Одному лет тридцать, второму под двадцать. — Хотел поговорить с вами, прежде чем вы решите войти туда. Убедить оставить ваши замыслы, если позволите. Увидел вашу регистрацию и посчитал это место лучшим вариантом для такой беседы.

Он мотнул головой, указывая на зону, но при этом не сводя с моего лица холодного взгляда. Неприятный дядька.

— Рад знакомству, господин Свиридов. Но простите, я спешу. Скоро начнётся моё время, а мне ещё надо бы…

— Господин Артемьев, — прервал меня барон. Поднял руку с растопыренной ладонью. — Подождите, господин Артемьев. Не надо торопиться. Я видел как в таких местах гибли юноши и опытнее вас. Видите ли, вам нужно кое-что знать об этих местах… Вы к нам, собственно, откуда? Данные ваши мне отыскать не удалось, кроме графа Артемьева из Новосибирска, но тому пятьдесят лет и у него дочки. Вам точно не пятьдесят лет. Геральдические справочники ничего не знают о вас.

— Простите, барон, но должен ли я отчитываться перед вами? — прищурился я, не сдержавшись от выпада. Тут же осадил себя: спокойнее, Илья, это не рядовые демоны, а ты не тот повелитель потустороннего мира, которым был еще дней десять назад. Принимай новую реальность, в которой ты в любой момент можешь стать куском мёртвого мяса, потому что всё ещё очень слаб. Постыдно слаб.

Барон кашлянул, покосился на спутников, сделав краткий останавливающий жест, который, полагаю, я должен был увидеть. Лёгкая демонстрация того, что власть здесь принадлежит Свиридову, а не мне. Что он решает, в какую сторону двинется наш разговор. Тридцатилетний одарённый переступил с ноги на ногу, скрестил на груди руки. Смотрел он нагло и злобно, но ни слова не проронил. Младший же скалился совсем нехорошо, как науськанный пёс на цепи, ждущий, когда щёлкнет карабин на ошейнике. Когда ему разрешат рвать зубами юного сироту из приюта. Княгиня испуганно смотрела на меня, понимая, что ситуация серьёзная. Я успокаивающе ей улыбнулся, понимая, что мои оппоненты поймут это не так.

Барон недоуменно дёрнул бровью, попытался проследить направление моего взгляда и нахмурился:

— Я не требую отчёта, юноша. Я хочу спасти вас от роковой ошибки.

Слова его звучали вежливо, но угрозы в них хватало с головой.

— Так откуда вы, господин Артемьев? — надавил Свиридов. — Зачем вы здесь?

— Я выпускник Пушкиногорского императорского интерната! И у меня закрадываются подозрения, что здесь происходит что-то противозаконное…

Пусть они видят молодого дурачка. Тогда есть шанс что драки сейчас не будет. Свиридов не был похож на идиота, но… Если я ошибаюсь, то меня прямо тут и положат. Какие-то провинциальные демоноборцы! Меня! Убийцу Пожирателя!

Какой позор! Я чуть не скрипнул зубами. Так просто не сдамся, конечно. Но язык пора прикусить. Трусости в этом нет, есть трезвый расчёт.

Барон хищно улыбнулся. Молодой некрасиво хрюкнул.

— Противозаконное? Отнюдь, господин Артемьев. Всё происходит исключительно по закону, — вкрадчиво продолжил Свиридов. — Мой интерес, признаю, не отличается тактом, но ответ на него может решить кучу других, никому ненужных вопросов. Может быть, вам будет полезно узнать о некоторых наших порядках? Всегда ведь надо понимать правила монастыря, в который вы явились. Если вы к нам проездом, то, разумеется, это вам не будет важно. Но если вы собираетесь здесь как-то, простите, жить, то лучше бы сразу выложить, так сказать, карты на стол. Я очень извиняюсь, если слова мои как-то вас задевают, в них нет злого умысла. В вашем юном возрасте многое может быть непонятным. — Он щёлкнул пальцами, будто вспомнив что-то, — хотел бы ещё выразить вам своё персональное уважение. За то, как вы закрыли зону у Кучане.

Он чуть поклонился. Барон несомненно любитель поболтать! И речи гладкие. Однако вежливыми словами он маскировал своё внимание к моей силе. Осторожное и, несомненно, разочарованное результатом. Ну да, пока что ничего особенного во мне нет. И хорошо что нет, пусть так дальше и считает. Не всё выигрывается мощью, иногда и опыт играет. Уж в его-то возрасте такое надо знать. И здесь у меня преимущество.

— Я бы не рекомендовал вам заходить внутрь, — продолжил барон, — ваш успех у Кучане впечатляет, я лично пытался, но не смог найти способа закрыть ту зону. Вот только здесь ситуация совсем другая. Это может быть опасно для вас. У зоны есть свой секрет.

— Я всё же осмелюсь, с вашего позволения, господин Свиридов, — я сделал шаг к туману.

— Я настаиваю, господин Артемьев, — барон преградил мне путь. От тридцатилетнего пыхнуло силой. Этот мог ударить в любой момент. Ёжкина ж ты кошка, неужели всё же придётся драться? Очень нехорошо. Мой доспех выдержит одно попадание, а дальше всё. Барона я, если на нём нет брони, вырубить смогу врукопашную, так как он бесстрашно стоит совсем рядом и удара не ждёт. Да вот только не похож он на дурака, наверняка под хорошей защитой находится.

— Простите? — остановился я, глядя в лицо Свиридову. — Вы собираетесь удержать меня силой?

— Конечно нет, — холодно сказал барон. — Просто хочу сказать, что в наших краях одарённые должны держаться друг друга. К сожалению, не все это понимают. Иначе наша жизнь была бы много проще. Мы могли бы пообщаться о возможном сотрудничестве, раз уж вы из наших краёв. Это непростая зона. Я хочу уберечь вас от гибели.

— Давайте, когда я закончу с зоной, то мы это и обсудим? — я сделал вид что иду на встречу. — У меня же запись. Я слышал, что в администрации могут оштрафовать за ложную регистрацию.

— Мы чё, сопляк, ждать тебя тут до… — речь молодого прервал короткий взгляд барона, и паренёк тут же побледнел.

— Простите? — нахмурился я. — Что за манеры?

— Извините, господин Артемьев. Он глуп и горяч. Этот поступок недостоин дворянина, — Свиридов говорил мягко, спокойно, но юнец явно перепугался. — Что до штрафа… Мы поможем его погасить, — неожиданно сказал барон. Тридцатилетний глянул на него с удивлением.

— Щедрое предложение, но вы должны понимать, что дело не только в деньгах. Я дал слово!

Свиридов вздохнул:

— Дело ваше. Хорошей охоты. Потом мы обязательно поговорим.

Он сделал знак, и его люди расступились. Пронесло? Или в спину ударят?! Как же неприятно быть слабым! Двумя неделями раньше я разорвал бы обоих в самом начале нашей беседы. Прошёл бы мимо потом и не вспомнил. Ох, надо больше тренироваться.

— Доброго дня, — вежливо попрощался я и, стиснув зубы, двинулся к серой зоне. В любой момент готовый вступить в последнюю в своей жизни драку. Вон, в припаркованных автомобилях нашлось ещё двое одарённых. Это, кстати, зря. Можно же бить в машину, а не защищённого мага. Ладно, пустое… Пока никто не атаковал. Итого меня встретило пятеро одарённых. Барон прибыл побряцать оружием и показать свою мощь перед новичком, которого, видимо, присмотрел забрать к себе в свиту. Повязать кровью, и вырастить ещё одного бультерьера, как его молодой визави. Разумный ход. Я бы поступил также.

Ну что, видимо, только что мне выпала честь познакомиться с боевой группой, которая занимается зачисткой зон в округе. Неожиданное внимание и довольно топорное исполнение. Если бы я хотел завербовать себе нового рекрута, то пришёл бы один. Если же задача была запугать и отвадить от зоны чужого человека… То могло бы и сработать. Они враги Обухова? Таким образом пытаются забрать его земли?

Мерзавцы, однозначно. Но в спину не ударили и то хорошо. Может, барон и правда дождётся пока я не получу по голове и не приползу обратно. Юный одарённый земляк это жирная добыча, от такой нельзя отказываться.

На границе между реальностями я остановился, снова посмотрел на Княгиню. Она всё ещё переживала, но с каждым шагом в ней всё больше проступала собранность. И правильно. Мы тут не в отпуске.

Шаг вперёд и звуки притихли, а краски сразу же истёрлись, обратившись в сотни оттенков серого.

Зона всё-таки зацепила часть посёлка. Над домами едва заметно мерцала пыль распада, будто призрачный ореол. Солнце не могло пробиться сквозь серый туман и висело неярким фонарём где-то над сумрачным лесом. Зловещим, надо сказать, лесом.

Я нашёл поблизости местечко, где можно переодеться. Открыл дипломат, поглядывая по сторонам. Выложил форму, затем вытащил из потустороннего кармана меч. Позвал двоих бронемяков, на всякий случай. Они не очень эффективны в лесу, но всё равно не бесполезны. Потом осторожно переоделся, костюм на вешалке повесил на дерево неподалёку.

Пока я собирался — Княгиня уже провела рекогносцировку и уверенно указала мне в сторону чащи, где засекла хранителя портала.

— Обожаю тебя, — одними губами сказал я ей, но спутница даже не улыбнулась. Сейчас она была максимально собрана. — Что-то ещё?

Она повисла напротив, внимательно глядя в глаза, а затем просто прошла сквозь меня. Тело пронзила ледяная волна, и моментальное знание. Ого! Даже не знал, что она так умеет! Таким касанием, она передала мне всё то, что смогла узнать о зоне. Не только направление портала, но почти доскональную карту места, с расположением всех потенциально опасных мест. Умница какая! Надо купить ей парочку новых книжек! Так, что у нас здесь?

Ага… Хранитель портала типичный, гуманоидный. Похожий на того, что был в школе. Охраны как таковой рядом нет. Есть два гиганта-патрульных. Большие, неповоротливые, похожие на снежного человека, с густой длинной и грязной шерстью. В целом лёгкий противник, но если попасть к такому под удар сучковатой дубины, длиной в человеческий рост, то это, уверен, сразу конец приключениям. Кроме здоровяков нашлось несколько тварей поменьше, похожих на крыс переростков, но только с восемью лапами. Не самый эффективный вид, но популярный из-за низких затрат на создание. Пригодится, когда противника надо плотно занять и при этом не особо просесть по эссенциям.

И всё. Либо Обухов кропотливо выбивал здесь всё живое, уменьшая поголовье обитателей день ото дня и здесь осталось на пару тычек, либо секрет зоны в чём-то другом. Призывателей в свите портального демона тоже нет, значит либо твари приходят из портала, либо княжич уже успешно отправил местного монстра в небытие. Тут не совершить бы совсем постыдное деяние. Среди благородных родов нет хуже поступка чем закрытие зоны, почти зачищенной кем-то другим. Тут даже не то, что руки потом не подадут. Тут плевать будут в лицо, плюс ко всему уж точно выстроится очередь желающих дуэли. Не совсем то, в чём хотелось бы принимать участие.

Я положил дипломат под дерево, на котором повесил костюм, и махнул мечом, разминая кисть. Ладно, пойдём посмотрим, что у нас здесь. Бронемяков я посадил в нагрудные карманы камуфляжной куртки, и те с радостным писком сидели в них, выглядывая наружу как будто бы попали на весёлый аттракцион.

Перед тем, как бросить свой пространственный карман в лесу, я чуть-чуть добавил дипломату веса, чтобы теперь его не смог умыкнуть какой-нибудь залётный сталкер. Тонны, думаю, хватит чтобы остудить чей-нибудь порыв. Одарённого такие чары не остановят, но, думаю, люди благородные по зонам не ходят в поисках плохо лежащих дипломатов.

А если и ходят, то непременно светят сигнатурой, чего мне будет вполне достаточно, чтобы найти ворюгу и отомстить.

Серый лес был сух, но при этом чувствовалась в воздухе неприятная болотная влажность. Когда я проходил по траве, то от неё поднимались пепельные облачка изменившейся материи. Деревья тоже были окутаны призрачными коконами. Всё вокруг постепенно проваливалось в другой мир. В лесу что-то глухо хрустнуло под тяжёлым весом. Судя по тому, что передала мне Княгиня, это был один из снежных гигантов.

Я остановился, вглядываясь в призрачные стволы деревьев, между которыми струился бесцветный туман. Ни черта не видно! Вслушиваясь в лес, я расфокусировал взгляд, и сразу отметил силуэт чудовища. Согбенный монстр с дубиной на плече бесцельно брел сквозь чащу. Остановился, повернулся из стороны в сторону, словно выбирая дорогу и, по-моему, тяжело вздохнул.

Передо мною вдруг возникла Княгиня и, без лишних слов, обдала холодом, снова пройдя насквозь. Какая неприятная особенность, но необходимая, когда нет времени объяснять. И пусть я готовился к бою, но такое вмешательство оказалось кстати. Потому что в зону вошло трое людей с арбалетами. Двигались они почти бесшумно и с взведённым оружием. Лица закрыты масками, движения уверенные, профессиональные. У дерева, где я оставил костюм, один из них некоторое время изучал следы, а затем махнул в моём направлении.

Стрелки бесшумно заскользили сквозь туман. Все в сером камуфляже, прекрасно работающем в подобных условиях. Барон Сидоров, это что ещё за шуточки? Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать откуда растут неожиданные арбалетчики. Совершенно точно никто из них не был одарённым, а значит шанс схватить болт в спину у меня весьма высок. Если бы не Княгиня, то о том, что за мною пришли, я бы узнал только после того как сработал бы доспех.

Я повернулся к пока невидимым преследователям. Медленно дошёл до ближайшего дерева и укрылся за стволом. Выпустил чуть силы, меняя свой облик так, чтобы он слился с сучковатым стволом.

Снежный гигант опять вздохнул, повернулся в мою сторону, но передумал и зашагал в противоположную. Уже хорошо, не хватало ещё и с ним пляски устраивать, когда у тебя под боком три стрелка.

Ну, правда, может быть, они и не по мою душу, но проверять это совсем не хотелось. Как говорил один мудрый демон, если это пахнет как псина, выглядит как псина, и двигается как псина — будь уверен в том, что перед тобою не кошка.

Первого стрелка я заметил быстро. Он пусть и двигался плавно, стараясь скользить между стволами деревьев, но всё же попал в поле зрения. Арбалет охотника смотрел в мою сторону, хотя я был совершенно точно уверен, что незнакомец меня не видит. Да, передо мною точно не новичок, и не какой-то случайный человечек которому в руки дали оружие. Он определённо умел с ним обращаться, а такие навыки в обычной жизни не слишком востребованы. Там где есть автоматическое оружие — арбалет удел эстета. Значит это кто-то из неодарённых демоноборцев. И они явно попутали меня с порождениями портала. Негодую. Слева от меня раздался едва слышный звук ветки скользнувшей по грубой ткани. Ёлки палки! Наблюдая за охотником, я проворонил второго стрелка, и второй был уже гораздо ближе! Он заходил с другой стороны, тоже целясь прямо в дерево у которого я стоял. Да какого лешего? Они меня видят что ли? Быть того не может!

Княгиня снова появилась рядом, ткнула пальцем сквозь дерево и показала три пальца. Ага, спасибо. Значит и третий рядышком.

Повинуясь моей команде бронемяки покинули карманы и без привычного писка скатились на землю, а затем скрылись в призрачной траве. Я же не шевелился, наблюдая за охотниками. Очень близко подошли, мерзавцы. Но хотя бы в мою сторону уже не целились. Первый прошёл в двух метрах от меня, медленно водя по сторонам арбалетом.

Там, где мои следы закончились, стрелки встретились. Третьего, и, видимо, старшего, я пока не видел. Охотники выглядели обескуражено. Один из них то и дело смотрел прямо на меня. Он точно видел лишь уродливое от наростов дерево, но оно ему явно не нравилось. Чутьё у него было, этого не отнять. Такой и пальнуть может, для острастки. Тогда придётся действовать очень быстро.

Второй присел на корточки, трогая следы. Поозирался, а затем тоже повернул ко мне лицо, закрытое камуфляжной маской, медленно поднял арбалет. Так, они не могут меня видеть! Не могут!

Банг. Доспех вспыхнул, поглощая энергию болта. Банг! Второй стрелок попал мне в левую руку и прибил её к дереву. Твою мать!

В траве что-то загудело рассерженным шмелём, и первый охотник с глухим чавканьем всплеснул руками, посмотрел на дыру в груди, попытался заткнуть её руками, а затем упал на траву. Почти сразу же рядом безвольно повалился его товарищ. Бронемяки отработали на ура. Но оставался третий, который, наверняка, затаился, а я тут приколот к дереву, как бабочка. Очень нехорошо. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в призрачный лес. Осторожно ощупал место ранения. Так, кость не задета. Прямо повезло. Резким движением я сдёрнул руку со стального болта, едва не взвыв от боли. Силой остановил кровотечение. Лекарских умений у меня особо не было, но такое вот простенькое залатать смогу. На время. Потом всё равно лечиться. Так… Теперь надо восстановить доспех.

Прижавшись спиной к дереву, я накинул на себя новую броню. Сил ощутимо убавилось, но зато и боль не отвлекала. Хотя при движении руки рана чуть ныла. Проклятье. Ну, Свиридов! Так, направление где засел третий арбалетчик я знал, выстрелить он успеет только один раз, а затем… Затем уже ему будет поздно.

Выдохнув, я выкатился из-за ствола дерева, но почти сразу же встал во весь рост.

— Ну зачем?! — вырвалось у меня.

Княгиня возвышалась над трупом ещё одного охотника, и едва мерцала. У её ног валялся боевой нож, который она явно вытащила из разгрузки стрелка и им же его и убила.

— Зачем? — спросил я её. — Справился бы сам!

Неодобрительная гримаска была мне ответом. С тенью возмущения и толикой праведного гнева. Каюсь, виноват.

— Прости, спасибо, конечно, — торопливо сказал я. Злить Княгиню может только дурак или самоубийца. — Ты у меня такая молодец! Но я за тебя же переживаю.

Гроза миновала, черты её лица смягчились. Я тем временем присел на корточки рядом с трупом. Снял с него маску. Лет сорок мужику, в глазах ещё не остыло удивление. Лицо, разумеется, незнакомое. Вот, значит, как мы работаем, господин Сидоров. Послал застрельщиков за борзым пацаном?

Придётся обратить на вас, охотнички, больше внимания чем я изначально планировал. Однако позже. Сейчас немного заслуженных приятностей. Перехватив все истекающие из убитых эссенции, я обыскал ближайшего мертвеца, но ничего особенного не нашёл. Человек явно переоделся перед тем, как войти в зону. Зато вот арбалет у него был неплохой, явно не из дешёвых. Да плюс ко всему на поясе в простых ножнах обнаружился волнистый клинок. Необычная и жестокая находка. Такие клинки в бою опаснее прямых, да и дороже значительно. Мой учитель владел подобным мечом, считая его лучшим оружием для дуэли. Хм… Что это у нас? Из-за потустороннего света досконально изучить отблеск металла было сложно, но это была не рядовая поделка из того, что нашлось под рукой. Сталь точно особенная. Я взмахнул рукой, наслаждаясь полётом оружия. Не чета моему, конечно, совсем не чета. Беру, не упрашивайте. Я с некоторым сожалением подумал о тех деньгах, что потратил на покупку своего меча. Мимолётная слабость, недостойная причем. Потому что, не купи я его, то голой задницей бы закрывал портал в школе. А это неприятное занятие. Так что унывать нельзя. Чтобы ты ни сделал, всё всегда к лучшему.

Брони у стрелка не было никакой. Либо такой же отморозок, как и я, раз в зону сунулся без защиты, либо в его планы не входил ближний бой.

Оружие я отложил в сторону. Затем сходил к двум другим покойникам, забрал и их арбалеты. Тоже хорошие инструменты. Возможно, получится продать их Анфисе. Увешанный снаряжением я добрался до дипломата под деревом, открыл его и засунул в карман все свои находки. Захлопнул крышку и снова придавил магией. Огляделся. Через какое-то время господин Сидоров поймёт, что его люди не вернутся. Жаль, что я не увижу его выражения лица в этот момент. Совершенно точно он не ожидал, что кто-то в столь юном возрасте так легко разберётся аж с тремя охотниками на людей, хе-хе.

Прицепив новенький меч себе на пояс, я подобрал довольно попискивающих бронемяков, помог им забраться в карманы куртки и двинулся на поиски ближайшего снежного великана. Можно было, конечно, сразу идти к порталу, закрыть его, а дальше уже оставить тварей на попечение бравых вояк на броневиках, но то что хранилось в телах порождений зоны стоило больших денег.

А деньги мне нужны.

Глава 16

Мне всё не давала покоя мысль: почему Андрей Обухов так надолго застрял в этой зоне близ Большого Кротово. Тут ведь не суровая фронтовая линия, а просто вдохновенная прогулка по туманному лесу, среди загадочно светящихся деревьев. Отдых душой да и только. Тишина, спокойствие.

Может быть, он здесь от тяжёлых будней прятался, а? Жизнь-то у парня точно была не сахар, несмотря на всё княжеское происхождение.

Я шёл по следам снежного великана, не забывая поглядывать и за спину. Кто знает, сколько ещё стрелков в запасе у Сидорова. Сам-то он вряд ли полезет под экраны Первой Церкви. Хотя, конечно, может. Если здесь всё так плохо с законом, как бывает в провинции, то пропажа юного дворянчика в условиях суровой зоны — это рядовая ситуация. Тем более, что у одарённого мальчика близких нет, потому и по инстанциям никто ходить не будет. Жестокий мир, жестокие нравы, что поделать.

Однако это если полиция местная вместе с церковниками закроют глаза на странное совпадение. Так как вдруг в зону, которую никто не посещал кроме сына владельца, набежала куча одарённых, причем почти все без регистрации, а единственный зарегистрировавшийся в зоне и остался в ней в виде трупа. Что-то мне подсказывает: такое дело на тормозах не спустишь.

Но если я буду мёртв — чувство собственной правоты никак не улучшит моего самочувствия, правда.

Так что глаза на затылке, но и об основной задаче не забываем.

На снежного великана я вышел неожиданно как для него, так и для меня. Следы вели сквозь чащу, и я то и дело поглядывал вперёд, чтобы разглядеть силуэт гиганта в тумане, но жертву не видел. Зато когда взлетел на небольшой холмик, то столкнулся с чудищем лицом, так сказать, к морде. Великан стоял на дне карьера, задрав голову в моём направлении, а я застыл на краю. Наши взгляды пересеклись. Маленькие глазки под массивными мохнатыми надбровными дугами мигнули изумлённо. Тупое выражение лица монстра тут же сменилось яростным. С рёвом великан попытался дотянуться до меня рукой, но попытка была неудачная: я уже отпрыгнул назад, а через несколько непозволительно долгих секунд на место, где мы встретились с демоном, рухнула сучковатая дубина. Ну, реакция ожидаемая, но слишком заторможенная. Обухов, какого удивительного овоща ты не перебил этих уродцев? Очень же всё будет просто.

Разбежавшись, я подлетел к краю карьера и заскользил вниз по песку, стремительно оказавшись сбоку от гиганта. Тот движение уловил, медленно повернул голову, затем также медленно стал разворачиваться, выдергивая застрявшую в земле дубину. Глаза великана покраснели, по бело-грязной бороде потекла слюна. Он снова заревел, но меня криком остановить нельзя. Заорав в ответ, я оказался за спиной монстра и привычно перерубил связки ему на ноге. Отработанные движения, когда сражаешься с большим гуманоидом. Лиши его возможности ходить и жизнь становится куда проще.

С воем боли снежный великан упал на колено, вслепую отмахнулся дубиной. Это бревно прогудело в паре сантиметров над головой. Плохо, Илюша, тормозишь. Так можно не увидеть рассвета, а мы ведь в этом не заинтересованы, правда?

Я запрыгнул на щиколотку раненой ноги, прыгнул, схватившись левой рукой за шерсть, а правой вогнав в толстую шкуру меч. Попытался подтянуться и тут резкой пульсирующей болью напомнила о себе рана. Поэтому вместо красивого прыжка получилось неловкое провисание на клинке, торчащем из спины монстра. Тупое чудище попыталось снова достать меня дубиной, но вместо этого огрело само себя и взвыло ещё громче. Левая рука почти не слушалась. И как мне воевать в таком состоянии? Снежный гигант наконец-то сообразил и попытался растереть меня о склон карьера, прижавшись к нему спиной. За миг до того чтобы врезаться в песок, я умудрился вырвать клинок (упершись для этого ногами в шерсть здоровяка) и отскочить в сторону. Гигант же коротко взвыл, попытался меня схватить, но из-за повреждённой ноги грохнулся оземь. В несколько прыжков я оказался у него на загривке, а затем с размаху вонзил меч в основание черепа.

Тварь тут же промычала что-то и замерла. И что, Андрюша Обухов, какого лешего ты не смог это сделать сам? Это же элементарно!

Так, теперь то, ради чего я здесь. Гиганта надо перевернуть… Надо же добраться до потрохов, чтобы вытащить сгустки, верно? А гад-то тяжёлый. Сил тоже после неудачного лечения не слишком то и много. Незадача какая. Вокруг одни палки, ни одна из которых не подойдёт как рычаг. Ну Свиридов, подгадил ты мне арбалетчиками своими! Может, стоит вернуться? Потом продолжу, когда найду целителя. Ох ты ж ёлки палки, это ведь надо искать одарённого, иначе бабушкиным способом через очередь в поликлинике.

Злобы на барона стало ещё больше. Удружил, гад. Ладно, можно же вскрыть великана и со спины, верно? Когда я подошёл к трупу, то снежный великан вдруг вздрогнул. Агония? Не слишком ли надолго растянулась, а? Покосившись на морду твари я обомлел. Глаза монстра, прежде закатившиеся, сейчас смотрели на меня. Спина монстра поднялась, пуская могучий вдох в лежащего гиганта. С рёвом монстр попытался прихлопнуть меня лапой, но снова сделал это слишком медленно, я легко отскочил в сторону. Неожиданный поворот, конечно. Надо бы провести, так сказать, рекогносцировку местности и тактически отступить.

Снежный великан определённо ожил. Я держался чуть в стороне, чувствуя как неприятно пульсирует рана. Мой оппонент тем временем тяжело встал на колено. Нашарил дубину и воспользовался ею как посохом, поднимаясь. Ладно. Вопросы к Андрею Обухову снимаются. Ох, он должно быть уже на грани безумия, целыми днями атаковать монстров, которые оживают после смерти. Я-то знаю, отчего такое может происходить, потому что опыт не прогуляешь, не пропьёшь. Совершенно очевидно, что где-то среди призрачной дымки распадающейся реальности пряталась Фея Смерти. Мелкое вредное создание, обладающее разумом. Я таких в своё время специально отлавливал их по всему потустороннему миру для того чтобы запускать в новые зоны и быть уверенным, что те продержатся столько времени, сколько мнебыло надо. Вроде бы миленькие с виду демоны, ростом десять-двадцать сантиметров, вооружённые беззвучными флейтами, мелодия которых удерживала жизнь потусторонних созданий и залечивала смертельные раны. Великие герои человечества сходили с ума, сутками напролёт тщетно кроша чудовищ, и видя, как те поднимались из мёртвых через пару минут после смерти. Но люди весьма сообразительные существа. В конце концов кто-то нашёл закономерность, что огненная волна большого радиуса, но малого урона, устраняет проблему бессмертных монстров — и с того момента у демоноборцев это стало ритуалом, дать жару просто для профилактики. Феи в моём будущем в итоге стали бесполезны. Но своё дело, конечно, сделали.

Так, то что противник мне известен это хорошо, а вот то что Фею не почувствовала Княгиня — не очень. Сюрприз-то неприятный, и зная о нём можно было сэкономить силы и время. Безмерное безвременье, и не пожурить её. Призрака поблизости не было — слишком многих усилий стоил ей тот боевой нож, вогнанный в сердце охотника. А я говорил, что не надо так делать! Пусть и постфактум, а говорил.

Драться с великаном, пока где-то рядом дует в свою дудку чёртова Фея Смерти, можно только из любви к спорту. Я к нему, несомненно, относился неплохо, но всё же предпочитал более предсказуемые виды, а не бои с бессмертными снежными гигантами. Взмыв по склону карьера, я оказался наверху раньше, чем великан с воплем добежал до его края. Потому и от очередного бессмысленного удара дубиной увернулся без проблем.

— Я знаю что ты здесь! — крикнул я со склона. — Либо поговорим, либо я тут всё выжгу дотла. Ты знаешь что это будет больно. Но я могу предложить тебе другое развлечение. Гораздо интереснее. Будет действительно весело, повелитель смерти.

Великан с рыком вцепился в край карьера, пытаясь забраться наверх, но пальцы рвали землю и песок. Он схватился за сосну на краю, но та не выдержала веса монстра и с корнями улетела вниз. Снежный гигант издал ещё один вопль, уже на грани отчаянья.

— Я считаю до пяти! — гаркнул я, стоя с максимально спокойным видом, хотя беснующийся демон вызывал некоторое беспокойство. Но выбраться вот так, нахрапом, у него не получалось, а голова здоровяка работала не очень хорошо. Противоположный склон был более пологий, и по нему можно было без труда зайти наверх.

— Один!

Плывущая призрачная дымка над всеми предметами зоны отвлекала. Я чуть прикрыл глаза, напрягая периферийное зрение. Чёрт, казалось что шевелится всё сразу, но с каждой секундой мне получалось рассеять внимание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Медленно, спокойно.

— Два!

Снова грохнула дубина. Да хватит уже молотить. Ты соперник только для тех, кто не умеет уклоняться. Знал таких, прятались за щитами и думали это их спасёт. Не работает это против таких вот гигантов. Один два удара и ты лепёшка. Я же предпочитаю уходить от атаки, а не встречать её лицом.

— Три!

Справа на краю карьера покачнулся кустик вереска. Ага. Кажется, я тебя нашёл. Можно уже и вслепую бахнуть в том направлении, как я положил стрелка на шоссе. Но до пяти я ещё не досчитал, и надо сделать всё честь по чести! Да и сил у меня на такое уже не было. С-с-свиридов…

— Четыре!

Великан истошно завизжал, бросаясь всем телом на склон карьера. Земля дрожала под его атаками, а где-то вдалеке протяжно завыл ещё один гигант. Вот это вот не очень хорошо. Двух сразу будет убрать сложнее. С этим-то я справлюсь и без левой руки.

— Чего хотел? — пискляво спросил голосок, из куста вереска выступил крошечный демон, похожий на чёрную плюшевую игрушку, но со злыми глазками и зубастой глумливой пастью. Дудку он держал в правой лапке над головой, демонстрируя готовность говорить. — Кто такой и откуда знаешь о я?

Феи любят козни. Им в радость сделать гадость. Природа даровала им талант управлять жизнью и смертью призванных существ, не владеющих личной эссенцией, но использовали они его по своему, для развлечения. Крошечные странники наслаждались чужой злобой, страхом и отчаяньем. Я же его сейчас совсем не радовал. Потому он и вышел.

— Я много знаю, повелитель смерти. Меня зовут Илья. Как твоё имя?

Великан снова подпрыгнул, ухватился за ещё одно дерево и повис на нём. Сосна застонала, наклоняясь, земля вспучилась и корни поползли наружу. Чудище оглушительно провыло-провизжало что-то.

— Я Рррупи! — гордо пискнул Фей, воспользовавшись паузой между воплями гиганта. — Сын Рррапи!

— Секунду, — я сорвался с места, запрыгнул на руку великана и воткнул меч в разинутый от ярости рот, отпрыгнул. — Рад знакомству, Рррупи!

Снежный гигант заткнулся и медленно сполз по склону. Как же хорошо когда тихо!

— Откуда ты знаешь о я? — повтори плюшевый демонёнок. Чёртову дудку в рот так и не потянул. Значит и правда настроен на разговор.

— Я знаю всё. И знаю ради чего всё это.

Рррупи хихикнул, махнул лапкой, мол да брось ты.

— Знаю, что вы ждёте блуждающего среди звёзд, и это является вашей величайшей тайной.

Глазки демонёнка округлились от изумления:

— Откуда… Как ты… — он понизил голос, словно его кто-то мог услышать. — Это нельзя, человеки! Это… Я! Как?!

— Как видишь, — пожал плечами я.

— Я не жду извечного хозяина! — вдруг сказал Рррупи. — Я нррравится то, как есть. Хочу чтобы и дальше быть так!

Мне регулярно встречались демоны, которые прохладно относились к идее прихода Пожирателя, поэтому его словам я и не удивился. Да и те обитатели потустороннего мира, что грезили о прибытии конца, не шибко-то работали на общее «благо», потому что им важнее было не призвать голодного бога, а сделать это самолично, чтобы получить награду.

Я вспомнил свою смерть. Ха. Да, награда что надо.

— Значит, наши интересы снова совпали, Рррупи, — сказал я через паузу. — Хочу предложить тебе совместное дело!

Рёв второго великана был уже значительно ближе. Сквозь туман доносился глухой треск ломаемых деревьев. Надо бы поторопиться.

— Дело? — склонил голову Фей. — Я?

— Ты можешь знатно повеселиться в мире людей, — у меня родилась идея, которой изначально, при выходе на контакт с демонёнком, не было. — Обещаю много вкусных эмоций!

— В миррре человеков? — наморщилась мордочка Рррупи. Он облизнулся. — Миррр человеков… Он стрррашный! Там я негде спрррятаться когда не играешь!

— Это беру на себя, — подумал я про дипломат и весёлую компанию бронемяков в пространственном кармане.

— Я не нррравится, — помотал головкой демонёнок. — Не хочу.

— Тогда нам надо как-то разойтись. Я не хочу причинять тебе зла, но должен закрыть портал. Если тебе это важно, то… Поспеши. Но учти, если кто-то оживёт, нашей дружбе конец.

— Я дррруг?! — опешил Рррупи.

— Ну, не враг же? — с намёком спросил я. Демонёнок сверкнул глазами и исчез. Лишь вереск покачнулся. Бахнуть ему вдогонку что ли, для надёжности?!

Ладно. Рррупи был мил, и если он мне мешать не станет, то значит общение наше уже прошло успешно.

Снежный гигант, идущий на помощь собрату, оказался ещё более простым противником. Я убил его походя, просто выйдя ему навстречу и, уклонившись от удара дубины, привычно подрезав сухожилия. Не люблю такие бои. Скучно. Присев у трупа, я подождал несколько минут, внимательно за ним наблюдая. Заново идти в драку гигант не собирался, а значит Фей Смерти меня услышал и пошёл на встречу. Так что мне, наконец-то, удалось добраться до внутренностей монстра. Левая рука болела всё больше, и пришлось отвлечься и перевязать её. Магия магией, а режим соблюдать надо. Мне, правда, сейчас совсем не до него.

Морщась я добыл яшмовый сгусток, как у портального демона в школе. Но этот был здоровее, конечно. Почти на килограмм. В сером мире зоны сгустки цвет не теряли и даже светились. Интересно, почему? Никогда об этом не задумывался, а сейчас стало интересно. Засунув его в рюкзак, я вернулся к первому покойнику и вытащил из него ещё один тяжеленный сгусток. Хорошая добыча.

Гоняться за стаей крыс по лесу мне не хотелось, потому что и устал, и рука беспокоила. Жажда наживы значительно притихла, поэтому я двинулся сразу в том направлении, где Княгиня видела местную батарейку. Ни на минуту не забывая о том, что где-то за спиной уже могут быть люди Свиридова.

Но, видимо, свободных стрелков у барона больше не было. Поэтому я спокойно добрался до хранителя портала. Мне повезло. Батарейка оказалась даже слабее обычных демонов, и потому сложностей не вызвала даже с ранением. В драке с хранителем я на рожон не лез, терпеливо выжидал его атаку длинными лапами, и после этого нападал сам, нанося режущие удары. Почти минуту мы так танцевали, прежде чем монстр упал на землю. Ёжкина кошка, у меня даже голова кружилась. Если бы попался не такой слабак… Страшно представить.

Ха. Думаю местный Тёмный Лорд должно быть и сам не понимал, почему его прорыв так долго не закрывали. Столько мало ресурса вложил, а сколько энергии перетянул! Вон, дома попавшие под влияние зоны точно надо ремонтировать. И лес как после пожара восстанавливаться будет несколько лет. Повезло дураку. Чёрт, как же мне дурно.

С трупа демона я вытащил агатовый сгусток, вроде бы ниже стоимостью чем яшма. Но всё больше ноля. Так, теперь дело объявляется закрытым.

— Дррруг? — пискнули сзади. Фей Смерти оказался не чёрным, а тёмно-красным, с изумрудно-зелёным пятном на груди. Красный язычок скользнул по белым острым клыкам. Неожиданно.

— Ты не успел уйти? — нахмурился я. — Могу забросить тебя в соседнюю зону.

— Миррр человеков! Хочу посмотррреть! Он стрррашный, но крррасивый! — демонёнок смотрел по сторонам с восторгом. — Яррркий! Дррруг? Укрррытие?

— Конечно! — я скинул с плеча рюкзак, а затем подумал что нехорошо пачкать такую красивую шкурку кровавыми сгустками. Расстегнул куртку и осторожно поднял Рррупи на руки. Он смотрел с недоверием, но и не дёргался. Затем устроился на груди, высунув голову между пуговиц. Бронемяки с интересом принюхались.

— Бзибди! — отчётливо пискнул один из них.

— Зи! — ответил другой.

— Дрррузья? — спросил демонёнок.

— Зависит от поведения, — уклончиво ответил я и зашагал к дипломату. Переодеться бы не помешало, но кровавая работёнка не прошла бесследно, и пока буду ковыряться с одеждой наверняка испачкаю и костюм. В следующий раз надо брать полотенце и дополнительный комплект камуфляжа. Плохо продумал, Илья. Атата тебе.

Всю дорогу тёплый демонёнок почти не ёрзал, с интересом оглядывая окрестности. На домах, побитых зоной, он внимание явно заострил, высовываясь и изучая их с приоткрытым ротиком.

— Человеки живут? — заворожённо спросил он.

— Ага.

— Крррасиво! — оценил он голубые ставни и наличники, да пёстрые крыши, покрытые мхом. Дома здесь были старые, не чета современным коттеджам. Но я такие тоже любил. В них есть душа.

Когда я подошёл к дереву, где на плечиках висел мой костюм, то увидел что на дороге, ведущей к шоссе, стоит молодой парень. А за ним стоит простенький голубой «Москвич» с белым, явно замененным, капотом. Повернувшись к нему спиной, я склонился над дипломатом, открыл крышку.

— Прыгай, Рррупи! — сказал ему.

Демонёнок растерянно посмотрел на рубашки.

— Прррыгай?

Бронемяки ловко выбрались из нагрудных карманов и нырнули вниз, в расстегнутый невидимый карман. Рррупи вздрогнул.

— Дррруг? — спросил он недоверчиво.

— Конечно.

— Господин Артемьев? — послышался сзади взволнованный голос. Я одним жестом вытащил демонёнка и сунул его в карман, затем отпустил. Медленно поднялся и повернулся к незнакомцу. Пошатнулся.

— Князь Андрей Обухов! — приосанился тот. — Я прибыл сюда, чтобы выразить вам свою благодарность от лица рода Обуховых! С этого момента я клянусь, что буду счастлив оказать вам любую услугу!

— Не раскидывайтесь такими клятвами, Ваше Высочество! — осторожно сказал я, надеясь, что не ошибся в обращении.

— Прошу никогда не именовать меня так, Илья! — вскинулся парень. Был он невысокого роста, приземистый, крепкий с широким простоватым лицом, но титул его прямо горел на челе. Таких сложно звать Андрюхами. Это и правда был господин Обухов. — Умоляю, обращайтесь ко мне на ты.

Я покосился на его потрёпанную машину. Да, чести у него хватает, а с деньгами явно не лады.

— Откуда вы все узнаёте как меня зовут?

— На сайте ИСПОКЗАП я увидел, что вы провели регистрацию и потому принял решение прибыть сюда, чтобы поговорить, когда вы выйдете. Я не рассчитывал, что вы сможете закрыть это проклятое место! Вы так молоды! Невероятно!

Он нервно скрипнул зубами.

— Но как вы смогли отыскать ответ? Они постоянно оживали! Я убивал их, а они возрождались снова и снова. Трижды чуть не пал я там! Несколько раз жизнь висела на волоске и лишь благодаря удаче мы беседуем с вами! В чём была загадка зоны? Как вы её решили?

— Не могу вам ответить, — признался я.

— Прошу, на ты, — напомнил Обухов. — Понимаю, это профессиональное?

— Ты первый начал, — хмыкнул я.

— Виноват, — коротко кивнул он. — Понимаю нежелание ответа. Но я должен знать. Прошу.

«Я совершил сделку с демоном» — про себя ответил я, а вслух сказал.

— Прости, но нет. Это секрет рода.

Красивая отмазка в мире благородных.

— Мне больно это слышать, но я принимаю твой ответ, — поник Андрей, — ещё раз — спасибо. Мой род в долгу перед тобой. Прости, но я хочу знать, о ком ты говорил, сказав что «вы все». Здесь был кто-то ещё?

Он поиграл желваками. Увидел мой кивок, и ноздри княжича расширились.

— Свиридов? — уточнил он.

Я снова кивнул.

— Грязная тварь, — выругался Обухов. — Мерзкий отброс! Подзаборная гнида!

Княжич ругался и ругался, глядя куда-то мимо меня. Я пожал плечами, осторожно снял с ветки костюм, протянул Обухову.

— Поможешь? — прервал я поток его проклятий. Он недоуменно принял вешалку, растерянно кивнул. Рядом появился дрожащий образ Княгини. Призрак смотрел на меня тревожно и почти испуганно.

— Спасибо. Добросишь до Пушкинских гор? — что-то у меня язык заплетается. И голова кружится. Я нахмурился и поморгал, пытаясь прогнать туман.

— Конечно. Конечно, Илья!

Меня пошатнуло.

Глава 17

— Илья, ты ранен? — сообразил, наконец, Андрей, когда я опёрся на его машину руками и опустил голову, переводя дыхание. В глазах темнело. Проклятье. Это же ерундовая царапина, почему такая слабость?

— Илья?

— Всё отлично, — вяло сказал ему я. — Просто немного надо посидеть и пройдёт.

— Я слеп! Великий Иисус! С вас же капает.

Я равнодушно посмотрел на набухшую повязку. Нет, тут дело не в кровопотере точно. Не отравленные ли болты были, а? С людей Свиридова станется. Перед глазами всё плыло. Хотелось спать. Медленно присев на землю, я прислонился спиной к машине. Вот теперь хорошо!

Автомобиль вздрогнул, заводясь, но меня это уже не беспокоило. Сознание кружилось, затаскивая меня в тёплый и приятный сон. Да, чуть отдохну, а потом продолжим. У меня ещё есть дела.

— Вы слышите меня? Илья! Илья! — сквозь пелену прорвался незнакомый мелодичный голос. — Господин Артемьев, вы слышите меня?

Слышу. Но как собака сказать ничего не могу. Меня словно положили в вязкий кокон. Руки-ноги не слушались. Язык тоже ворочался вяло. Что происходит?

— Илья?

— Мнэ… — сложил я непослушными губами, разлепил глаза и зажмурился от яркого света.

— Отлично, господин Артемьев! Теперь всё будет в порядке!

Я подтянул руку к лицу, нащупал подбородок и потёр его. Кожа казалась чужой. Но прикосновение приободрило, значит я могу двигаться и ещё живой. Так, это меня из-за арбалетного болта разложило? Всё-таки отравленный был? Но как же ведьмовской амулет?! Непорядок, Вася. У меня появляются вопросики.

Надо вставать. Я попытался сесть, но настойчивые руки мягко уложили меня обратно.

— Пока не надо, господин Артемьев.

Я приоткрыл один глаз и в узкую щёлочку посмотрел на молодую медсестричку. Это что ещё за номер? Я в больнице?! Нет, стены не белые. Здесь был хороший ремонт, лежу я не на узкой койке, а на кожаном диване. У стены тикают большие часы с кукушкой, рядом с ними антикварный столик, на котором стоит графин с цветами. Совсем не больничная обстановка. Я перевёл взгляд на улыбающуюся девушку. Брюнетка с изумрудными глазами.

— Вам нужно отдохнуть, — улыбнулась она мне. — Мастер Гарибальди залатал прореху в вашем контуре и теперь всё будет хорошо. Но вам необходимо отдохнуть.

— Где… я?

— Вы в резиденции князя Обухова. Вас привёз Андрюша… — она запнулась, поправилась, — Андрей Владимирович.

— Что со мною?

Голова ещё кружилась, сил не было. Что там про прореху в контуре говорили? Хотя, по-моему, вряд ли эта милашка, груди которой явно тесно в медицинском халатике, понимает что говорит.

— Мастер Гарибальди сказал, что вы надорвались, — она пожала плечиками. — Я не знаю точно. Я приглядываю за Владимиром Андреевичем. Меня попросили побыть с вами пока.

Владимир Андреевич это, видимо, сам князь Обухов, которого разбил инсульт. Прикрыв глаза, я медленно обследовал свой контур. Заплату на нём обнаружил почти сразу. Работа неплохая, но всё равно энергия чуждая и потому хотелось бы поскорее от неё избавиться. Но анализ повреждений показал, что этот Гарибальди спас мне жизнь. Потеряв сознание, я бы истёк сначала силой, а потом и кровью.

Проклятье, я и вправду перенапрягся этим лечением. Да и сделал, наверное, неправильно. Если ты имеешь дар, то ты не становишься всемогущим. У кого-то таланты есть к заживлению, у кого-то к умерщвлению. И вот в первом я не очень хорош. Где-то напортачил. Сложно найти оправдание, но все эти годы я никогда себя не лечил. Всегда рядом был мощный целитель, или же апологет мнения, что рана должна затянуться сама. Последним был мой учитель, подобравший испуганного бездушного в серых краях потустороннего мира. «Жди когда пройдёт, иначе ты обесцениваешь получение раны», — говорил он, когда я после очередной стычки валялся на грязном топчане походного бивака и страдал от боли.

«Ты должен пройти весь путь от страдания к исцелению сам», — напоминал Грайбай Белый. «Это сделает тебя сильнее, мудрее, опаснее. Ты будешь знать когда рисковать, а когда стоит не спешить».

Может быть, если бы учитель свернул с дороги профессионального дуэлянта, то разуверился бы в своих убеждениях. Потому что я предпочитал вставать на ноги при помощи личных целителей, которых и в потустороннем мире хватало.

— Я отойду на минутку, позову мастера Гарибальди, — девушка коснулась моей руки нежными пальчиками. Поднялась и, оставив запах духов, удалилась.

Через пару минут дверь в комнату отворилась, я повернул голову, уже открыв оба глаза. Сухопарый старичок с длиннющими закрученными усами радостно улыбнулся мне.

— Господин Артемьев, дружочек! Что ж вы такую типичную ошибочку-то совершили!

Он бодренько проковылял ко мне. Присел рядом, расфокусировав взгляд. Я почувствовал его осторожные касание моего контура. Вообще-то среди благородных такие действия считаются невежливыми. Но сейчас это был доктор, а я пациент. Тут не для лишних комплексов и предубеждений.

— Преклоняюсь пред вашим талантиком, господин Артемьев, — сказал целитель, — в таком возрасте затянуть ранку это похвально. Но на первом же курсе Академии Медицинских Наук вас бы выпороли за такое. Я бы лично взялся за розги, право.

Он осуждающе покачал пальчиком:

— Дружочек мой, кто же будет закрывать лечебный канал после прокладки? До конца не затянули, плюс нагрузочку себе дали и кровью размыли всё! Оно да и лопни! А ну как Андрюша не довёз бы вас до меня? Ну как поехал бы он в больничку районную? Ранку бы залатали, а силушку бы вы всю растеряли. Вы же только получили дар, отчего сразу захотели его потерять?

Вот оно что. Самоуверенность меня сгубила. Мне казалось что с такой ерундой по лечению мог справиться и сам. Вот оно как выходит-то.

— За заплатку не волнуйтесь, как только окрепнет всё в порванном месте, сама отпадёт. Я многих так врачевал, не беспокойтесь, дружочек вы мой. Хочу отметить, что у вас очень крепкий контур. Необычно крепкий. Надорвать такой можно только по скудоумию или незнанию, — он хитро посмотрел на меня и подкрутил ус. — Полагаю, что ваш выбор незнание? Подсознательно понимаете что делать, но не знаете как?

Я пожал плечами. Слабость раздражала. Ненавижу это чувство.

— Когда я смогу играть на скрипке? — спросил я хрипло. — И танцевать?

— Шутить изволите? — поднял седые брови мастер Гарибальди. — Ценю. Завтра, думаю, вам будет уже немножко полегче. Да что там завтра, к вечеру уже. Рекомендую много тёплого чая с вареньем. Вы же любите варенье? Моя супруга прекрасное малиновое варит. Хотите баночку?

— Благодарю, не откажусь.

— Я бы не рекомендовал вам напрягать каналы ещё пару дней точно. Потом можно по чуть-чуть, понемножку. Но в вашем случае, дорогой вы мой дружочек, это будет сложно, раз вы не почувствовали как сами себя прорвали. Так что запрещаю вам, юноша, любые манипуляции с даром как минимум на неделю. Походите, погуляйте на свежем воздухе.

Он прервался и махнул рукой:

— Хотя что я говорю. Это же нам, старикам, такой досуг есть дивная радость. Вам же тишина не к месту, да?

— Спасибо вам, господин Гарибальди, — произнёс я. То, что говорил целитель, было серьёзно. Я видел тех, кто разрывал свои контуры. Если это происходило незаметно, или же в месте, где не находился ментальный лекарь, то человек вытекал. Дар испарялся. Один могучий демон, сражавшийся на моей стороне, так истёк в дальнем походе в горах Тибета. В итоге на важный бой против одарённых он вышел обычным куском мяса, где и погиб. По-моему, воин сделал так осознанно, понимая что сила уже никогда не вернётся.

— Вам спасибо, дружочек вы мой любезный, — покачал головой старичок. — Вы разогнали воронов, что кружили над этим домом. Я боялся, что всё кончено, и люди Свиридова разорят эту семью. А Обуховы давние друзья моего рода. Эх, если бы я хоть как-то мог помочь Володеньке справиться с его бедой… Но что уже разрушено, то мне не подвластно. Ох, да что я всё болтаю да болтаю. Уж простите старика.

Он медленно поднялся со стула, коснувшись левой рукой поясницы и поморщившись. Старость лекари не лечат, увы.

— Пойду я, пожалуй.

Мастер Гарибальди почти дошёл до двери, как у порога обернулся.

— Хотел спросить, дружочек вы мой… Об одной особенности. Я никогда такого не видел прежде, но ваш контур так тесно сплетён вокруг души. Кто это делал? И зачем?

— Не понимаю, о чём вы, — вымученно соврал я.

— Возможно, это от рождения. Никогда о таком не слышал. Удивительное дельце.

Дверь закрылась. Ментальный лекарь добрался и до моей защиты против похищения души. Будь я в сознании, то, разумеется, спрятал бы это от него. Но я, увы, находился в отключке.

Ладно, хватит валяться.

Когда в комнату вернулась медсестричка — я уже сидел, обалдело глядя по сторонам. Скорее бы это уже прошло это отвратное состояние. Натягивать на себя сползшую простыню я не стал. Стыдиться мне нечего, да и мысли не о том были.

— Вам надо лежать! — наморщила лобик красавица, деликатно отведя взгляд. Ну что за ерунда, ведь сама небось и переодевала да мыла. Вряд ли старик это делал.

— Да належался уже. В одиночку это не так интересно, — неуклюже намекнул я. Тьфу. Лучше и не пробовать, стыдоба.

Девушка чуть зарделась, но быстро с собой справилась. Поправила халатик, будто пыталась его одёрнуть.

— Я пойду, сообщу Андрею Владимировичу…

— Не надо, — сказал вошедший в комнату княжич. — Илья, рад что ты пришёл в себя. Перепугал знатно. Олеся, оставишь нас?

— Конечно, Ваше Высочество, — она выпорхнула наружу. Мы оба проводили взглядом фигурку девушки. Переглянулись, я подмигнул Андрею, а тот стал пунцовым-препунцовым и отвёл глаза. Ну понятно — воздушный эльф, пока ещё слишком обожествляющий слабый пол. Ладно, это его путь. Потом поймёт, что такое отношение быстро наскучивает прежде всего женщинам.

— Напугал ты меня, конечно, Илья! Лежишь у машины, и уезжать нельзя до контроля от Первой Церкви, и лишь Иисус знает, что с тобой и куда тебя везти! Хорошо что патруль быстро приехал и всё зарегистрировал, и у них ещё и архидиакон оказался, который сразу сказал что с тобой.

— Я не хотел доставлять неприятности, честно.

— Да брось ты, какие неприятности. Ты спас нашу землю. Дохода с неё немного, но хоть какой-то прок был. Если бы Свиридов её забрал, то…

Наступила пауза. Он смотрел на меня, будто собирался с силами для чего-то важного, я же спокойно ждал.

— Там три трупа нашли… Из «Оплота», — сказал он, наконец.

— Да, были такие, — кивнул я. — Насилу отбился. Вон, как видишь.

Я посмотрел на рану на плече. Так, её тоже обработали магией и затянули. Хм. Я повёл рукой, ничего не болит. Изумлённо покачал головой.

— Это мастер Гарибальди меня так подлечил?

— Да. Он живёт рядом. Так вот. Об «Оплоте». Они там без регистрации были, но… Они ведь все мертвы!

Он понизил голос до трагического шёпота:

— Урядник приезжал, обещал вернуться с бумагами на арест. Сказал, что теперь-то до тебя доберётся. Кто ты такой, Илья? Что у тебя с ним?

Господин Посвистов, должно быть. Вот ведь хмырь надоедливый.

— Сколько я здесь?

— Почти сутки, — быстро ответил Андрей. — Тебе нужна помощь? Ну, с урядником? Хотя если он приедет с ордером, то я не смогу его опять отослать.

Почти сутки. Так, а где Княгиня?

Должно быть я слишком резко повернулся, оглядывая комнату. Призрака нигде не было. Это тревожно. Особенно в свете услышанного от Гарибальди. Если контур был пропорот и шла утечка силы…Княгиня всё-таки энергию брала мою. Вот ведь проклятье.

— Что-то не так? — насторожился Андрей. Да всё не так. Я беспокойно пошевелился.

— Мне надо вернуться в интернат.

Я медленно встал, ухватился рукой за стену, проморгался. Пол качался так, словно дом Обуховых попал в шторм.

— Зачем? Ты можешь оставаться у меня сколько хочешь. Чего тебе там делать?

— Надо, — отрезал я. Добрёл до двери. Так, вроде бы ходить могу. Так потихонечку и доберусь. Не страшно. Мне надо знать, что Княгиня в порядке. У двери пришлось обыскать карманы. Телефон. Где телефон? И дипломат. И рюкзак!

— Где мои вещи? — повернулся я к Андрею. Он медленно указал на висящий на вешалке костюм, рядом на стуле было аккуратно сложено выстиранное белье. Так, да, голышом мне и правда никуда идти не стоит.

— Я про другие… — буркнул я и принялся осторожно, пошатываясь, одеваться.

— Всё в порядке, Илья. Не волнуйся. Всё здесь, — он прошёл к антикварному сундуку в дальнем краю комнаты. Забрал по дороге стоявший на зарядке телефон.

— Вот. Всё в сохранности. Рюкзак я постирал, очень уж вонял, прости. Но вся твоя добыча на месте!

Я взял мобильный, принялся искать приложение для такси.

— Илья! — Андрей закрыл экран ладонью. — Я отвезу тебя куда скажешь! Моя семья твой должник, помнишь?

Ладно. Пусть побудет благодарным, чего спорить-то.

— Спасибо, — сказал я.

От поместья Обуховых к далёким воротам вела извилистая асфальтовая дорога, по краям которой росли крепкие и пышные дубы. Я привалился головой к стеклу, старательно ожидая когда уйдёт мерзкая вялость в теле. Мысли крутились неохотно, но все вокруг Княгини. Она сама была ослаблена той атакой на стрелка. Почти в ноль потратила силы, а тут ещё и я как источник закрылся.

Андрея хотелось поторопить, но он и сам гнал так быстро, как мог. Княжичу будто бы передалась моя тревога, пусть он и не догадывался о её причине.

— Все же знают о том, что делает Свиридов, — сказал я, когда мы выехали на трассу, и автомобиль взревел, разгоняясь.

— Да. Но кто ему помешает? Всё законно. Подло, но законно. На сильные рода его люди не покушаются, а таким как наш… Да, таким как наш он первейший враг.

Он нахмурился.

— Так вызови его на дуэль, — предложил я, глядя на поля мимо которых летела наша машина. Красиво здесь. Сотни лет без красок кого угодно заставят ценить всё, что имеет цвет.

Андрей тяжело вздохнул, но промолчал. Лишь челюсти сильнее сжал и вцепился суровым взглядом в дорогу. Пальцы на руле побелели от напряжения.

— Понял, это не вариант, — в целом да, барон был крепким малым. Обухов, судя по амулету, малахитовый ученик, тягаться с мастером ему смысла мало. Только если хочет потерять ещё чего-нибудь, если после схватки ему сохранят жизнь.

— Свиридов здесь всё поработил, — сквозь зубы процедил княжич. — Никто против него не выступит. Почти всех демоноборцев под себя забирает, а потом ставит условия, когда на чьей-нибудь земле возникает прорыв, с которым не справляется род-владелец. Никто прямо об его бесчестии не говорит, конечно. Никто же не знает, где демоны в следующий раз атакуют.

— Оплот тоже его?

Андрей кивнул, глаза смотрели зло и решительно.

— Они требовали заложить усадьбу, чтобы оплатить их услуги. Я не мог. Не станет усадьбы… Это конец. Просто конец. Иисус, в какой же преисподней мне пришлось жить последние месяцы.

Я хмыкнул себе под нос. Знал бы ты, княжич, про преисподнюю…

— Они же сильные… Сильные же? — он неуверенно покосился на меня. — Твари эти. Я никогда прежде не пытался отражать вторжения демонов.

Я кивнул, чтобы его поддержать и не расстраивать. Обухов заметно расслабился:

— Мне удалось убить великана раз десять, не меньше. Но он всегда оживал. Иисус-Искупитель, я думал что сойду с ума.

— Ты ведь не воин? — спросил я. — Не демоноборец, верно?

— В наших краях не выбирают. Хочешь сохранить свою землю — становишься демоноборцем. Здесь имперские отряды появляются нечасто. Здесь правят Свиридовы.

— Ну с этим же надо что-то делать. Вы же люди благородные, должна быть гордость какая-то.

— У тебя, Илья, есть все шансы всё исправить, — поморщился недовольно Андрей.

— Кстати да, хорошая идея, — усмехнулся я ему в ответ и подмигнул. — Подумаю, что можно тут сделать.

Когда машина заехала на парковку у интерната, я попрощался с княжичем и, закинув рюкзак за спину, взял дипломат в правую руку. Поездка немного привела меня в порядок. Или же сил придавало волнение за Княгиню, но я почти ни разу не остановился и даже не упал. Хотя когда был у дверей в свою комнату — ноги дрожали от слабости. Ввалившись внутрь, я окинул взглядом помещение и сердце моё сжалось от неприятного предчувствия.

Княгини здесь не было.

Глава 18

г. Москва,

Резиденция господина X

— Почему ублюдок ещё жив? — спросил тучный мужчина, развалившийся в огромном кожаном кресле и почти слившийся с ним. Толстяк просто проглотил жирной плотью дорогую мебель. Складки на лысой голове свисали как у мопса. В зубах дымилась сигара, а украшенные золотыми перстнями пальца были похожи на разварившиеся сардельки.

— Он защищает его, — ответил ему стоящий навытяжку человек в ярко-синем костюме. Молодой, крепкий, с зализанными набок напомаженными волосами. Тонкие усики делали его похожим на голливудского актера начала двадцатого века. — Я потерял своих людей и пришлось немного затаиться. Я не знаю сколько человек он отправил для защиты бастрада. Нашёл пока только одного, и он всё ещё в городе. Но я всё исправлю, Ваше Высочество. Не волнуйтесь, прошу.

— Конечно исправишь, — тяжело просипел толстяк. — Ещё бы не исправил. Мне, Сашенька, сюрпризы не нужны. Не люблю я, значится, сюрпризы. Свиньям их скармливаю. Сечёшь, Сашенька? Ты слишком тупишь, родное сердце. Будто бы твоя мать была богиней тупости и все свои таланты оставила, Сашенька, исключительно тебе. Почему так долго? Ты знаешь ведь кто это. Тебя надо учить, не пойму?

Александр судорожно сглотнул, на лбу выступил пот:

— Я не могу действовать решительнее. Его люди следят за ним. Они же вырезали целый род за попытку, Ваше Высочество. Мне удалось нивелировать все связи с нами, но это потребовало больших ресурсов. Они чудом не вышли на…

— Это меня не колышет, Сашенька. Никак не колышет, — жирдяй затянулся сигарой, закашлялся. — Свинок это тоже колыхать не будет. Я хочу результат. Этот ублюдок должен исчезнуть. Всё.

Человек в ярко-синем костюме коснулся узла галстука, поправил его. Выглядел он бледно.

— Он ведь может выйти и на вас, если я попадусь…

— Что? — толстяк подался вперёд. — Что ты сказал, Сашенька?

— Если он выйдет на меня, то он выйдет и на вас, ваше высочество, — дрожащим голосом проблеял Александр, чьего взгляда боялись многие благородные люди в московской губернии.

— Сашенька, дерьма ты черпак, у меня таких как ты десять человек на ведро. Сечёшь куда я клоню? Разговорчики подбери. Это последний раз когда я такое слышал. Ты получаешь свои деньги не для того чтобы девиц лапать да порошок свой в нос совать. Работай. Не справишься — отправишься к свинкам. Выведешь его на меня… Ну тогда свинки покажутся тебе курортом. Я позабочусь об этом. Ты ведь меня знаешь, да?

— Простите, простите пожалуйста, Ваше Высочество. Я сделаю всё как надо. Просто… Просто почему вы не доложите обо всём Его Величеству? Он же…

— Ты не понял, Саша? — рявкнул жирдяй. — Ты меня не слышишь?!

— Простите, Ваше Высочество! — Александр плюхнулся на колени, сложив умоляюще руки. — Этого не повторится.

— Не тебе решать когда и с чем мне идти к императору, кусок ты дерьма. Вызови мне Оладушкина.

— Я справлюсь, Ваше Высочество. Я…

— Оладушкина мне сюда и чтобы я тебя не видел! Пшёл прочь!

Александр торопливо встал с колен и попятился, покидая прокуренный кабинет. Оказавшись за дверью, он прижался к ней спиной и несколько секунд переводил дыхание. Затем выпрямился, оправился, отряхнулся. Набросил на себя лёгкую полуулыбку, похожую на оскал из-за пережитого унижения, а затем медленно пошёл по дорогому ковру вдоль коридора. Солдаты в боевой броне с символами рода приветствовали его салютом, и с каждым шагом Александр превращался в уверенного, властного дворянина, которым его и знали.

А вот внутри Саше было очень страшно. Он оказался между молотом и наковальней. Казалось бы пустяковая задача: устранить юного бастарда, который даже не знал чьим он родственником являлся и сейчас вовсю наслаждался жизнью одарённого в глубинке. Убрать такого дело одного-двух звонков. Но… Первая попытка провалилась с треском, после чего незримый опекун отправил на тот свет целую семью. Просто за то что они организовали засаду на его ублюдка.

Ах жестокая судьба, как же ты обошлась некрасиво-то, а… Но действовать надо. Если Оладушкин справится с задачей раньше, то сытная жизнь Александра подойдёт к концу, и этого он совсем не хотел. Надо сделать так, чтобы у юного Артемьева в его провинции появились враги. Много врагов. Судя по докладам топтунов — характер у ублюдка был вздорный и это играло Александру на руку. Лишь бы Оладушкин не успел раньше.

* * *

— Крррасота! — сказал Рррупи. Он с шоколадным батончиком в лапках прильнул к стеклу, глядя на запущенный двор интерната. После серости потустороннего мира это было, конечно, буйством цветов и красок. Я каждый день наслаждался тем, насколько же здесь лучше чем в мире проклятых. Однако истинной красоты он ведь и не видел ещё. Например маковых полей по дороге. Или же уютных улочек в центре Пушкинских гор. Надо, кстати, купить ему ватрушку. Ибо это создание было живым и, удивительно, хотело кушать.

Когда я выпустил демонёнка из дипломата, тот был голоден и очень зол. Слава Всевышнему, что я догадался закупиться шоколадками. Специально Андрея в магазин попросил заехать. Риск был велик, конечно, столкнуться с тем что Фей Смерти предпочитает мясо, желательно человеческое, но… Как можно не любить батончики, а?

Мне повезло. Рррупи сначала недоверчиво смотрел на лакомство, выглядывающее из яркой упаковки, потом сделал один осторожный кусь и блаженно закатил глаза. Да, это выражение я понимаю. Сам такое проходил. Отлегло, контакт налажен!

Бронемяки наружу не спешили. Один выполз, поводил носом и уполз обратно. Им нравилось в моём уютненьком пространственном кармашке, а питались они, как и многие созданные существа, энергией создателя. Которой сейчас явно было недостаточно. Но то, что один из них выбрался из кармана и вид у него был вялый, а не умирающий, я посчитал за хороший знак. Раз живы мои крошечные бойцы, то может, и Княгиня в порядке. О, эта мысль прямо согрела.

У меня даже была идея, где надо искать лишённого энергии призрака. Но дорога так знатно вымотала, что я просто лежал на кровати, глядя в потолок и набираясь сил на поездку в Большое Кротово. Если Княгиня осталась без энергии, то значит и перемещаться не сможет. Значит, может быть прикована к деревушке возле закрытой зоны. Это, не скрою, было бы отличненько. Иначе придётся искать дальше.

Где-то после двух часов дня в дверь неожиданно постучали. Без лишнего пиетета, прямо грубо-грубо. Вставать совсем не хотелось, пусть считают что меня нет. Тем более что это недалеко от правды. Слабость никуда не делась, а с ней я и не я вовсе.

Вот только стук не прекращался. По-моему уже ногой долбить стали. Какого лешего, а?

— Я знаю что ты здесь, Артемьев! — раздался гневный голос Лизы. Ого. Рррупи поймал мой взгляд и, отправив остатки батончика в пасть, засеменил к дипломату. Залез в карман. Я с тяжелым вздохом сполз с кровати и открыл дверь, впуская разгорячённую учительницу.

— Илья! Ты пропустил экзамен! Что ты делаешь? Илья… Что с тобой? Ты в порядке?

Гнев девушки сменился на заботу. Так, похоже мой вид слишком трагичен.

— В порядке, — бодро улыбнулся я, смахнув испарину со лба. — Тренировался.

Она недоверчиво прищурилась, но сделала вид что поверила.

— Ты пропустил экзамен. Выпускной. Просто не явился. Илья, после того как ты открыл в себе дар, ты совсем забросил учёбу!

— Ты давно вернулась? — я облокотился о стену, стараясь не сползти по ней вниз. Да когда же это прекратится-то.

— После… ну ты понимаешь, — она посмотрела в сторону двери и смущенно улыбнулась, но тут же сделала страшные глаза и жарко зашептала:

— Ты никому не рассказал об этом? Меня уволят, если узнают! Я знаю, что мальчишки любят хвастаться, но…

Лиза раскраснелась, потерялась.

— Я не все, — улыбнулся я девушке. Отлепился от стены, подошёл, взял учительницу за плечи. Она робко улыбнулась. — Не все. Что за экзамены? Зачем они мне?

Об учёбе я совсем забыл. Ну ведь мелочи такие, зачем она вообще нужна.

— Ты ополоумел, Илья? Это твой билет во взрослую жизнь!

— У меня тут очередь из академий, Лиз. Вот прямо очередь. Выбирай кого хочешь. И…

— И все они забудут про тебя, если ты не получишь аттестат! Ты что, Илья?! — какие большие у неё глаза. — Кому ты будешь нужен с неоконченным интернатом? Никакие квоты на таких бездельников не распространяются.

Ну не получу и ладно. Не расстреляют же меня за такое. Буду необразованным. Чтобы жить это и не обязательно.

— А что за экзамен я пропустил-то хоть? — я подошёл к кровати, устало сел на простыню. Задвинул дипломат ногой. Лиза пристроилась рядом. Положила ладошку мне на колено.

— Мой, Илья. Ты пропустил мой экзамен, — вкрадчиво произнесла она, заглядывая мне в лицо. — Ты чего?

— Прости… Договоримся? — попытался пошутить я.

— Ты же… — она выпрямилась и отстранилась, — ты же не ради экзамена сделал… Это?

— Похоже, что ради экзамена? — усмехнулся я. — Моё коварство должно быть слишком безгранично.

— Прости, прости, — торопливо проговорила она. — Прости… И не волнуйся за мой экзамен. Здесь мы что-нибудь придумаем. Я больше переживаю за остальные. У тебя всю неделю сейчас каждое утро будет выпускной.

Быстро как-то всё произошло. Мне казалось что на следующей неделе должна была начаться всё школьная нервотрёпка.

— Ну, значит сдам, Лизонька! Вот прямо сейчас и начну учиться. А какой у меня экзамен завтра-то?

— Дурак! — возмутилась она, не больно шлёпнула меня ладошкой по плечу. — Это твоя жизнь, Илья. Если ты сейчас её испортишь, то что будет потом? Кем ты закончишь, а? Клерком в местной администрации?

— Я чувствую в себе потенциал повелителя ада, — важно сообщил я, глядя в её красивые глаза. Так переживает, очень мило. Но мне нужно ехать. Я не смогу думать ни о чём, пока не удостоверюсь что Княгиня в порядке.

— Какой из тебя повелитель ада, Артемьев!

— Лучший! — в целом, мне было чем гордиться.

— Значит так, ты дурачишься, значит тебе не так уж и плохо, — вынесла вердикт она, встала с кровати, оправила юбку. — Возьми учебник и садись читай. Я лично завтра тебя приду будить. Чтобы был здесь! Ходишь сюда, будто бы в отель! Понял? Физика у тебя завтра!

— Так точно, ваш высокобродь! — отрапортовал я с улыбкой. Она закатила глаза, торопливо склонилась, чмокнув меня в губы, и спешно выскочила прочь. Физика. Физика. Ладно. С этим мы как-то разберёмся.

Отыскав в груде учебников, валяющихся в углу комнаты, нужный — я сунул его подмышку и медленно, стараясь не уходить далеко от стен, побрёл на парковку интерната. По дороге встретил Лизу и увидев её возмущённый взгляд — потряс над головой учебником и показал большой палец. Учительница нахмурилась, на лице не было ни следа от былого тепла. Сейчас это была строгая преподавательница. Суровая, неприступная.

Такси приехало быстро, и усевшись на заднее сидение я попытался вникнуть в стены текста и груду формул. Удивительное дело, но ненужная мне прежде информация уже была в голове. Память юного тела открывалась с хорошей стороны. До того дня, как пришлось захватывать власть в мире демонов, я же пытался учиться.

Минут через пять меня натурально укачало, поэтому учебник лёг на сидение, а я уставился за окно. Вид зелени и уютных домиков вдоль трассы наполнял натуральным удовольствием. Как же люди не ценят таких простых вещей, когда в их жизни есть место зелёному цвету. Да, ёжкины кошки, любому цвету, кроме оттенков серого!

Вон, какой чудесный дуб раскинул ветви с пышной листвой, в которой утопают солнечные лучи. А вот здесь цветет сирень. Или, вон, клумба цветов перед разукрашенным домиком. Аист дремлет в гнезде, на яркой автобусной остановке торгует семечками бабушка в красочном платке, идёт по обочине едва различимая Княгиня в пёстром платье, рыжий кот на заб…

— Стоп! — гаркнул я водителю. Машина вильнула, и таксист разразился проклятьями.

— Останови уже! — поморщился я его тираде. — К остановке вернись.

— Ты охренел, малой? — взгляд его в зеркале заднего вида был гневен.

— Очень. Останови на остановке. Пока прошу по-хорошему.

Я поправил пиджак, показав амулет.

— Простите, господин, — таксист мигом погрустнел, но послушно доехал до пустой остановки. Я выскочил из машины, оставив дверь открытой. Едва заметная Княгиня, опустив голову, медленно-медленно плыла по обочине. Я нагнал её и встал перед ней. Призрак прошла сквозь меня, но тут же замерла и развернулась. Улыбнулась тепло.

Ох, обнять бы её сейчас! Напугала меня. Получается я, пусть и неосознанно, бросил соратницу возле закрытой зоны. Стыдно, Илюша! Это же она больше суток обратно домой возвращалась. Проклятье, без сил мы с ней оба весьма жалкое зрелище. Тоже мне, убийцы Пожирателя.

— Идём, идём, — позвал я её к машине. Таксист тем временем вышел из автомобиля, намереваясь закрыть распахнутую мною дверь.

— Стоять, я еще не отменял заказ, — увидел это я. Проклятье, если водитель будет борзеть, то мне его и не наказать толком. Однако мужик отделался лишь шумным вдохом и эмоциональным хлопком своей двери, когда вернулся на место.

Он с подозрением наблюдал за тем, как я медленно иду к его автомобилю. Как стою возле двери для чего-то. Как с заботой заглядываю в салон, улыбаясь пустоте. Ничего, дядь, ничего. Мы, одарённые, все немножечко с придурью. Должен был уже привыкнуть.

— Давай обратно, я передумал.

— Заказ до Кротово…

— Считай что оплачен и давай как новый, — устало отмахнулся я. Всё же человек работал, и работа у него, ну право, нервная.

Лицо водителя посветлело. Княгиня со счастливым видом устроилась прямо за ним и смотрела в окошко. Автомобиль развернулся, а я всё никак не мог налюбоваться на свою спутницу. Тогда, в сражении с Пожирателем, я был готов к смерти и понимал что и она обречена.

Теперь же даже мысль о возможной потере меня расстраивала. Это из-за обретения души? Интересное чувство. Необычное.

Мне оно нравилось и не нравилось одновременно. Слабость это отвратительно, но чувство — это, как его не извращай, чувство. Ощущение жизни как никак.

Я снова взял учебник по физике, пробегая по нему взглядом. Будто давно знакомую книгу изучал. Интересный феномен. Эти знания не могли быть со мною все эти годы. Они давно выветрились, но сейчас было ощущение что всё знаю, потому что ну на днях же уже читал.

Когда мы приехали назад в интернат, я вышел из машины и держал дверь пока наружу не выберется Княгиня. Водитель терпеливо ждал, пытаясь заглянуть мне в глаза чтобы оценить степень безумия. Когда, наконец, девушка оказалась снаружи, я захлопнул дверь, открыл пассажирскую со стороны водителя и протянул ему десятку.

— За нервотрёпку, — сказал я. Таксист заулыбался, схватил купюру и пожелал хорошего вечера. С парковки он уезжал победителем.

Бросать Княгиню в таком состоянии я не хотел, и потому брёл очень-очень медленно по саду интерната к жилому корпусу, пролистывая учебник на ходу. Какая ерунда. Нет, что-то я уже знал не только по причине чтения бумаги, в жизни, как ни странно, физика иногда была нужна, пусть в мире демонов у меня академического образования по ней не хватало. Однако большая часть информации из учебника так и погибла в моём мозгу, ни разу не столкнувшись с практикой за все эти годы.

Княгиня взяла меня под руку и вышагивала хоть и очень медленно, а горделиво. Будто бы мы совершали вечерний неспешный моцион. Уже темнело, на корпусах включилась подсветка, отчего угрюмый интернат стал прекрасным архитектурным памятником с длинными колоннами и барельефами. Сад тоже озарил свет фонарей, и унылые скульптуры поэтов и писателей тут же стали торжественными.

Когда мы поднялись к себе, то я с облегчением рухнул на кровать. В принципе, всё получается очень хорошо. Посижу тихонько пару дней, сдам всё что нужно. Да, не планировал сначала всерьёз к этому обучению относиться, но надо себя поберечь. Может тогда побыстрее восстановлюсь. К вечеру я понял, что чувствую себя уже сносно. Значит дальше контур начнёт наполняться силой, а так как и каналы прокачивал до этого, то, тьфу-тьфу-тьфу, моя беспомощность скоро закончится.

И тогда я смогу поближе присмотреться к Свиридову.

Глава 19

Елизавета не обманула и зашла за мною лично. Я уже был во всеоружии: чистый, нарядный, причёсанный. Галантно поклонился учительнице, которая при взгляде на меня чуть прикусила нижнюю губу, но испуганно одёрнула сама себя и отвернулась. Я же, напротив, взгляд отводить не спешил, вспоминая её без одежды. Ах, гормоны! Что же вы такое делаете!

— Не хочешь вечером отметить мою пятёрку? — весело спросил я её.

— Артемьев, что за разговоры! — громко проговорила она, и едва слышно шёпотом добавила:

— Конечно! Напиши мне.

А затем снова перешла на демонстративно-возмущённый тон:

— Ещё и пятёрку захотел. Ты на тройку сдай хотя бы, Артемьев. С тем как ты готовишься, может ещё год у нас проучишься…

Ну, здесь Лиза, конечно же, погорячилась. Экзамен по физике я сдал легко и припеваючи. Спасибо мне, который был почти заучкой, до того как лишиться души в серой зоне. Да-да, у ботаников есть свои суперсилы. Жаль, правда, что они их и во взрослой жизни пытаются использовать, там как бы надо иные техники прокачивать. Так что учебник был пролистан, и знания сами собой восстановились в памяти, так что на вопрос преподавателя я отвечал без подготовки, под завистливые взгляды одноклассников. Немного испуганный учитель торопливо меня выслушал и без всяких дополнительных вопросов поставил отлично. Он словно хотел поскорее от меня избавиться. Наслушался страшных историй про одарённого ломающего всем в округе руки и ноги, и которого до сих пор не пришли вразумлять из полиции? Ой, пустое. Обижаться на него не хотелось, да и, вероятно, не увидимся мы более.

Настроение было прекрасное. Утро началось отлично: слабость ушла, словно ужасный сон. Я снова чувствовал энергию в контуре, и даже смог дотянуться до океана эссенции, но только для того, чтобы убедиться в его доступности. Протащить что-то в этот мир не решился: пока не время продолжать практики создания. Лишняя нагрузка отбросит меня на уровень обычного подростка, умудрённого сотнями лет жизни в бесцветном мире, и не имеющего за плечами ничего, кроме тяжести прожитых столетий. То есть и радости от новизны никакой нет, и смысла от ещё одной сотни надвигающихся зим.

Княгиня за ночь пришла в себя окончательно и снова увлечённо погрузилась в чтение. Хотя перед моим уходом на экзамен напарница отвлеклась от книги, и показала мне большой палец, поддерживая. Это было так лестно!

Собственно, ничто не предвещало беды. Вернувшись с пятёркой я завалился в кровать прямо в одежде и пролистывал учебник по этике и морали, освежая знания перед следующим экзаменом. Сколько мне ещё изображать из себя прилежного студента-то? Я нахмурился, пытаясь вспомнить хотя бы количество предметов, которые надо обязательно сдать.

На шестом в дверь громко постучали.

— Первая Церковь! Именем Иисуса откройте!

Княгиня мигом растворилась в воздухе. Молодец, мало ли кого нелёгкая принесла. Я неторопливо поднялся с кровати. Стук повторился. В дверь били не переставая, но хоть не кричали при этом. Впрочем колотили недвусмысленно, безо всякого пиетета и уважения. Этого терпеть нельзя.

Щёлкнул замок, и я поднял голову на архидиакона из чёрного духовенства. О том, что это представитель радикального крыла Первой Церкви говорил расшитый золотыми рунами чёрный капюшон. Здоровый дядька, конечно. У них там по рангу быстрее двигается тот, кто кушает больше?

— Артемьев? — с нескрываемым презрением спросил незнакомец в боевой броне. Ему бы в дверной проём протиснуться с такими формами.

— С кем имею честь?

— Это он, — сказал святоша рядом с ним. Вместо левого глаза у него светился красный окуляр импланта. Слева и справа со штурмовыми винтовками в руках стояло ещё двое иноков. Сюда целую армию нагнали? Ради меня? Как мило.

— Именем Иисуса Христа вы арестованы, — почти прокричал архидиакон.

Меня втолкнули в комнату, которая моментально заполнилась рослыми иноками. Все с чёрными капюшонами, все с оружием.

— В чём меня обвиняют? — мягко осведомился я.

— В подселении. В связи с ведьмой. В тёмных ритуалах с человеческими жертвоприношениями! — глаза архидиакона горели ненавистью. — Я тебя сгною, враг рода людского! Ты до конца своих дней будешь молить Господа нашего о прощении. Я лично буду за этим следить.

Вот это номер.

— Вы комнату точно не перепутали? — спокойно уточнил я.

Архидиакон моргнул, растерявшись, а затем снова надулся важностью:

— Ты же сказал, что ты Артемьев! Молчать!

Я поднял указательный палец, пытаясь вставить слово, но после очередного вопля опустил руку. Ладно, сейчас это не сработает. Подселение? Ритуалы? Что за ерунда?

На моих руках сомкнулись кандалы из заговорённого сибирия, и я тут же перестал чувствовать силу. Вот это в планы точно не входило. В спину толкнули.

— Я сам! — огрызнулся я на инока. Что-то в моих глазах заставило священника отступить.

В коридоре было многолюдно. Измученные сиротским бытом зеваки сбежались отовсюду. Наверняка кто-то из младших классов бегал по этажам и стучал в двери с криком, что церковники идут.

Среди встревоженных лиц я разглядел испуганное личико Лизы, а затем наткнулся взглядом на самодовольный взор Семёна. Глаз он не отвёл, а губы его тронула злая полуулыбка. Ох дурак… Завистливый дурак.

— Топай давай, демон! — рявкнули за спиной. Снова толкнули. Я, не отрывая взгляда от бывшего товарища, зашагал по коридору прочь. Ничего себе новости, Сёма!

Во дворе наша процессия столкнулась с ещё одной группой священников, которые волокли растрёпанную Василису Фесенко. Лицо девочки было перепачкано кровью из-за рассечённой брови. Когда-то гордая и независимая ведьма бросила на меня умоляющий взгляд, на что я лишь поднял руки в кандалах из сибирия.

— Всё будет хорошо, — удалось бросить ей, когда мы оказались рядом. — Я что-нибудь придумаю.

— Молчать, демонопоклонник! — рявкнул архидиакон и замахнулся на меня. Я даже не вздрогнул, спокойно и холодно глядя ему в глаза. Священник снова стушевался. — Придумать ты можешь лишь мольбы в адрес Всемогущего Господа нашего, дабы твоя проклятая чёрная душа не попала в ад, где ей самое место.

— Следите за давлением, — вежливо посоветовал ему я. — У вас вены вздулись. Нехорошо может закончиться.

— Ах ты тварь! — почти взвизгнул архидиакон, но справился с собой. — В машину их! Обоих!

На парковке стояло несколько автомобилей Первой Церкви. Четыре патрульных и один массивный храм на колёсах, с золотым куполом на крыше. Окна закрывали решётки с крестами, а под бело-голубой краской была такая броня, что без труда выдержала бы очередь крупного калибра.

— Как тебе вкус славы? — спросил я у Василисы, когда за нами захлопнулась дверь. В свете голубого и золотого цвета было видно, что ведьма беззвучно плачет. — Видишь, как оно бывает?

Мне они сделать ничего не смогут. Доказательств нет. А вот Фесенко может и прижмут. Смотря, что найдут при обыске.

— Мне страшно, Илья… — проскулила она.

— И это правильно, — кивнул я. — Ситуация донельзя неприятная. Но не безысходная. Давай, присядь, поговорим. Успокоимся.

Она всхлипнула, но послушалась. Села рядом, обхватив себя за плечи. Машина церковников тронулась с места.

— Они… Что теперь будет? Что теперь будет, Илья? Я не хочу. Я ничего же не сделала плохого!

Ну, это заявление было, несомненно, спорным и коллегия адвокатов подняла бы подобное заверение на смех.

— Успокойся, — мягко повторил я. — Глубокий вдох, глубокий выдох. Раз-два. Поняла?

Через минуту после того как Василиса покорно послушала моего совета — ей полегчало. Теперь она пусто смотрела прямо перед собой. Я же внимательно оглядел нашу клеть на колёсах. Тут может быть и прослушка. Прямо не поговоришь, если не хочешь себе ещё проблем добавить. Весьма вероятно, что какой-нибудь инок в наушниках сидит в кабине рядом, курит и внимательно слушает всё, что может быть произнесено в недрах их мобильного храма.

Так, что я имею из доступных ресурсов? После надрыва энергетического контура мощи у меня сейчас нет, что, справедливости ради, и неважно — спасибо кандалам на руках. Плюс ко всему бронемяки остались в дипломате, так что любое силовое решение проблемы отпадало само собой. В целом мне ничего не грозит, в этом я уверен. Никаких связей с демонами и подселенцами они не обнаружат. Я знал, как определяют подселенцев, и если бы во мне сидела чужая душа какого-нибудь матёрого убийцы или бога, то тогда да, была бы проблема. Но во мне сидел только я, пусть и чуточку старше, а больше, вроде бы, никого не наблюдалось. Тёмные же ритуалы фонят так, что закачаешься, и их можно было бы ещё как-то пришить во время разрыва у школы, но сейчас уже поздно. Здесь мне тоже ничего не смогут предъявить.

Остаётся ведьма. С ней действительно получается не очень хорошо. Неожиданно — самое слабое место. Я ещё раз посмотрел на потерянную Васю. Её била крупная дрожь, зубы звонко стучали друг о друга и дыхание стало пусть и глубоким, но прерывистым. Шок отпускает, понимаю. Как же её вытаскивать? Там точно будет обыск, и святоши найдут все, что им понадобится для официальных обвинений. Фесенко и не пряталась толком. Жила себе спокойно, уверенная в своей неприкосновенности, колдовала как не в себя. Там на десяток приговоров наберётся.

Казалось бы, не моя проблема, но… Лояльными ведьмами не разбрасываются, а где-то внутри я отчего-то уже считал её своим человеком. Понятное дело, что с оговорками, но своим. Пусть и вредным чрезмерно.

Своих же, как я многократно убедился за свою долгую жизнь, из дерьма надо непременно вытаскивать. Даже если они очень не хотят из тёплого и насиженного места вылезать.

Хотя проще было бы сейчас придушить её, а потом сказаться испуганными селянином, рядом с которым вдруг что-то страшное стали шептать и чертить руны кровью на полу. Вася ничего такого делать не собиралась, конечно, но что она скажет, мёртвенькая, а? С моей же стороны — любой благоразумный человек в такой ситуации поступил бы просто и чётко, задушил бы колдунью голыми руками. Конец истории. И потом докажите, что ходил я к ведьме как ведьме, а не как к роковой красотке. Девица симпатичная, очаровала, жить без неё не могу. Это просто сыграть даже такому актёру как я.

Нет, не наш метод. Будем выкручиваться.

Машину накренило в повороте, я посмотрел на решётки, сквозь которые виднелось голубое небо, которое тут же скрыли кроны пролетающих мимо деревьев. Так, хватит рассиживаться, пора действовать. Ежкина кошка, а ведь я не успел дочитать учебник по этой этике и морали! Пусть и не самая важная моя проблема, но всё же как-то надо будет навёрстывать.

Не люблю когда в мои планы вмешиваются.

Я поднялся на ноги, оглядываясь. Камер не видно, но не факт что их тут нет. Стены крепкие. Изобразить приступ? Пусть остановятся, а там кривая вывезет? Вырубить монахов и…

И чего? После этого объявить себя в розыск для всей Первой Церкви?

— Что нам делать, Илья? — Василиса посмотрела на меня умоляющим взором. — Я не хочу так… Не хочу…

Что-то лязгнуло о решётку, я обернулся и увидел как призрачная рука просовывает в машину круглое и бронированное.

— Что же это такое? — громко удивился я. — Что за невероятное создание здесь? О видишь ли ты его, Василиса Фесенко?

Два бронемяка подкатились к моим ногам. Один из них смешно принюхиваясь встал на задние лапки:

— Бзибди? Зииии!

— Какие удивительные существа? Я никогда таких не видел! О Боже мой, откуда они взялись здесь? О, смотри, по-моему они хотят выбить дверь!

Василиса смотрела на меня как на сумасшедшего. Я заломил руки:

— О нет, неужели они сделают это!

Бронемяки покатились к двери, остановились рядом. Пропищали что-то друг другу. Тот что был покрупнее деловито кивнул, сообщил:

— Бзи!

И устремился к стене напротив. Бац! — звякнула его броня о металл автомобиля, и почти сразу же громыхнуло о двери. Ещё рикошет, уже с искрами. Ещё. Василиса завизжала, и ей вторил я унылым голосом:

— О нет, что же происходит. Помогите. Кто-нибудь помогите.

Я присел к Фесенко. Второй бронемяк стартовал рядом с первым, и теперь от их ударов в салоне было светло из-за искр и очень громко. Машина дёргалась от каждого удара и ощутимо замедлила ход. Значит и монахи в кабине почуяли неладное. Пока ещё прислушивались к подвеске автомобиля, думаю. Вряд ли кто-то из них мог предположить что творится у них в отсеке для заключённых.

— Какой кошмар, — даже не пытаясь изобразить испуг, громко сказал я, склонился к ведьме и тише добавил, — когда высадят дверь — беги. Связь пруд за Чёртовой Беседкой. Других способов не вижу.

— А ты?

— За себя переживай, — я снова встал и громко воскликнул: — О нет, как же ужасно! Какие чудовищные твари это делают? Никогда прежде не видел ничего подобного. О помогите, помогите же мне.

С грохотом и лязгом дверь машины распахнулась, и бронемяк, пробивший замок, по инерции улетел куда-то в поля. Автомобиль качнулся в торможении, отчего я едва удержался на ногах. Ну, кажется, в кабине наконец-то осознали глубину проблемы. Фесенко вроде бы меня услышала и готовилась к финальному рывку. Ведьма закусила губу, вперив взор в дверь.

Второй бронемяк, не способный остановиться в таком узком пространстве, последовал за товарищем через пару секунд, пробив дыру в борту машины.

За пару мгновений до остановки — Василиса вскочила с лавки и бросилась к двери. Толкнула её, распахивая, и в два прыжка из машины через обочину нырнула прямо в высокую траву. Коротышка скрылась в ней сразу же. Отлично. Теперь ход мой.

— Помогите! — заорал я вываливаясь и потрясая скованными руками (при этом отбрасывая подальше ведьмовской амулет от отравы). — Помогите!

За нами ехала лишь одна патрульная машина, и её экипаж точно видел, как ведьма сиганула из броневика церковников. Значит их и надо задержать. Тем более, что первым из автомобиля вылез уже знакомый архидиакон, на ходу вскидывая штурмовую винтовку.

— Вы подвергли опасности жизнь одарённого, — встал я на линии прицела. Фанатик выругался, шагнул в сторону. Ну сейчас, конечно… Пока вина моя не доказана за выстрел в благородного его отлучат от церкви. Я снова оказался между ним и полем. Чего оружием трясёт, всё равно не увидит ничего.

— Она призвала демонов! — гаркнул я архидиакону. Он, наконец, перевёл взгляд на меня, попытался обойти, но я схватил его за руку. — Вы оставили меня с ведьмой! Оставили с ведьмой беззащитным! Я буду жаловаться! Я обращусь в суд! Вас отправят в такую забытую Иисусом дыру, что…

— Да отстань уже! — он попытался смести меня с дороги, ткнул пальцем в траву глядя на товарищей и закричал:

— Вы, идиоты, не видите…

Я дал ему пощёчину. Экипаж храмового автомобиля, к которому обращался архидиакон, так и не понял, что из машины кто-то сбежал. Значит надо тянуть время и привлекать внимание, любыми способами. Пусть у Фесенко будет фора.

— Вас выгонят отовсюду! — прошипел я. — За вашу халатность!

Святоша опешил. Равно как и остальные монахи. Затем архидиакон побагровел, а спустя мгновение смертельно побледнел. Секунды шли, я смотрел спокойно и уверенно, хотя, честно говоря, будь на месте Первой Церкви кто-то не питающий уважения к законам — лежать бы мне уже в поле, за такие выкрутасы. Одиноким и с десятком непригодных для жизни дырок в теле.

— Ты… Демоново отродье… Да я тебя! — архидиакон забыл обо всём и бросился на меня, но тут же оказался скручен своим же товарищем. Инок, который заламывал руку сопящего начальника что-то испуганно зашипел тому в ухо. Правильно делает. Процедура работы с одарёнными совсем иная, и старший группы нарушил её несколько раз. Это я знал чётко.

— Девка пропала! — крикнули позади. Ну, теперь всё. Дальше, Вася, сама. Я чем мог тем помог. Ты для меня сделала гораздо меньше.

— Клянусь Иисусом, он сделал это назло! Он сделал это назло, братья! — сипел архидиакон. Я же стоял, задрав руки в кандалах над головой, и притворялся веником. Один из иноков спустился в поле и шёл теперь, возвышаясь над травой, в тщетной надежде найти низкорослую беглянку. Он в целом и не пытался спешить. Без чар или собак здесь чего-то ловить бессмысленно.

На дороге от Пушкинских Гор показался ещё один патруль церковников.

— Пройдите в машину, пожалуйста, — буркнули у меня за спиной. Я подмигнул багровому архидиакону, которого уже завалил на землю напарник, и степенно развернулся.

Глава 20

— Вы напали на служителя Божьего, — объевшимся котом улыбнулся мне толстый иерей. Он восседал в кресле из цельного дерева, обложенный подушками с золотой вышивкой. — Страшный грех.

Я сидел на хлипкой табуретке напротив священника. Над головой возвышались каменные белые своды огромного зала. Между мною и служителем духовенства был лишь здоровенный дубовый стол, на котором стоял флажок Российской Империи, хрустальный графин с водой, иконка и неаккуратная кипа бумаг, сдвинутая поближе к краю, чтобы не мешалась вкусному обеду, которым и наслаждался священник.

Иерей потянулся губами к ложке и хлебнул осторожно. Причмокнул, пристально наблюдая за мною. Я видел что у него в ухе торчит наушник. Глуховат или работает по инструкции сверху?

— Это очень-очень-очень серьёзное преступление. Но!

Он распрямился, огладив пышную породу, и поднял вверх указательный палец. О, кстати, вон и камера. Значит мы здесь не одни. Ну, хорошо.

— Мы сможем это уладить, господин Артемьев. Если вы поможете нам, то мы, как и принято верою нашей, проявим смирение.

— Вы мне ещё и условия ставите, ваше преподобие? — фыркнул я и закинул ногу на ногу, но сразу же изменил позу. Ну, не самая удобная для табуретки-то. Не просто так в такие места ставят именно их. Чтобы опрашиваемый и руки не знал куда деть, и ноги. Вот ведь продуманные люди!

— Брат Михаил погорячился, и его можно понять, господин Артемьев. Он истовый слуга Церкви и враги веры для него хуже вони американского, будь он неладен, скунса. Знаете о такой зверушке?

Он, наконец, отставил в сторону тарелку. Водянистые глазки смотрели внимательно и равнодушно, а улыбка прямо сверкала. Да что ж среди местных храмовников один через одного твари? Помню же архидиаконов в Твери, вышедших втроём против лавины моих демонов, чтобы просто сдержать их на пару минут. Никого из них и не могу представить вот в такой вот постыдной ипостаси!

Моё молчание иерей растолковал как интерес:

— Скунс это мерзейшее создание, господин Артемьев, но при этом он же и творение Божие, да святится имя его.

Иерей перекрестился, подняв взгляд к потолку и продолжил:

— Можем ли мы обличать гнев веры, который направлен лишь в угоду блага Всевышнего? Встаньте на место Михаила! Официальная бумага с такими обвинениями не может кануть втуне. Это не анонимка какая-то. Ведьма и подселенец! В сердце Пушкинских Гор. Какой конфуз!

Про бумагу он говорил мне уже не в первый раз. Семён (хотя никто разумеется не сказал мне имени обвинителя) не постеснялся всё сделать по правилам, а не послать электронное письмо без подписи. Дурак, конечно. И теперь наверняка сам и пострадает от своей же инициативы.

Ну, за язык его никто не тянул.

— Вы действовали не по протоколу, ваше преподобие — холодно ответил я. — Вы должны были вызвать меня посредством официального письма через курьера. Назначить встречу. И если бы я проигнорировал указанное вами время, то тогда уже пускать в ход свою кавалерию. Но вы скрутили меня как будто бы… простолюдина!

Иерей снова улыбнулся, глазом не моргнув. Эк ты, Илюша, заговорил. Забронзовел, облагородился! Но сейчас это выигрышная карта. Пусть начальник архидиакона Михаил и относился к этому явно со скепсисом. Ну да, ещё неделю назад я был Илюшка из приюта для сирот, которых общество давно вычеркнуло даже из рядов простых людей, а теперь, смотрите ка, одарённый!

С которым у Первой Церкви должен быть особенный режим работы, благодаря множеству жёстких столкновений в прошлом. И этот режим святоши грубо нарушили.

— После чего, ваше преподобие, меня заперли в одной клетке с настоящей ведьмой, — продолжил я, изучая свои ногти. Стрельнул взглядом в сторону иерея. — Ей руки кандалами не связывали!

— Вас удивит, господин Артемьев, но ведьму это бы не остановило. Конечно, это не может никоим образом простить ошибку архидиакона Михаила, однако…

— Я не хочу слушать оправданий. Я требую официальных извинений. За клевету. За неуважение. За унижение.

Священник покачал головой, тяжело вздохнул:

— Да, конечно. Конечно, но всё же нападение… Не забывайте об этом. Вот если бы вы рассказали бы мне больше об этой… Василисе Богдановной Фесенко, верно? Тогда бы мы…

— Я не собираюсь об этом говорить.

— Но вас видели с ней и…

— Весь интернат видели с ней! — вкрадчиво заметил я. — О чём мы говорим, Ваше Преподобие? К чему это всё? Вы уже проверили меня на одержимость, на вселение, на ритуалы. Не делайте такие удивлённые глаза. Пока мы тут сидим меня наверное раз пять просканировали!

— Вы наблюдательны…

— Да, очень. И теперь я жду извинений от церкви. Причём побыстрее, у меня завтра утром экзамен по этике и морали, и мне не хотелось бы из-за этого инцидента ещё и не сдать выпускной экзамен!

Ёжкина ж ты кошечка, Илюша! Какой ты, оказывается, ответственный ученик.

— Но… — не унимался иерей.

— Или же давайте вызовем Исаака Моисеевича и продолжим общение через него.

— Исаака Моисеевича? — растерялся священник. — Какого Исаака Мо… Вы про господина Вольтке? — насторожился он.

Я молча улыбнулся в ответ.

— Удивительное знакомство для человека ваших лет, — пробормотал иерей. Запустил толстые пальцы себе в бороду. О как, задумался! Небось, надеялся, что я спасую и покаюсь на пустом месте. Ну а если и заупрямлюсь, то, как писалось в процедуре взаимоотношений между одарёнными и церковниками, мне пришлют адвоката от уездного собрания. То есть кого угодно и скорее всего ради галочки. Стажёрчика наверняка. А здесь совсем не «кто угодно». Здесь ядовитый зубр известный на всю губернию.

— Хм… Хорошо. Давайте не будем горячиться, господин Артемьев. Господь не любит гневливых. Мы должны проявить смирение.

Я хмыкнул. Смирение. Да я мастер смирения. Я его воплощение на этой земле! Сижу здесь, вместо того чтобы сдать барахло Анфисе, или отправиться в какую-нибудь неизведанную кафешку, чтоб попробовать вслепую коронное блюдо неизвестного пока шеф-повара. А ещё я мог бы быть в администрации, чтобы получить вознаграждение за закрытую зону в Большом Кротово. Да, безмерное безвременье, у меня была масса занятий, вместо которых я более чем смиренно сижу здесь напротив толстого иерея и изображаю невинность.

— Вы правы, — спустя почти минуту тишины тяжело вздохнул иерей. Едва поднялся из-за стола, отдуваясь. Опёрся о столешницу, глядя на меня сверху вниз. По-моему сейчас ему в наушник бубнили инструкции. Интересно кто отдаёт приказы иерею? Ведь, насколько я разбираюсь в рангах Первой Церкви, иерей не самый последний человек в иерархии.

Мне вспомнился тот игумен у школы. Может, он? Хм…

— От имени Первой Церкви приношу вам извинения, — ох нехорошее чувство было в его взгляде. — Очень рассчитываю на то, господин Артемьев, что и вы проявите терпимость по отношению к слуге божьему архидиакону Михаилу. В честь жеста доброй воли.

Он вложил во взгляд сотню тысяч намёков. Проще было прямо сказать: «Баш на баш, братишка, баш на баш. Ты мне я тебе».

— Вы свободны, — подытожил иерей.

Прогремело отодвигаемое кресло, эхо прокатилось по залу, отражаясь от стен и сводов. Священник развернулся и пошёл к черной двери в другом конце холла. Я огляделся, всё-таки слишком большое и пустое место. Но это и хорошо! Потому что у церковников есть допросные и поменьше, но там, наоборот, чересчур тесно от снаряжения, которое они позаимствовали у своих западных коллег. Всякие шипы, тиски, дыбы, крючья и железные девы. Очень рад, что наша беседа ограничилась этим помещением и не зашла дальше.

Позади меня открылась дверь, внутрь вошли двое вооружённых иноков.

— Господин Артемьев, прошу, — прогудел один из них.

Когда я вышел на улицу — шёл дождь. Стоя между белоснежных колонн, я смотрел, как ливень хлещет по листве тополей, а по асфальтовой дороге спешат под зонтами прохожие. На детской площадке напротив храма скрипели качели, а на них с радостным видом восседала десятилетняя девочка, задрав лицо к небу.

Ладно, монахи, за эту вот картину прощаю вас. Тем более, что легко отделался. Правда мог приобрести головняк в лице ещё одной противозаконной подопечной. Которую, кстати, в чемодан не спрячешь.

Хотя… Я задумался. В целом, она туда залезет. Фигурка не дородная, но, право, я не из тех, кто фасует молоденьких девушек по сумкам. В моём случае по дипломатам.

Когда дождь чуть стих, я спустился по ступеням, размышляя как теперь добираться до интерната. Телефон и деньги при задержании иноки Первой Церкви, отчего-то, мне не захватили. Пешком идти до дома? Ну, теоретически, часа за три дойду. Летом, по свежему воздуху — отчего бы и не прогуляться! Ну и что, что прохладно. Зато безопасное приключение. Мне иногда и таких хочется.

Когда я вышел на тротуар — у припаркованной неподалёку машины загорелись фары. Дверь отворилась:

— Илья! Илья! Сюда!

Лиза! Вот вроде бы и радостно, что меня ждали, но с другой стороны не слишком ли она привязалась ко мне? Вдруг это станет проблемой? Становиться любящим мужем и отцом у меня ближайшие годы и десятилетия планов нет. У меня несколько иная миссия, а сроки тут не те, что в потустороннем мире, где время спит, а не бежит галопом.

— Слава Иисусу! Слава Иисусу! — она осыпала меня поцелуями, когда я сел на пассажирское место. — Перепугалась страшно! Ты знаешь про Фесенко?

— Её поймали? — спросил я.

— К сожалению нет. Говорят она чуть тебя не убила! Страшные демоны вырвали дверь у автохрама, чтобы выпустить её на свободу, а затем унесли её прямо в преисподнюю!

Вася молодец, шанс не профукала. А бронемякам комплимент надо непременно передать. Мои страшные ужасные демоны.

— Это правда, Илья?

— Враки, — сказал я, глянул на время на панели автомобиля. Уже вечер! — Есть хочу ужасно.

— О, тогда поехали! Есть рядом очень хорошее место, — оживилась Лиза. За пределами интерната она превращалась в бойкую и милую девочку, строгость учительская слетала мигом. Любопытно, что девушка ничуть не переживала за то, что нас могут увидеть вместе. Ведь, прознав о её связи с учеником, Лизавету Андреевну могут попросить поискать себе другое место работы.

Машина мягко тронулась с места, и когда мы отъезжали я увидел, как из переулка за нами повернул автомобиль, и сомнений не было — это не совпадение. Когда я спускался по ступеням то видел этот персидский кроссовер. Фары погашены, на передних сидениях двое человек. Явно кого-то ждали.

Теперь было ясно кого.

Виду я, разумеется, не подал. Лиза что-то щебетала радостно, рассказывая о своих переживаниях, о том какие слухи пошли по интернату, будто бы старых было мало. Хвалила за отличную отметку на физике и переживала за завтрашний экзамен.

Когда мы выехали за пределы посёлка, я убедился, что фары персидского кроссовера следуют за нами. Интересно, кто эти любопытные соглядатаи. За последнюю неделю мне удалось нажить себе недругов просто во всех сферах жизни. Прикрыв глаза, я прислушался к силе внутри. Ну, конечно, хотелось бы ещё денёк контур не напрягать. Однако, если будет стоять вопрос жизни или смерти, то жахнуть разок смогу удалённо. Ну или по старинке — врукопашную полезу.

Место, куда меня привезла Лиза, находилось на холме напротив Савкиной Горки. Между старой башней и нами медленно текла река Сороть. На небольшой смотровой площадке, куда мы приехали, стоял разноцветный вагончик с мигающей надписью «Шаверма».

— Идём, — поманила меня Лиза выходя.

Персидский кроссовер преследователей выключил фары и замер где-то на подъездной дороге. Любопытно, что же там за людишки притаились… Покорно увлекаемый учительницей, я приблизился к закусочной на колёсах.

— Лучшая шаверма, которую я когда-либо ела, — с заговорщическим видом сообщила Лиза.

И, проклятье, она была права. Там, опираясь на железные поручни, глядя на вечернюю реку, я в очередной раз потерял душу. Вкус был божественный. Сочная, нежная, горячая, с овощами гриль и вкуснейшей хрустящей лепёшкой. Соус таял на губах. Я даже замычал от удовольствия.

Лиза явно осталась довольна моей реакцией.

Ягодный морс, который мы взяли, тоже оказался вне всяких похвал. Удивительно, конечно: место на отшибе, простенькое донельзя, а такая вкуснятина.

— Так… Мне нужно в комнату для мальчиков, — сказал я Лизе, когда доел шаверму и аккуратно, совсем неблагородно, облизал пальцы. — Где она тут?

— Тебе — везде, — заметила учительница. Она ещё смаковала свою порцию. Глаза Лизы смеялись.

— Премного благодарен, — улыбнулся я ей и скользнул к краю площадки.

За персидским кроссовером я был уже минут через пять. Осторожно выбрался через заросли, переступил ограждение и подошёл со стороны багажника. Так, в салоне двое мужчин. Один пялится в телефон и курит в открытое окно. Второй в широкополой шляпе держит руки на руле и нервно барабанит по нему пальцами. Оба не одарённые. Это даже несерьезно.

— Чего надо? — спросил я в окно того, кто листал голых женщин на экране смартфона. Застигнутый врасплох мужик чуть ли не подпрыгнул. Телефон упал ему в ноги и он дёрнулся сначала к нему, потом к наплечной кобуре.

— Стоять, Мазин! — одёрнул его водитель в шляпе и нервный тут же застыл, медленно опустил руки на колени. — Добрый вечер, господин Артемьев.

— Я не помню, чтобы заказывал эскорт. Да и вы не совсем в моём вкусе. С кем имею честь?

Обращение по фамилии и явная субординация. Это не от кого-то из местных одарённых. И не от Свиридова. Да и вообще это совершенно точно не убийцы. Данный подвид называется просто: топтуны полицейские, обыкновенные. Странно. К Андрею Обухову прилетали прямо всерьёз, угрожая ордерами, а теперь тайная слежка. Что изменилось?

— Старший урядный стражник Князев, — неохотно буркнул водитель. Закон запрещал им юлить в разговорах с благородными. Как же изумительно жить в Российской Империи, когда ты принадлежишь к одарённым! Нет, простому человеку тоже хорошо, но не так, совсем не так.

— Урядный стражник Мазин, — машинально повторил его напарник, а затем будто очнулся. — Слушай, сопля, ты чего подкрадываешься, как душегуб?

— Мазин! — процедил Князев.

— Именно, Мазин, нельзя так с людьми благородными. Можно и работу потерять, — цокнул языком я, оглядел обоих ещё раз. Нормальные мужики в возрасте. Здесь им явно быть не хотелось, но приказ есть приказ.

— От Посвистова, да? — уточнил я понимающе. Полицейские смотрели на меня угрюмо, но язык не распускали. Разумно, с таким-то начальством надо уметь отмалчиваться. — Спасибо. Ко мне сейчас со всех сторон лезут, охрана не помешает.

Снова тишина.

— А могли бы быть дома с жёнами, — сочувствующие покачал я головой, тяжело вздохнул. — Ладно, хорошей вам ночи. Не прощаемся!

И побрёл по дороге наверх, к обзорной площадке. После такого прекрасного ужина душа хотела иных развлечений. Кои я получил прямо в машине Лизы спустя минут десять. Уверен, стражники хоть и не могли нас видеть в темноте, но всё прекрасно понимали.

А большего мне и не надо. Небольшая природная вредность.

Лиза хотела, чтобы я переночевал у неё. Обещала наутро отвезти прямо к экзамену и накормить сырниками. Идея с сырниками была подкупающей, но в интернате меня наверняка ждала Княгиня, и я хотел убедиться что спасительница моя в порядке (уже в который раз собой рискует!).

Поэтому мы расстались на парковке. Я двинулся к себе, а машина Лизы уехала прочь. Напоследок учительница странно посмотрела на персидский кроссовер, остановившийся напротив кованных приютских ворот. Есть в ней какая-то чуйка правильная. Надеюсь, в жизни не пригодится.

Унылые полицейские несли свою бессмысленную вахту. Ждут, что я опять кого-нибудь убью? Посвистов, наверное, изошёлся весь. Как же! По Пушкинским горам ходит настоящий маньяк! Трое пропало в первый же день, один убит во второй, ещё теперь и три стрелка в зоне у Большого Кротово. Мясник не иначе.

Интересно, почему меня ещё не выдернули на допрос? Должны были.

У дверей в комнату я с облегчением обнаружил что она закрыта. Значит и дипломат будет на месте! Спустившись на вахту, я попросил свой ключ обратно и пожилая сморщенная работница охотно помогла «бедному мальчику», при этом несколько раз перекрестилась, ахая, вздыхая и повторяя «ну надо же, ведьма да? Настоящая ведьма в нашем-то интернате, Божечки. Слава Иисусу, что ты в порядке, малыш. Слава Иисусу».

Я терпеливо ждал, кивал и понимающе вздыхал.

А когда, наконец, вошёл в свои «покои» то увидел на полу две конверта, подсунутых под дверь пока меня не было. Отложив их в сторону я приветственно махнул рукой читающей Княгине, которая отвлеклась от книжки и сделала вокруг меня пару кругов радостного почёта, а после с увлечённым видом вернулась к любовным страданиям. Затем наклонился и заглянул под кровать. Дипломат на месте. Отлично. Вот теперь можно и почту почитать.

На первом конверте стоял штамп полицейского участка. Ага. Вот и вызов на допрос. Видимо, Посвистову напомнили, что благородных не крутят по рукам и ногам. Явиться нужно было завтра, в шестнадцать часов пятнадцать минут. Будто бы у них там четверть часа на каждого отведено!

Ладно, мне всё равно надо в город к Анфисе. Заеду и к уряднику. Тем более что это наверняка обычная формальность.

Второе же письмо было запечатано сургучом, как будто бы из прошлого прилетело. Бумага приятно пахла. Грубо вскрыв аккуратное послание, я обнаружил в нём приглашение на ежегодный бал пушкиногорского уезда. Для одарённых. Хм… Бумажка была написана от руки, аккуратным и явно женским почерком и, что важно, обращение в нём гласило не «Уважаемому Одарённому» или «Господину/же», а именно что «Господину Илье Александровичу Артемьеву». То есть это не ошибка и не массовая рассылка.

Вот это было уже интереснее! Так или иначе я столкнулся с порядочным числом благородных уезда. По отдельности и в разных ситуациях. Всех разом и в одном месте будет интересно посмотреть.

Бал должен был случиться через две недели. Уже после экзаменов. Интересно, каким он будет? Чопорным и степенным ужином, с официантами во фраках и подносами с шампанским, или же сумасшедшей пьяной вечеринкой в поре мигающих огней и громкой музыки?

Мне подойдут оба варианта.

Глава 21

Этику и мораль преподавал очень грустный человек. Он жил в учительском корпусе, и за пределы интерната выбирался только для того чтобы пополнить запасы своего горячительного увлечения. Мы частенько видели как он возвращается с ними, стараясь не шуметь, и с видом настолько одухотворённым, словно спешил на встречу с возлюбленной.

По утрам Анатолий Борисович, которого за глаза звали «Джином», всегда был взъерошен, красноглаз и крепко надушен, чтобы хоть как-то перебить запах перегара. Лекции же его были удивительным шоу человека отчаявшегося, но сохранившего надежду как-то спасти юные сердца. С каким пылом и жаром он рассказывал о своей дисциплине! Будто бы его и вправду слушали!

Короче, экзамен «Джину» я сдал вообще без каких либо сложностей. Мы даже пообщались на чуть отвлечённую тему, про предназначение и смысл жизни. Взгляд учителя плыл печально и рыскал в поисках опоры, а я, наоборот, напирал и убеждал, что без цели нет смысла, и предназначение твоё раскроется только если ты переступишь через мораль. Просто нужно дойти до конца, чтобы прозреть. Лишь в царстве тьмы можно полюбить свет!

Потому что я-то в этом кое-что уже понимал, хе-хе.

На завтраке я набрал с собой едва тёплых сосисок в тесте, сложил их в бумажный пакет и с независимым видом отправился к Чёртовой Беседке. Сейчас в ней было пусто, но моя цель всё равно находилась чуть дальше. За забором.

Протиснувшись между прутьями, я ступил в объятый комарами тенистый мир глухих зарослей. Ветки цеплялись за одежду, лезли в глаза. Пахло здесь, благодаря пышной зелени и близости к пруду, очень сочно.

У бревна-качели я остановился, оглядываясь. Затем сел на выбеленное солнцем и временем дерево. Пруд порос ряской и зелёное покрывало то и дело раздирали спинки живущих здесь тритонов.

— Вася? — тихонько позвал я. Ведьма могла позаботиться о себе сама, и настойчиво полагаю, так и должна была поступить. Но раз я это место определил для встречи, то для очистки совести просто обязан и сам на него явиться. Иначе мог выйти какой-то зашквар.

Ветер чуть шумел листвой, в зарослях монотонно попискивали синички, с любопытством поглядывающие на неожиданного гостя. Больше ничто не нарушало покоя этого глухого уголка близ интерната. Места, где дети могли представить себя героями древних книг о путешествиях и приключениях. Побыть вдали от взрослых и, будто бы, от всего цивилизованного мира.

Когда-то мне тут нравилось!

— Привет… — сказали сзади. Я обернулся. Мда… Выглядела она ну совсем плохо. Сарафан грязный, рваный на правом бедре. Да, фигурка у неё неплохая, но это я отвлёкся. Руки ведьмы покрывали царапины, на лице тоже ссадины. При этом видно, что Василиса попыталась даже умыться, чтобы не быть совсем замарашкой.

Я протянул ей пакет с сосисками в тесте, а затем и бутылку воды. Она молча, с благодарностью во взгляде, приняла дары и тут же зашуршала бумагой, выхватив и жадно откусив сразу половину вкусняшки.

Закатила глаза от удовольствия, и сразу же залила в рот воды.

И что мне с тобой, Василиса, теперь делать? Власти тебя знают. Все данные по тебе есть. Вся биометрия. Ха! Кажется теперь у ведьмы нет другого пути, кроме как по следам предков! Старая хибара в глухом лесу, и из друзей лишь чёрный кот да мухоморы.

Я отвернулся, глядя на пруд и слушая, как шумно сопит ведьма, поедая моё подношение. Когда она закончила, то обошла качели и села рядом.

— Спасибо, — произнесла она, не глядя на меня.

— Пожалуйста, — я тоже смотрел на ковёр из ряски. — К тебе в комнату мне нельзя. Там всё опечатано церковниками. Так что на ближайшее время это все твои наряды.

Она понимающе кивнула. Суровая дама, конечно. Без слёз, без истерики. Собранная, холодная, готовая к неминуемым трудностям. Жаль, что ведьма!

— Ночью не замёрзла? — спросил её я. Она тяжело вздохнула, подтянула коленки к лицу и обхватила их руками.

— Что ты там говорил про квартиру у зоны? — повернула она ко мне лицо.

— То было когда ты ещё в законе находилась, Вася! — упрекнул её я. — Сейчас всё значительно сложнее будет.

— Понимаю, — кивнула она грустно.

— Ладно, не унывай. Что-нибудь придумаю, Вася. Пока наслаждайся свободой и истинной взрослой жизнью! Судьба дала тебе хороший пинок, постарайся толково воспользоваться ускорением.

Она приподняла левую бровь, хмыкнула. Да-да, я способен на мудрые изречения.

— Всё, мне пора. Много дел! Жди тут.

Для начала я покормил Рррупи. Фей Смерти с жадным видом схватил шоколадный батончик и сразу же огорошил, с набитым ртом:

— Ты обещал я веселье! Я не весело!

— Обстоятельства неодолимой силы, дружок. Всё будет, — поспешил я успокоить демонёнка. Эх, мне бы в сутках ещё парочку часов! — Смотри в окно, там красиво.

— Дя, — важно кивнул Рррупи. — Крррасота.

Дипломат я забрал с собой. Надеюсь, пока меня нет, в комнату не ворвутся. Иначе Фею Смерти придётся справляться с этой оказией самостоятельно. Впрочем, с ним была Княгиня, а на неё можно положиться и без выдачи долгих и детальных инструкций. Разберётся!

Вторым делом я заехал на место, где случился казус с автохрамом Первой Церкви, и минут десять бродил в траве у обочины, в поисках выброшенного мною амулета. Вещь весьма полезная, может и жизнь спасти, так что нельзя её здесь оставлять. Мой полицейский эскорт наблюдал за этим с расстояния в триста метров и, клянусь, был весьма заинтригован. Водитель такси тоже изнывал от любопытства и даже вышел наружу, чтобы предложить помощь. Пришлось настойчиво уговорить его вернуться в машину. А когда я плюхнулся на заднее сидение, отыскавший ведьмовской подарок, то он взглядом дырку мне в кармане просверлил. Но, стоит отдать ему должное, с расспросами не полез. Поэтому и оценку в приложении получил хорошую!

Третьим пунктом в списке сегодняшний дел был визит к Анфисе Бабушкиной. Здесь пришлось подготовиться заранее. Во-первых мне пришлось действовать как секретному агенту в фильме. Заставив таксиста нарезать такси по городу я всё ждал, когда моё сопровождение хотя бы на пару секунд меня потеряет. И в этот момент на повороте, пока такси остановилось перед пешеходным переходом, в эту пару секунд вышел из машины и тут же завернул в садик, затерявшись за кустами сирени. Убедившись что мои преследователи продолжают ехать за такси, я спокойно направился в сторону магазина. Где в моём третьем пункте дел на день нашлось-таки место для «во-вторых». В переулке неподалёку от «Бабушкиных пушек» я открыл дипломат и забрал из пространственного кармана винтовку убитого мною стрелка. Пока подходил к крыльцу то столкнулся взглядом с женщиной, развешивающей бельё на балконе. Безучастная и безразличная дама, несмотря на здоровую такую волыну у меня в руке. Подумаешь, мол. Хозяйке магазина чего только не приносили. А вот взор старшего стражника Князева был бы более красноречив. Если бы я не оторвался от ненужного хвоста. Лишнее, конечно, внимание. Как бы от этих топтунов избавиться…

— Таки шо вы мне уже приносите! — удивилась Анфиса, когда на прилавок легла винтовка, изъятая у мёртвого стрелка. — Оба глаза мои себе не верят, а уж вам-то и подавно, добрый господин. Да разве находят нынче такое в зонах?

— Ну позвольте, если вам не интересно, то премного буду благодарен за адрес человека, которого это может заинтересовать. Чтобы я ваше время драгоценное не тратил больше, — хмыкнул я.

— Ой да посмотрите на него люди добрые! Таки слеза моя ему понадобилась. Сейчас я вам две откапаю, добрый господин.

Она сноровисто подняла винтовку, ловко осмотрела, проверила затвор.

— Тысяча, — сказала Анфиса.

— Это авторская работа, — покачал я головой. — Ручная.

— Вы делаете мне смешно, — закатила глаза хозяйка лавки. — Потому и тысяча! Уж не кричите ли вы мне шо это таки делали вам?

Она назидательно покачала головой, видя мою уклончивую улыбку.

— Таки у вас тысяча, а у меня никаких вопросов!

— Идёт, — не ожидал, конечно, что будет так выгодно. Но пушка и правда была необычная. Мне совершенно неподходящая, не мой стиль по засадам днями лежать ради одного выстрела. — Так, я сейчас приду, никуда не уходите.

Я выбежал из магазина, свернул в переулок и один за другим выудил арбалеты, сграбастал их так, как смог и потопал обратно.

— Вы таки сразу всё заносите! — прокомментировала моё второе явление Анфиса. — Ну или оставьте свободу сумочке своей, и я за нею пригляжу. Моё сердце обливается жалостью на ваши страдания.

— Таков путь, — буркнул я в ответ, громыхнул о стойку арбалетами. Слишком небрежно, конечно. Когда собирал в кучу оружие что-то нехорошо хрустнуло. Определённо надо оптимизировать доставку товара. Может завести машину? Что-нибудь дешёвое: польское там или, прости Господи, румынское.

— Таки вы в зоны не ходите? Доблестно охотитесь на военных арсеналах? — поинтересовалась между делом Анфиса, придирчиво осматривая трофеи. — Много потёртостей. Здесь разбит прицел.

Я горестно развёл руками. Госпожа Бабушкина то и дело поглядывала на меня поверх очков:

— Это охотничье оружие, господин. Откуда оно у вас?

— Из него пытались меня убить. Я оказался быстрее.

— Здесь маркировка Оплота, — она указала на символ ворот в крепостной стене. — Оплот таки пытался сделать вам смертельно? Что же вы натворили? Плохие люди для ссор, кричу я вам, голубчик. Очень плохие!

— Я не успел с ними пообщаться. Всё произошло быстро и по-деловому.

Она со значением помотала головой.

— Этот возьму за двести, — Анфиса указала на лук с разбитым оптическим прицелом. Странное приспособление, но я не стрелок, мне современные методики незнакомы. — Этот за четыреста, слишком потёрт. А вот этот за шестьсот.

— Шестьсот пятьдесят, — улыбнулся я.

— Пятьсот пятьдесят и вы таки больше никогда такое не повторяете, — Анфиса средним пальцем поправила очки.

Что за дела? Вроде бы это не так должно работать.

— Семьсот, — прищурился я.

— Хорошо, шестьсот так шестьсот, — глазом не моргнула женщина.

— По рукам, — эта игра мне не очень нравилась, я в ней точно проиграю.

За сгустки я смог выручить еще почти по тысяче. Очень неплохой заход случился, конечно. В общей сумме Илюша стал богаче на четыре тысячи двести рубликов. Отлично! Так, у меня вроде как осталась пара мечей на продажу, но уже не сегодня. Хватит в переулке из дипломата богатства доставать. Увидит кто ещё — опять убивать.

— Есть у меня к вам вопрос, — заговорил я, когда мы закончили обмен вещей на деньги. — Вы кажетесь мне человеком разбирающимся во многих вопросах. Может быть, мой покажется вам необычным…

— Ой я вас умоляю, зарежьте уже этого кота, не тащите его за бубенчики так долго! — взмолилась Анфиса.

— Мне нужно жильё. Где никто не будет спрашивать имени хозяина и одновременно старательно отводить глаза в сторону, если вообще его увидит.

— После ваших товаров, добрый господин, я тревожилась. Сейчас же я в натуральной панике, — спокойно прокомментировала Анфиса. — Район интересует или вам таки это не принципиально?

— Поближе к Посадниково, — именно там находилась одна из ресурсных зон. И мне ехать недалеко. — И что-нибудь недорогое…

— Посадниково? — госпожа Бабушкина хмыкнула. — Какой необычный выбор для демоноборца. Таки хотите тоже влиться в ряды добропорядочных служителей государства Российского? Хвалю громко всем своим умудрённым и усталым ртом. Я поищу варианты. Таки столь юному дарованию сам Боженька велел помогать! Особенно если он потом и товары из Посадникова сюда повезёт, а не на государевы лавки.

— Несомненно, — я коснулся рукой груди у сердца и чуть поклонился, показывая насколько серьёзен.

— Пишите номер, — она шлёпнула о столешницу бумажкой и рядом тут же оказалась ручка. Может она тоже ведьма? Так быстро появляются вещи, и всегда нужные. Склонившись, я аккуратно написал свой номер и добавил, постаравшись добавить максимальную значимость в свой голос:

— Позвоните мне как только у вас появится что-нибудь.

— Конечно! Что-нибудь ещё, добрый господин?

— Пожалуй всё, спасибо! Всего хорошего вам!

Я уже был у двери, когда Анфиса тихо спросила:

— Вы звонили им?

Необычная серьёзность в голосе хозяйки чуть ошарашила. Наверное, это очень непрофессионально с её стороны, но, очевидно же, важно.

— Нет, — оглянулся я и госпожа Бабушкина расслабленно улыбнулась:

— Таки не смею вас задерживать и всегда-всегда жду в моём магазине.

Ёжкина ж ты кошка, нельзя так интриговать. Прямо интересно-интересно стало, что же это за почитатели школы крови так глубоко погрузили свои лапы в мирный мирок Пушкинских Гор! Кто они, почему они, зачем они?

Я вышел на улицу, посмотрел на часы. Так, теперь очередь господ полицейских. Навигатор построил мне пеший маршрут до отделения, из которого меня в своё время вытащил господин Вольтке, и я неторопливо зашагал на встречу с законом. Сейчас по-быстрому всё оформим, а затем надо вернуться к себе и подготовиться к следующему экзамену. В душе не чешу какому, надо было посмотреть расписание. Но уверен — сдам его также как и другие. Преподаватели явно хотели избавиться от меня поскорее.

Или же их попросили так сделать.

* * *

— Граф Толстоногов оказался очень заинтересован вашим делом, — сообщил мне радостно сияющий урядник. Посвистов торжествовал! Злорадствовал. — Обещал вынести этот вопрос на заседание дворянского собрания, и если вердикт их будет не в вашу пользу, господин Артемьев, то перестанете вы быть господином. За неделю четыре подтверждённых убийства и подозрение ещё в трёх, плюс нанесение тяжких телесных повреждений одноклассникам!

— Тяжких? — хмыкнул я. — Разве это можно доказать?

— Разумеется вы их запугали! Запугали же, да? Они все, на удивление, отказались оформлять заявления против вас. Если бы не их слабохарактерность, то вы бы, господин Артемьев, уже бы сидели у меня в застенке и готовились бы отправляться куда-нибудь в Самарканд, где содержат низложенных одарённых. Ох, славная это была бы отправка!

Посвистов даже зажмурился от удовольствия. Полицейский огорошил меня новостями. Да, повод встречи был официальный. Я должен был высказать свою версию произошедшего с демоноборцами Оплота, что честно и сделал, заявив о покушении. Однако предположение, что охотников подослал барон Свиридов, разумно оставил при себе. Что-то подсказывало — если бы лично дьявол приказал бы меня убить, то Посвистов бы скорее отдал бы ему душу. Что за дурацкая нелюбовь, господин урядник?

Или же ему дали отмашку сверху? Неважно. Основным посылом нашего свидания была информация, что отцы дворянского собрания недовольны новым членом общины (видимо, благодаря Посвистову) и сейчас рассматривают возможность лишения дворянских прав из-за асоциального поведения. Если это случится, то…

То всё будет очень плохо. Не так, как у несчастной Василисы Фесенко, но низложенный одарённый это потерянный человек. Меня вышвырнут из приюта, закрыв возможность дальнейшего обучения. Никакой поддержки от государства тоже не будет, а вот жёсткий контроль появится сразу. За любое воздействие силой на неодарённого — суд и отправка на специальную зону. За любой ущерб дворянину — суд и отправка на специальную зону. Можно, конечно, попытаться сбежать за границу, там обиженных одарённых с руками оторвут, но это уже совсем крайний шаг!

Вообще лишить одарённого дворянства весьма непростая задача, так как это все-таки право крови. Но непростая не означает запредельная. Если за тобой никого могущественного нет, то половина проступков, которые ежедневно допускают благородные, вполне может вылиться в низложение. А когда ты сирота только обретший дар и уже отправил на тот свет несколько человек… Ну такие себе перспективки. Так, ладно, что там за граф Толстоногов?! Безмерное безвременье, сколько же тут дворян, я запутался! Кого там упоминали более-менее правильные демоноборцы? Графа Гордеева вроде бы? Надо бы хоть почитать про этих ребят, раз они такие важные птицы. А то какую-то дурь в учебниках лишь повторяю! Может и не будет больше никакой учёбы-то.

— Я могу идти, Ваше Благородие? — непосредственно поинтересовался я. Торжествующий урядник чуть напрягся, понимая, что страха у меня с мозжечок колибри. Он то хотел, чтобы я дрожал, молил о снисхождении и сопли по лицу размазывал, а тут такая реакция.

— Конечно, — потеряно пробубнил Посвистов.

Про него тоже надо почитать. Поставить на место. Уж если он как-то сможет продавить местное дворянство, то следующего дня не переживёт. Когда терять нечего обычно очень много вариантов находишь.

Например вариантов отомстить.

Глава 22

Новое утро — новые хлопоты! Глаза я продрал с трудом, так как кроме учебника по биологии ещё разбирался в местных родах и фамилиях. Это знание не для повелителя потустороннего мира, конечно. Потому как чем меньше сошки тем больше в них суеты и тем сложнее за ними уследить.

Впрочем, кое-что теперь было понятно. Граф Толстоногов — председатель дворянского собрания пушкиногорского уезда. Чем это грозит не знаю. Там свой клубок интриг сплёлся и в сети про него информации, разумеется, нет. Такие вещи только при личном участии познаются. Например на балах, да в воскресных книжных клубах. Это же люди, они с радостью найдут с кем и против кого дружить, но публично и официально об этом, разумеется, не заявят. Что за человек этот граф я тоже пока понять не мог. Вроде бы со всех сторон достойный член общества. Кто бы знал, правда, сколько таких достойных в будущем будут предавать человечество и отдавать свои земли в мои потусторонние лапы просто за обещания сладкой жизни. Это добропорядочность часто напускная. Копни поглубже, найдёшь натурального чёрта.

Кстати, среди помощников председателя нашелся барон Медведев. Должно быть отец моей знакомой демоноборцушки (или демоноборчихи?) и человек из рода с православными мишками на гербе. Знакомые имена, приятно даже. Нашёл я и Гордеева, который возглавлял государственную комиссию по борьбе с потусторонним в Опочкинском уезде. А вот про Свиридова ничего не было официально торжественного. Никакой видимой власти он не имел. Да, есть такой. Да, демоноборец, ну да и всё.

Натуральный серый кардинал.

Ладно, это всё мне предстоит познать самостоятельно! Для начала дела бренные и простые. Первое кормёжка демонов и ведьм. Между этими двумя важными моментами я сдал биологию. Просто и буднично. Вошёл, вытянул билет, сразу сел напротив съежившейся преподавательницы и бодро всё отчеканил. Получил пятёрку, встал и вышел, под взгляды зависти со стороны одноклассников. Меня определённо хотели за уши протащить через экзамены, чтобы поскорее избавиться. Неправильно это, конечно, почему не перевели сразу в опочкинский, а?

Хотя кто знает местные порядки. Может, пришла сверху команда какая-то, вот и выполняют. Стараются. Например, вдруг в заведении для одарённых завтраки для новичка не учтены или ещё какой-то внутренний порядок нарушится. Чего уж тут прыгать и инструкции менять. Пусть парень сдаст экзамены по месту, не убудет же.

Вот только бедные учителя предо мною становились кроликами очухавшимися в клетке с удавом. Мне, право, приходилось наталкивать их на слова, что нужно было сказать. «Давайте я отвечу?», «Наверное, этого достаточно?», «Если у вас нет вопросов, то, может быть, уже закончим»? Кошмар какой-то, что с ними? Это я должен их бояться, а не они меня! Чего такого страшного я здесь сделал? Ну покалечил пару учеников. Ну, теоретически, сделал так чтобы ещё трое исчезли. Взрослых же не трогал. Ну, если не учитывать Елизавету, ну так и той, вроде бы понравилось. Сомневаюсь, что она оставляет отзывы, но… Пять звёзд, думаю, оставила бы!

Хотя, было ж ещё и убийство на дороге… И слухи о мёртвых стрелках Оплота… Ладно, пусть боятся. Главное чтобы не мешали. Досадно, что даже при всём таком блатном состоянии явиться на следующий экзамен без подготовки я всё равно не мог. Сочтём мой выпуск нашим общим с интернатом интересом. Всегда лучше разойтись полюбовно, да?

Сразу после экзамена я отправился к ведьме, с независимым видом повторив недавний маршрут к Чертовой беседке, а затем уже и через дыру в заборе. Не воровато же красться. Чем ты больше пытаешься спрятаться, тем ты виднее. Вперёд и с песней, и тогда победа твоя.

Василиса сегодня выглядела лучше. Во-первых сменила одежду и даже как-то накрасилась. Спрашивать откуда она взяла всё необходимое я не стал. У всех должно быть личное пространство. Принесённый завтрак ведьма приняла с благодарностью и достоинством. Сегодня это были пирожки с луком и яйцом.

— Смотрю, ты уже почти освоилась? — прокомментировал я её вид. — Я тут забросил удочку, надеюсь сегодня-завтра решим твою беду.

— Можно не спешить, — независимо хмыкнула она, кивнула в сторону зарослей. Я проследил за жестом, вгляделся в пышную листву. И-и-и? Что я должен там увидеть? Осторожно прокомментировал:

— Это должно было ответить мне на какой-то вопрос, но я не очень умный, наверное. Потому что гладиолус или что это? Тут трава особенно нажористая?

— Внимательнее посмотри, — снисходительно ответила Вася. Уже характер показывает! Ладно, я даже пару шагов сделал к кустам, и только так увидел замаскированную палатку. Нормально она здесь устроилась.

— Откуда?! — удивился было я, но сразу же прикрыл рот и жестом показал, что не желаю этого знать. Добавил: — Может тебе и помощь не нужна?

— Хочешь заставить меня умолять? — вздёрнула бровь она. Хороша чертовка. Есть в ней огонёк, сила, дикий нрав и способность решить бытовые проблемы без океана слёз. Жаль, что совсем девчонка ещё. Как она ловко перекрутила всё с нужды в моей помощи на благосклонное её одобрение!

— Или ты хочешь чтобы я тебя отблагодарила? — почти промурлыкала Василиса, повернулась ко мне плавно и сделала плавный шаг. — Так, как может любая женщина?

Так, этот взгляд мне знаком. Только идиот на подобное поведётся. После подобных фраз свершается насилие типа коленом в пах или ещё чего в таком же духе.

— Благодарю покорно, не слишком романтичная обстановка, — на всякий случай отступил я. — Не пугай меня. Мне казалось мы подружимся.

— Зачем это тебе, Артемьев? Зачем ты со мною возишься?

— Я же уже объяснял. У меня есть свои интересы.

— Не ты ли навёл на меня Первую Церковь, а? Чтобы уж точно наполнить меня благодарностью, а? — глаза её гневно сверкнули. Так, беседа уходит не туда куда мне хотелось бы.

— Приди в себя, — холодно осадил её я. — Кто навёл церковников мне известно и с этим разберусь самостоятельно.

— Ты знаешь кто это был? — прошипела она. — Дай мне имя и я…

— Тебе надо сидеть тихо и набираться сил, — поднял я руку предостерегающе. — Твоя жизнь изменилась.

— И поэтому я могу отомстить. Я сделаю так, чтобы эта тварь не испытала ни одного светлого дня. Я… — ёжкина кошечка, какой демон прячется в этой миниатюрной красавице!

— Вася, спокойно. Какая-то неизвестная девочка из интерната в бегах это не то же самое что матёрая мстительная ведьма. Рвение у церковников в этих двух случаях будет очень разное. Тебе хочется чтобы все приходы тебя в приоритет наивысшей поставили?

Она стушевалась.

— Вот именно, — отметил это я. — Поэтому дыши носом и не лезь в трубу. Я всё решу.

Хотелось добавить пару совсем уж едких комментариев, но ведьме и так несладко пришлось. Вдох выдох. Улыбка. Я сегодня сама доброта. Я сегодня никого не убью.

— Прости, — буркнула Василиса и отвернулась, гордо глядя в сторону затянутого ряской пруда. Обняла сама себя за плечи, но осанку держала, ай молодец. — Сорвалась. Я очень благодарна тебе за то, что не одна здесь… и сейчас. Честно, спасибо.

— Сочтёмся. Ладно, у тебя всё хорошо и это хорошо, я побежал. Дела!

Особенных дел вот прямо сейчас у меня не наблюдалось, день должен был пройти в расслабленном режиме консервации и гниения, однако спасибо ведьмочке за напоминание. У меня ведь и правда остался незаконченный разговор с одним языкастым человечком.

Бедного Семёна я выловил на выходе с завтрака. Он всегда затягивал до последнего, дабы избежать лишнего внимания со стороны обидчиков. Чего уж там, я сам когда-то так сидел. Стыдно, конечно, но что поделать. По юности творим мы мно-о-ого дурости.

Так что где искать Сёму я знал. Дошёл до столовой, убедился, что бывший приятель там, и привалился спиной к стене, напротив выхода из зала, флегматично изучая свои ногти и иногда поглядывая на жертву.

Мой бывший товарищ ел о-о-очень долго. Тщательно пережёвывал и старался в мою сторону не смотреть, но нет-нет, а бросал испуганный взгляд. Сидел он совсем один, потому что кроме меня-из-прошлого к неудачнику никто никогда не подсаживался.

Ученики, покидающие столовую, смолкали едва меня замечали. Взгляды уходили в пол, плечи напряжённо поднимались. Ну, правда, не у всех. Некоторые девочки смотрели с дерзким интересом, который только с возрастом пройдёт, после пары ожогов на сердце. Я вежливо улыбался на приветы от красавиц старших классов и наблюдал за Семёном.

Он встал из-за стола только когда до него добралась уборщица с тряпкой и грубо сказала что-то. Семён посмотрел на меня ещё раз, взял поднос и, как на эшафот, отправился сдавать посуду.

— Ну что? — спросил его я, когда бывший приятель вышел из зала. Злобы во мне не было ни капли. А вот жалость была. Даже грустно стало немножко, ведь Семён хотел спасти того человека, которого знал. Единственного, кто был ему близок в этом жестоком месте.

Так что я не планировал устраивать кровавую бойню или же вычурно мстить. Однако кроме меня он сдал ещё и лояльную мне ведьму, навсегда испортив той жизнь. Не то чтобы за это я собирался его показательно покарать, но и сделать вид, будто ничего не было — не мог. Проявим милосердие разок.

— Ты их обманул, но я-то знаю, что ты не Илья, — дрогнувшим голосом сказал Сёма. Кадык его дёргался, куда деть руки он тоже не понимал. Я лишь усмехнулся. Смелый парень, пусть и отчаянно трусит. Но мог ведь начать юлить, валять дурака типа «это не я им сказал, это кто-то другой». Эх, ему бы дар, да чуточку нормального воспитания или же просто зрелости. Взял бы к себе в шайку, честно.

— Я — Илья, Сём, — покачал головой я. — Ты ошибся.

— Ага, конечно. Чего пришёл? Бить будешь?

Ну для очистки совести ему стоило пару раз вмазать. Я здесь и за меньшее ноги ломал. Но как же мне было его жалко!

— Нет. Просто хотел тебе в глаза посмотреть. Может даже извиниться. Ты не виноват в этом. Ты поступил так, как поступил бы настоящий друг. Жаль, конечно, что так вышло, но я тебя не виню.

Семён открыл рот, изумлённо хлопая глазами.

— А вот ведьме ты жизнь испортил, — продолжил я. — С одной стороны, всё сделал по закону, а с другой… Тебе стало легче?

— Как ты узнал что это я? — не ответил бывший приятель. — Пацаны из Чёртовой беседки все тебя ненавидят. Я слышал, как они говорят, что ты за ведьму её ухажёру ноги поломал. Почему к ним не пошёл?

— Потому что не пошёл. Не ошибся ведь.

Он нервно фыркнул, лоб блестел от пота. Да, поджилки от страха у него трясутся мама не горюй. Я подошёл к нему ближе.

— На следующей неделе меня здесь уже не будет, Сёма. Так что давай прощаться.

Я протянул ему руку. Он дёрнулся, будто бы уходя от удара, затем недоверчиво посмотрел мне в глаза.

— Но это же не ты, — почти провыл он. — У тебя глаза старика стали! Ты не Илья!

Что тут ему ответить. Умный человек, наблюдательный. Не отводя взора, он вложил свою руку в мою, сжал её несильно.

— Зла не держу. Но советую больше так ни с кем не делать, Сёма. Я тебя понимаю, а другие не поймут.

Я ушёл прочь, оставив мокрого от пота Семёна у входа в столовую. Конечно, можно было и избежать подобной беседы, но это значит что парень всю жизнь потом проведёт с грузом на сердце. Такое не вывезешь без последствий. Зачем столько бессмысленных страданий? Пусть живёт свободно, без многочасовых терзаний в ночи и бесконечных самооправданий. А мне в карму одно хорошее дело.

В дополнение к плохим, конечно. Которые, скажем так, вовсю планировались. Не сегодня, конечно. Пара дней покоя мне просто необходимы, пусть даже уже чрезмерно ворчит личный демонёнок, чья вредная натура требует человеческих страданий. Однако делу время потехе час. Контур надо беречь, если бы не господин Гарибальди, то мой ещё не начавшийся поход против голодного божества уже бы бесславно закончился. Из-за глупой и дурацкой ошибки. Поэтому надо собраться, сконцентрироваться. Ближайшие пару дней мой удел это медитации да усиленные тренировки без воздействия силой.

Да, потом будет где развернуться. Ведь по сути кандидатов на воспитание от Илюши у меня уже хватало. Вон, например тот, кто отправил за мною в зону стрелков «Оплота». Достойная же жертва? Или же копающий под меня урядник Посвистов, теряющий все берега при этом, почему бы и ему не устроить весёлые приключения? А местный приход Первой Церкви, которой стало слишком много в моей жизни и которая совершенно точно про меня не забудет? Или неожиданно активизировавшийся князь Падали Мордард? Ежкина ж ты кошка, столько всего вкусного вокруг, а времени совсем чуть-чуть. Через два месяца я должен буду отправиться в тверскую губернию, где стану учеником имперской академии имени Милонова! Поставить всех на место за шестьдесят дней и при этом не забыть про свою основную цель — остановить Пожирателя Звёзд.

Цели прямо головокружительные. Прямо вызовы, а не цели. Но сначала отдых. Отдых и построение изобретательных, хехе, планов.

Я добрался до своей комнаты, плюхнулся на кровать и сразу залез в телефон. Не самый правильный поступок, когда у тебя столько дел, но… Нужно очень много прочитать! Рядом лежала и болтала ножками Княгиня, взглядом переворачивая страницы. Глаза её горели азартом, нижняя губа чуть прикушена, сознание всецело в мирах любви и страсти. Милота какая.

Ладно, хватит отвлекаться.

Ресторан «Три дуба» Город Пушкинские горы

Барон Свиридов не любил провальные операции, но умел сделать вид, будто бы их и не случалось. Поэтому сильно раздражался, когда кому-то приходило в голову напоминать об ошибках. Поэтому сейчас он шумно втянул носом воздух и вскинул взгляд на стоящего перед ним человека. Резко поднялся. Десятник «Оплота», вызвавший немилость господина, повидал разного дерьма, но сейчас чуть не отступил под давлением звериной ярости.

— Обучить троих специалистов такого уровня будет затратно, — закончил он, радуясь, что и голос не дрогнул.

— Деньги разве когда-то были проблемой?! — процедил Свиридов. — Хотя бы раз они становились проблемой? Пока ты делал то что мне было нужно, я всегда тебя обеспечивал.

— Ко мне много вопросов, — не сдался десятник. — Не так-то просто повесить столько макарон на уши ищейкам. Да и от сотника претензии, что у меня люди без регистрации по зонам одарённых шастают, понимаете Нико…

— Я тебе плачу не для того чтобы ты жаловался. Ты решаешь мои проблемы, Борис. Ты — мои, а не я твои, понимаешь? Чувствуешь разницу?

Десятник кивнул. Барон Сидоров же взял запотевший графин с водкой, плеснул себе в рюмку. Ноздри дворянина гневно раздувались, глаза покраснели. Он залпом влил в себя обжигающе холодную жидкость, и шумно вдохнул. Занюхал селёдкой и просипел:

— Ты пришёл жаловаться? Хочешь расторгнуть наши договорённости? Так давай, я таких как ты десяток найду на улице. Сядешь на зарплате, будешь говно за волками в зонах собирать и сдавать за копейки. Соскучился по такой работе?

— Николай Евгеньевич… Ваше благородие, я… — поплыл, наконец, десятник.

— Твои специалисты не смогли подстрелить сопляка только на днях осознавшего дар! — Сидоров сжал-разжал кулак, но всё же заставил себя сесть обратно, бросил изучающий взгляд на спутницу. Красивая юная особа в дорогом и откровенном наряде сидела тихо и старательно смотрела себе в бокал с прозрачным игристым напитком. В дела барона она не лезла, потому что ей за это платили. Платили много, поэтому пусть она и изображала дуру, а идиоткой при этом не была.

Барон резко отмахнулся, скривившись:

— Поэтому твои специалисты там, где они должны находиться! С такой квалификацией!

— Да, Николай Евгеньевич, простите, Николай Евгеньевич, — пролопотал демоноборец из Оплота.

— Пошёл вон, Боря! — устало отмахнулся от него Свиридов. Сделал короткий жест, и десятника тут же отжали в сторону плечистые охранники. Барон помассировал переносицу, налил себе ещё стопку.

— Котик расстроен? — промурлыкала девица. То ли Саша, то ли Света, то ли Илона. Кто их разбирает? Барон поморщился. Земли Обухова были у него в кармане. Большой задел, с возможностью коммерческого строительства. Свиридов уже даже деньги нашёл, договорился с фирмой, которая взяла бы на себя все заботы о загородном клубе. И тут появился этот малолетка…

Содержимое ещё одной стопки полетело в недра раздражённого организма.

— Киса может побаловать котика, — жарко шепнула ему на ухо красавица. Потёрлась грудью о плечо.

— В жопу иди, — огрызнулся Свиридов. Борис обалдел конечно… Явился сюда с претензией, весь вечер испортил. Саша-Света-Илона для вида надула губки и отстранилась, готовая, однако, в любой миг оттаять и выполнить всё, за что ей платят.

Артемьев. Артемьев. Да, фамилию этого малолетнего одарённого Свиридов запомнил. Слышал уже несколько раз. Странный тип, в каждой дырке затычка. Под него копали все. Даже в Первой Церкви о нём знали. Поганец две сложные зоны закрыл самолично, и явно с ним договориться не получится. Мозгов нет ещё. Ну и не будет, скорее всего. И вот такая вот гнида может легко испортить бизнес серьёзным людям. Надо остановить ублюдка.

Он вспомнил этот наглый взгляд, которым юнец одарил барона у входа в зону Большого Кротова. Зубы сами по себе заскрипели. Нет, этот щенок до нового года не доживёт. Не понимал, дурак, своего счастья, когда ему такое ценное предложение принесли. А ведь Свиридов ни к кому не приходил с таким вниманием…

Ничего, щегол ещё поплатится за свою дерзость.

Как же было обидно за потерю земли Обуховых… Он чуть ли не взвыл в голос. Снова налил стопку. Саша-Света-Илона смотрела на него с лёгкой опаской. Курица.

— Уйди, — отмахнулся он и девица почти моментально испарилась. Хоп. Третья стопка как-то нервы успокоила. Он расстегнул галстук, сдёрнул с шеи. Поднял руку, подзывая помощника.

— Стасик, — сказал он ему, едва молчаливый шкаф склонился перед хозяином. — Найди мне всё на этого мудака.

— Которого, ваше благородие? — спокойно прогудел Станислав.

— Артемьева, дубина. Ну кого ещё-то?

— Слушаюсь, — кивнул помощник и удалился в зал.

Барон снова шумно выдохнул, и насторожился. Ему показалось, что за ним кто-то внимательно наблюдает из глубины ресторана. Свиридов прищурился, вглядываясь в сумрак. Это ещё кто?

Когда из темноты вышел человек в чёрном костюме, то охрана безмолвно расступилась перед ним, хоть и не знала гостя. Даже барон не возмутился, ошарашено потянувшись за стопкой. От фигуры исходила странная и мощная аура. Рядом с которой даже в ранге мастер было неуютно.

— Я слышал, что у вас есть проблемы с неким Артемьевым, — проскрипел из-под маски неприятный голос. — Может быть, я смогу помочь.

Свиридов хотел было спросить, как человек узнал об интересе барона, но вопрос показался ему жалким. Потому что мощь под маской скрывалась нешуточная.

Незнакомец сел напротив.

— Я слушаю, — прохрипел барон.

Content

Потусторонний
Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22