Потусторонний. Книга 4

Глава 1

Мы вошли так, как входят победители. Спокойно, уверенно и неумолимо. Первым шёл граф Павел Иванов, самый опытный наш боец. Следом на Пепельном Медведе с алебардой на плече въехал княжич Андрей Обухов. Затем уже знакомый мне Михаил Староверов, молодой парень с открытой улыбкой и с десятком сосредоточений энергии вокруг. Выглядели они так, словно вокруг чародея кружились маленькие разноцветные звёзды. Красиво, практично, но только если работаешь против мяса, а не другого одарённого. Потому что каждое это сосредоточение может использовать кто угодно, как друг, так и противник.

— Держись под щитом, — сказал я Лизе. Броня ей шла, не зря графиня Воронцова лично экипировала первую девушку нашего отряда. Я бы взял что-то более практичное и без эстетики, но у женщин на это свои взгляды. Так что, несмотря на зачарованные полные доспехи, бывшая учительница сохранила изящество и грацию. Да-да, знаю, что это сложно совместить, но у девчонок удалось.

— Да, господин, — длинные волосы спадали девушке на плечи. В глазах уже сверкали искры.

— Вперёд!

Последним шел Игорь Кострубин, ещё один демоноборец из шайки Свиридова. Кинетик ранга подмастерье. Подтянутый, улыбчивый, атлетического телосложения блондин. Слишком уж модельного вида, на мой взгляд, однако это ведь мало влияет на возможность борьбы с местной монстро-авиацией.

Да-да, это была та самая серебряная зона, у которой я схлестнулся с патрулём Первой Церкви некоторое время назад. И за прошедшее время сюда никто не лазал больше, а значит и выводок, что я тогда почувствовал, лишь окреп.

Вокруг нас загустел серый мир. Староверов сорвал одну из висящих рядом звёзд, швырнул в небо, и тут же прозрачный купол накрыл нас, переливаясь серо-стальными волнами.

— Источник находится на юго-юго-востоке, — отрапортовал Староверов. Он ещё и поисковик! Хорошая находка, Андрей! Кстати, об Андрее.

— Убери свою колотушку, Андрюша, — ещё раз попытался я убедить гордого друга в том, что он выбрал не то оружие. Княжич захлопнул забрало, но алебарду упрямо оставил.

С неба пеплом оседали серые лохмотья распадающейся реальности. Эдакие большие-большие снежинки неторопливо падающие между сосновых стволов. Красиво, конечно.

— Приготовились, — крикнул идущий впереди Иванов. Он встал, совершая пассы руками, будто знаток восточных единоборств на разминке, и его тут же окружило красное сияние. Вспыхнуло ярко-ярко и раздробилось на сотню алых лезвий. Вся эта мешанина завертелась вокруг мастера, а в следующий момент в руках Иванова оказался магический лук. Ну вот же, понимает человек необходимые приоритеты!

— Барьер! — крикнул Староверов, и тут с неба на нас обрушились серые птицы. Крылья у них были совсем небольшие, тельца тоже. Весь рост ушёл в головы. Зубастые, огромные головы с клювами как у туканов. Почти мои клювобуши, в целом я и делал их по знакомой аналогии, просто чуть более разумно, чем задумала природа, хе-хе.

Работали эти птички тоже головами. С резким клацаньем три птицы разбились о защитный купол Староверова, и барьер треснул. Переливы замигали, будто перегорающая лампа дневного света. Иванов рванулся вперёд, выходя из-под осыпающегося купола. Алая аура вспыхнула ярко-ярко, раскрашивая стволы в розовый цвет, и сверху раздались яростные вопли. Иванов вызывал огонь на себя и волшебные клинки вокруг него завертелись с огромной скоростью, рассекая нападающих тварей.

— Честь и разум! — воскликнул Обухов девиз своего рода, и Пепельный Медведь с рёвом скакнул вперёд, вынося всадника за пределы купола. Кострубин должен был идти вместе с ним, и, какая радость, напоминать ему не пришлось. Кинетик в тот же миг рванулся следом за княжичем. Обоих окутали призрачные щиты защиты и маскировки. Эти ребята должны были прорваться к хранителю портала, пока мы здесь разбираемся с выводком.

Мои клювобуши уже прочёсывали территорию. Я переключался от одного к другому в поисках гнёзд, пока не вскрыл одно в овраге, заваленном иссохшими стволами, а второе в болоте в километре к югу.

Ещё один воздушный разведчик сопровождал Андрея. Просто чтобы понимать ситуацию. Пепельный Медведь и не уступающий ему в скорости Кострубин рвались к порталу напрямую. Наша «лёгкая» кавалерия.

Атака птиц усилилась. Твари с клёкотом падали с небес, атакуя купол Староверова. Но так как сознание у зверья всё же было, то разбиваться о барьер они перестали сравнительно быстро. Теперь головастые чудища ползали по переливающейся преграде, царапая её зубастыми клювами. Злые чёрные глазки голодно следили за нами. Михаил напряжённо озирался, выпуская на свободу очередные сгустки энергий. Едва барьер начинал проседать, как наш чародей поддержки выпускал новый, чуть ниже. С каждым разом на сантиметр-два ближе к нам. Так что рано или поздно нас тут согнёт в бараний рог.

Впрочем, гораздо раньше Староверов иссякнет по энергии.

Лиза сжигала туканов по одному. Я решительно запретил ей использовать что-то более обширное. Опыта у девушки немного, пусть пока так тренируется. Не хватало ещё если она всех нас здесь зажарит в страстной попытке помочь. Знаю я этих стихийников, как жахнут, так хоть святых выноси. Как говорят: на том свете разберут, где свои, а где чужие.

Так что Лиза откровенно скучала, отстреливая птичек одиночными молниями, но рекомендаций держалась. Потому что обещала. Я ведь вообще брать её не хотел. Рано ещё. Умеет пару молний делать и всё, демоноборец⁈ Кости многих таких знатоков по зонам волки догрызают. Недостаточно просто сжигать то, что хочешь сжечь, если планируешь выжить.

Однако Лиза нашла способ как меня… Уболтать, скажем так. Ну и ещё, конечно, потому что в этой зоне мне нужны были все, кто способен разить врага на почтительном расстоянии, а не честном рукопашном бою.

То есть не рыцари с алебардами, и да поможет всё хорошее моему лихому другу на Пепельном Медведе.

На полпути к первому логову мы остановились на дозаправку. Мастер Иванов заскочил под купол, и сразу же принялся ломать амулет за амулетом, напитываясь силой. Подмигнул залихватски Лизе. Демоноборец был весел, бодр и опасен. Настоящий воин.

— Миша, ты как? — спросил я у Староверова. Вокруг него крутилось уже не так много звёзд, как раньше. И лицо у бойца поддержки чуть побледнело. — Справляешься?

— Конечно, господин Артемьев, — почтительно соврал тот. Он старательно не показывал страха и слабости. Это вроде бы и хорошо, но всё же соратникам надоне тёплую ложь выкладывать, а отрезвляющую правду.

Сверху на купол обрушилось две белые птицы. Так, до этого нас атаковали чёрные. Это уже второй выводок подоспел? Торопливый взгляд через клювобуша подсказал, что наша кавалерия вырвалась из леса и шла через поля в сторону портала. Мой голем поднялся чуть повыше, но я сразу понял, что бесполезно здесь вести воздушную разведку. Серые хлопья скрывали землю от питомца, так что я вернул клювобуша на прежнюю высоту.

— Ещё птицы! — закричала Лиза. — Ещё!

Из леса с клёкотом выкатывалась белая волна второго выводка. Нехорошо.

Погасла ещё одна звезда у Староверова. Он выбросил её к небу, но купол раскрылся значительно ниже, чем было до этого. Почти на полметра. Ещё немного и я смогу до него допрыгнуть.

— Проклятье, — в сердцах сказал Староверов.

— Уверен, что справляешься? — уточнил я.

— Да, конечно. Всё отлично.

Погасла ещё одна звезда. Глаза Михаила стали совсем безумными. Мы понимающе переглянулись с Ивановым. Граф тяжело вздохнул, повёл плечами и вывалился из купола прямо в бурлящее вокруг нас море птиц. Во все стороны полетели перья и ошмётки черно-белых тел. Безумец кровавой мясорубкой кружился по лесу, кроша черепа птиц и расходуя силы совсем не бережно.

Я встал рядом с Лизой, девушка уже не скучала, посылая молнии одну за другой. Пальцы новоодарённой искрились, пахло озоном и шашлыками. Волосы Лизы встали дыбом и по ним тоже проскакивали искры. Обниматься с ней сейчас не стоит.

Когда Староверов вскрикнул, и на нас обрушилась вся масса накопившихся птиц, я выставил свой барьер. Охнул от неожиданности напора, но стиснул зубы и приподнял галдящую груду тварей чуть выше, расширяя границы купола. И зашагал, продолжая путь. До гнезда надо добраться так или иначе.

Да, напор выводка чувствовался. Странно, что Староверов вообще выдержал так долго.

— Простите, простите, я не смог, — он упал на колени. — Я думал что смогу!

— Встань! — гаркнула на него Лиза. Ударила было с двух рук сразу, но тут же остановилась, виновато посмотрев на меня. Староверов торопливо поднялся, открыл сумки и принялся выгребать восстанавливающие амулеты. Бледный-бледный, из носа кровь идёт.

Я двигал купол вперёд, прикрывая группу. Ну, от големов моих пользы тут сейчас не было. Так что пусть работают другие, а я хоть какую-то пользу принесу. Вокруг Староверова стали снова зажигаться звёзды, парень хлюпал носом, но не останавливался ни на миг.

Под наш зонтик снова пробился Иванов. Залитый кровью граф тяжело дышал, но всё равно улыбался:

— Слоники переживают за портал.

Вид у него был жуткий. Маньяк-мясник с перемазанной лысиной и окровавленной бородой. Такого нужно детям показывать для внедрения заикания.

— Андрюша всё сделает как надо. Ты готов, Миша?

Переключаться на клювобуша я не стал. Птицы давили знатно, отвлекаться нельзя.

— Ещё немного, господин Артемьев. Простите. Я не думал, что они так навалятся. Такие барьеры ломать… Невероятно, господин Артемьев.

— Заткнись и набирай свои огоньки! — крикнула Лиза. Ничего себе у неё характер проснулся! Староверов торопливо закивал, прикусил губу, выкидывая из себя сгустки энергии и развешивая вокруг.

— Слоники говорят, что это экономический провал, — сказал Иванов, разламывая очередной энергетический амулет. — Награда не отобьёт затраты на вот это.

Он отбросил обломки дорогого амулета в сторону, и те растворились в воздухе, не коснувшись серой земли. Экологичненько.

— Не награды ради, — сказал я.

А для выброса при закрытии портала, добавил я про себя. Тут будет высвобожден очень хороший объём энергии. Перехватчиков нет в команде, так что можно захапать всё сразу. Переизбыток найду куда слить.

Если он будет.

Иванов закончил с амулетами, выдохнул и вновь рванулся в гущу боя. Да, лук он сменил почти сразу. И, честно говоря, латник на медведе тут бы не помешал. Но только сейчас, во время кучи малы. На старте операции его разбомбили бы просто с высоты, а держать в передвижном куполе ещё и медведя с рыцарем дополнительно, ну тут никаких сил не хватит. Вон, Староверов в таком случае спёкся бы гораздо быстрее.

— Готов! — выкрикнул наш боец поддержки. Вокруг него роились огоньки, лицо перемазано кровью, но глаза дикие, уверенные.

— Ставь!

Он швырнул звезду в небо, и над нами раскрылся новый магический зонтик, я с облегчением опустил свой барьер. Можно было бы жахнуть по всему накопившемуся зверинцу чем-нибудь едким, но тогда тут же и сяду без сил, а когда Староверов спечётся во второй раз — прикрывать будет некому.

Едва у меня появилась возможность, я проверил как там дела у княжича. И мой клювобуш как раз застал момент, когда Пепельный Медведь разминулся с шестилапым демоном. Обитатель потустороннего мира был похож на кентавра-мутанта, только вместо лошадиного низа медвежий, и вместо человеческого торса что-то близкое к обезьяне. Голову увенчивали бараньи рога. Демон и есть, короче.

В руках хранитель портала держал огромный боевой цеп. Злобные глаза демона горели серым огнём, с длинных зубов стекала слюна. Обухов пошёл на второй круг, размахивая алебардой. А кинетик проступил из тени за спиной врага, и в шестилапого полетело несколько увесистых камней и пара бревен. Под ударами демон попятился, обернулся к новой напасти. Получил алебардой. Обухов спрыгнул с медведя, в прыжке рубанув хранителя.

Удар от кинетика, рёв и атака Пепельного Медведя, росчерк стали от бешеного рыцаря: у демона не было никаких шансов. Отступая под атаками, слабо огрызаясь и отмахиваясь цепом, гигант крутился на месте, оглашая серую зону воплями.

Последний удар нанёс кинетик. Кострубин воспользовался атакой Косолапика, и засветил расколотым валуном в затылок демону. Череп хранителя раскололся, лапы заплелись, и гигант рухнул на землю.

А в следующий момент портал вспыхнул, пропуская из потустороннего мира чёрное существо. Столп тьмы ударил в небо, по ушам резанул неприятный звон.

— Артемьев! — проорало объятое чёрным светом создание. — Мне нужен Артемьев! МНЕ НУЖЕН АРТЕМ…

Его всосало назад в закрывающийся портал, а затем высвобожденная мощь обрушилась на меня, наполняя внутренние резервуары. Пришлось остановиться от того что закружилась голова.

— Что такое? — встревожилась Лиза. — Люшка, что с тобой? Стой Миша!

Староверов немедленно замер. Я поднял руку, показывая, что всё в порядке. Мощь прошла через меня, и в теле объявилась невероятная легкость. Сознание стало чище. Каналы не только выдержали, но и ещё чуть-чуть расширились.

Амулет на груди светился янтарём, а окантовка наливалась серебром.

— Ничего себе! — прошептал Староверов. — Подмастерье⁈ Ничего себе!

Я улыбнулся и скинул с плеча автомат. Тут же внутрь вкатился Иванов, тоже стащил огнестрельное оружие. Серая зона отступила, и теперь можно не жечь силы. Пусть говорят пушки, хе-хе.

Под грохот очередей мы добрались сначала до первого гнезда, где объединились с Обуховым и Кострубиным, а затем уже и со вторым разобрались. В недрах выводков обнаружились лазуритовые сгустки, да еще и с хранителя Андрей вытащил почти четыре килограмма лазурита.

Ну и с простых птиц мы набили одиннадцать кило яшмовых. В целом вышло неплохо: с учётом награды от администрации, с бонусами, с дополнительным вознаграждением от рода Глебовых, на чьих землях серебро и открылось.

Может быть, отобьём затраты. Хотя, честно говоря, получение ранга уже окупило все усилия. Теперь передо мною открывались новые горизонты. Каналы выдержат существ покрепче, а я смогу использовать парочку новых трюков, на которые раньше не хватало запасов.

— Илья, — отозвал меня в сторону Андрей, когда мы ожидали приезда церковников. — Имеется значимое дело…

— Что-то с Васей? — сыграл в дурака я. Понятно, о чём зайдёт речь, но чего зазря актёрскому таланту пропадать.

— Нет, — мотнул головой он. — С Васей всё недурно.

— Она пришла в себя?

— Нет. Повремени, любезный ты мой, Илья. Я не об этом говорить желаю, —он обернулся на остальных, стоящих чуть в отдалении. — Елизавета, не могли бы вы… Я бы хотел с глазу на глаз…

Лиза посмотрела на меня и покорно кивнула, отошла к Иванову. Тот что-то гудел про Слоников, очень вкусно пыхтя сигарой.

— Илья. Когда мы ликвидировали стража… Случилось невероятное. В наш мир проник бездушный.

— Ничего себе, — удивился я. Достаточно натурально. Мои связи с демонами пусть остаются маленьким секретом.

— Он искал тебя. Он называл тебя по имени, Илья.

Я нахмурился.

— Зачем?

— Не знаю я, Илья, — сокрушённо вздохнул Обухов. — О, если бы знать…

— Что именно он сказал? — раз уж играть дурака то до конца.

— Он взывал к тебе, а потом изъявил, что ты ему нужен.

— Дословно, Андрей, друг мой. Скажи, что именно он сказал!

— Мне нужен Артемьев… — неуверенно предположил он. — Да, именно так. И всё.

— Может не обо мне речь?

Андрей посмотрел на меня как на идиота.

— Сам-то веришь в это, Илья?

— Ну а зачем ему я? Я же обычный парень…

— Тебе нет восемнадцати и ты уже подмастерье, Илья. Я думаю, что, это не просто так. Но не это тревожит мою душу, Илья. Я страшусь того, что скажет Первая Церковь. Потому что Кострубин точно расскажет о том, что услышал, и у них появятся вопросы

Вдали послышались сирены церковников. Много сирен. Сюда определённо ехал не одинокий патруль, а вся, так сказать, королевская конница.

Ну, подождём, что сказать.

Глава 2

Бойцов Первой Церкви к нам приехало порядочно, но ещё больше их оказалось в лесах вокруг закрытой зоны. Как я понял из разговоров: святое воинство оцепило округу уже в тот момент, когда мы только двигались к первому гнезду, Появление в реальности одного из бездушных подняло по тревоге все приходы на пятьдесят километров в радиусе. И сначала Первая Церковь отсекла все подходы к окрестным населённым пунктам, проведя, надо сказать, великолепную работу по координации различных отделов.

Рвение похвальное, но затраты чрезмерные. Бездушный остался на той стороне, лишь обозначив себя на этой. Так что сотни боевых монахов могли спокойно читать свои молитвы в уютных кельях, а не топтать чернозём вокруг Посадниково.

Вон, даже вертолёты подняли. Два бело-синих летательных аппарата безучастными стражами зависли над местом, где был портал.

Опасные игрушки. Не сама техника, а то, что могло быть у них на борту. У церковников есть большой набор игрушек, способных сильно испортить жизнь созданиям той стороны. Их даже я опасался.

Прибывшее святое воинство очень ловко разделило наш отряд, для «беседы». Иванов попытался было воспротивиться суровым и молчаливым братьям в броне, и я поспешил вмешаться, попросив его не лезть в бутылку. Странно, но граф послушался, однако от проявления недовольства не отказался. Оглашая округу гневом слоников, Иванов скрылся в одной из машин.

Я почему-то остался один, и сначала подумал, что обо мне забыли, а потом… Потом я увидел, как из машины-храма выбрался уже знакомый мне игумен Пётр. Бородатый священник с позолоченной митрой на голове не побрезговал шагнуть прямиком в грязь. Пристальный взгляд из-под кустистых бровей был внимателен и холоден.

— Добрейшего вам денёчка, Ваше Высокопреподобие, — помахал я ему рукой. В этот раз у меня всё в порядке. Карман он не почувствует, я замаскировал его надёжно, а фон от посещения потустороннего мира давно развеялся. Это тогда, у школы, игумен сразу почуял неладное и мог бы докопаться, если бы полез копать.

Но не полез. Не знаю почему, однако в тот день, когда я вместе с командой графа Гордеева отбивал вторжение, у меня могли быть неприятности. Сегодня же я чист.

Ещё бы вылезавший из портала демон моё имя не кричал. Но тут уже ничего не попишешь, с этим придётся как-то жить.

— Рад видеть вас в добром здравии, юноша, — сказал игумен Пётр, едва расстояние позволило говорить не повышая голос. Его охрана замерла метрах в десяти позади. Бравые воины в бело-голубых доспехах с золочёной окантовкой. Все одарённые.

Многие дворяне уходили в монахи, отрекаясь от суеты мира, или же посвящая себя всецело вере и сражению за неё. Вот только часто таким изгоям приходилось годами нести службы в охране какого-нибудь священника высокого сана. У Церкви другие порядки. Кто будет роптать, тот ещё и отлучён окажется.

— Вашими молитвами, Ваше Высокопреподобие, — чуть поклонился я. — Однако хорошее питание и занятия спортом тоже помогают. Конечно, не так сильно, но всё же.

Он улыбнулся, но одними губами.

— Сегодня от вас не несёт тьмой, мой мальчик. В прошлую нашу встречу её прикосновение было отчётливо заметно.

— В этот раз я был далёк от портала, — что тут ещё ответить.

— Конечно, конечно, — закивал он. — Так оно и было. Понимаю. Но мы снова встретились. Как вы думаете, по какой причине?

— Deus vult? — припомнил я классику.

— Хм… «Этого хочет Бог»… — перевёл игумен. — Да, несомненно, пусть и вы чрезмерно ёрничаете. Это опасный путь, молодой человек. Господу угодна наша встреча, тут вы правы. Давно угодна, но я предпочитал наблюдать. Кто это был, юноша? Кто звал вас?

— Куда звал? — я сделал вид, что не понимаю о чём речь. — Когда звал?

Он закатил глаза и осенил себя знамением, сложил руки вместе и губы его прошептали слова молитвы. Уроки борьбы с гневом ему знакомы, это хорошо.

— Демоны ищут вас, Илья. Демоны говорят о вас. Вы нужны им, и я не понимаю зачем. Враг ли вы или друг, юноша?

— Полагаю, ответ на этот вопрос вы найдёте сами, и моё мнение вас мало интересует? — задал я вопрос на вопрос.

— Вы правы. И вижу, вы не удивлены, — резюмировал игумен, огладил бороду. — Кто вы, Илья? Я провёл небольшое расследование, да простит меня Иисус за страстное рвение, и не нашёл в вас ничего необычного. Таких как вы тысячи. Тысячи взошедших плодов греховной любви, но Господь велел любить всех одинаково, и потому происхождение ваше не должно быть важным. Но…

— Но?

— Я не понимаю, почему именно вы… — загадочно произнёс игумен. — Я не вижу никаких связей. Я думал, что вы служите ведьме, однако, определённо, это она вам служит.

Я напрягся. Очень нехорошо было то, что он говорит…

— Да-да, мне известна ваша связь. Необычная, хочу сказать я вам. Но вы со всех сторон отличаетесь от обычности. Вижу, вы получили новый ранг, — его сухой палец не очень-то вежливо отлепился от сложенных на груди кистей и обвиняюще ткнул в мой амулет. — Не могу вспомнить никого, кто мог бы обрести его в таком юном возрасте.

— Я бы сказал, что мама называла меня особенным, но в текущей ситуации эта шутка будет не очень смешной. Ну и из уст сироты она тоже не слишком-то заходит, полагаю.

— Напрасно вы продолжаете ёрничать, юноша. Я ведь до сих пор не определился, как с вами быть. Вы нужны демонам. Но зачем? Кто вы? Тот, кто опрокинет царство зла или же тот, кого исчадья серого мира возведут на престол? Вот какие вопросы меня заботят.

— Не уверен, что я вас понимаю, Ваше Высокопреподобие… Также не понимаю, куда ведёт наш разговор.

— Кто такой Пожиратель Звёзд? — внезапно спросил он, и я с большим трудом удержал изумление.

— Простите, что? — изобразил удивление я.

— Пожиратель Звёзд. Голодный Бог. Хозяин Пустоты. Тёмное Божество, алчущее поглотить наш мир, едва тот сокроет серая пелена.

— Откуда… Что вы такое несёте⁈ — какого лешего происходит. Откуда он всё это знает?

Тёмные глаза игумена следили за мною, не отрываясь. В этой черепушке прятался недурственный мозг. По-моему я его недооценивал. На миг церковник заставил меня занервничать.

— Демоны считают, что вы знаете о нём и можете его остановить. Что вы уже останавливали его! Я гляжу на вас и не верю в это. Но! — он нравоучительно поднял палец к небу. — Одновременно с этим — верю. Ваша сила нетипична. Осознаёте ли вы её или нет?

— Что вы от меня хотите? — тихо спросил я.

— Я хочу понять, молодой человек. То, чему стали свидетелями медиумы Первой Церкви, просто невероятно. Никогда прежде не было зарегистрировано таких волнений на той стороне. И всё началось после того как вы закрыли зону у Кучане. Юноша без дара справившийся с одной из самых загадочных зон на моей памяти. Это уже вызывает подозрения. Вы не тот, за кого себя выдаёте, Илья. Не обманывайте Господа, ибо я есть его карающая длань на Земле.

— И не собирался…

— Я всё ещё не понимаю, чего вы хотите от меня услышать? — не удержался от улыбки я. — Если я злобное зло, то не признаюсь же я в этом человеку, способному остановить меня. Скорее наоборот, я назову себя спасителем. Но, что комично, если я решу говорить правду, то тоже назовусь им. Тогда как определять будете, Ваше Высокоблагородие? Ради чего этот разговор?

— Я уже сказал, ради понимания. Я хочу понять. Пока вы вообще мне не помогаете, — понизил голос игумен Пётр.

— Давайте я попробую объяснить, — не удержался я. — Пожиратель Звёзд это небесный левиафан, — я ткнул пальцем в небо. — Наша планета для него как вкусный бутерброд. Ну, может не сейчас. Сейчас пока кусок сухой булки. Но чтобы сделать его вкуснее, он ждёт, пока булочка пропитается маслом. А ещё и сырком сверху покроется, или колбаской.

Игумен молча багровел.

— Серые зоны это масло, — продолжал я. Говорить правду легко и приятно. Даже если тебя слушают как безумца. — Чем их больше, тем Пожирателю вкуснее. Сыр на булке это Изнанка. Тоже кусочек побольше станет и аппетит проснётся. Африка, Сибирь — всё пойдёт в дело. Как только все ингредиенты будут собраны — Голодный Бог явится и сожрёт нас. Если вкратце. Стало понятнее?

— Ты… издеваешься надо мною? — почти процедил Пётр. Глаза совсем почернели, черты лица заострились.

— Вы задали вопрос, я ответил. Я здесь, чтобы лишить этот бутерброд масла. Чем и стараюсь заниматься по мере сил. Позвольте, мы продолжим?

Игумен молчал, но цвет лица его пришёл в норму. И во взгляде что-то изменилось. В нём появился страх.

— Откуда ты знаешь про Изнанку в Сибири? — спросил он. Твою же бабушку… Точно. Информация ведь не из той, которую афишируют. Потому что в Российской Империи проблем не существует. Ибо Император велик, а с ним и Первая Церковь.

— Угадал, — отмахнулся я. — Правдоподобно?

Игумен сделал жест рукой, нервный и торопливый, и вся его охрана отступила ещё дальше. Пётр же шагнул ко мне, и почти шёпотом произнёс:

— Господь завещал верить. Я — верю. Клянусь тебе, что ты можешь сказать мне правду о себе.

— Даже если я возглавлю армии тьмы? — также шёпотом поинтересовался я.

— Особенно, если есть такие планы!

Он тоже шутит, не пойму?

— Я прибыл из будущего, чтобы спасти мир! — шепнул ему я.

Игумен хмыкнул.

— Всё указывает на то, Илья, что вы подселенец. Что за вашей оболочкой скрывается сущность совсем иного порядка, — тихо сказал он. — Но сигнатура у вас чистая и совершенно без помех. Такое невозможно при подселении. Да и когда сущность из потустороннего мира занимает человеческое тело, на нём всегда следы. На шее, на запястьях.

Я даже глазом не повёл, хотя он явно ждал такого жеста.

— Мне доводилось говорить с подселенцами. С одним совсем недавно. Вот буквально вчера вечером. Он уже мёртв, но он тоже назвал твоё имя. Также как и бездушный в портале. Они тебя знают, они хотят с тобой говорить. И что-то меняется, Илья. Медиумы чувствуют перемены на той стороне. Ты можешь смеяться, можешь издеваться надо мною, но поверь. Я могу быть хорошим союзником, если наше дело будет правое. Но…

Голос его изменился. Стал зловещим:

— Я же могу быть великолепным врагом.

Очень хотелось сказать, что я тоже не так-то прост как соперник, но вряд ли игумен оценил бы такой пассаж. Тем более: внутри что-то у меня странно сдвинулось. Словно картина мира неожиданно стала чуточку яснее.

Церковник вдруг протянул мне руку, и между пальцев блеснула визитка:

— Позвони, когда будешь готов поговорить.

Снова короткий жест, и улей святых воинов загудел. Почти моментально мои товарищи оказались освобождены, а солдаты Церкви будто и позабыли про наше существование. Цепи бойцов в бело-голубых доспехах растворялись в чаще, отправляясь на зачистку. Игумен прошествовал к своему автомобилю. Посмотрел на меня, напоследок, улыбнулся и скрылся в кабине.

— Чего он хотел, Люшк? — спросила меня Лиза. — Я переживала. Вы так странно общались.

— Ну, это и вправду был очень странный разговор. Едем в город. Мне надо кое-куда зайти. Андрей, ты поедешь в «Пушки»?

Обухов угрюмо поглядывал на церковников.

— Возмутительно, — произнёс он, наконец. — Я непременно обращусь к господину Кривенко. Они не имели права…

— Андрей, ну давай без этого, — прервал я его. — Всё хорошо, что хорошо.

— Задета моя честь! — воскликнул возмущённый Обухов.

— Но ведь другие жизненно важные органы не задеты?

— Ты оказываешь протекцию Первой Церкви? Первая Церковь не имеет оказывать давления на одарённых, специальное распоряжение Его Императорского…

— Отнюдь, дружище. Просто не лезь в бутылку. Всё уже позади. Это был важный разговор.

Княжич опешил.

— У тебя дела с Первой Церковью? — удивился подошедший Иванов. — Ой.

Он опомнился и тут же изменился лицом, добавив безуминки:

— Слоники трубят, что кто-то святым духом пахнет, аж хоботы сворачиваются!

— Всё потом. Андрей, едем?

— Нет, мне там некомфортно, — признался Андрей. — Встречаемся в «Любашиной радости»?

— Да!

В багажник нашего автомобиля перегрузили все набитые сгустки. Особенно внимательно инвентаризацию проводил Кострубин. Кинетик дотошно считал каждый грамм. Даже весы с собой привёз. Я наблюдал за ним со снисходительной улыбкой и думал о прошедшем разговоре.

Вдруг игумен и правда может стать союзником? Ведь если бы он хотел от меня избавиться, то не было бы такого странного разговора. Нашёл бы возможности. А тут лично припёрся, причём по горячей тревоге, среди армии священнослужителей. Знал, что я здесь.

Мог ведь вызвать для разговора, но почему-то воспользовался появлением бездушного. Хотел на нерве поймать, на внезапности? В целом могло сработать. Из равновесия он меня чуточку выбил. Не уверен, правда, что ему не помогали какие-нибудь хитрые амулеты Церкви. Болтал я как не в себя.

И, невероятно, но очень многое становилось на место после беседы. Сразу вспомнилось, как легко я вышел сухим из воды в истории с моим пленением из-за связи с ведьмой. На допросе тому толстому священнику явно давали приказ меня отпустить. Плюс стычка здесь с боевиками Церкви — я, конечно, был в своём праве, но жизнь испортить при желании мне могли.

Не испортили. Зная о связи с ведьмой — не явились, не забрали.

Вдруг это шанс?

За руль села Лиза. Она всю дорогу восхищённо щебетала на тему того, как ей понравилось сражаться. Что она с удовольствием сходила бы в зону ещё разок. Что может этим и стоит заняться. Я поддерживал её монолог хмыканьем и одобрительными возгласами, размышляя о сложившейся ситуации.

Рискнуть? Что самое плохое может произойти? Рудники в сибериевых кандалах до конца недолгой жизни? Хотели бы уже давно заперли. Столько сил не тратили бы. А Церковь может стать моим союзником. Крепким, уверенным.

Хотя про всю Церковь я загнул, а вот игумен…

Что там про него говорила девчонка из рода Медведевых? Вероника которая. Что Петра надо остерегаться и кого-то из питерских вельмож он от церкви отлучил? Ну, охотно верю. Вот только мой случай совсем не похож.

Я достал визитку игумена и покрутил её в руке. Да, надо рискнуть. Но, разумеется, только собой. Мой взгляд сам по себе коснулся подруги. Глаза её горели восторгом, на лице счастливая улыбка. Не хотелось разрушать такую радость и напоминать о том, сколько молодых одарённых не выходят из серого мира, отдав свои жизни в бесконечной и бессмысленной борьбе с сопряжениями.

— Ты молодец, — вместо этого похвалил её я, и уставился в окно.

— Ты тоже, так здорово придумал! А Миша как сдался. Фу, тюфяк!

Ну, парень старался. Молодость заставляет наглеть и совершать ошибки. Да, если бы не я — вся группа бы погибла из-за самоуверенности чародея поддержки. Об этом мы непременно поговорим, но попозже. Сейчас важная часть. Получение выгоды, хе-хе.

— Я вам кричу, какое розовое и приятное лицо посетило моё скромное, прости Иисус, заведение! — воскликнула Анфиса Бабушкина, когда я вошёл в её лавку с тяжеленой сумкой. Мне казалось, что ткань не выдержит и разойдётся по швам от веса трофеев. Напитанное энергией тело легко несло чудовищную ношу, так что беспокоиться стоило только за сумку.

— Таки это всё снова мне? — она нацепила очки. — Ах, показывайте, показывайте!

Когда наша торговля подошла к концу, и я получил от хозяйки «Бабушкиных пушек» солидное вознаграждение, которое положил в ту же сумку, так как в карманы деньги не лезли, Анфиса перестала сыпать остротами.

— Постойте, Илья, — сказала она, когда я был уже у дверей.

— М?

— Я хотела сказать вам спасибо. Лично.

— За что? — не понял я.

— Подождите минутку.

Она исчезла у себя в подсобке, чем-то зашумела там. Я посмотрел на часы. Живот урчал от голода, при мысли о ватрушке начиналось обильное слюноотделение. После хорошего боя нужно хорошо поесть и хорошо заняться сексом.

Вскоре Анфиса вернулась назад. Положила на стол небольшую золотисто-чёрную коробочку. Бережно отёрла её и осторожно подцепила ногтем крышку. Щёлк.

— Вы подарили мне свободу, а я хочу отплатить вам тем, чем смогу.

— Свободу⁈

Она молча выложила на стол знакомый уже чёрный цилиндр. О как… Всё это время она, как и Вольтке, была человеком Бека?

— Вынужденная слуга, большая должница. Не спрашивайте, таки не дам я вам никакого ответа. Теперь могу снять, могу больше не оглядываться. Могу говорить открыто. Это дорогого стоит, господин. Спасибо.

Анфиса была так серьёзна, что я почувствовал себя неловко.

— Это досталось мне от одного очень важного клиента, много лет назад. Не собиралась никогда продавать, но теперь хочу, чтобы они были у вас.

Я заглянул в коробочку, где на алой подушечке лежало два простеньких кольца.

— Что это?

Она осторожно вытащила одно кольцо, положила его на прилавок. Затем взяла второе и положила чуть поодаль. Затем, со значением глядя мне в глаза, сунула в первое кольцо мизинец.

Накрашенный ноготь появился из второго.

У меня от изумления челюсть отвисла.

— Иногда мне попадаются ценные вещи, применение которым старая женщина найти не сможет. Но думаю, сможете вы.

— Это слишком дорогой подарок, госпожа, — покачал головой я.

— Свобода дороже, а вы мне её подарили, — пожала плечами та. — Забирайте, иначе я обижусь. Ну и с этого дня вам скидка в моём магазине. Пусть вы и предпочитаете лавку графини Воронцовой.

— Впредь только у вас!

— Ловлю на слове!

Я осторожно положил кольца в шкатулку. Да, у меня были идеи как это можно использовать.

Глава 3

Существование некоторых артефактов порою нарушают сами принципы мироздания. И регулярно случаются эксперименты, результат которых повторить не получается. Случайные победы неизвестных артефакторов (или же известных). Что-то попадает потом на комиссии имперского патентного бюро, идёт в войска, двигает вперёд общий прогресс; что-то не покидает пределы рода; что-то исчезает во временных потоках.

Надо сказать, по разным причинам исчезает. Часто это связано с гибелью создателя, и иногда эта внезапная смерть оказывается совсем не случайной. Потому что кому-то из важных людей новое найденное решение известной проблемы совсем не нужно, так как эти важные люди имеют очень неплохой доход со своих вариантов решения. Пусть даже и менее выгодных для человечества, зато весьма приятных для кошелька ряда вовлечённых лиц.

Передо мною было то, что способно изменить сложившийся мир. Без шуток. Авторского клейма на кольцах я не нашёл. Легко могло оказаться, что это чья-то работа, показавшаяся создателю бессмысленной. Может он хотел это использовать для подачи фисташек в бар, и они, может быть, у него не пролезали. Вот и продал. В голову не пришли другие способы использования, и всё. Вроде бы совсем не ерунда: перенос материи. Это очень высокий уровень, тут и скрывать нечего. Но через небольшое кольцо, радиусом в сантиметр — что ты будешь переносить-то? Неумный подход, но очень удачный для меня. И, видимо, для Анфисы. Госпожа Бабушкина явно понимала потенциал артефакта и просто ждала нужного покупателя. Хорошо, что им оказался я.

Реализация этой игрушки оказалась совершенно непонятной. Я попытался изучить переплетение каналов и потоков, связанных неизвестным создателем, но это было сравнимо с попыткой разобраться в цепочке ДНК. Для таких вещей нужны серьёзные специалисты в артефактостроении.

Правда, интуиция подсказывала, что лишний раз светить такой находкой не стоит. Пусть и выглядела штуковина несерьёзно, однако это яркий пример работы с пространством при отсутствии внешнего источника энергии и не требующего каких-то могучих стационарных установок.

Проще говоря, в моих руках оказался настоящий телепорт! Да, маги высокого ранга способны на такие фокусы, и им не нужно в ушко иголки пролезать, однако дар госпожи Бабушкиной всё одно был чрезвычайно ценен.

Откуда оно у Анфисы?

Всё то время, пока мы скромно «праздновали» успешное закрытие серебряной зоны в «Любашиной радости», я был чуточку вдали от моих боевых товарищей. Ватрушки с чаем шли изумительно, но в беседе участия я не принимал, отделываясь улыбкой и кивками. Мысли о попавшем в руки чуде не давали покоя. Пришлось прямо насильно заставить себя переключиться. В конце концов, слишком уж серьёзно я отнёсся к приобретению. Ну, правда же, что такого? Два колечка и всё. Не такое уж и большое дело.

Вот только кое-что необходимо было проверить. У меня руки чесались, клянусь. Однако едва я собрался откланяться, как Андрей оторвался от чашки чая, выудив из кармана зазвонивший телефон.

— Понял, — коротко сказал он, сбросил звонок и обратился ко мне. — Сударыня с пробудившимися силами пришла в себя, друг мой. Желает беседовать с тобой.

Так, эксперименты подождут. Сначала несколько дел, потом уже будем любознательными. Я допил чай, запихал в рот остатки ватрушки, жестом подозвал официанта и уже через две минуты мы ехали в сторону усадьбы Обуховых.

История никак не хотела давать мне выдохнуть. Всё крутится и крутится, бегу как белка в колесе. И ведь не остановиться! Не то, чтобы меня это выматывало, ибо движение — жизнь, но беззаботности б немного не помешало.

Теперь ещё и святоши подключились.

О, при мысли о них становилось жутковато. Получается всё это время, я был под колпаком не только таинственного Претендента, но ещё и целой церкви. Да ещё и потусторонний мир в курсе моих планов, получается.

А ведь я не готов. Совсем не готов. Подмастерье это совсем недостаточно для серьёзной возни на высоком уровне. Вытащить хороших големов не смогу, мощи каналов не хватит для энергии на действительно сильные заклинания.

— Ты такой задумчивый, — сказала Лиза. — Что-то случилось?

Я улыбнулся, не отвлекаясь от дороги.

— Ты можешь всё мне рассказать, — коснулась она моей руки. — Всё-всё. Может я смогу помочь?

— Меня тревожит, что я так и не нашёл Рррупи, — не соврал я. Да, это одна из тех неприятностей, что меня беспокоили. И её можно было обсудить.

— А что с ним?

— Я потерял его, когда гонялся за Феоклистовым, — признался я. — Он помог мне прорваться к его базе. А потом я его потерял…

— Он хоть и выглядит безобидным, но как-то же жил до тебя, Люшка! — сверкнула улыбкой Лиза. — Не переживай.

— Не всё так просто, — покачал головой я. — Совсем не всё так просто.

— Перестань. Хочешь, съездим и его поищем? Сколько туда ехать?

— Часа два, — прикинул я.

— Ну, я до пятницы совершенно свободна, — расслабленно заявила Лиза. Она откинулась на спинку пассажирского сидения и устроилась поудобнее.

— А что у тебя в пятницу?

— Дурашка ты, Илюш, это шутка такая.

— А, — улыбнулся я, а сам подумал про тот огненный вал Медведева, который мог уничтожить демонёнка. Мысли, которые старательно мною выгонялись из головы, снова набежали. Не дай то всё хорошее, конечно.

— Думаю, ты права, — вместо этого сказал я Лизе. — Он прекрасно справлялся с жизнью и до меня. Если живой, то всё с ним хорошо.

— Ну, а что с ним может случится, Люшка? Тем более, что ты его уже находил. Да и, будем честны, душа моя, ему было скучно с тобой. Не вылезал из своих ужастиков, ворчал всё время.

Она хмыкнула и хитро добавила: — Хотя ты ведь всё это и сам понимаешь, да? Иначе бы ещё вчера там всё перерыл, верно?

В точку ведь попала. Мысль о том, что я обещал демонёнку много «крррасоты» и веселья, а вместо этого запирал его то в кармане, то в чулане, во мне давно уже крутилась. Может это был шанс красиво разойтись. Если, конечно, его не сжёг Медведев.

Разумеется, наши «отношения» случились не зря, и если бы не Рррупи, я совершенно точно не добрался бы до Феоклистова. Кровоманты дали бы мне жару в том лесу, после первой смерти Пси-Лося.

Так что пусть мы и использовали друг друга, но ценность демонёнка занижать не следует. Вот только иногда дороги расходятся.

— Может быть, ты и права. А вообще, не слишком ли ты умна для учительницы из сиротского приюта⁈ — шутливо возмутился я.

— Илья Александрович, позвольте, я нынче дама благородного сословия! — в тон мне ответила Лиза.

— Простите, Елизавета Андреевна, бес попутал. Я, несомненно, постараюсь исправить свою глупую ошибку. Поведайте лишь, каким же образом я могу искупить вину.

— У меня есть пара идей, — загадочно произнесла Лиза и прикусила губу. — Но сначала, благородный юноша, нам бы проведать нашу юную соратницу. Найти нашего нерадивого мохнатика, и уже после этого я предложу вам варианты. Вы же понимаете, о чём я?

Я понимал и был совсем не против такого рода искупления.

Василиса выглядела отлично. Когда мы вошли: она сидела у себя в кровати, с подносом на коленях, и с аппетитом кушала сосиски с кетчупом. Рыжая ведьма улыбнулась нам, отсалютовав стаканом сока.

— Я так понимаю, кухарка Андрея так и не пришла? — прокомментировал этот завтрак я.

— Пришла, — фыркнула Вася. — Притащила мне овсяную кашу. Низкий поступок подлого человека.

Я решил оставить это без комментариев.

— Он зовёт тебя, — сразу перешла к делу Василиса. — Мордард хочет встретиться с тобой. Срочно. Он ещё до того как… А что вообще произошло⁈ Я помню, мы к заправке ехали, а дальше всё…

Рыженькая застыла с открытым от изумления ртом. Будто бы только сейчас поняла, где находится и что пропустила нечто важное.

— Лизонька? Мы же справились, да?

— Ну как видишь, — бывшая учительница кивнула в мою сторону. — Он здесь и он в порядке. Значит, справились.

— А та невидимка где? Была же невидимка? — шепотом спросила Василиса. Княгиня проступила в воздухе рядом с кроватью, и ведьма вздрогнула. Одна сосиска упала на кровать, но девушка быстро её подхватила, торопливо произнесла: — Раз-два-три микробы не успели, — и отправила сосиску в рот.

— Что случилось-то? — с набитым ртом поинтересовалась рыженькая.

— Вы, Василиса не знаю как вам по отчеству, теперь официально благородный представитель рода Фесенко, — ответила ей Лиза.

— Да ну, ерунда, — отмахнулась та весело, а затем уточнила чуть серьёзнее: — Ерунда же?

Пауза, острый взгляд ведьмы коснулся меня, затем вернулся к Лизе:

— Вы серьёзно? Но я же… В розыске.

— Уже нет, — я подошёл ближе, присел на кровать и протянул ей бумаги из тайной канцелярии. Фесенко выхватила их из моей руки и жадно вцепилась в строчки, не забывая пережёвывать сосиску.

— Я… Свободна? Одарённая⁈ — изумлённо проговорила она через пару минут. — Ой… А что я умею?

— Пока ничего, — остановил я её. — Тебе ещё силы набирать, ты надорвалась сразу же как получила дар. Чудом вытащили тебя. Так что лежи, отдыхай, набирайся сил. Потом что-то придумаю.

— Но как же Первая… Они ведь знают всё. И… Я не понимаю, — она потрясла бумагами.

— Забудь. Мы с Лизой немножко тут покуролесили, и…

— Лиза тут не при чём, это всё Илья сделал, — прервала меня бывшая учительница. — У тебя всё начинается с чистого листа, Василиска. С чистого, новенького, красивого листочка. Больше не придётся прятаться.

Взор Василисы, полный обожания, меня смутил. Фесенко отбросила поднос в сторону, прильнула ко мне, покрывая лицо поцелуями. Из глаз растроганной красавицы потекли слёзы.

— Так-так, стоп, хватит! — отстранился я. — Хорош!

— Спасибо-спасибо-спасибо тебе! — тараторила рыженькая. Я же поднялся на ноги, разрывая дистанцию. Неловко как. Непривычно.

— Тебе спасибо. Если бы не ты…

— Ой, а как же Лёва и этот старичок⁈ — вдруг охнула Василиса.

— Какой старичок⁈

— Ну, ты просил опоить. Мы с Лизой его ведь нашли, и сделали, как ты просил. Я оставила их в лагере… Сколько дней-то прошло? Зелье ведь не вечное… Я его не закрепляла…

Она смутилась, посмотрела на меня осторожно:

— Ну… Ты же понимаешь, да?

Меня как громом поразило. Совсем из головы вылетело. А ведь Лиза пыталась мне рассказать об этом на нашей гулянке в «Норе». Вот ведь незадача какая вышла. Молодцы девчонки, конечно. Не ожидал я, что они смогут так скоро разрешить ситуацию с адвокатом.

Хотя двум привлекательным девушкам очаровать мужчину очень даже несложно. Особенно если есть нужные ингредиенты.

— Погодите минутку, скоро вернусь, — сказал я девушкам и вышел из комнаты. Выудил телефон. Пару секунд больше необходимого смотрел на номер Исаака Моисеевича. Ткнул в «позвонить».

Адвокат ответил почти сразу же:

— Илья Александрович? — вкрадчиво поинтересовался он. — Приятно вас слышать.

— Как ваше самочувствие Исаак Моисеевич?

Пауза. Вольтке тяжело вздохнул:

— Получше, Илья Александрович, вашими молитвами. Слышал, что вы разрешили неприятную ситуацию с вашими проблемами. Поздравляю вас.

— Полагаю, ваши теперь тоже разрешены?

Снова пауза.

— Да, полагаю, да. Хоть и не могу всецело одобрить ваши методы. Я не в том возрасте, чтобы… Вот так вот. В палатке, как юнец, слюни пускать. У меня, между прочим, семья. Супруга, дети. Вы поставили меня в крайне неловкую ситуацию. Неловкую и неприятную.

— Я…

— Ну, Илья Александрович, не увиливайте. Я ведь не первый день на этом свете. Уже навёл кое-какие справки и знаю, кто стоял за теми очаровательными девочками, — чуть раздражённо сказал адвокат, — но оставим это в прошлом, хорошо? Я вас недооценил. Однако, Илья Александрович, вы всё равно должны мне услугу, позвольте об этом напомнить. Полагаю, это самая малость, которую в данной ситуации я могу потребовать, не находите?

— Соглашусь. Думаю, я смогу найти решение и должную компенсацию, — согласился я. — Пусть и смог самостоятельно найти нужное мне имя.

— Рад за вас безмерно, Илья Александрович. Безмерно, — без чувства ответил Вольтке. — Рад, что мы нашли способ найти общий язык после столь щекотливой ситуации. Я вернулся домой только вчера вечером и уже имел несколько неприятных коммуникаций. Различного уровня.

— Заявление в Первой Церкви не приняли? — понимающе посетовал я. Наверняка адвокат ломанулся туда докладывать о воздействии ведьмы, едва рассеялось действие зелья. Вряд ли бы он был так уныл, если бы всё прошло успешно.

— Приняли, — не стал юлить адвокат. — Но у меня сложилось впечатление, что хода ему не дадут. Я снова вас недооценил.

Варанов молодец, конечно.

— Я хотел узнать, Исаак Моисеевич, одну небольшую деталь. Надеюсь, вы сможете мне с этим помочь.

В коридор выглянула Лиза, увидела меня и сделала знак поспешить. Дверь закрылась.

— Что именно вас интересует? — устало спросил адвокат.

— Я не понимаю, Исаак Моисеевич, как так вышло, что вы, являясь слугой чёрного амулета, готовы были сдать мне информацию, которая бы повредила вашему хозяину? Разве не ради этого он на вас был? Разве не взорвался бы при попытке назвать имя? Или вы изначально хотели меня обмануть?

Вольтке хмыкнул:

— Илья Александрович, наше знакомство началось не очень гладко. Я ошибся в вашей оценке с самого начала, но с тех пор отношусь к вам всерьёз. Поверьте, я не самоубийца и моё предложение было искренним, никак не попыткой вас обхитрить.

Он тяжело вздохнул:

— Эта неудавшаяся афера с землями барона Феоклистова мне долго ещё будет боком выходить… Но если говорить прямо: амулет был клятвой верности Феоклистову, а не господину Штольцу. Связь между артефактором и бароном я вывел самостоятельно. Так что с этой точки зрения всё было продумано.

— Да, знакомство у нас получилось не очень. Но счёт сравнялся, Исаак Моисеевич, и я предлагаю ничью.

— Принимаю, Илья Александрович. А теперь простите, мне надо позвонить супруге. Без заявления в Первую Церковь она со мною и говорить не хотела.

— Всего хорошего, Исаак Моисеевич!

— И вам… Передавайте привет Василисе. Очень… Очень милая девушка, — он как-то сокрушённо вздохнул и разъединился.

Так, с этим тоже разобрались. Может помочь ему с ресурсной зоной и как-то выпилить её? Вон, через игумена зайти. Всё-таки жалко адвоката.

Безмерное безвременье, да что мне так всех стало жалко⁈ Душа, хорош уже! Мотнув головой, я двинулся к двери. Чего там Лиза звала-то?

— Вольтке пришёл в себя и передаёт привет, — сказал я, входя в покои Василисы. — А Лёва, думаю, уже давно покинул Пушкинские Горы и его пятки сверкают в лучах заката. Ты снова без свиты, Вася!

— Мордард хочет говорить с тобой, — сказала ведьмочка. Она была смертельно бледна. Изящные пальчики касались висков, на лице гримаса боли. — Сегодня ночью. Он будет ждать тебя в зоне у Кожино. Говорит, что это важно.

Я хмыкнул, открыл на телефоне карту. Нашёл Кожино. Хмыкнул ещё раз. Это к северу от Острова. Как раз по дороге к месту, где мы с Рррупи расстались.

— Говорит что это очень важно. Он зол, — Вася выглядела встревоженной. — Он в ярости. Не ходи…

Зона у Кожино была ресурсной и бронзовой. Её спокойно чистили бойцы Оплота, не трогая хранителя. Доход небольшой, и потому толкаться с другими одарёнными не нужно. Судя по данным, там уже вчера был очередной рейд, и зона была отмечена пустой.

— Не ходи, Илья! Я ему не верю.

— Разберёмся, Вась, не волнуйся, — ободряюще улыбнулся я. — Главное приходи в себя. Вижу, тебе гораздо лучше, однако лежи, смотри мультики, пей много жидкости.

Девушка не улыбнулась:

— Он действительно в ярости, Илья. Он может тебя убить.

— Я тоже, — совершенно серьёзно ответил я. — Я тоже могу убить.

Глава 4

Планы строить я горазд, конечно. Да чего там скрывать: в теории мы все, как правило, гениальны. Гладко было на бумаге, но забыли про овраги… Так что когда я вышел из комнаты Василисы, полный решимости садится за руль и мчаться на север, дабы разузнать всё о судьбе вредного демонёнка, то обнаружил на улице зажигающиеся вдоль дорог фонари. Это ж вечер уже, получается. Я же с утра на ногах. Ощущение будто бы вчера ещё зону чистили, а по факту ж сегодня. Надо бы и меру знать, Илья.

Организм, пусть и молодой да крепкий, словно очухался и очень тревожно отреагировал на перспективу прыгнуть за руль и лететь куда-то вдаль несколько часов, чтобы потом ещё час пилить обратно и лезть в неизвестную зону для разговора с настоящим Князем Падали…

Ну такое себе удовольствие, право слово, также сообщил мне мой внутренний старик. Есть риск в гонке за несколькими целями, строя кратчайшие логистические маршруты, запороть вообще всё, что только можно. Так что планы меняются.

— Ну что, давай забросим тебя домой? — сказал я Лизе. Девушка стояла рядом и повернулась ко мне с нехорошим прищуром.

— В смысле? — протянула она.

— Хм… — задумался я. — Проводи меня по всей цепочке возможных смыслов, моя дорогая, и мы вместе определим нужный.

— Что ты задумал? — не повелась она. Вцепилась как доберман!

— Ехать в ночь в леса искать маленького чёрного демона затея кажущаяся мне изначально гиблая. День был тяжёлый, тебе надо отдохнуть.

— Ты сказал «забросим». Это подразумевает, Артемьев, что ты не останешься. Повторяю: что ты задумал?

— Да там, разное, — сделал я неопределённый жест.

— Я не пущу тебя одного, — спокойно сообщила Лиза. — Знаю я, куда ты намылился.

Я хмыкнул ещё раз и пошёл вниз по ступеням высокого крыльца в сторону аллеи ведущей к выходу из усадьбы.

— Артемьев!

Что за манера по фамилии звать? Мне не нравится. Это очень грубо!

Лиза нагнала меня, взяла за руку:

— Не вздумай туда ходить без меня! Это ведь… Демоны. Бездушные. Какие у тебя могут быть дела с ними?

— Лиз, ну пожалуйста, давай не будем, — поморщился я. — Я разберусь.

— Илья, ты ещё совсем ребёнок. Как ты разберёшься? Это бездушные! Ты талантлив и необычен, но ты и в людях-то ещё не можешь разобраться, тебе восемнадцати лет нет! А уже за демонов решил взяться?

Это мне говорит девушка, выходящая на наёмного убийцу с телефоном и угрозами о прямой трансляции в сеть.

— Госпожа Весельникова, — притворно ворчливо возмутился я, — немедленно прекратите панику!

— Я пойду с тобой, — твёрдо сказала она.

— Нет, — отрезал я. — Это действительно может быть опасно, и мне проще прикрыть себя одного, чем на кого-то ещё отвлекаться.

— Да, чёрт побери, Илья! — почти крикнула Лиза. — Ты в своём уме?

— Всё будет хорошо.

— Не будет! Не будет, Илья! Люша, ну пожалуйста.

Да чего она так переживает-то? Ну, пойдет юноша ночью в незнакомое сопряжение поговорить с неизвестным никому демоном по имени Мордард. Эка невидаль.

Мы сели в машину.

— Лиза, — я взял девушку за руку, с улыбкой посмотрел в её перепуганные глаза. — Всё будет хорошо, клянусь. Но ты останешься дома. Это приказ.

— Я… — Лиза хотела было что-то ещё сказать, но затем обмякла в пассажирском кресле и уставилась сквозь лобовое стекло на темнеющее небо.

— Спасибо.

Я отвёз её до дома, проводил до квартиры и поцеловал напоследок. Лиза обняла меня покрепче, но больше не пыталась отговаривать от затеи, а когда дверь за нею захлопнулась, через несколько секунд из квартиры донёсся глухой всхлип. Слишком близко к сердцу она приняла моё решение. Ну, не было у неё до этого момента контакта с демонами, понимаю. Не знает она и о том, что уж я-то на общении с бездушными жителями серого мира целую свору собак умял. Без соли.

Правда, чего уж тут, рангом был повыше, когда общался с бездушными, как с равными. Но ведь не стоит забывать и о том периоде моего становления, когда сил, как таковых, у меня не наблюдалось. Да, было много подай-принеси, да, с раннего утра и до поздней ночи служение и учёба у Грайбая Белого, но потом, обретя свободу, но не заработав достойного ранга, я уже шёл к цели.

И на том пути хватало демонов сильнее меня. Как-то ведь преодолел столь занимательные трудности.

Я вышел на улицу, вдохнул тёплый вечерний воздух. Уже август? Да, вроде бы август. Со всей этой кутерьмой банальные календари теряются. Завидую тем, у кого есть годы совершенствования. Мне б недельку покоя.

Хотя удовольствие от жизни можно получать и сиемоментное. Я улыбнулся, наслаждаясь теплом и уютом тихой улочки. Справа от меня горела вывеска кафе, а под ней в большом окне уютного заведения, за мерцающим неоном «После 21.00 выпечка на 20% дешевле», сидела за столиком парочка влюблённых. Она ела круасан, а он смотрел на подружку взглядом, который включал в себя всё возможное восхваление и почитание на свете. По дороге полз освещённый изнутри автобус. Он притормозил около стеклянной остановки, выпустил наружу стайку подростков.

Наверное, моих сверстников. Однако я проводил их взглядом столетнего старца. Фу. Соберись, Илья! Рановато песком дорожки посыпать.

Передо мною возникла Княгиня. Она зависла в воздухе, сложив призрачные руки на призрачной груди. Взгляд не предвещал ничего хорошего, вмещая в себе тревогу и негодование. Вы, девочки, сговорились что ли? Я закатил глаза:

— Ну ма… Это всего лишь Мордард! Мы пять минут поиграем и домой!

Напарница вздёрнула бровь, и возмущённо мотнула головой.

— Ну чего ещё! — взмолился я.

Она указала на машину и дала понять, что нам надо поговорить. В целом да, мне тоже хотелось с ней пообщаться. Однако с этими погружениями в транс надо следить за временем. А так как вечер, как водится, наступил внезапно, нужно поспешить с приготовлениями.

— Подожди, — я достал телефон из кармана, а потом вытянул визитку. Набрал номер с пластика, старательно не глядя на Княгиню. Напарница назойливо зависала передо мною, но я отворачивался.

Слава всему хорошему на звонок ответили почти сразу же.

— Доброго вечера вам, ваше высокопреподобие.

На том конце что-то невразумительно пробурчали. Затем откашлялись.

— Слушаю, — наконец промолвил игумен Пётр. Я живо представил себе как он сидит в тёмной келье без мебели, в чёрной рясе, на простенькой табуретке и с телефоном у уха. А вокруг пустота. Конечно, вероятнее всего священнослужитель расположился в удобном кресле посреди роскоши, как принято у людей властных, но первый образ был интереснее.

— Через четыре часа меня ждут в одной зоне, для приватной беседы, — начал я издалека, — может быть, итог этого общения будет интересен нам обоим, — ох, рискую. Но лезть к Князю Падали на свидание и без прикрытия я не собирался. Знаю, как подобные встречи заканчиваются без должной силовой группировки за спиною. Сам организовывал такие вот «тет-а-тет» с теми, кто посмелее и поглупее. С летальным исходом у моих визави, разумеется.

— Не понимаю вас, что вы имеете в виду? Какая приватная беседа? — вежливо сказал начальник местной Церкви. По-моему ещё и с улыбкой. Вот ведь засранец. Цену себе набивает? Мелочно как!

— Я разъясню, — сдержал я негодование. Мне нужно надёжное прикрытие, которое, в случае стычки, не жалко. Поэтому можно и потерпеть такое обращение. В противном случае придётся отказаться от встречи с Мордардом. Ибо девочки правы в своих опасениях, не желая отпускать меня в одиночку, но не понимали, что суицидальных наклонностей у меня не наблюдалось, и уж тем более не было желания угробить своих спутниц.

Выходило, что я больше других заинтересован в успешном завершении потенциального разговора. Потому что если Князь Падали действительно хочет говорить, то это прекрасный шанс для того чтобы выяснить: что демону известно и для чего бездушный прокачивает местных хранителей. И что вообще происходит.

Ну и заодно, если повезёт, заручиться поддержкой Церкви. Главное, чтобы беседа шла в нужном мне направлении.

— Илья, вы ещё тут? — подал голос игумен. Да, моё молчание затянулось.

— Они хотят говорить со мною. Сегодня в полночь, в зоне у Кожино.

Княгиня снова выросла передо мною. Даже холодом повеяло. Я подмигнул возмущённой напарнице.

— Бездушные? — вкрадчиво и со странной интонацией уточнил игумен. Где-то запахло кострами инквизиции, честное слово.

— Да, — терпеливо подтвердил я, — вы хотели правды, Ваше Высокопреподобие? Наши интересы тут сходятся. Я, признаюсь, и сам хочу понять чего им от меня надо. Отчего бы не поработать вместе?

— Чего вы хотите от меня? — хмыкнул игумен.

— Поддержки, Ваше Высокопреподобие. Я не хочу просто сгинуть в этой зоне сегодня ночью, понимаете? Хочу, чтобы кто-то прикрыл спину и вмешался при необходимости. Был рядом, так сказать.

— Вам нужна защита Первой Церкви?

Да ёжкина-кошка, чего ты такой душный-то, Петя? Ну понятное дело что я не разрешения спросить звоню!

— Хорош, а? — не выдержал я. — Вам это интересно или нет? Мы только утром говорили, и мне почудилось, будто бы интересно. Если нет, то я могу и не ходить никуда холодной летней ночью. Я, как видите, прекрасно живу и без подобных разговоров. Короче, наберите меня, если это действительно важно.

— Не торопитесь, Илья, — остановил меня Пётр. — Не злитесь. Мне нужен был этот разговор. Так вышло, что мои люди уже занимают позиции вокруг зоны Кожино. Вас будут прикрывать лучшие демоноборцы Церкви, которых я смог найти в ближайших уездах. Не волнуйтесь.

— Простите, теперь я не понимаю, что вы имеете в виду…

— Мы знаем о вашей встрече, молодой человек, — не скрывая удовольствия, сказал игумен. — Знаем: когда она будет. Где она будет. Мы не знали, с какими целями вы на неё пойдёте, но готовы были к любым вариантам. Медиумы с утра докладывают о месте встречи. Когда я видел вас в том сопряжении, что вы закрыли, то уже знал об этом.

Какая ты хитрая церковная задница.

— Я лично буду в Кожино через два часа. Наберите мне, когда подъедете. По моим данным зона зачищена, и нам ничего не угрожает, однако до портала потребуется пройти больше километра, — продолжил игумен. — До встречи, Илья. Я искренне рад, что мы на одной стороне.

Радости в голосе у него наблюдалось немного. По внутренним ощущениям: меня только что выплюнул матёрый хищник. Обслюнявил порядочно, но отодвинул лапой в сторону. И глазки зверя всё ещё голодные, а, значит, и шанс снова оказаться под клыками был по-прежнему велик.

Княгиня с гневным выражением лица ткнула пальцем в машину, мол, там поговорим, и исчезла. Что они вообще сегодня все себе позволяют? Нельзя так обращаться со зловещим повелителем! Распоясались совсем.

Сев на водительское сидение, я вдруг осознал, что последнее время только и делаю что болтаю. Где же старое доброе ультранасилие, Илья? Когда мы свернули не туда? Почему нельзя просто проломить пару черепов и спокойно отправиться туда, где ждёт тёплое женское тело и чайничек прекрасного чая? Эх… С тяжёлым вздохом я устроился поудобнее и погрузился в холодный транс.

— Ты невозможен, Иль! — услышал я негодующий голос Княгини. — Невозможен!

— Душа моя, что на вас нашло⁈ Я же не дурак туда один идти! — мы были в бело-голубом ничто, где не существовало ничего кроме холода. Будто ангелы на замёрзших небесах. В этом небытии моя верная напарница была в чёрной шубе на почти голое тело. Интересный образ. Глаза призрака сверкали:

— Вот именно что дурак, Иль!

Хотя запала в обворожительном привидении было уже чуточку меньше. Пробку из чана со злостью уже выдернул мой разговор с игуменом, так что эмоции шли на спад. Да и вообще Княгиня женщина отходчивая, так что передо мною был лишь инерционный след от былого урагана. Она ещё хотела кричать, но повода больше не было.

— Я тебя знаю, ты бы и один пошёл…

— Если бы у дедушки были… — начал было я.

— Иль! — возмутилась она. — Как у тебя язык поворачивается при мне заикаться на такую похабщину.

Я хмыкнул, глядя на полосу обнажённого тела, не сокрытую пышной чёрной шубой. От изящной шеи и до бедра. Часть красивой груди тоже видно. Похабщина, говоришь, дорогая?

— Я могу сделать тебе тело, душа моя, — сказал я то, ради чего в принципе и залез в это холодное ничто. — На этом ранге уже можно попытаться. Наберу эссенций и сделаю, какое было раньше, или же можем подобрать реальное тело. Так будет проще, наверное. Но придётся…

Глаза Княгини округлились от изумления, а затем она возмущённо воскликнула:

— Иль! Нет! Конечно же нет! Что ты такое придумал⁈

Я чуть опешил. Моё предложение могло обрадовать, могло заставить задуматься, могло оставить равнодушным, но… Возмущение?

— Иль, я впервые свободна! Как ты можешь такое предлагать мне⁈ Я не ношу на себе более эту умирающую клетку из плоти, и ты хочешь меня запихать в неё?

— Клетка из плоти? — повторил я ошеломлённо. Какая поэзия.

— Моя душа свободна, Иль. Наконец-то свободна. Я бы и тебе посоветовала избавиться от своего тела, правда. Ты не понимаешь, что с собой носишь. Пока ты юн, то не понимаешь. Для тебя всё прекрасно.

Она приблизилась ко мне вплотную, стало ещё чуть холоднее. Однако я зачаровано смотрел в её прекрасные глаза, которые стали вдруг зелёными, а затем сменили цвет на карий. Волосы девушки завились, став рыжими, а потом плавно перетекли в платиновый.

— Я свободна. Ты хочешь забрать мою свободу? —спросила она.

— Нет, душа моя… — почему-то внутри стало чуть грустно. Наверное, я ждал другого ответа. И, не скрою, с удовольствием бы обнял свою напарницу ещё раз. Почувствовал бы её запах. Ощутил тепло тела. Чёрт, я соскучился? — Просто, разве это жизнь?

— О да, Иль. Это жизнь! Я-то как раз живу. Живу без страха. Стоит моей душе оказаться в теле, так оно сразу начнёт стареть. Меняться. Болезни, слабость, смерть. Я не хочу проходить через это. Я видела, как оно случается с другими. Спасибо, мне выпал такой шанс, и ты хочешь его забрать?

Она прищурилась, но на губах проступила улыбка.

— Ты так забавно хмуришься, Иль, — призналась Княгиня. — Ну и ещё, Иль, если вдруг я сойду с ума и решу умереть запертой в теле, то как будешь ты без моих талантов?

Она хитро улыбалась. Её лицо оказалось совсем рядом со мною, и мне казалось, что вот-вот я уловлю её тёплое дыхание. Но увы, вокруг царил только холод. Я смотрел на чувственные губы призрака и понимал, что не просто скучаю. Я безумно скучаю по ней. По настоящей, живой соратнице, с которой мы прошли через столько всего… Там, в сером мире демонов. И пусть сейчас мы вроде бы были рядом, но на самом деле ведь очень далеко.

Но ей было хорошо в этом состоянии.

Так, Илья. Собраться! Твоя идеальная разведка только что заявила, что хочет служить в разведке и дальше. Ну-ка намотай сопли на кулак!

— А как же чай? — предпринял последнюю попытку я.

— Я готова с этим жить, — фыркнула Княгиня. Несколько долгих мгновений мы молчали, а затем призрак шепнула:

— Я тоже по тебе скучаю.

Внутри защемило, и я с недоумением закашлялся.

— Ладно, мне надо готовиться, душа моя. Важный разговор! Ещё один!

— Ты ведь помнишь, что ему нельзя верить? — нахмурилась она. — Мордард ведь много крови твоей попил тогда…

— И он проиграл, — напомнил я.

— Вдруг хочет взять реванш? Ты тогда и ты сейчас это две большие разницы.

— Я справлюсь. Ты же мне поможешь?

Я почувствовал холодное прикосновение губ к своей щеке.

— Помогу, — сказала она и исчезла. Через пару минут одиночества в ледяной пустоте я вывалился обратно за водительское сидение. Уставился на вечерний город, снова посмотрел на влюблённых в окне кафе. Девушка смеялась, а парень счастливо улыбался. Надо бы им окно расколотить для того чтобы разбавить слащавость.

Но вместо этого я повернул ключ в замке зажигания.

Глава 5

Первые следы Первой Церкви обнаружились сразу после съезда с псковской трассы. Фары выдернули из темноты поворот на Шабаны, навигатор подсказал что «туда вам надо», с характерной интонацией, и метров через триста после поворота дорогу преградил храм на колёсах, кресты и проблесковый маячок светились золотом. Слева и справа от броневика несли вахту вооружённые бойцы Церкви.

Один из бойцов стоял посередине дороги и поднял руку, требуя остановиться. Затем медленно подошёл к машине, направив луч фонаря прямо мне в лицо. Я машинально приглушил восприимчивость зрения, едва не погасив источник щелчком пальцев. Ох, как хотелось наказать за такое обращение. Но мы же, вроде бы, налаживаем отношения с Первой Церковью, м? Значит: дверь с ноги не вышибаем и дар против рядовых сотрудников не применяем. Пока что.

Так что я безмятежно встретил режущий глаза свет и чуть снисходительно улыбнулся удивлению постового. Ну да, это тебе, братец, не простолюдинов пугать. Церковник внимательно оглядел салон, на миг задержался на моём амулете, и с пониманием улыбнулся.

— Дорога перекрыта, ваше благородие. От имени Первой Церкви приношу вам свои извинения и рекомендую избирать другие маршруты, —сказал он. — Счастливой доро…

— Я направляюсь в зону Р-22–57 по просьбе его высокопреподобия игумена Петра, — мягко перебил его я. — У меня нет других маршрутов, увы.

Сканер за забралом постового чуть вспыхнул, видимо выводя данные на экран бойцу. Пауза длилась совсем недолго. Удобно, когда на любой чих документы не требуют (тем более что я их и не вожу с собой). А так: считали лицо, поискали в базе и разобрались на месте. Лет через десять такие приблуды будут у всех.

Интересно, им выводит информацию, что у меня нет не только прав на вождение, но и документов на машину? Я широко улыбнулся этой мысли. Надеюсь, что не выводит.

— Господин Артемьев, прошу прощения. Проезжайте, вас ожидают.

Церковник махнул рукой и двое солдат оттащили раскинутую на дороге ленту с шипами. Я медленно прокатился мобильного храма, провожаемый взглядами постовых. Большая часть из церковников были с имплантами, зловеще светящимися в ночи.

Проехав заставу, я медленно покатился по неосвещённой грунтовке, включив дальний свет. Больше, до самого Кожино, никто на дороге не попался. Вообще. Будто бы в мире ничего не осталось кроме ночи, меня и кустов вдоль дороги.

Пока впереди не показалось мерцающее зарево огней. Кажется, приехали. Я сверился с навигатором. Ну да, точно, на месте.

Кожино сложно было назвать поселением. Скорее хутор: справа от дороги за высоким забором пара богатых трёхэтажных домов, да и всё. Свет в окнах горел, и оно понятно: местным жителям сейчас было совсем не до сна. Потому что вся дорога была заставлена автомобилями Церкви. Кроме простых патрульных машин тут даже три бронированного вида грузовика нашлись, а ещё тарахтели два автобуса с завешенными окнами. Повсюду мельтешили люди, ночную мглу резали прожектора. Они к войне готовятся что ли? Я недооцениваю то, что сейчас произойдёт? Вроде бы просто пообщаться должен был, а людей сюда нагнали, чтобы армию вторжения остановить.

Слева вырос палаточный лагерь, который уже обнесли забором из колючей проволоки. Ничего себе манёвры. Судя по карте это ведь даже не главный вход в ресурсную зону. Тот чуть дальше по дороге был. Крохотный, но с горем пополам оборудованный: с пунктом приёма товара да небольшим заведением для того чтобы время скоротать за чашкой чая из пакетика и телевизором. Полагаю ни то ни другое сейчас не работали. Зона пусть и ресурсная, но бедная. Не то, что у Посадниково. Вот там жизнь кипит даже ночью.

Впрочем, здесь она тоже вовсю так бурлит. Излишне, я бы сказал.

Мою машину перехватил ещё один постовой, деловито уточнил цель прибытия. Всё вокруг происходило собрано, без страха или каких-нибудь нервов. Люди просто делали свою работу. Всерьёз и без какого-либо разгильдяйства. Любо-дорого посмотреть.

Я с искренним интересом наблюдал за отточенными действиями такого большого количества людей. Вот ведь выучены! Постовой тем временем справился по рации, что со мною делать, а затем указал жезлом налево. В лагерь.

На обочине в том направлении тотчас вспыхнули фары и один из бело-голубых автомобилей, перекрывающий дорогу, мигнул золотом проблескового маячка и отъехал в сторону. Я осторожно протиснулся мимо него на небольшую поляну, за которой начиналось поле, обращённое церковниками в большой лагерь. Метров через десять меня снова остановили, но тут уже показали, что надо выходить из машины. Я медленно выбрался в гудящую человеческой суетой ночь. Пахло выхлопными газами, а не свежестью псковской глубинки. Молотили генераторы, выкрикивались команды.

— Вы тут чего устроили, святое воинство? — не удержался я от комментария.

— Не могу знать, ваше благородие, — инок чёрной ветви был в закрытом шлеме. За забралом чуть светился зелёный огонёк. — Прошу, господин! Вас ожидают.

Он указал мне дорогу.

Лагерь разбили прямо у серой зоны. Ограждение солдаты Церкви колотили прямо по границе, оставив совсем небольшой проход. Где-то рычали бензопилы, трещало дерево, стучали молотки. В хмари сопряжения, за пределами церковного бивака, виднелись фигуры дозорных. Точно к войне готовятся… Куда я лезу вообще? С каждым мигом всё меньше и меньше мне нравилась идея быть сейчас здесь, а не в кровати с Лизой.

Игумен Пётр нашёлся в небольшом полевом шатре, почти примыкающем к зоне. Когда я, обалдевший от суеты и её масштабов, вошёл внутрь, он по-отечески раскинул руки и пошёл ко мне навстречу.

— Господин Артемьев, ну наконец-то! Я всё думал, пойдёте ли вы до конца!

Я пожал протянутую руку, отметив жесткий и изучающий взгляд священнослужителя.

— Что происходит, Ваше Высокоблагородие? Я думал это просто беседа. Я узнаю то, что вам надо, вы узнаете, что надо мне. Между нами воцаряется доверие, и дальше мы вместе сражаемся с полчищами порождений серого мира. Ну, или что-то ещё в этом духе. А сейчас… Вы готовите вторжение к демонам?

— О, если бы можно было сохранить душу, ступив на проклятую сторону, то Первая Церковь давно бы была там. Увы, мой друг. Увы.

— Тогда что вообще тут происходит?

— Воины Иисуса должны быть готовы к любым трудностям днём и ночью, — заучено выдал игумен. Он даже приосанился, продолжая: — Должны стойко и беспрекословно переносить невзгоды священной борьбы. Должны в любое время дня и ночи исполнять священный долг перед Его Императорским Величеством и Человечеством. Должны с честью сражаться с любыми проявлениями потустороннего. Воин Иисуса есть часть общего воинства, и каждый боец должен уметь взаимодействовать как с противником, так и с соратником в любых условиях. Воин Иисуса…

Так, сейчас мне весь устав зачитают? Надо немедленно остановить игумена.

— Учения под шумок проводите, да? — прервал его я.

— Да, — коротко согласился он. Сверился с часами. — Как говорится: тяжело в учении, легко в сопряжении. Мы можем уже выдвигаться, Илья. Как раз дойдём до места.

— Мне б зарегистрироваться, — потянулся я к телефону, но Пётр остановил меня успокаивающим жестом.

— Зона зарезервирована для операции Первой Церковью, — как ребёнку объяснил игумен. — Не волнуйтесь, Илья Александрович. Всё под контролем. Мы входим, вы говорите. Мои люди обеспечивают прикрытие на случай возможных эксцессов. Всё просто и буднично с нашей стороны. Если, разумеется, не учитывать такой уникальный опыт с вашей персоной, Илья. Поверьте, вашу историю уже вносят в летописи Церкви. Но следующую страницу будут писать завтра.

Последнюю фразу он проговорил почти с угрозой. Я даже повернулся к нему, но лицо игумена ничего не выражало. Но точно не показалось.

— Мы же на одной стороне, да? — осторожно уточнил я.

— Надеюсь, — без улыбки ответил Пётр. — В худшем случае это были лишь учения.

У меня были комментарии на счёт целесообразности таких маневров, но, будем честны — игумен сжигал не мои ресурсы. Если они так тренируются, то Иисус им судья. Меня скорее тревожила шумиха вокруг моих предстоящих «дебатов» с бездушным. Не вспугнули бы они моего оппонента.

Хотя может лучше бы вспугнули, а? Очень неловко стало. Одно дело, когда ты сам решаешь проблему и волен в выборе средств, другое, когда ты становишься чужой пешкой. Да, пока ты идёшь к вершине, тебе придётся быть чьей-то фигуркой, но когда ты там уже был, опускаться до роли инструмента неприятно.

— Идёмте, Илья…

Мы вышли из-под навеса и почти сразу же оказались в серой зоне. Под ногами мягко пружинил мох. Я плавно двигался за ковыляющим впереди игуменом, который помогал себе посохом. Его тиара сменила цвет на оттенки серого. Шагов через десять мы вышли к трём фигурам, застывшим среди тёмных деревьев.

Уже подходя к ним, я почувствовал их силу. Паладины Церкви… Да, игумен всерьёз подошёл к работе, раз даже этих пригнал. Это ведь не просто служители, это сильные одарённые, посвятившие всю свою жизнь лишь искусству сражения. Высокие, бронированные бойцы с огромными двуручными боевыми крестами. Все трое были в белых плащах, а страшного вида оружие покоилось за спинами, отчего казалось, что каждый из паладинов решил прогуляться на личную Голгофу.

Лица воинов были открыты, чисты и безмятежны. Никаких бород! На головы накинуты тканевые капюшоны, с мощных шей свисают кресты-обереги. У того, кто стоял по центру, священных амулетов на груди было под десять штук разного размера. Вместо левого глаза у бойца зияла уродливо зажившая рана, и повязку он демонстративно не носил, но даже с таким косметическим вмешательством воин выглядел благородно.

Все трое поприветствовали игумена почтительными кивками.

— Ваше Высокопреподобие, мы готовы, — мелодично произнёс одноглазый. Лет сорок ему, а голос как у юноши. В хоре поёт?

— Святейшие братья, — поклонился им игумен. — Пусть вера направит ваши клинки, и да славится имя Его!

— Аминь, — хором прогудели воины.

Я смотрел на паладинов с показным восхищением, испытывая фантомные боли. Передо мною стояли самые злейшие мои враги из старого доброго будущего. Элита Первой Церкви. Самые обученные, самые стойкие, самые преданные делу воины. Ох, как с ними было сложно. Сколько крови попили их вылазки!

— Как видите, Илья, вы в надёжных руках, — заметил мою реакцию довольный собой Пётр. — Смею заверить, здесь собраны лучшие демоноборцы нескольких уездов. Я вас не обманывал.

— Ваше Высокопреподобие, — решил уточнить я. — Вы же понимаете, что бездушные не должны видеть вот всех этих плясок вокруг⁈ Диалога ведь никак не выйдет в этом случае. Особенно если я буду стоять вместе с паладинами.

— Илья, не беспокойтесь, никто из Первой Церкви не выдаст себя, если вам не будет угрожать опасность, — поспешил вмешаться игумен. — Я всё учёл. Лагерь разбит специально за пределами всей существующей для добычи ресурса инфраструктуры. Отсюда до портала хранителя чуть дольше идти, но так будет надёжнее с точки зрения маскировки. Несколько звеньев паладинов уже на территории и, поверьте: мы будем проходить мимо их секретов, и вы никого не увидите. Вы можете доверять нам. Я даю своё слово. Рассчитываю и на вашу открытость.

Я хмыкнул. Доверять? Ох, что-то я ввязался в историю, конечно. Но, с другой стороны, если бы сунулся сюда без оповещения… То уже был бы вне закона, как пить дать. А я только Василису вернул в лоно гражданского общества, так сказать. Негоже самому из него в тот же момент выпасть. Так что всё что ни делается, всё к лучшему.

— Нам сюда, — игумен по-своему расценил моё молчание. И мы зашагали в серый лес.

Мир вокруг потускнел, прожекторы за нашими спинами ещё пробивали хмарь сопряжения, но с каждым шагом становилось всё темнее и темнее. Когда, наконец, последние лучи света сдались, то игумен коротким жестом создал над головой искрящуюся сферу. Она бесшумно поплыла вместе с нами холодной дикой звездой.

Интересно, а какой у игумена ранг? Я искоса посмотрел на бородатого священника. Ну, скорее мастер. Вряд ли выше, хотя не удивлюсь, если и грандмастер. За себя постоять сможет. Вон, идёт же в зоне и без свиты, если не считать бесшумных паладинов, хищными тенями двигающихся спереди, слева и справа от нас. Такой подход к исполнению обязанностей у игумена достоин уважения. Куда проще на рискованные операции отправлять кого-то званием пониже. Мол, справится — отлично, а нет, ну на то воля всего хорошего.

Сверху снова падали серые хлопья. Лес молчал, а из-за искрящейся звезды казалось, будто за стволами деревьев кто-то постоянно мелькает, но быстро прячется, стоит сконцентрировать на нём взгляд. Я размышлял о предстоящей беседе, пытаясь заранее подбить свою легенду, на случай если Мордард скажет лишнее, и способное сильно взбудоражить церковников.

Вопросов от игумена потом точно будет много. И самый тяжёлый для меня будет: «Артемьев, вы кто вообще?». Можно психануть, и рассказать всё как есть, да кто в это поверит? Хотя… Мудрые люди уверяют, что правду говорить легко и приятно. Есть шанс убедиться на практике. Ну и посмеяться, если что.

От размышлений меня отвлёк голос игумена:

— Всё, дальше вы сами, Илья, — тихо сказал он. Пётр остановился, и под его ногой хрустнула ветка. Я посмотрел на него, едва сдерживая осуждение во взгляде. Вон, честь и хвала паладинам, ни звука не издали, пока мы шли сквозь еловую чащу. Ступали по мху мягко-мягко, словно чувствовали все возможные преграды. Я же поначалу похрустел сучьями, конечно, но быстро исправился, влив немного сил в зрение и рефлексы. Ты же, Петя, мастер, чего шум поднимаешь?

— В двух сотнях метрах начинается перелесок. Он за нами. Также вас прикроет звено Зоркого.

— Зоркий, это который одноглазый? — не удержался я.

— Да, Илья. Захотите посмеяться над этим, напомните после дела. Он с радостью посмеётся вместе с вами. Он вообще весёлый, — холодно сообщил игумен.

Будто щенка в лужу носом ткнули. Но, что правда то правда: один на один с таким я сейчас не выстою. Его всю жизнь учили убивать демонов, и не в учебных поединках, а в сопряжениях. Такие и в сибриевые зоны ходят без страха. Одноглазый паладин совершенно точно: человек крайне серьёзный.

Однако прозвище очень ироничное. И раз Зоркий за него не убивает, то, значит, и чувство юмора у него есть. Слишком хорош, чертяка.

— Теперь снова к делу, Илья. Сразу за перелеском будет портал с хранителем. Прошу вас, будьте осторожны. При любой опасности просто отступайте. Вас прикроют. Не лезьте на рожон, прошу. Я слишком заинтригован для того, чтобы вас терять в этой зоне.

— Постараюсь не разочаровать, — буркнул я и зашагал вперёд.

Когда я продрался через молодой ельник, то увидел метрах в ста от него чёрный зев портала. У выхода на земле, скрестив ноги по-персидски, сидел чёрный шестирукий циклоп. В верхней левой руке была зажата дубина. В правой нижней упирался лезвием в грязь изогнутый зазубренный клинок. Средние руки были скрещены на груди. Шива, блин. Не помню таких хранителей в своей практике. Явно вручную создан и авторская работа. Изо лба монстра торчал сверкающий рог, и страж портала заворожённо смотрел на его свет. Меня он не видел, полностью поглощённый созерцанием.

Я остановился на границе. Осторожно просканировал окрестности, но не почувствовал никого из прикрытия. Только игумена, оказавшегося совсем рядом. Пётр тоже решил послушать… Ну, он сюда за этим и шёл.

А паладины хорошо скрылись. Зря я волновался.

Через какое-то время циклоп вздрогнул, нервно завозился. Поднялся на ноги. Метра четыре туша, не меньше! Здоровяк обернулся к порталу, отступил на несколько шагов. Чёрное зеркало зарябило, заволновалось, и из него вышла стройная женщина с горящими глазами. В левой руке у неё был треугольный щит с намалёванной клыкастой пастью. Обнажённый меч красотка держала в правой руке.

И меч тоже светился.

Лицо демоницы было злое-презлое, зато фигурка отличная. Грудь полностью обнажена и совершенной формы. Короткая кожаная юбка ничего не защищала, но что-то мне подсказывало: женщине защита такого рода и не нужна. А ещё ей очень шли рожки, пробивающиеся из-под пышной серой шевелюры.

В небо устремился чёрный сноп света. Вошедшая в наш мир обитательница потустороннего огляделась, сразу заметив меня. Облизнулась плотоядно и с намёком.

А затем в портал вошёл, пригибаясь Мордард. Тощий, нескладный, с длинными-длинными руками. Росту в нём было метра три точно. Любят они всё большое, демоны эти, хе-хе.

Голову Князя Падали венчали рога, очень похожие на бараньи, Худую фигуру скрывал драный балахон, будто бы передо мною стоял не один из владык потустороннего мира, а нищий бродяга.

Но, как я помню, Мордарду всегда было наплевать на такие мелочи как внешний вид.

Последним, лязгая металлом, в наш мир ввалился пузатый рыцарь. Очень пузатый, и он скорее вкатился в него, а не вошёл. Короткие ножки казались чудовищно мелкими. Глухой шлем с решетчатым забралом дымился. Маленькие ручки сжимали острые длинные ножи.

Нормальная такая свита у Князя.

Все горели чёрным светом, и столбы его пронизывали серое небо. Все смотрели на меня.

— Душеед… — прохрипел Мордард. — Ты пришёл…

Я улыбнулся. Да, так меня тоже звали. И это придётся объяснять игумену.

Если всё закончится хорошо.

Глава 6

Циклоп бухнулся на колени, а затем так склонился перед Мордардом, что ткнулся рогом в землю, но выдирать светящийся штырь не стал. Долговязый Князь Падали даже не заметил верного слугу.

А я вот заметил. Это чужая земля. Чужой демон. Ресурсной зоне уже порядочно времени, а Мордард сюда пришёл относительно недавно. Не должен хранитель портала так встречать чужака. Демон демону волк.

Даже если бы Мордард поглотил местного тёмного лорда, то всё равно циклоп не должен был так его встречать. Ой, пустое. Надо просто попозже спросить у игумена, как часто их сигнализация срабатывает на проникновение бездушных. Сдаётся мне, что регулярно. Просто в Церкви не афишируют такие вторжения, раз обошлось без последствий.

Сексуальная красотка со щитом сдвигалась в левую от меня сторону, играя бёдрами и загадочно улыбаясь, а дымящийся пузатый рыцарь медленно повалился на бок и довольно ловко перекувырнулся в правую сторону. Надо за ним приглядывать, могут быть сюрпризы. Бронированный шипастый шар только кажется неповоротливым.

Мордард же выпрямился и изучал меня с высоты своего впечатляющего роста. Ноздри его затрепетали, будто где-то запахло чем-то очень вкусным, но демон ещё не понял чем именно и сейчас пытался угадать.

— Ты пришёл не один, Душеед, — сокрушённо произнёс демон.

— Мне кажется, что и ты тоже, — отступил я, отслеживая движения его спутников.

Князь Падали шумно фыркнул, и оба демона тут же остановились. Женщина зло сощурилась, а рыцарь задымился ещё больше. Тоже, видимо, возмутился команде.

— Я чую сссвятошшш, — со злобным видом прошипела красотка. — Он привел ссс сссобой тсссерковь! Ффффанаааатики ззздесссь!

Рыцарь ухнул, соглашаясь.

— Он в своём праве, — глухо возразил соратникам Мордард. — Не так ли, могучий Душеед? Кто приходит на такие встречи без прикрытия, с них никогда не уходит. Хорошо, что ты помнишь наши обычаи. Или же жаль?

— Чего ты хотел, демон? — улыбнулся ему я.

— Демон? — косматые брови великана поползли вверх, на лице объявилась зловещая усмешка. — Что за манеры, Душеед? Если ты заполучил свою душу назад, то это ведь ничего не значит. Ты ведь был лучшим из нас. Досадно слышать от тебя такое обращение. Или ты так хочешь обмануть своих невидимых друзей?

Он смотрел не в сторону сокрытого игумена. Мордард определённо почувствовал паладинов.

— Нехорошо забывать старых боевых товарищей, Душеед, — продолжил демон. — Даже тех, которых ты сожрал.

— Не понимаю о чём ты… Для чего ты хотел видеть меня?

— А ты слаб, — вместо ответа покачал рогатой головой Князь Падали. Он резко упал на четвереньки и его лицо оказалось в метре от моего. Я не дрогнул, но щиты поднял дополнительно к тем, что уже были накинуты. Демон осклабился моим движениям. Снова потянул носом, вынюхивая что-то.

— Что с тобой стало, Душеед? — издевательски спросил Мордард. — Ты всё растерял? Твои силы печальны. Мне жалко смотреть на тебя. Где твоя мощь?

— Мощь вернётся. Я быстро учусь, демон. И я начинаю скучать, — демонстративно зевнул я ему в пасть. Вонял Князь Падали именно что падалью. Гниение, сера, тухлятина. Фу-фу-фу. Стоило больших усилий не морщиться.

Впрочем, чего я стараюсь?

Я помахал ладонью перед носом и передёрнулся.

— Духи у тебя занятные, не пробовал сменить?

Он хмыкнул, снова выпрямился. Его соратники молча наблюдали за нашей пикировкой. Женщина всё привлекала мой взор. Хорошенькая. И явно не так проста. Изменений серого мира почти не видно, но это не должно обманывать. Тех, кто не рождён из спор пожирателя, потустороннее меняет по-разному. Кого-то наделяет всеми причиндалами демонической вселенной, а кому-то не оставляет никаких следов. Вот Мордард явно был рождён в сером мире, а женщинах из тех, кто перешёл за грань портала. По своей воле или нет — не знаю. Истории бывают разные.

— К делу, Душеед. — Прорычал Князь. — Я пришёл к тебе с предложением. Я знаю всё. Я видел всё. Твоё сражение, Пожирателя Звёзд, конец всего. Ты ошибся. Ты встретил его не там где должен был. Мы можем всё исправить.

— Я не понимаю о чём ты, — заучено ответил я. Мне ведь потом игумену объяснять диалог.

— Конечно не понимаешь, — хрюкнул демон. Повысил голос: — Разумеется он не понимает, фанатики! Ничего такого не было! Он обычный выкормыш цветного мира. Бесполезный и обречённый на гниение из-за своей бесполезной души. Мы случайно заглянули! Мы же всегда так делаем?

Он хохотнул неприятно, снова склонился ко мне:

— Думаешь, они не узнают? У тебя нет другого пути уже, Душеед. Цветной мир тебя не примет. Ты чужак в нём. Ты ничего в нём не добьёшься.

— Чего ты хочешь, Мордард?

— Всё-таки помнишь меня? — оскалился демон. Чёрные губы растянулись почти до ушей, явив ряды острых длинных зубов. По-моему даже второй ряд был виден. — Я стал подумывать, что ошибся и ко мне пришёл не тот губитель всего живого, что смог свалить Пожирателя. Просто личинка цветного мира, чьё существование столь скоротечно, сколь и бесполезно.

— Ты хотел к делу, — вежливо напомнил я.

Он поднял ладони, принимая возражение.

— Да, к делу. Присоединяйся к нам, Душеед. Все просыпанные тобою сущности знают то, что видел ты. Мы негодуем, Душеед. Тем, кто призовёт Голодного Бога была обещана сладость. Вечная сладость первой сотне. Первой тысяче бесконечное блаженство.

Он поморщился с едва сокрытой обидой.

— И мы оказались обмануты, Душеед. Пожиратель Звёзд не принес ничего кроме смерти. Не будет никакой тысячи. Никакой сотни. Наша борьба бесполезна. Теперь мы знаем. Мы видели конец. Мы не хотим его. Все те, кто помнит.

— Просыпанные сущности? — не понял я пассажа, пропустив распространённый миф о награде тем, кто сделает больший вклад эссенций в призыв Пожирателя. Что ещё за просыпанные сущности⁈

— Не один я помню всё, Душеед! — торжественно заявил Князь. — Ты забрал нас когда-то. Ты пронёс нас сквозь годы и ты отпустил нас, когда обернул время вспять. Нас единицы, но вместе мы сможем больше. Наш опыт с нами. Наша память с нами. Мы сделаем так, чтобы собрать все эссенции и встретить Пожирателя. Не так глупо, как это сделал ты. У нас есть план. Присоединяйся. Вместе мы добьёмся победы быстрее и проще.

— Не подххходи ближжже! — прошипела вдруг красотка со щитом. Мордард повернул голову к пустоте, в которой проступил силуэт рыцаря с крестом в руках. Воин Церкви сделал шаг назад. Чёрный раздвоенный язык выскользнул из пасти демона, глаза сверкнули.

— Паладины… Вы воняете своими амулетами на всю округу. Перестаньте прятаться, будьте мужчинами. Вы же считаете себя таковыми? — недовольно проговорил Князь. Заозирался по сторонам. Из пустоты возникали другие воины Церкви. Ох ничего себе, три малых звена… Хотя нет. Зоркого я не видел, и его спутников тоже. Значит четыре. Одно ещё себя не выдало.

— Мариен, Расти, не спускайте глаз с наших гостей. Если кто-то из них пошевелится — убейте.

— Ты слишком безрассуден, демон. Ты не сможешь остановить свет Господа! — мелодично проговорил один из паладинов.

— О, не переживай. Я смогу, — нехорошо улыбнулся Князь.

— Прошу вас, не мешайте, — попросил я святых воинов Первой Церкви. — Ваше Высокопреподобие, отзовите бойцов.

Пётр не объявился, паладины не пошевелились. Ну, ладно.

— Они не помогут тебе, Душеед, — Мордард провёл кривым пальцем по сторонам, описав невидимую дугу. — У тебя нет времени. Нет сил. Твоя душа убивает твоё тело. Цветной мир не способен остановить Пожирателя. Вы только раскроете свои возможности, как придёт время умирать от старости. Это бессмысленно, Душеед. Идём со мною. Фанатики не удержат нас. Мариен и Расти погибнут, но задержат их.

Щитница снова облизнулась с нетерпеливой улыбкой глядя на паладинов. Те безмятежно стояли вокруг, сжимая руки на боевых крестах и словно наслаждались воображаемым пением ангелов.

Князь чуть отступил, открывая мне дорогу к чёрному зеркалу портала.

— У меня другой план, демон, — смело глядя в глаза чудищу сказал я. — Я вычищу все серые зоны. Перебью каждого способного создавать хранителей порталов. У вас останется только Изнанка, а её явно будет недостаточно для того чтобы заинтересовать Пожирателя.

Мордард даже опешил чуточку. Корявые пальцы потянулись к голове и поскребли чёрную щетину на щеке.

— Ты поражаешь меня, Душеед, — сказал, наконец, Князь Падали. — А как же другие миры? Ты хочешь просто спрятаться от Голодного Бога⁈ Вместо того чтобы убить его и спасти миллионы душ⁈ И кто из нас после этого истинный демон, Душеед⁈

Вот ведь сволочь какая. Разумные вещи говорит.

— Хороший план для жителя серого мира. Но какой ценой? — знакомой цитатой спросил я.

— Ценой всего, — так же цитатой ответил Мордард и добавил: — всего цветного мира, ха-ха-ха!

Он затрясся в приступе хохота, а затем хрюкнул, успокаиваясь.

— Нет других вариантов, Душеед. Смирись. Ты либо с нами, либо против нас. Ты не так силён, как прежде. В тебе есть потенциал, Душеед, но к чему он, если ты не успеешь его развить.

Паладины поглядывали на меня странно. Напряжённо, скажем так. Демоны скалились, пыхтел дымом закованный в чёрные рифлёные латы Расти.

— Если не веришь нам, то отступись. Ты умрёшь от старости раньше чем мы закончим. Просто не мешай, Душеед. Отправляйся куда-нибудь далеко-далеко. Забудь про серый мир. Забудь про наших посланников. Проживи эту жизнь счастливо, в праздности. Хочешь, я обеспечу тебя до конца твоих дней? Мы обо всём договоримся.

Странный такой договор перед лицом фанатиков Первой Церкви. Как он себе это вообще представляет⁈

— Нет, Мордард. Так не пойдёт. Интересное предложение, но я отказываюсь.

Пусть оно и рациональное, это предложение, про себя подумал я. Но возвращаться в серый мир, начинать всё с нуля и обречь на смерть Андрея? Лизу? Василису? Не-не, ребята. Как-то я прикипел уже к ним.

— Трусливый выбор. Ты боишься нас? Думаешь, что мы разорвём тебя на границе? — понимающе закивал Князь. — Правильно думаешь. Ты сожрал всех нас. Но мы выше простой мести, Душеед. Мы действительно хотим остановить Голодного Бога. Его приход не принесёт сладости. Значит он не должен приходить.

Мне хотелось сказать, что для этого достаточно всего лишь подписать мировую между мирами, и не лезть друг к другу. Если никто не победит, то значит и Пожиратель про мир не пронюхает. Но я прекрасно понимал, что невозможно примирить обе стороны сопряжения. По многим причинам. Особенно когда на стороне серого мира возникает организованная идеологически заряженная сила, состоящая из существ подобных мне. Они будут лезть к нам, мы будем отбиваться. Вечная музыка, вечная борьба, а, значит, вечная жизнь планеты.

Вот только слова о других мирах не шли у меня из головы. Пожиратель ведь летаем там, хавает подобные мира. Те, которые не смогли. Хотя чего переживать? Своя планета ближе к пятой точке, зачем о других думать? Ох, что бы сказал Андрей Обухов на такие измышления! И почему я сам чуточку злюсь на себя самого, за подобные суждения? Душа, ау! Изгоню!

В первую очередь надо позаботиться о себе. Выбить всех толковых игроков с той стороны. Желательно загнать их в резервации вроде Изнанки, и дальше жить не тужить. Нет зон, нет развития, нет могущества у демонов. Всё просто!

— Идём с нами, Душеед, — по-своему понял моё молчание Мордард. Сделал приглашающий жест. — Я расскажу тебе, где ты ошибся. Мы победим. И мы выживем, я тебе обещаю.

— Зачем я вам? Вы ведь и без меня справитесь, сам же сказал. Зачем ты на самом деле пришёл, демон?

Он помотал головой.

— Я всё сказал, Душеед. Теперь говорить должен ты. Вот только я всё вижу, Душеед. Мои слова оставили равнодушным твоё чёрное сердце.

Ой да ладно, усовестить меня решил! Но ведь скрывает что-то. Впрочем, я догадывался зачем понадобился демонам. Довести Князя Падали до разговора — очень сложно. Эти ребята предпочитают иные методы. Однако вот он, вышел из портала для разговора.

Полагаю, они знают что нужно сделать для того чтобы Пожиратель явился. Но не понимают, как я его убил. Чем заправил миллиарды эссенций, отравивших небесное божество.

— Мой ответ прежний, демон. Нет.

Мордард сокрушённо вздохнул.

— Жаль, Душеед. Очень жаль. Ты не оставил мне выбора.

Он в один миг оказался рядом со мною, попытался схватить, но завизжал из-за вспыхнувших щитов. Яркая вспышка ослепила демона, и я, воспользовавшись моментом, бросился наутёк. Без команды ринулась в бой Мариен. Демонесса в один миг оказалась рядом с ближайшим паладином, приняла удар креста на щит и сверкающим клинком пронзила напавшего воина насквозь. Магическую броню церковника пробило как лист бумаги. Какой ранг у девицы-то, ёжкина кошка? И меч явно не простой! Справа Расти, с ходу взявший разгон, смял ещё двоих паладинов. Чары церковников сливались с его лат, будто вода. Зачарованные⁈ Из щелей доспеха полыхнул едкий дым, отчего лежащие бойцы закашлялись, выгибаясь от невыносимых мук. Пара мгновений, и оба перестали шевелиться.

Из зеркала портала вывалился ещё один демон, похожий на горящую обезьяну. С рёвом она обрушилась на паладинов. Мордард же пятился к чёрному выходу в серый мир, всё ещё не придя в себя от вспышки. Он мотал головой и тёр глаза руками. Рядом с ним возник один из святых воинов, и вступил в бой с Князем Падали. Они обменялись магическими ударами, а дальше я уже наблюдать не мог: мимо меня пролетел Расти, сверкнув ножами. Врезался в дерево, расколов его в щепки, тут же развернулся и ринулся ко мне. Я едва увернулся от стального шара, но с шипением почувствовал режущую боль на животе. Ножи в маленьких ручках меня всё-таки достали. Гнида какая. Задержав дыхание, чтобы не нахвататься яда, я постарался разорвать дистанцию с сумасшедшим гигантским мячом, но тот упорно наседал.

На его пути оказался неизвестно откуда возникший Зоркий, со щитом в руке. Они с грохотом столкнулись, и воин Церкви откинул Расти в сторону. Пошатываясь, Зоркий встал так, чтобы оказаться между мною и бешеным шаром.

— Именем Иисуса! — громыхнул паладин.

Вдалеке визжала Мариен, и у её ног валялся уже второй святой воин. Полуголая демоница кружилась в дикой пляске, обмениваясь ударами с ещё одним паладином, и дела у мужика шли не очень. Что происходит⁈ Это же элита, а слуги Мордарда крошат её, как детей! Петр должен потом нагоняй устроить.

Если живым выберется.

Я быстро оценил обстановку. Из двенадцати паладинов четверо уже мертвы. Трое ранены, но зато завалили обезьяну. Двое у Мариен, двое у Мордарда, а ещё двое пытались загнать Расти. Расклад не очень. Пока я оглядывался Мордард убил одного из своих противников. Швырнул голову паладина во второго и расхохотался. Чёрт. Надо бежать, по-хорошему, и подальше…

Но в этой возне все забыли про ещё одного участника драки. А тот, тем временем, выдернул свой сияющий рог из земли, и теперь с рёвом присоединился к бою, сбив с ног одного из противников Мариен. Я поспешил за шестируким великаном. Запрыгнул ему на спину, увернулся от удара меча, и монстр вогнал сталь в самого себя. Взвыл от боли и обиды, но в следующий миг я вонзил ему в глаз подобранный с земли стилет.

Циклоп заткнулся и грохнулся на землю. Лёгкая добыча.

— Назад! — страшно заорал Мордард, ныряя в чёрное зеркало.

Его слуги успели ворваться в закрывающийся портал буквально за миг до того, как тот захлопнулся. Так… Я только что закрыл ресурсную зону… Это, наверное, нехорошо?

Впрочем, глядя на остатки святого воинства, думается мне, что ругать за это не станут.

Наверное.

Глава 7

— Да кто ты, прости Иисус, такой? — спросил игумен Пётр, когда мы смогли уже поговорить. Некоторое время после закрытия портала нам было не до бесед. Изуверским образом перебитая элита Первой Церкви обливалась кровью и стенала от боли. Лес ревел под гусеницами вездеходов и сверкал огнями фонарей и прожекторов. Серая хмарь ушла, позволив людям использовать технику и уже совсем скоро раненых паладинов вывезли с места боя.

Мертвых пока не забирали. Мертвым спешить уже было некуда. Игумен Пётр лично проследил за тем, чтобы попавшие под демонический каток паладины ни в чём не нуждались. И только после того как всё утихло, подошёл ко мне с тем самым вопросом. Вопросом, на который сложно отвечать, чтобы тебя не забили на месте этими сверкающими в свете прожекторов позолоченными двуручными крестами.

— Я не знаю, — в принципе не соврал я. Ведь кто из нас понимает самого себя? Кто знает себя досконально? До последней клеточки? Кто мы и зачем мы? В чём смысл? Так, добрейшего вечерочка тебе, философия от Артемьева, и всего хорошего, не до тебя сейчас, ибо на столе нет бутылки водки и хорошей закуски. Да и стола-то нет.

— Не знаешь? Мне так не показалось, — напряжённо произнёс игумен. Я видел, что за ним стоит один из уцелевших паладинов, и чувствовал, что за моей спиной их сразу двое. Причём кто-то из них лично Зоркий, прикрывший меня в драке, но, опасаюсь, совсем не являющийся моим большим поклонником.

Вряд ли сейчас он собирается повторить тот манёвр.

— Весь разговор ваш был… — Пётр замялся, подбирая слово. — Познавательным. Таким, будто…

— Будто вы с порождением преисподней были очень хорошо знакомы, — мелодично сказал стоящий за моей спиной Зоркий. Сильная ладонь опустилась мне на плечо, развернула к себе. Из-под холщового капюшона на меня уставился злобно сощуренный глаз. — Будто бы ты был членом его команды, погубившей лучших из нас. Сегодня смерть забрала прекрасных воинов и самых верных детей Господа Нашего. Мне кажется, что ты в этом повинен.

— Святейший брат, — вмешался игумен. — Прошу, не впускай тьму в своё сердце.

— Вот да, не надо, — я не стушевался от взгляда паладина. — Твоих друзей мне жаль, но не стоит меня сюда впутывать. И убери руку.

— Что же произойдёт, если я её не уберу, мальчик? — выделил последнее слово Зоркий.

— Будешь лежать на соседней койке с теми лучшими из вас, которых уже увезли.

— Как же это случится? — елейно улыбнулся паладин, но ладони не убрал. Наоборот, впился пальцами мне в плечо. Я положил руку сверху, напитывая её силой достаточной для того, чтобы раздробить кости. Церковник встретил мой захват своим. Мы застыли в молчаливом противоборстве.

А он хорош…

— Немедленно прекратить! — повысил голос игумен Пётр. Ни единый мускул не дрогнул на лице Зоркого, но хватка ослабла. Паладин медленно убрал ладонь. Кажется, ребята играли в доброго и злого дознавателя. — Илья, всё хорошо. Всё хорошо. Тебя никто не обидит. Просто скажи, кто это был и что им от тебя было надо?

Очень по-отечески улыбается, а вот паладин грозно хмурится и скалится. Классика.

— Позвольте, Ваше Высокопреподобие, мне поговорить с ним. Две минуты, и он расскажет всё, — тихо, словно смерть, попросил паладин.

— Прекратите представление, — поморщился я. — Смотреть противно. Добрый, злой. Фу, священное воинство. Не надо меня раскалывать, я на вашей стороне, разве не ясно было из этого любопытного разговора с рогатым переростком, а? В противном случае я бы ушёл вместе с ними. Вы же понимаете, что не смогли бы меня остановить? И вообще, мы будем говорить вот здесь, в лесу? Прохладно ведь.

— Ты бы ушёл, если только ваш план не состоял в том, чтобы остаться, — певуче протянул Зоркий. — Преисподняя готова на любое коварство ради своего блага. И то что демоны говорили о тебе, есть часть большого заговора против человечества. Ты прислан сюда, чтобы внести семена скверны в наш мир, на радость порождениям зла! Так вижу!

— Вам, знаете ли, лечиться надо, ваше святейшество, — искренне посочувствовал ему я. — Это паранойя чистейшая.

— Твой язык сведёт тебя в могилу, Илья, — посетовал игумен. — Но ты прав, лес не лучшее место для нашего разговора. Идёмте. Побеседуем в лагере.

Шагая за Петром, я понимал, что паладины нас отнюдь не просто так сопровождают. Пусть никто из них и не подавал виду, но здесь обманываться не нужно было. Это очевидный конвой. Двое шли по бокам. Зоркий сзади. Ох, Илья, из огня да в полымя.

В целом, уйти от них я мог. На скорости, которая подвела меня с Мордардом (надо бы разобраться как он смог так быстро снять с меня мои же чары). Может быть, смог бы свалить кого-то из паладинов, за счёт внезапности. Но ради чего? Чтобы потом остаток дней провести где-нибудь в Гималаях? Нет, я, конечно люблю горы. Могу дожить до конца своих лет в праздности и созерцании, а дальше уже не мои проблемы.

Вот только это скучно. Да и на сердце кошки скребли. Язвительный комментарий Князя Падали о том, что «кто же после этого демон» раскрыл тщательно спрятанную в моих недрах болячку. Ведь когда проблему игнорируешь, то её словно и не существует. Вроде бы это называется избеганием. Ну, или ещё каким умным словом от какого-нибудь бородатого мужа. Так что всё это время я старательно не думал о том, что никогда не смогу до конца победить серый мир, какие бы силы не приложил. Тупо из-за Изнанки. Ткань пространства в таких местах не сшить вместе. Это навсегда принадлежит демонам. И они будут там появляться. Всегда.

Да, я смогу спасти мир от Пожирателя. В этом и был план. Голодный Бог просто никогда не почует планету и все дела. Но для этого не надо зачищать все зоны, до которых я могу дотянуться. Достаточно всего лишь соблюдать баланс, и не допускать того, чтобы демоны заполонили всё своими разрывами. Это не так уж и несложно, если не смотреть в будущее. Просто может быть когда-нибудь кто-нибудь в сером мире возьмёт и объединит силы бездушных, как это сделал я. Возможно к тому моменту меня лично уже не будет на свете, и это окажется проблемой будущих поколений и совсем не моей головной болью.

Но не такой человек Илья Артемьев. Я собирался выполоть мощь серого мира заранее. Загнать его в каменный век и спокойно жить, наслаждаясь цветами, запахами и вкусами. Потому что проходить ещё раз этот путь, и погибнуть по итогу сражения с Пожирателем Звёзд — я уже проходил. Повторять приключение не хочу. Тем более, что если даже уцелею, то влачить бесконечность на мёртвом шарике, поглощённым серыми спорами, не улыбается.

Конечно, можно пожурить меня заявлениями о всеобщем благе для других миров, как сделал Мордард. Но, во-первых, сначала надо доказать, что они вообще существуют. Потому что споры порождают демонов, но не факт, что на тех планетах, куда они попали, есть кому противостоять захватчикам. Сколько пустых миров уже пропитались серой дрянью и погибли в глотку Голодного Бога, а?

Пусть и дальше жрёт. Мне что, больше всех надо?

— Твою же бабушку, — сказал я вслух. Получается, что после слов Мордарда действительно стало больше всех надо. А ну ка, фу-фу-фу такие мысли. Один раз живём. Надо просто выпить чаю и съесть немного ватрушек. Всё как рукой снимет.

Паладины от моей фразы напряглись, но на их тревоги внимания обращать смысла не имело. Сейчас здесь иные приоритеты.

Потому что ватрушки тут точно не помогут. Внутри зудело. Мордард больно ткнул своими кривыми пальцами в уязвимое место, и выбросить его из головы уже не получалось.

— Спрашивайте, — сказал я, едва мы оказались в полевом шатре, откуда и начался наш путь на встречу с Мордардом. Лагерь успокоился. Хаос полностью ушёл, отлаженный механизм заработал так, как надо и больше не казался суетливым. Создавалось впечатление, будто Первая Церковь здесь уже не первый месяц сидит, и процессы её отточены донельзя.

— Откуда ты знаешь этого демона? — не заставил себя ждать игумен.

У меня было время немножечко причесать мысли, пока мы шли. Выбрать наиболее безопасную позицию.

— Мне сложно это объяснить, — начал я. — Но в ту ночь, когда пробудился дар… Я будто увидел будущее. Будто побывал там, в мире демонов. Я видел, как погибал наш мир. Видел это своими глазами.

Я старательно изобразил страх. Мол, перед вами подросток, который боится того что говорит. Боится того, что увидел. Ну и просто весь боится.

— Будто бы это был я, — как в воду нырнул я. — И того, кто убивал Пожирателя Звёзд, звали так, как называл меня этот демон. Душеед. Он это я⁈ Но как такое может быть?

Безопаснее всего всегда говорить правду. По крайней мере ту часть, которую можно озвучивать. Всяческие детали, способные испортить жизнь, рекомендую придерживать. Хотя в случае с верующими фанатиками я и так, наверное, наговорил с Мордардом на пару-тройку хороших костров. Теперь надо выкручиваться.

Первый блин вроде получился. Меня не пытались сжечь или предать анафеме. Церковники молчали, не переглядывались. Определяли степень моей искренности. И ведь оба не дураки, неужели повелись?

— Расскажи о Пожирателе, — сказал игумен. Он вообще не смутился моему признанию. Не появилось скептической улыбки, глаза нервно не отвёл, как бывает, когда рядом оказывается сумасшедший. И презрения к плаксе тоже не было. Пётр был настроен очень серьёзно. А что паладин?

Зоркий хмурился, но за оружие тоже не хватался.

— Конечно. Расскажу, что… Знаю? Но я не понимаю, что правда, а что бред. Эти видения путают меня. И я боюсь. Я очень боюсь… Откуда это всё во мне? Почему я знаю его? Откуда он знает меня⁈ Что вообще со мною происходит? — выдавил я из себя. Слеза никак не выдавливалась, поэтому просто шмыгнул носом. — Я… чудовище?

Снова долгая пауза. Нехорошая такая пауза.

— Чудовище? — с ужасом повторил я. — Я… Стану демоном⁈ Стану Душеедом⁈ Но я не хочу!

— Парень, нет нужды волноваться, — мне на плечо снова легла ладонь паладина, но теперь это не было карающей дланью. Зоркий выглядел смущённым. Это была поддержка? Так легко повёлся? После тех слов, на поляне, мне показалось, что одноглазый настоящий параноик. Таких вокруг пальца не обведёшь. Или там он как раз притворялся? Или же я прекрасный актёр?

— Нет нужды. Ведь только ты решаешь, кем станешь, только от тебя зависит твой путь! — сказал паладин.

Хватка стала стальной, тон Зоркого изменился:

— А мы проследим, чтобы ты не совершил роковой ошибки в своём выборе.

Так, моё лицедейство всё-таки не тронуло суровые верующие души? Ладно, качаем историю дальше. В худшем исходе буду рвать когти. В шатре нас всего трое. Если ударить неожиданно, то одного я легко вырублю. Скорее всего, бить надо паладина, он опаснее. Игумен всё же не воин. Хотя возможности его мне не известны, и это печально. Если за пологом кто-то ещё торчит, то от них уже будем спасаться бегством. Ночь скроет все следы, граница с какой-нибудь европейской глубинкой избавит от погони.

Однако пока спешить некуда. Пока играем спектакль.

— Вы… убьёте меня теперь? — всхлипнул я.

Игумен наблюдал за мною с недоверчивым прищуром.

— Резкая перемена, ваше высокопреподобие, не находите? — спросил его паладин. — Дерзкий был юноша, острый на язык и смелый, а сейчас так страдает, что больно мне.

— Соглашусь с вами, святейший брат, — игумен сцепил пальцы в замок и сложил их на животе. — Разительная перемена.

Так, «Гамлета» мне не играть.

— Ну, а как вы предлагаете себя вести? — я снова стал собой. — Я тут один в лесу, в компании религиозных деятелей. Втемяшится вам в голову, что я демон и как быть⁈ Вон, светоносный крестоносец уже выдвигал версию глобального заговора! — поморщился я, перестав паясничать. — А я, как бы, жить хочу и не знаю чего от вас ждать. Поставьте себя на моё место! Я ведь вообще не понимаю, откуда это всё во мне. Знаю и всё. Что делать знаю, как делать знаю. Мордарда того знаю, видел как его убивали. Может, даже, сам убивал.

Игумен заметно расслабился, да и Зоркий заулыбался. Странные люди, конечно. Но всё хорошее им судья. Однако, выходит, моя дерзость сработала лучше, чем жертвенность. Ну, тогда держитесь!

— Я будто бы прожил эту жизнь уже один раз, понимаете? — продолжал я. — Но только почему-то в той, предыдущей жизни, где я был Душеедом, из той зоны у интерната я не вышел. Там случилась развилка какая-то. Я знаю, что было бы если бы я попал в портал того сопряжения. Кем бы стал.

— Это подселение, юноша. Типичное подселение, — опять завёл свою шарманку игумен. — Подселение, проходящее без видимых следов и с той же сигнатурой. Очень необычно. Сам в себя⁈ Хм… Я должен это проверить.

Он забормотал что-то себе под нос. Так, что-то я себе жизнь совсем не облегчаю.

— Можем ли мы предположить способности медиума у парня? — спросил паладин.

— Не исключаю. Не исключаю. Вариативность будущего? Но с таким горизонтом? Да и, святейший брат, откуда о нём знают там, на той стороне? Тоже медиумы?

— Подселенцы, наверняка. В демонов! — вставил я с сарказмом. — Или заговор против человечества? Никак не могу выбрать вариант, который меня поскорее в ваши казематы отправит!

— Так что ты знаешь о Пожирателе, Илья? — спокойно переспросил игумен. — Давай, начнём с этого, хорошо? После же разберёмся со всем остальным.

Я постарался достаточно подробно рассказать всё, что знаю о Блуждающем Среди Звёзд. О том, кто он, что он, для чего он и чем всё закончится. Рассказал про зоны, про то, как живёт серый мир, чем живёт, для чего борется с нашим. Откуда вообще взялся серый мир.

Игумен слушал внимательно, то и дело уточняя детали. Иногда мрачнел, иногда наоборот довольно улыбался. Зоркий же молчал как рыба, но совершенно точно не пропускал мои речи мимо ушей.

Когда я закончил, церковники ещё какое-то время переваривали информацию.

— Откуда они ведают о Душееде? Вот что беспокоит меня, — нарушил тишину Зоркий. — Это имя не может быть связано ни с чем иным. Если ты видел будущее, видел его вариацию, то как возможно что и они его видели?

— Потоки сил переплетены так, что часто касаются друг друга, — задумчиво потёр переносицу игумен Пётр. — Так медиумы разных губерний узнают друг друга, ни разу не встречавшись. Нам неведомы все загадки времени и пространства. Две недели назад я слышал историю схожую с историей молодого человека. Он тоже знал о Душееде. Он говорил, что был очень стар, когда демоны Душееда обрушились на его поселение. Было удивительно слушать такое от семилетнего мальчика. И тоже никаких следов подселения.

Ещё кто-то из просыпанных… Сколько же таких сейчас здесь? Я ведь пожирал не только современников. Большая часть моих жертв жили в будущем. Конечно, долгожители могли дотянуть до первых рейдов, но всё же.

Игумен снова потянул носом, будто охотничий пёс. Да ладно, серьёзно? Перестань меня уже нюхать!

— Никаких следов. Ничего общего. Загадка, — вздохнул он и предположил: — Внешнее наведение на определённые контуры? Помехи энергий?

— Или же спящие агенты, — подытожил Зоркий. Так, это уже меня реально напрягает.

— Серьёзно, обратись к врачу, — не выдержал я.

— Илья, придержи язык, — обратился ко мне игумен. — Не время. Ситуация сложилась серьёзная. Сегодня произошло событие, которое нельзя игнорировать. Демоны такой мощи нам не попадались уже очень давно. В бронзовой зоне! Святейший брат, помнишь ли ты подобные случаи?

— Нет. Один раз я столкнулся с демоном такой силы, и потерял глаз, — ответил Зоркий. — Но здесь таких бездушных было трое. Каждый из них был опасен. Трое могущественных демонов в одной группе? Такого не припомню.

— Они объединяются. Я должен поговорить с патриархом. Немедленно.

Игумен выскочил из шатра. Мы обменялись взглядами с паладином.

— А что дальше? — спросил я у Зоркого. Он неотрывно смотрел на меня, раздумывая. Затем печально улыбнулся, чуть поклонился и тоже вышел.

— Так, а со мною что? — крикнул я ему вдогонку. Тишина. Я вышел на улицу, остановился между двух охранников в доспехах. Всё, что ли?

Сделал несколько шагов прочь от шатра. Стражи даже не посмотрели в мою сторону. Ну, отлично. Тогда я, пожалуй, за руль и подальше отсюда

И поближе к тому месту, где пропал Рррупи.

Глава 8

В леса, где затерялся вредный демонёнок, я решил ехать уже засветло. Ну, было же уже про то, что искать чёрного пушистика в ночной чаще — та ещё задачка, да? Сидеть в машине, в ожидании рассвета, тоже не улыбалось, а вариантов для ночлега было немного. По пути находились лишь дорожные мотели, со всеми вытекающими последствиями в виде сомнительной санитарии и разной степени адекватности у соседей (ну, честно, это же не гостиница какая, вроде той, где Маска прикончил моего злопыхателя, а просто барак для транзитной жизни). Возвращаться назад и искать что поприличнее? Не люблю я возвращаться, честное слово.

Ещё можно было заехать в опустевшее родное поместье на берегу озера. Вот только место это уже перестало меня восхищать. Неуютно в нём нынче отдыхать, знаете ли. Ума не приложу отчего же. Может быть, из-за того что меня там чуть не прикончили, м?

Эх, продать его надо, к лешему и от греха подальше. Хотя усадьба моя это же земля во владении, блин, а не подержанный велосипед. Дворянин без двора это такая себе история. И она имеет право на жизнь, несомненно, вот только уважением безземельный одарённый не обременён. В этом же жестоком мире уважение открывает некоторые двери. Да, я могу выбить их с ноги, но зачем тратить силы?

Короче, обменять бы этот участок земли на что-нибудь попроще. Но думать об этом я буду потом.

В итоге мой выбор ночёвки пал на Псков. В конце концов, центральный город региона, а я в нём толком и не был. Упущение, а раз мне всё равно в этом направлении, то почему бы и не совместить полезное с полезным?

Вариантов размещения после полуночи доступно было, разумеется, немного, но в итоге местечко попалось чудесное. Серокаменный отель «Византия» находился напротив псковского Кремля. Я получил ключи у улыбающейся девушки на стойке регистрации, поднялся к себе и, закрыв за собой дверь, несколько минут стоял в темноте, вдыхая гостиничный запах, особенно яркий с непривычки. Химические средства, чистое бельё, отсутствие пыли. Такие места пахнут особенно. В них нет жизни и души, потому что никто не задерживается в номерах настолько надолго, чтобы как-то оживить холодные стены. Судьбы вымываются очередным заходом уборщицы.

И чем-то мне импонировала такая обстановка и такой порядок вещей. Правда, минорный настрой был в новинку, но так сказывалась усталость.

Я, не включая света, прошёл к окну и пару минут любовался подсветкой главной башни псковского кремля, а затем плюхнулся в кровать. Включил телефон, отправил сообщение Лизе, что я пережил встречу с Мордардом, уехал за Рррупи и теперь всё будет хорошо и пусть не волнуется.

Она прочитала его в тот же миг, и пару минут я напряжённо ждал, что она тотчас наберёт меня, но слава всему хорошему, Лиза так не поступила. Разговаривать сил у меня всё равно не было, и она это поняла без слов. Уже закрывая глаза, я обнаружил у своей кровати Княгиню. Призрак плавно опустилась рядом,её лицо оказалось напротив моего. На губах напарницы царила лёгкая улыбка. Я подмигнул ей и вырубился.

Утро встретило меня тёплым солнышком и звоном церковных колоколов. Переливистый набат катился по улицам сонного город, и вместе с ним оживали многочисленные рестораны и кафе вокруг псковского кремля. Дороги заполнялись автомобилями, улицы пешеходами.

Я даже прогулялся немного по набережной, прежде чем завернул в одну из забегаловок. По сравнению с Пушкинскими Горами Псков казался огромным мегаполисом. Улицы уже ожили, пусть ещё не наполнились суетой. Чуть позже очнутся туристы, и станет даже шумно. Сюда ведь много кто приезжал, полюбоваться местными крепостями и монастырями. И губернатор внимательно следил за тем, чтобы поток гостей не ослабевал.

Если здесь так здорово, то, что должно быть в самом Петербурге? Эх… Интересно! Да, когда-то, конечно, я был в столице Империи, но только в качестве рейдера и, благодаря не самой праздной роли. Так что посмотреть на мирную жизнь великого города никак не мог. Потому что всё вокруг горело, рушилось, и моя дружина отлавливала на улицах тех, кого могла, чтобы я пожрал души несчастных.

Кстати, о пожирании: позавтракал я прекрасной яичницей с беконом и зелёным луком. Улыбнулся молодому парню-официанту, оставил ему щедрые чаевые, за то, что принял меня радушно и обслужил быстро, и только после этого отправился к стоянке, где меня ждала машина.

Ну что, Рррупи, я долго откладывал этот визит, и пойму, если ты не дождался старину Артемьева.

Чёрт, по-моему, мне было даже чуточку стыдно за то, что только сейчас собрался справиться о жизни вредного демонёнка. Чуть оправдывало то, что я слышал его смех после огненного залпа господина Медведева. Ну и, дополнительно, мне реально было не до визита в эти края. Дел невпроворот. Если не считать похода в кино и злостную пьянку с товарищами в «Норе». Да, и вот как раз за это и было чуточку стыдно.

Эх, Артемьев! Хорош оправдываться! Рррупи взрослый мальчик и найдёт чем заняться. Это, как бы, не история про бедного пёсика, что ждёт умершего хозяина на остановке. Это, всё-таки, Фей Смерти, наслаждающийся страданиями простых людей. Не стоит про это забывать.

Пусть он и милый, но всё же из серого мира. А нравы у обитателей потустороннего не чета нашим. Рррупи определённо не должен был скучать.

И когда на съезде с трассы в знакомый уже лес, я увидел патруль Первой Церкви, перегородивший просёлочную дорогу, то как-то уже сам догадался, что Фей Смерти и не собирался грустно прятаться под ёлкой, ожидая моего возвращения. Ох-ох-ох. Ладно.

Под колёсами автомобиля зашуршали камешки, скрипнули тормоза, и я вышел наружу. Инок черной ветви жестом показал, что надо разворачиваться, но затем его одёрнул товарищ со сканером, бросил коротко что-то со значением, и инок сразу преисполнился уважения. Почтительно поклонился. Я подошёл поближе.

Чего это там у них в базах про меня пишут-то такое? Одним бы глазком взглянуть! После ночной резни паладинов-то хороших отзывов быть не должно…

— Добрейшего вам утречка! Мне бы проехать… — обезоруживающе улыбнулся я служителю.

— Простите, господин Артемьев, но территория закрыта. Красная зона опасности.

Описание грозное, но степень серьёзности оценить по нему всё равно непросто. Красное, это уже архидемоны, или всего лишь сбежавший серийный убийца? Или маленький демонёнок?

— Я здесь как раз по этой причине, — пришлось напустить на себя немного загадочной важности. — Игумен Пётр сказал, что у вас здесь… Неприятности, скажем так.

— Неприятности⁈ — фыркнул церковник со сканером. — Там уже десять наших исчезло! Вертолёт рухнул. И из полиции несколько экипажей сгинули. Неприятности… Усиления надо ждать, и надеяться, что эта тварь сюда не заявится.

— Описание её есть? — деловито поинтересовался я, входя в роль ловца.

— Огромный лось, — сказал инок. — Огромный бессмертный лось. Его с вертушки расстреляли, так он поднялся через несколько минут, и пилот со стрелком на втором заходе с борта спрыгнули. Говорят, камера показывала, как оба об землю грохнулись, а потом, переломанные, побежали в чащу, что звери какие-то! А машина в лес упала. Эта рогатая скотина насылает безумие! Из людей животных делает. Ужас там, ваше благородие. Не надо вам туда.

— Ужас?

— Сначала полиция прибыла и патруль пропал. Потом вторая машина приехала. Нашли брошенную первую. Вызвали подмогу, дождались, пошли по следам и тоже всё, больше нет связи, — инок нервно сглотнул. — Подняли дежурных демоноборцев Первой Церкви, все пропали. Один, перед тем как исчезнуть, сказал про то, что видел лося. Вон, вертушка потом упала, после ещё команду подогнали. Нельзя в этот лес, ваше благородие. Смерть там. Погодите немного, сейчас барьеры монтируют защитные какие-то. Говорят, что это экраны будут против него и через них лось нас не достанет. А пока не надо. Там ведь один иерей-демоноборец пропал высокого ранга. Мастер.

Ничего себе фильм ужасов. Рррупи, ты там не заигрался⁈

— Направление есть? — спросил я, глядя на уходящую в лес дорогу. — Где эта скотина сейчас?

— Не могу знать, ваше благородие, — помотал головой инок. — Говорю, не надо вам туда.

— Это я уже сам решу, — подмигнул ему я.

— Молодой господин, повторяю: там демоноборец высокого ранга исчез. Куда вам-то⁈ — церковник стал терять терпение. Его коллега со сканером выразительно кашлянул в сторону товарища, мол, ты чего, окстись!

— Вот именно, — поддержал я более осторожного постового. — Послушайте коллегу, вдруг я мстительный и так этого не оставлю?

Церковник поджал губы, выпрямился, но промолчал.

— Спасибо за заботу, но я всё же пройду.

— Воля ваша, — поднял руки, сдаваясь, инок. — Только позвоните родителям, попрощайтесь.

Он демонстративно отвернулся. Ладно, я понимаю, что он хотел как лучше. Не буду наказывать.

В то, что я услышал, верить не хотелось, но милашка демонёнок никогда не занимался тем, что собирал бабочек. Это ведь Фей Смерти. Порождение серого мира. У него свои понятия о том, что хорошо, а что плохо. Человеческая жизнь для него это пустой звук.

Мда. Нельзя было оставлять его одного так надолго, ещё и под заклятьем маскировки. Ух, Рррупи… Ну, ты дал. Столько душ загубить. И как теперь с тобой быть? Что если ты теперь без стакана человеческой крови спать не ложишься?

Лес был наполнен пением птиц. Знакомая дорога к укрытию Бека хранила на себе свежие отпечатки шин. Где-то слева и справа слышались голоса людей и шум техники. Защитные барьеры это они правильно придумали. Пси-Лося только так и можно отловить.

Быстро сообразили, хвалю. Не зря не люблю Первую Церковь. Всегда быстро учатся и доставляют неприятности верным служителям потустороннего. Хорошо, что сейчас мы на одной стороне.

Я углублялся в лес быстро и уверенно. Зова голема мне бояться не надо, на создателя своего он копыто не поднимет, и мозги не сварит. Да и искать животное по всей чаще я тоже не собирался. Долго это, да и бессмысленно. Поэтому пришлось вызвать Княгиню, и уже через пару минут призрак указала мне направление.

Мы встретились на поляне, где папоротник вырос почти в человеческий рост. Пси-Лось стоял прямо по её центру, покорно ожидая меня. Зверь почувствовал приближение хозяина, и когда я вышел из-под тени деревьев, голем покачал могучими рогами, фыркнул, словно приветствуя. Красив, монстр. Красив.

— Дррруг! — пискнуло откуда-то слева. Я обернулся, под зарослями ни черта не видно. — Дррруг! Пррривет! Я рррад!

Фей Смерти выскочил из зарослей, протягивая мне на встречу крошечные лапки. Пасть счастливо скалилась. Я подхватил тёплого демонёнка на руки, прижал к себе. Так, Артемьев, это что за щенячьи нежности⁈

— Ты почему хулиганишь, Рррупи? — чуть испугался своих чувств я, и потому спросил очень строго. Поднял его перед собой на вытянутых руках, сурово хмурясь.

— Я⁈ Я игррраю! Я не хулиганю! — искренне возмутился Фей.

— Ничего себе игры! Столько людей угробил…

— Они стрррелять в лосяша! — пискнул Рррупи. — Лосяш ответить!

— Ну, тут ладно, а остальные⁈

— Остальные⁈ — он удивлялся всё больше и больше.

— Полиция, Первая Церковь… Остальные…

Сколько душ он тут отправил в небытие… Рррупи, Рррупи. Вот что мне теперь делать?

— Ах остальные! — он хихикнул. — Идти!

Фей заворочался у меня в руках, и когда я отпустил демонёнка, то тот нырнул в заросли папоротника. Вернулся через несколько секунд.

— Идти за Рррупи! — уточнил он.

Я пошёл сквозь море папоротника, и за мною степенно вышагивал Лосяш. Хорошее имя, милое.

Стражники полиции и служители Первой Церкви нашлись на небольшой поляне, полностью сокрытой огромными еловыми лапами. Голые мужики, взявшись за руки, водили хоровод вокруг груды одежды. Лица суровые, угрюмые, а движения радостные и лёгкие. Они словно танцевали, но делали это со всей возможной серьёзностью, словно от этого зависела их жизнь.

— Здорррово? — спросил меня Рррупи. — Я нррравится!

— Как это ты сделал⁈

— Попррросил лосяша!

Мне в плечо ткнулась мохнатая морда Пси-Лося. Глаза у зверя были словно человеческие. Так… Вот это номер.

— Попросил? — как дурак повторил я. — Пси-Лося⁈

— Лосяша! Лосяш хоррроший!

— Они пррриезжали и так боялись, так боялись! — хихикнул демонёнок, показывая пальцем на пляшущих рабов хоровода. — Потом лосяш звал. Они шли. Хи-хи-хи. Другие боялись. Смешно?

Ну, такое… Я увидел на краю поляны недвижимое переломанное тело в форме пилота.

— Они перррвые! — заметил мой взгляд Рррупи.

Верю. Но, к сожалению, это дело надо заканчивать.

— Они нас видят? — спросил я демонёнка, кивнув на танцующих людей.

Рррупи вопросительно повернулся к лосю, и тот, неожиданно для меня, отчётливо помотал рогатой головой.

— Вот и славно.

Мы отошли на несколько метров, и там, посреди леса, под топот пляшущих мужчин и стук дятла, я вытащил эссенцию из Пси-Лося. Такую тушу безопасно не вывезешь. Это не Пепельный Медведь Обухова. Тот хотя бы легализован, а у этого рогача репутация испорчена.

Рррупи тяжело вздохнул, когда его лосяш перестал шевелиться. Смахнул слёзку.

— Лосяш…

— Надо будет, верну. Ну что, ты со мною, или ещё гулять пойдешь?

— Дррруг! — улыбнулся тот.

— Но учти, я, скорее всего, скоро уеду. И там будет не до веселья. Уверен, что хочешь идти со мною?

— А экррран с исторрриями будет⁈

Это он про планшет?

— Будет.

— Дррруг!!!

Он с кряхтением подошел вплотную, обнял меня за ногу. Я поднял демонёнка и сунул за пазуху. Ну, с этим мы, пожалуй, закончили. Все долги выплачены. Похлопав мёртвого лося по боку, я зашагал в ту сторону, где оставил машину.

Первый автомобиль Первой Церкви, с «пропавшими» членами экипажа проехал мимо уже минут через пять. Ошеломлённые любители хоровода на меня даже не посмотрели. За ним с включённой сиреной промчался полицейский автомобиль, и его пассажиры тоже по сторонам не глазели. Видать перед глазами их всё ещё крутился страшный хоровод.

Следом пронеслась ещё одна машина. И ещё.

Лишь один автомобиль притормозил рядом со мною, и это случилось, когда я вышел на финишную прямую к шоссе. Оно уже шумело вдалеке.

— Парень, — окликнули меня. Лысый иерей в боевом доспехе, перепачканном в земле. Видимо, тот самый мастер. — Ты чего здесь делаешь?

— Искал лося, — бесхитростно ответил я.

— Давай в машину, парень, — он махнул рукой. — А то ещё найдёшь, на свою голову… быстрее только!

— Да я видел его. Он в лесу лежит, мёртвый, — я приблизительно указал направление. — Где-то там.

— Мёртвый? В смысле мёртвый? — не понял иерей, машинально проследив за моим жестом. — Лось⁈

— В прямом. Может, съел что-то не то? Лоси ж вечно мусор какой-то подбирают. Здоровый такой, рогатый. Может ваш? Вот иду сообщать товарищам на посту? Или вы сами скажете?

— Направление верно указал? — иерей нервно облизнулся. — Точно мёртвый?

— Мертвее не бывает.

— Это всё объясняет. Так, ты за мною, — лысый выбрался из машины, следом выполз ещё один церковник. Парень был бледен от ужаса. — Не ведай страха, ибо служишь ты Господу!

Бац, иерей дал жёсткий подзатыльник испуганному товарищу.

— Туда? — переспросил у меня. Я кивнул, и мастер-демоноборец торопливо двинулся в указанном направлении. За ним понуро поплёлся напарник, явно не разделяющий инициативы и потирающий затылок.

Когда я вышел к своей машине, уже знакомый инок с облегчением выдохнул. Хороший мужик, действительно переживал за мою судьбу.

— Теперь всё будет хорошо, — подмигнул ему я.

Он нахмурился, а потом спросил:

— Это чего, ты его⁈ Ты⁈

Я загадочно улыбнулся, залез в машину и уже через минуту мчался назад к Пушкинским Горам.

Глава 9

Пару следующих недель я наслаждался абсолютным покоем беззаботной жизни без внезапных приключений. Всё шло по плану, не надо было никуда спешить. Нигде ничего внезапного не происходило! Никто никуда не вторгался, меня не кормили ядами, ко мне не подсылали убийц, меня не вызывали на дуэль!

Будто не со мною всё происходило, хе-хе. Большую часть своего времени я проводил в компании Андрея Обухова и его команды. Мы даже закрыли три зоны: одну в соседнем уезде и одну в нашем (без заказа, просто подходило уже время к концу зелёного ранга). Денег заработали не то чтобы много, но гораздо больше, чем ноль, а это ведь уже прекрасно.

В дела Андрея я не лез, но про себя отмечал, что парень старается и работает без оглядки на кого-то. Полезное качество. Он, надо сказать, подбирал самые выгодные заказы из тех контрактов, которые мы точно смогли бы исполнить. Не брал ничего невозможного, но и на мелочи не разменивался.

Награду Андрей делил справедливо на всех участников захода. Ровно по тому же принципу происходило распределение выручки после продажи трофеев, и здесь я предпринял попытку повлиять на друга, и тот, вместо того чтобы отправлять всё в лавку своей возлюбленной Воронцовой, безропотно сдавал «награбленное» в цепкие лапки Анфисы Бабушкиной. Не знаю как он это разрулил, но спасибо ему за это. Лестно.

Со стороны потустороннего мира эти две недели тоже всё было тихо. Я исправно, каждый день ожидал подлянок от Мордарда, но демона как будто кошки языком слизали. При этом ещё и игумен со мною на связь больше не выходил. Можно было подумать, что та резня с паладинами мне и вовсе причудилась, но нет. Ресурсная зона у Кожино исчезла с сайта ИСКОПЗАП, и, кстати, никакими санкциями это мне не аукнулось. Тоже, видимо, заслуга Первой Церкви. Полезный союзник, ничего не скажешь. И это без иронии.

Что-то они все задумали. Не верю, что наши взаимоотношения закончились после схватки в портале. Мне же спешить некуда. Ну и полностью про меня не забыли. Кто-то всё-таки за мною приглядывал. Не так топорно и нагло, как в своё время работали полицейские топтуны, но всё же. И судя по очень размытому и нерегулярному присутствию, которое не шибко-то и скрывали — ко мне прикрепили кого-то из медиумов Первой Церкви.

А ещё один раз мне показалось приближение уже знакомого Претендента. Вот только стопроцентной уверенности в том, что за мною наблюдал именно Маска, у меня не было. Может, так отзывались в энергетическом поле следы церковных медиумов? С этими странными ребятами мне встречаться не доводилось. Потому что в моём будущем они знали о приближении повелителя Потустороннего и предпочитали не даваться живыми.

Ладно, пустое. Общий итог: ничего сверхъестественного вокруг не происходило, и я мог основательно подготовиться к будущей поездке, чтобы со спокойной совестью знать о том, что в Пушкинских Горах демоноборцы занимаются своими прямыми обязанностями во главе с надёжным и лояльным мне человеком. Первым генералом моей армии света, хе-хе.

Кстати, пара слов об остальных участниках моей команды будущего!

Василиса очень быстро пришла в себя, после пробуждения дара. Спасибо мастеру Гарбиальди, поднявшему её на ноги после надлома и сохранившего дар рыжей ведьме. Мы пока не касались её способностей, потому что девочка навёрстывала упущенное, и я отпустил Васю пока поиграться на волю. Так что она каждый день выбиралась в центр Пушкинских Гор, где пропадала допоздна, наслаждаясь свободой и официальным статусом гражданина, у которого нет никаких проблем с законом. О, весь кайф от чистой совести может понять только тот, кого когда-то знатно припёрло к стенке. Так что девочка пошла вразнос. Она присылала мне кучу радостных фотографий, то от таблички «Я люблю Пушкинские Горы», то от могилы Александра Сергеевича, то из Зоограда, то со скамьи Онегина, то просто из магазина «Рублик», со счастливой мордочкой и прижатой к груди какой-нибудь вкуснючей вреднятины, при взгляде на которую у приличного гастроэнтеролога совершенно точно случился бы инфаркт. Энергия из Васи лилась нескончаемым потоком. И это украшало и без того симпатичную ведьмочку. Волнующий образ, право. И если Лиза была грациозной, величественной леди, то Василиса олицетворяла собою юность, когда мир вокруг только открывается и сексуальность тела ещё не обросла тренировками и опытом, но уже открыта и осознана. Это потом движения её станут отточенными, выверенными и многие вокруг не отметят разницы, но из каждого юного человека рано или поздно уходит открытость миру и способность удивляться. Натурально удивляться, замечу я, а не притворно. Потому что фальшь… Она всегда чувствуется, да…

Наверное, умудрённые сединами папики для того и возят повсюду юных дев. Им не нужно постоянного ублажения, и платят они совсем не за секс. Деньги эти уставшие от жизни мужи отваливают за то, чтобы безопасно наблюдать за фонтаном молодости, не боясь общественного порицания и осознавая полноценное право на эти взоры. Впитывая чужую юность. Даже закрывая глаза на то, что львиная часть их пассий откровенно симулирует, давно лишившись той самой способности удивляться.

Я, как бы, папиком не был, но энергия Васи заряжала и меня тоже. Пару раз получилось выбраться с ней в город, и мы ходили по улицам, словно юные влюблённые, когда соприкосновение рук наполнено искрами и невероятным восторгом. Секс был спонтанен, ярок и по-хулигански в непредназначенных для него местах, вроде скамьи пустынного парка или же заднего сидения ночного автобуса.

Василиса так быстро перестала быть той вредной особой, подмявшей под себя целый интернат, что это меня даже восхитило. Теперь передо мною была обычная девочка, с обычными интересами. Ей уже не хотелось забираться на вершину пищевой цепочки при помощи оберегов, амулетов и тайных техник. Понятное дело, что страсть к знаниям вернётся, но пока она просто радовалась внезапно добытой свободе. Ну и до ближайших демонов-хранителей из Пушкинских Гор было далеко, так что ведьма их не слышала, и это тоже накладывало свой отпечаток беззаботности. Получился маленький отпуск для рыжей злодейки. Пусть радуется.

Лиза же занималась вместе со мною, ненавязчиво став частью нашей демоноборческой команды. И если я не бродил с Васей, то был занят тренировками в составе нашего крепнущего сообщества. Обухов гонял группу совсем всерьёз: даже Иванов выкладывался до пота, хотя кому-кому, а мастеру-демоноборцу можно было бы и пофилонить. Но особенно круто доставалось едва не погубившему нас Староверову, с которого княжич и вовсе не слезал. Наш специалист по защите и поддержке старательно терпел любые нападки Обухова, пытаясь доказать что в следующий раз не ошибётся, но надежд на его счёт я не питал. Была бы моя воля, то и вовсе выгнал бы из группы. Людей хватает, не каждому надо давать второй шанс. Это не атакующий боец, который если погиб, то сам дурак. Это, всё-таки, поддержка, и если такой вот специалист слишком самоуверен в своей роли, то ошибку точно совершит. Ибо уверенность в себе и самоуверенность — разные вещи. То, что учудил носитель звёздочек в зоне с птичками, было не просто самоуверенностью, это была скорее заносчивость. Потому что надо трезво оценивать возможности.

Вот только бразды правления я осознанно передал Обухову, и вмешиваться в решения княжича не собирался. Ему тут жить, пусть репутацию себе строит. А Андрей хотел дать парню шанс, неустанно, при этом, напоминая ему о случившемся косяке. Наверное, для большей мотивации. Мы слушали его остроты, хмыкали, но и сами от тренировок не отлынивали. Я больше занимался раскачкой каналов, конечно. Ну и учил Лизу управлять своими силами. Удалённые уроки мы больше не оплачивали, потому как, то Лизе было не до этого, то её преподавателю, а из такого подхода образования не сделаешь. Короче, теперь лично я погружал красавицу в науку о контурах и силе, а значит: экономил на репетиторах,хе-хе. Ещё один член нашей команды: кинетик Кострубин старательно уничтожал тренировочные манекены всем, чем только мог, от зубочисток до чугунной наковальни. А сам Обухов медленно, но верно, становился экспертом по алебарде.

За тем же, как тренировался Иванов, невозможно было наблюдать без восторга. Рукопашник-мастер это намного круче балета, честное слово. Вместо перекуров, я устраивался поудобнее и просто наслаждался техникой лысого бородача. Мне было чему у него поучиться, и я старательно впитывал поэзию схватки.

Так что большую часть своего времени мы проводили на тренировочной площадке в усадьбе Обухова. Целыми днями оттачивали свои умения, попутно подбирая заказы на следующую вылазку и даже обсуждая перспективы той или иной зоны. Андрей поощрял открытость и прислушивался к каждому, чем подкупал членов команды ещё больше.

Надо сказать, активизация нашей группы привлекла порядочно внимания в известных кругах, связанных с борьбой с разрывами. Обухов даже зарегистрировал нас как организацию, дав ей название: «Пушгорские медведи».

Медведь у нас был только один, но Андрей объяснил, что это важно для выхода на рынок, и я ничего не понимаю. В целом, он был прав. Понимать в таких вещах я ровным счётом ничего не понимал, а заказы шли. Причём некоторые шли даже адресные. То есть где-нибудь в Вологде хотели видеть именно нас, и готовы были платить большие деньги за это. Вот только ехать было далеко. Странно, конечно, почему не находились специалисты поближе. Возможно, дело в награде, и те «большие деньги» что соблазняли Андрея, никак не интересовали бойцов географией поближе.

Был, кстати, заказ из Польши, но сделан он был скорее от отчаянья, потому что курвы предлагали совсем копейки, а никто в здравом уме за такое даже в машину не сядет, и уж тем более не поедет через границу в дикие края. Однако это Европа, у них последнее время шёл кризис за кризисом, между войнами, поэтому ждать от них прибыли не стал бы даже самый законченный дурак.

Мы работали с теми, кто находился рядом и предлагал достойную оплату. Хотя в очереди Андрея были и «бесплатные» зоны, о которых княжич не забывал. И хорошо, иначе совсем бы в Свиридова превратился.

Так вот ровненько шли дни, медленно приближалась осень, а это значило, что совсем скоро нужно было уже отправляться прочь. Академия имени Милонова никуда не делась, и туда надо ехать, чтобы хотя бы пристроить Лизу. За себя я не слишком переживал, потому что голову всем окружающим заморочу как надо. Очень будет удобно говорить преподавателям Академии, что всё это мне уже доводилось делать в Пушгорах, в команде с мастером Ивановым, а когда вернусь с дипломом, то также убеждённо буду рассказывать окружающим, как усердно учился в Твери. Куда не плюнь, всюду хорошо. Тем более, что за группа у Андрея сколачивалась, и интерес к ней со стороны других демоноборцев не угасал.

Кстати, насчёт интереса, в один из дней, к нам на тренировочную площадку зашёл дворецкий Андрея (да-да, Обухов теперь содержал ещё и дворецкого, настолько дела у княжича пошли в гору, причём на том куске земли, который мы отбили у Свиридова, уже начиналось какое-то интересное строительство и что-то мне подсказывало — Андрей своего не упустит).

— Ваше Сиятельство! Господин Дворкин прибыл.

Я в этот момент медитировал, но едва не вывалился из транса от удивления. Неспешно закончил свою тренировку, плавно вышел из мира энергетических потоков, и открыл глаза как раз для того чтобы увидеть, как на площадку по мраморной лестнице спускается уже знакомый мне пухляш-телекинетик. Сын погибшего Дворкина. Игнат, если не ошибаюсь. Именно с ним мы как-то сцепились в одном из заведений Пушкинских Гор. Один из его друзей-заводил был уже убит. Интересно, что сталось со вторым.

— Добрый день, — скромно поприветствовал он нас. По-моему, парень всё-таки похудел чуть-чуть. Лицо уж точно не так лоснится, как раньше. Впрочем, он потерял отца…

Наша тренировка остановилась. «Пушгорские медведи» с интересом изучали новичка.

— Господа. Я с искренней радостью желаю представить вам Игната Михайловича Дворкина, — заговорил Андрей…— Достойный юноша изъявил настойчивую жажду свершений и хотел бы присоединиться к нашему боевому сообществу! Закончил Санкт-Петербургский университет Боевого Применения, если вы осознаёте всю серьёзность.

Даже я что-то слышал. Действительно место славное, но закрытое. Попасть из провинции в такое учреждение невозможно. Элита. Военная элита. Что ж ты так слабо выступил в той драке, Игнатик? С таким образованием должен был развалить меня там на раз-два. Без полиции и прочей шушеры. Не хотел светиться, или всё же папа занёс тебе в голову какие-то принципы?

Бородатый Иванов вытер блестящую от пота лысину полотенцем, шагнул к Дворкину-младшему и первым протянул руку.

— Павел. Боевое Применение это серьёзно. Уважаю. Силён.

По этикету, вроде бы, бывший демоноборец так делать не должен был, но наш любитель слоников клал с прибором на такие мелочи.

После него представился Староверов, за ним Кострубин, Лиза и настала моя очередь.

Игнат не дрогнул, пожимая руку, когда мы оказались друг напротив друга. Ни капли удивления.

— Неожиданная встреча, да? — улыбнулся ему я. — Соболезную. Твой отец был хорошим человеком.

— И вы отомстили за него, — глухо сообщил петербуржец. — Нет никакой неожиданности в том, что я здесь. Потому что я пришёл сюда из-за вас, Илья. Дар должен служить людям. Мой папа всегда так говорил, но… Так, наверное, все родители думают. Я же этого не понимал. Теперь понимаю. Хочу сражаться вместе с вами. Для меня это будет большой честью. Мне очень жаль, что наше первое знакомство прошло так плохо. Я докажу, что могу жить иначе.

Он смотрел прямо и уверенно. В целом, в той драке парень показался наиболее адекватным. Бывает. Плохая компания и судьбу сломать может.

— Слоники трубят, что сначала себя покажи, потом слова говори. Попасть в «Медведи» непросто! — со скепсисом заметил Иванов, но Дворкин даже не повернулся в сторону графа. Он по-прежнему буравил меня взглядом.

— Иногда ты попадаешь в течение, из которого не можешь выбраться, — сказал Игнат. — Не видишь берегов и не знаешь, куда тебя несёт. Тебя всё устраивает. Тебе хорошо, а те, кто хочет вытащить тебя из воды, кажутся глупцами. Папа… Он пытался. Но я не слушал.

— Простите, вы уже имели честь лицезреть друг друга? — вмешался, наконец, удивлённый Обухов.

— Да, — коротко ответил я.

Игнат кивнул.

— Мир чрезвычайно тесен! Но, позвольте, я ознакомлю господина Дворкина с нашими порядками и правилами, — княжич потянул его на площадку, кратко вводя в курс дела.

Лиза положила мне руку на плечо.

— Это сын того урядника, которого убили? — тихо спросила она. Я кивнул.

— А где вы познакомились? Мне кажется, что там была история, Люшка! Интересная?

— Пара разбитых носов, одна дуэль, — пожал плечами я. — Ничего такого.

Просмотр Дворкина в деле должен был случиться в четверг. Как раз подвернулась ещё одна серебряная зона под Полоцком, с хорошей оплатой и подходящими условиями. Мы все вместе собрались в усадьбе Обухова, ставшей нашим постоянным лагерем, где планировали переночевать и с утра на двух машинах двинуться на юг.

Княжич сразу предупредил нас, что мы должен отнестись к заданию со всей серьёзностью. Не пить, не куролесить, допоздна не засиживаться и вести себя тихо. Будто бы с детьми общался! Однако подход верный, на дело надо идти с ясной головой.

Ну и шуметь у него в усадьбе мы и так не собирались, из-за больного отца Андрея, а на требование отказаться от алкоголя бородатый Иванов лишь отсалютовал бутылкой, в которой, как знал уже каждый из нас, кроме, разве, Дворкина, был холодный чай, а не коньяк.

Спали в гостевом домике, совсем как простые смертные, на двухъярусных кроватях, которые леший знает, откуда, притащил Андрей. Роль организатора небольшого боевого отряда его просто захватила. Правда, отдавать свои земли под такое это, на мой взгляд, ошибка, но хозяин барин.

Ну, или в данном случае: хозяин — князь.

Вот только именно в этот день всё вернулось на круги свои. Беззаботная рутина ушла посреди ночи, когда над Пушкинскими Горами раздалась сирена, к которой почти сразу же присоединился колокольный набат. Я спал на нижней койке, едва умещаясь на ней с Лизой, а вот Кострубин дрых на полке выше, и от звука вскочил, ударившись головой о потолок. Чертыхнулся и тут же попросил прощения.

За окном ревело так, словно бренный мир встречал апокалипсис. Я выбрался из кровати, облачаясь. Когда зона открылась в центре города — ревело не так сильно. Сейчас же даже мурашки по телу шли от тревоги.

— Что это? — испуганно спросила Лиза. — Что происходит.

— Вторжение, — ответил из темноты граф Иванов. Он ступил на пятно света, проникающего из окна, уже полностью одетый. Глаза бородача сверкали радостным безумием. — Вторжение с бездушными. Мы должны идти.

Глава 10

Разрыв случился неподалёку от гостиницы «Дружба», находящейся в окружении жилых домов, и на этот раз всё оказалось гораздо серьёзнее. Не было у противника накопления сил в замкнутом пространстве, не было времени для обмена остротами и неторопливого выбора стратегии между силами обороны. Времени вообще не было: демоны открыли портал прямо посреди проспекта и начали атаку сразу, без промедлений, не дожидаясь ни демоноборцев Гордеева, ни войск Первой Церкви. Негодяи.

Работали, засранцы, в этот раз на победу, а не на участие. Хвалю.

Когда мы приехали к серой зоне посреди Пушкинских Гор, то сначала столкнулись с полицейским кордоном. Однако нас почти сразу пропустили, попутно сообщив, что группа Борзова уже вошла в сопряжение, как и подразделения тяжелой имперской пехоты. Полицейские автомобили рвали ночь проблесковыми маячками. В ночном небе, держась подальше от серого марева, кружили вертолёты Первой Церкви. Бело-голубые броневики священного воинства создавали кордон второго уровня, отсекая полицию от теней, мечущихся в густом тумане. Солдаты Церкви торопливо сооружали огневые точки по границе прорыва. Это была уже их работа, их стезя, а не полиции. Хотя, наверное, каждый стражник хотел идти на выручку людям, оказавшимся в ловушке.

Но выполнял приказ, организовывая тыл.

В пелене серого мира оказалось несколько жилых домов, и нет никаких сомнений, посреди ночи их обитатели совершенно точно были застигнуты прорывом в своих постелях. Тяжёлая пехота пыталась пробиться к домам и организовать эвакуацию, но без поддержки одарённых они лишь могли задержать демонов ценою своих жизней.

И они делали это. Шум сражения был слышан даже здесь. Крики боли, рёв демонов, лязг железа. Я даже шутить перестал, понимая какой кошмар творится в тумане.

Первая Церковь без слов пропустила нашу группу к месту сражения. Кто-то даже отсалютовал, грохнув кулаком по груди. Да, пока не подошли основные резервы демоноборцев — мы их надежда.

Когда наша группа вошла в зону, прокладывая себе путь в поисках источника, то почти сразу же оказалась атакована двумя бронированными двухметровыми монстрами. Мускулистые серые руки гигантов были опутаны шипастыми браслетами, на могучих плечах, на неестественно длинных шеях щёлкали хищными челюстями полу-пёсьи полу-птичьи морды. Дикие чёрные глаза пучились так сильно, что казалось: они вот-вот выпадут из орбит.

Обоих посланников серого мира красиво прикончил Иванов, причём красота движений графа была не в грации какой-либо или же картинных позах, а именно в рациональности. Минимум лишний движений, максимум убийства. Демоны ещё не упали на асфальт, а наш рукопашник уже шёл дальше. Над ним вспыхнул щит, затем второй — Староверов принялся за дело. Он развешивал над собой звёзды, старательно раскидывая свободные сгустки энергии по товарищам. Сосредоточенный, собранный. Хорошо, пусть старается. Ему надо реабилитироваться.

Из окна дома, слева от нас, со звоном разбитого стекла выпрыгнула летучая тварь, и, хлопая кожистыми крыльями, тяжело направилась вглубь зону. В лапах монстра истошно верещала женщина. Дворкин среагировал раньше моего крика. Он пустил в демона кусок бордюра за миг до того как я крикнул:

— Она ж упадёт!

Кинетик пристально наблюдал за тем, как подбитая тварь завалилась на одно крыло, теряя высоту. Ну, неплохо попал. Учёл, что нельзя убивать монстра…

Вот только демон с жертвой опустились на землю где-то в тумане, далеко от нас. И крик женщины резко удалялся.

— Скотство! Что они делают? — выругался Дворкин. — Зачем тащат?

— Идём! Идём! Держитесь дома! Защищайте невинных! — закричал Андрей.

Кострубин и Дворкин оказались по бокам от графа Иванова, прикрывая фланги. Мрачный Обухов с алебардой двинулся за ними следом. Без Пепельного Медведя он явно чувствовал себя неполноценным, но это хороший для него урок. Надо уметь обращаться с любым оружием и быть боевой единицей в любой ситуации. По-хорошему ему б ещё и алебарду сломать, но, полагаю, пока так делать не стоит. Не всё сразу.

Наш отряд шёл вдоль по проспекту. Слева едва угадывались контуры жилого дома, из которого доносились мольбы о помощи, но вот рыка демонов не было слышно. То ли мы вспугнули кого-то, то ли перебили, то ли до них ещё не дошла очередь.

Вот только повсюду под покровом тумана плакали и кричали люди. То тут, то там слышался рык демонов и боевые кличи солдат. Вокруг шумело сражение, но я его пока не видел, и это напрягало. Зато впереди страшно сверкало, отчего туман белел. Впереди шёл крепкий магический бой, отзвуки заклинаний доносились аж до меня, пробирая тело физически ощущаемыми волнами. Чёрт, это всё прямо серьёзно! У портала заруба?

— Давайте ускоримся! — крикнул я своим, повернулся к Лизе. — Лиза! Люди! Надо выводить людей! Останься!

Та спорить не стала, сразу бросилась в серую пелену, где угадывался тёмный силуэт дома.

— Сюда, сюда! — послышался её звонкий голос. — Сюда, здесь выход!

Из мрака подъезда проступило несколько фигур. Женщина с плачущим ребёнком. Перепуганный мужчина в одних трусах, помогающий идти сморщенному деду. Окровавленный юноша, бредущий босиком по асфальту и потерянно повторяющий:

— Лена? Лена… Вы не видели Лену?

Из темноты вырвалась крылатая фигура, целясь в идущих людей, но с визгом забилась под колючими молниями. Дожигая демона, Лена подогнала спасённых:

— Давайте, милые, давайте!

От гари защипало в горле. Нас нагнало несколько бойцов Церкви, обходя почти у самой стены здания, но они тут же схлестнулись с ещё двумя птицепесьеголовыми демонами, вылетевшими из тумана с диким клёкотом. Тела воинов полетели в разные стороны, словно кегли, однако один из нападавших быстро лишился жизни в этой атаке, а вот второй, добив группу, в азарте рванулся вперёд в гигантском прыжке. Он оттолкнулся от стены дома, забрав слишком высоко, и, случайно, покинул зону. Снаружи загрохотало, и стальной дождь швырнул тело обратно в серый туман. Чудище грохнулось на спину, изумлённо глядя куда-то в небо. Готов.

Огонь за пределами серой зоны прекратился почти сразу, но я слышал, как пули визжат об асфальт совсем рядом с нами.

Одна из пуль чиркнула у ног изумлённой Лизы. Твою мать, вы там ополумели, святоши⁈

— Не стрелять! Не стрелять! — проорал я, влив в голос побольше мощи. Наверное, мой вопль накрыл всю зону. Тем лучше.

Очереди стихли. Зато сквозь туман со стороны Первой Церкви ворвалась ещё группа служителей. На этот раз не только бойцы. Несколько священников присоединились к Лизе, помогая выводить людей. Солдаты же ушли вперёд, отсекая девушку и меня от вероятного противника. Так не пойдёт. Мне надо догонять наших.

— Справишься? — спросил я у Лизы и та кивнула. Вот и славно. Не хотелось бы её сейчас в такую мясорубку кидать. И оставлять одну не хотелось.

— Иди! — поняла мои сомнения она. — Я дальше не сунусь, Люшка. Иди за ребятами! Тут всё будет в порядке!

На словах мы все справляемся. Я ещё несколько долгих секунд метался, в сомнениях. А затем увидел чуть впереди и правее росчерк светящегося креста. Паладины. Значит, фронт сдвинулся. Отлично.

— Хорошо, Лиза. Береги себя! Я скоро! — напоследок попросил я и рванулся вслед за нашей командой.

Это вторжение нельзя было назвать рядовым. Слишком много демонов, причём демонов разного вида. Крылатые твари, птичепесья пехота, уже знакомая Железная Гвардия! Пока мы пробивались к источнику энергии, нам путь пригрозил Грызун из Плевенса. Никак не ожидал увидеть эту тварь здесь! Они ж только в Англии встречаются! Какого лешего происходит?

— Назад! Назад! — крикнул я. Иванов на рефлексах отпрыгнул, выполняя команду. А покрытый щетиной гигантский бобёр, с клешнями и двадцатью паучьими глазами, грохнул хвостом по земле там, куда должен был ступить граф. В метре от него лежал убитый имперский пехотинец, и удар Грызуна расплющил тело, смяв латы как фольгу.

— Что это за чудище⁈ — крикнул Кострубин. — Что это⁈

Надо отдать ему должное, невзирая на вопли, наш кинетик обрушил на гиганта град снарядов, выхватывая их из темноты. В ход шло всё: осколки асфальта, обломки металла, даже какая-то тряпка полетела. Позади Грызуна снова вспыхнуло магическое пламя, и в его отсвете я увидел силуэт человека с огромным молотом. Боец завис в воздухе, занося оружие для удара. Однако атаковал он кого-то другого, не Грызуна. И уже в полёте траектория атаки изменилась, в один миг превратившись в траекторию безвольного падения. Рядом с телом демоноборца падало оружие.

— Глаза выбивай ему! — закричал я.

Зверюга прыгнула на нас. Клешни вспороли асфальт, а уродливая голова рванулась к застывшему в оцепенении Староверову. Андрей успел сдёрнуть нашего специалиста поддержки с места, и кривые зубы Грызуна врезались в дорожное покрытие с таким скрежетом, что меня передёрнуло.

Как будто сам зубами об асфальт приложился!

Тварь взвыла истошно, очень высоким голосом. Над моей головой пролетела её клешня, и я поднырнул под жуткую конечность. Чёрт, без големов придётся работать руками.

Кострубин и Дворкин забросали глаза чудовища всем, чем могли. Несколько чёрных буркал лопнули, отчего Грызун снова завопил.

— Под нижнюю челюсть! Под нижнюю бей! — увидел я как на холке монстра появился Иванов. Граф полоснул тварь своими алыми клинками. Из ран полилась чёрная кровь, но это лишь разозлило Грызуна из Плевенса. Он выдрал передние зубы из асфальта, взмахнул хвостом: Староверова и Дворкина как ветром сдуло. Оба улетели куда-то в туман. Иванов не удержался на взбесившемся звере и слетел с него. Кончик хвоста по касательной задел Обухова. Княжич грохнулся на спину, потеряв алебарду. Вид у него был растерянный, но уже через миг Андрей ужом скользнул навстречу врагу.

Да, Андрюша, такой бой это вам не на медведях скакать. Грызун зверёк опасный. Я оказался у основания хвоста и вогнал в него меч. Гигант содрогнулся, выгнулся, пытаясь разглядеть нового обидчика. Справа почудилось дуновение затхлого воздуха. Что-то приближалось ко мне оттуда. Что-то неприятное.

Бах!

От удара клешнёй у меня дыхание выбило из груди. Энергетический доспех лопнул сразу. Щиты, наброшенные Староверовым, спасли от моментальной смерти, но погасить инерцию не смогли. Я взлетел в воздух, маша руками в поисках опоры, а когда грохнулся на асфальт, то, неожиданно, увидел цвета в этой мерзкой серости.

Правда это были цветные круги перед глазами после удара, и они быстро прошли. Осторожно поднявшись, я пронзил мечом вылетевшего на меня Железного Гвардейца, и шатнулся в ту сторону, где бесновался Грызун из Плевенса. Вот это он меня приложил. Так, а где та сторона? Где все вообще? Откуда я прилетел? Вокруг кипело сражение, в голове шумело.

Через несколько шагов я споткнулся о человеческое тело, и неловко упал рядом. Ребра болели, перед глазами всё плясало. Мда. Что бы я ни думал о Староверове — его заклинания спасли мне жизнь. Наверное, не стоит на него ворчать.

Я упёрся руками в асфальт, поднимаясь, и бросил взгляд на покойника рядом. Твою мать.

Тело, о которое я споткнулся, было выкручено в спираль, словно его выжал как тряпку пьяный великан. Но молодое белое лицо с разинутым ртом я узнал: Глеб из команды Чёрного Рыцаря. Мертвее мёртвого. Ёжкина кошка!

Откуда-то слева раздался ритмичный предсмертный рык. Шлёпнуло что-то большое по асфальту, ещё раз. А затем словно кто-то зааплодировал одной рукой о камни, сначала быстро, а потом всё медленнее и медленнее. Агония хвоста о камни.

Грызун отдавал душу… кому-то. Не знаю его вероисповедания. Наверное, кому-то из наших.

— Стас! Игорь! Илья⁈ — хрипло закричал в тумане Андрей, как раз с той стороны.

— Я здесь! — просипел я. Ох, как больно! Рёбра сломал⁈ Вряд ли в этом гвалте меня кто-нибудь услышал.

— Здесь… — послышалось позади холодное и ехидное. Так, кажется, я ошибся. Всё-таки кто-то меня услышал, и это плохо. Но… Почему этот голос так мне знаком⁈

— Я тоже здесь, — хищно сообщили мне. Я медленно обернулся, не слыша более криков товарищей. Иванов что-то командовал, Андрей звал меня, безумно хохотал кто-то из сокрытых туманом солдат. Снова что-то сверкнуло, но чуть позади. Но только теперь всё стало неважным. Вокруг кипела битва, звенела сталь о когти и обрывались жизни, но это было словно где-то за кадром.

— Я чувствую твой дар, а значит, ты умрёшь, — сказал голос.

В тумане проступил человек в белых одеждах, длинные прямые белые волосы закрывали лицо, обманчиво создавая впечатление, что их владелец ничего не видит. Небольшие рога пробивались из-под причёски. Тщательно подпиленные и заточенные.

Когда-то я их тоже точил…

— Грайбай… — ахнул я. Старый учитель. Тот, кто сделал меня тем, кем я стал. Кто поделился со мною знаниями. Кто открыл мне тайные техники боя. Научил драться так, чтобы побеждать. Подготовил к жизни. Стал мне отцом. Суровым, жестоким, но всё же отцом.

Его парные клинки смотрели лезвиями вниз и чуть-чуть в стороны. Подбородок чуть опущен, но это снова обманка. Демон видел всё вокруг. Чувствовал колебания воздуха, запахи, звуки, даже перепады температур. Он учитывал всё.

— Ты знаешь меня? — удивился Грайбай Белый. — Откуда? Никогда прежде я не покидал родного мира. Моя слава принадлежит лишь моей стороне. Впрочем, не важно. Ты же всё равно умрёшь. Увы.

— Ты убьёшь меня без вызова на поединок? Как… наёмный убийца? — сказал я, сдерживая удивление. — Может, я и правда не знаю тебя,Грайбай? Я ведь думал, что ты можешь выйти на бой вместо кого-то на дуэли, что ты можешь сразиться за кого-то ради денег, ради удовольствия, ради тренировки. Но это всегда был честный вызов, Грайбай Белый. Что изменилось?

— Откуда ты знаешь моё имя? — похолодел голос учителя. Он медленно двинулся в сторону, обходя меня справа. Из тумана вылетел воин Церкви, и длинноволосый даже не посмотрел в направлении противника. Неуловимое движение, и клинок вошёл в смотровую щель бедняги. Короткий взмах, капли стряхнутой крови упали на асфальт, и только после этого тело бойца коснулось земли.

Грайбай неотрывно смотрел на меня.

— Ты заинтриговал меня, мальчик, — признался он. — Ты это он, верно? Тот, о ком говорил Мордард?

Сзади снова кто-то заорал. Истошно, прощаясь с жизнью. Слева бахнуло. С рёвом и грохотом. Запахло пылью и каменной крошкой. Я пытался проморгаться от едкой взвеси, поднятой чьим-то падением или ударом. Откашлялся. Глаза заслезились.

Грайбай приближался. Безмерное безвременье, сколько раз я видел эту неспешную плавную походку. Сколько раз эта кажущаяся неторопливость в один миг обращалась в стремительную атаку, после которой противник демона-дуэлянта терял жизнь.

— Ты тот, кто должен умереть ради всеобщего блага? — искренне поинтересовался он.

— Я не хочу драться с тобой, Грайбай Белый, — помотал головой я. — Не хочу и не стану. Пусть это останется с тобой до конца.

— Но драки и не будет, мальчик, — он поднял голову так, что волосы расступились, явив холодную полуулыбку. — Будет только смерть. Ты слишком юн, чтобы драться. Но, тем не менее, я вызываю тебя на бой, и отказ не принимается.

Я знал, как он атакует. Знал куда будет бить. Куда ударит, если первый натиск окончится неудачей. Сотни, тысячи поединков Грайбая проходили перед моими глазами. Поэтому я ушёл от первой атаки, затем от второй, от третьей. Рёбра болели и мешали страшно от резких движений, но выбирать не приходилось.

Когда серия закончилась, и ни один из ударов не достиг цели, Грайбай остановился и хмыкнул:

— Ты хорош…

«Потому что меня учил ты», — хотел сказать ему я, но промолчал. Не поверит. Не поймёт.

— Я не хочу драться с тобой…

Но ведь должен. Должен. Душа, ты чего⁈ Почему так всё серьёзно? Будь здесь кто угодно из мира демонов — было бы весело и задорно, даже если бы мне кишки выпустили. Но тут оказался именно Грайбай. Единственный демон, смерти которого я не хотел.

— Жаль, — печально ответил дуэлянт, медленно, но неумолимо двигаясь в мою сторону.

— Найди себе врага по размеру! — крикнули из-за спины демона. Голос звучал глухо, сквозь клочья тумана с лязгом проступила фигура рыцаря. Борзов…

— Уходи отсюда! — заорал я ему. — Уходи!

Грайбай неспешно, нарочито неспешно попятился, держась так, чтобы видеть нас обоих. Голова его снова опустилась, а хищные клинки чуть подрагивали, мечтая сорваться в стремительный и смертельный полёт.

— Назад, Артемьев! Он мой! — заорал Борзов. Узнал, засранец.

— Борзов, уходи, дурак! Уходи отсюда! Он убьёт тебя!

Рыцарь только захохотал, а затем обрушился на Грайбая со всей мощью, которой владел. Клинок его сверкал, опускаясь так быстро, что стало страшно: сколько же сил для боя вычерпывает демоноборец. Несмотря на вес доспехов Борзов двигался стремительно и легко.

Но перед ним был лучший дуэлянт из тех, кого я знал. Грайбай Белый ловко уходил от всех атак рыцаря, плавно смещаясь так, чтобы всё время оказываться где-то в стороне, при этом стараясь держаться так, чтобы рыцарь оставался между нами. Демон ждал атаки с моей стороны.

— Грайбай, отступись. Мы не враги. Прошу тебя, — крикнул я. — Мы не враги!

Борзов с рёвом рванулся вперёд. Один рубящий, второй рубящий, пинок ногою в живот, и вот здесь Грайбай его и поймал. Подбросил левый клинок, перехватил стальной сапог рыцаря, дёрнул, и когда воин сел на шпагат, то поймал подброшенное в воздух оружие и одним движением вонзил оба меча в забрало рыцаря. Отступил, снова стряхивая кровь. Борзов молча завалился на бок. Чёрт.

— Зря ты ему не помог, — мелодично сказал Грайбай. — Я здесь, чтобы убивать одарённых. Таков уговор. Я исполняю уговоры. И ты прав, мальчик. Мы не враги. Ничего личного.

Я отвёл свой клинок в сторону, пропуская через себя силу. Выбора нет. Придётся драться. Раненым, неполноценным, против лучшего мастера дуэлей… Грайбай медленно пошёл ко мне, и его волосы снова скрывали бледное лицо.

Ну, прости, отец.

И да, Мордард, ты ответишь мне за такую подлянку.

Глава 11

Когда мы с моим учителем сошлись в схватке, то мир вокруг будто потускнел ещё больше. Звуки притихли, да и суета теней в тумане как-то замедлилась. Так бывает, когда обостряются чувства, а концентрация достигает предела. Бой, несомненно, предстоял серьёзный. Ведь передо мною был не какой-то дворянчик с десятком дуэлей за плечами (и это уже прямо матёрый тип будет, обычно за первой у многих заканчивается путь поединщика). Передо мною оказался Грайбай Белый. Демон, который зарабатывал дуэлями себе на жизнь. Зарабатывал в мире, где смерть это событие ничем не отличающееся от обеда. Просто неминуемый этап существования.

Так что в бою с таким противником я действовал от обороны. Во-первых, так надёжнее, а во-вторых… Я до сих пор не решился биться против учителя насмерть. Надеялся, что если потяну время, то получится избежать развязки. Перед лицом учителя, заменившего мне отца, я снова стал тем робким брошенным в портал мальчишкой. Я видел смерть Грайбая… И не хочу видеть её ещё раз.

Белый демон перетекал из стойки в стойку, то атакуя стремительно, то выходя с дистанции боя демонстративно неспешно, а затем вновь ныряя вперёд и рассекая воздух яростными сериями.

О, я много раз видел это. Я знал его, потому был готов к любым финтам.

Лицо демона-дуэлянта скрывали волосы, и потому считать эмоции учителя я не мог. Но можно быть уверенным в том, что он удивлён.

— Почему ты не атакуешь, мальчик? — спросил Грайбай после очередного захода. Он отступил, плавно сдвигаясь вправо. Наш танец ненадолго прервали: С рёвом на меня спикировала крылатая тварь, но тут же жалобно пискнула и заглохла. Сталь моего клинка пронзила ей горло, и бьющееся в агонии тело грохнулось на асфальт. Из тумана почти одновременно выскочили имперский латник и инок Первой Церкви. Вооружённый мечом и щитом боец ринулся в атаку на белого демона, в то время как священник выкрикнул заклинание, отчего лезвие латника засверкало ослепительным пламенем. Грайбай убил обоих демоноборцев в течении секунды, и даже не повернувшись к жертвам.

Причем на этот раз он выместил на них свою досаду за неудачный бой и весьма кроваво обошёлся с бойцами. Белые одежды дуэлянта покрылись брызгами и пятнами. Ярость Грайбая пробудилась на пару мгновений и тут же исчезла. Демон снова стал спокойным, мягким в движениях.

— Ты ведь можешь нападать. Я вижу, что ты можешь. Я вижу твой потенциал. Ты боишься? — в размышлении проговорил Грайбай, крутанул в кистях мечи, плавно приближаясь ко мне маленькими, танцующими шажками. Казалось, будто он плывёт над асфальтом.

— Я не хочу с тобой драться, — упрямо сказал я, внимательно следя за движениями учителя. Силы подходили к концу. Странно, что мне до сих пор удалось пережить все атаки Грайбая. Да, я знал его тактики, его движения, но мощь его мне тоже была известна. Встречать натиск учителя с моими текущими запасами энергии, которой я компенсировал недостаточную физическую подготовку тела, долго не смогу. Ещё несколько таких серий и я просто погибну.

Но ещё не поздно начать драться по-настоящему, а не только обороняться. Ещё не поздно… Однако, надежда на другой исход ещё теплилась. И, наверное, не зря. Потому что я знал его слабости… У меня оставался шанс.

— В тебе есть искра, мальчик, — вдруг промолвил демон-дуэлянт. — Вижу её. Теперь я её вижу хорошо.

Ну, слава всему хорошему, заметил. Это повышает мои проценты на успех мероприятия. Да-да, главная страсть Грайбая Белого — это драка. Искусство и поэзия смертоносного боя. Учитель всегда говорил, что если хочешь сражаться красиво, то должен обладать внутренним даром дуэлянта, высшей искрой дарованной вечностью только избранным. Грайбай часто сетовал, что найти хорошего ученика невозможно. Что он готов отдать правую руку, если встретит достойного. Что судьба подарила ему, когда он пошёл на поводу несвойственной жалости, ученика, которого он не ждал. Та жалость и была знаком! Ведь только позже демон разглядел в мальчишке то, что искал всю свою жизнь.

Привет, хе-хе, ещё раз.

Грайбай остановился, задумчиво продолжая:

— Ты можешь стать поединщиком, о котором сложат легенды.

Он поднял голову, и волосы соскользнули с бледного лица, явив большие глаза без ресниц и ужасные шрамы. Демон был жесток. Груб. Но он был мне как родной. Я ведь даже будучи в сером мире, будучи лишённым души, а значит и яркости чувств, несколько недель не мог прийти в себя после того, как Грайбай погиб.

Не хочу это вспоминать. Не хочу. Сейчас он жив и пусть так будет дальше и завтра.

— Ты можешь стать лучше меня, — удивлённо ахнул демон-дуэлянт. — Я вижу это. Ты уже знаешь то, чего не должен. Как? Откуда?

Я пожал плечами, но не расслаблялся. Потому что знал кто передо мною. Ждал особенной проверки.

И Грайбай не разочаровал. Он резко атаковал, взвившись в смертельной карусели. Демон подпрыгнул почти на метр, вращаясь всем туловищем с такой скоростью, что руки с мечами размывались в сером тумане. Я встретил его бурлящим ветряным блоком, выложив последние силы. Этот приём учитель показывал мне, и он же учил единственному верному варианту защиты.

Едва меч попал в блок, наткнувшись на сопротивление ветра, я резко опустил температуру внутри воздушной ловушки, замедляя зачарованную сталь. Я знал секрет его приёма и хитрости оружия. Первой ошибкой была бы попытка уйти от удара. Тем бы я дал ещё больше разогнаться смертельному волчку, а чем больше в нём силы, тем неудержимее он становится. Но если всё-таки решил уклоняться, то ноги в руки и беги до горизонта, в надежде что демон устанет догонять. Вторая ошибка была бы заслоняться от вихря любой материальной преградой, потому что клинки Грайбая сносили всё, даже зачарованная сталь рвалась как бумага, когда он запускал свой смертельный танец.

Третья ошибка была бы не делать вообще ничего. Тут даже примеры не нужны.

На моём уровне варианты противодействия заканчивались. Кроме того, что я и использовал.

Кружащийся в смертельном вихре демон попался в ловушку, не ожидая от юнца цветного мира такого ответа. Рукоять клинка вырвало из ладони демона, и он вскрикнул от боли, а затем инерция бросила его прочь, выбив из танца. Он отлетел на несколько метров, размахивая руками и пытаясь остановиться. Упал на асфальт, рядом с трупом одного из воинов церкви. Резко повернул ко мне голову.

— Откуда ты знаешь⁈ — ахнул демон. Он торопливо поднялся на ноги, смёл с лица волосы, вглядываясь в меня. — Откуда⁈

Я молчал. Позади слышались зычные команды, вперемешку с религиозными напевами. К нам приближались более организованные гости, чем спешно собранные для атаки патрульные Первой Церкви. Последних, должно быть, давно уже всех перебили.

— Священное братство! — заорал кто-то. — Именем Иисуса, в атаку!

Ну да, точно, они. Надо тянуть время. Дуэлянт не станет сражаться с ними и отступит. А, значит, мне не придётся его убивать. Ох, поторопитесь, святоши, поторопитесь. Я тяну время, но надолго меня не хватит.

После этого блока меня вообще ни на что не хватит! Тело ныло от макушки и до пальцев ног. Руки дрожали. Грайбай в атаку не лез, и спасибо на этом.

— Мордард не врёт? Ты… Был с нами⁈ Ты победил Голодного Бога⁈ Это всё уже было⁈ — ошеломлённо сказал он. — Или это будет⁈ Ты не мог знать, как отбить эту атаку. Не мог! Если только я тебя этому не научил! Я учил тебя тогда⁈ Но как⁈

Я молча подтолкнул ему клинок, выдранный воздушной ловушкой. Грайбай подхватил его с земли. Попятился. Рядом с ним вдруг возникла уже знакомая мне обнажённая щитница в юбке. Мариен, вроде бы. Чёрный столп света висел над её головой, устремляясь куда-то в серые небеса.

Бездушные стояли плечом к плечу, источая проклятый свет.

— Он ещщщщщё жжживввв? — прошипела демоница, с презрением глянув на Грайбая. — Ты не ссссмог, белый⁈ Ссслабак!

Тот не ответил. Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением. Впрочем, демоница и не ждала объяснений. Мариен хищно оскалилась и прыгнула на меня, будто пантера в смертельной атаке. Вытянувшись в полёте, она ударила кромкой щита, от которой я еле увернулся, почувствовав на лице дуновение воздуха. Мариен приземлилась на асфальт и тут же атаковала сверкающим клинком. Я машинально парировал атаку, и мой меч сломался при ударе, словно веточка. Ёжкина ты кошка! В сторону, Илюша!

Магия, окутывающая оружие Мариен, обожгла предплечье. Так, это не хорошо. Очень-очень не хорошо. Однако я хоть и был пуст по силами, но сдаваться не собирался. Мариен с хохотом двинулась на меня, размахивая мечом и то и дело, пытаясь врезать мне в лицо щитом. Демоница взвизгивала с каждой атакой, и некрасиво щерилась. Грайбай стоял неподвижно, наблюдая за схваткой. Я же пятился и уклонялся,поджидая удобный момент.

И он, как всегда и бывает, представился. Из-за остервенелого замаха меча демоница шагнула чуть дальше, чем это было безопасно. Визга в этот момент уже не было, наверное, бездушная сразу поняла, что ошиблась. Мариен замерла внеудобной позе, и в этот момент я и поднырнул к ней, крутанулся в подсечке. Демоница грохнулась на асфальт. Молча, без звука.

Я торопливо залез за пазуху, и почувствовал в ладони вложенную рукоять ещё одного меча. Уже тяжёлого, обычного. Жаль предыдущее оружие, но что поделать. Иногда инструмент ломается. Выудив оружие, я настороженно уставился на неподвижно лежащую Мариен. Головой приложилась, что ли?

Демоница не шевелилась, а силуэт Грайбая уже растаял в тумане. Сзади почудилось движение, и рядом со мною оказался могучий боец с двуручным крестом. По правую руку от него вышагивал ещё один такой же. И ещё. За ними двигалась стена щитов с сияющими крестами. Всё, Первая Церковь подвезла резервы. Теперь всё должно быть попроще.

— Юноша, эвакуационные команды ожидают тебя там, — зычно проговорил он, указывая направление, затем увидел труп женщины и добавил:

— Но, впрочем, вижу, что твои умения понадобятся Господу! Восславь его имя кровью неверных!

От церковников отделился диакон лекарь, коснулся моего плеча, бесцеремонно считал моё состояние. Вздохнул тяжело.

— Ты на грани, сын мой. Отступи. Дальше будем действовать мы, именем Господа! — сказал он. — Возвращайся назад!

Святое воинство двинулось дальше, а я остановился над трупом демоницы, уставившись на две кровавые раны вместо её глаз. Раны, оставленные узкими и лёгкими клинками. Раны, нанесённые со спины и пробившие хорошенькую головку насквозь.

Грайбай успел убить Мариен, пока я крутился в подсечке? Или та долгожданная ошибка атаки была вызвана его вмешательством⁈

Учитель успел прикончить демоницу и отступить. Я достучался до него…

— Спасибо, отец, — под нос сказал себе я. Подобрал светящийся клинок, и по жилам пробежала дрожь от скрывающейся в оружии мощи. Хороший подгон. Какой баланс! Ох, теперь натворю делов-то! Я с интересом изучал клинок, когда услышал голос Андрея:

— Илья! Илья!

— Я здесь!

Болело всё, но на этот раз вместо писка получился вполне себе крик. Княжич оказался рядом почти сразу. Бегло убедился, что я в порядке, затем заметил труп Мариен. Чёрный свет уже почти не был виден, едва сочась из тела убитой. Надо бы забрать её сущность… Но слишком много свидетелей.

— Это же бездушная! Илья! Ничего себе!

— Что с остальными? — не прокомментировал я ситуацию.

— Вывели группу жителей из того дома, — он махнул куда-то в сторону, в серый туман. — Иванов ранен, Кострубин тоже. Ничего серьёзного, но я приказал им отступить. Да и церковников набежало, они всех заворачивают. Ты как? Сражаться сможешь? Староверов и Дворкин сопровождают раненых, но я готов идти дальше.

Молодец, княжич. Готов он… Я медленно помотал головой.

— Если только у тебя нет амулетов заряжающих, — добавил, подумав. Андрей помрачнел и с сожалением глянул куда-то вглубь зоны вторжения. С его алебарды вязко капала чёрная кровь.

— Меня хорошо размотала эта… дама, — я кивнул на убитую Мариен. Говорить про Грайбая я не хотел.

— Проклятье. Борзов низвергнут… — ахнул княжич. Бросился к лежащему на асфальте чёрному рыцарю. — Что стало с его командой? Ты видел что-нибудь?

— Видел ещё одного из его ребят. Тоже убит.

— Горе уезду… — прошептал Обухов — Невосполнимая утрата.

И именно в этот момент умер хранитель портала, которого я так и не увидел. Не знаю, кто до него добрался, церковники или кто-то из одарённых. Неважно. Выброс энергии наполнил меня силой. Я стоял, пошатываясь под невидимыми волнами, восполняя запасы, прокачивая их в хранилище через растянутые каналы. Ощущение, когда ты делаешь слишком большой глоток. Будто глотку сейчас разорвёт, и уже нет дороги назад, уже надо проталкивать вглубь.

— Илья… — тихо сказал Андрей, когда серость стала отступать. Звуки вокруг изменились. Мимо тотчас проехал броневик Первой Церкви с пулемётом на крыше. Бронированный стрелок нажал на гашетку, и крупнокалиберное орудие гулко застучало. Ему ответил мерзкий визг.

— Что Илья? — спросил я с блаженным видом.

— Ты обладаешь талантом поглощать энергию портала? — серьёзно спросил Андрей.

Так, кажется я спалился.

— Что делать? — сыграл я в дурачка.

Он осуждающе смотрел на меня, и врать ему почему-то не хотелось. Так что я кивнул, признаваясь.

— Этому учат годами, Илья. Как ты сумел заполучить этот талант?

Я услышал крик неподалёку, за которым последовал яростный рык. Обернулся. Серый мир отступил, но ночь-то никуда не делась. Зато энергии сейчас во мне было предостаточно. Чувства обострились, я стал различать автомобили у края дороги, ряды тополей. Пятиэтажные дома по обе стороны дороги. Кричали совсем рядом. Справа.

— Илья⁈ — громом по барабанным перепонкам дал голос Андрея. Я поморщился, поднял руку, мол, тихо! А затем сорвался с места. Драка была совсем рядом. В подъезде дома справа. К нему только приближалось двое автоматчиков Первой Церкви, и шли они очень неспешно, пусть и осторожно, да старательно тактикульно.

Я ворвался в подъезд, когда им оставалось до него ещё метров десять. Взлетел по лестничной площадке, спеша на звук драки, как гончая на запах кролика. Бой шёл в квартире на четвёртом этаже. Когда я влетел в неё, то схватка заканчивалась: на полу вся в крови лежала одарённая, прижимая к груди раненую руку, и ногами отбивалась от наседающей на неё твари. Поломанный железный гвардеец потерял лапу, но по-прежнему пытался добраться до противницы. Он ухватился за колени девушки, отчего те захрустели.

Воительница снова закричала, но не от боли, а от ярости. И безысходности. Она была пуста, и сопротивляться уже не могла. Всё потратила: в просторной зале лежало пять мёртвых железных гвардейцев. Молодец, девчонка.

На моё явление демон отреагировал лишь поднятой выше головой, которую я снёс мечом Мариен. Как будто масло порезал! Труп грохнулся в шаге от ног девушки.

— А… Артемьев… — прошептала та. Медведева… Слава всем хорошему жива. После гибели Борзова я подумал, что вся его команда полегла.

Глаза одарённой закатились, и она потеряла сознание. Я подхватил девушку на руки, выскочил из квартиры и вместе с телом выпрыгнул из окна парадной, высадив стекло. Приземлился и бросился в сторону сияющего сигнальными огнями кордона. Вручил девушку лекарям Первой Церкви, и те сноровисто принялись за дело, выхаживая пострадавшего демоноборца.

— Илья! — окликнула меня Лиза. Побежала ближе. — Слава Иисусу ты цел! Кто это?

— Знакомая, — я обнял девушку, поглядев в сторону опустевшего квартала. — Как у тебя дела?

— Кошмар, Илья. Кошмар-кошмарский… Так людей жалко! Где наши?

— Где-то здесь. Пашу Иванова и Игоря Кострубина ранило. Андрей так сказал. Остальные живы. Вглубь не пошли…

— И ты не пошёл⁈

— И я, — смиренно признался я. Чего её пугать историями, что со мною там приключились? Легче ей не станет, только нервы пожгу. Хотя не думать о Грайбае я не мог. Ушёл он? Успел? Или погиб?

Чёрт, он ведь, безмерное безвременье, демон. Враг. Но так хотелось, чтобы выжил!

— Господин Артемьев, — донеслось со спины. Я обернулся. Передо мною стоял иерей в белоснежных одеждах. Кто-то из поддержки. Аккуратная бородка на худом лице, глаза запавшие, усталые.

— Слушаю?

— Вас просит к себе Его Высокопреподобие игумен Пётр. Незамедлительно.

О, неужели настала пора поговорить? Что ж. Своевременно.

— Веди, — сказал я иерею. — Лиза, отыщи Андрея, он где-то там остался. Скажи, что меня вызывают.

Лиза смотрела на священника, как лиса на колобка, но послушалась и отступила. Иерей чуть коснулся рукой горла, ощутимо занервничав от взора девушки.

— Прошу, ваше благородие. Прошу, — торопливо проговорил он и поманил за собой.

Глава 12

Игумен Пётр ожидал меня в машине-храме. Несколько, правда, иным, чемтот, в котором когда-то я катался. Здесь решёток на окнах не было, зато нашлось место алтарю с распятием. В углах висели роскошные иконы, удобное кожаное кресло было утоплено в хвосте автомобиля, и его окружали многочисленные мониторы. Глава местного религиозного филиала собранно изучал все данные поступающие ему на экраны. Выглядел он как паук в центре мерцающей паутины. Ух, ирод набожный. Чего ему надо-то?

Хотя, чего скрывать, уважение к этим ребятам я испытывал. И техника и вера, всё на службу взяли фанатики.

— Ваше Высокопреподобие, давно вас не было видно, — сказал я, когда за моей спиной захлопнулась дверь фургона. — Я уже подумал, что, не обидел ли вас ненароком? Забыли вы совсем про наши края. Не звоните, не пишете. Неужели то, что между нами было, ничего не стоит?

— Вас забудешь, Илья, — тяжело вздохнул игумен. — Рад бы, да никак. И прекратите паясничать. Вас это не красит, и ситуация неуместна для шуточек.

— Спорно, но оставим. Чем обязан столь внезапному вниманию? В такой неожиданный момент.

Сесть здесь было негде, но и стоять посреди кузова по стойке смирно я не хотел. Привалился плечом к стене, скрестив руки на груди.

— Вам надо срочно покинуть уезд. Есть куда поехать? — оторвался от мониторов игумен. Под глазами церковника набухли синяки недосыпа. Это нехорошо, приятель. От работы кони дохнут. Впрочем, не это меня сейчас должно волновать. Что-что он такое сказал?

— В каком смысле: срочно покинуть уезд? — осторожно переспросил я.

— Ситуация серьёзная, Илья. Врать не буду. Медиумы докладывают о критических изменениях на той стороне. Ну да вы и сами стали тому свидетелем, — он кивнул на мониторы. — Кошмар какой-то.

— Что значит покинуть уезд, ваше Высокопреподобие? — вкрадчиво уточнил я. — Куда мне его покинуть? Зачем?

— Они здесь из-за вас, — резко сказал игумен. — Эта атака, и, вероятно, последующие, направлены на то, чтобы выманить вас на территорию бездушных и там уничтожить. Ваш отказ, который был единственно верным решением, юноша, сделал вас целью номер один для бездушных. Увы, и слава Иисусу.

Ну, это, в целом объясняло появление Грайбая. Однако, я всё ещё не понимал куда там мне надо покидать родные пенаты и с чего это меня делают крайним? Что значит это «из-за вас»⁈

— Что значит… — продолжил упорствовать я, но Пётр снова меня прервал:

— Чудовищные потери, — он потёр лоб, откинулся на спинку удобного кресла. — Чудовищные. Дежурный имперский отряд уничтожен почти полностью, вместе с этим потеряли шесть демоноборцев… Вся группа графа Гордеева! Таких наглых вторжений мне ещё не доводилось видеть, юноша. И пусть мои слова не покинут этой машины.

Он со значением во взоре погрозил мне пальцем. Какой опасный хрыч. Я представил, как ломаю ему этот палец. Мечтательно улыбнулся. Ладно, это в прошлом. Мы теперь хорошие. Пока.

— Вероника Медведева жива. Может и ещё кто-то уцелел, — заметил я. Группу Борзова было не слишком-то и жалко. Плохие воспоминания. Хотя Черный Рыцарь был толковым бойцом. Чрезмерно ревнивым человеком, но демоноборцем ответственным. Из всего состава гордеевской банды только Вероника имела право на свет. Чуждая она там. Надо бы заманить девушку к Андрею. И брата её, кстати.

Интересно чем он занимается?

— Почему шестеро, кстати, ваше высокопреподобие? Они ведь звено из четверых делали.

— Не только ваша группа выросла за счёт организации покойного Свиридова, — заметил игумен. — Насчёт Медведевой да, вы совершенно правы, и, увы, больше никто из людей Борзова не уцелел. Вероятно, это место дежурного отряда уезда будут сватать вашему приятелю, Илья.

— Ага, значит вы меня слышите. Тогда ответьте, наконец, что значит «покинуть уезд!».

— Вы ведь, по моим данным, собирались поступать в Академию имени Милонова?— отреагировал он, наконец-то. Я кивнул в ответ, пусть и несколько удивился таким познаниям. Хотя, ради всего хорошего, это же Первая Церковь.

— Непременно поступайте, Илья. Там сильный округ и… относительно безлюдный.

— Безлюдный?

— Число жертв этого вторжения запредельное. Людей угоняли в портал! Бездушные изменили тактику. Если до этого они захватывали территории и пытались их удержать, то сегодня ночью мы увидели рейд за душами. Это…

Он сморщился:

— Это… омерзительно… Не представляю поступка ещё ниже. Демоны и есть демоны. Только им подобное могло прийти на ум!

Ну, тоже спорное заявление. Ответственно заявил бы, что на такие радикальные шаги идут и люди. Я тому живой пример. Во всех смыслах. Во-первых меня так и запихали в серый мир. За белы рученьки и ноженьки, и никого с рогами в тот момент рядом не было.

А во-вторых такие рейды… Очень знакомы. Прямо очень. Где-то такую тактику я уже видел. Мордард, падла, ты чего это удумал? Да, когда-то я стал действовать в том же направлении, выкашивая целые поселения, но ведь что позволено Илье, то не позволено другим. Как подло, Мордард!

— Не представляю, зачем им это… Только ради того, чтобы увести часть душ от света Господа? Как мерзко. Как низко.

— Вы правы, ваше высокопреподобие, — поддакнул я. Однако истинные причины знал. Часть угнанных пленных становилась безвольным сбродом, бестолково выполняющим работу типа принеси подай. Лишённые чувств и смысла тени прежних людей. Но встречались и те, кто выбирал дорогу сражения. И, как я уже упоминал, самый злейший демон это человек, потерявший душу. У него нет тормозов. Если хоть какой-то червячок внутри таился, то теперь его ничего не сдерживало. Были среди угнанных в порталы людей те, которые сбрасывали ненужный груз души с отчаянной радостью. Кто отдавался серому миру целиком и полностью. Были те, кто становился отличным служителем после дополнительной обработки. Затратно, долго, но тоже можно сделать что-то толковое.

Половина моей дружины была из обращённых. И ведь никогда не знаешь, кто из пойманных в ловушку людей станет ценным союзником, а кто мусором. Иногда матёрые бойцы нашего мира скисали в течении нескольких дней после потери души, а иногда и безобидные старушки превращались в жесточайших воинов серости, ведущих за собой отряды демонов.

Однако угон людей в потустороннее занятие рискованное и затратное. Потому что каждого новичка надо отсеять, подготовить, воспитать, проверить. Потратить некислые ресурсы, и пока ты этим занят, то любой из соседей может прийти и разнести твои владения, воспользовавшись моментом. Забрав свежую бездушную поросль и обратив её же против тебя. Надо обладать крепкой обороной и стратегическими планами, чтобы позволить себе такие рейды.

А это значит: Мордард обезопасил тылы?

Сука, ну конечно обезопасил! На него сам Грайбай Белый работает! Кажется, мир по ту сторону сильно изменился без моего участия.

— Демоны объединяются, — проронил игумен Пётр, будто мысли подслушал. — Медиумы бьют тревогу с нашей последней встречи. Патриарх уже имел беседу с Его Императорским Величеством и, кажется, его слова были услышаны. Мы ждали конечного приказа на этой неделе, но, к сожалению, наверху случился некий инцидент, и пока о нас забыли. Пока, разумеется. Как только они наиграются в свои интриги, мы начнём большие перемены. Мы изменим всё!

— Инцидент? — заинтересовался я.

— Не слышали? — удивился игумен. — Вся Империя гудит, юноша!

— Не интересуюсь политикой.

— Очень странно слышать подобное от представителя благородного рода, скажу я вам, Илья. Непозволительно такое безразличие. Или, быть может, вы хотели бы связать свою жизнь со служением Господу? У нас найдётся место для талантливых одарённых. Хотели бы стать паладином Христа?

Глаза игумена хитро сощурились. Ну, нет, спасибо. У меня память плохая молитвы запоминать, а ещё всерьёз на паладинов их смотреть пафосных, а то и самому таким стать. Фу!

— И всё же, что там такое стряслось, что весть об объединении бездушных не стала приоритетной? — вернул я тему назад в нужное мне русло.

— В течение недели были совершены два покушения на представителей самых знатных родов Российской Империи, Илья. Одно неудачное: князь Александр Разумовский и его охрана отбились от нападавших. К сожалению.

— Ммм? К сожалению? У вас что-то личное, ваше высокопреподобие?

Про Разумовского я слышал. Чуть ли не второе лицо в Империи. Отец солдатам и всё такое.

— Он безбожник и враг Церкви. Его высказывания, его отношения… Они давно уже пересекли черту. Была бы моя воля, то отлучение он бы получил публичное, с анафемой! — помрачнел игумен. — Его грехи тянут на дно и Императорское Величество тоже, но… Их дружба ниспослана господом и мы должны принимать её.

Судя по лицу Петра, не очень-то он с этим заявлением согласен. Да и интонации явно чужие были.

— Это мнение Его Святейшества Патриарха Алексея и нет во мне права его оспаривать, — едко добавил игумен. Осенил себя знамением. — И да простит меня Иисус за мой гнев и ропот.

— А второе покушение? — теология вообще не моё, особенно с точки зрения того, против кого эти ребята всю жизнь будут сражаться, если вдруг приспичит. Так что тему надо срочно менять. Пока меня самого до отлучения не довели.

— Второе покушение, — тяжело вздохнул Пётр. — Второе, увы, оказалось успешным: через два дня после стычки с Разумовским внезапно погиб старший брат Его Императорского Величества — Иоанн Михайлович. Начальник службы безопасности. Большой человек.

— Два покушения в краткие сроки? Действительно подозрительно…

— Ещё бы. Следы обоих нападений ведут на запад, как водится. Времена такие, что от соседей наших можно что угодно ждать. Зализали раны, безбожники. Вероятно лягушатники чудят, а может опять англичане. Возможно, снова будет война. Благородным домам в такие моменты не до каких-то там бездушных, — поморщился игумен, всем видом демонстрируя глупость власть предержащих. — Благородные дома уже межуют новые земли из тех, что планируют завоевать, если вина запада будет доказана. Глупцы.

— Допустим, всё утрясётся, и они осознают серьёзность нашей ситуации. Что будет после финальной отмашки? Если Его Императорское Величество даст добро на ваш запрос?

Пётр мечтательно улыбнулся.

— Священная Война, юноша. Война, о которой Первая Церковь молит Императоров Российской веками. Уничтожение этого омерзительного понятия как «ресурсная зона». Очищение земель Российской Империи от любого проявления бездушных. Мы принесём покой на все земли от Кёнигсберга до Уэлена! Мы распространим свет истинной веры на соседние государства. Мы потребуем открыть границы для наших армий, и те, кто не послушаются, будут приравнены к бездушным. Мы сотрём все проявления серого мира!

Что-то не очень меня возбуждает такая перспектива. Как-то даже помрачнее мира демонов картинка рисуется.

— И Изнанку? — постарался без сарказма поинтересоваться я.

— И Изнанку, — горячо согласился игумен. — Исследования идут, Илья. Есть прогресс. Есть первые результаты. Скажу по секрету, нам удалось освободить десять квадратных метров Изнанки.

Я слышал об экспериментах Церкви, но не знал, что им хоть что-то удалось. Впрочем, если мне не изменяет память, как раз где-то в это время Первая Церковь закусилась с императорской семьёй и власть её резко снизилась. Вплоть до столкновений. Кровавый уральский четверг, где положили несколько приходов разом. Заговор девяти епископов в петербургском приходе, с жуткой бойней у императорского дворца, где священники только чудом не добрались до Его Величества.

Да, потом власть предержащие разобрались, сошлись заново, но кое-какие потери священнослужители понесли. Быть может среди них и оказались исследователи Изнанки. Один талантливый отдел способен изменить многое. Первая Церковь ведь и импланты сделала, способные работать в серой зоне. Через пару сотен лет, конечно, но… Кто знает. Вдруг получится раньше? Я же, получается, изменил историю?

Вот только что выйдет, если у Церкви окажется карт-бланш⁈ Не станет ли много хуже? Фанатизм никого до добра не доводил.

— Это же невозможно, — натужно подверг я сомнению слова игумена. — Изнанка непобедима!

Пётр самодовольно улыбнулся:

— Кто ищет пути, тот их находит! Церковь не бежит от знаний. Вы должны были это уже заметить. Лучшие умы планеты трудятся на нас. Не всегда ради идеи или веры, увы, но в таких случаях всегда работает звонкая монета. Монет же, да будет вам известно, юноша, у Первой Церкви много. А теперь, если мы получим власть. Если император даст нам истинную свободу, то мы… Мы… Мы снесём заразу демонов с лица планеты. То, что вы хотели сделать, Илья, сделаем мы! Под знаменем Иисуса!

Губы Петра фанатично задрожали, взгляд поплыл. Мда. Кажется, этот случай всё же тяжёлый.

— Хм… Что если другие конфессии вас не поддержат? Мусульмане? Буддисты? Католики? — не удержался я.

— Мы сметём все ложные учения, если они не поддержат наш поход, — прошипел игумен. — Ересь будет искоренена. Это война. Мы не можем играть в толерантность. На весах существование мира! Их заблуждения не имеют права встать на пути истинной веры! Есть только один Господь. И он приведёт Империю к победе, ибо такова воля его, таков путь его. Таково страдание сына его, что погиб за грехи наши от демонических лап!

Так, вот сюда я точно не полезу, спасибо. Пётр и сам понял, что его понесло. Пламень в глазах угас, и игумен чуточку смущённо продолжил:

— Академия имени Милонова сейчас будет самым безопасным естественным местом. Большой кампус, удаление от города, крепкая демоноборческая инфраструктура Твери, одна из лучших в стране из-за нескольких ресурсных зон промышленного уровня. Семь сотен обучающихся одарённых различного ранга, большой преподавательский состав среди которых есть прославленные борцы с сопряжениями. Думаю, там вас не достанут, Илья, но мы дополнительно приставим вам персональную охрану. Ваша жизнь ценна.

Игумен Пётр снова уставился в мониторы. Нахмурился, пробормотал себе под нос.

— Если демоны хотят вас убить, то мы не должны им позволить это сделать! Это будет правильно. Только так, да.

— Ну, спасибо, что не запираете в каком-нибудь глубинном бункере… — хмыкнул я.

— Мы рассматривали и такой вариант, — без тени улыбки сообщил игумен, — но тогда нам нужно было бы потратить больше ресурсов для вашей защиты. Я не просто так выделил естественность Академии. Это идеальный вариант. Так что прошу вас поспешить с переездом. Насколько я знаю, заселение первого курса уже началось. Вы можете отправляться утром. Ваше сопровождение уже готово. Они ждут в отеле «Арина Родионовна». Я немедленно пришлю их к поместью князя Обухова. Вы же там обитаете?

Я сдержанно кивнул.

— Мне не хотелось бы спешить, ваше высокопреподобие…

Ответом были колокола и рёв сирены, поднявшиеся за бортом машины.

— Второе вторжение, Илья, дорога на Дмитриво, — со значением прокомментировал это игумен. — Не вздумайте в него лезть. Сюда уже двигаются имперские демоноборцы из Петербурга, и мы подтянули свои резервы. В городе объявлена экстренная эвакуация.

Говорил он так спокойно, словно зачитывал инструкцию к анальгину.

— Идите, Илья. Помните, что они пришли по вашу душу. Мы ожидаем ещё два вторжения.

— Вы ждали столько времени, зная, что здесь будет, и не вывели людей? — едва сдерживаясь от гнева, спросил я.

— Мы думали, что у нас есть ещё время, — спокойно сказал игумен. — Прошу вас, поспешите. Несколько дней здесь будет очень опасно. Думаю, что хребет их ударным войскам мы переломим и они отстанут от бедной пушгорской земли. Может, они отступят раньше. У них есть агенты здесь, в нашем мире. Агенты знающие о вас. Знающие о ваших передвижениях. Вы понимаете, о чём я?

Я понял. Где-то прятался крот. Либо среди медиумов Первой Церкви, либо среди…

— Успехов, Илья Александрович.

Я вышел из машины, сильно хлопнув за собой дверью. Ладно, хорошо. Пусть будет Академия имени Милонова. А там разберёмся.

Глава 13

Вообще, это не меня в Академию сплавили, это я сплавился в неё. Или как там в старом приколе правильно говорится? Не то, но явно похожее! Ладно, пустое. Всё равно довольно грустная шутка получилась, после такой-то ночи. Но вот только если быть серьёзным донельзя, то можно и кукухой поехать. Особенно с таким чудесным грузом, как душа. Бррр. Без неё тоскливо, но с ней что-то совсем несладко бывает. Вон, только подумать: сколько таких вот поселений было мною угнано в старом добром будущем этого мира? Сколько бравых защитников полегло в таких вторжениях? Несметное число. И вообще ничего внутри не трепыхалось, ибо все эти смерти были мне во благо!

А сейчас за грудиной будто кошки себе лоток устроили! Не слишком ли высока цена вкусов и цветов, м?

Мою печаль могли бы утешить ватрушки из «Любашиной радости», да только не было их больше, моих ватрушечек: церковники эвакуационными командами вычистили весь город, не разбирая должностей и званий. Власть императора ушла из Пушкинских Гор, и её полностью заменили отряды священнослужителей. И в этом была определённая логика. Потому как в ту ночь демоны атаковали ещё два раза, пусть уже без того ошеломительного успеха первого вторжения. Войска Первой Церкви надёжно остановили волны серого мира. Хитрозадые борцы за всё хорошее и против всего плохого держали в окрестных лесах настоящую армию. Засадные церковные полки, безмерное ты безвременье. Да, игумен ведь проговорился, что святоши ждали нападения. Молодцы, что сказать. Братья по вере старательно готовились к вторжению, но всё равно его профукали. Слава всему хорошему, что, хотя бы, успели подойти до того момента как были выбиты последние демоноборцы уезда. То есть мы — "Пушгорские медведи'.

Впрочем, за то, что церковники вообще явились на эту схватку: низкий поклон им и благодарочка. Могли и опоздать…

С имперскими бойцами ситуация оказалась хуже, их выбили почти всех в первом штурме, так что на третье вторжение в ход пустили местный Оплот, нанятый администрацией поселения. Эти работали только за награду и обычно старались держаться подальше от вторжений, но сейчас выбора им не дали, так как основная масса имперской пехоты была уничтожена, а отдать церкви все лавры победителей члены местного дворянского собрания никак не могли.

И насколько я знаю, глава Оплота сначала отказался от такой высокой чести, но затем ему намекнули на возможную судьбу лицензий на охоту в сопряжениях, и головорезы с печалью во взоре всё-таки влезли в бой. Где полегла почти половина пёстрого состава наёмников, и не факт, что смерть свою все они приняли от лап демонов. Первая Церковь никогда Оплот не жаловала.

Собственно, уже к рассвету город полностью превратился в военный лагерь. Эвакуация прошла успешно, все въезды в город оказались перекрыты усиленными блокпостами, а к соседним поселениям потянулись автобусы с беженцами, возвышающиеся гигантами среди легковых автомобилей тех, кто смог добраться до личного транспорта. Раненых Кострубина и Иванова вывезли в опочкинский госпиталь. Староверов смог перехватить родных, живших в зоне одного из вторжений, и покинул город вместе с ними. Андрей же успел на эвакуацию родителей, и, заодно, вывез своего Косолапика. Благо усадьба его на отшибе стоит, и княжичу удалось быстро собраться. Не всем так повезло. Я видел много людей в эвакуационных автобусах, которые в нижнем белье сидели, с наброшенными военными пледами на плечах.

Мой отъезд расстроил друга ещё больше (у него же и так потери, а тут ещё два одарённых уходит). Однако Андрей не стал ни спорить, ни удерживать.

— Раз необходимость создалась, то необходимость соблюсти придётся, — вздохнул он. Мы пожали друг другу руки. Затем я попрощался с Дворкиным, у кого ближайшие родственники жили в Петербурге, и потому он хвостом таскался за Андреем. Молодец, парень. Выдержал бои с демонами не отступив, не проявив страха и уцелев там, где зацепило его опытных товарищей. Может, выйдет из него толк.

— Милоновцы хорошо учат, — сказал он мне на прощание, крепко сжав руку. — Повезло.

— Не думаю, что здесь было место везению, — подмигнул я ему.

— Эти с тобой? — спросил Дворкин, глядя куда-то мне за мою спину. Поворачиваться я, разумеется, не стал. Знал, про кого речь идёт. Присланные игуменом охранники расположились в серой двухдверной «Тверчанке». За нашим общением церковники-телохранители наблюдали с почтительно удаления. По моей просьбе, потому что молчаливые фигуры позади меня скорее напрягали, а не вселяли чувство безопасности. Пётр, надо сказать, расщедрился. Один из священников был клириком-мастером, а второй паладином, тоже высокого ранга.

— Со мною… Эскорт по-церковному, — тяжело вздохнул я. — Ничего они в эскорте не смыслят, если ты понимаешь о чём я.

— Ты выдержишь. Ты сильный, — то ли пошутил, то ли всерьёз сказал Дворкин.

— Аминь, — в его духе ответил я, и мы разошлись.

Возвращаясь к своей машине, я столкнулся взглядом с моими охранниками. Широко им улыбнулся, и получил в ответ холодное небытие. Они даже беседу поддерживать не пытались, бормоча молитвы на любой мой вопрос. Служили, короче, неистово и совершенно точно не мне.

Однако если это успокоит игумена, то почему бы и не потерпеть компанию? Тем более что они послушные, а когда начнётся большая возня с порталами по всей Российской Империи — лучше порадовать своих нечаянных союзников, а не расстроить.

Пока я поднимаю ранги, конечно.

Так что, если не считать молчаливую охрану, можно сказать, что к рассвету мы с девочками остались совсем одни. Свободные, как птицы, но временно запертые в машине Лизы, на стоянке неподалёку от работающей закусочной. Работница которой очень тревожно спрашивала о том, что же происходит, когда мы заказывали себе горячие бутерброды. Отсюда до Опочки было ближе, чем до Пушкинских Гор, поэтому мы заверили, что ей ничего не угрожает. Получив бумажные пакеты с кушаньями, мы забрались в душноватый мир Лизиного автомобиля и, наконец, поужинали. Заведение порадовало нас явно полежавшими бутербродами с сыром, ветчиной и помидоркой. Такое себе кушанье, конечно, но на голодный желудок подойдёт. Второй раз в такое место заезжать — это, конечно, себя не любить.

Сейчас, в спокойствии и тишине, да с набитым животом, можно было с уверенность заявить: всё было не так уж плохо. По крайней мере, у нас. Я оглядел салон.

Рррупи сидел сзади с планшетом: на голове огромные наушники, морда счастливая, зубы скалятся. Бутерброд он сожрал в один присест и сейчас довольно хрюкал, перепачканный крошками. Надо заставить его машину почистить потом, а то расслабился, свинтус. Василиса лихорадочно изучала новости, иногда радостно сообщая нам про то, что особое положение объявлено даже в Полоцке, что объявлен план «Возмездие», а в Пскове демонборцы подняты по тревоге и переведены на усиленный режим работы. Свой бутерброд она держала в правой руке, и он бессовестно стыл. Ну да всё хорошее ей судья. Пусть это и перевод продуктов, главное, что её эта история не пугает. Между Василисой и Рррупи листала страницы Княгиня. Вот кому было до фонаря на всё происходящее вокруг, так это ей. У неё ж на страницах сильные мужские руки обнимали нежные плечи.

А вот Лиза хмурилась. Да, у неё в городке осталась квартира, но вряд ли девушка опасалась мародёров или вообще как-то переживала за материальное. Просто она у меня очень правильная и любит людей, если ей, конечно, не дают прямого приказа их не любить. Я едва удержался от улыбки умиления, неуместной в такой ситуации. Новообращённая повелительница гроз с тревогой смотрела на то, как идут в сторону Пушкинских Гор колонны бронетехники, а в обратную сторону тянутся синие автобусы с эвакуированными жителями. Очень медленно ползли машины, очень. Где-то в районе поселка Балаши один из автомобилей перевернулся, перегородив полосу, отчего выросла огромная пробка.

И при этом к закусочной никто не поворачивал. Страх гнал жителей прочь, и мы провожали их взглядами, дожёвывая не самые вкусные бутерброды. В целом — норм.

«Тверчанка» охраны торчала на той же стоянке позади нас, и взгляды церковников жгли затылок. Хорошо, что у Лизы в машине есть тонировка, и моё сопровождение не видит Рррупи. Уверен, с таким серьёзным подходом к работе, у ребят совершенно точно возникнут вопросы к удивительному зверьку.

— Игумен сказал, что пока я здесь, демоны так и будут лезть, — поделился я с девчонками, когда доел. — Переложил на меня ответственность, стервец. Говорит, что кто-то слишком много обо мне знает и передаёт на ту сторону.

Лиза машинально повернулась назад, к Василисе. Зелёные глаза ведьмочки распахнулись широко-широко от возмущения:

— Да не я это! Не смотри так!

— Ты уже его предавала! — прищурилась Лиза.

Я кашлянул. С намёком кашлянул, вспомнив ей историю с Лавровыми, по чьему наказу мне в лобешник пуля прилетела на старте моей демоноборческой карьеры. Как бы, тут тоже у кого-то в глазу бревно торчит. Я обиды не держу, но давайте ближе к справедливости.

— Прости, Люшк, — залилась румянцем Лиза. Умница, сразу всё поняла. — И ты, Василисичка, прости. Это я из-за нервов сама не своя. Так людей жалко…

— О своих думать надо, — обиженно проворчала Вася. — А не о чужих.

— Так, дамы, не ссорьтесь, —вмешался я. — Кто бы там на Мордарда ни работал, он уже должен знать куда мы едем. Я стараюсь всех держать в курсе! Как и завещал великий Пётр.

И это было правдой. Я не скрывал цели нашего путешествия. Ёжкина кошка, да я даже работнице закусочной сказал куда едем и зачем. Так что легенду блюду и блюсти буду.

— Вообще, я Мордарда не слушаю. Он бубнит постоянно что-то. Обещает разное дурацкое. Вон, клянется вылечить меня! — хихикнула Василиса. — Говорит, что это ты меня изменил, а он может всё исправить. Дурак, зачем это исправлять?

Мы встретились взглядами в зеркале заднего вида. Рыженькая сексуально подмигнула:

— Я не хочу, чтобы это исправляли. Я, может быть, всю жизнь о таком мечтала!

— Все долгие семнадцать лет, — хмыкнула Лиза.

— Восемнадцать, Елизавета Андреевна! — совершенно серьезно заявила Василиса. — Исполнилось в апреле.

— О, это многое меняет! Взрослая жизнь! — покачала головой Лиза.

— Старикам виднее, — обезоруживающе улыбнулась Вася.

— Дамы? Вы меня беспокоите! Давайте-ка мир-дружба-наждачка! — снова вмешался я.

— Умолкаем. Да? — Лиза повернулась к ведьмочке, вроде настроена дружелюбно. Фух, отлегло. Грызни мне только не хватало. Василиса часто-часто закивала, показав пальцами сердечко.

— Господин недоволен. Но мы можем сделать господина счастливым. Господин хочет? — шутливо-жарко сказала ведьма. Лиза повернулась ко мне, изогнула бровь вопросительно и с намёком. Ух, девочки, вы полегче, ладно?

Я вместо ответа положил руки на руль, завёл автомобиль. Господин хотел, но не сейчас. Сейчас надо было выбраться из этих пробок, найти место потише и хорошенько поспать, а дальше уже спокойненько добраться до Твери.

Впрочем, через несколько часов поездки, в мотеле под Великими Луками, господин получил то, что хотел. Сдавать нам один семейный номер на троих отказались, поэтому пришлось брать два. Один для девочек, второй для мальчиков, однако соблюдение нехитрых правил господина не обломало, так как номера были по соседству.

Я не помню, как принимал душ, но помню, что вода настраивалась плохо. А дальше только запах свежей простыни, приятная усталость во всём теле и темнота. Весь остаток дня я точно проспал как убитый. Ночью ко мне заглянули девчонки. Хихикали, перешёптывались. Я чувствовал нежные касания, и даже ответил на них. Вот только будто и не проснулся при этом. Помню запах Лизы, помню жаркое дыхание Васи, помню волшебные ощущения, но всё это происходило словно в тумане. Тело действовало отдельно от разума, и когда девочки покинули спальню, то я снова провалился в болезненный сон. Я слышал, как Лиза и Василиса говорят о чём-то за стеной, и то были уютные, домашние голоса. Без криков, без резких эмоций. Словно старые подруги, прошедшие через огонь и воду и уже не старающиеся казаться друг перед другом лучше, чем есть на самом деле. Успокоенный ровным гулом я провалился в сон ещё глубже. Потом несколько раз звонил телефон, но даже руку к нему протянуть не удалось. Пусть надрывается. Усталость накопилась так сильно, что даже если бы это был сам император — то простите, но все операторы заняты и вам перезвонит первый проспавшийся.

Очнулся же только утром следующего дня. Пару минут лежал на спине, пытаясь понять, что из вчерашнего дня было правдой, а что бредом уставшего сознания. Нормально меня приложило. Отвык я так уставать. Да, нагрузка огромная, для юного организма так особенно, но ведь и сил у молодого тела должно быть побольше.

Я добрался до душа, с удовольствием ополоснулся и уже минут через десять покинул комнату в бодром расположении духа. Двери мотеля выводили на небольшую парковку, за которой шумело шоссе. А ещё дальше раскинулся сосновый лес. Пахло хвоей.

Серая «Тверчанка» с двумя хмурыми священниками стояла рядом с нашей машиной. И оба моих соглядатая не спали. Жуткие типы, честное слово.

В новостях писали, что больше вторжений в районе Пушкинских Гор не было, однако город до сих пор находился в оцеплении. Правда, среди сетевых голосов появлялись осторожные мысли о том, что жители смогут вернуться в свои дома уже завтра.

Я вспомнил о вчерашних звонках, достал телефон. Один раз звонил Андрей и два раза незнакомый номер. Пока я изучал цифры, теряясь в догадках, смартфон очнулся в руках и снова завибрировал. Ага, третий. Ну, с тебя и начнём.

Я облокотился о поручни, наслаждаясь тёплым утром, и ответил на звонок.

— Илья Александрович? — вежливо поинтересовался женский голос в трубке.

— Добрейшего вам утречка незнакомка!

— Слава Иисусу, вы ответили. Я начала волноваться. Меня зовут Анастасия Беглова! Я ваша распорядительница!

— Кто, простите?

— Распорядительница!

— Не уверен, что мне стало легче, — признался я. — Вернее даже уверен, что не стало.

— Я буду вашим помощником в течение первого семестра обучения, — хихикнула Анастасия. — У меня есть информация, что вы должны прибыть к нам сегодня-завтра. Вот, я хотела заранее с вами пообщаться и узнать ваши предпочтения по заселению. Мы очень ждём вас, Илья Александрович. Очень, правда!

— Откуда же у вас такая информация, Настенька? — хмыкнул я.

— Вчера утром у нас была делегация из Тверского Центрального Прихода, — со значением добавила Анастасия. Голос у неё стал, как у заговорщика. С ноткой «ну, вы же понимаете, да»?

— Рад за неё, а я тут причём?

— Илья Александрович, право. Я ваше доверенное лицо. Вы можете мне всецело открыться, клянусь вам. Мы ждали вас и так, уже знакомые с невероятными вашими талантами. Однако протекторат Первой Церкви это признак больших заслуг. Здесь нечего стесняться.

Чёрт. Церковники меня окружили заботой? И кем я теперь въеду в стены Академии? Агентом патриарха Алексея? Тьфу ты, пропасть!

— Думаю, мы будем к вечеру, — буркнул я.

— Отлично. Я хотела уточнить, какие у вас предпочтения по проживанию?

— Отдельный особняк, десять наложниц и джакузи, — не стал стесняться я. Они ведь просили.

Анастасия звонко и фальшиво засмеялась.

— Вы такой забавный, Илья Александрович. Нет, корпуса для первого курса не подразумевают таких удобств. Однако вы можете выбрать этаж и куда хотите вид. На лес или на сам кампус.

— Кампус. Повыше, если не трудно. И я не один, а с девуш…

— Простите, Илья Александрович. Правила проживания очень строгие. Дамы проживают отдельно от господ.

— А если я чувствую себя дамой, то…

— Не понимаю вас.

— Ну, я глубоко в душе девушка, можно ли мне…

— Вы дурак, Илья Александрович? — похолодел голос Анастасии.

— Очень грубо. Но суть я уловил. Давайте кампус.

— Хороший выбор, — тепло в интонации распорядительницы не вернулось. Ну, в целом, я сам виноват. Здесь такие шутки не прокатывают. Это где-нибудь у шведов можно поломать систему такими запросами, а у нас скорее хребет могут поломать в ответку.

Жить, конечно, хотелось бы в одном месте с Лизой. Ладно, что-нибудь придумаю. Я слышал про варианты проживания в отдельных домиках при кампусе. Главное, чтобы были деньги. А у меня они, теоретически, есть.

Надо бы связаться с Кривенко, адвокатом Андрея. Может он сумеет как-нибудь слить мой неактивный актив на берегу озера под Псковом? Взять что-нибудь попроще взамен. Вон, выкупить у Андрея ту землю, что я помог отбить. Построить на его месте тренировочный лагерь. И дворянство не потеряю, и пользу получу, и на остатки пошикую здесь.

Глава 14

Идея о тренировочном лагере меня, неожиданно, захватила. Это ведь уже не тупо средство для заработка, а хорошая инфраструктура на будущее, для воспитания толкового демоноборческого пласта среди одарённых. Ведь роль ребят, сражающихся в зонах, чуточку занижена и потому не престижна. Пока богатые люди пляшут на балах, те, кто разгребает потустороннее «дерьмо» в серых сопряжениях кажутся, как минимум, сумасшедшими. Ну, право, разве заняться больше нечем? Можно же пустить таланты на торговлю, на культуру, на деловые пути. Мануфактуры различные, услуги сумасшедшие и всё! Баснословные прибыли, спокойная жизнь и можно отдыхать на лучших курортах Камчатки и Персии, да ни в чём себе не отказывать. Зачем изо дня в день лезть в какие-то зоны, которые и так излишне ограничены да обвешены странными порядками. Многие благородные люди считали, что сопряжения эти — удел тех, в ком затаился ген насилия. И будь славен мудрый Император, что таким образом находит применение даже таким грубым талантам, как таланты сражаться с монстрами.

Удивительным образом многие люди не понимали серьёзности разломов. Тупо привыкли к ним. А когда к чему-то привыкают, то и градус борьбы снижается. Так что война демоноборцев она всегда была чуточку странная. Ненужная никому, кроме фанатиков Церкви. Святошей же задавили мирские власти своими законами.

Поэтому среди демоноборцев всё больше становилось таких, как покойный Свиридов. Идейные если и появляются, то быстро гибнут, и место их занимают те, кто ищет способ просто заработать. Отчего появляются новые порядки, новые законы, не имеющие ничего общего с заботой о людях или же борьбе с вторжениями.

Но раз Первая Церковь продавила императора на правильную войну, с выпиливанием ресурсных зон, то будущее может повернуться очень интересным способом. И на этом можно и сыграть, создав правильную школу демоноборцев. Пушгорскую!

Так что, пока под колёсами шумел асфальт, а девчонки весело подпевали кому-то из радио, я прямо загорелся идеей вложить всё, что у меня есть, в этот вот участочек Обухова. По цене договоримся, и явно будет дешевле прочих предложений. Переделывать пафосную усадьбу в жесткий тренировочный лагерь — смысла никакого нет. Проще продать какому-нибудь богачу столь жирное местечко, а затем выкупить землю в глуши и обустроить её. Ещё и денег останется порядочно.

Песня, раззадорившая девочек, закончилась, и я взялся за телефон, одной рукой удерживая руль. Лиза тут же сделала магнитолу потише. Вот ведь умница! С полжеста понимает! Благодарно ей улыбнувшись, я набрал номер.

— Привет, Андрей! — сказал я, когда княжич взял трубку.

— Ты звонил?

— Как твоё путешествие к знаниям, друг мой? — не ответил Обухов. Я прижал трубку поплотнее к уху, так как Андрея было плохо слышно, скосил глаза на спидометр, удерживая машину в скоростных лимитах. Камер на трассе было очень много. Эти бездушные твари своё не упустят, им на одарённого, едущего без прав, наплевать. Механизмы передадут штрафы несчастной Лизе, но платить же всё равно мне.

— Путешествие подходит к концу! Тебя это интересовало? — бодро уточнил я.

— Снимают военное положение, Илья. Так что безумие вскоре испарится из горестного края Пушкина.

— Рад это слышать! — и правда хорошо. Хоть и много пострадало, но остальным хотя бы дом вернут.

— Хотел спросить тебя, Илья, —чуть замялся Андрей. — Слушай… Что ты думаешь о Медведевых?

Неожиданный вопрос.

— Я о них не думаю, хотя Вероника хорошая девочка.

Лиза прищурилась недовольно, по плечу прилетело от Василисы. Это ещё что за дела⁈ Выключаем ревность до нуля! Не люблю такое! Я грозно нахмурился в зеркало заднего вида.

— А её брат? — продолжил допытываться Андрей. — Он говорит, что вы пересекались.

О как! Да, брат Вероники, до этого служивший местному мафиозо-кровоманто-наркобарону Феоклистову, мне был знаком. Я ведь его чуть из пулемёта не порешил.

— Неужели пришёл к тебе? — удивился я.

— Да! И сестра его хочет. После того, что свершилось в ту трагичную пору минувшей ночи, меня тревожат запросами очень разные люди. Что-то изменилось, Илья! Всё может быть теперьпо-иному! Граф Гордеев предложил работу. Заменить группу Борзова и тем…

— Не советую, — покачал головой я, внимательно глядя на дорогу.

— Отчего же, друг мой?

— Оттого что он хитрозадая зараза. Договаривайся с дворянским собранием напрямую, Андрюша. Потому что я уверен в том, что ему платили как раз они, а дальше уже он раздавал огрызки Борзову. Не плоди лишних хозяев. Про Медведева же — хватай. Очень толковый малый, и девочка отличная, но это я уже сказал.

Василиса демонстративно скрестила руки на груди и надула губы.

— А ещё и свободная теперь, — не удержался я от провокации, подмигнул ведьме. Щеки красавицы заалели, а губы, наоборот, побелели.

— Что ты изрекаешь такое, Илья⁈ — ахнул Андрей. — Тело её возлюбленного ещё и не остыло толком. Недостойно вести такие разговоры.

— Он от них не оживёт и не умрёт ещё больше, — вздохнул я. — Оставь мертвым мёртвое, а живым живое. Но ты прав, я погорячился, каюсь. Борзов был со своими тараканами, но в целом правильным демоноборцем. А вот к тем, кто у него в подчинении были, у меня остались вопросы. Они тень на своего командира и бросали, да. Кроме Вероники, разумеется.

Я показал язык Василисе, и та оттаяла. Поняла, что шучу.

— Группа Борзова была сильной, — задумчиво произнёс далёкий Андрей — И у Чёрного Рыцаря расширение достойное объявилось. Трое свиридовцев вступили в ряды его отряда. Погибли все… Трагедия для всех нас. Грандиознейший шанс для нас.

— Поэтому хорошо подумай, прежде чем соглашаться, Андрей, — серьёзно сказал я. — Постоянное дежурство это уже не так весело и молодёжно. Это серьёзная работа, сопряжённая с большой ответственностью и риском. На ней и убить могут, и отказаться от неё не так уж и просто.

— Могут. Однако систему ежели выстроить крепкую, то и риски минимизировать можно. Борзов являл собой тщетные поползновения служить огнеборческой командой. Повсюду и всегда готовый. Ошибочно. То и погубило его. Мои замыслы иные…

Да ты стратег, Андрей! Только планы запутано излагаешь.

— Но это служба обществу, друг мой! — жарко воскликнул Андрей. — Попытка изменить его! Я тут озарением ошеломлён оказался. Осознал, что алчу свершений иного рода! — снова понесло его в криворечь. — Испытывали же мы дискомфорт на площадке моей усадьбы? Чуждое многим место. Шумное для моих близких. Воздвиг я тренировочные полосы на вверенных мне матерью территориях. Тех, что ты спас! Приступим мы скоро к занятиям на новых землях!

Вот ведь ноосфера чудит! У дураков мысли сходятся⁈ Я преисполнился невероятным уважением к княжичу. Чёрт, а ведь он далеко может пойти! Или пошёл уже? Молодец! Толковый он, очень толковый. Кем Андрюша был в будущем? Почему я о нём не слышал?

Почти минуту я ехал молча, копаясь в памяти. Но нет, род Обуховых в моей истории не встречался. Скорее всего, никогда не пересекались. Впрочем, тогда у Андрея не было меня. Хм… Может Свиридов погубил тогда княжича, в иной временной линии?

— Тебе не по душе замыслы мои? — встревожился Андрей. Он, оказывается, всё это время ждал реакции!

— Гениальное предложение! — выпалил я, без капли сожаления, что мою идею перехватили. Даже хорошо, что так вышло. Меньше мороки по организации, а поучаствовать мне ведь никто не запретит — Если что нужно будет для этого, сразу же сообщай! С удовольствием бы приобщился к такому движению!

По-моему он влияет на мою речь! Так, соберись, Илья. Давай попроще, а? «Приобщился» он… Сказал бы проще: «впрягаюсь в твой блудень, мой благородный друг». И овцы сыты и волки целы!

Или как там правильно?

— О том и хотел молить тебя, друг мой! Ты так прекрасно создаешь чудовищ… Быть может, Илья, ты нашёл бы толику драгоценного твоего времени и потратил его на помощь нам в сражениях? Смог бы ты творить для нас тренировочных монстров⁈ Разумеется, я обеспечу тебя достойным финансированием. Думается мне, что отлов монстров в зонах будет чрезмерно рискованным.

— Андрей, я ж в Твери… — посетовал я, хотя идея княжича пришлась по душе. Можно ведь и каналы качать, и пользу приносить, и делать это вполне себе официально, а не прятать следы потом ото всех. Тем более, что послужной список уже какой-никакой, а есть, и можно как-то отбрехаться от того, как я умудряюсь создавать подобное. Всё же не энергией заряжаю големов, а эссенциями. Так немногие могут. — Тверь это же далеко очень от Пушкинских Гор, Андрей!

— Логистику и транспортные расходы я возьму на себя, друг мой! — заторопился княжич. — Уже есть два колёсных изолятора двухсекционных! Четверых созданий за раз можно перевозить! Водители тоже будут!

Откуда изоляторы-то⁈ Может, мы зарабатывали сильно больше, чем говорил нам наш лидер? Нет, быть не может. Обухов не мог так поступить. Его бы честь разорвала как лягушку вставленный в задницу автомобильный компрессор.

— Всё настолько продумано, Андрей? Молодец. Вот только, разве нет поблизости свободных призывателей⁈ Запряги их… Мне не сложно, но не слишком ли затратно тебе будет туда-сюда караваны возить⁈

— Не доверяю никому кроме тебя, Илья. Прости меня за слабость эту. Финансирование я найду. Общался с графом Толстоноговым. Он был весьма воодушевлён перспективами. Он же и одарил меня изоляторами! Правда, его устремления были на отлов экзотики в сопряжениях, но я ведь имею право пустить такую технику на важные задачи?

Хм, и снова молодец. Да, Пушкинские Горы в надёжных руках.

— Вот с этим Толстоноговым и поговори, кстати, насчёт дежурства. Это ведь он председатель дворянского собрания, да?

Андрей торжественно подтвердил. Должно быть, княжич сиял от гордости. И, в целом, правильно делал, ибо имел право. С таким подходом к делам у него есть все шансы свой род с колен поднять. Графиню Воронцову он, судя по последним встречам, уже добился и вывел общение за пределы взаимных восторгов. Скоро и отца её умаслит, а там и породнится. Красавец! И я красавец, что раскачал парнишку!

Короче, мы все тут симпатичные.

— Ну, раз это такая большая шишка, то обязательно с ним поговори. Нечего Гордеева кормить, — вставил я. — Если не найдешь призывателей поближе, то, конечно, обращайся ко мне. Что смогу, то создам! С радостью. Отличная у тебя идея вышла, сам бы таким с удовольствием занялся!

— Граф Гордеев не оскорбится? — засомневался Андрей.

— Оскорбится, но разве это не его проблемы? — невинно поинтересовался я. — Пусть поищет другие источники дохода, а не за чужой счёт банкеты организовывает. А ты, Андрюша, смело дави свою идею. Потому что очень правильную вещь ты задумал! Не отступай и никого не слушай! За тобою будущее!

С пафосом не перебрал, не?

— Рад, очень рад, друг мой, что и тебе моя затея пришлась по душе, — вдохновлённо сообщил Андрей. — Всё, слышу зов времени, вынужден спешить. Доброй дороги тебе, Илья Артемьев. Пусть новое место будет ласковым к тебе!

Как трогательно.

— Покедова, — я отключил звонок. Ладно, идея с тренировочным лагерем уже занята, оставим её. Однако землю у Пскова всё равно продам! Нафиг она мне сдалась такая бесполезная.

Кампус Имперской Академии имени Милонова располагался вдоль реки Волги. Целый студенческий городок, отделённый от большого мира крепостной стеной из красного камня. До самой Твери отсюда надо было ехать минут пятнадцать на машине, ну или на одном из многочисленных речных трамвайчиков. Белые кораблики весело бороздили могучую реку с низкими берегами.

Мы ехали вдоль Волги почти час, и я никак не мог налюбоваться ею. Лиза всё фотографировала поля и деревни, пролетающие мимо, Василиса прилипла к окну и заворожённо глазела на великую реку. Рррупи смотрел ужастики. Ну, каждому своя крррасота.

Вскоре поля закончились, начались первые строения, перешедшие в кварталы, ничем не отличающиеся от туристических маршрутов. Дорога вывела нас на центральную площадь, по центру которой возвышалась статуя князя Милонова. Чародей в неизменных очках, с бородкой и плаще с поднятым воротником грозно смотрел куда-то вдаль, вдохновляя тысячи недорослей своим примером. Мол, я стал Верховным Магом и изменил культуру воспитания одарённых, и вы, мать вашу, сможете!

Мы оставили машину на стоянке, среди сотен автомобилей различной степени крутости, и покинули надоевший за время поездки салон. Пахнуло речкой, выпечкой и жареным мясом. Изумительно. Мне начинает тут нравиться!

Вокруг кампуса был вырыт натуральный ров, и проникнуть в город можно было только через разводные мосты. Средневековая крепость, бессмысленная в современных реалиях и беспощадная. Но, чего душой кривить: красивая. Могучие красные стены с зубьями сошли с картинок рыцарских романов, белые башни приплыли откуда-то из истории про эльфов! А как сверкали на солнце золотые шпили!

Богато живут местные студентики. Чувствуется размах и внимание сильных мира сего. Здесь же элита учится, если верить рекламе.

Мы с девочками углубились в лабиринты прикампусового квартала. Поступать в распорядительное распоряжение распорядительницы я не спешил. Успеется ещё. Очень хотелось побродить по петляющим улочкам студенческого рая, с широкими крышами вычурных домов, высокими деревянными ставнями, потрясающими запахами и льющейся отовсюду музыки! Впрочем, прогулка закончилась, едва я упёрся в пышечную. Живот восторженно пискнул, и я сразу забыл про карьеру путешественника и тут же затащил девчонок внутрь.

Здесь играла тихая приятная музыка, сквозь панорамное окно открывался прекрасный вид на мощёную улочку и небольшой фонтан чуть подальше. В здании напротив кафе, за очередной витриной, молодой парень раскладывал гигантские книги на полки, а чуть позади у кассы стояли студентки со стопками покупок.

Двое угрюмых телохранителя заслонили расслабляющий вид. Мрачные, осунувшиеся, с безжизненными лицами. Чуждые на праздники студенческого расслабона. Тьфу на вас. Я демонстративно отвернулся.

— Это божественно, — призналась Василиса, отведав пышку. — Это очень вредно, но божественно.

Лиза лишь попробовала тёплую, посыпанную пудрой вкуснятину. Скромно улыбнулась, промокнула губки салфеткой и встретила мой недоумённый взгляд.

— Василиси́чка права. Вкусно, но очень вредно. Сразу на талии осядет, а мне моя талия нравится. Тебе же она тоже нравится, Люшк?

— Я её обожаю. Но и пышки тоже! И тебя буду обожать, даже если ты сама станешь пышкой!

Лиза покраснела, перевела взгляд на тарелочку с пышными колечками. Осторожно взяла ещё одно. Умница. Нечего тут на голодном пайке сидеть! Ты магичка или где⁈ Метаболизм научат разгонять, и не будешь больше так переживать из-за мелочей.

Я умял одну пышку целиком, сразу и бесповоротно. Запил горячим шоколадом. Ёжкина кошка, судьба затащила меня в рай, не иначе! Вкуснятина!

— Ну что, — перевёл дух я. — Мы добрались. Ты нашла что-нибудь, Вась?

— Кое-что, — уклончиво ответила ведьмочка. Пока мы ехали, девушка с интересом изучала местный рынок жилья, сетуя на чудовищные цены. Ну и работу приглядывала по объявлениям. С сентября здесь начнётся новый учебный год, и во все местные заведения потребуются работники. Так что на этот счёт можно было не переживать. С голода не помрёт.

— Слышимость есть? — спросил я.

Василиса кивнула. Значит, связь с демоном установила. Хорошо. Особенно хорошо, что местных хранитель портала не бронзу какую-то охранял, а аж бриллиант. Вообще, тверской регион славился ресурсными зонами. Нужная нам находилась всего лишь в километре от кампуса. На дне реки, в затонувших известняковых пещерах и изрытых тоннелях. Место неприятное, опасное, но очень выгодное.

Была ещё золотая и платиновая, но до них чуть дальше.

А вообще край был занятный. Меня сослали сюда, чтобы отвлечь Мордарда, но, думаю, прогадали. Насколько я помню, данный регион держал очень крутой Тёмный Лорд. Самодур и баловник, который мог себе позволить и подурить, открывая порталы просто для развлечения или дерзких попыток захвата. По-моему, это был крупнейший владыка потустороннего на европейской части. Звали его то ли Лендэд, то ли Дэдлен.

Хорошо, что эссенция демона была со мною… Да, Дэдлен! Мощный парень. И если Мордард не промыл ему мозги, то ничего о будущем этот Лорд не знает, и гоняться за нами не станет. Ещё и проблемы чужому Князю Падали устроит, ревностно сторожа свои земли.

Впрочем, Мордард вряд ли сюда полезет. Раз он начал собирать души, то не остановится. Да, Илья Артемьев для него первоочередная цель, но это не мешает строить новую империю самостоятельно. Рано или поздно доберётся он до меня и всё. То, что он устроил в Пушкинских Горах… Три захода подряд…

Ну, будем считать, что Князь Падали тогда психанул, узнав, что Грайбай Белый не выполнил свою работу. Теперь Мордард будет умнее.

Однако и я теперь приблизительно понимаю, чего от него ждать. И как на него выходить.

Я с улыбкой съел ещё одну пышку. Но сначала надо обустроиться.

Глава 15

— Посещение территории кампуса Императорской Академии имени Милонова разрешено только обучающимся и штатному персоналу академии, — мягко повторил начальник охраны. — Для вашего удобства в прикампусовых кварталах есть ряд гостиниц, где могут остановиться ваши сопровождающие.

Мои сопровождающие перестали быть мрачно безмятежными. Теперь они были мрачно встревоженными. А вот охрана на входе в кампус сохраняла отстранённое спокойствие. Видные ребята лямку тянули в службе местной безопасности, конечно. Все с даром, ранги достойные. На лицах вежливые холодные улыбки и старательно выраженное сочувствие. Вряд ли, конечно, академическим стражам приходилось вступать в бой с двумя мастерами сразу, но что-то мне подсказывало — служивые были готовы к такому повороту событий.

— Прискорбно. Господа, как видите, я не в силах что-либо сделать здесь, — повернулся я к телохранителям. — Быть может, вам достаточно будет остановиться в пределах видимости? Насколько я знаю, из парочки гостиниц открывается изумительный вид на корпус, в котором я буду жить.

Я был максимально невинен с виду, разве что глазами не хлопал, однако это всё равно не проняло святош. Клирик чуть побледнел от негодования на препоны Первой Церкви. Паладин ещё держался, но глаз его задёргался. Позади раздался шум, и я обернулся: на мост со стороны торгово-развлекательного квартала ступила стайка молодых парней. Разодетые, как паяцы и шумные, как… Ну, как стайка молодых парней, лет восемнадцати-девятнадцати.

— Волею игумена Петра Архангельского наш священный долг сопровождать господина Артемьева и оберегать его от происков злокозненных демонических отребий! — наконец, заговорил паладин. Сурово, властно, но как-то безнадёжно. Он всё уже прекрасно понимал. Здесь власть церкви заканчивалась, равно как и её мощь.

Стайка парней поравнялась с нами. Шмотки у всех кричащие, яркие, модных брендов. На куртке одного из них, напомаженного пепельного блондина с белёсыми ухоженными бровями, я даже разглядел эмблему Ильи Ватонова. За барахло от этого модельера иные девочки готовы отдать душу. И не только душу, если вы понимаете, о чём я.

Белобрысый, кстати, и был заводилой группы благородных балбесов (а тут не надо быть гением, чтобы понять, что передо мною весь свет Российской Империи, выдернутый родителями из злачных мест для обязательного обучения, ну и заодно подальше от любящих глаз). Лицо предводителя молодого дворянства просило минимум кирпича. Он презрительно окинул меня взглядом, сказал что-то вполголоса, и его товарищи громогласно заржали, совершенно не скрывая того, что смеются надо мною.

Так, судя по возрасту, через мост прошествовали мои будущие однокурсники. Надо бы, конечно, сразу завести с ними дружбу, как я умею. Так что в ответ на презрительный комментарий и хохот я со сладкой улыбкой показал блондину средний палец. Международный жест во всех мирах, временах и эпохах, а, значит, всегда понимаемый правильно.

Дворянчик стал ещё белее, и смеяться, отчего-то, перестал, Его товарищи тоже, как один, насупились. Обиделись, что ли, хозяева жизни? Ну, ничего, это полезно иногда приземляться на грешную землю. Жизнь, скажем так, ещё много неприятных сюрпризов может приготовить. Смолоду их вкусить нужно!

Один из парней блондинячьей свиты дёрнулся в мою сторону, с явно угрожающим видом и совершенно точно — забывшись. И мой паладин охраны тут же выхватил из воздуха магический щит и потянул руку к крестообразному мечу за спиной, а над клириком немедленно поднялся скрежещущий вихрь.

Вот это, наверное, нехорошо.

— Немедленно прекратить! — гаркнул начальник охраны. Солдаты службы безопасности моментально ощерились оружием, в небо полетели круги возводимых ими защитных барьеров. Недоросли, определённо, такого поворота событий не ожидали, и поспешно отступили. Тут же и мои охранники успокоились.

Здорово сработали, чего сказать. Правда, немного нервно. Один лишний жест, и тут натурально мясорубка бы случилась.

— Это нарушение шестого пункта устава взаимоотношений, — процедил начальник охраны, меряясь взглядом с паладином. Ни единый мускул не дрогнул на лице церковника.

— Это угроза здоровью человека Господа, — тихо промолвил клирик, буравя взором испуганных студентиков.

— Проходите, господа, — сказал застывшим юношам начальник охраны, пристально наблюдая за паладином и клириком, будто ожидая от них ещё чего-то нехорошего. Тот паренёк, что изображал агрессивное негодование, уже исчез в толпе и сразу поскучнел. Понял, какую кашу заварил. Остальные мажоры старательно пятились прочь. Лишь блондинчик не спешил. Он медленно растянул тонкие губы в омерзительной усмешке, затем неторопливо отвернулся и, с видом человека проглотившего лом, зашагал куда-то вглубь кампуса.

— Я буду вынужден сигнализировать в приход, — сказал, наконец-то, паладин.

— Хоть к Его Святейшеству, закон есть закон, — широко улыбнулся представитель службы безопасности. Одними губами. — На территории кампуса нет хода никому кроме тех, кто с ним связан. Применение силы в адрес одарённых без особого разрешения тоже запрещено законом. Господин Артемьев, госпожа Весельникова, прошу вас! Распорядительница вот-вот будет, вы можете подождать её в нашем чудесном саду. Рады вас видеть!

Мы с Лизой не стали заставлять себя упрашивать, и уже через миг ступили на территорию кампуса. За пределы юрисдикции Церкви. Личная охрана это, несомненно, престижно, но я предпочитаю иметь в ней тех, кого знаю, а не тех, кого мне назначили люди, к которым у меня не так уж и много доверия.

Конечно, теоретически, игумен мой союзник. Ну, так это по-прежнему, теоретически. Телохранители медленно, с достоинством, развернулись и зашагали прочь от кампуса.

— Люшка, скажи, зачем? — спросила меня Лиза, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— М?

— Ты войти не успел, а уже с кем-то поссорился! — чуть ли не топнула ножкой она. — Нельзя так сразу, на новом месте, себя вести. Хотя бы осмотрелся бы для начала!

— Сразу проглотишь такую наглость, так они потом второй раз придут и с большей, — пожал плечами я. — Точки над буковой ё ставить надо сразу, чтобы после зря силы не тратить.

— Зря ты так, — вздохнула Лиза. — Это же не интернат, Люшка. Там ты мог всех запугать, по праву сильного. Страшное и горькое место, но таковы его правила. Здесь же другое место, другие люди. Здесь за каждым мерзавцем может стоять сильный род.

Я внимательно смотрел на девушку, ожидая продолжения.

— Что ты так смотришь, Люш? — нахмурилась та.

— Сильный род может стоять за мерзавцем. И?

— Надо быть осторожным! — возмутилась моей непонятливости Лиза.

— С мерзавцем? Может, присоединиться к его свите сразу? — буркнул я, понимая, что всё-таки неправ. Действительно, сначала надо проводить разведку, а потом действовать. Я же себе сразу с ноги жизнь усложнил. Нет, конечно, не сожалею, разберёмся, но негодование Лизы мне было понятно. Однако я и виду не подал.

— Зло должно страдать, дорогая моя, — упрямо сказал я.

— Когда человек плюёт в толпу, толпа утирается, когда плюёт толпа, то человек тонет. Не надо так делать, Илья! — Лиза завелась не на шутку. — Это же дети! Злые дети! Кому-то навредишь, и тебя со свету сживут его родственники. Повзрослей, пожалуйста. Должна же быть хоть какая-то осторожность! Нельзя всё решать силой. Всегда найдётся тот, кто сильнее.

— Резонно, — согласился я, максимально несерьёзно добавив: — возможно, я снова погорячился. Однако честь моя задета!

— Так вызови его на дуэль, но не ищи себе врагов вот так! — не поняла шутки Лиза.

Ладно, пустое. Чего спорить. Это всего лишь юные балбесы, зачем так серьёзно к ним относиться?

— Прости, — я приобнял Лизу, посмотрел ей в глаза. — Вспылил. Постараюсь больше сегодня врагов не заводить.

Она тихонько вздохнула и кивнула, прощая.

Внутри кампус был также похож на средневековый город из красного кирпича. Много зелёных аллей и фонтанов, у которых прохаживались и отдыхали учащиеся Академии. Тренировочные площадки тоже не пустовали. Огороженные зарослями туй и голубых елей, они скрывали таинства освоения дара, постигаемые под пристальным взглядом кого-то из преподавателей.

Учебный год ещё не начался, но людей здесь уже хватало. Многие, как я знаю, и летом не покидали Академию. Кто-то из любви к свободной жизни, кто-то из нелюбви к родителям, а кому-то просто некуда было уезжать. Ну и первый курс собирался несколько заранее.

Так что кампус не пустовал.

Сад, в котором должна была ждать нас распорядительница, сверкал зачарованными огнями. Фонари сияли разноцветным светом, несмотря на то, что солнце ещё было высоко. Скульптуры провожали нас улыбками, плавно меняя позы. Один толстенький херувим вёл себя почти непристойно, выпячивая фиговый листок и играя бровями. Лиза посмотрела на этот элемент искусства с презрением инегодованием. Наивная. Сама только что про детей распиналась. Вот, смотри, это делают дети. Совершенно точно кто-то из одарённых студиозов повеселился. Шутка полностью соответствует возрасту.

Над головою кто-то пролетел. У ворот с треском разорвался магический фейерверк. Какая-то здесь вольница лютая, а не колыбель образования.

— Такое только в каникулы, — сказала за нашими спинами девушка. Мысли подслушивает? Красивая, стройная, чёрные волосы до лопаток, карие смешливые глаза, множество украшений на оголённых руках. Большие круглые серьги, алый топик под белой безрукавкой, узкие обтягивающие джинсы. В пупке пирсинг.

И никакого дара! Как так?

— Анастасия, ваша распорядительница. Илья Артемьев и Елизавета Весельникова, верно? — мило спросила она.

— Здравствуйте, Анастасия, вживую вы особенно прекрасны, — обаятельно улыбнулся я. Получил улыбку в ответ, но холодок в глазах всё же отметил. Мда, наше общение, очевидно, не пропало втуне. Запомнился я ей, хе-хе. Не совсем так, как хотелось бы запомниться, ну что поделать.

— Добро пожаловать в Императорскую Академию имени Виталия Валентиновича Милонова, известнейшего среди Верховных Магов Российской Империи. Наша Академия была первой в своём роде. До неё ещё никто не пытался организовывать программное и общее обучение одарённых. И это решение стало переломным моментом для всей мировой истории, как вы, наверняка, знаете. Именно здесь учились такие люди как Михаил Милославский, Пётр Добрынин, Иван Столыпин, Майк Германов, Виктор Глебов, Михаил Ежов. Самые прославленные Верховные Маги Российской Империи.

Ой, эта лекция может затянуться…

— Члены императорской семьи также проходят обучение исключительно в стенах нашей Академии. Самый высокий конкурс, самые престижные места по распределению, самые почитаемые в мире выпускники. Поздравляю вас с тем, что вы прошли жестокое сито отбора. Позвольте, я проведу вас по нашему кампусу и расскажу всё как тут устроено.

— С удовольствием, — прощебетала Лиза. Настя поманила нас за собой, мы миновали живую изгородь, и за ней оказалась небольшая прогулочная крытая машинка на четверых, похожая на мотороллер с пластиковой крышей. Распорядительница усадила нас назад, а сама села за руль. Изгибы её тела ненадолго отвлекли меня от Академии. Лиза же кашлянула, выразительно выпучила глаза, мол, перестань немедленно, и я одними губами сказал: «Ну, хороша же!»

«Да!» ответила Лиза: «Хватит пялиться!»

В ней определённо просыпалась учительница, и не засыпала подружка, так и не смирившаяся с моей полигамностью. Бедняжка. Тяжело её придётся. Брюнетка тем временем посмотрела на нас через плечо, мазнув по мне максимально равнодушным взглядом, и демонстративно обратилась к Лизе.

— Предлагаю начать с сердца нашего кампуса и это зона отдыха.

Вот, значит, как. Попытка меня игнорировать даже заводила. Настя тем временем подмигнула Лизе, и наша повозка с тихим жужжанием тронулась с места. Электродвигатель. Даже не магия. Ну, могли бы и самоходных агрегатов налепить, раз у них даже гипсовые херувимы озорничают. И ладно если бы такая техника дешевле выходила, но на ней же символика челябинского электромоторного завода, а это значит, что машинка стоит совершенно неадекватных денег. Такой агрегат простой человек себе никогда не купит, разве что в ипотеку, а на экспорт их вообще не делают. Вон, на западе за такую машину бы убили легко. Наверное, поэтому и не поставляют им ничего такого, чтобы в соблазн не вводить горемык несчастных.

Зоной отдыха оказалось несколько зданий вокруг большой площади. Здесь был центр еды, центр спорта, центр досуга (интересно, какого) и центр дополнительного образования. Между ними были выстроены десятки игровых площадок. Пара из которых даже сейчас не пустовала. Одна группа гоняла мяч по небольшому полю, а на соседней площадке несколько парней увлечённо играли в лапту.

Анастасия старательно рассказывала Лизе о том, какие виды развлечений доступны, сколько бассейнов вмещает спортивный центр, какая кухня на каком этаже располагается. В мою сторону распорядительница почти не поворачивалась. Неужели дело в том разговоре по телефону? Моя невинная шутка об ориентации так задела красотку?

Может, она из этих? Нет, я знаю, что на территории Российской Империи такие выкрутасы не в чести, а Первая Церковь ещё и анафеме может придать, если вдруг доказательства странной любви найдёт. Однако это ведь не мешало пользоваться благами цивилизованной жизни людям с различными вкусами. Если они не тыкали этим в лицо окружающим, то их и не трогали.

Короче, в отношении Анастасии ко мне была какая-то загадка, и это интриговало пуще разговоров о том, как живёт Академия. Я наблюдал за её сильным телом, за тем как играли мускулы, как она поворачивалась, как изгибалась её талия, и наслаждался поездкой.

После зоны отдыха наступило время учебных центров. Их было несколько, и злая воля строителей раскидала здания по всей огромной территории. Вероятно для того чтобы ученики больше двигались, чтобы не опоздать на занятия, идущие в разных корпусах. Часть из них нас пока не интересовала, так как там занимались определённые факультеты на старших курсах. Каждый корпус был выполнен в собственном стиле, отражающий многообразие культуры Империи. Какие-то вполне себе петербургские, какие-то с примесью южных рубежей грузинского типа, какие-то знатно отдавали архитектурой империи Чжунго, это уже ближе к нашему дальнему востоку. Была пара зданий с высокими арками в стиле персидской империи. Короче, полная смесь развитых культур и наших с ними взаимодействий. Но и более отсталым соседям место нашлось: прачечная в стиле немецкого фахверка да серый, обрамлённый чёрным контуром, скандинавский параллелепипед местной котельной. Странно, что хотя бы такое построили.

Лиза смотрела на всё вокруг, как ребёнок из люльки колеса обозрения. С восторгом и страхом. Мне же было немного скучно. Да, сюда надо было попасть. Да, я должен здесь остаться, но, ёжкина ты кошка, это ведь натуральная тюрьма для молодёжи, и уж особенно для меня. Там, в Пушкинских Горах, начиналась интереснейшая движуха. Да что там, в Пушкинских Горах… В самой столице уже знали о происходящем в потустороннем мире и собирались реагировать. А я здесь буду уроки учить. Тьфу, пропасть.

Ладно, Илья. Не печалимся. Приключений нам хватит. Надо настроиться на лучшее и получать от студенческой жизни максимум удовольствия, не забывая при этом, что я здесь для создания надёжной легенды для легализации большего моего арсенала заклинаний. Пока ведь очень узко всё, а больше и нельзя показать, ведь ко мне и так уже слишком много внимания. Хватит уже его и дальше привлекать, потому что на данном этапе это уже вызывает подозрения, а не уважение.

А мне в Российской Империи, как бы, ещё жить.

Последними точками нашего путешествия были общежития. Анастасия проводила меня до входа в мужской корпус, а затем увезла Лизу прочь. Я остался один, перед огромными дверьми с коваными узорами. Толкнул их, и они раскрылись так легко, словно ничего и не весили.

Передо мною раскрылся просторный холл с большой мраморной лестницей, слева, как в отеле, расположилась стойка регистрации, за которой стоял подтянутый мужчина в дорогом костюме.

Он приглашающе улыбнулся, и я направился к нему. Ну что, вперёд, Илюшка, к знаниям. Грызть гранит и прочие вкусности.

Глава 16

После приютского безобразия и их тесных каморок два на два метра, здесь, право, условия проживания были значительно лучше. Конечно, не номер люкс, но и не нищенская хибарка. Кровать достойная, пара шкафчиков, очень прикольный стол прямо напротив окна, с полками уже повидавшими множество книг, но сейчас пустыми.

Белые стены, белый потолок. В целом, почти больничная обстановка. Дверь крепкая, и оконные рамы тоже вполне себе. Я с хмыканьем отметил, что и стёкла бронированные. Что же за студентики здесь до меня жили?

Надо кроватью остались пятна от прежде расклеенных здесь плакатов, вроде рок исполнительниц или прочих авто-календарей, где саму машину ты не увидишь, а вот на обнажённой красавице будет красоваться какой-нибудь ГРМ или же в руках сия дама будет недвусмысленно сжимать гаечный ключ, который, разумеется, никогда прежде даже не видела.

Впрочем, легко мог быть вариант, что здесь повсюду висели мудрёные таблицы с блок-схемами, практическими набросками, описаниями ритуалов или тупо строения человека в разрезе. Я, признаюсь, не представлял, чем в целом здесь будут обучать.

Плюхнувшись на кровать, я проверил его упругость. Неплохо. Не жесткая больничная койка, но и не перина. Вполне себе приятненько. И не скрипит, что важно. Хе-хе.

Впрочем, женщин, насколько я понимаю, в мужской корпус не пускали. Однако не всё то, что запрещено, не разрешено на самом деле, м?

Рядом проявилась Княгиня. С интересом проплыла по комнате. Ненадолго задержалась у окна, а затем повернулась ко мне и сложила на груди руки, в жесте немой мольбы. Взгляд её демонстративно коснулся одной из полок. Я хмыкнул, подошёл ближе и полез в карман. Достал первую драгоценность в мягкой обложке, затем вторую. Скоро полочка пестрела Любовью, Господинами, Изменами, Не твоими детьми и Разводами. Княгиня сразу заняла место за столом с книжкой и жадно погрузилась в чтение, то и дело мечтательно всматриваясь в раскинувшийся за окном студенческий городок.

Я некоторое время любовался на неё, думаю, может быть, она когда-то заканчивала эту самую Академию, а? Ведь когда мы сошлись в той войне, она многое повидала, многое знала. Никогда не спрашивал о жизни до, да и Княгиня не рассказывала.

Но вполне возможно, что она вернулась в Альма-Матер, и всё это окутано ореолом ностальгии для неё. Это ж я совсем дикий человек. Всё, что видел — это демоны, поэтому так мне всё здорово, так интересно. И будто не по-настоящему совсем. Будто всерьёз у людей самая большая забота это получение знаний от каких-нибудь умных людей, нашедших в себе призвание учить юную бестолочь…

Впрочем, продолжим изучение плацдарма. Туалет отдельный, но без ванны. Спартанская душевая в углу, напротив змеевика отопления. Раковина и унитаз. А большего мне и не надо. Что ещё? О! Чулан!

Ниша в стене была за кроватью, и закрывалась лёгкой дверцей. Вероятно, это гардероб. Был. Теперь это дом. Потому что рядом с ним была розетка! Ну, идеально же.

— Вылазь, чудовище.

Рррупи выбрался из моего кармана с протяжным зевком. С любопытством огляделся,потоптался в нише, удовлетворённо хрюкнул, положил планшет на пол, застолбив себе место, и двинулся к столику с Княгиней. Забрался на стул, неуклюже помогая себе ногами, затем на стол (при это пройдя читающую Княгиню насквозь) и прилип к окну.

— Крррасота! — заметил он, также деловито вернулся по своему маршруту, затем заполз на кровать и принялся на ней прыгать. Мохнатый демонёнок не улыбался, не пищал, он молча и сосредоточенно прыгал на мягком матрасе, иногда падая то на спину, то на живот.

Мне быстро надоело наблюдать за этим зловещим весельем, и я решил прогуляться по этажу. Для меня условия здесь, несомненно, шикарные. Но графья да князья как здесь обживаются-то, интересно? И, кстати, не проживают ли на моём же этаже свежеиспечённые знакомые, с которыми мы, внезапно, не сошлись характерами? Было бы неплохо, скажу прямо.

Коридор здесь был прямо широкий. Думаю, два броневика могли бы разминуться друг с другом, и не зацепились бы. Повсюду стояли кадки с различными деревьями, на стенах висели картины известных художников, вперемешку с историческими справками о выпускниках Академии. Ну и двери слева да справа, с лаконичными золочёными номерами. Система здесь проглядывалась. Поначалу расстояния между соседними комнатами были довольно скромными, жилище того же размера, что у меня. Вероятно все они это большие студии для ребят попроще. А вот дальше интервал между комнатами значительно возрастал. Да и качество дверей ощутимо улучшалось. Я остановился рядом с одной из них, украшенной по наличникам елово-сосновым шлейфом. Внутри громыхала музыка, но хвала звукоизоляции, это слышно было, только если стоять совсем рядом с дверью. Да, тут уже класс выше. Для ребят с хорошей родословной, не иначе. Вон, до следующей двери метров двадцать топать. Это даже не квартира, а участок земельный в среднем пушгорском садоводстве.

Я двинулся дальше, разглядывая картины на стенах, и когда прошёл этаж наполовину — впереди раздался хохот. Самая дальняя дверь на этаже распахнулась, и в коридор, какая неожиданность, вышли уже знакомые мне студентики, с которыми мы сцепились на воротах. Пять юношей моего возраста, стайкой обожателей окружающих человека чуть постарше.

Ёжкина кошка! Его я тоже уже видел! Правду говорят, что подобное притягивается к подобному. Среди высокомерных мажорчиков ледоколом двигался граф Лихомиров. Тот лощённый франт, который сопровождал рекрутёров академии, явившихся в приют Пушкиногорского интерната. С ним у меня тоже общение не заладилось. У меня вообще с ушлёпками различными как-то не складывается.

— О, — гадко улыбнулся Лихомиров, увидев меня. Так, меня он тоже помнит. Чудесно. — Безродыш… Пушкиногорский бомж. Я помню тебя и очень ждал этой встречи.

Остальные помалкивали, но по-волчьи окружили меня. Я чуть подобрался, готовый к драке. Дайте повод, ребят. Пожалуйста! Мне очень хочется.

— Ну что же ты так изготовился? Зачем так агрессивно, безродыш? Это ведь Императорская Академия, — неприятно хихикнул граф, от которого не укрылись мои приготовления. Глаза и Лихомирова у него были совсем неприятные. — Не твоя помойная яма. Здесь кулаками не машут.

— Зато, вижу, языками мелят хорошо, — собранно хмыкнул я.

— Мелешь языком ты, а благородные люди, к которым такая грязь не может относиться, ведут учтивые беседы. Но куда тебе об этом знать, деревенщина?

Окружающие захихикали.

— У вас с блондинчиком сменная работа что ли? Стая та же, а вожаки уже разные.

Он нахмурился.

— Стая? Вожаки⁈ Блондинчик⁈ Что ты такое несёшь⁈

— Этот червяк имеет в виду его сиятельство Петра Рошенко? — ахнул один из свиты. Для краткости буду звать его носатым. Потому что шнобель у него реально был приличных размеров.

— Петю⁈ — выпучил глаза Лихомиров. — Но за что⁈

— Червяк сегодня нанёс страшное оскорбление его сиятельству! — отрапортовал Носатый.

— Сегодня⁈ Уже успел⁈ Великий Иисус… Ты зря припёрся сюда, безродыш, — цокнул языком граф Лихомиров. — Очень зря. Такие места предназначены для того, чтобы прославлять Российскую Империю. Здесь собираются лучшие. Ты же не считаешь себя таким? Хотя о чём я… Ты не успел войти в стены колыбели знаний, а уже оскорбил цвет нашей нации⁈

Он прищурился, почти прошипел:

— Ты ведь тля, безродыш. Собери свои вещи и беги прочь. Ты лишь потеряешь время здесь, поверь. Это не для тупых и бесталанных.

— Ты поэтому до сих пор здесь? Никак закончить не можешь? Сколько тебе? Двадцать пять? Долго доходит программа? Очень сложная?

Лихомиров вздрогнул, побагровел:

— Не смей так говорить, безродыш. То, что неизвестный благородный обрюхатил портовую шлюху, и та не стала делать аборт, а сдала своего выкормыша в детский приют, ещё не даёт тебе каких-то прав говорить со мною так дерзко. Таких как ты тысячи, восемьдесят процентов отсеиваются на первых курсах. А если кому-то и получится закончить Академию, то будущего у них всё равно не бывает. Будешь в охране стоять у настоящих благородных. Я же помогаю отцу, курируя перспективную молодёжь.

— Много слов. Я задремал на выкормыше, — притворно зевнул я. — И не надо оправдываться, прямо неприятно слушать.

— Закрой свой рот! — рявкнул брюнет из свиты с жидкими усиками и намёками на бакенбарды. — Мразь! Заткнись. Как ты смеешь⁈

— Как видишь — легко смею, — сила вокруг заволновалась. Молодняк хотел моей крови, о, давайте. Размажу по стенкам. Коллектив сразу надо на место ставить. Я вам не юный волшебник живущий под лестницей, я вашими мордами пол вытру.

Лихомиров покосился на стену, на зрачок камеры, елейно улыбнулся.

— Оставим его, господа.

Мажорчики попятились, будто голодные псы при виде вожака. Они чуть ли не щерились. Где всё ваше благородство, м? Не привыкли к такому обращению, да? Привыкайте.

Свита Лихомирова покинула этаж, уже в угрюмой тишине, а я прошёлся до конца. Посмотрел в широкое окно, на роскошный сад камней внизу. В нём, на циновке, сидел в позе лотоса юноша лет двадцати. Вокруг никого. Вот, правильным делом занят.

И мне стоит заняться. Потому что дел-то хватает. Я же не собираюсь здесь взаправду учиться. У меня и без того куча дел. Вокруг столько сопряжений. Пусть меня и просили держаться от них подальше, но иных способов, кроме как закрывать порталы, для повышения ранга не имеется. Нужно много демонов. А для этого надо много работать. Тем более, от покойной демоницы мне достался интереснейший клинок, и не стоит забывать классную вещицу от Анфисы. У меня была идея, как её использовать, но не в текущих реалиях. Сейчас, увы, нет возможности воплотить мои коварные замыслы в полной мере.

Так что, нужно приступать к приготовлениям.

И я приступил. До сентября жизнь моя была тихой, размеренной и наполненной самосовершенствованием. Упорные тренировки в саду, напротив молчаливого старшекурсника, также как и я раскачивающего каналы медитации. Он ко мне не лез, и я тоже не стремился к общению. Один раз приехал транспорт от Андрея, с заказом на тварей. Я потратил два дня для создания четырёх монстров. Собирал из сущностей, пользуясь нездоровой фантазией.

Оборудованные изоляторы экранировали мощь созданий, обращая их в обычных животных в пределах ячеек. Это было даже любопытно, создавать смертельно опасных монстров в таких условиях. Каналы ныли, а значит росли. Вообще, боль при развитии многих останавливает.

Потому что расширение канала в такие короткие сроки, которые я использовал, никогда не проходило бесследно. И это отличается от того, как ноют мышцы или кости. Хотя, наверное, похоже на последнее. Просто внутри тебя тянут невидимые струны, которые невозможно расслабить.

Есть такая фраза: «у меня душа болит». Вот очень на то похоже. Однако, я не страдал. Есть техники, позволяющие пережить такие мучения, и мне они были известны. В отличии от большинства одарённых.

Так что дни до начала обучения проходили насыщенно. Я смог добраться до одной из свежих бронзовых зон, в одиночку, и пронёс её даже без помощи бронемяков и клювобушей. Прибывшие на место церковники были слегка удивлены тому, что портал уничтожили так быстро. Но особенно была удивлена группа демоноборцев старших курсов, пришедших сюда потренироваться на практике и забронировавших слот почти сразу за мною.

Я, извиняясь, прошёл мимо ошеломлённых и экипированных дворян, будучи в простом камуфляже и с обычным клинком на поясе.

Ну и с мешком сгустков за спиной.

Точек приёма подобного барахла в районе близ кампуса было несколько, но ни одна мне толком не понравилась. В одной мне откровенно нахамил владелец (тоже одарённый, но застрявший на ранге подмастерья в возрасте почти пятидесяти лет). Во второй сгустки принимали за копейки, а мусор продавали за огромные бабки и на попытку торга среагировали почти агрессивно, мол, раз не нравится, то идите в другое место.

Третья была ничего, однако… Я решил, что мне не горит, и потому продавать добычу не стал. Благо они не портились. Передам с водителями Андрея в его следующую поездку. Кстати, княжич остался в восторге от моей посылки, рассказывая, что мой железный шарообразный монстр едва не прикончил Староверова. Попросил прислать ещё одного такого, и здесь, как я полагал, придётся поднапрячься.

Потому что я делал его по наитию, вспоминая рыцаря из команды Мордарда. Ладно, что-нибудь придумаю.

Группа Обухова подросла. Раненых быстро залатали, в «Медведи» вступили Медведевы (хе-хе, жаль, что я не видел лиц брата и сестры в тот момент, когда они узнали название). Андрей смог убедить Толстоногова в том, что его отряд вытянет дежурства.

Правда, как я понял из общения, Иванову не слишком понравилась эта затея. Гордеев же, отодвинутый от кормушки дворянского собрания, вроде бы воспринял это философски. Мол, всегда хотел заняться чем-то ещё.

Верить ему, конечно же, не следовало.

Вторжения Мордарда прекратились. Жизнь в Пушкинских Горах пыталась вернуться в прежний ритм. Об угнанных в серый мир людях старались не вспоминать. А вот я не мог забыть. Что из бедняг сделает демон —не знаю, но ничем хорошим это не кончится.

Первая Церковь замолкла и на контакт не выходила. Однако каждый раз, когда мы с Лизой покидали территорию кампуса, кто-то из моих телохранителей немедленно к нам присоединялся. Мы же встречались с Василисой, и гуляли втроём по узким улочкам, делая вид, что не видим сопровождения.

У Лизы, надо сказать, дела в Академии пошли очень хорошо. Она успела познакомиться с прорвой людей, и у неё это вышло значительно позитивнее, чем у меня. Ни одного врага не завела! Зато обзавелась пачкой поклонников. Юные балбесы, как заворожённые, провожали эффектную студентку взглядом. Да, двадцать пять лет это тот возраст, когда девушка уже понимает, чего хочет, в ней больше нет излишнего «я не такая», а шарм многократно отработан и отточен. Мальчики такое чувствуют. Да и любят дам постарше, в разумных пределах.

Не то чтобы я ревновал, но понимал, что наша с Лизой близость мне в глазах студентов дополнительных баллов не набрасывает. Она просто увеличивает число тех дворян, которые хотели бы моей смерти.

Девушек, кстати, Лиза тоже очаровывала. Короче, бывшая учительница оказалась настоящей душой компании, рядом с которой я вдруг оказался каким-то лютым сычом. Может, мне и правда следовало поучиться самоконтролю и не срываться на юных остолопах? Но как тут удержаться? Вокруг действительно будущее Российской Империи! Надежда её. Опора.

Вот только опора эта оказалась одержима гормонами да страстями, и от того полагаться на неё было несколько опрометчиво. Пока. Сложно представить, что вот этот озабоченный юноша через сорок лет станет начальником охраны Его Императорского Величества. А земли вот этого пьяного парня с дредами, ищущего травку, через полвека станут простираться далеко на западе, и от имени его станут содрогаться остатки Германской Империи. Ну или вон, девчонка-хохотушка, кидающая влажные взгляды на соседа, станет матерью нового Верховного Мага. Причём с его отцом она познакомится не в Академии! И сама, кстати, окажется среди членов имперского совета на старости лет. Как-то всё это очень сильно во мне диссонировало. Знание судеб и картина юности будущих свершителей. Почему?

Потому что будущего этого может и не случиться, с теми переменами, что начались по ту сторону, и помочь с ними эта молодёжь точно не сможет. У неё молодость, не беспокойте!

Эх, ёжкина ты кошка. Мордард, как же так вышло, что ты выпал из моей корзинки с эссенциями, а? Без тебя сейчас было бы так легко и весело…

Ладно, возможно во мне говорил внутренний старик. Надо радоваться. Не надо напрягаться. И я старался! В свете Лизы, в целом, даже шутил и старательно веселился с её новыми знакомыми. Да и мажорчики Лихомирова и Рошенова ко мне не лезли. Возможно, их отпугнула моя грубость и быдловатость.

Ну, я так думал.

Пока судьба меня не занесла в туалет, между двумя парами «основ концентрации и накопления», на которых я откровенно скучал, изучая ближайшие бронзовые разломы.

Говорят, это место для юного одарённого гораздо опаснее какого-либо сопряжения. Что я могу сказать…

Не врут.

Глава 17

Клянусь, общественные туалеты это последнее место, где хочется оказаться человеку. Даже если эта уборная предназначена для особ голубых кровей, испражняющихся, как всем известно, исключительно персидскими духами, или же вовсе не посещающих подобные заведения. Ага.

Однако, без них никак нельзя. Есть, конечно, легенды о людях, отучившихся много лет, но ни разу не сходивших в школьный/университетский туалет, но сказки на то и сказки.

Ладно, пустое. Это всё преамбула. Я несколько дней каждую перемену старательно ходил в это прекрасное место, где тщательно мыл руки и поглядывал на входную дверь, в надежде расставить все танки по ангарам. Однако, увы, приманку хищник не дёргал. Кружил неподалёку и только. Может, стоит его подзадорить? Хотя, ёжкина ж ты кошка, куда уже дальше-то? Честно, эти благородные господа кушать не должны были из-за желания покарать дерзкого юнца.

Юнец же создавал все условия для этого! Но они чего-то медлили.

Но сегодня, бинго, уже открывая дверь, я понял, что время пришло. Мажоры, следившие за мною последние дни, наконец-то решили действовать. Заждался, честно. Рошенов со свитой ведь всю неделю, что мне приходилось отбывать на унылых занятиях (о них надо сказать отдельно, и я это сделаю), неподалёку были. Осторожничали. Да, всегда где-то рядом крутились, словно изучая мой график туалетных посещений, но не использовали это прекрасное место для воплощения сокровенных желаний отомстить дерзкому сироте. Взгляды у них волчьи были, злые, и уже без насмешливости совсем. Языки тоже не распускали, что прекрасно. Значит, уже созрели до финала. Значит, готовились и ненавидели меня. Ненависть это хорошо. Ненависть я люблю. Она меня питает.

Дразнить их было легко. Большая часть мажорчиков училась в другой группе, и вместе они собирались только на переменах или же в столовом корпусе. Классическая подростковая стая. Я старательно маячил перед ней. И домаячился, угу.

Кстати, всего у первого курса было пять групп(и так вышло, что Лиза училась в четвёртой, я в третьей, а мои фанаты во второй). В третьей, кстати, из свиты Рошенова был Носатый. Фамилию его я ещё не запомнил, но знал, что он какой-то мелкий барончик из северных земель финляндского княжества. Большой друг северных оленей и трески. Он непозволительно много вопросов задавал преподавателям, и те всегда охотно на них отвечали, невзирая на откровенную тупость вопрошающего. Я же старательно сдерживался, чтобы не поправлять теоретиков с точки зрения практика. Хотя очень хотелось. Потому как иногда они несли откровенную чушь, вообще не связанную с реальностью.

Однако вернёмся к туалету.

Я торжествовал. Ловушка удалась. Ребята хотели мне отомстить, я хотел повеселиться и закрыть историю с заговорщиками. Потому что только честная драка один против всех способна вычеркнуть лишнее противостояние из дел насущных, хе-хе. Да, я этот завёл. Но, значит, мне его и закрывать, м?

Туалет мною был выбран не случайно. Ибо весь кампус был увешан камерами, а за его пределами ко мне тут же прилипал кто-то из церковных охранников. Единственное место, где юноши могут проучить другого юношу это уборная. Тут системы наблюдения не ставят, слава всему хорошему.

На то и был мой коварный расчёт, хе-хе.

Первым зашёл жидкоусый носитель бакенбард. Молча прошествовал мимо кабинок, открывая их пинком ноги. Мы пересеклись взглядами в зеркале, и я аккуратно продолжил мыть руки. Вторым был Носатый. Этот откровенно боялся, однако пытался справиться с этим напускной бравадой.

— О, полукровка, —фыркнул он, старательно изобразив удивление. Я подмигнул ему, медленно взял бумажное полотенце. Жидкоусый тем временем убедился, что в кабинках никого нет, и в туалете я один. Встал между мною и окном. Видимо предполагая, что я попытаюсь удрать таким забавным способом. Пришлось скорчить неодобрительную рожицу. Низко меня ставите.

Третьим явился Большеголовый. Не знаю чинов и званий, так что оперирую лишь внешними данными, простите. Парень мне незнаком, и вёл себя сдержано. Так, осталось ещё чуть-чуть. О, вот и они!

Следующими явились Толстый и Тонкий, причём Толстый встал у двери и закрыл её, едва к нам присоединился маркиз собственно персоной. Теперь все в сборе. Тонкий едва сдерживался от распирающей его жажды драки. Руки потирал, костяшками нервно щёлкал. Вот этот опасен. С ним надо осторожнее, может выкинуть пару неожиданных колен. Я старался не выпускать его из виду. Заряжен паренёк. Скорее всего, именно он и будет качать на драку. Ладно. Что ещё? Носатого можно вычёркивать, этот побежит, как только запахнет жареным. Жидкоусый… Ну, тоже неприятный человечек, не стоит от него отворачиваться. Про уровень угрозы Большеголового у меня пока чёткого понимания пока не было. Самый отстранённый тип из всей компании, и сбрасывать со счетов его не стоит. Он может оказаться как бесполезным участником сего благородного сообщества, так и ударной силой. Не считывается парень сразу, молодец, верная стратегия.

Ну, собственно, остался только Толстый. Этот, определённо, не боец и стоит на стрёме, так что, в целом, против меня всего четверо. Ну, как-то маловато будет. Ранги силы у всех «новичок», ну кроме маркиза. Да и мой белобрысый воздыхатель лишь ученик, куда ему со мною тягаться.

— Вообще-то этот туалет для мальчиков, — заметил я, тщательно вытирая руки и с насмешкой глядя на шайку юнцов. — Для девочек чуть дальше. Выйдите, пока вас никто не заметил.

Маркиз Рошенов встал напротив меня, окинул взором товарищей.

— Слишком много шума от сына подзаборной собаки, — тихо произнёс он. — Слишком мало воспитания. Понимаю, безродный, что в той помойке, где ты вывалился из утробы мамки, никто и не слышал про манеры. Поэтому придётся тебя им поучить.

— Кто будет учить? — вежливо поинтересовался я. — Вернее, давайте поставим вопрос иначе: кто первый попробует?

— Главное, что ты должен знать, безродный грязнокровный пёс, что манеры, — маркиз картинно поправил галстук, — Лицо.

Он повёл плечами, разминаясь, и широко улыбнулся, ошибочно полагая, что сделал это «обаятельно».

— Мужчины! — закончил он, наконец.

Усиленный магией кулак метнулся ко мне, но это было даже смешно. Я легко уклонился от удара, ткнул ладонью в солнечное сплетение оппоненту, и Рошенов покинул заварушку, грохнувшись на кафель и задыхаясь. Слева с визгом напал Тонкий, его удар я легко отбил локтем, а затем правой рукой дал ему такой подзатыльник, что благородный врезался лицом в зеркало, которое с хрустом пустило трещины. Отражения изумлённых одарённых стали осыпаться, а Тонкий распластался на кафеле и застыл. Готов.

Заорал Жидкоусый, и я обернулся к нему, встречая последнего из теоретически опасных мажорчиков. В этом-то и скрывалась моя ошибка. Потому что едва я отвлёкся, как у меня за спиной оказался Большеголовый. Занятый отражением атаки Жидкоусого, я не успел толком среагировать, а затем мне за шиворот запихнули что-то мерзкое и липкое. Большеголовый запулил его как мяч в баскетболе!

Чёрт. Сложно было не узнать артефакт нуль-магии. Сила из меня моментально ушла, а заряженный удар Жидкоусого сразу же сбил с ног. Я отлетел к стене, врезался в сушилку, расколов её. А это, между прочим, больно. Фух, чудом не упал. Вот только слева меня сразу атаковал Носатый, тоже с применением силы. Я не успел и здесь среагировать, ещё не оправившись от шока вызванного потерей дара. Мои ребра хрустнули один раз от удара его ноги, а второй раз о расколовшуюся раковину. Больно, да.

Так, получается не подмастерье против пачки новичков, а простолюдин против пачки одарённых. Чёртова нуль-магия! Как её сюда пронесли⁈ Артефакты запрещены на территории кампуса, и охрана на воротах следит за этим.

Ладно, плевать. Сейчас не до поиска виноватых. Надо вытряхнуть чёртовую липучку! Однако я никак не успевал это сделать. Каждый миг на счету, а сгусток застрял где-то между лопаток, а ударом о стену его ещё и размазало по мне.

Носатый не дал мне и секунды на передышку, снова атаковав. Ну, тут я успел и без использования силы. Слил его удар мимо себя, уклонившись, а затем подался навстречу «сокурснику», схватил того за плечо, скользнул в сторону и со всей дури обрушил голову мажора на столешницу с раковинами. Бумхр. Паутина побежала по фаянсу. Носатый сполз на пол. Минус один.

Я повернулся к Жидкоусому, который с криком ринулся на меня, и снова заряженный. Контур одарённого сверкал красным. Я не дурак такое парировать, Грайбай всегда говорил — тяжелое пропускай, тяжелому помогай. Не стой на пути тяжелого, и дай ему свободу. За миг до удара я скользнул в сторону, и владелец бакенбард с воплем досады вогнал свою ногу в стену, где успешно застрял. Я пнул его в колено, услышав хруст и взвизг парня. У уха что-то прогудело, и я на рефлексе уклонился от кулака Большеголового.

Так, этот работал мастерски. Думаю, Грайбай бы оценил такого бойца. Мажорчик был собранный, внимательный, без лишних животных гримас, и явно способный помахать кулаками. Силы он вливал немного, понимая, что её лучше контролировать, а не пускать в ход бездумно. Плохие примеры использования сейчас выплёвывали в раковину зубы или выли, болтаясь на сломанной ноге в стене.

Конечно, сила даёт мощь, скорость, реакцию. Меня всего этого попытались лишить, но вот опыт отнять такие игрушки не в состоянии. Так что мы некоторое время топтались друг напротив друга, прежде чем я поймал Большеголового на ошибке. Моя нога совсем не по благородному врезалась ему в пах, и драка моему оппоненту сразу стала неинтересна. Двойка в челюсть и нос отправила мажора на отдых. Я снова попытался дотянуться до артефакта между лопаток, но рубашка прилипла к телу. Через воротник тоже не успел залезть: очнулся Тонкий. В кисти окровавленного мажора блеснул нож. Я сдёрнул с себя пиджак, поймал руку одарённого в захват. Он выдернул её, напитав движение энергией, отшатнулся по инерции, и я прыгнул навстречу, проведя прямой в челюсть, и вложив в удар всю мощь юного тела.

Под костяшками кулака приятно хрустнуло. Тонкий бревном грохнулся на кафель, и тут в меня врезался унитаз. Белый фаянс разбился вдребезги, рассекая осколками одежду. Я зашипел от боли, а затем получил в голову удар крышкой.

Всё швырялось телекинезом: пришедший в себя маркиз даром времени не терял. Пока я пытался сориентироваться после расколотой о мою черепушку крышки, мне прилетело ещё несколько сантехнических приборов, выдранных из распахнутых кабинок.

В итоге я оказался на полу, залитый кровью, и почти ничего не соображающий. Руки и ноги не слушались, да я даже языком шевелить не мог.

— Получил, безродный? — донёсся голос откуда-то из другого мира, наполненного ватой и киселем,

— Никита, стой. Стой! — закричал кто-то.

Я смотрел на кровавую пелену, чувствуя, как немеют губы. Попытался ухватиться скользкими от крови пальцами за что-нибудь. Чья-то нога встала сверху, ломая тонкие кости на левой руке. Гнида ты какая.

— Мы так не договаривались, Никита! — выли сзади. Что за Никита⁈ Кто орёт?

Сквозь пелену я увидел, как Толстый сграбастал возвышающегося надо мною товарища.

— Как ты со мною разговариваешь, жирдяй⁈ — прорычал маркиз. — Ты забыл кто я⁈

— Нельзя так! Ты убьёшь его!

— Пошёл вон!

Я услышал шум возни над собой. Толстый пыхтел, маркиз почти рычал. Пыхтение сменилось скулежом, и рядом кто-то упал. Кажется, дружба не победила.

— На кого ты поднял руку, жирдяй⁈ — прошипел совсем рядом Никита Рошенов. И тут я встал. Из последних сил, на набитых поролоном ногах. Вложил всё, что у меня осталось, в последний удар. Снизу вверх, с зажатым в кулаке куском неострого кафеля. Бац! Челюсть Рошенова клацнула, а маркиз безмолвно грохнулся на пол. Следом медленно опустился и я, привалившись спиной к расколотой и измазанной кровью столешнице. Мир кружился вокруг, мигал. Звуки то булькали, то исчезали. Я попытался снова забраться под рубашку, чтобы вытащить оттуда поганый артефакт. Но не смог, боль в рёбрах пробилась даже через ватные ощущения, да и рука почти не слушалась.

— Я сейчас… Я сейчас… — прохрипел Толстый. — Я позову…

Он заскользил на крови, плюхнулся на живот, а затем на четвереньках выбежал в коридор, где и заголосил на весь этаж:

— Лекаря! Лекаря! Срочно!

Я отёр кровь с лица. Раны от осколков унитаза жглись. Нехорошо получилось. Где там у меня лечащее что-нибудь? Плевать на тайну кармана. Тут бы не загнуться.

Однако на полпути кисти к пространственному карману силы меня окончательно покинули. Вместе с сознанием.

* * *

Когда я очнулся, то первым делом понял, что отомщу. Страшно отомщу. Очень страшно. Вторым поступком стала попытка пошевелить пальцами рук. Отлично, всё прошло без боли. Значит я либо мёртв, либо лекарь уже приходил и смог справиться с последствиями моей не слишком удачной афере.

В Академии целители должны быть прямо матёрые, ибо вон какие чудесные люди здесь учатся. Маркизы да бароны. Ведь если что случится (а оно случится теперь уж точно), высокопоставленные родители будут задавать много вопросов, как же так вышло, что их любимое чадо так пострадало в обители знаний, а не на европейских фронтах.

Хотя, все были молодыми, все всё понимают. Но, тем не менее, руководство дёрнут крепко. Руководство тоже не первый день живёт, и молодых дураков за это время навидалось. Так что, уверен, врачеватели здесь умудрённые. Иначе никак.

— Илья Александрович, как ваше самочувствие? — спросил знакомый женский голос. Хм. Настенька?

Я открыл глаза. Моя распорядительница стояла у койки с планшетом в руках. Карие глаза смотрели с сочувствием, но всё ещё холодом.

— Вы так нас перепугали, Илья Александрович. Как вы себя чувствуете, скажите, пожалуйста?

Вместо ответа я поднял большие пальцы обеих рук. Ничего не болит, можно приступать к коварной мести. Попытался сесть.

— Не спешите, молодой человек, — мне на плечо опустилась сильная рука человека слева от кровати. О, целитель. Грандмастер! Ну, я же говорил.

Кстати, надо отметить, как же хорошо обладать силой. Я даже улыбнулся от удовольствия. Нуль-магию надо запретить! Когда у меня появится власть, отыщу всё и сожгу. Ну или закрою под замок и стану пользоваться сам, хе-хе.

Распорядительница тем временем вышла из палаты, и уже через несколько секунд вернулась обратно. В компании с двумя возрастными дядьками в строгих костюмах.

Один белый, другой серый. Оба мужчины вид имели строгий и суровый.

— Илья Александрович, рад, что вы пришли в себя. Моё имя Алексей Зайцев, я сотрудник службы безопасности кампуса, — представился гость в белом костюме. — А это господин Вениамин Волчок, он наблюдатель со стороны этического комитета. У нас к вам есть несколько вопросиков. Вы позволите?

Владелец серого костюма коротко кивнул. Смотрел он участливо, прямо добрый дядюшка.

— Прежде всего, Илья, хочу принести вам глубочайшие извинения, — заявил Вениамин. — Недопустимейшый проступок, череда грубейших нарушений. Я не оставлю это просто так, чудовищнейшая ситуация. Чрезвычайнейшая.

— О чём вы? — спросил я с недоумением.

— О вашем небольшом конфликтике, Илья Александрович, — вежливо уточнил Зайцев.

— Конфликтике? Конфликтище! — возмутился Волчок. — Преступление жесточайшее! Таким монстрищам место в Самарканде.

— Я не понимаю, — улыбнулся я. Распорядительница нахмурила свои изящные брови, глазки её потемнели ещё больше.

— У нас есть все сигнатурки, Илья Александрович. Мы сняли всё отзвуки и следы. Мы знаем, кто участвовал и как. Нам нужна лишь самая маленькая деталька, — Зайцев показал указательным и большим пальцем, насколько маленькая.

— Расскажите честно, что случилось в этом побоище, Илья, и мы отправим этих подонков туда, где им самое место! В глубочайшую шахту. Никто им не поможет, клянусь. Этическая комиссия так этого не оставит! — запальчиво сказал Волчок.

— Просто пара словечек и всё. Илья Александрович, расскажите, что случилось в том туалетике.

— Я не помню, — честно улыбнулся я.

— Ваше Могущество? — Зайцев тут же перевёл взгляд на целителя. Грандмастер развёл руками, но глаза хитро блеснули:

— Такое возможно. Чудо, что мне вообще удалось собрать его.

— Илья, это глупо. Скажите правду, — вмешалась распорядительница. Хороша, чертовка. Кое-что про неё мне удалось узнать. И вообще про распорядительниц кампуса. На должность эту брали только молодых девочек, которые проходили цепь суровых отборов. Устав у них здесь был похлеще воинского. При этом все распорядительницы обязательно отбирались среди неодарённых. Не знаю, почему и для чего.

— Я правда ничего не помню.

— Илья, умоляю. Вы остановите этих малолетних чудовищ на старте. Представьте сколько жизней они поломают! Глупейшая ошибка будет придерживаться ваших приютских правил. Это иной мир, он жесток!

— Да, Илья Александрович, вы совершаете ошибочку, — покачал головой Зайцев.

— Простите. Я правда ничего не помню. И голова очень сильно болит, — сокрушённо вздохнул я.

Зайцев и Волчок переглянулись.

— Очень жаль, — почти синхронно проговорили они.

— Без вашего голоса мы бессильны. Поправляйтесь, Илья.

Они ушли, распорядительница Настя смотрела на меня с поджатыми губами. Хороша в гневе, ничего не скажешь. Энергия прёт.

— Это было глупо.

— Простите.

Она тоже вышла из палаты, чуть ли не хлопнув дверью напоследок. Понимаю ваше негодование, но…

Мстить я буду сам.

Глава 18

— Люшка, я тебя совсем не узнаю… Что ты устроил? — сказала Лиза, когда я, наконец-то, был выпущен из стационара Академии. Как только моя сокурсница поняла, что со мною всё в порядке, взор её налился холодной яростью. Этого ещё не хватало.

— А что я устроил? Вроде, пока, ничего такого, — обезоруживающе улыбнулся я. Приятно, когда ничего не болит. — Пока я только планирую.

— Что ты планируешь⁈ — прищурилась Лиза.

— Мстить! — улыбка стала мечтательной. — Страшно. Люто!

— Мстить? — опешила Лиза. — Ты дурак, Илья?

О, она совершенно точно была на взводе. Необычно. Я всё ещё не понимал, что произошло. Ну, подрался, бывает. Ну, переживает, бывает. Однако почему это пробивается через моё влияние на девушку?

Не, я очень рад, что ни Лиза, ни Василиса не стали восторженными кусками мяса без внутреннего мира. Вот только сейчас, по-моему, мне хотят устроить сцену, а это не входит в перечень вещей, приносящих мне удовольствие.

— Кто дурак, тот сам знает, — машинально ответил я. — Позволь поинтересоваться, а чего ты так злишься?

— Илья… Просто… Ты ведь сам их спровоцировал. Мог ведь не заметить. Быть сдержаннее. Мы ведь говорили о том, что ты устроил у входа…

— Ну, мам…

— Илья! — возмутилась Лиза. — Не зови меня так. И не пытайся сбить меня с мысли шутками. Ты же сам их выманивал все эти дни. Выманил? Понравилось? Ты только чудом жив остался! А теперь ещё и мстить удумал. Что с тобою происходит?

Она положила ладони мне на плечи, вглядываясь встревоженно.

— Это должна была быть дружеская потасовка, Лиза! — я приобнял её за талию. Мимо прошла стайка девчонок, кто-то посмотрел на нас мечтательно, кто-то фыркнул. Эх, молодёжь!

— Дружеская потасовка? — она, определённо, чуть оттаяла.

— Да! — воскликнул я. — Красивая история о том, как один безродный юноша утёр нос группе наглых богачей! Я же не думал, что они меня убивать надумают. Что такое, Лиз⁈ Ты за меня, или за медведя?

— Я за тебя, Люшка… За тебя. Скажешь мне сжечь всех этих мальчишек, и я сожгу, но внутри мне будет очень больно. Ты будто меняешься. Я переживаю.

— План пошёл немножко не туда, — примиряюще согласился я. — Должны были быть синяки, может быть переломы. Не более того. Безобидно для всех, но очень унизительно для этой банды.

— Но вышла ведь настоящая бойня, Люш, — грустно сказала Лиза. — Фотографии оттуда по всему кампусу разлетелись. Всё переломано, всё в крови. Глупые дети поиграли во взрослых, так, как они это себе представляют. Без ответственности, без размышлений о последствиях, без понимания закона человеческого и правил морали. Дикость! Зачем тебе это, Илья⁈ Зачем ты тратишь себя на это?

— По-моему, ты драматизируешь… — я, честно, растерялся от напора. — Это же…

— Помнишь, ты говорил, что у тебя теперь дело с Первой Церковью. Что мы будем сражаться с демонами, — понизила голос она, перебивая. — Почему же ты вместо этого задираешь мальчиков? Они же дети!

Мне показалось, что фраза «Они первые начали» сейчас окажется лишней.

— Лиза, — я сегодня мастер терпения. Сказывался приятный выброс агрессии, слитый на мажоров. — Очень легко быть хорошим против всего плохого, вот только не всё так просто. Да, радость ты моя, они дети. Но эти дети уверенно маршируют по дурацкой дорожке. И если не сойдут с неё, то потом вырастут и такое здесь устроят: исландская диктатура покажется доброй сказочкой про волшебных гномиков.

— Не сравнивай исландскую диктатуру с этим! — передёрнулась Лиза. — Это другое.

Согласен. Сравнивать было чрезмерно. От того, что творилось на далёком западном острове, даже у Князей Падали рога на голове распрямлялись. Единственный раз, когда никто в мире не встал на защиту новых правителей Исландии. Даже каннибалы Новой Гвинеи обалдели от кровавого пиршества в Рейкьявике.

Но это другая история.

— Тьфу ты пропасть, Лиз! — возмутился я. — Такие люди не из космоса прилетают! Они все среди нас рождаются. И пока они юная поросль — их вот так вот и жалеют. Если не разбить им морды сейчас, то дальше будет ещё хуже, ну! Вон, один уже встанет на путь исправления, я уверен. Может и другим поможет.

К Толстому у меня претензий не было, да. Тем более, что у него сейчас и без меня проблем будет порядочно.

— Пу-пу-пум… — выдохнула Лиза. — Ладно, Илья. Хорошо. Ты разбил им морды. Ты их научил. Допустим. Это я принимаю. Но что за «месть»⁈ Это-то откуда взялось⁈ За что ты собрался мстить? За то, что в драке они потеряли рассудок? Ты же не ждал от них уровня профессиональных бойцов⁈ Ты же сам такой, как понесёт, так тушите свет!

— Неправда. Я хуже, — ничего себе как её зацепило. И ведь кое-какие зёрна сомнений внутри у меня она заронила. Идея даже одна возникла. — Но знаешь, если оставить это так, как оно сейчас, то маркиз не тот урок извлечёт из потасовки. Это так-то неправильно. Карать надо. Жестоко. Чтобы неповадно было!

Лиза закатила глаза:

— Иисус милосердный, Люшка! Ты же не учитель! Они сами как-то разберутся и без тебя. Давай мы сами по себе и они сами по себе?

— Ну не! Может, это моё призвание? — с хитрецой во взгляде поинтересовался я. — Может, я потому книжку напишу про воспитание трудных подростков? И люди будут говорить друг-другу: «Ну, а что вы хотели? У Артемьева в книге всё про то рассказано. Методика работает!». Ты ведь и сама, в своём роде, учитель.

— Откуда в тебе это, Илья? То ты ведёшь себя как обычный юноша, то в тебе проявляется что-то такое, чему нет объяснения. Будто бы у тебя за плечами гораздо больше лет, чем тебе есть на самом деле. А потом снова выкидываешь что-то такое, как с этими мальчиками.

Она отстранилась.

— Ладно, мне надо бежать. У меня же встреча с девочками. Прости, Люшка. И пожалуйста, не задирай никого, ладно? Хотя бы сегодня.

Я проводил её взглядом, а затем прошёл в сад. Одна из скамеек напротив фонтана пустовала. Я устроился на ней, прямо между двумя гипсовыми фигурами: гордого бородатого витязя в крылатом шлеме и лихого гусара, попирающего ногой пушечное ядро.

Оба мне подмигнули. Я имею в виду витязя и гусара, а не ядро, разумеется.

Разговор с Лизой из головы никак не шёл. Нет, можно от него отмахнуться, конечно. Как бы сам разберусь, но она права. Я ведь действительно нарывался. Всю дорогу нарывался. И мне доставляло удовольствие провоцировать и карать всех ответивших на мои провокации! Просто так, походу. Откуда это вообще взялось? Версия была, и она меня не радовала. Скорее всего, гормоны юного тела и пленённая душа, провисевшая в небытии несколько сотен лет, нашли друг друга. Было бы, скажу прямо, неплохо. Потому что второй вариант вызывал на спине холодные мурашки.

Несколько минут я сидел, любуясь фонтаном и искрящимися в воздухе брызгами и прикидывая, насколько серьёзным может быть такая связь. В целом, на анамнез «заболевания» ложилось хорошо. Но, всё-таки, надо было убедиться и исключить, так сказать, патологии. Я прикрыл глаза, погружаясь в транс, и тщательно исследуя собственный контур. Вроде бы всё хорошо, пятен нет. Очагов странных тоже не наблюдаю, однако Лиза же увидела во мне то, чего не замечал старый добрый Илья.

Но на сердце чуть отлегло. Больше всего я опасался того, что организм начал отторжение перенесённой в него энергетической сущности. Да, сигнатуры у меня до и у меня после — идентичные, да, носитель тот же, то есть — я, но всё же был небольшой риск того, что совмещение моего сознания из будущего и сознания из настоящего не пройдёт гладко. Что молодой мозг начнёт отторгать чуждую информацию. Отторгать часть меня, прошедшую через века и вернувшуюся. Освобождать память, пока я не забуду всё, что знал до переноса.

Однако, слава всему хорошему, теория не подтвердилась. Я почти полчаса тщательно сканировал контур в районе головы, изучая всевозможные наведения и трансформации. Всё чётко. Полная гармония и симбиоз.

Значит, всё-таки, гормоны и душа. Вот ведь как оно бывает! Думаешь, что ты тварь дрожащая, а на самом деле просто чего-то в организме не хватает. Или, наоборот, слишком много. Гормоны это вам не шутки юмора. Они не только на жажду размножаться влияют. Мда… Заглушить их? Ну, нет, спасибо. Вдруг ещё чего заглушу? Спасибо, серого мира накушался. Жизни нужно радоваться. В жизни нужно гореть и сверкать. В разумных, конечно, пределах.

В принципе, биохимия это хорошо. Если её понимать, то можно многого добиться. Сталкивался я как-то с демоном, который очень сильно увлекался подобными экспериментами. Работал он круто, обладал огромным войском его обожающим (и дело было не в харизме, а в химии). Но в итоге создал экстракт, от запаха которого сам и сбрендил. А так как силой он не был обделён, то несколько недель в своём безумном состоянии сначала жрал собственных слуг, а потом создавал большие проблемы соседям, пока те не собрались вместе и не прикончили бедолагу.

Ведь один раз понюхал, а организм сломал. Кто там говорил: один раз не этот самый? Этот самый, поверьте. Не стоит недооценивать собственные химические процессы.

Ладно, раз уже забрался в медитацию, то можно и каналами заняться, чего два раза в неё ходить, м? Вообще, есть ощущение, что при хорошей подпитке я могу легко взять ремесленника. Сколько зон для этого нужно закрыть?

Поблизости простых сопряжений не наблюдалось, кроме двух учебных. Серебро и золото тоже учебные. Можно сунуться в платину.

Только вот там я и останусь, с текущим уровнем подготовки. Девчонками рисковать не хочу, помощников здесь у меня пока не наблюдается. Впрочем…

Я медленно вышел из медитации, обнаружив, что за соседней скамейкой сидит влюблённая парочка. Девушка смотрела на парня заворожённо-заворожённо, пока тот рассказывал ей о том, как кто-то что-то бороздит в каких-то просторах. Мальчик был в мечтах, девочка была в мальчике. Типичная история.

Ладно, ребята заняты и по сторонам не смотрят. Я осторожно сунул руку в пространственный карман, и вскоре уже держал на ладони вещичку от Анфисы. Два колечка-телепортатора. Моя персональная ядерная бомба.

Вот только где бы мне найти напарника для этой работы? Я огляделся, словно вот-вот увижу подходящую кандидатуру. Эх, если бы. Здесь нужен определённый типаж, которого в школе не найдешь, если, правда не брать в учёт службу безопасности. Но пока отложим. Я медленно поднялся со скамейки и зашагал к своему корпусу. Лекция Лизы из моей головы ещё не выветрилась, и я клятвенно сам себе пообещал больше не следовать зову химических процессов. Даже пальцы втайне не скрещивал, так что вполне честен был перед собой.

Неприятно, что я сам этого не увидел, конечно. И вдвойне неприятно, что на проблему мне указала девушка, снимающая на телефон наёмных убийц!

Ладно, пустое. Настраиваемся на конструктивный лад. Я ведь не должен никому ничего доказывать. У меня своя цель и к ней надо идти! Пусть остальные идут к своим.

Однако, при всём при этом, оставлять поступок маркиза без наказания я не собирался. И тут дело совсем не в гормонах. Кто пытался убить тебя один раз, попытается сделать это снова. Рошенов переступил черту. Вызвать его на дуэль я не мог. Убить напрямую тоже.

Но урок преподать надо. Урок, который не запрёт меня на каменоломнях Самарканда, и который достигнет пункта назначения.

Когда я вернулся в свою комнату, то застал там читающую Княгиню. Призрак встретила меня с надутым видом и демонстративно закрылась книгой. Так, значит тоже в курсе моих приключений. Может быть, даже, обсудила их с Лизой. Кругом заговор! Почему я, победивший Пожирателя Миров, чувствую себя нашкодившим котёнком⁈ Фу, пропасть. Назло сейчас что-нибудь сделаю!

Это я или гормоны, интересно, говорю⁈ Довели меня девчонки.

Рррупи смотрел что-то в чулане, и пол перед ним был усыпан мятыми упаковками от шоколадных батончиков. Вот демонёнок бы полжизни отдал бы за то, чтобы увидеть мою драку.

Наскоро перекусив лапшой быстрого приготовления, заблаговременно купленной в «харчевне тетушки Бо» столового корпуса, и по-прежнему старательно игнорируемый Княгиней, я сел перед кроватью в позе лотоса и приступил к воплощению части своего плана. Несложного совершенно. Пункт первый: мне нужны гремлины. Мелкие серые ушастые твари, способные вывести из строя любую технику. В прямом бою создания откровенно никчёмные, но сил на воплощение требуют порядочно.

Пару раз использовал их в борьбе с Первой Церковью. Да, они надёжно выбивали защищённые генераторы излучения или же тяжёлую технику святош, но и требовалось их на каждую порядочно. Короче, это диверсанты, а не ударная сила.

Гремлинов я специально создавал из простой эссенции, которую отследить не смогут. Ушло её порядочно, конечно. Десятка три бронемяков бы смог за это сделать. Но относительно доступного океана даже ведро лишь капля.

За пару часов медитации мне удалось воплотить троих специалистов по борьбе с аппаратурой. Вислоухие скрипучие твари всё норовили подраться друг с другом, а один из них странно поглядывал на планшет Рррупи, отчего демонёнок ощерился совершенно по-собачьи и прикрыл драгоценный аппарат мохнатым тельцем. Гремлина такая реакция, несомненно, впечатлила, и он отошёл подальше, однако на технику всё равно косился с интересом. Да, у них к этому есть тяга.

Ладно, вопрос с камерами эти ребята решат очень просто. Когда будет надо — мир поглотит тьма, и вместе с ней в покои Рошенов придёт не обворожительная мадам, или что там маркиз предпочитает, а Ильюшка Прожорливое Брюшко.

Проблема в том, что я легко доберусь до Никитки. Легко с ним разберусь, не будучи обмазанный нуль-магией, но что дальше? Опять возня c законом и властями? Мне нужно алиби. В тот момент, когда Рошенов будет страдать, Илья Артемьев должен быть чист пред глазами окружающих.

И тут я упирался в ранг подмастерья. Сейчас то, что хорошо подошло бы, мне не было доступным. На ремесленнике каналы окрепнут, и я смогу провернуть то, что нужно. А сейчас возможный максимум это иллюзия, которую отследят по сигнатурам.

Интересно, в том туалете, без которого любая история такого рода и не история вовсе, кто-нибудь сканировал сигнатуры, м? Судя по Зайцу и Волку, что меня навещали, это было как жаропонижающее покойнику. Все всё знают, но нет тела — нет дела.

Короче, надо закрывать зоны. Я могу сделать это и один. Вон, до ближайшей бронзы, за пределами этих жирных краёв с кучей зарезервированных за Академией сопряжений, четыре часа на машине. В целом туда-сюда на выходных. Может ещё рядом что зацепить. И ремесленник у меня в кармане. Текущих возможностей должно хватить, зоны тоже не сложные. Правда, долго они здесь не стояли. Это вам не Пушкинские Горы. Срок максимум неделя для бронзы, это если она в понедельник открылась. Серебро тоже где-то в таком диапазоне. Золотые и выше могли подольше продержаться. А так за выходные местные одарённые выметали всю округу.

Ажиотаж вокруг сопряжений был понятен. Такое соседство рядом. Да и от Москвы да Петербурга на скоростных поездах за пару часов домчать можно. Впрочем, и тем и тем в своих областях хватало приключений.

Так что здесь, в основном, шалили учащиеся Академии имени Милонова, кто поталантливее. Спасибо мудрым ректорам: студентам в рангах «новичок» и «ученик» устав заведения запрещал посещать зоны без наблюдения старших товарищей, и это хорошо снижало конкуренцию. Иначе бы вообще всё выпылесосили.

Завтра учебный день, который важен тем, кто всерьёз учился, и который не слишком-то важен мне. И есть одна бронзовая зона в четырёх часах пути на машине на север, под Рыбинском. Кажется, решено. Славу мясника и отморозка пожинать буду потом. Сейчас главное заняться делом.

Ну и, может быть, найти себе того самого напарника. Какого-нибудь оголтелого мерзавца, хе-хе. Тут дело не в гормонах, тут дело в трезвом расчёте и внутренней морали. Весьма шаткой, конечно, но морали.

Я плюхнулся на кровать, закинул руки за голову, уставившись в потолок. И, незаметно для себя, уснул.

Глава 19

День сразу начался подозрительно, потому что на выходе из кампуса меня никто не ждал. Странно и чуточку тревожно. Церковникам надоело исполнять приказы? Нет, я рад, но хотелось бы быть посвящённым в их планы. Хороша защита, снимаемая в любой момент.

Или я больше не нужен Первой Церкви? Хм… Надо как-то связаться с игуменом Петром, ибо мне необходимо понимать, рассчитывать мне на фанатиков или нет. Пока опыт взаимодействия с ними был довольно спорным.

Ладно, пустое. Нет и нет. Может их прирезал какой-нибудь одарённый студент перебравший сливочного пива. Охрана кампуса тоже выглядела подозрительно. Особенно мрачные они были сегодня и чуточку растерянные. Я прошёл мимо с улыбкой, показав на ходу свой красивый студенческий билет. Никто и слова не сказал о том, почему первокурсник не на занятиях. И, по-моему, никто даже не посмотрел в мою сторону.

Затем я прошёл к стоянке, отметив небывало малое количество автомобилей, сел в машину Лизы и тронулся с места. Княгиня устроилась на заднем сидении, получила из кармана очередную книжку, где суровый бородатый мужчина грозно смотрел на читателя из-за спины соблазнительной рыжей красотки. Красотка старательно делала вид, что она весела, независима, счастлива и все мужчины ей до лампочки, но я догадывался, что роман совершенно не об этом.

Ладно, пусть наслаждается. Вкусы разные нужны, вкусы разные важны. Просто некоторые преследуются уголовным кодексом Российской Империи. Хорошо, что Княгине это не грозит. Потому что сейчас в моём арсенале союзников поблизости была только она. Снова, как в старые добрые времена. «Пушгорские медведи» далеко, Лизу и Василису на дело брать рано.

Так! Зарубка на память! Мне надо понять, что за дар у Василисы, раз она смогла одарённого вырубить. Вдруг полезная вещица зародилась. У Лизы тоже ведь способность отличная. Их подучить и в бой.

А вообще, мне надо побольше внимания уделять ведьмочке. Леший знает, чем она сейчас в этом студенческом вертепе занимается. Ну как опять пойдёт по кривой дорожке? Вернусь из поездки, пообщаюсь с ней с глазу на глаз. Определимся с планами её, моими и вообще.

Но пока меня ждал долгий путь, и я был уверен, что получу массу удовольствия от этой поездки. Один, в тишине, свободный и никому ничего не должный! Удивительно, но на дорогах сегодня тоже было спокойнее чем обычно. Даже кольцевая вокруг Твери почти пустовала. Наслаждаясь тишиной, и даже не включая радио, я покатился на север, к Рыбинску. Скоростная трасса шла вдоль берега Волги, обходя аккуратные деревушки то слева, то справа. Мне нравилось ездить. И я очень хотел получить права, но пока никак не мог это сделать. Потому что надо. Вдруг натолкнусь на служителей закона, которым будет плевать на амулет одарённого? Не хочу я никого убивать. И вообще, может, мне надо походить на курсы по управлению гневом и сжечь там к хренам всех посетителей. В пламени моей ярости.

За рулём автомобиля я постигал дзен, любуясь красотами вокруг. Время летело незаметно, пока из двигательного транса меня не вырвало грубое и звонкое:

БАРАБААААМ!

Я скосил глаза на сообщение, вылезшее поверх навигатора. Официальное приложение ИСКОПЗАП сообщило мне, что моя запись на освоение зоны отменена по причине недоступности этой самой зоны. Так, подобные обломы — это, очевидно, обратная сторона правильного демоноборчества. Неприятно получилось, только зря время потратил. Впереди показался знак «Места отдыха» и уже через пару минут машина, шурша колёсами по песчанику, выкатилась на площадку возле озера.

Территория была огорожена аккуратным заборчиком, с небольшими воротцами. Слева и справа от входа две деревянные урны, с вставленными свежими мусорными пакетами. Дальше по песку шёл деревянный настил, превращающийся в мостки над озёрной гладью.

Я поставил машину неподалёку от дорожки, снял с держателя свой «МыУрал». Ёжкина кошка, Свиридов, какие тепличные условия ты мне создал, получается. Вот где истинная конкуренция! Два часа едешь, а уже и не надо. Уже кто-то приголубил нечисть и собрал все плюшки. И чего мне теперь делать?

Стало даже интересно, кто такой ушлый. Я открыл данные по зоне, отмеченной как «Закрыта». Чёрт, это ещё и одиночка действовал. Некто барон Александр Вселенский. Экий ты, Сашка, зараза. Однако, плохой опыт — это тоже опыт. Теперь буду знать, что в этих краях клювом щёлкать надо немножко быстрее.

Ладно, делать нечего. Возвращаемся на базу. Я обновил список ближайших зон. Новых не появилось. Из свободных только серебро, а в одиночку я не уверен, что справлюсь. Или попробовать? Бронемяков и клювобушей я наклепал порядочно. Пушка рогатой госпожи в юбке тоже при мне. Арсенал заклинаний пополнился рангом подмастерья, и мне нет нужды прятать свои таланты от окружающих. Если что, то бегаю я тоже быстро и свидетелями моего отступления будут только монстры серого мира. С ними я, как-нибудь, потом разберусь.

Хм…

Ближайшая серебряная зона была в часе отсюда, в паре километров от Углича. Относительно свежая, три дня всего. И слоты свободные! Так, а что у нас в ней таится, по отчётам вездесущей Первой Церкви? Вкладка не открывалась. Я перезапустил телефон, обновил страницу. Снова нажал на крест в уголке зоны, где значился отчёт. О, заработало. Ну, славно. А то я уже было начал нервничать. Вон, моё почётное сопровождение в лице паладина и клирика сегодня меня не встречали. Может, отозвали ребят. Мне же никто ничего не рассказывает.

И это, кстати, бесит. Накормили обещаниями и тишина! Где же наш достославный поход супротив демонов серого мира, м? В нигде! Впрочем, рассчитывать всё равно надо только на себя. Иначе можно остаться у разбитого корыта, пока всех гипотетических союзников соберёшь.

Так, серебряная зона отмечена как убежище нежити. Фу. Вонища от них, конечно, и польза небольшая. Обычно подобное наполнение встречается при использовании хранителя портала с нестабильными способностями. Ну и очень многое зависит от места, где открылся разлом. Если рядом кладбище, то тогда да, толпы живых мертвецов устроят кровавую баню. А если в чистом поле такое вывалится, то подходишь к одинокому хранителю и сносишь тому голову. Потому что все его таланты заключаются в управлении мертвецами. Доморощенные личи, получается. Ну, в данном случае — потустороннерощенные, хе-хе. Филолог во мне давно уже умер в судорогах.

Ладно, к делу. Серебряной эту зону отметили как раз по причине попавшего в сопряжение кладбища. Довольно крупного, надо сказать, и это может оказаться проблемой. Небольшой, конечно. Мертвяки это неприятно, но оборимо.

Я задумчиво почесал переносицу. Ехать назад, вычеркнув эти часы из жизни, или, всё-таки, рискнуть? В одиночку серебряную закрыть… Привлеку внимание, наверное. Если на это вообще кто-то смотрит, конечно, в таких-то регионах.

Каналы ныли. Мысль о следующем ранге тоже покоя не давала. Если откладывать на завтра зону, которую можно закрыть сегодня, то все достоинства могущества ты получишь ровно на день позже. И будешь владеть ими на один день меньше, чем мог бы. Математика простая.

Короче, я ничего не теряю. Надо пробовать. Княгиня здесь: значит, лучшая разведка из возможных в наличии. Огневую мощь обеспечу самостоятельно. На текущем ранге уже можно подкинуть сюрпризов, а с моим зверинцем и клинком мёртвой демонессы… Я необорим! Так, что у нас по навигатору? Полтора часа? Отлично. Я забронировал слот и двинулся к месту назначения. Настроение улучшилось. Какое-то хорошее предчувствие одолевало.

Когда я вывернул н трассу, подчиняясь воле навигатора, то пришлось притормозить. Мимо проехала колонна Первой Церкви. Машины летели одна за другой, без сирен, без прочей мишуры, но на очень высокой скорости. Семь броневиков, три храма, и с десяток патрульных автомобилей. Где-то вторжение⁈ Большая группа, так-то.

Я двинул за ними, всё равно в ту сторону. Догонять святош, разумеется, не стал, у них свои дела, у меня свои. Хотя странность такого вот факта отметил. Не видел прежде таких перемещений. Может, конечно, в моей глубинке так не принято, а в межстоличьи рядовое дело?

До поворота на Углич я встретил ещё одну похожую колонну. Храмов в ней было побольше, да и броневиков тоже. Причём один из броневиков даже дымился, будто бы выбрался из пекла. В небе параллельным курсом шло два бело-голубых вертолёта сопровождения. Колонна пересекала трассу по развязке, двигаясь куда-то на восток. Манёвры что ли, как у игумена Петра? Не нравилось мне это. Слишком высокая активность.

Тем временем дорога к серебряной зоне вывела на грунтовку, и я минут двадцать крался сквозь кленовые леса, пока не настиг границы вторжения. Блокпостов здесь не было, и никто не огораживал территорию руническими барьерами. Иди, кто хочет, помирай, как умеет. И не могу сказать, что такое решение неразумно. Ну вот зачем тратить лишние ресурсы? Мертвяки далеко от хранителя портала не уйдут, так что можно и не беспокоится за то, что какая-нибудь тварь добредёт до жилых поселений.

А если какой-нибудь дурак зайдёт и станет кормом нечисти, ну так на то и существует теория естественного отбора.

Я припарковался неподалёку от серой стены. Выбрался из машины, огляделся и уже через пару минут был в мерзком, но таком знакомом мареве. Меч демонессы загудел в руке, на волю выскочили бронемяки, окружив меня постоянно двигающимся кругом. Поисковый артефакт указал направление, и я двинулся в путь, мягко ступая по сухому ковру старых кленовых листьев.

Первая встреченная нежить оказалась чёрными гулями. Да, довольно шустрые, но не шустрее пули, или, в моём случае, бронемяков! Стальные шарики с довольным писком проламывали головы мертвяков, и, по-моему, даже какое-то соревнование вели.

Лес вокруг выл голодными голосами, и покойники спешили к живому мясу, совсем не ожидая смертоносных коротышек на своём пути. Черепа гулей раскалывались с забавными хлопками, а бронемяки с веселым писком приземлялись где-то в лесу, отряхивались и наперегонки неслись к следующей цели. Кто здесь ангел смерти? Я здесь ангел смерти! Неумолимый рок, идущий в сторону несчастного стража. Наверное, со стороны это должно было смотреться эффектно. Неторопливо идущий по лесу юноша со светящимся мечом, бегущие к нему мертвецы, внезапно падающие на расстоянии от жертвы и оседающие на бесцветную землю серые хлопья распадающейся реальности.

Аз езмь очищение, м?

Несмотря на кажущуюся лёгкость — прогулка могла преподнести сюрпризы. Просто до меня добежали самые шустрые из мертвяков. Однако важно понимать следующее: раз местное сопряжение уже получило гулей, то значит примитивных ходунов, поднятых злой силой из могил, можно не ждать. Злая воля хранителя прошла эту стадию преображения мертвых тел, и теперь стоит готовиться к противниками посерьёзнее.

Просто не таких шустрых.

Свой сюрприз зона преподнесла совсем скоро. Бронемяки, мечущиеся по чаще с глухим гулом рассерженных шмелей, вдруг затихли. Ещё пару мгновений назад я отчётливо слышал, как вдалеке глухо хрустнула древесина, в которую врезался стальной шар, а потом наступила тишина.

Я остановился, прислушиваясь. Серый лес замер. Ни ветерка, ни звука, ничего. Медленно переложив клинок демоницы в левую руку, я полез в пространственный карман. В небо ушло несколько клевобушей. Против мертвяков, в целом, неплохой вариант, но всё это детские игрушки. Эх, завести себе бы нормального спутника! Вон, как у Андрея, например. Но чтобы не нужно было кормить, следить и ухаживать. Некогда мне такими вещами заниматься.

А вот если бы создать какого-нибудь Тёмного Рыцаря, или Сумеречного Лучника! Классные бойцы. Да только каждый раз их воплощать-развоплощать умаюсь, а в большой мир с этими ребятами никак нельзя. Сразу же придут не очень вежливые люди в бело-голубом.

Ну а в карман големов такого размера не запихать никак.

Рядом материализовалась Княгиня. Без предупреждения окатила холодом, и ретировалась, Я развернулся, уже зная судьбу бронемяков и направление, откуда ко мне приближается опасность. Мои стальные шарики гневно попискивали, пытаясь вырваться из костлявых лап. С ветвей деревьев свисали лианы, составленные из останков мертвецов. В каждой, наверное, было по десять локтей. И это, надо отметить, не фигура речи. Не знаю, что там творилось в ветвях деревьев, но первая рука оттуда сжимала за локоть следующую, а та следующую. Мёртвая цепочка заканчивалась зажатым в клетке бронемяком, потерявшим свою инерцию и теперь не способный вырваться из захвата. Зверьки пытались грызть мёртвую клетку, но тщетно.

Хорошо, что костяным пальцам лиан не хватало мощи раздавить моих големчиков. Честно, каждый раз болезненно воспринимаю потерю очередного бронемяка. А тут их столько разом поймано.

Вот только самая главная опасность подбиралась ко мне с тыла. Я взмахнул клинком, скорее машинально, чем для какого-то эффекта, а затем принялся выуживать из запасов заклинания. Всё-таки, подмастерье. Есть чем удивить.

Когда из тумана ко мне выкатились колёса Смерти — я был готов. Составленные из тел кольца, скреплённые друг с другом скелетами, продрались через туман, ломая попадающиеся на пути деревья. Хруст стоял такой, будто медведь прыгал по горе хвороста, проваливаясь всё глубже и глубже.

Сжимая в руках клинок, я встретил первую рвущуюся ко мне конструкцию своим особенным заклинанием, которое уже мог использовать без особого риска. В том смысле, что после его применения не будет нужды падать без сил прямо на ковёр из кленовых листьев. Я назвал это заклинание «Освобождающим ветром». Был у меня и такой период жизни, когда казалось хорошей идеей давать названия только открытым способностям. Поэт во мне тоже какое-то время жил, но недолго.

В итоге получилась хорошая штука, которая моментально разрушает магические связи между предметами. Против големов прекрасно и против нежити точно. Ну, а такой вот «конструктор» вообще на ура разваливает. Под напором энергии сила, притягивающая мертвяков друг к другу, развеялась, и трупы посыпались на землю. Колесо почти в один миг превратилось в груду костей.

Второй раз таким не ударишь, каждые чары имеют откат. Так что следующую я сжёг пламенем, насилу увернувшись от объятого огнём гудящего и визжащего сгустка смерти. А навстречу третьему колесу прыгнул сам, яростно работая клинком демонессы.

Отличная оказалась пушка. Прямо пушка — пушка! Сопротивления я почти не чувствовал, будто бы вёл бой с тенью. Волшебное лезвие не замечало костей и плоти мёртвых. Я даже увлёкся, ворвавшись в гущу мертвяков. Тем падали с неба, из-за распадающейся конструкции. Вокруг клацали зубы, хрустели кости, мычали кое-как сохранившие плоть мертвецы. А я крутился в танце, разя налево и направо.

Вот только радости от драки с таким мечом не было толком. Будто и правда воздух рубишь. Ёжкина кошка, может здесь что-то можно с этим сделать? Мне очень не хватало ощущения, когда энергия удара сокрушает то, что под него попало. Хоть простую железку доставай!

Четвёртое колесо я развалил вновь ставшим доступным «Освобождающим ветром». Отметил, что на третий раз меня не хватить: слишком много сил уходит. Но, думаю, больше и не нужно было. Убедившись, что ко мне больше никто не ломится, я внимательно обошёл округу, освободив всех своих бронемяков.

Одного спасти не удалось, мертвая лиана умудрилась проломить его доспех. Спалив её, я продолжил путь к хранителю портала. Ну, что можно сказать об этом сопряжении? Смысл подобную зону называть серебряной? Даже обидно как-то. Бронза, чистая бронза. Впрочем, энергию и она выбросит, А я здесь как раз для неё.

С трупов трупов (хе-хе) сгустки никогда не падали. Ещё по этой причине сопряжения с мертвяками популярностью не пользовались. Так что нужно было просто двигаться вперёд, к хранителю портала, уничтожая на своём пути всю нежить. Чем я и занимался.

Самым сложным оказалась драка с тремя личами сразу. Разумные мертвец напали, когда я вышел к чёрным вратам в потусторонний мир. Они предполагали, что действуют с эффектом неожиданности, но не на того напали.

Первого я угробил сразу, а вот с остальными пришлось повозиться. Стремительные мертвецы-чародеи забрасывали меня магией смерти и стоило двинуться к одному, как тот начинал убегать, а второй тем временем вливал в меня весь доступный ему урон.

Потеряв так несколько щитов я неожиданно приуныл, и одной командой клювобушам избавился от неприятной проблемы. Птицы точными ударами отсекли головы колдунов от костлявых тел. Праздник чародейства закончился. Да, вот эти личи могли дать команде одарённых хорошенько прикурить. За счёт скорости и разумного подхода. Но не мне, конечно.

Демона врат, огромного жилистого минотавра с обломанными рогами и гниющей левой половиной морды, я снёс тоже без особого труда. Здесь у меня к мечу демонессы претензий не было. Я просто выставил клинок перед собою, маша им вверх вниз, словно веером, и когда массивное чудовище попыталось взять меня на таран… Короче, выглядело это как брошенный в вентилятор хомячок. Выкачав из закрывающегося портала всю энергию (которой, увы, не хватило на следующий ранг) я забрал с хранителя эссенцию и с трудом запихав её в пространственный карман. А затем вернулся к машине, чтобы дождаться патруля Первой Церкви. Порядок есть порядок. Пусть регистрируют.

Вот только…

Никто не приехал.

Глава 20

Времени я зря не терял. Скрасил ожидание медитацией, которая особенно хороша в подобных вот лесных условиях. Спокойствие и умиротворение. Устроившись на крыше автомобиля в позе лотоса, я глубоко погрузился в транс. Прошедшая мощь серебряной зоны наполнила мои источники, но каналы, к сожалению, не расширила. Сложно прогнозировать, когда выброса энергии будет достаточно для перехода на следующий ранг. Теоретически, вот-вот скакану, и на этом определённость заканчивается. Да, если контур не тренировать, или тренировать его неправильно, или делать это так, как принято в цветном мире… То тогда, действительно: единственное, что даст тебе приблизить момент повышения — это неопределённое время. Годы, десятилетия.

Но я предпочитают курс «быстро-быстро», потому как мне известны плюсы и минусы различных методов подготовки контура. Которыми я уже пользовался прежде и, скажем так, пользователем стал опытным. Вот только всё равно так и не умею чётко понимать момент перехода.

Так-то по жизни всё просто, как мышцы качать. Если не болят, значит, не растут, и ты определённо что-то делаешь неправильно, а если болят, то жди когда случится «дзынь» следующего уровня.

Однако, это всё лирика. Я сидел на крыше автомобиля, пока не пошёл дождь. Не то, чтобы он был помехой, и не в таких условиях транс держать можно, но так совпало, что и время тренировки подошло к концу.

Время-то подошло, а Первая Церковь так и не явилась, и это уже переходил из разряда мелкой досадной неприятности, в потенциальные проблемы. Потому что если я свалю, не дождавшись регистрации, то святоши придумают, как мне потом сложностей накинуть. Типа закон един и он закон.

Куда пропали, а?

Я залез на сайт ИСКОПЗАП.Глухо, сети нет никакой. Да и связь в лесу была преслабейшей. Всего одна палка не телефоне. Я попытался набрать Лизу и убедился в том, что сейчас мой телефон ни на что не годен. Сбой сети. Ну, ладно. Чего уж там. Это ведь леса, здесь вышек нет, да?

Мне вдруг припомнились колонны Первой Церкви, встреченные по дороге сюда. Хм, а ведь что-то пошло у них не туда, определённо. Сейчас это было очевидно. Я ещё несколько раз попытался обновить сайт, но все попытки пропали втуне. Да и животик напомнил о себе, мол, хозяин, вы не охренели ли столько не кушать? Это, клянусь вам, вредно это для растущего организма.

Короче, моё терпение закончилось, и я сел за руль машины. Завёл двигатель и даже не удивился, когда рядом появилась Княгиня. Вида она была встревоженного. Ну, чего ещё ожидать. Сегодня всё идёт не так, как должно было бы.

— Что стряслось, душа моя? — ласково поинтересовался я.

Холодное касание. Освежает, кстати. До костей. Бррр! Так, моя разведка пришла не с пустыми руками. В четырёх сотнях метрах от выезда на трассу меня ждали. Снайпер, пулемётчик и трое простых бойцов. Это ещё что за дела? Что опять-то⁈ Кого я ещё обидел⁈ Неужели родители мажорчиков подсуетились? Заглушив автомобиль, я выбрался наружу, выпустил в небо клювобуша и уже через пару минут смотрел глазами волшебной птицы на засаду. Та-а-а-к… Княгиня мне показывала пятерых, и благодаря её талантам я легко наложил память на поступающее от клювобуша изображение.

Итак. Есть снайпер, пулемётчик и небольшая группа прикрытия. Без униформы какой-то общей, без гербов, без шевронов. Все без дара. Чего они тут забыли? Может не по мою душу-то?

Впрочем, не думаю, что когда ребята станут палить по моей машине, ползущей сквозь лес, это хоть как-то облегчит мою участь и снизит давление свинца на организм. Просто изначально считаем, что засада по мою душу и действуем исходя из этого.

Начнём, пожалуй, с дальнобойных противников. Они ребята опасные и потому просто-таки умоляют выносить их первыми. Где ты, киса? Я же знаю, что ты где-то здесь. Клювобуш парил в небе над местом, который указала мне Княгиня, но даже с мощным зрением голема разглядеть внизу снайпера в костюме «леший» было непросто. Это ведь мохнатая кочка с ветками, в лесу! Я отыскал его не сразу, даже зная где искать. Стрелок торчал на небольшой возвышенности, так чтобы видеть поворот дороги, по которой я должен был возвращаться. Хорошо, запоминаем и летим дальше. Клювобуш бесшумно приземлился на старый облетающий от болезни клён. Сразу над пулемётчиком. Этот находился на другой стороне дороги, в небольшой ямке, и сектор его обстрела пересекался со снайперским. Не знаю, кто из них собирался работать первым, но совместную атаку подобных инструментов никакая броня не выдержит.

Остальные бойцы были вооружены штурмовыми винтовками, явно нашего производства, а значит огневая мощь порядочная. Двое сидели в кустах чуть дальше того места, где меня должны были накрыть шквальным огнём, а один чуть ближе ко мне. Явно дозорный.

Клювобуш присел на ветку неподалёку от наблюдаемого бойца, благодаря уникальному зрению птицы я смог увеличить изображение. Одна деталь меня заинтересовала: у разведчика на шее обнаружилась татуировка. Знакомая татуировка. Скалящийся череп в пробитой каске на фоне скрещенных пальм. Какая-то из африканских бригад. Наёмник? Вольная птица? После завершения российских кампаний многие ребята оттуда подались в довольно сомнительные места. Регулярная армия и сражения на европейских фронтах таких ребят не сильно прельщала. Интересный кадр, полезный. Остальные совершенно точно были попроще. Ну и снайпера мне никак не удавалось разглядеть.

Кажется, парень с черепом это тот, кто нужен Илюше для воплощения одного очень коварного плана. Участник африканских компаний вполне себе достойное приобретение.

Машина компании нашлась почти у самого выхода на трассу. Пятиместная видавшая виды иномарка с подгнившим кузовом. Номера местные. Чего им надо-то?

Ладно, разберусь по ходу пьесы.

Дозорному следовало отдать должное! Сказывался опыт. Когда машина тихонько выкатилась из-за поворота — «череп» не стал дёргаться или суетиться. Он лишь зажал тангету на рации и бросил короткую фразу в микрофон, внимательно и спокойно изучая автомобиль Лизы. В котором меня, разумеется, не было. Там сидела иллюзия, вполне себе достойная.

Так, теперь можно «глушить» машину. Она хоть и шла на нейтралке, понукаемая моей волей, а силы жрала приличные. Но теперь можно и расслабиться.

Автомобиль медленно остановился, и африканец неторопливо поднял штурмовую винтовку, наблюдая за моей иллюзией. Он ещё не знал, что снайпер и пулемётчик секунд десять назад получили по клювобушу в затылок. Думал, что всё идёт по их хитровыдуманному плану. И когда я вырос у него за спиной, то мерзавец даже успел развернуться. Оружие ему я выбил, направив ствол в небо, короткая очередь срезала ветки, а через миг мой удар в контур лишил стрелка всяческого желания продолжать драку. «Череп» грохнулся на колени, глаза его вытаращились, а под балаклавой безвольно раскрылся рот. Я запустил энергетические пальцы в его внутренний мир, перепалывая всё так, чтобы полностью подавить волю наёмника.

— Говори, — тихо приказал я. — Кто тебя прислал?

— Никто, господин.

— Просто по лесу гуляешь с друзяшками? — понимающе кивнул я. — Охотно верю. Сам такое люблю.

Пришлось надавить на пару узлов его контура, и «череп» сдавленно завыл. С протяжными криками с небес на землю рухнули клювобуши, совсем неподалёку от нас. Товарищи африканца остались в кленовых лесах неприкаянными хладными телами.

Впрочем, моему новому слуге эта информация уже была не важна.

— Клянусь, никто! Господин, я виноват. Я не знал, не знал, не знал. Клянусь! — затараторил наёмник. — Мы просто хотели забрать добычу. Раз такое случилось, надо действовать быстро. Володька сказал, что один одарённый в рейд пошёл и умудрился выйти. Раз церковников нет, то никто к нему не приедет, а мы возьмём его тёпленьким и с хабаром. Стыдно. Простите, господин. Я клянусь исправить! Искуплю кровью!

— Искупишь, — задумался я. Это просто налётчики? Так свободно? Так нагло⁈ — Где Первая Церковь? Вы её перехватили?

— Господин, нет! — замотал головой «череп», — Вы не знаете, господин⁈

Он ахнул, но господин, и правда, не знал. Господин как-то чуточку потерянно сейчас чесал затылок, потому что у него было нехорошее предчувствие.

— Первая Церковь поставлена вне закона! — продолжил наёмник. — Люди Патриарха убили Александра Павловича! Вся семья Его Императорского Величества мертва! Только волею чуда мы спасены от смуты!

— Вне закона? — вот ведь дрань. У меня были планы на неё!

— Да, господин.

— Обалдеть…

— Да, господин. Если бы не князь Разумовский, то сейчас уже бы Санкт-Петербург принадлежал изменникам, да и многие другие города тоже. Но он обезглавил заговорщиков, а его дружина перебила всех пособников в городе. В течении дня власть была восстановлена!

У меня были некоторые сомнения в том, что это достойно было такого восторга, который выказывал африканец. Опыт подсказывал: здесь точно что-то нечисто.

— Как звать? — детали я узнаю позже сам. Со слов обращённого слуги такую информацию черпать рискованно.

— Аристарх Поганенький.

Он улыбался, как счастливый идиот. Он собирался грохнуть меня ради пары килограмм сгустка. Он даже не смог бы отыскать карман, если бы затея удалась. В итоге завалил бы меня просто так, из жалости. А я вместо того чтобы карать его жестокими карами стоял и едва сдерживался от того, чтобы не заржать.

— Значит так, Поганенький, — смог выдохнуть я, без хихиканья, — есть у меня к тебе одно небольшое дельце.

— Я рад служить! — протянул наёмник.

— Есть пожевать чего? — живот напомнил, что только благодаря ему мы решили двигаться к выходу, и его надо похвалить.

— В машине!

— Что ты стоишь тогда? Иди! Принеси! И собери со своих всё ценное, что найдёшь, хорошо?

— Слушаюсь, господин.

Он ушёл, и вернулся через полчаса, нагруженный пушками павших товарищей и с термосом в руках. Из сухарки разгрузочного жилета вытащил несколько помятых бутербродов. Протянул их мне, как рабы подношение египетскому фараону.

— Прошу, господин.

Бутерброды это, конечно, не суп-гуляш в свежем чёрном хлебе, но тоже пойдёт. Пахнет недурно. Пока Поганенький раскладывал передо мною найденное барахло, я осторожно приоткрыл термос. Понюхал. Ёжкина ж ты кошка! Неужели чай?

Ещё один мощный вдох. Ох, какой аромат чудесный! Листовой чаёк-то, не из пакетиков богомерзких! Слава всему хорошему, есть на свете справедливость. Так что, устроившись на обочине дороги и тщательно пережёвывая булку с сыром и маслом, да запивая чаем, я чувствовал себя вполне себе сносно.

Аристарх стоял с покорным видом, ожидая, пока закончится трапеза. Я же не спешил. Раз желудок успокоен, то можно и делами заняться. О которых давненько уже думал.

— Иди сюда, —позвал я Поганенького. Африканец тут же подошёл. — Садись.

Он сел на указанное место, прямо на дорогу рядом со мною. И лишь закрыл глаза, когда я принялся копаться в его контуре. В лесу безумствовала кукушка, насчитывая мне не один десяток лет, а я настраивал рефлексы Аристарха так, как мне надо. Вынырнул из сплетения энергетических линий когда начало темнеть. Зато тестирование прошло удачно. Повинуясь моим мысленным командам, боевик делал всё, как надо и почти моментально. Сноровка у него была отменной. Всё-таки не зря я искал человека с боевым опытом. Прошедший африканские кампании солдат идеальный кандидат, впрочем, об этом уже говорил.

В итоге, я губами говорил «пуф» и стрелок сразу высаживал одиночный в небо. Я повторял звук, и он повторял действие. Когда патроны в магазине кончились, он сноровисто поменял его, и выстрел раздался с небольшой задержкой. Вот это нехорошо. Такие промедления заканчиваются бедой.

Пришлось ещё немного поколдовать, и в итоге мой «искусственный интеллект» выучил ещё одну команду: перезарядка. На всякий случай. Пригодится.

Следующим этапом я взял его штурмовую винтовку. Хорошая вещь: игрушка это была мощная, уральских мастеров. Калибр весьма достойный, а не что-то мелкое и кучное. Ещё бы помощнее, но… Я перевёл взгляд на снайперскую винтовку убитого «лешего». Вот это было бы идеально, если бы не пришлось разоряться на патроны. Ну и скорость не та.

С сожалением прогнав из себя облизывающегося маньяка, который живо представил: что же такое красивое делает пуля подобного калибра с жертвой, я выудил из пространственного кармана кольца Анфисы Бабушкиной. Поглядел на них, а затем осторожно приладил одно из них к стволу винтовки Поганенького, закрепив его магией у дула, на манер пламегасителя. Сунул в покорные руки африканца. Огляделся.

То, что мне было нужно, валялось совсем рядышком. Небольшая высохшая палка, довольно крепкая на вид. Я ударил ею пару раз по стволу ближайшего дерева, а затем прикрепил второе кольцо к ней. Направил палку в землю, шагах в тридцати от меня, и сказал «пуф».

Позади бахнула винтовка Аристарха, а на дороге образовался небольшой кратер от пули. Ну что ж… Кажется, работает. Осталась самая малость. Последний этап эксперимента.

Я старательно собрал всю добычу, принесённую мне Поганеньким, и осторожно запихал в карман. Затем вызвал патрулирующих окрестности бронмяков и клювобушей. Ну что, пора?

— Заряди все магазины и садись в машину, — приказал я Аристарху. Тот кивнул, склонился над грудой магазинов, собранных с трупов, и принялся рассовывать их по отделениям разгрузки и карманам. А затем торопливо плюхнулся на пассажирское сидение, так и сжимая винтовку в руках, будто курсант на параде.

Княгиня сидела сзади, с интересом изучая нового компаньона.

— Я должен попробовать. Странно, что до этого никто до такого не догадался, — сказал я ей. Призрак сделала неопределённый жест, означающий скепсис.

— Что, господин? — спросил озадаченный Аристарх.

— Это не тебе.

— Простите, господин, — Поганенький склонил голову.

— Решение ведь просто на поверхности! Тот, кто создал эти кольца, не мог не подумать о том, как их использовать! — продолжил я. — Да, управлять огнём довольно сложно, если нет таких талантов как у меня, но можно же просто поставить целую команду на пулемёт и стрелять без остановки.

Княгиня изобразила скучающий кивок, и я понял, что девочке эти технические детали по барабану. А когда мы выехали на трассу, тут же зазвонил мой телефон. Лиза.

— Люшка, ты цел? Люшка?

— Добрый вечер, мадам! Слышу в голосе вашем тревогу!

— Тревогу? Илья, ты вообще знаешь, что происходит? Императора убили! Династия Романовых прервана!

— Я довольно далёк от политики, Лиз! Это скучно и ни на что не влияет.

— Они во всём обвинили Первую Церковь! Говорят, что сейчас повсюду сжигают храмы! Это чудовищно, Люшка! Что нам делать?

Хороший вопрос.

— Ну, для начала, просто дождись меня. Думаю… — я глянул на вечернее небо. Скоро одиннадцать вечера. — Думаю, завтра я приеду.

— Люшка, что теперь будет, а? Тут такое говорят… Говорят, что быть войне. Что на западе такому подарку лишь обрадуются. Что Чжунго тоже могут воспользоваться… И как теперь с Первой Церковью⁈ Как без неё?

— Со всем разберёмся, — заверил я Лизу. — Потихоньку-полегоньку. Выпей чая с ромашкой и ложись спать. Что, кстати, на тебе надето?

— То, что тебе нравится, — моментально переключилась она. Аристарх Поганенький с каменным выражением лица буравил дорогу. Княгиня возмущённо смотрела на меня.

— Всё будет путём! — сказал я Лизе. — Всё, надо телефон заряжать. Обнял. Покружил. Положил.

— Пока, Люшка.

Телефон отключился, разрядившись. Я подключил его к зарядке, одним глазом наблюдая за полупустой дорогой. Перевороты, смерти императоров, это всё такая чепуха. Где у нас тут ближайшая зона?

О! Золото! Сгодится для теста. Два часа езды, и рядом мотельчик. Всё как надо в текущей ситуации, когда вместе с тобой всюду мотается вооружённый наёмник из африканского корпуса.

Утро вечера мудренее. Хотя, конечно, что теперь будет: я плохо себе представлял. Богатые и благородные дяденьки очень не вовремя затеяли свои игры престолов. Мордарду это только на руку сыграет.

Надо валить этого мерзавца. И у меня, возможно, для этого кое-что появилось, хе-хе. Кое-что, названное мною как «бум-палка».

Чем-то очень родным повеяло от этого названия. Не знаю почему.

Глава 21

Переночевали мы в симпатичном мотеле, который притаился сразу за съездом с трассы. Почти пустая парковка, погасшая буква в неоновой вывеске. Администратор «Тверского хутора» ни единого вопроса не задал на тему того, кто мы и откуда. Беспрестанно зевая, он выделил нам одну комнатус двумя кроватями (да, я экономлю!) и снова исчез где-то в недрах комнаты отдыха.

Я уснул почти сразу же. Одеялко на нос натянул и засопел. Даже шторы не задёрнул, отчего первые солнечные лучи разбудили меня уже через несколько часов. Сомнамбулой встав с постели, я доковылял до окна, и только сейчас заметил, что всё это время мой Аристарх Поганенький стоит у двери и преданно на меня смотрит.

— Отбой, вояка. Спать, — буркнул ему я, и африканец торопливо кивнул.

— На кровати спать, — уточнил я, увидев, как Аристарх приглядывается к полу. Лицо наёмника просияло.

— Не на моей… — на всякий случай пришлось добавить. Всё-таки подобное вмешательство в контур делает из человека полезного идиота. Но проворачивать с ним операцию, как с Василисой или Лизой — я не готов. Да и противоестественно это.

Ну и, при этом, противозаконно.

В конце концов, я убедился, что Поганенький плюхнулся на соседнюю койку, а не на мою. Затем я задёрнул шторы поплотнее, и скоро сам погрузился в царство Орфея.

К золотой зоне мы приехали к полудню. Потому что Илюшка должен был выспаться, а ещё Илюшка не взял зарядное устройство для телефона и он разрядился, обратив поставленный будильник в ничто.

Ладно, зато поспали сладко, спокойно. Выспались, как белые люди. А когда я вывалился из сна в реальность, то несколько минут просто лежал, глядя на то, как солнечные лучи пробиваются сквозь щель между шторой и окном, рассеиваясь в стакане на прикроватной тумбочке. Ярко как. Красиво как! Было тепло, уютно, хорошо. Впереди ждёт что-то интересное, голова от интриг не болит. Ещё бы чашку чая хорошего и плетёнку с маком, тёплую!

Так, они вот сами себя в живот не запихают. Надо вставать! Ну и зарядить телефон, иначе и не зарегистрируюсь.

Если в новых реалиях сохранилось само понятие «регистрация». Так, в машине у меня была приблуда для зарядки. Просыпаемся, Илюша!

— Рота подъём! — рявкнул я Аристарху, и Поганенький в один миг вытянулся во фрунт у кровати. Глаза выпученные, с ошмётками сна, но на лице желание выполнять любые команды повелителя. Хорошо.

— Туалетные процедуры при-нять! — продолжил я. — После этого приём пищи и выход на полигон.

— Есть, господин! —отрапортовал он, глядя куда-то сквозь меня. Хм, вымуштрован!

— Сударь! — поправил его я.

— Есть, господин-сударь! — и глазом не моргнул. Ай, молодец, морда ты бандитская, промытая.

— Выполняй!

Аристарх бросился в сторону туалета. Очень целеустремлённо. Он забавный. Убью его последним.

Надо сказать, что в ближайшей едальне никаких тёплых плетёнок с маком не нашлось. Поэтому я откушал разогретых блинчиков с мясом и запил чаем, явно уже постоявшим. Очень хотелось выступить со своим негодованием, но впереди ждало много дел, да и хозяйка заведения выглядела очень растерянной.

Что, с учётом прерванного рода Романовых, вполне себе понятно. Но о политике пусть думают те, кому думать положено об этом. А я должен решать вопросы уровнем пониже. Например, как сделать так, чтобы человек с штурмовой винтовкой, пуляющий в чистое небо посреди поля, не вызывал у окружающих никаких вопросов.

И вот это вот была задача всех задач, честное слово! Пришлось найти на карте лес поблизости, без опасной близости к населённым пунктам, затем отвезти африканца в лес, приказать пройти ему как можно дальше от дороги и забиться в какую-нибудь дыру незаметную, равноудалённую от всего. И только когда Поганенький исчез в чаще, я двинулся к объекту. Надо озаботиться о звукоизоляции. Идеи были, но сначала надо посмотреть насколько ж овчинка стоит выделки. Незадолго до первого блокпоста, в укромном месте, я притормозил, высунул палку из окна автомобиля, навёл её на знак «осторожно, дикие звери» и сказал «ПУФ».

Табличку пробило насквозь. Беззвучно. Ну, почти беззвучно, металл-то хрустнул. Результат обрадовал: расстояния, получается, не помеха. Аристарх Поганенький свою фамилию не оправдывает и работает так, как надо. Это внушало оптимизм. Так что к блокпостам охраны я подъезжал уже будучи уверенным в успехе плана и внутренне собранный и готовый к любым свершениям.

Эта золотая зона, судя по ИСПОКЗАПу, содержала в себе разумных нелюдей с магическими способностями. А так как уже были инциденты с вторженцами в ближайших поселениях, то всё сопряжение оцепили усиленные кордоны имперской армии. Да и границу зоны обработала Первая Церковь, поставив свою рунную сигнализацию и защиту от пересечения. В те «старые добрые времена», когда она ещё имела право как-то вмешиваться в сопряжения.

Сарказм, конечно. Прошёл ведь всего один день с Великой Ереси. Очень резко всё случилось и страшно представить, как теперь процесс с зонами будет поставлен. Можно много ворчать на святош, но одно признать должен каждый — церковники очень хороши в борьбе с потусторонним. Если за неё вообще берутся. Так-то ведь насколько огромный ресурс сидел на цепи Его Императорского Величества. Легион фанатиков, готовый сразиться с демонами, но удерживаемый кучей поправок и законов от мирской власти. И если бы главный Романов дал отмашку… Ух!

Его Императорское Величество очень долго тянул с решением закрыть все зоны Российской Империи. Не за то ли его и приговорила верхушка Первой Церкви, м? Они ведь ребята упорные и целеустремлённые. Власть божья превыше чьего-то слова. Если у них, наконец-то, замаячил конкретный враг и одновременно с этим у них есть конкретные действия по его ликвидации, то это ведь довольно важное событие. И если ты посвятил всю свою жизнь служению ради великой цели, то сдержаться, когда эту цель отодвигают, может оказаться очень непросто. Вот только думается мне, что Патриарха просто сделали крайним в подковёрных играх. И тем, надо отметить, усложнили жизнь одному славному Илье! Вообще, интересно, что с Церковью теперь станет? Там ведь мощь такая, что просто перебить всех святош не выйдет. Всё так сильно сплетено с нею. Да и религию никто не отменял, вон верующие, как отреагировали на это, интересно?

Ладно, что на самом деле происходит в верхах — даже сами верхи порою не знают. Куда уж мне с моим-то личиком да в этот прекрасный ряд.

Если судить по блокпостам имперской гвардии перед золотой зоной: здесь всё было под контролем. Да и офицеры вели себя невозмутимо и чётко. Перемены в верхушке Российской Империи простых людей пока не коснулись. Есть служба, и службу надо нести.

У меня проверили документы, попытались отговорить от безумства, а затем махнули рукой. Один даже перекрестил напоследок.

Золотая зона находилась в болоте. Такое тоже бывает. Не всё же по шуршащему листвой лесочку прогуливаться. Я вошёл в серый мир, сразу же поблекший и потускневший. Набросил пару простых заклинаний на ноги, вместо болотных сапог. Осторожно вытащил бум-палку.

Рядом материализовалась Княгиня. Она с интересом посмотрела на мою убогненькую поделку.

— Где они тут, душа моя? — улыбнулся я призраку. Девушка сразу растворилась в воздухе, а навёл палку на трухлявый остов дерева шагах в тридцати от меня.

«Пуф». Что-то прожужжало, чавкнуло, но в дерево я не попал. «Пуф».

Вжжжчавк!

Пуф! Пуф! Пуф!

Только с третьего раза ствол деревца разлетелся в щепки. Это может быть проблемой. Целиться из палки неудобно.

Ну не колиматор же на неё ставить!

Ладно, детали. Перенесу потом на оружие полегче и всё. Пока работаем с тем, что есть и работаем осторожно.

Когда княгиня вернулась с докладом, то принесла весть о том, что зона вся в ловушках. А затем привычным холодом внесла мне их в память. Теперь я знал куда лучше не наступать. Да и в голове карта сложилась. Портал находился на той стороне, посреди болота. Мёртвые деревья чёрными зубьями вспарывали серый туман.

Местные обитатели не спешили ко мне со всех сторон, но я знал, что они уже в курсе.

Их строения стали видны уже через несколько минут осторожной дороги по чавкающему мху. Высокие гнилые многоэтажные мостки над топями, с кое-как связанными ступенями и лестницами. Наверху какие-то хлипкие площадки с чем-то похожим на алтари. Вязанные фигуры жуткого вида идолов.

Строители этого безобразия держались чуть в стороне от меня. Наблюдали.

И, надо сказать, заходили сзади.

Первого нелюдя я увидел минуты через три хода. Сгорбленное существо в плаще с капюшоном стояло в топях на высоченных ходулях, опираясь на две очень длинные палки. Эдакий болотный паук-косиножка. Он совершенно точно меня видел, но приближаться не стал. Медленно, величественно двинулся по болоту параллельным со мною курсом. Пока один.

Потом к нему из тумана присоединился второй. Тоже будто бы прогуливающийся и неторопливый. Ладно, идите пока. Атаковать меня не атакуете, и это славно. Стрелять на таком расстоянии я не стал: бессмысленно. Пусть подойдут поближе. Не просто же так об этом во всех порядочных фильмах говорят.

Интересно, какие таланты у этих ребят. Ядом плюются? Насылают комаров и мошек?

Постройки нелюдей я прошёл стороной. Вот там ловушек было огромное количество. Ядовитые шипы, замаскированные ямы, закреплённые над лестницами камни.

Не знаю, какая роль была у этих лесов. Ходить по ним в здравом уме никто бы не стал. Они даже без ветра пошатывались. Нелюди, кстати, были незнакомыми. Вероятно, до моих времён не дотянули.

Это ж как надо было насолить демонам потустороннего мира, чтобы вот так вымереть без какого-либо следа в памяти, а?

Когда сопровождающие меня карлики на ходулях совсем перестали скрываться, и число их доросло до пары десятков, я немножко напрягся. Поганенький у меня прописан на «пуф», а не «трататата». Очередями бить не смогу, если понятнее объяснять. Поэтому стоит действовать уже сейчас.

И пусть они меня не атаковали, иллюзий насчёт болотных обитателей я не испытывал. Драка всё равно будет. Так что я приподнял бум-палку и направил её на ближайшего карлика. Добью не добью?

Перед взором появилась Княгиня, рука с предостережением ткнула куда-то за спину, и я развернулся навстречу опасности. Один из карликов на светящихся ходулях устремился ко мне, а тем палки, которые он сжимал в руках, вспыхнули белым пламенем. Там, где они касались воды, наверх тут же поднимался пар.

Двигался карлик очень быстро. Вся величавая неторопливость слетела, как скатерть со стола. Так, Илья! Не паникуем, не хватаемся за магией. Работаем так, как планировали.

«Пуф» ткнул я бум-палкой в сторону нелюдя. Ходули тут же подломились, и коротышка молча плюхнулся в воду. Палки его погасли. Хе-хе. Ну, поиграем⁈

— Пуф! Пуф! Пуф!

Шок у любителей прогулок по болотам прошёл на пятом покойнике, после этого всё вокруг засверкало. Скрипучие гневные крики коротышек резанули уши.

— Пуф, пуф, пуф! — повторял я. Увернулся от чьей-то сверкающей палки, сказал «пуф» прямо в капюшон карлика. Вонял он, кстати, очень сильно. От запаха голова закружилась так, что я даже подумал, а не основное ли это у них оружие.

Один раз вспыхнул доспех, принимая атаку нелюдя. Этот бил издалека. И если бы они сразу начали так сражаться, то леший знает, на чьей стороне осталась бы победа. С прицельностью нужно что-то делать. На больших расстояниях точность сильно падает, и это надо исправлять.

Сражение прекратилось, как только закончились карлики. То есть — быстро. Я выудил из кармана большой нож и двинулся собирать сгустки и эссенции, вытаскивая лёгкие тела убитых карликов из воды. Иногда за капюшоны, иногда за ходули. Несмотря на свои скромные размеры, коротышки несли в себе по килограмму яшмового сгустка. А у тот, что использовал дальнобойные атаки, содержал в себе лазуритовый.

Судя по большому количеству браслетов на тоненьких ручках, и по светлому оттенку плаща, это был кто-то из местных лидеров. Может даже вождь?

Все находки я складывал в пространственный карман, довольный добычей. Карликов я набил порядочно. Куда девать деньги, правда, идей пока не было. Но одно дело: когда их нет, и совсем другое: когда они есть. И, право, когда они есть — мне нравится больше. Возможно, даже, не только мне.

Вторую группу карликов я встретил чуть ближе к сердцу болот. Эти меня определённо ждали. Я шлёпал по трясине, меняя плотность жижи на каждом шаге, чтобы не провалиться, когда увидел впереди цепь властителей болот.

Один из карликов что-то крикнул, и вся шеренга одновременно вспыхнула и сверкающей фалангой ринулась в мою сторону. Расстояние между мною и коротышками было метров триста. Вроде бы и немного, а мне вполне достаточно было.

Выглядело это как атака средневековой конницы на зазевавшегося пехотинца, по замыслу нелюдей, но по факту они шли на лёгкую смерть. Пар от разогретых палок и ходуль скрывал всё, что было ниже ног карликов, и казалось, будто коротышки летят над водой, а не бегут.

— Пуф! — сказал я им.

Вышибая выстрелами одного из коротышек за другими, я даже приноровился целиться из палки, отчего сбивал противников за один пуф. Мне удалось перестрелять их всех на подходе. Остался только один, и это оказался вожак.

На него, надо сказать, ушло два выстрела. Первый «пуф» разбил магический щит, наброшенный на себя предводителем карликов, и удар его сверкающей палкой едва не достиг своей коварной цели. Я увернулся, опешив, сказал второе «пуф» в спину пролетевшему мимо нелюдю, убедился что он сломанной фигуркой грохнулся в топь, а затем целую минуту вслушивался в сопряжение, ожидая новой пакости от болот.

Но нет, передо мною были последние бойцы гномо-паучьего воинства. Где-то что-то протяжно простонало и забулькало, но такие звуки здесь и без демонов в чести. Ну, отлично же получилось! Лёгкая вышла прогулка.

Княгиня проявилась передо мною, молча и с восхищением во взоре похлопала в призрачные ладоши. Я раскланялся, а затем принялся за кровавую жатву, собирая сгустки. На этот раз лазуритовых было два. Интересно, что упадёт мне с хранителя портала?

Местная батарейка оказалась огромной бронированной тушой. Неповоротливое создание с огромной шипастой дубиной. Оно было ростом метров пять, и отличалось сказочной бесформенностью. Оплывшая жаба с тоненькими ручками. Складки выбивались из сочленений доспеха, гигант всё время пыхтел и чавкал. Ко мне он пополз очень целеустремлённо, волоча за собою дубину. Я узнал тварь. Хороший защитник. Может легко травануть, если оказаться к нему слишком близко. А ручки только с виду слабенькие. Оружие хранителя легко размажет конного латника, да так, что его из местного мха несколько дней по клочкам выуживать будут. Плюс доспех. Плюс жизнестойкость.

Короче, у меня на него ушло около пятнадцати пуфов. Пули вышибали искры, когда попадали в броню жабы, пули чавкали в ядовитой плоти стража, пули прошибали медленную тушу насквозь.

У хранителя не было шансов.

А когда он сдох, то мощи высвобожденной энергии золотого сопряжения хватило мне на следующий ранг. Есть! Ну, теперь, держитесь. Теперь станет полегче.

Первым делом, я вытянул эссенцию из поверженного врага, затем запихал десять килограмм лазуритового сгустка к себе в пространственный карман, и только после этого выудил свой амулет, сверкающий сердоликом. Немного магии, господа и дамы. Магии простой, но редко когда использующейся в мире тех, кто хочет казаться лучше, чем есть на самом деле.

Теперь я мог сделать и это. Амулет вновь сиял янтарём, несмотря на то, что мой ранг уже был выше. Специалисты поймут несоответствие, но вряд ли обратят внимание. А большинство одарённых и вовсе не заметит.

Что мне и нужно.

Когда я прошёл мимо обалдевших имперских солдат, тот, кто перекрестил меня вначале, перекрестил ещё раз.

Глава 22

Я сидел под зонтиком с рекламой пива «Царского» и пытался кушать, когда телефон зазвонил и высветился незнакомым номером. Наверное, не стоит отвечать, но если тебе звонят, значит это не просто так, верно? Так что я смахнул зелёную трубку в сторону, пусть горячий чебурек в руке манил пряностями и запахом мяса. Тёплый ветерок гулял над Волгой, прокатываясь волнами по полям.

— Почему вы не на занятиях, Илья Александрович? — сказал мне голос Анастасии в трубке.

— Я… Заболел⁈ —осторожно предположил я.

— Илья, я ваша распорядительница. Разумеется, я была бы в курсе вашей болезни. Вас нет на территории. Нет уже вторые сутки. Вы пропускаете учебный процесс. Это недопустимо! — не могу понять, она меня отчитывает или уговаривает? Интонация неуловимая.

— Настя, почему вы такая серьёзная? — поинтересовался я, шумно втянул в себя сок чебурека. Ох, остренький! М-м-м…

— Это моя работа, Илья Александрович. Работа, которая мне нужна и которая, как я думаю, очень важна. Вы слишком наплевательски относитесь к шансу, который вам выпал. Непозволительно наплевательски!

Хм. Если её переодеть в кожу, натянуть сапоги с длинными каблуками, дать в руку кнут, а на прелестную головку нахлобучить офицерскую фуражку — образ очень волнительный получится и для Настеньки прямо идеальный.

— Настя. Не волнуйтесь, я всё сдам. Академия же это про знания, а не про дисциплину?

— Если преподаватель решит вас завалить, то вы ничего не сдадите, — вздохнула Анастасия. — Да и дисциплина никому не мешала. Но довольно об этом. Где вы сейчас?

— Где-то на трассе, еду в сторону Академии. Не волнуйтесь, завтра же приступлю к занятиям!

— Завтра суббота, занятий нет.

— Здорово же! Тогда я не буду спешить, с вашего позволения! — не то, чтобы я устал от обучения, коим и не занимался, но в природе русского человека радоваться выходным.

— Илья. Я понимаю, что начало у вас получилось плохим. Понимаю, почему вы избегаете оставаться в Академии. После произошедшего в уборной, — она замялась. — Не знаю, как бы я поступила на вашем месте. Но вы, Илья, лично вы не должны сдаваться. Даже если они станут вам мстить. Понимаете, вот таких одарённых, у которых с детства было всё… Их же очень много. Они родились, и жизнь дала им лучшее. Условия, учителей. А таких как вы — единицы. Поэтому вы должны бороться!

— Бороться? — отличная идея. Хватит себя мучить! Эти ароматы сильнее меня. Я откусил от пышного, сочного чебурека и закатил глаза от удовольствия.

— Бороться! — вдохновилась Настя. Голос стал жарче, в нём растаял лёд. — Считайте, что это война с несправедливостью. У вас просто другой уровень сложности в этой жизни, но если вы не отступите, это подарит надежду другим!

Ёжкина ж ты кошка, как пафосно звучит. Но такая вера в добро дорогого стоит. Ей определённо надо сохранить в себе такую милую редкость.

— Поэтому не бойтесь трудностей, — продолжала она, явно забывшись и ступив на любимую тропку. Наверное, это личное у неё. — И вы всегда можете обратиться ко мне, если вдруг у вас появятся сложности с вашими… однокурсниками. Не прикрывайтесь глупыми «понятиями». Если сейчас оставить их поступки безнаказанными, то в следующий раз они кого-нибудь всё-таки убьют.

Как это мило…

— Настя, а можно вопрос? — поинтересовался я, прожевав.

— Конечно…

— Почему вы стали распорядительницей?

Пауза.

— Илья Александрович, к сожалению, мне нужно спешить, — сухо ответила она. — Доброй вам дороги.

Нас разъединило. Я хмыкнул, откинулся на спинку стула и неторопливо принялся за чебурек. Настя мне нравилась. Я ей, видимо, не очень. Скорее всего, есть какие-то сложные настройки в её прелестной головке, которые мешают моему обоянию. Ну и пусть.

А вообще, Настасья не дура, это точно. Таких сюда не брали. Распорядительницы в Академии, как мне удалось узнать, это особенная каста. Большой конкурс, серьёзный отбор. Юные, красивые, талантливые девушки. Мальчиков на эту должность не нанимали никогда. Отчасти я могу догадаться отчего. Всё же мозги у парней в этом возрасте ещё не на месте. У девушек тоже есть проблемы, но… Контроль у них лучше развит, чего и говорить.

Распорядительницы обязательно должны быть неодарёнными и им категорически запрещены отношения с учащимися. Конечно, сюда просачивались охотницы за состоянием, желающих вкусить благородной жизни, но таких очень быстро вскрывали.

Для чего такие требования к кандидаткам точно не знаю. Есть домыслы и слухи из различных литературных источников. Традиция появилась ещё во времена основания Академии. Дескать, должность эту ввел лично Милонов. А вот для чего именно: тут мнения разнились. Мне ближе была версия, что распорядительницы служат для того, чтобы воспитывать в одарённых сдержанность. Быть запретным и недоступным плодом. Ибо владеющий магией обязан владеть собой, а когда в голове чудит юность и жажда утех — ничто так не сносит голову будущему магу, как близость молодой красавицы.

При этом представитель знатного рода должен привыкнуть взаимодействовать с людьми без дара, у которых может оказаться больше власти. Итого, обычный одарённый рядом с распорядительницей хочет не хочет, а вынужден будет познакомиться с такими вещами как терпение, смирение, собранность. Воспитает полезные качества, что сказать. Тем более, что власть странной должности была здесь запредельна. Вон, Настя, если захочет, может меня и к ногтю прижать, но пока просто разговаривает. Буду упорствовать, сделает так, что меня вышибут на улицу. Здесь её слово выше слова благородных учеников.

Интересно, а почему для девочек-одарённых не ввели каких-нибудь распорядителей? Там же тоже ещё те демоны таятся. Нет ли в этом ущемления чьих-нибудь прав?

Впрочем, вероятно у Милонова на эту тему было своё мнение. Или свои детские травмы.

А вообще бедным девочкам из благородных семей и так несладко, ибо за их честью и манерами следит, кроме непосредственно родных, целая армия наёмных работников. Забавно это, конечно, куда не плюнь, всюду молодости достаётся. Хорошо, что меня это не касается! Ни родственников, ни обязанностей.

Докушав и выпив почти поллитра лимонада (чай в этой кафешке был исключительно из пакетиков, и я не стал издеваться над собой), я вернулся в машину, где на пассажирском сидении застыл Поганенький. Хоть штурмовую винтовку спрятал, а то ведь поначалу с ней в руках норовил ездить. А у меня и так прав нет, только чудом дорожные инспекторы за горло не взяли.

— Угощайся, — я бросил ему на колени чебурек. Наёмник из африканского корпуса жадно вцепился в еду. Голодный что ли? Вроде бы не заставляли его голодать. Работник должен кушать, иначе не сможет работать. Так завещала экономика.

— Машину не испачкай! — предупредил я, и Аристарх испуганно сжался, внимательно изучая пакет с ароматным кушаньем на предмет протечки. А затем Поганенький осторожно открыл его и отломил кусочек, держа его над упаковкой. Торопливо кинул в рот и зажевал, лихо работая челюстями.

Надо придумать, куда теперь этого красавца девать. В карман ж его не засунешь.

— Как у тебя с выживанием, братец? — поинтересовался я, когда автомобиль выкатился на шоссе.

— Прекрасно, господин. Могу везде. Мне нужен только нож, остальное найду даже в пустыне!

— В пустыне не надо, — задумчиво проговорил я.

Я оставил его в небольшом перелеске, вручив нож, который он просил, и палатку, которую купил по дороге. Хлипкая, одноместная, но для наёмника хоромы должны быть. Поганенький взял её подмышку и с довольным видом ушёл в лес.

Мы договорились, что когда я дам команду «ко мне», он выйдет на этот участок трассы и будет стоять на обочине, пока его не заберут.

Когда я свернул к кампусу, то увидел церковь слева от дороги. Церковь, во дворе которой толпились люди. У ворот стоял армейский броневик, на крыше которого за станковым пулемётом засел хорошо экипированный солдат. Дуло смотрело в небо, а не на людей. Уже хорошо.

Я припарковался напротив, заглушил двигатель. Ну, церковь хотя бы не пытались сжечь. У двери на небольшом постаменте стоял священник и пытался перекричать гвалт прихожан. Солдаты преграждали дорогу между ним и толпой. Броня у них была тяжёлая, для окопных боёв, когда очередь нужно принимать в корпус и давать очередь в ответ.

— Прошу вас, расходитесь. Умоляю вас, люди добрые, — кричал священник. Лицо у него было красное и мокрое от пота. Он то и дело утирал лоб белым рукавом.

Я вклинился в гудящую толпу, слушая разговоры.

— От Господа отвернулись⁈ Предали Господа⁈ — почти рыдал тучный мужчина в футболке с рок-группой «Железная Дева».

— Всё из-за запада. Оттуда змеюки подколодные Его Святейшество и надоумили! — вторил долговязый старик.

— Батюшка-то наш это, да? Наш ведь? Ну, наш! — радовалась старушка.

— Так этих вот, с оружием, прогнали! Кто же на веру руку подымет⁈ Чай не Хвранция какая! — тараторила её товарка, вытягивая худую шею и подслеповато щурясь. — Клянёшся, что наш⁈

— Да наш, наш!

— Прошу тишины, — заговорил в мегафон командир солдат. — Тихо!

Толпа гудеть не перестала, но всё же разговоры чуть приглушились, и этим воспользовался священник.

— Дети мои. Ничего не меняется. Дом Господа открыт для вас, как и прежде! Вознесшие оружие на трон, от него же и пали, ибо сила наша в вере и добре. В прощении, а не в насилии.

Священник вроде бы и сам верил в то, что говорил.

— Говорят, что антихристы Златоуст взяли! — поделилась с подружкой уже известная мне старушка. — Крепость там делают. Временное правительство войска туда уже отправила! Война будет!

— Ой, прости Иисус грешных, ну как же так. Русский человек на русского человека! — запричитала вторая.

Хм… Любопытно. Значит, Первая Церковь решила не сдаваться? У неё нынче раскол вышел? Сколько, интересно, вот таких вот священников осталось с паствой? Сколько из них и вправду против насилия?

Столько вопросов! Надо бы связаться с игуменом. У меня же где-то была его визитка. Да и звонил же я ему.

Толпа плавно перешла на рокот, и командир солдат вновь прикрикнул на неё в мегафон. Священник же снова принялся увещевать людей, умоляя их разойтись и жить своей жизнью. Он уверял, что все службы будут проведены по плану. Ничего не изменится. С нами Господь и Временное Правительство.

Говорят: нет ничего более постоянного, чем временное. С этой мыслью, я вернулся к своей машине, и уже через двадцать минут вошёл на территорию кампуса. Бросил взгляд на местную часовню. Как раз по белым ступеням спускалась девушка в летнем белом платье. Дверь в церковь открыта, табличек не висит, попыток поджога нет.

Вроде бы, получается, обошлось?

Если не учитывать взятие Златоуста. Это же Южный Урал, если я не ошибаюсь. Чего там забыла Первая Церковь?

Я добрался к себе в комнату, и первым, кого увидел в ней, это лежащего на моей кровати Рррупи. Демонёнок дрых на троне из подушек, засыпанных шоколадными крошками. Планшет стоял на зарядке, включённый и из него мужской хриплый предлагал сыграть в игру «десять вопросов про Австралию». Правила показались странными, мол, за каждый неправильный ответ у второго игрока отрезают палец. Однако, наверное, в этом жанре это нормально.

Ладно, самое главное, что с Рррупи всё в порядке, хотя убираться сейчас заставлю. Мог ведь и демониц уличных домой притащить, да пьяный вертеп устроить. Так, а где Княгиня? Призрак проступила в воздухе почти через миг после того как я потянул за связывающий нас канал. Девушка пропарила к столу, достала один из листов бумаги и размашисто написала на нём:

«Я всегда рядом!»

— Спасибо, душа моя. Эй, мохнатый, подъём!

Рррупи открыл один глаз и демонстративно повернулся на другой бок, затылком ко мне. Вот ведь шкодник какой! Я подошёл ближе, поднял его за заднюю лапу так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Намусорил— убирай.

— Ты пррропал! Я боялся! Еда помогала!

— Меньше ужастики смотри, и бояться перестанешь. Весь запас батончиков умял?

Рррупи тяжело вздохнул и печально кивнул, болтаясь перед моим лицом.

— Убирай, давай!

Я опустил его на кровать. Демонёнок что-то проворчал, шумно выдохнул от возмущения, но побрёл по горам одеяла в сторону подушек, собирать крошки.

При этом скорее размазывая их по белой ткани. Фу, мерзость какая.

— Остановись, — тихо попросил я его. Положил планшет на прикроватную тумбочку и сдёрнул всё с кровати. — Иди к себе, ладно?

Рррупи с довольным видом ретировался, при этом задержавшись у тумбочки, на которую забрался, как альпинист, а потом спрыгнул вниз с заряженной добычей. Не слишком ли он увлекается?

И что станет, когда демонёнок досмотрит все ужасы, снятые в этом мире⁈ Может, следует рассказать ему о документальном хорроре? Подарить камеру, и пусть сам…

Ой, нет, это точно плохо кончится. Пока повременим. И вообще, я здесь для того чтобы развлекаться и спасать мир. Становиться родителем трудного и странного подростка у меня в планах не было.

Правда, кому вообще интересны мои планы?

Когда порядок был восстановлен, а я спустился в прачечную, где запустил в стирку перепачканное бельё, мне позвонил Андрей. О, старичок!

— Привет, Андрей!

— Илья! Донеслась ли весть до тебя о крахе Первой Церкви? — с ходу начал Обухов.

— Сдаётся мне, что и на небе все разговоры только о Первой Церкви, — хмыкнул я.

Пауза.

— Изречение мне не в диковинку, — протянул он. — Не могу припомнить, где же слышал это. Неважно, Иисус милосердный, мысли мои разогнал ты! Ты проведал о Первой Церкви⁈

— В общих чертах.

— С ума сойти, Илья. Мы же только определили общий язык с ними! Здесь, в Пушкинских Горах теперь может свершиться трагедия. Церковники здорово пособляли нам! Что у тебя там? Мой сотоварищ из Петербурга вёл речь, что город в пожарах храмов. Сожгли почти все. У нас такого, к счастью, нет. А у тебя?

— Выглядит нормально. Даже службы проводят.

— Страшный раскол. Чудовищный. Как твоё обучение?

— Скукотень.

— Нам тебя не хватает. Теперь, когда мы потеряли союзников, здесь станет очень сложно. Мордард затаился, но уверен я, что он просто копит мощь для следующего удара. Без Церкви мы его не опрокинем.

Я хмыкнул. Да, такой вариант в голову мне тоже приходил.

— Может, вернёшься? Сейчас каждый клинок на счету, Илья!

Неожиданно. Я даже не нашёлся, что сказать в ответ.

— Пока не могу. Пока держитесь. Я ведь только начал.

— Понимаю, понимаю. Ты видел послание князя Разумовского, председателя Временного Правительства? Что думаешь об этом?

— Да как-то не до этого было, Андрюша. Дела… Некогда, знаешь ли.

— Убита императорская семья! Запад подкупил верхушку Первой Церкви и нанёс вероломный удар, а тебе некогда⁈ — ахнул Андрей. — Посмотри обязательно, Илья. Это касается сопряжений! Послание Разумовского по все сети разошлось. Контроль над зонами снят. Больше нет правил! Если у нас будут силы, мы сможем снести всё в округе!

Энтузиазм в его голосе быстро угас:

— Если будут силы… — тихо повторил он.

— Собирай людей, Андрей. Держитесь вместе. Пусть подтягивают друзей, знакомых, — посоветовал я. — Я прибуду, как только смогу.

Проскочила шутка про пять лет ожидания, но Андрей определённо не был готов к таким вот вывертам юмора.

— Да. Я уже пытаюсь. Люди понимают ситуацию. Теперь ведь никто не придёт. Все наши уже здесь. Имперским демоноборцам тоже не до нас. Что начнётся, если Мордард усилит атаки, я даже не представляю!

— Главное, друг мой, не бояться.

— Нет страха, Илья. Есть растерянность. Ладно. Рад, что у тебя всё в порядке. Если что, мы всегда ждём тебе. Привет от Бабушкиной.

Кстати, да, у меня ж тут столько килограмм ценностей в загашнике. Надо передать.

— Когда следующий транспорт придёт, Андрей? —спросил я.

— Транспорт⁈ — не сразу понял он. — Ах да, машины… Могу уже завтра прислать. Мы твоих предыдущих добили, но тут уже и не понять чего ждать. Не до тренировок было.

— Тренироваться нужно всегда, — со значением сказал я. — Присылай. У меня Анфисе как раз посылка будет.

— Хорошо Илья, пока!

Он отключился, а я полез в телефон в поисках послания Временного Правительства.

Глава 23

Разумовский выглядел так, будто бы прошёл эту жизнь до конца, и хотел было посмотреть титры, но его просто заставили в ней остаться. Он остался, а потом ему, неожиданно, понравилось. И дело не в возрасте, а во внешнем виде. Так-то это был мрачный, покрытый шрамами мужчина на рубеже шестидесяти лет. Властные уголки губ, волевая челюсть, лысый череп. Взгляд смелый, прямой! Прямо герой-герой. Вот только очень сильно уставший.

Выступал князь эмоционально. Он стоял на высокой трибуне, построенной на Дворцовой площади, потрясая руками и обращаясь к собравшейся толпе. Несколько цепей охраны отделяли оратора от собравшихся людей, и вид у стражников был суровый.

Однако никто и не пытался лезть на предстателя Временного Правительства. Все внимали словам нового лидера Российской Империи. И после каждой речёвки толпа восторженно ревела.

— Он верил этим низменным предателям всего человеческого! — кричал раскрасневшийся Разумовский. — Он слушал сладкие речи тех, кто посвятил свою жизнь разрушению нашей нации. Из-за них мы забыли об истинной природе дара!

Он упёрся в трибуну руками, на виске пульсировала жилка.

— Мы продали себя демонам. Вплели их в свою жизнь, сделали частью её! Неотъемлемой. Из-за кого? Из-за денег! Продажные верхи Первой Церкви делали всё для того, чтобы зло множилось! Эти правила, обязательства, имитация силы! Зачем, спрашиваю я? Его Императорское Величество усыпили их увещевания, и он тоже поддался сладким речам. А тем временем епископы ввели своих людей в Государственную Думу! Во все высшие инстанции! Чтобы воровать ещё больше! Чтобы создавать новые законы, призванные только для того чтобы облапошить вас. Обобрать!

Толпа взорвалась одобрительными криками. Разумовский разыгрывал знакомую карту коварных элит. Беспроигрышную. Каждая новая элита такое играет.

— Всё оказалось обманом! — вскричал князь. — Но наш дух восстал против пагубы. Теперь, когда Церковь явила свой чудовищный оскал, мы можем вернуть былое величие благородного человека. Не того, кто сидит на жаловании и прожигает его в компании дам с низкой социальной ответственностью! Не того, кто поставил смыслом жизни только деньги или же власть. Дар ниспослан нам для того чтобы ввергнуть в бездну тварей с той стороны! Всех до единого!

Дворцовая восторженно ревела. Голоса тысяч людей отражались от зданий Генштаба и Зимнего Дворца. Александрийский столп вибрировал от изливающейся энергии.

— Нет больше такого понятия как «ресурсная» зона. Нет больше «мотивирующих очередей зачистки». Нет «организованных процессов очищения». Есть враг, которого мы должны уничтожить. Благородные должны сражаться в зонах, а остальные должны обеспечивать эту войну! Потому что одними солдатами её не выиграешь! Мы объявляем Священную Войну сопряжениям!

Он потрясал кулаком, оглядывая толпу. Члены Временного Правительства за его спиной хранили безмолвие и невозмутимость. Бронированная охрана старательно выглядывала в толпе несогласных, постукивая дубинками по ладоням. Дураки на площадь не пришли, и поэтому стражники откровенно скучали.

Разумовский внезапно успокоился. Приосанился и по-отечески помахал рукой, призывая к тишине. Толпа бурлила, выла, но постепенно успокоилась. Будто звук выключили, если сравнивать с рёвом минуту назад.

— Но мы не должны забывать о вере. Об истинной вере. Той, о которой забыли в служении золотому тельцу, навязанному нам Первой Церковью. Тысячи священнослужителей пронесли её сквозь годы упадка. Пока вооружённые до зубов «люди церкви» грабили и унижали нас, в тысячах храмах и церквей по всей нашей необъятной Родине ни на день не прекращалось истинное служение! — он снова повысил голос, словно желая достучаться до самых дальних рядов. — Настоящее служение! А не эта отрыжка порядков, графиков, договорённостей! Всё. Кончено. Рядом с каждым из нас распадается под грузом потустороннего мира русская земля, и мы отобьём её у демонов! Продажные демонопоклонники, убившие нашего Императора, до этого десятилетиями пытались задавить истинную веру изнутри. Отравить её, разложить. Но мы выстояли! И мы вернём потерянное!

Я от политики человек далёкий, но сейчас на шее волоски встали дыбом. Такие речи ничего хорошего не предвещали.

— Как же определить, кто перед тобой: истинный верующий или нет? — вдруг спросил у толпы Разумовский.

— Как? — сказала та тысячей голосов.

— Истинный служитель Господа никогда не возьмёт в свои руки оружие! С этого момента законом Российской Империи Первая Церковь переименована в Истинную Церковь! Любой священник, в чьих руках окажется оружие, будет считаться изменником и будет уничтожен на месте. Мы вступаем в новую эпоху, друзья. Будет сложно, но мы справимся, как справлялись всегда. Спасибо!

Я выключил ролик, потёр переносицу. Ничего себе номер. Пришла помощь, откуда не ждали. Ладно, может и выгорит у них что-то. Чем больше зон захлопнут, тем лучше. Интересно, а сканеры и прочая первоцерковная технология останутся или нет, м? Вариантов то много разных с нею было.

Так, хватит чушь разную смотреть. У меня куча дел. И для начала надо встретиться с Лизой.

Причём, с удивлением заметил я, желание было именно увидеть девушку. Бесцельно. Интересный и приятный опыт, надо сказать. На звонок она не ответила, но такое бывает у неё. Телефон оставляет в комнате, а сама с новыми подругами чудит. Сейчас найдём!

С этой мыслью я вышел из своей комнаты. Слишком неосмотрителен, слишком праздно и, наверное, безалаберно. Потому что меня ждали мои старые знакомые! Почти всей компанией! Здесь только Толстого не было. Молодец, парень, учится. Остальные безнадёжны.

— Доброго дня, выродок, — улыбнулся Рошенов.

— Иисус милосердный, сударь, вы ещё живы? — удивился я ему.

Большеголовый держался позади всех, с максимально независимым видом. Будто бы ждал, когда товарищи поскорее закончат с этим недоразумением. Правильный подход. Держи, братец, дистанцию. В следующий раз ведь может не так повезти. Тонкий подрагивал всем телом, сжимая-разжимая кулаки. С этим всё понятно. Носатый испуганно прятал глаза. Ага, и этот обучаем. А вот Жидкоусый смотрел с ненавистью.

— Живее многих, выродок, — маркиз не переставал неприятно ухмыляться. — Ты мне должен.

— Всех кому должен — тем прощаю, — пожал плечами я, попытался пройти, но дорогу мне преградил Тонкий.

— Дослушай, — процедил он.

— Лучше отойди. Второй раз жалеть не стану, — встретил я его взгляд. Ноздри молодчика раздувались.

— Дослушай, безродыш.

— Завтра, выродок, ты пойдёшь в деканат. Где заберёшь свои документы, — продолжал маркиз. — На следующей неделе тебя здесь быть не должно. Понял?

— С чего вдруг? — спокойно, Илья. Тут всюду камеры, тебя провоцируют. Если ударишь первым…

— Стой смирно, Артемьев, — процедил Жидкоусый.

— Это в твоих интересах. И в интересах твоей девки, — сказал маркиз. У меня скрипнули зубы, по телу разлился холод. В воображении лицо Рошенова растянулось, как сырой блин, а затем лопнуло. Тихо. Тихо. Не сейчас.

— Если хоть волос упадёт… — очень тихо и спокойно проговорил я. И Тонкий противно хихикнул, а маркиз поднял руку, брезгливо держа в пальцах локон чёрных волос. Безмерное безвременье… Локон вспыхнул, заискрился и исчез в магическом огне. Жидкоусый хохотнул. А вот Большеголовый даже отошёл подальше. Ему явно не очень хотелось здесь находиться. Он виновато взглянул на меня.

— А ты мерзавец, Рошенов, — очень холодно произнёс я. Внутри всё клокотало. Убить. Убить скота.

— Ваше сиятельство, Артемьев, — маркиз не понимал, насколько близко находится к смерти.

— В задницу иди, сиятельство, — шагнул я к нему. Он не отступил, но вздрогнул. Боялся удара, очевидно. — Ты очень зря впутал сюда её, Рошенов. Что ты с ней сделал?

Блондинчик мерзко хмыкнул. Я снова взялся за телефон, вызвал Лизу, глядя в лицо ублюдка. Порву. Порву тварь.

— Спешишь, безродный. Тебе сказали, что нужно делать. Значит, делай! — вмешался Жидкоусый. И показал мне прядь рыжих волос. — Поспеши, можешь и не успеть.

Вася…

— Ребята, вы, определённо, пресытились жизнью, — ёжкина ты кошка, если я не положу их прямо сейчас, то…

— Господа! Всё ли у вас в порядке?

По коридору со стороны лестниц к нам шла Анастасия. Все как один повернулись к ней, и вид приняли максимально нейтральный. Кроме меня. Я мерил Рошенова взглядом, чувствуя, как распирает в груди жгучее, болезненное чувство.

— Всё прекрасно, госпожа распорядительница, — поклонился ей маркиз.

— Илья?

— Чудесно. Обсуждали вопросы философского порядка. О жизни. О смерти, — ледяным тоном сообщил я. — Неминуемой смерти. Неизбежной.

— Простите, господа, — Рошенов картинно посмотрел на часы. — Опаздываю в парикмахерскую.

Жидкоусый снова хихикнул. Свита маркиза медленно направилась к выходу с этажа. Последним плёлся Большеголовый. Он украдкой показал мне знак, мол, не слушай его. Мол, ничего серьёзного. Я перевёл взгляд на Анастасию.

— Они снова задирали вас, Илья? — от неё приятно пахло, но сейчас это скорее раздражало. Появилась она слишком не вовремя. Я прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Нет, скорее, распорядительница пришла как нельзя кстати. Меня пробило на эмоции, и это верный признак ошибки. Так что надо бы хоть цветы ей потом выслать.

— Мне срочно надо идти, — сказал я.

— Вы должны остановить это, Илья, — преградила мне дорогу Анастасия. — Я могу помочь, но вы должны со мною сотрудничать. Академия не приветствует подобные шайки, что сколотилась вокруг маркиза Рошенова. Несмотря на весь оказываемый ему протекторат со стороны рода Лихомировых, руководство Академии очень трепетно относится к внутреннему климату.

— Спасибо за заботу. Думаю, я справлюсь сам.

— Илья! — повысила голос Анастасия. Глаза её сверкали. — Я знаю, что они от вас не отстанут. Вы сильны, но они найдут, как вам насолить. Так уж устроены люди. Благородные люди. В деканате знают о вашей проблеме. Вернее, о нашей проблеме. Вместе мы можем вывести их на чистую воду. Вам нужно только…

— Простите, госпожа распорядительница, мне действительно очень надо идти.

Телефон зазвонил. Лиза. Я сорвал трубку, мигом забыв про опешившую Настю.

— Лиз? Ты в порядке?

— Да! Люшка, ты уже здесь? Пойдешь в театр? — непосредственно прощебетала она. — Тут старшие курсы ставят спектакль по Крымской Войне, девочки очень рекомендуют! Любовь русского офицера и одарённой татарки! Романтично!

— Что с Василисой? — едва дослушал её я.

— А что с ней? — удивилась Лиза. — Утром завтракали вместе. Она что-то задумала, Люшка, клянусь тебе. Хитрая бестия. Ты вообще сам-то в порядке? Очень ты тревожный какой-то! Случилось что-нибудь.

— Да. В порядке. Рад тебя слышать, Лиз.

— Давай в садике с похотливым херувимом встретимся? Буду там через десять минут.

Значит, женские локоны у этих ублюдков были просто символом. И эти символы попали мне в душу. Вот ведь Рошенов гнида… Однако это ничего не меняет. С подонков станется воплотить свои слова на деле.

Если я не остановлю их раньше.

— Простите, Анастасия, — устало сказал я распорядительнице. Эти эмоциональные качели меня прямо пошатнули. — О чём мы говорили?

— О том, что мы понимаем вашу проблему. От имени деканата, по прямому поручению старшего демоноборца Мирона Высотова, мы хотим предложить вам помочь нам разобраться с возникшей проблемой. Для этого вам достаточно всего лишь…

Она протянула мне зажим для галстука. Я сразу почувствовал в нём магию. Жучок.

— Простите, нет. Я не стану прослушкой.

Глаза Насти, вроде бы даже потеплевшие, мигом сразу стали тёмными и холодными. Она скрестила руки на груди и нахмурилась. Какая энергия в ней кипит. Необузданная, естественная. Я залюбовался девушкой, и та это поняла. Возмутилась ещё сильнее:

— Илья, это несерьёзно. Вы можете…

— Простите, я должен идти. Меня ждут.

Я откланялся и пошёл в сторону лестницы.

— Ты дурак, Артемьев! — крикнула мне вослед разгневанная распорядительница. Потом сама себе закрыла рот, словно испугавшись. Торопливо огляделась, не видел ли кто её, а затем пошла куда-то дальше по коридору, в противоположную от меня сторону.

Лиза повисла у меня на шее, как только мы встретились. Наши губы сомкнулись, и жаркий поцелуй выбил из головы все плохие мысли. Заменив их другими плохими мыслями. Но те были «плохими» только для моих обидчиков. Спектакль про любовьрусского офицера и одарённой татарки мы смотрели на последнем ряду, слава всему хорошему, пустом. Поэтому нам никто не мешал, а судорожный вздох Лизы, во время оргазма, никого из зрителей не встревожил. Девушка откинулась на меня спиной, сидя на коленях и переводя дыхание. Обнимая её, я чувствовал, как быстро-быстро бьётся её сердце и вдыхал запах волос. Дальше мы смотрели спектакль полностью удовлетворённые, и никому не мешая.

Я же думал о том, что сделаю с Рошеновым. Выбирал из нескольких вариантов.

Остаток дня прошёл очень праздно. Мы гуляли, Лиза что-то рассказывала, я слушал вполуха. Были какие-то люди, какие-то новые знакомые. Один парень хорошо играл на скрипке, а ему аккомпанировала на гитаре крошечная полноватая брюнеточка. Им хлопали, парочки уединялись. Робкие взгляды, тайна неопределённого будущего. Я наблюдал за этим расслабленно, прорабатывая в голове то, что сегодня случится.

Когда начало темнеть, мы поужинали в западной столовой пышными бутербродами с рыбной котлетой, помидорами и салатом, а дальше я сказался уставшим и вернулся к себе. Потому что у меня был план.

Княгиня нашла мне всех участников ночного приключения. Жидкоусый и маркиз жили в соседних комнатах. Тонкий этажом ниже, а напротив него Носатый. Большеголового я решил не навещать. Можете меня осудить за это. Ну и Толстого я тоже не собирался карать. Каждый имеет право на ошибку, если ошибку эту осознаёт и старается впредь такого не совершать.

Кто упорствует в заблуждениях, к тому приходит старый добрый Илья.

Запершись в своей комнате, я плотно зашторил окна и убедился, что служба безопасности Академии мне не подсадила какие-нибудь жучки (здесь это, очевидно, практикуют).

Затем проводил Рррупи в чулан, и демонёнок даже спорить не стал. Он, неожиданно, и звук тише сделал, почувствовав важность момента. А я сел на пол и погрузился в транс. Потянулся к океану эссенций. Ну что ж… Время пришло.

Собирать самого себя мне до этого не доводилось. Да, я делал клонов других людей. Да, я использовал этих клонов как средство для раздора между кланами, правящими в цветном мире. Но делать свою копию не приходилось.

Справившись с соблазном изменить в себе то, чего хотелось бы изменить, я довёл работу до конца. И около полуночи моя полная копия, с моим студенческим билетом, вышла из комнаты и потопала к вратам Академии.

Я наблюдал за происходящим из глаз клона, полностью перехватив управление за его телом. На мосту чуть не упал, очень запланировано «чуть». Один из стражников схватил клона за руку и злобно отчитал юнца, наверняка его запомнив. Я вяло извинился, поблагодарил и ускакал в узкие улочки развлекательного квартала. Где нашёл какой-то простенький клуб под названием «Ма-ма-магия». Явно из тех, куда не полезут сильно богатые благородные, но при этом вполне себе приличный. То есть вход его не был заблёван наркоманами. Моя копия прошла внутрь, сунув купюру охраннику (пожалуй, слишком большую для такого заведения, но пусть и здесь запомнят). После чего я дал клону установку развлекаться, всем улыбаться, ни с кем в драку не лезть и танцевать-танцевать-танцевать! Пусть хоть он развеется, хе-хе. Молодые женские тела, отплясывающие под громкую музыку в перегретом помещении, выглядели очень соблазнительно, но я силой воли прекратил праздное наблюдение за красотками и вышел из своего клона. Грустно вздохнул и выпустил из кармана гремлинов. Открыл окно, выглянул. В осенней прохладе засыпал степенный студенческий городок. Гулять по ночам здесь не позволяют. Ибо порядок должен быть. Распорядительницы за этим особенно бдят. Кстати, вон одна из них идёт, длинноногая, от бедра. Отвечает за какую-то группу второго курса. Роскошная девушка. Но я был сыт, и отметил это с задумчивостью налопавшегося сметаной кота.

Мерзко хихикающие гремлины поползли пауками по стене, спускаясь в сад у корпуса. Где находится трансформаторная они знали, и предвкушали веселье заранее. Двое отправлялись туда, а ещё один попрыгал в сторону генераторной, где находилось резервное питание. Спасибо Княгине, она всё это нашла и обрисовала, а я заложил карту местности в не самые умные гремлиновские головушки.

Ну что. Эта ночь будет легендарной. Главное, не наследить. Впрочем, я и не собирался заявлять о себе на всю Академию. Кому надо, тот услышит. Остальным уже ничего не поможет.

Глава 24

Когда свет погас, это, должно быть, заметили немногие. Всё-таки ночь. Однако я не спешил выходить. Ещё не время. Убедившись, что в коридоре не стучат двери паникёров утерявших электричество, я опустился на колени и выпустил на свободу Змейку-Параличку, которую слепил, пока ждал наступления темноты. Создавать таких созданий несложно, на подмастерье уже вполне себе вариант, а вот контролировать труднее. Своенравная тварь. Однако мой ранг теперь — ремесленник, и потому с норовящей улизнуть кусакой я справился без проблем. Сделанная из чистой эссенции призрачно прозрачная, и чуть голубоватая охотница скользнула в замочную скважину.

Корпус хранил тишину. Глазки камер погасли. Моя посланница проползла коридор незамеченной, затем прыгнула, оттолкнувшись хвостом, на ручку двери в комнату Рошенова и через несколько мгновений исчезла в скважине. Раз-два-три-четыре-пять, Илья идёт вас всех… искать.

Я тихо вышел из комнаты. Хотелось бы обойтись от любых использований магии, поэтому маскировку накидывать не стад. Отследят ведь потом использование чар, когда разбираться станут, а мне этого не нужно. По всем свидетельствам Илья Артемьев всю ночь как полоумный отплясывал в «Ма-ма-магии». Но этаж молчал. Ни шагов, ни голосов. Я медленно двинулся вдоль стенки к заветным покоям. Очень медленно, очень тихо.

Когда я просачивался мимо одной из комнат, то оттуда вдруг послышался богатырский храп. Если учесть, что звукоизоляция тут отменная, то мне страшно представить печальную участь той женщины, которой потом придётся слушать такие серенады по ночам.

Любовь, правда, всё стерпит.

Дверь Рошенова была совсем-совсем рядом, когда позади щёлкнул замок открывающейся двери. Ёж твою медь. Я застыл с поднятой ногой. Медленно обернулся. Лунного света хватало, чтобы определить чёрный силуэт двери в соседнюю комнату. Что за, бабушку его, полуночник выбрался, а? Сеть отключили и дурацкие клипы с танцующими мальчиками остановились?

Дверь скрывала меня от глаз ночного гуляки, но если тот решит пройтись, то может и обнаружить в сумраке нелепо скорчившегося Илюшу. Тьфу ты.

— Везде что ли выключили? — под нос себе буркнул Жидкоусый. Кстати, да. Они же соседи. Возможно, мне надо менять планы. Тем более, что это ведь большая удача. Сам вышел, не надо двери вскрывать. Может, с него и начать, м? Я торопливо установил связь со змейкой. Так, у нас отмена. Моя прелесть уже вырубила спящего маркиза, и отзывать её поздно.

Бррр… Я посмотрел на дверь Рошенова, затем в сторону Жидкоусого, затем снова на дверь Рошенова и опять на Жидкоусого.

Всё такое вкусное! Не могу выбрать!

Жидкоусый даже не ахнул, когда я появился рядом с ним и умелым ударом вырубил одарённого. Барьеров на нём не было, ну так юнец совсем, ещё не понимает: нет на свете мест, где всегда безопасно.

Подхватив обмякшее тело, я тихо прикрыл дверь в его покои. Подтащил Жидкоусого к комнате Рошенова, легко вскрыл замок (тут больших талантов не надо) и забросил юношу в комнату. Ну, какую там комнату… Залу настоящую. Тронную, мать его. Кровать с укушенным маркизом находилась по центру помещения, будто на пьедестале. Слева вдоль стены шла стойка, переходящая из барной в кухонный уголок, отсечённый от общего пространства симпатичной стенкой. Справа низкий стол, несколько диванчиков, хорошее рабочее место с несколькими мониторами. Гардероб, выход в соседнее помещение, где была оборудована мягкая зона из различных подушек. Пахло здесь как-то странно, словно жгли еловые ветки.

Ну, неплохо благородные господа устроились, неплохо. По сравнению с моей каморкой попросту грех не задуматься о классовом неравенстве и проигранной пролетариатом войне. Я вернулся к сопящему Рошенову, затем подтащил к нему Жидкоусого. Бросил верных соратников рядом друг с другом. Они так мило завалились, будто любовники. Особенно пикантным смотрелось то, что Маркиз был абсолютно гол, а его не слишком то и одетый товарищ так по-хозяйски закинул руку на талию повелителя. Удачно вышло. Сфотографировать бы это и выложить где, вовек не отмоются. Однако это лишнее свидетельство злого умысла того, что сейчас здесь будет происходить.Не надо так сильно помогать следствию.

Ладно, Илья. Эстетика закончилась. Время расплаты. Возможно, слишком гуманной. А может быть, и нет. Смотря как посмотреть.

Да, сначала я хотел устроить здесь кровавое месиво, но какой смысл делать это с бесчувственными телами? Потому что когда ты вытаскиваешь у человека кишки из носа, он должен быть в сознании. Должен всё чувствовать. Должен верещать, ну или хотя бы осознавать происходящее. Но этот вариант быстро ушёл. Кроваво, ярко, но слишком много проблем с законом возникает, почему-то, когда так делаешь. В сером мире законов нет, и если ты врага поймал и запытал — ты большой молодец. А здесь — маньяк и убийца. Несправедливо, как на мой взгляд.

Второй вариант был просто грохнуть. Войти, вогнать в глазницы по гвоздю и уйти. Ну, или прислать что-то отравленное. Не усыпляющее, а такое, чтобы один раз зевнул, и проснулся уже… никогда. Классический, в целом, вариант. Но слишком уже тихий. Мне же нужен эффект. Как воспитательный, так и профилактический.

Короче, я выбрал третий путь. И теперь маркиз, парализованный укусом змейки, пучил глаза в ужасе. Сначала он не понимал, кто к нему пришёл, и тогда я заботливо подсветил лицо фонариком телефона. Присел над обездвиженным юнцом, подмигнул ему.

— Твоё ж сиятельство, как обернулось всё, м? — спросил я у Рошенова. О, к ужасу добавилась ярость. Узнал, значит.

— Ты сам себя закопал, сиятельство, — улыбнулся я ему. — Со всех сторон закопал. Будто бы было недостаточно оказаться мудаком, ещё и к девчонкам привязался. Ты же не мог не понимать, что я не оставлю это просто так, да?

Не… По-моему, не понимал. Глаза прямо жглись от ярости.

— Следи за руками, сиятельство. Сейчас ты потихонечку станешь обычным человечком.

Я потёр руки и принялся выжигать ему дар. Минут через пять его взор забурлил паникой. Он стал осознавать, что происходит. Но даже мычать не мог. Действовал я очень осторожно, чтобы ни в коем случае не наследить. Если вдруг кто-то потом решит официально расследовать произошедшее, то пусть гадают, как это вообще случилось. Может, выпили не то. Или же богомерзкие ритуалы проводили. Чего ещё от извращенцев ждать, м? Вон, в каком виде отдыхают.

Через полчаса из глаз маркиза уже текли слёзы, а в ноздрях пузырились сопли. Рошенов понял, что происходит и теперь смотрел на меня с мольбой, заходясь в панике. Даже жалко его стало, но я вспоминал локоны девушек в руках недоумка, и милосердие растворилось само собой.

— Может быть, когда-нибудь, ты об этом вспомнишь, — сказал я ему. — Тогда заходи, вспомним лихую молодость и наши остроумные шутки. Эх, скажешь ты мне, а помнишь, как я тебя унитазом стукнул? Да, скажу я и засмеюсь, а потом добавлю, а помнишь, как я тебе дар вырезал? А ты ответишь: нет. Хе-хе.

За слезами маркиза не было видно взгляда. Мда, парень полностью отдался истерике. Ну, что поделать. Таков твой путь, маркиз, из князи, так сказать, в грязи. Вполне себе закономерный финал. Каналы Рошенова я иссёк так, что их уже невозможно было восстановить. Теперь маркиз стал магическим обрубком и осознал это.

— Ладно, Рошенов, до встречи. Может быть, когда-нибудь, — подмигнул ему я, а затем ударил в контур, в районе головы. Взор Рошенова поплыл, потускнел, и вскоре он вырубился. Где-то полчаса я ковырялся в его черепушке, перемешивая связи так, чтобы какое-то время он натуральным идиотом был. Может месяц будет в себя приходить, может год. Потом, теоретически, мозги у него вернутся в нужное русло, особенно если родители найдут ему хорошего психохирурга. Но на ближайшее время, увы, местное сообщество потеряло своего весьма недостойного члена. Ибо незачем было переходить черту, угрожая девчонкам. Должен был ведь сразу догадаться, что иногда надо уйти с чужой дороги. Но раз простая драка мозги ему на место не вставила, значит, они ему и не нужны.

Жидкоусого я тоже лишил дара и тоже размазал сознание в щепки. Правда, перед этим пришлось натравливать на него змейку второй раз, ждать, когда подействует яд и только потом повторить экзекуцию. Этот, кстати, не злился, он погрузился в отчаянье почти сразу, но выразить его никак не мог. Не берусь утверждать, но, по-моему, паренёк обмочился. Перед тем, как вырубить Жидкоусого, я не больно щёлкнул его по носу. Ну что, стало ли мне легче?

Я прислушался к ощущениям. Как обычно, торжества внутри никакого, просто сделал необходимое. Но что поделать. Как говорил один мой знакомый демон: вам шашечки, или ехать? Месть, она не про чувства. Легче от неё не станет, но воспитательную и оградительную задачу я выполнил. Среди благородных оба теперь будут персонами чуждыми. Изгоями. Мир высшего света жесток с неудачниками. В семьях знатных да богатых даже матери от таких калек частенько отрекаются, чего уж говорить про отцов. Так что, свалившись с вершины пирамиды на самое её дно, господа Рошенов и Жидкоусый, чью фамилию я так и не узнал, всю жизнь будут вспоминать, что потеряли (когда снова обретут возможность здраво мыслить).

Когда я закончил с обоими уже неодарёнными, то ещё раз убедился, что нигде не наследил. Осторожно вернулся к двери, прислушался. Тишина. Если кто и не спит сейчас, то это ремонтные бригады электриков. Да и те, после работы гремлинов, скорее тянутся к бутылке, а не к инструменту. Эти ушастые уродцы умеют делать из приборов то, что потом уже порою и не опознаешь, чего говорить про «отремонтируешь».

Тщательно избавившись от всех возможных отпечатков, я покинул покои Рошенова и неслышно вернулся к себе в комнату. После чего лёг спать, со спокойной совестью и чувством выполненного долга.

Разбудили меня несколько раньше, чем я планировал. Но какое-то время даже удавалось игнорировать суету снаружи. Пару раз в мою дверь даже кто-то постучал, однако даже не выспавшийся Илья прекрасно понимал, что по легенде он сейчас не здесь.

Придя в сознание, я неторопливо сел, слушая шум в коридоре, а затем подключился к клону. И очутился в натуральной тьме. Дышать нечем, полный мрак вокруг. Я инстинктивно дёрнулся, и по глазам ударил яркий свет из окна. Выставив пятерню перед собой, и загородившись от слепящего источника, я осторожно огляделся. Дышать мне не давало плотное и тяжелое одеяло. Где я⁈ Вокруг розовые стены. На них маски африканских колдунов, а рядом висит плакат, где пять смазливых корейских мальчиков показывают ладошками сердечки. Так, с другой стороны от масок болтается календарь с роскошной женщиной в красном платье, прошлогодний, надо сказать. Глаза у женщины вырезаны и вместо них видна стена.

Это, определённо, не «Ма-ма-магия». Я осторожно повернулся, уставившись на симпатичную девушку лет двадцати, сопящую рядом. Так, клон, это вообще что за дела⁈ Ты слишком много улыбался, м? И танцы воспринял по своему?

Ёжкина кошка, девушку бы ждал натуральный шок, узнай она о том, что её соблазнил безмозглый клон. Как так можно было опуститься-то, родная⁈ Моё творение оделось, на цыпочках покинуло спальню, и уже минут через пять полностью ушло из жизни незнакомки.

Я вывел клона к мосту, прошёл за него охрану и неторопливо добрался до кампуса, у которого уже стояла машина скорой помощи. Показал пропуск, поднялся к себе на этаж. И застыл, старательно изображая изумление. Людей здесь собралось порядочно. С разных этажей и курсов. Целая армия зевак! Но и посмотреть, конечно, было на что. Мерзкий маркиз, не переставая хихикал, дёргая себя за уши, а Жидкоусый, даже не пытаясь прикрыться, ошеломлённо глазел по сторонам, не понимая где находится. Его то и дело накрывали одеялом, но оно постоянно падало. Врач всё пытался справиться с беснующимся Рошеновым, при помощи медсестёр. Однако тот не давался. Один раз он даже вырвался и пробежал голышом круг почёта по коридору, размахивая не слишком-то внушительным причиндалами.Бесславный конец, конечно.

Во всех смыслах, хе-хе.

Клон цокнул языком, покачал головой, а затем вошёл в мою комнату и плотно притворил за собой дверь. Глупо улыбнулся мне, а затем развалился на сущности, которые я торопливо закинул в океан эссенций. Всё, почти все следы зачищены. Теперь растрепать волосы, принять помятый вид, и можно выходить в люди (помятый вид удался мне прямо идеальный, с такой-то ночкой). Через пару минут я вышел в коридор. Медленно приблизился к толпе зевак.

— Что случилось? — тихо спросил я у незнакомого парня, который широко расставив ноги и вытягивая шею, разглядывал происходящее очень внимательно, и живо переживая за бездарных ублюдков. Его прямо распирало желание помочь ребятам, но он никак не знал как, видел, что с несчастными уже возятся и потому не вмешивался. Но готов был сделать все, что скажут медики. Короче, герой обыкновенный. Может раздражать, но на таких земля держится. Сразу мне понравился.

— Голубки рехнулись, — охотно ответил парень. — Я точно не знаю. Я ведь с другого этажа и сам ещё ничегошеньки не понял. Вон, этот господин говорит, что ребята кричали громко всё утро, а дверь открыть не могли.

Он кивнул на долговязого юношу с испуганным лицом, стоящего неподалёку. «Этот господин» был мне знаком, пересекались в коридоре несколько раз. Сосед мой, напротив. Тоже не из богачей, поэтому и апартаменты скромные.

— Да-да, орали как резанные. Дверь ломали! Ну, я подошёл, а там ржут, пищат, стучатся. Ну, будто зверюшки раненые. Ну, я и вызвал охрану. Лекарей уже они позвали, ну, когда дверь выломали… Это ведь дружок Лихомирова, да? Ну, которого ты в туалете чуть не убил?

— Я? Лихомирова? — старательно изумился я. — Да никогда!

— Не, маркиза… Ты же?

— Этого? Этого я. Пусть не лезут.

— Постой, ты Артемьев? — удивился героический паренёк, с которым мы начали общение.

— Немножко он.

— Барон Олег Бойцов, — представился он, едва ли не щёлкнув каблуками. — Наслышан. Прекрасный бой!

— Да какой там бой, — отмахнулся я. — Так, потасовка.

— Скромность это восхитительно прекрасно, но сейчас излишне. Прошу засвидетельствовать моё почтение, господин Артемьев! Они тут полкурса замордовали. Может теперь успокоятся. Хоть и беда с ними случилась страшная…

— Боюсь, что теперь для успокоения им понадобятся специалисты, — осторожно предположил я, почувствовав на себя чей-то пристальный взгляд. Осторожно повернулся. Ну, понятное дело. Анастасия была тоже здесь и холодно наблюдала за происходящим, то и дело, переводя на меня пристальный взор. Мы схлестнулись взглядами. Её подозрительность и моя невинность. Максимальная невинность. Старательная невинность. Может быть, даже слишком старательная. Этим-то и спалился.

Ресницы Насти колыхнулись в изумлении, но слабость она проявила только на миг. Губы распорядительницы плотно сжались, глаза сощурились. Говорю же, умная девчонка. Сразу всё поняла.

— Говорят, у обоих дар сгорел, — продолжил долговязый.

— Слава Иисусу, — бодро заметил Бойцов.

— Плохо говорить так… Они же люди.

— Думаете? — хмыкнул мой новый знакомый. — А вы для них людь?

— Ваша правда, ваша правда, — тяжело вздохнул долговязый.

Жидкоусого, наконец-то, окончательно закутали в одеяло и повели, или скорее потащили, куда-то к выходу. Рошенов всё пытался вырваться из рук крепких охранников и хихикал им в лицо, будто ничего смешнее красных физиономий в жизни не видывал.

Я снова почувствовал на себе взгляд. Но уже не Настин. Это был Тонкий из свиты маркиза. Моя будущая жертва прибежала посмотреть, что стало с хозяином. Тоже всё правильно осознал дворянчик и теперь таращился на меня весь бледный от ужаса. Я медленно поднял палец, навёл его на него и губами произнёс «пуф».

А где-то в далёком лесу один маленький Поганенький попытался выстрелить в небо из несуществующего оружия. А затем, осознав, что подводит хозяина, африканец заметался по чаще в поисках чего-нибудь стреляющего. Ну, хотя бы какой-нибудь завалящей штурмовой винтовки. Ситуация, конечно же. Господин ведь сказал «пуф», а верный слуга не открыл огонь. Позор!

Ладно, отбой, Поганенький. Отбой! Эту команду мы тоже изучали.

Напуганный моим жестом Тонкий моментально исчез в толпе, будто ожидая, что по нему откроют огонь прямо сейчас, при свидетелях.

Когда болезных увезли и толпа рассосалась, Анастасия подошла ко мне. Встала напротив, скрестив руки на красивой груди.

— Илья, это ваших рук дело? — тихо спросила девушка. Ну что за вопросы? Ну в каком мире люди на подобное отвечают: «Да»? Ты же не дурочка, Настя! Не разочаровывай меня!

— Простите, госпожа Анастасия, я не понимаю вас… — сдержанно ответил я.

— Мальчики, так внезапно пострадавшие, вам совершенно точно друзьями не являются. Таких серьёзных конфликтов, как с вами, у них больше не было. Убедите меня, что это не ваша работа!

Я выпрямился, максимально изобразив негодование.

— Извините, госпожа распорядительница, я не понимаю ваших намёков. Вы обвиняете меня в том, что я что-то сделал с господином Рошеновом и…

Я нахмурился.

— Господином Дибровым, — подсказала мне Анастасия. — Илья. Это не обвинение. Это вопрос. Я уверена, что дознаватели Академии и Комиссии по делам Одарённых сразу придут к вам. Больше не к кому. Потому хочу понять, смогу ли вам помочь. Позвольте, я спрошу ещё раз: это ваших рук дело?

— Я не стану отвечать на этот вопрос, — я резким жестом протянул ей визитку Павла Кривенко, моего нотариуса, оставшегося в Пушкинских Горах. — Можете связаться с моим адвокатом.

Отшучиваться в такой ситуации не стоит. Она пусть и простолюдинка, но врагом может быть опасным. Если только я не поправлю немножко её контур.

Плохая мысль. Фу, Илья. Хватит. Мы так больше не поступаем. Как-то не по-людски выходит. Приятно, просто, но не по-людски. Девушка очень хороша, и ломать её мне совсем не хочется. Это же как шедевры художников дорисовывать. Вроде бы фрукт-фрукт, грудь-грудь, но совсем не то же самое, мать его!

Анастасия взяла визитку, не отводя от меня прекрасных глаз. Приблизилась так, что я смог почувствовать её дыхание.

— Илья, что вы наделали. Это ведь преступление.

— Это оскорбление, обвинять меня без доказательств, — наклонился к ней я. Между кончиками наших носов оставалось не больше сантиметра. Настя сдалась первая. Её взгляд метнулся вниз, на мои губы. Но только на миг. Щёки зарозовели, но глаза сощурились ещё больше.

— Всего хорошего, Илья Александрович.

— Всего хорошего, госпожа распорядительница.

Глава 25

Я вернулся к себе в комнату. Ну что, дело сделано. Теперь ждём дознавателей из различных комитетов, ибо Настя права: лучше меня нет тут кандидатов для допроса. Волноваться за них не надо. Следов не осталось, вмешательство в контур сигнатуру не засветило, да и создания из эссенций не фонят никак. Почти идеально. Но если вдруг решать всё-таки докопаться, так как Илюшка весьма талантлив, то для этого есть алиби из «Ма-ма-магии». Жаль, что имя девушки мой клон не узнал, ну с другой стороны где-то писали, что такое мужское поведение вполне себе обычное. И без неё свидетели найдутся и камеры нужные.

А если же вдруг всё завертится совсем серьёзно, и меня даже прижмут (это маловероятно, на раз в год и палка — бум-палка)…Тогда придется играть в полную силу и выбираться с боями. Не садиться же мне в тюрьму, пока великое зло не повержено, м?

Вон, если что, доберусь до Первой Церкви в Златоусте. Стану каким-нибудь мятежным игуменом! А вообще от всех этих приключений я проголодался, и потому потопал в столовую. Сегодня хотелось чего-то необычного, и потому я забрёл в европейскую часть, накидал себе жареных сосисок, разных сыров да маслиц в аккуратных пластиковых коробочках. Ну и, конечно же, немного хрустящей французской булки. Уселся в уголке, запивая всё апельсиновым соком (чай опять только в пакетиках!).

Когда моя трапеза подходила к концу, напротив моего стола остановился человек. Я поднял взгляд на него, медленно пережёвывая сосиску. Выпрямился.

— Я был против, — сказал Большеголовый. — Я не с ними.

Я молча дожевал, проглотил и запил из стакана, не отрывая взгляда от лица соперника.

— Прости. Был не прав, — выдавил из себя самый крепкий из команды маркиза. Испужался, бедолага? Ну, твоей крови я, в целом, и не хотел. Живи, приятель.

Я медленно протянул ему руку.

— Моё имя Николай Пашков, — с облегчением пожал её Большеголовый. — Моя семья из Владивостока. Императорские Верфи и речное судоходство. Торговая ветвь. Если тебе что-то понадобится, только скажи. Я очень виноват перед тобой. Перед другими. Я запутался, но теперь вижу куда идти. Прости и спасибо.

— Хорошо, — только и сказал я.

Его, в целом, в моём расстрельном списке не было. Как и Толстого. А вот Тонкий и Носатый ещё не вычеркнуты, и что-то мне подсказывают, оба сейчас очень-очень-очень боятся.

Насколько сильно я узнал уже вечером. Я сидел, расслабленный, в саду у фонтана, любуясь камнями среди клумб, когда с крыльца торопливо сбежал Тонкий. Два забитых чемодана на колёсиках бились о ступени, норовя расколоться на части. Испуганный дворянчик застыл, когда увидел меня, а затем поспешил ещё больше.

Хлипкое колёсико одного из чемоданов не выдержало и на последней ступени отлетело в сторону. Тонкий, не изменившись лицом, поволок его по дорожке. Обломанный штифт торопливо стучал по плитке. И куда же вы, сударь?

Я не смог удержаться. Легко поднялся и поспешил за беглецом. Легко нагнал его, старательно необорачивающегося, и около минуты шёл чуть позади, наслаждаясь ужасом парня и пятном пота на спине.

— Уезжаете, добрый господин? — спросил я его. Он подпрыгнул, разворачиваясь.

— Отойди от меня. Отойди! Я ухожу. Всё. Меня нет. Ухожу, слышишь⁈ Не трогай меня, пожалуйста.

— Какая неожиданная реакция, — удивился я. — Чем я вас обидел?

— Отстань, — почти крикнул он. Люди на нас уже оборачивались. — Отстань, пожалуйста. Всё в прошлом. В прошлом. Я еду домой!

— И ты будешь лапочкой дома? Не будешь обижать маленьких? — поинтересовался я, не отставая от него, но шагая максимально непринуждённо.

— Клянусь. Клянусь честь рода Варламовых! Никогда! — воскликнул он, пытаясь убежать от меня, но чемоданы не бросая.

— Какие громкие слова, — почти промурлыкал я себе под нос. Улыбнулся мимо проходящей девушке, поймал её заинтересованный взгляд и, кивнув на Тонкого, скорчил лицо: ах, эти нервные юноши, что с них взять.

— Ты лишил их дара! Как⁈ — почти прошипел Варламов.

— Не понимаю о чём ты, — сказал я, всем видом показывая, что прекрасно всё понимаю. О, это напугало его ещё больше.

— Ты никогда обо мне не услышишь! — пискнул Варламов.

Когда он пробился через охрану, то несколько раз оборачивался на мосту, словно опасался, будто я проследую за ним и дальше. У самого конца переправы его встретило двое мужчин в чёрных костюмах, которые торопливо забрали чемоданы юноши, а его самого усадили в навороченную «Тверчанку» представительского класса.

Почти невидимая змейка, которую я подкинул в карман беглеца, скользнула на пол, подальше от трясущегося в ужасе Варламова. Наивно полагать, что от меня так просто можно убежать. Хвалю, что мозгов хватило осознать зону риска, однако… Сам виноват. Безнаказанным оставить не имею права. Гоняться за ним и выкуривать из семейного поместья, тоже не хочу.

Отделался бы меньшими проблемами, честно. А так…

Мой голем вырубил водителя машины, когда та неслась над Волгой по встречной полосе моста. «Тверчанка» пробила ограждения и ухнула в пучину вод, почти сразу же отправившись на дно. Бронированные автомобили вообще быстро тонут.

Ну, из всей команды Рошенова незаконченное дело у меня осталось только к последнему. Носатенькому барончику. Который, надо сказать, ночевать не явился. И наутро в группу не пришёл. Я даже посетил его покои ночью, вокруг бардак и раздрай. Но документов на месте нет. Сдаётся мне, паренёк сбежал ещё утром. Зараза. Ладно, придётся потом к нему заявиться. Рано или поздно встретимся. Но не сейчас. Далековато он проживает всё-таки, до него доехать это целая экспедиция. Сейчас у меня нет возможности пропадать на несколько дней только ради того чтобы проучить трусишку. Отложим, но обязательно к этому вернёмся. Потому что, как я сказал выше, безнаказанным оставить не имею право.

Однако даже с таким результатом на душе стало чуточку полегче. Какая-никакая, а победа получилась над местным злом. День прошёл не зря. Правда, мне так и не удалось связаться с игуменом Петром, да и в новостях проскальзывали очень неприятные моментики, однако локально же я оказался на коне и провёл продуктивные выходные.

Ещё и заказ успел местному оружейному мастеру сделать. Он, правда, не мог понять: зачем мне нужно прочный, лёгкий муляж винтовки с хорошей оптикой и с весьма странным прицелом-разъёмом для кольца. Однако за работу взялся.

А утром, когда я пришёл на занятия (почти из-под палки), и приготовился к ещё одному долгому и скучному дню, который надо провести потому что «надо», меня ожидал сюрприз. Где-то через пять минут после начала занятия, в просторную аудиторию, где расположилось несколько групп сразу, вошла рыженькая красавица.

Очень знакомая рыженькая красавица. Василиса моментально отыскала меня взглядом и целеустремлённо поднялась по ступеням к моему ряду. С милым и извиняющимся видом протиснулась мимо учащихся и села рядом со мною.

Лиза приветливо ей улыбнулась.

— Сюрприз, — прошептала мне Вася. Глаза её горели озорством и весельем.

— Что ты тут делаешь⁈ — прошептал я в ответ. Унылый лектор бубнил что-то про степени концентрации, что даже он считал невероятно унылым повествованием.

— Ты же рад⁈

Глупый вопрос. О радости речи не шло. Я вообще был в шоке. Никак не ожидал Васю здесь увидеть. И ведь вчера же встречались днём, кофе пили с сырным пирогом, слушая уличных музыкантов. Ни словом не обмолвилась, хитрюга!

— Да как, Вася⁈

— Редкий дар! — загадочно подмигнула Василиса. — Потом расскажу.

— Какой⁈ — я никогда толком и не спрашивал. Как-то всё из головы вылетало. Может, газами повелевает, ядами. Какая разница, у меня ведь столько дел. Однако вон, здесь сидит.

— Молодые люди, я вам не мешаю? — повысил голос преподаватель. Он определённо обрадовался, что можно отвлечься от унылейшего повествования.

— Совсем нет, — улыбнулся ему я. — Не обращайте на нас внимания.

Лектор опешил, а затем побагровел.

— Как вас зовут, юноша?

— Артемьев. Илья Артемьев. К вашим услугам!

Он только поморщился.

— Прекрасно, Артемьев. Запомню. А имя вашей собеседницы?

— Василиса Фесенко, — мило призналась Вася. Лектор закашлялся, жестом приказал садиться. Клянусь, он испугался не моей фамилии, а Васиной.

— Ты кого-то околдовала, Вася⁈ — снова прошептал я.

— Нет.

— Да как ты здесь оказалась⁈ — ох, как хотелось повысить голос. Не люблю, когда так кота за яйца тянут. Мучается зверушка, и я мучаюсь!

— У меня тут особенная бронь, — загадочно произнесла Василиса, одними губами, но я разобрал. Не поверил, но разобрал. — Секретная служба.

Мои глаза округлились.

— Бронь⁈

Я сообразил, что изумлённо повторять «секретная служба» будет излишним, но Вася всё равно резко посерьёзнела:

— Давай потише, Потом всё расскажу.

Она смотрела на меня совсем без улыбки и тихо-тихо прошептала:

— Илюшенька, учти, что я уже нарушила серьёзный договор, сказав тебе это. Поговорим после. Дай мне побыть прилежной ученицей, хорошо?

Я поднял руки, сдаваясь. Откинулся на спинку жёсткой скамьи. Лиза усердно писала что-то в тетради, загадочно улыбаясь. Вот ей всё было интересно. А я бы сам лектора поучил чему-нибудь. Да нельзя.

Глаза сами отыскали старого вида часы. Минутная стрелка застыла, и никак не хотела двигаться. Я здесь убиваю и себя и время. Надо что-то делать. Двигаться. Но пока предстояло только ждать, скучая меж двух увлечённо пишущих красавиц. Ладно, пустое. Чего ж страдать-то. Я юн, я здоров, передо мною открыты всевозможные горизонты.

Если вычеркнуть, конечно, заговор Мордарда и нехорошие изменения в политическом строю Российской Империи. Однако меня они, пока, не слишком то и касались. Особенно последние.

Г. Санкт-Петербург. Императорской Дворец.

Тронный зал всегда казался Разумовскому слишком большим, слишком помпезным и слишком неправильным. Видимость ради видимости, никакой функциональности. Он снова встал перед ступенями, ведущими к трону, как делал это бесчисленное количество раз. Две белые колонны уходили в высокий потолок справа и столько же слева.

Сложно представить, как часто Александр стоял здесь, приветствуя восседающего на троне друга. Их отношение отличались от других. Разумовскому можно было насмешливо улыбнуться Его Императорскому Величеству. Он мог делать то, чего остальные боялись.

Всегда был избранным. Заслуженно. Они многим друг другу были обязаны. И если бы он не сделал Оксане ребёнка… Или если бы хотя бы честно признался в том тогда ещё…

Если бы у бабушки были яйца, то тогда… Мда…

Сзади послышались торопливые шаги. Эхо гулко расходилось по пустой зале. Александр Разумовский стоял, заложив руки за спину, и ждал.

— Господин… — произнесла сухопарая женщина, молодящаяся, но уже хорошо за пятьдесят.

— Что ты узнал, Бес? Кто ещё предал нас?

Чародей покорно поклонился, хоть и в спину Разумовскому.

— Князь Миловидов-Саянский, ваша светлость. Князь Григоревский. Таврическая губерния целиком. Там активные протесты и Первая Церковь их подогревает.

— Эти понятно. Григоревский, это который с Камчатки?

— Да, господин. Он уже ведёт переговоры с Северными Штатами Америки о взаимовыручке и защите. Уверен, из-за океана пришлют им помощь.

— Ясно. Что ещё?

— Несколько знатных родов Урала тоже требуют тщательного расследования и не признают решение Временного Правительства о реорганизации Первой Церкви, пока оно не будет принято на земском соборе.

Ожидаемо. На Урале всегда народ был набожный. И связей с верхушкой Первой Церкви у них предостаточно, по крови. Рода в тех краях постоянно кого-то из сыновей отдавали в священнослужители. Часть епископов из уральских, предыдущий Патриарх был сыном рода Светловых с Южного Урала. Немудрено, что теперь там их цитадель. Пока там. Скоро он снесёт их всех.

Разумовский никогда не любил святош. Не верил им. Поэтому без зазрения совести сжёг патриарха и его людей, как зачинщиков заговора и цареубийц. Теперь на руках князя и его людей было много крови, и дороги назад не было.

Теперь власть надо брать в свои руки всецело. Подавить недовольных. Объявить себя новым императором. Да, они объявили о созыве Земского собора, и пока представители дворянства не примут решение о новом правящем роде, власти у Разумовского, как будто бы, быть должно не много. Но…

Каждый знал, что армия пойдёт за героем европейских войн. И могущественный род, всегда приближённый к императорскому, имеет больше шансов, чем прочие. Поэтому действовать можно уже сейчас. Уже собирались лояльные власти войска, для того чтобы покарать мятежников.

Но каждый день приходили известия о том, что тот или иной род отказывается признавать власть Временного Правительства. Отказывается соблюдать закон о Церкви. Отказывается от связей с Российской Империей. Новая смута пришла. Благородные бросились за протекцией к соседям. К персам, к чжунго, к американцам…

Ничего. Сложные времена рождают сильных людей. Его стране пора пережить эти времена. Ему много что не нравилось в том, что делало Его Императорское Величество, но Александр Разумовский закрывал на это глаза. Просто жил, просто наслаждался. Верил в друга и его замысел.

Как оказалось — зря верил.

Разумовский скрипнул зубами. Даже после того, как предатель пал от его руки, боль из сердца никуда не делась. Может, даже, сильнее стало ныть.

— Что ещё, Бес? — повысил голос князь и председатель Временного Правительства.

— Наследник… — тяжело вздохнул Бес. — Мои люди докладывают, что в соседней от него комнате, в учебном жилом корпусе, сразу двое учеников лишились дара. Комиссия не нашла доказательств его вины, но… Слухи идут, господин. Я… Если вдруг выяснится, что в нём кровь Романовых, то… Если это кто-нибудь сможет доказать. Тогда… Тогда он объединит всех недовольных под своими знамёнами, господин. Многие же из тех, кто сомневаются, сразу примкнут к нему. Господин, я опасаюсь, что будут большие волнения, если даже слух о наследнике пройдёт…

— Убери его, — бросил князь раздражённо. — Давно пора было с ним покончить.

— Слушаюсь, господин.

— Я почти никому не доверяю, кроме тебя, Бес. Сделай это сам, хорошо? Головою передо мною ответишь.

— Конечно, господин. Благодарю за честь.

Женщина поклонилась и отступила. Когда чародей ушёл, Разумовский снова посмотрел на трон. Поставил ногу на первую ступень, тяжело поднялся, а затем сел на то место, откуда столько лет взирал на подданных человек, его предавший.

— Оксана-оксана, — тихо вздохнул он в тишине тронного зала.

За такое унижение, которое пришлось пережить, князь убил бы друга ещё раз. И ещё раз. Теперь у него друзей не было. Да, есть рода, которые ему должны. Есть семейные кланы, связанные с ним кровью. Но друзей не осталось.

По правде говоря, они ему и не нужны были больше. Жизнь шла к концу, а ничего из того, о чём они с покойным Императором мечтали — не сделано. Сколько времени прошло. Сколько он прождал зря.

Что успеет, то свершит. Зоны вокруг Санкт-Петербурга и Москвы уже закрывались одна за другой. Он бросил элитные части демоноборцев на сопряжения, приказав не считаться с потерями. Те справлялись. Конечно, с потерями, но справлялись.

Князь старался не думать о том, что один имперский демоноборец готовится несколько лет, прежде чем получает право войти в зону. Как-нибудь разберётся он с этой бедой. Вон, существует огромное количество организаций простолюдинов. Они тоже могут убивать демонов. И будут убивать.

А потом на всей планете наступит мир без потустороннего. Да, так и будет.

Александр Разумовский улыбнулся тьме и откинулся на спинку трона.

Content

Потусторонний. Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25