Потусторонний. Книга 5

Глава 1

— Что значит секретная служба? — спросил я у Василисы. Мы сидели на берегу Волги, в парковой зоне прикампусного района и ели мороженое. Я раскинул вокруг нас защитный купол, чтобы оградить от возможной прослушки. Моя загадочная ведьмочка была весьма настойчива в этой просьбе, и спорить мне не захотелось.Проклятье, да будь она хитрее, то, пользуясь моим интересом, могла бы хорошие верёвки вить из бедного Илюши.

Правда, это могло случиться только в той вселенной, где я её не покорил своей неуёмной «харизмой». Хе-хе. Однако даже в этой вселенной Вася прекрасно играла на нервах.

— Рыжёнок, не томи. Что за служба-то твоя секретная? — терпеливо повторил я.

— Эта такая служба, которая занимается секретами, — мило улыбнулась рыженькая. У меня даже тени улыбки не появилось. Может, я всё-таки слишком мягок с ней?

— Пока не смешно, — ласково заметил я.

— Ты такой бука, знаешь ли! — надула губки Василиса, недвусмысленно лизнула мороженое, глядя мне прямо в глаза.

— Вася! — возмутилась Лиза. — Ну, правда, будь серьёзнее.

Вася красиво закатила глаза, стрельнула взглядом в бывшую учительницу и показала той язык.

— Ла-а-адно. Меня на год сюда отправили. Будут наблюдать, проверять, а потом, если всё пройдёт как надо, переведут в закрытую школу под Ростовом. Как думаете, сейчас они за мною наблюдают? А? — бесхитростно продолжила Василиса. Она болтала красивыми ножками, будто бы рассказывала о коллекции бабочек.

— Вась, рыжёнок, думаю, что пытаются и потом зададут тебе кучу вопросов. Как ты вообще в эту историю угодила? — мягко направил я её в нужно русло.

— Помнишь того старикашку, который тебя захватил? — она смотрела на воду и, уверен, откровенно красовалась собой. Имеет право.

— Штольц, помню, конечно.

Хотя воспоминания не из приятных.

— Во-о-о-от, а помнишь, как мы пытались понять, что же я такое с ним тогда сделала, а?

Ну, особого рвения в наших исследованиях мы не предпринимали. Не до того было, но да, беседы такого рода у нас проходили. Заканчивались тем, что Вася просто не могла повторить тот фокус. Она напрягалась до бисера пота и красного личика, она хныкала, как больной ребёнок, и снова пробовала. Впустую. Эмоциональный замок, такое встречается. Надо разрабатывать контур, чтобы использовать дар в любой момент, а не только после встряски.

— Пару недель назад ко мне пришли, — начала рассказывать Василиса. — Нашли на съёмной квартире. Утром звонят в дверь, я смотрю в глазок, а там они. Двое в серых плащах и одинаковые с лица! Что-то говорили про сигнатуру, про редкий дар. Про большие возможности на службе. Такие милашки! Офицеры, благородные, холостые. Не будь тебя, Артемьев, уже бы вскружённая головой была.

Ну, не будь меня, рыжёнок, прозябала бы ты где-нибудь в глубинке, мигрень насылая на деревенских соперниц, и не мечтая о получении дара.

Так, стоп, Илья! Подобные мысли это как-то слишком мелочно. Ну-ка, встань в угол и подумай о своём поведении. Фу!

— Про сигнатуру? Какую сигнатуру? — не поняла Лиза.

— Ага-ага. Отпечаток такой у каждого одарённого уникальный. Меня по нему и нашли. Оказывается, я этому Шольцу дар смогла сжечь. Так всё серьёзно было! Господа говорили, что уникальная комбинация способностей, и что меня ожидает великое будущее, если я соглашусь служить короне Российской Империи. Тем более, что на меня какие-то бумаги уже были оформлены.

Она хитро глянула на меня, и я улыбнулся. Да, были бумаги. Договор ребята из Тайной Канцелярии соблюли по чести. Даже не придраться ни к чему. Вот только сожжённый дар… Вот это очень нехорошо. Придётся расстроить Василиску, иначе она сживётся с такой мыслью и потом будет очень больно разочарована.

— Такие обаятельные и убедительные были офицеры. Ну, да и я не дура. Подписала договор. Такой шанс! Столько привилегий обещают, но сначала бесплатное обучение и государственная поддержка. Какая-то субсидия. Возможно жильё, а по окончанию службы титул, который можно передать по наследству. Настоящая дворянка!

— С даром будет проблема, Вася… — тяжело вздохнул я. — Я имею в виду его сожжение. Это я сделал…

— Ты и такое умеешь? — ахнула Лиза. Я отмахнулся, мол, давай не сейчас. Выразил всю поддержку на лице, чтобы помочь Василисе справиться с плохой новостью.Но та отреагировала неожиданно для меня.

— Да? — она непосредственно улыбнулась, откусила мороженое. — Но отключила же его я, верно?

— Тут бесспорно. Хорошо, что тебя это не опечалило.

— Я юна, красива и у меня великое будущее, — засмеялась она. — Офицеров очень сильно заботило то, что я совместила в себе две чрезвычайное редкие способности. Пусть будет одна, мне не жалко.

— Вторая какая?

— Как они так назвали… — мило нахмурилась Василиса. Ненадолго. Лицо её прояснилось, и она щёлкнула изящными пальчиками. — Органическая нейтрализация носителя дара! Во!

Где-то это я и предполагал, когда думал о том, как она вырубила Штольца. Сложная трансформация. Действительно редкая способность. Если её обучить, то можно сделать ведьмочку очень грозным оружием.

Правда, простого женского счастья ей тогда точно не видать, и сильно сомневаюсь, что свой титул она когда-нибудь получит. Про то, что ей получится с такими талантами обзавестись наследниками… Ну, тоже вряд ли. Не дадут. Свои же не дадут.

А может, я слишком суров и недоверчив. Я бы не дал.

— Молодец, Василёнка. Молодец, — восхищённо покачала головой Лиза. — А то что, у них сейчас власть трясёт, это никак не скажется?

— Императоры меняются, секретные службы остаются, — пожала плечами Василиса.

— Если их не разгоняют и не развешивают по фонарным столбам, — не удержался я.

— Ну, это, любовь моя, уже революция!

Василиса нежилась в лучах нашего внимания. Ну и правильно. Как я уже отмечал: заслужила.

— Удивительная по секретности твоя служба, рыжёнок, — сказал я, поднимаясь и вытаскивая телефон. — Простой преподаватель перепугался от фамилии. Зачисление после начала обучения. Далеко ли уходят такие тайные агенты?

— Протекция лично ректора, так сказали офицеры. Мол, если что, сразу ссылаться на Льва Николаевича Пухлова. Ой, наверное, я не должна была и это говорить?

Она рассерженно нахмурилась:

— Я с вами тайным агентом никогда не стану!

— Станешь. Две недели так скрывала, что у нас-то подозрений не появилось. Ну, почти не появилось, — подмигнул ей я. Да, девочка совсем взрослая, и способна жить без того чтобы её за ручку водили.

Вообще, Лиза и Василиса большие молодцы у меня. Повезло с ними. И неважно, с чего всё начиналось. Главное, как продолжается.

— Ой, как я хотела вам всё рассказать. Но ещё больше хотела на мордочки ваши посмотреть, когда учиться приду. Ммм…

Я покрутил телефон в руках, выбрал номер и нажал вызов. Уже привычная попытка дозвониться до игумена.

Хм, а ведь у меня в команде появился секретный агент. Надо будет последить за судьбой Василисы. Да, могут ведь в промывалку мозгов отправить и сделать из милой рыженькой девочки какую-нибудь ликвидаторшу, которых весь мир боится. Мол, русские женщины: коварные и беспощадные. Ой, да мало ли вариантов, куда можно пристроить одарённого, способного вырубить любого владельца дара на расстоянии? Это же гораздо серьёзнее артефактов нуль-магии. Там ты оказываешься без магии, но с оружием, а при подобной атаке лежишь на земле и тихонько пускаешь слюни. Если получил удар от хорошо обученного чародея, владеющего столь уникальной способностью.

А вот про утраченное женское счастье я, наверное, погорячился. Полагаю, желающих породниться с такой кровью будет много, если Васю не отформатируют под обычного полевого агента. Да что там, я бы, на месте главы знатного рода, сразу бы отправил младших сыновей на промысел. Пусть охмуряют красавицу и усиливают семью такой вот способностью. Даже если она её развить не сможет, то вдруг внучок станет достойным носителем.

Впрочем, кто знает, может эти младшие сыны уже подбираются к миниатюрной ведьмочке. Просто я их ещё не видел. Или она о них не рассказывала.

— Слышите? — вдруг напряглась Лиза.

Мы посмотрели на неё. Вокруг нас непроницаемый барьер, чтобы никто не подглядывал и подслушивал.

— Что такое?

— Голос, будто рация. Неужели не слышите?

Я опустил взор. Телефон. Ёжкина ж ты кошка! Игумен ответил! Не ожидал.

— Доброго вам дня, выше высокопреподобие, — поднёс я трубку к уху. — Не чаял уже и слышать вас.

— Я почти потерял терпение, Илья. Зачем вы звоните? — сварливо ответил мой «дружок» из Первой Церкви.

— Хочу понять наши дальнейшие действия, ваше высокопреподобие. Мы, вроде бы, собирались стереть с лица земли порталы серого мира. Нормально общались, что началось-то⁈

— Илья, вы новости включаете? Попробуйте разок. Там…

— Там говорят, что Патриарх решил убить своего благодетеля. Плохо верю в это, ваше высокопреподобие. Ну и изменение правящей верхушки не должно влиять на нашу борьбу.

— Илья, честное слово, оно ещё как влияет. Очень сложно сражаться за людей, когда люди сражаются против тебя. Рад, что вы не поддались на наглую клевету в адрес покойного Его Святейшества. Первая Церковь никогда бы не обратила оружие против Императора!

— Вы тоже отправились на Урал? — понимающе поинтересовался я.

— Да. Мои люди сейчас в Челябинске. Хотите заглянуть? Посмотреть, как живёт Священная Республика? Мы ещё не определились с новым названием.

Какой ядовитый голос.

— Приглашаете? — хмыкнул я.

— Илья, я рад вас слышать, но мне немножко не до обмена любезностями и весёлыми пикировками. У нас тут, знаете ли, война вот-вот начнётся. Местные рода по большей части на стороне Первой Церкви, но войска Империи уже собираются вокруг. У меня нет сомнений, с какой целью. Что вы хотели?

— Скорее понять, что происходит, ваше высокопреподобие. В каком вы состоянии. К чему мне быть готовым.

— Готовьтесь к войне, — сухо обронил игумен Пётр. — К бесконечной войне. К власти пришёл предатель и лжец. То, что он распространяет про Первую Церковь, все кощунственные обвинения — ложь! Если бы так называемое Временное Правительство не отменило мораторий на ресурсные зоны, мы бы задумались, а не подселенец ли захватил власть над Разумовским.

— Не исключено.

— Да, Илья, не исключено. Мы получаем информацию из общих источниково потерях, среди имперских демоноборцев. Они чудовищны. То, что совершает этот князёк, может привести человечество к поражению. Медиумы кричат о том, что демоны объединяются. Что зло приближается. Истинное зло.

В целом, ситуация когда две стороны объявляют войну серому миру и друг другу немножечко дикая. Как бы их примирить-то? Ну, неправильно это. Совсем неправильно.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, ваше высокопреподобие. Держитесь. Эта война не нужна никому…

— Очень ценное замечание, молодой человек. Передам его совету епископов. Тем, кто смог выбраться.

Снова яд в речах. Понимаю, защитный механизм организма, но… Хорошо. Парируем и контратакуем.

— Вы же человек Господа, ваше высокоблагородие, не гнев ли глаголет устами вашими?

— Всего хорошего, Илья Александрович, — буркнул игумен и отключился. Так, ладно. Ситуация немножко сложнее, чем предполагалась. Как на неё может повлиять один юный паренёк, отдыхающий с двумя красавицами на берегу Волги?

Пока никак. Вон, земский собор объявлен, пусть те, кому надо думать о таких вещах — об этом и думают. Там ведь среди дворянчиков не дураки сидят.

Опыт, правда, подсказывал, что могут и дураки, конечно. Но сильно сомневаюсь, что основная заваруха начнётся до всероссийского собрания. Так что пока можно не спешить с этими разборками. Сейчас надо поднимать ранги, и делать это осторожно, не привлекая внимания санитаров.

— Дамы, мне пора.

Девчонки о чём-то щебетали, и на моё прощание среагировали одинаково, чуть обиженными мордочками. Ух, расцеловал бы обеих, но не сейчас. Тренировки теперь были несколько сложнее, и времени на них уходило больше.

А ещё я почувствовал, что вернулась Княгиня, отправленная на поиски Носатого. Дельце маленькое, но незавершённое. Мы встретились в саду медитации, где я устроился напротив старого знакомого из старших курсов. Привычный компаньон. Большинство учеников, кто способен к медитации, предпочитает места уединённые, жертвуя близостью к потокам из-за внутренних барьеров вроде «ой, меня все будут видеть, ой, я буду в опасности» или же просто не понимая роли подобных зон.

Сад разбили тут не просто так и одарённый старшак это знал. Уютное и тихое местечко находилось на пересечении энергетических потоков. Для раскачки потоков самое то. Хотя для уровне вроде грандмастера надо искать места получше. Но здесь, в кампусе, никто и не рассчитывал на подобный ранг. Потоки мощи, необходимой для грандмастера, надо искать где-нибудь, например, на плато Путорана. Прочие уже либо изменены, либо выкачены. Пару зон с сильными потоками у меня не примете была, нашёл в будущем. Однако до них очень далеко добираться. Тибет и Саяны, путь не близкий, когда ты мальчик-студентик в академии имени Милонова.

Впрочем, и без таких зон с годами контур можно прокачать. Просто значительно медленее. Удивительное дело, но эти пересечения такая очевидная вещь, которая, отчего-то, крайне редко когда передаётся кому-то ещё. Каждый, кто добрался до использования таких зон, не рассказывает о них другим. Сам его выкачивает, сам использует, а товарищам ни-ни. Каждый маг друг другу враг, так сказать.

Встречаются исключения, конечно. Вон, известная американская секта Богоборцев под предводительством Претендента Айсмана. В краткие сроки раскачались в пустыне Аризоны, но после решили объявить о независимости и были быстро уничтожены. Свою тайну унесли с собой, но я-то о ней знал. Хотя, что значит унесли. Ещё только познают её. До их становления еще лет двадцать. Айсмен сейчас, должно быть, еще ремесленник и на потоки не наткнулся. Надо бы заглянуть туда, воспользоваться ситуацией.

Вон, местное пересечение уже было чуть хлипковато для получения мастера, однако лучше чем ничего. Так что свободное время теперь буду проходить здесь, пока каналы снова не заноют. После чего настанет время бум-палки в сопряжениях!

Когда отчёт Княгини холодом достиг моего сознания, я даже не вздрогнул. Закрыл глаза, пока ещё только переваривая информацию. Носатый, последний из тех, кто попытался уйти от моего возмездия, не нашёл ничего более умного, как примчаться к родной семье, в холодные мшистые поля финляндской губернии, где всегда холодно, зато хватает северного сияния.

Судя по всему, парень не решился объяснять истинную причину своей тяги к дому и теперь пытался жить как раньше, при этом старательно не пересекался с отцом, чтобы не вызывать родительский гнев. Ну да, мужик устроил лоботряса в лучшую академию Империи, а тот и года не протянул, сбежал.

Я прикинул, сколько же мне добираться до земель Носатого. Безмерное безвременье, это действительно целое путешествие. Сначала на скоростном поезде до Петербурга, там стыковка, оттуда до Мурманска. После только провинциальные дороги северных территорий. Уже без комфортабельных вагонов. Старые добрые поезда или же на машине, за которую ещё сдерут с тебя три цены, за заполярный колорит.

Мда. Сутки в одну сторону, причём на грани выносливости. Комфортнее за пару дней. Дорого, долго.

Стоит ли этот хмырь таких затрат? Голема ведь ему не прислать, самому столько времени тратить. Хотя, может почтой России отправить? Надо поразмыслить над этим.

Я открыл глаза. Княгиня стояла между мною и тренирующимся старшаком. Руки в боки, красивые глазки сужены. Не одобряет моего интереса к Носатому. Почти сутки носилась туда-сюда, разыскивая беглеца. Да, я согласен — это бесполезная трата ресурса.

— Спасибо, — сказал я ей. — Пусть пока живёт.

Княгиня сразу же сменила гнев на милость и растворилась в воздухе. Старшак застывший в позе лотоса напротив меня — даже не шелохнулся. Молодец, хорошо работает, не отвлекается. И мне надо бы. Глубоко вздохнув, я медленно погрузился в транс.

Люблю это дело. Очень полезно ненадолго разогнать табуны скачущих мыслей и планов, чтобы сосредоточенно заняться одним делом.

Потоки потекли сквозь меня.

Глава 2

Чем хороша медитация, так это то, что после неё гораздо проще разложить по полочкам всё сваленное в одну кучу. Есть такой момент, когда ты уже выходишь из транса и замираешь в небытии, в полусознании, где мысли застывают и их можно разбирать неторопливо, изучая каждую и никуда не торопясь. Натуральная остановка времени.

Итак, что мы имеем на данный момент. Воспользуемся методом отдаления фокуса. Итак, начнём с Волги. Волга, красавица-река. Центральная часть Российской Империи. Не столица, не Москва, а нечто среднее между бурлящим деловым градом на холмах и осушившей почти все болота вотчины культуры и известнейших серийных убийц. На берегу Волги стоит кампус Академии имени Милонова. Мне сюда, зацепимся за это местечко ненадолго. Вокруг крепостные стены, магические барьеры, внутри всё, что душа обучающегося пожелает, со своим специфическим колоритом. На западе пытались повторить успех этого заведения, где-то в Англии, но получилась жалкая поделка, полулегальная и изолированная от страны (только один поезд ходит, с одного пути, с одного вокзала). У буржуев всего четыре факультета, и очень неудачное техническое оснащение. Они до сих пор мандрагору высаживают и собирают корни вручную. Финансированием совсем не как у нас, всё же спонсоры ГазТехСоцСибНефть и РосГазМинПромОблТек, а это вам не фунт изюма.

Итак. Кампус. Здесь у нас есть Елизавета Весельникова, моя бывшая учительница и нынешняя любовница, ну и благодаря этому свежеиспечённая одарённая с возможностью обеспечить электричеством небольшое городское поселение. Живёт в женском корпусе, что не мешает нам заниматься любовью везде, кроме, собственно, этих самых «раздельных» корпусов. Очень самостоятельная, обрастает знакомыми со стремительностью бури, а воздыхателей скоро придётся топить в той самой Волге. Как боевая единица скорее поддержка и массовка, как бы то ни было для неё обидно. Однако Лиза не дурочка и сама понимает, что в серьёзные бои ей рановато. У нас с Лизой всё прекрасно, будущее девушки весьма радужное и в мир одарённых она вписалась сразу и без каких-либо проблем. Мой тыл, если честно, и отдохновение.

Дальше. Кроме Елизаветы есть ещё Василиса Фесенко. Ведьма, пытавшаяся меня приворожить из корыстных целей, но теперь, благодаря провальной попытке, тоже любовница и, какое совпадение, тоже одарённая. Обладательница возможностью воздействовать на владельцев дара путём удалённого ультранасилия. Кто с даром, тот лежит на земле и пускает слюни. Теоретически очень мощный союзник, однако есть небольшая трудность в повышенном внимании Тайной Канцелярии. Ведьма сейчас заготовка под специального агента секретной службы, с договором, который мне бы стоило изучить. Также обитает в женском корпусе. Проблемы могут быть, но Вася показала себя далеко не дурой и даже более самостоятельной, чем Лиза. Тылом назвать не могу, но союзник точно. Надо ещё приглядеться и помочь с даром, если не справится на общей программе.

Что ещё в кампусе? Недругов я разогнал. Кто остался, тот уже забыл обо всём. Вероятно, придётся пообщаться с местной службой безопасности, но на меня она до сих пор не вышла, несмотря на удивительное происшествие с маркизом Рошеновым и его любовником. Слух об их нетрадиционной ориентации уже пошёл, и это замечательно. Поскорее постараются забыть о скандале, и родственники постараются не отсвечивать. Так что на данный момент врагов здесь у меня не наблюдается, и это прекрасно.

Следующий момент из кампуса: Анастасия. У девушки нет дара, но, возможно, это изменится, если она и дальше будет под меня копать. Внимания она мне уделяет как-то несоразмерно. Насколько мне известно: она отвечает за несколько групп первого курса с факультета демоноборчества (где, кстати, я и числюсь). И среди множества юных чародеев как-то слишком часто оказывается поблизости ко мне. Вынюхивает? Следит? Тайные желания распорядительницы, принявшей обет целомудрия? Не важно. Обострится у неё режим поиска справедливости — и у меня просто не будет иного выбора, кроме как дать ей желаемое и добавить в свою постель третью женщину. Я хоть и молод, но это уже перебор, честно.

Так, дальше. Мы всё ещё в кампусе. Что осталось? У меня есть Княгиня, которая не хочет расставаться со своим призрачным обликом, чем и радует и печалит меня одновременно. Девушке вроде бы хорошо, но обилие одарённых и моё желание выполоть потенциальные конфликты на старте обучения — её напрягают. Это можно терпеть, тем более что я более не планирую заводить себе врагов. Кто спровоцировался, тот спровоцировался.

Однако, не зарекаюсь. Не зарекаюсь. Характер у меня скверный.

Добавим к союзникам и героям кампуса ещё и Рррупи, который, по-моему, должен был пересмотреть уже все фильмы ужасов, а если и нет, то как только это сделает, то сразу начнёт скучать, а мне его и занять сейчас нечем. Хотя, теоретически, с бум-палкой мы можем вместе с ним зачищать окрестные зоны, вот только мой демонёнок, у которого натурально переходный возраст, удовольствия от такой работы не получит, ибо люди в результате его чар не страдают, а значит скукотень эти ваши сопряжения.

Тут, короче, могут быть проблемы. Но не выгонять же пушистика, м? Он хороший. Вредный, но хороший. Дррруг ж. Ладно, надо его развлечь будет. Подальше от одарённых. Может, отправить на скотобойню какую-нибудь с маскировкой и пусть поиздевается над работниками, которые будут пытаться забить крупный рогатый скот, а тот будет оживать и оживать.

В целом, рабочий вариант. Однако это мелочь и надо продолжать анализ. Берём чуть выше уровень. Теперь видим область. В одном лесочке сидит преданный мне африканский наёмник Поганенький и выживает при помощи ножа. Это хорошая плюшка, если она ещё работает. Место глухое, далёкое, инструкции не попадаться на глаза выданы, но надёжность невысокая. Мало ли что случится. Больше в регионе ничего нет, кроме пары серьёзных зон, куда можно идти только за наградами, так как ранг они мне не дадут из-за непроработанных каналов.

Ладно, отодвигаемся ещё дальше.

«Пушгорские медведи» во главе с князем Обуховым принимают неравный бой против Мордарда и его сообщников в глухой провинции псковской губернии. Это потенциальные союзники. Уверен, что под началом князя из разорившегося рода, собирается толковая команда и, что важно, идеологически заряженная. Золотой телец и «за деньги — да», навязанные покойным бароном Свиридовым — канули в Лету. Уважение Обухов набирает стремительно, и я, посещая форумы Пушгорского уезда, уже не единожды читал добрые слова в адрес его команды. Ну и, судя по новостям, пока у Андрюши получается держать удар и сплачивать вокруг своей команды других одарённых, понимающих всю глубину глубин сложившейся ситуации. Вот только это может оказаться временной победой. Пожарная команда хороша на коротких дистанциях, а Мордард же тащит к себе на ту сторону людей неради веселья и мыслит стратегически. Потерявшие души в будущем могут устроить большой переполох, если Князя Падали не накроют соседские демоны.

А чутьё мне подсказывало — они его не тронут. Они, скорее, объединятся под знамёнами слишком осведомлённого демона. Тоже обратная сторона тех процессов, что я запустил своим возвращением. Однако пока бедные «пушгоские медведи» держат круговую оборону от нападок моего старого знакомого и ждут помощи от имперских демоноборцев мы потихонечку поднимаемся на уровень выше. Осмотрим территорию Российской Империи в целом.

Итак: династия Романовых прервана и уничтожена. Это нехорошо, это мешает определённости и стабильности. Однако также рисует окно возможностей: у меня ведь предполагались столкновения с Его Императорским Величеством и запретом на закрытие зон. А, значит, неожиданная попытка переворота оказалась как нельзя кстати. Теперь во главе Империи встал некто Разумовский. Пусть и как председатель Временного Правительства, пока дворянчики на очередном собрании не определят себе нового лидера. Вот только, как я уже говорил: нет ничего более постоянного, чем временное. В целом, не так уж и плохо, потому что господин Разумовский делает то, что мне нужно. Выносит порталы. Но есть и минусы. Он слишком лихо принялся за сопряжения, и теперь, вместо победоносного и собранного спланированного штурма — тупо стачивает в атаках имперских демоноборцев, пытаясь сожрать этот потусторонний кусок одним махом, а не по кусочкам. Это крайне неразумно и может привести к последствиям. Да, хотелось бы полагать, что мужчина не идиот, и у него есть какой-то план. Иначе мы все на пороге огромных неприятностей, так как одновременно с демонами этот великий муж борется с единственной силой, которая могла бы ему помочь в священном походе супротив серого мира. Так что логику его поведения я понимать отказываюсь, но, что сказать, от того пойму я её или нет — никому в Российской Империи легче не станет! Проблема есть и её надо решать.

Ибо те, кто реально мог выступить против Мордарда и избавить нас всех от необходимости когда-либо скармливать матушку-Землю Голодному Богу — в лице остатков Первой Церкви окопались в районе Урала, и скорее озабочены перспективой уничтожения, чем борьбой с серым миром. Это вообще никуда не годится.

Те же приходы, что сейчас повсеместно вели жалкие бои с превосходящими силами имперской гвардии — потухнут в течении недели, так как совершенно точно ничего не смогут противопоставить военной мощи крупнейшей в мире державы.

В Российской Империи церковникам накопилась масса претензий. И сейчас каждому желающему пнуть раненного медведя — представился, наконец-то, шанс. Чем все оные, то есть желающие, нынче и занимались.

Как это прекратить я пока не понимал. Можно было бы явиться в резиденцию Разумовского и одним волшебным ударом прекратить распрю, да только вряд ли это поможет. Поезд уже катился с горы и смерть машиниста от падения в пропасть его не остановит. Вдруг у князя есть план действий, и он всё это заварил не по причине «а вдруг получится», м? Ну, может же быть такое?

Я тяжело вздохнул. Как бы мне всё-таки добраться до этого Разумовского и понять, что он задумал, а? История уже пошла не так, как я её помнил. Моё возвращение из будущего сдвинуло события и сейчас стало невозможным что-либо прогнозировать. Ну не было мятежей в Российской Империи. Весь мир трясло, а Русь стояла, и Романовы прекрасно себя чувствовали. Разумовский же в моём будущем умер от старости в своей усадьбе где-то далеко-далеко от принятия каких-нибудь решений. Кто ж, зараза, сдёрнул сего политика с насиженного места⁈ Мордард? Или какая-то из оброненных мною по возвращении эссенций?

Но хватит об этом. Анализ завершён. Теперь надо понять, а на что я могу повлиять прямо сейчас? Идеально было бы примирить Первую Церковь и Временное Правительство, но вряд ли сопляка из сиротского приюта кто-то послушает. Впрочем, можно попытать счастья с игуменом. Он понимает мою исключительность (ах, как это мило), и если доведёт до совета епископов, которым грозится, необходимость идти на мирные переговоры, то…

Я открыл глаза, вывалившись из медитации. Церковь, полагаю, и рада была бы пойти на диалог. Ведь совсем не в её интересах было решение менять власть. Император был максимально лоялен святошам, как и вся династия Романовых.

Так что проблема, наверняка, в Разумовском. Если я его убью, то, может, у локомотива Российской Империи найдётся машинист посмышленее? Или хотя бы отыщется тот, с кем можно будет вести хоть какие-то переговоры, пока хорошие парни, умеющие убивать демонов, не перебили друг друга вместо порождений серого мира.

Некоторое время я всерьёз размышлял о том, как же добраться до господина Разумовского, обитающего в резиденции Императора и окружённого магами высокого ранга. Он и сам грандмастер, кстати. В прямом бою забьёт количеством доступной для боя энергии, как только я высохну. Это если один на один сойдёмся.

Васю вписать? Ой, не думаю, что у неё умений хватит. Надорвётся, сама пострадает, и меня ещё положит. Что ещё? Тот прекрасный амулет, подаренный мне стариком артефактором от госпожи Воронцовой, сжигающий дар? Хм, точно. Хорошая вещь, может пригодиться. Пусть и одноразовая.

Артефакт может решить проблему, если получиться подобраться к главе Временного Правительства. Хм… Я осторожно поднялся, чувствуя напряжённые каналы. Пока не ноют. Надо работать дальше. Левая рука скользнула в карман за телефоном, чтобы успеть найти информацию, пока мозг не переварил идею.

А сколько у нас сейчас Верховных Магов в Российской Империи и как с ними обошлась злая политика?

Ага. Один. Пафнунтий Сейдозерский Рассказов, ведёт уединённый образ жизни в поместье на пересечении речек Бальбанью и Кожим в Приполярном Урале. Считается опальным и отосланным подальше от Его Императорского Величества. Чем-то они не сошлись, но в открытое противостояние не вступили. Ну, ясно. Этот в союзники не пойдёт. Скорее я его около Разумовского встречу. Вообще, на удивление очень много родов и губерний восприняли гибель семьи как должное и охотно поверили официальной версии. Доверчивые люди, это опасно.

Ладно, снова отвлёкся. Значит, Верховный маг у нас только один, и вряд ли на моей стороне. Кто ещё есть, из тех у кого труба пониже и дым пожиже? Претенденты. Этих в Империи сейчас было четверо. Их я уже изучал, когда пытался угадать кто из них Маска. Который, какое совпадение, давно меня не беспокоил. Хотя пару раз его пребывание поблизости я ощущал.

Какую сторону кто из них примет гадать сложно. Но у них и ранг не слишком высокий, чтобы выпендриваться так, как господин Рассказов. Открыто не забалуешь, быстро на ноль умножат. Смысла к ним подкатывать немного, роль играют небольшую. Интересно, кто из них Маска? Эх, сканер бы сигнатур у монахов добыть, с их базами. Если раньше это было бы противозаконным действием, то сейчас отчего бы и нет? Гуляй, рванина. Воруй, убивай, люби гусей! Всё что запрещено, не запрещено. Анархия мать порядка и ещё пара десятков схожих лозунгов.

Я добрался до своей комнаты, выдал Рррупи новую порцию вкусняшек и почти минуту задумчиво наблюдал за тем, как клацают зубы демонёнка, вдруг озаботившись проблемой стоматологии у подобных существ. В сером мире кариеса нет, но здесь-то, в цветном, сахар зло, боль и страдание для живых созданий. Найти зубного лекаря обитателю потустороннего задачка будет непростая.

Хорош, Илья! Отвлёкся ты. Снова и опять. Давай начнём с раздражающих мелочей. Уберём, для разогрева, то, что внимание распыляет. Вон, Носатому сувенир отослать. Просто чтобы запомнил, не насмерть. И можно вычёркивать оленевода из списка дел. Потом нормально пообщаться с игуменом, всё-таки проблема у нас общая и решать её надо сообща.

Пока не грянула натуральная война на Урале.

Сопроводительное письмо я сочинил быстро. Размашисто вывел: «Рад знакомству, Алексей Проскурин. А вы?» на листке бумаги. Да, имя Носатого я выяснил. Адрес знал. Дальше дело техники.

Перед сном я усадил созданного мною паучишку на подоконник. Коричневая крошечная букашка устроилась на листе бумаги и медленно приняла её цвет, став полностью неразличимой на её фоне, а потом и вовсе вплавилась в него. Я положил послание в конверт, заклеил его. Ну, кажется, всё? Теперь, когда письмо откроют, и рядом окажется Носатый, моё оружие оживёт. Волос, на который я настроил паучка, Княгиня заботливо вытащила из пустых покоев барона. Теперь всё будет чётко и точно. Яда в посланника я решил в него залить совсем немного, ограничившись крайне неприятной комбинацией с расстройством живота и аллергической реакцией. Да, несерьёзно, но жажды крови во мне не осталось. Пусть почихает на поносе недельку. Мне представлять это весело, и ему хоть какое-то развлечение в этих его финляндских тундрах. Будем считать что квиты. Я добрый.

С довольной улыбкой я уснул в приятной прохладе и одиночестве. Пока среди ночи не проснулся от укуса и щелчка сработавшего амулета Василисы. Смахнув с руки крупное насекомое, я почувствовал крепкий и острый хитин. Даже порезался об него.

В темноте по полу простучали острые лапки. А потом из ночи на меня снова прыгнула ядовитая тварь, пытаясь ужалить хвостом. Я отбил нападение воздушным щитом, а затем ножом из пространственного кармана пригвоздил чрезмерно бодрого скорпиона к стене. Тварь пару секунд ещё била хвостом, а потом застыла.

Голем. Яд жёсткий, смертоносный.

Походу мой анализ ошибочен. Где-то в кампусе у меня всё-таки остались враги. Я присел у убитой твари, пытаясь изучить посланника, но тот заклубился чёрным дымом, испаряясь. И вскоре о его нападении напоминал лишь вошедший в стену по рукоять нож.

Ребята, ну правда, я ведь хочу мир спасти. Вы отстанете от меня уже или нет⁈

Кто посмел⁈

Глава 3

Бежать в коридор с видом гневливым и неистовым нужды не было. И так ясно, что работал человек, понимающий в големостроении, а не местная шпана благородная, так что никого за дверью нет. Так бы подставился только начинающий.

Да и вообще: я опытный создатель схожих тварей, так что сходу определил качественное творение. Сделано с любовью, не подкопаешься. Мой недруг не оставил никаких энергетических отпечатков. Собрал бешеного скорпиона из чистой эссенции, да ещё и с командой на самораспад по завершении задания.

Княгиня висела в воздухе с самым серьёзным видом, и, получив команду, тотчас растворилась в воздухе. Снаружи тишина. В чулане храпит Рррупи. Повсюду мир и покой. Такой же, какой должен был получиться и здесь, в моей комнате. Как завоняло б из покоев, через пару недель, дверь бы вскрыли и нашли безвременно ушедшего во сне юношу.

Так, ладно. Думаем, Илья. Думаем. Что полезного из случившегося мы ещё можем вытащить? Ну, например, тот, кто подослал, а то и управлял этой тварью, имел доступ к хорошему источнику эссенций, раз предпочёл уничтожить своё творение, а не переработать обратно в материал. Или же просто не был жадным и понимал, что иногда инструмент ломается. Особенно, если этот самый инструмент может вывести на хозяина.

Вот только кое-что мой таинственный «воздыхатель» не учёл. Я ведь почувствовал его присутствие. Ядовитой тварью либо управляли вручную, либо наблюдали за ситуацией через… Право, затрудняюсь чётко определить органы зрения у этой мерзкой хвостатой гадины. Но через них самых.

Короче, очень знакомый персонаж прислал ко мне мерзотного гостя. Мы сталкивались с ним уже несколько раз. И если действовать официально, то этот факт мне, конечно, не слишком сильно поможет. Потому что местную службу безопасности мне всё равно напрячь не выйдет: доказательств никаких не осталось, когда убьют, тогда и приходите. Да, они примут к сведенью, но тайком всё же проверят юного студента на содержание в крови каких-нибудь особенных препаратов, от которых у паренька по стенам волшебные скорпионы вдруг забегали.

Вот только кто здесь ищет официальные пути, м? У нас так не принято. Тем более, когда ты встречаешь старого знакомого. Это был тот же чародей, что размотал бар с наёмниками в Острове. А те были против меня. Пульками кидались во время дуэли с Каримовыми.

Полагаю, этот же одарённый приголубил директрису пушгорского интерната. Княгиня говорила что-то про яд. Хотя чего тут предполагать. Дар големостроения не слишком-то и распространён, и нас итак уже двое в одном месте оказалось. Вряд ли судьба притащит ещё одного, а старушку убил не я.

Значит мой старый знакомый, который раньше мне покровительствовал, теперь захотел убить бедного сиротку. И чего началось-то? Нормально же общались! Я кому-то наступил на мозоль? Кто-то из юных местных несмышлёнышей, по кому прокатился паровой каток моей мести, является родственником чародея, и потому мудрый маг обиделся и преисполнился дурными намерениями?

Сомневаюсь. Это всё точно связано со слежкой. За мною ведь наблюдали с того самого момента, как я выбрался из портала. То один маг, то другой. То оба разом. Илья Артемьев избранный, не иначе.

Я подошёл к окну, внимательно оглядев ночной кампус. Разумеется, внизу никто не стоял на асфальтовой дорожке под фонарём и не смотрел в моё окно. А было бы, не совру, чудесно увидеть силуэт загадочного мужчины в фетровой шляпе и в кожаном плаще. Драматичненько бы вышло.

Ладно. Хватит. Раз это место не слишком безопасно, то его надо таковым сделать. Я принялся возводить барьеры по периметру комнаты, особенно уделив внимание стенам и вентиляции. В целом, ничего сложного. Как мелком тараканов травить. Следующее проникновение с весёлым звоном разорвёт магическое насекомое на части. Я буду знать, что ко мне гости. Гости будут знать, что я в курсе, а ошмётки посланников красиво осядут брызгами на потолке. Все довольны.

Раз чародей наблюдал за действием из голема, то значит, он где-то рядом засел. Скорее всего, в районе у кампуса. Ну, вероятнее всего там, конечно. Кварталы приличные, движение активное и народу столько, что затеряться очень легко.

Однако не стоит недокармливать паранойю. Почему бы покушение на меня не организовал какой-нибудь ректор, м? Или, вон, граф Лихомиров, например, из собственных покоев. Кстати, я про него совсем забыл! Надо бы приглядеть за ушлёпком, на всякий случай. Ну и не его уровень таких големов подсылать. Тут человек, повторюсь, высокого ранга работал.

Досадно, конечно, что я не знаю врага в лицо. Было бы много проще отыскать. Но зацепок просто никаких, только ощущение ауры наблюдателя. И ведь лишь один раз мы были «близки», в Острове, в том кафе-мороженом, которое разгромил мой экс-защитник. Стоп! Что там кричала девчонка-официантка тогда? Я нахмурился, пытаясь вспомнить, она ведь давала описание! Но какое-то дикое, будто бы наёмников покрошил ребёнок. Тогда мне эта информация не показалась важной, а сейчас словно кусочки паззла друг другу подошли.

Хм… А может, мой новый противник ещё и лицемер? Из чародеев, способных принимать и удерживать на себе чужие личины. Причём их не развеешь заклинанием. Они на самом деле становятся настоящей копией того человека, с которого «снимают мерку». Причём тот о вмешательстве чаще всего и не узнает. Ну разве в новостях свою физиономию увидит. Блин, может и правда лицемер?

Впрочем, эти ребята предпочитают называться Многоликими. Пафосно, но суть отражает. Таких талантов, кстати, тоже очень немного в Российской Империи. Мне повезло сцепиться с редчайшей комбинацией Многоликого и Големотворца⁈ Воистину, чудо. Ну, или же перегретая предыдущими версиями мнительность. Вот только в таких вещах как безопасность — мания преследования это самый первый твой помощник. Параноики вообще живут дольше, я проверял.

Когда с обороной было покончено, Княгиня вернулась и, судя по её виноватому выражению лица, ничего подозрительного призраку в округе найти не удалось. Она пролетела через все возможные улицы и помещения. Заглянула в бары, в гостиницы и апартаменты. Проверила пьяных на улицах, и патрульных в машинах. Пролетела через сотни квартир и десятки ресторанов.

Никто нигде не совершал таинственных ритуалов. Никак не хотел мне мой недруг помогать в собственной поимке. Печально. Да, направить голема можно и лёжа с закрытыми глазами под одеялом, но было бы очень здорово, если бы где-то в окрестностях нашёлся круг из свечей, распятая девственница и завывающий что-нибудь кудесник. Тогда можно было бы снять братца-кролика, запомнить его и хоть как-то проследить: откуда в следующий раз ждать атаки.

Жаль, что такое только в фильмах встречается. Короче, разведка вернулась ни с чем. Особо на результат я и не рассчитывал, потому и отправил с просьбой отметить любых странных персонажей на улицах вокруг кампуса. Не повезло. Странных не нашлось. А на северной окраине вообще трасса проходит. Тачку поставил на обочине, голема выпустил, проконтролировал и уехал сразу же, как дело сделано. Кто тебя потом найдёт-то.

Но не послать Княгиню по следу я никак не мог. Зато теперь знаю, что оппонент не дурак и легко не будет. Атака может прилететь оттуда, откуда не ждали. Ну что ж, лёгких путей мне и не придумали. Я ещё раз проверил барьеры. Добавил к системе обороны пару улавливающих ловушек, которые затянут эссенцию и отправят в моё персональное хранилище, а затем тупо лёг спать.

Не сидеть же мне до рассвета, обнимая подушку и трясясь от страха, да? Правда, уснул не сразу. Потому что ещё один момент не давал мне покоя. В краткий миг схватки со скорпионом, мне почудилось приближение ещё одного мага. И тоже знакомого уже по посещениям прежде. Но едва я завалил вражеского голема, так второй чародей моментально исчез. Они, чего, местами решили поменяться и теперь Претендент (а я его сразу узнал), меня опекает⁈

Всё чудесатее и чудесатее.

С этой мыслью я и погрузился в мягкий и тёплый сон.

Второй атаки мой неожиданный почитатель не предпринял. Так что утро постучалось в окно солнечными лучами, и я, голодный и отдохнувший, отправился на завтрак. Весело спустился по лестнице из корпуса, и столкнулся в самом её конце с группой вежливых людей.

— Илья Александрович Артемьев? — с заботой поинтересовался молодой мужчина в чёрном смокинге. На груди приколота карточка с эмблемой кампуса, окружённой сверкающими щитами. Служба безопасности. Ну, ясно-понятно, другого момента они найти не могли.

Живот забурлил возмущённо.

Спутники безопасника невзначай окружили меня, но сделали это очень гуманно. Никто не давил, они словно прогуливались, неспешно глядя по сторонам, и при этом отрезав все пути к отступлению.

— С утра был он. Но если вы пришли меня обижать, то я Иван Фёдорович Крузенштерн, — с серьёзным видом заявил я.

Молодой парень тепло засмеялся.

— Нет-нет, что вы. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. У вас не найдётся пары минуток?

— Насчёт чего? Что-то случилось?

— Что вы, что вы. Ничего страшного. Простая формальность. Мы уже получили всю необходимую информацию от вашей распорядительницы, но осталась пара слепых пятен, которые нам хотелось бы подсветить, — торопливо проговорил безопасник. Улыбчивый, открытый, но есть в глазах что-то такое, от чего мурашки бегают. — Вы же понимаете, после такого инцидента мы все должны стать лучше, чтобы предотвратить схожее в будущем.

— Вы про то, что с Рошеновым случилось?

— Да-да. Именно. Так что, Илья Александрович? Уделите нам немножко вашего времени?

Очень хотелось сказать «нет», но боюсь, что тогда мне бы ещё больше проблем добавилось. А я пока не хочу.

— Конечно! Мы должны здесь поговорить?

— О, нет, Илья Александрович. Разумеется, нет. Вон наша машина. Там вполне себе будет удобно и никто не помешает. Если хотите, мы можем проследовать в контору и пообщаться в ней, но думаю, это окажется лишней тратой времени.

Белый фургон с откатной дверью стоял на дорожке метрах в двадцати от жилого корпуса. Что-то мне не очень туда хотелось.

— Не волнуйтесь, в этой машине нет приспособлений для активного изъятия информации. Простая формальность, обещаю, Илья Александрович.

На этот раз безопасник в смокинге даже не улыбнулся. Что это вообще такое: «активное изъятие информации»⁈ Мы, как бы, не на западе живём, у нас за такое в адрес одарённого и присесть можно. Однако спорить сейчас — значит оттягивать время завтрака.

— Раньше сядем, раньше поедим, верно? — вздохнул я.

У рослого спутника, держащегося за моей спиной, кроме кобуры под пиджаком ещё и артефакт нуль-магии был. А слева определённо мастер, и судя по татуировке на запястье — из Боевого Применения. Они меня скрутят в бараний рог за пару секунд.

— А у вас бывало, что кто-то садится с незнакомцами в фургон, а потом исчезает? — с максимально невинным видом спросил я.

— Постоянно, Илья Александрович, — с таким же видом ответил безопасник. Он хорош. Ладно, не будут они меня тут вязать, доказательств моей вины нет.

— Идёмте, господа. Но я бы, честно, сейчас навернул бы манной кашки с маслицем и булкой с сыром, а не вот это вот всё.

— Кашка никуда не денется, Илья Александрович, — приободрили меня.

Внутри белого фургона всё было напичкано аппаратурой, место оставалось лишь для стола и двух сидений напротив друг друга. В машину вместе со мною забрался тот самый безопасник.

— Меня зовут Максим Уваров, я старший дознаватель службы безопасности Академии, — представился он, когда дверь закрылась, отрезая нас от внешнего мира. — Прошу, садитесь.

Сидение было нашпиговано датчиками и сенсорами. Я почувствовал их сразу. Уваров сел напротив, повернул к себе мониторы.

— Это вы меня сейчас проверять будете? — с напускной тревогой поинтересовался я.

— Да, простая формальность. Я задам вам несколько вопросов, а вы дадите мне несколько ответов, а потом я отпущу вас к манной каше, — улыбнулся Уваров.

— Не верю я в эти вот штуки, — буркнул я.

— Очень зря. Безошибочная техника.

— Да?

— Уверяю вас. Итак, давайте опробуем. Как вас зовут?

— Илья Александрович Артемьев, — вздохнул я. Взгляд Уварова упёрся в монитор, безопасник кивнул.

— Сколько вам лет?

— Хм… По-моему больше трёх сотен. Нет, вряд ли. Но больше двух сотен точно.

Брови Уварова поползли наверх. Он растеряно посмотрел на меня, затем на монитор.

— Шучу, — с унылым видом сообщил ему я. — Что за вопросы, господин Уваров? Я хоть и из сирот, но это оскорбительно.

— Это обычные конфигурационные вопросы, Илья Александрович. Простите. То есть вам не больше двух сотен лет?

Он снова глянул в монитор, надеясь, что ему померещилось. По всем показателям я не врал. Однако это всё предназначено для тех, кто себя не контролирует. А я контролирую.

— Восемнадцать, — признался я. — Ну какие двести лет, о чём вы?

— Вы родились в Российской Империи?

— Да… — тихо-тихо, Илья. Придержи язык. Да, прямо свербело у меня поиздеваться над дознавателем. Однако иногда надо же и потерпеть. Ради общего блага. Он сейчас тебя качает на нейтральные показатели. Чтобы потом техника любые отклонения зафиксировала. Выдержи это, Илья!

— До приезда в Академию вам приходилось нарушать закон?

О, да. Я улыбнулся, глядя в глаза дознавателю.

— Конечно, нет.

Тот нахмурился.

— До приезда в Академию вам приходилось убивать?

— Да. Но всё было в рамках закона.

Ну, почти.

Уваров хмыкнул.

— Вы знакомы с Андреем Обуховым.

Ого! Они меня и вправду изучили.

— Да, знаком…

— Вы знакомы с маркизом Рошеновым?

— Увы…

— У вас был конфликт?

— Он пытался меня убить, — пожал плечами я. — Полагаю, это конфликт?

Дознаватель кивнул. Отметил что-то у себя.

— Вы убили барона Свиридова?

— Это как-то связанно… — удивлённо начал я.

— Отвечайте, пожалуйста, на вопрос, — лязгнул сталью голос Уварова. Взгляд не отрывается от монитора.

— Да, убил.

— Вы помните, где вы были в ночь происшествия с графом Рошеновым и господином Дибровым?

— Смутно. У женщины.

Он прямо подобрался весь.

— Эта женщина была вашей распорядительницей Анастасией Коваленко?

У меня глаза полезли из орбит.

— Что⁈

— Отвечайте. На. Вопрос.

— Нет!

Снова отметка.

— Когда вы прибыли в Академию, вы хотя бы раз лгали?

— Нет. В моём тайном ордене ящерообразных повелителей ос запрещена ложь. И когда мы изничтожим человеческую расу, то только тогда великая Кукуруза разрешит нам врать!

Он снова посмотрел на монитор. Потом на меня. Снова на монитор. Я знал, что прибор показывает ему абсолютную правду. Сорвался. Всё-таки опять не сдержался. Надо отвесить себе мысленную пощёчину.

— Это не работает, господин Уваров. Давайте, прекратим?

— Я должен был провести этот опрос, — словно извиняясь, сказал дознаватель. Снова посмотрел в монитор и чуточку испуганно мне в глаза. Может, ждал, что сейчас закроется моё внутреннее веко, или же изо рта полетят осы, во славу Кукурузы. — Простите, Илья. Что-то с аппаратурой. Вы можете идти. Как я и говорил, простая формальность. Мы уже проверили ваши перемещения той ночью, и детектор не показал никаких отклонений ваших ответов от наших наблюдений.

— Вы… Тоже за великую Кукурузу? — с видом заговорщика спросил я. Дверь фургона отъехала в сторону и бледный Уваров вымучено посмеялся шутке.

— Всего хорошего, Илья Александрович.

— И вам не хворать.

Я вышел на тёплую улицу и потопал в сторону столовой. Девчонки должны были ждать меня у входа и, наверное, уже теряли терпение. Оказалось, что это было ещё мягко сказано. Когда я появился на аллее, ведущей к корпусу, то Василиса бросилась ко мне навстречу. Личико бледное, испуганное. Телефон зарядить я забыл, и мне, вероятно, стали названивать. Нехорошо это всё.

Ну, если её кто-то обидел… Лиза шла следом, тоже встревоженная, но скорее задумчивая.

— Что случилось, рыженок? — приобнял я хрупкую ведьмочку.

— Мордард, — выдохнула она. — Он говорит со мною. Говорит, что вы должны встретиться. Срочно. Место выбираешь ты, он придёт куда угодно. Он говорит, что… Что…

Я взял её за плечи, заглядывая в раскрасневшееся лицо:

— Вася, всё хорошо. Успокойся. Что произошло?

— Мордард говорит, что Пожиратель Звёзд летит к нашему миру, чтобы отомстить тебе. Что он сожрёт наш мир и не подавится. Илья, о чём он вообще⁈ Кто такой этот Пожиратель⁈

— Понятия не имею, — старательно улыбнулся я Васе. — Ты ведь помнишь, что Мордард это Князь Падали? Ему соврать, что мне чаю выпить!

Василиса всхлипнула, недоверчиво посмотрела на меня.

— Он не врал, Илья. Вот совсем не врал. Он перепуган! Ты сейчас у него рога попросишь, и он тебе их отдаст…

К нам подошла Лиза, обхватившая себя за плечи, будто защищаясь.

— Это ведь не может быть правдой, да, Люшка? — тихо спросила моя электричка. — Не может, да? Или может?

Проклятье, под взглядом девушек я поплыл. Сложно представить, как легко было когда-то лгать матёрым переговорщикам серого мира. Там приходилось многое с ног на голову переворачивать с максимально достоверным видом. И удавалось! Потому что не приходилось воевать с собственной душой, а опыта борьбы с предательницей, засевшей в груди, у меня совсем не было. Особенно когда говоришь с близкими тебе людьми.

Которых, как бы, тоже не так уж и много у меня там насчитывалось…

— Илья… Кто такой Пожиратель Звёзд? — тихо спросила Василиса.

Ну, время пришло. Когда ложь выстроить не успел, то лучше всегда говорить правду. Потом не запутаешься.

— Ладно. Это, конечно, невероятная весть, мои дорогие, но она всё равно не стоит того, чтобы пропустить завтрак. Всё расскажу в процессе.

Никто не улыбнулся. Да я и сам шутил натужно. Потому что если послание от Мордарда это ловушка, то очень тупая. А если нет… Тогда у меня проблемы.

Ой, да что значит у меня. Проблемы у всех.

Глава 4

Девочек я худо-бедно успокоил. Заболтал во время завтрака, наворачивая кашу ложку за ложкой. Люди любят обманываться, и всегда ищут того, кто говорит приятные для ушей вещи. Так что на занятия Василиса и Лиза отправились уже без скорбного вида смертников. Да, есть такой мифический персонаж. Да летит где-то куда-то, увещевал я. Ну так знаете, сколько ему лететь-то? Может ваши внуки-то его и дождутся, и за это время мудрые мужи человечества придумают чего-нибудь. Да и кто знает, может этот Пожиратель и вовсе заплутает по дороге, не найдёт нас и всё. Вселенная бесконечна, и загадок в ней столько же, сколько и звёзд.

Бодро подмигнув подружкам, я двинулся к выходу из кампуса. Апокалипсис апокалипсисом, а письмо барону Проскурину отправить надо. Отделение «Почты России» нашлось совсем рядом с центральной пешеходной зоной. И внутри небольшого, но уютного помещения, симпатичная девочка за пару минут приняла моё послание, проверила его через сканер (не знаю, что они там делают, но на моего голема прибор не среагировал) и клятвенно заверила, что письмо дойдёт до адресата в течении недели.

Вновь оказавшись на улице, я остановился в некоторой растерянности. Новость от Василисы требовалось переварить. Хорошенько переварить. Если Голодный Бог действительно нацелился на меня, то… Я не готов. Совсем не готов!

Мимо проехал на велосипеде юноша в смешной широкополой шляпе с бубенчиками и в огромных наушниках. Напротив меня импозантная дама кормила голубей, щедро усеивая булыжники крошками. Из распахнутого окна в соседнем доме лилась приятная мелодия. Ничто не говорило о грядущем Армагеддоне.

Это если Мордард не врёт. Если врёт: всё становится гораздо проще. И чтобы не тратить время и нервы надо просто понять, с чего вдруг такие выводы сделал обитатель серого мира? Почувствовать приближение Голодного Бога талант более чем выдающийся, с учётом того, что в Пожирателя Звёзд даже часть демонов прежде не верила.

Чем я рискую прямой беседой с ним, м? Сразу вспомнился Грайбай Белый и Шипастый Рыцарь. Если Князь Падали придёт с ними, то разговор будет короткий и не в мою пользу. На моей стороне сейчас нет Первой Церкви. Не девчонок же с собой тащить. Поубивают их там зазря, совсем не вариант.

Но поговорить, конечно, нужно. После занятий попытаюсь наладить связь с Князем Падали посредством Василисы, а пока… Я уставился на идущую по мощённой мостовой Анастасию. Одета девушка была роскошно и совсем не на утреннюю прогулку. Причёска как на званый вечер, на стройном теле вечернее чёрное платье, прекрасно обтягивающее нужные места. Глубокое декольте почти неприличное.

А ещё макияж… Она что, в эскорте подрабатывает?

Наши взгляды пересеклись, и распорядительница не выказала ни капли удивления. Наоборот, она словно меня и искала. Ярко-накрашенные губы подарили загадочную полуулыбку, тонкая линия бровей насмешливо изогнулась.

Анастасия откровенно наслаждалась оказанным на меня эффектом.

— Госпожа распорядительница, — чуть поклонился я ей, когда мы поравнялись. Она прошла мимо, обдав запахом духов, и оглянулась через плечо, поманив пальчиком. Ну, это так не работает, сударыня, однако мне стало крайне интересно, что вообще происходит.

Девушка свернула в переулок метрах в пяти от меня, и я неторопливо последовал за ней. Очень подозрительная встреча. Очень необычный вид. Что-то не вяжется… Анастасия ждала у входа в магазинчик с сувенирами, сложив руки на груди и любуясь своим отражением..

— Не думал, что вам такое разрешают, — произнёс я, приблизившись.

— Иногда правила нужно нарушать, — сексуальным голосом произнесла она, шагнула навстречу, приподнявшись на цыпочках. Между нами было чуть меньше сантиметра. Так, это совершенно точно ненормально, подумал я и в последний миг отшатнулся.

Вовремя. Нож Анастасии задел мне левый бок, мерзко царапнул по рёбрам. Девушка в тот же миг отпрянула прочь, и взмахнула рукой, швырнув в меня гроздь какой-то заразы. Я не стал разбираться в деталях и сжёг всё брошенное в мою сторону огненным вихрем.

Распорядительница кошачьим прыжком ушла от пламени. Забурлила магия, и в руке Анастасии появился магический клинок. Кинжал она перебросила в левую. Как-то уж слишком ловко для служительницы Академии, прошедшей жёсткий отбор на наличие дара и прочих талантов.

Впрочем, я уже догадывался, что передо мною уже знакомый Многоликий, просто принявший облик распорядительницы. За спиной громыхнуло так, что заложило уши. Пыль и каменная крошка окутали меня душным облаком, сразу забив лёгкие. Кто-то страшно закричал совсем рядом, а затем развалился мой доспех, принимая магический синий заряд Многоликого. Девушка кинула его походя, неумолимо приближаясь. Сзади тем временем из камней собирался голем. Пылило страшно, я только угадывал очертания пробуждающегося монстра.

Но сначала надо было разобраться с надвигающейся Анастасией. Откашливаясь, сплёвывая пыль, я атаковал Многоликого двумя воздушными кулаками, которые одарённый смёл в сторону с улыбкой. Не попал…

БАЦ! От удара по спине позвоночник будто хрустнул. Дыхание перехватило. Голем швырнул в меня расколотую ванную, выпавшую с одной из разваленных квартир. От боли перед глазами поплыли пятна. Так, а он попал.

Рухнув на мостовую, я сунул руку в карман, выпуская наружу первого, кто попадётся. Бронемяк и клювобуш. Уже неплохо. А теперь двигаемся! Яперекатился в сторону, и вовремя. Там, где полагалось отдыхать после сурового удара, приземлилась огромная каменная нога. А потом через серую пелену ко мне метнулся чёрный женский силуэт.

Атаковала Анастасия совсем не так, как следует хрупкой девушке. Молча и яростно. В левой руке блестел кинжал, в правой жаждал моей крови магический меч. Напор у распорядительницы был достойный, но даже раненый я оставался человеком выигравшим сотни дуэлей, потому легко отбился от первого напора, а затем коротким ударом по запястью выбил кинжал. Мощный удал клинка парировал своим, выхваченным из кармана. Магические орудия сошлись с такими искрами, что заболело в глазах.

Да, я только что рассекретил свою главную тайну — карман, но уже было не до секретов. Речь шла о жизни, так что откуда в моих руках появляется оружие — никого любить не должно. М-м-магия!

Девушка отступила, и снова ударил каменный голем. Его кулак, составленный из обломков, впечатался в стену там, где я только что стоял. Отметив странный жест Анастасии, я снова развернулся волчком, обдав пространство вокруг себя пламенем, и увидел несколько искр, сгорающих в огне. Многоликий не унимался, рассыпая насекомых. Вот ведь змея какая! С писком и вспышкой погиб мой бронемяк, врезавшись в распорядительницу, и почти сразу же сгинул бесславно атаковавший клювобуш. Да, этого одарённого так просто не возьмёшь.

— Ничего личного, — сказала распорядительница. — Мне по-своему тебя жалко, мальчик. Я этого не хотел.

— Рано расслабился, — покачал головой я и, не сводя взгляда с Анастасии, выдрал сосредоточие силы из тела голема, расположение которого искал, пока мы дрались с Многоликим. Рискованный шаг: почти половину текущей мощи потратил, но оно того стоило. Гигант осыпался, превратившись в груду обломков.

— Увы, я должен был сказать. Другого момента уже не будет, — сказала девушка и отступила, а затем, неожиданно, бросилась наутёк.

И тут я снова почувствовал присутствие Претендента. Ровно за миг до того, как сверху на меня что-то упало. Вес вонючего тела прижал к земле. Левая рука зажглась невыносимой болью. В спину вцепились клыки, захрустело что-то внутри, и я совсем не героически заорал. Попытался перевернуться, но зверь тряхнул меня как тряпичную куклу, а затем несколько раз ударил о камни мостовой. Сознание удерживалось только чудом. Правая рука так и сжимала сверкающий клинок, но размахнуться им я не мог. Да и ткнуть не был в состоянии.

С воплем я высадил ещё порцию силы, сжигая тварь рвущую спину. С визгом та отпрыгнула. Завоняло палёной шерстью. Горящий зверь забился в облаке оседающей пыли, поднимая её снова. Лев. Обычный лев. Ну, как обычный. Призванный и натравленный. Я поднялся на ноги, выставив перед собой клинок демонессы. Перед глазами всё плыло. Спина жглась. Какой тебе Пожиратель, дядь, а? Ты с Големотворцом справиться не можешь.

В кармане нашёлся амулет лечения, и боль быстро отступила. Я осторожно пошевелился, опасаясь новых вспышек, а затем прервал страдания агонизирующего хищника ударом меча в голову. С протяжным рыком призванный зверь замер посреди заваленной обломками улочки.

Пыль совсем улеглась. Развороченный угловой дом выглядел как после попадания ракеты. Одна из кроватей зацепилась за выломанный пол и свисала над улицей. Из порванных труб била вода. На центральной улице собирались зеваки, но идти сквозь завалы к окровавленному парню с волшебным мечом никто не спешил. Вдалеке завыли сирены полиции.

Я снова залез в карман и разломил пару амулетов, восстанавливая силы. Дорого, но сейчас не до экономии. Кто знает, не вернётся ли Многоликий. Я посмотрел в сторону переулка. С главной улицы закричали.

— Парень, выбирайся. Выбирайся!

Из глубины улицы, куда сбежала Анастасия, шагал человек, и на плече у него покоилось женское тело. Лицо незнакомца закрывала Маска. Встречать новую напасть было нечем, поэтому я просто выставил перед собой клинок и приготовился к бою. Илюшки не сдаются.

— Ой, давай без этого, — сказал Претендент, приблизившись. Рядом с ним открылся портал. — Идём.

— Куда⁈

— Нет времени объяснять, — чародей шевельнул рукой, и стена, к которой я прижимался, пнула меня в сторону портала. Ввввух! Мир завертелся, закружился, вывернулся в спираль, запрыгал по разноцветным пластинам, снова извернулся, а затем встал ногой мне на желудок, и уже через мгновение я стоял на четвереньках у роскошного камина и блевал на тигровую шкуру. Порталы это мерзко, оказывается. Никогда прежде в них не был. Надеюсь, и не придётся.

— Фу, — сказал Претендент брезгливо, глядя на моё раскорячившееся великолепие.

— Мне тоже не нравится, — поделился я, отдуваясь. Вселенная перестала плясать, и это хороший сигнал. Добавлю в коллекцию славных новостей, ибо раз меня ещё не убили, значит и не планировали.

Наверное.

Мы оказались в каком-то охотничьем домике из цельных брёвен тёмного цвета. Следы моего знакомства с порталами исчезли вместе со шкурой. Высокий Претендент упёр руки в бока, глядя то на меня, то на Многоликого.

— Полагаю, вы смогли бы его победить, — выдал Маска, наконец. — Хотя, он вас почти отделал.

— Чем обязан ручному Претенденту самого Свиридова? Концепция поменялась? Мне казалось, что мы совсем не друзья. Что же изменилось?

Маска хмыкнул, не скрывая удивления.

— Похвальная осведомлённость, господин Артемьев. Вы очень непростой молодой человек, можете далеко пойти, если уцелеете.

Он медленно поднял руку и снял маску с лица. Это либо жест доверия и открытых карт, либо живым меня отсюда выпускать не собираются. И где это я, кстати?

— Святослав Игнатьевич Оладушкин, — представился Претендент. — Приближённый чародей Его Императорского Величества.

— Илюшка, — буркнул я. Он меня, разумеется, знает, но этикет требует ответить.

— Я надеялся обойтись без личного вмешательства, Илья, но риск вашей смерти оказался велик.

Оладушкин, извиняясь, развёл руками и совсем по-мужицки почесал затылок:

— Чаю?

— Премного благодарен. И за предложение, и за вмешательство. Кто это? — я кивнул на Многоликого.

— Это… — Он хмыкнул. — Это Бес. Личный чародей князя Разумовского. Предан ему как взращённый с младенчества пёс. Исполняет деликатные поручения разной степени законности. Обычно играл роль хорошего парня, но ситуация быстро меняется.

Одарённый обошёл массивный дубовый стол, устроился в кресле позади него. Отсюда он хорошо видел и меня, стоящего у камина, и лежащего Многоликого. Из соседней комнаты выплыл поднос с парящим чайником и двумя чашками. Претендент на посуду даже не посмотрел.

— Какое-то время он вас защищал, Илья. Причём очень долгое.

— От папочки или от мамочки? — невинно поинтересовался.

— Вот так вот сразу, Илья? Быка за рога и по полю, по полюшку? — улыбнулся Оладушкин. Он опёр локти на поручни кресла и сложил кисти так, чтобы пальцы левой упирались в пальцы правой.

— Мне кажется, что времени у нас не очень много, — рассудительно заметил я. — Чего же его попусту тратить? Все мы доказательство того, что папе хотя бы раз в жизни было хорошо, а мама, так или иначе, хотела детей. Просто у кого-то мама передумала, а папе было не настолько замечательно, чтобы воспитывать ребенка одному.

— Юность полна цинизма, но образность ваша мне нравится, Илья. Ваша мама не передумала. Ваша мама умерла.

Никогда меня это не заботило. Не было и не было. Хватало проблем и без поиска биологических родителей. Однако сейчас почему-то кольнуло. Ведь и правда, всю жизнь пронёс в себе уверенность, что меня просто выбросили за ненадобностью, не решив брать грех на душу. Мол, воспитывать его я не могу, а убийцей не стану. Вот и ещё один бастард появился.

Правда, а это если благородные чародеи внезапно решили говорить именно её, оказалась неожиданно болезненной. Как удар под дых.

— Вы хорошо осведомлены о моей родословной? — старательно ровным голосом поинтересовался я.

— О, более чем, — загадочно улыбнулся Оладушкин. — Более чем большинство выживших.

Бес заворочался, звякнули сибириевые кандалы. Выглядел он по-прежнему как Анастасия. Но хорошо помятая и побитая жизнью. Вообще без былого очарования распорядительницы. Платье разодрано, и совсем некрасиво. Макияж размазало, лицо в грязи, в ссадинах, причёска испорчена, а левый глаз почти заплыл. Нормально его Оладушкин отделал.

— Ты… — без прелюдий выдохнул Многоликий. — Ты…

— Вот и встретились, да? — Оладушкин переключился на Беса. — Будто бы одноклассники, да? То ты за мною, то я за тобой. Судьбой было начертано сойтись.

— Почему⁈ Зачем⁈ — незадачливый убийца покосился в мою сторону. — Как⁈

— Я же сразу сказал: рано расслабился, — пришлось напомнить ему.

Я встал над лежащим чародеем, глядя на него сверху вниз:

— Как бы тебе облик этот сменить, а? Очень неудобно разговаривать. И пытать будет неприятно. Настя ведь хорошая девочка. Вот зачем её взял?

— Кто попался, того и взял. Лучше было бы кого-то из твоих подстилок забрать, но они за пределы кампуса не выходили, а эта вышла.

От удара ногой по рёбрам он шумно выдохнул. Меня аж перекосило от того, что я только что ударил лежащую девушку, но это же за подстилок. И это совсем не девушка. Да и вообще я за равноправие!

— Не надо так говорить, — сокрушённо посоветовал Бесу. — Настя жива?

Многоликий поморщился, но кивнул.

— Кто тебя прислал, Бес? — спросил я.

Пауза. Пленник перевёл взгляд с меня на Оладушкина.

— Бес? Я так понимаю, вы уже успели пообщаться? — деловито поинтересовался Многоликий.

— Немного. Только тебя ждали. С тобой будет интереснее, — ответил Оладушкин.

— Я ничего не скажу, — лежа пожал плечами чародей. — Можете даже не тратить время. Сразу убивайте.

— Это неспортивно, — покачал головой я. — И даже не вызов.

Многоликий демонстративно уставился в потолок.

— Я знаю триста четыре способа как сделать тебе больно, — я присел на корточки над его телом.

— Странные интересы для твоего возраста, — не глядя на меня сказал Бес. — Очень подозрительный опыт.

— Но у меня есть триста пятый. Тот, в котором ты теряешь сначала дар, а потом и волю.

Я потянул его за контур, и глаза Многоликого выпучились от изумления. Лицо мигом посерело, но губы сжались сильнее.

— Гены сильны, Илья Александрович. Да вы и внешне похожи на отца, — прокомментировал это Оладушкин.

— Очень этому рад, — не отрывая взгляда от лежащего, проговорил я. Выпрямился и обречённо уточнил:

— Не ошибусь, если предположу, что я последний Романов, да? Последний из известных ублюдков Его Императорского Величества.

— Не ошибётесь, — сказал Оладушкин. — Правда, я полагал чуть больше радости от этого. Всё-таки вы можете претендовать на трон.

— Незаконнорождённым?

— У вас есть дар. Родовой дар. Я плохо себе представляю, как может Российская Империя выстоять без таланта Романовых. Здесь не так важна чистота крови, как умение ею пользоваться. Если вы можете наделять даром простых людей, вы имеете право на трон. Я завтра же могу заручиться помощью нескольких знатных родов, только намекнув, что один из Романовых жив.

— Это предательство, — прошипел Бес.

— Предательство, это убийство друга и всей его семьи, — не посмотрел на него Оладушкин.

Многоликий заткнулся. Так… Это становится интересным.

— Продолжайте, пожалуйста, — я уселся в кресле у камина и принял самый заинтересованный вид. — Не останавливайтесь.

Глава 5

Многоликий, к его чести, держался невероятно спокойно. То ли фаталист, то ли чрезмерно уверен в себе. Хотя, как не сложно догадаться, выбраться отсюда он никак не мог, так что речь совсем не шла об уверенности. Вероятно, чародей просто смирился с неизбежным и понял, что здесь ему и суждено погибнуть.

Кстати, второй раз уже спрашиваю сам у себя — а здесь это где? Домик уютный, тёплый, значит, зиму видел, а за окном еловый лес, свойственный… Ой, да где угодно свойственный. География обширна. Однозначно можно заявить: что это не тропики, хе-хе.

— Вы меня заинтриговали, господа, — покачал я головой. — У меня тут вовсю варилась своя каша, но сейчас складывается впечатление, что все мы часть блюда посерьёзнее.

Так себе кулинарная аналогия, но сойдёт.

— Потому расскажите побольше! Столько всего изменилось. Зачем ты пришёл меня убивать, старый Бес, м?

— Мой род никогда не предаст Разумовских! — гордо заявил Бес. Оладушкин вздохнул тяжело, пошевелился на своём стуле. Я перехватил его взгляд.

— Ты ведь всё сам понимаешь, — сказал мне Претендент. — Ты последний из известных Романовых. Поэтому обречён. Разумовский предал Империю и не может оставить хоть кого-то с кровью старого правителя, если хочет взять власть в свои руки.

Вспомнилась пламенная речь пожилого князя на Дворцовой Площади. Да уж, чем громче лозунги, тем страшнее те, кто их произносит. Значит, вот кто зачинщик переворота? Занимательно. О, а это что?

Ко мне медленно подплыла чашка с чаем, посланная прекрасным Оладушкиным. Как можно было об этом забыть! Чашка зависла в шаге от меня, покорно дождавшись, пока я не взял её в руки. Пахло изумительно. Интересно, что за сорт? Ну и да: неосмотрительно пить варево поднесённое неизвестным тебе человеком, но амулет Василисы был на мне, и слишком сложная была бы схема у Претендента затащить сюда для того чтобы тупо отравить.

Если же там что-то развязывающее язык, то тут Василисин амулет справится. На миг сомнения почти победили, но затем я сделал небольшой глоток и замычал от удовольствия. Вкусненько.

— Сколько проблем от людей, желающих лично покомандовать, скажу я вам, — признался я. — Вот серьёзно, от этого все беды, а не от серого мира.

Претендент странно хмыкнул, но затем обратился к Бесу:

— Подумать только. Так ударить в спину старому другу. Как ты вообще это перенёс?

— Мой род никогда не предаст Разумовских, — сквозь зубы выдавил Многоликий.

— Сейчас допью чай и выпотрошу тебя, — пообещал я ему. Тот лежа пожал плечами. Ладно, проходили уже такое спокойствие и упрямство. Оно быстро заканчивается, когда я приступаю к делу. Но сначала чай.

Да-а-а, вкус у него был не хуже запаха. Алтайские травы точно есть, только у них такая нотка…

Моё спокойствие нервировало Оладушкина. Вот интересно: из нас троих Претендент беспокоился больше всего. Экий он чувствительный.

— Бес, ты же знаешь, что он с тобой сделает? — Оладушкин не сдавался, пытаясь спасти чародея. Ну, ничего, пусть попытается. Груз на душе лишний держать не следует. — Он уже нескольких лишил дара. И тебя лишит. Ты же последний в роду! Последний! Опомнись.

— Мой род никогда не предаст Разумовских, — сухо ответил Многоликий, и Оладушкин закатил глаза. Шумно выдохнул:

— Верность Родионовых известна всем, кто, так или иначе, сталкивался с вашим родом.

Оладушкин легко поднялся из-за стола, приблизился к лежащему. Добавил:

— Почти также как и преданность Разумовских Его Величеству.

Я сделал ещё один глоток.

— Мой род никогда не предаст…

— Да перестань, Бес. Хватит, — поморщился Оладушкин. — Мы все это понимаем. Но уже поздно. Верность не имеет права быть слепой! Иисус всепрощающий, знал бы ты как мне больно видеть тебя в таком виде. Родионовы же люди чести. Как жизнь запихала тебя в такую сложную ситуацию? Протяни руку, и мы вытащим тебя! Отказаться от предателя это не то же самое, что предать. Ты не должен этого делать, Бес!

— Мой род никогда не…

— Ты всё равно всё скажешь, — перебил его я. — Просто будет чуть дольше. Но зато я помогу сохранить тебе верность слову. Ещё часик другой, и ты будешь также преданно служить уже мне. Повторять «Мой род никогда не предаст Артемьевых». Хотя о чём я… Романовых…

— Мой род…

Оладушкин недовольно поджал губы.

— Я пытался…

Ещё один глоток. Как интересно всё повернулось. Лежащий на полу охранял мою жизнь прежде и, вероятно, даже мог её спасти. А теперь он мой враг. Зато второй участник встречи прежде пытался меня убить, а теперь вполне себе помощник получился. Правда, определённо, со своими интересами.

— Иногда надо отступить, Бес, — тихо промолвил Претендент.

Взор Многоликого ожёг чародея неприкрытым гневом.

— Мой род никогда не предаст…

Ясно. Непробиваем. Я допил из чашки, неторопливо поставил её на полку над камином и подошёл к пленнику. Вот ведь как выходит. Судя по всему: Многоликий был неплохим человеком. Он напомнил мне чем-то Медведева, который служил в охране Бека. Но тот поумнее оказался. Или же достучаться до него удалось. Я ведь бываю убедителен.

— Ну-с, господин Многоликий, приступим?

— Постой, — остановил меня Оладушкин. — Постой. Он может быть хорошим союзником. Просто сжечь его способности это… Трата ресурса. Не надо. Наверняка есть другие методы.

— Наверняка. Но мне нужны ответы, — тихо сказал я. — Чем быстрее и больше, тем лучше. Они очень путают мои планы. Даже ты так не мешал.

Претендент развёл руками:

— Жаль. Я ведь старался. Просто мне не везло с исполнителями, — он поморщился недовольно. — С такими ресурсами и с такими условиями задачка была непростой. Плохая комбинация. Но я не сожалею о том, что ты ещё жив, Илья. Правда.

— Есть ватрушки? — пропустил я его слова мимо ушей. Вроде бы ел недавно, но ситуация стрессовая, уже столько всего случилось с утренней каши.

— Ватрушки? Мы, по-моему, только что говорили о наших разногласиях в прошлом. Переход очень резкий.

— Они ведь в прошлом? Я про наши разногласия. А, значит, ватрушки обретают важность. Есть хорошее местечко, в Пушкинских Горах. Может, работают ещё? Я бы покушал, честное слово. Смотаешься? Одна нога в портале, вторая я не знаю где. Бац-бац и вкусно!

Оладушкин нахмурился, очень тихо переспросил:

— Ты отправляешь меня в магазин?

— Если это не сложно, конечно.

— Сложно!

— Я так и думал. Мне тоже с исполнителями не везёт, — сокрушенно поделился болью я. И понял, что юмор не прошёл. Претендент резко выпрямился, словно проглотил копьё. Глаза его возмущённо расширились:

— Илья, ты ходишь по очень тонкому льду. Я нашёл опору в своих метаниях и увидел цель, но если вещи, которые я, как и Родионовы, не потерплю. Уйми свой язык! Я не исполнитель!

Вместо ответа я снова коснулся контура Многоликого. Бес вздрогнул, судорожно вдохнув.

— Будет неприятно, но это был твой выбор, — отметил его реакцию я. — Сейчас будет ещё хуже.

Оладушкин положил мне руку на плечо. Как только так близко подобрался⁈

— Я не закончил, — всё гневался Претендент. — Твои манеры, Илья, отвратительны. Я спас тебе жизнь. Я приглядывал за тобой, чтобы ты спокойно свершил своё предназначение. Я прикрывал тебя, и ты называешь меня плохим исполнителем и посылаешь за едой⁈ Одного из лучших чародеев Российской Империи⁈ Ты⁈

Так, значит и у этого есть пределы. Какое сложное испытание ему я назначил. Ладно, гонять за ватрушками Претендентов и вправду не самая ценная трата энергии. Может даже следует извиниться, чтобы успокоить бедолагу. Наверное, с ним никто так в жизни не разговаривал.

— Нас в интернатах манерам толком не учили, — спокойно сказал я. — Шалость не удалась, возьми себя в руки. Я пошутил, ты не посмеялся. Нет в нас химии. Будем тогда предельно серьёзными. Начнём с малого. Ты что-то говорил про предательство и друзей. Разумовский стоит за смертью Императора?

Оладушкин чуть расслабился. Вообще, мне казалось с юмором у него всё хорошо. Значит, я потоптался по больной мозоли. Пара десятков сеансов с психотерапевтом ему бы не помешали, определённо.

— Да, я говорил про предательство, — почти сквозь зубы проговорил он.

— Да и всё? Уверен, что-то ещё есть.

— Я наблюдал за тем, как Разумовские и его люди атаковали Императора. Хвала Иисусу, что мне хватило ума не выдать себя, и я искренне счастлив, что не видел, как убивали его семью…

Оладушкин прищурился, увидев у меня во взоре немой вопрос:

— Когда я понял, что происходит — император был уже мёртв, а во дворце объявился сам Рассказов. Мне пришлось быстро исчезнуть, пока старик меня не почувствовал.

— Рассказов? Верховный маг с ними? — припомнил я имя.

— Конечно с ними. Ведь свершилась его мечта. Романовы сброшены с трона. Время новых возможностей и новых порядков. Церковь устранена, оковы сброшены. За ним крепко приглядывали. Пафнунтий шагу не мог ступить без соглядатаев от Патриарха.

— Монахов, получается, просто подставили?

— Всю делегацию. Его Императорское Величество собирался подписать указ о выделении особых полномочий Первой Церкви, когда люди Разумовского атаковали. Почти вся охрана Романовых состояла из людей князя. Шансов у Его Императорского Величества не было вовсе.

Слов нет, будто бы врагов им не хватает! Тут целый Серый Мир бурлит, да ещё теперь и Пожиратель приближается, а они друг с другом грызутся! Люди, что поделать.

— Он кем-то завербован? — спросил я. Оладушкин непонимающе поднял брови.

— Разумовский, — уточнил я. — Такое с бухты-барахты не проворачивают. Тут даже не состояние аффекта, раз он смог быстро перебить всех Романовых. Готовился, ведь. Как я понимаю, это был лучший друг Императора. Да, среди великих родов дружба это атавизм, но всё же…

— Ты так и не понял? — удивился Претендент.

— Нет, — я проглотил четыре шутки насчёт своей понятливости и его дара рассказчика, но опыт нашего общения вкрадчиво напомнил, что сейчас у чародея не очень с чувством юмора.

— Из-за тебя! Это всё из-за тебя! — в сердцах сказал Оладушкин.

— Стоп! — поднял я руки, защищаясь, — я слышал про истории, когда родители в своих бедах обвиняют детишек, но это не может быть она.

Претендент снова закатил глаза, экий он манерный, конечно. А затем очень терпеливо и медленно продолжил:

— Разумовский опекал тебя, потому что считал своим сыном. Кровью от крови своей. Пусть и непризнанный, а сын. Не думаю, что ему было до тебя какое-то дело, однако жил князь себе и жил. Никуда не лез. А потом ты стал неуёмно обращать девиц, даже не скрываясь от слежки, и выжигать дар у глупых подростков.

— Виновен, — признался я. — Но сложно было не сдержаться.

— Понимаю. Сам бы не смог. Вот только таких талантов в роду Разумовских отродясь не встречалось. Зато они всегда были у Романовых. Так что любой умеющий сложить два плюс два, и знающий историю сразу всё понял бы. Или бы ему подсказали знающие люди. Вон, как Бес, например. Как думаешь, в каких случаях у одного бастарда может оказаться двое отцов, Илья?

Едко, конечно. Но справедливо. Мне должно было быстрее соображать.

— Моя мама изменила Разумовскому с Императором? И он только сейчас об этом узнал? — скучно предположил я.

— В точку!

Ну да, это объясняет разительные перемены. Друг стал врагом, враг стал другом.

— Ладно, ладно. Это было непросто, но, кажется, я понял. С Бесом всё понятно. Да, Бес?

— Мой род…

— Да ёжкина ты кошка, умолкни, — я обернулся к Оладушкину. — Хорошо. Я плод измены и должен умереть, интерес Разумовского ко мне ясен. А тебе я зачем?

— Ты можешь остановить гибель этого мира, — буднично сообщил Претендент. — Я права не имею остаться в стороне.

С пола фыркнул Бес. О как, он нас слушает!

— Вот не стоит привлекать к себе внимания, — заметил я. Осторожно глянул на Оладушкина. Откуда он такие вещи знает про мою избранность?

— Ты не тот, кем пытаешься казаться, парень. В тебе слишком много мощи для сопляка, едва переступившего порог совершеннолетнего, — продолжал чародей. — Боюсь, твоя смерть может обречь мир на гибель. Как такое допустить⁈

Ну, если Пожиратель Звёзд использует меня сейчас как маячок, то смерть моя, чисто теоретически, гибель планеты наоборот чуточку отстрочит. Упоминать об этом я, конечно, не буду.

— Хорошо. Тогда приступим, — кивнул я Оладушкину и, оставив его в недоумении, вернулся к Бесу. Снова дёрнул его за контур. Многоликий содрогнулся, но на этот раз удержал шипение. Чародей смотрел прямо перед собой, не мигая. Какая удивительная преданность хозяину. Даже завидно.

Я прикрыл глаза, погружаясь в транс. Яркий контур чародея проступил сквозь темноту. Сильный маг, грандмастер. Каналы крепкие, раскаченные. Структура контура очень сложная, множество переплетений. Никаких тонких мест, в которые можно ударить.

Мда, чтобы сменить ему лояльность, нужно отключить бедолагу от каналов. Но ведь как-то у господина Штольца получилось удерживать под контролем Феоклистова? Я открыл глаза, залез в карман и бронемяки моментально вручили мне искомое колечко. Бес скосил глаза, когда я взял его за руку и попытался сжать кулаки. Пришлось применить силу, и в итоге амулет оказался на указательном пальце Многоликого.

— Что это? — встревожился Бес ещё больше. Будто бы перспектива потерять дар его пугала чуть меньше чем только что произошедшее.

— Сюрприз, — буркнул я, повернулся к Оладушкину:

— Мне надо чтобы он не шевелился. Сможешь?

— Конечно, Илья.

Бес захрипел от того что отовсюду к нему устремились змеи-веревки, растягивая руки и ноги в стороны. Живые узы опутали кабинет, извиваясь вокруг столов, шкафов. Тут будто вся комната заполнилась шуршащими путами. Непросто задумано, но Многоликий оказался надёжно спелёнат. Вот ещё б с ватрушками так справился бы Претендент, а? Ладно, хватит. К делу.

Под воздействием амулета Штольца контур чародея стал ощутимо ярче, а вот опутывающие его линии энергетических каналов наоборот поблекли. Хм… Интересный эффект. Я осторожно коснулся контура чародея, и сразу же услышал.

— Мой род никогда не предаст Разумовских! — испуганно пискнул Бес. Всхлипнул.

— Ну-ну, малыш, не бойся, — похлопал я его по руке. — Уже почти всё.

В одном месте контура Многоликого нашлось странное место. Будто бы чуждая сила обвязала его чем-то чёрным, вязким и липким. Теперь же это стало грубым и твёрдым наростом. Очень чуждым посреди природного контура тренированного мага. Похожей вязью я защитил душу от посягательств Серого Мира. Но я-то себя укрепил таким образом. Здесь же случилось нечто иное.

Мне легко удалось пройти через энергетические потоки, коснуться повреждённого места. Да, колечко-то полезное. Чего раньше с ним не поигрался, а? Надо быть открытым к новым знаниям. Бес снова запричитал про свой род и Разумовских, но уже скорее с истерикой. Чародей чувствовал, как я касаюсь его души, его сущности. О, прекрасно понимаю всю степень его ужаса.

Преисполненный любопытства, я дёрнул за нарост. Бес ахнул, забормотал что-то. Тон изменился на плачущий.

— Мой род… Никогда… Не надо. Прошу, не надо. Я не хочу. Я не хочу. Я хочу быть собой. Убейте. Просто убейте. Никогда не предаст. Прошу! Не предаст Разумовских.

Быстро спёкся. Или это нарост⁈ Я же всё это время раскачивал чёрный твёрдый сгусток, выкручивая мозги бедолаге. А что если тюкнуть по аномалии посильнее? Вроде поддаётся.

— Ах! — взвизгнул Бес.

— Что ты делаешь, Илья? — подал голос Оладушкин.

— Учусь, — буркнул я, и ударил сильнее. Чёрный нарост развалился, освобождая часть контура. Даже потоки забурлили ярче.

Бес ахнул очень громко и затрясся.

Это определённо было внешнее влияние. Очень древнее. И… Мне показалось, что в центе аномалии была запечатлено нечто любопытное. Крошечная часть чужой сущности. Интересно. Очень интересно. Печать лояльности роду с частицей рода? Так оно и работает? Хм… Об этом надо подумать внимательнее.

— Что происходит, Илья⁈ — Оладушкин напрягся. — Что ты делаешь? Так и должно быть?

— Я всё скажу. Всё скажу, — устало и отстраненно сказал Бес. — Ради Империи…

— А как же твой род никогда?

Пауза. Многоликий скосил на меня глаза. Ну столетний старец, не иначе.

— Что ты сделал, парень?

— Кажется, избавил тебя от родовой клятвы никогда не предавать Разумовских. Вас в детстве никаким особенным докторам не показывали? Явно старая штука. Хотя, может, ты и не помнишь как она в тебе появилась. Скажи честно, у тебя с детства тяга к Разумовским, да?

Бес поджал губы, а затем хищно улыбнулся.

— Спрашивайте. Я всё скажу. Я всё знаю. Я… Отомщу ему.

Глава 6

Ох, как же сложно было разделить Настю и говорящего её устами Беса. Та милая распорядительница, яркая в своём гневе, но чистая и светлая, и вот это вот… Разбитые губы Беса кривились, взгляд пылал совсем другой яростью, злобной. Смотреть жутко, честное слово! Но сменить личину пленнику только ради моего личного комфорта было чуточку не безопасно. Шут его знает, что Многоликий выкинет такое. Вдруг хитрит своим желанием отомстить люто своему бывшему хозяину, м?

Хотя пел он знатно, в деталях рассказывая о том, как Разумовский планировал убийство, кого привлекал, как отбирал людей, какие рода поддержали его сразу, какие сомневались, кого пришлось прижать к ногтю и кончить, как старшего брата Императора. Как отбирали польских наёмников, кто должен был выступать под видом Первой Церкви.

Бес выплёвывал из себя признания, словно мы сюда пришли разбираться с переворотом, а не с его вниманием к моей персоне. Я откровенно заскучал, а вот Оладушкин, надо отметить, слушал его очень внимательно. Задавал краткие вопросы, то мрачнел, узнав среди «заговорщиков» знакомых, то светлел лицом, когда понимал, чьи рода не были причастны.

Я тоже слушал. Но больше внимания уделял тому, что обнаружил несколько минут назад. Это очень можно пригодиться в будущем. Грубый нарост на контуре чародея, с вкраплением чуждой сущности, это ведь гениально и просто. Топорно, но ведь гениально. Наверное, если бы я обратил такое же внимание на Феоклистова, то разгадал бы метод наведения правильной лояльности гораздо раньше.

Интересная штука, но рвать свою сущность на части это не совсем то, чего мне хотелось. Армию так не сотворишь, так как сам быстро закончишься. А зачем бездушному монстру преданные люди?

Ладно, шучу. Преданные люди всем нужны, а бездушным чудищам вообще в первую очередь. Вот только от души отказываться я не собираюсь. Накушался уже. Так что чародеи общались, а я изучал контур Многоликого, стараясь его не задевать. Место, которое всю жизнь несло не себе чуждую аномалию, теперь расправилось. Потоки очень быстро пришли в норму. Теоретически в этом месте и можно вклиниться в саму структуру. Не грубо забить сущностью, а чуть поправить нити. Если бы ещё понимать какие именно. Опыты с другими людьми показали, что всё очень сложно, тонко и нестабильно. А вот с сущностью прокатит. Правда, не знаю, как вывихнется сознание у жертвы, если частицу души в неё запихать во взрослом возрасте.

Я покосился на Анастасию-Многоликого. Его точно в детстве «прошили», и сейчас у него происходит крушение всего. Блин, может отщипнуть кусочек и посмотреть что будет?

Ой, нет, не хочу. Да и не уверен, что получиться сразу. Надо на кошках потренироваться, ну, вернее на каком-нибудь мерзавце. Первый блин с расщеплением по любому комом выйдет, потому что не слышал я про такие вот выкрутасы с частицей души. Знание на уровне кровомантии, если честно. А то и хуже, очень уж напоминало умения мёртвомагов. Однако этих перебили ещё на заре пробуждения дара в крови людей. То, что творили с плотью покойников те извращенцы, не понравилось вообще никому. Да и сами мёртвомаги друг другу злейшими врагами были. Так что учение забытое, затерянное и слава всему хорошему. Толпы живых мертвецов пусть останутся в фильмах для Рррупи.

Блин. Вплетать в чужой контур свою сущность… Просто и сложно одновременно.

— В чём сила Разумовских? В чём их фишка? — спросил я, прервав обмен вопросами-ответами между Оладушкиным и Родионовым. Оба чуть опешили от неожиданности.

— Полагаю, это талант к Боевому Применению, — предположил Претендент. — То, что я про них знаю — Разумовские все в нём прекрасны.

— Нет, — избитое лицо Насти повернулось ко мне и с губ сорвалось:

— Всестихийники они.

— Ох, помыть бы тебя, — поморщился я. — Точно всестихийники? Больше секретов нет?

— Я знаю все секреты госпо… Разумовского…

Его прямо раздирала злоба. Даже не хочу представлять себя на его месте.

— Оно и видно, — хмыкнул я. — Ладно, пустое… Получается, кто-то другой внедрил в тебя подогрев сердечный к господам Разумовским.

— Подогрев? — он попытался приподняться. — Что это было? Я ведь сразу почувствовал. Этот голос… Это зов, он исчез. Как пелену с глаз сорвало. Холодно, страшно, но ясно. Кристально ясно. Вся жизнь перевернулась.

Красивые пальцы Анастасии некрасиво сжались в кулаки, ногти пропороли кожу.

— Они сделали нас рабами…

— Это всё очень патетично, — заметил я, понимая, что теперь мой интимный интерес к реальной распорядительнице остался в прошлом, после таких бесед с её изуродованной копией. Печально, но терпимо. — Но хотелось бы знать, кто это сделал, если не Разумовские?

— Романовы? — предположил Оладушкин. — Очень похоже на умение их крови.

— О, это была бы славная ирония… — не удержался я от смешка. Многоликий же побагровел от гнева и прошипел:

— Этого не может быть. Не может быть… Должны быть другие специалисты. Это…

— У Разумовского были такие? Раз вас так несколько поколений модифицируют, то должно же остаться хоть что-то, — почесал я нос. — Какой-то такой же могущественный род.

— Дружба Разумовских и Романовых началась лишь в поколении Александров. До этого… Они не были так близки… — заметил Оладушкин.

На лице Анастасии-Многоликого проявилась глубокая задумчивость.

— Кстати, зачем мы это обсуждаем? — поинтересовался Претендент. — Предлагаю вернуться к вопросу, когда мы остановим то, что происходит в Империи.

— А мы останавливаем происходящее в Империи? — удивился я. — Меня больше интересовало какого лешего меня попытались убить, и теперь этот вопрос уже неактуален. Разобрались, вроде бы.

— Как только Разумовский узнает о моём провале, он пришлёт следующих. Кровь Романовых должна исчезнуть, — заявил Многоликий. — У вас нет выбора. Но я могу помочь…

Мне не нравилось ощущать себя Романовым. Артемьев привычнее и не так помпезно.

— Ты не в том положении, чтобы предлагать помощь, — печально вздохнул я. — Сейчас помощь нужна тебе. Напряги память и скажи, кто кроме Родионовых был сильно близок с твоим бывшим.

Я осознанно опустил «хозяина» и получилось двусмысленно. Ну и пусть, так даже лучше.

— Савельевы… Бурмистровы… Степанчуки… — забормотал Многоликий, нахмурился. — Они преданы ему как и я… Они все…

Лицо Анастасии прояснилось.

— Ведьма… Ведьма!

Ведьма? Хм…

— Больше деталей, Бес!

— Я не знаю имени. Живёт на острове в Ладоге. Воссинойсаари… Там детский лагерь отдыха элитный, всех детей туда… Тварь.

Он всё понял. И я всё понял.

— Как зовут эту ведьму?

— Не знаю. Я её не видел. Он к ней всегда один ходит, я и не интересовался ею.

Многоликий зарычал:

— Потому что он говорил мне не интересоваться.

— Хорошо. Принято. Ладно, какой наш план дальше? — бодро улыбнулся я. — Господин Претендент?

— Мы можем всё исправить. Мы можем выступить против Разумовского. У нас есть свидетель его преступления. У нас есть кровь Романовых. У нас есть поддержка Первой Церкви.

Оладушкин запнулся, неуверенно уточнил:

— У нас же есть поддержка Первой Церкви?

Я пожал плечами. Теоретически да. Вообще движуха в сторону Разумовского имела логику, но первая беда человечества это всё-таки не мстительный князь, а летящая сквозь бесконечность злобное создание, готовое жрать сырой вредный завтрак, вместо затянутого вкусной серостью мира. И всё это лишь бы предотвратить собственную смерть. Мелочный какой.

Пока не время радовать ребят новой напастью, им бы с текущими неприятностями разобраться.

— То есть мы сейчас напишем в сети о том, что власти что-то скрывают, и весь народ, все семьи разом поднимутся единым фронтом и снесут лживую гадину с трона, я правильно понимаю твой план? Вон, Бес нам что-то весёлое в ролике станцует, да?

Оладушкин хмыкнул, покачал головой.

— Ты абсолютно прав, Илья. Большая политика много приобретёт, когда ты получишь трон.

Мило как.

— Если, — поправил его я.

— Тогда мы должны просто его прикончить. Я…

— Его охраняет Рассказов, а также Басков и Носков, — подал голос Многоликий, со значением в голосе. — Претенденты оба, как ты знаешь. Он под такой защитой, которая вам и не виделась. Проще вырезать всех оставшихся европейских правителей, чем дотянуться до князя Разумовского.

Оладушкин цокнул языком, вид у него стал разочарованным.

— Отпустите меня, и я убью его для вас, — буднично предложила Настя-Многоликий. Женский голосок и такая рутинная угроза в нём. По спине мурашки пробежались туда-сюда. Не стоит забывать, что здесь лежит человек выполняющий грязную работу для главного мерзавца Всея Руси.

Я вновь уставился на контур Беса. Руки чесались попробовать и влезть в него, для надёжности чтобы всё исправить, но… Если чародей не врёт, то это полезное приобретение. Не хотелось бы сломать грандмастера, вхожего в ближний круг человека, разрушающего мне планы по спасению мира.

Так-то это был бы идеальный убийца.

А если лукавит, мерзавец… Ну, значит, в следующую нашу встречу такого шанса ни мне ни ему не представится. Убивать всегда проще.

— Хорошо, господин Оладушкин, освободите господина Родионова от тяжелого магического бремени сибириевых оков.

Претендент прищурился:

— Я себе не враг.

— Ну тогда скажи как они снимаются и отойди. Моя мама всегда говорила, что надо давать людям второй шанс.

— Она такого не говорила, — мягко заметил чародей.

— Так! — я ткнул в него пальцем, — это больное место. Перестань.

— Это неразумно отпускать такого ценного человека твоего врага. Опрометчиво. Он предупредит своего хозяина…

— Я убью его! — процедил Многоликий. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь, но дайте мне шанс! Он ответит за то, что держал мой род в рабстве! Великий Иисус, а ведь он настаивал на моей женитьбе. Он хотел, чтобы у меня появились дети. Говорил, что на острове им будет хорошо. Он строил планы… Как все его родичи. В отношении моих. Тварь. Тварь!

Его трясло. Лежащий маг скрежетал зубами, явно представляя перед собою бывшего хозяина. Пальцы скрючились, словно он выдирал ими глаза из лица впавшего в его опалу князя.

— Верим? — улыбнулся я Оладушкину. Претендент в сомнении смотрел на елозящего Многоликого.

— Я считаю это ошибкой.

— Может быть, но что мы теряем? Так, мне нужно отойти. Пока освободи его и убей, если полезет в драку! Без меня не расходитесь. Я вернусь. Надеюсь, что скоро.

Я вышел из комнаты в едва освещённый коридор. Софиты на деревянном потолке подсвечивали картины на бревенчатых стенах. Мудрые мужи, красивые дамы, голова демона. Фу, блин.

Я обошёл рогатую башку полукругом. Это явно не муляж. Страшный ты человек, Оладушкин.

Оказавшись в огромном зале, где по центру с потолка свисала огромная деревянная люстра, я огляделся. Здесь было свежо, аккуратно. Барная стойка с большим запасом разного. Окна в пол выводят на лес и на поворот речки позади него. И повсюду несёт защитной магией. Случайный путник, зашедший в такую глушь, живым отсюда явно не выберется. Хорошее логово.

В кресле, из которого отрывался живописный вид на речку, лежала книжка. На её обложке пафосного вида юноша смотрел куда-то в сторону, а снизу красовалась надпись: «Кодекс работника». Интересненько… Так, ладно, я здесь не для этого. Обернувшись и убедившись, что позади не ревёт магическое сражение, я сосредоточился и потянулся к океану эссенций. План родился моментально и он был стрёмным и, скорее всего, резервным. Но он был, и это важно.

Голем, которого я собрал, ничего страшного с виду из себя не представлял: маленький, щупленький, морщинистый весь, словно розовый слонёнок только из мамки выбравшийся. Брони нет, атакующих способностей тоже нет. Его можно пришлёпнуть одной рукой, если найти.

Однако вымотался я знатно, пока собирал тварюшку и накачивал её нужной мне энергией. Волосы взмокли от пота, руки потряхивало от слабости. Бережно подняв создание на ладонях поближе к глазам, я разглядел красненькие глазки малыша.

Голем фыркнул и облизнулся белым язычком.

В комнату с камином я вернулся, неся перед собой это создание на вытянутых руках. И здесь меня ждало двое мужчин. Оладушкин, и невзрачный пожилой тип с проплешинами. Острый нос, водянистые глаза и нездоровая сутулость.

Сибриевые кандалы лежали на полу.

— Пока, я вижу, всё без крови? — заметил я.

— Это ошибка, — пожал плечами Оладушкин, раскинувшись в своём кресле и закинув ногу на стол.

Многоликий поморщился:

— Я убью его, веришь ты мне или нет.

— Убей, конечно, раз надо. Но сначала возьми вот эту вот лапулю.

Я протянул ему бледного големчика. Бес глянул на подарок с подозрением, но руку подставил.

— Просто оставь неподалёку от того места, где обитает твой старый хозяин. В уголок какой-нибудь, под крышей. Куда угодно. На пол положи и сделай вид, что ничего не было. А потом убивай вовсю кого хочешь. Кроме малыша.

— Что это? — с подозрением спросил Родионов.

— Безделушка, — улыбнулся я, разглядывая чародея. Брови у него были кустистые, неровные. Зубы тоже кривые, на ушах волосы. И родинка на шее огромная, которую не мешало бы проверить.

Это его натуральный облик? Если да, то не удивительно, почему Бес женой не обзавёлся. С такой внешностью надо быть сильно богатым и не на побегушках у большого дяди. Хотя на месте князя подобных людей надо вязать семьёй, а не только ведьмой.

Кстати, ведьма с Ладожского Озера… К ней бы заскочить, по хорошему, да ещё и с Василиской. Видимо, там обитает мастерица по контурам и зельям. То есть и ведьма, и одарённая. Причём, как я понимаю, из долгожителей. Из хороших таких долгожителей, что среди ведьм не такая уж и большая редкость.

Чёрт, стало интересно, кто ж там такая.

— Я ничего не чувствую, — сказал Бес. — Пустышка?

Оладушкин вытянул шею, разглядывая голема. Заинтересовался Претендент. Он даже с кресла привстал.

— Просто сделай то, что я прошу.

— Откуда у тебя, юнца, такие познания? — недовольно проворчал Бес. — Впервые такое вижу. Чистая эссенция, никакого излучения. Вообще! Для чего это, парень?

Я громко и с намёком вздохнул, отчего Многоликий закатил глаза, но зверька взял. Пошарил по карманам, будто не понимая, куда его деть.

— Береги его, — сказал я. — Господин Оладушкин, как бы нам такси организовать нашему новому другу?

Претендент не пошевелился. Он переводил взгляд с меня на Беса и обратно.

— Нельзя его отпускать! Нельзя!

Многоликий снова закатил глаза. Надо как-то защитить старичка. Опасения Оладушкина разумны, но… Людям надо давать шанс, особенно людям, кому только что перевернули мир с головы на ноги.

Мне почему-то подумалось, чем же я отличаюсь от Разумовского по отношению к Лизе и Василисе. Очень неприятная вышла мысль, и пришлось поскорее её прогнать. Надо будет подумать об этом позже.

Я мягко улыбнулся Оладушкину:

— Единственно, что может случиться, это то, что Разумовский будет знать о Претенденте, не разделяющим его интересов. Это сильно тебя пугает?

— Меня пугает лишь победа серого мира, — поморщился тот. Махнул рукой, и у камина забурили портал.

— Я убью его, — напоследок проговорил Бес и ушёл. Сразу за его спиной чёрное зеркало схлопнулось. Интересно, Многоликого тоже вытошнит от такого, или это моя индивидуальная реакция?

— Кстати, насчёт серого мира, — почесал нос я, глядя на Претендента. Ну, мужчина определённо вменяем и с ним, вроде бы, можно иметь дело. Готов ли он к настоящему Знанию?

— Да? — оживился Оладушкин.

— Тут такое дело… — протянул я. — Есть кое-какие изменения с той стороны. Небольшая такая проблемка…

Претендент собрался как взведённая пружина. Глаза его сверкали предвкушением.

— Не томи! — прорычал он.

Ну, раз уж просит…

Глава 7

То, что я предложил многоуважаемому Претенденту — тому не очень понравилось, это точно. Оладушкин даже побледнел немного. Глаза сталью и льдом налились.

— Ты говоришь с демонами? — очень тихо и спокойно поинтересовался он. Мне сразу вспомнилась рогатая голова на стене его дома.

— Нет, конечно. Это они говорят со мною. Правда, не знаю какой вариант лучше, честное слово.

Я даже нахмурился. Получилось более чем двусмысленно.

— И демоны заверяют в том, что некое божество близится к нам, дабы принести смерть всей планете? — без тени иронии продолжил Оладушкин. Звучало жутковато и безумно, но я всё равно кивнул. Может быть даже чуть обречённо. Кто в здравом уме поверил бы в подобное, м?

— И тебя, Илья, это вообще ни смущает? — голос Претендента наполнился елеем.

Ладно, давайте теперь совсем серьёзно.

— Смущает. Но они могут не врать. Демоны связаны с Голодным Богом. Они его чувствуют. У них ведь цель существования была призвать Пожирателя, и вознестись вместе с ним, ибо он обещал даровать блаженство тем, кто призовёт его.

— Откуда ты это…

— Это важно? Мне лихорадочно что-то придумать, или возьмём на веру? Я это знаю. Я это уже видел.

— Оракул? — с озарением вздохнул Оладушкин. — Точно! Это же столько объясняет! Редкий дар предвиденья! Да? В истории упоминался один Оракул. Луи де Марес, предсказавший падение европейских государств и возвышение Российской Империи! Точно же!

Насколько я помню, Луи де Мареса за это вот предсказание и сожгли в просвещённой Франции. Аналогия у чародея возникла та ещё, но… Неважно это всё.

— Давайте не отвлекаться, Святослав Игнатьевич. Мне нужно прикрытие. Человек с достаточной силой, чтобы в плохом варианте помочь выбраться из внезапной заварушки, и при этом человек не до конца вменяемый, чтобы согласиться на это дело вообще пойти. Вы бы прекрасно подошли.

— Мы были на ты. Не то, чтобы это мне нравилось, учитывая нашу разницу в возрасте, но…

— Ты бы прекрасно подошёл, — перебил его я. — Я хочу встретиться с этим Мордардом. Но в последний раз он устроил настоящую резню и положил кучу паладинов Первой Церкви.

— Это звучит как бред сумасшедшего, Илья. Однако, ты столько раз меня удивлял, что проще поверить, чем требовать доказательств.

Он явно сдался.

— Я с тобой. Если это окажется самой большой ошибкой в моей жизни, пусть. После того, как мы отпустили Беса — мне следует привыкать к жизни изгоя и врага государства.

У меня на этот счёт оставались определённые сомнения. Господин Родионов вполне мог исполнить свою угрозу. Если же то представление Многоликого, с праведным гневом в адрес рабовладельца, это лишь хитрость, то я, конечно, ошибся.

Вот только ошибки это не мой профиль.

— Есть зарядка для «МыУрала»? — я показал Оладушкину разряжённый телефон.

Претендент кивнул, и из соседней комнаты выплыло зарядное устройство. Вот ведь позёр ленивый. Столько сил на показуху тратит.

Впрочем, чародей такого уровня мог себе такое позволить.

Первым делом я набрал девчонок. Они уже успели натерпеться и напереживаться. Весь о бое посреди торгового района разлетелась по кампусу моментально, как и моё участие в драке. Преподавательский состав встал на уши. Распорядительница Анастасия уехала куда-то прочь из кампуса в компании с воспитанными, но очень холодными людьми.

Василиса задействовала Мордарда, чтобы тот начал поиски, и Князь Падали обещался ей помочь. Я передал ей место, в котором готов был встретиться с демоном, и, судя по интонации ведьмочки, моё решение ей не слишком понравилось. Пришлось терпеливо, но с нажимом, настоять на своём. Сказать, что: да, это важно. Да, пусть приходит. Да, я буду готов и помню нашу предыдущую с ним встречу. Нет, я вас с собой не возьму. Точно не возьму. Совершенно точно не возьму. Княгине где я тоже не скажу. Да не скажу. Вася! Просто передай Мордарду то, что я сказал, хорошо? Вот и спасибо! Привет Лизе!

Оладушкин слушал разговор без попыток изобразить вежливое невнимание. Хорошо хоть не комментировал, за это можно и уважить. Потому что я бы, уверен, не сдержался бы от парочки острот.

После беседы с девчонками я позвонил Обухову. Осторожно уточнил про его загрузку, и когда Андрей сообщил, что новые разломы в его регионе больше не появляются, отметил этот факт как подтверждение серьёзности ситуации. Мордард перестал распылять силы. Мордард принялся разыскивать меня. Мордард либо готовится к финальному удару по мне (хотя зачем он ему, ведь куда проще дождаться пока могущественный смертный сам зачахнет под грузом души), либо он действительно занят.

Вообще, откуда он взял то, что Пожиратель решил вернуться? У него оповещение где-то настроено? До планеты с Илюшой Артемьевым осталось сколько-то световых лет и четыре километра? После Юпитера поверните налево, во двор?

Так, много вопросов самому себе, а это уже признаки шизофрении. Суть в том, что на моё предложение Обухов отреагировал с удивлением, но согласился сразу и пообещал поинтересоваться у «медведей». Парень хоть и наивен в некоторых вопросах, а тут проявил себя толково.

После общения с Андреем я ещё раз попил чая. Потом попросился в уборную, где старательно помылся, с удивлением глядя на серые потёки на белизне раковины. После того, что случилось на той улочке, я даже не помылся. Илья! Нельзя так. Апокалипсис апокалипсисом, но гигиену никто не отменял.

Так что на этом решение о судьбе этого мира чуточку отступило на первый план. Выбив из Оладушкина полотенце, я с удовольствием принял душ в странного вида ванной, находящейся в башенке, возвышающейся над лесом. Окна снова в пол, и, надеюсь, что снаружи они непрозрачные. Впрочем, если прозрачные, то это не мои трудности.

Вокруг усадьбы Претендента раскинулся дикий лес. Никаких следов цивилизации. Уже вечерело, и на горизонте огни так и не появились. Где же я нахожусь-то, а? Деревья могучие, вековые, а не северная карликовая поросль. И не так тут жарко как на юге. Сибирь? Точно не центральная Русь-Матушка, там таких просторов никогда не увидишь с такой высоты. Где-то да будет огонёк гореть, а здесь просто дикий край.

— Как ты себе такое местечко раздобыл? — поинтересовался я у Оладушкина чуть позже. Мы сидели в столовой, за огромным столом. Претендент смаковал вино под жаркое, а я наслаждался пельменями. Когда увидел их в холодильнике чародея такого ранга, то не смог отказаться. Уж если благородный человек не считает зазорным вкушать подобное, то я должен их попробовать.

— Службой отечеству, — уклончиво ответил на мой вопрос чародей.

— Хорошо. Давай иначе. Как много таких мест у тебя есть, и как скоро мы должны ожидать появления в этих краях людей Разумовского?

Вместо алкоголя я снова пил чай. Прекрасный набор трав оказался у Оладушкина. Надо бы свистнуть у него немного.

— Нескоро они нас отыщут. У меня только официальных резиденций семь штук. Три неофициальных. А про эту избушку вообще никто не знает. Делали канадцы, конечно, так что качество хромает, но когда я строил, был немного стеснён в финансах потому и нанял их, а не уроженцев восточного строительного альянса. Однако заплатил меньше, да ещё и руководство их сквозь пальцы на всё смотрело. Полагаю, они до сих пор считают, что возводили дом для американского чародея.

— Мы же в России? — уточнил я.

— В ней, конечно, где ещё, — удивился Оладушкин.

Я лишь хмыкнул и вернулся к еде. Пельмени были очень сочные, и производитель мяса в них положить не пожалел. По специям тоже идеально получилось! Не очень остро, не недосолено. Тесто таяло во рту, но не расплывалось там бульоном. Когда последний из пельменей исчез с тарелки, я с некоторым сожалением откинулся на спинку стула. Взглянул на сотрапезника. Тот подлил себе ещё красного вина.

Ладно. Вздрогнем, Илья. Время пришло для больших свершений. Этот звонок может быть важнее других. И вот за его результат я откровенно сомневался. Надеялся, что всё пройдёт как по маслу, но… Всяко бывает.

Я взял телефон и набрал номер. Трубку очень долго не брали, но затем тишину нарушил вялый голос игумена Петра. Вялый и удивлённый.

— Илья? Ночь на дворе!

Хм, значит часовые пояса у нас схожие. Значит, мы где-то в районе Урала.

— Когда речь идёт о спасении мира, нет нужды смотреть на часы, — максимально пафосно заявил я. — А мы будем говорить именно о спасении мира. Ваше Высокопреподобие, остались ли в вашем распоряжении живые паладины?

— Живые паладины? — переспросил игумен. — Живые паладины⁈

— Я плохо выразился, — признался я. — Это всё от нервов. Но вопрос важный. Мордард снова хочет говорить, и у него плохие новости. К нам едет…

— Я знаю, Илья… — неожиданно грустно прервал меня игумен. — Наши медиумы всё знают. Но наши лаборатории разгромлены. Кто-то предал нас. Исследовательский центр в Новосибирске разбомбили вооружённые силы… Армия, Илья… Ночной налёт. Все наработки Первой Церкви уничтожены. Опытные экземпляры имплантов, работающие в условии сопряжения. Прототипы нового вооружения и брони. Биологические наработки, химические вариации боевых эликсиров. Они сровняли наш исследовательский комплекс с землёй, будто знали по чему именно бьют! Епископы думали, что у нас ещё было время. Что они ограничатся оцеплением. Всё кончено, Илья. Мы потеряли всё!

Так, во-первых не того я ожидал от сурового игумена, который не боялся выйти против великих родов и отлучить кого-то из них от церкви. Расклеился чрезмерно гражданин. Надо как-то его потрясти. Во-вторых: ещё одна шутка времени. Моё возвращение и здесь повлияло на историю. Наработки Первой Церкви в будущем серьёзно повлияли бы на весь мир, и начало их было положено в Новосибирском центре. Который… Разбомбили? Настоящей авиацией⁈ Настолько всё серьёзно оборачивается, что начались крупные столкновения на территории России-матушки? Ох, страны-партнёры руки-то потирают сейчас. С этим тоже придётся разбираться.

— Разумовский разрушит всё, — покачал головой Оладушкин. — Всё…

Он осушил бокал вина и потянулся за бутылкой. Так, это уныние распространяется воздушным путём, определённо. Надо останавливать его и быстро.

— Мне нужны люди, ваше высокопреподобие, — надавил я на игумена. — Я сожалею о том, что случилось. Но всё может закончиться хуже.

Наверное, не самый хороший способ бороться с его депрессией, рассказывая о том, что всё станет гораздо паршивее, но с чего-то же нужно начинать.

— Вы про пожирающего звёзды? — уныло проговорил Пётр. — Я ж сказал вам, Илья, что всё знаю. Но что мы можем? Первая Церковь заперта здесь, среди гор, и будет уничтожена.

Говорил он чуть вяло, как говорит сильно уставший или же напившийся человек.

— Вы сдались там, что ли? — возмутился я. — Как к этому относится ваше служение? Поощряет? Я слышал что уныние это смертный грех, не?

— Первая Церковь разбита. Мы раздроблены, разбросаны, Илья, — я услышал звук глотка. Покосился на Оладушкина. Нет, этот глоток сделал не он. Игумен прямо сейчас напивался⁈ Вот ведь люди!

Его Высокопреподобие тоскливо продолжил:

— Часть филиалов отказалась поддержать основные силы, часть уничтожена. Потеря Новосибирского центра это крах. Настоящий крах. Удар в спину. Кто? Откуда? Почему⁈

Так, вдох-выдох. Пара пощёчин привела бы святошу в чувство, но он слишком далеко. Надо действовать дистанционно.

— У меня есть решение, ваше высокопреподобие, — мягко произнёс я. — Но для этого мне нужна огневая поддержка ваших паладинов. Поэтому повторю вопрос: есть ли у вас ещё люди?

— Зоркий и его люди здесь, в Златоусте, — пробормотал игумен. — Но что они могут? Они служат борьбе против демонов серого мира, а должны сражаться с русскими танками…

— Они мне нужны, ваше высокопреподобие. У меня есть план. Попробуем его, а потом можете выпить все, что вам хотелось и посвятить остатки своих дней неистовой печали.

Так, раздражение в своём голосе снижаем. Это не всегда помогает.

— Чего вы хотите, Илья? — Пётр не то, чтобы заинтересовался, но хотя бы не так горестно вздыхал.

— Мне нужны паладины для прикрытия. Как в прошлый раз.

— Прошлый раз был не очень удачный… — опять погрузился в пьяные сожаление далёкий игумен.

— На этот раз драки не будет.

— Она и тогда не планировалась…

— Пётр, простите: не знаю как вас по отцу, придите в себя, — не сдержался я. В голосе зазвенело железо. — Соберитесь. Мне нужны ваши люди. Если сами не готовы общаться на эту тему, дайте мне возможность поговорить с ними самостоятельно!

Оладушкин хмыкнул, покачал головой. Отрок воспитывал пожилого представителя Первой Церкви. Зрелище достойное, несомненно.

— Мой номер у вас есть. Передайте его Зоркому. Действовать надо быстро. Поэтому, прошу вас, прекратите закапывать в могилу ещё живой мир. Это совершенно негуманно.

Пауза. Долгая. Я ждал, что в игумене проснётся пьяный лысый негодяй, не терпящий неуважения. Что он бросит трубку. Что начнёт проклинать меня. Вместо этого игумен выдохнул: «Хорошо» и отключился.

— Неплохо, Илья. Очень неплохо, — медленно похлопал мне Оладушкин. — Кажется, вы нашли к нему подход. Что дальше?

Он снова приложился к вину, и допил бокал мелкими глотками, не сводя с меня глаз.

— Дальше я бы отдохнул, если честно, — признался я. — У вас тут есть, где прикорнуть?

— Для вас — везде, Илья. Как вы сами понимаете, здесь гости никогда не планировались, — он хихикнул своей шутке, потянулся за бутылкой.

— Мне завтра нужен трезвый Претендент, а не разбитая похмельем развалина. Будет много работы, и напиваться перед ней несколько неразумно, не находишь?

— Один щелчок пальцев и всё пройдёт, — пожал плечами уже поддатый Претендент. — Просто нужно было немножко развеять голову. Но ты прав. Надо отдохнуть.

В итоге я расположился в комнате с камином, прямо на ковре, который уже был чист, свеж и приятно пах. Пусть из головы и не шли воспоминания нашего первого с ним знакомства. Оладушкин перестал заливаться вином и отправился к себе.

А когда я уже провалился в сон, вдруг зазвонил телефон. Номер незнакомый. Нажав на зелёную трубку, я поднёс смартфон к уху.

— Ты взывал ко мне, — певуче произнёс Зоркий. — Святейшее братство слушает.

Отлично!

* * *

Встреча с Мордардом должна была произойти в глухом лесу, в зоне бронзового класса, но находящейся в месте труднодоступном, и, при этом, не требующим от Князя Падали чудес перемещения. Так-то я б его на Камчатку смог вызвать, но не факт что демоны тех краёв его бы пропустили.

Короче, заболоченная чаща к северу от Великих Лук прекрасно подошла для такой грандиозной сходки. Чужое внимание не привлекаем, сами не слишком сильно страдаем от расстояний, зона совсем не опасная.

Ещё бы не порталы…

Первым на место прибыли мы с Оладушкиным. Пока я выблёвывал вчерашние пельмени в трясину, Претендент терпеливо ждал, и когда я отдышался, то исчез в следующем чёрном зеркале. Удобные у него чары. Тоже так хочу, но это уже грандмастер нужен для разовых переходов.

Впрочем, нет, не хочу так. Мутит от порталов.

Первыми явились «Пушгорские Медведи». Я совсем не удивился тому, что из портала вышел вооружённый до зубов Иванов. Лысый бородач сходу заключил меня в объятья, поделившись радостью слоников. Пришли и Медведевы, держащиеся друг друга. Явился Дворкин-младший и Староверов. А вот Кострубин не пришёл, хоть его и звали, в отличие от тех демоноборцев Обухова, кто меня не знал. Андрей понимал, что мы идём на аферу и потом старался не слишком распространяться о ней, посвятив лишь избранных.

Надо сказать, что никого из пушгорцев не тошнило от перехода. Это удивило и, при этом, весьма неприятно.

Последними явились паладины Зоркого, в сопровождении троих клириков. Не думал, что воины Первой Церкви действительно придут, но Оладушкин проделал портал к оговоренному месту, и десяток молчаливых воинов в доспехах и с двуручными крестами за спинами прошли сквозь чёрное зеркало из гор Урала в наши болота. Одного из паладинов, кстати, вырвало и это неприятным образом меня утешило. Ну да я вообще вредный тип.

Все вместе мы окружили портал в серый мир, к которому испуганно жался жабообразный хранитель, совсем не обрадовавшийся такому многолюдью в прежде тихом болотистом краю и даже не попытавшийся нас атаковать. Я потянул за канал, связывающий меня с Княгиней и давая ей сигнал, что мы готовы.

Девушка-призрак должна была передать это Васе. А Вася…

Портал забурлил, и сквозь него показалась рогатая голова демона. Мордард явился сразу же, как услышал зов ведьмы. Выбравшись из серого мира, он распрямился, оглядывая наше воинство. Засверкали клинки изготовившихся к бою паладинов, выпустил алые мечи Иванов. Положил алебарду на плечо Андрей, покачивающийся на Косолапике.

Князь Падали ухмыльнулся и облизал длинным языком кривые зубы.

Портал за ним не колыхался. Никто больше с его стороны не пришёл. Неужели действительно будем просто разговаривать?

Я смело шагнул к нему навстречу.

Глава 8

Чёрный свет бил в серое небо, повторяя каждое движение неторопливого Мордарда. Князь Падали демонстративно сел на корточки, положив руки на колени. Даже сидя он был выше любого из нас.

— Я вижу твою подготовку, Душеед, — наконец, проговорил он. — Разительное отличие с прошлым разом.

— Доверчивость быстро лечится. Давай ограничимся в остротах, я ведь всё равно тебя раскатаю здесь. Ты хотел поговорить, я пришёл.

Я остановился напротив него, глядя снизу вверх. Он опустил голову, изучая меня в ответ. Пахло от него омерзительно. Как, впрочем, и должно вонять от порядочного демона.

— Пожиратель идёт, Душеед. Он помнит тебя, как помню тебя я, как помнит тебя Вельвард и Буллиан.

Имена ничего не дали, конечно. Этих Вельвардов и Буллианов в сером мире как здесь Олегов да Саш.

— Почему я должен тебе верить, Мордард? — задал я интересующий меня вопрос, пытливо глядя в жуткие глаза демона. — Мы не на светском ужине, среди благородных господ. Нужно нечто большее, чем пустые слова.

— У тебя есть выбор, Душеед? — хищно осклабился демон.

Разумно. Я обернулся на соратников. Первая линия обороны это паладины. Все в боевой готовности, двуручные кресты горят белым пламенем, от накачки силой из-под капюшонов тоже льётся яркий свет. За каждой тройкой святых воинов стоит запакованный в броню клирик.

«Пушгорские медведи» зашли с другой стороны портала, оказавшись за спиной демона. Мордард на них особо внимания и не обратил. Да и паладины не слишком-то беспокоили Князя Падали.

Зато его очень интересовал Оладушкин. Претендент держался чуть поодаль, за святым воинством. Он развалился в кресле, висящем над болотом. Максимально вальяжно и лениво развалился, надо сказать. Позёр.

— Второй раз я прихожу на твой зов, Мордард. Цени то, что ты ещё жив, —мягко заметил я. — Цени то, что мы ещё разговариваем. Что ты знаешь о Пожирателе?

— Он идёт, — Князь Падали перестал улыбаться. Покосился на небо, словно мог разглядеть в серой мгле приближающееся божество. — Ты должен был и сам догадаться, что свершённое тобою, Душеед, не останется незамеченным. Не останется безнаказанным. Я об этом подумал. Почему не подумал ты?

— Ой, да когда мне, — без улыбки сказал я демону. — Одни заботы. Покушения, отмазки, снова покушения, другие отмазки. Серый мир не ведал такой жизни, какая протекает на этой стороне. Допустим, я тебе поверю, пусть и не собираюсь этого делать. Но я не верю, что ты просто хотел посидеть здесь и погоревать о приближении Голодного. Это можно было бы сделать иначе, например: предаваясь доступным наслаждениям перед вечностью небытия.

— Патетично… — оценил Мордард. — Вот только, Душеед, такой выбор делают трусы. Ты стал трусом, Душеед?

Я пожал плечами.

— Зависит от твоей фантазии. Так что, чего ты хотел? Пусть будет так, как ты сказал. К нам едет Пожиратель. Что с того?

— Он будет здесь скоро, — князь Падали вновь уставился на меня. Если резко дёрнется, то сможет зацепить. Ну, попытаться зацепить. Я не дурак и уйду от атаки, а дальше… Дальше будет бойня, и демон совершенно точно не доберётся до портала.

Вот только он, очевидно, и не собирался бежать.

— Я ждал его. Поэтому хотел переломить всё. Снести тебя, как единственного, кто смог бы помешать моему миру уничтожить твой. Тот удар, где ты обдурил Грайбая Белого, должен был сломать хребет вашему сопротивлению. Но ты выжил, а потом и вовсе сбежал.

— Прости меня, — вздохнул я. — Дорога приключений звала. Как можно было отказаться.

— Ты много ёрничаешь, Душеед. Будто бы ты боишься, что я узнаю о тебе что-то особенно. Или кто-то ещё. Зачем? Иногда надо быть серьёзным.

— Прости меня ещё раз, учитель, — не сдержался я. — Просто… Твои коварные планы несомненно очень интересны. Но зачем ты меня сюда вытащил⁈ Поведать, как хотел меня убить и как это не получилось? Чего же ты так быстро сдался? Времени же масса! Мог бы ещё поохотиться. Ты же не просто так набираешь себе армию бездушных, м?

— Времени нет, — покачал рогатой головой демон. — Я разослал своих посланников в сотни миров во все стороны, откуда мог бы появиться Пожиратель. Маленькие крупицы бытия, которым нет дела до времени и пространства. Моя сигнальная сеть….

Я отметил, что Обухов подошёл ближе, заинтересованный. Да и Претендент на своём кресле подплыл так близко, что оказался перед паладинами. Ну, немного над ними. Один из святых воинов старательно не обращал внимания на свисающую перед его капюшоном ногу.

— Ты умеешь пронзать пространство? — удивился я.

— Ты пришёл сюда через портал. Почему тебя так удивляют мои таланты? — Мордард пошевелился, чуть меняя позу. — Это ведь то же самое.

— Нет. Я не могу отправить человека на другую планету, — вмешался Оладушкин. — Это невозможно.

— Ты просто не знаешь, как это сделать, — Князь Падали перевёл на него взгляд и мерзко облизнулся. — Вы многого не знаете, жители другой стороны. Я —знаю.

— Потом поговорите о технической стороне. Ты рассказывал про сигнальную сеть.

— Да. Сотни колокольчиков, гаснущих, когда гаснет мир, в котором они оказались. В моём замке есть небесная карта. Хочешь, покажу?

Он с гулким смешком, от которого задрожали внутренности, кивнул в сторону портала.

— Опиши своими словами, хорошо? — отказался от приглашения я.

— Там видно, как нечто приближается сквозь миры, сжирая их. Голодный Бог знает где-то. Голодный Бог идёт за тобой. И он сожрёт наш мир также как и прочие. У нас нет времени на подготовку. Мы обречены.

— О чём это чудище глаголет, Илья? — подошёл Андрей Обухов оставил Косолапика чуть в стороне, и сейчас чудище грозно возвышалось над чуть растерянными пушгорскими медведями.

Претендент шикнул на него со своего кресла, и князь злобно прищурился. Пальцы вцепились в древко алебарды.

— Как вы сме…

— Все благородные игры оставим на потом, — резко прервал я зарождающуюся перепалку. — Мордард, почему ты решил, что он идёт к нам?

Обухов прикрыл глаза, вдохнув носом, пару секунд постоял недвижимо и, как ни в чём не бывало, поинтересовался:

— Илья. Ты взаправду ведаешь, о чём он молвит?

— Твои друзья не знают кто ты, да? — прогудел Князь Падали. — Не знают, кто скрывается под нежной кожицей юного человеческого порождения, Душеед? Ты так и не открылся им? Отчего же?

Я отмахнулся от Андрея, дескать, потом поговорим.

— Я не верю тебе, Мордард, — сказал я демону.

— Мне и не нужна твоя вера, — фыркнул тот. — Я пришёл тебе сказать, что у нас есть месяц. Может быть два. Колокольчики гаснут очень быстро, Душеед. Очень быстро. Я не успею набрать необходимое число эссенций, чтобы повторить то, что когда-то сделал ты.

Мой океан был при мне. И если отравить его сейчас, то, когда Пожиратель явится, я смогу вырубить тварь. Конечно, мне бы не помешала инфраструктура, с хранилищами и усилителями-башнями. Но если надо, я справлюсь и сам. Так, как когда-то справился вместе с Княгиней.

Вот только мир всё равно погибнет. Там, в моём будущем, это был баш на баш. Месть рыбной косточки, застрявшей в горле. Бытие твоё прекращено, зато напоследок можно подгадить, а то и прикончить неприятеля.

— Илья? — позвал меня Андрей. — Тревога во мне всколыхнулась. Он не лжёт нам?

Я молчал. Хороший вопрос. Демон и ложь это одно и то же. Но… Почему-то внутри зрела уверенность, что всё это правда, и Голодный Бог действительно приближается.

— Как думаешь, Душеед, если прикончить тебя, то, может, это собьёт Пожирателя со следа? — снова осклабился демон. — Вдруг он промахнётся, а? Подумай сам, какой бы вышел героический поступок! Вот только сможешь ли ты на него пойти, Душеед? Отдать свою жизнь во благо миллионов! Поступок сильного человека.

— Хорошая попытка, Мордард! — хмыкнул я. — Ты, как и прежде, хорош в том, чтобы смущать разумы.

Князь Падали поклонился, так и не поднимаясь.

— Ты ради этого сюда пришёл? Предложить мне самоубиться? Отчаянный поступок.

— А что я теряю? Если попытаюсь напасть, ты отобьёшься. Если не буду делать ничего, то погибну. Но вдруг в твоей голове возникнет план? Раз ты один раз уже его прикончил. То второй раз будет попроще, Душеед. Больше идти не к кому.

— Он не врёт, — прогудел за моей спиной голос. Зоркий. Одноглазый паладин подошёл к нам. Смело уставился в глаза демона. — Медиумы говорят тоже самое. Зло приближается. Истинное зло. Конец времён. Они дают срок в два месяца.

— Медиумы Первой Церкви слишком близки к демонам, — заметил я.

— Большая их часть это воцерквлённые ведьмы, — не повернулся ко мне Зоркий, играющий в гляделки с Князем Падали. — Голоса с той стороны их разумы давно не смущают. Все они преданно служат истинному Господу так, как могут, и сражаются с тем оружием, которых наделил их Всепрощающий.

Очень удобная позиция, конечно. По отношению к ведьмам, не идущим на сотрудничество, у них доброты такой определённо не хватает. Вот только удивительно легко паладин на это пошёл.

— Демоны объединяются, господин Зоркий. Это всё может быть ловушкой. Частью хитроумного плана, — позволил я усомниться. — Это же посланник серого мира! Нельзя…

— Он сидит здесь, перед нами, готовый умереть, — задумчиво перебил меня Зоркий. — Враг рода людского. Гад, выползший с той стороны, и отдавший свою жизнь нам на милость. Это очень не похоже на типичного демона, Илья!

Мордард покачал рогатой головой, поддерживая слова паладина. Князя Падали совершенно не трогала оскорбительная риторика.

— Если только его не прислал к нам его хозяин, — отметил я.

— Хозяин Князя Падали? Кто же это?

Зоркий был сама невозмутимость, но вопрос оказался очень ядовит. Очень хотелось парировать, что в моём подчинении таких Князей когда-то хватало. Вряд ли поймёт, конечно. Поэтому душу его смущать не стану.

Жаль, что паладин не придерживался такого же мнения:

— У меня больше вопросов родилось к вам, Илья. Вы определённо что-то от нас всех скрываете.

— Мы можем обсудить это всё позже, ваше святейшество.

Внимания ко мне стало совсем много. Даже больше чем к Мордарду. Ладно, вскроем карты. Но не здесь. Перед лицом Князя Падали особенно откровенничать не стоит. Допустим, он из тех, кто разочаровался в своём Божестве и не рассчитывает на вечное блаженство.

А если нет? Может, повернулось что-то в рогатой головушке. Я бурил взглядом фигуру демона, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Надежда, она ведь последней умирает. Вдруг врёт, а? Ну вдруг?

Мордард пошевелился, поднимаясь. Паладины снова приняли боевые стойки. Мягкое кресло с Оладушкиным отлетело чуть назад. Зоркий заслонил меня телом, а Андрей поднял алебарду.

— Я пришёл не драться. Я пришёл говорить. Смерть это ничто. Чем позже это ничто меня настигнет, тем лучше. Если тебе потребуется моя помощь, Душеед, ты знаешь, как меня найти.

Это я сейчас якшаюсь с демонами, или демоны со мною. Передо мною маячила спина паладина, и мне было невероятно интересно, что творится в голове Зоркого.

Князь Падали спиной отступил к порталу, переводя взгляд с одного паладина на другого. Никто не шевелился. Зоркий команду не давал. И когда демон исчез в портале, то святой воин в сердцах подошёл к чёрному зеркалу и снёс голову дрожащему хранителю портала.

Я заботливо перехватил вплеснувшуюся энергию, в очередной раз поблагодарив всё хорошее за то, что рядом нет никого со схожим талантом.

— Поговорим? — спросил Зоркий, когда серая хмарь окончательно развеялась. Обращался он, определённо, ко мне.

— Да-да, Илья, было бы не лишним, — кресло с Оладушкиным приземлилось прямо передо мною.

— Друг, ты утаиваешь что-то? — поинтересовался Андрей.

Ладно. Люди здесь были разные, степень доверия у всех была своя, но терять мне, в принципе, нечего. Вы хотите правды? Берите, но главное унесите её всю.

Я оглядел троих вопрошающих. Остальные держались чуть подальше. Паладины почтительно отошли, повинуясь команде Зоркого, а «пушгорские медведи» и до этого момента терпеливо ждали сигнала Андрея, не приближаясь.

Хотя Косолапик недовольно порыкивал.

Кто считает, что говорить правду легко и приятно, тот никогда не пытался объяснить окружающим свою избранность. Это нелегкая задача, особенно когда вокруг все трезвые, и другом можно назвать только одного из участников столь странной беседы. В итоге единственный глаз Зоркого расширился так сильно, что я всерьёз опасался за паладина: как бы бедолага не ослеп. Андрей Обухов слушал меня с открытым ртом, и только Оладушкин никак не выражал своего удивления. Но он в целом и подозревал что-то подобное, так что моя «исповедь» лишь укрепила его в собственной правоте.

Да, наверное, его лицо выражало скорее триумф, а не что-либо иное.

Я не стал сильно заострять внимания: как мне удалось дойти до жизни такой (и сколько душ я загубил), что в будущем от моей руки погиб целый бог. Ведь не так важен маршрут, как конечная точка, верно? Особенно когда напротив тебя стоит здоровенный паладин со светящимся двуручным крестом. Тут хочешь, не хочешь, а за словами будешь следить.

— Игумен был прав… — только и сказал Зоркий. — Он был прав, считая тебя избранным. Я думал, что толстяк выжил из ума, но он смог поколебать даже совет Епископов. Те дали ему время… Получается, не зря.

— Сие истолковывает многое, — выдохнул Андрей. — Многое, Илья. Какая честь, быть другом тебе!

— Хорош. Это всё лирика, — отмахнулся я. — А мы должны заняться практикой. Правда, пока точно не знаю какой именно. Есть идея…

— Отрубить тебе голову? — без улыбки спросил Зоркий и, по-моему, примериваясь. — Демон подкинул рабочую идею. Одна смерть взамен миллиардов.

— Если у Пожирателя топографический кретинизм, то да, — осторожно возразил я. — Вряд ли, конечно, у этого господина имеется толковый навигатор, но не слишком ли на ошибку божества полагаемся, м? Да и вообще мне твоя идея не очень заходит, — на всякий случай я всё-таки сделал шаг назад.

— Это хоть какой-то шанс, — задумчиво продолжил паладин. — Будь моя душа маяком для всеобщей гибели, то принёс бы жизнь свою, не задумываясь. Во благо людского.

— От меня живого пользы чуть больше будет в этом вопросе, — пробурчал я. — Есть у меня одна идейка, конечно. Но… Очень похожая на сумасшедшую. Если Мордард смог раскидать свою сигнализацию по вселенной, то, может, он сможет закинуть и меня куда-нибудь? Не обязательно по пути следования. Раз уж он на меня летит —любой подойдёт. И там я его встречу.

— Ты выдержишь эту встречу? — спросил Оладушкин.

— У меня есть чем его удивить, — уклонился от ответа я.

— Прокинуть сигнализацию через пространство или же человека — это две большие разницы.

Претендент крепко задумался. Кресло под ним принялось покачиваться, словно убаюкивая чародея. — Потребуются огромные затраты энергии. Не думаю, что такой мощью может обладать какой-либо из ныне живущих Верховных Магов.

— Сибириевые чаши, — сказал Зоркий. И эта фраза сработала так, как будто в голову Оладушкину прилетело кувалдой.

— Ты прав, — выдохнул он. — Проклятье, святоша, ты прав!

— Твоя магия не спасёт тебя от десяти клинков, — заметил паладин. — Ибо язык твой будет намотан на наши хоругви.

— Прости, святой воин. Прости.

Оладушкин забормотал что-то возбуждённо. Глаза его забегали.

— Сибириевые чаши? Что это такое? — спросил я. Совершенно незнакомая штука. А это очень подозрительно, когда какое-то волшебное оружие прошло мимо тебя. Либо оно не работает так, как его хвалят, либо ты что-то упустил и мог сильно облегчить себе жизнь.

Почему-то мне казалось, что это как раз второй вариант.

— Ну? — мне хотелось толкнуть Претендента. — Что за сибириевые чаши? Зоркий, может ты подскажешь⁈ Я заинтригован!

Глава 9

Когда серый мир уходит из вечернего болота, то в цветном мире, в целом, ничего не меняется. Красок больше здесь не выдавишь из природы. Это как фотографии из Петербурга: попробуйте найти различия между черно-белым и цветным снимком. Люди очень смеются над забавным фактом, а петербуржцы, как я слышал, наоборот — непроизвольно всхлипывают.

Вообще, наша компания в этом сумрачном и унылом месте казалась совершенно неуместной. Жаб да змей удивлять, разве что. Плюс ко всему зарядил дождь, и если паладины Первой Церкви превратности судьбы выносили стойко, грозно держа кресты и склонив головы в капюшонах, то благородные господа из «Пушгорских медведей» сбились в кучу и укрылись под кинетически щитом Дворкина. Андрей предпочёл ржаветь в своём доспехе, сжимая верную алебарду. А вот Оладушкин избавился, наконец-то, от кресла и достал огромный красный зонт, под которым теперь и прятался от непогоды. Единственное яркое пятно посреди местной серости. Претендент старательно игнорировал взгляды со сторон всех участников, заброшенных сюда порталами. И слава всему хорошему. Потому что мы не закончили с разговором.

— Что за сибириевые чаши? — опять спросил я у Зоркого. Капли дождя стучали по капюшону паладина, сумрак совсем скрыл грубое и волевое лицо.

— Плод труда лучших умов Первой Церкви. Артефакты, обильно политые кровью павших демоноборцев! — ответил святой воин. — Как лучших детей Первой Церкви, так и представителей благородных сословий. Чтобы создать одну чашу, нужно потратить огромное количество сибириевых сгустков. Но перед тем, как сделать это, столько ценный ресурс нужно добыть.

Я реально не мог вспомнить ничего подобного. Как такое вообще могло укрыться, а? Какая-то ерунда из разряда сказок. Слишком нереалистично. Десять сибириевых зон — это за неделю не отбивается. Туда целые армии посылают, и только для того чтобы спасти окрестности от атаки демонов. Да и с точки зрения серого мира — создание такой сложности сопряжений это растрата ресурсов. Куда лучше покрыть территорию сотней бронзовых, чем выдать одну сибириевую! Да, хранитель в ней будет такой, что элитные бойцы кровью умоются, но эти же элитные бойцы потратят кучу времени для того чтобы отбить другие, а ты за это время хорошо эссенций закачаешь к себе.

Короче, нерациональное это дело. Когда на территории Российской Империи последний раз сибириевое сопряжение возникало? Сеть подсказала, что два года назад. Мда…

— Я понял, что вещь редкая, — признался я. — Если вы оба про неё вспомнили, то расскажите и мне. Потому что я, собственно, и буду её использовать.

— Вряд ли это будешь делать ты, — не согласился Оладушкин. — Это источник энергии, источник и усилитель. Чисто теоретически, используя чашу, я смогу отправить тебя…

Он задумчиво покосился наверх.

— Пошлёшь меня на…. Небо за звёздочкой? — фыркнул я.

— Могу. Это не так просто, как ты думаешь, Илья. Я вас собрал всех на этом болоте, и такой шаг неплохо подорвал мои запасы. Это, кстати, намёк вам, предводитель Пушкиногорских демоноборцев. Обратно я вас отправить не смогу. Про господ из Первой Церкви даже говорить не стану. Я почти всё сжёг.

Обухов грустно вздохнул. Да, князь всё искал удобного момента, чтобы уточнить дальнейшую логистику. Он повернулся к товарищам, представил себе: как объявляет о том, что из ночного болота придётся возвращаться на своих двоих, и грустно вздохнул второй раз.

— Сибриевая чаша смогла бы в этом помочь? — предположил я.

— Да, но это как вылить дорогое вино легендарной выдержки только ради того чтобы смыть воду в унитазе. Или бахнуть ядерной боеголовкой по таракану.

Странные аналогии, ну да пусть. У Претендентов свои причуды.

— Серый мир усиливает действие артефакта, — почти пропел Зоркий, — свет ярче всего ночью, сила Первой Церкви заметнее в сопряжении вселенных. В том году, во время испытаний на иркутском полигоне, от всплеска силы, при использовании чаши, выгорела гидроэлектростанция, находящаяся в четырёх километрах от эпицентра применения, —добавил паладин. — А Верховный Клирик Яков с помощью такого артефакта закрыл хибиниевый разрыв. В одиночку. Полагаю, смог бы закрыть и сибириевый, если бы такой был на момент испытаний.

С ума сойти! Что за божественное оружие⁈

— Никогда не слышал! — не удержался я.

— Сейчас создано лишь три чаши. Они хранятся в Эрмитаже, в имперской сокровищнице. Патриарх считал, что нет места лучше, — печально вздохнул паладин. — Мы сами отдали его врагам.

— Но сибирий же нивелирует воздействие иных сил⁈ Как можно было обратить его могущество? — спросил Андрей.

— Я простой паладин, — пожал плечами Зоркий. — Я не знаю, как это работает, но знаю, что оно работает. Источник энергии в сером мире, и опасное оружие в нашем. Предполагаю, этого хватит, чтобы отправить тебя подальше? Хотя мне по-прежнему больше по душе вариант с отсеканием твоей болтливой головы.

Я поджал губы:

— Ты очень, очень недобрый. Так, господин Претендент, давайте поговорим с вами? Что вы знаете об этой шайтан-кубышке?

— Я знаю, где они хранятся. Но это не слишком нам поможет.

— Почему?

— Потому что это Эрмитаж. Зимний дворец. Резиденция Разумовского!

Я терпеливо ждал продолжения, а Оладушкин хмурился, явно этого не понимая.

— Что с вами, Илья?

— Я пытаюсь дождаться того момента, где это становится проблемой, — улыбнулся ему я. — Раз место известно, то открывай портал и пойдём за ними. Туда-сюда, делов на двадцать минут.

Претендент пригладил бородку, легко удерживая зонт в левой руке.

— Вы серьёзно предполагаете, что это так просто? Нет места на земле защищённее лучше императорского дворца. Ещё до окончания династии Романовых оно уже было неприступным. Сейчас же, после возвращения Верховного Мага из изгнания… Рассказов наверняка будет готов к любому визиту. Прямо во дворец я всё равно не смог бы вас перенести, а остальные точки высадки оказались бы дорогой в один конец. Забудьте сразу. Если вы хотите проникнуть в Зимний дворец, то сделать это можно будет только при помощи прямого штурма.

Он со значением во взоре приподнял указательный палец к небу:

— Встречать вас там будут лучшие из людей Разумовского. Плюс Рассказов. Плюс Басков и Носков. Это самоубийство. Даже если мы сможем обежать все могущественные семьи и убедить их выступить против Временного Правительства.

— Ежели только порождение бездны изрёк нам истину, — снова вмешался Обухов. Молодец, не пытается потеряться в тени. Очень многое проходит мимо, если ты стараешься не отсвечивать. Красивые женщины, полезные ништяки, преждевременная смерть, хе-хе.

— Что-то грядёт. Серый мир содрогается. Я видел слёзы слепых медиумов. Я слышал, как кричали их рты, — сказал паладин. — Нет лжи в его словах. Вот есть ли правда в твоих, «пришедший из будущего»?

Он уставился на меня. Разве что пальцем в грудь не ткнул. Тон его стал обвиняющим:

— Ты не знаешь о том, что есть сибириевая чаша. Значит ли это, что за те годы, что ты провёл в сером мире, никто и никогда не применял их? Не верю я в это. Не верю в то, что такое орудие не было использовано, когда падала Российская Империя!

Я, надо отметить, не сказал, по чьей вине она падала. Получилось выкрутиться в своём рассказе общими фразами. А вообще мерзкий паладин смело наступил своим сапогом на моё слабое место. Такое чудо-оружие не могло быть забыто.

— Здесь всё просто, — едва сдерживаясь, ответил я. — Либо мы доверяем друг другу, либо все вместе ждём: когда небо потемнеет, и вместо него появиться огромная пасть. Как только увидите эту прелесть, то знайте: я не соврал. Хочу, чтобы последним звуком в вашей жизни было моё: «Я же говорил».

Зоркий громко фыркнул, и между нами возник Оладушкин. Кромка его зонта чуть не выколола мне глаз:

— Не понимаю, господа, сути вашего спора. Мы все на одной стороне.

— Нет никакого спора. Некоторое недоверие, которое вполне себе объяснимо, — я решил сглаживать нарастающий конфликт. В целом, эти ребята мне сейчас особо и не нужны. Брать штурмом Зимний я не собирался, история подсказывает, что такие атаки заканчиваются слишком большими приключениями, к которым матушка Россия временно не готова. Хотя бы по причине приближения Пожирателя Звёзд.

Ладно, надо заканчивать эту вакханалию. Раз вариант со штурмом обломался, то надо использовать резервный. Если, конечно, Бес не облажался с немудрённым заданием. С того момента, как экс-раб Разумовского ушёл в портал Оладушкина — прошло порядочно времени. И сеть совсем не пестрела сообщениями о том, как трагично и скоропостижно скончался князь Разумовский.

Так что Бес либо облажался, либо изначально врал.

Поди пойми этих дворян. Тут ведь как, если покушение не удалось, никто не будет о нём говорить: в хороших империях новостей не бывает. Просто где-то на рыбалке (как укажут в некрологе) поймал тромб верный слуга Его Величества, благородный человек такой-то фамилии и таких-то титулов. Точка.

Ибо нечего народ баламутить.

Ладно, дальше действовать нужно самостоятельно. Даже чуточку неловко, что я всех этих чудесных людей (за исключением препротивного Зоркого) выдернул просто постоять с суровым видом, пока я с демоном разговариваю. Если бы мы отсюда могли бы единым фронтом ударить по какому-нибудь ворогу, было бы намного спорчее, а так вышло что: логистика рухнула, мастер порталов устал, да и дальнейшее использование сих человеческих ресурсов в целом бесполезно.

Можно было бы кинуть их всех на прорыв защиты Эрмитажа, но это означало только одно: бесполезные потери. Да, ребята вполне могли отвлечь внимание на себя и дать мне прорваться туда, куда нужно, но… Есть у меня ощущение что Претенденты Разумовского без труда согнули бы в козлиный рог всю шайку.

Да-да, я специально не назвал рог бараньим. Всё же народ тут был крепкий, однако… Увы.

Так что после нашей долго и плодотворной беседы пришлось выбираться из болота самостоятельно. Паладины ушли в одну сторону, так и не проронив ни единого лишнего слова. Зоркий напоследок сообщил, что добираться до земель Первой Церкви им сейчас резона нет, поэтому они организуют базу где-нибудь в местных лесах. «Пока что-нибудь не поменяется», он очень выразительно при этих словах посмотрел на Оладушкина. Тот клятвенно заверил, что как только подкопит сил, то перебросит церковников обратно на Урал, а затем медленно и красиво поднялся в воздух и улетел в неизвестном направлении, при этом не отпуская раскрытый над головою зонт. Мэри, мать его, Поппинс.

Так что на пустую шоссейку местного разлива, по одной асфальтированной полосе в сторону, мы выбрались исключительно мирским и пушгорским составом. Извозились, промокли, устали как будто простые смертные. Граф Иванов, который сначала ещё не забывал упоминать о кричащих и трубящих слониках, под конец пути, ближе к рассвету, вообще перестал притворяться умалишённым. Хмурился грозно, да цедил проклятья в бороду. Молодым участникам нашего похода путь дался полегче, но всё равно таких оборванцев, которыми мы вышли к дороге, я бы в машину поостерегся брать, чтобы чехлы не испортить как минимум. Как максимум: чтобы не попрощаться с жизнью.

Исключение составил Обухов. Он проделал весь путь в лёгкой дремоте, сидя верхом на Косолапике. И дальше бы легко продолжил бы своё ленивое путешествие, если бы не государственный запрет на подобные транспортные средства. Медведь должен ездить в закрытом фургоне, а не служить коняшкой. С этим у властей было строго.

Остальные быстро разобрались с транспортом, благо Пушкинские горы были относительно недалеко. Первыми уехали Медведевы. Девочка, прежде служившая в команде конкурентов, несколько раз бросала в мою сторону странные взгляды, но я был занят построением коварных планов, и потому их будто не заметил. Если что-то важное, то сама подойдёт, а если какие-нибудь выражение какого-нибудь особенного отношения, то спасибо, не до этого.

Её брат, бывший телохранитель Феоклистова, в мою сторону наоборот старательно не смотрел. Даже когда присланная их родичами машина забрала дворян, то девочка помахала мне в окно, а её брат даже не повернулся.

Затем приехал роскошный автомобиль за Староверовым. Высокий мужчина с проседью вышел из автомобиля и открыл перед молодым господином дверь, всем видом показывая нам, что приезжает в подобные места впервые и ничего странного в них не находит. Рутина-с.

За Дворкиным прибыло такси, но пухлый кинетик сделал вид, что это нормально. Торопливо попрощался и машина, чихнув напоследок, увезла «медведя» в сумрак местных лесов. В итоге на дороге остались мы вдвоём. Иванов создал себе проекцию мотоцикла, явно запрещённую для использования, откланялся как от своего бородатого лица, так и от хоботов слоников, и с гулким рокотом чародейского двигателя удалился.

Полагаю, места глухие, и его вряд ли сцапают за нарушение. А если сцапают, то у него есть отличная отмазка на этот счёт, как душевнобольного.

В итоге мы остались вдвоём. Вернее втроём. Я, Обухов и пепельный медведь.

— Ты устремился ввысь, прочь от нашей провинции, — сказал мне Андрей, после того как нам оставалось лишь ожидание. Сюда должен был приехать как спецтранспорт для Косолапика, так и машинка для нас. Обухов уже держал специального водителя для медведя. Идут какие-то денежки, идут.

— Любой, кто улетает из гнезда, рано или поздно в него возвращается. Я вижу, что дела у тебя пошли на лад?

— Да, после того как Гордеев отошёл в сторону, у нас стало гораздо… Денежнее?

Я потянул носом воздух:

— Тут точно не свиридовщиной запахло?

— Нет! — твёрдо сказал Обухов. — Абсолютно нет. Мы можем помочь мирным гражданам Империи раньше, за скромное вознаграждение, но при этом мы всегда являемся в самый необходимый момент, а не ждём до последнего. Ну, вернее являлись. Сопряжения иссякли, и нынче лишь смежные регионы доступны для наших выездов. Там мы права не имеем самостоятельно действовать. Столько излишней волокиты, Илья! Страшное дело!

— Хорош. Хорош. Предложение уже сделал?

Князь зарделся, потупился.

— Делай. Пока не поздно, — посоветовал ему я.

— Куда ты дальше?

— Думаю, до Великих Лук доеду, а оттуда назад, в Академию. Есть кое-какие дела. Надо понять за срочность. Мне решать эту проблему с летящим богом бегом, или так чтобы волосики назад были? А ещё очень мне хочется свиной рульки с тушёной капустой и кнедликами? Не знаешь, где подают достойную?

— А что это? — заинтересовался Обухов. Так, ну, кто не ведает сего блюда, тот точно не знает, где его хорошо готовят. Я представил себе рульку, а рядом запотевший стакан с нефильтрованным пивом. Рот моментально наполнился слюной.

Надо бы покушать. Да, тут у нас решаются судьбы мира, и, судя по всему, разбираться с ним придётся мне, а я о еде думаю.

Как будто это что-то плохое, честное слово!

— Послушай, Илья. То, что ты там говорил. Посреди болот. Ну, про то будущее. Про тебя… Это правда? — вдруг спросил Андрей. — Ну, что ты когда-то… Был бездушным… И того этого

Князь откровенно нервничал, отчего изъяснялся ещё хуже обычного.

— Да, —не стал юлить я. Чего уже.

— А как это, жить без души? — смутился Андрей ещё больше. — Это… Очень больно?

— Это бессмысленно, — ответил ему я. Положил руку на плечо, заглянул в лицо. — Жить без души абсолютно бессмысленно.

Обухов кивнул своим мыслям и робко улыбнулся.

— Я сразу понял, что ты человек не из рядовых. Что у тебя есть история, — признался он. — Это было в твоих глазах.

Я лишь подмигнул в ответ, не желая развивать тему. В мыслях мне уже мерещилась сочная рулька и холодное пиво, да зрел коварный план по захвату сибириевых чаш. Как бы, правда, выяснить, как они на самом деле выглядят.

Когда Обухов уехал, уже начинался рассвет. Я стоял на обочине шоссе, задумчиво глядя на светлеющее небо. Прикрыв глаза, нащупал тонкую нить, ведущую к големчику, переданному Бесу. Цел, жив и это отлично. Но в нужном ли месте мой малыш? Смог ли Бес подбросить моего милого посланника в стены Зимнего Дворца?

Скоро узнаем.

Глава 10

Для воплощения плана мне многого не требовалось. Потому что чем больше участников, тем сложнее его организовать, а потом ещё и скоординировать. Да, рульку в серьёзных заведениях подают приличного размера и без команды не обойтись, однако Илюша Артемьев выходил и не из таких передряг! Так что, где там отзывы в сети с фильтром по «рядом» и «открыто», м?

Такое нашлось почти сразу. И должен вам отметить: то, что положили мне в тарелку в ресторане «Депо» у железной дороги Великих Лук, было прекрасно. Почти без жира, куча мяса. От капусты скулы не сводило! А пиво освежало и добавляло аппетита, а не прибивало голову. Прямо сказочное совпадения.

Короче, перед тем как сесть на поезд, идущий в сторону Твери, я налопался от пуза, листая новости в телефоне. Мудрые люди говорят, что не стоит читать за едой. И они действительно мудры, скажу я вам. Потому что под конец тяжёлого завтрака (с пивом, да, каюсь) кушать мне совсем перехотелось.

Ибо в разделе Пушкиногорских новостей я обнаружил заметку о том, что за контакты с демонами арестована целая группа аристократов, ранее являющихся демоноборцами из команды «Пушгорские медведи». Небольшое сообщение, на три предложения максимум, лихо обличало продажность группировки и славило новую власть, наводящую порядок в прогнивших ведомствах.

На таких заметках журналистам надо ценник ставить, мол, здесь могла бы быть ваша реклама заказуха.

Имя Обухова оказалось в списке задержанных.

Я молча дожевал, ещё некоторое время полазав по сети в поисках новостей по Родионову, затем вышел из-за стола, оставив щедрые чаевые, и вышел на улицу.

Ресторан находился прямо на вокзале, и у платформы как раз шипел гидравликой скоростной поезд на Москву. Можно было бы и на нём домчаться, но это пересадки, возня лишняя. Лень. Мой должен был прийти через полчаса, с комфортом до Твери, а оттуда уже на такси доберусь.

Я набрал номер, поднёс трубку к телефону.

— Святые угодники, — изумился тот, кому я позвонил. — Илья Александрович? Никак не чаял вас услышать!

— Доброго дня вам, Исаак Моисеевич.

— Полагаю, вы насчёт сегодняшних новостей? — хихикнул господин Вольтке.

Ну, старый лис определённо должен быть в курсе подобных облав.

— Именно.

— И чем же может помочь вам скромный слуга юриспруденции? Заверю вас сразу, уважаемый, что ко мне пока никто из господ не обращался. Молодые люди вечно торопятся и идут за помощью к тем, кого знает их семья, а не к лучшим.

Он притворно вздохнул.

— Если твоя семья порядочная, то и такого рода услуги ей обычно не нужны. Вы же не будете разбираться в сталеварении, ни разу не побывав на заводе, м? — парировал я.

— Логично, Илья Александрович. Вы снова на коне! Так что же вы хотели?

— Вы были абсолютно правы, Исаак Моисеевич, насчёт моих друзей. Незнающие лучших, всегда обратятся к знакомым. Насколько я понимаю, меня тоже будут разыскивать? Я хотел бы заранее вас ангажировать.

— Это лестно, Илья Александрович. Я совершенно честен сейчас, поэтому позволю себе небольшую ремарку. Сейчас у меня есть пара очень влиятельных клиентов, и, к сожалению, я не смогу вести ещё кого-либо.

Пауза.

— Вы ведь понимаете, что такая попытка непременно повлияет на качество моих услуг? Так что, увы, но вряд ли я смогу здесь вам помочь.

Он как-то слишком уж нарочито сокрушался. Мы же вроде договорились, один-один, всё честно, все при своём. Когда ж я перестану давать ему шансы, а? Впрочем, Вольтке определённо хотел продолжить. Старик откашлялся и почти промурлыкал:

— Но если позволите, разумеется, никак не касаясь вашей личности или ваших реалий, кое-что я могу выбросить в воздух, так сказать. Может, это вам поможет, Илья Александрович. Хотя это, конечно же, официально заявляю, никак не относится к каким-то известным мне деталям. Просто гипотетическое предположение.

Я молчал. Этих па нотариального танца я не разумею ни разу. Пусть пляшет один, он ведь тут собаку съел. Моё дело молчать и слушать. Слушать и молчать.

— Вы следите за моими мыслями, да? — Вольтке дождался моего «угу» и обрадованно продолжил. — Отлично. Так вот, Илья Александрович, мне было очень удивительно видеть подобные обвинения в адрес ваших друзей, когда из доказательств предоставлено лишь взаимодействие с демонической структурой. Это, скажем так, совершенно рутинное дело для людей вашего профиля. Вы так или иначе всегда с нею контактируете… Да, здесь дело может быть осложнено отсутствием отчёта Первой Церкви, где было бы зафиксировано закрытие зоны, но я уверен, что суд примет во внимание сложившуюся политическую ситуацию. Однако… Вам совершенно точно недостаёт парочки формуляров завизированных ответственными лицами. Коих, согласно распоряжению Временного Правительства, более и не наблюдается, знаете ли.

— Может, вся эта суета не стоит и гроша ломаного? — предположил я. — Да, гипотетически, конечно. Арестовать демоноборцев потому что те контактировали с демоном? Контактировали посредством верного клинка, например?

— Именно. Плёвое дело. В суде оно развалилось бы и без моего участия. Однако, — он издал максимально горький вздох, — насколько я понимаю, есть свидетель обвинения, чьё слово и дало ход обвинению. Полагаю, судя по рвению, что речь идёт не только о слове. Вероятно, есть записи бесед, может быть, неких намерений вступить в сговор с потусторонними сущностями. Если это так, то тогда у ваших друзей действительно могут обнаружиться некоторые сложности. Но это всё, как вы сами понимаете, фантазии старика. Возраст даёт о себе знать. Не представляю, как бы я решал подобную ситуацию в реальности. А вы?

— О, моё воображение меня не подведёт. Я найду как разрешить этот вопрос. Спасибо!

— Позвоните друзьям, Илья Александрович. Может быть, они знают больше. Может, они и не друзья вовсе? Не стесняйтесь. В сложные времена не зазорно общение с разными людьми. Кто-то да прольёт свет на произошедшее.

— Всего хорошего, Исаак Моисеевич.

— Добра вам, Илья Александрович.

Так, беседа была странной, многословной, но идей подкинула. Я ещё раз прочитал новость, внимательно проглядев фамилии задержанных аристократов. Иванов, Медведевы, Дворкин, Староверов и Обухов. Андрей упоминал, что «новому составу» про наше странное путешествие он не рассказывал. А из тех, кто был в курсе встречи с Мордардом — лишь один человек отказался.

Совпадение? Не думаю. Так, ладно. Я набрал следующий номер.

— Илья⁈ Илья ты где? Ой, простите, вы где? —сразу же оглушил меня взволнованный Павел Кривенко. Мой нотариус и по совместительству адвокат Обухова. Наверное, следовало сразу ему позвонить, но… Этот кучерявый паренёк как-то выпал из головы. Да и, кажется мне, пользы от него сейчас будет мало. Судя по голосу, юный нотариус был в состоянии близком к панике. Это ему никак рекламу не сделает.

— В безопасности, — я постарался влить в голос максимум спокойствия. Может и юноше пригодится. — Номер прослушивается?

— Конечно же нет! Илья, вы…

— Вы находитесь в помещении, которое прослушивается? — продолжил я. Это вопрос бесполезный, как по мне. Если в кабинете Кривенко сидят неприятно вежливые люди и держат пистолет у головы паренька, то он скажет всё что угодно. Однако, если там всё в порядке, я смогу чуть встряхнуть паникующего адвоката, а это всем нам чуточку выгодно.

— Нет, Я в своём кабинете, здесь столько подавителей, что… — чуть опешил Павел.

— Это Кострубин? — прервал его я. Разделяй, доминируй, удивляй! Пусть переключается, так скорее уйдёт от истерики.

Кривенко закашлялся.

— Что, простите?

— Это Кострубин написал заявление в суд? — пришлось уточнить. Мда, парень такой себе защитник выходит, на стрессовой ситуации поплыл сразу, а не собрался. Ему бы поменять профессию, пока не поздно. Адвокатура это удел таких людей, как Вольтке. Поджарых, матёрых и хладнокровных волчар.

— Вы думаете? — ахнул Кривенко. — Думаете, это он? У меня пока только то, что есть у прокуратуры. Я знаю только то, что Андрея оговорили. Это всё какой-то страшный сон. Не представляю, что делать. Вы где, Илья?

— Далеко. Ближе не стану. Соберитесь, Павел. Успокойтесь. Я помогу, чем смогу. У вас есть связь с адвокатами других задержанных?

— Конечно. Конечно, — пробормотал он.

— Дышите ровно, дышите глубоко. Давите на то, что у демоноборца всегда есть контакт с демонами. Ну и выработайте общую историю, хорошо?

— Илья… А это правда? — тихо спросил Кривенко. — Вы правда говорили… с потусторонним?

— Вот чтобы такого в общей истории и вовсе не было! — надавил я на нотариуса. — Всего хорошего. Работайте, Павел. И не беспокойтесь, со всем разберёмся…

Закончив разговор, я вызвал Княгиню. Верная помощница коснулась меня холодом уже минут через десять. Всё-таки расстояние приличное для перемещений. Мои инструкции призрак выслушала внимательно и без какого-либо ёрничанья. После того как вскрылось приближение Пожирателя Звёзд — Княгиня будто бы и улыбаться перестала.

Возможно, она понимала, что на этот раз противостоять Голодному Богу придётся мне одному. Нет того запаса сущностей, что хранила она. Нет тех хранилищ, что наполняли мы с ней в поражённом скверной мире.

Ничего нет.

Но о плохом пока не будем. Едим этого слона по кусочкам. Кусочек первый — узнать, кто стоит за таким своевременным арестом. Кусочек второй — уничтожить улики, если такие есть. Кусочек третий…

Кстати, надо проверить дошла ли посылочка до благородного господина из финляндского княжества, а затем отправить ещё одну. Бодрый чародей-кинетик (а я не сомневался в том, что именно Кострубин побежал в полицию) так же бодро подставил своих боевых товарищей. И если я мог понять в своё время предательство, когда паренёк из приюта (Иван, вроде бы? Или Степан?) настучал на меня в Первую Церковь, то здесь… Как-то уж даже для меня подленько.

Нет, посылка это мелковато. Когда предают тех, с кем ты сражался бок о бок, это нельзя карать безобидными шалостями. С Игорьком я разберусь самостоятельно. Однако в приоритете моих дел он стоял далеко не на первом месте.

Ребят я вытащу, а дальше… Дальше действовать придётся самостоятельно, без помощи «медведей». Да и паладины пусть сидят в своих лесах дальше. Ждут пришествия, хе-хе.

Мой поезд подошёл вовремя, под какую-то веселую музыку. Приятный голос станционного смотрителя назвал по вокзальной связи платформу, номер, направление. Пропиликала пара нот, и я отправился в путь.

Место купил в сидячем вагоне, ехать не далеко, и документы никакие не нужны. Забился в уголок, скрестил руки на груди и уснул.

Проснулся же от возвращения Княгини. Да, задачка заняла время. Холод поведал мне всё, но со стороны моё пробуждение должно быть выглядело комично. Дрых себе студентик, как вдруг вскочил, глаза сонные, но выпученные. Сам ещё не проснулся, но уже готов отправить в небытие любого кто рядом окажется.

— Ты молодец, — вдобавок ещё сказал этот студентик (то есть я), и сидящие рядом бабушки перестали разговаривать, а девушка напротив зарылась так глубоко в книгу, что я забеспокоился за её зрение. Лишь один человек никак не проявил удивления. Усталый работяга с обветренным загорелым лицом. Он медленно поднял руку и с вопросительными выражением лица покрутил пальцем у виска. Я спорить не стал, но на всякий случай этот палец чуток приморозил. Затем поднялся и пошёл по вагону прочь. Итак уже слишком много внимания привлёк.

Работяга нахмурившись тряс рукой и мял онемевший палец. Ничего, к вечеру отойдёт.

Главное, что теперь всё будет хорошо. Княгиня быстро разобралась в ситуации, нашла в архивах записи об агенте Купере, осведомителе со стажем. В сейфе полицейского урядника нашла личное дело этого Купера, действительно оказавшегося Кострубиным. В отчётах этого спортивного улыбчивого демоноборца было очень много про вероятную близость группы «медведей» к демонам. И ни слова про то, что он работал вместе со Свиридовым. Эти отчёты Княгиня тоже пролистала, негодуя избранной слепотой нашего Игорька. Припомню такие двойные стандарты обязательно.

Надо сказать, что нашему кроту никто ни копейки не платил. Всё по воле сердца делал человек. Вот уж действительно, в тихом омуте всегда найдётся Игорь.

Ой, пустое. Вообще зря я всех Игорей под одну гребёнку. Среди них есть и нормальные люди, хе-хе.

Наш славный коллега, оказывается, записывал все разговоры в группе. Отправлял на почту уездного полицейского участка, расставлял флажки разные в переписке, мол, вот это важно. А вот это может заинтересовать Тайную Канцелярию, а здесь комиссию по признанию о недееспособности, а это вообще похоже на измену Российской Империи.

Проведённая работа поражала. Кто-то ведь это слушал всё! Сидел с унылым видом и перебирал наши разговоры, присланные «агентом Купером». Зубы аж заскрипели от злобы. Ну, Игорь… Вот доберусь я до тебя! Где бы мне записать-то имечко твоё, чтобы не забыть, а? Не выпрыгивать же мне из поезда и не лететь сломя голову в Пушкинские Горы, правда ведь?

Ладно. Главное, что всё было очень систематизировано, и следователь по делу «Пушгорских медведей» оказался человеком внимательным к работе, но не очень дружащим с техникой.

Терминал, который он использовал, находился в защищённом от чар хранилище. Эдакое светлое пятно среди тёмных стеллажей, где пылились коробки с номерами. Попасть в него извне было просто невозможно. Даже при помощи Дара. Особенно при помощи Дара. Всё в сигнализации по периметру. Несколько уровней защиты, будто бы каждый день в такие вот уездные участки вламывается толпа одарённых.

Княгиня не стала ничего придумывать, и проплыла в это царствие полицейских секретов вместе с следователем. Тот, отпирая защиту и включая её обратно, даже не представлял, что вместе с ним в святую обитель проникла любительница женских романов.

А потом, дождавшись момента, когда следователь отвлёкся на какую-то из коробок и шумно принялся в ней рыться, Княгиня использовала свой запас сил, чтобы нажать на нужные кнопки и пару раз щёлкнуть мышкой, бесследно удаляя отовсюду собранную полицией коллекцию аудиосообщений, не забыв сразу после этого жамкнуть плашку «резервное копирование», чем лишила полицию каких-либо шансов восстановить утраченные данные. Ну, разве что недельной давности, или как там настраивают умные люди в сети? Такие же есть в уездном полицейском участке, верно?

После уничтожения данных мой призрачный диверсант добралась до основной улики: телефона Кострубина, на которой он и записывал все разговоры «медведей» и который был изъят полицией как вещественное доказательство. Тут Княгиня столкнулась со сложностями, о чём радостно сообщила мне во время нашего «холодного» сеанса связи.

Моя спасительница прекрасно понимала, что просто взять и выбросить такой агрегат не получится. Сил на переноску она потратит много, но отыщут его очень быстро даже выключенным (если будет такая нужда). Перепрятать телефон в коробку какую-нибудь, в этом же хранилище, теоретически возможно. Мол, кто будет искать улику в каком-нибудь покрытым паутиной деле от прошлого века? Вот только тот же вариант, увы: если кому-то очень будет надо — он перероет все коробки. У полиции хватает стажёров, которым нельзя давать скучать. Утопить умную технику в унитазе? Может сработать, но гарантий никаких. Вдруг он какой-нибудь водостойкий и умеющий вышивать крестиком?

Был ещё вариант вытащить улику за территорию полицейского участка. Вариант же, она мне бронемяков таким образом таскала. Но сделать это можно было только в тот момент, когда хранилище покидает человек. И есть подозрение, что плывущий по воздуху телефон вызовет некоторые подозрения у свидетелей. Ладно летающий над полем хомяк, это случайный очевидец и сам попытается забыть. А тут ведь совсем другая песня.

Так что Княгиня поступила очень банально. Дождавшись, пока следователь выйдет из архива, она просто подожгла одну из бумажных папок, и когда прибыла пожарная команда — телефон уже сложно было бы не просто отыскать среди углей, но и вытащить из него хоть какую-то информацию.

Ну, мы сделали всё что смогли. «Медведей» ещё помаринуют в изоляторе (который, слава всему хорошему, находился не в корпусе хранилища), но доказательств их вины не осталось. Если, конечно, сами себя признаниями не утопят. Надеюсь, господин Кривенко сможет достучаться до представителей всех семей. Некрасиво выйдет, если мы подчистили все хвосты, а в ком-то совесть заиграет и он даст показания против себя

Мне ж тогда негде будет складывать трупы…

Ладно. Пустое. У меня и других забот полон рот.

Глава 11

— Артемьев, ты дурак⁈ — нахмурилась Василиса. — Ты мне казался немного умнее. Это ведь настоящее самоубийство!

Она даже натянула простыню на себя, приподнявшись на локте. Ну, да, оделе я заговорил сразу после того, как выплеснул накопившуюся за эти дни энергию. Лиза ушла на какие-то занятия свои, поднимать культурный уровень, а вот рыженькая ведьмочка скучала после занятий в торговом квартале, неподалёку от разрушенной мною улицы. Так что сама судьба свела нас в этом месте. Ну и очередь была Василисина.

Кстати, эта очередность меня немножечко напрягала. Но пусть они и обе «очарованы» мною, обижать никого не хотелось. Отчего чудо отношений стремительно рутинизировалось, потому что строгому графику ничто романтичное не поддаётся.

Да и вообще, девочки были милы, великолепны, чудесны и восхитительны. Однако не по своей воле, и это, отмечу отдельно, создавало в душе дискомфорт. Мерзкая сущность под моими рёбрами довольно регулярно умудрялась жалить меня же стыдом. И это наталкивало на странные мысли.

Например, а что если разобраться в том, что я сделал с их контурами, и всё исправить, м? Да, потом у меня будет только одно дело: — бежать. Бежать подальше. Куда-нибудь в Канаду, ибо нет ничего хуже двух «обманутых» женщин. Бррр… Отложим пока.

Важно то, что я добрался до кампуса как раз к вечеру, и сразу же пересёкся (кстати, какое, неожиданно правильное и двусмысленное слово получается, если убрать ё) с Василисой в отельчике, который, судя по улыбочке пожилой хозяйки, и создавался для подобных встреч. Рядом с кампусом же, где корпуса делятся по половому признаку. Так что пустых комнат тут был дефицит.

Нам повезло. Место хорошо пахло и, вроде бы, казалось чистым. Впрочем, с ультрафиолетом я тут не ходил. И не собирался, если быть до конца честным.

Ладно, вернёмся к более приятному времяпрепровождению. Василиса хмурилась, я расслабленно думал о чашечке турецкого чая в ещё не проверенном кафе, Пожиратель Звёзд летел сквозь вселенную к планете Земля, а на улице кого-то били.

— Да всё будет нормально, — улыбнулся я красавице. — Просто сделай так, как я прошу.

— Нет, Илья! Я не могу. Ты идёшь на смерть! А как же твоя душа⁈ Серый мир сожрёт её. Нет!

Она села, решительно мотнула головой, отчего волосы красиво рассыпались по обнажённым плечам.

— Я этого делать не буду! — заявила Василиса.

Ёжкина ж ты кошка, может, пока рановато отпускать магические вожжи? Я лениво любовался красоткой. Всегда в эмоциях, яркая, бурная. И в постели такая же. Мне будет не хватать её энергии, конечно. Но прежде всего мне нужна связь с Мордардом.

— Это важно, Вася, — терпеливо повторил я. — Всё будет отличненько, не переживай.

— Ты собираешься идти в портал! Как вообще что-то может быть «отличненьким», — передразнила она гневно, — когда кто-то собирается сунуть голову в пасть голодному и не дрессированному монстру, Илья⁈ Тебе не нужна твоя душа? А нам с Лизкой она очень даже нужна!

Я сделал самую милую мордашку из тех, что мог.

— Нет, если бы я была уверена, что тело останется железно, то я бы тебя отпустила, — чуть смягчилась Василиса, но через миг снова стала непоколебимой. — Но всё равно нет.

— Просто передай это Мордарду. Я войду в золотой зоне под Великим Новгородом, в Старой Руссе, у озера которая. Пусть встречает там со всей возможной кавалерией.

— Илья!

— Пожалуйста! — надавил я. Безмерное безвременье, а ведь мог бы просто приказать. Что ж я за либерал-то такой? Где мой посконный авторитаризм, домострой? Всё прошу, а не требую. — Я ведь всё равно пойду. Обидно будет, если там никто меня не встретит, правда?

Она ещё минуту смотрела на меня просительно, но затем смирилась. Взгляд её чуть опустел, а затем прояснился. Губки обиженно надулись.

— Передала.

Вот и умница, я потянулся к девушке и коснулся её шейки губами.

— Артемьев, я всё равно недовольна! — вяло попыталась отстраниться она, но я уже был готов к продолжению, и Василиса уступила под моим напором. Всё шло так, как должно было идти, когда вдруг ведьмочка застыла, вытянулась и чужим голосом проговорила:

— Душеед, это чужая земля. Мне нет пути туда. Там заправляет сильный Тёмный Лорд. Бууу́л.

Я реально отпрыгнул от Васи, оказавшись на полу уже через миг после первого чуждого слова.

— Ты охренел, Мордард⁈ — фальцета я не дал, но душевное равновесие на миг потерял.

— Ты дал мне мало времени, Душеед! — продолжала вещать Василиса со стеклянными взглядом. — Я должен собрать войска, должен оголить фланги, а кому как не тебе знать плачевные последствия подобных действий.

Какая жесть!

— Ты не мог подождать пока я закончу?

— А ты был чем-то занят? Оу…

— Именно так, рогатый. Именно что оу. Проваливай из моей ведьмы.

— С удовольствием, Душеед. Даже для меня это сомнительное удовольствие быть тобою трахнутым, — фыркнула смотрящая в полоток Василиса. — Вот только что насчёт Бууула? Ты не думаешь…

— Это всё я беру на себя. Мне надо прикрытие. Возьми своих лучших людей, но армии вести не надо. Это будет точечная операция. А теперь проваливай!

— Хорошо, Душеед. Как скажешь. Ведь если ты сдохнешь, это тоже хорошо, да?

— Пошёл ты, а!

Василиса судорожно вздохнула и испуганно села в кровати, оглядываясь, будто Мордард спрятался где-то неподалёку, и его можно было увидеть. Всё очарование роскошного тела ведьмы для меня испарилось в один момент. Мда. Продолжения у нас сегодня не будет. Электричество у Илюши кончилось от подобных вот ролевых игр.

— Он… Как он смог это сделать? — прошептала Василиса.

— Я… Не давала ему дозволения! Он просто… Просто вытеснил меня! Он может сделать так в любой момент⁈

Она покраснела.

— Он всё… Видел⁈

Нашла о чём беспокоиться. Но девочкам такое важно. Поэтому я мягко попытался успокоить Василису. Правда, своеобразно:

— Это Князь Падали, а ты несёшь в себе частичку серого мира. Ведьма это не только лягушек в котле варить, да любовные зелья наивным юношам в горло заливать. Ведьма это ещё и такие вот вещи. Ответственность. Должны же быть минусы?

Я пытался шутить, прекрасно понимая, что творится в душе Василисы. Девушка же потеряно смотрела на меня, хлопая ресницами. Она сжалась в комочек, обняв руками колени. В глазах блестели слёзы. Какая оказия… Это надо срочно исправлять. Женские слёзы меня бесят, поэтому женщины никогда не должны плакать.

— Я… Я не хочу, Илья… Я… Это было ужасно, —выдохнула Василиса.

— Попрошу его так больше не поступать. Надеюсь, что старик послушается. Если нет, отпилю ему рога.

— Ты не понимаешь, да? Ты не…

Я коснулся её контура, наполнив теплом. Задержался чуть, изучая линии. Где-то ведь здесь будет узелок вроде того, что образовался в Бесе. Надо бы проверить с колечком господина Штольца. Может… Впрочем, потом.

Василиса от моего прикосновения вздрогнула, а затем расслабленно и чуть блаженно улыбнулась. Грубо работаю, но так быстрее, а результат будет всё равно один и тот же. Всё придёт в норму и все успокоятся.

— Понимаю. Хорошо понимаю. Всё будет хорошо! Чаю? — предложил я.

Мы отужинали в турецком кафе, встретив освободившуюся от занятий Лизу. Владелец прислуживал нам лично, а за соседним столиком сидели три старшекурсницы и тихонько обсуждали меня и мою драку в переулке. Они старательно делали вид, что меня не видят, но говорили достаточно громко для того, чтобы быть услышанными. Чтобы обязательно оказаться замеченными. Желательно с рабочей стороны. Эх, молодежь.

Девчонки были милы и красивы, но я «наелся» и поэтому на них никак не реагировал. А Лиза поглядывала на незнакомок взором голодной львицы, готовой сорваться в любой миг на защиту прайда.

Ах, как это душевно. У меня уже появились свои почитатели в этом славном заведении. А я даже на лекции не хожу. Какой подаю пример подрастающему поколению, м? Надо бы исправиться. Но потом.

Сначала надо разобраться с делами насущными.

С девочками я попрощался у входа в свой корпус. И Лиза и Василиса не хотели меня отпускать, и рыженькая даже хлюпала носом, но силу слезам не давала. Вот будто на войну отправляют, честно слово! Это ведь даже не Пожиратель, при мысли о котором я, признаюсь, чуточку некомфортно себя чувствовал. Наконец Лиза обняла подавленную подругу за плечи и повела прочь.

Нет, это вроде и чудесно, но… Перед тем как действительно отправлюсь на рискованное дельце, девушек придётся вылечить. Потому что вечно скорбящие девы, или же отправляющиеся вместе с моим бренным телом на пылающем драккаре — это не возбуждает ни разу. И если Василиска ещё заслужила то, что имела, то Лизе просто не повезло.

У себя я первым делом накормил Рррупи. Ну как накормил, выгреб из потустороннего кармана груду шоколадок в кучу скомканных обёрток. Демонёнок выполз на шум сразу, облизнулся. Планшет молчал.

— Чего это ты ничего не смотришь, чудовище? — поинтересовался я. — Поломался?

— Надоело, — пожал мохнатыми плечиками Рррупи. Посмотрел на шоколадки и тяжело вздохнул. — Тоже надоело. Нет рррадости.

— Это прекрасно, мой пушистый друг. Потому что мы с тобой отправляемся на умопомрачительную прогулку. Ежели где-то есть лучшие скальды, то они воспоют прекрасную оду тебе только за то что ты в ней участвовал!

Рррупи чуть оживился.

— Интеррресно!

— Я за тобой и приехал. Мы с тобой отправляемся в серый мир!

— Зачем? — насторожился демонёнок. — Неинтеррресно!

— Не узнаешь не поймёшь, давай-давай, — я протянул ему руку. Фей Смерти проворчал что-то себе под нос, сграбастал пару шоколадок и залез на ладонь. Вот зараза, хорошо он набрал за это время! Килограмма два точно. Вроде пушистость не изменилась. Хорошо ему, не надо за фигурой следить.

Следующим пунктом моей остановки был уже знакомый лесок, где скрывался Аристарх Поганенький. Времени с нашей последней встречи прошло немного, но щетина на лице наёмника из африканского корпуса уже выросла. Вышел он так, как должен выходить профессионал. Тихо и незаметно. Я ждал его в машине, наблюдая за ночным небом и наслаждаясь тихой музыкой из радиостанции, когда со стороны пассажира вырос мой личный спусковой крючок.

— Запрыгивай. Дорога будет дальняя.

Наёмник принёс с собой сырость и запах листвы да мха. Ну и ещё немытого тела. Я молча открыл задние окна.

В дороге я сделал пару звонков, убедившись, что Андрей Обухов уже на свободе, и ему принесены извинения. На мою просьбу князь ответил горячим согласием, а значит и этот кусок плана получил свою галочку «оговорено». Так… А ещё надо поговорить с Оладушкиным.

Претендент ответил быстро, идея моя ему понравилась не очень, но он сказал что сделает всё так, как надо.

Выступать в портал Старой Руссы я планировал следующей ночью, и хотел день отоспаться в какой-нибудь курортной гостинице. Их там много таких, и местечко наверняка найдётся. Так что потому и выехал вот так вот, впотьмах. Лучше там отдохнуть. Да еще и местечко поглуше найти для господина Поганенького. Ему ведь предстоит много стрелять.

Такое нашлось километрах в сорока от Старой Руссы. Судя по карте: земля заброшенная. Прежде территории какой-то европейской фирмы, давно разорившейся, но сохранившей покосившейся забор и опустевшие корпуса цехов. Нормальные люди сюда не сунутся, а ненормальные если и пойдут на звук выстрелов, то… Ну это их половые трудности, если честно.

Поганенький смотрел на меня влюблёнными глазами, когда я выдал ему винтовку и два цинка патронов. Магазинов у него было штук двадцать, и Аристарх получил чёткие инструкции о том, что снарядить их нужно заранее, а не в процессе. Последним я выгрузил перед ним пятилитровую канистру воды, и пакет из «Семёрочки» с кучей вкусных средств для скоро уничтожения желудочно-кишечного тракта. Плюс три банки тушенки. Об инструментах надо заботиться, но мои отношения с Аристархом были не стратегическими, так что его гастрит меня не волновал.

— Не подведи, —сказал я наёмнику напоследок.

— Слушаюсь, господин, — судорожно кивнул Поганенький.

Он ловко перекинул рюкзак через забор, а затем протиснулся сквозь оторванную сетку. Я проводил его взглядом, а затем щёлкнул поворотником. Машина вывернула на трассу, и понесла меня в Старую Руссу.

Я почти готов. Осталась только одна мелочь. Сущая безделица! Понять, а как же выглядит сибириевая чаша? Это что-то изящное из сервиза чжунго? Или метровая купель уральских мастеров?

Знал об этом только один человек. Ладно, вру, не один. Вообще, из нас троих аж двое были в курсе сверхсекретной разработки Первой Церкви. Впрочем, номер Зоркого я не записал. А, значит, возвращаемся к исключительности Оладушкина. И, наверное, радости эта исключительность ему не добавляет. Ведь правду говорят: многие знания, многие печали. Я чуть было не набрал его прямо сейчас, глядя на светлеющее небо, но вовремя остановился.

Мне, конечно, лишний раз расшаркиваться некогда, но господин Оладушкин должен восстановиться. Его умение портальное мне пригодится. Так что позвоню вечером, перед выходом.

Не помню, как добрался до сонного города. Узкие улочки, тихая провинция, правда, после Пушкинских Гор просто мегаполис. Гостиница, где я забронировал место, оказалась в самом центре городка. Обменявшись дежурными фразами с девушкой на стойке регистрации, я поднялся к себе в комнату, закрыл тяжёлые шторы, выпустил на свободу Рррупи и рухнул в кровать, не раздеваясь.

Через несколько часов очнулся, разделся, бросил одежду тут же на пол, буркнул что-то сидящему на подоконнике Рррупи, залез под одеяло и снова уснул. Накопилось, простите. Ну и прерывать набор сил перед важной схваткой не стоит. На дело необходимо идти преисполненным мощью. Меня не смущали запах нафталина в комнате, не смущала лампочка с дешёвым абажуром, заботливо развёрнутым дыркой в пластике в сторону окна. Я просто хотел спать.

Пришёл в себя я только вечером. Сознание очистилось, контур стал отзываться чётче. Реакция тоже теперь будет на уровне. Вот только краски окружающего мира чуть померкли. Теперь все минусы дорогой, но грязной гостиницы мне резали глаза. Но я всё равно помылся, слыша, как занимаются любовью в соседнем номере, и сражаясь со смесителем, который подавал то кипяток, то воды с горных ледников.

Победив в этом противостоянии, я привёл себя в порядок у заляпанного зеркала на выходной двери. Ноздри драл запах табака из коридора. Мда… Держись, Илья. Я окинул взором жалкую обитель с пожелтевшим потолком и уставшей мебелью, да и ушёл из неё навсегда. Центр города и такое уныние в гостинице.

Когда со всем разберусь, то сам построю себе гостиницу и покажу как надо! Или лучше куплю эту и сделаю из неё центр местного туризма.

На девушку-администраторшу я старательно не смотрел, да и она также делала вид, что никто мимо не проходит. Могла бы хотя бы «до свидания» сказать. Проклятье, даже европейские хостелы рядом с таким вот убожеством кажутся чем-то примечательным. Уровень Африки, причём бедной Африки. Уж я вам.

Заведённый, я отыскал поблизости какую-нибудь едальню, и там, заказав себе пельмени, первым делом отыскал гостиницу в сети. Двести восторженных отзывов, и сто отрицательных. Хозяин этого «заведения» под каждым негативным комментарием распинался про конкурентов, а хвалебные оды отмечал «спасибами».

Ладно, здесь гневные речи писать смысла нет. Придётся действовать. Улыбнувшись официантке, я проследовал в туалет, где устроился поудобнее (слава всему хорошему хоть тут понимали толк в чистоте) и налепил себе несколько крупных насекомых, размером с отъевшегося таракана. Бесполезные, в целом, создания, но способные ползать сквозь стены и оставлять за собой мерзкий склизкий след, который не каждая химия возьмёт. Мразоты и сами при этом устойчивые были к любой отраве. Их только огнём можно вывести. Паразиты обыкновенные, и их даже в руку противно брать, не то чтобы в карман класть.

Я вышел на улицу, тайком выпустил своих питомцев, указав на место кормления, а затем вернулся в кафе, где на столе уже дымились пельмешки. С сожалением вздохнул, снова вернулся в туалет, где с остервенением вымыл руки, а затем, убедившись, что никаких следов на мне не осталось, вернулся в зал. Набрал Оладушкина и отправил первую вкуснятину себе в рот.

Да, говорить с набитым ртом невежливо. Но я невежливый. Я тут, как бы, мир спасаю.

Глава 12

На сайте регистрации разве что перекати-поля не хватало. Порядок из системы демоноборчества ушёл почти моментально, едва Первая Церковь покинула эти славные электронные стены. Я видал, как падают государства, и сам помню в течении недели развалил Перу, но так резко снести структуру подобного могущества как российские монахи… Моё уважение господину Разумовскому.

Была могущественнейшая организация, на которой строилось существование Российской Империи, а потом в один миг её вычеркнули, оставив в теле страны зияющую рану. Это с одной стороны хорошо: бюрократию никто не любит. С другой стороны, сейчас я играю за этих вот ребят и падение Российской Империи не в моих интересах.

Впрочем, сначала надо разобраться с Голодным Богом. А дальше будет дальше. Пока действуем на тропе беззакония, без регистрации и смс. В золотую зону у реки Полисть я вошёл быстрым шагом, и уже готовый к неприятностям. Княгиня доложила, что внутри сопряжения есть несколько вооружённых человек. Оплот, не иначе. Этим теперь свобода действий, зоны закрывать не нужно, лицензии не требуются, а сгустки по-прежнему стоят денег.

Плюс отсутствие контроля…

Меня их дела не слишком интересовали, однако дополнительных щитов я на себя накинул, от греха подальше, и сразу же выудил из кармана модифицированную бум-палку, теперь изящную по формам, легчайшую по весу и прочную словно сталь. Кольцо от Анфисы легко встало в предназначенный слот. Я закрепил его в пазу, услышав легкий щелчок. Постучав «бум-палкой» по стволу ближайшего дерева, я убедился, что держится артефакт так, как надо и в пылу схватки при случайном падении не создаст в этом недружелюбном мире странную аномалию, выплевывающую пули. Где-нибудь в канализации там, или куда ещё падают колечки. Первый тест пройден. Время второго. Я прицелился в брошенный сарай метрах в двадцати от меня. Мимо него тянулась заросшая тропинка, ведущая куда-то вдоль реки. В нужном мне направлении, кстати.

— Пуф! Пуф! — сказал я в тишину. Доски брызнули щепками. Ни звука, ни отдачи. Блин, да, я же хотел это поправить… Потом. Вечно времени нет! Так, результаты эксперимента меня удовлетворили. Что дальше? Княгиня в дозоре, Поганенький на месте, я, в целом, готов, пусть и не брызжу энтузиазмом. Артефакт-компас подсказывал, что портал находится выше по течению реки, и я очень надеялся, что пересекать водную преграду не придётся. Ладно, Илья, поверь себе — ты готов, и больше нет смысла откладывать неизбежное. Планы был минут через десять уже пройти сквозь разрыв в старый добрый серый мир.

Но Илья предполагает, а граждане из Оплота располагают. Какое-то время во мне ещё теплилась надежда, что ребята обладают инстинктом самосохранения, и мы разойдёмся по своим делам каждый в выбранном направлении. Не повезло. Отсутствие порядка вызывает беззаконие. Беззаконие тащит за собою беспредел. А беспредел — это когда прав тот, кто первым выстрелил. Слава всему хорошему, что у меня есть Княгиня. Призрак сообщила мне о засада заранее, так что в густой ивняк, распадающийся серым пеплом, я вошёл грустный от человеческой жадности, но готовый и вооружённый.

— Какой красивый благородный господин зашёл в наши края, — раздался насмешливый голос справа от меня. Молодой парень в камуфляже, с ржавым нагрудником поверх. На голове шлем-шапель, на лице грязь и недельная щетина, под глазами синяки. Щербатый рот «задиры» расплылся в нехорошей улыбке. Алебарда охотника из Оплота была прислонена к стволу старой ивы. Обманчиво небрежно прислонена. Мол, тебе нечего опасаться, путник. Видишь же, юный дворянин, что я с голыми руками тут стою, а в спину тебе сейчас совсем-совсем не смотрит три арбалета от моих товарищей по ту сторону тропы.

Вот только Илья человечек на опыте, и к тому же с Княгиней в разведке. Так что знал, кто и где сидит, был в курсе, что всего их тут четверо. Судя по всему, раз по мне не палят в спину, поджидали меня не дураки. Нет, стоп, о чём это я? Дураки стопроцентные, но просто с зачатками разума. Да-да, граждане бандиты, иногда к жертве надо приглядеться, вдруг я грандмастер на прогулке и одним мановением руки превращу их в элегантного вида трупы? Вот, ребята и пытались понять кого им нелёгкая привела.

Пытливый взор алебардиста шарил по моей груди, изучая амулет. Я же заранее заботливо понизил в нём свой ранг, и теперь пред глазами Оплота предстал одинокий Новичок, по дурости оказавшийся в золотой зоне в такое непростое для всех время.

— Не рановато ли вам в такие места заглядывать, ваше благородие? — осведомился удовлетворённый алебардист.

— Раньше встанешь, раньше выйдешь. Как охота?

Мешок рядом с алебардой от моего взгляда не укрылся. Выглядел он уже заполненным и внушал некоторую надежду и даже толику уважения к простым смертным, вышедшим победителями против местных тварей. Сразу видно: группа опытная, и способна хорошо заработать в сопряжениях. Тем более что в зонах нет больше никакого контроля, а, значит, нет и правил.

На мой невинный вопрос последовал вполне себе ожидаемый ответ. Называется самоподжиг. Если уверенности внутри немного, то подключают грубость. Что охотник и сделал, осклабившись.

— Не вашего ума дело, ваше благородие.

— Грубо, но кто я такой людей в лесах задирать, —деланно вздохнул я и зашагал дальше, про себя дав ребятам последний шанс на мир. Может, проснётся что-то в головах охотничков, а? Они ведь дело-то полезное делают.

Но увы. Не вышло. Ну и славно.

— Погодите, ваше благородие. Какая у вас занятная штукенция в руках. Нам такие на обучении в старших классах выдавали, заместо оружия. Что это?

— Это моя бум-палка, — честно ответил я.

Охотник заморгал, растерянно глянул куда-то в лес, на напарников, но сразу опомнился.

— А чё делает?

— Она делает бум, — вежливо уточнил я.

Брови бойца Оплота поползли вниз в суровом взоре. Типа, «как смеешь ты издеваться надо мною, щегол»! Я промолчал, ожидая продолжения. Пауза наступила долгая, разговор совершенно точно не клеился. Алебардист размышлял к чему докопаться, хотя вариант казался совершенно очевидным и можно было развивать тему «бум». Я никуда не спешил, раз уже меня «окликнули». Вот честно, лезть в серый мир совершенно не хотелось. Однако необходимость похода была очевидна. Просто иногда нужно делать то, что делать нужно. Говорят, осознание таких вещей есть мудрость.

Но, возможно, мои гормоны её тоже перебили, так что мне стало просто интересно, что выйдет из этой ситуации дальше. Мы стояли и смотрели друг на друга. Первым не выдержал охотник.

— Чё пялитесь, благородие? Чё-то не так? Ну-ка дай подержать эту твою палку. Не ссы, не отберу.

— Всё так, но не дам, — смиренно ответил я, но взгляда не отвёл. Улыбку из него тоже не убрал. Под моим насмешливым взором он ещё больше занервничал.

— Не, чё ты пялишься? Чё лыбишься-то? Жить надоело? Зассал? Я отдам, не ссы!

— Нет, не надоело. Нет, не испугался, нет, не дам.

Я посмотрел на невидимые часы и цокнул языком.

— Опаздываю, всего хорошего.

Алебардист фыркнул, шагнул к оружию.

— Ты это. Стоять. Ну-ка дай свою палку сюда.

— Не могу. Никак не могу, — горько вздохнул я. — И советую вам отступить.

Охотник зашагал ко мне с грозным видом.

— Слышь, додик!

— Пуф-пуф-пуф, — сказал я, и пули выбили куски земли под ногами алебардиста. Охотник отпрыгнул назад, заорал испуганно истошно:

— Мочи его!

Арбалетные болты пришли в меня один за другим, и надо отметить: стрелки сработали вполне себе согласовано и грамотно. Щит сбивал первый болт, а две другие шли чуть позже, с равными интервалам. Так чтобы сбить щит одной стрелой, и так чтобы две другие успели до того, как щит обновят, или же, если цель один раз всё-таки успела повесить новую защиту, то пробить и вторую броню. Тактика хорошо сработает на Новичке, на Ученике.

Я же — параноик, и ранг гораздо выше. Так что усовершенствованная защита легко сожгла все три болта. После чего наступила пауза, во время которой я повернулся и трижды, картинно целясь, сказал «Пуф» в заросли. Туда, где торопливо перезаряжали тяжёлые арбалеты охотники Оплота. Я, напомню, сразу знал, где они прячутся и потому бил наверняка. Отправить таких увальней в небытие было делом не хитрым. Убедившись, что движение в зарослях прекратилось, я обернулся к алебардисту. Тот так и стоял на месте молчаливым истуканом. Полагал, что меня просто расстреляют и всё, в драку ведь лезть и не собирался, как видно. Что ж. Оплошность с его стороны. Да, это удивительное событие: Новичок покончил с тремя матёрыми бойцами за пару секунд.

— Мешок, пожалуйста, — я навёл на него ствол бум-палки. — В качестве компенсации.

Охотник из Оплота сглотнул, не отводя взгляда от колечка. Глаза у него стали широкие-преширокие от изумления и страха. Такими они и остались, когда я сказал последнее «пуф». Земля станет почище от таких спасителей. А сгустки, набитые ими в золотой зоне, пригодятся. Пойдут на благие дела.

На чай, например.

Обитателей золотой зоны я больше не встречал, хотя в реке пару раз что-то шумно плескалось. Шумно даже для бобра. Было желание подзатянуть время ещё немного, и отследить источник, но… Хватит, и так уже излишне потакал своим страстям. Время поработать.

Страж портала, человекоподобный голем с сверкающим нимбом над головой, моё появление встретил молча. Как стоял безмолвно у чёрного зева, так и бросился в атаку. Убивать его было нельзя, и потом пришлось отстрелить ноги. Голем не выл, не рычал. Он упал на пожухлую траву, посмотрел на валяющиеся в стороне конечности, и просто пополз.

Я обошёл страдальца по дуге и встал перед чёрным зеркалом. Фух. Рядом появилась Княгиня. Вид у девушки был испуганный. Да, ей сюда нельзя. У меня есть защита от серого мира, так что душу не потеряю, а мою боевую подругу там затянет в кормушку Пожирателя в один миг.

— Девчонкам передай, что я сражался как лев! Пусть назовут сына Илюшкой.

Меня ожгло гневом призрака. Шутка не зашла, понял. Подмигнув Княгине, я протянул ей то, что она должна будет доставить в нужное место и в нужный момент, а затем шагнул в чёрное зеркало.

И вышел в сером мире. На выжженном холме, потрескавшемся от недостатка влаги. Вокруг возвышенности, по основанию, тянулся хлипкий частокол, с небольшими воротцами. Серое набухшее небо было так низко, что казалось, будто бы и дотронуться до него можно. Да, обманка, но на холме от этого всё равно неуютно. Неподалёку от портала я обнаружил двух сигнальщиков местного демона, несущих вахту на чёрных вышках. В мою сторону никто из них не смотрел. Оба следили за тем, чтобы не подошли коллеги по потустороннему труду и не захватили источник. Резервуар с сущностями тоже был под охраной, и та тоже никак не ждала пришествия извне.

Демоны были разные, но все низшие, из порождений серой зоны. Мозгов нет, силы особо тоже нет, берут количеством и визгом. Я снял их из бум-палки, испытав облегчение от того, что моё супер оружие действует, и сигнал до Поганенького проходит чётко и без задержек.

Охрану у хранилища эссенций я перебил тоже без труда. Хотя эти уже заподозрили неладное, но их было всего четверо. Последний демон слишком затянул с ревом тревоги, глядя в изумлении на валящихся товарищей, и получил пулю в голову.

Я подошёл к хранилищу эссенций, запустил в него руки. Пальцы приятно закололи. Прикрыв глаза, я позволил добыче проникнуть внутрь, жадно глотая выкаченные из цветного мира сущности. В основном зверьё. Но попадались и человеческие души.

Тот, кто погибает в сопряжении, тоже попадает сюда, в установленную ловушку.

Осушив хранилище до дна, я сыто вздохнул и спустился к частоколу. Косматый демон первого ранга смотрел вдаль из-под шерстяной челки. Моё приближение враг почувствовал, обернулся и с рыком ринулся в атаку. Без вопросов, без пауз. Вымуштрованный боец, хороший.

— Пуф! Пуф! — сказал я.

Он хрюкнул, упал на четвереньки, мотнул головой и с рыком поскакал ко мне, как бешеная блоха. Пули били в массивное тело, причиняли боль, но демон рвался вперёд. Под конец я вдруг понял, что мои «пуф-пуф» уходят в пустоту. Палка не стреляла, однако здоровяк, наконец-то, успокоился и затих в метре от меня.

— Пуф, твою мать! — сказал я палке, и та выдала ещё один смертельный снаряд. Слава всему хорошему! На миг появился же страх, что поломалась чудесная игрушка. Походу, я довёл Поганенького до перезарядки. Ничего себе крепкая скотина попалась. Впредь надо как-то скромнее выступать. На армию с таким инструментом лучше не выходить, может плохо закончится.

Местность эту я помнил плохо. Рядовая, типичная, и, по-моему, я заполучил её вместе с другими землями, в довесок, так сказать. Не вёл ради неё никаких интриг или же особенных баталий, потому и не запомнил. Некоторые Тёмные Лорды сдавались сразу, не желая идти против Душееда. Таких было не то чтобы много, но хватало.

Мордард должен был ожидать меня здесь. Без армий, без волн вторжения. Скромно, по-соседски, прошедший сквозь чужие земли. Желательно, незамеченным. Местный Тёмный Лорд Вуул, или как его там, погоды не сделает, но задержать может, да и возня эта лишняя с расстрелами… Не хочу. Скучно.

Чёрный чахлый лес справа от холма привлёк моё внимание. Растительность здесь весьма специфическая, и иногда даже опаснее некоторой фауны, однако скрыться от любопытных глаз в ней можно. Да и оставалась надежда, что Мордард ждёт меня именно там.

Серый мир место очень неприятное. Это даже не Петербург весной, но я уже вставлял этот печальный город в свои измышления. Пусть будет весенний заброшенный рудник в каком-нибудь заканчивающем бренное существование посёлке. Когда работы нет, туристов нет, ничего нет, и последняя жизнь медленно да исчезает из прежде шумного места. Холмы-отвалы, бараки-жилища, и замки.

Вот замков здесь хватало. Каждый Князь Падали или же Тёмный Лорд обязательно строил себе укрепление, где хранил захваченные сущности. Цитадели местного хозяина на горизонте не было, а значит, у нас ещё были шансы пройти через земли Вуула незамеченными. Ну, не считая одного разорённого хранилища. Но поверки в таких местах делают нечасто, а охрана же не успела поднять тревогу. Значит можно дышать спокойно.

До укрытия иссохших деревьев я добрался минут за двадцать, и когда подходил к деревьям, то увидел среди них движение, а затем между мёртвых стволов показался рогатый Мордард. Фух. Отлегло. Одному пробиваться дальше на северо-запад можно, но зачем, если можно воспользоваться кем-то ещё?

— Ты вовремя, Душеед, — сказал рогатый, когда я вошёл в чёрный лес. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть морду демона. Опасная близость, конечно. Хотел бы он меня убить — лучшего момента для этого и не придумаешь. Поэтому ствол моей бум-палки недвусмысленно смотрел на Мордарда. И я не пытался скрывать этого, а на недоумённый взгляд демона ответил:

— Я всегда вовремя.

Рогатый хрюкнул и покачал головой.

— Хотел бы я оборвать твою никчёмную нить судьбы, нашёл бы способ попроще.

Пришлось развести руками:

— Вы все так говорите. Ты готов? Кто ещё с тобой?

Мордард обернулся на лес, скрывающий других демонов его отряда. Поморщился:

— Какой твой план, Душеед?

— Скоро узнаешь. Мне запала в душу твоя способность раскидываться порталами. Я хочу это использовать.

Рогатый замотал головой:

— Вижу куда клонишь, это невозможно, у меня не хватит…

— И именно за тем, чего тебе не хватит, мы и направляемся. И направляемся, я так полагаю, быстро. Да? Ты как с порталами? Сможешь открыть по нужному адресу?

Модрад прищурился.

— Смотря куда, Душеед.

Я выудил из кармана карту, разложил её на земле, под прикрытием колючих зарослей, давно лишившихся листвы. Демон почти минуту изучал место, куда необходимо было открыть портал, а затем мотнул головой.

— Невозможно.

Моё выражение лица его смутило, и потому он поспешил пояснить:

— Нас выбросит в крепости Князя Падали Игнумца. Прямо в центре. Это самоубийство.

— Я же сказал, что у меня есть план! — с обиженным видом объяснил я. — Главное организуй мне портал. И расскажи, кого ты привёл с собой. Это интересно.

Глава 13

— Это безумие, — покачал рогатой головой Мордард.

— Безумие? — прищурился я. — Это. План. Артемьева!

Надо было бы ему ногой в грудину зарядить, для полной аналогии. Вот только так высоко задирать конечности я не умею. Он же здоровый, этот Князь. Морда демона выражала откровенное сомнение. У моего «союзника» явно были свои соображения на счёт коварности моего замысла.

— Быть может нам стоит провести остаток наших дней в веселии и наслаждении, так как конец наш определён, и мы не можем предотвратить прибытие Голодного Бога? — задумчиво предположил он. — В этом будет больше смысла и удовольствия чем в бессмысленной гибели во дворе Ингумца. Душеед, ты же понимаешь, что мне нужно протащить с собой хранителя портала, мне нужно разорвать реальность, нужно закрепить разрыв с сущностью хранителя? Это тебе не отлить за забор сходить. Не будет Ингумц стоять рядышком и радушно наблюдать за нашими действиями. Дружина у него крепкая, мы не справимся. Особенно если прыгнем прямо к нему во двор.

— Справляться будет кому, — подмигнул ему я. — Да и нет нужды держать круговую оборону, пока твои обряды рвут пространство. Сопряжение на мне. Ваша задача до него добраться.

Демон удивился ещё больше.

— Сопряжение на тебе? Каким же образом ты собираешься пробить коридор⁈ Ты же… с душой. Кстати, почему ты с душой?

Он склонился ко мне, принюхавшись.

— Почему ты с душой?

Глаза его сузились ещё больше. Нашёл время для подозрений.

— Сосредоточься, рогатый, — щёлкнул я перед его носом пальцами. — Секреты есть секреты. Разрыв будет. С другой стороны.

Я не стал уточнять, что это зависит от того успел ли Бес подложить моего мелкого засланца или нет. Если мой «пространственный буравчик» где-то в Зимнем дворце, то всё хорошо. Если же нет… Придётся попотеть, пока он доберётся до нужной точки.

Мелкий противный голем, которого я отправил вместе с Родионовым, ждал лишь моей команды. И стоит ему её получить, то он сразу перестанет быть мягким, хе-хе. Удобное создание, если ты можешь забросить его через пространство. Ещё бы умел постоять за себя…

Но это было бы слишком легко. «Буравчик» пробьёт дыру между мирами, и будет почти сразу же обнаружен во дворце. Не знаю, какая там сейчас охрана, конечно. Но чтобы не рисковать придётся бить всем, что есть.

Вернее всем, что смог собрать Мордард. Я пытливо посмотрел вглубь чёрного леса.

— Покажи мне тех, кто пришёл, темнейшество. Действовать нужно будет быстро. Я открою проход, но удерживать его не смогу.

Князь Падали медленно распрямился, снова кивнул, а затем отступил вглубь чащи.

Дружина демонов ждала в сердце леса. Девять порождений серого мира высоких рангов, и аж трое бездушных. Двоих я помнил по предыдущей жизни. Десятые ранги, тяжёлые судьбы. Один из них, Ядоглот служил в моей дружине, второго бездушного, когда-то жившего в цветном мире, мне уже один раз пришлось убить. Имени его я не помнил, но сражался он самоотверженно.

Вообще странно смотреть на тех, кого ты уже один раз прикончил. Поэтому я перевёл взгляд на третьего бездушного в трио Мордарда. Этот незнаком, но явно из матёрых. Возможно, в моём будущем он пал в бою до того, как демонам пришла пора со мною возиться. Бездушные это хорошо. Особенно опытные. Я оценил изменения прежде человеческого тела, превратившегося в засохшую глиняную фигуру. Безумные глаза бездушного меня чуточку напрягли. Будешь Печенькой, похож.

— Ты в них уверен? — спросил я Князя Падали.

— Это лучшие, — фыркнул Мордард.

Уже знакомый паровой рыцарь был здесь. Равно как и Грайбай Белый. Взгляд на беловолосого дуэлянта заставил меня снова испытать чувство вины. Так, Илюша, давай тоже соберись. Всё что было, то было. Он здесь, он жив, и сейчас он тебе ни отец, ни учитель. Это демон, специалист ближнего боя, достойный соперник, а ты не отцеубийца. Пока не он.

Беловолосый грациозно склонился в поклоне, уважительно приветствуя меня.

— Я рад, что он не выполнил свою задачу Душеед, — заметил моё внимание Мордард. — Только поэтому он ещё жив. Лучший наёмник, лучший дуэлянт, а не смог тебя убить.

Губы Грайбая Белого тронула сардоническая ухмылка, но тут же растворилась.

Остальных бойцов Князя Падали идентифицировать оказалось чуть сложнее. Обычная рабочая масса, никого именитого нет, но и не типичное мясо, годное только дыры в строю затыкать. Бронированные, рогатые, с различным оружием. Кто-то в чёрных латах, кто-то в кожаных лохмотьях. У одного звериные лапы, у другого истекающая кислотой пасть. Я быстренько пробежался по составу, выделяя для себя отличительные причины. В бою пригодится.

Грайбая выводим за скобки, остаются: Волчок, Чернышка, Ядовитик, Зубастик, Сестричка, Крылатик, Колотушка и Пузатик. Да, подойдёт. Без пафоса и запоминается.

— Позволь представить, — запоздало предложил Мордард, но я поднял руку, останавливая его. Затем, извиняясь, улыбнулся мрачным мордам взирающих на меня демонов.

— Всё равно ведь не запомню, не взыщите.

Делиться своими «позывными» я пока не планировал. В бою сами поймут кто из них Колотушка с огромным молотом в два человеческих роста, а кто Сестричка метра два в ширину, с отвисшими жуткими грудями.

Да, команда подобралась прямо героическая. Такую можно на плакат фильма ужасов ставить. И вот этими руками мы будем спасать мир⁈ Мда.

— Теперь мне потребуется некоторое время. Будь готов открыть портал туда, куда я тебе указывал.

Князь Падали кивнул, скользнул куда-то в центр поляны. О, у него тут запас энергии. Не чаши сибириевые, но подготовился. По жесту командира Волчок вскрыл мешки, вывалив кучу сгустков. Клацнул выпирающими вперёд челюстями и повёл обвисшим ухом. Рога на голове Волчка были совершенно лишними, но серый мир ни у кого ничего не спрашивал. Серый мир отращивал своё!

Голема, которого я собирал, мне пришлось выкуривать из одной усадьбы под Новгородом. Выведенная заморскими чародеями тварь оказалась великолепным подспорьем для работы в зданиях. Быстрая, змееподобная, легко меняющая направление атаки, перемещающаяся по потолку также лихо как и по стенам, про полы вообще не вспоминаю.

Мне пришлось выморозить всё помещение, чтобы разобраться с ней. Просто заморозить его, и забрать Змея к себе в коллекцию. Запершегося в подземном бункере хозяина твари добить было гораздо проще, чем отловить эту гадину. Ох, сколько моих дружинников она тогда положила.

— Что он вытворяет? — пропыхтел один из демонов, наблюдая за мною. — Эта жалкая тля то, что принесёт тебе победу, хозяин? Не верю в это. Ты ошибся, хозяин.

— Прекрати терзать воздух, Даниэл! — фыркнул ему в ответ Князь Падали.

— Присоединяюсь. Прошу не отвлекать. Организуй тишину, пожалуйста… — на миг оторвался я от погружения в медитацию, но глаза не открыл. Смог бы и не отвлекаться от дела да проигнорировать выпад, но иногда надо прояснить ситуацию заранее. Чтобы в бою не было вопросов про «чего это тля сия надо мною командует».

Обиженный демон запыхтел ещё громче:

— Как ты смеешь, мягкий, так обращаться…

— Даниэл! — прорычал Мордард и его дружинник тут же заткнулся. Интересно, кто это был. Пузатик? Пыхтение это скорее про него. Ладно, имя запомним.

Когда я закончил со Змеем, то почувствовал себя так, словно не спал пару суток и всё это время занимался силовыми тренировками в душном зале. Руки-ноги тряслись, веки слипались. Я онемевшими пальцами забрался в карман, получил амулет энергии и с наслаждением прикрыл глаза, чувствуя, как уходят неприятные ощущения.

Кто-то из демонов что-то пробурчал недовольное. На него рыкнул ещё один. Запахло чем-то мерзким, рядом кто-то встал, и я открыл глаза. Печенька. Бездушный смотрел на моего голема с любопытством, а затем заговорил сухим голосом, будто бы внутри него ворочались камни, высекая друг из друга похожие на слова звуки.

— Странствуя по Австралии, я видел такое. Это то, что я думаю?

— Наверное. Смотря, что ты думаешь…

Я вытащил из кармана Фея Смерти. Рррупи недоверчиво осмотрелся, горько вздохнул.

— Хозяин! Мерзость вытащила мерзость! — пропыхтел Пузатик. Сестричка с отвращением отпрянула, отчего её отвратительные груди зашевелились. Мда… Ну да, Фей Смерти не самое популярное создание и в сером мире тоже. Характер скверный, даже для демонов.

Рррупи ощерился и зашипел на демонов. Я погладил его по голове, успокаивая, а затем повернулся к Змею. Голем свернулся на чёрной земле и с шипением озирался по сторонам, его полупрозрачная шкура создавала эффект камуфляжа. Умные глаза Змея запоминали всю нужную информацию. Я постарался вложить в голову моего творения образы каждого члена нашей команды, но пусть лучше ещё и сам посмотрит. Потому что в коридорах Зимнего дворца будет немножко суетно, и не хотелось бы, чтобы дружина Мордарда оказалась перебита моим же Змеем.

Собравшись с силами, я встал на ноги, и снова увидел перед собой морду Князя Падали. Ноздри демона гневно раздувались. Он присел на корточки, чтобы оказаться совсем рядом со мною.

— Ты не говорил, что с нами будет Фей!

Я поморщился от его дыхания. И от необходимости объяснять очевидное.

— Вы не слишком ли привередливы, господа бездушные?

Рррупи морщил носик, тихонько рыча, и поглядывал в мою сторону с беспокойством. По-моему, он тоже не слишком-то оказался рад такой компании. Ну да, демоны не любят Феев. Они служат цели, пусть и тёмной, а эти малыши ничему не служат, только развлекаются.

— Фей Смерти нас предаст, едва это покажется ему забавным, — снова подал голос Пузатик. Вот ведь болтун. А мне вспомнилось, как Рррупи поднимал Пси-Лося в бой, и как потом ждал моего появления в лесу.

Пока я сидел в кино с Лизой! Тут, скажем так, кто кого предаст раньше.

— Я ему доверяю. Вам тоже придётся, — подытожил я. Рррупи шмыгнул носом, кивнул с благодарностью. А вот Пузатику показал высунутый язык.

Так, надо переключать любителя страшилок. Я кивнул на Змея.

— Сможешь подобрать мелодию?

Демонёнок просеменил к голему поближе, задрал голову, заглядывая в глаза чудищу. То покачивалось из стороны в сторону, будто гипнотизируя Фея Смерти.

— Пррростенько, — признался Рррупи.

Я вытащил клинок демоницы и снёс голову Змею. Упругое тело распрямилось, забилось в агонии. Глаза твари потускнели, а Фей заиграл на своей дудочке. Через минуту голем ожил, хотя взор его чуточку изменился, став ошалевшим. Ну что ж… Время подраться.

— Это клинок Мариен… — выдохнул Пузатик. — Ты убил её! Он убил её, хозяин!

— Ни звука больше, — в руке Мордарда появился волнистый клинок, длиною метра два, не меньше. По лезвию плыли чёрные волны, да и сама сталь чуть дымилась. — Ни звука, Даниэл. Моё терпение кончилось.

Круглый рыцарь задрожал, изо всех щелей доспеха повалил чёрный дым. Самовар-переросток. Я терпеливо ждал, чем закончится негодование демона. Но дрожь потихоньку стихла, и Пузатик встал на одно колено, склонив голову в шлеме.

— Прости, хозяин.

Вот и ладненько.

— Отправляй нас в бой, — сказал я Мордарду. Князь Падали шумно вздохнул, не сводя взгляда с Фея Смерти.

— Ты заставляешь нас надеяться на порядочность этого ничтожества…

Я закатил глаза, снова погладив напрягшегося Рррупи.

— Если ты хочешь, чтобы его отношение к тебе не испортилось, прекрати называть его так. Ну глупо же…

— Глупо вверять свою жизнь в…

— … лапы демона, который пытался тебя убить, а потом попросил о помощи, м? — прервал его я. — Ничего не напоминает?

Мордард фыркнул, но от комментария воздержался. Вот и славно, можно продолжить дело делать, а не пикировки разруливать.

— Кто из твоих, самый живучий и бесполезный? Его первым и отправляй. Меня сразу за ним.

— Уверен, Душеед?

Будто бы у меня был выбор. Пока охрана крепости враждебного Князя Падали разбирается с первым вторженцем, я должен вызвать к себе дремлющий «буравчик». Надеюсь, им станет Пузатик.

— Работаем, Мордард!

Демон жестом разогнал от скарба свою дружину. Затем встал над сущностями, широко расставил ноги. Посмотрел на меня ещё раз, и этот взор мне совсем не понравился. Не стоит ему доверять. Но сил выкинуть человечка за пределы планеты у него быть не может.

Или этого запаса хватит? Ох ты, как же можно было легко решить проблему! Просто отправить меня подальше и оставить там умирать. Но он ведь не может так поступить без сибириевых чаш, верно?

Ведь верно же?

— Погоди-ка, — сказал было я, но в этот миг Мордард гортанно замычал, и резким движением вонзил в землю обе руки. Вокруг него закрутился черный смерч, в котором замелькали камни, куски корней, щепки и земля. Князь Падали читал заклинание посреди беснующейся стихии, и закончил его жутким воем.

Смерч набросился на Сестричку, а затем двинулся ко мне. Ладно, пустое. Выгребем.

Я оказался на каменной лестнице, нога промахнулась мимо ступеней, и моё тело полетело вниз. За миг до падения на плиты внутреннего двора, мне удалось замедлить полёт, и не разбиться. Сестричка приземлилась лучше. Она оказалась прямо по центру плаца, и, вытащив из-под обвисших телес две секиры дико заревела. Вот зачем⁈ Без этого звукового сопровождения могли бы меньше внимания привлечь!

Со стен заревели сигнальные рога. Рррупи тут же исчез, а Змей, повинуясь команде, затаился на фоне камней, не рискуя собой и не отправляясь в драку. Внимательные глаза «штурмовика» наблюдали за моими действиями с нескрываемым интересом. Я же опустил веки, выдохнул, расслабил тело так, чтобы не упасть, но при этом пропустить через себя нужно количество энергии, и, нащупав тоненькую нить, связывающяю меня с «буравчиком», потянул её. По спине тек холодный пот. Будто стакан воды вылили. Связь между мирами это вам не с испанцами в футбол играть, которые уже лет пятьдесят из группы не выходили, в отличии от Российской Империи. Здесь придётся напрячься. Главное, не надорваться

К рёву Сестрёнки присоединилось пыхтение Даниэла, а затем почти сразу же завыл Волчок. Со стен крепости к нам неслись демоны местного Князя Падали. Один из-них, боец седьмого или восьмого ранга спрыгнул со стены к нам, уже в полёте занеся топор. Вывалившийся из пространства Колотушка сбил его в полёте своей чудовищной кувалдой, отчего тело соперника пролетело несколько десятков метров и впечаталось в стену.

Колотушке бы в лапту играть профессионально!

Последним явился сам Мордард. Вот только не было в нём привычной мощи, скрытой за плавными движениями. Он вывалился из воздуха и упал на колено, упираясь руками в землю. С трудом поднял голову. Морда будто высохла, глаза поблекли. Демон с трудом встал на ноги.

— Где твой разрыв, Душеед⁈ — воскликнул он, и сбился на хрип. Рядом с ним встал Грайбай и один из бездушных, имени которого я так и не вспомнил.

Вокруг кипел бой. С каждым мигом на нас скатывались всё новые слуги местного Князя Падали. Под ударами пал Волчок. Я видел, как удар клевца проломил ему череп. Чернышка в рифлёных рыцарских доспехах визжал от боли, сдирая с себя оплавляющийся металл. Чародей, бьющий в нас с башни, торжествовал недолго. Печенька оттолкнулся от земли и каменной глыбой, пущенной из катапульты, долетел до него. Схватился за край зубца, перевалился через него и могучим ударом отправил чародея в полёт.

— Где разрыв⁈ — взвыл Мордард. Тот безымянный бездушный с хрипом болтал ногами, поднимаясь над площадью на копье. Пронзивший его гигант стряхнул тело с оружия, но почти сразу же получил удар в горло от Грайбая.

Вокруг творился сущий ад. Мне очень хотелось задать тот же вопрос, что и Мордард! Я чувствовал связь с големом. Но где он⁈ Где?

Чёрный зев распахнулся совсем рядом с нами. Дружина местного Князя прыснула в рассыпную, опасаясь выброса магии, а мы, наоборот, устремились к нему.

— Рррупи, не отставай! Не отставай! Прыгай внутрь!

Здесь я Фея Смерти не увижу. Серый мир для него как вода для рыбы, и как шапка-невидимка.

В чёрный зев портала я не вошёл, а впрыгнул. И тут же ударился о запертую дверь. Успел прикрыться щитом, когда следом ворвался Пузатик и мною вышиб эту самую дверь. Я грохнулся на дорогой мраморный пол, повредив левую кисть, но уже через секунду стоял у портала, где покачивался мой «буравчик». Слабый хранитель блаженно улыбался, не открывая глаз, а я считал демонов, влетающих в портал один за другим.

Последним снова шёл Мордард.

— Все? —гаркнул я ему. Мельком отметил, что Змей и Рррупи тоже тут.

— Все!

К нам из крепости Игнумца полезли демоны враждебного Князя Падали. Одного тут же разорвала Сестричка, второй опрокинул на спину Ядовитика, пытаясь дотянуться до горла лежащего. Это надо прекращать.

Я одним ударом снёс голову своему «буравчику», закрывая портал. Чёрное зеркало вытянулось в вертикальную линию, и захлопнулось, отрезав рога следующего вражеского демона. Обрубки весело упали к моим ногам, на дорогущий пол дворца. С Ядовитика стащили сопротивляющегося противника и оперативно обезглавили.

Тишина после схватки получилась просто оглушающей. Но это ненадолго. Сейчас здесь будет вся королевская рать. Значит нужно торопиться.

Глава 14

Зимний дворец. Санкт-Петербург

Князь Разумовский ненавидел перемены, пусть и принимал их. Предательство Беса многое изменило. Единственный человек вне рода, которому Александр доверял и никак не ожидал измены.

Потому что Родионовы служили Разумовским всегда. Их предводители отвозили своих детей на остров к Вечной Ведьме и те, обретя лояльность роду с пелёнок, подрастали, обзаводились наследниками и уже сами отправляли отпрысков на обработку. Это считалось традицией, ритуалом близости. Туда везли и жён, и мужей, если у Родионовых рождалась девочка, и её удавалось хорошо пристроить в нужную семью.

Так было всегда. И нападение Беса… Оно обрушило устоявшийся порядок вещей. Теперь нельзя верить даже тем, кто прошёл через руки Вечной Ведьмы.

Он ещё раз вспомнил тот момент, когда взъерошенный чародей пришёл к нему на встречу. Это было здесь, в тронном зале. Александр сидел на престоле, когда двери распахнулись, и Родионов в своём истинном облике ворвался внутрь, а в коридоре за спиной Беса лежали убитые телохранители Разумовского. Мятежник не пощадил никого из них, совсем потеряв разум.

Ненависть Беса оказалась столь сильна, что атаковал он сразу, с порога. С проклятьями, с обвинениями в адрес рода Разумовских. Раб сбросил цепи и почувствовал вкус свободы. Это как отведавший человеческого мяса медведь из обычного хозяина лесов превращается в кровожадного убийцу. Мда… Если бы не имперская защита, отсекающая чары по периметру пьедестала, то дни Разумовского закончились бы на том самом месте.

Родионов изначально повёл себя глупо. Эмоции часто превращают мудрецов в неразумные ничтожества… Будь Бес сдержаннее, то сунул бы стилет в сердце бывшему хозяину со спины и всё. Никакая бы защита не спасла. Хорошо, что случилось так, как случилось.

Ну и отдельно хорошо, что Рассказов принял предложение князя и согласился лично прибыть во дворец и обеспечить дополнительную безопасность Временному Правительству. Именно он, Верховный Маг Российской Империи и уничтожил мятежного чародея. Схватка была короткой. Да что сказать, её толком и не было. Бес пытался добраться до Разумовского, и атаку Рассказова просто пропустил. Останки чародея до сих пор не отмыли от пола…

Он посмотрел на пятно ещё раз. Вздохнул. Бес был полезен. Бес был хорош. И гнев Беса можно было понять, поэтому никто и никогда не давал Родионовым свободы! Тот, кто любит не по своей воле, очень сильно расстраивается, когда понимает, что это были не его эмоции, не его чувства.

Откуда росли ноги внезапного прозрения гадать не нужно. Ублюдок Романова и Оксаны смог перепрошить верного пса Разумовских. Удивительный факт. Этот паршивец становится костью в горле. Интересно, он сам смог справиться с Бесом? Нет, сильно вряд ли что сам. Ему, определённо, помогал кто-то из могущественных одарённых. Но кто?

Этого он пока не знал. Слишком много дел навалилось. Председателю Временного Правительства хватает работы в новой Российской Империи. Земское собрание уже было объявлено, и прежде чем семьи благородных выберут достойного правителя, необходимо много свершить. Со многими поговорить. Кому-то помочь, кого-то припугнуть. Операция на Урале тоже требовала внимания и шла не так легко, как хотелось бы. 46 отдельная механизированная бригада полностью перешла на сторону Первой Церкви. Батальон одарённых дезертировал, отказавшись выполнять приказ по зачистке взятого городка, и из-за этого отряд церковников контратакой в пух и прах разгромил простолюдинов. В Таврической губернии местный князь умудрился собрать народное ополчение, и его полностью поддержали как полицейские силы, так и некоторые расквартированные по землям части. Никто пока не поднимал оружие против кого-либо, но приказ о низложении святого ордена выполнять отказывались.

Удачная работа военно-воздушных сил по центрам Первой Церкви как-то сглаживала картину, да ещё и камчатский князь был успешно устранён во время переговоров с представителями Соединённых Штатов. Вместе с этим самым представителем. Плюс утихло негодование в Саянах, где с местным князем пообщались специально посланные Разумовским люди во главе с Олегом Разумовским, его старшим сыном.

Но при этих малых победах главе Временного Правительства всё равно не удавалось отделаться от ощущения, что власть ему не даётся. Проклятые святоши… Слишком глубоко запустили они корни в общество. Слишком крепко держатся. Скорее всего, им придётся дать какие-то поблажки на переговорах. Которые, несомненно, рано или поздно начнутся.

Сейчас же ему нужно обильно пролить кровью землю между государством и церковью. Чтобы в каждой семье был тот, кто потерял близкого во время столкновений. Только так можно выдрать набожную скверну из тела Империи!

Это приоритетная задача. Щенок же подождёт. И Разумовский о нём забывать никак не собирался. Просто сейчас есть дела поважнее. Сильно поважнее.

Дверь в покои, ведущие в тронный зал, распахнулись. Наружу выскочил седовласый Рассказов. Верховный Маг даже не посмотрел в сторону сидящего на престоле Разумовского. Повёл носом, словно учуявший добычу зверь. Неухоженная седая борода торчала клочками. Вид у Рассказова был совсем не презентабельный, но он мог себе позволить и такие причуды.

— Что-то не так. Там.

Он указал куда-то вглубь дворца, на запертые двери. Князь Разумовский мягко поднялся с трона. Рассказов же забормотал что-то торопливо, а затем выкрикнул:

— Что-то совсем не так! Я не узнаю источника!

Серая зона ударила по ушам. Звук сразу изменился, стены поблекли. Разумовский едва не слетел со ступеней, помотал головой. Всё вокруг померкло, краски ушли. Он изумлённо уставился на свою руку, увенчанную потерявшими цвета перстнями. Это сопряжение⁈ Здесь⁈

— Разрыв! Разрыв! — вскричал Рассказов. Он воздел на головой скрюченные пальцы, будто хотел соорудить что-то особенно угрожающее и смертоносное, да и кинуть куда-то в том направлении.

— Остановись, — одернул его Разумовский. — Это невозможно! Мы защищены от прокола из серого мира. Тут все стены в барьерах!

Старик посмотрел на него в гневе.

— Ты не понимаешь, глупец! Он открыт от нас в серый мир! Вся ваша хвалёная оборона бесполезна!

В коридорах послышался грохот, застучали сапоги охраны. Тронный зал наводнился секретной службой.

— Господин председатель, прошу за мною, — один из телохранителей попробовал направить князя к выходу, но Разумовский отмахнулся от него.

— Где он?

Охранник покорно отступил и отчитался.

— Локализован в Александровском зале, гвардия уже выдвинулась. Не волнуйтесь, ваше сиятельство!

— Я не волнуюсь! — почти процедил Разумовский. — Я совсем не волнуюсь!

Серость растворилась в буйстве красок, будто её и не было.

— Как видите, ваше сиятельство, проблема решена. Вторжение отбито.

— Чёрные. Чёрные! — закричал Рассказов. Старый безумец совсем не умел вести себя с людьми. Он даже одевался по-стариковски, хотя его мощи хватило бы на такие наряды, от цены которых глаза бы вытекали. Скандальный, вредный, не имеющий авторитетов чародей только чудом не оказался лишённым дара. Романов не рискнул выступать против него открыто, ограничившись ссылкой.

Ну, сам дурак.

Разумовский вышел из тронного зала в галерею, повернулся налево. Там уже началась стрельба, и в стенах Зимнего дворца впервые за века взревели голоса демонов. Чёрные… К ним пожаловали высшие формы серого мира. Бездушные.

— Разберись! — приказал он Рассказову. Тот сощурился, пошамкал тонкими губами, но не стал спорить. Коротко кивнул и поднялся в воздух, а затем быстро поплыл мимо полотнищ с военными победами русского оружия.

Рёв будто удалялся, да и крики людей становились всё тише. Разумовский взял телефон, набрал Баскова. Претендент должен быть где-то поблизости.

Одарённый взял трубку после первого гудка.

— Демоны в Александровском зале. Быстро туда. Возьми Носкова.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — ответил Претендент за спиной князя. Разумовский медленно развернулся к чародеям. Оба были здесь. Оба не улыбались. Но оба, он был уверен, подкрались не просто так.

— Никогда больше так не делай! Вперёд, помогите Рассказову!

— Слушаюсь! — кивнули оба, но спустя миг черноволосый Носков поднял руку и встревоженно обернулся. Следом за ним оглянулся и Басков.

— Портал в концертном зале, — изумлённо сказал он. — У нас ещё гости!

Это ещё кто⁈ Разумовский занервничал.

— Чего стоите? Марш туда! Ты!

Он нашарил взглядом начальника охраны.

— Всех сюда! Армию, гвардию, наёмников. Всех кого сможешь найти! Это не случайность! Вперёд!

* * *

Не всякий демон владеет даром. Чаще всего этим могут похвастаться бездушные, прошедшие из нашего мира в серый. Но иногда он просыпается и у рождённых по ту сторону реальности. Например, у таких как Мордард. Тогда демон становится действительно могущественным.

А обычные… Они хороши только в сером мире, где не работают законы цветного. Два-три пулеметчика решают вопрос с любым мастером рукопашного боя. Поэтому без прикрытия серого мира нам на рожон лезть не стоило, и всё решала именно скорость. Тайное хранилище располагалось (если верить Оладушкину) под Большой Церковью, и именно туда мы и направились, почти сразу встретив ожесточённое сопротивление. Коридор заливали свинцом так, словно патроны у охраны дворца были бесконечными. Пули рвали дорогие двери, выбивали целые куски из драгоценной лепнины на потолке или же кромсали мраморные полы. Грохот оружия смешивался с визгом рикошечащих пуль. Для того чтобы попасть к Большой Церкви, необходимо было миновать стол тщательно простреливаемый коридор. И миновать его с минимальными потерями.

— К стенам! Не лезьте! — заорал я, и почти сразу же в проём с рёвом выскочила Сестрёнка. Рык почти сразу же прекратился, и под градом смертельных снарядов демон попятилась назад, дёргаясь, а затем рухнула на пол и застыла. Ёжкина ж ты кошка, ну надо как-то себя беречь же. Получается какой-то бесполезно переводимый ресурс.

Змей, повинуясь моей команде, разогнался в длинном зале и вылетел по потолку в коридор. Оттуда сразу же донеслось несколько испуганных криков, сменившихся хрипом. Затем что-то бахнуло.

— Попал? Попал! — торжествовал кто-то в коридоре. — Что это за тварь, братцы?

Рррупи тут же заплясал с дудочкой, и через несколько секунд торжество охраны испарилось. Змей прикончил бойцов и с шипением устремился дальше.

— Пошли! — заорал я. — Бегом!

Первым пришлось бежать мне, удерживая наготове кинетический щит. Следом грациозно семенил Грайбай, держа клинки в вытянутых вдоль тела руках.

План дворца я выучил, и сейчас прорывался к нему, ведя за собою демонов. Дёрнул Княгиню, и та почти сразу же появилась рядом. Я скосил взгляд на неё и дождался кивка. Значит, Оладушкин вступает в дело. Претендент с посланниками Первой Церкви должен был поднять шум в другом конце зимнего дворца. Чтобы окончательно раздёргать местную охрану.

А мы тем временем рвались к нашей цели. Мордард в каждой комнате оставлял своих пособников, пока мы не выскочили в пышущий золотыми украшениями зал. Дверь за нами захлопнулась, и Грайбай Белый молча встал перед ними, готовый сдерживать нападение.

Мы остались впятером. Я, Мордард, Печенька, Ядоголот и Колотушка.

Где-то в коридорах зимнего дворца шнырял Змей, поражая охрану со стен, с пола, с потолка. Если пули настигали его, то через миг голем снова поднимался, продолжая атаку. Где-то в коридорах стояли в ожидании демоны Мордарда, готовые принести себя в жертву ради того, чтобы мы достигли своей цели.

— Здесь, — сказал я, оказавшись у приметной мозаики на полу. Покосился на множество украшений на стенах, одно из них приводит в действие механизм, надо теперь его найти и тогда…

Колотушка обрушил свою кувалду на пол, осколки брызнули в разные стороны. Один из них рассёк мне щеку.

— Ну, так тоже можно, — не стал спорить я. Гигант обрушивал своё орудие на пол раз за разом, и, наконец, проломил его, открыв нашим взорам чёрный зев. Расширив проход несколькими ударами, демон отступил, а я нырнул внутрь.

Здесь царила кромешная тьма, поэтому пришлось накачать зрение силой. На стенах проступили мёртвые светильники, а впереди показалась дверь в хранилище. От неё прямо веяло магией. Я остановился рядом с ней, прикрыл глаза, исследуя потоки. Мда… Снова придётся действовать грубо.

— Мордард! Давай сюда Колотушку. Пусть поработает.

Против лома нет приёма, как говорил кто-то в моей дружине. Если высокие материи не работают, то надо вмешиваться холодному железу. Выбравшись наружу, я остановился рядом с Грайбаем. Пусть пока работают земные материи.

— Рад видеть тебя здесь, — сказал я ему, вслушиваясь в шумы дворца. Стрельба прекратилась. Либо Змей всех перебил, во что я не поверю, иначе охрана здесь совсем никакая. Либо к нам приближалось что-то ещё. Что-то тихое.

Позади в пролом спрыгнул Колотушка, и вскоре молот застучал о преграду в тайную комнату.

— Рад видеть тебя живым, Душеед, — тихо откликнулся на моё приветствие Грайбай.

Белый не отрывал взгляда от двери, обратившись в статую. Дуэлянт даже не моргал, полностью сконцентрировавшись на моменте перед боем.

— Я хорошо обучил тебя? — спросил он. — Тогда, в будущем?

— Да, — сказал я. И не соврал. Ведь в последней дуэли именно мой клинок прервал жизнь учителя. Ритуальный поединок, которого я не хотел, но который должен был случиться.

— Рад.

Вдалеке послышался рык, перешедший в визг. Хлопнули двери. Потом ещё раз. Завыли через комнату от нас.

Дверь вдруг распахнулась, и мимо нас прошмыгнул Рррупи. Чёрная шкура дымилась. Испуганный демонёнок бросился ко мне и в один миг забрался на руки, прижавшись к телу. Ох, как же от него несло горелым.

— Стрррашный. Стрррашный! — запричитал Рррупи. — Идёт! Сюда!

В соседней комнате жахнуло, отчего двери распахнулись, явив нам разорванного на куски демона, от бесполезной кислоты нашего защитника дымился пол. А над ним медленно плыл старик в дырявом старом халате. Ему только ночного колпака на голове не хватало.

Рассказов собственной персоной! Рррупи с писком соскочил с меня и перепуганным котом бросился куда-то вправо. Разумный ход. Но у меня же был план, и демонёнок о нём знал. Чего нервничать?

Ядоглот ударил по гостю первым. Лишённый души чародей был не слишком высокого уровня, но иногда и блоха может сильно раззадорить пса.

Не в этот раз. Верховный Маг сделал жест, словно отмахнулся от насекомого, и Ядоглот с коротким стоном впечатался в стену, расколотив себе голову. Грайбай молча рванулся в атаку, а через его голову в невероятном прыжке перепрыгнул глиняный Печенька. Огромный кулак бездушного врезался в щит вокруг Рассказова, оттолкнув чародея чуть подальше от дверей, но затем прыгучего демона подняло к потолку. Он забился в невидимом капкане и зарокотал. Глиняные куски отваливались от могучего тела и стучали о пол. Верховный Маг Российской Империи с интересом наблюдал за тем, как тает демон.

Старик улыбался, демонстративно не глядя на нас и наслаждаясь гибелью Печеньки.

Грайбай словно растворился в воздухе, напав на чародея сбоку, а не в лоб. Тщетно, только искры из клинков высек о невидимую преграду. Затем дуэлянт скользнул мимо Рассказова, за спину, продолжая серию ударов. Противник отвлёкся, наконец-то, от трупа Печеньки и даже обернулся на белого дуэлянта, не успевая за скоростью последнего. Все атаки Грайбая разбились о щиты Верховного Мага.

— Я ожидал большего! — воскликнул старик. — Я ожидал воинов. А это были какие-то мелкие шавки. Кто привёл их? Ты?

Его палец указал на меня. На лице Рассказова явно читалось недоумение.

— Ты так юн! Что ты делаешь в такой компании⁈ Очень плохой мальчик. Очень.

Грайбай провёл ещё несколько атак, таких же бесполезных, и отступил, совершая круг вокруг парящего над полом противника. Безмятежное прежде лицо демона теперь выглядело растерянным. Да, Верховный Маг пусть и старик, а более чем серьёзный противник.

Но у меня на любую задницу винт найдётся. Правда, он что-то задерживается.

Снизу послышался грохот падающих камней. Кажется, Колотушка добрался до сокровищницы.

— Рад встречи с вами, господин Рассказов, — улыбнулся я ему. — Очень ждал встречи с вами.

Я щёлкнул пальцами.

И ничего не произошло. Так, а вот это уже не по плану. Где Княгиня? Старик нахмурился, пошевелил носом, будто собирался чихнуть, а затем и сам щёлкнул, передразнивая. Грайбай, пытающийся пробить барьер чародея, вдруг замер. Изумлённо коснулся груди рукой, всё ещё сжимающей клинок, а через миг бревном рухнул на куски Печеньки.

Мы остались одни. Если не считать копающихся в сокровищнице Колотушки и Мордарда. Которых, наверное, учитывать и вправду не надо. Да и меня, походу, уже можно не считать. Где Княгиня⁈

— Жаль тебя убивать, дитя, но тот, кто связался с демонами, тот сам недалеко от них ушёл, — сказал Верховный Маг Российской Империи.

Он поднял руки над головой, словно пытался изобразить нападающего медведя. Безумные глаза сверкали.

— Умри же! — воскликнул Рассказов.

И тут что-то звякнуло, будто разбился стакан.

Глава 15

— Умри! — повторил Рассказов и снова потряс руками. Ахнул. Схватился за голову, потом за сердце. — Что… Что ты сделал⁈

Я вопросительно поднял брови, будто не понимая о чём он.

— Моя сила! Моя сила! Где моя сила⁈

Рассказов наступил на осколки амулета, разбитого у него под ногами. Опустил взгляд и ещё раз ахнул. Затем обернулся. За его спиной, на расстоянии броска, застыл Рррупи. Демонёнок тяжело дышал, прижавшись к дверному проёму. Фей Смерти облизнулся и спросил меня:

— Пррравильно?

— Обожаю тебя! — не сдержался я. Демонёнок расплылся в широком оскале, но от психующего Верховного Мага всё равно старался быть подальше.

Сквозь стену проплыла Княгиня, ещё более бледная, чем обычно и непривычно испуганная. Призрак, обвиняя, ткнула пальцем в старика.

— Моя сила… Моя сила, — бормотал тот, чуть ли не плача.

— Мне очень жаль, — почти искренне сказал я, прошёл мимо причитающего мага и склонился над Грайбаем. Остекленевшие глаза демона смотрели в потолок, и лик учителя был спокоен и умиротворён. Словно он снова погрузился в медитацию перед боем. Как всегда прежде и делал. Мы почти не общались в этой жизни, но сколько же времени было у нас в прошлой! Внутри неприятно тянуло и, одновременно, разливалось облегчение. На этот раз в смерти учителя нет моей вины… Нет!

Княгиня повисла прямо передо мною с виноватым видом. Коснулась холодом, и я понял, что произошло. Рассказов почувствовал её присутствие и заморозил, желая разобраться с аномалией потом. Поэтому амулет от артефактора госпожи Воронцовой, зажатый в невидимой руке, висел в соседней комнате, у пола. Хорошо, что убегающий Рррупи его увидел и вспомнил, как я объяснял задачу Княгине. Хорошо, что он решил вернуться и завершить наш план по нейтрализации Верховного Мага, если тот вдруг появится.

Демонёнок разбил амулет, сжигающий любой дар в радиусе поражения, и снова меня спас. А я, скотина неблагодарная, то и дело ворчу на него из-за планшета. Надо купить ему домашний кинотеатр. Заслужил.

Я поднялся на ноги, прощаясь с учителем. Теперь всё встало на свои места, но чуточку правильнее. Ведь тот, кто заменил мне отца (жестокого, сурового) уже однажды умер, и смерть его я оплакал достаточно. Такие личности никогда не встречают тихую старость. Они обречены на гибель. Зато на этот раз жизнь Грайбая Белого забрал не мой клинок. Это… Давало сил, честно. Отпускало прочь те терзания, что съедали меня годами, прокрадываясь к сердцу даже в момент отсутствия души.

Слишком глубока была та рана.

Позади из пролома выбрался Колотушка, глухо зарычал, и, прежде чем я успел среагировать, обрушил гигантский молот на жалкого Рассказова. Шмякобум. Ёжкина ж ты кошка, какой бесславный конец.

— Готово, Душеед. Сокровищница наша! — произнёс Мордард. Он оглядел место боя. — Мои лучшие воины мертвы.

— Зато ты ещё жив.

Я торопливо спустился в сокровищницу. Прошёл вдоль раскуроченных отсеков с артефактами Первой Церкви. Грубую силу тут не ждали, полагались на охрану.

Ну, вот она, ваша охрана. Доохранялась. Надеюсь, у группы Оладушкина тоже всё хорошо. Он с паладинами должен был сильно пошуметь в другом крыле дворца. И раз я не увидел здесь ни одного из Претендентов, да и наш путь сюда был не слишком-то и труден, значит, у моего свежеиспечённого соратника всё получилось.

Главное, чтобы не закончилось, как у Грайбая.

Я нахмурился, глядя куда-то сквозь вывалившуюся из отсека палицу, инкрустированную каменьями. Да что ж ты мне всё в голову-то лезешь, учитель? Прекрати уже. Я сунул оружие в карман. Не знаю что это, но раз здесь хранят, то полезно.

Расположенная под Большой Церковью сокровищница заполучила в свои недра бездонный пылесос в лице меня и моего бездонного кармана. Я сгребал всё, не пытаясь разобраться в том, что нашёл. Оружие, медальоны, амулеты, артефакты, книги, свитки, руны. Даже картину одну умыкнул, скатав её в трубочку. Понравилось очень: огромные серые кресты на холмах, повсюду окопы, в которых сидят бронированные солдаты и гигантские пушки плюются огнём в серые небеса. Не знаю что это, но если у меня когда-нибудь будет личный кабинет, то я обязательно себе эту штуку туда повешу. Красиво.

Сибириевые чаши я нашёл в самом конце сокровищницы. Четыре штуки. Даже при виде их у меня задрожали кости от мощи, скрывающейся в церковных артефактов. Было немного не по себе засовывать подобные реликвии в карман. Вдруг там они рванут и разнесут меня на сотни маленьких Илюш, м?

Оставшиеся демоны ждали меня наверху, и когда я поднялся, то Мордард хищно улыбнулся.

— Ты нашёл то, ради чего мы здесь? Я не вижу в твоих руках ничего ценного.

Колотушка так и стоял у трупа Рассказова, положив молот себе на бронированное плечо и шумно дыша сквозь прорези рогатого шлема.

— Нашёл. Идём. Рррупи?

Демонёнок котёнком запрыгнул ко мне на руки, и я отправил его в карман.

Странное это дело, двигаться по разорённому дворцу российских правителей, среди трупов и разрухи. Чувствуешь себя как минимум преступником. Да что говорить, вряд ли за такое меня хоть кто-то по голове погладит. Хорошо ещё, что все камеры Княгиня вывела из строя заранее. Пришлось поднапрячься, конечно, и сил это потратило прилично, но того стоило.

Всё что случается в Зимнем Дворце — остаётся в Зимнем Дворце, хе-хе. Так, что там у Оладушкина-то?

* * *

Эрмитаж. Концертный зал

Он всегда знал, что когда-нибудь в его жизни случится переломный момент. Когда-нибудь он поймёт, для чего вообще жил. Достигнув высот Претендента, Святослав Игнатьевич внезапно охладел к знаниям. Возраст позволял идти дальше и, быть может, у него оставался шанс подняться до уровня Верховного Мага, но Оладушкин угас. Выгорел, как модно говорить в некоторых местах. Работа на службу безопасности лишь добавила бессмысленности устремлений. Чем сильнее ты становишься, тем больше ограничений ты получаешь, если служишь государству, а не себе.

Святослав Игнатьевич всегда служил именно государству, и потом больше ответственности уже не хотел. За что себя частенько презирал.

Вот только вся его служба казалась мелочью, бессмысленной вознёй родов, когда самая животрепещущая проблема это поиск выгодной партии и устранение невыгодной, или же фильтрация благонадёжных родов в ближайшем к императору окружении. Плюс те задачи, которые он выполнял ради Императора, но которыми совсем не гордился. Ведь политика всегда грязь. И чем меньше ты её показываешь, тем больше тебя любят.

Иисус милосердный, как же это убивало Оладушкина. Но теперь у Претендента появился шанс на то, чтобы обрести смысл существования. Его совершенно не смущало то, что он помогал демонам серого мира. Пусть такие казусы беспокоят паладинов Первой Церкви, хотя даже их медиумы уже определили истинную угрозу существования и обозначили личность теоретического спасителя.

Святослав Игнатьевич отметил, что необходимость действовать совместно с потусторонними их не беспокоила. Молчаливые воины Первой Церкви выполняли свой долг перед человечеством. Ну, так они считали, судя по разговорам. Да, он слышал их беседы, и никто не выказывал недовольства ситуацией. Всё всегда по делу. Кто куда идёт, какое построение, какие приоритетные задачи да действия, и да поможет им всем Господь.

По плану Артемьев группа паладинов во главе с Оладушкиным должна была отвлечь на себя силы охраны. Разбить обороняющихся на два фронта и тем облегчить работу демонам. Да, они немного припозднились, пока Святослав Игнатьевич обходил магическую защиту дворца, изменённую после его последнего визита, но в итоге свою задачу выполнили. Остальное оставалось на совести Ильи. И Оладушкин искренне надеялся, что схватка с Рассказовым выпадет Артемьеву, у которого, как выразился паренёк, «есть нужный винт».

Сам же Святослав Игнатьевич представлял себе схватку с Верховным Магом в мрачных тонах и с непременно трагичным результатом. Так что, когда из глубины дворца навстречу отряду вышли Басков и Носков —на душе стало как-то полегче.

— Святослав Игнатьевич? — опешил черноволосый и высокий Носков. Относительно молодой, крепкий ещё. Талантливый малый. Блондин Басков точно упёрся в предел своих возможностей, поднявшись до Претендента, но Носков мог забраться выше.

Паладины разделились на два отряда. Один, вместе с клириками, отправился в другой конец зала, откуда вскоре послышались звуки стрельбы, а второй выстроился перед Претендентами.

Зоркий вышел чуть вперёд, внимательно наблюдая за чародеями, за спинами которых готовилась открыть огонь дворцовая стража. Пули здесь ничего не решат, но напрягут сильно. В иной момент огнестрельное оружие может переломить исход боя, но сейчас здесь был целый Претендент, готовый защищать рукопашников.

— Анатолий Анатольевич, Иван Васильевич, — откланялся обоим Оладушкин. — Экая вышла оказия, да?

— Вы… Предатель, Святослав Игнатьевич? Первая Церковь, это же враги государства! — воскликнул Басков. — Слуги цареубийцы! Что вы делаете здесь, Святослав…

— Ложь! — рявкнул Зоркий, перебивая. — Наглая ложь! Священное воинство никогда бы не пошло против Его Императорского Величества.

— Не стрелять! — проорал Носков. — Не стрелять! Святослав Игнатьевич, объяснитесь!

— Анатолий Анатольевич, — Оладушкин вперил взор в Носкова. Они были знакомы прежде. Не могли назвать друг друга приятелями, но всё же уважение имели. Большая редкость среди высших рангов. — Враг не там, где вы его ищете. У меня есть определённые сомнения в искренности князя Разумовского. С косвенными доказательствами, увы, но у меня не было времени готовить законную базу. Каждый день правления Разумовского ведёт Россию к краху. Это необходимо прекратить.

— Твоими устами говорят монахи-предатели! — издевательски воскликнул Басков. — Заткнись! Огонь!

— Отставить! — вновь гаркнул Носков. — Какие доказательства, Святослав Игнатьевич?

— Ты будешь с ними говорить⁈ Здесь, в сердце Империи, с поставленными вне закона людьми⁈ — изумился Басков.

— Помолчи, — отмахнулся сомневающийся Претендент.

Время шло, и это всецело устраивало Оладушкина. Ибо лучше говорить, чем убивать. Главное, чтобы у Артемьева всё получилось. Стрельба из глубины дворца пугала, но её становилось всё меньше, а значит либо вторжение из серого мира захлебнулось, либо группа Ильи удалялась в нужном направлении.

Солдаты охраны нервничали, не понимая, кого слушать, но при этом не горя желание начинать бойню. Десятки стволов целились в застывших посреди концертного зала паладинов и Оладушкина. Никто не хотел прерывать одарённых столь высокого ранга без прямого приказа, и уж тем более не хотел выбирать какой из приказов слушать. А офицеры совсем не горели желанием давать подобные команды. Потому что едва первая пуля покинет ствол, как здесь начнётся мясорубка.

Святослав Игнатьевич видел эти сомнения, и они играли на его руку. Надо тянуть время дальше:

— Вы спросили про доказательства? Почему же не спросили их у вашего дражайшего Разумовского, а поверили его заявлению о вине патриарха? Поинтересуйтесь Москвитиным. Следователем оперативной группы.

О том, что в следственной группе, расследовавшей гибель Императора, на следующий день после начала расследования, случилось сразу два увольнения — Оладушкин и сам узнал недавно. Как и то, что на третьи сутки трагично погиб в автокатастрофе следователь Москвитин. Дело закрыли за день до этого. Участников расследования явно заставили заткнуться под страхом смерти. Кто не испугался и попытался говорить, того устранили.

Москвитин был представителем очень небольшого рода. Ничего с властью князя Разумовского он сделать не смог. Но попытался бороться и потому умер. Социальные сети уничтожены, почта выпотрошена, а близкие бояться оторвать глаза от пола.

— Святослав Игнатьевич, сейчас это неуместно, — поморщился Носков. — Каждый делает свою работу…

— Я знаю, почему погибли Его Императорское Величество. Знаю, кто стоит за его смертью. Анатолий Анатольевич, вы же помните, с кем я работал?

— Покойный Иоанн Павлович, — кивнул Носков. Его напарник посмотрел на него столь гневно, что брюнет повернулся к нему с откровенно раздражённым видом и спросил:

— Ты не хочешь знать правду, Ваня⁈

— Правду узнают не от лжецов! — запальчиво ответил Басков. — Почему ты вообще с ним говоришь, Толя⁈

Оладушкин вытащил из кармана флэшку, заблаговременно взятую с собой. Он надеялся на этот разговор.

— Здесь мои рабочие архивы по работе на Иоанна Павловича. Можете посмотреть на досуге отчёты. Учтите, информация секретная. Была. Там же личный дневник покойного Москвитина. Почитайте, будет интересно.

Святослав Игнатьевич кинул флэшку Носкову и повысил голос:

— А теперь прошу вас вспомнить Анатолий Анатольевич. Оксана Федорова. Яркая была женщина. Князь Разумовский едва не развёлся с супругой из-за неё. Помните?

Носков, поймавший флешку, нахмурился ещё больше, сделал жест свободной рукой, мол, продолжайте.

— На службе мне была поставлена задача ликвидировать одного юнца, который считался незаконнорожденным отпрыском Оксаны Федоровой. Отцом его предполагался князь Разумовский и задача состояла устранить цель так, чтобы его сиятельство не заподозрил участия имперской службы. Я долгое время не мог понять, зачем это нужно Иоанну Павловичу и почему всё так сложно с требованиями. Но потом юноша стал проявлять таланты, свойственные исключительно Романовым.

Носков слушал очень внимательно, а вот Басков занервничал.

— В отчётах это всё есть. И знаете, Анатолий Анатольевич, что произошло с Иоанном Павловичем спустя некоторое время после того, как князь Разумовский узнал о том, что Оксана Федорова вынашивала ребёнка Романова, а не его?

Носков прищурился.

— Совпадение! Фантазии! Не верь ему! — вскричал Басков. Оладушкин продолжал:

— А что случилось и с самим императорским величеством? Полагаете, тоже совпадение? Не месть за измену? Князь обманул всех, и всадил нож в сердце Империи.

Брюнет помрачнел ещё больше.

— Вижу, что вы всё понимаете, — улыбнулся ему Оладушкин. — Видите, что антиклирикальные рода почти сразу же оказались в Санкт-Петербурге. Верно, господин Басков?

О да, этот род был отлучён от церкви и демонстративно не признавал её, иногда совершая откровенно провоцирующие акции в адрес веры.

Носков плотнее сжал челюсти, глаза его сузились:

— Вы предполагаете, что…

— Он лжёт! Лжёт! — заголосил Басков. — Не слушай его.

— Иван Васильевич, а вы тут не замешаны? — поинтересовался Оладушкин у Баскова. — Не с вашей ли помощью случилось столь внезапное и успешное покушение на Его Императорское Величество? Вы выглядите крайне заинтересованным лицом… У меня есть данные, что вы покинули Владивосток, куда были сосланы, за три дня до убийства Его Императорского Величества. Впервые за последние шесть лет вы выехали с Дальнего Востока. Отчего же⁈

Басков захлопал ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Твоё любопытство тебя погубит! — в беседе появился новый участник. Из-за спин солдат охраны показался сам Разумовский. — Знаешь, что сделали с Варварой на базаре, которая совала свой нос, куда не надо?

Князь ничего не боялся.

— Ваше сиятельство, это правда? — Носков повернулся к Разумовскому. — То, что говорит Святослав Игнатьевич… Мне нужны объяснения.

— Ваня, успокой его. А вы чего застыли⁈ Это враги Империи! Огонь! — скомандовал тот вместо ответа.

Приказ дан, и в этот же миг со всех сторон загрохотало оружие. Носкова окутало сияние от нескольких отбитых пуль, Претендент растерянно обернулся на Разумовского, потом глянул на Баскова, атаковавшего его вместо паладинов, и тут же исчез, ретировавшись с места боя. Визг свинца, рикошетом высекающего из стен куски камня, заполнил зал. Пули бесполезно драли потолок и пол, отражённые кинетическими щитами, наложенными клириками и Оладушкиным.

— Ты упустил его идиот! — заорал Разумовский. — Кретин! Выбей его, он здесь где-то! Носков первая цель, дурак!

— Во славу Господа! — взревел Зоркий и первым рванулся на оставшегося в одиночестве Баскова. Следом за ним устремились в бой паладины, а за ними зашагал и Оладушкин, внимательно следящий за бурлением чар посреди концертного зала. Сейчас необходимо было сосредоточиться исключительно на защите. Боевую массу можно оставить элитным воинам Церкви, будь она неладна. Удерживать же динамические круговые щиты против свинцового дождя задачка нетривиальная. На кресле над болотами летать много проще.

Оставшийся в одиночестве Басков не успел ничего сделать. Бледный, вспотевший, он встретил атаку паладинов несколькими молниями, сменив стихийную магию на кинетическую, а затем и на энергетическую. Оладушкин нейтрализовал все заряды, чувствуя, как тают под ударами его силы. Одну атаку сдержать проще. Когда противник ошибается, то его всегда можно и контратаковать. Это как фехтование, просто вместо оружия — заклинания. А когда рвущиеся вперёд воины ловят телом пули и магию, не пытаясь уклоняться от них, это очень сильно напрягает силы. Будто с двуручником против комаров выходишь, и при этом справляешься с назойливой мелочью. Вот только какой ценой.

Разумовский сразу же после начала боя покинул концертный зал, прикрывшись телами охранников.

— Толя! Толя! — заорал Басков, озираясь в поисках Носкова. — Сука ты!

Одарённый сорвался на визг, вваливая всю мощь в Зоркого, но это никак не помогло чародею. Потому что за спиной паладина уже стоял Оладушкин, отражающий атаки Баскова и, одновременно, удерживающий щиты на остальных воинах церкви. Пламя стекало с фигуры одноглазого паладина, не причиняя ему вреда, и предводитель святых бойцов без труда добежал до Претендента и взмахнул двуручным крестом, как лесник на лесоповале.

У Баскова не было ни единого шанса. Клинки паладинов проходили множественную обработку у лучших чародеев. Каждый такой крест был ручной работой. Да, он не предназначался для борьбы с людьми, но должен был крошить чародейские барьеры как масло.

Щиты одарённого треснули один за другим, и Басков даже удивиться не успел, когда стальное лезвие рассекло его от ключицы и до бедра. Оладушкин, смахнул пот с лица и остановился, стараясь не терять ритм боя. Каждая пуля нагружала щиты вокруг паладинов и отнимала силы Святослава Игнатьевича. Воины церкви сеяли смерть, заливая пол кровью солдат, но двигались очень медленно из-за свинцового шквала. А выход из концертного зала и вовсе оказался перегорожен массивными щитами, за которыми укрывались стрелки. Когда застучал пулемёт, Оладушкин нашёл в себе силу подавить огневую точку, но из-за этого потерял одного из подопечных и понял что отвлекаться нельзя. Один из святых воинов попытался пробиться сквозь заслон, но это превратилось в неуклюжее бодание. Ударить как следует паладин не мог, из-за проёмов, а солдаты в свою очередь не могли прикончить бронированного гиганта, расстреливая его в упор.

Каждый выстрел отбирал силы!

— На помощь! — заорали сзади. Оладушкин оглянулся: пулемётчик, которого Претендент угробил, оказался не дураком. Стрелок выбил клириков второго отряда, и святые воины остались без защиты. Маги Первой Церкви не смогли выдержать направленный на них свинцовый дождь. А когда Оладушкин накинул щиты на уцелевших паладинов, тех в строю осталось только двое. Причём один был тяжело ранен.

Вот только бронированные гиганты, неуязвимые для пуль, и в таком малом составе могли удержать позиции. Если только…

— Выстрел! — заорали откуда-то сзади, и с дымным следом из дальнего прохода в Оладушкина полетела ракета. Щит! Ещё один. От взрывной волны его отбросило на несколько шагов, но даже в падении он смог удержать все щиты сразу, чтобы спасти себя и оставшихся паладинов от осколков.

— Выстрел! Выстрел! — било по ушам сначала криком, а затем горячими взрывами. Последний паладин у дальних дверей пытался пробиться через баррикаду, чтобы достать гранатомётчика, но его откидывали назад шквальным огнём. Полностью погасить энергию пуль Оладушкин не мог. Тупиковая ситуация.

Перед глазами плыло от взрывов и непривычного истощения. Святослав Игнатьевич упал на колени, пытаясь удержать щиты не только на себе, но и на всех участниках сражения. Взрывы обтекали его фигуру один за другим. От одного из разрывов он на миг потерял сознание, из-за чего тут же погиб один из паладинов.

Проклятье! Он не справляется! Слишком много врагов! Их заперли в этом зале, и могучие латные воины никак не могли выбраться из ловушки.

— Выстрел!

Всё существование Святослава Игнатьевича сузилось до образа нескольких игрушечных фигурок, которые непременно надо было удержать под щитами во время камнепада. Он почувствовал, как по лицу струится вода. С удивлением отёр её ладонью и уставился на окровавленную пятерню, искренне недоумевая, что же произошло.

— Выстрел! — голоса становились всё глуше из-за заволакивающего уши тумана. Во рту пересохло, он упал на четвереньки, выдавливая из себя последнее и наблюдая за боем уже исподлобья. Взрывы будто бы проходили сквозь него, мимо, но обдавали жаром каждый раз. Сил больше не оставалось.

Пришлось снять ещё один щит, и из-за этого ещё один паладин упал на пол, чтобы больше не подняться. Каждая его слабость вызывала чью-то смерть. Оладушкин держался, как мог.

А потом упал, и всё закончилось.

Глава 16

Зоркого я встретил в коридоре, ведущем к концертному залу. Паладин сидел, привалившись к стене, и смотрел куда-то в пустоту. Броня воина была искорёжена десятками пуль, под телом натекла лужа крови. Вокруг трупы солдат, порою наваленных друг на друга. Схватка была жаркой. Пальбу мы слышали всё время, и утихла она совсем недавно.

Паладин поднял взгляд, когда я оказался рядом с ним.

— Удалось? — выдохнул одноглазый. — Чаши… у… тебя?

— Да. Всё получилось.

Бледные губы Зоркого тронула улыбка.

— Поспешите. Они вернутся… Забери… Чародея… Он там…

Колотушка и Мордард уже были в концертном зале, направляясь к зеву открытого портала. У павшего воина они даже хода не замедлили. Что взять с бездушных!

— Вставай, — я протянул руку паладину, но тот лишь поднял на меня взгляд. Лицо уже накрыла нехорошая бледность. Да, всё серьёзно.

— Кончено, юнец. Я отправляюсь к Господу. Увидимся, — неожиданно ясным голосом ответил Зоркий.

— Успеешь ещё к нему, — поморщился я. Полез в карман за лечением, выудил один из амулетов, разломил над паладином. Зоркий отстранённо проследил за моими действиями и лишь хмыкнул. Я увидел, что рядом с его левой рукой лежат осколки другого амулета. Он уже пробовал спастись…

— Поздно, — выдохнул паладин. — Поздно. Но… Я ценю… Порыв…

Он чуть пошевелился, а затем обмяк, будто устал и решил отдохнуть, а его дыхание остановилось. Да, значит, повреждения у предводителя святых воинов были серьёзнее, чем мне казалось. Амулеты эти хороши, но в своё время. Я прикрыл глаз Зоркому и поднялся. Паршиво. Так, что он там про чародея говорил? Где Оладушкин?

Претендента я нашёл недалеко от портала. Выглядел он очень плохо, но дышал и кровью не обливался. Значит, шансы на выживание сохранил. Нагнав в мышцы силы, я поднял Претендента, перекинул его через себя и зашагал к порталу. Мордард и Колотушка стояли у него, ожидая.

— Чего встали? Вперёд… Продолжаем действовать по плану, — пропыхтел я своим последним уцелевшим помощникам. Из паладинов никто не выжил. Все солдаты Первой Церкви полегли в концертном зале, забрав с собой невероятное число стражников. Будто бы воины Церкви всех здесь собрали. Вон, дворец как вымер. Где, кстати, Разумовский?

Я окинул взглядом побоище. Мда, искать здесь князя бессмысленно. Только время потеряю. А вообще бойня была жуткой. Живых тут почти не осталось. Где-то далеко жалобно стонал кто-то из императорских гвардейцев, но это было исключение из правил.

Здесь сильно воняло гарью. Дальний коридор был выжжен дотла, словно Претендент напоследок обрушил на солдат адское пламя.

Первым в зеркало портала вошёл Колотушка. И правильно, вдруг нас там ждут. Человек с молотком будет весьма полезен. Мордард же с интересом наблюдал за тем, как я тащу Оладушкина.

— Зачем ты это делаешь, Душеед? — прогудел демон. — Зачем он тебе? Он ведь совершенно сухой. В нём больше нет ничего.

Это я уже и без его мудрых замечаний почувствовал, Претендент надорвался. Совершенно классическое истощение. Вероятность того, что он сможет обратиться к дару ещё раз — была крайне низкой. Ему бы теперь вообще выжить, если честно. Контуром чародея сейчас заниматься я не мог, конечно. Сначала надо оказаться в более-менее безопасном месте.

— Брось. Он теперь простой смертный. Он не нужен больше, — не унимался Мордард.

— Так, вот с этим я сам разберусь, — буркнул я, выдохнул и затащил Оладушкина в портал.

Минут через пять, проблевавшись и отдышавшись, я нащупал сигнатуру портала и разрушил её, чтобы не выводить на себя подмогу дворцовой стражи. Сложные магические творения портить проще, чем создавать. Так что закрыть портал на своём ранге я могу, а вот открыть — увы, никак не получится. Но открывать мне больше ничего не нужно. Пока что.

Фух. Так, осмотримся. Ага. Вокруг заброшенные угодья с длинными старыми коровниками с обвалившимися крышами. Место дикое, тихое, бесполезное для многих. То, что и требовалось. Глухой угол в двух километрах от бронзовой зоны, чтобы быстрее отправить демонов обратно. Если вдруг какие-то сканеры присутствия бездушных оказались в руках государства, то теперь пусть поднимают тревогу сколько им угодно. Дело сделано. Демоны могут уходить.

Мордард дождался, пока я приду в себя, и, перед тем, как отправиться к себе в серый мир, сказал:

— Ты тратишь силы попусту, Душеед. Я вижу, что ты слишком размяк. Сможешь ли ты остановить Пожирателя?

— Ой, давай без этого. Я свяжусь с тобой через ведьму, — ответил я ему. — Поспеши.

Рогатый демон хмыкнул, бросил ещё один презрительный взор на беспамятного Оладушкина, а затем направился в сторону зоны, следом за Колотушкой. Черные столбы света били в небо, указывая на путь последних бездушных. В ночи это не так сильно выделяется, но всё равно заметно.

Я сидел рядом с Претендентом и больше всего, отчего-то, хотел спать. Ну что, Илья, первая часть плана прошла более-менее терпимо. Теперь надо немного прийти в себя, и дальше уже совершать последний рывок.

Что можно сказать: демоны оказались довольно адекватными ребятами. До последнего я ждал, что они попробуют от меня избавиться и забрать себе сибириевые чаши, но, судя по всему, Мордард действительно испуган и на самом деле хочет решить проблему с Пожирателем.

Что ж… Это хорошо. Детей мне с ним не крестить, конечно, но мир, думаю, спасти сможем.

Я достал телефон, набрал Андрея Обухова. Тот ждал звонка, и среагировал на первый гудок, словно в руках держал.

— Пребываете в месте пребывания? — нервно спросил княжич. — Ехать?

— Ехай, — согласился я. — Нас двое… И здесь очень нужен господин Гарибальди.

— Как двое? — не понял он. — Ты говорил, что нужно будет четыре машины.

Да, в моём замысле таких потерь не ожидалось, и я предполагал, что придётся эвакуировать всех воинов Первой Церкви.

— Так получилось, — устало сказал я.

— А Гарибальди… Сейчас ночь. Должно ли его суматошить? Не терпит ли отлагательств, друг мой?

Я с сомнением посмотрел на Оладушкина.

— Думаю, без помощи человечек к утру уже будет невосстанавливаемый. Он и сейчас скорее всего всё. Но… Было бы неплохо показать специалисту, скажем так.

— Это потребует времени. Я услышал тебя, Илья. Жди!

Я дотащил Оладушкина до обочины заброшенной дороги. Положил чародея на землю, а сам привалился к стволу берёзы, уже осыпавшейся золотым ковром. Осень-осень… Устал, конечно, страшно, но зато самое главное сделано. Чаши у меня. Сейчас мне потребуется отдых. Несколько дней точно, а вот потом вторая часть плана.

Которую придётся выполнять лишь своими силами.

Княгиня снова была рядом. Она сидела над землёй, касаясь моего плеча своим, и грустила.

— Всё будет хорошечно, душа моя, — сказал я.

Призрак даже не улыбнулась, но совершенно точно услышала. Мимолётное движение брови было трудно заметить.

— Хуже не будет, ну! — продолжил я. — Во второй раз такое провернуть будет проще.

Она резко повернулась ко мне, гневно-возмущённая валькирия. «Надо поговорить», прочитал я по губам.

Ох-ох. Как сильный и независимый мужчина, я генетически покрываюсь холодным потом, когда слышу подобное от женщины. Но делать всё равно нечего: Андрей приедет часа через два, не раньше. Так что можно и поговорить.

Она повисла прямо напротив меня, в нетерпеливом ожидании, а я с тяжёлым вздохом сел поудобнее и погрузился в медитацию.

— Иль, сделай мне тело! — сказала Княгиня, едва я провалился в холод нашей с ней связи. — Любое. Я пойду с тобой!

— Нет, не сделаю, — признаюсь, такое предложение было ожидаемым и отказ мой, разумеется, тоже. Не для того душу Княгини отбивали, чтобы обратно запихать.

— Ты не сможешь сделать это один. У тебя нет нужных запасов. А что насчёт хранилищ? Мы били его тысячей порезов! Вдвоём, Иль! Сейчас у тебя совсем нет ничего! Нет башен, нет такого количества эссенций. Он проглотит тебя и не подавится!

— Душа моя, ты ведь понимаешь, что других вариантов у нас нет?

— Возьми меня с собой, Иль! — потребовала Княгиня.

Я помотал головой.

— Ты зря волнуешься, душа моя. Я всё сделаю в лучшем виде. У меня есть пара идей.

— А если там, куда тебя выбросит этот князёк, ты не протянешь до прибытия Пожирателя? Вдруг он кинет тебя в бурлящую лаву? Или в кислотное море? Ты слишком доверяешь ему, Иль! С чего ты взял, что он не врёт? С чего ты взял, что Пожиратель действительно приближается.

Что сказать. Потому что чувствовал. Сначала да, тоже сомневался. Но теперь… Какая-то частичка меня звенела тревогой, очень похоже на взгляд в спину. Враждебный взгляд. Голодный Бог приближался.

Мы ведь теперь с ним связаны. Он знает, где я, а сейчас уже и мне становится понятно, откуда придёт божественная месть. Не знаю, что объединяет нас. Общее прошлое, хе-хе?

Я улыбнулся мыслям.

— Тебе всё бы посмеяться! — немедленно возмутилась Княгиня. — Ты идёшь на смерть. Думаешь, это благородно? Думаешь, что отведёшь своей жертвой зло от целого мира? Это ведь не поможет. Рано или поздно, здесь всё будет во власти серости. Он просто придёт, когда тебя не станет, но придёт. Зачем же? Давай найдём мир подальше, а? Самый дальний отсюда. Ты и я. Мордард ведь с твоими чашами может забросить нас так далеко, что даже Пожирателю придётся годами мчаться сквозь пространство! Миров ведь великое множество. Мы найдём нужный! А когда придёт время, ты что-то придумаешь? Или же мы будем готовы и встретим его вместе. Сейчас, Иль, это гибель. Просто гибель.

Чего-то она перечитала своих романчиков о благородных героях. Нет, какие-то помыслы во мне и правда были несколько благородными, но в планы героическая гибель совсем не входила. Просто некоторый разумный подход на случай неудачи.

— Верь в меня, душа моя. Я всё продумал.

— Тогда возьми меня с собой!

Я снова помотал головой.

— Илья!

О, это не очень хорошо, раз мы перешли к полному имени. Вот только на решение повлиять никак не сможет.

— Я пойду один. Это никак не оспаривается, любовь моя, — спокойно сказал я. — Просто мне так будет спокойнее. Прости. В прошлый раз мы хотели исколоть его мелкими башнями, отпугнуть, исцарапать и только потом ударить. В этот раз я буду бить сразу.

— В этот раз он будет знать, что его ждёт, и не подставится! — воскликнула Княгиня.

— У меня есть кое-что для того, чтобы его удивить, — правда, пока всё на уровне фантазии, но всё-таки.

— У тебя не хватит…

— У меня всего хватит, — перебил её я. Если бы мог взять за руку, то обязательно бы взял. Вместо этого посмотрел ей в глаза внимательно-внимательно. — Я знаю, что я делаю. А когда вернусь, можем вернуться к разговору о создании для тебя подходящего тела. Если тебе это будет ещё интересно.

— Ты не вернёшься, — твёрдо заявила она.

— Тогда ты ничем не рискуешь.

Наступила пауза. Княгиня испытующе смотрела на меня, размышляя, а затем порывисто кивнула.

— Хорошо! Если ты вернёшься…

— Когда я вернусь, — терпеливо поправил я.

Она закатила глаза, но поправилась:

— Когда ты вернёшься, поговорим об этом ещё раз.

— Вот и договорились, тепло моего сердца.

— Я не хочу тебя терять, — тихо произнесла Княгиня.

— Я тоже в этом не заинтересован, — подмигнул я в ответ.

Она чуть улыбнулась, хоть глаза и остались грустными-грустными.

Обухов приехал через два с половиной часа после звонка и, о удивление, привёз с собой иссушённого годами Гарибальди. Пожилой специалист по контурам при виде Оладушкина зацокал языком, склонился над лежащим и приступил к работе сразу же, даже не пытаясь попросить нас отнести Претендента в машину. Тут двояко, конечно. Либо всё плохо, и Оладушкин собирается посетить небесные чертоги, либо всё хорошо, и получится спасти его дар.

— У тебя всё вышло, друг мой? — спросил Андрей, когда мы отошли чуть подальше от суетящегося над телом Гарибальди.

— Пока не всё, но я в процессе. Разобрались с Кострубиным?

Обухов презрительно фыркнул.

— Он в бегах. Нам была благосклонна удача, и явилось знание о его постыдном бегстве из Пушкинских Гор в тот же вечер, что осенил на свет освобождения.

— Его бы теперь отыскать…

— Не сомневайся, друг мой, я уже испросил славных представителей городских ищеек проследить за всеми близкими нашего блудного Игоря. Мы его отыщем, клянусь честью рода. Такое предательство не прощается.

Какой молодец. А я вот мог простить. Я же очень милосердный. Хотя, честное слово, не в этот раз. В этот раз я бы и отравленную тварь подсылать не стал бы. Сам бы пришёл. Впрочем, при большом желании, можно было бы оправдать даже такой поступок.

Вот только такого желания я на данный момент не наблюдал.

Мастер Гарибальди возился с Оладушкиным до самого утра. Мы пару раз хотели приблизиться к старику, но тот отгонял нас сердитым шиканьем и резкими жестами, мол, пошли прочь! Спорить с человеком, занятым работой, поступок неразумный. Потому мы устроились что в отдалении, наблюдая за тем, как работает специалист по контурам, и обмениваясь ничего не значащими комментариями, которые обычно рождаются в уставших мозгах. Несколько раз Гарибальди ходил к машине, хлопал дверьми, доставал что-то из саквояжа, бубнил себе что-то под нос, а потом возвращался к лежащему без сознания Претенденту.

В итоге я задремал, привалившись спиной к тёплому стволу дерева. Очнулся от того, что завалился на плечо Обухова, сидевшего рядом, и одеревеневший князь с облегчением выдохнул.

— Пародньте, — сказал я ему.

— Пора, — глухо сказал княжич. Протёр глаза. — Пора, Илья.

Я осоловело огляделся, поднялся. Вот сейчас бы кофе не помешал. Утро просыпалось, солнце уже играло с осенней листвой. Гарибальди лежал на заднем сидении, высунув ноги наружу. Когда мы подошли, старик открыл глаза, запавшие так глубоко, что были едва видны.

— Ваши задачи день от дня сложнее, господин Артемьев, — скрипуче посетовал он. — Но я справился.

— Он будет жить?

— Да, и, вероятно, сохранит дар. Правда месяца-два ему бы обойтись без любых попыток его использовать. Я, скажем так, заштопал его как мог, но, скажу честно, господа. Он скорее один сплошной шов, а не что-то сшитое. Живого места не осталось. Я такого и не видел никогда. Хорошо, что вы вовремя меня привезли, господин Обухов. Хорошо, что я не отказался. Признаюсь, была мыслишка сказаться больным.

Он перевёл взгляд на меня.

— Господин Артемьев, это ведь одарённый очень высокого ранга. Как случилось то, что я увидел? Добраться до такого уровня и не понимать собственных возможностей — невозможно. Этот человек будто бы пожертвовал собой. Как вы с этим связаны?

— Хороший вопрос, мастер Гарибальди. Но отвечать на него я не в праве, — с максимально загадочным видом сообщил я.

Старик лишь хмыкнул.

— Тогда проследите, чтобы ваш приятель забыл о магии на ближайшие пару месяцев. Я перехватил его контур в процессе распада. Ему повезло. Если он себе хотя бы воду подогреет, всё может развалиться на клочки, и там уже никто не поможет бедолаге.

— Спасибо вам, мастер Гарибальди. Огромное, — от души поблагодарил его я.

— Полноте вам, господин Артемьев. Я сделал то, что мог. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел немножечко подремать. Устал. Вашего товарища можно усадить в автомобиль, но, прошу, пристегните его покрепче. Мы же возвращаемся назад, в Пушкинские Горы?

— Да, мастер Гарибальдни, — с солидным видом кивнул Обухов — Я довезу вас до ваших ворот!

— Благодарю, мальчик мой.

Он тяжело сел, повернулся, засунув ноги в машину, затем старательно пристегнулся и сразу же уснул.

— Давай, запихиваем твоего друга, и поехали, — Обухов хлопнул меня по плечу. — Тебе бы тоже не помешало поспать.

Глава 17

Почти весь следующий день я отсыпался. Телефон выключил и просто отдыхал в усадьбе Обухова, в крыле с видом на сад. Хорошее такое безделье, нарушаемое приятного вида служанкой, приносящей мне еду и ставящую поднос на аккуратный белый столик у окна. Улыбалась она обворожительно, но мысли мои были далеки от плотского. После событий последних дней я попросту растворился в отдыхе. Это был мой крошечный островок покоя. Мягкая кроватка, свежее бельё, м-м-м.

Вечером я в тёплом халате выбрался в беседку, насладиться свежестью осени и контрастами жизни, когда вокруг природа готовится ко сну, всё сырое и увядающее, а тебе сухо и тепло.

Моё желание провериться оказалось весьма своевременным. В усадьбу вернулся Андрей. Он весь день посвятил каким-то только ему ведомым делам, словно что-то посерьёзнее спасения мира нашлось.

Княжич изменился с тех пор, как я его узнал. Походка Обухова стала решительнее, и в ней не осталось ни грамма былой фальши, когда Обухов казался уверенным в себе матёрым демоноборцем, а не был им. Вот что может сотворить с человеком одно успешное дело. Приятно посмотреть.

Княжич явился не с пустыми руками. Он притащил с собой две коробки ещё тёплой пиццы и упаковку из шести банок пива «Иркутская история». Мы почти не разговаривали, пока Андрей обустраивался в беседке, резал пиццу и открывал пиво.

Наконец, он закончил с приготовлениями, совсем не по благородному взял один кусок руками, запрокинул голову, почти полностью запихав его в себе в глотку, и принялся увлечённо жевать. Затем поймал мой взгляд и приподнял банку с пивом в немом тосте.

Я ответил. Вкус оказался приятным, а значит можно было исторгнуть вздох удовлетворения и откинуться в плетённом кресле поудобнее, наблюдая за неторопливым вечером.

— Расскажешь, что происходит, Илья? — наконец, спросил Андрей.

— Ужин? — предположил я. Обухов шутке не обрадовался. Он запрокинул банку пива и высосал её в один заход. Скомкал, бросил на дно беседки и проговорил:

— Мы все в тревоге, друг мой. После той встречи в сопряжении. Все понимают, что мир переменился. Не буду таить, то оказалось большим испытанием для всех участников. И я вынужден донести до тебя мысль, что «Медведи» уже ропщут. Я не открыл им твой секрет, но у них невероятно много вопросов осталось. Ещё и Кострубин этот…

Он тяжело вздохнул:

— Илья, я хочу помочь. Раз всё настолько серьёзно, что я лицезрел в одном месте мирно беседующего паладина и демона, то ты можешь просить обо всём. Я слышал то, что вы говорили. Я не хочу остаться в стороне. Проси, что хочешь, Илья!

Ещё один помощник. Так тут ведь не сделаешь ничего, с его-то ресурсами. Иногда лучшая помощь просто не мешать. Пусть всё так и будет, а? Дайте насладиться жизнью-то! Успеется ещё с богами повоевать!

— Не возражаю, помогай, — хмыкнул я. — Ты не представляешь, как прекрасно зайдёт мне хорошая компания и простенькая беседа. На большее, прости, не рассчитывай. Я единственный, кто знает что делать, и это прекрасно! Давай о чём-нибудь другом, м?

— Ты взаправду прожил сотни лет? — он сел напротив, закинул ногу на ногу, придирчиво меня разглядывая. — Не могу взыскать в себе сил для осознания древности твоей души. Ты на самом деле видел будущее? Наше будущее?

— Того будущего больше нет, — я отправил в рот ещё один кусок пиццы. Тёплая, вкусненькая. — И заранее хочу предупредить, не спрашивай меня ничего о том, что будет и какая команда победит на Императорском Хоккейном турнире. Когда я заинтересовался чем-то большим, чем выживание в сером мире, ситуация здесь уже сильно изменилась.

— Бытие без души это страшно?

Вот ведь какой настырный!

— Это пусто, друг мой. Это серо. Это безвкусно. Поэтому есть время заняться магическими техниками, хе-хе. Довести их до совершенства, да. О, да что мы всё обо мне да обо мне. Как дела у тебя с графиней Воронцовой? Вы уже держитесь за руки?

Он тут же зарделся. Затем побледнел. Переменил позу, и теперь уверенность из него ушла. Обухов потянулся за следующей банкой пива.

— Илья, это касается чести…

Я всплеснул руками в изумлении:

— Да брось! Андрей! Не дети. Ты ведь понимаешь, что у меня и в мыслях не было кого-то задевать и уж тем более умирать после этого на дуэли. Прими меня таким, какой я есть, и говори прямо.

Андрей покачал головой, слегка улыбнулся:

— Ну… Там…

— Слушай, а сделай ей предложение ещё раз.

Обухов сразу оживился. Выпрямился, затеребил в руках отломанное жестяное кольцо от пивной банки.

— Да брось, Илья… Брось… Я ещё не так состоятелен. Дела пошли в гору, конечно. Финансовая поддержка от дворянского собрания, заказы на досрочные закрытия, кое-какие вложения заработали, тренировочный парк, но это всё ещё рано… Всё ещё мало… Да и… Нет вторжений, Илья. Вдруг их никогда больше и не будет? Мне нужна уверенность. Мне нужен бОльший капитал.

— Никогда его не будет много, Андрей, — покачал головой я. — Всегда будет мало. Будешь бояться сделать шаг — будешь тянуть с ним до последнего. Цепляться станешь за свои страхи, как пьяница за бутылку. Прятаться за ними. Пока твоя Воронцова не окажется замужем за тем, кто посмелее.

— Ты зовёшь меня трусом? — тихо спросил княжич.

— Неужто я всё-таки нарвался на дуэль? — ослабился я.

Он покачал головой.

— Да что там говорить. Ты прав, Илья. Что если он откажет во второй раз? Граф Воронцов мужчина строгий.

— Тогда ты подзаработаешь ещё немного. Демоны никогда не переведутся. Как твой отец?

Андрей вместо ответа снова приложился к банке. Кадык заходил вверх-вниз.

— Лучше. Узнаёт меня, узнаёт маму. Но нужна долгая реабилитация. Жаль, что лекари не могут исправить последствия инсульта. Странное дело, мы столько всего можем, а здесь пасуем.

Он совсем расслабился и почти не углублялся в свою велеречивость. Приятно посмотреть.

За такой вот ничего не значащей беседой мы досидели до момента, когда в саду потемнело и включилась подсветка. Деревья сразу стали гораздо наряднее от скрывающихся в кронах горящих лампочек. Дворецкий принёс нам ещё пива, а доставка несколько упаковок картофельных ломтиков.

Разошлись только к ночи, поговорив обо всём, кроме приближения Пожирателя. И я был благодарен княжичу за такой подарок.

Наутро Андрей отвёз меня на вокзал, на электричку до Старой Руссы. К Оладушкину я заходить не стал. После такого надрыва тот в себя придёт не скоро. Но Претендент был в надёжных руках. Дай всё хорошее, чтобы сила к нему вернулась.

Впрочем, есть шансы, что когда он очнётся, то уже всё будет кончено.

С княжичем мы попрощались на платформе, крепко обнявшись напоследок.

— Пусть удача благоволит тебе, — сказал Андрей. Глаза его чуть намокли, но я не стал акцентировать на этом внимания своими насмешками. — Ты изменил мою жизнь. Ты изменишь жизнь всего мира. Я верю тебе. Верю в тебя.

Я ничего не сказал в ответ, хотя у меня было несколько вариантов, как испортить пафос момента! Просто княжичу это нужно, ну так пусть наслаждается. Даже когда двери поезда закрылись, и тот тронулся, Обухов всё стоял на платформе и смотрел на меня.

Честно, даже как-то полегче стало, когда Андрей пропал из вида.

Всю дорогу до Старой Руссы я медитировал, раскачивая каналы. С виду же, для простых обитателей железнодорожного мира, юноша дремал у окошка, но тот кому для медитации нужна определённая поза или же обстановка — находится лишь в пути к просветлению. Да, нужная атмосфера облегчает процесс, но и без неё можно работать над собой.

Так что у меня был шанс потренироваться, и одновременно с этим подумать о том, как же будет проходить моё финальное сражение с Пожирателем. Кстати, сколько там времени осталось на приготовления? Мордард говорил, что он даёт два месяца. И с того разговора минуло уже несколько суток точно. Сколько — не знаю, всё слишком бурно идёт.

Да, сроки поджимают, но мне их хватит. Мордард с чашами запихнёт куда сможет, а вот там, дальше, в неизвестном мне месте, придётся провести неизвестное количество времени, чтобы встретить моего старого знакомца, с неизвестным пока итогом этой самой встречи.

Эссенций во мне хватит. Заразить их я, полагаю, тоже смогу. Правда, для этого придётся заняться настоящей гонкой за сопряжениями, потому как на текущем ранге эта способность мне недоступна.

Хорошо было бы снова связаться с игуменом Петром, но наше последнее общение оставило в душе неприятный след. Церковник раздавлен. А кто не раздавлен был, те уже погибли ради того чтобы я вытащил сибриевые чаши.

Мысль о чужих жертвах меня немножечко царапала, и эти неприятные ощущения вызывали некоторое удивление. К смерти я давно привык. Проклятье, да я сам являлся когда-то своего рода смертью. На пути к цели погибают многие. Это нормально.

Правда паладинчиков было жалко. Они хоть что-то пытались сделать, а не бухать в казематах на Урале.

Так, отмести и забросить. Вернёмся к игумену. Он сообщил, что их исследовательские центры уже разбомбили. Значит, попытаться выкупить состояние разработки по имплантам бесполезно. Хотя, чего это я тороплюсь⁈ За спрос язык не вырезают.

От неожиданной мысли, пусть и очевидной, я даже вывалился из транса. Проморгался, проходя в себя. Чего время тянуть? Надо сейчас и звонить!

— Так и надо им. Так и надо! — каркнула старушка божий одуванчик. Седая, очки в роговой оправе на лице, улыбка такая, с которой пирожки горячие на стол ставят. — Безбожник он!

— Таков подлец, — поддержала её товарка напротив. У этой волосы были красные, но морщины на лице ещё глубже. — Церков он разогнать хотел, ирод! Но ужо ему теперича!

— Отдать бы его церкви. Проклянут пусть. Отлучат.

Я даже заинтересовался беседой, правда, изобразив, что снова провалился в сон. Не стоит отвлекать старушек в среде их обитания.

— Цареубийца! Такой мерзавец! А лицо то такое благородное честное! Видала я его!

— Они же дружили! С ума сойти!

Может, я ещё сплю?

— Говорят, он англикосов хотел призвать! Хотел Камчатку нашу отдать заморским!

— Бабки, да что вы несёте? — вмешался мужчина сзади. — Какая Камчатка⁈ Из ума выжили, старые⁈

— А ты новости почитай! Почитай! — в унисон заголосили бабки. — Наркоман паршивый! Утром уже везде про то говорили!

— Как там графа того звали, а? Колготин⁈ Который всё рассказал?

— Носков! — поправила товарка. — Носков он, на всех экранах уже!

— Слово против слова⁈ Ерунда! Деньги они там зарабатывают, а народ дурят! —проворчал незнакомый мужик. — Кто зарабатывать будет, тот и говорит! Отвлекают от чего-то! Небось опять налоги поднимать собрались!

— Там побоище было лютое! Столько трупов! Носков правду говорит. У него докУменты нашлись. И эти… Доказательства нашёл. Дескать, графа Басков и князь Разумовский лично убивали Его Императорское Величество и Патриарха. Святотатство.

Какой-то чёрт из табакерки этот Носков. Откуда взялся? Что за доказательства? Где достал⁈ Я, определённо, что-то пропустил.

— Князь-то этот уже утром за границей был, в Англию убёг, ирод. Вражина какая! Церкву развалил, разбомбил! Земли продал почти! И туда же, на остров этот, будь он неладен.

Мужик опять что-то буркнул, но уже не так уверенно. Меня же новости порадовали. Значит, одной проблемой меньше.

— Простите, сударыни, а что там Истинной Церковью?

— Уже всё отменили, юноша! — осуждающе покачала головой бабуля в очках, хоть от обращения заулыбалась.

— Первым указом председатель временного правительства Егорушкин всё исправил, хвала Иисусу. Вот когда могут, то быстро отменяют! — добавила красноволосая.

— Всегда бы так! — подытожила моя соседка.

Дальше терпеть было невозможно. День перезагрузки в усадьбе Обухова выбил меня из новостной повестки напрочь.

— Так, а что с Разумовским, сударыни?

— Убёг же, говорю. В Англию! Куда ж они все бягут-то!

— Вот вечно они уткнутся в свои наушники и не слухают ничего! — не удержалась красноволосая.

— Простите, сударыни. Простите…

Я поднялся, протиснулся мимо бабулек и прошёл к тамбуру. Двери беззвучно распахнулись, выпуская из пассажирского вагона. Тут было потише, капсула с туалетом занята, в очереди никого нет. Даже телефоны у стенда никто не заряжает. Можно говорить открыто.

Впрочем, будь здесь толпа, это всё равно бы ничего не изменило. Просто так чуточку комфортнее.

Я набрал игумена.

— Господин Артемьев? Вы живы? — он поднял трубку на первом гудке. — Что с Зорким? Никак не могу с ним связаться. В новостях говорят, что паладины церкви брали штурмом Зимний Дворец, дабы остановить врага Российской Империи. Первая Церковь оправдана! Зоркий был среди них? Мне кажется, вы об этом что-то можете знать, Илья.

— Да, знаю. Зоркий был там. Он ушёл так, как уходят воины. Я бы даже сказал: красиво ушёл, каждому бы такую смерть.

Пётр тяжело вздохнул:

— Жаль слышать. Он был достойнейшим среди достойных. Церковь его не забудет. Ни в коей мере. Но простите, вы звоните наверняка не из праздности греховной? Зоркий верил в вас, надеюсь, что не ошибался.

Ни за что бы не подумал. Вёл себя одноглазый совсем не как человек, в кого-то верящий. Запоздало такое признание, но всё равно пришлось по душе.

— Именно, ваше высокопреподобие. Правда, я не уверен, что вы сможете мне помочь. Речь идёт о проекте двадцать-двадцать.

Цифру пришлось вытягивать из памяти одного из поверженных мною когда-то давно епископов. Слава всему хорошему, что быстро отыскал нужного в океане. И слава всему хорошему, что он не выпал, пока меня несло по рекам времени против течения.

— Я не понимаю о чём вы, Илья, — искренне удивился Пётр. Ну, в целом логично. Он игумен. Подобная информация это немножко другой уровень.

— Вы говорили про совет епископов, ваше высокопреподобие. Прошу вас, незамедлительно донесите до них эту информацию. Я собираюсь выступить против…

Дверь распахнулась и мамочка с маленькой девочкой остановились у туалета. Ясные голубые глазки девчушки уставились на меня с нескрываемым интересом. Мамочка заулыбалась, словно извиняюсь.

У меня же слова в горле замёрзли.

— … против плохиша, — закончил мысль. — Про которого говорили медиумы. Понимаете?

— Плохиша? — игумен Пётр точно удивился. — Какого плохиша⁈

— Очень плохого дяденьку, у которого мы отберём все игрушки.

— Илья, возьмите себя в руки. Что за театр? — стал закипать игумен.

Дверь в туалет открылась, оттуда вышел опрятный мужчина, и быстрым шагом вернулся в вагон. Я дождался, пока мама с дочкой не войдут, и после продолжил.

— Я знаю, как остановить Пожирателя. Для этого мне бы не помешала помощь с проектом двадцать-двадцать. Я готов стать испытателем. Действовать надо быстро. Вы же знаете, что время наше ограничено? Прошу вас вот прямо сейчас пойти с этими словами к совету епископов. И дальше уже связаться со мною. Спасибо

— Что такое проект двадцать-двадцать?

— Неважно, ваше высокопреподобие. Просто передайте, как есть. Вы же помните, что мне доступно несколько больше, чем вам?

— Хорошо, Илья Александрович. Я вас понял. Можно было бы и сразу так сказать, что за игры вы устроили?

Я вспомнил глаза девчушки. Такую чистоту пугать страшными словами не хотелось.

— Была причина, — ответил я игумену. — Поторопитесь, ваше высокопреподобие. Как вы сами понимаете, времени у нас не слишком много.

С этими словами я сбросил звонок.

Проект «двадцать-двадцать» мог помочь. Хотя, конечно, я не знаю в каком он сейчас состоянии и уцелел ли. Наработки Первой Церкви очень долго лежали под сукном. Причин, по которым им не давали хода, много. И все они сейчас не важны.

Жаль, что я не знаю деталей этого проекта. Да, под финал Первой Церкви ребята и фокусировку дара могли поставить в сопряжении, и усилители его тоже. В каком состоянии проект сейчас — то знают только епископы.

Если он вообще начат. Может, пока это только чьи-то фантазии.

Оставшееся время до Старой Руссы я посвятил тому, что продумывал маршруты между зонами, для скорейшего их закрытия. Машина осталась возле золотой зоны, в которой мне пришлось завалить нескольких оплотовцев.

И, кстати, саму зону тоже можно закрыть. Аристарх Поганенький у себя на месте, всё снаряжение тоже при мне. Должно быть просто. Жаль только, что каналы не ныли. Вот это может оказаться проблемой, но большие потоки энергии могут раскачать их в процессе закрытия.

Ненавижу спешку!

Вот только выбора сейчас особо-то и нет.

Глава 18

Девчонкам я сказал мне не звонить без резкой необходимости. Может быть, это жестоко по отношению к ним, но приоритеты резко переменились, и тратить время на пустые разговоры у меня желания не было. Их жизнь только начиналась. В моих силах было сделать так, чтобы она и продолжилась, но для этого мне надо полностью сконцентрироваться. Спасибо моим подружкам: просьбу они восприняли серьёзно.

Телефон я держал включённым исключительно для звонка от игумена Петра, так бы и вовсе его вырубил. Но прошла почти неделя, а на связь со мною церковник не вышел. И на звонки, не могу не отметить, тоже не отвечал. Что ж… Жаль, но пустое же это. Всё равно эти дни я провёл не в праздном отдыхе. Небольшие каникулы были посвящены самым жёстким практикам по работе с контуром, через которые мне доводилось пройти.

А те три звонка с рекламой, что потревожили меня… Ну что могу сказать. Я запомнил, записал и собирался этих стоматологов и банкиров предать огню, как только разберусь с Голодным Богом.

Поселился я в небольшом домике в деревеньке. На отшибе, с видом на лес. Машину Лизы припарковал во дворе, забил холодильник быстрой едой и целыми днями наведывался к нему набегами. Рррупи поселился в центральной комнате, где был большой телевизор, и теперь целыми днями в доме на окраине сверкали огни и раздавались жуткие звуки. На экране всё время кто-то умирал, динамики хрипели от криков, рыков и звуков чавканья. Пару раз я присоединился к демонёнку, отдыхая и заинтересовавшись картинкой. Фей Смерти в такие моменты постоянно ёрзал и смотрел на меня, в надежде, что и мне тоже понравится. Однако то, что лилось с экрана, оставляло меня равнодушным. Впрочем я не нашёл в себе сил расстраивать малыша, и потому оба раза говорил ему что, дескать, это «неплохо придумано», а дальше уходил медитировать.

Мои «неплохо» вызывали на лице Рррупи счастливый оскал, будто бы эти фильмы снимал он лично.

Перед сном мы ужинали вместе. Фей полюбил тосты с мёдом и кушал их как не в себя, аж за ушами клацало, шумно запивая «Байкалом». Я же предпочитал макароны с маслом и сыром. За окном в стекло бились мотыльки, но здесь, в освещённой кухне, мы видели лишь наши умиротворённые физиономии.

Большой мир с его проблемами был где-то далеко-далеко. И мне, надо сказать, понравилось это уединение. Иногда полезно переключиться. Так что, назову этот период — отпуском. Но деловым, потому что задач у меня хватало. Просто мне никто в них не мешал, хе-хе.

Регион вокруг Старой Руссы, кстати, изобиловал разломами, и поэтому я и решил здесь осесть. Ибо не нужно будет тратить много времени на дорогу. Однако перед тем, как отправиться на большую охоту, мне требовалось подготовиться. Основательно и системно. Так что мой день превратился в нечто похожее на ритуал. Ранний подъём. Зарядка. Завтрак, медитация. До изнеможения, до того что руки и ноги начинали трястись от слабости.

Затем амулет пополнения сил, из запасов. Обед. Снова медитация до упора. Амулет. Ужин. Сон. Контуры стояли монолитом, не желая меняться. На третий день я понял, что так делать нельзя и приступил к закрытию разломов. Благо деревенька находилась очень удачно, будто в центре невидимой паутины.

Первым делом я закрыл золотой разлом, через который вошёл в серый мир для встречи с Мордардом. В момент убийства демона максимально расслабился, позволяя энергии проходить через канал. Ощущение было, как будто сделал глоток не по рту. Когда от жидкости горло распирает до боли. Но перехода не случилось.

На следующий день я накрыл ещё две зоны. Обе серебряные. В одной пришлось дождаться пока выйдет группа местных одарённых. Порядок стал возвращаться на места, но вместо нормальных патрулей у зоны торчали служители из белой ветви Первой Церкви. Почти гражданские, которые остались с приходами во время «смуты», а не подались на Урал.

Они вели регистрацию, как умели, не зная то ли смущаться, то ли переносить тяготы службы с достоинством и величием.

В свободное время я проглядывал новости, но так, по верхам. Однако благодаря им узнал причину падения Разумовского. Некий граф Носков, последний Претендент Российской Империи устроил настоящее разоблачение вероломному князю. Каких-то мёртвых следователей нашёл, какие-то записи предоставил, вплоть до записи сражения в Зимнем Дворце, с попыткой его убийства. Причём пошёл граф Носков не в суд, а сразу в средства массовой информации. Понимал, как работает система.

Князь вступать в полемику не стал, и уже на следующий день покинул земли Российской Империи, несмотря на закрытые границы. О чём СМИ вострубили ещё сильнее, посчитав это признанием вины. Председателя Временного Правительства выбрали одним днём, и тот первым указом отменил вакханалию в адрес Первой Церкви. Армия с радостью прекратила играть мускулами, да и сепаратистские настроения в Таврической губернии да на Камчатке сошли на нет. Земский собор должен был случиться уже через десять дней, и там суровые мужи станут выбирать себе нового Императора, конечно же того, кто будет лучше прежнего!

Жизнь в Российской Империи налаживалась, вроде как. Может, и вернётся в старое русло. Пока не прибудет мой визави из космоса, хе-хе.

Сетевые новости, увы, были единственным источником информации. Оладушкин пока не мог пролить свет на эти события, так как до сих пор пребывал без сознания. Порядочно уже, конечно, лежит, но говорят, что в беспамятстве быстрее восстанавливаешься. Жалко будет, если Претендент вдруг станет не Претендент.

В этом уединённом посвящении своему совершенствованию было что-то приятное. Тишина, покой. Иногда я выходил на медитацию во двор, и садился напротив чащи леса, слушая пересвист птиц, да брехание деревенских псов. Редкие звуки глухой жизни. Местные ко мне не приходили, да и у меня интереса к их судьбе не было.

Однако тишина помогала медитации. Равно как и одиночество. Ну, почти одиночество. Княгиня облюбовала себе старую подгнившую беседку во дворе, где днями напролёт штудировала книжки про любовь наивных дурочек и опасных бандитов. Далеко от меня она отходить отказывалась, и на каждую охоту шла вместе со мною.

За неделю я закрыл ещё несколько разломов, везде один, при помощи бум-палки. Когда захлопнулся последний, бронзовый, то меня встретила машина Первой Церкви. Двое патрульных смотрели чуточку нервно, готовые схватиться за оружие, но я обрадовался им, как будто старым знакомым. Природа настолько очистилась, что в лесах появились первые святоши!

— Артемьев? — поинтересовался тот, кто был постарше званием.

— Артемьев, — радостно согласился он.

— И опять один?

Я демонстративно огляделся, в поисках напарников, и, разумеется, никого не обнаружил.

— Всегда один, — горько подытожил я.

— Со следующей недели снова регистрация вводится. Не забывайте, —улыбнулся мне церковник, что-то отметил у себя в планшете и выключил его. Козырнул, прощаясь. Смотрели они на меня с уважением. Пусть мне оно было до лампочки, но всё же гораздо приятнее, когда тебе улыбаются, м?

Тем более, что неприятных ощущений и так хватало. Каналы не сдавались, я раскачивал их, но расширить их пока не удавалось. Они, безмерное безвременье, даже не ныли! Но я не сдавался, а работал ещё усерднее, пополняя силы амулетами. О, кстати, эти батарейки пришлось закупать по конским ценникам в Старой Руссе, причём я вдруг обнаружил, что запасы финансов начинают подходить к концу. Так что один день пришлось посвятить торговле, и когда я вывалил на прилавок местного снабженца под центнер различных сгустков, тот даже дар речи потерял. Ушлый торгаш, правда, быстро пришёл в себя и выставил мне цену, от которой не только я почувствовал себя оскорблённым, но и, думаю, узнай о таком Анфиса Бабушкина, то она выдрала бы все волосы на моей голове, ежели бы я решился на такую сделку.

Торговли толком не случилось. Купец поднимал цену, я стоял на своём, и в итоге, мы, разумеется, сошлись. Также пришлось пополнить запасы для Аристарха Поганенького, благо здесь, в Старой Руссе, они стоили сущие копейки. Забросив припасы моего одинокому лесному стрелку, я опять до поздней ночи сидел в медитации, закидываясь амулетами.

Время шло. На дни я старался не смотреть, потому что это лишь тревогу кормило. Потому просто работал. Утро, день, вечер, сон. Медитация, разломы, медитация, сон. В голове кружилась мысль, что надо срываться прямо сейчас в сторону Саян, и подниматься к месту силы, где, вероятно, я смогу набрать мощи для перехода. Однако параллельно этой идее свербело: «Неделю туда, неделя там, неделя обратно, а что если не успеешь, м? Что если ещё чуть-чуть и само всё выйдет?»

Короче, сомнений становилось больше день ото дня. И они были оправданы. Мне нужен следующий ранг. Без него отравить эссенции, в таком количестве, я не смогу. Время уходит. Каналы не сдаются.

Я опаздываю. Эта навязчивая мысль свербела во мне каждое утро, и даже начинала пробиваться сквозь медитации. Плохой знак, значит качество работы над собой падает, так что надо прилагать больше усилий и стараться. Стараться. Стараться! Однако дни шли, сроки таяли, игумен на звонки не отвечал, а энергии закрытых порталов не хватало на переход на новый уровень. Всё летело в трубу.

Да и разломы заканчивались. Был платиновый, неподалёку, но лезть туда в одиночку даже с бум-палкой было рискованно, поэтому я откладывал визит до последнего. Пару раз со мною связывался Мордард, через Василису. Князь Падали нервничал, потому что время шло, а я ничего не предпринимал. Ну, так он считал.

— Он говорит, что даёт месяц, не больше. Говорит, что тебя даже убивать поздно. Пожиратель наш мир по инерции проглотит, — размеренным голосом сообщала Василиса в динамике смартфона. — Спрашивает, чем ты занят.

Девушка понимала, о чём речь, но волю эмоциям не давала. Хотя страх в интонациях прослеживался. И я был уверен, что во время этих бесед Лиза стоит рядом с подружкой и обнимает себя за плечи. Ох, как хотелось успокоить девчонок, но пока было нечем.

— Делами, делами занят, — отшучивался я и возвращался к медитации. Людям свойственно нервничать, когда их судьба зависит от других персоналий. Поэтому и на самолётах летать многие боятся, зато в личной машине на скоростной трассе за рулём в шашки играют. Мол, за штурвалом летательного аппарата хрен знает кто сидит, а здесь в капсуле смерти я-любимый-умелый-классный.

Впрочем, снова отвлёкся. Люди и демоны ждали моего хода, а я никак не мог добраться до новой мощи. И если отбросить всяческую мишуру, то у меня были наилучшие условия для того, чтобы предаться панике. Но Илюшка не из этих. Он из тех.

Когда поблизости закончились обычные разломы, я понял, что придётся идти в платину. Там выброс будет знатный, если его подловить, то все шансы на победу. Одному туда, конечно, лезть не стоило. И поэтому я собирался призвать «Пушгорских медведей». Была ещё идея зацепиться с Мордардом на схему — он выкидывает в этот мир хранителей, а я их гашу. Но этот вариант я собирался использовать в последний момент. Потому что доверия Князю Падали у меня всё равно не было.

Пусть он и мог уже несколько раз меня прикончить, но может тогда ему не хотелось, а вот сейчас… Ой, так сложно с этими демонами!

Звонить Обухову я собирался утром. Вечерняя медитация вымотала меня так, что я снова без сил свалился в кровать, даже не мечтая о том, чтобы выбраться на улицу, принести себе воды и нормально помыться. Чего уж говорить о разговоре по телефону.

Но среди ночи я проснулся от того, что на дороге послышался шорох шин. Свет фар ударил в окно и никуда не убрался. Медленно выскользнув из кровати, я прокрался к стене. Слепило знатно, глаза аж резало от яркости.

С другой стороны дома послышалось бряцанье. Потом кто-то коснулся двери. Осторожно так за ручку потянул. Ладно.

Из кармана на пол выкатился первый бронемяк, второй, третий, четвёртый. Я выудил из-под стола меч демонессы, клинок сразу забурлил, почувствовав тепло тела. А затем меня пронзил знакомый холод. Никогда к нему не привыкну. Но зато разведданные теперь со мною.

Итак, две машины. Вокруг дома почти два десятка бойцов. Вид опытный, матёрый. Явно одна команда, работающая вместе очень давно. Три грандмастера, несколько мастеров. Люди явно серьёзные, и пришедшие сюда не случайно.

За мною пришедшие.

Я прислушался. Рррупи храпел, но он и не сможет ничего сделать, у меня из охраны только шебаршащиеся и постукивающие друг о друга бронемяки. Их возрождай не возрождай… Так, куда будем прорываться?

Грандмастеры прикрывали три направления. Все, кроме автомобиля. Но там и дорога в деревню… Хм и мастеров на этом векторе тоже нет. Ловушка? Хотят, чтобы сюда и рванулся? Как-то прямо уж слишком очевидно.

— Илья Александрович, нам нужно поговорить, — сказал усиленный голос с улицы. — Прошу вас, не оказывайте сопротивления и всё закончится очень быстро.

Ну, конечно же поговорить. Конечно же, не оказывать! Разумеется, быстро. Так, проще будет рваться на север. Там сразу в лес тропинка, пока другие группы будут ломиться через заросли, уже проскочу нужное расстояние.

— Пс… — я позвал бронемяков, и те послушно забрались мне на плечи по подставленным рукам. Моя задача просто проломить стену, выпустить зверьков и на первой дозвуковой уходить в лес. Драться нет смысла.

Княгиня повисла у стены, показывая мне прижавшихся бойцов. Атаки они точно не ждут.

— Прошу вас, Илья Александрович. Не усугубляйте. Мы видим всё, что сейчас происходит. Прошу вас, отпустите зверюшек на волю… Мы не враги.

— Пока верится с трудом, — ответил я себе под нос, озираясь. Камер нет. Магическую слежку не чувствую. Откуда ж…

— Я от игумена Петра.

Голос затих, и раздался у меня в голове: «Вы спрашивали про проект двадцать-двадцать».

Я чуть не подпрыгнул на месте. Никакого присутствия. Тот, кто сидел в машине, не фонил силой совсем. Он просто воткнул в меня свои мысли.

— Вы зачем сюда кавалерию нагнали?

«Чтобы быть уверенным в том, что вы не натворите глупостей»

— Вылези из моей головы, иначе на самом деле натворю.

«Откройте дверь. Я обещаю, что мои люди здесь только ради безопасности»

Такого воздействия на себя мне испытывать не удавалось. Да, телепаты случались, но телепаты не могли работать незаметно. А здесь был кто-то очень крутой и очень неуловимый.

— Хорошо.

Я подошёл к двери, откинул защёлку. Человек в чёрной форме и штурмовом шлеме направил на меня дуло автомата, но отступил назад. Остальные бойцы тоже следили за мною через прицел, но стрелять не спешили.

«Идите к машине, Илья, пожалуйста»

Провожаемый молчаливыми взглядами, я прошёл к белому фургону, тарахтящему на разбитой дороге. Один из солдат отодвинул в сторону дверь и отошёл.

«Я жду вас внутри».

Когда я забрался в салон, пригнув голову, дверь за мною автоматически закрылась, а на потолке загорелась лампочка. Человек, или то, что было похоже на человека, занимало большую часть машины. Бледное лицо, без ресниц и волос, белело посреди скопления металла. Покрасневшие глаза смотрели чуточку безумно.

«Вы хотели знать про проект двадцать-двадцать. Я его куратор. Баженов Станислав Михайлович»

О… Я, представил себе, как меня вкатывают в серый мир вот в таком вот виде.

«Это не обязательно. Я опытный образец. Новые варианты не так… Громоздки»

— Да хватит уже в голову мне говорить!

Баженов моргнул.

«Простите, то о чём я говорю это строго конфиденциальная информация, прошу, не могли бы вы отвечать мне мысленно? Моим людям не нужно знать, о чём пойдёт речь»

И о чём же?

«Совет Епископов решил, что ваша заинтересованность в проекте „двадцать-двадцать“ подтверждает версию медиумов о высокой вероятности вашего выпадения из временных потоков. Мой анализ ваших действий и мыслей также подтверждает их выводы».

Я улыбнулся.

«Нет, у меня нет с собой ватрушек…»

Глава 19

Зачем такое с собой делать, м? Я смотрел на изуродованного человека, больше похожего на железную коробку с искусственной головой. Судя по сложной конструкции, Баженов Станислав Михайлович пределы этого фургона не покидал.

«Ошибаетесь. Человечество давно изобрело грузопогрузчик. Илья Александрович, вы уверены, что это та самая тема, которую мы должны обсудить?»

Интересно, он адресно так мысли считывает?

«Да, Илья. Я не всемогущ. Но прошу, прекратите. Думаю, вас интересует, сможет ли Первая Церковь помочь вам в ваших планах, о которых я, разумеется, уже знаю. Давайте, обсудим именно это… »

Я откашлялся.

«Нет, Илья. Я экспериментальный образец. Для ваших целей использование такого рода технологий не потребуется. Тем более, большая часть того, что вы наблюдаете, не предназначена для работы в условиях альтернативной физики. Просто я должен был лично вас навестить. Моя лаборатория находится в Новосибирске. Пусть сюда был выматывающим, уверяю вас»

Польщён, куда проще было бы меня доставить…

«Вы бы позволили? Напомню вам, что именно в ваших планах несколько минут назад было попросту уничтожить часть моих людей, ради бегства. Сквозь стену, Илья. Грубо!»

Ну, так сам армию нагнал!

«Эта армия всегда со мною. Это моя охрана, Илья Александрович. Их задача обеспечить мою безопасность, а не отлавливать одарённых. Позвольте, я прерву ваш поток мыслей, чтобы не отвлекаться дальше»

В голове стало пусто-пусто и очень ясно. Даже мир чуть изменился. Не, братец, меня так просто не переключишь! Я настырный. Хотя манера нашего общения меня немножечко напрягала, ты вроде и подумать не успел, а тебе уже развёрнутый ответ в голову засунули. Так и чердак протечь может.

«Под ваш запрос у нас есть один вариант. В опытных условиях показал себя неплохо, но ещё не проверялся на носителе. Исследования были остановлены предыдущим Патриархом, как противоречащие замыслу Господа. Можете себе представить?»

Легко могу себе представить, особенно когда с тобой говорит голова на железной коробке. Вряд ли их Господь хотел бы иметь к такому хоть какое-то отношение. Так что Патриарха можно понять.

«Мы можем попробовать внедрить имплант в вас»

По-моему, Баженов при этой мысли плотоядно облизнулся. Мамкин внедратор, блин.

«По оборудованию, которым мы владеем на данный момент. Модуль фокусировки вам может пригодиться. Размеры достаточные для того, чтобы безвредно поместить его в жировой прослойке на боку. Снаружи и не заметно будет. Ещё мы располагаем модулем усиления, но я бы не рекомендовал этого делать, он чуть более громоздкий и без следа скрыть его не сможем». Голос Баженова в голове звучал ровно, размерено, спокойно. «Действовать мы должны быстро, как я понимаю, сроки поджимают. После имплантации же нам потребуется пара дней наблюдений за вашим здоровьем. Строгий постельный режим. После этого можно начинать небольшие нагрузки. Мои лучшие физиотерапевты высокого ранга поставят вас на ноги за неделю»

Перспектива впихивать в себя то, что ещё толком не проверили, меня не слишком прельщала. Есть множество других способов, как можно угробить своё здоровье. Да и не понимал я, как с такими мощностями, Первая Церковь ещё не подмяла под себя всю Империю. Так же можно из одарённых истинных богов делать! Вон, раз этот мне мозги вскипятить может, а мне и не защититься ничем. Почему не продают такое налево и направо, м?

«Источники энергии, Илья Александрович. Не каждый человек хочет выглядеть так, как я. А экспериментальные боевые импланты разрабатывались для демоноборцев и используют в качестве питания не биохимические процессы тела, а материю серого мира»

Белое лицо Баженова страшно сморщилось.

«Позвольте не распространяться о технических деталях»

Что за фокусировка?

«Концентрация. Я использую такой модуль. Отсутствие помех, направленный и более чёткий сигнал. Управление потоками и их шириной. По-моему, то, что вам нужно»

Тут ящик прав. Вот только как же не хочется получать в своё тело лишние детали. А вдруг не приживётся?

«Гарантий никаких. Вживления таких имплантов на людях ещё не проводились. Вы будете первым. Но у меня лучший штат хирургов и контурщиков в мире. Настоящие звезды. Вам не о чем волноваться»

Как вас только не разбомбили с «лучшим штатом в мире»… И где вы вообще сидели, пока тут Разумовский Тёмные Века устраивал? Приехал бы в своём фургоне, внушил бы князю чего полезное и разобрался с проблемами!

«Когда о тебе не знают, то тебя и не бомбят. Когда ты не высовываешься, то о тебе и не знают» назидательно отметил Баженов.

Ой, нечего тут спорить. Принцип работы фокусировки ясен. Усилитель?

«Данный модуль вполне может повысить ваш ранг, Илья. Насколько я понимаю, с этой проблемой вы сейчас и столкнулись. Однако здесь рисков по внедрению больше, ну и это будет выглядеть…»

Он улыбнулся. Какое жуткое зрелище.

«Да, вы подобрали правильное слово. Это будет выглядеть немного жутко. Размеры, повторюсь, приличные. Будут видны. Хорошо видны, хм…»

Ладно, можно было бы зацепиться за брезгливость и омерзение, но мне предлагали вариант, который заметно облегчит бой с Пожирателем. Фокусировка действительно пригодиться. И усиление бы сделать, но… Как далеко я готов пойти на то, чтобы спасти мир, м? В последний раз я предпочёл его целиком уничтожить, лишь бы вернуть душу.

А теперь?

«Интересные размышления»

От тебя есть вообще какая-то защита, а⁈

«Увы. Если я нацелился, то вы не сможете ничего со мною сделать»

Я вытащил из потустороннего кармана пистолет. Просто ради шутки, мол, смотри, как я могу показать кто здесь главный, но тело вдруг сковало ватным одеялом. Пальцы разжались сами собой, и оружие упало на пол фургона.

«Я нацелился, Илья», с укоризной заметил Баженов. Ну, наверняка у него есть кнопка. Надо просто понять, как её нажать. Полагаю, заряд из гранатомёта в машину справится.

Баженов тяжело вздохнул.

«Мы на одной стороне, Илья. Соберитесь, пожалуйста. Совет Епископов сильно рискует, доверившись невоцерквлённому человеку»

На другой стороне весов гораздо более высокие риски, с улыбкой подумал я.

«Вы правы»

Ладно. Что делать-то надо?

* * *

Фургон с Баженовым, равно как и вся его свита, исчезли в ночи, словно их и не было. А вот утром в деревне появились вежливые люди в дорогих чёрных костюмах и в чёрных очках. Куратор проекта «двадцать-двадцать» предупреждал меня о них, поэтому уже к утру я был готов.

И самым сложным для меня в этой готовности оказался Рррупи. Брать его с собой я не хотел. Неизвестно, чем закончиться история, и пусть ребята из Новосибирска могут оказаться толерантными к Фею Смерти, но… Вдруг нет? Одно дело рисковать собой, другое дело демоническим дитёнышем, хе-хе.

Когда я налил ему молока в стакан, откуда он любил лакать по утрам, то Рррупи с довольным видом устроился на детском стульчике, потирая лапки. Демонёнок даже глазки прикрыл от наслаждения утренним ритуалом. На блюдечке рядом с ним лежало печенье «Юбилейное». Тоже уже традиция. Хватит богомерзкий шоколад трескать.

— Я ухожу, Рррупи, — сказал я прямо.

— Пока, — не глядя помахал мне лапкой тот.

Так, ладно, добавим драмы.

— Я, может быть, навсегда ухожу.

Рррупи отвлёкся от молока, посмотрел на меня с прищуром, оценивая мою серьёзность.

— Еды у тебя хватит недели на две, если не шиковать. Или, если хочешь, могу написать девчонкам и они тебя заберут.

Рррупи моргнул:

— Куда ты собррраться⁈ Не ходи! Не надо девчонки!

— Надо, Рррупи, — я протянул ему руку, и он осторожно взялся за мой большой палец, не сводя с меня глаз.

— Не хочу навсегда! С тобой идти!

— Не могу. Никак, Рррупи. Я вернусь через две недели, если всё будет хорошо. Еды тебе хватит. Ты ведь совсем не дитёныш!

— Еда хррррень!

— Это что за слова такие!

— Еда не важна, — поморщился демонёнок. — Илья дррруг! Илья важен.

Трогательно, но незаслуженно. Однако спорить не стану, момент не тот да и прав Фей Смерти. Илья очень важен. В особенности для Ильи.

— Короче, друг, сиди тихо. К окнам не подходи. Телевизор смотри, шут с тобой. Всё равно ведь включишь.

Рррупи сокрушённо кивнул.

— Если не вернусь, то уходи отсюда сам. Можешь к девочкам вернуться, можешь отправится путешествовать. Весь мир твой. Но старайся не попадаться на глаза людям. Ну и собак остерегайся.

Он шмыгнул носом, потёр его лапкой, пряча глаза.

— Жалко, дррруг…

— Мне тоже. Ладно, долгие проводы, лишние слёзы.

Я почесал его за ушком и поднялся из-за стола.

— Покеда, Рррупи.

— Пока, Илья.

Княгиня наблюдала за нашим прощанием из-за стола. Лик призрака был мрачен, но вид оставался решительным. Она пообещала ждать здесь, вместе с Рррупи, и помочь ему, если вдруг что-то случится. Я послал ей воздушный поцелуй и получил ответный. Подмигнул и вышел.

На улице меня ждала машина и терпеливые посланники Баженова. Меня усадили на заднее сидение дорогой чёрной «Тверчанки», каким-то чудом проползшей по раскисшей дороге в деревню. Водитель в перчатках, охранник на первом сидении со штурмовой винтовкой на плечах. Автомобиль неуклюже развернулся, и я бросил последний взгляд на старый дом, ставший моим пристанищем в последние недели.

Рррупи сидел на подоконнике и махал мне лапкой. Я дёрнулся было ответить, но смог побороть инстинкт, чтобы не смущать людей в чёрном. А затем нахмурился, прислушиваясь к себе. Душа, а ну-ка цыц. Настраиваемся на дело, а не на эмоции.

Когда мы выехали на трассу, то к нам присоединились две полицейские машины с мигалками. Ничего себе эскорт. Как, оказывается, удобно работать на церковь. Летишь себе по шоссе с сопровождением, с сиренами, в удобном кресле.

Правда летишь за тридевять земель для того, чтобы безумный учёный запихал в тебя что-то никем не проверенное, но… За комфорт же нужно платить, верно?

На военном аэродроме под Старой Руссой нас ждал небольшой самолёт, уже готовый к отправлению. «Тверчанка» выехала прямо на взлётную полосу, встала прямо у трапа. Здесь тоже ждали мужчины в чёрном. Жаль, что не какая-нибудь очаровательная сексуальная стюардесса в короткой юбочке.

Но, думаю, для Первой Церкви подобный подгон был бы чрезмерен. Так что вполне устроят и мужчины. Мне же из них не суп варить.

Сомневался ли я в том, что делаю? Конечно! Однако иногда надо идти на риск. Да и выдрать из себя имплант дело нехитрое. Дыркой меньше, дыркой больше. Если не летально, то боевые целители залатают такую рану что даже шрам потом не разглядишь. А вот если церковный прототип сработает, то это окажется очень хорошим подспорьем для ратного подвига супротив Пожирателя Звёзд.

В полёте меня осенила болезненная мыслишка. Ведь они уже в это время могли развивать работающие в сопряжениях импланты. Технологии позволяли. Однако в бой со мною они вступили, когда я был на пике своего могущества. Встреться мы раньше…

Видимо, проект говорящего ящика Баженова был всё-таки заморожен ныне покойным Патриархом. Который в свою очередь, погиб из-за заговора Разумовского, который, как мне кажется, был инициирован моими увлечениями по работе с женскими контурами. Которые случились из-за моего возвращения в себя любимого.

Короче, я уже изменил будущее. Порядочные писатели-фантасты уверяют, что мироздание таких шуток не любит и разрушается.

Большую часть перелёта до Новосибирска я провёл в медитации, отвлёкшись лишь один раз, когда бортпроводник предложил мне горячий обед. Я с удовольствием согласился, и, поглядывая из иллюминатора на проплывающую внизу Россию, с большим аппетитом умял как булочку с ветчиной, так и горячую говядину с рисом. Набор приятный, сытный, и без изысков. Если бы тут в меня попытались бы запихнуть какого-нибудь варёного осьминога или же горсть анчоусов, то настроение бы моё мигом перестало быть столь благодушным.

А так Новосибирск внезапно встретил меня снегом. Особенно ярким это впечатление оказалось по причине того, что я прилетел в лёгкой куртке, совсем не озаботившись переменами погоды. Хорошо, что ещё одна «Тверчанка» ждала нас у трапа, и никто не пытался устраивать мне пышную встречу. Я бы околел, пока там ритуальные танцы закончились.

Люди в чёрном действовали молча, сноровисто, будто бы возили так гостей уже не первый раз. И это чуточку напрягало. Но… Что я знал о напряжении! Настоящее напряжение ждало меня позже, на секретном объекте Первой Церкви.

Вообще, снаружи это вовсе не выглядело секретным объектом. Мы проехали несколько простых деревень, миновали мост через извилистую речку, а после этого остановились у одинокого дома на холме. Совершенно обычное здание, обшитое синими досками. Белые ставни, серая крыша. Участок огорожен покосившимся забором, скорее защищающим территорию от набегов коров. У самого дома разобранный трактор и ржавая иномарка на кирпичах вместо колёс.

Наша «Тверчанка» остановилась возле неё.

Помните, я говорил про напряжение? Вот пока его не было. Да, это выглядело обителью группы маньяков-каннибалов, любящих по выходным с бензопилой гонять заблудших туристов, но я же понимал, куда приехал.

В подвале этого дома находился вход в сеть сырых подземных лабиринтов. Люди в чёрном со мною дальше не пошли, зато пошёл мужичок лет пятидесяти, живущий в этом самом доме. Дальше была поездка на монорельсе. Затем проход через шахту. Затем ещё одна поездка. Потом мы минут тридцать ждали переправы через реку под каким-то мостом.

Потом был ещё один монорельс.

А вот потом наступил момент истинного напряжения! Меня встречали. О, и как меня встречали. Первым человеком, на которого я обратил внимания, когда огромная стальная дверь отъехала в сторону, пуская нас внутрь подземного комплекса, был рыжеволосый юноша в огромных роговых очках, стёкла в которых пуля пробить не сможет из-за толщины. На руки парня были натянуты большеразмерные жёлтые резиновые перчатки аж до локтя, а на тело, поверх заляпанного расстёгнутого халата, наброшен прозрачный и дырявый дождевик. Мда… Штаны выше пупка натянуты, клетчатая рубашка заправлена неаккуратно. Да ещё и расстёгнутой ширинки часть рубашки видна. Плюс левый шнурок на грязных полуботинках был развязан, а правая штанина ныряла в дырявый носок.

Это лучшие учёные Первой Церкви?

— З…з…з…здравствуйте! Меня з…з…зовут Ю…Ю…Юлий, — протянул мне руку рыжий. Опомнился, содрал перчатку. Я машинально ответил на рукопожатие.

— Очень п… п… польщён, — выговорил встречающий. — П… П… Прох-х-х… Прох-х-х… Мнать… Идёмте. Я п… п… провожу вас к оп… оп… опер… опера…ц-ц-ц-ции.

Он широко улыбнулся. А я, как уже упоминал выше, в этот момент очень-очень сильно напрягся.

— Г…г…господин Б…б…баж… Баж… Баженов нас п…п…п…п…предупредил. Мы г…г…готовы! Вы г…г…герой.

Юлий развернулся и, прихрамывая, зашагал вглубь подземной базы. Базы, которая выглядела откровенно заброшенной. На одной стене обнаружилась грубая запись облупившейся краской: «Нахрена я здесь⁈». В этих катакомбах, судя по антуражу, либо подростки свои протесты переживают, либо бездомные коротают беспокойные алкогольные ночи.

Ёжкина ты кошка, куда меня судьба занесла⁈ И вопрос, заданный неизвестным на стене, своей актуальности не потерял и по сей день. Я на все сто процентов готов к нему присоединиться.

Дверь за моей спиной закрылась. Прогудел запрятанный в бетонных стенах механизм, и глухо лязгнули замки, отсекая от меня уютные сырые тёмные коридорчики. Проклятье, а ведь там, в тележках и душных переходах, было не так уж и плохо. Потому что здесь, в бункере Первой Церкви, царила разруха. Света не хватало, а светильники были убраны под стальные решётки, словно здесь что-то могло им повредить. Многие комнаты пустовали, и иногда оттуда доносился такой запах, что хотелось надышаться нашатыря, так как только он мог прочистить нос.

Я покорно шагал за Юлием, разглядывая руины церковного исследовательского института, и мой энтузиазм стремительно улетучивался. Если раньше у меня были сомнения, то теперь они полностью развеялись. В таких местах люди обычно садятся на чёрные наркотики, а не получают могущественные импланты.

— М-м-м-мы гот…готовы в-в-в-в-в люб…б…бой момент, — резко повернулся ко мне Юлий. Его лицо стало невероятно серьезным:

— Вы на этой неделе не принимали алкоголь?

— Нет… — осторожно ответил я. — Но не уверен…

— Д-д-да? —он хмыкнул, —ну, наверное, ничего н-н-н-не б…б…будет.

Наверное⁈ Господин Баженов, я не рано ли вам доверился, а⁈

Глава 20

— П…п…простите за б…б…беспорядок. Этот х-х-х-х… — Юлий остановился, закатил глаза, собираясь. — Это к…к…к… Мнать. С…с…сектор з…з…заброшен. Н-н-не ис…использ…з…зуется. Мы п…п…почти п…п…пришли.

Мы повернули в ещё один коридор, на потолке которого догорала своё мерцающая лампа. Длинный узкий ход заканчивался массивной дверью. Мой провожатый дошёл до неё, постучался. Эхо поскакало вглубь заброшенного комплекса, отражаясь от серых шершавых стен. Юлий ободряюще улыбнулся мне, и, надо сказать, это необходимо было сделать. Весь наш путь по заброшенной базе повергал в не самые радужные предчувствия. Теперь-то понятно, отчего местный филиал на таком плохом счету. Проверяющей комиссии просто одного Юлия покажите, и всё, дотации моментально подходят к концу, а мощности, если таковые были, опечатываются.

Дверь отворилась, и мне в глаза ударил яркий свет. Я машинально приглушил зрение, дабы не оказаться ослеплённым, а рука застыла у кармана, готовая схватить первое попавшееся оружие, поданное бронемяками.

В проёме стояло двое вооружённых бронированных одарённых, а между ними высокий, метра два ростом, тощий лысый человек с тонкой, насмешливой улыбкой. Агрессии они не проявляли, но и руку убирать я пока не торопился.

Очки у лысого были как у Юлия. Огромные, будто им здесь их выдают по размеру интеллекта.

— Здравствуйте, Илья Александрович. Я Павел Миклошевич Ковальски, руководитель четвёртого сектора. НИИ ЗАИПЦА.

— Вот прямо так и ЗАИПЦА⁈

— Научно-Исследовательский Институт закрытой, автономной интеграции Первой Церкви и Альтернативности.

Такой серьёзный. Неужели не понимает всей соли аббревиатуры? Ну, на поверхности всё!

— Юлий, спасибо за хлопоты. Можете возвращаться к себе, — сказал Ковальски.

— П… П… пока, — сказал мой провожатый и потопал куда-то в сторону. Павел Миклошевич проводил его грустным взглядом, и, едва Юлий скрылся за дверьми, со значением произнёс.

— Хороший был учёный. Но из-за технической накладки он сильно изменился. Большое облучение из-за сбоя альтернативности, защитный купол отключился от помех. Досадное совпадение. Мы держим его здесь, потому что наверху он никому не нужен. А простые задачи он выполнять может. Он всю жизнь отдал науке, неправильно было бы просто выпихнуть его отсюда. Наука как театр, знаете ли. Иногда, чтобы быть близким к чуду, можно и пальто в гардеробе принимать.

Интересная аналогия, но в целом, хоть парнишку и жаль, а некоторое облегчение от слов Ковальски я испытал. Может, не так всё ужасно у Первой Церкви? Вон, тот ужас это заброшенный сектор. Учёный-неряха просто местный юродивый, притянутый к делу.

— Вы все сюда добираетесь столь окольными путями?

Павел Миклошевич покачал головой:

— Илья Александрович, мы очень рады, что вы изъявили готовность участвовать в нашем первом внедрении, но расположение нашей базы информация секретная, и провести вас через парадный ход было бы немного неразумно со стороны службы безопасности. Уверяю вас, нашими разработками интересуются многие «соседи». Господин Баженов ручался за вас, но одних слов его недостаточно. Вдруг вы заполучите имплант и сбежите в Чжунго?

Я задумчиво хмыкнул.

— Шучу, — без улыбки проговорил Ковальски. — Система безопасности вас уже проверила. Кстати, Илья Александрович, надеюсь, заброшенные сектора, через которые вы к нам шли, вас не смутили? Не подумайте ничего плохого: у нас прекрасное финансирование. Совет Подземелья постановил все средства направлять на текущие исследования, а не на ремонт брошенных и не использующихся помещений. Они ещё с предыдущих хозяев остались. Военных.

— Ну, нет — так нет, — рассудил я.

— Идёмте, Илья Александрович.

Мы зашагали по белоснежным коридорам. И вот здесь уже чувствовалась близость к чему-то особенному. Правда, заглянуть никуда мне не удалось, всюду замки со сканерами сетчатки или сигнатур, за толстенным стенами не раздаётся ни звука. Однако потоки сил я ощущал. Ох, как же было интересно заглянуть внутрь одним глазком.

— НИИЗАИПЦА разрабатывает множество различных направлений одновременно. Однако имплантология пока ещё не так широко представлена, к сожалению. Очень надеюсь, что вашими силами мы это изменим.

Я хмыкнул.

— Трагедия связанная с гибелью Патриарха очень неожиданно развязала нам руки. Использование альтернативных энергий опасный путь, и без одобрения Святейшего мы не могли двигаться дальше обезьян. Но были готовы. Это знаменательнейший день, Илья Александрович.

Мы прошли ещё несколько секторов. Несколько раз нам встречались спешащие куда-то учёные, погружённые в свои мысли и планы. Один раз дорогу нам преградила огромная платформа, закрытая непроницаемым барьером. Вооружённая охрана с крестами на форме, отсекла нас от агрегата, который команда белохалатников пытались перегнать из одного белоснежного ангара в другой. Таблички на воротах ничего толком не говорили. «Испытательное помещение 15» и «Испытательное помещение 16», вот и всё. Охранники смотрели грозно и ревностно.

— Мы на пороге величайших перемен! — сказал Павел Миклошевич. — Величайших!

Я оставил это без комментария. Они реально опередили время. Благодаря мне, разрушителю их учения в будущем. Вот как, оказывается, может повлиять на целое направление науки личность какого-нибудь лидера. В данном случае предводителя Первой Церкви. Хорошая тема для школьного сочинения.

Сектор работы с имплантами отличался от предыдущих лишь номером. Дверь в «Сектор исследовательский 4» открылась, закрылась, и нас сразу встретили двое одарённых ранга мастер. Оба церковники из службы безопасности. Сила всколыхнулась в обоих, стоило мне пересечь порог.

— Павел Миклошевич? — мелодично поинтересовался правый. Левый тем временем изучал меня и мой контур. Я не сопротивлялся. Ребята делают свою работу.

— Олег Сергеевич, всё хорошо. Под личную ответственность господина Баженова.

— Артемьев? — спросил левый. — Я представлял его постарше. Молодой же ещё…

— Проходите, — прервал его правый.

Меня провели в белую комнату с белой кроватью, на которой лежал белый матрас. От количества белизны глаза слезились, поэтому я снова приглушил цвет при помощи магии. Ковальски вошёл в помещение вместе со мною.

— Устраивайтесь, пожалуйста. Я пришлю к вам сестру, мы возьмём некоторые анализы, и уже завтра сможем приступать. Хотите кушать? Может, чаю?

— Не откажусь.

Я прошёл к кровати, попробовал её на жёсткость.

— Сколько это займёт?

— О, это очень быстрая операция. Нам даже не потребуется общий наркоз. Местное обезболивание, пара надрезов. Это технические детали, но оперировать вас будет Игнат Семенович, врач от Господа нашего.

Он перекрестился, посмотрел на меня внимательно.

— Если переживаете, то можем сделать и наркоз, но я бы не рекомендовал. Самая большая работа будет сделана профессором Погоняйло. Один из лучших специалистов по контурам в мире. Слышали?

Я помотал головой.

— Где там ваш чай? — буркнул вместо этого. Хотелось закончить с историей как можно быстрее.

— Конечно, идёмте. Вот только…

Он остановился напротив меня.

— Илья Александрович, ни в коем случае не волнуйтесь. Да, это пилотная операция, но она не несёт вам ровно никакого угрозы. Это небольшая капсула, — он показал пальцами размер сантиметров в пять. — После настройки её на контур вы даже управлять ею не будете, она просто станет делать ваши потоки чище и чётче. Можно сказать, что полная автоматика.

— Почему бы не сунуть мне её в карман? Зачем в живот запихивать, — ворчливо спросил я.

— Илья Александрович, так это работает, — пожал плечами Ковальски. — Без благоприятной среды родственной контуру это просто кусок дорогого материала. Увы. Кожные покровы не дают необходимой чистоты сигнала, так что внедрение обязательно. После практической обкатки мы, если вас что-то будет беспокоить, легко избавим вас от импланта. Обязательная программа тестов уже готова, и если вам интересно, то готов сюда её принести.

— Программа тестов? — не понял я.

Учёный нахмурился:

— Конечно, Илья Александрович. Вы же здесь как испытатель! Я же ничего не перепутал?

— Нет, не перепутали, — вздохнул я. Легенды надо придерживаться. Всё-таки перед Ковальски стоит сирота из приюта, готовый стать лабораторной крысой, а не что-то ещё. Пусть так и остаётся.

— Неделю мы бы вас понаблюдали, но, как я понимаю, у вас есть особенная программа и вам нужно будет покинуть нас на какое-то время. Так что господин Баженов сказал, чтобы мы ограничились базовыми тестами. Но про них ни в коем случае нельзя забывать. Вы понимаете? Хорошо. Идёмте. Я покажу вам столовую.

Чай у них оказался отвратительным, а из еды мне предложили только суп с переваренной лапшой и картофельное пюре с жалкой котлеткой. Ну, ладно, выбирать не приходится.

После трапезы меня сопроводили в комнату отдыха, где и заперли (чем, признаюсь, опять напрягли). И, за исключением визита медсестры, взявшей у меня кровь из вены, да молодого ассистента, притащившего папку с документами и описанием тестов, меня больше никто не беспокоил.

Такой тишины, как здесь, мне до этого не попадалось. А в девять ноль-ноль в комнате выключился свет, и я остался в звенящем небытии, без единого проблеска или блика. Так пролежал какое-то время, глядя в черноту и размышляя. Об операции думалось с лёгкой тревогой, но и нетерпением. Пихать в себя что-то инородное это интерес на любителя, но если эта штука работает…

За теми размышлениями и уснул.

А наутро началось. Суета, возня. В палату притащили каталку, заставили переодеться. Медсестра тщательно побрила мне левый бок чуть ниже рёбер. Работала она с таким серьёзным видом, словно от успеха процедуры зависела её жизнь. Затем меня попросили лечь на каталку и затем торжественно покатили по коридорам.

Я лежал, глядя как проплывают надо мною светильники, а мы то поворачивали куда-то, то останавливались. Один раз даже заехали в лифт. Медсестричка на мои шутки почти не реагировала. Глаза улыбались, но под маской лица видно не было.

Наконец, мы приехали в операционную. Меня перегрузили с каталки на стол, прямо под мощными светильниками.

— Зачем так серьёзно? — поинтересовался я у пожилого мужчины с бесцветными глазами. Видимо хирург.

— Вы делаете свою работу, и я не советую как, я делаю свою работу, и вы не советуете мне, — пробурчал он.

— Илья Александрович, у вас уже были вмешательства в контур? — тихо спросил человек за пределами моего зрения. Я повернул голову, пытаясь отыскать его взглядом. Мужчина приблизился. Тоже пожилой. Ранг гранд-мастера. На лице с трудом скрываемое изумление.

— Не знаю. На столах не лежал, но вы же понимаете, желающих в чужих потоках покопаться хватает.

— У вас аномалия очень странная, юноша. Я никогда такого не видел. Очень плотный узел, прямо экранирование и вижу отчётливое наведение потоков. Желудок не беспокоит? Изжоги, может быть? Отрыжки?

Он навис надо мною, глядя куда-то насквозь.

— Хм… Подождите-ка минуту.

— Не трогайте, — с угрозой проговорил я, едва почувствовал лёгкое прикосновение к контуру в месте заключения души. — Не надо это трогать.

— Я опасаюсь, что эта аномалия опасна. Возможно, энергетическая попытка устранить физиологическую проблему. Или же наоборот, попытка создать физиологическую проблему. У вас врагов занимающихся энергетическими контурами нет?

— Нет, прошгу…

— Если я распутаю, то быть может.

Распутает? Он влез в моё плетение вокруг души!

— Я пришёл сюда, не для этого, — пока мне удавалось сдерживаться.

— Юноша, позвольте мне это сделать. Поверьте, у меня опыта хватает…

— Я запрещаю вам делать что-то кроме того, для чего мы здесь, — очень тихо произнёс я, и контурник даже отступил в испуге. Затем пришёл в себя и вернулся, поджав губы в немом оскорблении. Ничего, потерпишь.

— Хорошо, хорошо, юноша. Хорошо. Ничего более. Как скажете.

— Повернитесь на правый бок, — сказала медсестра. Я подчинился, всё ещё недовольный своеволием контурника. — Надо чуть-чуть потерпеть.

Несколько уколов это не беда. Это не страшно. Девушка закончила с этим, и села передо мною. Красивые карие глаза, тонкие брови, приятные стрелки. Халатик ей шёл.

— Голова не кружится?

— Разве что от вашей красоты.

Полагаю, подобные комплименты она слышала тысячи раз. Хотя кто знает. Они ведь, как я понял, до этого на обезьянах опыты ставили. Нормальных пациентов им не разрешали.

Дежурный смешок подсказал, что девушка опытная. И поддержала, и дистанцию сохранила. Умница.

Когда началась операция, то я даже с интересом прислушивался к происходящему. Очень странно это слушать, как режут твою плоть. Сам имплант мне даже не показали. Просто какое-то время возился хирург, а затем отошел в сторону и вместо него встал контурник. Вот эти вот изменения я мог отслеживать.

Работал мужчина осторожно, но прекрасно понимал что делать. Он ловко расщепил мои потоки в районе импланта, и прошил их так, чтобы те защитным коконом охватывали место, куда мне вживили эту вещицу, и при этом обязательно проходили сквозь повреждённые ткани. Интересный подход. Контакт материала и генетической структуры, плюс индивидуальная сигнатура.

Причём он смог провести одну из нитей прямо сквозь имплант, и тот словно отозвался на это действие. Меня даже кольнуло

— Всё хорошо? —спросила медсестра. Я кивнул. Так, они зацепили материю на контур. Теперь если его вырвут из меня, то вряд ли уже смогут использовать повторно. Ну, если я это правильно понимаю то, что случилось. Интересный вариант борьбы с «пиратскими версиями». Хе-хе. Работать будет только во мне.

— Как вы относитесь к ватрушкам, м? — спросил я у кареглазки. Та изумлённо дёрнула бровью. — Хотел бы пригласить вас на посиделки с чаем и ватрушками. Очень пикантный вкус жизни придаёт.

— Я не люблю ватрушки, —сказала та.

Что ж… Значит не судьба.

Я нахмурился.

— Вам плохо? — встревожилась девушка, а я резко дёрнулся в сторону, пытаясь дотянуться до контурника ногой. Тот отшатнулся, уклоняясь от удара.

— Я запретил это делать, — прошипел я, спрыгнув со стола. Медсестра бросилась ко мне, схватила за плечо.

— Пожалуйста, лягте.

Контурник, старше меня лет на сорок, отступал.

— Парень, это ненормально. Контур не должен быть таким. Успокойся. Там потоки не должны сходиться, заполучишь потом опухоль какую-нибудь размером в собачью голову!

— Я. Запретил. Это. Делать, — очень тихо повторил я.

Грандмастер упёрся спиной в стену. Растерянно огляделся. Ну да, ранг высокий, а справиться с нажимом не в состоянии. Слабак.

— Прошу, не надо, — прошептал он, кося глаза на оружие. Я и сам не понял, как вытащил из потустороннего кармана стилет. Лезвие упиралось в горло контурника.

— Прекратите немедленно! — рявкнули сзади. Голос незнакомый. Охрана ворвалась?

— Опусти оружие, парень! — крикнул кто-то ещё. — Отпусти, а то выстрелю!

Затем у меня на спине повисла медсестра, вогнав в плечо шприц. Химия схватилась с магией, но затем мне в затылок шлёпнуло что-то склизкое, отключая способности. Ну, конечно, у них есть обнуляющий артефакт!

Конечно, в таких условиях химия победила. Я повалился на бок, не чувствуя тела, но глядя на контурника с яростью. Перед глазами всё поплыло, во рту стало сухо-пресухо. Сознание не держалось, пытаясь ускользнуть во тьму, но я старался дотянуться до ублюдка.

— Откуда он это взял? Откуда? — причитал тот. — Безумец! Безумец! Да успокойте его!

Я скрежетал зубами, не сводя глаз с распутавшего мою душу контурника.

Ну, какого хрена, а? Ну, зачем⁈

Химия окончательно победила, и глаза закатились.

Глава 21

Очнулся я у себя в белоснежной камере. Приоткрыл глаза, изучив обстановку. Всё тихо и спокойно. С потолка играет тихая музыка. Руки-ноги не связаны, охраны нет. Камеры?

Ну, даже если они здесь есть, это уже не важно. Сделав глубокий вдох, и погрузился в транс, а затем ринулся исследовать степень нанесённых мне повреждений.

Результат оказался неутешительным. Подлец меня «излечил». Ломать, твою бабушку, не строить. У меня внутри закипела ярость, но я не позволил ей вырваться. Вместо этого сел на кровати, надо следить за дыханием. Это важно. Эмоции ничего не изменят.

Просто теперь мне нельзя заходить в портал. Повторить защиту души, как я когда-то сделал, не выйдет. Нужны огромные запасы и так уж драгоценных эссенций, да и уровень заклинания по такой броне значительно серьёзнее, чем привычные человеческому миру ранги.

Я вдруг похолодел, коснулся потустороннего кармана. На секунду, не больше, меня посетила чудовищная мысль что этот талантливый сын собаки мог и это «вылечить». А там, простите, сибириевые чаши. Которые бы очень не хотелось потерять. Такие артефакты, как карман, штука случайная. Повторить его в том же месте невозможно. Я ведь совершенно не в курсе какое же пространство прошил в тот момент, когда пытался спрятать свою силу от покойной директрисы пушгорского интерната.

Однако отлегло. Я сунул руку в прохладный карман, почувствовал под пальцами заботливо поднесённую сибириевую чашу и без сил плюхнулся назад на кровать. Бок напомнил о себе ноющей болью, и я повернулся, разглядывая место операции.

Следов почти никаких не осталось. Целители поработали от души, след шрама был едва заметен. Я осторожно потрогал себя, пытаясь понять, где же там прячется имплант от Первой Церкви. Пришлось чуть посильнее надавить, чтобы почувствовать инородное тело. Боль усилилась. Ладно, ковырять болячку это всегда интересно, но лучше воздержаться.

Вообще, не терпится попробовать эту штуку в деле.

Мысль о утраченной броне сбила зародившийся энтузиазм. Вот ведь споткнулся на ровно месте, получается. Один из демонов в моей дружине часто повторял: «Лучшее враг хорошего» на любые совершенствования.

Сейчас я был с ним солидарен. Но жалеть о содеянном — это в корне неправильная стратегия, к победе никогда не приводящая.

Дверь в мои покои отворилась, отвлекая от размышлений. На пороге появился Ковальски, шагнул внутрь и натянуто-радушно улыбнулся. Глаза, правда, остались встревоженными. Ну и бронированных бойцов, оставшихся снаружи, я тоже не мог не отметить.

— Илья Александрович, как ваше самочувствие?

— Мы так не договаривались, Павел Миклошевич, — покачал головой я. — Ваш специалист сделал то, чего делать не надо.

Учёный сокрушённо развёл руками.

— Наслышан про это… недоразумение.

— Недоразумение? Его просили настроить имплант, Павел Миклошевич. Я согласился принять участие в этом эксперименте чтобы помочь Первой Церкви и вживить в себя пробное оборудование. Предоставил своё тело для опытов. Но контур…Об этом договора нет.

— Профессор Погоняйло лучший контурщик, Илья, — Ковальски подошёл ближе. — Возможно, он не отличается излишним тактом, но его мотивы всегда кристально чистые. После инцидента у меня была беседа с Федором Михайловичем, и после неё вопросов никаких не осталось. Он хотел вам помочь, Илья. Такие узлы, которые были у вас, действительно приводят к неизлечимым опухолям.

Мой скептичный вид заставил его прерваться:

— Вы можете бояться перестать быть собой, и я вас понимаю, пусть и готов оспаривать западные доклады о том, что нашу личность делают наши контуры. Однако уверяю вас, профессор Погоняйло не хотел вам зла.

Он осуждающе посмотрел мне в глаза:

— А вы напали на него, как, прости Иисус, разбойник с большой дороги! Поранили! Это была чрезмерная реакция, Илья.

— Возможно, — согласился я. — Но чего же ваш лучший контурщик вообще допустил моё нападение, м? Может, он не настолько лучший?

— Или, может, он не хотел вам вредить? — парировал Ковальски. — Федор Михайлович мог согнуть вас в бараний рог на месте, Илья! Просто для него вы пациент, а не враг. Я повторяю, профессор Погоняйло чистейшей души человек.

Чистейший души человек поставил меня перед очень недушевной ситуацией. Терять то, ради чего я столько веков сражался, мне не улыбается. Но если я войду в серый мир, то споры вытащат душу из меня и отправят прямиком Пожирателю.

Не, в принципе, планы не изменились, дальше на автобусе жизни еду либо я, либо Голодный Бог, но хотелось бы встретить смерть, если не повезёт в сражении, в цельном состоянии.

— Забудем, — буркнул я. — Когда меня отпускают отсюда? Очень хочется попроходить ваши тесты.

Кстати, куда я их сунул вчера? Ой, да будто бы и вправду собираюсь этим заниматься.

— Два дня минимум, Илья Александрович, — строго сказал Павел Миклошевич. — Операция прошла отлично, но на случай отторжения или же критических реакций вам следует побыть под наблюдением.

Ну да, Баженов о таких сроках и говорил. Я катастрофически теряю время! Видимо, процесс размышлений отразился на моём лице, так как Ковальски смягчился.

— Но можно считать сегодняшний день первым. Если завтра не случится ничего такого, то после утреннего осмотра послезавтра мы вас выпустим. Надо будет всего лишь выполнять несколько рекомендаций. Очень простых.

Он вытащил из-за пазухи ворох бумаг с мелким шрифтом.

— Очень важно после того, как вы нас покинете, не перенапрягаться. Обильное питье, минимальные нагрузки и исключите любой стресс, Илья Александрович.

Я выпрямился, широко улыбаясь. Ковальски нахмурился, попытался поправить несуществующий галстук и сделал небольшой шажок к двери.

— О, уверяю вас, — не переставая скалиться, выдавил я из себя. — Буду исполнять все ваши рекомендации. Я же своему здоровью не враг.

Вспомнилась фраза, прочитанная во время перехода по пыльным коридорам заброшенных секторов. Как там было? Нахрена я сюда пошёл?

Не, вроде не так. В любом случае, жирный «плюс один» к цитате, а в сумме уже получается «плюс два». Ну, держитесь, людишки, если эта штука меня разочарует. Вернусь и сожгу это место в пламени моей ненависти.

Глядя на Ковальски, я сел на кровати в позу лотоса и закрыл глаза.

— Всего хорошего, Илья. Восстанавливаетесь, отдыхайте. Подключение к сети вам организуют. Испытательная серая зона находится рядом, поэтому мы сможем уже с утра третьего дня провести первые тесты.

Голос учёного дрогнул, но глаза я всё равно не открыл. Да, для них это очень значимый момент. А мне нужно просто доделать одно дельце.

Ну и уцелеть, при этом.

В испытательную серую зону мы выдвинулись с теми же предосторожностями, что и до этого. Я уверен, что местный персонал на работу так не ходит. Где-то здесь у них наверняка имеются лифты на поверхность. На обед кто-нибудь домой бегает. Скорее всего целый городок с учёными и их обслугой поблизости.

А меня снова повели далёкими подземными маршрутами, с пересадками. Как бы ты не хотел, а маршрут не срисуешь, когда он петляет, меняет высоту и направления.

Выбрались мы в сараюхе, стоящей посреди степи. Вдали виднелись Алтайские горы. Определённо, где-то среди них и скрывается база Первой Церкви. И, честно, хрен её там найдёшь. Городков да поселений в тех горах хватает. Любой подойдёт для маскировки.

Сопряжение, куда мы направлялись, было золотым и закрытым для помещений. Так что твари внутри серости жили вполне себе вольготно, а иногда даже выбирались наружу, чтобы встретить свою смерть от охраны периметра. А она тут была добротной. Бетонные толстенные стены шли вдоль зоны, на манер известной Стены Чжунго. По ним катались броневики, снаряжённые спаренными крупнокалиберными пулемётами. Впечатляет, конечно. Но, полагаю, это всё не ради пыли в глаза, а для безопасности. Вон, до ближайших поселений расстояние приличное, а значит не от любопытных глаз строения эти.

Ковальский, Погоняйло и их сопровождение, прилетели на место встречи на двух церковных вертолётах. Прямо белые люди на сафари. Не чета тем, кого под землёй на дрезинах катают. Профессор, «залатавший» мой контур в мою сторону демонстративно не смотрел и выглядел натурально обиженным. Наверное, сюда его силком притащили. Но правильно сделали. Если сейчас что-то не так пойдёт с имплантом, то его навыки пригодятся. Сам-то я себя вряд ли смогу починить.

Сквозных ходов в стене не было, зато нашлась лестница. Старая добрая лестница, по которой пришлось подняться, пропустить один из патрульных броневиков, и добраться до ограждения. Вид отсюда был любопытный. Стена уходила влево и вправо, теряясь вдали. Большая зона, конечно.

Вместе со мною в сопряжение шло несколько одарённых охранников, кроме, непосредственно, господина Ковальски, и старший боевой группы: церковный демоноборец-егерь с опытом платины. Одной руки у бойца не хватало, а изуродованное лицо подсказывало, что мужичок уже повидал неприятностей и не смог выйти сухим из воды.

Шрамы вообще не очень хороший признак. Да, они показывают опыт владельца, но они же указывают на то, что тот пропускает удары. Ошибается. А значит, в бою против него есть шансы дотянуться. Гладколицый противник с тем же опытом гораздо опаснее.

— У периметра обычно залётные попадаются. Их логово близ реки расположено, у портала. Бить их надо в ноги. Слабое место, легко ломаются. Добивать исключительно в глаза. Черепушку не проломить никак, — бурчал мне инструкции егерь. — Но не переживайте, юноша, я вас прикрою. Всё будет в лучшем виде.

Я кивал, снедаемый любопытством. Было очень интересно, действительно ли та штука, что ныла в боку, работает. Давненько во мне не зарождалось подобное предвкушение. Как будто в детство окунулся. Вот, переступлю границу сопряжения, и включится физика Альтернативности. Что дальше? Волшебные дожди? Свет из глаз? Как это будет-то?

Оказалось, что просто закололо в боку и всё. Я пропыхтел недовольно проклятье, остановился, прижав руку к больному месту. Ковальски сразу напрягся, а рядом со мною оказался кто-то из его учёных.

Ничего не изменилось. Ну, если не считать прострелов в месте импланта. Может, его закоротило там, а? Я обернулся на профессора Погоняйло, который тоже пересёк границу серой зоны, чуть позади меня.

Бойцы распределились полукругом, готовые отражать нападение. Здесь леса толком не было: степь да степь кругом. Однако из-за серого пепла видимость оставалась крайне низкой. Метров на двести хватает взгляда, а дальше белая стена. И в ней даже не копошились чёрные силуэты, чтобы пострашнее сделать. Скукота.

Я медленно встал на колени, затем устроился поудобнее и прикрыл глаза. В режим медитации провалился почти сразу же, и с огромным удивлением оценил чёткость контурных линий и потоков. Мне казалось, что даже структура каналов стала видна.

Некоторое время, сдерживая изумление, я изучал потоки. Работает фокусировка. Работает! Я принялся за раскачку каналов, наслаждаясь их красотой и фактурой. А когда меня потрясли за плечо, то с восторженным возгласом вскочил на ноги.

Каналы заныли. Безмерное безвременье, святоши, вы создали такой классный инструмент! Даже не знаю как сравнить… С чем сравнить. Может, с камерой велосипеда? До фокусировки, я накачивал его обычным ручным насосом, а теперь в моём распоряжении оказался работающий от сети агрегат.

— Господин Артемьев? — меня потревожил егерь, но после такого прекрасного события я даже не разозлился. — У вас всё хорошо?

В тумане что-то простонало, а затем промелькнул крупный силуэт.

— Работает ли фокусировка, господин Артемьев? — спросил оказавшийся рядом Погоняйло. Сухо так спросил, напряжённо.

— Великолепно работает, Фёдор Михайлович. Великолепно.

На него я тоже больше не злился.

— Так, бойцы, давайте чуть-чуть назад, — скомандовал я церковникам и двинулся вперёд.

— Именем Господа остановитесь! — прикрикнул на меня егерь. — Это опасно.

Я разорвал оцепление охраны, отмахнулся от ближайшего воина, с нетерпением помахав рукой, мол, давай отступай. Вытащил из кармана меч демонессы, которым не особо и планировал пользоваться.

В тумане проступил силуэт похожего на бегемота создания. Метров пять в холке. Оно медленно зашагало в мою сторону, и земля под ногами чуток задрожала.

— Господин Артемьев, я за вас отвечаю! — рядом оказался егерь. Я смахнул его мягким кинетическим щитом. Ёжкина ты кошка, никогда у меня не получался настолько быстрый, осязаемый и легко контролируемый барьер. Демоноборец настолько опешил, что даже не попытался сопротивляться.

Могучий зверь, возмущённый появлением слабых таракашек, утробно взревел. Земля под ногами монстра задрожала ещё сильнее. Интересно зона поменяла попавшего под её влияние существо. Наверное, раньше это был конь. Но ноги стали тоще, массивнее. Брюхо провисает, а голова скорее напоминала голову рыбы-молота, вот только маленькие глазки торчали посередине, а не по бокам. Серое, безволосое жуткое создание скакало мне навстречу, и лошадиного в нём почти ничего не осталось. Натуральный бегемот.

Позади послышались резкие команды охраны, забурлила защитная магия, и я ринулся навстречу противнику, надеясь успеть к жертве раньше церковников. О, как приятно чувствовать себя непобедимым. Да, местное порождение зоны крепкое с виду, но большие шкафы всегда громче падают. Справлюсь.

Я легко набросил на себя чары ускорения, затем влил силу в руку, удерживающую клинок, и за миг до столкновения с тушей монстра — взял чуть правее, снова помогая себе магией. Меч демонессы перерубил толстые ноги чудища с той же лёгкостью, с какой горячий нож режет масло. С рёвом громада повалилась на траву, вспахивая серую землю.

А я без труда запрыгнул на бок упавшего существа и, памятуя о совете егеря, легко добрался до рогатой головы, всадив клинок в левый глаз монстра.

Вой прервался. Однако откуда-то из тумана ему ответило ещё несколько. Я торопливо оценил обстановку. Застигнутая врасплох охрана шла в мою сторону, а вот от реки, определённо, приближались сородичи забитой твари.

Ну-ка, проверим.

Сущность монстра перетекла в меня буквально за секунду, даже нагибаться не пришлось. Вот так номер. Это точно фокусировка, а не усиление? Если мне усилитель поставить, то насколько это меня улучшит, а?

Да, определённо, я не зря сюда пришёл.

— Назад, назад Артемьев! — орал бегущий ко мне егерь. — Табун идёт! Быстро!

Охрана уже разворачивалась для отступления. Однорукий демоноборец же остановился, маша мне.

— Быстро!

О, теперь быстро я делаю чуть быстрее, чем раньше. Пробегая мимо егеря, я подхватил его на воздушную подушку и потащил за собой. Мы обогнали бегущую охрану, вылетели за пределы серой зоны.

— Сюда, сюда! Ваше благородие!

На стене уже стояло два броневика. Тяжелые спаренные пулемёты Первой Церкви повернулись к серой зоне. А когда я взлетел на лестницу, то с южной стороны с визгом тормозов остановилась ещё одна боевая машина. Боец в кузове уже сидел на месте стрелка. Я оказался рядом с бледным Ковальски. О, и Погоняйло здесь. Ну, славненько.

— Вы чуть не пожертвовали имуществом Первой Церкви, — напряжённо заявил Ковальски. — Безрассудно.

— Какая разница? Это работает, Павел Миклошевич, — отмахнулся я. — Ваша штука работает. Я бы на вашем месте уже завтра пустил бы её в серийное производство. Вы можете изменить мир.

На лице Погоняйло проступило явное облегчение. Что, не ожидал, профессор? Ковальски повернулся ко мне, правда всё равно с максимально недовольным лицом.

— Рад слышать вашу оценку, Илья, но такие решения будет принимать Патриарх. Если испытания оставят его довольным. А в нашем случае это будет Совет Епископов. Который закрыл бы все исследования, если бы с вами что-нибудь случилось.

— Виноват, — совершенно не чувствуя вины ответил я.

Когда вся охрана оказалась за барьером, пулемёты заработали по чёрным силуэтам в тумане. Никто из табуна лошадко-носорогов из серой зоны не вышел. Я стоял, вцепившись в ограждение, и улыбался.

Голодный Бог, у тебя теперь натуральные проблемы.

Глава 22

Первая Церковь совершенно не хотела со мною расставаться. Ковальски одолевал вопросами, Погоняйло то и дело касался контура, каждый раз отступая под моим гневным взором, но также упорно возвращаясь к процессу, стоило мне отвлечься. Также налетела целая толпа сотрудников НИИ рангом помладше, и каждый пытался посмотреть на меня лично. Я почувствовал себя звездой и мне это не понравилось. Однако даже в своём «звёздном» статусе мне не удавалось вырваться за пределы исследовательского сектора номер 4. Ковальски придумывал какие-то мелочи, вроде ещё одного анализа, потом ожидания результатов, потом ремонта путей, отсутствия в тоннелях электричества или же их затопления.

Я не выдержал и связался с Баженовым. И только после этого все проблемы моментально исчезли, а я покинул НИИ ЗАИПЦА. Вроде бы не критичная история, но пришлось потратить ещё один день из и так уже стремительно сокращающегося запаса. Однако, в конце концов я оказался в аэропорту Новосибирска, в гордом одиночестве и с купленным Первой Церковью билетом на бизнес-класс.

Ковальски, на прощание, попытался урезонить меня тем, что финансовый отдел устроит им головомойку за подобные путешествия, что у них принято летать экономом, но я лишь сокрушённо покачал головой и напомнил о Баженове. Упоминание человека-ящика на учёного сработало отлично и он мигом переиграл свои увещевания и объявил перелёт моральной компенсацией за неуёмную филантропию профессора Погоняйло.

Я согласился, хотя старался не думать о том, что натворил этот Фёдор Михайлович с защитой души. Смысл теперь-то переживать? Будто хоть что-то изменится. Ну, не пойду я в портал, сохраню душу. Но когда Пожиратель прилетит сюда, он скушает её в числе миллиардов прочих. Хотя…

Что если Мордард может отправить меня не из серого мира, а из серой зоны? Ему ведь важно со спорами работать, и сибириевые чаши получат необходимую мощь. Зачем вообще терять душу, м? О, эта мысль хорошо подняла настроение. На смерть, если она случиться, лучше самим собой, а не мертвым внутри.

Обнадёженный, я всю дорогу строил глазки юной стюардессе Елене, которая мимо меня проходила со смущённым румянцем на милом личике, и на все комплименты реагировала так, будто впервые их слышит и никто никогда ничего подобного ей не говорил.

Признаюсь, будь у меня чуть больше времени, то непременно бы продолжил общение и за пределами самолёта. Есть такое у девушек, что привлекает меня неистово, эдакая испорченная наивность. То есть она вся такая смущающаяся, но телом владеет так мастерски, что в постели будет настоящим ураганом.

Странно, что дальше мыслей мой интерес к Леночке не ушёл. Почему-то глядя на неё, я думал то Лизе, то о Васе. Соскучился по девчонкам.

В Тверь я вернулся уже к вечеру. Переночевал прямо там, в небольшой гостинице в центре города. Уютное место, с радушным парнем на стойке регистрации. Всё было быстро, чисто и удобно. Не то, что моё последнее место отдыха, которое я скормил слизням.

Наутро уже провёл финальную рекогносцировку, и обнаружил, что пока меня тут не было, в окрестностях Твери появилась серебряная зона, и на сайте регистрации в неё уже даже записалась группа молодых демоноборцев. По рангам они вполне могли её закрыть, но я рискнул и внёс своё имя в график сразу после них.

Повезло. Ребята вывалились из зоны с небольшой задержкой. Трое ранены, один из них вообще при смерти. Пришлось помочь им с амулетом лечения. Молодые парни и девушка пытались отговорить от посещения зоны, но, разумеется, я их не послушался.

Пройдя вглубь сопряжения, я проверил связь с далёким Аристахом Поганеньким. Наёмник африканского корпуса был на связи, и бум-палка работала как надо. Однако всё равно я поставил себе напоминание, что надо заглянуть потом в его лесок и добросить моему спусковому крючку припасов. От греха подальше.

За такими вот размышлениями я совершил прогулку по серебряной зоне, почти зачищенную предшественниками. Расстрелял хранителя портала и…

Ожидаемо поднял следующий ранг. Просто и буднично. Раскаченные при помощи фокусировки каналы были готовы, а тут ещё при перехвате силы я смог направить потоки так, как надо, пользуясь утекающей энергией серых спор. В итоге вкачал в себя всё что мог.

Мда. Раньше этот выброс был словно стена воды тебе в лицо бьет, и насколько широко ты рот открыл, настолько в тебя и попадёт ценной жидкости. Теперь же, с помощью импланта, я смог поймать весь поток в воронку и направить куда следовало. И эта воронка напитала мои каналы мощью мастера. Убедившись, что теперь могу использовать отраву душ, я победно улыбнулся.

И, напоследок, забрав эссенцию хранителя, поднял голову к небу. Ну что… Время пришло. Я почти готов. Осталось лишь самая малость.

Сначала я встретился с Лизой. Девушка даже вскрикнула, когда увидела меня. Она выходила из столовой вместе с подружками (среди которых, кстати, не было Василисы) и сбежала по ступенькам ко мне, заключив в объятья и расцеловав.

— Люшка… Люшка я так переживала. Почему ты не звонил? Сам попросил не беспокоить, но ведь мог же хотя бы сообщение отправить⁈

Она отстранилась, пытаясь рассердиться, но всё равно улыбаясь:

— У тебя всё получилось?

Я любовался её счастливым лицом, не желая разрушать момент. Даже засомневался в том, что планировал сделать. На миг, а затем взял её руку в свою и надел девушке на палец кольцо Штольца.

— Что это, Люшк? — она с сомнением посмотрела на украшение, очень грубое для тонких пальцев. — Это то, что было у того старика артефактора?

Умница моя. Я снова её обнял, и погрузился в контур бывшей учительницы. Мы случайно стали близки. Мы могли быть врагами. С кольцом на пальце контур Елизаветы был гораздо разборчивее. Если бы мы оказались в серой зоне и заработал имплант фокусировки, то даже не представляю, какие чудеса бы у меня получались.

— Почему ты молчишь, Люш? — спросила Лиза, не отстраняясь. — У тебя всё хорошо?

Я крепко держал её, изучая место, где мог оказаться мой нарост. Чуждая энергия, как в контуре Беса. И нашёл… Тоже чёрное, лишнее в сплетениях линий. Пережимающее место у груди. Вот она, как выглядит, навязанная любовь.

— Ты меня пугаешь Люш… Скажи что-нибудь, — прошептала Лиза, и тут я сломал нарост на её контуре. Убедился, что линям больше ничего не мешает, что энергия свободно струится по каналам, излечивая повреждённое место. Всё, сделано. Я почувствовал, как напряглись её мышцы. Отстранился, держа девушку за плечи.

Елизавета нахмурилась, в глазах её что-то изменилось.

— Илья… Что ты сделал? Ты… Влез в меня⁈ Что ты сделал⁈

Я молча снял с её пальца кольцо. Отступил на шаг. Да, Лиза выглядела растерянной. Она обернулась на ждущих её подружек, перешептывающихся и хихикающих.

— Я всё исправил, Лиз. Теперь всё правильно. Извини, но… Это всё вышло случайно.

— О чём ты, Илья? — в голосе появился холодок. Она отступила, вряд ли осознанно. Просто ещё не поняла, что случилось. Скоро поймёт.

Душа, а чего это мы от этого расстраиваемся? Ну-ка, возвращаемся к рационализму! Мы ведь просто не хотим быть как Разумовский, м?

Впрочем, кого я обманываю. Что-то изменилось во мне по отношению к девчонкам. А значит ещё и поэтому мне необходимо сделать то, что делаю. Назовём это внезапной зрелостью.

— Вечером загляну, — соврал я Лизе и ушёл. Мне необходимо было отыскать Василису. Когда меня скрыла аллея, бывшая учительница всё ещё стояла на том же месте, где мы расстались, и смотрела мне вослед.

Василиса нашлась в библиотеке. Ведьмочка сидела в крыле с оккультными книгами и увлечённо листала кожаный талмуд. Место рядом с ней оказалось свободным.

— Ты пришёл, Артемьев! — не повернулась ко мне рыжая. Губы её тронула улыбка. — Мы будем жить? Какой будет твой утвердительный ответ?

Я хмыкнул. Тишина библиотеки заставляла общаться шёпотом, но даже в такой момент казалось, будто сейчас кто-то зашипит, призывая к молчанию.

— Да, — тихо сказал я. — Будем. Вася, мне нужен Мордард. Передай ему, что пусть приходит этой ночью. Платиновая зона у Селигера, под Осташковым. Пусть выйдет в сопряжение. Тут кое-что изменилось и надо будет пообщаться так, на нейтральной стороне.

Платиновую зону я выбрал не просто так. Мелкие сопряжения сейчас не годились, слишком много им будет внимания от очухавшихся демоноборцев, переживших уход и возвращение Первой Церкви. На запись не протолкнуться будет, а текущая ситуация суеты не терпит.

Правда, с высокоуровневой зоной могут быть свои сложности, с патрулями церковников (если они уже запущены по периметру). Господин Баженов и Совет Епископов не шибко то и афишируют священную миссию Илюшки Артемьева. Потому мешать будут все местные служители.

Василиса медленно отложила книгу.

— Что-то не так, Илья.

Она повернулась ко мне. Красивая, изящная, живая.

— Ты сам не свой. Расскажи.

— Что говорит Мордард?

Василиса повела плечиком:

— Что он может тебе сказать, Илья? Будет ждать. У вас очень интересные отношения. Я начинаю ревновать.

— Так и сказал? Будет ждать?

— Выйдет в полночь и будет ждать у портала. Советует не опаздывать. Илья, на тебе лица нет. Никогда тебя таким не видела. Рассказывай, я ко всему готова. Ну… почти…

Её рука под столом легла мне на бедро, скользнула вверх.

— Хотя нет, ко всему… — томно улыбнулась Василиса. Я перехватил её ладонь по дороге, нежно взял и надел на палец кольцо Штольца. Придавил сверху своей ладонью.

— Артемьев⁈ Ты с ума сошёл⁈ Лучше места не нашёл? — почти прошипела девушка, пусть и покраснела сильно. — Я ж должна сейчас пищать от радости и кричать «да»! Нельзя шуметь в библиотеке. Ты всё испортил! Но, конечно, «да».

От улыбки сложно было удержаться, но я справился. Как же не хотелось терять такое чудо. Но, что решено, то решено. Если я не вернусь, пусть живут без кандалов. Так будет правильно. Где находится нарост, появившийся от нашего «взаимодействия», я уже знал. Поэтому всё произошло быстрее, чем с Лизой.

— Ну-ка, верни кольцо! — нахмурилась Василиса, когда я стащил артефакт с пальца. — Это что ещё такое⁈ Всё, не отвертишься.

— Я вернусь, — подмигнул я девушке. Склонился к ней, чмокнул на прощание и встал.

— Что-то изменилось, Илья, — сказала мне вслед ведьмочка. — Это ты?

— Так было надо, — ответил я, не оборачиваясь.

Покинув кампус, я прошёл по мосту к центральной площади и посетил магазин дайвинга, где закупился всем необходимым для воплощения моего плана в жизнь. Несколько раз я выходил из лавки и возвращался, изображая то, что погружаю купленное в машину, а не запихиваю их себе за пазуху в подворотне. Эх, жаль, что автомобиль Лизы остался в безымянной деревушке, под присмотром Княгини и Рррупи. Сейчас-то освобождённая от моих чар девушка о ней вспомнит. Всё же её собственность, и я это понимаю. Вот только тратить время сейчас и гонять автомобили по дорогам Российской Империи, исключительно ради порядочности… Ну, такая себе задумка.

Пусть потом рассказывает в будущем, как один мерзкий тюбик у неё тачку угнал. Хе-хе.

А мы, пожалуй, воспользуемся общественным транспортом. Маршрут к платиновой зоне у меня был. Отсюда, в целом, не так уж и далеко добираться. Автобус до электрички, электричка до Осташкова, а там и на такси можно покататься.

Прежде чем сесть в полупустой автобус нужного мне маршрута, я выключил телефон. Мне нужна тишина и покой. За пропущенные звонки я не волновался. Ведь теперь всё зависело только от меня.

И от Князя Падали.

Ух, людишки, знали бы вы что тут происходит! Какие создания встают на защиту мира и покоя! Демоны да асоциальные элементы! Это вам не бытовые беды разгребать да планы на выходные строить.

Платиновая зона у Осташкова, разумеется, очередей не имела. Укрепления вокруг неё были схожие с теми, что я видел в испытательной зоне НИИ ЗАИПЦА. Правда заканчивались они у берегов. На воде мерцали охранные буи, отсекающие серую пелену от рыбного мира. Там, скорее всего, ещё и сети протянуты.

Не люблю озёрные зоны. И не я один. Вон, желающих почистить застарелое сопряжение как-то не наблюдалось и понятно почему. Во-первых, несомненно, сложная штука по рангу, но во-вторых это именно водяная зона. С невидимой подводной братвой, которая тебя чувствует сразу, а ты её замечаешь только во время нападения. Чаще всего для тебя неожиданного.

Патрулей на стенах не видно. Либо Первая Церковь ещё не организовала их, либо столкновения с имперскими войсками несколько исчерпала боеспособные ресурсы.

Ну либо святошам пока не до того, чтобы прикрыть каждую зону во всех уголках необъятной родины после такого-то политического потрясения. Это, всё-таки, не Люксембург какой-нибудь оборонять, где плевком можно сразу две границы пересечь. Это, Россия-матушка! Они сначала за Урал бежали, а теперь ведь возвращаются.

Не желая возиться с водяной фауной, я сразу же использовал левитацию, и благодаря импланту это вышло с гораздо меньшими энергетическими затратами. Прямо отличная штука получилась у Первой Церкви. Молодцы святоши.

Под моими ногами, метрах в двух, проплывал заболоченный берег. В траве шевелились какие-то угреподобные твари, с шумом вскрываясь в зарослях. Когда земля закончилась и началась озёрная гладь, то один раз здоровенная туша попыталась выпрыгнуть из воды и схватить меня, пролетающего мимо. Я вовремя среагировал, поднявшись ещё на метр. Разглядеть чудище толком не получилось, но в пасть её я бы, в целом, пролез бы. Правда, в несколько пожёванном состоянии и, вероятно, кусками.

Пока летел заметил справа большую пристань с кучей пластиковых лодок. Мощенная дорожка уходила куда-то в сторону укреплений, и, очевидно, регулярно использовалась. Браконьеры опять? Оплот? Или сами церковники тут лодочный парк держат?

В целом, это их дело. Может, в аренду сдают. Хоть какая-то прибыль.

Артефакт указывающий на портал привёл меня к чёрному зеркалу, раскрывшемуся на небольшом мысу, поросшим осокой. Пухлый рогатый хранитель, похожий на жирную двуногую свинью в набедренной повязке, безошибочно повернулся ко мне. Задрал голову и угрожающе хрюкнул.

Я поднялся ещё повыше, удерживаясь на высоте пяти-шести метров. Ну и добавил ещё парочку щитов, на тот случай если хряк будет кидаться в меня чем-нибудь неприятным и опасным. Драться мне сейчас нельзя, поэтому оставалось лишь ждать.

Демон рыскал внизу, иногда забегая в воду, где тут же начинали бурлить спины гигантских угрей. Пару раз он швырнулся в меня камнями, но не попал. Правда, вынудил подняться ещё выше.

Когда пришёл Мордард — свин с визгом бросился под укрытие деревьев. Чёрный свет прорезал и без того тёмную ночь, устремившись в звёздное небо. Рогатый Князь Падали огляделся и не сразу меня увидел. Пришлось свистнуть напарнику.

— Как там темпы Пожирателя, рогатый?

— Он всё ближе, Душеед. Разве ты не чувствуешь?

Я чувствовал. Зуд где-то в желудке усиливался с каждым днём. Скоро мне предстоит узнать, как мой организм отреагирует, когда Голодный Бог окажется совсем рядом.

— Твои сигнальные огни… Есть ли на его пути какой-нибудь приятный мирок, где можно скоротать денёчки?

Этот вопрос меня очень сильно беспокоил. Да, миров миллионы, но не хотелось бы мне выпасть в сером мире какой-нибудь планеты похожей на Юпитер. А то и вовсе обнаружить себя в зоне звезды.

— У тебя высокие запросы, Душеед, — в свете луны зубы Мордарда заблестели. — Но на моей карте такие найдутся. Правда, их немного, и я не знаю сколько у тебя останется времени до пришествия. Может быть, день. Может, два. Это очень непросто, Душеед, понимать такие пространства. Ты принёс то, что нам надо?

Я повис над демоном и вытащил из кармана две сибириевые чаши. Они упали под ноги Князю Падали и тот склонился над ними. Принюхался.

— Хватит? — спросил я.

— Не знаю. Должно.

Демон бережно подобрал артефакты, словно боялся сломать.

— Такая мощь… Как жаль, что нельзя использовать её иначе. Их было три.

— Было. Но мне тоже пригодится. Если не хватит для обряда, то поделюсь. Мне, как бы, надо целого Бога грохнуть. Так что постарайся обойтись двумя, ладно?

— Разум тебе присущ, Душеед. Пусть будет так, как сказал.

— Начинай, Мордард.

Князь Падали хрюкнул недоумённо.

— Здесь, Душеед?

— Нужно особенное место?

— Да, Душеед. Ритуал пересылки требует времени. Требует подготовки. Я всё сделал! Это невозможно перетащить сюда. Это тебе не души жрать, здесь нужно время и покой. Даже если я сейчас потрачу время на перенос заготовленных ингредиентов, то кто позволит нам спокойно закончить начатое⁈ Ты слышишь, Душеед? Прислушайся! А я ведь только вышел!

Я приподнял бровь, не понимая его слов. А затем направил чуть силы в слух и понял, о чём говорит демон. Очень-очень далеко звенели колокола и протяжно ревела сирена. Сигнализация о вторжении Бездушных. Проклятье! Где это? Над водой звуки разносятся хорошо, но тут едва слышно. Значит, до Прихода Первой Церкви очень далеко. Селигер озеро не маленькое.

— Ты же не хочешь встретить здесь всё воинство Иисусово, Душеед?

— Им сейчас совсем не до этого. Не переживай. Начинай.

Уверенности во мне чуть поубавилось. Но… Я так не хотел заходить в портал. Я так не хотел снова оказаться без души.

— Душеед, не время менять планы. Чтобы подготовить ритуал здесь, мне нужно перенести всё из моего мира сюда. Сущности, плиты, людей. Подготовить всё заново, выдолбить руны, символы. Это долго, Душеед. Я настаиваю на том, что мы не должны рисковать и делать это здесь! Ритуал не терпит суеты и спешки. Всё может быть разрушено из-за лишнего слова! Из-за лишнего упавшего камня. Идём. Спускайся со своего облака и идём.

Мой усиленный слух уловил что-то новое. Будто кто-то стучал по дереву. Будто кто-то бежал по деревянным мосткам.

К пристани с лодками. Твою же бабушку. Видимо, какая-то охрана у Первой Церкви всё же была. Конечно, я могу её перебить. Это несложно. Если же сюда прибудут паладины из ближайшего Прихода, то разберусь и с ними. Наверное. И всё это время Мордард будет готовить ритуал. Нестабильный, как я понимаю. В целом, если топить лодки с благородными служаками, да сбивать тех, кто пользуется силой и кормить их местной рыбо-фауне, то Князь Падали и справится.

Я за свою душу и больше жизней пожертвовал.

Вот только мне нужны силы для другого сражения, и не факт, что я смогу сдерживать Первую Церковь очень долгое время. На весах слишком многое. Терпеть не могу торопиться! Я сплюнул и медленно спустился.

— Прошу, Душеед, — склонился передо мною Мордард. Я застыл перед чёрным зеркалом перехода. К горлу подкатил комок.

Ладно, пустое. Это ведь ненадолго.

Я сделал шаг вперёд.

Глава 23

Душа к Пожирателю отлетает без боли. Я бы даже сказал — в этом есть что-то приятное. Не знаю, как у вас с зубами, но ощущение такое, будто кто-то свыше взял и вытянул у тебя изо рта застрявший между зубов кусок мяса. Он не особо и мешал, а теперь такая лёгкость образовалась. А ещё спокойствие, граничащее с равнодушием.

Я ступил на серую пыль серого мира уже другим человеком. Тем, кем оказался здесь когда-то давно в будущем.

Мордард прибыл не один, а со свитой, но среди слуг Князя я узнал только Колотушку, единственного выжившего при штурме Зимнего дворца. Остальные были незнакомы, и половина из них бездушные. Причём у некоторых рога только-только пробивались, а значит это новая поросль. Вряд ли из тех, кого Мордард захватил в рейдах на Пушкинские Горы, но… Вероятность есть. Иногда рога проступали уже через неделю.

Мои выросли через год.

Но это я отвлёкся, конечно. Очевидно, что Князь Падали потерял лучших своих бойцов, выбивая у Первой Церкви сибириевые чаши, а значит, теперь он будет лёгкой добычей для соседних владык. Печально, но это правила серого мира.

Мой временный союзник вышел из портала и встал рядом со мною.

— Всё вернулось на место, Душеед. Теперь я тебя узнаю. Теперь ты пуст, как и все мы, — он смотрел на меня сверху вниз и довольно скалился. — Теперь всё честно.

— Веди, демон, — приказал я. — Время не ждёт.

Эти земли принадлежали Мордарду, поэтому и перемещались мы спокойно и открыто. Верхом на чёрных буйволах. Массивные, мясистые звери были королями местных дорог. Относительно миролюбивые твари, размером с Пепельного Медведя. Способные переносить титанические грузы, выносливые, могучие и тупые. Правда, плотоядные, но тут, в мире демонов, вегетарианцев в принципе нет.

Поля мясных деревьев тянулись вдоль пыльного тракта. Единственная легко добываемая пища. Огромные серые бугристые наросты над землёй, с ножкой высотой в четыре метра, и с плотной кроной, десять-пятнадцать метров в обхвате. Эта флоро-фауна почти не требует ухода, созревает относительно быстро, и может пролежать, срубленной, несколько дней и всё равно мясо будет пригодно пищу.

Мясные деревья — это основной провиант для жителей серого мира. Безвкусная биомасса, позволяющая протянуть ещё немного. Это вам не ватрушки…

Мы с Князем Падали возглавляли неторопливую колонную буйволов. Демоны Мордарда держались чуть поодаль, выражая своё почтение и давая шанс хозяину вести светскую беседу.

Вот только мы молчали всю дорогу, каждый сосредоточенный на своём. Какой толк от праздной болтовни, когда впереди такое событие.

Ритуал Мордард подготовил на холме, окружённом частоколом. Буйволы остановились у его подножья, и дальше предстояло идти пешком. Я спрыгнул со своего «скакуна», подняв облако пыли. Мордард легко сошёл со своего и остановился у подъёма, ожидая меня.

Буйволы пыхтели, тяжело дышали. Один из замыкающий колонну зверей утробно и возмущённо завыл, попытавшись укусить соседнего зверя. Всадник с проклятьями заколотил медлительное, но злобное создание.

Бил он его без жалости и это понятно. Дубовую шкуру шлепками не проймёшь. Я проследил за тем, как буйвол угомонился, а затем зашагал на холм.

На вершине обнаружился алтарь. Плита была совсем свежая, с недавно выведенными рунами и находилась в центре семиконечной звезды, заключённой в треугольник. В вершинах треугольника Князь Падали поставил небольшие башни со сосредоточением эссенций.

Да, Мордард серьёзно подготовился. Это мои запасы огромны, а для Князя Падали такой силы, как у Мордарда, подобный запас собрать — уже достижение. А ещё и сжечь потом… Вероятно, часть его слуг тоже здесь, в сосудах. Да, теперь мне понятно негодования Князя Тьмы, когда я предложил провести обряд в цветном мире.

Но он всё равно жертвует меньшим.

— Теперь ты понимаешь, что мы не могли сделать так, как ты хотел, Душеед, — сказал Князь Падали. — Мне жаль твою душу. Пусть я и не знаю, что это, но вам, людям, без неё трудно поначалу. Да?

— Приступай, демон, — спокойно ответил я.

Мордард ощерился, и, пригибаясь, касаясь уродливыми пальцами серой пыли, встал перед алтарём.

— Ты должен быть там, Душеед, — Князь Падали ткнул пальцем на небольшой постамент за треугольником. Как табуретка для выступающего школьника. — Проход откроется рядом. Нужно будет только шагнуть в него. Учти, времени у тебя будет немного.

Я никак не отреагировал на его слова. С холма открывался вид на серую долину. На дорогах видны караваны, на полях мясных деревьев работают демоны. В далёком тумане к северу проступают контуры массивной крепости. Серая идиллия бесполезного существования.

Князь Падали начал ритуал. Он пел, он выл, он шептал. Опустившись на колени у алтаря, уродливый Мордард стал ещё противнее. Поломанная тощая игрушка. Остробокая, сутулая, скрюченная игрушка. Демон дрожал, и я видел, как он бледнеет с каждым словом. Как плоть тает под серой кожей.

Когда он трясущимися руками достал первую сибириевую чашу, то мне показалось, что та переломит иссохшие запястья и упадёт к ногам демона. Однако над артефактом Первой Церкви заклубился дымок, чаша стала таять, напитывая Мордарда могуществом.

О, теперь он раздался как надо. Его хламида на спине треснула, явив могучие мышцы. Голос окреп. Рогатый демон распахнул глаза, и мне показалось, что они светятся чем-то не серым. Будто бы в них появились золотые точки.

В груди зудело предчувствие моего космического визави. С каждым днём этот зуд становится сильнее. Сейчас же хотелось выдрать сердце из груди и почесать его.

Я посмотрел наверх, опасаясь, что именно сейчас и увижу перед собой Пожирателя. Что мы опоздали. Но серое небо было пустым.

Мордард резко встал. Перед ним на алтарь покорно поднялась одна из бездушных. Чернокожая рогатая демоница болезненного вида, но с гордой осанкой. Она медленно опустилась на колени, преданно глядя в лицо повелителя. Очевидно девица этот очень слабый воин. Такие только на жертвы и годятся.

Во мне говорил чуждый голос, но теперь, в сером мире, он остался единственно правильным.

Князь Падали одним взмахом оторвал демонице голову. Тело упало на алтарь, забилось в конвульсиях, а следом в центр звезды зашёл ещё один из слабых бездушных и так же безропотно принял свою смерть.

Да, этот обряд действительно требовал жертв.

Позади заворочалась сила. Пространство изменилось. Повеяло сыростью и жаром. Голос Мордарда стал громче, и от него у меня зазвенело в ушах. Князь Падали снова худел. Он опять упал на колени, опустив руки и голову. Тело демона содрогалось.

А потом позади меня раздался хлопок. Воздух задрожал, сгустился. Воронка кружилась в метре от меня, и из неё несло зноем.

— Быстрее, Душеед, — поднял голову Князь Падали. Выглядел он полумёртвым. — Быстрее.

— Ты первый, — я навёл на него бум-палку, которую держал в кармане наготове.

Слуги демона загудели. Колотушка шагнул ко мне, сдёргивая молот с плеча.

— Стоять, — сказал я ему, не сводя взгляда с Мордард. — Вставай, демон. Ты же не думал, что я тебе поверю? Пойдём вместе.

— Назад! — окрысился рогатый в адрес молотобойца. Колотушка послушно замер, а Мордард, пошатываясь, поднялся.

— Мы теряем время, Душеед! Окно вот-вот закроется!

— Поэтому поспеши. Войдём вместе, как влюблённые. На бой или на смерть.

— Зачем мне это, Душеед? Я умру и так, и так, — осклабился демон. Распрямился, нависая надо мною. Один из бездушных ринулся ко мне, но я сказал ему «пуф» и слуга Мордарда рухнул с дыркой в черепе.

— Окно вот-вот закроется, — передразнил я его и протянул ему руку.

С рыком Князь Падали шагнул ко мне, сграбастал в охапку и прыгнул в закрывающееся окно перехода.

Вывалившись на той стороне, я наблевал ему на ноги.

— Как так вышло, Душеед, что я это сделал? — пророкотал надо мною голос демона. — Почему я подчинился твоим словам? Почему мне это оказалось важнее чем тебе, а?

Я снова прочистил желудок, шумно выдохнул. Ну, кислород здесь есть. Мы ещё живы.

Князь Падали подхватил меня за грудки и поднял:

— Отвечай мне! — взревел он. Выглядело это жалко. Руки демона дрожали от напряжения, да и сам он покачивался.

— Отпусти, сломаешься, — посоветовал ему я. — А то и мне навредишь.

Мордард выругался, бросил меня и огляделся. Мы стояли посреди титанического леса. Серые стволы уходили куда-то высоко-высоко, исчезая в тумане. В груди было тесно. Очень тесно. Пожиратель совсем рядом… Мне даже глотать было больно от зуда.

— Ты удивил меня, демон. Я думал, что выбросишь нас в кипящую лаву какую-нибудь.

— Среди миллионов миров я могу выбрать тот, что тебя не убил бы. Душеед, ты не понимаешь. Я хочу жить, а спасти меня теперь можешь только ты. Раньше да, я надеялся, что свалю тебя и завоюю всё сам. Ситуация изменилась с возвращением Пожирателя. Вообще, у тебя определённо есть проблемы с доверием! Душеед, зачем мне твоя смерть сейчас, а?

— Доверие в сером мире вещь лишняя. А про твой последний вопрос…. Я задаю его себе всю жизнь, —хмыкнул я. — Зачем окружающим моя смерть. Но желающих принести мне её всегда хватало.

Я обратил внимание на огромный покрытый серым мхом череп метрах в пятидесяти от нас. Размеры павшего существа впечатляли. Вон, сквозь одну из четырёх глазниц росло дерево, стволом метра два в радиусе.

От сырости дышалось с трудом, ещё и жара здесь была знатная. Тридцать градусов, не меньше. Любопытный мирок.

— Что ты будешь делать дальше, Душеед? — спросил Мордард. Он чуть успокоился и теперь тоже озирался по сторонам. Как же здесь тихо. Неестественно тихо. Я повернулся, вслушиваясь. Подошва прошуршала по серому песку, и это был единственный звук.

— Дальше, я буду сражаться. Найди себе местечко потише и подумай, как будешь нас отсюда вытаскивать.

— Душеед… Но…

— У тебя осталась чаша, — заметил я, оглядываясь. — Придумаешь как её использовать.

— Без крови? Я не смогу ничего сделать без крови, без сущностей! Душеед, билета обратно нет.

— А ты постарайся, — сказал я и подпрыгнул, взлетая. Времени было немного, я чувствовал это. И мне показалось, что Пожиратель уже пролетел мимо этого мира. Что теперь Голодный Бог разворачивается, в злобном недоумении, хлопает своим миллионом глазёнок, пытаясь разглядеть среди звёзд обидчика.

Сколько у меня времени? Судя по тому, как рвёт грудь, он совсем рядом. Час? Два?

Некогда размышлять.

Поднявшись почти на километр, и поймав свежий ветер, я внимательно огляделся. Лес внизу был мёртв. Да и вообще никаких признаков жизни в этом мире не наблюдалось. Но так не бывает. Серые споры всегда порождают нечто способное помочь потустороннему миру захватить реальность.

Может, эти вот гиганты когда-то были созданы серостью, но время их ушло?

Я спустился к Мордарду. Он с откровенно растерянным видом бродил вокруг черепа, явно примеряясь к нему как к месту ритуала. Повернулся ко мне.

— Тут ничего нет, Душеед, всё мертво!

— Конечно, демон. Так бывает.

Я ударил силой себе под ноги, выламывая целый пласт каменистой почвы. Разорвал её, подняв в воздух смерч из камней. Камни разваливались в полёте, сливаясь в нечто новое и более податливое для строительства. Мордард заворожённо наблюдал за моей работой. А я медленно собирал из поднятой породы ящики. Один за другим. На десяти решил остановиться. Работа с такой материей много энергии не забирала, а уж тем более при наличии импланта Первой Церкви. Всё прошло экономично, чётко.

Обработав поверхности, я вылепил из сухой породы крышки. Да, это всё выглядит со стороны странно, но сейчас не до изящества. Главное, что работает. Чары на внешней стороне придадут сосудам прочности, а на внутренней позволят удержать то, что я собирался туда запихать.

— Что ты делаешь, Душеед?

— Ты такой болтун, —сказал я сквозь зубы, не теряя концентрацию. — Не замечал за тобой такого.

Даже не знаю, как назвать то, что у меня вышло. Каменные ульи? Собранные вместе, сосуды походили на вылепленные из песка куличи. Причём лепил их очень неаккуратный ребёнок.

Ладно, пустое.

Войдя в транс, я заполнил все сосуды эссенциями под завязку. Не разбирался в том, что черпаю, и просто заливал их из внутреннего океана. Сейчас не до эстетства. Зуд был такой сильный, что пару раз я посмотрел на небо, уверенный, что на этот раз уж точно Пожиратель явился.

Закончив, я услышал восхищённый возглас Мордарда.

— Тебя не зря прозвали Душеедом, но я и подумать не мог сколько ты сожрал…

— Готовься, демон, — отмахнулся я. Мне показалось, что поднимается ветер. Издалека послышался страшный стон. Сознание чётко отловило звук. Очень похоже на то как в лесу под порывами страдают старые деревья.

Я снова взлетел, и с каждым набранным метром высоты всё сильнее и сильнее ощущал присутствие Пожирателя. Неудачно мы сюда вывалились. Времени на подготовку не хватает, всё приходится делать на бегу! Не люблю спешку!

Я остановился на огромном суку дерева, на котором легко можно было построить небольшую хижину и медленно сел на тёплую сухую поверхность. Пора приступать к следующему этапу.

Ветер усиливался. Я чувствовал, как могучий ствол подо мною качнулся. Голодный Бог совсем близок. Летит, подлец. Чувствует меня. Ничего… У меня есть для тебя кое-что. Главное, чтобы времени хватило на следующий шаг. А то будет повторение нашей предыдущей встречи.

Я погрузился в транс, преобразовывая сущности во мне в отравленную дрянь. Мы уже проходили, как с тобой бороться, Пожиратель. Проходили. Я нынче опытный богоборец.

Океан внутри бурлил, меняясь. Волны дурноты накатывали на меня одна за другой. Не хватало только ещё и здесь проблеваться, конечно. Впрочем, хуже того, что находилось во мне, уже не будет. Скверна разливалась там, где прежде находился мой золотой запас.

Жалко? Нет. Мертвецам запас не нужен. Жаба пусть душит потом, когда я буду есть ватрушки.

Мысль была вроде бы своя, но никакой радости не доставила. Внутри лишь собранность, злость и расчёт этапов.

Когда с осквернением было покончено, я открыл глаза и посмотрел в небо. Туман развеялся, по небу неслись чёрные тучи. Сверху с грохотом ударилась о соседний ствол дерева поломанная верхушка дерева-гиганта. Не успеваю. Я выругался и прыгнул в небо, собирая вокруг себя непроницаемую сферу, радиусом три метра. Затем вытянул её так, чтобы было легче проходить сопротивление воздуха. Получилось, правда, как в фильмах про супергероев — лететь мне предстояло, задрав голову и носом вперёд. Моя волшебная ракета… Но тут уже не до выкрутасов. Надо спешить. Потому что встречать Пожирателя так, как я это сделал в прошлый раз — нельзя. Да, ты его убьёшь, но ты и не выживешь. Он слишком близко подобрался тогда к планете, даже если бы мне удалось тогда уцелеть, убив Голодного Бога, то Земля бы просто развалилась на куски, и я всё равно бы погиб.

Поэтому я и не собирался сражаться с Пожирателем здесь. Кстати, в момент набора скорости, я вдруг подумал, что мне никогда не приходило в голову проверять, как далеко распространяется серость. В атмосфере? Выше? Где заканчиваются споры серого мира? Я летел в небо, и края моего щита покраснели от нагрева. Энергия уходила как вода в открытой ванной. Цвет вернулся… Это плохой признак.

Я выудил из кармана первый баллон со сжатым воздухом, а затем ещё и сибириевую чашу. Пока кислорода хватало, и силы было в достатке, но я не знал сколько ещё лететь. Вокруг гудел раскалённый воздух, а потом, в один миг, все звуки исчезли. Поверхность щита потускнела. Чёрный купол неба раскрылся надо мной, и в нём нашлось огромное пятно без звёзд. Пятно, подбирающееся к серой планете.

Голодный Бог прибыл и сейчас пытался понять, куда я сбежал. Огромная туша, заслоняющая небесные светила, остановилась. Надо торопиться. Надо её отвлечь. И мой «космический корабль» рванулся прочь от неизвестной планеты. Другие галактики так осваивать, несомненно, бесполезно, но отлететь подальше я могу. Всё-таки основное сопротивления я преодолел. Воздуха мне хватит. Дело за малым.

Пожиратель Звёзд последовал за мною, разминувшись с серым миром гигантских деревьев. Может быть, там случится наводнение. Может быть, все деревья рухнут. Но планета останется цела.

А если повезёт, то и Мордард выживет.

Вот только… Имплант Первой Церкви не заводился и это, не совру, было более чем печально.

Но Илюшу такие мелочи не остановят!

Глава 24

Я не знаю, как далеко удалось отлететь от серой планетки (которая так и осталась серой, даже после моего выхода из заражённого спорами места). Если считать по времени, то с момент моего выхода в открытый космос прошло, наверное, минут тридцать. Очень субъективные ощущения. Особенно если судить по размеру Голодного Бога. Последние минуту я летел уже в чёрное ничто. Пожиратель Звёзд заволок пространство, не оставив никакого света.

А когда миллиарды его зловещих серых глаз распахнулись, я понял, что уже совсем близко рядом с ним. В груди уже не зудело, там плескалось пламя. Пора? Один удар?

Нет, нужно чтобы тварь распахнула свою пасть. Пусть это и будет кит, глотающий одинокого моллюска, но мне так надо. Добиться же этим можно только сближением. Фокусировка не работала. Я пару раз проверял её, но, к сожалению, ощущение кристальной ясности и чистоты потоков не вернулось. Серые споры остались далеко внизу и, возможно, я совершил ошибку отлетев так далеко.

Ну да всё хорошее мне судья.

Я остановился, собираясь с силами. Замедлил дыхание так, как мог. При должных практиках можно с запасом воздуха, оставшемся в сфере, притянуть ещё сутки. Не уверен, что у меня будет такая необходимость, но энергию всегда нужно расходовать бережно.

Пожиратель приближался. Весь мир состоял из пожирателя. Серые глаза смотрели на меня. Безошибочно. Голодный Бог увидел меня и, наверное, взревел. Но правду говорят — в космосе никто не услышит твой крик.

Я прикрыл глаза, собираясь. Оскверненные сущности, сформированные в луч пройдут мою сферу без сопротивления. А дальше надо будет пробить шкуру этого космического странника, и затолкать в его богатый внутренний мир побольше ядовитой энергии. Сработало раз, сработает и другой.

Надо просто пробить шкуру, и всё будет в шоколаде. Мол, хочешь не хочешь, а жри давай! Ёжкина ж ты кошка!

Серые глаза приближались, и меня как молнией поразило. Серые глаза. Серые! Он же сеял эти споры! Эти споры вокруг него везде! Имплант, я нашел тебе заправку!

Сфера устремилась навстречу Пожирателю. Где же у тебя вход, а? Я напрягал зрение, пытаясь найти хоть какую-то закономерность и увидеть что-то похожее на рот Голодного Бога, но расстояние сокращалось, и всё что я видел это огромные глаза, закрывающие мне обзор и пожирающие меня взглядом.

А потом сферу качнуло. Меня перевернуло и закружило волчком, и одновременно с этим наступила тьма. Голодный Бог распахнул свою пасть. Глаза исчезли, и почти одновременно с этим потоки стали чёткими. Всё, я среди серых спор. Я… Внутри Пожирателя? Ну, тем лучше.

Зелёный столб оскверненных сущностей вырвался из меня, уходя куда-то в том направлении, куда я изначально летел. Свет от него таял в небытии, словно луч фонаря направленный в ночное небо. Но я знал, что бью не в молоко.

Когда ты находишься внутри врага — прорываться можно в любую сторону, это, чаще всего, летально для противника. Есть некоторые исключения, по входным-выходным отверстиям, но здесь не тот случай. Теперь нужно просто влить во жертву весь яд, что во мне остался. Всю скверну, способную отравить невообразимое создание, целую вечность пожиравшее миры. Вечно голодный бог вплетал сущности в свою плоть и рос, рос, рос, чтобы заполонить всё.

И теперь я пытался разорвать его структуру.

Свет появился неожиданно. Я увидел над головой яркую точку, будто бы первая звезда очнулась. Плоть пожирателя начала распадаться. Это прибавило сил, и я чуть расширил поток сущностей, пользуясь фокусировкой и водя лучом по сторонам, словно пожарник брандспойтом.

Мой океан пустел. Всё, что я собирал сотни лет, всё, не израсходованное в предыдущем бою с Пожирателем — теперь шло в дело. И имплант мне в этом отлично помогал.

Спереди тоже появилась звезда, а ещё две проклюнулись справа. Отлично! Сдаётся Голодный Бог. Наелся!

Я не успел порадоваться этой мысли, когда в боку разлилась яркая боль. Будто бы кто-то сунул мне туда раскалённый нож, и провернул его. Луч, режущий плоть Пожирателя Звёзд, заплясал и ослаб, а затем и огоньки снова стали гаснуть. Тварь справлялась с тем количеством яда, что я в неё вливал. А значит надо больше! Беззвучно воя, я схватился за больное место. Почувствовал ладонью горячую влагу и что-то рваное, чего не могло быть на моём ухоженном тельце. Ох, ёжкина кошка, это нехорошо.

Если доберусь до Первой Церкви, то надо будет оформить возврат. Импланты у них некачественные, под нагрузкой работают плохо. Дайте жалобную книгу и всё такое. Едва не теряя сознание от боли, я вскрыл сибириевую чашу, но сделал это так, чтобы поток силы шёл не через меня, а сразу через луч, усиливая разгон отравленных сущностей. А потом заорал, вкладываясь в бесконечную атаку всеми силами. Пелена сошла с затянутых звёзд почти сразу, и с каждым мигом ярких точек в плоти Пожирателя становилось всё больше и больше, но вот только и силы заканчивались.

Я вопил от ярости, непонимающий что делаю, и выжигающий магией пустоту. Заполняя её отравой. Горло болело от вопля, бок жгло от разорвавшегося импланта, в груди горела связь с Пожирателем.

А потом пламя внутри погасло. Резко, будто его выключили, и на месте зуда приятной прохладой развернулась душа. Я торопливо содрал с себя рубаху, скомкал её, зажимая страшную рану на боку. И, невзирая на боль, блаженно улыбнулся. Получилось. Опять! Ай да Илюшка, ай да чей-то сын. Кто ещё может похвастаться тем, что завалил одного бога два раза подряд, м?

Когда всё закончилось, я болтался в сфере, вяло глядя на обрывки черноты, расползающейся между звёзд. Позади серела уже знакомая планета с гигантскими деревьями. Я видел звезду, яркую, горячую, которую прежде и не замечал из-за Пожирателя. Кончено!

Победа без яростного предсмертного крика монстра — была не так очевидна. Но раз душа теперь во мне, а вместо чёрной гигантской твари по космосу разлетались тающие обрывки… Пусть так и будем, ага?

Вот только сил у меня почти не осталось. Я медленно поворачивался вокруг своей оси в космической сфере, медленно размышляя о дальнейших шагах. Где-то в фильме я видел, как управляют в невесомости объектами. Для этого у меня было несколько баллонов со сжатым газом. Я брал их на тот случай, если во мне не останется ни капли магии и придётся подключать физику.

Однако всё прошло несколько легче, чем планировалось. Я не надорвался. Поэтому можно обойтись запасным амулетиком на энергию. Жалко, что у меня не нашлось лечилок. Был уверен, что оставался запас. Но, может, дотяну, м?

Пополнив силы, я направил сферу обратно к планете.

Мордарда я нашёл в руинах высохшего леса. Каким-то чудом демон выжил и, даже, подготовился к своему обряду. Я увидел выцарапанные руны, знакомую семиконечную звезду в треугольнике, и сосуды с эссенцями на его вершинах. Сам Князь Падали устало привалился к гигантскому черепу.

— И снова здравствуй, демон!

Я спрыгнул из сферы и сморщился от боли, схватившись за бок. Рогатый демон медленно поднялся, с недоверчивым выражением лица.

— Ты сделал это, Душеед. Ты победил его… И выжил⁈

— Признайся, демон, что ты в меня верил. Вон, подготовился ведь! — я кивнул на алтарь. — А пел-то, мол как сложно, как тяжело.

В боку пульсировала боль, но я старательно делал вид, что всё в порядке.

— Твой запас эссенций помог, Душеед. Я столькими не владею.

— И слава всему хорошему, — заметил я. — Будь у тебя больше, сколько бы ты гадостей ещё учудил.

Я подошёл к оставшимся сосудам с сущностью, которые Князь Падали не собирался использовать для обряда. Прикрыл глаза, погружаясь в транс и абстрагируясь от ранения, а затем залил в себя оставленный запас. Мой океан окончательно пересох, поэтому то, что удалось сохранить, было жалким.

Но всё равно полезным.

— Ты ранен, — сказал Князь Падали. — Ты бледен.

— Спасибо, что заметил.

С кряхтением усевшись на землю, я сложил ноги поудобнее и в течение получаса создал Мордарду двух големов.

— А вот и кровь для бога крови, — вяло усмехнулся я.

— Ты единственный человек, перед которым я готов склониться, — с восхищением покачал головой Князь Падали. Он вдруг оказался совсем рядом со мною, взяв за грудки и медленно подняв перед собой. Вот вроде бы и угроза, но демон поступал так бережно, чтобы не растормошить мою рану. Милота какая. Его морда приблизилась к моему лицу

— Чтобы ты понимал, сейчас ты ничего не сможешь мне сделать, — сказал он, и меня чуть не вырвало от вони из его рта. — Поэтому запомни. Даже у демонов есть честь! Я держу тебя в руках и могу убить тебя в одно мгновение. Но я не буду этого делать. Потому что мне не нужна твоя смерть. Потому что Мордард должен тебе жизнь.

Он отпустил меня, а затем непонимающе уставился на мою улыбку. Опустил глаза вниз и заметил бум-палку, направленную ему в брюхо с того самого мига, как лапы Князя оторвали меня от земли.

— Будем считать, что я уяснил, —подмигнул ему я.

Демон хмыкнул, поднял перед собой сибриевую чашу.

— Приступаем к ритуалу, Душеед. Время вернуться домой. Героями обоих миров. Как мы теперь будем сражаться друг против друга?

— Неистово? — предположил я.

— Может быть, ты и прав. Ваш мир никогда не успокоится пока существует наш. Наш мир никогда не перестанет питаться вашим.

Демон выглядел расстроенным.

— Однако это не значит, Душеед, что мы останемся врагами?

Я пожал плечами, и Мордарду этого словно хватило. Он вернулся к алтарю, и встал перед ним на колени.

И уже через час я вышел к укреплениям вокруг платиновой зоны города Осташков. Прихрамывающий, но забитый доверху мощью убитого хряка-хранителя. Свин дрых у самого входа в портал, поэтому победа была быстрой и чистой. Один удар клинком демоницы и всё.

Вместе со мною из портала в цветной мир перешло несколько десятков бездушных, обретших свой сущности после гибели Пожирателя. Мордард не стал их удерживать, а те, моментально утратив рога, разумеется решили вернуться к себе. В мир вкусного чая и ватрушек с творогом, хе-хе. Парочка была из Пушкинских Гор, из той захваченной партии, а остальные отовсюду понемногу. Путь бездушного в сером мире очень ветвист. Кое-кто служил Князю Падали уже много лет, попав в портал где-то канадской провинции. Один так и вовсе был индус. Что он тут забыл, не представляю, но выбрался в цветной мир вместе с нами.

О, сколько интересного должно было произойти теперь в потустороннем, когда такое количество душ вдруг вернулось к владельцам. Ух! Такие скандалы, интриги могли развалиться! Мне сложно представить, что бы было, если б на полпути к вершине я снова обрёл бы душу. Сомневаюсь, что достиг бы того уровня, которого достиг.

Патруль Первой Церкви встречал нас во всеоружии, не веря в увиденное. Пришлось с таинственным видом упомянуть секретное задание, Совет Епископов, а после позвонить игумену Петру. Всё это время держась за раненый бок и опираясь на крепкого бывшего демона.

Игумен ответил на звонок моментально и даже поздороваться толком не дал. Из трубки неслись слова ликования и благодарности. Я пытался перебить его, стоя под пулемётами иноков, но тот лишь распинался. Пришлось выслушать. И когда игумен выдохся, я вкратце обрисовал ему ситуацию.

Голос Петра даже через трубку меня заморозил. Игумен холодно спросил про зону, где нас задержали, про заставу и с какой стороны она находится, и уже через несколько секунд у старшего патруля зазвонил телефон. Тот принял звонок, побледнел и тут же отдал приказ опустить оружие.

В Тверь меня везли в настоящем кортеже. С мигалками первоцерковными. Там же, в госпитале Святого Александра, меня уже поджидали лучшие лекари Твери.

В больнице, несмотря на опытных врачевателей, пришлось провести несколько дней. Скучных от безделья, пресных от полезной диетической пищи. Разорвавшийся имплант привёл к некоторым осложнениям, которые целитель купировать не смогли, и поэтому пришлось обращаться к хирургам. Однако я относительно быстро пришёл в себя, и, после сражения с Пожирателем Звёзд, Вечным Богом, Пронзателем Пространств спасовал перед старшей медсестрой и главным врачом, заявляющими, что выписывать меня они не собираются, дабы не рисковать здоровьем и дождаться особенных анализов. Это было возмутительно, но не настолько как лишение меня моего «МыУрала», который изъяли на хранение на период моего восстановления. Однако расшвыривать всех вокруг магией ради телефона мне не хотелось. Цифровое голодание тоже полезно. С бОльшим интересом по сторонам после него смотришь.

Чем-то мне это напоминало изоляцию, но несколько дней, пока беспокоил бок, она меня вполне устраивала.

Врачи госпиталя Святого Александра, надо сказать, не понимали отчего вдруг неизвестному юноше такое внимание со стороны Церкви, да и большая часть святош лишь выполняла приказы, переговариваясь между собой, мол, что за лев этот тигр и почему с ним все так носятся. Однако секретность Первая Церковь блюла тщательно и своих «людей» (коими, видимо, теперь и меня считала) опекала. Путём таких вот старших медсестёр и главврачей, забравших мою электронную прелесть. Так что, в итоге, покинуть больницу мне пришлось через окно, по пожарной лестнице, дабы не использовать магию и не переполошить охрану. Из разговоров последней, кстати, я узнал, что держать меня собирались до приезда совсем больших шишек из какого-то НИИ (ага, интересно из какого), плюс на днях должен был одарить визитом кто-то из совета Епископов.

Ждать их мне совсем не хотелось. Жизнь одна, и провести её нужно весело и задорно. Особенно, когда ты выполнил свою сверхцель на заре собственного существования. Будет что-то важное, они найдут меня сами. А пока надо действовать. Больничная еда омерзительна, а доставку сюда не пускают.

Выбравшись на улицы ночной Твери, я очень долгое время выбирал, куда двигаться дальше. Для начала хотелось вкусно покушать. Вокруг сверкали огни ночных клубов, и вот туда не хотелось совсем. Была ещё «Едальня Номер Один», но кушать в таких вот круглосуточных заведениях это скорее рисковать здоровьем, чем вкусно питаться. Да и кухня там западная, не люблю её. Сейчас бы сибирского чего-нибудь! Бухлёра или бууз!

Пока я размышлял, рядом со мною остановился автомобиль, и коротко просигналил. А затем боковое затонированное стекло медленно опустилось.

— Илья, какой чудесный сюрприз, — с видом заговорщика улыбнулась мне с пассажирского сидения графиня Воронцова. Я наклонился, заглядывая в салон, и столкнулся взглядом с сияющим Андреем Обуховым, восседающим на месте водителя.

— Дррруг! — пискнул чёрный комочек, сидящий на коленях графини. Я аж дёрнулся, так как не ожидал увидеть здесь еще и Рррупи! Ещё и при свидетелях! Первая Церковь увидит, опять начнёт отлучать. Откуда такое доверие? Когда успели?

— Присоединяйся! — бросил княжич. — Заждались мы тебя.

Задняя дверь дорогой «Тверчанки» отворилась, и наружу в вечернем платье изящно вышла Василиса, приглашающе указала рукой. Выглядела она шикарно, но теперь с ней нужна осторожность. Вдруг задумала какую гадость, а? Отомстить за порабощение изощренно! Она-то, наверняка, не считает за проступок свою изначальную попытку превратить меня в очарованного болвана. Зато, наверняка, ей не очень понравилось, как я подавил её волю.

— Давай, Артемьев, — подогнала она меня с улыбкой. Ладно, просить два раза не надо. Вроде бы нет злости в рыженькой красотке. Я забрался в салон и оказался зажат с одной стороны Васей, а с другой — Лизой. Меж двух огней разом. Фух…

Почему-то мне совсем не страшно выходить не бой против могущественного противника, а вот сейчас перед лицом двух девушек, которых недавно освободил от Романовской привязанности, было жутковато. Будто я их использовал всё это время и обманывал, а, значит, заслужил кровавую месть. В голову же им не заглянешь, чего там прячется не узнаешь.

Лиза притянула меня к себе и жарко поцеловала, а затем наступила очередь Василисы. Её поцелуй был тоже вполне себе говорящий.

— Так, не увлекаемся, девушки. Не увлекаемся, — хихикнула Воронцова. — Смотри что у меня есть!

Она поиграла пальцами, демонстрируя кольцо. Обухов тут же залился краской, и смущённо шмыгнул носом. Ну, всё-таки предложение сделал, и на этот раз удачно. Это прямо отлично.

— Вот это… да… — только и вымолвил я. — Ну, Андрей! Я же говорил. Стоп, а как узнали, что я сюда вылезу?

Меня обуял знакомый холод. Ну, конечно. Как же ещё! Княгиня материализовалась рядом со мною, озорно улыбнулась и снова исчезла.

— Мордард сразу сказал, что ты выбрался. Просил помочь тебе, — поделилась Василиса. — Я обратилась к господину Обухову. Других знатных людей в моём кругу не было.

— Но к тебе затруднительно пронести весточку. Я прикладывал усилия даже через дворянское собрание влияние иметь, — сказал Андрей, повернувшись в кресле. — Оладушкин пришёл в себя и изыскал связи для личного давления, но тщетно. Ответ один: зла тебе никто не желает. Церковь заботится о сохранности господина Артемьева и просит не беспокоить его понапрасну. После дополнительной коллегии на следующей неделе планируется оформить частные встречи, однако лишь покой поможет господину Артемьеву быстрее встать на ноги. Нет, это не тюрьма, нет он не задержан и может уйти в любой момент. Но пока находится в зоне ответственности Первой Церкви.

Слова звучали, как заученные. Видимо, Обухов слышал их не единожды.

— Одно лишь оставалось нам. Ждать выздоровления твоего и воли для побега. Потому что не захотеть оттуда сбежать ты никак бы не смог.

— Оладушкин в порядке?

— Да, и даже дар сохранил.

Лиза погладила меня по плечу. О, как от неё пахнет. Я соскучился ужасно. Она шепнула мне на ухо, обдав горячим дыханием.

— Княгиня рассказывала нам обо всём, что там происходило, Люш. Она нашла тебя, когда ты вернулся, а потом привела нас к Рррупи и моей машине. Ты ее поцарапал, знаешь?

— Это не я, — машинально отмазался я. Сделал страшные глаза, и скосил их на Рррупи, мол, что за дела. Как ты вылез-то к незнакомым⁈

— Мы забирали машину, и там Лиза нас познакомила с вашим питомцем, — заметила графиня. — Он тако-о-ой милашка. Правда создание африканских колдунов? Ручная работа?

Обухов чуть нахмурился, но лишь на миг. Я же старательно закивал, пусть и не понимал о чём речь. Но сжавшую моё колено руку Лизы чувствовал. Значит со всем соглашаемся.

— Почему мне не появилась? — пожурил я призрака, пытаясь собрать мысли в кучу. — Не предупредила? Я бы раньше сбежал, раз тут такая встреча.

Василиса немедленно возмутилась:

— И испортить сюрприз? Мы тут три дня в боевом облачении, Илья! Ждём твоего очередного нарушения правил! Чтобы посмотреть на твою удивлённую мордашку и отпраздновать. Ты же теперь не будешь ни с кем воевать, да?

Я пожал плечами, устроился поудобнее.

— Чего стоим-то? Едем! Везите нас, ваше сиятельство. В нумера!

Андрей кивнул, и «Тверчанка» мягко тронулась с места, увозя нас подальше от госпиталя Святого Александра.

Когда мы свернули с проспекта, то я почувствовал, как ко мне прижалась Василиса и тихо произнесла:

— То, что ты тогда сделал… Перед уходом. Я поняла это. И… Я оценила, Илья. Оценила. Но… уже поздно, — она коснулась моего уха губами. — Ты от меня так просто не отвяжешься.

— И от меня, — добавила Лиза, обвивая меня руками.

— Дамы, не здесь, прошу вас, — хихикнула Воронцова.

Вечер обещался быть бодрым.

Как, впрочем, и всё моё будущее.

В салоне истошно завопила женщина, и раздался голос Воронцовой:

— Ну-ка, немедленно выключи свой планшет! Какие, однако, странные интересы в этой вашей Африке!

— Вррредина, — буркнул Рррупи.

Я улыбался.

Глава 25

Великобритания. Нортумберленд. Лоу-Хааксли

Он всегда любил стихию. Особенно море. Правда, предпочитал более цивилизованные места. А здесь… Здесь всё пропахло рыбой, здесь повсюду шатались пропитые угрюмые мореманы, с подозрением глядящие на отдыхающего мужчину.

Англия место довольно мерзкое, но с тем багажом, что увёз князь Разумовский из Российской Империи, место ему оставалось только здесь. Самое безопасное. Ни одна другая страна не смогла бы обеспечить охраной беженца такого уровня. Агентура русских пронизывала всю разрозненную Европу. Азия скорее сама бы выдала зачинщика мятежа, лишь бы сохранить хорошие отношения с Россией. Юг не имел никакой власти и никакого сервиса. Менять уровень жизни князю Разумовскому никак не хотелось.

А здесь он был благородным дворянином в изгнании. Представителем внешнего совета Российской Империи, готовым в любой момент выступить по приказу короны и представлять её интересы на обширных землях обезглавленной страны.

Впрочем, Земский Собор уже прошёл, и большинством голосов был определён новый императорский род. Выбором Александр Разумовский удивлён не был. Дорничевы считались самым крупным и влиятельным родом, после Романовых. Да, с ними могли поспорить и Разумовские, но… Этот мерзавец Носков, представитель огромной медиа семьи, смог стереть репутацию князя. В один день от Разумовского отвернулись все. Обожающие его рода в верхушке военной элиты в один миг сменили милость на гнев. Троих племянников подняли на штыки, когда те пытались поднять бунт в Мурманских полках. Всё рухнуло и пришлось бежать.

Ладно, что случилось то случилось. Кто смог выбраться из немытой России, тот сейчас предпочитал не появляться на публике. Иногда нужно просто дожить отведённый срок. Пусть за чужой счёт, пусть без былой власти, но зато на свободе.

Он смотрел на волны, держа в руке чашку остывающего чая. Мерзкая бурда, которую здесь пили все, и которую теперь князь Разумовский должен был полюбить. Со всеми вытекающими. Сырость, холод, туман и соль в воздухе. Вечная соль.

Как же было здорово в Репино… Князь тяжело вздохнул.

— Господин Разумовский, — сказал один из охранников. — Прошу, пройдёмте в дом.

— Я ещё не допил.

— Господин Разумовский, сэр. Прошу, — голос телохранителя изменился. В былые времена князь мог разорвать его на части. — Здесь становится не безопасно.

Он прикрыл глаза. Чёртов Артемьев. Всё разрушил какой-то невероятного могущества ублюдок императорской крови. Было бы комично, если бы паренёк ещё бы и трон занял. Ни один геральдичский кабинет такого бы не позволил, конечно. Незаконнорожденные не наследуют и всё.

Однако в будущем, Разумовский в это верил, в будущем этот мерзавец окажется наверху. Потому что с талантом наделять даром у него нет других вариантов. Доберётся до высших слоёв общества.

Если, конечно, щенок не перестанет своим талантом светить. Может, конечно, и затаится. Иногда люди бежали подальше до дворцовой суеты.

— Сэр!

Князь с кряхтением поднялся, закутался в плед, а затем пошёл по песку, перемешанному с галькой, к стоящему неподалёку дому. Жильё было не чета старому, конечно, но в нём было чисто, тепло, и сохранились двое преданных слуг. Если не считать приставленных Великобританией соглядатаев и охраны.

Он поднялся по крыльцу, открыл дверь и снова повернулся на серое море.

— Сэр! — окликнул его охранник. — Прошу вас, поскорее.

Здесь всё равно лучше, чем там, среди промытых Церковью идиотов. Чем-то всегда надо жертвовать. Он потерял финансовые блага, но обрёл истинную свободу.

Разумовский закрыл за собой дверь.

Вечерело. Незадолго до заката выглянуло солнце, раскрасив унылый берег в праздничные цвета. Разумовский наблюдал за этим из окна своей комнаты, покачиваясь в кресле-качалке. По телевизору передавали новости о том, что неподалеку от Лоу-Хааксли открылся новый Прорыв, и сейчас для его закрытия разыскиваются афробританец и небинарная личность, дабы не ущемлять права узкой прослойки демоноборцев.

Он задремал, но вскоре проснулся от странных щелчков и глухого стука снаружи дома. Опыт заставил скатиться с кресла, и по мебели тут же защелкали пули. Разумовский, морщась от боли в суставах пополз под укрытие у окна, когда дверь в комнату распахнулась.

Магический удар пришёлся прямиком в щит гостя. Человек в бело-золотой броне вошёл внутрь, откинул кровать в сторону, будто та ничего не весила. Швырнул в лежащего вязкий сгусток, и с чары Разумовского исчезли. Нуль-магия…

Паладин поднял беглого князя с пола.

— Как… Как… Вы запрещены… Запрещены здесь… — залопотал тот.

— Империя помнит, — сказал ему паладин и одним махом развалил сжавшегося князя на две половины.

Минуту господин Баширов, высший ликвидатор Первой Церкви, слушал тишину, оглядываясь. Вроде бы, в этой лачуге больше никого не осталось. Вот и славно. Он с грохотом доспехов вышел на улицу, где его ожидали: клирик Петров и двое безымянных стрелков. Дело сделано, пора возвращаться. Сам автомобиль пришлось угнать у зоны, открытой по запросу церкви. Да, Первая Церковь ещё не до конца пришла в себя от осознания, что некоторые благородные сословия серого мира готовы с ней работать, но не воспользоваться возможностью и не покарать предателей не могла.

Иногда принципы не очень принципиальны. Что прекрасно показал Совет Епископов, продвигающий новую идеологию по взаимодействию миров. Баширов не знал, откуда растут ноги, но ходили слухи, что одна операция, проведённая человеком и демоном, достигла невероятных успехов и принята на совете эталонной. На юге, западе и востоке серого мира шли бои с демонами старой формации, а вот север очень быстро объединился с людьми.

Баширову демоны не нравились, и мир их не нравился, но раз душе больше ничего не угрожало, то командировки в серый мир он воспринимал с пониманием. Будущее за сотрудничеством. Тем более, что где-то в районе Пушкинских Гор на серой стороне уже развивался гостиничный бизнес, «Обуховские пенаты» пользовались большим успехом. Конечно, Баширов считал такие туры подходящими только для любителей экзотики. Пусть пощекочут себе нервы, это полезно.

Паладин с трудом залез в фургон, который тут же просел под его весом, а вскоре машина покатилась по тихим сельским улочкам в сторону зоны.

— Тут, говорят, неподалёку есть старый храм. Шпиль высотой почти в сто метров, — сказал Петров. Баширов тяжело вздохнул. Он любил смотреть на шпили, но сейчас у них не было времени. Возвращаться в портал надо пока англичане не очухались и не нашли подходящих демоноборцев.

— Некогда. Не успеем, — с сожалением сказал он.

В Великобритании смерти Разумовского тоже никто не опечалился.

Заключительное (и надоевшее, думаю)

Спасибо тебе, читатель, что прошёл эту историю вместе со мною. Надеюсь, ты не разочарован. Если разочарован — мне жаль, но я всё равно старался.

На этом цикл завершён. Однако я не удивлюсь, что в будущем решу вернуться к приключениям Илюши. Мир интересный, есть куда расти и врагов тоже найдём если придётся. Поэтому советую подписаться на сам цикл, чтобы не пропустить обновление в будущем. Ну или следите за обновлениями в блогах.

Напоследок, как обычно, прошу поддержать Потустороннего вашими лайками.

1:

2:

Это очень поможет!

Ну, и подписывайтесь:

Спасибо, и до новых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Потусторонний. Книга 5

Content

Потусторонний. Книга 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Заключительное (и надоевшее, думаю)

Nota bene