Андрей Панченко

Колонист

Глава 1

Позади почти двести дней пути. Болезни, шторма, аварии, крушения и потерянные без вести корабли — двести дней адского и опасного труда и вот мы наконец-то возле первого пункта своего назначения. С этого места начнётся освоение новых территорий, создание моей колонии, независимой и надеюсь достаточно сильной, чтобы отстоять своё право на жизнь в это неспокойное время.

Плавание проходило тяжело. Только треть кораблей были готовы к столь дальнему переходу — все те, что для него специально готовились моей командой. Но с нами шла и масса парусников, которые буквально случайно, в последний момент присоединились к походу. Суда переселенцев, захваченные в Порт-Рояле и на Барбадосе корабли, в основной своей массе были предназначены только для Карибского моря, или для каботажного плавания. Половина из них уже при выходе из порта имело проблемы с корпусами, с рангоутом и такелажем, течи и обрастания обшивки. Собранные наспех команды не имели опыта дальних походов, половина матросов были новичками и обучатся им приходилось в пути, что неизбежно вело к ошибкам, а значить к авариям и потерям. В сильных штормах и при переходе пролива возле мыса Горн, погибли пятнадцать кораблей, ещё четыре пропали бесследно, два я пустил на дно сам, так как подозревал вспышку холеры на борту. Частые остановки для ремонта, ожидания хорошей погоды, пополнения пресной воды и провизии значительно задерживали наше плавание.

Имея неограниченные запасы сахара, по моему приказу на Ямайке в течении всех месяцев подготовки к походу варились варения и джемы из всего чего можно было. Мы запасали сухофрукты и цитрусовые, которые могли найти. Для хранения лимонов и апельсинов, которых удалось достать очень мало, был использован мёд, являющиеся единственным известным мне продуктом, который может хранится практически вечно. Бочки с квашеной капустой и орехи, были частью груза каждого корабля. Я использовал все доступные мне источники витамина С, чтобы предотвратить цингу — болезни, которая унесла жизни, наверное, миллионов моряков до тех пор, пока не научились с ней бороться. Я знал, как избежать этой болезни, и делал всё возможное, чтобы цинга никогда не коснулась моей команды. Отвары из игл хвойных пород деревьев были обязательным атрибутом каждой стоянки, если нам удавалось найти хотя бы одно подобное дерево на берегу.

При длинных переходах на парусниках вплоть до девятнадцатого века, высокая смертность экипажа и пассажиров была обычным делом. В военных походах потери личного состава от болезней значительно превышали потери в боевых действиях. И я старался сделать всё, чтобы такая участь не постигла моих людей. Два специально оборудованных госпитальных судна, бывших когда-то галеонами, названых мною «Авиценна» и «Гиппократ», в честь выдающихся врачей своего времени, принимали заболевших, не оставляя их на кораблях, чтобы не распространять инфекции. Едва появлялись признаки инфекционных заболеваний, каждый капитан вывешивал специальный флаг, и сгружал больных в плавучие больницы. А заболевших хватало… Оба госпитальных судна шли без груза, на обоих трюмы были переоборудованы в изоляторы и госпитальные палаты. Они имели усиленный штат лекарей и санитаров, а также набор всевозможных лекарственных трав и снадобий. И я с уверенностью могу сказать, что именно наличие этих кораблей спасло множество жизней во время перехода. Одно из них и погибло со всем экипажем и исполнившими свой долг до конца врачами, когда приняло на свой борт заболевший экипаж с французского фрегата с признаками холеры. Когда на плавучем госпитале «Гиппократ» подняли флаг, с изображением двух диагональных белых полос на черном фоне, врачи не могли не понимать, что они обречены на смерть. Прощальным салютом для героев стал бортовой залп «Повелителя морей», отправивший на дно «зараженный» госпитальный корабль и виновника его гибели, когда на них не осталось здоровых членов экипажа, чтобы продолжить плавание. Я сам отдал приказ, и командовал залпом тоже я, беря на себя ответственность за судьбу своих людей. Тяжёлое и сложное было решение, но только так можно было гарантированно уничтожить очаг неизлечимой сейчас болезни. Наверняка кого-то и можно было спасти с этих кораблей, однако почти на сто процентов мы бы получили ещё одно зараженное судно, попытайся мы сделать это.

Я действовал предельно жестоко, силой заставляя не привыкших к этому европейцев, соблюдать чистоту на кораблях. Уже в самом начале перехода каждый капитан знал, что клипер «Шторм» может внезапно потребовать остановки любого корабля каравана, и тогда «специальная комиссия», из меня, Роджера и группы крепких парней Сидора, проведёт проверку исполнения приказа, не поленившись облазить проверяемое судно от бака до юта. Жесткую проверку, не принимая ни каких аргументов против и любых оправданий. Попался завшивевший моряк? Плетей получат и боцман, и виновник! Палуба не выскоблена до блеска? Снова боцман ложится на пушку, а старпом теряет свою должность! Грязный камбуз, протухшие продукты в котле? Кок отправится в плавание на лине за кормой корабля не меньше чем на час, и его счастье, ели акулы вокруг сытые! Нечистоты в трюме и вонь на корабле? Место капитана занимает старший помощник, а бывший капитан отправляется в трюм наводить порядок! За повторное неисполнение приказа — виселица! Пусть лучше мы сами убьём нерадивых офицеров и матросов, чем по их вине погибнут сотни людей, запертых в тесных деревянных коробках и полностью зависящие от их действий.

На удивление мои действия не только не вызвали бунта среди экипажей кораблей флотилии, как я опасался, но и способствовали установлению жесткой дисциплины и иерархии среди команд и пассажиров. Люди притирались друг к другу, унтера и офицеры становились требовательнее и зарабатывали авторитет, корабли содержались в идеальном порядке и смертельных болезней, кроме того единичного случая, нам удавалось избегать.

За этот длинный переход у меня было время подумать. Религиозные фанатики, и новое движение в Европе, связанное с моим именем, беспокоили меня очень сильно. Однако были в этом всём безумии и неоспоримые плюсы. Для людей важна идея и вера. Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи. Гриша у нас романтик, желающий построить социализм на одной отдельно взятой территории, а я как раз и есть один из тех самых отпетых негодяев, для которого все средства хороши для достижения своей цели. Ну а для осуществления моих целей фанатики мне пригодятся, тут без цели и фанатизма никак. Фанатизм характеризуется чрезмерным рвением, энтузиазмом, одержимостью, слепой верой в правоту своих убеждений, в превосходство и исключительность предмета своего обожания. И я сейчас как раз и есть этот самый «предмет». Они все от меня без ума, что бы я ни делал и как бы себя ни вёл. Слепая вера в лидера, делает их просто глиной, из которой я должен попытаться слепить то, что мне надо. Что-то на подобии японских самураев — личной и преданной гвардии. Я никогда этого не делал, опыта в политике у меня нет, и попытка у меня только одна, но такой шанс даётся раз в жизни! Грех этим не воспользоваться. Вера в убеждения и самопожертвования последователей идеи — способны творить чудеса. Взять к примеру развитие СССР, в начале своего становления. Ведь из руин страну подняли всего за не полные двадцать лет! Да, погибла масса людей, да, перегибов хватало, но ведь сделали же?! Можно ненавидеть это время, можно осуждать лидеров и тем не менее факт остаётся фактом. Я в общих чертах знаю историю, и постараюсь не повторить ошибки, которые допустили мои предки (пусть даже они ещё и не родились).

Огромный караван кораблей входил в залив, который в моём времени называли Сан-Франциско или Калифорнийское море. Залив Сан-Франциско представляет из себя тихоокеанскую бухту у берегов американского штата Калифорния (которого надеюсь никогда больше не будет существовать в истории). С океаном она соединяется проливом Золотые Ворота. Большая часть залива мелководна: глубина той его части, что прилегает к Золотым Воротам, на площади более ста квадратных километров, всего около десяти метров. Почти половина всей речной воды Калифорнии попадает в это залив. В заливе есть несколько больших островов, и в самом его центре как раз располагается, самый знаменитый его остров — Алькатрас, или просто Скала. Когда-то (в моем мире и времени) на Скале располагался форт с дальнобойными орудиями, а потом и тюрьма с одноименным названием. Теперь тюрьмы тут точно не будет, да и название я без сомнения поменяю, а вот форт, пожалуй, на Скале пригодится, уж очень удобно расположен остров, прикрывая вход в залив.

Сейчас залив и его берега представляли из себя дикое, необустроенное место. Дрейк уже побывал тут, во время своего путешествия, однако до появления тут европейских колонизаторов дело дойдёт ещё не скоро. Им бы пока с восточным побережьем обоих Америк разобраться. Не до западного побережья им пока. Я рассчитываю, как минимум на несколько десятков лет спокойно жизни, за которые можно прочно встать на ноги, и уже не боятся захватчиков.

— Тут корни пустим? — Гриша стоял рядом со мной на шканцах «Повелителя морей», рассматривая бухту — может дальше пойдём?

— Не дойдём мы в этом году до Аляски дружище. Почти семь месяцев в плавании. Кораблям ремонт нужен, а людям отдых. Да и чем это место плохо? Мягкий климат, есть лес и земля для посевов и выпаса скота, воды много и место удобное. Узкий пролив тут, который легко защитить. Зиму перезимуем и посмотрим, как пойдёт. На север отправим по весне хорошо снаряженную партию, сделаем несколько факторий и фортов. Будут люди, всё побережье освоим. Но начинать будем от сюда. Через океан Китай и Индия, да и Сахалин с Камчаткой. До них теперь ближе, чем до Европы пилить. Бросаем якорь короче. Людей надо поберечь, и так потери большие, а скот почти весь или съели, или передох во время перехода. Зимой на севере мы не выгребем — выдал я свои соображения — тут конечно тоже не рай, трясёт тут знатно, ибо как раз в зоне сейсмической активности заливчик, но нам пока многоэтажки не строить, а воды залива прикроют флот от цунами. В своё время, если помнишь историю, тут тоже русская земля была, где-то тут, на берегах залива Форт-Росс стоял, который потом наши буржуи продали капиталистам, так что считай, что мы на родине!

— Ну ладно если так командир, тебе виднее — покладисто согласился Гриша, мне кажется он даже вздохнул с облегчением, когда я отказался от дальнейшего похода — и правда, устал я тоже уже от моря. Надо ноги размять на берегу.

— Да братка, тут мы разомнёмся на славу — усмехнулся я — и ноги разомнём, и руки. Это только с виду кажется, что нет тут людей, а на самом деле на нашу эскадру сейчас смотрят сотни глаз. Тут полно индейцев, с которыми ещё как-то надо будет налаживать отношения, а может и воевать придётся. Что-то мне подсказывает, что они будут не очень довольны, когда на берег высадятся несколько тысяч бледнолицых и начнут обустраиваться на долго.

— Да лучше мы, чем англичане и испанцы! — буркнул мой друг — мы с индейцами договоримся, я уверен, а те просто всех вырежут к чертям собачим, а оставшихся в резервации загонят. Я помню, нам на политинформации комиссар делал доклад по угнетаемым народам Америки. Как индейские скальпы покупали американцы и французы говорил, как негров угнетали! Как к неграм относятся, я и сам тут уже увидел, так что я комиссару верю, он ни слова не соврал! Не зря индейцы с белыми воюют, ничего хорошего они от них не видели и не увидят!

— Ага, а ещё и Чапаев был индейцем — согласился я с доводами товарища.

— Причем тут Чапаев?! Ты чего Витя несёшь, с дуба рухнул? — Гришаня аж задохнулся от возмущения.

— Ну как причем? Он был красным, а воевал с белыми! Точно индеец, я тебе как доктор говорю! — пояснил я свою позицию, по поводу происхождения и национальности Василия Иваныча.

— Бля… — выдохнул Гриша, удручённо качая головой — точно дурак! Ну вот как с тобой разговаривать, если даже я, который тебя сто лет знает, тебе постоянно всечь хочу?! С индейцами надо полюбовно договариваться, я говорю! Зачем нам ещё и с ними воевать?!

— Вот ты и будешь договариваться — я ткнул в Гришу пальцем — только тебе имя надо поменять, на удобное для индейцев. Имя Гриша вообще не канает, имя должно что-то значить! Вот Виктор — значить Победитель, а твоё имя что значит? Не знаешь? Вот и я не знаю. Надо подумать… Во! Дадим тебе имя Громкий Вонючий Ветер!

— Это почему это?! — мой друг чуял подвох, вид у него был растерянный, но собранный.

— Это потому, что ты как бобов нажрёшься, так и воешь на людей, откуда попало, громко и дышать нечем! — настроение у меня было хорошее, хотелось пошутить, повеселиться — так что имя подходит! И грозно звучит, и со смыслом! Тебя любой вождь индейцев за своего сразу примет. Как родного! Имя индейское, сам тоже красный, ну это конечно не видно, но по сути то так? Так что за своего проканаешь!

— А ты тогда Хрен Моржовый! — сплюнул Гриша — вот реально, ты меня прям иногда из себя выводишь. Я о серьёзных вещах, а он зубы скалит!

— Ну ты мне льстишь конечно — скромно потупился я — видел бы ты тот хрен! Но спасибо за комплимент, что есть, то есть, всяко побольше чем у тебя будет.

— Иди в жопу! — Гриша развернулся, и кипя как чайник спустился на главную палубу, где тут же оторвался на каком-то ни в чём не повинном матросе. Боцманские корни моего названного брата взяли верх над недавно появившимся дворянином и трёхэтажный мат разнёсся по палубе линкора как песня. Умеет же скотина! Любо-дорого послушать! Прямо Родиной дыхнуло.

Ну поржали, а теперь пора и за работу. То, что мы сюда дошли, даже не половина дела, это только начало! Нам предстояло ещё выбрать место, где мы будем строить свой город. Пару недель уйдёт на разведку, все заливы и реки нужно обследовать на пригодность к судоходству, нужно выяснить какие и в каком количестве на берегах залива проживают племена. Их настрой, с кем враждуют, чем живут, чем опасны и чем могут быть полезны. Как-то с ними нужно начать контактировать, торговать и найти подход к старейшинам и вождям. Гриша прав, война нам не нужна. Сейчас землю можно тут купить за пару топоров и ножей и мы лучше купим. Индейцы почти всегда чтят договор, а нам бы только закрепится. Нужно найти строевой лес, нужно определить поля для посева и пастбищ. Да дохрена чего нужно. Начать и закончить, всего то делов!

Став на якоря, корабли застыли в ожидании моего решения. Никто даже не подумал спустить шлюпку и отправится на землю. За двести дней похода, я привил капитанам кораблей флотскую дисциплину. Они ждут сигнала, ждут команды! И долго тянуть я не буду. На берег пойдут несколько разведывательных отрядов из абордажников, за одно и промеривая глубины. Каждый отряд будет прикрывать фрегат со своими пушками и резервом на борту. А основные силы поселенцев подождут. Безопасность прежде всего. Торопится нам уже некуда.

Я смотрел как счастливый Сидор и казаки грузятся в лодки. Вооружённые до зубов, просто увешанные оружием. С ними идут и несколько «толмачей». Они не знают местный диалект, но знают языки южноамериканских индейцев, надеюсь разобраться в местных наречиях у них получится. В основном это креолы, бывшие в рабстве на Ямайке. Надежды конечно мало, ну а вдруг? Смог же в своё время Колумб как-то с индейцами общаться? А мы не дурнее будем! Первая волна переселенцев отплыла от борта моего корабля к берегам полуострова. Колонизация началась!

Глава 2

Старейшины племени Рамайтуш демонстративно остановились ровно на середине поляны, не предпринимая попыток двигаться дальше. Три человека: два вождя и шаман. Как только они остановились, то воткнули в землю палку, с пучком белых перьев. Знак мира. Вожди были одеты только в набедренные повязки и накинутые на плечи одеяла, на шамане красовалась шкура медведя. Все трое были хорошо сложены, среднего роста, по выдубленным солнцем и ветрами лицам сложно было определить возраст. По мне так мужики уже в возрасте за сорок. Длинные, черные волосы спускались до плеч, и были перехвачены кожаными ремешками на голове, никаких перьев, ирокезов или чего-то подобного, как любят изображать индейцев в современном мне кинематографе, у них не было. На лицах вождей какой-то рисунок, выполненный красной и белой краской, у самого высокого и молодого, на шее свисток из кости птицы, ну и всё. Если вожди ничем особо ни отличались друг от друга, то шаман имел отличия в украшениях и головном уборе. На шее у него висели несколько ожерелий, затейливо выполненных из ракушек, камней и искусно вырезанных кусочков различного дерева, а повязка на голове была шире и имела орнамент. Своё оружие, копья с обсидиановыми наконечниками и луки со стрелами, они оставили на краю поляны, только ножи, сделанные из того же материала, висели на поясах, очевидно за оружие не считаясь. Ну что же, мы не гордые, тоже ноги разомнём.

— Пошли побазарим с местной братвой — сказал я Грише. На переговоры мы пойдём вчетвером. Я, мой друг, Сидор и толмач — кто там из них, кто?

— Тот что повыше, это Ванька, военный вождь, второй вождь — это Андрюха, он вождь племени, а шамана зовут Сява — тут же сообщил мне Сидор. Я непроизвольно усмехнулся. Русские имена никак не контрастировали с явно неславянскими физиономиями индейцев.

Разведчики уже успели наладить контакт с жителями индейской деревни, что обнаружилась неподалёку от места первой высадки казаков. На удивление встреча прошла мирно, хотя моих разведчиков в саму деревню и не пустили. Толмач худо-бедно смог и контакт наладить.

Местные индейцы занимались рыбной ловлей, охотой и собирательством. Ни каких вигвамов в деревнях не было. Хижины были построены из дерева, камней, земли и костей животных. Строения их очень прочны. Они также окружают свои деревни оградой или частоколом для защиты от врагов. За оградой деревни, на берегу, стояли лодки-долблёнки, домашних животных мои разведчики пока у них не заметили. По крайней мере знаменитые мустанги табунами не ходили. За несколько коротких встреч тем не менее нам удалось узнать и кое-что про обычаи местных жителей. Так, например, они отказались называть свои имена. Это связано с поверьями местных индейцев, запрещающим сообщать своё имя кому-либо, кроме ближайших родственников. Точно также индейцам нельзя было упоминать имена своих умерших соплеменников. Недолго думая, чтобы как-то наладить контакт и не запутаться, Сидор и «обозвал» всех известных ему индейцев русскими именами. Они особо не возражали, откликаясь на новое имя, как на своё собственное. В округе имелось около пятидесяти поселений, принадлежащих семи племенам, и по предварительным прикидкам, насчитывали они несколько тысяч жителей. Покланялись эти племена койоту, который считался у них священным животным. Шаманизм одним словом исповедуют. Отношение к стихиям — земле, воде, огню и воздуху — у индейцев трепетное, как к живым сущностям. Например, бросить мусор в пламя домашнего очага считается недопустимым, пренебрежительным отношением к огню и к дому. Зверей они считают душами умерших родственников, однако это не мешает им этих «родственников» употреблять в пищу. Местные племена между собой почти не враждовали, хотя говорили на разных наречиях, это объяснялось тесными родственными связями, которыми они были связаны друг с другом. Довольно неглупые люди, если подумать, ещё одним их обычаем было брать жён у соседей, чтобы избежать близкородственных связей. Но не всё так мирно и хорошо было у местных жителей. С кем то всё же они иногда довольно жёстко рубились, с каким то племенем, что иногда ходило в набеги на эти земли, правда пока мы не узнали, с каким именно.

Я подошёл к индейцам и остановился в шаге от шеста, а затем, встретившись взглядом с вождём по имени Андрюха, одновременно с ним протянул правую руку обменявшись рукопожатием с местным коллегой, подтверждая свои намерения провести переговоры. Все трое индейцев тут же присели на корточки, и мне не оставалось ничего другого, как последовать их примеру.

— Скажи мне, откуда вы пришли? Вас послал к нам предки? — начал разговор вождь. Толмачь с горем пополам пытался переводить.

— Нет, предки и боги тут не причём — не стал я обманывать индейцев — мы ищем себе место, где смогли бы жить в мире с соседями, помогая друг другу и торгуя. Так получилось, что мы создали новое племя и нам нужен дом. Я готов купить у племени Рамайтуш землю и честно заплачу за ней ту цену, о которой мы договоримся.

— Какую землю ты хочешь бледнолицый? — задал вопрос шаман, в отличии от вождей он явно был настроен враждебно — это земля наших предков и на ней находятся наши святилища!

— Пока я хочу только землю под поселение на полуострове, все острова и пустующие земли, на которых будут наши поля и пастбища. А также право охотится, рубить лес, и рыбачить в ваших землях и водах. Я обещаю вам, что на святилища мы не претендуем и будем уважать ваших предков и тотемы как свои! Вы занимаетесь охотой, вам не к чему луга и поля. А взамен, мы станем союзниками, я возьму ваше племя под свою защиту и заплачу вам тремя железными топорами, пятью железными ножами, десятью одеялами и четырьмя ожерельями! Хорошая цена, очень щедрая!

— Да, железный топор… — мечтательно произнёс Ванька, глядя на разложенные подарки, но тут же перевёл взгляд на шамана, и неохотно продолжил — нам не нужна ваша защита, у нас много воинов! Поищи себе другое место, мы не хотим, чтобы на нашей земле жил кто-то кроме нас.

— У меня больше воинов, и у всех длинные железные ножи и топоры. А ещё у меня есть большие лодки, и луки, которые стреляют молниями! Очень сильное колдунство! Давайте договоримся — спокойно привёл я свои доводы — Выгнать нас будет не просто, и скорее всего всё ваше племя погибнет, если нападёт на нас. Я никуда не уйду, но и воевать не хочу. Цена хорошая, и союзники из нас выйдут надёжные и сильные. Я знаю, что вы подвергаетесь набегам со стороны других племён, мы положим этому конец, ваше племя будет процветать.

— Мы слышали грохот ваших молний, ты прав, ваши воины сильны — после не долгого молчания вновь заговорил Андрюха, тоже как-то косо посмотрев на шамана — хорошо, мы согласны! Я сказал!

Шаман скрипнул зубами, но промолчал, а вот Ванька заулыбался. Несмотря на его грозные слова, он явно не хотел войны, а вот иметь железный нож и топор хотел очень сильно. Хмыкнув, я снял со своей шеи золотой крест, и протянул местному священнослужителю, за моей спиной Сидор извлёк из свёртка два ножа, с посеребрёнными рукоятками, и положил пред вождями.

— В знак заключения договора, я дарю эти подарки вам, друзья мои — начал я, и заметив с каким восторгом шаман рассматривает цепь, пояснил, обращаясь уже только к нему — Этот амулет очень силён, он изображает символ нашей веры, нашего предка. Только великие вожди и шаманы нашего племени, достойны носить его изображение, изготовленное из жёлтого, метала!

— На другое этот метал и не годится — наивный Ванька украдкой взглянув на золото особо не впечатлился, вояка, чего с него ещё взять! Оружие важнее побрякушек — этих жёлтых камней и песка много в реке, в десяти днях пути от сюда. Они красивые, но тяжёлые и мягкие. Небесное железо лучше!

— Да, красивый металл — сглотнул я слюну, заметив, как загорелись глаза у переводчика — если у вас есть такой, можете приносить к нам на обмен. Каждый самородок или желтый песок поменяю по весу на нож или одеяло. Но это только из уважения к вам, как к добрым соседям! Действительно, ни на что не годный металл. Где говоришь та река находится?

— Потом покажу — отмахнулся Ванька, как от какой-то мелочи — или другие воины покажут. Пора заключать договор!

Настаивать я не стал, боясь вспугнуть индейцев. Действительно, потом так потом! Ни куда это золото не денется от нас, если что и сами найдём. Главное, что оно тут есть, а рек здесь не особо и много. Этот вопрос конечно важный, однако то дело, за которым мы тут собрались, нужно доделать. Шепнув Сидору и толмачу, что бы пока держали язык за зубами, мы приступили к ритуалу «оформления» сделки.

При заключении мира или какого-нибудь договора, индейцы употребляют калюмет, то есть священную трубку. Табак тут явно был в ходу, так как нужный прибор мгновенно появился из-под медвежьей шкуры подобревшего шамана, и главный вождь принялся, не спеша набивать её спущенной травой. А может это и не табак? Может это племя каких-то нариков?! Надеюсь не отравят, сами они её тоже похоже курить собираются. В своей прошлой жизни, шляясь по клубам и притонам, я чего только не курил! Ладно, вспомним молодость ненадолго, всё равно другого выхода нет. По-другому тут дела не решаются у братвы. Традиции, херли сделать? Вот помнится у нас во Владивостоке все предприниматели почти точно также в своё время дела решали, только там трубкой дело не ограничивалось. Наш ритуал посложнее был, и включал в себя баню, где закутанные в простыни как римские императоры мужики, употребляли соответствующие напитки и жриц любви.

Вожди и шаман сели в полукруг скрестив ноги, я и мои сопровождающие последовали их примеру, образовав замкнутый круг. Когда все условия обсуждены и приняты, зажигается священная трубка, ставя точку во вражде или спорах. Сначала делают затяжку оба предводителя и затем передают трубку своим воинам, пока она, переходя от одного к другому, не обойдет весь круг. После этого договор становится нерушимым. Мы купили первую недвижимость в Калифорнии!

Закончив с обрядом, Ванька встал, и взяв свисток на своей груди в руку, громко свистнул. Из зарослей стали появляться воины индейцев. Много воинов! Я с ужасом наблюдал, как поляна заполняется вооруженными людьми.

— И какого хрена?! Гриша, Сидор, к бою! — я повернулся к вождям, а за моей спиной абордажники Сидора, которых со мной было всего около двадцати человек, спешно выстраивали оборонительную линию. У меня же при себе был только кинжал, всё оружие мы оставили, отправляясь на переговоры и сделку с индейцами — мы же вроде договорились?!

— Что-то случилось друг мой? — Ванька был весел и агрессивным не выглядел, он даже не смотрел на меня, а вертел в руках топор, пробуя пальцем заточку. Заметив, что я держу в руках нож, медленно отступая к своим людям, Ваня поменялся в лице, и быстро поднял обе руки вверх, в знак примирения — Успокойся! Я дал сигнал, что мы заключили мир! Мои воины вышли, чтобы познакомится со своими союзниками! Сигнал был «отбой тревоги», ведь я дунул в свисток нижнего конца! Тебе что, послышалось, что я дунул в верхний, приказывая атаковать?!

— Да хрен тебя пойми, в какой конец ты там дуешь! И чего вы там вообще дуете, что мозгов у вас нет?! Точно говорят, как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Назвал тебя Сидор Ванькой, а у нас во всех сказках испокон веков, Ванька-дурак был! Испортили мне индейца! Дует он! Да хоть во все нижние и верхние концы дуй, извращенец?! — психанул я, медленно опуская нож, и давая сигнал своим людям, уже готовым к стрельбе, остановится — я твою рожу вообще в первый раз вижу, откуда я знать должен, что ваши свистки означают?! Чуть бойня не началась на ровном месте.

Как только все разногласия с индейцами были улажены, я поспешил вернутся со своими людьми в импровизированный лагерь, который возник на месте первой высадки. Избрав манеру поведения с индейцами, которую в своё время опробовали французы, то есть вести себя с ними как равноправные союзники, а не захватчики, я надеялся избежать ненужного кровопролития. Надеюсь у меня это получилось, теперь оставалось только начать строительство и притереться друг к другу с новыми соседями. Конфликты будут всё равно неизбежны, это уже как пить дать, но пока у нас мир.

— Про золото пока молчать! — в своей палатке на берегу я инструктировал невольных свидетелей разговора с вождями племени и старших офицеров — рано пока этим заниматься. Ставим форты в первую очередь! Земли распределять только по моему личному распоряжению. Все желающие заложить ферму, мельницу или лесопилку к примеру, должны быть тщательно проинструктированы насчёт поведения с индейцами, и селится только в тех местах, которые я им отведу. Так же должна быть строго ограничена торговля с дикарями. Всё через Дайона, я дам ему подробные инструкции. Потом посмотрим. Огнестрельное оружие и порох придержим, их не продаём. Железные ножи, топоры и другой инструмент только менять, никаких подарков! Пусть работают на полях, лесозаготовках или покупают, если хотят получить что-то, нечего их к халяве приучать. Если кто-то найдёт тотем, святилище или жертвенник, не трогать ни в коем случае! Обходить стороной! Предупредить об этом особо наших фанатиков. Скажите им, что это мой приказ! С сегодняшнего дня мы почитаем и «предков». Разведчики вернулись все?

— Две группы, что ушли вверх по большой реке, до сих пор не вернулись — начал доклад Гриша — у них приказ идти на баркасах, до тех пор, пока река будет судоходной, а затем повернуть назад. Не хочется думать о плохом, так что скорее всего, река длиннее и судоходней, чем мы предполагали от того и задержка.

— Ясно. Даем им ещё десять дней, потом готовьте поисковую партию. Я попрошу вождей, выделить нам проводников. Нужно составлять карты местности. Продолжать обмер глубин в заливе. Мне нужна подробная лоция. С завтрашнего дня, приступить к лесозаготовкам и охоте. Плотники пусть сразу ищут и валят лес, годный к строительству кораблей, нужно сделать запас и сушить как положено. Со следующего года, если всё пойдёт хорошо, заложим верфь.

— Не извольте беспокоится господин Виктор, сделаем — кивнул головой Дайон. Мы с ним уже несколько дней подряд, составляем план развития колонии, деля задачи на первоочередные, и стратегические. Даже сейчас, когда основная работа ещё не началась, Дайон загружает людей по полной программе.

— Теперь по индейцам — продолжил я — у нас полно холостых мужиков, включая меня и брата, а вот с девками беда. Нужно с индейцами роднится. Мы тут на долго, а возможно и навсегда. Чем крепче мы привяжем к себе местные племена, а лучше всего это сделать через кровь, тем легче и безопаснее нам будет жить. Силой девок не брать, тут все подобные вопросы решаются у индейцев путём выкупа девки у родителей. Поэтому если кому индианка приглянется, пусть идёт на переговоры с отцом или старшим братом, ну и естественно её согласие не забудет спросить. Тоже и по нашим бывшим проституткам. Выдадим их за индейцев, раз уж наши брать не хотят. С этими делами тут вроде не так строго, как у нас, так что пристроим я думаю всех. Новым ячейкам общества будем помогать, чем можем. Лес для строительства поможем заготовить, дом сложить, и так далее.

— А ниче так там у них крали есть! — заинтересованно включился в разговор Сидор — ходют с голыми сиськами, так что можно выбрать! Мы в разведке возле поселения индейцев были, видели!

— Вот, уже есть первый желающий — усмехнулся я — Сидора женим первым! Ты же у нас казак, разведчик? Кому как не тебе на разведку идти. С нами потом впечатлениями поделишься.

— А и схожу! — рассмеялся казак — всё получше тех, что мы с собой привезли! Тут можешь на меня рассчитывать боярин, разведаем!

— Ну и отлично — я улыбаясь смотрел, как мои офицеры увлеченно начали перешёптываться, обсуждая очередное боевое задание нашего главного абордажника.

Вроде всё пока идёт не плохо, а как оно дальше повернётся, жизнь покажет.

Глава 3

Баркасы шли по реке, нещадно палило солнце, и мы с Ванькой время от времени прикладывались к кувшину с пивом, чтобы утолить жажду. Кто хоть раз пил теплое пиво, тот понимает, какое это «удовольствие». Но делать было нечего, пить хотелось, а вода закончилась, и новую набрать и вскипятить можно будет только на вечерней стоянке. Да фигня всё, мы с Ванькой ещё хорошо устроились, а вот каково гребцам! Ну ладно, пиво и солнце, это почти курорт и отпуск, после бесчисленных забот и хлопот, связанных с управлением колонией. Я до сих пор не верил, что мне удалось отделаться от задолбавшего меня Совета города, и отправится развеяться, придумав себе важную причину. Баркасы кстати уже местной постройки, сделанные специально для реки, их сейчас в караване пять, и большинство заполнено припасами. Мы идём проверять прииски.

Прошло больше трёх лет, с момента нашей высадки в Калифорнии. За это время, на полуострове вырос небольшой городок и крепость, в ключевых местах залива и на землях союзных племён выросли фактории и опорные форты. Окружающие поля и долины рек заполонили фермеры, выращивая всё, что было необходимо нам для жизни, от табака, до ячменя и картофеля. Выросли мельницы, смолокурни и лесопилки, появились рыболовные артели, да много чего появилось! Та же верфь и пороховой завод чего стоят. Моя личная верфь, которая строит сейчас целых три судна одновременно. А вот пороховой завод только смонтировали. Немногочисленное стадо домашних животных, которое с трудом удалось сохранить при переходе к этим берегам, активно увеличивалось в размерах, давая нам шанс в скором времени отказаться от охоты, как основного источника мяса. Ну а пока трапперы и индейцы вынуждены ежедневно покидать свои дома, в поисках лосей, оленей и птицы.

За это время уже дважды клипера сходили в Китай, и один раз нас посетил Ван, привезя в колонию необходимые товары, новых людей, семена и скот. Одиночные корабли паломников периодически появляются возле наших берегов, заставляя нервничать капитанов патрульных фрегатов и привозя в колонию моих последователей и новости из большого мира. Из Китая в Форт-Росс (я назвал город в честь первого русского поселения на Калифорнийской земле) мы возим порох, оружие, чай и кучу всего что только можно, торгуя на рынках Шанхая пушниной, кожей, свечным салом, табаком и другими товарами, которые производит наша колония. Пороховой завод и мастера его обслуживающие, как раз из Китая. Этим летом в сторону Аляски вышла первая экспедиция, под руководством Гриши, задачей которой была добыча калана, охота на китов, а также основание северного форпоста наших владений и разведка пути в Охотск. Пора налаживать контакты с Россией, а Охотск уже должен существовать! Сделано было многое, а предстояло сделать ещё больше.

Река эта, по которой мы плывём, когда-то называлось Сакраменто, а сейчас именуется Золотой. Единственная безопасная дорога до одноименной долины, где стоит посёлок и форт старателей. Тяжёлая работа у них, приходится проводить по десять часов в день в ледяной воде по колено, намывая драгоценный песок, но там только добровольцы, получающие свой процент с добычи. У государства в моём лице, монополия на добычу драгметалла на определенных территориях. Есть конечно ещё и «черные копатели», однако действуют они на свой страх и риск, ибо защиту и поддержку от администрации не получают. Они не лезут на «государственные» делянки, а я не прессую их, всё равно свой песок они потратят в городе ибо больше негде! Руководит посёлком ирландец по происхождению и горный инженер по призванию Стив О’Нил. Военную поддержку и защиту ему оказывает отряд индейцев мивоков, вождём племени которых является Гришкин тесть.

Да, женился Гришка на индианке, и совершенно неожиданно для себя, можно сказать внезапно. Как раз три года назад, ведя разведку местность и пробуя мыть золото, мы и попали в одну из деревень мивоков.

Это многочисленное племя жило небольшими группами и не имело централизованной власти, объединяла группы только общая культура, язык и вера. Абсолютно не воинственное племя, если их не трогать конечно, а вот если тронуть… Тогда они превращаются в самых жестоких и мстительных людей, которых я когда либо видел. Они приручили собак и выращивали табак, но в остальном были охотниками-собирателями. Основной пищей для мивоков, как и для большинства местных племён были желуди черного дуба. Осенью жители деревни их собирали в зернохранилища. Затем желуди измельчали и превращали в кашу или лепешки. Также собирали они и кедровые орехи, ягоды и другие виды растительности. Небольшими группами они охотились на оленей, лосей и кроликов, и даже на медведей, когда они находились в спячке. Кроме всего прочего, они были отличными рыбаками, благо местные реки изобиловали лососем, осетром и форелью. Однако была в их рационе и довольно экзотическая для европейцев еда — насекомые. Личинки, дождевые черви, саранча и кузнечики поедались с той же охотой и аппетитом, что и мясо. А вы пробовали копчённую саранчу? А я вот попробовал… Нельзя же родственников обижать отказом если предлагают от души как дорогому гостю!

В тот день я впервые увидел, как индейцы играют в поскои а веа. Грубо говоря в футбол, они играли! Тоже игровое поле, длинной около ста метров, ворота, мяч, только правила отличаются. Как и в футболе, цель заключалась в том, чтобы пробить мяч из шкуры лося через стойку ворот. Играли парни и девушки. Девушкам разрешалось делать все, в том числе пинать мяч, брать его в руки и бегать с ним. Мужикам разрешалось пользоваться только ногами, но если девушка держала мяч, он мог поднять ее и нести к своей цели. Гришка, заядлый любитель футбола, не смог остаться в стороне от такого дела. Ну не выдержала, душа поэта! С разрешения вождей племени, гостю разрешили сыграть. Там, во время игры, Гриша и познакомился со своей будущей женой, когда схватил шуструю девчушку на руки и отнёс к воротам. Отнёс и уже не отпустил. Так мы и породнились с мивоками.

Не со всеми индейскими племенами у нас был мир и дружба. Вступая в союзы с нужными нам племенами, мы автоматически становились врагами их давних недругов, а иногда и сами были причиной конфликтов, захватывая нужные нам земли, если не удавалось договорится. А племен этих в округи были десятки. Шаста, модоки, ачомави, уиту, хупа, номлаки, юки, патвин, помо, яна, ацугеви, майду, конкоу, нисенан, мивоки, да всех и не перечислить. Большой отряд из ста воинов мивоки для охраны приисков как раз объяснялся тем, что часть добычи велась на территории враждебного племени модоков.

Я честно хотел договорится с вождями, как делал это уже ни раз, но тогда нам не удалось прийти к соглашению. И вторая и третья и десятая попытка не увенчались успехом. Упрямый старый вождь не желал видеть бледнолицых на своих землях, неизменно отказываясь предоставить нам нужный клочок земли даже в аренду на пару лет и даже угрожая войной. При этом каждый раз вождь модоков принимал подарки, считая это в порядке вещей. Выбисил он меня короче, и плюнув на последствия, я разрешил своим старателям зайти на нужный ручей, где имелось самородное золото. Так и началась война колонистов и союзных племён с модоками и нисенан, которые являлись их союзниками.

Первоначально наша тактика заключалась просто в охране прииска, активных действий колонисты не вели. Но нападение индейцев на посёлок старателей, в котором погибло девятнадцать человек, избавило меня от иллюзий. Ответный рейд казаков Сидора и индейцев модоки, заставил враждебное племя с большими потерями отступить. Отступить, но не прекратить войну. С тех пор, уже два года, и тлеет этот конфликт, то разгораясь, то затухая на время. Это и было одной из причин, почему со мной сейчас шёл отряд абордажников из ирландцев Мура и с десяток воинов рамайтуш, под предводительством военного вождя Ваньки.

— Ты великий вождь и шаман Виктор, а жена у тебя только одна — в очередной раз начинает капать мне на мозг захмелевший индеец — даже у меня четыре, хотя я только военный вождь своего племени! Я отдам тебе любую свою дочь, выбирай!

— Ты Ваня мне мозг не колупай — отмахнулся я от индейца, как от назойливой мухи — когда у вас много жен стало? Два года назад! Когда этот идиот, отец Михаил, вам Ветхий завет прочитал! Из всей книги, вы только одно запомнили, что у царя Соломона было семьсот жён!

— А ещё у Давида, Иакова, Авраама… — начал перечислять мне имена всех библейских многоженцев новоиспеченный христианин, самого радикального толка, именуемого в простонародии жоховство — Мы крестились и поступаем по заповедям! Да и ты не запрещал!

— Как же, вам запретишь — буркнул я — да делайте чего хотите! В этом отношении, мне глубоко фиолетово, лишь бы всё было по взаимному согласию. Но вы же не просто женитесь, вы бляха муха коллекции собираете! Вон у Сявы — индианка, негритянка, ирландка, и даже китаянку в жёны недавно взял!

— И ты возьми! — умоляюще уставился на меня индеец — китаянок же полно сейчас! С последними кораблями привезли. Как Гриша говорит — это теперь не дефицит!

— Иди в баню Ваня, мне Арин хватает выше крыши! — отмахнулся я, невольно вспомнив жену.

Арин О’Доннел была дворянкой и ирландкой. Она ещё ребёнком попала в рабство на Барбадос. Детская память стёрла ужасы плавания на рабском корабле, а судьба уберегла её от участи большинства женщин рабынь. Из-за своей почти ангельской внешности, она попала в компаньонки к дочери богатого плантатора, и до моего появления почти не знала забот, живя, играя и обучаясь вместе с английской девочкой-хозяйкой. Она не чествовала себя рабыней, считая хозяйку подругой. И тут я, освободитель ирландцев появился! Первое время, по признанию самой Арин, она меня почти ненавидела, за подаренную «свободу», пока не познакомилась поближе со своими соотечественниками, к которым жизнь не была так благосклонна. Стройная и маленькая, почти как куколка, она сразу покорила меня своей красотой, большими глазами, и кротким характером. До свадьбы кротким! За маской тихони скрывался просто неукротимый бесёнок! Веселая у меня жена, ни минуты не может усидеть на своей шикарной заднице! Первая леди Русской Америки могла вести себя как аристократка, с прирожденными манерами принцессы, и как дикий индеец команчи! Иногда я просто устаю от неё, от её идей и энергии, и мне хочется побыть одному, а Арин всегда рядом, заполняя собой всё окружающее пространство. Ещё одну такую я просто не выгребу! Мой мозг закипит и взорвётся! Да и Арин меня ночью в тихую прирежет, и скажет, что так всё и было, если я попробую сделать глупость, которую мне предлагает индеец.

— Арин пусть для удовольствия будет, а для хозяйства мою дочь возьми! — ляпнул Ваня, но тут же заткнулся, поймав мой взгляд — ну ладно, ты подумай ещё, упокоишься, потом поговорим.

— Я подумаю. Возьму и прикрою вашу лавочку, несмотря на то, что ты мне друг! Только попробуй ещё раз этот вопрос поднять! — пригрозил я страшной карой индейцу. Честно говоря, все его дочки «на любителя», все в папу пошли, такие же плечистые и здоровенные.

— Да я молчу как дуб! — обиженно отвернулся от меня Ванька, не забыв отхлебнуть пива.

— Златая цепь на дубе том… — процитировал я классика африканского происхождения, смотря на спину вождя. Обиделся он морда красножопая! Золотой крест, что в своё время я подарил Сяве, непонятным образом перекочевал на шею Ваньки, хотя ведь делает вид, что украшения ему не интересны. Дружише, верный и надёжный! Один из немногих, которому я могу доверить прикрывать свою спину. Молча толкнув индейца в спину, я забрал у него кувшин с пивом. Кувшин он отдал, но плечом повёл, давая понять, что видеть он меня не желает! Я его знаю, это не надолго, отойдёт через пару минут!

Треск выстрела раздался неожиданно. Кувшин в моих руках разлетелся на осколки, заливая меня пенным напитком. В кустах, на левом берегу реки, поднималось белое облако от сгоревшего пороха. В борт баркаса с треском вонзилась стрела, как осколки гранаты в стороны полетели обсидиановые крошки от наконечника, ещё одна просвистела над моим плечом, послышался крик боли одного из гребцов. Нападение! На инстинктах я рухнул спиной назад, на дно баркаса. Стрелы продолжали сыпаться густым дождём, укрылся я вовремя. Это индейцы, сомнений нет, ружьё у них только одно, наверное, трофейное, и пользоваться им они толком не умеют, так что за бортом я буду в безопасности.

— Потери?! — прокричал я капитану баркаса, замечая, как рядом Ванька спокойно обламывает и вытаскивает стрелу, которая пробила его запястье. Я не слышал, что бы он вскрикнул во время нападения, да и сейчас он делает вид, что занозу выковыривает.

— Трое ранены, у Адама стрела в шее! — доложил мне старший среди абордажников.

— Это нисенан — Ваня протянул мне окровавленный обломок стрелы, на оперении которой был непонятный мне рисунок, как будто я должен по нему что-то понять. Не разбираюсь я ещё во всех этих точках, линиях и зигзагах.

— Чего-то близко к лесопилке Герма подошли— встревожился я — надо бы потом разведку послать, узнать, чего там с шотландцем. Вообще патрули мышей не ловят! Триперы хреновы!

— Трапперы, господин Виктор — поправил меня командир баркаса и выстрелил из мушкета, поднявшись на мгновение над бортом. В ответ тут же прилетело пару стрел, однако ирландец успел спрятаться.

— Не перебивай батю! Как сказал, так сказал, значить так надо было! — огрызнулся я. Положение в принципе не такое и плохое, нас явно больше, а течение нас сносит на противоположный от нападавших берег. Ещё немного, и мы будем вне зоны досягаемости их луков и стрел. И эти черти тогда смоются. Нагадил и убежал, вот их тактика.

Я перевёл взгляд на раненого в шею ирландца. Доходит парень, кровь хлещет ручьём. Вот же сучьи дети!

— Зарядить мушкеты и фальконеты! По моей команде первый баркас даёт залп по кустам и на вёсла! Гребём что есть силы на левый берег! Второй баркас стреляет за первым и так далее остальные по очереди. Приготовились! — прокричал я команду, слыша, как моё распоряжение дублируют дальше — надо не дать им уйти!

— Хорошее решение брат! Если собаку не наказать, когда она тебя укусила, она потом перестанет тебя боятся! — одобри мои действия Ванька, шустро заряжая свой мушкет, несмотря на рану — Ссаной тряпкой, да по морде им!

Я покосился на индейца, плохо на него Гриша влияет! Наши индейцы уже весь русский мат выучили, благодаря бывшему советскому боцману!

— Начали! — командую я, вскидывая свой мушкет над бортом. Дружный залп, и наш баркас скрывается в дыму, я падаю на место раненного ирландца и хватаюсь за весло — навались!

Над рекой гремят залпы, а наш речной «броненосец» мчит на всех парах к вражескому берегу. Несколько секунд, и баркас влетает в кусты.

— Хэй-я! Полундра! — клич индейцев и моих абордажников сливается в один. Выхватив саблю и пистолет, одним из первых я покидаю судно, прыгая с борта на берег.

Как будто из неоткуда передо мной возникает индеец и тычет в меня копьём, в последний момент я едва успеваю уклонится в сторону, и рублю саблей наотмашь. Лицо краснокожего, покрытое боевой раскраской, разваливается пополам. Я делаю шаг вперёд, и стреляю в лучника, который выцеливает Ваньку, а потом меня оттесняют в сторону бойцы. Баркасы один за другим причаливают, и нас становится всё больше и больше. Победа! Враг бежит, бросив убитых и раненых, которых тут же добивают. С поверженных врагов уже снимают скальпы, и мои ирландцы от индейцев не отстают! Дурацкий обычай! И чего с этим клочком волос делать?! А ведь мне сейчас принесут два скальпа, мою долю славы и доблести! Никак не могу привыкнуть, но мои абордажники быстро перенимают этот обряд глумления над трупами у своих более диких товарищей по оружию. С кем поведёшься… Сейчас мы перевяжем раненых и поплывём дальше, как ни в чём не бывало, ещё один обычный, почти ничем не примечательный день в Русской Америке.

Глава 4

— Ни хрена себе! — я не смог сдержать возглас удивления, когда увидел добычу старателей за пару месяцев работы. Больше ста мешочков по килограмму песка и с пару десятков крупных самородков.

— Этот ручей подмывает богатую жилу, но мы выбрали почти всё, что было на поверхности — устало и гордо заявил мне Стив — дальше золота будет гораздо меньше и мыть его дольше по времени. Нужно ставить лотки и рыть канавы, ручей несколько раз менял русло, а возможно и шахту рыть придётся, чтобы до породы нужной добраться. Сейчас мы постепенно ведём пробные промывы грунта с соседних ручьёв, результат есть, но этот ручей по результативности самый лучший. А вообще, надо перемыть те ручьи, с которых мы начинали, сейчас мы набрались опыта, и потери песка заметно снизились, в первых же ручьях мы теряли много.

— Ясно, потом всё подробно обговорим Стив. Отлично поработали! — этот вопрос, который поднимал мой инженер надо было хорошенько обдумать. За время добычи, нам приходилось платить за презренный метал не только потом, но и кровью. Потери старателей от нападений индейцев происходят постоянно, а если мы начнём курочить ручей, наверняка набеги станут только чаще — припасы из баркасов выгрузили? Есть ещё заявки, пожелания?

— Припасы выгрузили, заявку я передам при вашем отплытии. Ничего не обычного, как всегда у нас большой расход шансового инструмента. Тут вот какое дело господин Виктор — замялся Стив — стали в округе появляться люди из города. Моют золото лотками на соседних ручьях. Это конечно и раньше случалось, как вы и говорили, мы их особо не гоняем, но сейчас они не столько моют золото, сколько торгуют.

— Торгуют? — удивился я — Чем и с кем?!

— Торгуют с модоками. Те тоже начали мыть золото, и вот за золото, покупают у этих торговцев железный инструмент, и даже оружие и порох. При последнем нападении они стреляли из нескольких пистолетов.

— Нехорошо… — прошипел я сквозь стиснутые зубы. Мы тут воюем по полной программе понимаешь, а эти козлята противников вооружают! — слушай задачу Стив. Всех подозрительных людей теперь вылавливать и на правёж в город отправлять! Будут оказывать сопротивление, стрелять на поражение, к херам собачим. А вообще, откуда информация?

— Наши патрули нашли место промывки, мыли шкурами, по следам понятно, что индейцы. А недалеко от места промывки модоков, как раз лагерь старателей стоял. Стоял и был ими не тронут! До этого эти же старатели даже заходили к нам в посёлок, уточняли где мы добычу ведём, чтобы не лезть на ваши прииски. Так вот, оружия и инструмента у них тогда было много. Когда же мы встретили их повторно, у них только два мушкета на троих оставалось, а из инструмента только пару ножей, при этом золотого песка было довольно много. Они почти и не мыли породу, откуда столько и куда оружие с инструментом делось? — поделился информацией ирландец.

— Выводы правильные. Но почему их не задержали? — я вопросительно уставился на Стива.

— Но вы же сами запретили трогать… — начал оправдываться глава посёлка, отводя взгляд.

— А мозгами подумать? Я запретил трогать старателей, а не торговцев оружием. Ты представляешь, что будет, если у модоков появится хотя бы сотня стволов? Вас же тут перебьют! Ты разочаровываешь меня Стив. Срочно поговори с мивоками, пусть вышлют группу для поиска и задержания этих хитрожопых застранцев.

— Не извольте беспокоится господин Виктор, будет исполнено! — засуетился главный старатель — они ушли всего пару дней назад, индейцы их быстро догоьнят.

— Виктор, может мои воины прогуляются за добычей? — Ванька стоял рядом со мной, и грыз травинку.

— Пусть идут мивоки. Это их работа и за это они свою пайку получают! — отказал я другу — не поймают, снова, как в раньше, зимой на червях и желудях сидеть будут! И пофиг мне, что их вождь мой родственник!

Да, оплата индейцам за работу сейчас шла преимущественно продовольствием. Больше никто из них не голодал зимой, а взамен женщины индейцев выполняли работу на полях фермеров. Мужики же сейчас становились постепенно моей армией трапперов и рейнджеров, охраняя фактории, границы купленных нами земель, охотясь и ловя рыбу, а также работали на лесопилках и других производствах, не требующих квалифицированного труда. На удивление, эти дикари органично вписывались и вживались в многонациональную общину колонии. Почти все, стараниями фанатичных монахов приняли христианство, почти все теперь предпочитают селится ближе к нашим факториям, городу и фортам. В этих местах можно хорошо жить, найти работу и заработать гораздо больше, чем они смогут добыть сами. Всё это индейцы прекрасно понимали.

Вообще в ходу у нас уже были и деньги. Испанские, английские, французские и монеты других стран постепенно изымались из оборота колонии. Почти полгода назад заработал пресс и плавильня, которые я гордо именую монетным двором. Ну как двор? Небольшая бревенчатая изба, которую охраняют как зеницу ока. Там добытое золото и другие драг металлы переплавляются и штампуются в монеты. Китайский ювелир по моему заказу вырезал несколько штампов, золото у нас было своё, а серебра, взятого ещё в Порт-Рояле, тоже хватало, была и медь. Натуральный обмен постепенно отходил в прошлое, на рынке Форта-Росс даже индейцы предпочитали теперь получать оплату за свои товары полноценными жоховками и викторовками. Жоховка была золотой монетой, весом тридцать грамм, а викторовка соответственно монетой серебренной, которая разменивалась к номиналу золотой по курсу один к десяти, викторовка соответственно стоила десять медных копеек. Все эти деньги пока существовали только для внутреннего оборота, в торговле с Китаем и Европой по-прежнему использовались гульдены, соверены, фунты, шиллинги и другие, известные во всём мире валюты. Решка монет представляла собой её наминал, изображенный в пятиконечной звезде и в обрамлении дубовых листьев, а на обратной стороне, в зависимости от наминала, был вырезан корабль, над которым красовался серп и молот. Маленький шлюп на копейке, фрегат на викторовке и линейный корабль на жоховке. Со своими барельефами я решил не заморачиваться, выйдет фигня, да и не надо мне это, и так получилось красиво и кучеряво. По ребру каждой монеты шла тонкая насечка, для предотвращения рубки и ощипывания метала. Так срезы, становятся сразу заметными. Эти насечки единственное, что предохраняло монеты от подделки и уменьшения их веса.

С индейцами модоки нужно было что-то решать. Эта война затягивается, и приносит только проблемы для обоих сторон. Гибнут люди, затруднена работа, большие караваны, способные отбиться от нападения местных партизан, отвлекают ресурсы от других, более важных проектов. Да взять хотя бы наш поход по реке. Один убитый и четверо раненых! Модоки конечно больше людей потеряли, на берегу мы насчитали двенадцать тел, но даже такой размен меня категорически не устраивал. Пора заканчивать эту войну.

— Попытка номер хрен его знает какая! — буркнул я, и вышел на поляну, держа в руках щит, разукрашенный белым и красным узором. И мир, и война, этот раскрас показывал врагам, что я готов к любому исходу переговоров, но всё же пришёл договариваться.

О том, что я приду говорить, модоки знали. Пленный индеец модока был отпущен мною, с условием, что он донесёт до своих вождей моё желание пообщаться. В этот раз к переговорам я подготовился куда как лучше, чем раньше.

Через несколько минут из леса вышел старый знакомый, в сопровождении трёх десятков воинов. Представительная делегация! А я один как дурак стою. Это наверняка самые сильные и авторитетные бойцы, молодёжи среди телохранителей вождя нет. Старый вождь сохраняет каменное выражение лица, на его боку висит железный топор, в кожаных ножнах на поясе стальной нож. Трофейное оружие, снятое с моих людей, он хочет показать мне это, только вот для чего? Его воины тоже принарядились, у многих с собой скальпы, одетые на копья, некоторые клочки волос явно принадлежат европейцам. Так на мирные переговоры не ходят, меня ждёт очередной отказ, и это уже понятно. Тут не принято приходить на мирные переговоры с оружием, и это явное нарушение традиций. Ну ничего, поговорить всё же стоит.

— Что ты хочешь от меня бледнолицый?! — вождь остановился от меня метрах в десяти.

— То же, что и прежде — ответил я — эта война никому не нужна. Вы храбро сражаетесь, но нас больше и наше оружие лучше вашего. Давай заключим мир и договор. Зачем вы бьётесь за этот ручей?

— Теперь я знаю, что это за ручей и зачем он тебе нужен! Ты обманываешь меня! — вождь упрямо сжал губы — там есть блестящий песок, за который можно купить что угодно!

— Купить конечно можно, но только у меня! — возразил я вождю — если я уйду, то этот песок будет стоить не больше того, что под твоими ногами.

— И опять ты лжёшь! Твои слова стоят столько же, сколько и дерьмо старой собаки! — а старикан-то явно на грубость нарывается! Вот же звездюк старый! Ну ничего, я пока потерплю. Пока! — мы уже покупаем за золото всё, что нам нужно, и не у тебя!

— У них ты покупал? — я поднял вверх руку и на поляну выволокли трёх связанных оборванцев. За спиной каждого стоял индеец с ножом у горла. Я махнул рукой, и три трупа упали на траву, заливая её своей кровью — теперь тебе покупать не у кого вождь! Я готов тебя простить, и заключить мир, хотя обычно за те слова, что ты произнёс, я убиваю. Что скажешь?

— Мира не будет! Переговоры закончены. Я всё сказал! — вождь, стиснув зубы смотрел как вместе с предателями умирают и его не сбывшиеся мечты.

— Сказал, как отрезал! Красавец! — усмехнулся я — жаль, что из-за твоего упрямства погибнут твои храбрые воины. Ну война, так война. Огонь!

Из кустов позади меня раздался залп. Большинство воинов модоки рухнули как подкошенные. На ногах остался только вождь и несколько бойцов, которых от пуль закрывали первые ряды погибших. А вождь какого хрена не упал?! Он же первым стоял! Однако подумать над случившимся старик мне не дал. В его руках мигом появился железный томагавк и кинжал, и с диким криком модок кинулся вперёд. Раздался новый залп, и снова ни одна пуля не задела старого вождя, он остался без своих воинов, но атаку не прекратил. Да твою же мать!

Я поспешно вытащил нож, другого оружия у меня не было, в отличии от моих оппонентов, я пришёл почти безоружным. Бежать не вариант, эти мерзавцы отлично метают всё острое в любую цель и скорее всего через мгновение топор или нож уже будут торчать у меня между лопаток. Аж спина зачесалась и меня передёрнуло от таких перспектив.

Удар топором я отвёл в сторону своим клинком, а от ножа чудом увернулся, и тут же попробовал пробить старикана с ноги. Мимо! Шустрый урод! Мы закрутились по поляне, стараясь подловить друг друга и нанести решающий удар. На моей стороне была молодость и хорошие учителя, которые гоняли меня на тренировках, а на стороне старика более мощное оружие и опыт. Ситуация почти патовая, вождь модоков явно не новичок в подобных схватках, мне же на ножах приходилось драться очень редко, мне бы сюда саблю мою или край шпагу…

— Ты нарушил обычаи бледнолицый, и напал на нас во время переговоров! — после нескольких минут безуспешных попыток убить друг друга, мы со стариком разошлись в стороны, тяжело дыша и заливая кровью из многочисленных порезов место недавнего боя — я тебя убью, а потом скормщлю твой труп воронам!

— Кто бы говорил! — сплюнул я вязкую слюну — не я пришёл на стрелку с оружием и бойцами! Я же атаковал тебя только тогда, когда ты закончил эти самые переговоры! Твои слова слышали все! Есть какой-то обычай, который должен давать врагу время для того, чтобы он смог уйти? Нет! Так что хватит базарить, пердун старый, иди сюда, я тебе уши отрежу!

Я уже давно заметил, что вокруг нас незаметно образовался круг из моих людей, среди которых стоит и идиот Ванька, и мои ирландцы! Они просто стоят и похоже не собираются вмешиваться. Что происходит?! Пора — это заканчивать, и разбираться с союзниками! А я ведь верил Ваньке почти как себе себе!

Я нарастил темп как мог. Нужно переиграть индейца в выносливости. Легкие жгло огнём, а я всё наседал и наседал на вождя модоков, не давая тому передышки. Всё так же укорачиваясь от ударов, и иногда парируя их, я старался игнорировать болезненные порезы, которые мне время от времени доставались. Потом будем плакать, если выживу конечно. Через несколько мучительных минут мой план стал давать свои плоды, старику всё тяжелее и тяжелея было размахивать томагавком, он стал допускать ошибки. Да и выглядел он не очень, воздуха старому бойцу явно не хватало. И вот от очередного удара моей ноги по бедру он уже не смог увернутся. Тяжёлый удар сапогом заставил его рухнуть на колено и этого мне хватило. Через мгновение я был рядом, а мой клинок раз за разом погружался в тело врага.

— Хана тебе сучара! — я отшатнулся от тела врага и окровавленный нож выпал из моей руки. Так, что-то мешает, жжется прямо! Я потянулся к своему бедру и нащупал посторонний предмет, который торчал из моей ноги. Успел-таки всадить свой нож старик мне в ногу, а я и не почувствовал ничего в горячке. Резко выдохнув, я вынул из бедра клинок модока. Не глубоко вошёл и артерия не задета, но как же больно!

— Хорошая была битва брат мой! Я в тебе не сомневался! — за моей спиной послышался голос Ваньки, и я повернул голову — Старый Барсук был достойным противником.

— Почему его сразу не убили?! Вы же стреляли дважды! — я с большим трудом удерживался от того, чтобы не заехать индейцу по его довольной роже.

— Я не мог так поступить с тобой друг! Кто я такой, чтобы забирать добычу у тех, кто её достоин больше чем я?! Мы оставили его в живых для тебя Виктор! Согласись, красивый подарок? — я смотрел на индейца. Он что, шутит что ли?! Нифинга себе подарок! Да он просто Ддед мороз, я вот всегда мечтал сдохнуть с томагавком в башке! А он похоже всерьёз думает, что я должен быть доволен до мокрых штанов! Так, а вот штаны стоило бы проверить кстати…

— Ну спасибо! Удружил так удружил муда… мудрый ты не по годам воин и вождь Ванька! — с трудом выдавил я из себя. Ванько заулыбался ещё сильнее.

— Я знал, что тебе понравится друг! Скальп Барсука сам снимешь, или помочь? Такой трофей! Я тебя прям завидую! Об этом бое ещё многие годы будут говорить все племена возле костров, рассказывая о нём сыновьям! — засуетился индеец, войны мивоко согласно закивали головой, явно тоже мне завидуя — эй, кто ни будь, перевяжите Виктора!

— Ты уж со скальпом как ни будь сам — буркнул я, перевязать меня сейчас надо, а перед этим промыть раны и несколько даже зашить — а вообще, чего стоим Ваня? Кого ждём? Вы выступаете немедленно! Дело ещё не закончено. Все деревни модока должны быть атакованы сегодня же ночью!

— Мы выступаем брат как ты и приказал! — кивнул головой Ванька — большая часть воинов уже в пути, мы же догоним их быстро.

Весь отряд моих телохранителей, матросы с баркасов, старатели и охранявшие их бойцы Гришкиного тестя уходили сегодня из поселения старателей. Внезапная атака всеми силами, на обезглавленную вражескую армию, вот что я задумал. Нужно не дать им очухаться, и выбрать себе нового лидера. Деревни будут сожжены, дети и женщины захвачены, все оказывающие сопротивление — убиты. Витя Жохов, который всегда ненавидел колонизаторов теперь сам в их шкуре, и ничего умнее придумать мне не удалось. Надеюсь эта война будет последней на этих землях.

Глава 5

Мой дом в городе один из немногих, который был построен из кирпича. Резиденция правителя Русской Америки была совсем не большой. Одноэтажное строение в колониальном стиле, с толстыми стенами и большими окнами, стояло на берегу залива и была окружена высоким забором. Небольшой сад только начал разрастаться, деревья были ещё совсем молодыми и пройдёт ещё ни мало лет, прежде чем можно будет прогуляться в жаркий денёк в их тени. Сейчас же тут в основном цветы и зелёные лужайки, пара беседок, скамеек и качели. Правда есть небольшой фонтан ещё, но он работает только время от времени. Паровой насос который качает воду всё время ломается и большую часть времени проводит в мастерской, где его доводят до ума.

Сын протянул ко мне руки, пытаясь вырваться из объятий няни. Пацану уже два года и ему хочется бегать и играть, а не лопать опостылевшую, хотя и полезную кашу. А тут ещё и отец приехал после долгого отсутствия, какая может быть еда?!

Я отсутствовал дольше, чем рассчитывал, война с индейцами модоко затянулась почти на месяц. Карательная экспедиция вылилась в три полномасштабных сражения и захват семи самых крупных деревень непокорных дикарей. После серии поражений, в конце концов мы выкурили калюмет, с третьим по счёту вождем модоков (и это только за месяц! Каждый предыдущий вождь погиб в сражениях и стычках с нами). Всех пленных индейцев я распорядился вернуть модокам в качестве жеста доброй воли. Не рабами же их делать, да и кормить прорву женщин и детей затратное дело. Рабство у нас в колонии отсутствует как класс и это закреплено на законодательном уровне. Теперь мир? Ну как сказать… С этим племенем теперь конечно мир, у них попросту не осталось воинов, а сколько таких племён есть осталось? На вскидку штук пять могу насчитать.

— Няня дула! — выдал запыхавшийся сынуля, когда после многочисленных усилий всё же проиграл в борьбе с противником более тяжёлой весовой категории. За что тут же и поплатился. Смачный шлепок по заднице показал мелкому, кто тут пока самый главный и как он был не прав — Аааа!

— Генриетта! — Арин возмущенно подсачила на стуле, протянув руки к сыну, но тут же упала обратно под моим насмешливым взглядом. Квочка проснулась! Дай ей волю, и она вырастит из пацана мажора, похлеще того, каким был я в своё время — я его сама покормлю!

— Не покормишь. Он от тебя уже через пару секунд свистанёт или заставит принести сладости. Генриетта ещё по-доброму с ним, я бы на её месте помыл щеглу рот с мылом. Заслужил — получи! — возразил я и обратился к флегматичной ирландке, которая у нас работала няней — продолжайте прием пищи!

— Ты чёрствый солдафон! Ему же больно! Как ты можешь спокойно смотреть, как бьют твоего ребёнка?! — выдала Арин, возмущено смотря на меня.

— Не солдафон, а моряк и не бьют, а наказывают за дело. Из тебя он верёвки вьёт, меня почти никогда нет дома, а значит нужен кто-то, кто будет учить его дисциплине и уважению к старшим — возразил я на несправедливые обвинения — в его возрасти все получали по жопе за шалости, ну разве что кроме тебя. И это явно не пошло тебе на пользу. Хорошо, что у тебя теперь есть муж. Я по мере возможности постараюсь исправить ситуацию. Ну ты знаешь, как…

— Дурак! — Арин покраснела как варёный рак и беспокойно оглянулась по сторонам, а ну как кто-то услышал?

— Ну всё! Ты теперь тоже наказана! — не стал я терпеть оскорбления, и мгновенно подхватил взвизгнувшую жену на руки — сейчас доберёмся до спальни, и ты тоже по заднице получишь!

Дойти до спальни я не успел, один из слуг доложил мне, что в резиденцию срочно прибыл вестовой из администрации города.

— Чего там опять стряслось?! — нервно отреагировал я. За месяц походов я уже отвык, что эти «советники» привыкли дергать меня по поводу и без повода в любое время суток и в любом состоянии — кому-то слюнявчик или пелёнки нужно поменять?!

— Не могу знать господин Виктор! — бодро доложил вестовой — на рейд зашли корабли, незнакомые, они как с капитанами пошептались, так сразу меня за вами и отправили!

— Чего за корабли? — немного успокоился я — опять паломники, наверное…

— Не могу знать! — сделал лихое и придурковатое лицо вестовой, преданно поедая меня глазами. Далеко пойдёт мерзавец! Ну вот как на такого ругаться?

В административном здании городка, где заседали все службы новой колонии, собрались «старейшины». Дайон, Алан, Сидор, Мур, Роджер, отец Михаил, Глас и два представителя от фермеров и ремесленников города. Мини парламент мать его. Первые люди колонии, наделенные всей полнотой власти, каждый в свое области разумеется, и имеющие совещательный голос, при принятии мною решений. То есть они высказывают свои предложения, а я уже решаю, кто из них прав, а кто нет, а может и все не правы, а я один умный и красивый. Мои соратники за три года жизни в Форте Росс довольно сильно изменились.

Сидор, глава моих морских пехотинцев, как сейчас я называю абордажников, слегка потолстел, стал солидным и важным господином. Усы до пупа висят, только в дорогих шёлковых одеждах ходит, правда басурманского покроя, но выглядит всё кучеряво и богато. Казак, как и обещал тоже женился на индейской девушке, и сейчас считается родственником Ваньки, так как женился на его сестре. Странный выбор конечно он сделал, красоткой его избранницу не назвать. Бабища огромного размера, что вверх, что в стороны, могучая, как и братец. Когда он познакомил меня со своей невестой, я задал ему только один вопрос.

— На х… зачем?!

— Казаков справных и сильных наделаем, да и по хозяйству такой управляться сподручней! — сказал, как отрезал Чёрный. По какому хозяйству? Не бедный человек у нас Сидор, найдётся кому стирать и убирать в доме, помимо жены. Или он другое хозяйство имел ввиду? А если девки народятся? Куда он их потом таких денет…

Дайон, мой казначей, он же главный кладовщик и ещё куча всего, сейчас сидит в строгом европейском костюме и что-то считает, шевеля губами. Весь в работе, куда деваться! За это время француз осунулся и постарел. Слишком много на него навалилось забот, и учится многому бывшему канониру приходилось буквально на ходу. Он тоже обзавёлся семьёй, взяв в жёны одну из француженок, прибывших с паломниками.

Алан, главный над флотом, в чёрной морской форме, которая с лёгкой руки Гриши, была введена на всех моих кораблях. Неизменная тельняшка торчит из-под ворота кителя, сразу обозначая его принадлежность к морской братии. Португалец всё так же силён и флегматичен, только вот и он уже сдаёт. В тренировочных схватках я давно выигрываю у него восемь поединков из десяти, превзойдя своего учителя.

Мур стал спокойнее, переживания за судьбу близких и ненависть к англичанам не пропали окончательно, но сейчас как то это всё сгладилось немного, отступило на второй план. Англичан и шотландцев у нас тут хоть и меньше чем ирландцев, но тоже хватает, и с ними Мур примирился. Сейчас ирландец возглавляет сухопутные вооруженные силы. Он в удобной одежде, которую мы совместными усилиями придумали для наших трапперов и рейнджеров. Кожаная куртка со множеством карманов, шляпа, защитного цвета штаны из парусины, на ногах сапоги. Тоже своего рода форма, однако носят такие костюмы сейчас почти все охотники поголовно, не зависимо от их ведомственной принадлежности, уж очень удобный костюмчик получился. Мур так и ходит бобылём, не теряя надежду найти свою старую семью, хотя и сам прекрасно понимает, что они наверняка уже давно мертвы.

Роджер занимается медициной и наукой, взяв под своё крыло всех врачей и учёных, которых нам удалось найти среди бывших рабов и переселенцев. Он и Дени Папен организовали в городе больницу и экспериментальный зал, где проводят научные опыты. Пепен ударно трудится над созданием паровой машины и изучает ракетостроение. Он вообще-то хотел пороховой двигатель построить, но я его отговорил, попросив сейчас заняться более важным делом. Есть у меня идейка, создания чего-то на подобии «Катюш». Для ракет не надо много стали, которая у нас сейчас в жутком дефиците, можно обойтись на первых этапах развития даже просто деревом и медью. Для этой цели из Китая я сманил к нам даже мастера по фейерверкам и сам написал тоненький трактат о том, что знал о ракетах. Может и получится чего толкового. Ракеты конечно не панацея, а просто одно из промежуточных решений наших проблем и быстрый способ нарастить огневую мощь. По мне так артиллерия в тактическом плане конечно лучше. Преимущества классической артиллерии перед ракетами заключаются в высокой точность стрельбы, постоянной готовность к немедленному огню, безотказности и надежности эксплуатации в любых погодных условиях, в любое время года и суток. И над новой пушкой мы сейчас тоже активно работаем. Даже над двумя — корабельной и полевой. Благо я несколько лет сам стрелял из орудия будучи гарпунёром, и устройство этой пушки знаю так же хорошо, как собственный х… хорошо в общем знаю. Техзадание простое: безоткатный лафет с гидравлическим (масляным) тормозом отката и пружинным накатником, поршневой затвор с самовзводящимся осевым пружинным ударником, предохранитель для предотвращения выстрела при не вполне закрытом затворе и возможностью повторного взведения при осечке, быстродействующие винтовые поворотный и подъёмный механизмы для наведения пушки, унитарное заряжание с экстракцией стреляных гильз, и хороший прицел (простая планка с возможностью установки оптики). Сделать такую на чертежах не проблема, а по факту почти недостижимая мечта, но мы к ней стремимся. Это же кроме пушки и гильзу надо сделать, и капсюль, да и сам заряд. Про гидравлику нельзя забывать ещё, вроде и простой механизм, однако требующий точнейшей подгонки деталей. Я сам занимаюсь орудием, когда есть время, ибо больше попросту некому.

Я у наших учёных вообще частый гость, как бы невзначай накидываю идеи этим умникам. Пепен в восторге от меня. Когда я, походя «изобрёл» секстан, а потом барометр, этот маньяк в меня влюбился как в девку, ну а после того как я продемонстрировал методику ментальной арифметики, я стал для него почти богом. Ваяют потихоньку всяко разно ученые, вытягивая из меня жилы, деньги и ресурсы. Скоро, наверное, в университет переименую эту богадельню. Или вообще распущу к чертям собачим.

Отец Михаил личность неоднозначная. Бывший берберийский раб, грек по происхождению и самопровозглашенный глава нашей церкви и нового течения в христианстве, основанного на мне любимом. Непростой тип, очень упорный в достижении целей. Его усилиями за три года практически все союзные племена индейцев перешли в новую веру, причем охотно и сугубо добровольно. Наверное, потому, что новое верование не запрещало им и дальше верить в предков и духов. Тоже сделала и большая часть населения колонии. Вот как так?! Вот же я, у всех на виду хожу! Писаю, какаю, болею иногда и прибухиваю с друзьями и всё равно мессия мать его! Мишка гений, не иначе. Но его духовная жизнь не главное. Михаил ещё у меня и разведкой ведает. Как-то так получилось, что тайна исповеди куда-то делась в новом веровании. Нет её, забыли написать. Через цепь своих осведомителей из лица монахов, вначале он сугубо из лучших побуждений начал делится со мной информацией, а потом это стало его работой. Разведчик и контрразведчик в одном лице и его служба одна из лучших!

Глас лицо относительно новое в моей команде. Шотландец попросту мэр города! Избранный гражданами. Это одна из немногих выборных должностей у нас в конторе. Сроков переизбрания у него нет, как только я его сниму, так нового и выберут, если сниму конечно, пока Глас меня полностью устраивал. Тоже касается и представителей фермеров и ремесленников в совете. Они мне нужны, чтобы докладывать о проблемах колонистов, и это отлично работает. Жаловаться они очень любят.

— И чего там такого стряслось опять? — я вошёл в зал совещаний и уселся во главе стола — после похода даже отдохнуть не дали ироды!

— Прибыл караван из трёх кораблей из Франции! И пришли они именно к нам! — выпалил Дайон, счастливо улыбаясь.

— Чего хотят, чем торгуют? — заинтересовался я. Торговцы и именно к нам? Я до этого рассчитывал только на свои силы и Вана с Гомесом. Это получается, что если именно к нам, то про нас уже довольно хорошо известно в Европе.

— Привезли на продажу всего понемногу. Почти тот же ассортимент, что и Ван возит. Но не это главное. Они привезли кучу новостей, которые вас без сомнения заинтересуют и несколько писем, адресованных вам и нескольким нашим гражданам. Но самое интересное, что на ваше имя есть письмо от короля Франции! — торжественно провозгласил Дайон, под насмешливым взглядом Сидора и Алана.

— И чего там Луи мне пишет? — поинтересовался я.

— Не знаю — растерялся Дайон — я не вскрывал письмо.

— А чего тогда радуешься? Может он меня там всякими не хорошими словами обзывает? Ладно, тащи корреспонденцию, после совещания почитаю — усмехнулся я. Король мне пишет! Как бы и фигня, а с другой стороны нифига себе! Самому натерпится почитать бумажку — чего там в мире творится, какие новости?

— Что касается нас, то новости следующие. На берегу Слоновой кости до сих пор работает наша фактория! Одно из писем, это отчёт о её работе. Предали на французов в Тенерифе. Я взял на себя смелость ознакомится с отчётом. В факторию прибыли несколько групп переселенцев из паломников, сейчас там довольно крупный посёлок и у них уже четыре своих корабля. Отбили две атаки пиратов, и несколько нападений работорговцев. Там скопилась довольно внушительная сумма денег от продажи кости, и комендант запрашивает инструкции.

— Понятно, выжили значить — обрадовался я — накидай ему список товаров, что нам нужны, и отправишь с французами. Пусть закупятся и отправляют корабль, и пусть работают дальше. Разреши им тратить часть прибыли на развитие и закупку вооружений. Пусть укрепляются там как следуют! Что ещё?

— По пути вдоль берега Америки, на побережье Тихого океана, за последние пару лет появилось несколько поселений. Тоже организованные паломниками, которые не смогли дойти до нас или потерпели крушение. Если точнее, всего их девять. Шесть на берегах Южной Америки и три на берегах Северной! И это только те, в которые заходили французы. Почти из каждого поселения прибыла делегация из двух-трёх человек или переданы письма на ваше имя. Просят помочь добраться до колонии или дать им инструкции что делать дальше — продолжил доклад Дайон.

— Отец Михаил, займись, это по твоей части — переложил я решение вопроса на подчинённого — потом мне подробный доклад сделай, кто, что и так далее, сам в общем знаешь.

— Сделаю — поклонился монах.

— Чего там в мире делается? Продолжай — поторопил я Дайона.

— Алжир и Тунис завоёваны Францией. Марокко само отпустило всех рабов христиан и войска султана перерезали всех берберов. Сейчас Марокко заключило мир с французами. В Европе идёт война с Османами, к Лиге присоединилась Россия. Венгрия освобождена. За Ямайку идут бои между Испанией и Англией, но остров до сих пор не взят никакой стороной. Мароны успешно обороняются от колониальных войск обоих завоевателей. Уже отбиты три попытки высадится на остров. Мы отпустили несколько тысяч негров и практически всех вооружили, а также, если вы помните, в гавани порта оставалось несколько затопленных кораблей. Мароны подняли с них артиллерию и восстановили форты. Они заявляют всем, что являются вашими поддонами и похоже не собираются сдаваться. Англия объявила вас пиратом и самозванцем. По сведениям французов, готовится большая карательная экспедиция. Ватикан официально признал нашу веру еретической и отлучил от церкви всех ваших последователей. Это вкратце, более подробно вам расскажет барон Жируа, который у пришедших Французов является главным — закончил доклад Дайон.

— Если мы еретики, то почему французы направили вам письмо и отправили торговый караван? — задумчиво произнёс отец Михаил — они верные католики и, хотя сейчас стараются уйти от влияния Святого престола, однако веротерпимости там нет и в помине. Множество наших колонистов как раз бежали из Франции.

— Хороший вопрос — согласился я с монахом и повернулся к Дайону — Жируа говоришь? Фамилия прям как у нашего покойного Ива. Они случайно не родственники?

— Это его отец, Жиром Жируа — подтвердил мои догадки Дайон.

— Дела… — протянул я. Этот французский барон отец пацана, который был моим боевым товарищем, бился со мной плечом к плечу и даже спас мне жизнь ценой своей собственной! Я должен ему и этот долг уже не выплатить. В моём сейфе до сих пор хранятся бумаги с французского корабля, на котором Ив служил гардемарином — пожалуй я приму барона у себя в резиденции сегодня, пусть приходит на ужин. Нам предстоит с ним долгий разговор. А теперь давай письмо, глянем чем нас там Король Солнце осчастливил.

Если убрать словоблудие и перейти к сути послания, то было там всё довольно просто. Француз за каким-то хером решил меня «простить», если я откажусь от еретической веры, и «взять под свою защиту» в обмен на мои земли и службу. Не дожидаясь моего ответа, меня назначали вице-королём северных колоний Нового света (моих колоний!). Похоже Людовик даже не сомневался, в том, что я соглашусь на такое «заманчивое» предложение. Мудак, чего сказать, за эти годы я привык себя чествовать единственным хозяином этих земель и под Францию точно не пойду, но бумажка зачётная! Прям всем бумагам бумага и я её обязательно сохраню. Сам того не понимая, Людовик дал мне власть над любым французским подданным в этих краях, даже над тем же бароном Жируа и его кораблями, если я этого захочу конечно…

Глава 6

Жизнь странная и страшная штука, сейчас передо мной сидел живой Ив, только постаревший, с покрытыми морщинами лицом. Похоже отец с сыном почти как две капли воды. Барон Жируа и по характеру почти такой же. Спокойный и очень сдержанный человек. Весть о том, что я знал его сына и то, что он погиб на моих глазах, почти никак на нём не отразилась внешне. Только глаза покраснели и лицо потемнело. Он слушал мой рассказ не перебивая и вообще ни проронил ни слова. Железные нервы у мужика. Он наверняка уже смирился с потерей, однако о судьбе Ива ничего не знал, и надежда, хотя и не большая, у него ещё была, а тут я, режу правду матку, и режу по живому.

— Спасибо господин Виктор, я рад что Ив погиб достойно и похоронили его по всем христианским обычаям — наконец заговорил барон — он был настоящий Жируа!

— Ив был моим другом. Знайте, что перед ним я в неоплатном долгу. Он спас мне жизнь, а я покарал его убийц. Я понимаю, что вам от этого не легче, но всё же… — мне было грустно, от воспоминаний снималось сердце — примите мои соболезнования, я скорблю об этой потере каждый день.

— Выбили вы меня из колеи Виктор — барон после минутного молчания наконец нашёл в себе силы продолжить разговор — когда Корнелий и его эскадра не вернулись, я честно говоря не сомневался в гибели своего сына. Море, оно такое, каждое плавание может стать последним. Вы моряк и вы меня понимаете. Часто родственники погибших мореходов никогда так и не знают, что же случилось с ними на самом деле. Мне повезло…

— Так себе везение — вздохнул я и достал из кармана пакет видевших виды бумаг — это всё, что мне удалось сохранить. Тут корреспонденция Корнелия, судовые документы и приказ о зачислении Ива в гардемарины. В садовом журнале подробно описано, как и при каких обстоятельствах я попал на галеон. Я передаю их вам. Это что бы у вас не было сомнений в моих словах.

— Вы дворянин, и я в вашем слове не сомневаюсь! — запротестовал барон, однако бумаги бережно принял.

— Бросьте барон! Когда надо, лгут и дворяне и короли! Тем более, если дело касается политики. А у нас сейчас речь как раз о ней и пойдёт — отмахнуться я — среди моих людей есть ещё несколько свидетелей произошедшего, так что пообщайтесь и с ними. Я не только не обижаюсь, но даже на этом настаиваю.

— Хорошо, спасибо вам — поклонился барон.

— Вы в курсе содержания письма, которое вы передали мне? — перешёл я к основному вопросу, по которому мы сейчас собрались.

— Да — кивнул головой барон.

— И что вы об этом думаете? Как Людовик представляет себе наше сотрудничество? Вы же понимаете, что Франция далеко, и мне нет резона принимать это предложение? У нас и так всё хорошо, да и у вас на родине с веротерпимостью совсем худо, а тут кого только нет. Что я выиграю, если передам свои земли вашему королю?

— Вы получите защиту. Всем известно, что у вас проблемы и с Ватиканом, и с Мальтой, а самое главное с Англией. Франция готова принять вас под своё крыло и отстаивать ваши интересы как свои. Король сделал вам очень щедрое предложение. Вице-король наделяется неограниченными полномочиями и является прямым наместником наследственного монарха метрополии — барон похоже оправился от скорбных вестей, и сейчас сосредоточился на работе дипломата.

— Должность вице-короля не являлась и не является наследственной. Как назначили, так можно и снять. Без сомнений Людовик так и сделает, как только я подпишу бумаги. Ему нужны мои земли, но не я. Я для любого монарха большая проблема. Да и потом, у меня врагов много, но у Франции их ещё больше. Все кого вы перечислили, за исключением Мальты, и так ваши враги. О какой защите вообще может идти речь, если от Франции колонию отделяет несколько месяцев пути? Если на меня нападут, Франция разве что отомстить за меня сможет. Но согласитесь, от этого мне легче не будет — усмехнулся я, пристально смотря на барона.

— Вы отказываетесь? — прямо спросил меня Жируа. Похоже, что мне всё же удалось вывести его из колеи. Плести долгие и длинные словесные кружева у него пропало всякое желание.

— Можно сказать конечно и так. От предложения передать свои земли Франции я отказываюсь. Но и приобретать врага в лице Людовика мне не хочется. У меня есть другое предложение к вашему королю — я успокаивающе поднял руки.

— Какое? — барон внимательно посмотрел на меня.

— Предлагаю Франции заключить с Русской Америкой союзный договор. Мы будем поддерживать и отстаивать интересы Франции на этом конце земли, торговать с вами. Взамен Франция поддержит меня в Европе. Как я вам уже и говорил, это не будет стоить Людовику и ломанного гроша, а приобретёт он много. Мои враги по странному стечению обстоятельств, это и его враги. Так что тут я ему неудобств не доставлю, а помочь смогу. Помог же я вам с Алжиром? Франции не пришлось за него воевать и тратить деньги. Мои люди и так свободно торгуют с французами, всего то и надо будет, что поддерживать статус-кво — высказал я своё предложение — у меня сильный флот, а на этом побережье Америки ещё и самая сильная армия, которая насчитывает несколько тысяч человек. Я смогу разбить любой экспедиционный корпус, который посмеет прийти сюда и попытается захватить мои земли. Много ли людей можно перевезти на кораблях? Сколько их сюда доплывёт и в каком они будут состоянии? Сколько кораблей потеряет любой агрессор на переходе? Я вам отвечу — много! Я знаю это из своего опыта. На этом побережье мы самые сильные и наши силы только растут. Это не угроза, это факты. Так что вот вам моё предложение и другого не будет.

— Вы назначили себя королём этих земель? — удивился барон — но позвольте, царственная особа, это помазанник божий. Никто не может назначить себя королём сам! Людовик не будет с вами даже разговаривать на позиции равного с равным! — загорячился барон.

— А я и есть правитель, которого высшие силы посадили на трон! — рассмеялся я — ну вот смотрите. Как я ни хотел всего этого, но кто-то упрямо, помимо моей воли толкает меня вверх. Люди идут за мной и верят в меня. Множество последователей вообще считают меня мессией. Вы конечно же в курсе нового течения в христианстве. Я помазан на царство не людьми, не священниками или папой, я как раз помазан богом! Так что разговор пойдёт равного с равным, на меньшее я не согласен. Мы будем или друзьями и союзниками, или врагами!

— Я передам ваши слова королю! — барон встал — с вашего позволения, я вас покину. Один из моих фрегатов немедленно выйдет в путь!

— Не спешите барон. Все ваши корабли требуют ремонта. Отправить сейчас корабль в плавание, значит его потерять — остановил я торопыгу — Через неделю во Францию отправится один из моих клиперов. Это будет и быстрее и надёжнее. Мой корабль преодолеет этот путь в два раза быстрее. Он доставит вашему королю письмо и подарки от меня. С моей стороны это будет жест доброй воли и знак моего расположения к вашему правителю. А пока будьте моим гостем. Считайте что вы представлены ко двору, и я принял ваши верительные грамоты как дипломата.

— В два раза быстрее?! Как это вообще возможно? — удивился барон, специально проигнорировав щекотливый вопрос с моим статусом.

— Тут возможно почти всё, уж поверти мне — я подмигнул барону — это же моя земля!

Мы шли с Дайоном по верфи, на которой достраивались два клипера и стоял каркас будущего броненосца. Я жил надеждой, что моя научная группа всё же доведёт до ума паровой двигатель. Насосы уже у них получаются не плохо, вот только работают они не долго и часто выходят из строя, но мне и часа хода без участия ветра будет за счастье. Поэтому фундамент под двигатель, винт и вал на этом чуде инженерной мысли были уже предусмотрены. И всё же это будет парусный корабль — броненосец береговой обороны. Далеко в море выйти ему будет не суждено, так как много припасов в него не влезет. И так тяжёлая хрень получится. Один броневой пояс чего только стоит. Броня будет из кованного железа толщиной сто пятьдесят миллиметров и её у нас ещё до сих пор нет. Листы брони заказаны в Китае, и отвалил я за них золота столько, сколько хватило бы на покупку нескольких фрегатов.

«Посейдон» (именно так будет называться этот корабль) уже сейчас поражал воображение. Отношение длины корпуса к ширине составляло шесть к одному. Высота надводного борта в средней части корпуса равнялась пяти метрам, башенные орудия находились в пяти с половиной метров над водой. Над башнями была смонтирована лёгкая навесная палуба, позволявшая экипажу без помех работать с такелажем.

Да, на броненосце будут установлены две орудийные башни, размещённые в средней части корабля в диаметральной плоскости, которые смогут стрелять только в секторах по бортам, и будут лишены возможности ведения огня по носу и по корме. В каждой башне, по моему плану, будут установлены по два дульнозарядных тяжёлых орудия, весом пару десятков тонн. Орудия я тоже купил в Китае. Стрелять они будут снарядом весом в двести килограмм на дистанцию до четырёх километров и со скоростью один выстрел в две минуты. Попадания одного такого снаряда должно гарантированно отправить на дно даже корабль линии. Чтобы компенсировать отсутствие возможности башен вести продольный огонь, на «Посейдоне» будут установлены и четыре дополнительных орудия меньшего калибра, в носу и на корме. В целом, артиллерийское вооружение корабля невероятно мощное для этих времён. Мой броненосец — это чудо инженерной мысли и моего больного воображения. Проблемы с ним несомненно будут. Уже одно то, что в башнях не будет принудительной вентиляции — большая проблема. Из-за плохой вентиляции во время стрельбы там будет просто не продохнуть от пороховых газов. При привидении в боевое положение корабля придётся тратить много времени на откидывание фальшбортов, на уборку шлюпбалок и некоторых пиллерсов, мешающих стрельбе. И это всё только то, что я знаю уже сейчас, а сколько всего ещё вылезет в ходе эксплуатации?

Корабль будет бронирован по ватерлинию но далеко не полностью. В середине корпуса предусматривалась броневая цитадель с бортовой броней, такой же как и на корпусе, и имеющая скосы к бортам. Броня будет охватывать основание башен и часть погребов боезапаса. Носовые и кормовое орудия тоже без защиты не останутся, их прикроет сто миллиметровая броня полукруглой переборки. В качестве части балласта предполагалось использовать уголь для паровой машины и дополнительный боезапас. Три мачты броненосца будут нести парусную оснастку баркентины.

— Красавец! — я стоял и смотрел на корабль. Ничего там пока красивого нет, однако у меня хорошее воображение. Броненосец будет выглядеть странно, нет у него красивых обводов и изящества парусного судна, да и на пароход он не похож. Нелепый и страшный монстр. Мой монстр!

— Смотрю на него и не понимаю. Вроде простое дерево на каркасе, крепёж из железа, ни одного золотого гвоздя не вижу, так почему он такой дорогой?! — скривился Дайон. Скряга не понимает, что за бронёй и паром будущее! Он считает этот проект моей блажью.

— Не дороже денег! — хмыкнул я — Зато ни у кого такого нет!

— Ну да, счастливые люди… — тонко подколол меня мой «завхоз».

— Не нуди Дайон. Ты и про клипера так же говорил. А сейчас это самые быстрые в мире суда! Наши дети уже будут ходить по морю без парусов и не полагаясь на причуды природы и силу ветра. Вот увидишь, это случится ещё при нашей жизни — рассмеялся я. Настроение было хорошее.

— Вы не приняли предложение короля Франции — соскочил со скользкой темы Дайон — я так и предполагал. Но зачем нам союз с Францией? Я хоть и француз, но даже мне понятно, что если и искать союзников, то точно не среди моих соотечественников. Сейчас как никогда сильна Англия. Можно написать письмо их королю и попробовать примерится. Всё таки вы можете им вернуть Ямайку, в обмен на покой и протекторат.

— А ты стал политиком Дайон! — рассмеялся я — а где тот канонир, который собирал черепашьи яйца на берегу моря, что бы не протянуть с голоду ног?

— Там же, где и русский гардемарин, который с голой жопой плавал на разбитый корабль, стараясь найти хоть какие-то припасы — улыбнулся француз. Когда мы с ним одни, он может себе позволить шутить со мной. Мы пережили с ним столько, что стали почти роднёй. На публике же он предельно вежлив и старается соблюдать субординацию.

— Верно! — я хлопнул бывшего канонира по плечу — мы не стоим на месте, а растём и развиваемся. На твой же вопрос я отвечу так. С Англией у нас мира не будет! Что бы мы ни делали, как бы ни старались, мы для них всегда будем врагами. Ты посмотри вокруг, кто тут у нас? Ирландцы, шотландцы, французы, индейцы, креолы, метисы. Кого тут только нет! Мы все, в том числе и русские, для них мусор и грязь. С нами можно не церемонится и обманывать не стесняясь. Такова натура англосаксов. Это у них в крови. Они хотят править миром, и не желают идти на компромиссы. И отдать Ямайку я им не могу, попросту по тому, что мы не контролируем там ситуацию. Вряд ли мароны захотят снова одеть рабские цепи и вернутся на плантации, только потому, что я им так прикажу. Они признают себя моими подданными и бьются с колонизаторами из-за того, что у нас запрещено рабство! Франция же по факту нам как союзник не нужна, и тут ты прав. Толку от Людовика, как от козла молока. Он не сможет обеспечить безопасность наших торговых путей. Нет у него на это сил. Но всё же он нам нужен. И нужен очень сильно!

— Зачем?! — не понял меня Дайон.

— Подписание союзного договора с Францией, это наша путёвка в большой мир. Это признание! Признание нас в качестве независимого государства. Если нас признает Людовик, то признает большинство Европейских стран. Всего три года прошло как мы тут, и такой шанс упускать нельзя. Следующего придётся потом ждать десятилетиями — выдал я главную причину своего желания найти общий язык с Королём Солнца.

— Вона чё! — Дайон на мгновение превратился снова в необразованного канонира, утратив напускной лоск, который он на себя старательно наводил стараясь соответствовать должности — я даже не подумал об этом!

— Признаться честно, я тоже не ожидал такого подарка от Людовика. Видимо дела у него идут не очень, раз он делает такое предложение мне. Еретику! Первоначально в моих планах было наладить контакты с Россией и первым получить признания у царя, и возможно даже стать его подданным. Русский царь любит море и флот. Я мог бы его ему предоставить. Но то как сейчас складывается ситуация мне нравится на много больше. Без ложной скромности скажу, что я знаю лучше, как развивать эти земли и на что стоит обратить особое внимание. Технический прогресс, новые вооружения и тактика будут развиваться стремительно и мы будем идти впереди, опережая конкурентов на несколько шагов вперёд — я кивнул головой на каркас броненосца — Ты говорил что мы тратим много денег на мои проекты. Готовься, скоро траты возрастут в разы!

— Почему? — напрягся Дайон.

— Ты слышал барона. Англичане готовят карательный корпус. Не любят они, когда кто-то щёлкает их по носу и остаётся безнаказанным. Очень скоро будет война. Снаряжай корабли в Китай, нам срочно нужен наш заказ! Впереди первая в история морская битва броненосца с деревянными линкорами. Мы не будим терять и минуты. Нужно продумать всё до мелочей, от создания запаса стрел в индейских племенах, до сооружения лагерей для военнопленных. Нужно выслать несколько быстроходных разведчиков для дальнего патрулирования. Все корабли, не задействованные в патрулировании и походах, должны быть осмотрены и отремонтированы до состояния новых. Снимаем «Повелителя морей» с консервации. На ближайшее время необходимо собрать совет союзных племён. Нужно зачистить тылы от враждебных индейцев до прихода англичан. Раскачиваться некогда, наша фора закончилась — я обвёл взглядом город и верфь — нас от сюда никто не выбьет, если мы всё сделаем правильно!

Глава 7

Паровой двигатель «Посейдона» был без всякого сомнения прорывом в области науки и техники этого времени. Единственным в своём роде. Сил, средств и нервов на него мы потратили столько, что и вспоминать не хочется. Иногда я хотел просто сжечь экспериментальную станцию, предварительно засунув в топку котла и Папена, и Роджера, и всех криворуких мастеров, которые трудились над механизмом. Сдержался я, хотя и с трудом, и теперь не жалею, всё же моего труда в эту хреновину было вложено очень много и теперь это моя гордость.

Так уж получилось, что и я и Гриша начинали свою карьеру моряков именно на пароходах различных типов. И на советских я ходил, и на зарубежных. И хоть я и не был механиком, однако капитан даже самого маленького корабля обязан хоть немного разбираться в механике и устройстве силовой установки, чтобы на равных говорить с «дедом», знать, что там может сломаться и сколько времени займёт починка, и понимать на что его корабль способен. Да и боцман постоянно участвует в работе судовых механиков, уж по крайней мере загрузка угольных ям — это его непосредственная обязанность, и расход топлива машины, и из чего он складывается, он должен знать от и до. По факту, устройство именно этого паровика на семьдесят процентов состоит из механизмов, предложенных нашим неугомонным учёным мною и Гришей.

Силовой агрегат нашей паровой машины был прост как три копейки, но уже имел многие технические новинки, до которых в моем мире ученные додумались только после десятилетий эксплуатации первых прототипов. Первоначально Дени Папен предложил установить на корабль паровик с простым расширением. В таких машинах пар работает только при расширении его в цилиндре, а отработанный пар выпускается напрямую в атмосферу или поступает в специальный конденсатор. Остаточное тепло пара при этом можно было использовать только для обогрева помещения или для предварительного подогрева воды, поступающей в котел. В процессе расширения в цилиндре машины высокого давления температура пара падает пропорционально его расширению. Поскольку теплового обмена при этом не происходит, получается, что пар поступает в цилиндр с большей температурой, чем выходит из него. Подобные перепады температуры в цилиндре приводят к снижению КПД паросиловой установки. Гриша же предложил использовать на каждый котёл по три цилиндра, один высокого и два низкого давления, а я «придумал» компоновку машины и систему шатунов.

В такой машине, которую построили мы, высокотемпературный пар из парового котла поступает в цилиндр высокого давления, а после этого отработанный в нем пар с более низкой температурой и давлением поступал в цилиндр низкого давления и так далее. Это уменьшает перепад температуры в каждом цилиндре, что в целом снижает температурные потери и улучшает общий коэффициент полезного действия паровой машины. Так как пар низкого давления имеет больший объем, то соответственно цилиндры низкого давления должны иметь больший диаметр, чем цилиндры высокого давления. В двигателях многократного расширения используются дополнительные цилиндры со все более низким давлением для извлечения дополнительной энергии из пара.

Котлов на нашем монстре было два, а цилиндров шесть. Примитивный судовой двигатель двойного действия тройного расширения. Пар высокого давления проходит через три стадии и выпускается в виде пара низкого давления в конденсатор, чтобы уменьшить расход пресной воды и избавить нас от необходимости возить с собой её огромный запас. Эта схема позволяла получить запас прочности двигателя, и при выходе из строя одного или нескольких цилиндров не терять хода, а использовать машину уже как паровик с простым расширением, выпуская избыточный пар в атмосферу или же обратно в конденсатор. Хоть какая то, а защита от поломок.

Все шесть цилиндров стояли блоками по три штуки над коленчатым валом параллельно друг другу и через шатуны вращали его, приводя в движение винт, который был установлен на редуктор, позволяющий менять ход с переднего на задний. Редуктор можно было отключать, и тогда ход винта позволял идти только прямо. Ни до чего другого додуматься с Гришей мы не смогли, а ученные нас своими идеями не порадовали, так что вышло, что вышло.

Прямо скажем, наш паровик штука не надёжная и даже опасная. Множество паропроводов, сделанных из меди и самодельных защитных клапанов, были источником потенциальной опасности, не говоря уже о котлах, собранных из листовой меди на заклёпках. Сальники тоже оставляли желать лучшего, поэтому котельное отделение было оборудовано сразу двумя насосами (паровым и ручным) для откачки забортной воды. Пришлось устанавливать несколько водонепроницаемых перегородок, на случай если ситуация выйдет из-под контроля. Машина была уже смонтирована, хотя Пепен почти круглосуточно не покидал котельного отделения, беспрерывно что-то переделывая и улучшая. Однако машину всё же можно было считать почти готовой и сейчас вовсю шла обшивка корпуса корабля и башен бронёй.

Подвели нас конечно китайские товарищи. Говори ли же в моё время, что русский с китайцем братья на век, и эти братья нас и подставили. А может быть в этом были виноваты земляки Алана? С недавних пор торговля с Китаем стала возможна только через Макао. Остров был заселён португальцами, и с разрешения императора использовался ими как единственный порт, где разрешено было торговать европейцам. Рулили там иезуиты, пытаясь заставить китайцев говорить на латыни и принять новую для себя веру. Хреново конечно с основной миссией у монахов получалось, и тем не менее жили они там вольготно, пытаясь влиять на всё, на что могли.

Мы заказывали листы железа, которые предполагалось использовать в качестве брони, в одной из самых крупных литейных мастерских провинции Хэнань. Литейная действительно была крупная, и имела аж двадцать печей для получения чугуна из руды, несколько печей для высокотемпературного литья и еще несколько — для выплавки стали. В день этот завод мог получить тонну металла, благодаря применению воздуходувных мехов с обратным клапаном, что обеспечивало непрерывную подачу дутья. Для приведения мехов в действие в этой литейной была использована энергия воды, с помощью горизонтально установленного водяного колеса, приводимого в действие речным потоком. Довольно серьёзное оборудование по нынешним временам, на что я и купился. Сейчас китайцы вели замкнутый образ жизни, но тем не менее по технологиям от европейцев не отставали, а где-то даже превосходили.

— И чего это за фигня?! — я помню, как смотрел на привезённые моими купцами товары и аж подпрыгивал от злости.

— Они собирались их сварить между собой в несколько слоёв, но нам же нужно срочно, так что забрали в таком виде — Дайон виновато опустил взгляд — по-другому было никак.

— И чего мне с этим делать?! — не успокаивался я — как это на борта и башни вешать?!

Метровой длины железные балки, а точнее прямоугольные пруты толщиной в пять и шириной в тридцать сантиметров, лежали грудой на деревянной пристани. Уже покрытые слоем ржавчины и со следами грубой ручной ковки! Дохрена балок если прикинуть, но недостаточно! А где обещанные мне листы металла, толщиной в пятнадцать сантиметров и нарезанные по предоставленным размерам?! Да и если на вскидку посмотреть, то тут только треть веса от заказанного!

— Можно попробовать сварить самим — неуверенно поднял на меня взгляд Дайон.

— Хером что ли?! Чем ты их сваривать собрался?! — взорвался я — нафига мне эта груда железа?! В качестве балласта использовать?! С пушками что?!

— Стволы главного калибра привезли. Их отлили португальцы по нашим размерам. Чугунные, вроде хорошие… — совсем сник Дайон.

— В смысле вроде?! Из них хоть стреляли?! — моё лицо наливалось краской. В висках начала пульсировать кровь — вы проверили их, прежде чем грузить?!

— Нет, лафетов не было, да и орудийная стрельба на Макао запрещена. Они гарантируют, что пушки выдержат полный заряд! — засуетился бывший канонир — я проверил стволы, вылиты хорошо, каверн, сколов и трещин нет. Должны выдержать!

— Ну звиздец! — сквозь зубы выдохнул я — столько золота потратили, что из него самого можно было пушку отлить! Сам на канонира встанешь, когда пробные стрельбы делать будем!

— Встану! — с готовностью согласился Дайон — полным зарядом из них стрелять может и не получится, но половинный точно выдержат.

— Полным будешь стрелять! — психанул я — нафига мы всё это начинали, раз полным стрелять нельзя?!

Сварить железные балки мы конечно же не сумели. Точнее это у нас получилось, только железо перекалили к чертям собачим и получили нечто вроде чугунной решётки, которая растрескалась после первого же попадания в неё ядром. Стреляли в пробный лист как раз из установленных на временный лафет орудий, привезённых Дайоном. Пушка выдержала, а броня нет. Повторные стрельбы, проведенные уже просто по куску обшивки, на который закрепили железные балки в один слой, показали лучший результат. В месте попадания железо погнулось, на нём осталась большая вмятина, но трещин не было, и я решился. Делать было всё равно нечего.

«Посейдон» получил многослойную броню — на деревянных, дубовых балках крепились те самые бруски китайского железа в один слой. В пересчете на единицу веса такая многослойная защита по эффективности гораздо хуже сплошных железных плит, однако чего-то подобного нашим монстроподобным орудиям главного калибра нам у врагов ждать не приходилось. Орудия такого размера сейчас разве что для стрельбы по крепостям используют. Проделав в балках отверстия, их крепили в стык на шпильки с заклёпками, прямо на деревянный каркас.

— На трубочиста похож! Как будто его лет десять не мыли. Может переименовать кораблик? — корпус броненосца постепенно обрастал железом. Каждый брусок и заклёпку подвергали воронению и красили смолой, для предотвращения коррозии металла. От того броненосец выглядел черным и мрачным. Картину дополняли и две высокие дымовые трубы, из которых валил чёрный дым. Папен непрерывно проводил испытание котлов, цилиндров и паропроводов. Густой пар временами вырывался из специальных труб, подведённых к предохранительным клапанам. Только боевая рубка блестела на солнце, на неё я не пожалел олова, покрывая балки брони тонким слоем этого металла.

— Исчадие ада! Такой в море встретишь и сразу обделаешься от страха — отец Михаил повернулся ко мне и перекрестился косым крестом как на икону, ничуть не смущаясь того, что я недовольно поморщился.

— Сам ты исчадие! — буркнул я недовольно — хотя может ты и прав. Главное, чтобы это «исчадие» хотя бы в половину работало так, как нам надо. Ладно. Ты чего на верфь припёрся? Новости есть?

— Как не быть. Всегда есть какие-то новости — скромно потупил глаза глава моей тайной полиции.

— Не тяни кота за лишние подробности. Чего там опять стряслось, раз ты выполз из своей захоронки и сам сюда пришкандыбал? — поторопил я монаха.

— Пришёл сигнал от береговых постов. Наш дозорный шлюп вступил в бой с двумя кораблями неизвестной принадлежности. По итогам боя шлюп после обмена залпами ушёл почти невредимым и сейчас на всех парусах идёт в Форт-Росс — поделился наконец то новостями Михаил — как всегда ваша затея со строительством сигнальных башен и оптического телеграфа была гениальной. Мы получили новости через час после происшествия, а идти шлюпу до порта не менее трёх дней.

Ну да, я гений. Вспомнил книжку про графа Монте-Кристо, где главный герой подкупил одного из служащих такой башни. Сейчас их активно строят между поселениями, но первая линия уже заработала, она была протянута от береговых постов наблюдения, связав нас с несколькими поселениями паломников. На протяжении пары сотен километров вдоль побережья, в ускоренном порядке были возведены тридцать станций, то есть деревянные башни с шестами и подвижными планками. На каждой дежурили телеграфисты, посменно ведя наблюдение за соседними сооружениями и морем. Для передачи одного знака требовалось при этом всего две минуты. Три подвижные планки такой системы могли принимать почти двести различных относительных положений и изображать таким образом столько же отдельных знаков, букв и слов, наблюдаемых при помощи зрительных труб. Вот что война с людьми делает! Это точно двигатель прогресса. Потребовалось получить от дозорных информацию быстро, и я сразу вспомнил о семафоре на башнях! Остальное было делом техники, как само строительство, так и придумывание семафорных кодов.

— Что за шлюп, и кто капитан?! — возмутился я, выслушав монаха — по-моему до всех патрульных был доведён мой приказ не вступать в бой, а немедленно идти на доклад под всеми парусами!

— Истина так — снова поклонился монах — капитан Гомес младший, а шлюп «Амалия». Возможно бой состоялся только по тому, что два неизвестных корабля первоначально шли под нашим флагом, и только при сближении поменяли его на английский.

— Англичане?! — напрягся и удивился я — не рановато? По моим прикидкам их следует ждать не раньше, чем через пару месяцев.

— Возможно это тоже разведка — предположил Михаил — там только два фрегата, других кораблей в море не замечено. Совсем не похоже на экспедицию вторжения. Они продолжают преследовать Гомеса, очевидно хотят его захватить, чтобы получить у пленных информацию.

— Фрегаты резерва вышли на подмогу Гомесу? — в ответе я не сомневался, но спросить было надо.

— Так точно! Алан немедленно выслал «Стерегущего» и «Бедового». Идут на встречу шлюпу Гомеса в виду береговых станций, информация о движении кораблей противника на корабли подкрепления будет поступаеть ежечасно — монах показал, что не зря ест свой хлеб с красной икрой.

— Мне нужны пленные Михаил — я посмотрел в глаза монаху — и не нужны потери среди моих людей! Пусть заманят фрегаты к четвёртому форту, там гавань уж больно большая и заманчивая, и разнесут их в дребезги, понятно если те сами не сдадутся. Выживших потом выловите из воды. Гомесу передайте, что я доволен его работой.

— Будет сделано господин Виктор — снова поклонился Михаил — Ален занимается этим вопросом, он как раз сейчас на главном телеграфе.

Монах ушёл, а я задумался. С момента прихода барона Жеруа прошло уже несколько месяцев, французы не так давно ушли назад, так и не дождавшись ответа от своего короля. За это время англичане уже могли успеть подготовить эскадру и выйти в море, но вот дойти до нас наверняка не успевали. Я нервничал. Мы не полностью готовы к вторжению. Ещё бы пару месяцев нам. Да и за Гришу я переживаю. Он как свалил на промысел и в Охотск, так до сих пор о нём ни слуху, ни духу. Пора бы уже и вернутся моему названному братцу. Без него тоскливо на душе, переживаю я за своего бывшего боцмана. Флот в принципе готов, даже «Повелитель морей» покачивается на рейде, ожидая выхода в море. Но я ведь рассчитывал, что и «Посейдон» примет участие в заварушке, став неприятным сюрпризом для противника. Форты укреплены, в них пополнен боезапас, запас провизии и добавлены гарнизоны, устроены новые, замаскированные огневые точки в местах возможной высадки десанта. Все удобные бухты на много километров по побережью перекрыты. Англичан ждут много неприятных сюрпризов и всё же допускать высадки десанта на мои земли не хотелось. Нужно всё решить в море, раз и навсегда. Последний раз окинув взглядом верфь, я решительно развернулся и направился в свой кабинет. На крыше администрации колонии тоже стоит телеграфный пункт, не выходя из кабинета я смогу быть в курсе всех событий и немедленно влиять на ситуацию. Надеюсь парни не облажаются, и пленных мы всё-таки получим, наконец-то из первоисточника узнав о планах и предпринятых шагах нашего врага.

Глава 8

Капитан английского фрегата вёл себя нагло и надменно. Сразу видно — джентльмен, а в плен его брал не Сидор. Если Сидор или казаки кого вяжут, то потом вопросов с пленниками обычно не возникает, ведут себя как шёлковые и молятся только об одном — как бы обратно к усатому бешённому таракану не попасть в лапы. Ну а чего? Когда тебе рыло за любой косой взгляд начинают чистить, а иногда и просто так (ну захотелось!) по неволе глаз поднимать не будешь и от каждого движения своих пленителей вздрагивать. А вот англичанину повезло, Гомес младший капитан конечно хороший, но воспитанный слишком, перестарался с образование его папаша, играет у него ещё иногда благородство в заднице. Но так даже интереснее если честно, давно я бесед не вёл с уверенным в своей исключительности, по праву рождения человеком. Я специально запретил своим людям ставить раком этого надутого хомяка, чтобы поразвлечься. Скучно знаете ли…

— Маркиз Дорсет! — назвал своё имя и титул капитан, даже не удосужившись встать и поклонится при моём появлении. Ваще оборзел нагл! — извольте представится!

— Витя мы, Жоховы — не стал я выпендриваться и разочаровывать маркиза — рыцари мы.

— Послушайте меня, сэр Жохов — скривился маркиз от моего титула, но всё же «соизволил» продолжить разговор с дворянином низшего класса — Я требую меня отпустить под честное слово что я не буду продолжать дальше военные действия! Я даю вам в этом своё слово благородного человека и дворянина. Вам удалось обманом захватить моё судно, что же, таковы законы войны, и я готов выкупить его обратно. Мой род Бофорты богат, и я думаю, что мы сможем договорится о сходной цене.

Алан конечно красавчик, да и Гомес не подкачал. Система связи через береговые станции позволила всем участникам операции быстро скоординировать свои действия. Фрегаты, спешившие на помощь, остановились за мысом перед маленькой бухтой, в которую с ходу и влетел Гомес на своём шлюпе. Английские капитаны купились на приманку и вошли в гавань, даже не подозревая, что находятся под прицелом замаскированных береговых батарей. Дальше всё было быстро и не приятно для англичан. Получив сигнал, мои фрегаты блокировали выход, после чего началось избиение младенцев. Скоординированный залп трёх кораблей и форта в мгновение ока отправили на дно один из фрегатов, а второй поспешил спустить флаг, даже не произведя и одного выстрела. Маркиз оказался трусом, не готовым до конца биться за своего короля. И вот теперь этот капитан сидит предо мной и выёживается.

— Богаты?! — я сделал круглые от удивления глаза и тупую рожу. Типа первый раз богатого человека вижу.

— Да милейший, мой род богат — снисходительно улыбнулся маркиз — я рад, что мы с вами договорились. А теперь прикажите своим слугам и рабам вернуть мне шпагу и имущество. И побыстрее, я черовски устал и хочу отдохнуть. Надеюсь в этой дыре есть хороший постоялый двор или дома, соответствующие моему титулу, которые можно снять?

— А как же! Есть такие дома! — закивал я головой — вас непременно проводят, как только мы закончим разговор.

— Ну что у вас ещё?! — сморщил рожу маркиз — я же сказал вам, что устал и хочу отдохнуть! Зайдите ко мне дня через два, и я вас приму. Как раз обговорим стоимость выкупа моего фрегата. А сейчас пусть меня проводят в мои покои!

— Сию минуту! — засуетился я — Сидор!

— Я господин Виктор! — казак стоял рядом и с трудом сдерживался, чтобы не заржать.

— Сопроводи господина маркиза в опочивальню! — строго посмотрел я на казака — ту, которая у отца Михаила. Да самую лучшую подбери! Что бы всё как положено было! Такой благородный господин заслуживает особого обращения. Пусть ему помогут там, «отдохнуть». Ну ты знаешь, как, массаж всего, что ниже поясницы, по твоему методу. А да, и ванну пусть примет, уже по моему рецепту! И как только господин маркиз будет устроен, доложить мне!

— Будет сделано боярин! — поклонился казак, глаза его кровожадно сверкнули. Ох и не завидую я маркизу. А я, пожалуй, перекушу, через часик продолжим разговор.

Вотчина отца Михаила была маленькой и хорошо оборудованной тюрьмо, й с несколькими камерами и допросной. Обычно она пустовала, но иногда в этой обители всё же останавливались «постояльцы». То преступника поймают, то пленного из враждебных племён, а бывало, что туда заезжали и те, кто пытался саботировать мои приказы и распоряжения. Разный контингент там бывал, и у этого места уже успела сложится мрачная репутация среди жителей колонии. Заправлял там старый казак из освобожденных рабов, который знал толк в извращениях. По моему приказу арестантов не калечили, не было у нас там дыбы, жаровен и костедробильных инструментов. Всё чинно и благородно, в духе американского правосудия и лучших традициях Гуантанамо. Зачем человеку суставы выкручивать, если можно положить мокрую тряпку на лицо и просто поливать водичкой? Мы же не звери какие.

Следующая встреча с маркизом состоялась через два часа. От былой наглости и самодовольства не осталось и следа. Мокрая, растрёпанная шевелюра, заплаканные и испуганные глаза, руки трясутся и в общем сразу видно, что человек готов к сотрудничеству. Маркиз стоял и невольно его руки тянулись к заднице, которая видимо очень болела, хотя выпороли его явно не сильно. Штаны кстати тоже были мокрые и неприятно пахли. Организм борясь за свою жизнь обычно отключает ненужные в тот момент функции и мышцы не задействованные в борьбе расслабляются.

— Как вам ваши покои маркиз? Надеюсь я оправдал ваши ожидания? — я уселся на стул в комнате для допроса и указал рукой на закрепленный к полу табурет. Это моё «ноу-хау», всё же я специалист, в тюрьмах сиживал, на допросы ходил (водили, если точнее)… — присаживайтесь.

— Я, пожалуй, постою! — вздрогнул от моего предложения английский аристократ. Ну ещё бы! Когда Сидор своей нагайкой по мягкому месту пройдётся, тут неделю стоять будешь! — если можно…

— Ваше дело. Хотите, стойте. Все ваши пожелания выполнены. Лучший номер в этой «гостинице» ваш. Ванну вы приняли, «массаж» получили, отдохнули в общем. Пора и поговорить — не стал настаивать я, в конце концов это его дело, мучить свою задницу дальше или перестать искать на неё приключения — или ещё отдохнуть хотите?

— Нет! — аж взвизгнул маркиз.

— Ну и правильно! В нашем санатории сервис не навязчивый, хотите получать процедуры — получайте, не хотите — не получайте. Клиент всегда прав! Значить к делу. Что вы делали так далеко от берегов Англии? Почему напали на мой патрульный корабль?

— У меня был приказ от адмирала Невиллы! — маркиз не стал затягивать с ответом, нервно переводя взгляд то на ведро воды, то на Сидора, который поигрывал своей плёткой у меня за спиной — идти к вашей колонии впереди эскадры и попытаться захватить пленных из числа ваших подданных.

— Слышь ты, падла! К господину Жохову надо обращаться после поклона и не забывай добавлять в конце обращение «господин»! — рявкнул за моей спиной Сидор — мало всыпали тебе, самка собаки?!

— Господин! — немедленно низко поклонился маркиз, дрожа всем телом. Чего это он так? Обычно даже простые преступники держатся куда как достойней этого англичанина, несмотря на то, что с ними тут не церемонятся.

— Хорошо. Где эскадра? Какой её состав и что намеривается делать Невилла? — продолжил я допрос.

— Эскадра встала на ремонт у берегов южного континента Нового света, в месяце пути от вашего города — зачастил маркиз поклонившись — мы выходили из Англии тридцатью кораблями, сейчас у нас их двадцать пять. Шесть линейных кораблей, двенадцать фрегатов и остальные для перевозки десанта. Мыс Горн нас сильно потрепал, на ремонт потребуется не меньше пяти недель. Господин!

— Шесть линейных?! — удивился я, и повернулся к своим соратникам, из которых тут сейчас были только Михаил и Сидор — уважают суки! Продолжай!

— У адмирала приказ разгромить ваш флот и захватить колонию. По возможности взять вас в плен и доставить в Англию. Господин! Я не причём, я просто выполняю приказы! — маркиз бухнулся на колени — не убивайте!

— Никто тебя не убьёт — успокоил я маркиза — будешь махать лопатой или киркой до окончания боевых действий, а там решим. Богатый род говоришь? Может и продам я тебя обратно твоим родственничкам! Почему не пошли на Ямайку, а направились прямо ко мне? Туда идти ближе, да и такими силами справится с маронами вам не составило бы труда.

— На Ямайку вышел другой флот, там сейчас идёт полномасштабная война с Испанией и Францией. Адмиралтейство опасается, что вы можете прийти на помощь французам. Говорят, что Людовик назначил вас вице-королём своих колоний! Господин!

— Испания и Франция вступили в союз? — удивился я, зная, что Людовик очень конфликтный человек и с Испанией, которая поддерживала власть Папы Римского, у него были не лады.

— Нет. Война идёт всех со всеми. Французы утверждают, что вы предложили им занять Ямайку, тоже говорят и испанцы. Сейчас там нет союзников ни у кого. Господин!

— Было такое… — задумался я. Я и правда отправлял послание и испанцам на Кубу, и французам в Луизиану, с предложением занять Ямайку вместо англичан. Точнее купить её у меня. Походу они приняли моё предложение?! И где тогда мои бабки?! — ладно, маркиз, пока у меня к вам нет вопросов, разговор с вами продолжит отец Михаил. Советую не юлить и отвечать ему так же прямо, как и мне! От этого зависит то, как вы проведёте время у нас в гостях.

Я вышел из допросной, оставив пленного английского капитана в цепких руках монаха. Я уверен, к вечеру Михаил будет знать об этом англичанине и флоте вторжения всё, в плоть до имён коков и камбузёров. Пусть работает, клиент вполне готов к сотрудничеству. А у меня есть дела поважнее.

Расширенное совещание Совета колонии я собрал к вечеру. До сборов все получили задания подготовить доклады о готовности и состоянии служб, которые курировали мои соратники. Нам предстояло решить, что же делать с полученной информацией и разработать план действий.

— Предлагаю выйти всем флотом на встречу англичанам. Если идти до них около тридцати дней, а ремонт займёт несколько недель, есть шанс застать эскадру вторжения врасплох! — в качестве моего адмирала выступил Алан — наши корабли готовы к походу, можем выходить хоть завтра!

— Не торопись Алан — остановил я португальца — я знаю, что корабли готовы, но не все! «Посейдон» не сможет осуществить такой дальний переход даже на парусах. Мы можем не успеть застать флот англичан на ремонте, и тогда встретим его в открытом море. Там тоже мужики не пальцем деланные, нам будут противостоять опытные военные моряки и командиры. Кроме того, выйдя на встречу англичанам, мы потеряем поддержку в виде береговых батарей и фортов. Боевых кораблей у англичан всего восемнадцать, но шесть из них линейные. У нас больше кораблей, мы можем выставить даже больше тридцати. Только вот в основном это фрегаты и шлюпы, а также два клипера. У нас кроме «Повелителя морей» линейных кораблей нет. Победа в сражении будет, прямо скажем, не гарантирована ни одной стороне. И мы понесём потери. Мне же лишних потерь не надо.

— Это верно, потерь не избежать — Дайон задумчиво грыз кончик пера, протоколирую встречу Совета — линейный корабль типа нашего это совсем не шутки. На каждый такой линкор придётся бросить несколько наших малюток, и идти к нему под плотным огнём, а у них перезарядка чуть больше минуты. Все не дойдут, а те, кто дойдёт понесут потери и абордаж будет сложным. Я воевал с англичанами и знаю о чём говорю.

— Но если получится застать их на киливании, мы просто расстреляем их на берегу! — возразил Ален — дать им время произвести ремонт и прибыть к нам в полном порядке, это значить дать им лишний шанс!

— Всё так парни, оба вы правы — остановил я спор — однако для принятия предложения Алана нужны точные и проверенные разведданные. Будь у нас в том районе телеграфные башни, можно было бы и попытаться. Но у нас их там нет. Будем исходить из худшего, флот отремонтирован и уже в пути.

— Если так, то у нас максимум тридцать дней — слово взял отец Михаил — по состоянию эскадры и экипажа, могу сказать, что у них довольно много не боевых потерь. От цинги скончалось, на некоторых кораблях до половины команды. Питание у них скверное. Наша вера сильна и наш предводитель избран богом, потому мы и избежали таких проблем, их же эта чаша не минула.

— Прекращай читать проповеди Миша! Давай по существу! — остановил я монаха, который мог часами говорить на любимую тему — ещё что-то существенное можешь сказать?

— Из основного, это то, что из шести линейных кораблей четыре абсолютно новые, спущены на воду в том году. Артиллерия у них тоже в хорошем состоянии, к сожалению наши источники точного количества пушек не знают. Маркиз называет все линейные корабли стопушечными, приблизительно. Группа маркиза действовала в составе авангарда, и он даже не знает название кораблей, которые затонули. Он уверен только в одном, что все шесть линкоров пережили шторма и в относительно хорошем состоянии. На удивление тупой человек, не помогла даже дополнительная стимуляция. По-моему, он не умеет писать и читать, да и с арифметикой у него плохо. Сейчас идут допросы остальных членов команды английского фрегата.

— Английский фрегат… — меня вдруг озарило — а ведь его можно использовать!

— Да, он в нормальном состоянии, отмоем и включим в линию — согласился Алан.

— Нет, ты не понял! Это же готовый брандер, который без боя сможет подойти к флагману англичан на близкое расстояние! — начал я делится своей идеей — они не будут стрелять по своему кораблю, и маневрировать не станут!

— Точно! — лицо Алана озарила улыбка — я найду на него добровольцев. Немедленно начнём его готовить!

— Займись. И про остальные брандеры не забудь. Все речные баржи переоборудоваться под них, на приисках пока обойдутся вельботами и лодками. Ни одну ночь английский флот не должен провести спокойно! — Алан и так знал, что делать, но напомнить было не лишним — Дени, что с двигателем?

— Он готов! — Папен аж подпрыгнул на стуле — наш двигатель готов. Я проверял вчера, и он только два раза вышел из строя за сутки!

— Два раза… — я скривился как от зубной боли — херня какая, точно тогда готов. Все силы бросить на достройку броненосца! Через месяц он должен держатся на плаву и хоть как-то ходить и маневрировать вблизи берега. И само собой стрелять! Обшивать бронёй в первую очередь самые уязвимые места, остальное по остаточному принципу. К сожалению испытания, он будет проходить уже в бою. На нём пойду я за капитана, а ты Дени, со своими механиками будешь в машинном отделении. Мы его сконструировали, нам на нём и воевать.

— Может не будете рисковать господин Жохов? — осторожно высказался после небольшой паузы Михаил, и все собравшиеся закивали головой, выражая ему свою поддержку — вы можете командовать и с берега. Не престало правителю ходить в бой простым капитаном. Если с вами что-то случится, всё может пойти очень плохо.

— Я согласен с тобой Михаил — усмехнулся я — но всё же в первый бой на «Посейдоне» пойду я сам!

Я видел недовольные рожи моих людей. Они несомненно правы. Только кто поведёт броненосец? Был бы Гриша… Никто из моих капитанов не знает, что такое броня и паровой двигатель. Никто из них не ходил в бой на пароходе. Это совсем другая линия поведения в бою, другая тактика и другие манёвры. Кому как ни мне на нём идти? Я был капитаном парохода, я был адмиралом целого флота боевых кораблей на таком ходу. Я знаю, что и как делать. «Посейдон» бог морей, способный наслать на своих врагов морских чудовищ, и я надеюсь он покажет, на что способен!

Глава 9

Носовая башня «Посейдона» медленно вращалась, поводя орудием вверх и вниз как жалом. Из боевой рубки, или цитадели, как её ещё называли кораблестроители, обзор был хреновый и я вышел на главную палубу, что бы лично проконтролировать проверку механизма наводки. Работает вроде, хотя на учениях и случались сбои. Будем надеется, что сегодня нас «Посейдон» не подведёт. Убедившись в том, что всё в порядке, я вернулся в рубку, сделать и проверить предстояло ещё очень много.

Поворот башни главного калибра осуществлялся ручным приводом за счёт перекатывающихся по специальной площадке на главной палубе круглых катков, вместе составлявших нечто вроде гигантского роликового подшипника. Благодаря частично подпалубному расположению, башни «Посейдона» имели возможность пополнять боеприпасы, не подвергая канониров риску попасть под заряд картечи, мушкетный залп или книппеля. Тяжеленая хрень — эта башня, и требует большого расчёта, а также различных вспомогательных механизмов. Один только заряд несколько десятков килограмм весит, и зарядить его в ствол та ещё морока. Скорострельность — один выстрел в шесть минут, и это если сильно постараться! Орудийный комплекс АК-630 современных мне кораблей из прошлой жизни, просто отдыхает рядом с нашей скоростью стрельбы! Вообще весь этот броненосец один сплошной эксперимент, не опробованный на практике. Даже с виду он получился странным. И это для меня, который видел много чего на своём веку, от легендарного «Тирпица», до соломенных плотов папуасов, а что уж говорить о моих людях?

Из далека броненосец внушал уважение и страх. Черная хрень, окутанная дымом, как будто демон вырвалась из преисподней, а вот вблизи… Будто сайденгом оббит корабль. Это наша броня так смотрится, особо не внушая мне доверия. Хотя с другой стороны, работать всё же это должно, по крайней мере я на это надеюсь. Конфедераты во время гражданской войны в Америке, вообще свои первые броненосцы рельсами обшивали, и ничего, они вполне успешно и на равных сражались со специально построенными мониторами янки. Так что наш кораблик ничуть не хуже американских самоделок! Да что там не хуже, он лучше! Ведь он появился на сто лет раньше. Если мы выживем в этом бою, то учтём ошибки, которые допустили при постройке «Посейдона», наберемся опыта, и следующий корабль сделаем ещё лучше!

Стрелять пушки броненосца будут в основном ядрами, пока не пристреляются… Ну а дальше в ход пойдёт ещё одно экспериментальное оружие. Бомбы — полые чугунные оболочки, заполненные чёрным порохом. Они имеют дистанционный взрыватель в виде деревянного запала со специальной огнепроводной вставкой. Они уже снаряжены и запалы вставлены, так как скоро бой. Тоже конечно, так себе системка. Запалы нужно укорачивать до определённой длины, соответствовавшей предполагаемой дальности выстрела, сверяясь при этом со специальной таблицей. Такая «настройка» не может быть точной, и все канониры проинструктированы, что нужно оставлять запал «с запасом». Предполагается, что бомбы должны пробить небронированный борт вражеского корабля и взрываться уже внутри. Мало у нас их, и за каждую израсходованную бомбу командир орудия отчитается передо мной лично. Хотя конечно я сам буду руководить стрельбой и уж постараюсь каждую бомбу израсходовать максимально рационально. Нет, в башне я сидеть не буду, весь бой я проведу в рубке, и тем не менее связь с помещениями этого корабля и тем более с башнями у меня будет. Я смогу вовремя отдавать приказы, не полагаясь на вестовых!

Что бы проложить переговорные трубы по кораблю и сделать их как надо, тоже пришлось повозится. Длина медных труб, закутанных в материю (для уменьшения потерь звука при резонации стенок трубы), на «Посейдоне» более трёхсот метров! К каждой такой магистрали крепились таблички с названием помещения, куда они вели, а на раструбе был установлен свисток (для подачи сигнала к началу разговора) и в общем то связь они обеспечивали надёжно. Такие трубы применялись и в моё время, как дублирующие системы на боевых кораблях. Просто и надёжно, не требует электричества и специальных, дефицитных сейчас материалов. Единственным их недостатком была возможность поступления из них воды из какого-либо затопленного в бою отсека. Но тут мы нашли выход — переговорные трубы оснастили запорными клапанами, способными перекрывать магистраль в считанные секунды и полностью изолировать затопленный отсек. Для связи с машиной дополнительно был установлен механический машинный телеграф. Так что весь бой я проведу в рубке, не подвергая себя лишнему риску, на сколько это вообще возможно на корабле, в который будут стрелять сотни орудий.

Я мучал свою научную группу, которая и так была загружена работой по самое неболуйся, для того, чтобы они придумали и сделали мне контактный взрыватель. Запалы на бомбах, как я уже говорил, были, по моему мнению, хреновой затеей. Вот если бы снаряд взрывался от контакта с бортом… Мечты, до осуществления которых ещё далеко. Ричард всё же смог собрать какую-то гремучую смесь, которая взрывалась при ударе. Ничего особенного там не было, кремний, который высекал искру, пружина, боёк, который срабатывал от удара и порох, для воспламенения заряда. Но этот механизм не мог выдержать выстрела из пушки, взрываясь и разнося орудие в хлам! Как тут стрелять?! Крайне нестабильный и капризный механизм получился. И всё же я приказал такие запалы делать. Помещенные в стеклянную колбу и гильзу из тонкой, медной жести, их по несколько штук крепили к деревянным бочкам, герметично залитых смолой, и наполненных черным порохом. Получилась примитивная морская якорная мина, где в качестве якоря служил обычный камень, а минерпом пеньковый трос. Таких мин у нас было всего пять (из-за того, что у Ричарда попросту не хватило времени на изготовление запалов), и я приказал установить их в первой же удобной для высадки десанта бухте, прикрываемой замаскированной батареей. Посмотрим, что из этого получится. Почти точно такие же мины, только плавающие на поверхности и с взрывателем, под который приспособили колесцовые замки от пистолетов, перекрывали фарватеры. Тут мы уже не полагались на случай, боясь повредить свои же корабли, и потому взорвать мину должен был минёр, который с помощью тонкого троса приводил в действие механизм, сам скрываясь в засаде.

— Поднять якоря! Малый вперёд! — прокричал я в переговорную трубу, и перевёл машинный телеграф в соответствующее положение. «Посейдон» выходил на свой первый бой.

Английская эскадра уже видна не вооруженным взглядом. Прошло сорок пять дней, прежде чем враги добрались до наших берегов, и последнюю неделю мы знали о её передвижении буквально всё. Система оптического телеграфа работала как часы, и даже если корабли противника скрывались за горизонтом, или двигались ночью, моим патрульным кораблям достаточно было только подойти к берегу буквально в любой точке контролируемого нами побережья, чтобы попасть в видимость очередной станции и передать разведданные. Вон они стоят, готовясь к десанту. Сейчас они полностью уверены, что морского сражения не будет, а победа дастся им легко.

Уже две недели мы водим англичан за нос и даже смогли лишить их флагмана. Собрав небольшой флот из самых быстроходных кораблей, Алан вышел на встречу англичанам и увидев, с кем ему предстоит иметь дело, «испугался». Они якобы «преследовали» фрегат маркиза, который делал вид, что после боя уходит от моих парней. А тут такая «удача», подмога к маркизу пришла! Удирали мои парни красиво, умело изобразив панику. Никакого строя, ни каких попыток вступить в бой, просто бегство без задних ног. И конечно англичане не устояли. Быстроходные фрегаты врага бросились в погоню, оставив без прикрытия корабли линии и транспортные суда. Тут то и вышел на арену трофейный корабль пленного маркиза, превращённый нами в брандер.

Трофей с виду нёс на себе следы боя и поврежденный рангоут. Мои умельцы сделали всё так, что фрегат не потерял хода, но при этом на нём оказалось просто нереально много различных оборванных тросов и железных обломков, позволяющих надёжно сцепится с жертвой.

Подавая сигналы о срочном донесении, фрегат с креном на правый борт пошёл на прямую к флагману, и подозрений у англичан не вызвал. Мало ли, чего срочного хочет передать потрёпанный дозорный своему адмиралу? Мчится на всех оставшихся парусах, значит так надо! Когда брандер сблизился с линкором, Алан произвёл бортовой залп из своего клипера, который единственный пока не бросился в бега, умело маневрируя и избегая встречи с противником. На корме фрегата сверкнуло пламя, сигнализируя о «случайном» попадании, и неуправляемый фрегат, заложив красивый поворот, врезался в свою жертву, быстро разгораясь. Ну ещё бы! Столько смолы, скипидара и пороха на него погрузили!

Пока английские моряки в панике пытались расцепить корабли, экипаж покинули фрегат, воспользовавшись шлюпкой, что уже была спущена на воду. Отступали они от горящей сцепки из фрегата и линкора почему-то в сторону берега, а не к близлежащим английским кораблям, за что и «поплатились». Вражеский клипер красиво обойдя спешившего к нему на перехват английский фрегат, взял в «плен» бедолаг, и особо не напрягаясь ушёл от преследователей, показав просто невиданную скорость. Спасти англичанам свой флагман не удалось, через несколько минут брандер взорвался, забрав с собой в морскую пучину и первый линкор наших врагов.

Судя по всему, англичане так и не поняли, что они стали жертвой не случая, а хорошо подготовленной и с блеском осуществлённой операции моего флота. Они до сих пор уверены, что всё у них идёт отлично. И пусть они потеряли несколько кораблей, но половину задачи уже выполнили, разогнав по морю корабли врагов даже почти без боя. Им остаётся сущая мелочь — высадить десант и захватить колонию!

Сейчас эскадра Алана уже собралась в точке рандеву с остальным флотом. Они ждут сигнала на выдвижение, и прибудут к месту сражения в самый его разгар. «Посейдону» же сейчас предстоял бой со всеми силами вторжения в одиночку.

— Есть движение! — сигнальщик спустился в рубку — береговые посты докладывают, что транспортные корабли под прикрытием двух фрегатов идут в точку номер шесть!

Я бросился к карте. Точка шесть, это залив, где установлены мины! Самый удобный для высадки десанта и с виду самый незащищённый. Сработала ещё одна ловушка.

— Передать приказ Сидору на выдвижение к шестой точке! Работаем по плану «Тихая гавань»! — передаю я приказ, и сигнальщик бегом бросается на свою площадку.

«Тихая гавань» — это значит, что Сидору придётся подождать, пока все корабли противника не втянутся на рейд бухты и не начнут высадку или не начнут подрываться на минах. Враги до последнего должны быть уверены, что у них идёт всё хорошо и по плану. Замаскированные батареи будут молчать до последнего, а абордажники Сидора будут ждать подхода лодок с десантом к берегу. У казака почти тысяча бойцов, собранных из индейцев союзных племён и моих проверенных морских пехотинцев. Я думаю он сможет удивить наглов так, как они ещё никогда не удивлялись.

— Линкоры противника тоже начали движение, идут ко входу в залив! — снова сообщение от сигнальщиков, а значит и нам пора…

— Средний ход, выходим на встречу англичанам — я глубоко вздохнул. Ну что адмирал Жохов? Снова в бой и снова ты один? Нет, сегодня не один, хотя вначале и придётся побыть немного в одиночестве, против превосходящих сил противника. Но на самом деле нас много, и «засадный полк» готов к бою. Ну а сейчас так просто надо, что бы англичане завязли в приготовленной ловушке как следует.

Что будет, если они вместо одиночного корабля увидят тридцать? Они прекратят высадку и отзовут корабли десанта, они не подойдут близко к фортам, они перестроятся в линию и тогда начнётся долгая и кровавая артиллерийская дуэль, с непонятным исходом. А если я выйду один? Тогда они попробуют опрокинуть меня с ходу, особо не опасаясь и не меняя планы. Но я их удивлю, я на это надеюсь. И когда на мне сосредоточатся все силы врага, на сцену выйдет Алан!

«Посейдон» медленно набирал ход. Из двух труб вырывался густой дым, а на мачтах, для вида, трепыхались несколько парусов. Мы идём против ветра, и дым не мешает обзору. Англичане явно заметили корабль под Андреевским флагом, но думается мне, что приняли они нас за какого-то китобоя. Кто ещё может так дымить? Только горящий корабль и китобойный! Только на китобое есть специально установленные печи, где из китового сала вытапливали китовый жир, который называется ворвань. Пусть так и думают, и им так легче, и мне. Нас явно не воспринимают в серьёз.

— На пересечение курсов вышел английский фрегат! — доложил мне вахтенный офицер, хотя я и сам прекрасно видел свою первую жертву. Англичане решили не отвлекаться всеми своими силами на странное судно, на котором даже нет орудийных портов, и направить на его перехват всего один, не самый большой свой корабль.

— Ждём, не стреляем! Надо подпустить его поближе, раз уж он сам к нам направляется. Орудийным расчётам готовность номер один! Первой башне, сопровождать фрегат и держать его на прицеле — отдал я команду — всем приготовится!

Мучительно потянулось ожидание. Английский корабль красиво и стремительно приближался к нам, ещё не зная, что идёт к своей гибели. И мои, и английские орудия молчали. Я оглядел рубку. Все на своих местах, все ждут команды, и страха у моих моряков в глазах нет. Еще один бой из многих, в которых они побывали. Тут только опытные бойцы, что прошли со мной весь путь от начала до конца. Все они уже офицеры. Даже если они и боятся, то не покажут этого. Только у рулевого тонкой струйкой пот катился по лицу.

— Зарядить бомбой, запал на минимум! — даю я команду в первую башню, когда уже понял, что столкновение произойдёт накоротке. Проверим новый заряд перед встречай с английскими линкорами!

Фрегат не стал давать залп. Прозвучал один единственный выстрел, с требованием остановится. Только вот наглый англичанин стрелял явно в корабль, пытаясь орудиями принудить нас к сдаче. Хорошо стоит! Между нами чуть больше ста метров, но тем не менее английский артиллерист промазал. Не мудрено, на этом корыте артиллерия до сих пор с помощью колышков наводятся!

— Ниже ватерлинии, первая башня, товсь! Огонь! — даю я команду, на открытие огня. Из жерла монстроподобной пушки вырывается огненный язык, унося англичанам подарок, палубу затягивает дым от выстрела, который медленно сносить ветер. Видимость мгновенно пропала.

Ну что там?! Мне хочется выбраться из рубки и посмотреть на результат. Нельзя, надо терпеть! Ответных выстрелов вроде не слышно… Вдруг раздался громкий взрыв! Сработало! Через минуту сектор обзора очистился, и моему взору предстала радостная картина. Английский фрегат пылал и разваливался на части, быстро погружаясь в воду. Вокруг плавали обломки, трупы людей и немногие выжившие. Удачный выстрел, мы что, попали в крюйт-камеру?! Один ноль в нашу пользу!

Я перевёл взгляд на эскадру англичан. Они явно не ожидали такого исхода. В сторону «Посейдона» начал медленно разворачиваться головной линкор, за ним следующий, а потом и третий. Я заставил англичан обратить на себя внимание. Но ещё не заставил себя уважать и бояться! Опять они всё списали на случай, потому что кроме трёх головных кораблей больше никто в мою сторону не повернул. Ну что же, придётся повторить! Драка началась.

Глава 10

Броня держала удар, с глухим звоном ядра отскакивали от железной шкуры «Посейдона». Пробитий почти нет, но повреждений хватает. Уже нет рангоута, мачты сбиты книппелями и сброшены за борт, семафорный пост уничтожен, от шлюпок остались одни воспоминания, дымовые трубы как решето, из-за чего в котле упала тяга, а и так не высокая скорость броненосца стала ещё меньше, да и работает всего один котёл и три цилиндра, крутя гребной вал броненосца изо всех сил. Один из котлов вышел из строя ещё в самом начале боя, и причиной тому были не вражеские снаряды. Просто сделанный кустарным способом паропровод подвёл. Дени делает что может, и время от времени пытается запустить сломанную машину, однако как назло неисправности идут одна за другой. И всё же «Посейдон» держится. Один, против всей британской эскадры.

Сигнальщики перед своей гибелью успели передать мой приказ на берег, подмога скоро будет. Алан с основными силами моего флота уже должен скоро подойти и закончить разгром противника, который мы так удачно начали. От мыслей меня отвлёк свисток, сигнализирующий о том, что со мной хотят поговорить механики. Я быстро снял заглушку с раструба переговорной трубы.

— Командир! Господин Жохов! Вторая машина тоже скоро встанет! — голос Папена был слышан хорошо, несмотря на то, что я был легко контужен и слегка оглох от постоянных ударов чугунных мячиков в мой пункт управления — утечка пара из котла, у нас всего несколько минут, потом придётся сбросить давление или котёл разорвёт!

— Принято — я ничуть не удивился докладу главного механика. Паровой двигатель и так продержался дольше, чем я рассчитывал. Но мы своё дело сделали, а значит пора отступать, уводя противника за собой к береговым батареям и минам — без моей команды пар не сбрасывать!

Я оглядел покрытый обломками кораблей участок моря перед «Посейдоном». Знатно повоевали! Фрегат и четыре корабля линии англичан покоятся на дне, а сейчас мы ведём бой сразу с двумя последними линкорами. Очередное ядро врезалось в рубку, и на этот раз звука рикошета я не услышал. В стык между броневой обшивкой попало неверное, да там и застряло. Так уже было несколько раз, этих ядер мы наковыряем много, если дойдём до верфи. Я повернулся к рулевому и старшему помощнику, которых было едва видно из-за дыма, который заполнял рубку. Мы маневрируем, ветер периодически гонит дым из пробитой трубы прямо на рубку, да и после выстрелов пороховых газов хватает. Тут то ещё можно дышать, хотя и с трудом, а что творится в башнях?! Мы все покрыты копотью, лица у всех как у кочегаров. Глаза красные и раздраженные, только чёрная морская форма выглядит почти чистой, но это от того, что на ней гари не видно, была бы форма белой…

— Полный назад, лево руля. Заходим в корму правого линкора, даём залп из обоих башен последними бомбами и не останавливаясь идём к Скале. Скоро мы потеряем ход, нужно встать под прикрытие форта — отдал я распоряжения — сигнальщиков с флагами на рубку! Передать на берег моё распоряжение о приведение в полную готовность мин прикрытия фарватера. Взрывать любой корабль, который за нами пойдёт. «Повелитель морей» пусть выходит из гавани, и вышлет за мной вельбот. Ты останешься за старшего! Поставишь «Посейдон» на якорь возле форта и продолжай стрелять пока не кончатся боеприпасы.

— Есть! — старший офицер четко козырнул, и позволил себе слегка улыбнутся — в таком бою я ещё никогда не был господин Виктор! Рассказать кому, так не поверят! У нас всего десять убитых и около тридцати раненых, и это после боя с целой эскадрой!

— И из этих десятерых, шестеро сигнальщиков — мрачно буркнул я. Ишь ты, «всего»! — проследи, что бы мой приказ приняли на берегу и поняли правильно, нормальных сигнальщиков у нас не осталось, могут что-то напутать.

— Я сам передам — посерьёзнел старпом — немедленно!

— Стоять! — одёрнул я офицера — не заставляй меня жалеть, что оставляю на тебя броненосец! Мы в пятидесяти метрах от английского линкора, а на его марсовых площадках стрелки. Тебя подстрелят как куропатку, тем более и целей то у них больше не будет кроме тебя. Как зайдём за корму линкора, отправь сигнальщика наверх, а сам даже не вздумай высовывается!

Пятьдесят метров… По привычке англичане стараются выбить нам артиллерию и пойти на абордаж, и однажды у них это почти получилось. Если бы не манёвренность «Посейдона», броня бы нам не помогла. Первые четверо противников погибли именно из-за того, что придерживались старой тактики. А вот на тех двух линкорах с которыми мы сейчас бьёмся, капитаны умнее оказались. Держат дистанцию и приближаться уже не хотят, нам пришлось самим к ним идти, и вот похоже дело доделать мы не успеем. Надо постараться хотя бы выбить руль ещё одному и быстро уходить, пока мы на ходу. Если мы останемся без движения рядом с этими монстрами — абордажа не избежать.

После потопления первого фрегата, англичане таки и не поняли с кем имеют дело. Первый английский линкор лихо и умело подошёл к нам левым бортом на дистанцию пистолетного выстрела. Орудийные порты всех трёх деков у него были уже открыты, а дисциплинированные канониры ждали, пока вся проекция нашего борта станет доступна для обстрела. Я тоже приказал перевести все орудия на левый борт, приказав стрелять ядрами по ватерлинии. Бомбы я пока приберёг, так как не знал, будет ли пробиваться борт английского корабля нашей артиллерией. Имея в своей эскадре «Повелителя морей» у меня были все основания сомневаться в пробивной мощи своих орудий.

Англичане дали залп первыми. «Посейдон» вздрогнул от многочисленных попаданий, сбитый такелаж посыпался на палубу и две огромные пушки главного калибра броненосца выпалили в ответ. Дым не позволил мне рассмотреть итоги стрельбы, два корабля проскочили мимо друг друга. Следующий линкор в короткой линии англичан отстрелялся по нам безнаказанно, мы попросту не успели перезарядится. Этот залп «Посейдон» тоже выдержал стойко, лишившись грот-мачты. Аварийная команда высыпала на палубу, безжалостно обрубая остатки такелажа и избавляясь от повисшей на них мачты. С виду наши повреждения для англичан должно быть выглядели почти фатально, потому то третий линкор давать залп по нам и не стал, а отвернул в нашу сторону, очевидно собираясь брать на абордаж.

— Право руля! — я среагировал быстро, но прошли мы почти в плотную и стрелять по ватерлинии уже не получалось. Канониры «Посейдона» произвели залп в борт английского линкора. Во все стороны брызнули щепки и обломки, и я успел заметить, что в местах попаданий образовались два огромных пролома. Наши пушки пробивали борта английских кораблей!

Едва последний корабль линии прошел мимо, «Посейдон» тут же развернулся и пошёл вдогон. Держась чётко за кормой третьего линкора, носовые орудия броненосца всаживали в корму англичанина одно ядро за другим, ломая рули и стараясь наделать пробоин в корпусе. Английскому капитану это явно не понравилось. Теряя ход и ветер, хлопая обвисшими парусами, линкор стал поворачивать налево, чтобы дать по нам бортовой залп. Я же только слегка подкорректировал курс, заходя на корму противника левым бортом.

И снова пушки главного калибра броненосца произвели залп в упор, только теперь уже не в борт английского корабля, а в его корму, в этот раз стреляя бомбами. Мы уже проскочили мимо, когда одновременно произошло два события. По нам отстрелялся правый борт атакованного корабля, а через несколько секунд догорели запалы на наших подарках. Из-за глухих ударов ядер по корпусу броненосца взрыв бомб мне показался слабым, но на самом деле дел он натворил много.

Третий линкор беспомощно застыл на месте, корма пылала, а бизань-мачта медленно заваливалась в море, сбрасывая с рангоута матросов и стрелков. Очевидно одна из бомб взорвалась у её основания. Этот противник на всегда или на долгое время выбыл из строя, а впереди оставался неповрежденный линкор и первый корабль, по которому мы отстрелялись с неизвестным результатом.

«Посейдон» шёл на пределе своего хода, догоняя ушедших вперёд англичан. Ветер был слабый и встречный, что не позволяло кораблям линии набрать полный ход, и нам он совершенно не мешал. Я уже видел, что корабль, с которым мы столкнулись первым, имеет значительный крен. Значит и в первый раз наша стрельба не пропала даром. Он уже заложил поворот и его мачты были просто усеяны людьми, которые лихорадочно пытались переставить паруса и повернуть реи.

В течении часа мы медленно догоняли уходящие от нас корабли, вместе с ними закладывая циркуляцию по направлению к основным силам вторжения, которые уже спешили на выручку своим побратимам. Линкоры шли со скоростью едва ли два-три узла, наша же скорость была целых пять узлов! Просто гоночный болид, а не корабль! Вскоре носовые пушки «Посейдона» смогли уверенно поражать корму и этого удирающего противника. Англичане не оставались в долгу, четыре орудия установленное на его корме отвечали нам тем же и довольно часто попадали, только вот у нас корпус был покрыт бронёй, а у английского корабля задница была прикрыта только позолотой. Мы медленно, но уверенно ломали кормовую надстройку и корпус противника.

Линкор выдержал обстрел ядрами, хотя руль его был давно сломан, и он рыскал на курсе, однако английский капитан был явно опытным моряком и курс ему всё же удавалось как-то держать. Носовые орудия «Посейдона» не шли ни в какое сравнение с теми, которые установлены в башнях, да и качало броненосец на волне, от того сосредоточить огонь не получалось. Второй линкор, который шёл впереди, тоже справился с повреждениями, несколько своеобразно, но всё же… В подзорную трубу я видел, как за борт летел балласт, уменьшая осадку судна. Очевидно таким образом англичане пытались приподнять пробоину над уровнем воды и заделать её. Молодцы, чего тут скажешь. Мне достался не простой противник.

Вдалеке пылал жарким костром корабль, который словил нашу бомбу. Его уже не спасти, а к англичанам подходило подкрепление.

И всё же я добил беглеца. Под непрерывным градом ядер мы поравнялись бортами, а с шестого выстрела линкор наконец-то не выдержал обстрела. Англичанин делал всё возможное, чтобы сблизится для абордажа, но по моей команде рулевой умело держал минимальную дистанцию, не давая абордажным группам британцев даже шанса. Огромные проломы в бортах быстро множились, и в конце концов линкор практически мгновенно опрокинулся на левый борт. Минус три! «Посейдону» тоже досталось, корабль лишился последних двух мачт. Англичане, с достойным лучшего применения упорством, терзали наш рангоут и такелаж, в попытке остановить необычного противника.

В ходе преследования и боя я упустил из вида последнего из троицы, а тот сдаваться не собирался. Да и как тут уследишь, если всё внимание сосредоточено только на том, чтобы удержатся подальше от бьющегося в агонии врага, который всеми силами старается тебя убить. Неудобное расположение боевой рубки и её конструкция делали обзор затруднительным, а тут ещё и этот дым… Непостижимым образом последний линкор вынырнул из облака порохового дыма буквально в нескольких сотнях метрах от нас. Он стал быстрее, очевидно от того, что как следует разгрузил свои трюмы, да и ветер для него теперь попутный, и сейчас он прямым ходом шёл к броненосцу, чтобы или протаранить нас, или сцепится снастями.

— Как он так быстро?! — удивлению моему не было предела.

— Два часа возились с этим, у него было время развернутся — ответил мне рулевой, откашливаясь и протирая слезящиеся глаза. Два часа?! Для меня как будто пять минут прошло!

— Право руля, стоп машина! Полный назад! — я разразился градом команд, забыв, что подо мной не мой верный «Шторм» с электромеханической системой управления, а экспериментальный деревянный корабль, сделанный практически на коленке.

Управлять огромным броненосцем, это не тоже самое, что легковым автомобилем. Пока до машинистов дойдёт приказ, пока они сделают всё, что надо для остановки неповоротливого механизма, а затем включат реверс, пройдут минуты. Да и нет на судне такого понятия, как мгновенная остановка. Тормоза тут не предусмотрены конструкцией. По инерции многотонная махина будет двигаться вперёд ещё долго. Мы не успели увернутся.

«Посейдон» скользнул бортом по обшивке британского корабля. Мы не сцепились с ним только чудом и благодаря тому, что рангоута у нас больше не было. Обмен залпами последовал незамедлительно. Пушки, бьющие в упор, даже такие примитивные как стояли на линейном корабле, это страшно! «Посейдон» сотрясся от удара о корпус более массивного соперника и ядер. Многие моряки броненосца получили контузии, несколько листов броневой обшивки были сорваны. Но всё же абордажа удалось избежать, исправный руль и машина позволили мне отвести корабль в сторону, а потом случилось то, чего я никак не ожидал. Англичанин сам по себе начал заваливаться на левый борт! Не могли мы его потопить! Наш залп вынес кусок обшивки линкора в районе верхнего дека и не мог повредить ничего важного. С удивлением я смотрел, как английский корабль, который прошёл полмира через моря и шторма, получив не самые сильные повреждения тонул буквально на ровном месте.

— Чего это он?! — удивленно воскликнул рулевой, буквально сняв вопрос с моих губ.

— Балласта много сняли, паруса все стоят под ветром, да ещё столкновение, бортовой залп и от нас плюху получили, и всё это с правого борта. А в левом борту у них пробоина почти над водой — старший помощник, очень опытный шотландский капитан, как недоумку пояснил «элементарные вещи» матросу, снисходительно смотря на него — всё вместе наложилось, вот он и опрокинулся. Понимать надо!

Ну да, понимать надо! Хорошо, что я промолчал, как-то не хочется мне прослыть тупым. И всё же минус четыре! А на подходе были новые враги…

Целый час «Посейдон», осыпаемый градом ядер, которые отскакивали от него, как горох от стенки, шёл к Скале, не отвечая на выстрелы разъярённых британцев. Многочасовой бой вымотал экипаж, у нас практически не осталось зарядов. Мы уже прошли линию минирования и уже были под защитой форта. Я запретил Папену спускать пар, пока мы не уйдём. Риск потери броненосца был велик, и пусть уж котёл рванёт во время движения, чем мы потеряем это корабль, который показал себя во всей красе в недавнем сражении. Только когда черный, покрытый вмятинами и гарью корпус корабля зашёл за остров, я дал команду в машинное отделение заняться спасением машины. Практически немедленно труба предохранительного клапана окуталась белым паром, который вырывался в атмосферу из раскаленного котла, сбрасывая давление. Механики поспешно тушили топки. Я уже получил сигнал из форта, о том, что наблюдатели видят новые паруса на горизонте, Алан зашёл со стороны моря, блокируя остатки английской эскадры, которая сегодня и так понесла ощутимые потери. Вторая группа кораблей двигалась на встречу противнику из глубины залива. «Повелитель морей» уверенно шёл впереди, готовый принять меня на свой борт. На побережье тоже шёл бой. Потеряв на минах аж два транспортных корабля, британцы всё же произвели высадку десанта, под непрерывным пушечным и мушкетным огнём абордажников Сидора. Да и деваться им было попросту не куда кроме как на берег. Не на разбитые же замаскированными батареями транспортные суда возвращаться? Сидор справится, он даже пока подкрепления не просит, и ирландцы Мура пока изнывают от безделья. Даст бог Сидор справится и один. Я устало вытер рукавом вспотевший лоб, для экипажа «Посейдона» бой закончен, они заслужили отдых, а я ещё нет. Нужно доделать начатое! Я пересяду на новый корабль и поведу в бой эскадру.

Глава 11

Концентрационный лагерь военнопленных обычно был битком забит людьми в потрёпанной, но чистой форме английских стрелков и разношёрстной одежде моряков. На территории функционировал лазарет и полевая кухня, были устроены карантинная и санитарная зоны с помывочной, баней, прожаркой и прачечной. В лагере был также отдельный, огороженный участок, где содержались офицеры. Условия содержания почти шикарные. Рядовой состав спал под парусиновыми навесами и был разделён на рабочие роты, а английским командирам достался бревенчатый барак. Как и положено в таких учреждениях, по периметру возвышался высокий забор, вдоль которого на деревянных вышках бдели часовые.

Этот лагерь я приказал строить заранее, хотя и не рассчитывал на такое количество пленных. Ну да как говорится — в тесноте, да не в обиде. А английские пленные явно не обижались и выглядели довольными, это я про рядовых говорю. Ну а чего им жаловаться? Кормят три раза в день, пусть и не разносолами, но довольно сытно, крыша над головой есть, лечат раненых и больных, правда одежду заставляют стирать, и самым мыться приходится, ну так это же плен, не может быть тут всё хорошо. Некоторые даже поправляться начали, впервые почувствовав на себе силу соблюдения режима сна, приема пищи, труда и отдыха. Конечно же работать приходится, и работать тяжело, только вот рабочий день всего десять часов! Точно рай!

Рабочие роты по гибкому графику работают на каменоломнях, на строительстве каменных дорог, роют котлованы и канавы, на строительстве фортов и домов в городе, а также в качестве грузчиков в порту и сельхозрабочих. Так же, из моряков погибших кораблей, набирались команды водолазов, для подъёма пушек и других ценностей со дна моря, если глубина конечно позволяла. Нечего хорошим вещам пропадать, у нас в колонии всё сгодится и пойдёт в дело. Есть правда ещё и обслуживающий персонал лагеря, состоящий из поваров, уборщиков, золотарей, прачек и так далее. Место блатное, хлебное, только берут туда не всякого. Главный критерий отбора — это наличие увечья, не позволяющего осуществлять тяжёлый труд. По тому же принципу устроена и инвалидная команда. Всем покалеченным во время боёв английским пленным тоже нашлась работа. Кто-то плетёт канаты, кто-то шьёт паруса, кто-то ещё что-то полезное делает. Главный принцип устройства лагеря — кто не работает, тот не есть. Это конечно же не касалось больных и немощных, однако если пленный был в состоянии делать хоть что-то, работа ему находилась. Нахлебники нам не нужны, лагерь должен окупать своё содержание. И пленные работали и как мне кажется были вполне довольны. Ведь большинство этих людей забрали в армию или на флот насильно, оторвав именно от мирного труда.

Конвоирами на работах выступали ирландцы Мура. И поверьте мне, стимула хорошо работать это соседство добавляло пленным едва ли не больше, чем угроза наказания. Бывшие рабы, относились к своим поработителям хуже некуда, так что мне пришлось даже одёргивать Мура и его подчинённых, за излишнее рвение в осуществлении своих обязанностей.

В начале были конечно и попытки побегов, периодически приходилось наказывать провинившихся, но в основном лагерь существовал довольно спокойной жизнью. А после пары случаев, произошедших с незадачливыми побегушниками, бежать уже больше никто и не пытался. Розыском сбежавших занимались индейцы. По договоренности с администрацией колонии, каждый беглец становился законной добычей любого племени и за его убийство индейцам разрешалось снять с трупа всю одежду и вещи, а также причиталось вознаграждение в размере одного металлического ножа и топора. Только для получения вознаграждения надо было представить любое доказательство, а индейцы, особо не заморачиваясь, обычно приносили голову беглеца. Дикие люди, чего тут скажешь. Да и куда тут бежать? До Англии далеко, кругом дикие места, где одному не выжить.

Пленных английских офицеров тоже на роту наберётся. Из этих офицеров мы назначали командиров рабочих рот и их заместителей. Это касалось только адекватных людей, которых среди пленных аристократов было не так уж и много. Ротный освобождался от работы руками, но должен был поддерживать дисциплину среди своих подчинённых и руководить пленными, он мог пользоваться и дополнительными привилегиями. Такими как дополнительная пайка, отдельное жильё, возможность в любой момент воспользоваться помывочной и прачечной и многое другое.

Остальным английским офицерам доверить руководство людьми было нельзя, но и они без дела не сидели. Помните главный принцип устройства лагеря? После нескольких публичных «вразумлений» перед строем своих бывших солдат и матросов, большинство взялось за ум. Корабельные медики работали в лазарете, несколько капитанов стали учителями для моих матросов, а остальные, после одного дня в каменоломне, сами придумали чем они мне могут быть полезны, и некоторые из них действительно оказались самородками. Кто-то разбирался в физике, кто-то в математике, кто-то в разведении коней и скота, некоторые, из бывших плантаторов, вполне моли сойти за агрономов и зоотехников. У каждого вдруг оказался талант, позволяющий ему, избавится от тяжёлой кирки или лопаты.

Взять хотя бы нынешнего начальника внутренней администрации, барона Тичерса. Бывший капитан линейного корабля и самый старший офицер среди пленных, после гибели адмирала, железной рукой поддерживал порядок в лагере, соблюдение установленного режима и санитарных норм. Вообще лагерь теперь варился в своём соку, требуя только иногда проверки исполнения моих приказов. В том памятном бою Тичерс сдался последним из английских капитанов, до этого умело и храбра ведя бой с моим флотом практически в одиночку. Действительно мужик заслуживал уважения, за своё мастерство и смелость.

Сегодня я как раз прибыл в лагерь с очередной инспекцией.

Тичерс встретил меня у ворот практически пустого лагеря и с достоинством поклонился. Разгар рабочего дня, все роты на работах, и сейчас осмотреть лагерь можно было без лишней охраны и суеты.

— Здравствуйте Тичерс — ответил я на приветствие — как дела?

— Всё хорошо ваша милость! — барон слегка улыбнулся — списочный состав лагеря две тысячи сто шестьдесят два человека, за прошлую неделю умерли двое, больных сорок три человека, остальные на работах согласно установленного графика.

— Хорошо — удовлетворённо кивнул я — показывай своё хозяйство.

Осмотр лагеря не затянулся. Да чего тут смотреть? Я был тут не однократно. Главная причина моего появления в лагере, была именно встреча с Тичерсом. Пора было что-то решать с Англией, жить как на пороховой бочке, ожидая нового вторжения совсем не приятно. Множество сил и средств колония теперь тратила на устройство укреплений и вооружения. Мои корабли, вместо того, чтобы загрузить товары и идти торговать, вынуждены заниматься патрулированием. Верфь занята срочной починкой трофеев и моих поверженных кораблей, практически остановив все другие работы. Всё это хреново сказывается на развитии колонии.

Закончив осмотр, я выразил барону своё удовлетворение его работой и пригласил его на бокал вина в дом коменданта. Беседа предстояла долгая.

— Скажите пожалуйста Тичерс, как вы думаете, когда вас освободят из плена? — задал я первый вопрос англичанину.

— Не скоро ваша милость — помрачнел барон, отхлебнув вина из бокала — после сражения прошло всего несколько месяцев, и я думаю, что о судьбе эскадры в метрополии до сих пор ничего не известно. На сколько я знаю, ни одному из наших кораблей уйти не удалось. Пройдёт несколько лет, прежде чем мы окажемся дома. Если доживём конечно.

— Это верно, уйти никто не смог. И тем не менее скоро о вашей судьбе Англия узнает. Торговцы всё чаше посещают наш порт, а людям рты не заклеишь — я тоже пригубил вино.

— Дай бог… — не очень обрадовался барон — но даже если в Адмиралтействе узнают о том, что наша эскадра разбита, пройдёт ещё много времени, прежде чем соберётся новая экспедиция. Наше же освобождение возможно либо силой оружия, либо путём подписания мирного договора. Оружием вас не победить. Какая бы эскадра не пришла с моря, ваш монстр справится и с ней. Вы создали настоящее чудовище и я до сих пор не могу понять, как вы договорились с чертями в аду, что бы он двигал ваш корабль без ветра. Но Англия об этом не знает, так что мы тут на долго.

— Остальные пленные да, но не вы — я пристально посмотрел в глаза Тичерса — вы выйдете на свободу и отправитесь в Англию гораздо раньше.

— Вы меня отпускаете?! — удивленно воскликнул барон.

— Именно. Но не просто так. Вы станете моим посланником к королю Англии и вашему Адмиралтейству. Я дам вам хороший, мореходный шлюп, разрешу набрать команду из пленных, и вы пойдёте домой. Мне нужно, что бы ваши боссы поняли, всю серьёзность моих намерений — высказал я свои мысли.

— Вы просите мира? — взволнованный англичанин не мог скрыть своей радости.

— Я ничего не прошу. Я предлагаю — рассмеялся я — если будет война, то я готов и к ней. А вот Англия не готова. Если один «Посейдон» смог справится со всеми вашими кораблями линии, то что сделает эскадра из таких кораблей? За время сражения мы не потеряли даже рыбацкого баркаса, наголову разбив вас. А что сделает целый флот таких кораблей? Этот эпизод я готов простить вашему королю, но, если ещё раз к моим берегам заявится экспедиционный корпус на подобии вашего, я сидеть сложа руки не стану. Мой флот пройдётся по всем английским колониям, а возможно навестит и Ла-Манш. Согласитесь, перспектива так себе. И что бы у вас было понимание всей картины, то открою вам секрет. Людовик уже предлагает мне союз. Оно вам надо?

— Меня не послушают — после небольшой паузы через силу выдавил из себя барон — вы честны со мной, а я буду честен с вами. Не та я фигура, что может убедить короля или лордов отказаться от повторного визита к вам. Всё спишут на случай, а «Посейдон» посчитают моей выдумкой и попыткой оправдаться. Вы зря надеетесь на меня господин Жохов.

— Возможно — согласился я с доводами барона — Но послать больше некого. Своими людьми я рисковать не буду. Ваше дело только передать моё послание и честно рассказать о тех событиях, участником которых вы стали. В конце концов вы будите не один, пара офицеров, которых вы возьмёте с собой и экипаж шлюпа подтвердят ваши слова. Я хочу только признания Русской Америки и военного нейтралитета с Англией. В свою очередь я обещаю тоже самое. Торговля, вот что меня интересует. Мне нужно, что бы корабли под моим флагом спокойно могли торговать по всему миру. А если нет… Вы знаете, на что я способен.

— Чёрт возьми, мне ли не знать! — рассмеялся барон — в конце концов я там был и всё видел своими глазами. Англии повезло, что бог или дьявол закинул вас так далеко от нашего острова! Ваш черный корабль до сих пор мне снится в ночных кошмарах.

Мне тоже часто снится это сражение и тоже в кашмарах… Два дня без сна и отдыха в боевой рубке броненосца или на шканцах линкора. Два дня непрерывной пушечной пальбы и сложных манёвров. В конце я просто падал от усталости, не в силах стоять на ногах. Но мы победили! Два линкора и шесть фрегатов пополнили мой флот. Однако, хотя мы и не потеряли ни одного корабля, досталось нам тоже не слабо.

Тогда, перейдя на «Повелителя морей» я снова вышел в море, и противники у меня были те же. Два линкора англичан, правда один из которых был изрядно побит «Посейдоном». Легкие силы вторжения взял на себя Алан, а мне вот эти двое достались. С Тичерсом же я и бился.

Лишённый руля и с разбитой кормой линейный корабль наглов стал моей первой добычей. Три фрегата моего эскорта затеяли перестрелку с линкором барона, не давая ему прийти на выручку своему коллеге, а я повёл свой единственный тяжёлый корабль на абордаж.

Обмен бортовым залпом последовал незамедлительно, как только мы поравнялись бортами. Картечь, книппеля и ядра врезались в борта, рангоут и такелаж кораблей, рвали податливую плоть моряков. Снова лилась кровь, крася палубы в красный цвет. Стоны и крики раненых и умирающих, вперемежку с боевым кличем моих абордажников и прославляющим короля криком английских моряков разнеслись над морем как гром. Два экипажа принялись увлеченно резать друг друга. Марсовые стрелки обоих линкоров вступили в смертельную дуэль, пытаясь очистить мачты вражеского корабля от соперников.

Мои люди были свежее и не измотаны долгим плаванием и плохим питанием, да и в бой они вступили только что. Моральный дух их был высок, в отличии от англичан, на глазах которых недавно ушли на дно основные силы их флота. Я недооценил количество морских пехотинцев на борту вражеского линкора, и потому по количеству участвующих в бою людей у нас был паритет. Очевидно линкор перевозил часть десантных сил, которые не участвовали в высадке на берег.

На абордаж нам было идти не впервой. Тактика действий во время такого боя была давно отработана, и сейчас командиры абордажных партий и прикрепленные к ним канониры подняли и воткнули в специальные крепления на бортах заряженные фальконеты. Шесть маленьких пушек ударили в гущу собравшихся на палубе английских моряков картечью практически в упор, расчищая для штурмовых групп место на вражеской палубе. Крючья и переходные мостики мгновенно, густой паутиной опутали борт вражеского корабля, и первые бойцы ринулись в бой, ловко перепрыгивая или перебегая быстро уменьшающуюся щель между двух бортов. Кому-то везло, кому-то нет, некоторые падали между корпусами линкоров в морскую воду, и шансов спастись у них не было. Как две створки пресса, деревянные стены смыкались над их головами. Довольно скоро мои абордажники очистили себе место на палубе английского корабля, концентрируя силы для дальнейшей атаки, но бой только начинался.

Очень скоро и офицерам пришлось идти на подмогу своим бойцам. В тесноте схватки абордажного боя, каждый человек был на счету. Вот и я, вооружившись пистолетами и саблей присоединился к своим морякам. Оставаться на шканцах было так же опасно, как и участвовать в драке. Вражеский командир лакомая цель для любого стрелка, и мушкетные пули с самого начала боя с завидным постоянством рвали палубу вокруг меня. Когда в меня попадут, было только делом времени.

Вначале я только стрелял и перезаряжал пистолеты, но во время очередной контратаки английских моряков, мне пришлось пустит в ход и саблю. Почти два часа лилась кровь на вражеском линкоре. Гремели выстрелы, мелькали клинки, однако англичане сдаваться не хотели. И только тогда, когда капитан корабля упал с пробитой пулей головой, а остальных офицеров или перебили, или загнали в трюмы, команда линкора стала бросать оружие.

Уже темнело. Последний линейный корабль сил вторжения до сих пор вёл перестрелку с моими уже изрядно побитыми фрегатами. Бой сместился довольно далеко, а нам ещё предстояло распутывать снасти. Оглядев горизонт в подзорную трубу, я понял, что сегодня закончить разгром нам не удастся. Темная, калифорнийская ночь быстро опускалась на море. Вдалеке тоже гремели залпы, корабли маневрировали и догоняли друг друга. Алан вёл бой.

Давать шанс врагу я не собирался, а в темноте уверенно вести бой невозможно, и я приказал своим фрегатам, и трофейному линкору отступить под прикрытие фортов. Как только сумерки опустились достаточно сильно, несколько оптических телеграфов заработали световыми вспышками, передавая приказ и на корабли Алана. Главная его задача состояла в том, чтобы не допустить бегства ни одного корабля сил вторжения. Никуда не денутся наглы, завтра добьём.

Всю ночь я принимал доклады от командиров кораблей и сухопутных сил. Потери, повреждения, планы боя на завтра и даже на эту ночь, всё это надо было осмыслить, обсудить со штабом и отдать необходимые распоряжения.

Сидор не собирался давать покой потрёпанному десанту англичан даже ночью. Я одобрил ночной обстрел побережья ракетами. Первый в истории. Деревянные направляющие с примитивными системами залпового огня установили на заранее подготовленных позициях, а потом начался фейерверк. С диким визгом ракеты уносились вверх, чтобы потом обрушится огненными кометами на врага. Мы били по площадям, так как прицельно стрелять из этих самоделок было невозможно. Миномёт бы тут конечно больше пригодился, но чего не было, того не было. Какие-то ракеты падали в море и не взрывались, какие-то разносило прямо в воздухе, но основная часть всё же попадала по берегу. Почти сотню ракет за ночь выпустили, кошмаря перепуганных десантников.

Едва рассвело, десант сдался. А морской бой возобновился с новой силой. Ночью англичане непостижимым мне образом собрались в кучу. Семь фрегатов и линкор — это всё ещё грозная сила. Вчера вечером абордаж только одного английского корабля обошёлся нам в сотни погибших. Не вступая в бой, я выслал к англичанам парламентёра. На моё удивление и разочарование сдаваться наглы не стали. Ну что же, их выбор.

За ночь Дени смог починить паропровод первого вышедшего из строя котла, и не жилая рисковать людьми, я снова занял броневую рубку и вывел из залива «Посейдон». Остальные корабли моей маленькой эскадры держались на удалении и в кильватере нашей основной ударной силы. Корабли Алана маячили на горизонте, в готовности перехватить любого беглеца.

В этот раз англичане пошли в атаку все вместе, стараясь зажать броненосец с двух сторон. Две короткие линии, шли параллельными курсами в атаку, линкор держался замыкающим, предоставив фрегатам право начать сражение. Я не стал менять курс, выбрав для себя целью самый крупный головной фрегат.

Прямо перед линиями англичан, «Посейдон» заложил поворот, и орудия главного калибра буквально снесли нос выбранной жертвы. Английский фрегат мгновенно пошел ко дну. А «Посейдон» застыл без движения. Проклятый паропровод снова подвёл, оставив броненосец без хода в самый ответственный момент. Эти несколько минут были самыми тяжёлыми за весь бой. Пушки разряжены, корабль стоит так, что таран напрашивается сам собой, и останься у англичан хоть немного решимости, броненосца бы мы лишились. Потом барон мне рассказывал, что вид черного монстра, который смело встал на пути семи боевых кораблей, быстро пустил на дно одного из них, а до этого играючи уничтожил несколько линкоров, вогнал экипажи в такой ужас, что ни о каком сопротивлении не было уже и речи. Один за другим английские корабли отворачивали в сторону, спускали флаги и паруса, ложась в дрейф.

Глава 12

Гришка явился не запылился как раз в тот день, когда из гавани Форта-Росс отплывал шлюп с пленными англичанами. Старая была посудина, но один переход точно выдержит. На борт шлюпа погрузили необходимые припасы, тяжелораненых, больных и увечных матросов и солдат, и минимально необходимую команду. С Тичерсом в Англию отплывали два офицера, врач, штурман и оба католических священника, которые попали в плен вместе с английскими моряками. Шлюп даже был вооружён двумя легкими пушками, правда тоже старыми и доживающими свой век. Орудия нужны, я не хочу, чтобы англичан по дороге перехватили пираты. По сути дойти ему надо только до ближайшей английской колонии, а там он получит необходимую помощь. Дойдёт, капитан он хороший, что он и показал в недавнем бою. Мы расстались почти как друзья. Не будь барон англичанином и врагом, мы бы точно подружились. А с другой стороны, войны не длятся вечно, настанет день, когда так или иначе наступит мир и тогда я буду рад его видеть у себя в качестве гостя. Вёл он себя достойно, был честен со мной и даже помог, ну а я сохранил ему жизнь и дал свободу. Так что мы в расчёте и делить нам нечего. Пожелав счастливого пути своим невольным посланникам, я с легким сердцем дал команду выпустить шлюп на свободу. А буквально через час на горизонте появились паруса и патрульный корабль телеграфировал на берег о том, что долгожданная экспедиция вернулась домой.

— И где тебе мудака носило больше года?! — ласково встретил я похудевшего и обросшего густой бородой друга.

— Здорова Витька! — не обратив внимание на мои слова, только что спрыгнувший на пирс Гришка полез ко мне обниматься — етить колотить, как я соскучился!

— Ты чё так долго? — я обнял друга и посмотрел ему в глаза — я уже приказал готовить поисковую партию, думал, что твои корабли или льдами подавило, или вообще, чукчи вас в плен взяли и теперь вы у них за место олений санки катаете.

— Чукчи те да… — протянул Гриша — те ещё затейники. Мы с ними раз пять рубились. Вот кто скажет, что через несколько веков они будут китов на бутылку водки выменивать? Ромку помнишь, председателя оленеводческого колхоза? Так вот, эти засранцы совсем на Ромку не похожи. Злые как черти. Да и эскимосы с алеутами не лучше. На каждом острове или на побережье без стычек не обходилось. Я им главное торговать предлагаю, бусы там всякие, топоры с ножами, а они выпендриваются! Ты представляешь себе, из-за них чуть промысел не сорвался! Инуиты нас даже на байдарках на абордаж взять хотели!

— Потом подробности расскажешь — отмахнулся я от Гриши — потери какие? Где зиму провели?

— Потери большие — погрустнел мой бывший боцман — почти пятьдесят человек! Один вельбот кит опрокинул, не смогли спасти мужиков, а остальные в боях и от болезней сгинули. Эскимосы, мать их за ногу! Большая часть, почти двадцать человек, погибла при нападении на наш береговой лагерь на Кадьяке. Первая наша стоянка, потом опытнее и осторожнее стали. А зимовали мы в Охотске, правда он сейчас Косым острожком называется. Зимовье просто укреплённое. Там отряд казаков стоит, ясак с местных эвенков собирает. Я кстати привез с собой двух казаков. Посланцы типа.

— Хреново… — вздохнул я — потери большие. И как вас казаки встретили?

— Да как… — рассмеялся Гриша — немцами обзывали, да и без мордобоя не обошлось. Их там всего пятьдесят человек дурью мается, а у меня почти триста рыл. Как в сказке получилось. Пришли мы значит к поселению, а они закрылись, пушечку на нас навели, и велели убираться к такой-то матери. А я им значит, пустите мол воды попить, а то так кушать хочется, что и переночевать негде. И хватит в нас пушкой тыкать, а то у нас нервы не железные, а пушек аж тридцать! Их атаман балдуху свою почесал, и согласился. Правда уже через час мои казаки им морды чистили, за то, что лаются почем зря, не подумав даже, что мы русский язык понимаем, чуть на ножи друг друга не подняли. Но обошлось, и потом мы мирно с ними жили. Даже два нападения помогли отбить. Они всё никак поверить не могли, что русские из-за океана пришли. Вот по распоряжению атамана двое с нами и отправились. Я обещал их в следующем году назад доставить.

— Факторию заложил, как мы договаривались? — ещё одной задачей Гриши было именно основание поселения на берегах Аляски.

— Факторию сделали, почти форт получился. Тридцать человек там оставил — кивнул головой Гриша — даст бог продержатся до следующего года. Уж больно там местные гопники не приветливые. Вооружены парни хорошо, должны построить коч, оснастку и материал для постройки мы им оставили тоже. Будут добывать калана и попытаются наладить контакт с местными. Хотя вряд ли получится, этих надо только силой давить, нормального языка они не понимают. Пока факторию строили, приходилось их выстрелами из мушкетов отгонять. Тяжело там парням будет.

— Да уж, помотало вас. Много хоть китов и каланов добыли? — поинтересовался я.

— Полные трюмы! Китов как грязи, было бы так в наше время, мы бы сезон за месяц закрывали. Ты представляешь, я видел стадо кашалотов в несколько сотен голов! Их мы конечно всего пару раз били, но сам факт! Там никого из китобоев ещё ни разу не был! Каланов на Кадьяке набили особо не напрягаясь. Вообще человека не боятся. На расстояние вытянутой руки к себе подпускают! Идёшь по берегу с палкой и лупишь куда не попадя. Две тысячи шкурок взяли. Взяли бы больше, но трюмы и так бочками с ворванью полны — гордо поделился своими достижениями в истреблении живности Гриша — мех плотный, с калифорнийским не сравнить! А стоят они судя по всему дохрена и больше, атаман так аж чуть слюной не захлебнулся, когда нашу добычу увидел. А у вас тут чего было? Смотрю кораблей то прибавилось, повоевали с кем?

— Да Гриша, пропустил ты самое веселье. Англичане тут к нам с претензиями приходили — рассмеялся я — теперь у нас на два линкора больше стало, и пленных пару тысяч. И самое главное, «Посейдон» в том бою участвовал! И показал себя во всей красе. Я сам его водил. Как итог, четыре линкора на его счету и два фрегата, а нам только мачты снесли и обшивку поцарапали!

— Да ну?! — глаза Гриши загорелись нездоровым блеском — заработал паровик?!

— Ну как сказать — замялся я — так-то он заработал, и даже почти как надо отработал, только сдох уже на второй день. Наши яйцеголовые до сих пор чинят. Надо его дорабатывать, а лучше новый с нуля строить. Ладно, потом всё расскажу подробно. Давай команду на разгрузку и иди приводи себя в порядок, поди соскучился по своей? Или вы там придумали как без женщин обходится? Сам же говоришь, бобров много, чукчи злые, и китов километр…

— Иди в пень! Придурок! — деланно надулся Гриша, но на долго его не хватило. Он снова весело рассмеялся — мы то ладно, а казаки там уже третий год сидят!

— Железные парни, настоящие полярники! — поразился я мужеству казаков — своей мозолистой, пролетарской рукой себя в узде держат?

— Я не в курсе таких подробностей — заржал мой друг — но баб я там не видел!

Гришины корабли становились на разгрузку, экипажи не терпеливо пытались закончить все свои дела и как можно быстрее оказаться на берегу. Почти у каждого уже были семьи. На пристани толпился народ, выискивая своих родных и близких. То и дело среди толпы раздавались возгласы радости или горя. Не все дождались своих мужей, сыновей и братьев домой…

Добыча экспедиции и правда поражала воображение. Бочки с ворванью скатывали по сходням одну за другой, вниз несли бесконечные мешки, забитые шкурками морских бобров. Экспедиция окупилась многократно, а значить на промысел мы будем однозначно ходить. Как минимум ещё одна экспедиция точно будет, оставленных в фактории мужиков я не брошу. Посмотрим по итогам года, удержатся ли они среди враждебных северных племён, и как смогут выполнить поставленную перед ними задачу. Да и посланников казацкого атамана надо будет домой вернуть.

Посланники казаков имели типично русские морды. Лица заросли густыми бородами, волосы подрезаны под «горшок». Одеты они были в кафтаны и шаровары, на ногах красовались сапоги. По словам Гриши, с собой у них была и зимняя одежда, полностью эскимосская, очевидно из трофейных, так как сшита была жилами, а не нитью. Эту одёжку я поручил под любым предлогом у казаков изъять. Купить, украсть, отобрать, в общем как получится. Нам нужны были образцы для изготовления подобных же меховых изделий для собственных нужд. Сейчас оба посланника стояли в моём кабинете и низко кланялись. Прямо до земли, как царю батюшке. У них было время осмотреться и понять, что наше поселение уже не просто маленький городок, а целое государство, хоть и не большое, но сильное и богатое. И сейчас они предстали перед его главой. Ну а кто, по их мнению, может страной руководить как не царь? Звали казаков Иван Шапка и Дмитрий Афанасьев.

— Здорова казаки! — поприветствовал я мужиков на русском языке — присаживайтесь, в ногах правды нет. Её правда и в других местах не сыскать, но это и не важно. Как вас встретили? Как поселили и обустроили? Всё ли хорошо?

— Всё хорошо боярин! Уж прости, не знаю, как правильно величать! — присевший было на стул Иван подскочил с места и снова поклонился — поселили по-царски, в баню отвели, покормили от пуза. Грех жаловаться!

— Боярин пока пойдёт. Вообще все тут величают меня господин Жохов — я слегка улыбнулся, смотря на казаков холодными глазами, от чего они слегка съёжились — Потом разберёшься, как тут всё у нас устроено. Дворян у нас тут нету, как и крепостных с рабами. Каждый способен подняться до больших высот, коли умом и трудолюбием не обделён, и, если злых помыслов не имеет конечно.

— Дозволено ли будет спросить, из каких вы Жоховых господин? — слегка помявшись, Иван продолжил разговор. Он и Дмитрий явно меня боятся. Интересно, что им про меня такого Гриша наговорил?

— Из тех самых! — не стал я отвечать на неудобный вопрос.

— Вона чё! — как будто что-то понял, протянул Иван и почему-то посмотрел на герб, висящий за моей спиной.

И правда красавец! Там есть на что посмотреть. Этот герб я придумал сам, устав от расспросов моих людей. Во время очередного такого «допроса», я попросту и без затей рассказал, как выглядит изображение большой эмблемы военно-морского флота России, с небольшими доработками. И вскоре мне презентовали изготовленное в ювелирной мастерской колонии произведение искусства! Герб Русской Америки и рода Жоховых! Выполненный из золота и серебра, а также черной и красной эмали, метровой величины шит! На круглом щите, на черном фоне были изображены два перекрещенных косым крестом адмиралтейских якоря, обрамлённых лавровым венком, в верхней части которого была расположена пятиконечная звезда и серп с молотом. Из-за щита, выступая наружу, виднелись рукояти и кончики, так же перекрещённых косым крестом абордажной сабли и шпаги. Сказать, что я охренел, когда мне показали эту красоту, значить ничего не сказать! С тех пор он и висит у меня за креслом в кабинете, вместе с Андреевским флагом.

— Я так понял, вы тут на вроде послов? — поспешил я свернуть со скользкой темы.

— Да каки мы послы, скажите тоже… — вздохнул Иван, его явно тяготила его миссия — атаман сказал разведать, мы и приплыли с брательником вашим. Уж больно небылицы он интересные рассказывал, на сказки похожие. Сказано было посмотреть и всё правду атаману доложить, а он уж в Якутск грамотку справит.

— Так чего получается тогда, шпионы вы что ли? — улыбнулся я, сощурив глаза.

— Хто? — не понял меня Иван. Ну точно, откуда казакам знать итальянский язык?

— Соглядатай, лазутчик — перевёл я и решив пошутить резко повысил голос — высматривать у меня тут всё вздумали?! Планы крепостей моих да гаваней с портами составить решили ироды?!

— А ведь точно, так и получается… — побледнев прошептал Дмитрий — Антипка сука такая, подставил нас под молотки! Точно живота лишат…

— Не гневайся боярин! И в мыслях зло умышлять не было! — Иван вскочил и согнулся в низком поклоне — прикажи, что бы заперли нас до отъезда, мы ничего смотреть не будем! Недоразумение вышло, как есть говорю, без злого умысла атаман нас к тебе послал!

— Да ладно, шучу я — я рассмеялся, ну дурак я, чего с меня возьмёшь. А может это меня власть портит? Скучно тут, а эти казачки люди новые, меня ещё не знают — смотрите сколько хотите. Россия мне не враг. Более того, с Петром Алексеевичем я собираюсь крепко дружить. Он флот любит и море, а моя жизнь — это море и есть. Без своих кораблей я и дня не приживу. Осмотритесь тут, потом атаману своему доложите, и от меня грамоту царю вашему повезёте! Считай повезло вам, как видаков вас наверняка в Москву отправят.

— Смешная шутка — через силу улыбнулся Иван — а я уж и правда подумал, что казнишь нас. Мы через окиян плыли, такого натерпелись, что жуть! Было бы жаль не посмотреть — ради чего.

— Это чего вы там натерпелись? — удивился я. Гришка мне ничего такого об обратном плавании не говорил.

— Так море почти всё время бушевало! Волны как горы, а мы на деревянном корабле! Бог уберёг, не иначе! — перекрестился Иван.

— А, это… — поскучнел я. Подумаешь шторм. В тех широтах где ходил Гриша, это обычное дело. Я и Гриша несколько лет бороздили те моря практически ежедневно, в любую погоду и время года, и, если бы на пути моего друга встретился действительно ШТОРМ он бы молчать не стал. Значит ничего такого не было. Сухопутные, что с них возьмёшь! — Смотреть тут есть на что. Такого и в Европе не увидишь. Я поручу вас заботе своего воеводы. Сидор зовут, тоже из казаков. У нас тут вообще казаков и русских хватает. В своё время из полона басурманского их выручили. С ним вы общий язык найдёте.

И под присмотром будете, подумал я про себя. Ох и нелёгкая у этих казачков жизнь начнётся! Как бы не спились. Сидор уже мой до мозга костей, обжился тут, семью завел, о возвращении домой и не помышляет. Тут он большой человек. Я дал ему задание расписать здешнюю жизнь только в белом цвете. Поручил заманивать сюда переселенцев. Мол казаки тут как сыр в масле катаются. Авось сможет сманить хоть несколько семей. Перевес жителей колонии в пользу европейцев и местных жителей меня категорически не устраивал. Нужен как минимум паритет со славянами. Ну и первый контакт с родиной, это тоже хорошо! О нас узнают, завяжется переписка, а через пару лет, может и я нагряну в Россию или Петра к себе приглашу. Великое посольство можно и на корабликах покатать, чего им в Голландии и Англии делать? Петру понравится, я уверен! У нас куда как лучше. Глядишь Петруха чего действительно полезного и нужного узнает, кроме того, что бороды надо рубить, и в ласины с париками всех обряжать. Вот если я его увижу в живую, я ему много что скажу. Например, то, что солдат в парике, белых колготках и туфлях на каблуке, самый бесстрашный в мире! Он умереть хочет, только что бы это позорище не носить! Несколько вооруженных клиперов, быстрее которых сейчас никого нет, в рекордные для этого времени сроки и с комфортом доставят русского царя ко мне, а потом вернут обратно. А почему нет? В отличии от той же Голландии и Англии, я не буду смотреть на него как на неотёсанного дикаря из далёкой и страшной России. Да, страшной и непонятной для всех, но не для меня! Пётр может помочь мне людьми и ресурсами, а я готов поделится знаниями и даже построить ему действительно хорошие корабли, вместо тех, которые ему «кумпанства» ваять будут. Я обучу его капитанов тактики и стратегии, покажу как будет развиваться флот, избавив от многих ошибок которые он может совершить в будущем. Я даже готов помочь ему со Швецией и Турцией. Мне незамерзающие порты в России важны так же, как и ему самому. Армию не дам конечно, но флотом готов поучаствовать, и опять же, не сейчас, а через несколько лет. Сейчас мне бы с Англией разобраться. В конце концов я не врал казакам. Как в своё время я ни бегал от моря, но судьба всё же привела меня туда, где я чествую себя теперь как рыба в воде. Море действительно для меня всё, это моя стихия!

Глава 13

Груз, который привёз Гриша, долго на складе не задержался. Оставив себе для внутренних нужд и пошива зимней одежды охотникам треть шкурок и с сотню бочек ворвани, остальное мы тут же погрузили на клипера, для отправки в Китай. Португальцы и богатые китайцы должны были оценить роскошные меха, обладающие необычайной плотностью и износостойкостью. Мех калана вообще всегда очень высоко ценился в мире, единственное, что сейчас о нём почти никто и ничего не знает. Однако в своё время именно из этого меха была сшита знаменитая пелерина Екатерины второй, да и другие царственные особы предпочитали мех калана другим куньим.

Скорее всего, в ближайшей перспективе мы станем единственными поставщиками данного товара на рынки Азии и Европы. Главное не вести хищнический промысел, поддерживая численность зверьков на должном уровне. Возможно скоро придётся отлавливать и браконьеров, желающих быстро обогатиться. А то, что желающие будут я даже не сомневался. Один охотничий сезон на морского бобра способен окупить все вложения в добычу и принести огромную прибыль. Сейчас же нам нужно было многое из того, что в нашей колонии не производилось, и потому затягивать с отправкой груза я не стал. Нужны ткацкие фабрики, нужен скот, нужны семена, нужно оружие и порох к нему, мне нужно всё, до чего смогут дотянутся загребущие руки моих купцов. У португальцев, которые торгуют с Китаем, и которые отлили пушки для «Посейдона», есть плавильные цеха и заводики, и они были мне тоже нужны тут, и нужны ещё вчера. Плавленая и катанная броня, пушки, те же котлы для паровиков из железа, нужно начинать производить на месте, не полагаясь на иностранных поставщиков. Медные котлы, с которыми ходил в бой мой броненосец, не выдерживали никакой критики. С таким двигателем мы только чудом два дня продержались.

Сейчас по моим владениям расползались поисковые партии. Каждый человек, который хоть как-то разбирался в геологии и руде был на вес золота, и я обещал щедрое вознаграждение любому, кто сможет найти хоть что-то полезное. А нужно было практически всё. Уголь, медь и железо, нужно было олово и свинец, да всё нужно было! Сейчас же мы добывали только золото хотя и это уже не мало. По сути золото — это тот металл, который сейчас обеспечивал нас всем.

В саду работал фонтан. Новый насос пашет уже два часа и не ломается. В беседке накрыт стол, пылают дрова на мангале, а гости общаются между собой и в ожидании обеда разбрелись по территории. Погода шикарная, не холодно и не жарко, светит солнце, ветра нет вообще. Мы празднуем победу и возвращение Гриши из похода. Вечером в городе будет даже праздничный салют.

Сегодня, на центральной площади Форта-Росс, вымощенной каменной брусчаткой, было награждение бойцов, отличившихся в бою. Мой ювелир изготовил партию орденов и медалей. Ничего нового придумывать я не стал. Медаль «За отвагу», и медаль «За боевые заслуги» из серебра и орден «Победы» из золота. Бойцов надо поощрить. С сегодняшнего дня вводятся и нашивки за ранения, погоны и премии защитникам колонии. У моих моряков форма уже была, а сегодня в строю стояли и мои сухопутные бойцы, в новеньком обмундировании. Я и оттягивал так долго торжественное мероприятие, из-за того, что швеи день и ночь готовили подарок солдатам. Так же каждый участник битвы получил медный памятный знак, с изображением «Посейдона», что бы каждый встречный сразу видел — кто перед ним. Каждый мой боец должен знать, что новая родина о нём помнит и ценит его заслуги. Сегодня, в каждом из двух кабаков города, любому бойцу, при предъявлении памятного знака нальют за мой счёт!

Красивое награждение получилось. Сотни бойцов и моряков, под звуки оркестра прошли в парадном строю по маленькой площади, и даже пару пушек и ракетных установок провезли. Настоящий парад Победы! Флаги и знамёна разбитых английских полков, и с захваченных кораблей, были брошены на брусчатку к моим ногам! Эта идея принадлежала Гришке, ну а подсмотрена она была сами знаете где. Я не возражал, праздновать так праздновать! Никто англичан на нашу землю не звал, и они получили только то, что заслужили.

Система награждения на самом деле была простая. Кавалеры орденов получали кроме наград офицерские погоны (если уже не были офицерами) и земельные наделы, под поместья, ну и небольшие льготы по налогам. Обладатели медалей тоже не будут обделены. К каждой медали идёт и денежная премия, а также внеочередное повышение в звании на одну ступень. Раненые, получат отпуска и возможность полностью восстановится за мой счёт. В зависимости от степени тяжести полученных увечий, бойцы будут лечится или дома, или в стационаре. Сейчас я формирую элиту новой страны. Награждаю я не сильно щедро и много, все обладатели наград их действительно заслужили, и в одночасье стали знамениты среди жителей колонии. Празднично украшенный город, красивая музыка и стройные ряды победителей, вызвали бурный восторг у моих подданных. Даже сводный отряд индейских воинов, из дружественных племён, что бились с нами плечом к плечу, провожали и встречали аплодисментами. Вожди, шли в первых рядах, и я представляю какого труда им стоило сохранять гордый вид, когда на их головы сыпались цветы.

Никто из моих приближённых, в том числе и я, красивых побрякушек на грудь не удостоились. Хотя если разобраться, то тот же Алан заслужил орден не меньше, чем его капитаны. Превращать своих друзей в увешанных наградами придворных шаркунов я не собирался. Простой, такой же, как и у рядовых бойцов знак из меди, вот и всё что они от меня получили. Достаточно того, что я считаю их своими друзьями, и они уже поднялись выше некуда! И сейчас, мы празднуем в тесном кругу.

— Осмотрел я вчера «Посейдон», и как ты только на этом утюге отважился из гавани выйти! — Гриша с бокалом вина в руке стол рядом со мной у мангала и задумчиво смотрел на огонь — машина вообще дерьмо!

— И тем не менее, сейчас это самый современный корабль нашего флота и вообще в мире. По сути даже вся эскадра англичан ему соперником не были. Наша броня даже излишне мощная по этим временам. Пробития были только в тех местах, где была сорвана обшивка или на стыках брони. Я кстати приказал рангоут не восстанавливать, в том бою он только мешал. Это облегчит корабль, сделает его более остойчивым и прибавит кораблю хода. Понятное дело, что дальше нескольких кабельтовых его от берега отпускать нельзя. Машина и правда полное гуано. Это теперь будет броненосец береговой обороны. Следующие пару броненосцев вообще такими большими не будут. Сделаем что-то на подобии монитора. Они смогут выступить вместе, и даже буксировать друг друга при надобности. На самом деле именно парового буксира нам и не хватало. Когда «Посейдон» встал, нам пришлось его обратно к верфи на гребных баркасах буксировать. Патен был в бою, и видел все свои косяки. Следующий паровик будет куда как лучше, я на это надеюсь по крайней мере. Вот и фонтан работает уже пару часов без перерыва, а ведь этот паровичок он буквально за неделю построил, как раз после битвы.

— Паровик — это конечно хорошо, но вот эти дульнозарядные пушки полный отстой! Семь минут зарядка, и наводка по стволу! Нужна нормальная артиллерия — Гриша моего оптимизма не разделял — А с этой что? Только в упор стрелять?

— Это всё мелочи, сделаем вконйе-концов. Нужно просто время и подходящие материалы. Нам нужна резина к примеру, для различных сальников — обозначенную Гришей проблему я и так знал, с пушкой мы бьёмся уже давно, и пока результатов нет. Самодельные гильзы получались по цене золота, с капсюлями так и не разобрались, а система отката отказывалась работать. Да и замок не держал пороховые газы, тут нужны были дорогие и точные токарные работы. Я даже представит себе боюсь, сколько будет стоить даже маленькая полевая пушка, изготовленная практически ювелирным способом! — Я прикинь что вспомнил? Мы как-то по шегляни из одуванчиков резиновые шарики делали! Перекручивали их в мясорубке с корнями, и сок уксусом обрабатывали. Он, когда сворачивался, как раз в каучук и превращается. Я подсказал Дени, и он сделал резину! Немного совсем, и хреновую если честно, но это же уже прорыв! Нам нужен каучук из Южной Америки, и тогда мы сможем сделать не только нормальные насосы, но и гидравлику для пушек! Как только придёт Гомес или Ван, нужно будет обязательно что-то с этим придумать. По-моему, гевеи где-то в районе Амазонки растут. Гидравлика — это вообще вещь универсальная, её можно использовать почти везде, от экскаваторов, до привода корабля!

— Ну ты губу то закатай! — заржал Гриша — а чего сразу не атомный реактор построить? Помнишь ту бомбочку, что нас на этот свет спровадила? Давай таких наделаем?!

— Наделать — это ты мастер — вздохнул я — помечтать уже нельзя? И хватит зубы сушить! Давай мясо на шампуры нанизывай, угли уже готовы!

— А чего это мы с тобой сегодня за поваров? — не унимается Гриша — других некого припрячь что ли? Охренеть можно, начальство для подчинённых хавчик готовит! Мясо бы и без нас пожарили!

— А шашлык тут только мы с тобой делать умеем! Так что если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам! — поднял я вверх указательный палец — мне, например, не в лом, я люблю шашлык жарить! Из баранины! Или тебе бобра подавай? Тут цивилизация, дружище, тут бобров нету! Это там, у себя в экспедиции, ты привык. Жрать, хочешь — бобра валишь, бабу хочешь — бобра ловишь. А у тебя между прочем жена есть!

— Как есть дебил! — вздохнул Гриша, покорно нанизывая мясо на железные прутики и качая головой — а ещё кто-то тебя святым считает!

— Только святой с тобой дружить сможет! — рассмеялся я — А я с тобой уже много лет дружу, значить святой и есть. Ты кстати сам виноват, что эта каша с моим воскрешением не утихает. Кто ляпнул при всех, что я воскрес? Так что если я и дебил, то только потому, что от тебя заразился! Мясо готово? Угли пропадают!

За столом сидят самые близкие. Кубки наполнены, а мясо истекает жиром, и парит, заставляя меня давится слюной. Все веселы и раскованы, знаем мы друг друга уже не первый год, и все понимают, когда в моём присутствии можно расслабится. Но при этом все прекрасно знают грань, за которую переходить нельзя. Только Сидор немного дуется, но это от того, что я орденом его обделил. Любит казак красивые и блестящие вещи, в крови у него это, а тут я его прокатил с наградой. Ничего, зато погоны атамана на его форме красиво смотрятся, так же, как и адмиральские погоны на плечах Алана. Вообще тут в форме всего трое. Мур ещё, красуется в форме рейнджера, и тоже в генеральском звании. А чего мелочится? Всем раздал по заслугам. Остальные как говорится «по гражданке», форма одежды номер восемь — что хотим, то и носим.

— За Победу! — провозглашаю я тост, и кубки дружно сходятся посредине стола, разнося по саду праздничный звон.

Я шёл по вечернему городу и настроение было отличное. Гуляние шли вовсю, но вели себя горожане вполне прилично. Патрули из хмурых бойцов, то и дело встречались на пути. Это молодёжь, они в бою не участвовали, а были призваны на сборы по военной подготовке. Каждый гражданин колонии, который носит штаны (а может и юбки, если дело касалось шотландцев) обязан был пройти подготовку военному делу, прикреплялся к своим сотням и до конца жизни оставались в запасе. Раз в год объявлялись сборы, где запасников снова приводили в форму, а потом распускали по домам. По тревоге они обязаны были явится на сборный пункт, вместе со своим оружием, и быстро сформировать резерв моей армии. Не профессионалы конечно, однако многие из них сейчас промышляют охотой, с мясом и домашней скотиной в колонии всё ещё проблемы. А раз охотники, то стрелять умеют, да и фермеры от них далеко не отстают. Враждебные племена индейцев всё ещё большая проблема для новой страны. И крестьянам волей не волей нужно быть в постоянной готовности к нападению. Отчасти поэтому и сделано ополчение. При нападении дикарей, соседям собраться проще и быстрее, чем ждать прихода профессиональных военных. Вот и привлекли этих молодых к патрулированию именно сегодня, чтобы дать ветеранам отдохнуть и насладится славой и почётом. Парни бдят, но без фанатизма. Сегодня патрульные не тащат пьяных и дебоширов на правёж в вотчину Михаила, а вежливо и настойчиво провожают подвыпивших вояк по домам.

Я направлялся к порту. Мои друзья и гости продолжают гулять, разбившись на компании, а мне вот чего-то пройтись захотелось. Гришка напрашивался со мной, но я отшил поддатого приятеля, сдав его на руки благоверной. Дома его не было долго, пусть навёрстывает упущенное. Иногда просто хочется побыть одному.

Встречные горожане в большинстве случаев узнавали меня и почтительно кланялись, бойцы отдавали честь, провожая меня восторженным взглядом. Для них я небожитель, а некоторые верят в меня как в посланца всевышнего на земле. Однако религиозная составляющая постепенно сходила на нет, для тех же моряков с героического «Посейдона» я старший товарищ, брат по оружию, за которого они порвут любого, так сказать не в службу, а в дружбу…

— Ты вот сопля зелёная, пороху толком не нюхал, а говоришь! — я стоял возле пирса и любовался стоящими на рейде кораблями и звёздами, когда до меня донёсся разговор небольшой компании, которая вольготно расположилась на пляже и попивала вино. До этого они вели себя тихо, и вот градус разговора повысился, так, что я начал их слышать — это же додуматься надо было до такого! Додуматься и сделать, а ты чушь несёшь! «Посейдон» один считай весь бой вытянул.

— А чего сложного там? Корабль железом обшили, и в бой пошли. Да ещё адскую машину сделали, которая без ветра корабль толкать может. Это не честно! Вот если бы наши англичанам вломили на парусниках, тогда да! — молодой голос был полон скепсиса — А так какая там смелость нужна? Вам всё равно ничего не грозило! Вот на пляже, где мы рубились, там да, там герои, да и корабли господина Алана честно бились, а вы так… И пороху я нанюхался вволю!

— А вот ты котёл на голову одень, а я тебя по голове поленом бить буду! А ты в это время иди строем, перезаряжайся и стреляй! Ты в башне сидел, где после каждого выстрела угар как во время пожара и ядра лупят по броне без перерыва?! Чего ты там нюхал то?! Разве что только портянки! — психует моряк. Спор явно идёт между солдатом и матросом, скорее всего канониром из обслуги одной из башен броненосца — Сто орудий враз в тебя, когда ни будь стреляли с полукабельтового?!

— А ты в штыковую ходил?! — психует молодой.

— А ты на абордаж?! — морячок тоже горячится.

— Я тебе сейчас нос сломаю! — за отсутствием других аргументов заявляет боец Сидора.

— А я тебе глаз на жопу натяну, и моргать заставлю! — а морячок то опытный, чувствуется Гришина школа.

Спор грозит перейти в горячую фазу, и я спешу к компании. Судя по всему, оба ветерана сейчас сойдутся в рукопашной, доказывая друг другу чей род войск круче. Не надо нам этого! И как назло паролей рядом нет.

— А ну ка брейк мужики! — я успеваю едва ли не в последний момент. Оба оппонента уже таскают друг друга за грудки — разбежались по норам!

— А ты кто такой?! — переключились на меня разгорячённые парни — пошёл на хер отсюда!

По ходу начало фразы сказал один, а закончил второй. Вот и разнимай после этого драчунов, ты же ещё и крайним окажешься! Охамели мудаки! Размяться, что ли? Сегодня я как раз не тренировался.

— Я кто?! Карачун я ваш! И на хер сейчас я вас обоих отправлю, будите там сидеть и о своём поведении думать. Бакланы, якорь вам в задницу! Решили выяснить кто круче?! — ответил я, скидывая на землю кафтан.

— Тебе звезда! — это более молодой решился пойти в атаку. А морячок то замялся не на долго, видимо осмысливая услышанное. И правда, артиллеристы они по умнее других военных будут. Всё же сложная техника под их началом! Но ждал он не долго, очевидно решив доказать сухопутным, что моряки тоже умеют бить наехавших на них незнакомцев.

Драка заняла секунд десять. И то, потому что я не хотел калечить бойцов. Оттого они время от времени вставали, потирая ушибленные места, и снова бросались биться. Упорные попались! Я крыл их матом, перемежая матерные выражения с флотским фольклором, они крыли меня в ответ, но вскоре, сначала моряк, а потом и казак сдались, в очередной раз оставшись лежать на песке.

— Ты с какого корабля братишка? — шепеляво простонал моряк. В его голосе чествовалась боль и гордость за морфлот — прости, не признал полосатого сразу.

— Аааа! — простонал казачок сидора — хана тебе выдра морская! Дай только очухаться маленько, и я тебе кадык вырву!

Ответить я не успел. В небе над городом красиво разорвался первый фейерверк, осветив место схватки. Разноцветные огоньки медленно гасли, а в небе появился новый огненный цветок. Я рассмотрел своих оппонентов во всей красе, как и они меня. У сидящих на земле бойцов глаза стали размером с тарелку.

— Твою мать! — выругался моряк.

— Жопа… — присоединился к нему казачок.

— А то. Я же говорил, что карачун вам! — вздохнул я — и чего с вами теперь делать?

Оба моих соперника подавленно молчали. Я поднял с песка кафтан, отряхнул его и не спеша одел. И правда, чего теперь делать? Ведь стоило только назвать себя, и всего бы этого не было. А теперь получается, что я мужикам смертный приговор подписал, если хоть кто-то узнает о происшествии. Да даже если я их прошу прилюдно, мои «поклонники» устроят им райскую жизнь, пока они сами в петлю не полезут. Поиграться решил Витя? А башкой кто думать будет вместо тебя урод?!

— Ладно. Молчать всем об этом недоразумении. Но не думайте, что так легко отделаетесь! Ты — я ткнул пальцев в солдата — переходишь на флот, на «Посейдон» служить, сигнальщиком! Как раз скоро стрельбы будут, вот за бронёй и посидишь, раз смелый такой. А ты братишка, послужишь у Сидора, в дальнем патруле! Пока на три месяца вам эта замена, прочухаете на себе чужую шкуру! А потом поговорим. Завтра что бы оба сами рапорта написали! И не думайте, что я про вас забуду! Разбежались!

Ветеранов как ветром сдуло, а я остался стоять на берегу. Хорошо повеселились! Праздник заканчивается, а завтра снова тяжёлый день. Я улыбнулся про себя. Интересно, промолчат ли оба нарушителя порядка? Не важно. Главное, что мир восстановлен, и теперь эти двое уж точно друг другу не враги. А мне пора домой, наверное, моя ирландская принцесса уже меня заждалась.

Глава 14

Флот проводит манёвры и учения. Отремонтированный «Посейдон» и трофейные корабли линии тоже участвуют. Тот бой, когда броненосец вышел в море практически с верфи, был конечно удачным, однако учится команде пришлось уже во время сражения, что привело к многочисленным ошибкам. Да и ходовые испытания тогда корабль не проходил. И вот мы тратим деньги, уголь и время, чтобы научится использовать в бою все преимущества новой боевой единицы. А также разрабатываем тактику борьбы парусников против броненосцев. Это только на первый взгляд «Посейдон» кажется неуязвимым, я к примеру, могу с ходу назвать несколько вариантов, как быстро отправить его на дно, и даже особо не напрягаясь. Нельзя исключать того, что парусные броненосцы появятся у моих врагов уже очень скоро. Чего нельзя отнять у англичан, так это упорства в достижении цели и умения учится. А значить каждый мой моряк должен побывать хотя бы в учебном бою против этого монстра, знать его уязвимые места и понять, что даже такое чудовище можно победить. По завершению маневров часть кораблей вернётся к повседневной патрульной службе, ну а я прогуляюсь со всеми линейными кораблями и пятью фрегатами к берегам Китая.

Появление на рынке большого количества высококлассного и дорогого меха, да ещё и доставленного на продажу двумя легковооруженными клиперами под непонятным флагом, кому-то из португальской администрации Макао вскружило голову. Под надуманным предлогом товар был арестован как контрабанда, а команда одного из моих кораблей взята под стражу. Гомес старший из братьев, который был в той торговой экспедиции одним из капитанов клиперов, сумел увести свой корабль с рейда Макао, практически под залпы португальской крепости. Может они нас за испанцев приняли, с которыми только недавно закончилась война за независимость Португалии? У тех тоже косой крест на флаге, только красного цвета. Как бы то не было, поступили так со мной они зря. Грабить и сажать в тюрьму моих людей я никому не позволю, тем более властям португальской колонии в Китае! Помнится, в каком мы были шоке, когда эту весть принёс нам вернувшийся клипер.

— Может наши там буянили? Губернатора ихнего на хер послали? — Гриша никак не мог поверить в произошедшее, пытая Гомеса уже в который раз. Я же молча стоял возле окна, обдумывая услышанное.

— Нет господин Григорий. Я ещё вместе с отцом начинал заниматься торговлей, и все правила знаю! Наши моряки даже на берег не сходили без сопровождения торговых представителей и офицеров! Неладное там что-то, мы не нарушили ни одного закона! — горячился капитан — Когда начали арестовывать команду соседнего судна, его капитан поднял сигнал тревоги. Связист успел просемафорить нам о немедленном отступлении, попросту потребовал от нас спасаться бегством. Я немедля поднял якорь, и вывел корабль в море, а по нам ещё и стрельбу открыли, и португальский шлюп в погоню пошёл!

— Вот суки! — резюмировал тогда мой друг, и я был с ним полностью согласен. Эти самки собаки не знают ещё с кем связались!

— Спокойно Гриша — остановил я поток ненормативной лексики — ты что думаешь Михаил?

— Сдается мне, что без иезуитов и инквизиции там не обошлось — осторожно высказался мой разведчик — хотя странно, вокруг буддисты и конфуцианцы там, по сути тоже грешники и еретики. Чего они за нас то взялись? Надо на месте смотреть.

— Надо смотреть — согласился я — а насчёт буддистов ты не прав, если они начнут китайцев за ересь крутить, то долго там не протянут. Вопрос будем решать на месте!

Ситуация была сложная. Официально суверенитет над Макао по-прежнему принадлежал Китаю, китайские жители подчинялись императорским законам, а Португалия вносила арендные платежи за территорию. Макао получило права городского самоуправления. Нападения голландцев заставили португальские власти построить крепость, не спрашивая разрешения Китая. Лишь недавно китайские власти признали город. Китай официально признал Макао как порт для иностранной торговли, но продолжал настаивать на своей верховной власти, взимая плату за землю и таможенные пошлины. А с Китаем сорится я не хотел.

По словам Гомеса, с китайскими таможенниками на первых порах ни каких проблем не было. Все положенные платежи мои купцы заплатили, и тем не менее ситуация вышла из-под контроля. Теперь мне предстояло разобраться, кто же принял решение о захвате моего груза и людей. Если это были китайские власти, то это одно, а вот если это был произвол колониальных властей — это совсем другое. Терять возможность торговли с Азией совершенно не хотелось. Гомес говорит, что арестовывать клипера пришли португальские солдаты, и китайцев он там не видел, однако китайские чиновники бездействовали, что может говорить о том, что они были полностью в курсе произошедшего. Тут нужно было действовать тонко, возможно придётся вести переговоры и договариваться. И потому решение этого вопроса я не мог доверить никому. Гриша останется в колонии, как мой заместитель и соправитель, а я пойду на разборки. Моя очередь размять кости.

Семь тысяч морских миль и больше месяца плавания через Тихий океан только в одну сторону на боевых кораблях, требовали основательной подготовки к походу. Ведь парусный линкор — это не быстроходный клипер, способный развивать бешенную скорость и обходить ураганы. Я знал Тихий океан очень хорошо. В своё время, в бытность мою китобоем и во время войны с Японией, я много лет бороздил его воды. Такой переход требует тщательной подготовки, ведь морская стихия не прощает ошибок, и каждый недочёт может стать фатальным. Мои моряки, которые пришли со мной из Средиземного моря к берегам Калифорнии, тоже парни опытные и тёртые, каждый прошёл тысячи миль по морям и океанам. Поэтому подгонять и контролировать никого было не надо. Провизия, вода, боеприпасы, запасные паруса с такелажем и частями рангоута, перед погрузкой проверяются многократно. Со мной идут Алан, как знаток португальских законов и языка, и Мур со своими ирландцами.

Первый день пути. Форт-Росс остался за кормой. Позади недолгие проводы, слёзы жен, матерей, дочерей и подруг. Море не предсказуемо, а возможно впереди и бои, и не известно, сколько нас вернётся домой. Отец Михаил провёл торжественную мессу прямо на причале, уверяя прихожан и жителей города в том, что раз сам Виктор идёт с эскадрой, то плохого попросту ничего не может случится. Мне бы его уверенность! Но людей он успокоил, а значить сделал всё правильно. С погодой нам повезло. Ветер в основном попутный, хотя и не удобный. За двадцать узлов выдает, высота волны около пяти метров и угол к кораблю не самый идеальный, линкор сильно раскачивает из стороны в сторону. Утро пасмурное, я вижу обеспокоенные лица офицеров. В первый день оно всегда так, ухудшение погоды пугает. Для меня же пасмурная погода над Тихим океаном привычна. Даже ностальгией повеяло. Вот как будто сейчас раздастся крик марсового о том, что он видит фонтан на горизонте, и мне надо будет бежать к своей пушке на баке китобойца, где нет ограждения и только от тебя зависит, смоет тебя волнами в море или нет. Только ты и волны с ветром! Кто тогда мог предположить вообще, что я буду водить эскадры и флоты по морям?

Сегодня мы идем на бакштаге. В этих условиях не получается ни готовить, ни спать, ни есть… ничего нормально не получается делать. Меня мучает морская болезнь, как и всегда в начале плавания. Скоро я привыкну, но сейчас мне откровенно плохо. Все сидят молчаливые, не веселые какие-то… И это мы, те кто стоит на шканцах линкора, а каково матросам? На линкоре нет автопилота управления парусами, парням приходится непрерывно работать с такелажем. В таких условиях даже пройти по палубе в гальюн проблема. Я всерьёз задумался о замени парусов на штормовые.

Нужно снова привыкать к постоянному шуму. Мало того, что непрерывно, и днём и ночью слышатся команды офицеров и боцманов, командующих матросами с помощью медных свистков и рупоров, так ещё и сам корабль довольно шумный. Паруса то натянуты, то запаласкиваются. Постоянно хлопают. Воет ветер в вантах, потрескивает корпус, скрипят блоки. Кто сказал, что парусник бесшумно скользит по волнам и тише парохода? Это всё враньё! Но ничего, мы втянемся, как это всегда бывает. Этот шум скоро не будет воспринимается организмом, как нечто чужеродное, наоборот, мне будет его не хватать на берегу.

Фрегатами командовал Алан, я же осуществлял общее руководство эскадрой и взял на себя функции командира группы наших линкоров.

Сейчас тяжёлые линейные корабли не торопливо шли к цели в кильватерной колонне, а юркие и быстрые фрегаты осуществляли дозорные функции, выстроив вокруг больших собратьев походный ордер. Два корабля Алана бежали впереди, один замыкал колонну, и два не спеша шли по флангам. Все корабли были в пределах видимости, сигнальщики периодически обменивались сообщениями, тренируясь поддерживать связь. Вообще я загрузил тренировками всех, ибо на море скука опасна как нигде в другом месте. Польза от этого была большая. Морские пехотинцы учились управляться со снастями, моряки изучали абордажный бой, офицеры изучали штурманское дело и тактические схемы перестроений и ведения боя, и ни у кого не было и мыслей делать глупости. Армейская поговорка, типа того, что «чем бы солдат не занимался, лишь бы задолбался», работала во все времена. Скоро меня начнут снова тихо ненавидеть, забыв о моей «святости», однако в бою или во время шторма, все вспомнят науку, за которую в своё время заплатили потом и кровью. Как бы банально это не звучало, но прав был Суворов. Тяжело в учении, легко в бою.

На десятый день пути эскадра попала в штиль. Океан непредсказуем. Внезапные шторма и ветер, может сменится, как и сейчас полным безветрием. Но работа не прекращается: чиним паруса, проверяем такелаж и рангоут, укладываем и закрепляем припасы. В общем, наводим необходимый походный порядок. Корабли полны товаров, которые мы на всякий случай взяли с собой на продажу. Если войны не будет, то всё это уйдёт на рынки Китая.

— Давай ка мы с тобой Мур ещё раз повторим. Бери секстант и найди мне наши координаты — за обучение ирландца я взялся сам. Мур много лет ходит на боевых кораблях, но только как пассажир или «двигатель». Веслом поворочить ему в своё время пришлось изрядно. Сейчас я из него пытаюсь сделать хотя бы посредственного капитана. Стыдно сказать, один из моих военачальников не умеет управлять кораблём! Не порядок.

— Господин Виктор, я уже стар для этой науки! — как всегда начинает строить из себя жертву насилия хитрый ирландец — зачем мне это?!

— Всё! Хорош трепаться! Саблей махать любой дурак может, а ты же не глупее наших гардемаринов, которые на раз с этим справляются. Правда им палкой иногда прилетает, может в этом дело? Давай я тебя тоже бить буду? Может поможет? — я задумчиво посмотрел на Мура, и он поспешно схватил прибор — Ну куда ты?! А поправку на высоту корабля над уровнем моря кто будет делать?! Сейчас точно палку возьму!

— Уф! Да за что мне всё это?! — тихо завыл Мур, но прилежно поправку взял. Я усмехнулся, и пошёл проверять остальных.

На шканцах сейчас филиал морской академии. С сосредоточенными лицами офицеры и гардемарины занимаются кто чем. Но с виду кажется, что играются маленькие мальчики. Вот капитан линкора и старший помощник усердно двигают по столу маленькие кораблики, изображая морской бой. Дело не шуточное, капитан проигрывает и по его лицу льётся пот, он аж губу закусил от отчаяния. Вот штурман сосредоточено смотрит за борт, по голландскому методу стараясь определить скорость судна. Его проверят один из гардемаринов с лагом, попутно и сам учась пользоваться этим прибором. Корабельный врач, поймав свободного от вахты матросика, показывает своим помощникам как правильно оказать экстренную медицинскую помощь при переломе. Все при деле, все чем-то заняты…

До Мокао мы дошли на сорок пятый день плавания. Ещё не видно было берегов, а нам уже стали встречаться китайские джонки, которые при виде моей эскадры спешно удирали, как будто могли двигаться быстрее патрульных фрегатов. Их понять можно. Рыбак сейчас попросту бесправный человек, которого может обидеть, ограбить и даже убить абсолютно любой. Инстинкт самосохранения у них развит необычайно.

За время похода, несмотря на несколько довольно сильных штормов, все мои корабли достойно перенесли выпавшее на их долю испытание. Мы даже сумели собраться в одну группу, не растеряв друг друга в океане. Несомненно, в этом заслуга штурманов и сигнальщиков, которые даже в непогоду и ночью, с помощью оптического телеграфа и семафоров поддерживали связь между кораблями. Потерь не было и в людях, если конечно не считать нескольких заболевших и получивших травмы матросов. Растём над собой! Гигиена, правильное питание и соблюдение техники безопасности — это сила!

Южно-Китайское море было спокойно. Попутный ветер гнал мою эскадру на выручку купцам. К вечеру, ввиду берегов я приказал спустить паруса и вставать на якорь. Идти дальше без разведки и подготовки было опасно.

Я рассматривал в подзорную трубу китайский берег. Защита у Макао была серьёзная. Артиллерийские батареи на берегу, форты и крепости. На полуострове размещался постоянный гарнизон.

Когда-то голландцы на тринадцати кораблях и с большим десантом пытались захватить этот город, но потерпели сокрушительное поражение от всего лишь ста пятидесяти португальских солдат, горожан и рабов. А ведь тогда порт и город ещё не были так уж сильно укреплены. Сейчас вместо временных батарей, стояли хорошо защищённые каменные, оборонительные сооружения. Каждая оконечность острова под прикрытием. Бухта Прайя-Гранде вообще кажется не приступной.

На самой высокой части острова высится крепость и часовня Гуйя. А резиденцией губернатора выступает форт Монте, находящийся на небольшой возвышенности. Он имеет правильную трапециевидную форму. Толщина стен местами составляет почти девять метров, а сложены они из массивных каменных блоков. Крепость четырёхугольная и с военной точки зрения тут хорошо продуман каждый элемент. Участки, смотрящие в сторону моря, закрывают бойницы с пушками, а рядом размещены наблюдательные пункты. В то же время, часть сооружения, смотрящая в сторону Китая, никак не обороняется. Наверняка португальцы хотели этим показать китайским властям, что они им доверяют и не ждут нападения. По-моему, глупость несусветная, но это их право. На внутренней территории форта стоят солдатские казармы, военные склады и другие специализированные помещения. Площадь форта небольшая, чуть меньше гектара и, у него есть две небольшие наблюдательные башни. Тридцать две пушки там стоят. Крепкий орешек, такой с наскока не взять. У меня есть подробный план острова и всех укреплений, ещё в первое посещение этого места, люди отца Михаила провели всю необходимую работу. Где взятками, где простым наблюдением, получили всю нужную информацию.

Надо сказать, что наличием береговых укреплений португальцы не ограничились. Они могут выставить и несколько боевых кораблей, а также вооруженных джонок, с установленными на них полевыми орудиями. Понятное дело, что эти лоханки не соперники даже моим фрегатам, но их много, и это мобильные средства защиты порта. Голландцы преподали португальцам урок, который они хорошо усвоили.

Я поймал себя на мысли, что уже продумываю план штурма полуострова. Усмехнувшись я встряхнул головой. Это только в крайнем случае! Завтра на переговоры с колониальными властями пойдёт только один мой корабль с Аланом на борту. Надеюсь всё решится мирно. Взглянув вблизи на Макао, воевать мне не хочется ещё сильнее.

Глава 15

Утром фрегат Карлоса Монтеса, одного из помощников Алана, отправился к крепости. Рисковать своим адмиралом я не захотел, и в последний момент пересмотрел кандидатуру на роль парламентёра. Как там оно всё пойдёт совершенно не понятно, мы не знаем о том, что творится в Макао ничего. Карлос тоже португалец, и вполне грамотный моряк. Он стал капитаном не из-за того, что земляк моего адмирала, а только из-за своих личных качеств. Я лично знал его, он со мной ещё с Алжира, где был гребцом на берберийской галере.

На Макао уже явно знали о том, что на рейде стоит большая военная эскадра неизвестной принадлежности и спешно готовились к обороне. Море опустело, этим утром джонки рыбаков не вышли на промысел. На моих кораблях тоже было шумно и суетно. Морские пехотинцы проверяли оружие и снаряжение, осматривали вельботы, поднимали на палубы кораблей полевую артиллерию и ракетные установки. Моряки и канониры приводили в порядок такелаж и артиллерию, готовясь к бою. Два фрегата Алана ушли на разведку, разойдясь на север и юг. Их задачей было произвести картографирование прибрежной полосы и перехват всех судов, которые могли идти с подкреплениями в Макао или же посыльных судов. Кроме того, они должны были досматривать все встречные на своём пути корабли или просто отгонять их подальше от возможного места сражения. А я и Мур корпели над планом полуострова и береговых укреплений, просчитывая возможные места высадки десанта и порядок поддержки его силами флота. Мы голову сломали, ища возможность избежать при штурме больших потерь.

Ближе к полудню Карлос вернулся. Фрегат ещё не успел спустить паруса, а весельный вельбот с португальцем на борту уже несся к «Повелителю морей» для того, чтобы как можно скорее доложить мне о результатах переговоров.

— Докладывай Карлос, в задницу формальности! — отмахнулся я от приветствия моего парламентёра.

— Фрегат в бухту Прайя-Гранде я заводить не стал. Встал на внешнем рейде и отправился на переговоры на вельботе. Бухта хорошо защищена, по обоим её оконечностям построены форты, а также установлены по две полевые батареи, так что я предпочёл не рисковать. На внутреннем рейде порта стоят около двадцати вооружённых джонок, с двумя полевыми орудиями каждая, шлюп и фрегат португальской постройки, семь торговых судов и наш клипер. На нём поднят португальский флаг — обстоятельно начал доклад Карлос.

— Португальский флаг?! — я скрипнул зубами. Это значит только одно, захватчики считают его своим военным трофеем!

— Именно так — кивнул португалец — но я продолжу. В порту меня встретили солдаты гарнизона и офицер и проводили к губернатору. Губернатора зовут Андре Коэльо Виейра. Он потребовал от меня объяснений, кто мы такие и за чем пришли. В довольно грубой форме, я хочу вам сказать. Без сомнения, он уже и сам знал кто мы. Если вкратце привести весь наш разговор, то от нас потребовали убираться восвояси. Груз мехов и клипер конфискованы португальскими властями, в счёт выплаты штрафа за нарушение правил торговли и не выплату торговых пошлин. Команда приговорена судом к каторжным работам и сейчас содержится на гауптвахте форта Монте. Они знают про вас, про Форт-Росс и вообще им известно довольно много. Я считаю, что команду клипера как следует допросили, вы сами понимаете, как. Тем не менее губернатор явно нервничает. Он не ожидал, что мы явимся на Макао с такими силами. На обратном пути к вельботу, я попытался разговорить солдат сопровождения. Говорили они не охотно, но кое-что удалось выяснить. Я сделал вывод, что губернатор не очень-то и доволен сложившимся положением, он не хочет с нами конфликта. Решение о захвате груза и клипера принимал вообще не он, а Леал Сенадо. Это Совет острова, в который входят капитаны, купцы, монахи и судья. Очевидно кому-то из них мы перешли дорогу.

— Ты передал ему наши требования? — я с трудом сдерживал эмоции. Моих парней пытали?! Суки! За что?! Кто-то точно лишится за это своей бестолковой головы!

— Да, я передал. Как вы и говорили, я потребовал вернуть клипер, команду, груз, произвести возмещение ущерба, а также предоставить нам право свободной торговли на Макао — продолжил Карлос — попросил предоставить нам решение суда и указать на те правила, которые были нарушены нашими торговцами. Могу сказать только, что губернатор меня услышал. Но он никак не отреагировал на мои слова. Тут всё решает Совет, это без сомнений, скорее всего губернатор доведёт до его членов наши требования, и именно они дадут ответ.

— Зачем им вообще губернатор, если он ничего не может решить? — вступил в разговор Мур.

— Губернаторы назначаются королём, и меняются на Макао очень часто. Этот уже восемнадцатый по счёту. Пока они добираются до Китая, их уже снимают или они умирают по дороге. Члены же совета тут живут и торгуют постоянно — в разговор вступил брат Анатолий. Скромный представитель отца Михаила на моём корабле — Кроме того, из-за частой смены и отсутствия губернаторов совету даны широкие полномочия. При этом городу дарован титул «нет другого более лояльного» полномочия совета подтверждены королём. В период, когда Португалия была под властью Испании, португальский флаг тут не спустили ни разу и не позволяли испанским купцам тут торговать. Отчасти конечно это было сделано не из-за любви к короне, а из-за того, что местные боялись потерять все договорённости с мандаринами и властями Китая. Отношения у португальцев с китайцами сложное. Последние даже стену поставили, отделяющие полуостров от континента. Там установлены единственные ворота, через которые можно по суше попасть в Китай и охраняют их пятьсот солдат под руководством специально назначенного мандарина. Так что господин Карлос прав, Совет на Макао решает почти всё. От себя добавлю, что иезуиты тоже имеют тут огромный вес. Учитывая, что их представители единственные кто допущен в Пекин и к императорскому дворцу, они способны даже влиять на принятие властями Китая решений, что не однократно уже делали, снимая с Макао наложенные санкции и пресекая злоупотребления местных мандаринов. Учитывая то, что епархия Макао находится под непосредственным протекторатом Папы, можно предположить, что весь этот инцидент произошёл именно с их подачи. Купцам не выгодно воевать и сорится с нами, и тем не менее они на это пошли.

Я посмотрел на монаха. Хорошо работает служба Михаила. Вот и сейчас моя разведка предоставила без сомнений нужную и важную информацию. Именно они предоставили подробную схему укреплений Макао, состав и численность его гарнизона и количество орудий, проведя просто колоссальную и кропотливую работу.

— Что ты предлагаешь? — обратился я к Анатолию.

— Два моих брата готовы сегодня же отправится на полуостров. Представятся иезуитами, корабль которых перехватил наш флот. Скажут, что направлялись на Гоа, а вы их отпустили по доброй воле. Они соберут дополнительную информацию — выдал готовое решение монах.

— Вы же не католики, не раскусят вас местные? — обеспокоился я.

— Братья были католиками, а мы можем молится в любой церкви и храме. Бог един! — с фанатичным блеском в глазах выдал Анатолий — братья готовы рискнуть.

— Понятно. Я подумаю — задумчиво сказал я и снова повернулся к Карлосу — местные китайцы на чьей стороне? Не поддержат они португальцев, если начнутся военные действия?

— Китайское население покидает город — доложил Карлос — поддержки от них властям Макао ждать не стоит. Только если мы не нападём на побережье континента.

— Чем китайцы вооружены? К тебе, наверное, этот вопрос адресую, брат Анатолий — я снова посмотрел на монаха.

— Португальцы воевали с китайцами неоднократно — тут же выдал монах без подготовки — в пяти сражениях, а именно в битвах при Тунмэнь, при Синкоуваане, при Шуанъюй, у полуострова Дуншань и у острова Лантау. Во время этих сражений китайцы победили и захватили у португальцев оружие, которое затем перепроектировали и начали массово производить в Китае. В их число входили аркебузы с фитильными замками, которые они называют птичьими ружьями, и поворотные ружья с казенной частью, которые они называют пушками Фоланджи. Сейчас у них и мушкеты с кремнёвыми замками появились. Так что вооружение у них вполне современное. Артиллерии и ружей у них в достатке. А ещё больше солдат! С Китаем нам воевать нельзя.

— Понятно, что нельзя — вздохнул я — Сам не хочу! Смогут твои люди связаться с местными мандаринами? Мне нужно точно знать, что китайцы не вмешаются в драку на стороне португальцев и признают итоги сражения, если оно всё же случится. Мне надо, что бы они просто вовремя закрыли глаза! Предлагайте золото, драгоценности, меха, делайте что хотите, но я должен знать ответ точно!

— Мы попробуем — уверенно выдал монах — нужно только время.

— Сроку вам на всё про всё — два дня! — немного подумав дал я добро на разведывательную миссию — постарайся Толян! Погода пока хорошая, но в любой момент может испортится, а нам даже укрыться негде. Один шторм мы можем переждать и в море, но это всё! На третий день мы так или иначе войдём в бухту, или придётся уходить назад.

К вечеру, когда с патруля вернулся фрегат, посланный на юг, на Макао снова отправился вельбот. На его борту был снова Карлос, который должен был получить ответ от властей колонии на наш ультиматум, и два монаха разведчика. Нелегалы были облачены в рясы иезуитов и сыпали проклятия на головы безбожников. Артисты! Я даже чуть было сам не купился на их придуманную провокацию, уж больно сильно мне захотелось всыпать им горячих на прощание! Ещё одна лодка, но уже к китайскому берегу, отправится ночью. Сам брат Анатолий вызвался провести переговоры с главой местных мандаринов. Миссия без сомнений опасная, европейцам запрещена высадка на материковый Китай под страхом смерти. И тем не менее монахи смело шли на риск. Я не заметил на их лицах ни малейших сомнений. Идейные парни и глубоко замотивированные. Надеюсь у них всё получится…

— Они готовы выдать команду клипера, в обмен на уплату установленного судом штрафа — уже поздней ночью мы снова собрались в кают-компании «Повелителя морей» и усталый португалец с бокалом вина рассказывал нам итоги поездки — ни клипер, ни товар нам не вернут. Нам запрещена торговля в Макао, и каждый корабль который попробует войти в порт под нашим флагом будет немедленно арестован. Если мы не согласимся с их условиями, и не уйдём в течении двух дней, по словам губернатора это будет равносильно объявлению войны Португалии. Сейчас губернатор держался куда как увереннее. Крепость готова к обороне.

— Ну вот и хоть какая-то ясность появилась — тяжело вздохнул я — нам нужно как раз два дня, чтобы дать монахам время. Так что завтра опять отправишься на переговоры. Как там кстати монахов наших встретили?

— Не понятно — задумался Карлос — они разошлись возле берега так, что я приказал матросом приструнить их. Мы передавали их португальцам связанными и с кляпами во рту. Будем надеяться, что у них всё получится. Кстати есть мысль, как можно немного затянуть переговоры.

— Ну ка? Интересно — я поощрительно кивнул головой.

— Монахи же с якобы захваченного нами португальского судна? — начал Карлос — так вот, а что если завтра предложить губернатору обмен? Команда на команду? Потянем время.

Какая-то мысль мелькнула у меня в голове. Я поднял руку, прерывая разговоры в каюте. Мол цыц всем! Чапай думает! Обмен… Команда корабля… Ведь это же прекрасно!

— Слушай Мур, а найдётся у тебя человек пятьдесят отчаянных парней?! — я повернулся к ирландцу — которые смогут выдать себя за португальцев, и попытаются захватить форт изнутри?! Только действовать придётся почти голыми руками и ждать потом помощи довольно долго. Слушай мою мысль Мур. Если мы произведём обмен, куда освобожденных моряков поведут, учитывая, что разместить их почти негде, а скоро возможно начнётся бой?

— В казармы! — заулыбался Мур — в казармы форта Монтре, больше некуда! В остальных укреплениях нет подходящих помещений!

— Вот и я так думаю — мысль была почти безумной и всё же я её высказал — но парни будут только с ножами, и возможно удастся пронести несколько пистолетов. Замаскируем несколько человек под раненых, под повязками и спрячем. Остальное оружие им предстоит добыть в бою. Тут нужны только добровольцы, и хоть немного владеющие португальским. Хотя бы десяток таких найти, которые смогут отвечать на вопросы и отвлечь на себя внимание. За «капитана» вот только кого отправит? Твои парни Мур не подойдут, тут нужен именно моряк…

— Я пойду! — Алан поднялся с кресла и зловеще улыбнулся — саблей и пистолетом я владею, португальский знаю и как раз капитан!

— Ты адмирал Алан! А адмиралы в атаки не ходят! — покривил я душой. Сам то ты Витя, будучи адмиралом в прошлом сколько раз с автоматом в десант ходил, или в этом времени с саблей на абордаж? Так что ходят, и ещё как! И Алан конечно отличная кандидатура, и боец он классный, но я терять его не хочу! — И кроме того ты португалец. Как ты будешь воевать против своих?

— Моя новая родина Форт-Росс, я вас не подведу. Кем я был в Португалии? Рыбаком и купцом неудачником? Что сделала для меня Португалия? А вы поверили в меня и теперь я адмирал вашего флота! Да и других кандидатов всё равно нет — возразил мне Алан — Мог бы пойти Карлос, но его опознают, а меня никто не видел и в лицо не знает. Я смогу нормально поддержать разговор, и ответить на все вопросы. Что бы нас особо не донимали, сразу заявлю им, что вы вот-вот пойдёте в атаку и у них не будет на нас времени.

— Ладно. Мы придумаем другой план — пошёл я на попятую. Хрен ты у меня куда со шканцев уйдёшь! Ишь чего удумал паршивец! Он там саблей махать будет, а я тут переживать за него?!

— А ведь это возможность малыми силами и без штурма захватить одно из основных укреплений Макао и резиденцию его губернатора — задумчиво протянул Мур — я бы и сам пошёл если бы мог. Людей и корабли сохраним, если получится. Подкрепление диверсионной группе я обеспечу. Если Анатолий сумеет договорится с мандарином конечно. Со стороны материка форт не укреплён. Высадим скрытно ночью несколько лодок с бойцами и во время атаки диверсантов они придут на помощь Алану. Пушки форта направлены в море, но могут бить и по фортам залива и по крепости Гуйя, да и до города они достанут. Форт надежно защищён, если мы его захватим, выковырнуть нас оттуда будет почти невозможно. Нужно соглашаться, Алан прав, ваш план гениален!

— Твою дивизию! — вздохнул я, и тихо прошептал, что бы никто не услышал — вот кто меня за язык тянул?

— Соглашайтесь господин Виктор — Алан подошёл ко мне — не переживайте за меня, я справлюсь! Бойцы Мура одни из лучших, да и я чего-то стою. Неожиданная атака, и всё будет решено. Лучшего мы ничего не придумаем. Иначе придётся пушками ломать оборону, с неизвестным итогом. Форт и корабли подавят батареи в заливе, и основные силы смогут беспрепятственно высадится. У нас всё получится!

Я смотрел на Алана, и понимал, что он прав. Только диверсия позволит нам избежать больших потерь. Диверсия и золото. Брат Анатолий и Алан, наш ключ к успеху. Мне действительно некуда деваться. Взять полуостров тупой атакой на укрепления не получится. А, была не была! Мы и не такое делали! Смелость города берёт, а наш план не только смелый, он безумный! Дуракам везёт, должно повезти и нам!

— Хрен с вами! — я махнул рукой — Делаем! Готовьте людей, всё должно быть продуманно до последней мелочи! У нас два дня на подготовку, завтра утром Карлос идёт договаривается об обмене!

Глава 16

Об обмене Карлос договорился без проблем. Весть о том, что у меня имеется пленная команда португальского судна вызвала у губернатора Макао гнев и он обвинил нас в пиратстве, но меняться согласился. Обмен пленными был назначен на утро следующего дня. Я ходил на нервах, от брата Анатолия и других монахов вестей не было. Но мы тем не менее готовились.

Пятьдесят добровольцев мы нашли легко, их было даже больше, труднее было найти среди них бойцов с хорошим знанием португальского. Алан и Карлос отбраковывали кандидатов одного за другим. Тем не менее диверсионную группу мы собрали, готовы были и морские пехотинцы, которые должны были эту группу поддержать. Этой ночью они должны были высадится на полуостров со стороны китайского берега, а будут ли нам противодействовать китайцы мы до сих пор не знали.

Для диверсантов мы проработали легенду, согласно которой все они были экипажем португальского шлюпа, который должен был доставить миссию иезуитов на Гоа. Каждый выучил название несуществующего корабля, порт приписки и новые имена своих товарищей. Все они в подробностях изучили историю о «захвате» своего судна и о бое с моим патрульным фрегатом. Для каждого человека дополнительно была придумана история жизни. Это мы делали на всякий случай. Вряд ли рядовых матросов будут опрашивать за то короткое время, что они проведут в пути от порта до резиденции губернатора, но случится может всякое. Пять самодельных носилок с «лежачими ранеными» были оборудованы тайниками, в которых были спрятаны заряженные пистолеты, пороховые гранаты и другое оружие. Ещё несколько человек, в том числе и Алан будут изображать из себя легкораненых, под их повязками тоже есть сюрпризы. У каждого диверсанта засапожный нож и короткий тесак, привязанный к спине. И вот со всем этим они должны были вступить в бой и захватить форт.

Казармы форта должны быть пусты. На берегу хватает укреплений. Из шестисот человек гарнизона, в главной цитадели обороняющихся, по нашим прикидкам, должны оставаться всего чуть меньше сотни военных. Остальные солдаты распределены по другим укреплениям и в битве за форт участия принять не должны. И все равно, сто на пятьдесят — это чертовски много! И слишком много предположений в нашем плане, слишком много рисков…

На случай, если монахов раскрыли и пытками заставили сознаться во лжи, вельботы, которые доставят «пленных» на берег, будут полны оружия. Возможно Алану и его группе придётся принять бой прямо на берегу. Возможно их постараются отвести в город, а не в казармы, всё может быть, и мы должны быть готовы к любому раскладу. Да и вооружить пленную команду клипера стоит прямо в лодках. Если обмен пойдёт не так как мы планируем, то и несколько десятков бойцов, пусть и не в лучшей форме, им всегда пригодятся. Мои моряки, которые ходили торговать в Китай, все подготовленные парни, они много раз смотрели смерти в глаза, и я уверен, случись бой, они меня не подведут.

— От брата Анатолия нет вестей, как только стемнело за ним в очередной раз отправилась лодка, однако нужно рассмотреть и тот вариант, что ему договорится не удалось — уже вечером, перед днём атаки я снова собрал совещание — что будем делать? Высказывайтесь.

— Даже если с китайцами не договоримся, мои парни всё равно выйдут ночью по плану — начал Мур — ночь обещает быть тёмной, погода портится, обмотаем уключины тряпками и пройдём не заметно. К утру лодки уйдут назад, а мы успеем спрятаться на берегу. Со стороны китайского берега на полуострове нет строений, берег не заселён. Там полно камней и скал, несколько десятков человек пару часов вполне смогут укрыться.

— По докладу команды вельбота, что доставляла брата Анатолия на берег, залив между китайским берегом и Макао патрулируется двумя китайским джонками — возразил я — шанс, что вас обнаружат ещё на воде очень велик.

— Эти джонки не больше баркаса, экипажа там всего около десяти человек. Если они на нас наткутся, мы возьмем их на абордаж и уже на них продолжим путь. Это даже лучше, китайский патрульный корабль не вызовет подозрений у португальцев — продолжил обыгрывать ситуацию Мур.

— Взять то вы их конечно возьмёте, но это будет означать, что мы напали на бойцов местного мандарина. Я уверен, ему это не понравится. Такими действиями мы рискуем получить ещё и войну с Китаем. Джонки трогать нельзя! — остановил я бурную фантазию ирландца.

— Мы справимся сами, даже если подкрепления не будет — это Алан вступил в разговор — вы правы, посылать десант без договоренности с китайцами опасно. Может сорваться вся операция, если их обнаружат. Предлагаю, если Анатолий не вернётся, группу поддержки не отправлять. В крайнем случае, если мы не сможем захватить весь форт или нас оттуда выбьют, мы хотя бы постараемся заклепать пушки или взорвать пороховой склад. Во время первой же атаки, мы все сразу пойдём на стены, к пушкам. Должны с этим справится, даже если нас потом всех и положат.

— Должны они… — разозлился я — вы выжить должны! Нахрена мне выручать команду клипера, если я вас вместо них положу?! Тогда уж проще просто начать бомбардировку береговых укреплений, бухты и города, спалив к чёртовой матери этот гадюшник вместе с клипером! Мы первоначально строили этот план исходя из того, что подкрепления всё-таки будут. Я вот не пойму тебя Алан, тебе что, жить уже надоело? Ты же всегда был острожным, а сейчас готов бросится в эту авантюру с неизвестным исходом, даже если это будет грозить смертью. У нас нет цели захватить Макао любой ценой! Наша цель выручить парней, вернуть имущество, и не потерять возможности торговать с Китаем. Отомстить можно и по-другому, если ты этого хочешь. Можно просто установить блокаду, не пуская корабли к португальцам, и топить их собственные, можно сравнять город с землёй, можно много чего. Думайте ещё, я за вас должен это делать что ли?

Мои офицеры погрузились в раздумья, я тоже ломал себе голову. План, который вчера казался хоть и безумным, но вполне реализуемым, сейчас у меня вызывал стойкую неприязнь. Без подкреплений Алан может не справится и тогда потери и цена операции станут попросту чрезмерными.

Брат Анатолий вернулся далеко за полночь, когда мы уже перебрали все возможные варианты действий и я готов был отдать приказ об отмене операции. Монах выглядел усталым и помятым, но судя по блеску в глазах, он был доволен собой.

— Сто таэлей серебра! — с порога заявил монах — я должен вернутся на берег через час!

— Быстро вестового за казначеем! — отдал я приказ, не теряя времени — а пока деньги собирают, рассказывай! Вина ему налейте!

— Благодарю господин Виктор! — монах с жадностью вылакал целый кубок одним залпом — попасть к мандарину береговой охраны и стражи стены мне удалось только сегодня, хотя в ямэнь меня привели ещё прошлой ночью. Это магистрат местный. Мне повезло, что я европеец и монах, так что на суд из тюрьмы меня отправили уже на следующий день. Китайцы там судебных разбирательств месяцами ждут. Стражи не знали португальского, а я не владею китайским, так что пришлось посидеть в яме. На суде я едва смог уговорить мандарина встретится со мной лично, до оглашения приговора, хвала богу, что там присутствовал переводчик. Чэнь Чэн согласился сразу, но торговаться нам пришлось изрядно. За сто таэлей серебра сегодня патрули будут ловить разбойников, вдали от Макао. Экипажи джонок присоединятся к ним. Только сегодня ночью. Если начнётся бой, Чэн вмешиваться не будет, а вот после него, вам придётся встретится с ним лично. Ему нужно время обдумать наше предложение. Но я уверен, что, если мы свергнем португальцев, сам он решить ничего не сможет. На его шапке штырь только с лазуритовым шариком сверху, а это значит, что он даже не губернатор провинции, у того должен быть рубиновый.

— А штаны у него какого цвета? — заржал я, настроение у меня стремительно поднималось. Мне вспомнился фильм «Кин-дза-дза!», где жители планеты Плюк так демонстрировали свой социальный статус — не жёлтые случайно? Надо же мне знать, что мне делать, когда я с ним лично встречусь!

— А это тоже имеет значение? — удивился Анатолий — я не располагаю данной информацией, и буду рад, если вы поделитесь ей со мной, во избежание недоразумений при общении с китайскими чиновниками. А штаны у него синего цвета.

— Лошара! — презрительно скривился я — у нормальных пацаков штаны должны быть желтого или малинового цвета! Ладно, проехали, бери деньги и дуй обратно. Скажешь мандарину, что я с ним обязательно и с радостью встречусь, когда всё закончится. Главное, чтобы никого из его людей сегодня ночью и утром в заливе и на берегу не было.

Брат Анатолий, шатаясь от усталости и выпитого вина, отправился обратно на берег, а мы приступили к реализации своего плана.

Утро выдалось пасмурным, на море было лёгкое волнение. Погода портится, у нас только один день на всё про всё, скорее всего ночью будет шторм. Лодки с бойцами Мура давно ушли к своей цели, и сейчас в вельботы грузились «пленные». В потрёпанных кафтанах, покрытые запёкшейся кровью и копотью, они выглядели жалко. Все они были связаны, у многих на лицах сверкали кровоподтёки и ссадины. Кровь конечно была не человеческая, пару овец стали донорами для моих бойцов, а морды они сами себе разукрасили, старательно вживаясь в роль и стараясь выглядеть правдоподобно.

— Ну давай Алан, до встречи. Если тебя убьют, домой можешь не возвращаться, так и знай! — я обнял португальца, правая рука которого была замотана толстым слоем тряпок и подвешена на косынке к плечу. Под повязкой спрятан пистолет, изображая собой импровизированную шину для якобы сломанной конечности — знай брат, я вас не оставлю и не брошу, как бы там всё не пошло. Держитесь и ждите помощи!

— И вам удачи господин Виктор — улыбнулся Алан — всё будет нормально!

Все в лодках, Карлос отдаёт команду, и гребцы налегают на вёсла. Гребцов много, даже излишне много, лодки переполнены и почти черпают бортами воду. Все матросы вооружены до зубов и готовы к неожиданностям. Ну а нам остается только ждать. Если обмен пройдёт нормально, мы должны дать возможность нашим вельботам уйти на расстояние, на котором они будут недосягаемы для береговых батарей, и только потом флот придёт в движение.

Все цели распределены. Линкоры займутся фортами и батареями бухты Прайя-Гранде, которую по нашему плану должны долбить с двух сторон (в том числе из захваченного форта), а фрегаты должны будут быстро подавить артиллерию крепости Гуйя. Там всего пятнадцать пушек, и не такие уж и толстые стены.

В подзорную трубу я наблюдал за обменом. Сейчас всё решится. Главные там Алан и Карлос, которые на месте должны оценить обстановку и принять решение. Но вроде пока всё идёт как надо. На пирсе толпятся несколько десятков человек, которых охраняют солдаты, это наверняка команда клипера. Мои вельботы один за другим высаживают своих пассажиров, их тоже охраняют вооруженные бойцы. Карлос о чём-то общается с португальским офицером. Вот офицер даёт знак конвою, и команда клипера начинает грузится на вельботы. Карлос прыгает в лодку последним, и они отплывают. Несколько матросов перерезают верёвки на руках команды злополучного клипера. Я перевожу взгляд на берег. С «пленных» тоже срезают путы. Алан сейчас занял место Карлоса, и что-то втирает принявшему их португальцу. Тот внимательно слушает, и потом кланяется Алану?! Чего он такого ему наплёл? Дворянином что ли представился? Не важно, главное, что ему явно поверили. Нестройной толпой «пленные» уходят с пирса, и я вижу что идут они по направлению к горе, на которой стоит форт! Солдаты, которые были на пирсе уходят к ближайшему укреплению, моих диверсантов никто не охраняет!

Корабли ждут сигнала. Команды застыли на своих боевых постах. Весь рангоут просто облеплен матросами, я же смотрю на лодки Карлоса. Все пленники уже развязаны и вооружены. Вот лодки застывают на месте, и сигнальщик даёт отмашку. Пора!

— По местам стоять, с якоря сниматься! — командую я — С богом парни! Начали!

— Свистать всех на верх, паруса ставь! — отдает команду капитан «Повелителя морей».

— Все наверх, паруса ставить! — дублируют командиры мачт — марсовые на ванты, все паруса ставь!

Тут тоже целая наука. Просто так поставить все паруса сразу нельзя. При постановке парусов, первыми всегда ставятся паруса на фок-мачте, а затем последовательно на грот-мачте и последними — на бизань-мачте. Делается это для того, чтобы судно имело некоторую увальчивость, так как рыскливость на ветер в этих случаях совершенно не допустима, судно, сильно рыскнув на ветер, может обстеннть паруса и, потеряв ход, перестанет слушаться руля. Нижние паруса фок и грот, ставятся галсами и шкотами, верхние паруса: марсели, брамсели и бом-брамсели ставятся шкотами и фалами. В свежий ветер паруса ставятся с подветренной стороны паруса, то есть у фока и грота сначала выбираются шкоты, а затем уже осаживаются галсы, у марселей и брамселей сначала выбираются подветренные шкоты, а затем наветренные. Делается это для того, чтобы паруса меньше трепало ветром, а при очень свежем ветре может и порвать парус.

Матросы как пауки носятся по такелажу и рангоуту, отдавая сезни и удерживая паруса руками. Когда все сензи отданы, с реев подают сигнал и командиры мачт дают команду на отдачу парусов.

С шумом паруса падают вниз, тут же подхватываемые ветром. Все матросы кроме одного на каждой мачте покидают реи, и командиры мачт докладывают на мостик об постановке парусов.

— Господин Виктор, паруса отданы! — хотя я и сам всё вижу, докладывает мне капитан.

— Сигнал на линкоры, идти линией за флагманом, выходим на ориентир пять — полупритопленные на якорях бочки, мы установили ещё вчера, отмеряя оптимальное расстояние для открытия стрельбы, и сейчас мы идём к одной из них — фрегатом выдвигаться на позицию, огонь по готовности!

Три линкора и четыре цели. «Повелитель морей» берёт на себя обе береговые батареи, остальные два корабля будут обстреливать каждый свой форт. Над бухтой высится форт Монте, но обстрел с него придётся пока игнорировать, надеюсь Алан справится, и он не успеет наделать бед. Штурмовые группы морских пехотинцев суетятся на палубе, стараясь не мешать матросам и канонирам. Ждать, когда все батареи замолкнут мы не станем. Некоторые укрепления проще брать с берега. Задача кораблей заключается только в том, чтобы подавить огнём артиллерию противника, отвлечь на себя внимание защитников и поддержать пехоту. Думаю, португальцам будет сейчас не до того, чтобы обстреливать ещё и лодки. Вельботы Карлоса, которые так и болтаются на воде, присоединятся к десанту.

Пока мы занимали позиции, португальцы уже всё поняли. Первый выстрел в этом сражении сделали не мы. Вода вскипела перед флагманом, ядра врезались в воду, укрепления Макао окутались пороховым дымом. На пределе дальности бьют, но у них есть возможность прицелится, мы же на ходу, хотя орудийные порты уже открыты и канониры готовы к стрельбе. Огонь открывать пока рано, до ориентира ещё несколько кабельтовых. Я терпеливо жду, бортовой залп не должен пропасть даром, на перезарядку потребуется хоть и не много времени, однако и эти минуты я терять не хочу впустую.

Второй залп, не такой мощный как первый, и опять мимо, форт Монте не стреляет! Я навожу подзорную трубу на резиденцию губернатора, над ней до сих пор развивается португальский флаг, лёгкий дымок поднимается над стеной, там идёт бой! Мои диверсанты всё же сумели проникнуть в сердце обороны Макао!

— Ориентир пять! — докладывает мне капитан линейного корабля — к открытию огня готовы!

В это время с берега стреляют снова. В этот раз удача на стороне португальцев, в борт врезаются ядра, по кораблю разносятся первые крики боли, кого-то из наших зацепили! С виду повреждения не критичны. Два ядра врезались в борт, одно порвало парус на фок-мачте. Сейчас все четыре батареи бухты стреляют по флагману, остальные корабли пока не подверглись атаке.

— Открыть огонь! — командую я, и через пару секунд «Повелитель морей» сотрясается от залпа, между линкором и берегом встает стена из порохового дыма, видимость полностью пропадает. Но не на долго, ветер свежий, и он быстро разгоняет дым.

Я снова смотрю на берег. Одна из батарей накрыта, первым же залпом! Отлично, не зря мы заранее выставляли прицелы по ориентиру. Что-то цепляет мой взгляд, я перевожу трубу на форт. Вместо португальского флага, на нём теперь Андреевский! У нас получилось! Алан сделал своё дело!

Глава 17

Мощный форт и он практически не пострадал во время боя. В лоб мы его наверняка бы брали долго и с большими потерями, если вообще бы взяли. Толстенные стены, крутой склон и практически неограниченный запас пороха и боеприпасов. Тридцать две пушки в защищённых капонирах могли бы наделать много бед. Здесь было всё, чтобы выдержать осаду продолжительностью до двух лет, в том числе колодцы и запас необходимого провианта. Сейчас я сидел в кабинете губернатора и вспоминал насыщенный событиями вчерашний день.

Андреевский флаг, появившийся над фортом Монте, не означал ещё нашей победы, да и сам форт ещё не был тогда взять. Из четырех бастионов, Алану с бойцами в самом начале штурма удалось захватить только два. Остальные два пришлось брать долго и мучительно. Внезапность атаки и решительный натиск, позволили диверсантам в первые же минуты уничтожить около десяти португальских солдат и завладеть их оружием, после чего они ринулись на стены. В кровавой рукопашной схватке, с хотя и деморализованными нападением, но всё же превосходящими по численности силами защитников форта, полегло двадцать три мои бойца, все остальные были поголовно ранены, включая и Алана (слава богу не тяжело). И если бы не подкрепление…

По словам Алана, как мы и предполагали, всю команду «пленников» действительно направили в казармы цитадели. Предупреждение Алана о том, что моя эскадра готовится к нападению на полуостров заставило португальцев торопится. Приведя моих диверсантов на плац, португальский офицер велел им ждать прихода губернатора, а сам поспешил занять позицию. Сгрудившись вместе, мои парни незаметно достали оружие, и как только губернатор в сопровождении десятка солдат появился на плацу, они атаковали. Губернатор рухнул на землю от мощного удара в челюсть и единственный из всех португальцев бывших на плацу пережил начало боя. Сейчас он в приемной сидит, под конвоем, и ждёт, когда я соизволю принять его.

Как только в форте началась стрельба, морские пехотинцы, что высадились на берег ночью, тоже пошли на штурм. Со стороны китайского берега, кроме самой стены ни каких заграждений не было, что позволило бойцам Мура, используя подручные средства уже через пол часа попасть в крепость, и очень вовремя! Свежие и хорошо вооружённые пехотинцы переломили чашу весов затеянного Аланам сражения в нашу пользу.

Еще не были зачищены все здания форта, не были взяты два бастиона, а ирландцы уже наводили захваченные пушки на незащищённые с тыла батареи береговой обороны.

В это время моя эскадра вела перестрелку с береговыми укреплениями португальцев. Накрытая первым же залпом «Повелителя морей» батарея, оказалась жива, и возобновила обстрел, как только обслуга орудий привела их в порядок, однако этого времени нам хватило, чтобы сосредоточится на новой цели, перепахивая ядрами расположение второго землянного укрепления. Пушек у нас было явно больше, тогда как португальцы были лучше защищены. Земляные валы держали удар куда как надёжнее, чем деревянные борта кораблей. Все три линкора получали повреждения и несли потери, но методично давили огонь врагов, хотя португальская артиллерия была выше всяких похвал. К артиллерийской дуэли присоединился и фрегат, запертый нами в бухте. Правда не на долго, через пол часа, устав от его назойливого внимания, я приказал дать залп и по нему, и на этом его участие в бою закончилось.

Батареи и береговые форты держались ровно до того момента, пока по ним не открыла огонь захваченная цитадель и высаженный десант не приступил к штурму с земли.

Десантные лодки сновали от кораблей к берегу и обратно, высаживая основные силы бойцов Мура на пляж. Высаженный десант разбился на три группы и повел наступление сразу по трём направлениям. Две группы разошлись в разные стороны по берегу, стремясь захватить укрепления, а третья, самая многочисленная, двинулась в город. Проводниками для них стали неизвестно от куда появившиеся монахи, которые успели за два дня провести рекогносцировку местности. Вскоре первый реактивный залп из доставленных на берег ракетных установок с визгом ушёл к цели. Укрепления, защищавшие бухту, замолкали одно за другим. Выжившая прислуга орудий отступала, предварительно заклепав пушки, чтобы мы не смогли воспользоваться трофеями.

Был я сегодня на одной из этих захваченных батарей. С корабля мне казалось, что мы тратим порох впустую, однако осмотрев укрепления, я понял, что португальским артиллеристам было совсем не сладко. Орудийные станки были засыпаны землей и осколками камней выше колес, ввиду чего пушки уже нельзя было поворачивать, и лафеты сильно пострадали из-за невозможности нормального отката. Сейчас мои умельцы как раз занимаются восстановлением работоспособности орудий. С берега хорошо слышны хлопки специальных зарядов, предназначенных для того, чтобы выбить заклёпку силой воздействия пороховых газов. Ничего особо сложного в этом нет, только требуется время. Этот заряд представлял собой насыпанный в ствол порох, сверху которого прилаживали дубовый цилиндр, обернутый холстом для прикрытия зазоров. После двух-трёх попыток заглушка обычно вылетала и орудие снова могло нормально стрелять.

На самом то деле и из заклёпочного орудия стрелять возможно. Чуть дольше, чуть геморройней, но всё же это вполне осуществимо. И способов для этого есть несколько. Самый простой — с помощью огнепроводного шнура, пропущенного через дуло, ну а самый трудный — это нагрев казённой части орудия. В общем нет ничего не возможного, лишь бы мозги работали как надо.

Фрегаты провозились дольше. До самой сдачи крепости, весь день они ковыряли стены и постройки северного укрепления, ведя перестрелку с её гарнизоном. При этом натворить дел португальцы успели, один из кораблей был поврежден на столько серьёзно, что с сильным креном вышел из боя и сейчас его пытаются отремонтировать, вытащив на берег.

После занятия береговых укреплений залива и форта Монте, защитники побережья сосредоточились в городе. Занятая борьбой с моими фрегатами северная крепость не могла оказать им значительной поддержки, а я приказал Муру не церемонится.

Город мы беспощадно выжигали. Любое здание, из которого португальцы открывали огонь, ровнялось с землёй. Залпы ракет и выставленные на прямую наводку пушки и фальконеты быстро сводили любое сопротивление на нет. Штурмовые группы зачищали один дом за другим. К вечеру Макао пал. Последними спустили свой флаг канониры крепости Гуйя, оставшись в одиночестве против всех моих наземных сил, и подоспевших на помощь фрегатам линкоров.

Почти четыреста пленных солдат и горожан сейчас заперты в казармах форта Монте, а мне предстоит разговор с португальским губернатором, членами совета и китайским мандарином.

— Заводите! — приказал я старшему конвойному.

В кабинет ввели Андре Коэльо Виейра. Португалец был сильно избит, кровоподтёки на лице и порванная, грязная одежда, в купе с растрепанными волосами и бородой, придавали ему вид вокзального бомжа. Брать благородного дона в плен по всем правилам у моих ребят не было ни времени, ни сил, ни желания. Сейчас губернатор Макао стоял передо мной безучастно смотря в стену.

— Андре, ну что же вы так? — начал я разговор — я же предлагал вам решить дело миром, зачем нужно было доводить всё до крайности? Посмотрите, что вы натворили. Макао потерян, вы и ваш гарнизон в плену, а сколько хороших людей погибло, которым ещё можно было жить да жить! И всё это из-за вашего упрямства!

— Вы взяли форт хитростью, в честном бою вам было не победить! — сверкнул глазами губернатор — вы пират!

— Так… — вздохнул я — давайте разбираться! Разве я захватил ваш корабль с командой и грузом под надуманным предлогом? Разве я пытал ваших людей? Разве я грабил вас, полагаясь на силу своего оружия и укреплений?! Вы думаете, что такие действия могут остаться безнаказанными?! Вы за кого меня принимаете?!

— Так решил суд и совет! Я тут абсолютно ни причём, и я должен следить за соблюдением законов короля! А вот вы напали на Португалию! Это война! — решил ещё повыпендриватся Андре — вам конец, вся мощь нашей армии и флота обрушится на вас!

— Ой боюсь, боюсь — сделал я испуганные глаза — прямо вся мощь?!

— Именно так! — приободрился губернатор — Португалия Макао не отдаст никому! Кроме того, вы не сможете договорится с властями Китая. У нас с императором договор на аренду полуострова, мы честно платим аренду!

— А мне кажется императору плевать, кто ему платить будет — махнул я рукой — давайте лучше вернёмся к разговору о ваших проблемах. Сейчас я вам по полочкам всё разложу. Смотрите, ближайшая ваша колония, которая располагает хоть какими-то силами расположена на Гоа. Конечно и ближе есть колонии, те же Нагасаки, Малакка, Восточный Тимор, однако тех сил, что там есть, не хватит на то, чтобы собрать военную экспедицию. Что там у вас есть сейчас? Несколько сотен солдат, торговые корабли и может быть пару фрегатов? Это даже не смешно. Сейчас в бухте Макао стоит всего лишь небольшая часть моего флота и даже не самая боеспособная. Гоа, да, там у вас солдат много, но с кораблями та же проблема. Что бы выбить меня с Макао, Португалия должна будет отправить мощный флот из метрополии. Сколько времени ему потребуется, чтобы сюда приплыть? Год? Два? Так вот, через год тут уже будет крепость не чета вашей! Да и сомневаюсь я, что Португалия сейчас в состоянии выделить достаточно мощный флот, чтобы разбить меня на море. Тут недавно англичане пытались, и сейчас все те, кто остался после этого в живых, ломают камень в моих каменоломнях! И замете, при этом я не потерял ни одного своего корабля! Пока ваш флот дойдёт, если дойдёт конечно, Нагасаки, Малакку и Тимор я вырежу под корень! Мне они не нужны, а вот голландцы будут рады подарку от меня. Ваш же король не в курсе, что именно вы стали причиной конфликта, подставив его на ровном месте?

К этому разговору я тщательно готовился. Брат Анатолий со своими монахами собрал мне всю возможную информацию. Где они её взяли, я понятия не имею, однако монахи были уверены в своих словах и божились, что всё соответствует действительности.

— Я действовал по решению суда! — взвизгнул Андре. По мере того как я говорил, его лицо снова грустнело на глазах.

— Молчать гнида! — взревел я — ваш суд, вместе со всем составом совета будет болтаться на виселице уже завтра! А перед этим я их всех выпорю и через дыбу и испанский сапог пропущу, как они моего капитана! Око за око, зуб за зуб! Как завещал нам великий Левит! Ты мразь жить то хочешь?! Отвечать!

— Хочу… — губернатор испуганно вжал голову в плечи.

— Ну вот и славно. Вот и молодец! — снова перешёл я на вежливый тон — Сейчас ты пойдёшь с братом Анатолием, и подпишешь все бумаги, которые он тебе даст. Молча и не читая! А потом сядешь на корабль, который я тебе выделю, и сдрыснишь от сюда к чертовой матери! Ты понял меня?! Весь португальский гарнизон, кроме преступников, я отпущу. Мы же не воюем с Португалией?

— А что в бумагах? — побледнел Андре, но всё же нашёл в себе силы и смелость задать вопрос.

— Да там ничего такого, ерунда — отмахнулся я — ты всего лишь от имени короля Португалии переуступишь мне право аренды полуострова. Это в качестве извинений за нападение на подданных Русской Америки, а также в качестве компенсации передашь мне право собственности на всё имущество колонии. Взамен я разрешу португальским торговцам, как и прежде торговать в МОЕЙ крепости! Второй документ будет адресован китайским властям, а содержание там примерно такое же.

— Меня казнят! — взвыл губернатор — как только я прибуду в Португалию, мне конец!

— Ну вот что ты драматизируешь? — скривился я — во-первых это как минимум несколько месяцев жизни, пока будет длится плавание, вместо виселицы немедленно, во-вторых ты спасёшь сотни жизней своих соотечественников, да и Португалия сможет торговать с Китаем и Японией как прежде, но уже не тратя денег на аренду полуострова! Это же считай сколько ты денег казне сэкономишь? Дохрена! Хотя… Тебе решать.

Губернатор согласился, а ведь и правда, деваться ему было некуда. Из допросной гауптвахты, где ещё недавно содержалась команда клипера, на всю крепость разносились крики членов совета и судьи. Я передал их матросам и офицерам, пострадавшим от их действий, для совершения правосудия. Тут же, на плацу, уже стояла наскоро сколоченная виселица. Когда Андре задумался, я приказал добавить на ней ещё одну верёвку, и он поплыл. Как робот, он подписал все нужные нам бумаги, после чего его проводили в его же комнату, и оставили под стражей до отплытия. Торговцев я приказал не трогать. Все купеческие корабли, которые стояли в бухте, так и остались не разграбленными. Только мои офицеры с досмотровой группой провели их осмотр, после чего купцам, среди которых были и англичане, и французы с голландцами, было объявлено, что они будут свободны, как только на их борт поднимутся солдаты гарнизона. Морпехи Мура, не теряя времени занимались демонтажем и погрузкой на мои корабли всех мастерских, заводиков и фабрик, которые обнаружились в городе. Специально назначенные офицеры, помечали каждый кирпич и зарисовывали схемы плавильных печей, когда их аккуратно разбирали бойцы. Надеюсь мы сможем их снова собрать в Форте-Росс. Португальцы из этого города сумели выплавить и отлить пушки для «Посейдона» и нам такое оборудование пригодится.

Кто был инициатором задержания моего корабля, мы выяснили довольно быстро. На том же фрегате, который вступил с нами в бой на стороне португальцев, пару месяцев назад на Макао прибыла группа иезуитов. Эти вновь прибывшие монахи знали, что означает косой синий крест на моём флаге. Наличие двух плохо вооружённых клиперов под моим флагом в порту Макао, сразу привлекло их внимание. Иезуиты пользовались большим влиянием на совет города, и вопрос решился быстро. Этим посланникам Папы и ревностным католикам нужно было кровь из носа получить сведения о моей колонии, и они решили воспользоваться выпавшим шансом. На свою голову…

Допрос иезуитов проводил лично брат Анатолий и его люди. Весь день они не выходили из пыточной, не успевая записывать полученные сведения. Я к ним спустится так и не решился. Не моё это, людей мучить я не люблю. У меня были проблемы и поважнее. На следующее утро была назначена встреча с местным мандарином, а ещё мне предстояло решить, что делать с крепостью.

— Карлос справится! — я, Алан, Мур и брат Анатолий сидели в кабинете бывшего губернатора и пили вино, отмечая победу. Кандидатуру нового коменданта города выдвинул Алан — больше просто некого поставить! Кроме того, он португалец, а китайцы привыкли работать и вести дела именно с ними и на португальском языке.

— Согласен — не стал возражать я — он показал себя отлично. Осталось только теперь решить вопрос с китайцами. Мы не выжгли всё гнездо иезуитов, несколько человек, что обитают сейчас при дворе императора нам не доступны. Они смогут нам навредить.

— Всё так — согласился брат Анатолий — однако их всего двое, и у них нет связи с орденом иначе чем через порт Макао. Вся корреспонденция будет проходить через нас. Глава миссии иезуитов любезно согласился отправить им письмо, с нужными нам инструкциями.

— Ага, тут бы любой согласился — устало усмехнулся я — ты умеешь просить монах. У меня в ушах до сих пор стоит крик этого самого Главы.

— Это вынужденная мера, и я буду молится, что бы всевышний простил мне мои грехи — упрямо сжал губы фанатик — так нужно было для нашего великого дела!

— Ну раз для дела… — жестокость монаха немного притупила тот восторг, который я испытал от его профессионализма. Грязное это дело — разведка — завтра пойдёшь к мандарину со мной. Нужно приготовить богатые подарки, подбери что-нибудь из трофеев. Этот мандарин должен быть нашим до мозга костей! Макао я потерять не хочу.

— Будет — уверенно ответил монах — он любит деньги. В конце концов с божией помощью и вашим благословением мы сделаем это!

Завтра тоже тяжёлый день. Как бы не тяжелее самой битвы за полуостров. Я отвык договариваться и просить, а взятки так вообще никогда не давал. Уже много лет я решаю любые вопросы силой. Но похоже теперь мне предстоит освоить и дипломатию. Надеюсь у меня получится, иначе всё было зря.

Глава 18

Прав был монах, местный мандарин, который на удивление оказался очень молод, деньги любил. Принял он меня у себя в ямэни. Как пояснил мне брат Анатолий, такие комплексы есть в Китае в каждом уездном городе и сделаны они почти всегда одинаково. Императорским указом установлены обязательные компоненты комплекса, которые есть в любой ямэни: место для приёма посетителей, судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад. Это местный магистрат и по сути центр сосредоточения власти императора над отдельным районом страны.

Мандарин, а так же его помощники мую, тут и жили, так как были не местными. Согласно законодательству Китая, чиновники не имели права быть выходцами из местного населения. Борьба с коррупцией и землячеством на лицо во всей своей красе. Тем более, что все мандарины — манжурцы, как и сам император, представитель новой правящей династии. Завоеватели всё ещё пытались дистанцироваться от завоеванного народа, однако получалось у них это уже откровенно плохо, Китай переваривал любых захватчиков, постепенно превращая их в китайцев.

В смешной шапочке с шариком на вершине, в длинном халате, рукава которого были ниже запястий и в мягких, маленьких тапочках, китайский чиновник походил на подростка, которого одели в одежду не по размеру. Вся голова его была гладко выбрита, от чего впечатление, что я говорю с ребёнком, только усиливалось. Мандарин был очень надменен и важен, казалось, что его худые щёки сейчас лопнут от того, как он их надувал, чтобы показать свою значимость. Он молча слушал меня, старался показать своё равнодушие к происходящему, и ему это почти удалось, если бы не блеск в глазах, при виде сундука с дорогими подарками.

Замораживаться я особо не стал. В качестве подарков были выбраны меха калана, немного золотых украшений из трофеев, и пара арабских пистолетов, украшенных резьбой и драгоценными камнями. Никаких денег! Это же не взятка, а просто знак дружеского расположения!

Как и предполагал Анатолий, решить вопрос со сменой арендатора полуострова мандарин был не в состоянии. Решение таких вопросов в его компетенцию не входило. И тем не менее встреча прошла продуктивно, я ни грамма не пожалел, что потратился на покупку этого мелкого государственного служащего. От него тоже зависело много. Император далеко, высшие мандарины тоже, а этот тут, на месте, и именно он шлёт отчёты в Пекин. Отчёты и рекомендации. Ему тут на месте многое виднее, и к нему прислушиваются.

Португальцы успели достать всех, силой захватив полуостров, без разрешения строя укрепления и по сути ставя местные власти перед фактом каждый раз, как им хотели что-то поменять. Когда они прибыли в Китай в первый раз и попытались захватить колонии, их тут знали, как франков. С ними воевали, их не любили, именно из-за них Китай начал вести политику изоляции. Не добившись своего силой, иезуиты приняли другой план. Ребрендинг называется. Теперь купцы и монахи прибыли в Поднебесную уже мирно и как португальцы, всячески стараясь избегать упоминания о том, что проклятые франки — это они и есть. И на первых порах это проканало. Конечно, правда всё же раскрылась, но иезуиты уже успели закрепится на полуострове, щедро тратя деньги на покупку лояльности властей. И вроде всё хорошо, вроде наладился у них бизнес, но как говорится — осадочек то остался! А ещё осталось у китайцев острое желание вернуть свои территории и подмять под себя торговый бизнес.

Мои предложения императору были просты. Полуостров отходит Китаю целиком и полностью. Китайские военные занимают укрепления, на город распространяются китайские законы, за одним маленьким исключением. На Макао останется моя торговая фактория, и я получаю эксклюзивное право торговать с Китаем своим товаром и выступать посредником при торговле Поднебесной с другими Европейскими странами. По сути Макао так и останется единственным портом, куда разрешено заходить иностранным кораблям, получив особый статус, но уже как полноценная территориальная единица Китая. Я гарантировал защиту порта с моря от пиратства и захватчиков, а вот Китай должен был взять на себя береговую оборону и просто не мешать мне жить. Такой вариант должен был устроить императора более чем. Ну а я попросту не мог оставить на полуострове достаточно войск, для того, чтобы его удержать. Больше месяца плавания отделяли Макао от Форта-Росс, и ни о какой быстрой помощи в случае осады не могло быть и речи. Оставить же тут ирландцев Мура я не мог, это бы означало ослабление моей и так не великой армии. Вопрос в нехватке людей сейчас вставал как никогда остро.

Все три монаха оставались на полуострове, как и Карлос, с сотней бойцов и двумя фрегатами. У брата Анатолия была цель выковырять из Китая остатки иезуитской ячейки и занять их место в Пекине, а Карлос получил полномочия моего представителя, в решении вопроса аренды фактории и ведения переговоров о новом статусе полуострова. Солдаты Мура, которым «посчастливилось» остаться на китайском берегу, должны были пока осуществлять охрану побережья, используя португальские укрепления. Оба фрегата будут служить патрульными и посыльными судами, и (если не дай бог доведётся) средством эвакуации моих людей.

Починив полученные в бою повреждения, выгрузив привезённый с собой товар и загрузившись трофеями, мой флот отплыл к берегам Америки. Мы отправились домой, через несколько дней, после того, как иностранные купцы с остатками португальского гарнизона вышли с Макао. Португальцам знать о том, что на полуострове остаётся всего лишь горстка моих людей совсем не нужно, а то у них всякие нехорошие мысли могут появится. Пусть думают, что мощный флот Русской Америки до сих пор стоит возле китайских берегов, и ожидает сил вторжения.

Я конечно покривил душой, когда обещал губернатору отпустить всех жителей острова на свободу. Солдаты и большинство мирных жителей действительно загрузились на купеческие корабли, а вот примерно двадцать человек мастеров, добровольно-принудительно отправились с нами. Здраво рассудив, что заводы и фабрики без специалистов не работают, я приказал забрать с собой специалистов. Все они сейчас мои наёмные сотрудники, с каждым заключён контракт на три года работы и будет выплачивается жалование, другое дело, что выбора у них особо и не было, брат Анатолий умеет убеждать. Надеюсь они могут восстановить на нашем берегу всё то, что мы безжалостно разобрали и погрузили на корабли. Самое главное сделать литейный цех, он нужен мне кровь из носу!

Снова океан, эскадра неспешно идёт домой. Освобожденный клипер давно скрылся за горизонтом, скорость у него ни чета нашей, и он по всем прикидкам вернётся в колонию дней на десять раньше, чем мы, если не быстрее. Смысла держать его рядом с эскадрой я не видел, быстроходный корабль везёт наших раненых и чем раньше они окажутся на берегу, тем выше у них шансы на благополучное исцеление. Да и Гришка там от неизвестности наверняка мается.

Всё было хорошо, пока через неделю плавания удача не покинула нас. Эскадру настиг жесточайший шторм, сильнее которого мне не доводилось ещё видеть в своей жизни.

К тому, что погода портится, мы были готовы. Ветер свежел, на волнах стали появляться белые барашки, качка усилилась. Ветер был попутный, и нам ничего не оставалось делать, как только продолжить путь. Уже имея богатый опыт выживания в шторм в океане, я совершенно не опасался надвигающейся непогоды. Берегов не видно, кругом, куда не брось взгляд, одна вода, так что наскочить на риф или мель нам не грозило. Экипажи кораблей закрепляли грузы, рифовались и готовились к очередному испытанию.

Ближе к ночи ветер усилился, скорость тоже увеличилась. Корабли сильно сносило ветром. В ночной темени растворился один из линейных кораблей.

К утру следующего дня ветер стал еще сильнее, волны начали разбрасывать остальные парусники. В это время в очередной раз пришло сыграть парусный аврал, матросы с большой скоростью построились у своих мачт. Требовалось убрать ещё один ряд верхних парусов. Каждый матрос старался больше обычного, все работали слаженно и чётко, выполняли команды офицеров и боцманов, каждый знал, что если сильный ветер порвёт паруса, то маневрирование затруднится, или вообще станет невозможным. Шторм, качает, океанская зыбь и ветер не дают предугадать следующее движение судна, руки горят от снастей, которые норовят вырваться на свободу, и всё заливает холодной, солёной водой. Мокрый такелаж ведёт себя непредсказуемо, у нас пошли первые раненные и погибшие. Кто-то из моряков сорвался с реи, у кого-то сорвало кожу с огрубевших ладоней, ну а кто-то попросту сгинул в морской пучине, без шансов на спасения, когда не смог удержатся на вантах. Всё утро мой линкор раскачивало и сносило с курса волнами, накреняя корпус более, чем на сорок градусов. Непогода разыгрывалась всё сильнее и сильнее.

Корабль жалобно стонет, с оглушительным треском рвётся парус на фок-мачте, за ним ещё один, а потом сразу два. Работа не прекращается, без парусов корабль не удержать по ветру, а значить матросы снова идут рисковать своей жизнью.

То, что случится дальше, я даже представить себе не мог. Обычный шторм, превратился в жестокий ураган.

Остальные корабли эскадры мы потеряли следующей ночью, когда рассвело, мой линкор был в гордом одиночестве, а вокруг, на сколько хватало видимости, черное небо сливалось со свинцовыми водами океана. Где начинается морская вода, и заканчивается бьющий бешенным потоком ливень, было совершенно не понятно. Высокие волны, высотой больше десяти метров, с бешенной скоростью несли нас в неизведанные дали. Перегруженный артиллерией «Повелитель морей» держался из последних сил. Наскоро отремонтированные повреждения корпуса от ударов волн стали давать течи, вода лилась в трюм и с главной палубы, и не понятно от куда больше. Помпы не прекращали работу, конопатчики по грудь в воде пытались устранить протечки, но вода всё равно прибывала. Находится на палубе было совершенно невозможно, гигантский деревянный корабль мотало словно щепку в сливе унитаза, то и дело он погружался в воду практически полностью. Мы теряем стеньги и реи одну за другой, запасы парусины тают на глазах, парусный мастер не успевает чинить повреждения. Осадка линкора всё больше, но при этом он теперь с трудом выходит из очередного крена. Я не могу понять, что происходит. Я уже почти сутки не покидаю полуют, лично контролируя рулевых. В каюте я попросту не могу находится.

— Господин Виктор! — в этот раз «Повелитель» выходил из крена особенно долго, лицо капитана перекошено от ужаса — прикажите рубить мачты и сбросить пушки верхнего дека в воду! Боюсь, что корабль скоро опрокинется!

— Без паники! — мне страшно до чертиков, деревянный линкор, борта которого не пробивают ядра пушек, разваливается прямо на глазах — у нас в трюме полно воды, это дополнительный балласт.

— Всё так, но, когда корабль кренится, вся эта вода перекатывается на один борт! — как маленькому поясняет мне капитан. И я вспоминаю, что на этом старом паруснике нет даже водонепроницаемых перегородок. Капитан прав, каждый крен теперь смертельно опасен, балласт больше не удержит линкор на ровном киле!

— Рубить грот и бизань! Все пушки верхнего дека и с палубы — за борт! — тут же принимаю я решение.

Снова аврал. Ветер сбивает с ног, плотники орудуют топорами, канониры снимают с лафетов тяжёлые орудия, и они, одно за другим исчезают в морской пучине, облегчённые лафеты летят следом. Капитан разрешил открывать орудийные порты только по одному и на очень короткий промежуток времени. Одна за другой мачты рушатся вниз, теперь у нас только фок — мачта осталась, не считая конечно бушприта. Изуродованный линкор выправляется, кажется, что мы справились с задачей, избежав гибели.

И вдруг, ревущей ветер прекращается, волны успокаиваются, мы оказываемся на относительно тихом участке океана, залитом солнечным светом. Всё это на столько неожиданно, что все на мгновение замирают, открыв от удивления рты. Все, но не я, я знаю, что это значит! Быстро оглядев горизонт, я матреюсь от отчаяния, моё сердца начинает бешено биться. Мы в «Оке урагана»! Два дня мы бились в шторме, только для того, чтобы попасть в его центр, а значить наши несчастья только начинаются.

Центр урагана называют глазом или оком. Это спокойная область чистого неба, здесь нет дождя, дует легкий ветер. Это самая теплая часть шторма, окруженная стеной ливня и ветра. Это область очень низкого давления с высокой температурой. Здесь тихо, а вокруг, вращаясь по часовой стрелке, бушуют ураганные ветры. «Око», или «глаз бури», вводит порой в заблуждение людей, попавших туда из зоны, где свирепствует сбивающий с ног ветер и вздымаются огромные валы. Пологая, что опасность миновала, неопытные моряки расслабляются, покидают свои убежища, забывая о мерах предосторожности. Беспечность им дорого обходится. Вихрь движется и вновь обрушивается на несчастных, сносит их с палубы.

Это «око» огромно, пару десятков миль в диаметре, не меньше. А это значит только одно — мы в центре урагана невероятной силы!

— Нам звиздец! — корабль едва держится на плаву, повреждения огромны. Даже сейчас, когда волны и ветер успокоились, мы продолжаем набирать воду. Очень скоро мы врежемся в «стену» и морской ад обрушится на нас с новой силой, и до выхода из бури минимум два дня пути, которых нам точно не продержатся.

— Это божье проведение! — я слышу голос одного из моряков, очевидно из верующих паломников. Его голос необычайно громок и в нём слышатся нотки благоговения — Всевышний снизошёл до сына своего Виктора, и даровал нам спасение! На колени! Молитесь!

Только этого не хватало! Мои моряки, вместо того, чтобы удвоить усилия по спасению судна, пока есть хотя бы краткая передышка, все как один попадали на колени и неистово начали шептать молитвы, осеняя себя косым крестом. Они смотрят на меня как на живую икону! Рядом с громким шумом рухнули вниз рулевой и капитан, схватив меня за руки и стараясь их поцеловать. Руль брошен, судном никто не управляет. А ведь с помощью руля и грамотного манёвра мы могли бы продержатся на спокойной воде подольше!

— За работу сучьи дети! — как бешенный ору я, вырываясь из цепких объятий охваченных религиозным фанатизмом людей, и бросаясь к рулю — по местам стоять! На помпы падлы, бегом!

У нас всего несколько минут, «стена» быстро приближается, а моя команда меня не слушает. Только несколько старых моряков, которым сам чёрт не брат, повинуясь моему охрипшему голосу спешат переставить паруса на нашей единственной мачте, но их мало, чертовски мало! Я стараюсь увести корабль в сторону, чтобы войти в шторм правым галсом и тем самым хоть немного компенсировать разрушительные последствия первой встречи с волнами убийцами. Сейчас нам нужно как можно плавнее снова войти в ритм борьбы за живучесть.

— Приди в себя! — если бы не необходимость держать руль, я бы точно задушил капитана — мне нужна помощь! Я тебе приказываю!

— А? Да, да! Я сейчас! — капитан и рулевой с трудом возвращаются к действительности, но поздно, шанс упущен.

«Повелитель морей» влетает в стену урагана, и над нашими головами снова смыкаются тучи. Гигантская волна обрушивается на корпус линейного корабля, и он ложится на борт. Это конец! Я крепко держусь за штурвал и потому остаюсь почти на месте. Как в фильме ужасов, мимо меня пролетают орущие от жуткого страха люди, и пропадают в пучине. Корабль быстро идёт на дно, и вскоре океанская вода смыкается над моей головой.

Глава 19

Не знаю, как в той круговерти, что творилась вокруг, я умудрился выплыть на поверхность моря практически без последствий для себя, но мне это удалось. Штурвал слетел с креплений, и я рухнул в воду, а потом меня закрутило в волнах, после чего я потерял ориентировку и даже толком не понимал, где я нахожусь. Набравшие воду ботфорты тянули вниз как камень привязанный к шее, кафтан тоже превратился в свинцовый груз, я, захлёбываясь и впадая в бешенство от недостатка кислорода потратил почти все свои силы, чтобы избавится от этих предметов одежды. Мои любимые пистолеты и сабля, отправились на дно, вслед за предметами гардероба, которые пытались убить своего хозяина.

Вокруг бушевал ураган, тяжёлые волны то и дело накрывали меня с головой, а рядом, опрокинувшись килем в верх быстро уходил под воду «Повелитель морей». Мой старый, трофейный корабль, который служил мне верой и правдой и был моим флагманом во многих сражениях, уходил на службу к морскому царю, практически со всей своей командой. Не раздумывая и секунды, я быстро погрёб в сторону. По мере погружения большей части корпуса корабля под воду, в месте затопления всегда образуется своего рода воронка, которая затягивает за собой на глубину все объекты, находящиеся в непосредственной близости. Поэтому, важно успеть отплыть от тонущего корабля на достаточное расстояние иначе не выжить. Не паниковать Витя! Паника только усугубляет положение и не позволяет тебе совершать действия, необходимые для спасения, так что все лишние мысли в сторону, нужно сосредоточится на выживании и собрать всю свою волю в кулак! Такое со мной не в первый раз уже случается, я уже опытный, хотя настолько плохо ситуация ещё ни разу не складывалась.

Не я один умудрился выжить во время крушения, народа на воде хватало. Уцепившись за обломки реев и настила, моряки и пассажиры линейного корабля пытались спасти свои жизни.

Плавать я умею хорошо, цветы они не тонут знаете ли, а вода не сильно холодная, продержатся я сумею долго, но рано или поздно силы меня покинут, и я утону. Не настолько я плохой человек, чтобы бесконечно держатся на воде. До берега в плавь тут даже Майкал Фелпс не догребёт! Куда закинул нас ураган я понятия не имел, эти два дня было как-то не до навигационных расчётов, однако в любом случае, до земли должно быть чертовски далеко. Мы посреди океана. Ситуация прямо скажем хреновая, да что там, она почти безнадёжная. Нужно искать хоть что-то, из чего можно сделать хотя бы плот, или хотя бы за что можно будет уцепится и передохнуть. Помучится так сказать перед смертью…

Обломков вокруг хватало, но я не спешил к ним плыть. То и дело на воде вспыхивали краткосрочные и очень ожесточённые стычки между утопающими, в борьбе за очередной кусок спасительного дерева. Тонущий человек — это потенциальная опасность. Все потому, что в панике утопающий не особо соображает — в каждом человеке, который уверенно держится на воде он увидит только внезапно появившуюся опору и естественно будет всеми силами стараться на тебя опереться. В итоге, придётся драться за свою жизнь и возможно отбиться не получится. Когда люди в отчаянии их силы удваиваются, адреналин кипит в крови, и звериные инстинкты вырываются наружу. Не думаю я, что для меня кто-то сделает исключение и не станет топить своего командира, предпочтя спокойно и мирно уйди на дно.

Расслабившись я спокойно покачивался на волнах, отдыхая и собираясь с силами для рывка. Нужно выждать, хотя и кажется, что глупо терять время. Торопится тут не надо, спешка ведёт к смерти. Ожидание моё не затянулось. Через десять минут на воде остались только те матросы, кому посчастливилось за что-то уцепится, или которые умели хорошо плавать. Остальным несчастным не повязло, они все утонули или были убиты в драках за спасительные обломки. Волнами и ветром потерпевших кораблекрушение разносило в разные стороны, а моё внимание привлекла группа людей, которые отчаянно пытались перевернуть плавающий вверх дном вельбот. Решившись, я как можно быстрее поплыл к ним, стараясь обходить по большой дуге встречающихся на воде людей. Это мой единственный шанс!

Плыть было трудно, меня относило в сторону, время от времени я терял из видимости вельбот, казалось он совсем не приближался, я как будто стоял на одном месте, несмотря на все мои усилия, но я не сдавался. Лучшего шанса спастись не будет.

Десантных вельботов у нас было много. На «Повелителе морей» шесть штук точно было, а ещё шлюпки и ялики. Плавсредства хранились где только возможно, от главной палубы, до полуюта. Учитывая то, что предполагалось, что вельботы могут попасть под огонь противника и получить пробоины, их делали практически непотопляемыми. Блоки плавучести были установлены под скамьями гребцов, на носу и корме этих лодок. Даже полные воды, они оставались на плаву и были в состоянии дойти до своей цели и доставить к ней десантную группу. В каждом вельботе был крепко принайтованный к борту бочонок пресной воды, бочка бисквитов и набор самого необходимого для выживания инструмента и снаряжения. Если удастся перевернуть вельбот, то шансы на выживание всех, кто в нём окажется, повысятся в разы. Вельбот большой, он вмещает в себя сорок человек, перевернуть его на ровный киль даже на спокойной воде задача почти не выполнимая. Он сделан из дерева и чертовски тяжёл. И всё же был один способ как это можно было сделать, нужно было только иметь достаточно людей и работать слажено, а ещё требовалось терпение и хорошая подготовка.

Я доплыл до вельбота из последних сил. К тому моменту, как я ухватился за протянутые руки матросов, обессиленные остатки команды уже оставили всякие попытки вернуть вельбот в нормальное положение. Немногие счастливцы оседлали киль и ещё несколько человек держались за скользкие борта, обречённо понимая, что жить им осталась всего несколько часов.

— Уф! Чего приуныли черти полосатые? — вымученно улыбнулся я и перекрикивая завывание ветра и шум волн прокричал — жить хотите?!

— Господин Виктор?! — воскликнул сидящий на киле вельбота боцман по имени Мэтью — поднимайтесь сюда, мы вам поможем! Тут места мало, но как ни будь потеснимся!

— Нет Мэт, ты так и не ответил на мой вопрос — я даже не сделал попытки ухватится за протянутую руку — так хотите ли вы жить парни?

— А кто не хочет… — тяжело вздохнул Мэт, который похоже был среди выживших самым старшим по званию — только это не от нас зависит, всё в руках божьих…

— А раз хотите, то чего расселись?! — рявкнул я — нужно перевернуть вельбот!

— Так пытались мы, это невозможно. Только из сил выбились — начал оправдываться боцман — и подныривали, и с кормы и носа пытались, стоит не месте, как к воде прирос!

— Видел я, как вы пытались! Хреново у вас вышло, потому что бестолковые! Все в воду, очистить киль! Пусть двое подныривают под лодку, мне нужны концы. Хоть из одежды своей делайте, но на каждого из нас нужен кусок минимум метра три длиной! Быстрее парни, пока силы ещё есть, потом точно не получится! Вяжем концы с правого борта к уключинам и креплениям для фальконетов, да и вообще куда угодно, лишь бы держалось крепко! Нас тут тринадцать человек, и все тринадцать концов должны быть равномерно привязаны по всему борту! За работу Мэт! — начал отдавать я распоряжения.

Почти час работы, и к перевороту лодки всё было готово. Абсолютно голые, мы болтались на воде, использовав всю одежду на изготовление верёвок. В ход пошёл и якорный трос вельбота, и концы, которыми были принайтованы вёсла, и такелаж маленького судёнышка, только парус я приказал беречь как зеницу ока, ибо на вёслах нам далеко не уйти, мы использовали вообще всё что удалось найти. Сейчас все концы были перекинуты через киль на левый борт, а мы выстроились в один ряд, держась за них. Только часть самой тонкой верёвки в дело не пошла. Это был лодочный линь и к нему мы привязали всё то, что удалось снять с вельбота, к нему же и привязав это богатство с кормы. Вёсла, мачта и парус нам обязательно пригодятся!

— Значить так — начал я инструктировать матросов — сейчас все вместе поднимаемся на борт держась за концы, а потом по моей команде, упираясь в левый борт ногами тянем верёвки изо всех сил! Одновременно и дружно, не жалея себя! По-другому эту бандуру не перевернуть! Ждём пока пройдёт волна! Начали!

Тринадцать мужиков, это почти тонна веса, но и лодка весит не меньше, по идее перевернуть её мы должны были запросто. Это в теории, а как будет на практике, нам предстояло сейчас и проверить. Упершись ногами в противоположный от привязанных концов борт, мы дружно полезли вверх. Вельбот накренился, и наши ноги ушли в воду.

— Тяни! — заорал я, когда все заняли нужную позицию, и напрягшись изо всех сил потянул свой конец.

Вельбот начал медленно переворачиваться, казалось ещё немного, и у нас всё получится! Не получилось… Лопнул связанный из матросских тельняшек конец, его владелец опрокинулся в воду, вельбот качнулся и мои ноги соскользнули вниз. Я больно ударился грудью и подбородком о дно вельбота и съехал в воду. Остальные матросы задержались на своих местах тоже ненадолго. Мы снова в воде.

— Ещё раз! Привязать новый конец! Ждём прохода волны и вперёд! — отплёвываясь от соленой воды, которой я здорово успел нахлебаться, проорал я — он почти перевернулся!

Семь мучительных попыток ушло на то, чтобы поставить вельбот на киль и всё же у нас получилось! Когда вельбот килем рухнул на нас, я едва не потерял сознание от удара, но всё же удержался на воде, и даже подхватил за волосы ещё одного оглушённого матроса. Рядом, вцепившись в привязанные к борту верёвки приходили в себя матросы. Сил уже почти ни у кого не осталось.

— Никому на борт не лезть! — остановил я первых пришедших в себя моряков — поднимаемся по одному, иначе опрокинем её снова! Первый Мэт! Сразу становись на руль боцман! Пошёл!

Один за другим мы забрались в вельбот. Он был полон воды, которая практически по борта залила судёнышко. Черпать её было бесполезно, ливень не прекращался, но даже не в этом было дело. Волны перекатывались через лодку, не оставляя нам шанса вычерпать из неё проклятую влагу. Я приказал беречь силы, и не заниматься ерундой, с затоплением мы разберёмся, если переживём шторм. Главное не перевернутся снова, и продержатся до улучшения погоды.

Снова в ход пошли верёвки. Всё что мы отвязали, теперь снова накрепко приматывалось к скамьям, привязались и мы. Весла легли в уключины, я, выгнав Мэта пересел за румпель и начался новый этап борьбы за жизнь.

Находится на огромном линкоре среди бушующего урагана страшно, а находится всё там же, но в маленькой, затопленной лодке, страшнее в десятки раз! Матросы исступлённо гребли, повинуясь моим командам, а я без передышки ворочал тяжёлый румпель. Мы боролись за свои жизни и сдаваться не собирались.

Мне кровь из носа необходимо держать корму лодки перпендикулярно волне, а при подходе к вельботу каждой крупной волны уменьшать или останавливать ход. Главное не перевернутся снова, второй раз нам с вельботом не справится!

Минуты сливались в часы, ураган и не думал сбавлять обороты, наступила ночь, одна из самых страшных ночей в моей жизни. Кромешная тьма, на небе не видно звёзд и луны, я рулю, буквально ощущая движения волн своей пятой точкой. Действую только на инстинктах, как автопилот, положившись на свою интуицию и удачу. Как на русских горках, мы взлетаем вверх и падаем вниз с огромной высоты, волны перекатываются через лодку, чертовски холодно, мы мокрые, сидим в воде, а проклятый ветер не унимается, пронизывая нас своим ледяным дыханием буквально насквозь. Нет и минутки, чтобы одеться и утолить жажду, которая буквально раздирает горло, глаза слезятся от соли, морская вода просолила каждую клеточку моего организма. Это ад на земле, а точнее один из его филиалов. Я разбираюсь, потому что в аду я уже бывал. Дай-ка вспомнить… Тут не хватает только льда и айсбергов, что бы было точно так же, как и в штормовых северных морях, или летящих с верху авиабомб, как в страшном бою у берегов Аргентины, или в боях в Заполярье, на Беломорканале, в Японии, в Норвегии, да я с пару десятков таких случаев вспомнить могу! Получается я в аду и жил? Я специалист по аду, могу гидом там работать и экскурсии проводить! Я каждого чёрта в глаза знаю и с самим дьяволом знаком!

Когда-то давно, когда я впервые вышел в открытое море на вельботе, в составе спасательной партии китобойной флотилии, что бы отбуксировать аварийно севший на воду гидросамолёт связи в безопасное место и спасти его экипаж, мне казалось, что капитан отправил меня на верную смерть, чтобы избавится от шебутного китобоя. Тогда мы плыли среди айсбергов и высоких волн, и я думал, что бушует шторм, хотя на самом деле погода была вполне приличная для севера Тихого океана. Это потом я уже понял, что у страха глаза велики, и капитан был абсолютно прав, не желая мне ничего плохого, а тогда я его попросту ненавидел. Я был зелёным салагой, штурманом недоучкой, который не мог и не знал почти ничего. Мне было страшно, но рядом были опытные товарищи, а я тогда поражался их спокойствию и стальным нервам, да и вельбот был паровой. Котёл грел нас в холод и обеспечивал ход. Эх мне бы сейчас туда! Накинуть тёплую штормовку, прислониться к печке, и покачаться на той лёгкой зыби, вместо вот этого вот всего! Мечты…

Хочется бросить руль и застыть в апатии, мне уже буквально плевать, выживу я или нет. Только то, что от моих действий зависит жизнь двенадцати человек, удерживает меня от этого опрометчивого поступка. Гребцы сидят спиной к носу и лицом ко мне, я вижу каждого, а они меня. Все смотрят на меня, и от моего внешнего вида и уверенности в себе зависит жизнь экипажа. Командир не должен поддаваться эмоциям. Не зря говорят, что бегущий командир в военное время вызывает панику. Если уж командир впал в отчаяние, значить всё пропало! И потому я держусь, моё лицо как камень, и только изредка на нём появляется ехидная и злая улыбка, когда кто-то из гребцов поневоле косячит, сбиваясь с ритма. Провинившийся моряк тут же прячет свои глаза, и пока этого достаточно, чтобы он смог почувствовать свою вину, собраться с силами и исправится.

— Веселее! Черти в аду нас сегодня не дождутся! — ору я изо всех сил, чтобы подбодрить экипаж и себя, и добавляю откровенную лож — ветер стал слабеть! Гребанный ураган устаёт, а мы нет! Нужно продержатся ещё немного парни!

— Греби, в бога душу мать! — подхватывает Мэт — слышите?! Командир умирать сегодня не приказывал!

И парни гребут, гребут как роботы, равномерно ворочая вёслами, которые привязаны к их рукам, а мне их подвести никак нельзя. К тому же у них есть возможность немного передохнуть. Сейчас они работают по шестеро, меняясь каждые полчаса, а я на румпеле один, замены мне нет. Мои воспалённые глаза устремлены вперёд и вельбот несётся по волнам, как огромная доска для сёрфинга. Я люблю море и всё то, что с ним связано, но вот серфингистов теперь ненавижу. Эти гады добровольно ищут того, чего сейчас у нас в избытке! Огромных волн! Они сумасшедшие и опасные люди, теперь я это точно знаю! Как хорошо, что этот вид спорта ещё не придумали, а я запрещу его у себя в колонии на законодательном уровне, если выживу конечно! Специально на Гавайи отправлюсь и все доски у местных жителей поотбираю! А ещё на Гавайях тепло… Да нет, я точно выживу! Куда я денусь!

Глава 20

К вечеру второго дня после кораблекрушения шторм начал стихать. Обессиленная команда вельбота с трудом второчила вёслами, я же так и продолжал сидеть на румпеле, и находился в полубреду. Мой мозг уже не участвовал в процессе управления лодкой, руки сами по себе держали румпель, на автомате поворачивая его в нужную сторону. Два дня без сна давали о себе знать, несмотря на холод я вырубался. Спать за рулём вредно для жизни и здоровья, и особенно вредно, когда ты несёшься по оживлённой автостраде, или управляешь лодкой в шторм, когда любая ошибка может стоить тебе жизни. По моей просьбе Мэт и гребцы периодически окликают меня, когда им кажется, что я отключаюсь, чтобы убедится, что я не сплю.

Вскоре дождь прекратился, волны больше не захлёстывали вельбот, и я дал команду приступить к откачке воды. Теперь свободная смена гребцов не отдыхала, а усиленно трудилась, работая черпаками, ведром и всем чем придётся. Медленно, но верно, наша «подводная лодка» начала всплывать над поверхностью океана.

— Всё Мэт, готовим плавучий якорь, и всем отдыхать — наконец оценив обстановку решился я. Конечно ещё штормит, но нужно хотя бы немного поспать — дежурить будем по два человека на румпеле, что бы случайно рулевой не заснул. Но прежде нам нужно избавится от воды, иначе мы замёрзнем насмерть, несмотря на то, что сейчас относительно тепло. Нужно просушить одежду, а пока накроемся парусом, согреем друг друга.

— Тепло?! — синими губами криво и со страдальческой миной на лице усмехнулся боцман — так холодно мне не было никогда в жизни!

— Ты ещё не знаешь, что такое холод салага! Когда вернёмся в Форт-Росс, расспроси об этом охотников за каланом! Сейчас просто жара и пекло, по сравнению с зимой в северных морях. Там бы мы мокрыми не протянули и получаса, даже в вельботе! Мы просто потеряли много сил и не ели, и провели всё время в воде, от того и кажется нам, что сейчас лютый мороз. Раз мы пока живы, значить сейчас тепло и мы где-то в субтропиках! — пояснил я ситуацию боцману — нам нужно продержатся ночь, а днём мы уже будем греться на солнышке и обгорим до хрустящей корки, ты этот холод ещё будешь вспоминать как самое лучшее, что с тобой было в жизни! Как только вычерпаем воду, ведра и всю тару помыть и приготовить к сбору дождевой воды, надеюсь ливень ещё будет, нам нельзя терять возможность пополнить свои запасы!

Плавучий якорь мы соорудили быстро, тем более заготовка уже была на борту, а затем общими усилиями избавились и от воды. Корпус вельбота не протекал, что давало надежду на то, что процедуру осушения нашего корабля повторять не придётся. Распределив вахты, и сознательно не включив в них себя, я выпил глоток воды, с трудом удержавшись от того, чтобы напиться в волю, рухнул на дно вельбота под мокрый парус, прижался к спине кого-то из матросов после чего мгновенно вырубился.

Проснулся я от того, что всё тело затекло и жутко хотелось пить. Ночью, сменные вахты матросов перешагивали через спящие тела на дне вельбота, в темноте даже на кого-то наступая и падая, пару раз и на меня кто-то свалился, но я на мгновение открыв глаза, засыпал снова, не обращая на такие мелочи внимание. Подумаешь пару новых синяков! Я и так сплошь ими покрыт и наверняка выгляжу сейчас как синий леопард.

— Вы проснулись господин Виктор? — бодрый до безобразия голос Мэта проскрипел по моему воспалённому мозгу как скребок по стеклу — шторм прекратился! Ночью ещё был дождь, а сейчас вышло солнце, как вы и говорили!

Было раннее утро, море было спокойно и на востоке действительно виднелся восходящий диск солнца. Сегодня будет жара, это к гадалке не ходи, нужно одеваться, пока моя нежная кожа не покрылась волдырями ожогов.

— Ага, ничто не вечно под луной… — прохрипел я в ответ, и никого не стесняясь отлил за борт — воды успели набрать?

— Немного, и она довольно солёная, вёдра мы вчера использовали как черпаки и соль на боках и дне никуда не делась — отчитался Мэт — да вот, попробуйте, я приказал пить пока её.

— Это правильно, воду надо беречь — одобрил я действия боцмана — давай сюда, сниму пробу, пить хочется зверски.

Пить пришлось прямо из ведра — вся мелкая деревянная посуда сгинула в морской пучине, когда мы боролись с волнами. О такой мелочи в тот момент никто не думал, первейшей задачей было сберечь основное снаряжение и припасы. Вода и правда была солёная и почти не утоляла жажду, но я стойко выпил положенную порцию, не делая для себя исключений. Пока у нас есть только один почти полный бочонок пресной воды, и когда мы сможем пополнить запас снова — это большой вопрос.

С трудом оторвавшись от ведра, я сделал несколько упражнений, чтобы разогнать кровь в затёкшем теле, и принялся натягивать на себя мокрую одежду. Во-первых, она так высохнет быстрее, во-вторых защитит меня от солнечных лучей, ну и в-третьих, тринадцать голых мужиков в одной маленькой лодке, это даже не смешно, это уже на сборище нудистов извращенцев похоже. Были бы тут вместо суровых моряков красивые и фигуристые девки, тогда другое дело, но что имеем, то имеем…

— Всем одеваться! Мэт, нужно провести инвентаризацию запасов, посчитать на сколько нам хватит еды и воды. Это на тебе, сам же будешь выдавать пайку раз в день. Прикажи ставить мачту и парус, снимаемся с якоря, идём пока на восток, а я постираюсь хотя бы примерно понять, где мы сейчас находимся и как далеко земля. Времени у нас нет, мы в океане, и каждый час, пока мы имеем силы на счету. Свободным от вахты ловить рыбу, переходим на жёсткую экономию! — прейдя в себя и умывшись забортной водой приказал я — в вельботе припасов на сорок человек с расчётом на неделю, мы должны их растянуть на пару месяцев! Придётся затянуть пояса.

В вельботе закипела работа. Мы приводили нашу лодку в порядок, чинили повреждения и устанавливали мачту с парусами. Через час уже всё готово и я снова занимаю своё место на румпеле, не теряя времени вельбот идёт на восток, к берегам Америки. Попутно я буду думать, как же мне без приборов понять где мы находимся, ведь у меня даже карты и часов с собой нет. Вообще конечно опытный штурман и в такой ситуации сможет разобраться с положением и скоростью судна, нужно только время. По моему расчёту, это займёт не меньше суток. Нужно дождаться полудня, а потом ночи, ориентируясь по солнцу и звёздам я надеюсь хотя бы приблизительно понять, куда нас снесло ураганом.

По идее, широту легко найти — это просто угол между Полярной звездой и горизонтом, нужно это делать в полночь, а часов у меня с собой нет. Хотя это и не особо большая проблема. Полдень я определю по тени от мачты, а потом до полуночи нужно будет только отсчитывать склянки и следить за песочными часами, которые есть в вельботе для определения скорости, чтобы не зевнуть. Сам угол придётся определять подручными средствами, слава богу предметов с углом в девяносто градусов в лодке хватает. А вот долготу автономно определить невозможно. Опять придётся отталкиваться от полудня. Координаты я получу, только будут они плюс-минус сотни миль. Карты у меня с собой нет, но примерно я знаю основные ориентиры, что находится в Тихом океане. Если шторм снёс нас не сильно, то рядом не должно быть суши, и пилить нам до неё как минимум несколько недель.

Слово вельбот по-английски означает китобойную шлюпку. Тип этой шлюпки выработался многолетней опасной практикой боя китов ручным гарпуном, и можно смело сказать, что мореходные качества настоящего китобойного вельбота просто отличные. Мы с Гришей выбрали вельботы в качестве десантных и спасательных средств неспроста, нам тоже довелось бить с них китов в своё время. Настоящий китобойный вельбот не широк, имеет довольно длинные и почти плоские флоры, плавные линии подворота скул, большую седловатость и не имеет дейдвудов ни в носу, ни в корме. Благодаря отсутствию дейдвудов штевням дан значительный уклон и постепенное закругление у почти плоского киля, с которым они незаметно сливаются. Нос и корма вельбота заострены, транцев нет. Обшивка производится вгладь. Вместо конопатки по пазам обшивки прокладываются рейки, но не снаружи, а изнутри шлюпки. Штевни, кницы, шпангоуты тоже очень легки, и вся конструкция преследует цель увеличения плавучести за счет веса. Руль подогнан по лекалу к изогнутому закругленному ахтерштевню. Легкость и плавучесть этих шлюпок так велики, что они свободно скользят по верхушкам волн в таких случаях, когда всякая другая шлюпка обязательно резала бы волны и зарывалась.

Парусные качества нашего вельбота тоже отличные, он вооружён одной мачтой, к которой крепится шпринтованный косой парус и кливер, который закреплён на носу лодки из-за отсутствия бушприта. Но что бы ходить под парусом на нашем вельботе, требовалось установить в специальный колодец выдвижной шверт, который был на наших шлюпках кинжального типа. Да и в управлении под парусом вельбот имеет свои особенности и не прощает ошибок. В отличии от огромного, многомачтового парусника тут всё надо дело тоньше и аккуратнее. Например, шкоты на шлюпке никогда не должны быть закреплены наглухо, резкий порыв ветра может запросто опрокинуть судно, и команда должна быть готова к немедленным действиям. Или вот допустим, где сидеть команде и рулевому, тоже не они сами выбирают, за них это делает ветер. Рулевой всегда сидит на ветре. Уже при умеренном ветре и команда должна сидеть на ветре, при поворотах нужно следить за тем, чтобы пересадка производилась постепенно, по мере перехода судна на другой галс. На узком судне, как у нас, ходить на чистый фордевинд, даже опасно: при отрыскивании, парус легко может быть перекинут, и вельбот либо сильно черпнёт, либо опрокинется. Когда ветер попутный, я всё равно иду в бакштаг, деля путь на два галса, румбов десять-четырнадцать от ветра.

В полдень я приказал спустить паруса. Пора было подкрепится и сделать измерения. Пока я возился с расчётами и делал зарубки на бортах вельбота, отсчитывая скорость движения тени, Мэт распределил скромную пайку, и матросы все как один приступили к рыбной ловле, впрочем, без особого успеха. Наши рыболовные снасти были далеки от совершенства. Кованный крючок, кусок бечёвки и обрывок яркой ткани в качестве наживки, это всё, что у нас было. И пусть мы сейчас ничего не поймали, однако закон больших чисел работает всегда, рано или поздно добыча у нас будет.

Закончив с необходимыми расчётами, я приказал поставить на склянку вахтенного, и мы продолжили свой путь.

После урагана погода резко улучшилось. На небе ни облачка, дует ровный, легкий пассат, солнце жарит с неведомой силой, и вскоре и парус, и наши вещи высохли. Даже Мэт, который радовался теплу как ребёнок, подставляя под палящие лучи своё тело, в полдень был вынужден спрятаться в тени паруса.

— Жарко! — боцман пересел ко мне.

— А я тебя предупреждал, эта жара нас ещё доконает. Воды мало, и судя по небу, дождя в ближайшее время не предвидится — буркнул я, обливаясь потом. В отличии от всей остальной команды, я не имел возможности спрятаться в тени. Сейчас я сидел закутанный в одежду как бедуин, приладив на голову самодельную бандану. И тем не менее, несмотря на все предосторожности от ожогов мне придётся страдать уже через пару часов. Лицо ничем не закрыто, как и кисти рук, да даже если бы у меня и сохранилась шляпа, отраженный от воды солнечный свет поджарил бы меня не хуже, чем прямые лучи.

— Где мы господин Виктор, и далеко ли до твёрдой земли? — задал вопрос Мэт.

— Если по прямой, то не так уж и далеко, примерно метров пятьдесят вертикально вниз — усмехнулся я — там под водой земля твёрдая, я тебе гарантирую.

— Эээ… — завис боцман — я не это имел ввиду. Я же видел, вы делали расчёты, получилось у вас узнать где мы находимся?

— Да понял я, что ни это — вздохнул я — Точно сказать пока не могу, посчитаю всё в следующий полдень. У меня нет приборов и карты, а для того, чтобы обойтись без них, придётся сильно напрячь мозги. Не всё так просто Мэт, я бы даже сказал, что совсем не просто. В плавании эскадра была неделю, это четверть пути до Форта-Росс, потом нас гнал ураган, но гнал в нужном нам направлении, а вот когда мы оказались в воде, там мне было уже не до наблюдений за звёздами и направлением ветра. Координаты я примерно определю, а вот на карту их наложить мы не сможем, так как у нас её нет. Я правда знаю координаты колонии, и смогу сказать сколько нам до неё плыть и укажу курс, но это всё будет приблизительно, точности от меня не жди.

— Хоть так… — тоже вздохнул Мэт — я и парни, хотим сказать вам спасибо господин Виктор. Если бы не вы, мы бы уже кормили рыб.

— Не спеши меня благодарить Мэт — улыбнулся я — буду с тобой откровенен, добраться до Форта-Росс, будет не легко. Переплыть океан на вельботе чертовски трудная задача. Возможно пройдёт не так много времени, и вы будите меня проклинать за то, что я не дал вам умереть быстро. От жажды смерть будет мучительная. Я на тебя рассчитываю боцман, порядок и дисциплина на борту должна быть железная, никому не давай спуска! Даже незначительные проступки, не должны оставаться без наказания, мы военные моряки, а не сухопутная шелупонь! Нужно загрузить парней работой по самое небалуйся, иначе скоро у них появятся разные мысли, и они начнут их думать. Каждый должен внести свой вклад в наше выживание. Рыбную ловлю не прекращать, вылизать вельбот, что бы сверкал как у кота яйца, всё что возможно — починить, всё что ремонту не поддаётся — изготовить заново! Что сможем сделать мы, не сможет сделать больше никто! Ты меня понял Мэт?

— Я не подвиду вас господин Виктор! — серьёзно кивнул Мэт — с вами мы не пропадём, а на меня можете рассчитывать!

На следующий день я примерно понял, где мы находимся. Ровно посредине между Америкой и Азией! Северная часть Тихого океана. Мы не должны были попасть сюда так быстро! Видимо это проделки урагана, он отнёс нас далеко, от того места, где нас настиг шторм. В любом случае, новость эта была с одной стороны хорошей, а с другой откровенно хреновой. Хорошо, что мы на полпути до дома, и плохо, что рядом точно нет никакой земли в радиусе нескольких тысяч миль. Я поделился этой новостью с Мэтом.

— Рядом земли нет? — удивился боцман — но сегодня утром я видел альбатросов!

— Мэт, ну что ты как маленький, альбатросы в океане живут и могут на землю месяцами не садится — рассмеялся я — эта скотина выживет где угодно, даже в тысячах миль от берега!

— Всё так господин Виктор — кивнул боцман — но, если в океане альбатрос увидит судно, он всегда летит к нему и следует за ним несколько дней. А эти все в одну точку летели. Вы спали тогда, я не стал вас будить, да вот же, сами посмотрите!

Мэт ткнул пальцем в горизонт. Я перевёл взгляд на то место, куда он показывал, там виднелось несколько птиц. Несколько?! Обычно альбатросы не держатся группами, они одиночки, если только рядом нет гнездовья… И тут меня озарило. Точно, как я мог забыть! Где-то рядом тут должны быть атолл Мидуэй! Он относится к Гавайскому архипелагу, от остальных островов его отделяет почти полторы тысячи морских миль. Как раз там гнездятся альбатросов. Этот атолл сейчас не обитаем, там нет пресной воды, но там полно птиц! И самое главное, я знаю абсолютно точно, сколько от атолла до бывшего Сан-Франциско, место которого сейчас занял Форт-Росс — две тысячи восемьсот морских миль! Если мы найдём атолл, то я смогу построить курс и шансы на выживание у нас значительно увеличатся. Кроме того, там мы сможем заготовить мясо и яйца птиц, там мы сможем найти дрова, а значить опреснить морскую воду путём выпаривания. Да и ноги размять надо, подготовив вельбот к дальнему плаванию.

— Ты прав Мэт, что-то там есть — я повернулся к боцману — меняем курс, по крайней мере посмотреть не помешает и этот крюк не сильно нас задержит. Похоже там остров, и мы идём к нему!

Глава 21

Атолл Мидуэй, когда-то в моей прошлой жизни так назвали американцы за то, что он как раз находится на полпути между Калифорнией и Японией. В своё время, эта группа небольших островов прославилась на весь мир, когда неподалёку от атолла произошла знаменитая морская битва Второй мировой войны, в которой японцы потеряли четыре своих тяжёлых авианосца. На острове тогда располагалась военно-морская база США, а потом и аэропорт, для промежуточной посадки самолётов, перелетавших через Тихий океан. Состоял атолл из трёх островов, двух относительно больших, и одного маленького, совсем крошечного.

Мы подошли к внешней стороне рифа острова к полудню. Искать нам его не пришлось, тучи птиц кружили над островом, и служили нам отличным ориентиром. Я стоял на носу вельбота и, держась за мачту, внимательно рассматривал близлежащий остров, тщетно надеясь разглядеть на нем следы жизнедеятельности человека. Моя маленькая команда преобразилась на глазах, серьёзные выражения лиц моих моряков сейчас сменились радостными улыбками. Земля! Для любого моряка, это слово самое долгожданное в дальнем плавании, а для потерпевших кораблекрушение оно означает жизнь!

— Ты был прав Мэт, остров есть, только вот совсем крохотный и необитаемый. Кроме птиц и черепах тут никто не живёт, но и это не плохо! Я теперь точно знаю где мы находимся и куда нам плыть — с повернулся к своей команде — идём туда, по крайней мере сможем пополнить свои запасы и подготовится к дальнему переходу!

В лагуну мы вошли через узкий пролив между двух больших островов. Узкий риф, который обрамлял лагуну, создавал грубый неполный круг вокруг двух основных островов атолла и войти в лагуну можно было только тут, или же с противоположной стороны, рискуя наскочить на мель и рифы. Я знал, что нас ждёт, а вот у команды ещё теплилась надежда, что на островах есть полноценная жизнь. Как минимум они рассчитывали на встречу с аборигенами. Но скоро ни у кого не осталось сомнений, что острова пусты. В лагуне не было признаков разумной жизни. На небольшом островке, к которому мы пристали, единственными следами человека были обломки разбитого корабля, которые пролежали тут, наверное, с сотню лет, а единственным звуком — неумолчный гул прибоя, хлопанье птичьих крыльев и противные вопли альбатросов. Весь остров, насколько хватало глаз, был усеян гнёздами птиц и их хозяевами. Повсюду перья и скорлупа старых, высиженных яиц. Тут просто неисчислимые запасы удобрения, под названием гуано!

Лица парней снова стали угрюмыми, они подавленно молчали и только так же молча выполняли мои команды. Вельбот немедленно был вытащен повыше на берег, куда не доставал прилив.

— Чего приуныли парни? Или вы тут остаться жить хотели что ли? Лично я хочу домой, и я домой попаду! — обвёл я взглядом мужиков — Мэт!

— Да господин Виктор — встрепенулся боцман.

— Из парусов и вёсел соорудите палатку. Нужно набрать дров для костра, поймайте пару альбатросов и наберите яиц, сегодня будем пировать! — отдал я команду — А мы с тобой пойдём обломки осмотрим, может найдём чего ни будь полезное.

Стряхнув с себя оцепенение, мужики взялись за работу, а мы с боцманом отправились к кораблю. Мы шли через остров, буквально отпихивая со своего пути ногами птиц, которые не покидали свои гнёзда при нашем приближении. Огромные альбатросы, величиной с большого лебедя, расправляли крылья и щёлкали изогнутыми клювами, показывая нам, что готовы до конца защищать своё потомство. При этом эти великаны на нас не нападали, а только затрудняли движение, преграждая своими телами путь. Я первый раз видел, чтобы гнезда так плотно стояли друг к другу, я буквально шёл по ним, так как свободного пространства почти не оставалось.

Когда-то это был японский, корейский или китайский корабль. Сейчас его истлевшие останки представляли собой только груду деревянных обломков, из которых торчали сгнившие шпангоуты, полузасыпанные песком. О принадлежности судна говорили его странные обводы и резная голова дракона, что когда-то украшала нос корабля. Как он сюда попал? Вопрос останется без ответа, можно только предполагать. Скорее всего от берегов Азии его пригнал сюда шторм, а может быть он плыл через океан специально, пытаясь найти новый континент. Об этом мы не узнаем никогда, даже если кто-то из членов экипажа и выжил в кораблекрушении, то они уже давно мертвы, ведь было это много десятков лет тому назад.

— Тут нет ничего полезного, только большая груда дров — Мэт скептически осмотрел обломки — доски прогнили, такелаж истлел, их даже на ремонт вельбота нельзя использовать.

— Да уж… — я кивнул я головой — и тем не менее, надо попытаться откопать содержимое трюмов. Истлело дерево, возможно железо тоже ржавчина съела, но медь должна была сохранится в целости. У нас ведь даже котла или кастрюли нет, а тут что-то подобное быть должно! Кроме того, у нас всего два ножа на всех, так что я буду рад любому острому куску металла. Судя по всему, этот корабль был военным, хотя на нём и нет пушек, видишь, как устроены бойницы? Это для лучников. Оружие тут должно найтись. Нам подойдут даже наконечники копий и стрел, мы переделаем их в гарпуны. Может по дороге кит попадётся, или акула.

— Долго копаться придётся, врос он в песок основательно. Но сделаем господин Виктор, не извольте сомневаться. А вообще надо на берегу посмотреть, если с этого корабля хоть кто-то выжил, они тут наверняка долго жили — почесал голову Мэт — может развалины хижины найдём.

— Или они построили плот и уплыли — возразил я — а может у них лодка была. Корабль то величиной с каравеллу будет, на таком точно должна быть как минимум одна шлюпка. Нам тоже тут кстати задерживаться не стоит, нужно придумать как воды добыть. Будет казан или котёл, воду сможем выпарить, заодно и соль получим. Мясо альбатроса конечно полное дерьмо, но нам выбирать не приходится. Засолим его на запас, надеюсь не пригодится.

— Запас не помешает — согласился Мэт — а сколько нам от этого острова до дома плыть?

— Ну давай считать — задумался я — Две тысячи восемьсот миль до Форта-Росс. Если будем в день делать хотя бы миль сто, то месяц плавания, а скорее всего дольше. Больше на нашем пути суши не встретится, так что нужно основательно подготовится. Эти обломки нужно выпотрошить по полной программе. Дерево на дрова пойдёт, и нужно будет соорудить для вельбота запасные мачту и вёсла. Надеюсь тут найдутся несколько крепких кусков обшивки.

На острове мы провели почти неделю. Раскопки на месте крушения принесли нам не так много полезных вещей, но тем не менее толк был. Куски пластинчатых доспехов, стрелы, ржавые ножи и обломки копий, бронзовый топор, а также найденная в песке и поеденная коррозией катана указывали на то, что корабль был японским. Японцы в это время, как и сотни лет назад предпочитали употреблять в пищу рыбу и рис, напрочь игнорируя мясные продукты, а его нужно было варить, так что несколько небольших котелков из глины, сломанные кувшины и блюда, пополнили наши запасы.

Почти неделю над островом непрерывно стоял столб дыма, мы выпаривали морскую воду. Система, которую мы использовали была проста. Из каменных плит, был сложен очаг, над которым наклонно был положен черепаший панцирь, найденный на берегу, а под ним стояли котелки с морской водой и непрерывно кипели, воду мы подливали по мере надобности. Пар конденсировался на панцире, и стекал в ведро. Потери пара были велики, и тем не менее процесс медленно шёл. Обломки японского корабля стремительно исчезали в пламени, обеспечивая нас пресной водой.

Все моряки умеют работать с деревом. Из этого материала сейчас созданы все корабли и рангоут, так что в мастерах у меня недостатка не было. Резчики сделали несколько деревянных кружек и ложки, изготовили древки гарпунов и остроги, четыре запасных весла и короткую мачту, которая была теперь накрепко привязана к борту лодки. Самые крепкие куски дерева я тоже приказал заготовить впрок, на всякий случай. Мало ли что, вдруг потребуется прямо в море чинить корпус вельбота, да и в качестве дров они могут пригодится, если запасы воды подойдут к концу и нам придётся добывать её снова прямо в море. Для этих же целей, чтобы разводить костёр и улучшить остойчивость вельбота, на его дно в качестве балласта отправились и немного камней с песком.

За эти дни мы заготовили и солонину из мяса альбатросов. Это конечно еда на любителя, если такие любители найдутся. На вкус наша консерва была откровенно хреновой. Да даже в жаренном виде, только снятый с костра альбатрос не вызывал аппетита, мясо пахло тухлой рыбой и было мало съедобным. И тем не менее мы ели его ежедневно, птенцы уже вылупились из яиц, так что с яичницей мы обломались, а есть что-то было надо. Каждый день я и несколько матросов ходили и по отмели, собирая моллюсков и пытаясь бить рыбу острогой. Процесс был муторный, хотя время от времени нам удавалось полакомится и жаренной рыбой. Пойманную в лагуне единственную черепаху, я приказал не убивать, её привязали к вельботу, это мясо будет получше местной пернатой дичи, и самое главное мы сможем сохранить его живым в солёной морской воде, так что к путешествию мы готовились весьма основательно.

Тяни не тяни, а время для отплытия пришло. Как бы мы не хотели сделать свои запасы, особенно запасы пресной воды, больше, через неделю я приказал отчаливать. Жить на острове вечно не выйдет, погода стоит отличная, ветер попутный и лучшего ждать не стоит. По моим расчётам, имеющейся у нас воды нам должно было хватить как раз на тридцать дней плавания. Но всё же должно было хватить на дольше, я рассчитывал на дожди, которые обязательно должны настигнуть нас в пути. Загрузив вельбот, и сев на вёсла, мы снова вышли в открытый океан.

И снова потянулись однообразные дни. Работа с парусами много времени не занимала, мы маялись от безделья. Отличия от первого этапа пути заключались только в том, что теперь мы точно знали куда плыть и сколько времени это займёт. Скорость вельбота измерялась постоянно, следить за песочными часами, стало основной обязанностью вахтенного матроса. Не имея навигационных приборов, эти часы из песка и стекла, а также тонкий трос с узелками, стали нашими основными объектами заботы. Без сомнения, нас сносило течение, ветер был не постоянным и пару раз мы попадали в небольшой шторм, однако общее направление движение теперь я знал точно. Когда случались безветренные дни, наша лодка продолжала двигаться к цели на вёслах. Спал я теперь в основном днём, уберегая себя от расхода энергии и обезвоживания, а долгими ночами, наблюдал за луной и звёздами, наслаждаясь тишиной и прохладой. В памяти сами собой всплывали знакомые созвездия, помогая мне ориентироваться в бескрайнем океане.

Постепенно в лодке сложился и свой распорядок дня. Два моряка постоянно были на вахте, которые сменялись каждые два часа. Утром, все принимали водные процедуры. Купались мы каждый день. Порция пресной воды была мизерная и жажду не утоляла. Только купание могло освежить уставший организм и придать ему бодрости. Потом часть команды ложилось спать, а остальные занимались рыбалкой. В обед следовал прием пищи и каждый получал свою порцию воды. Иногда нам везло, и мы попадали в дождь, тогда все бросали свои дела, и старались набрать как можно больше воды, а также подставляли обожжённые солнцем лица и обветренные губы под тугие струи дождя, ловя ртом живительную влагу. Если на пути попадался планктон или водоросли, мы собирали и их. Когда была жива черепаха, мы в таких местах останавливаясь даже на пару часов, что бы оголодавшее животное смогло поесть. В итоге морского исполина всё же пришлось забить. Тащить на буксире за вельботом сотню килограмм упирающегося груза, было просто невыносимо, наш ход замедлялся, и через пять дней плавания я приказал расправится с животным. Часть мяса мы съели в тот же день, а остальное завялили, порезав на тонкие полоски и присолив. Рыбная ловля постепенно наладилась. Рыбы теперь попадалось много, и мы ели её сырой. Наш вельбот уверенно шел к своей цели.

— Мне кажется я видел парус на горизонте! — в один из дней Мэт растолкал меня, когда я спал во время своей ежедневной сиесты — шесть градусов в право прямо по курсу!

— Ну ка! — я подскочил мгновенно. Парус в этой части океана? Тут почти никто не ходит кроме моих парней! Только мы смогли забраться так далеко, и только у нас есть большой флот, который ежедневно ходит в море в этой части света! С того момента как мы покинули атолл, прошло уже семнадцать дней. Больше половины пути пройдено, но до Форта-Росс ещё больше тысячи миль! А может это кто-то из моей эскадры?! Кто-то, кто пережил гадский ураган и в отличии от меня не угробил свой корабль?! Алан с Муром как раз на фрегатах шли, а мои фрегаты были мореходнее «Повелителя морей» в разы, они могли уйти от урагана, или даже выжить в нём. Пробравшись на нос вельбота, я напряженно всматривался в горизонт — не вижу! Где?!

— Был парус господин Виктор! — к разговору подключился рулевой — я тоже видел!

— На что похоже? Фрегат? Линкор? Клипер? — не отрывая взгляда от горизонта, спросил я, перекрикивая поднявшийся в лодке гвалт.

— Далеко было, не понял я — Мэт стоял рядом и тоже напряженно смотрел вперёд.

— Ясно. Идём прежним курсом! — поделать мы ничего не могли, вельбот и так шёл под обоими своими парусами и скорость увеличить не получится. Если корабль прошёл мимо, мы его не сможем догнать. Наша короткая мачта и два косых паруса, не идут ни в какое сравнение с тремя мачтами и полным парусным вооружением большого корабля. Да и заметить нас с такого расстояния практически невозможно — всем наблюдать за морем!

Парус мы снова заметили через пару часов, уже и я видел, что мы почему-то догоняем какой-то парусник. На вельботе, парусник?! С кораблем явно было не всё в порядке, он шёл медленно, с креном на левый борт. Сейчас я уже видел, что это фрегат, однако флаг на его корме до сих пор рассмотреть не получалось. Ветер был попутный и стяг болтался где-то в районе полуюта, не давая нам возможности понять, с кем мы имеем дело. Сейчас на носу вельбота сидел Мэт и усиленно подавал сигналы, пытаясь привлечь внимание команды корабля. Медленно но верно мы приближались к фрегату.

— Вы заметили, что у него стоят только нижние паруса, по штормовому? — после ряда неудачных попыток привлечь внимание фрегата Мэт снова пересел ко мне, уступив свое место другому матросу — да и стоят всего два паруса на гроте и фоке, причём их полощет как бог на душу положит.

— Заметил — подтвердил я — а нормальная погода держится уже неделю, и свежего ветра не предвидится, на небе ни облачка. Что-то с ним не так… Это же наш трофей с Макао? Тот что мы у португальцев захватили? Я не узнаю обводы.

— Фрегат английской постройки, я думал — это один из тех, что мы захватили у англичан, когда вы на броненосце бились — отрицательно помотал головой Мэт — получается, что корабль не наш?!

— Английской?! — я вздрогнул от неожиданности. Все время преследования фрегата я был уверен, что мы идём за португальцем!

Ничего предприятье и сказать я больше не успел. Резкий порыв ветра наконец-то показал нам флаг корабля, на который мы так надеялись, как на средство своего спасения. Юнион Джек распустился во всю длину и предстал перед нами во всей красе. Фрегат был английским! Мы сами догнали корабль своих врагов, практически отдав себя в их руки!

Глава 22

Первой моей мыслью было — развернутся и уйти в сторону, пока нас не заметили, а судя по всему нас на фрегате точно никто не видел, ибо мы гнались за ним полдня без всякой видимой реакции. Вельбот был в пяти кабельтовых от судна, и на нас никто не обращал внимание. Мы с Мэтом и остальными членами нашего экипажа все глаза проглядели, однако ни одного человека на палубе или мачтах не заметили. Что-то было не так с командой фрегата, и тем не менее судном кто-то управлял. За время наблюдения оно ни разу не вильнуло с курса, уверенно держа руль прямо.

— Что думаешь Мэт? — кроме как с боцманом мне посовещаться было не с кем — англичанин идёт по штормовому, при этом курс держит фордевинд и идёт уверенно, хотя парусами никто не управляет. Команды не видно.

— Да, паруса полощет, оттого и идёт он медленно, как не порвало ещё, большой вопрос — согласился Мэт — я тоже людей не заметил, полуют пуст, а руль просто закреплён в одном положении, вот он и не рыскает. Идёт он с креном и сильно просел, значить в трюме вода, её никто не откачивает. Может его во время шторма покинули? Если так, то это просто отлично, мы сможем забрать его себе и на нём дойти до Форта-Росс!

— На таком фрегате должно быть экипажа больше ста человек Мэт — задумался я — и, если там осталось хотя бы человек двадцать, мы не выгребем в бою. Нас всего тринадцать, при этом из оружия только ножи, а на фрегате должны быть и мушкеты, и абордажные сабли тоже найдутся. И вот объясни мне хотя бы одну причину, по которой экипаж мог покинуть корабль в шторм, пока он отлично держится на воде?! Ведь в шлюпке гораздо меньше шансов спастись! У нас вельбот с отсеками непотопляемости, но и его залило водой полностью, так что мы в ней сидели и сделать ничего не могли, а в обычной шлюпке была бы верная смерть.

— Мало ли чего было, нам этого не узнать, пока на борт не поднимемся, а как по мне, экипажа там нету — буркнул Мэт — вельбот наш конечно хорош, но я бы рискнул посмотреть, что с фрегатом, на нём домой добираться сподручнее будет.

В итоге я принял решение фрегат всё же догнать, подойти с кормы и рассмотреть поближе, что это за «Летучий голландец» нам попался. Мэт прав, плавание на вельботе уже успело осточертеть.

Ещё несколько часов нам потребовалось, чтобы дойти до корабля. Мы сидели в напряжении, готовые в любой момент развернуть вельбот и скрыться в открытом океане. Будь фрегат в порядке, нам от него уйти было бы не суждено, однако английский корабль явно не был в состоянии совершить быструю циркуляцию и погнаться за лёгкой шлюпкой.

Вблизи корабль был ещё более в худшем состоянии, чем нам казалась из далека. Порванный такелаж болтался на реях, и когда-то и парусов тут стояло больше, сейчас я видел, как обрывки разорванного марселя обвились вокруг стеньги фок-мачты, частично запутавшись в снастях. Окна кормовой надстройки были плотно закрыты, как и орудийные порты, за кормой, растянувшись на целый кабельтовый, болтался тяжёлый манильский трос, корабль явно готовили к шторму всерьёз, а вот после урагана, никто не стал заниматься приведением его снова в походное положение. Этим тросом мы и воспользовались, чтобы попасть на борт английского фрегата.

Версий о том, зачем команда спустила с кормы торс, у меня было несколько. Возможно к нему была привязана шлюпка, для спасения смытых с палубы матросов, возможно это был плавучий якорь, а может быть это была тактика капитана, и способ удержать корабль на одном курсе. Трос помогает кораблю удерживаться, он создаёт тормозящий эффект, который способствует устойчивости на курсе, снижает скорость хода и служит средством, ломающим набегающие на корму волны с опрокидывающимися гребнями. Тактика для маленького парусного судна, а для фрегата она явно излишняя. По мне так проще штормовые паруса и хороший рулевой, они с задачей справятся гораздо лучше. Затормозить тросом многотонный деревянный корабль сильно не получится, разве что только волны ломать…

Мэт и ещё два моряка, как заправские обезьяны, зажав в зубах ножи взобрались на ют фрегата, мы же в это время плелись за ним на вельботе, давая тросу необходимую натяжку, и готовые незамедлительно принять досмотровую группу обратно. На душе было тревожно. А если команда покинула корабль не из-за шторма? Может быть на борту произошла эпидемия?! Что если мы нарвались на «чумной» корабль?! Мы застыли в тревожном ожидании, стараясь производить как можно меньше шума.

— Господин Виктор! — через пятнадцать минут над кормой корабля появилась голова Мэта — поднимайтесь на борт!

— Он пуст?! — задал я главный вопрос, который мучал всех, кто оставался в вельботе.

— Нет господин Виктор, экипаж на борту, только не в состоянии оказать сопротивление, часть мертвы, а остальные все пластом лежат! — прокричал в ответ боцман.

— Твою мать… — выругался я, мои опасения насчёт болезни на борту подтвердились — что с ними?! Тиф? Холера? Дизентерия?

— Цинга — ответил Мэт — я знаю симптомы. Почти все без зубов и синяками покрыты! Валяются в гамаках среди трупов, смрад тут сильный, мёртвых у них не было сил хоронить уже неделю!

Цинга! Это не заразно, а при должном уходе вполне излечимо даже на тяжёлых стадиях развития болезни. Сколько же они в плавании, что вся команда поголовно свалилась?! Но в любом случае цинга не заразна, так что нам ничего не должно угрожать. Я повернулся к своим матросам, которые с тревогой на лицах слушали командира разведчиков.

— Поднимаемся на борт. Вельбот пока закрепить по-походному на трос, припасы не выгружать!

С помощью Мэта и двух матросов, которые уже были на фрегате, мы поднялись на палубу. Сейчас я тоже чествовал вонь гниющих мертвецов, морской ветер был не в состоянии разогнать этот запах, который казалось пропитал тут всё насквозь. Трупы лежали даже на палубе, и от них я приказал избавится в первую очередь. Особо не замариваясь, погибших английских моряков попросту выкинули в море. Открытый океан позаботится о телах, а у нас на это нет ни сил, ни желания.

Обмотав тряпкой лицо, я бегло осмотрел трофей. Привести его в порядок вполне в наших силах. Придётся повозится, и в каком состоянии корпус и трюм неизвестно, но то что я вижу, вполне внушает оптимизм. Не теряя времени я, приказал матросам осмотреть все кубрики английских моряков, и трюм, а также незамедлительно избавится от тел погибших, я же направился в кают-компанию, где должна была располагаться каюта капитана. Возможно тут остались бортовые журналы и хоть какие-то записи…

— Сэм это ты? Подлец, немедленно принеси воды, я умираю от жажды! Где ты был?! Бегом сволочь! — едва только за моей спиной закрылась дверь, как я услышал слабый голос, говоривший на английском языке. В кают-компании стоял невыносимый смрад разложения. С трудом сдерживая рвотные позывы, и не обращая внимание на говорившего, я бросился к окнам и распахнул их. Дышать стало полегче, и я, не отходя от окна, оглядел место сбора местных офицеров.

В нишах возле орудийных портов, в гамаках покачивались тела людей и большинство явно были мертвы. Прямо напротив меня как раз и валялся один из мертвецов. Парусина гамака насквозь пропиталась отвратительной жижей, вытекающей из тела, пушка, расположенная как раз под спальным местом офицера и настил палубы под ней, тоже были все залиты трупным ядом. Жуть! Тут я жить точно не буду! Настил только на замену, его невозможно будет вымыть начисто.

— Сэм! Я умоляю тебя, помоги мне! Я дам тебе денег, я отпущу тебя на свободу, только ради бога, дай мне воды! — голос напомнил о себе, как раз, когда я немного продышался, высунув голову из окна, и начал привыкать к вони — Сэм, черномазая сволочь! Я прикажу убить тебя! Тебя запорют насмерть мразь, снимут живьём кожу! Воды!

Стараясь дышать через тряпку ртом, чтобы не чествовать запах, я оглянулся в поисках говорившего. Ага, один из гамаков шевелится! Под ним тоже лужа, и гамак мокрый, только это не с трупа натекло, а с живого человека, человеки они тоже текут, когда горшка рядом нету. Рядом стоит распахнутый сундук, и осколки бутылок валяются.

— Сэм, хочешь я перед тобой на колени встану?! Перед тобой, перед черномазым?! — перепады настроения у чувака граничат с безумием. Этого самого Сэма он то грозит убить самым страшным способом, то готов валятся перед ним на колониях — ты только скажи, чего ты хочешь, я отдам, я сделаю! Сэм, не молчи тварь! Я вырву тебе ноздри и отрежу уши раб!

— Сэма тут нет — ответил я наконец-то больному — воды тебе принесут немного позже, потерпи ещё полчаса.

— Ты кто?! Где Сэм?! Где моя вода?! — гамак закачался сильнее, и вскоре из него показалась голова человека с безумными, сверкающими глазами — принеси мне воды!

— Ага, принесу. Только сначала ответь мне, что это за фрегат, и кто ты такой? Где капитан? — задал я вопрос. Понимаю, что мучить болезного не хорошо, только вот воды мне взять пока негде, не на вельбот же мне за ней спускаться? Придут матросы, и мы обязательно напоим несчастного, сейчас же мне надо было понять, что это за фрегат, и что он тут делает.

— Старый маразматик мёртв! — расхохотался офицер — он сдох ещё месяц назад! Из-за него мы тут! Это фрегат его величества «Вестминстер» и теперь я его капитан! Итан уже два дня молчит, я не слышу его стонов, а из его гамака воняет как из выгребной ямы, значить теперь капитан я! Джейкоб де Рон! О, как Итан умолял поделится с ним моим вином, когда мерзавец Сэм пропал! Он ревел и унижался, а я вина ему не дал! Я был лейтенантом, а не его слугой! А теперь я капитан! Но вино у меня кончилось, а Сэма нет! Принеси мне воды матрос, и я сделаю тебя боцманом!

— Да ты капитан, ты, кто же спорит — вздохнул я, похоже этот офицер или сильно пьян, или сошёл с ума или всё вместе и сразу — а чего вы в океане делаете?

— В океане? Пытаемся не сдохнуть! — снова истерический смех — мы шли в Японию, наш бывший капитан почему-то решил, что у него получится уговорить узкоглазых торговать с нами, а не с голландскими ублюдками! Полтора года в плавании, и я наконец-то капитан! Принеси мне воды кэрл! И вынеси из моей кают-компании эту падаль! И поживее, пока не получил кошек!

— Угу! Уже бегу, аж волосы назад! — кошками мне какими-то угрожает, а кошек тут нет! Тут кроме трупов и крыс из живности только сумасшедший лейтенант.

Выяснив всё, что мне было надо я поспешил выйти на палубу, оставив безумца одного. Это же получается, что, когда офицеры слегли, кто-то из членов экипажа за ними ещё ухаживал. Какой-то чернокожий раб по имени Сэм. А потом, когда бедолага Сэм или загнулся, или тоже свалился без сил, они там сами по себе умирали от голода и жажды. Выжил только Джейкоб, у которого был в сундуке припрятан запас вина. И поступил он без сомнений как крыса, не поделившись своим запасом ни с кем. Какой-то Итан тоже протянул довольно долго, и умолял лейтенанта поделится напитком, а вот тот не стал этого делать специально… Сплоченный и дружный коллектив английских военных моряков, что тут ещё скажешь…

Выживших на фрегате, если считать вместе с лейтенантом, нашлось аж девятнадцать человек. За борт отправилось пятьдесят шесть трупов. Среди живых был и бедолага Сэм, единственный чернокожий среди всех. Скорбной работой по организации морских похорон мы занимались весь вечер и часть ночи. Откладывать было невозможно, тела разлагались и находится рядом с ними не было никакой возможности. Всех выживших я приказал перенести в один из кубриков на баке фрегата. Так они оставались запертыми на надёжный засов, и за ними было легче ухаживать. Почти все английские моряки были в ужасном состоянии, более-менее хорошо себя чествовал только Сэм, у которого отказали ноги не так давно. Напоив больных водой, я приказал дать им сырой, свежей рыбы и на этом вся медицинская помощь закончилась. Большего для них мы пока были сделать не в состоянии.

Фрегат сейчас лежал в дрейфе, так как паруса я приказал спустить. Мы все вымотались, и нас всего тринадцать человек, ночью же наниматься ремонтом такелажа и заменой парусов я посчитал излишним. Погода хорошая, шторма не предвидится, а значить пока некуда торопится. Даже воду из трюма я приказал пока не откачивать. Она попала туда через палубные люки во время шторма, который погубил «Повелителя морей» и фрегат до сих пор на плаву, значить течей нет. Завтра весь день мы посвятим ремонту и дай бог уже двинемся в путь в Форту-Росс. Сейчас я не сомневался в том, что мы до него доберёмся благополучно.

Утром я спустился в трюм. Вчера я не смог себя заставить пройти через заваленную трупами артиллерийскую палубу, где жили канониры фрегата рядом со своими пушками. Сейчас орудийные порты были открыты, что конечно не избавляло от жуткого запаха, зато помещение проветривалось и там можно было находится без использования противогазов, которые к тому же ещё не придумали. Распределив на работы матросов, Мэт отправился со мной.

— Вода не прибывает? — я стоял на ступенях трюма с лампой в руках и смотрел на грязную воду, которая плескалась внутри корабля.

— Никак нет, уровень со вчерашнего дня не поменялся! — Мэт указал на зарубку, которую вчера сделал на корпусе корабля — на месте стоит.

— Ты смотрел груз? — повернулся я к боцману.

— Да господин Виктор. Там табак и пушки — отчитался Мэт — во время шторма часть балласта и груза сместилось, от того и крен. Табак только выбросить, морская вода его испортила.

— Пушки? — удивился я — много?

— Не считал, они под водой. Но пушки мелкие, чуть больше фальконета. Это то что я видел. Может и другие есть. Негр, что мы тут нашли, говорит, что раньше они ещё томаты и картофель грузили, только всё выкинули за борт, когда они загнили. Полтора года в плавании, не удивительно — хмыкнул Мэт. Несмотря на то, что вчера он вместе с матросами перетаскал несколько десятков гниющих тел, настроение у него было отличное.

— Ну и дурни! — выругался я — сохранили бы картошку, все бы живы были! Цинга она от недостатка овощей и фруктов в питании, человек на одной солонине долго не протянет.

— Когда я служил на испанском купце, у нас лекарь говорил, что эта болезнь от лени, и велел пороть заболевших — поделился знаниями в лечении болезни боцман с умным видом.

— Ну и как? Помогало? — заинтересовался я — интересный метод, я бы на местном капитане опробовал.

— Нет, не помогало, померли все, бедолаги — заржал боцман — наверное мало пороли!

— Это зря! Нельзя прерывать лечение! — назидательно поднял я палец вверх — а если серьёзно, то поставь двоих людей на помпы, крен надо выровнять и груз закрепить, но это можно сделать уже на ходу. Мы должны выйти сегодня же! Жить на этой скотобойне долго нельзя, у меня кусок в горло не лезет от запаха.

— Будет сделано господин Виктор! — подобрался Мэт — и это… Я велел срезать с британского флага синюю материю. Сегодня вечером из парусины пошью наш флаг.

— Молодец! — похвалил я моряка — за дело. Нужно сегодня много успеть. В капитанской каюте должны быть карты и навигационные инструменты, когда я определю где мы находимся и проложу курс, мы должны быть готовы к выходу!

В полдень я определил наше место положения. До Форта-Росс оставалось идти ещё больше тысячи миль. Фок-мачта уже была приведена в порядок, и сейчас матросы ставили марсель. Двинем потихоньку, чего ждать?

Парус хлопнул и надулся, поймав ветер. Фрегат уверенно двинулся вперёд. Я стоял за штурвалом, освободив матросов от обязанностей рулевого. Постою немного, привыкну к обновке, а у Мэта и парней и так дел невпроворот. На полуюте почти не чувствовалась зловония, лёгкий бриз разгонял смрад, принося с собой соленый и освежающий запах моря. Хорошо тут, в руках штурвал, под ногами надёжная палуба. Надеюсь остальные корабли моей эскадры избежали участи старичка «Повелителя морей» и благополучно доберутся до родных берегов. Там все моряки опытные, особенно Алан, а фрегаты и оставшиеся линкоры были мореходнее моего погибшего корабля. Если бы не религиозные фанатики, что оставили свои места для молитвы, возможно и он бы не перевернулся. Когда вернусь, то серьёзно озабочусь дисциплиной на кораблях! Таких огромных потерь можно было избежать, если бы все делали свою работу, не полагаясь на чудо. Линкор потерян, но его мне не жаль, корабль был старый, а я умудрился в океане подобрать ему замену. Жалко погибших людей. Моих людей! Корабли мы построим, а вот бойцов не вернуть. Хорошо хоть, что из-за перегруза собственными пушками, «Повелитель» не вёз с собой трофеев и десант. Это крушение научило меня многому, я осознал, что я сделал недостаточно. Тех же спасательных жилетов, казалось бы, элементарной вещи, не было у моих парней, а ведь сколько бы они жизней спасли?! Ведь я мог о них подумать! Моя беспечность дорого нам обошлась, и я обещаю, что такого больше не повторится! Дел впереди много, и чем раньше я начну осуществлять свои планы, тем спокойнее и безопаснее будут жить наши дети.

— Не тяните с парусами парни! Хватит с нас приключений — крикнул я боцману — Мы идём, домой!

Content

Андрей Панченко
Колонист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22