Real-RPG Король в законе

Real-RPG Король в законе

Глава 1

— Эге-гей, бандит в законе Миша Барс. Ниче, что я тебя сюда притаранил? Да, тут тебе не здесь, но всё равно неплохо.

Я смерил недовольным взглядом вертухая Серёгу Флакона. Постарался, чтобы он понял — насколько я мне на него насрать. Вот прямо до кончиков волос, до самых его корней с сугробами перхоти.

Сукин сын!

Он всегда добавляет к моему имени эту гребаную приставку. Добавляет и улыбается во весь свой щербатый рот. Прямо-таки тащится, как хер по стекловате… Знает, что меня это бесит и добавляет.

Флаконом его прозвали за то, что таскал спирт в небольших флакончиках, которые прятал среди риса или гречки. За флакон в пятьдесят граммов брал как за бутылку водки, но зекам особенно выбирать не приходится. Только если разбавить один к одному и хряпнуть «соточку» после трудного рабочего дня.

А что до «бандита в законе»… Тут пародия на тюремный сленг. И естественно данный мне «титул» носит далеко не уважительное значение. Я не мужик, не блатной, не вор… Вот и придумал для меня новую масть…

Тут у нас, как в карточной колоде, всех меряют по масти. Тех, кто сидит в тюрьме спокойно, работая и сотрудничая с администрацией, называют «мужиками». Кто шел в отказ по работе и считал сотрудничество самым большим западлом мог относиться к блатным. «Воры в законе» заходили редко, но были самой высокой мастью. Практически королями.

Были ещё низшие касты с названиями «чушки», «черти», «шерстяные», «шныри», «солдаты», «торпеды»… Социальная игра в жизнь, где главными фигурами являлись человеческие судьбы.

А также существовали погоняла, наполненные презрением и издевкой. И одно из них произнесено в насквозь прокуренном кабинете, где обычно следаки общались с зеками.

— Да уж, место тут не по кайфу, начальник, — привычно ответил я. — Что-то нерусским духом пахнет.

Я научился отвечать. Без преклонения, но с сарказмом. После этого опустил жопу на стул, стоявший в центре комнаты. Считалось, что я был одним из немногих заключенных, которые не боялись выступить против охраны. А чего бояться тому, чья жизнь висит на волоске?

— Да, тебя должен был дернуть начальник оперчасти, но… Он попросил меня, вроде как мы с тобой давно уже знакомы… Чего молчишь? Бандиту в законе нечего сказать? Может чифирнешь? Недавно заваривал, — проговорил Флакон.

Хм, настроен вроде бы дружелюбно. Впрочем, подобная дружелюбность в тюрьме тоже была оружием. Расслабишься, поверишь и тут же тебе воткнется нож в спину. Всё предельно просто. Всё предельно ясно.

Вот только мне уже было наплевать на всё это. Я чувствовал, что всё не так просто. Что-то большее скрывалось за простым предложением. Не для чифира Серёга меня позвал. Не для простого распития…

Я отхлебнул из кружки. Горячий алюминиевый край обжег немного губы.

— Благодарю. Зачем вызвал?

— Эх, Миша-Миша…Очень скоро ты будешь свободен, навсегда. Как быстро пролетели десять лет. У меня даже что-то щиплет в горле при мысли, что мы никогда больше не встретимся.

— Что-то я в непонятках. Ты о чем? Кончай спектаклю, начальник.

— Да, да. Ты всё правильно понимаешь… Остался всего один день.

Почувствовал, как в груди застучало сердце. Забилось с частотой мотора «Ферари». Невольно вырвался стон. Гадство! А я-то думал, что уже потерял все эмоции. Зачерствел среди отбросов общества…

— Начальник, давай ближе к делу, — хмыкнул я, отпивая очередной небольшой глоточек.

И так было понятно, что мне кранты, но чего же томить-то?

— Ближе к делу, ближе к телу, — вздохнул Серёга и посмотрел на меня. — Суд отклонил твою апелляцию. Адвокат сбежал. Ведь…

— Я уже в курсе, — оборвал я словоохотливого охранника.

Если его не заткнуть, то ещё несколько минут придется выслушивать его фальшивые сожаления. А они мне на хрен не упали! Знаю, что пиздит и сокрушается впустую, так чего же слушать?

Флакон хмыкнул и передал мне упакованные в красную пластиковую папку бумаги.

— Что это? — спросил я на всякий случай.

— Твои пожелания о еде на завтрашний вечер. Если есть человек, которого ты хотел бы видеть, тоже напиши. Я постараюсь помочь…

Опять лжет? Кого он вызовет? Да и кто придет? Пусть дело и громкое, но я один из тех, кого нельзя касаться, чтобы не сломать свою судьбу. Вот только если родные…

Последний ужин и последнее свидание. Я задумался. Мысли поползли в голове нескончаемым потоком. Потом хмыкнул и начал заполнять документы.

— Хмм, что тут у нас? Борщ? И всё? Ты же можешь заказать всё, что угодно! — заглянул через плечо вертухай.

— С детства любил его. Собирались семьёй за столом, и мама накладывала, — вздохнул я. — Папа тогда натирал горбушку чесноком и отдавал мне, или брату, или сестре. Всегда кому-нибудь одному, но всегда по очереди. Если прошлый раз отдавал эту прелесть мне, то потом горбушка была у брата, потом у сестры. Мы собирались и ели… Да, борщец. С горбушкой и чесноком…

— Необычный заказ. Вот я бы заказал лучшее блюдо из ресторана, стейк хороший или форель… В общем, что-нибудь такое, чтобы ощущал на языке перед тем, как…

— Завязывай, начальник. Я хочу борщ, — посмотрел я на него.

— Ха-ха. Да, не вопрос. Давай побыстрее с хотелками, — Флакон почесал голову и посмотрел на меня. — Однако это первая казнь за сорок лет. Я хуй знает, как себя вести…

Я не отреагировал на заявление охранника. В голове тянулись мысли. Думал — кого же всё-таки позвать? Кто сможет прийти?

Меня посадили в тюрьму по ложному обвинению, а теперь собираются казнить… И охранник этот ещё стоял над душой. Стоял и улыбался. Когда я поднял голову, то он проговорил:

— О, я тут подумал. Уважаемых зэков называют ворами в законе… Так как же назвать преступника, который сделал все возможное, вывернулся наизнанку, но получил смертный приговор? Может быть король в законе? Хаха! Завтра ты станешь королем в законе! Сверхкоролем! Чушок, которого подставили! Да! Король в законе!

Завтра ко мне придет толстый пушной зверек. Последний ужин, последняя встреча, последний вздох и… Чуть больше суток осталось до этого момента. Так на хрена я буду слушать этого вертухая и тратить на него бесценные моменты жизни?

— Слышь, Серёга, а не пошел бы ты на хрен? Не обессудь, но твои тупые приколы меня уже одолели за все десять лет.

— Лады, Барс, чую, что тебя нервяк долбит. Постараюсь сделать всё, что могу. Кто там у тебя? А-а… Ну, попробую их вызвать…

После этих слов Серёга собрал бумаги в папку и вышел. Я ударил кулаком по столу, скривился от боли, но стол остался равнодушен к моей ярости. За мной зашел другой охранник.

* * *

Сутки пролетели, как фанера над Парижем. Вроде бы только-только завели в одиночную камеру после разговора с Серёгой и вот… На пороге камеры стоит всё тот же улыбающийся щербатым ртом Флакон.

Вертухай явно не знает, как себя вести. Он прячет глаза, отводит лицо, но… Его послали за мной, а приказы не обсуждаются. Если не он, то кто-нибудь другой. Кто-нибудь другой отведет на последний ужин, на последнюю свиданку…

И кто-нибудь другой дернет рубильник, обрывающий мою жизнь.

Всего лишь работа…

А ведь моё дело было далеко не из простых. И по количеству упоминаний на телевидении я превзошел большинство знаменитостей. Моими фотографиями пестрели газеты, обо мне спорили в интернете. Правозащитные организации организовывали ежедневные митинги, но безуспешно. Международное право пыталось меня оправдать, но куда там.

Против меня выступили очень могущественные силы. И силам этим нечего было противопоставить обычному человеку, который оказался не в том месте и не в то время.

И вот я сидел в кресле в комнате для свиданий.

Мой разум уже принял неизбежную смерть. Я всего лишь ждал своего младшего брата и старшую сестру. Последний раз мы виделись больше года назад, сидели, разговаривали, они меня пытались приободрить. Я делал вид, что бодрюсь и не сдаюсь. Даже кисло улыбался, как будто только что съел полкило лимонов.

Да не сдавался, но… Всё оказалось напрасно.

Что я мог им сказать? Я хотел поблагодарить Кирилла, потому что тот до конца верил в мою невиновность… Хотел поблагодарить Алёнку за то, что она тоже не сдавалась и ждала меня. Сможет ли теперь сестра, ставшая главой семьи после смерти родителей, жить полноценной жизнью?

Я посмотрел на часы, висящие на стене. Они неумолимо двигали секундную стрелку по циферблату. Шаг за шагом, деление за делением. И каждое деление отнимало у меня жизнь…

Наручники с длинной цепью были прикованы к мощной скобе на столе. Если ломиться на выход, то только со столом вместе, а он весит не меньше полутонны. Между блестящими звеньями стоял поднос с последним ужином.

Мой борщ уже давно остыл и покрылся пленкой. Горбушка хлеба с двумя зубчиками чеснока так и осталась нетронутой. Красноватая жидкость с белым островком сметаны и приправленная мелко рубленной зеленью всё также красовалась перед глазами. Я видел ещё и куски мяса внутри, между свеклой, капустой и картошкой, но…

Как там говорил вертухай? Стейк или рыба? Да хоть торт из трюфелей, заправленный черной икрой — перед смертью жрать не хотелось от слова «вообще».

Дверь скрипнула, открываясь, и я нацепил улыбку на лицо. Пусть и хреновую, но улыбку. В последний момент меня не должны видеть разбитым и унылым. Они должны меня запомнить бойцом, дерущимся до конца!

Я вздохнул, чтобы начать речь, но…

— Эге-гей, король в законе. Расслабь булки, Барс, я не тот, кого ты ждал!

Твою же мать!

Вот кого я меньше всего хотел видеть, тот и приперся. Серёга-вертухай уселся на стул напротив.

А ведь тут должен был сидеть мой брат. Или моя сестра… Кто-нибудь из них, но не жопа охранника!

— Чо? Не рад?

Я опустил голову. Лучше смотреть на сметану, чем на это надоевшее за десять лет лицо. И кусочек укропа гораздо интереснее, чем эта рожа!

— В общем, Барс, тут такое дело… — замялся охранник, не зная, как продолжить.

— Не тяни кота за яйца, Серёга.

— Твои родные… Они не придут!

Не придут? Вот так вот?

В последний раз они даже не захотели меня увидеть?

Нет, я видел по телевизору, как общественное мнение менялось под напором лжи. Меня поливали таким говном, какое не видели даже самые престарелые ассенизаторские машины, но… Родные, они же верили мне до конца.

А я ведь просто хотел их поблагодарить за то, что они были со мной всё это время. За то, что верили в мою невиновность и за то, что старались вызволить меня из темницы.

Но кто я такой в итоге? Михаил Иванович Барсов десять лет назад, а теперь… Обычный зек по кличке Барс? Уголовник, который не увидит полнолуние…

Да. Пришло время жить без Барса. Пришло время забыть о черном пятне на семейной фамилии. Пусть я каждый день молился об их счастье, неумело, неуклюже, но зато от всей души. И пусть теперь они станут счастливее без своего брата-неудачника.

Тут я услышал смешок. Как будто крякнула утка. Утки в комнате для свиданий не было, но её роль запросто мог исполнить вертухай. И это он смеялся…

— Ты уже подумал, что они на тебя забили? Не, Барс, твоя сестренка умерла месяц назад.

— Чего ты чешешь? — я невольно вздрогнул от его слов.

Да нет, не может быть! Я же…

Алёнка!

Сестра! Она же всегда была такой рассудительной, такой серьезной и она…

— Охренел? А как ты хотел? Ты тут, а она там… Желтые газеты с удовольствием обсасывали эту тему. С работы её поперли — нашли какие-то косяки. Она ещё и в какую-то хрень встряла — хотела срубить денег на твоего нового адвоката. Влипла в аферу, её развели… В общем, прогорела, обнищала, осталась в «черном списке» и путь у неё был только один… Кхх-кхх-кхх, — Серёга показал, как завязывает невидимый галстук, а потом вскинул длинный конец вверх, а голову с высунутым языком склонил набок.

— Ты звездишь! Алёнка не могла так поступить!

— Да? А младший братан? Он же у тебя в юридический поступил? Хотел тебя вытащить. Всё собирал информацию и вот… Дособирался, — хмыкнул Серёга. — Пропал без вести и теперь втирает юридическую дичь лещам в Москве-реке. И на хрена он полез в Белый дом?

Я попытался вскочить, но наручники только сорвали поднос. На полу образовалась красная лужа с кусочками мяса и покрасневшим плевком сметаны. Если бы меня казнили при помощи пули в затылок, то на стене могла оказаться такая же абстракция.

— Ты звездишь! Алёна не могла встрять в подобную хрень! Она умная девушка! А Кирюха? Да он за меня жопу рвал и…

Вертухай встал и отвернулся к двери. Его плечи сотрясались, как будто он беззвучно смеялся.

— Хрена ли ты щеришься, полудурок? На хрена у меня надежду отнимаешь? Думаешь, что я в последний момент потеряюсь? Да ни хрена! Это вы не пускаете Алёну с Кирюхой, а мне порожняк задвигаете.

— Аха-ха-ха-ха! Ай, как всё расписал. Как расписал… — заржал Серёга.

Или это не Серёга? Вроде бы и голос не тот. И фигура… Блин, да у него фигура другой стала! Если вертухай был мужиком под полтинник с пузом, то со спины этот мужик выглядел и мощнее, и подкаченнее.

— Ты кто?

— А как ты думаешь? — спросил «вертухай» и повернулся ко мне.

У него не было глаз!

Сука! У него вовсе не было глаз!

Черные глазницы с сочащейся темно-зеленой слизью. В щеках провалы, сквозь которые видны желтые осколки зубов. Между губами шевелился толстый червяк, не останавливающийся ни на миг.

Этот «красавец» улыбнулся и проговорил:

— Миша Барс, у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Глава 2

— Твою же мать! — я вскрикнул и проснулся от своего же голоса.

Я проснулся?

Ну, вроде сидел на кровати, весь мокрый, как ёлка под градом, и с бешено стучащим сердцем. Это что было? Кошмар? Реальность? Хренова виртуальность?

Где я? Кто я? Зачем я?

Порой сны бывают такие реальные, что потом сидишь и не отдупляешь — спишь ты ещё или уже проснулся? Где та тонкая грань, за которой прекращаются видения и начинается реальность?

Что это было? Всего лишь говенный сон или…

Меня же ложно обвинили и приговорили к смертной казни через последнее присаживание на трон. На электрический трон… Прекрасное последнее пристанище для жопы короля в законе…

— Да нет же! Нет! Жеваный крот! — выругался я и обомлел от своего голоса.

Вместо хрипотцы от прокуренных легких мой голос звучал звонко и… по-мальчишечьи! Как у пацана!

Что это?

Тут же хлопнул себя по лбу. Да какого хрена я себе задаю подобные вопросы? Я же просто спал и…

И меня приговорили к последнему бодрящему удару тока спустя десять лет отсидки. Меня приговорили, мать твою!

Конечно, я никого не грохнул. Но доказательства были невероятно убедительными. На месте преступления обнаружилась скрытая камера. Отпечатки на пистолете совпадают с моими отпечатками. Был свидетель, который видел меня там… Всё это было и…

— Жеваный крот!

Перед глазами пролетели все десять лет заключения. Бесконечные допросы, сводящие с ума стены и лязг ложки о побитую миску. Единственное развлечение за долгие годы — пожрать безвкусную баланду и опорожниться… Иногда вздрочнуть, когда казалось, что пах вот-вот разорвется от прилившей крови. Пустые разговоры сокамерников, социальные игры в жизнь, помещенную в четыре стены.

И это всё сон?

Я почувствовал, что руки задрожали. Этакий мандраж, как у больного Паркинсоном. Как у Мохаммеда Али, великого и могучего боксера, которого срубила болезнь. Как бы он не кричал о своей крутизне, но болезнь оказалась сильнее!

Да, ну! Хорош! Это всего лишь сон! Всего лишь обычный сон. Пусть он и реалистичен, но это лишь сон!

Но что-то всё равно не сходилось. Чересчур реалистичный. Будто еще пять минут назад я действительно сидел в комнате. И будто пять минут назад ещё пялился на остывший борщ…

Ладно, но если всё мне приснилось, то что в реальности? Я заставил себя осмотреться. Всё-таки надо переключиться на другое. Надо, да… А то так и кукундером можно поехать.

А проснулся я в прежней своей комнате. Комната маленькая, не больше девяти квадратных метров. И тут каким-то чудом умещались две кровати, два стола и небольшой шкаф. Втиснуть всё это было так сложно, что мы с братом могли чувствовать себя чемпионами по «Тетрису», когда всё расставили.

В комнате висел спертый воздух. Пахло носками и лежалым бельем. Черт, надо проветрить комнату и выбросить все залежи носков из-под кровати.

И всё это… этого не было во сне.

В том самом сне, в котором пролетели пятнадцать лет. Почему пятнадцать? Потому что я не сразу после школы загремел в каталажку.

Я успел ещё немного погулять на свободе…

Черт! Да это всё было во сне! Надо сбросить остатки хмари! В конце концов, чего я так распереживался-то? Подумаешь, очередной кошмар бедняка. Кого он волнует?

Ни-ко-го!

Никого, кроме бедняка.

Я поискал взглядом зеркало. Поискал и тут же поймал себя на мысли — откуда зеркало у двух пацанов? Мы же в конце концов не девки красные, чтобы ежесекундно пялиться в зеркала, краситься и титьки разглядывать.

А что ещё делают девчонки, как не разглядывают свои титьки, когда остаются одни? Разглядывают и сравнивают — выросли или нет?

Ну, по крайней мере мне так кажется.

Понятно, что зеркала я не нашел, но… Мой взгляд наткнулся на лежащий на шкафу смартфон. Он красовался потертостями на нижней полке и… он выглядел странно. Это был не мой телефон. И не телефон брата.

Откуда он у нас? Неужели Кирюха где-то нашел и притащил домой? Или я вчера у кого-то отжал?

Хоть симку догадался бы вытащить, а то ведь по номеру нас запросто могут вычислить! Я тут же взял телефон в руки. На задней поверхности выделялся какой-то рисунок. Что там?

Я перевернул телефон и вздрогнул. На меня черными провалами глаз пялился тот самый вертухай из сна, которого я сначала принял за Флакона. Страшная рожа всё также смотрела на меня, а белый язык извивался в пасти… Да, это не Флакон…

Во как! Даже погоняло охранника запомнил! Так сон это или не сон? Или как в фильме — сон про не сон, а про не сон — сон? Без поллитры не разберешь!

А рожа на обороте смартфона отвратная, похожая на черта из преисподней. Или дьявола, хрен там эту адскую классификацию разберет.

От моего прикосновения указательного пальца телефон ожил. Он засветился и… на экране я увидел фигуристую девушку из какого-то аниме. Тяночка для полшишечки. Ничего так симпапулечка. Я бы вдул…

Прямо противоположное настроение от морды на обороте. Красавица и чудовище…

Так, теперь надо проверить номер. Как оказалось, симка была вставлена моя.

Во как, а ведь я этого ничего не помнил. Неужели вчера приходила птичка «перепил»? Да вроде бы рано для… Где тут фронталка? Ага, вот. Значит, рано для…

Для ученика техникума!

Да, именно в техникуме я впервые подбрил одну бровь, сделав продолжение в виде полоски на правом виске. И, судя по всему, сделал это недавно.

Фронтальная камера показывала молодого человека лет восемнадцати-двадцати. Спортивного, подтянутого, даже отчасти симпатичного. Ну, по крайней мере, мне так хотелось думать.

В это время телефон пискнул. Пришло какое-то СМС. Номер скрыт. Хм… Кто-то шифруется? Неужели дикпик прислали?

А что, с моих друганов-раздолбаев такое станется. Сделают пакость ближнему своему, а потом ржут, как будто их изнутри перышком щекочут.

Я открыл сообщение. Там было всего несколько слов, но первые меня заставили похолодеть:

Наименование: Король в законе

Ранг: Шнырь

Показатель: Начальный

Навыки: Отсутствуют

Шнырь? Король в законе? Это же слова из моего сна! Так меня называл тот хрен… Или этот хрен на задней стенке смартфона. Флакон в его дьявольском обличии…

Это чего же я такое употреблял-то, что меня так накрыло и так расколбасило? Никогда же тяжеляк не хавал, только если травку смолил. Неужели самопляс попался настолько паленый, что он реальность в сон перенёс? А что? Бывают такие бутылочки волшебные, в которые для забористости димедрол добавляют. Обычно такими напитками в поездах балуются, обдирая потом доверчивых соседей по купе до нитки.

А сейчас…

А что сейчас? Пока с пацанами не поговорю, могу только голову ломать. Я снова бросил взгляд на телефон. Странная надпись. Как будто текстовая модель виртуальной игры. Были такие раньше, задротили в них разные ботаны, представляя себя орками, гномами, эльфами…

Я невольно ухмыльнулся. А ведь Кирюха такой же ботан. Может быть, это он меня в какую-нибудь свою секту втравил? Нет, если там эльфиечки нормальные, то я не прочь помахать своим волшебным жезлом…

Потянулся с хрустом и улыбнулся. Нет, всё-таки классно просыпаться в своей кровати, а не на жестких нарах под вечную капель ржавого крана…

И никто меня казнить не собирался. И живу я на окраине Москвы. И учусь я в индустриальном техникуме на втором курсе. И в одной квартире со мной живёт старшая сестра Алёнка и младший брат Кирюха. И кайфово себя ощущать молодым и полным сил!

Да, мой брат был ботаном и заучкой. Он любил учиться, а я… я это ненавидел и терпеть не мог.

Я частенько забивал на пары, и моя студенческая книжка не могла покрасоваться пятерками. Если только по физкультуре…

Надо ли удивляться, что преподаватели меня не очень-то жаловали? Впрочем, таких непутевых засранцев как я было немало, поэтому вряд ли выделялся из ребят, которые приходили в технарь за корочками.

Кстати, если касаться брата, то где носит его задницу? Уже слинял на учёбу?

Помимо спертой вони от лежалой одежды в комнате добавился новый запах. Пахло яичницей и овсянкой. Овсянку с детства терпеть не мог, но в качестве пищи для завтрака она, по убеждению сестры, была самым необходимым элементом. Я не спорил. Всё-таки выбирать не приходилось. А кишку набить стоило.

— Мишка, иди есть! — послышался голос Алёны.

Вот, вспомни её и она проявится.

Ну что же, пришла пора набить кишку и на хрен испарить остаточные воспоминания из башки.

Я вышел, почесывая зад, на кухню. Кухня небольшая, даже для троих тут было тесновато, а ещё стояли колченогие табуретки, стол, холодильник, плита и умывальник. В общем, при перемещении куда-либо мы терлись жопами друг о друга.

Во, тут и Кирюха. Никуда он не испарился, а всего лишь уткнулся в очередной учебник. Он витал где-то в гранитных глубинах науки. Когда читает, то весь уходит в свои неведомые дали. В таких случаях ему можно было скормить всё, что угодно — сожрет и даже не поморщится.

— Чего глаза такие красные? Опять калдырил полночи? — спросила Алёнка, когда заметила меня.

— Да ну, чего ты такое говоришь? Как можно? Я же ни капли в рот, ни сантиметра в попу! — плюхнулся я на табуретку.

Так, что тут у нас? Как всегда… Яичница и овсянка. Стандартный набор завтрака бедняков. Ещё потом пакетик чая под гордым названием «вторяк» заварить и залить светло-бурой жижей поглощенные белки и углеводы.

— Чего рожу кривишь? Опять чего-то не нравится? — хмыкнула Алёна.

— Ну да, не нравится. Я бы сейчас тарелку борща лучше навернул, — неожиданно даже для самого себя брякнул я в ответ. — Ага, наваристого такого. И хлебную корочку намазал бы чесноком. Знаешь, Алён, вот чего бы я выбрал даже перед смертью… У тебя борщ получается такой же вкусный, как у мамы…

Сказал и сам на себя удивился. Хотел забыть сон, а он следовал за мной по пятам. А ведь во сне я так и не попробовал борща. Он так и остался растекаться по полу красной жидкостью.

— Ой, подлиза! Ну и подлиза! — улыбнулась Алёна. — Ладно, вот получу зарплату, разорюсь на кусок хорошей говяжьей грудинки с косточкой…

Да, она улыбнулась, но я-то почувствовал, что моя «хотелочка» огорчила её. Я же себя одернул. И какого хрена я так сказал? Ведь знал же, что Алёнка вкалывает в две смены, чтобы прокормить нас и заплатить за квартиру, а туда же…

Конечно, я помогал, как мог, хватался за шабашки, но на работу брали меня крайне неохотно. А мелкие калымы были настолько ничтожны, что их и карманными расходами назвать было нельзя.

Да, Алёнка не покупала себе красивых платьев, дорогой косметики, но… Для нас с братом она была самой красивой девчонкой на свете! Ни одна из журнальных моделей не могла с ней сравниться!

Потерпи, Алёнка, потерпи. Вот только закончу технарь, получу корочки, устроюсь на работу и тогда…

Я даже вздрогнул от своих мыслей. Так неожиданно подкатил недавний сон. И подкатили воспоминания из этого самого сна. Я ведь и в самом деле закончил технарь. Закончил и устроился в охранное агентство. Даже поработал там три года. Ведь это единственное место, куда меня взяли. И то, благодаря моей физической подготовке и внушительному телосложению.

А вот потом…

И потом произошло то, из-за чего я оказался за решеткой. Да-да, меня подставили и повесили чужие грехи. А закончиться всё это должно только…

Да ну на хрен! Это всего лишь сон! Всего лишь обычный сон!

Я потряс головой, как будто тряска может поставить мозги на место. Оторвался от тарелки, а потом уставился на экран маленького телевизора, стоявшего на холодильнике и служившим звуковым фоном. Этот телек я нашел на помойке, а Кирюха нашел нужные платы и оживил мелкий ящичек.

Теперь он стоял и мерцал сверху, служа источником информации по утрам. А вот сейчас я поднял голову не потому, что хотел узнать новости, а потому, что услышал знакомое имя.

— Органы полиции до сих пор разыскивают Олега Кондратьева по прозвищу Сивый, который совершил дерзкий побег из Бутырской тюрьмы. Если у вас есть информация о местонахождении данного преступника, то свяжитесь с ближайшим отделением полиции. За достоверную информацию гарантировано денежное вознаграждение… — говорила миловидная ведущая.

В левом углу экрана темнела фотография преступника. Обычная рожа обычного человека. Такого запросто можно встретить ковыряющимся в машине возле гаража. Или сидящим возле мангала с другими мужиками.

Хотя, у нас половина страны отсидела, так что любая рожа могла светиться внизу экрана.

— Какая отвратительная рожа, — Алёна попыталась спародировать профессора-археолога из старого фильма «Джентльмены удачи». — Я слышала, что он где-то неподалёку ошивается. Ребята, вы будьте осторожны, после учебы сразу домой. Слышал, Мишка? Это тебя особенно касается!

— Да слышал я, слышал. Чего сразу я-то? Вон, Кирюха тот ещё беспредельщик, видишь, какой у него взгляд? Сразу видно, что того и гляди — бросится во все тяжкие, — я постарался скорчить самую невинную морду.

— Кирилл не встревает во всякие проблемы. Он готовится к поступлению в универ, а не то…

— А не то что я? Техникум с трудом и вообще, — я поморщился в ответ.

— Ой, всё! Не начинай, — отмахнулась Алёна. — И вообще, я тороплюсь, скоро на работу.

Я закинул в рот очередную порцию клейкого вещества, которую какой-то шутник посмел обозвать кашей и начал усиленно жевать. Однако, молчать не было смысла. Алёна смотрела на меня выжидающе.

— Ладно-ладно, я всё понял, — кивнул я и посмотрел снова на экран. — Я-то думал, что его поймали.

Сивый… Сивый… Сивый…

Так звали моего соседа по камере. Из моего сна.

Да блин! И чего бы не сниться таким снам, если то и дело по телеку показывают криминальные сводки?

— Если бы ты меньше шлялся по вечерам, и следил за новостями, то мог бы знать, что Сивого поймали пять месяцев назад, а недавно он снова убежал. Да уж, три убийства… Это не хухры-мухры. Такое надо знать, бродяга, — пояснил безразличным тоном Мишка.

Он даже не оторвался от учебника. Ух, так и потянуло дать ему подзатыльника. Вот же заучка, ещё и говорит преподавательским тоном. Прямо бесит!

— Да ну, чего ты чешешь? Сивый же в бегах был после восьмого убийства! Он уже в шестой раз сбегает. Его вообще никакая тюрьма не может удержать.

— Ты головой в дуб последнее время не бился? Какое восьмое убийство? Всего три убийства на счету Сивого, — хмыкнул Кирюха.

И снова этот менторский тон. Как будто он тратит драгоценное время своей жизни на растолковывание простых вещей непроходимому тупице.

Ух, так бы и дал бы леща, чтобы ткнулся клювом в остатки каши.

Так, стоп. Стоп, стоп, стоп!

Разве Сивого не поймали после очередного побега? И ведь он сидел в соседней камере. Сидел и трындел без конца о своих побегах, о том, какие полицейские тупые, а он один — д’Артаньян.

И никак его нельзя было заткнуть. Он даже говорил, что его прозвали «Бегущий по жизни».

Этакая романтическая кличка. Возможно, он сам себе её и придумал. Ему не нравилось, когда его называли Сивый.

А ведь рассказывал в таких подробностях… Как охрану обходил, как от камер скрывался, как подкопы делал, на каких хатах скрывался и залегал на дно. Ни хрена не скрывал. Как будто выговаривался со мной, а потом молчал со следаками.

— Погоди, а его не называют «Бегущий по жизни»?

— Да с чего его так называть-то? — Кирюха сделал жест «рука-лицо». — Подумаешь, сбежал один раз. Сразу Бегущий…

— Ребята, время! — Алёна показала на будильник с треснутым стеклом. — Мишка, опоздаешь ещё раз и могут влепить строгача. Киря, не бери пример со своего брата…

— А у меня всё собрано, — ответил Кирюха. — Только сумку забрать, и я готов. Спасибо, Алёна! Завтрак был как всегда превосходен!

— Ой, да ладно тебе… — отмахнулась Алёнка.

— Нет, в этом вопросе я согласен с брательником, — сказал я. — Уж чего-чего, а завтрак у тебя получается шикарным. Блин, а ведь мне нужно сумку собрать… Или хотя бы найти.

В это время я снова кинул взгляд на телевизор. Фотография Сивого ещё не успела пропасть с экрана. Я потер под носом:

— Так, но если это первый побег Сивого, то его кента, Рябого, должны были задержать в Зеленограде? Или чо?

— Время, Мишка! Время! — прикрикнула Алёна.

Я сделал вид, что ломлюсь в комнату со скоростью замедленной съемки, за что тут же получил поджопник от сестренки. После этого скорость перешла в нормальное состояние.

Найти в моём творческом бардаке сумку, учебник и тетради было не так уж легко, но я справился. Через шесть минут я уже был собран. Хорошо бы ещё умыться и почистить зубы, но зубная паста у нас закончилась неделю назад, а обливаться холодной водой…

Я и в камере этой водой наобливался вволю.

Блин! Опять про камеру вспомнил. И ведь всё никак этот сон не отпускает!

Кирилл зашел за своей сумкой, накинул её на плечо и вышел с видом дворянина. И как только поднятым носом за дверной косяк не зацепился?

Я последовал за ним. Так, теперь нужно обуться, накинуть куртку, шапку и шкандыбать на учебу. Тратить свои лучшие годы жизни на никому не нужную тканевую основу и не менее не нужный тканевый уток…

— Мишка! — позвала из кухни Алёна.

— Чо? Я ничего не делал! — на всякий случай я постарался сразу отмазаться.

В голове закрутились мысли — чего я успел натоворить?

— Да ты посмотри… — она показала на экран телевизора.

На экране всё та же миловидная ведущая передавала новости. Но на сей раз она почему-то показалась мне слегка взволнованной. Она словно прислушивалась к наушнику, прижимая его пальцем. После чего взглянула в камеру и произнесла.

— Да-да, так и есть. По свежей оперативной информации, сообщник Олега Кондратьева Николай Ярцев по прозвищу Рябой задержан в Зеленограде. Розыски самого Сивого ведутся. Напоминаю, что за информацию…

У меня отвалилась челюсть. Я почувствовал слабость в ногах и привалился плечом к стене.

Да ну не может быть!

Это всего лишь совпадение! Может быть, я видел этот выпуск раньше и теперь его снова повторяют? А что? Может же быть такое?

Или не может? Ведь это прямо всё как в моём сне! Первый побег Сивого. Захват его подельника! И Сивый рассказывал об этом!

А я в мельчайших подробностях помню его рассказы…

Да нет, это повтор! Повтор!

— Это вчера показывали? — спросил я.

— Да нет, прямой эфир, — Алёнка показала на плашку в правом верхнем углу. — Всё прямо сейчас происходит.

Прямой эфир.

Всего два слова, а шарахнули по мозгам так, как будто без устали орали в уши полчаса. Я снова встряхнул головой, но эта встряска ничего нового не принесла. Ведущая уже переключилась на другую тему, а я…

Да ну, это всего лишь совпадение! Это всего лишь сон…

Этим мыслям я верил всё меньше и меньше.

— Чего ты головой трясешь? Смотри, последние винтики растеряешь. Откуда узнал про Рябого? В интернете подсмотрел, а потом разыграл перед нами спектакль? — предположила сестра.

— Вообще-то я офигенный экстрасенс. Вот сейчас пойду и… и… В «Спортлото» мульён выиграю! — я попытался отшутиться.

— Да? Тогда половину мне. Я их заработала! — подбоченилась Алёнка.

— Лады, договорились, — подмигнул я в ответ. — Как стану миллионером, так сразу же половину отбашляю тебе. Может быть тогда борщ сваришь!

— Ах ты! — она замахнулась на меня полотенцем, но я ловко увернулся и оказался за одевающимся Кирюхой.

Использовал его вместо живого щита. Он что-то забурчал, но кто его будет слушать, когда на кону получение полотенцем по мордасам?

В конце концов сестра опять махнула рукой:

— Валите уже. Я сегодня буду поздно, так что ужин сами себе разогреете.

— Может, тебя встретить? А что? Вон Кирюхе будет полезно прогуляться перед сном.

— Да кому я нужна, — хмыкнула она и потрепала нас по волосам. — Валите, а то опоздаете!

С Кирюхой мы вместе спустились по выщербленной бетонной лестнице на улицу. Ух, какая же слякоть и мерзость! Сейчас бы лучше в кроватку, под одеялко и прикорнуть на часиков пятнадцать…

— Всё, Мишка, пока! — сказал Кирюха. — До вечера.

— До вечера. Будет какая-нибудь тёлка приставать, приводи её ко мне. Я научу её правильно решать домашние задания.

Кирюха даже не обернулся на мои слова. Он почапал в сторону школы. Мне же нужно было двигаться в другую сторону.

Вот только мне туда вовсе не надо. Если сон был вещий, то Сивый залег на дно где-то рядом. А это требовало проверки. Да, неприятно разочаровывать сестренку, но я сегодня вряд ли покажусь в технаре. Пусть преподы мучаются с другими раздолбаями.

Глава 3

Я брел к автобусу и думал. Напрягал мозговые извилины так, что слышал их треск.

После ареста сообщника Сивого преступник не стал изобретать новые методы. А на хрена? Всё то, что работало неплохо, вряд ли стоило менять.

Сивый зашухерится в своей норе и, подобно лисице, вряд ли будет высовываться оттуда. Пока не пройдет вся шумиха, он будет ниже травы, тише воды. Начнет использовать грим, бороды, парики. Никто даже не подумает, что тот, которого показывают по центральному каналу, ходит в магазин по соседству.

И Сивый засел всего в нескольких остановках от моего дома! Я ведь и на зоне начал слушать этого обалдуя во сне только потому, что тот рассказывал о моих родных с детства местах. И вот сейчас…

Сейчас я должен проверить свой сон.

Сон про не сон, а про не сон — сон. Блин! Это уже начало доставать меня!

В тяжелых раздумьях я подошел к автобусной остановке. Обычная остановка, такая знакомая, такая родная. Даже моя надпись баллончиком: «Рэп — кал!» находится на своём привычном месте. Несколько людей терпеливо ожидают синего автобуса-бегемота, чтобы погрузиться в его желудок.

Так, а что у меня по финансам?

Я вытащил из внутреннего кармана куртки потрепанный кошелек. Мда, не богато. Сотка… Как раз хватает на автобусное удовольствие в обе стороны. А вот на пожрать не остается. Опять буду пугать сокурсников музыкой желудка.

Мда, надо было плотнее завтракать. А ведь сестра не устает говорить, что завтрак — самая важная часть пищи!

И в тюрьме тоже всегда нужно было плотно есть. Если отказываешься от пищи, то потом можно пожалеть. Желудок отомстит за такое пренебрежительное отношение изжогой и несварением. Пусть даже и еда лишь отдаленно напоминает домашнее варево…

Жеваный крот! И чего мне в голову опять тюрьма лезет?

Надо подумать о чем-то другом. О финансах. О сотке в кошельке… Нет, я мог бы и по улице пройтись, но… Будет шанс нарваться на дружков, тогда так просто не отделаешься. Или на полицейских, а тем дай только постебаться над Мишкой Барсом. Не раз я отвечал на их приколы, а потом оказывался в обезьяннике за излишне длинный язык. Ещё и по почкам получал для приличия. Чтобы уважал…

Алёну потом вызывали для профилактических бесед. А видеть её глаза сквозь решетку не хотелось. Они смотрели так осуждающе и в то же время так жалостливо, как будто она винила себя за мои проступки.

Нет, надо и в самом деле прокатиться на автобусе. Если всё не так, как во сне, то успею на вторую пару. Всё-таки появлюсь в технаре. И на меня не пожалуются в очередной раз «добрые» преподаватели, которые с трудом сдерживали улыбки, глядя на мою рожу под осуждающим взглядом сестренки!

Так, хорош! Я всё смогу и везде успею. Мотнусь до заветного адреса, быстренько проверю, а потом на учебу.

Блин, прямо-таки идея фикс какая-то. Вот захотелось проверить достоверность сна. Скажи кому из кентов — только постучат кулаком по лбу и предложат обратиться к психиатру.

Так, а если я в самом деле обнаружу Сивого, то что? Всё пойдет по накатанной, и я через несколько лет загремлю в каталажку и потом, спустя десять лет мытарств, сяду на электрический стул?

Получится, что я поломаю жизнь брату и сестренке. Алёнка повесится, а Кирюха отправится кормить рыб-мутантов в Москве-реке.

Однако, предусмотрительность и готовность к возможным ситуациям — это бесспорные достоинства. Достоинства, которыми я пока ещё не обладал в полной мере.

Подъехал синий автобус, следующий по нужному маршруту. Народ потянулся вовнутрь. Я тоже беззаботно вошел в автобус. Устроился у стекла в центре и поднял воротник куртки, чтобы не быть узнанным кем-нибудь из знакомых.

Вот уж чего-чего, а общаться я сейчас ни с кем не планировал. По случаю утра автобус был забит едва ли не до отказа. Неподалёку от меня стояла женщина в красной шапке, привлекающей внимание.

Она выделялась ярким пятном среди серо-черных курток и таких же шапок. Но не этим она меня зацепила. Когда я нечаянно столкнулся с ней во время трогания автобуса, то ощутил…

Ощутил вибрацию в кармане джинсов!

Я даже вздрогнул и едва не вскрикнул от неожиданности. Такое бывает, когда идешь по лесу и внезапно из-под твоей ноги выскальзывает черный шнурок, резво уползающий вдаль. И приглядываешься — есть ли оранжевые точки возле сплюснутой змеиной головы или нет?

Я тут же дотронулся до кармана и едва не ахнул. В кармане джинсов находился телефон и, судя по всему, это был тот самый, который я оставил дома.

А ведь я точно его оставил — я помню, как положил его на нижнюю полку шкафа, чтобы потом спросить Кирюху о нём. И если бы Алёнка не позвала меня к телевизору, то обязательно бы спросил.

Но теперь этот смартфон был в моём кармане. Я вытащил его и уставился на экран. Сиськастая тяночка всё также соблазнительно улыбалась, а наверху поблескивал знак сообщения.

Снова от скрытого номера. И теперь сообщение гласило:

— Достигнут прогресс в области незаконного приобретения вещей.

— Вы имеете шанс случайно приобрести предмет, когда случайно дотронетесь до кого-то.

— Ваша вероятность достижения цели зависит от того, насколько быстро вы действуете.

Снова эта текстовая хрень? Снова глупая игра?

И стоило мне только это подумать, как сообщение пропало! Да! Вот так просто взяло и испарилось, как будто его тут и не бывало.

Как будто неведомый айтишник влез в мой телефон и…

В мой телефон? Почему я уже начал принимать его, как свой телефон? Ведь у меня никогда его не было. Никогда, до сегодняшнего утра. А теперь я думаю о нем, как о своём телефоне.

Мда, быстро же я…

Снова раздался писк и возникло новое сообщение:

— Наименование: Король в законе

— Ранг: Шнырь

— Показатель: Начальный

— Навыки: Воровство (первый уровень)

Это что за хрень? Что за текстовая хрень? И что вообще происходит? Почему тут прошло такое? Что это за новый навык?

Блин, и ведь сообщение снова исчезло. Снова неведомый айтишник стер его напрочь. Я покачал головой и засунул мобильник обратно в карман. На миг мне показалось, что темные провалы глаз Флакона вспыхнули алым.

Вот же мистика какая!

Так, а что тут? Что происходит?

Женщина в красной шапке качнулась от очередного прыжка автобуса на лежачем полицейском и её бросило на стоящего мужчину в фетровом пальто.

— Ох, прошу прощения! — проговорила женщина. — Этот автобус…

— Да ничего страшного, — ответил мужчина. — С каждым может быть. Этот водила как будто дрова везет.

— Ой да, меня прямо-таки укачало немного. Спасибо, что поддержали…

— Всегда рад оказаться полезным красивой женщине, — ответил мужчина.

— Ох, вы меня смущаете, — женщина опустила голову, как будто и в самом деле смутилась.

И только я видел, как женщина в красной шапке во мгновение ока вытащила кошелек из кармана пальто мужчины и перекинула его в свою сумку. Она — карманница!

И ведь как четко всё было сделано — толчок, прикосновение и тут же она улыбается виновато, а сама прячет кошелек в сумку. Явно профессионалка. Ну что же, каждый зарабатывает как может, если мужик в пальто зазевался, то это его проблемы. Нечего хлебалом щелкать.

— А может быть обменяемся телефонами? — спросил мужчина.

— Ну, я даже не знаю. У вас кольцо на пальце… — проговорила женщина таким тоном, что следующие слова мужчины сами собой напрашивались.

— Да это всё в прошлом. Сейчас я разведен, а кольцо… Оно не снимается, — с глупой улыбкой проговорил мужчина.

— Ах, тогда ладно, — проворковала женщина, взяла у мужчины телефон и начала вбивать номер.

Явно какой-нибудь левый. Ну какой карманник будет себя светить лишний раз?

О! А вот и та остановка, которая мне нужна. Я начал продвигаться к выходу и нечаянно коснулся женщины в красной шапке. Она тоже направилась к двери. Коснулся и в этот момент у меня снова завибрировал телефон.

Что такое? Что опять случилось?

Какое-то новое умение или что-то иное? Чего там ещё написал неведомый айтишник? Что за игры он устроил? И ещё я почувствовал, что моя сумка чуть дернулась. Может, это её в давке дернули или что-то ещё, но мне показалось, что она стала чуточку тяжелее.

В это время автобус остановился. Двери распахнулись, гостеприимно выпуская нас наружу. Не менее гостеприимный дождик швырнул горсть мокрых капель мне за шиворот. Я поежился.

Подойдя под защиту козырька автобусной остановки, я достал телефон. В это время женщина в красной шапке уже вовсю спешила убраться подальше от места преступления. Автобус дернулся, увозя обутого лоха в фетровом пальто в другую сторону.

Я же обнаружил сообщение следующего содержания:

— Воровство проведено.

— Предмет успешно украден.

Жеваный крот! Это что за хрень?

Сообщение тут же испарилось, как будто его и не бывало. Вот тебе и весь сказ. Было и тут же прошло. Что за бредовые игры у неизвестного айтишника? Нет, на хрен. Надо выбросить где-нибудь телефон. Читать эту несусветную чушь меня не прикалывало.

Куда бы мне его выбросить? А, вон мусорные баки в подворотне стоят. Туда ему и дорога. Пусть кто-нибудь другой играет в эти текстовые игры.

Я двинулся к баку и в это время сумка ударила по бедру. Ударила чем-то угловатым, похожим на пенал. Бррр, вообще после пятого класса пеналы не носил, что там такое может быть?

Вжикнула молния, бесстыдно обнажая внутренности сумки. И внутри…

Я похлопал глазами, постоял, как дурак, около двадцати секунд, глядя вовнутрь, а потом снова вжикнул молнией. Ну ни хрена себе заявочки! Внутри лежал кошелек, похожий на тот, который тиснула дамочка в красной шапке у излишне любвеобильного мужичка.

И выходит, что я свистнул свиснутое…

Но как? Я же просто коснулся её и… На память пришли те самые слова из сообщений, которые говорили, что навык «Воровство» освоен. Достаточно лишь коснуться человека.

Ё-моё! Ни хуя себе сюрприз!

Я заметил, что отъехавший автобус остановился. Из внутренностей выпрыгнул тот самый мужик в фетровом пальто и начал оглядываться по сторонам.

Жеваный крот, если меня сейчас схватят, то я ни за что не отмажусь! Кому я смогу втереть про телефон и про то, что у меня был сон, и про всё остальное?

Нет, надо линять. И линять как можно быстрее!

Делать всё то же самое, что сделала женщина в красной шапке. Благо угол дома был рядом и несколько шагов скрыли меня от обворованного мужика. Как только я оказался вне зоны видимости, так тут же рванул прочь со всех ног.

Пока бежал, в голове роились мысли. Баба обворовала мужика. Я обворовал бабу. Я — Король в законе? Или я — пешка в чьей-то долбанной игре?

Пробежав квартал, я остановился и постарался утихомирить бешено бьющееся сердце. Телефон в кармане натер мне ногу, и я чувствовал, как он продолжает упираться мне в бедро.

Долбанный телефон! Я выхватил его из кармана. Безглазый Флакон продолжал щериться своим страшным ртом. И достать сим-карту не представлялось возможным — никаких щелей и отверстий для неё. Заднюю крышку не снять — она сидела словно влитая. Открыть телефон не получалось, как я не бился.

Ну что за уродство!

Я швырнул телефон на бетонный бордюр и… бетонное ограждение треснуло! Вот прямо взяло и пустило трещину по борту. Как будто это не телефон вовсе был, а какая-нибудь кузнечная наковальня.

Попробовал прыгнуть сверху на прямоугольник, но какое там, даже экран не поцарапался! Испачкался, это да, но остался без царапин!

Последующую минуту я пытался уничтожить телефон всеми доступными способами, но только погнул прутья декоративного ограждения, оторвал ручку от подъездной двери и добавил красоты в виде пары трещин мусорной урне. Телефон оказался неубиваем.

Ну что же, если не получается уничтожить, то вернемся к прежнему плану — выкинуть. Да-да, выкинуть. Хрен с ней, с сим-картой. Потом восстановлю, когда будет новая симка. Когда куплю новый телефон или… или намучу чего-нибудь с ребятами.

Так, а что делать с лопатником?

Фраерок вряд ли сильно пострадает, судя по пальто и прикиду его совершенно случайно занесло в автобус. Такие привыкли возить жопы в неплохих машинах, слушая музыку и вдыхая охлажденный кондиционером воздух. Так что не обеднеет.

Лох не мамонт — лох не вымрет…

Я вздрогнул.

Да что это со мной? Что за херня происходит? Откуда такие мысли? Нет, я не преступник, я всего лишь хулиган!

А другие?

Другие люди, которых я встречал во сне за десять лет, они считали себя преступниками? Вряд ли, скорее всего они считали себя ошибочно посаженными. И совершенно точно были уверены, что ни хрена они не виноваты.

Даже Сивый. Да, даже он…

Конечно же за десять лет я немало повидал всяких-разных. Кто-то был уродом с большой буквы, как Сивый, а кто-то всего лишь запутавшимся человеком, к сожалению переступившим закон.

По нашей стране много ребят и девчат, которые идут в тюрьму без страха. А чего нам бояться-то, если с детства привыкли к ограничениям и жестокости? Мы рожаем в шестнадцать-восемнадцать лет, много работаем, нередко в тяжелых физически условиях, не имеем возможности следить за собой.

А уж как это так — справить праздник и на сухую? Без водки или прочего алкогольного? Достаточно вспомнить «Мало пить — зачем пачкаться» и прочие аналогичные пословицы. Что тоже накладывает серьезный отпечаток на наш «замкадочный народ».

В тридцать мы выглядим как состоявшиеся, глубоко взрослые люди. К сорока у нас уже внуки. Но самое страшное — к этому моменту у нас создается ощущение выполненности жизненной программы и пропадает понимание, зачем мы живем?

Не у всех, конечно. Но у многих. К пятидесяти мы выглядим, как глубокие старики, и наше поведение соответствующее.

Если кто-то дожил до семидесяти — это праздник и чудо. И ведь мы не являемся глубоко криминализированными и опасными для общества. Но наши преступления чудовищны и примитивны. В основном это убийства и нанесение тяжких телесных повреждений в состоянии алкогольного опьянения.

Реже — воровство, которое носит случайный, несистемный характер. Отношение к содеянному обычно равнодушное. Благодаря улице и общению с такими же людьми, мы не понимаем всей тяжести произошедшего и воспринимаем тюрьму как часть жизненного пути, который предрешен кем-то свыше. И у нас невольно вырабатывается поразительное смирение перед тем, что мы называем судьбой.

Да, мы с детства усвоили фразу «От тюрьмы и от сумы не зарекайся» и свое нахождение в местах лишения свободы воспринимаем порой спокойно, не видя в этом ни трагедии, ни проблемы. Крыша над головой есть. Трехразовое питание тоже. И оно зачастую лучше, чем то, что мы имели на воле.

Профессионалы. Блатные. Бандиты. Жулики. Как ни называй, но это те люди, которые осознанно (или же сначала неосознанно, а потом осознанно) выбрали криминальный путь как основной в своей жизни. Их и романтизируют, и винят во всех бедах, и изучают, строча и переписывая очередные околонаучные труды.

Я не вижу смысла говорить о них хоть как-то подробно, так как это такие же люди, как и все остальные. Такие же, как и я….

Почему-то сейчас я не был уверен, что утром был всего лишь сон. Вся эта хрень с телефоном, лопатником, карманницей и Сивым… Все эти мысли и раздумья под моросящим дождиком.

Всё это так напрягает и не отпускает!

И если я знаю, как всё в дальнейшем случится и как всё произойдет, то могу ли я что-нибудь изменить?

Я смотрел на кошелек и в моей голове боролись два чувства. Одно было чувством добра — я должен был найти мужичка и отдать ему украденное, а другое… Другое подленько пищало: «Забери себе! Оставь себе! Ведь это облегчит твою жизнь! Это всего лишь деньги, дарованные сверху! Сестра хоть приоденется, купит новый телефон брат, тебе останется децл…»

Нет, так нельзя! Я тряхнул головой, прогоняя похабный подленький голосок.

А если отдать в полицию?

Ага, так это будет полное признание, покаяние и вообще — невероятная удача для ментов. Вор сам появится в полицейском отделении, принесет себя на блюдечке с голубой каемочкой. Только бантик останется повязать для лучшего вида.

Похлопают меня по плечу, добавят по почкам и застегнут наручники на запястьях…

Я стану самым тупым преступником России! И всё-таки стану преступником. Ни хрена ничего не изменится. Даже раньше сяду, чем в прошлой жизни? И стану преступником уже без сфабрикованных улик?

Раньше, чем во сне?

А если курьером лопатник отправить? Или по почте? Вон визитка есть…

Михаил Валерьевич Стёхин. Стоматолог. Да уж, у зубодеров деньжата водятся. Сколько у него там?

Я заглянул и присвистнул — пятьдесят тысяч пятитысячными, двенадцать тысяч зелеными бумажками, несколько пятихаток и соток. Да уж, улов у карманницы был бы неплохим.

Или у карманника? Я же тоже карманник, так получается?

Нет, я не карманник!

Вон, в пятиэтажке почтовое отделение, сейчас я отправлю кошелёк его владельцу! Да! Возьму немного в качестве благодарности за возврат и… вот ещё немного возьму. Ага, а то чего-то маленькая благодарность получается. И вот эту купюру…

Стоп! Хорош! Пятнашки хватит. Остальное пусть отправляется хозяину кошелька!

Я зашел в почтовое отделение, купил коробочку, написал адрес и отправил. Когда выходил, то почувствовал небольшое облегчение, как будто сбросил мешок цемента с плеч, который уже полчаса таскал туда-сюда. Нет, всё-таки я не преступник! А это… Я взглянул на руку, в которой были зажаты купюры. Это всего лишь вознаграждение.

Я засунул деньги в карман и вздрогнул. В кармане джинсов лежал мобильный телефон со знакомой выпуклостью на задней крышке.

Глава 4

Вот это ни хо-хо себе хо-хо!

И как избавиться от этого проклятого смартфона? Он же постоянно возвращается, как верный пес, которого бросают в лесу. Вибрирует себе потихоньку, выпускает непонятные сообщения. Впрочем, почему непонятные?

Они вполне определённые и ясные, как иконки в игре. Делаешь чего-то, тебя фиксируют и записывают действие на твой счёт. Вот только кто этим занимается? Какой неведомый айтишник?

Я попробовал ещё раз избавиться от телефона. Закинул его в отверстие подвала соседнего дома и…

Отойдя на сотню шагов, снова ощутил в кармане телефон. Он даже толкнул меня в бедро, как будто друг пихнул локтем, мол, эй, бродяга, ты чего? Чо ты херней занимаешься?

Да уж, фокус-покус, рекбус, кроксворд.

Что же это за лютая хрень творится-то? Неужто «сон про не сон» вовсе неспроста?

В мою жизнь вошла мистика и волшебство? И Флакон… Вовсе не Флакон, а что-то сверхъестественное, что беспардонно вошло в мою жизнь и… И подарило второй шанс на будущее!

Я о таком только в книгах читал… Впрочем, если подобное волшебство кому-то нужно, то этот самый кто-то скоро выйдет на меня. Думаю, что до поры до времени, этому удивляться не нужно. Так, на всякий случай ущипну себя…

Ой, блин, чего-то я перестарался. Теперь синяк останется! Да и хрен с ним. Главное, что я не сплю сейчас, мне это не снится и вообще — будем разбираться по ходу действия. Если это чья-то игра, то я по любому должен буду встретиться с создателем!

Мои мысли вернулись к Сивому. Я помнил по разговорам, что он скрывается неподалёку в одной из квартир. Опустившаяся алкоголичка приютила его в своей халупе. И теперь мне нужно всего лишь проверить…

Был бы телефон у этой алкоголички, то проверил бы быстрее, но вряд ли у неё сохранилась подобная вещь. Да и не нужен нынче стационарный телефон, если только позвонить по нему, чтобы найти затерявшийся мобильник.

Однако, пробить Сивого я всё-таки могу. И могу сделать это очень и очень просто.

Да, если я с наглой рожей постучусь к алкоголичке в дверь, то могу получить нож в печень. Поэтому нужно было зайти с другой стороны. В нашем обществе настолько привыкли к курьерам, что сделали эту массу безликой.

Что? Не верите? А можете вспомнить лицо последнего курьера, который принес вам заказ?

Просто какой-то гость из Средней Азии… Или же лицо самого обычного человека, какие ходят сотнями по городским улицам. И вот подобное отношение толкнуло меня на весьма необычное решение.

Я заскочил в ближайшее кафе и заказал большую пиццу «на вынос». Через десять минут я вышел на улицу с ароматно пахнущей лепешкой с начинкой.

Да уж, аромат проникал даже через картон. Слюна выделялась всё то время, пока я шел к нужному дому.

В кафешке случился забавный случай. Когда я отдал деньги и забрал пакет из рук пожилого мужчины, то у меня снова завибрировал телефон.

Когда же я полез в карман, то наткнулся на какой-то шерстистый комок в кармане. Вытащив телефон обнаружил знакомую надпись:

— Воровство проведено.

— Предмет успешно украден.

Подняв глаза на продавца, я увидел его лысину. На гладкой поверхности оставались следы от клея. Да уж, конфуз, однако…

Вытащил незаметно из кармана шерстистый комок и наклонился. Выпрямился уже со словами:

— Уважаемый, тут у вас что-то валяется. Может, это кто-то забыл?

Продавец уставился на шерстяную нашлепку в моих руках, после чего хлопнул себя по черепушке. Он посмотрел на меня:

— Ох ты ж… спасибо. Вот оказия-то какая.

Густая краска выступила на его скулах. Он явно смущался своей лысины. Даже оглянулся на дверь, через которую вынес заказ.

— У вас тут скидка… — проговорил он.

Ха, чудак человек. Вот нашел из-за чего загоняться. Если я буду лысеть, то вряд ли стану таскать подобную вещь на голове. Пусть уж лучше ветерок проходит по обнаженной коже, чем попадать в подобные ситуации.

— Спасибо за скидку, — подмигнул я ему в ответ. — Очень кстати… Не смущайтесь, с кем не бывает! Мужчина должен отличаться от гориллы только своей бритой рожей. А так… Девушки любят мужчин вовсе не за копну волос на голове.

— Вам легко говорить, молодой человек, — вздохнул продавец. — У вас-то всё в порядке с волосами.

— А у вас форма черепа правильная, так что брейтесь наголо и не робейте. Лысый из «Браззерс» всему миру известен и вообще не загоняется по поводу париков. Вы даже чем-то на него похожи, — улыбнулся я в ответ. — Всё пока-пока!

— Заходите ещё, молодой человек. Если я буду за кассой, то скидка обеспечена, — улыбнулся продавец в ответ.

Что же, весьма приятный бонус. Я люблю скидку. Да что я? Все люди любят скидки. Даже особый день придумали — назвали его «Черной пятницей». Вот только сделали из этого дня одно сплошное нахлебалово.

Вроде в этот день должны все бежать по магазинам и покупать вещи с огромными скидками. Однако, люди даже не понимают, что загодня начинают понемногу подниматься цены, чтобы потом, в «Черную пятницу», сделать «агромадную» скидку.

Люди в такой день ломятся в магазин, скупают всё подряд, но по факту покупают те же самые вещи, которые могли купить пару месяцев назад по этой же цене. И радуются скидке, даже не догоняя, что нас всех обувают по полной.

Допустим, нужен мне чайник за штукарь, и я бы купил в августе его за штукарь, но жду день скидок. А чайник начинает расти в цене. Вплоть до «Черной пятницы». И в этот день я покупаю его по «огромной скидке». И покупаю за штукарь потому, что дальше скидки закончатся и этот гребанный чайник будет стоить уже полторы тысячи.

Вот так вот просто и не затейливо идет повышение цены. Весело и с улыбочкой.

А что? Все хотят жить! И хотят жить неплохо. А цены растут, а цены меняются. Инфляция, чтоб её… Рыночек порешает… И чем больше я зарабатываю, тем больше я трачу.

В таких раздумьях я подошел к нужному дому. Старая двухэтажка доживала свой век на отшибе Москвы. Ещё пару лет и её точно снесут. Когда понадобится новая площадь для застройки.

На двери замок с десятью кнопками. Судя по тому, что три кнопки выделяются особой блескучестью, подобрать код не представляло большого труда. Это даже не домофон, а запор от лохов. Уж в наше время подобрать код к такой двери не сможет только самый непроходимый дуболом.

В грязном подъезде пахло мочой и другими прелестями человеческого существования. Похоже, что местные жители особо не заморачивались ни гигиеной, ни окружающей средой. Не успел донести до дома? Не проблема — соседская дверь может служить отличной мишенью!

А что тут такого? Сосед же тоже нет-нет да и пустит струйку под твою дверь…

Кругом бычки, разбитое стекло, даже шприцы беззастенчиво валялись на щербатых заплеванных ступенях. Я пробирался через них, как по минному полю. Да уж, вон кто-то и в самом деле «мину» оставил.

А вот и второй этаж. Лохмы дерматина обнажают желтый поролон. На месте звонка два проводка, всё остальное вырвано с корнем. Удары в дверь гулко отозвались по разрисованному коридору.

Мне пришлось стучать ещё раза два или три, чтобы за дверью послышались шаркающие шаги. Раздалось кряхтение, а потом дверь щелкнула и открылась.

На меня уставилась опухшая морда непонятного существа. Волна неприятного аромата выкатилась наружу и едва не сбила меня с ног.

— Чо нада? — прохрипело существо, чем-то напоминающее человека.

«Вроде девочка, а вроде виденье», — пролетели у меня в голове слова пошленькой песни.

— Тут заказ! — просипел я, едва сдерживая рвотные позывы.

— Чо? Иди на хуй! Мы ничего не заказывали! — вежливо отозвалась хозяйка квартиры и попыталась закрыть дверь.

Вовремя подставленная нога не дала этого сделать.

— Эй, да хорош! Вот у меня в чеке указан ваш адрес. Вы чего, отказываетесь? — я протянул коробку, из которого ароматно пахло свежей пиццей.

Протянул так, чтобы запахи сдобы проникли внутрь квартиры. Эти запахи должны были перебить вонь и вызвать слюноотделение у постояльцев.

Да, если я ошибся, то придется самому есть эту пиццу. Впрочем, не самый плохой вариант, если учесть, что я давно не пробовал есть подобную прелесть. Сяду где-нибудь и…

— Эй, чо там? — раздался изнутри квартиры мужской голос.

Моё сердце пропустило удар. Да! Этот голос мог принадлежать только Сивому!

А уже когда он сам появился в прихожей, я едва не задохнулся.

Попал! Я попал в пятерку!

Да, у Сивого была борода и очки, но это точно был он. Спортивные штаны, заляпанная майка, в руке вилка с огурцом. Да это он же! Моложе того, которого я помнил, но точно Сивый! Его фигура, его голос, его привычка кривить губы.

И вот сейчас я ощутил, как по спине пробежали мурашки. Они табуном ломанулись в сторону жопы. Я понял, что мой сон был вовсе не сном. И что я в самом деле вернулся обратно во времени, чтобы…

Чтобы поучаствовать в чьей-то долбанной игре!

Что же, тогда надо сыграть! Сейчас, чтобы выбраться отсюда, надо сыграть небольшую роль.

— У меня тут заказ на ваш адрес! — проговорил я. — Большая пицца «Маргарита»! Вы же её заказывали?

— Сколько она стоит? — бросил Сивый.

— Тысяча двести, — назвал я реальную стоимость.

— Ох ни хуя себе! — просипело существо в замызганном халате. — Да я на такие деньги десять пузырей самопляса возьму!

— Сгинь, маруха, — процедил Сивый. — Слышь, малой, давай сюда свою коробку. Давно эту хрень не жрал. Соскучился…

Он вытащил из кармана зеленую тысячную бумажку и протянул мне. Следом последовала фиолетовая пятихатка. Я протянул коробку и забрал деньги. Сивый тут же потерял ко мне всякий интерес и двинулся в комнату.

— А сдача? — тут же прохрипела женщина. — Где сдача, муфлон?

— Да-да, конечно, — кивнул я в ответ, начал отсчитывать сдачу и ухмыльнулся. — Чаевые приветствуются…

— Хуем тебе по глупой роже, а не чаевые! — брякнула женщина, вырвала у меня деньги и захлопнула дверь.

Я остался на площадке один…

Пришла пора смываться. Не хватало ещё, чтобы Сивый что-нибудь заподозрил и на вилке, вместо огурчика, оказался Мишка Барс. Этот преступник был очень быстр и резок. Как-то в камере он посрался с соседом, бывшим боксером. Тот ничего даже не успел сделать, как оказался инвалидом второй группы. Сивый безжалостно покалечил своего соседа. Безжалостно и быстро.

Мысли снова начали роиться в моей голове. Получается, что кто-то или что-то вернуло меня обратно во времени. Зачем? Пока неизвестно.

Неизвестное существо ещё снабдило меня нетеряемым телефоном, который фиксирует все мои дела. Зачем? Тоже неизвестно.

Для чего мне всё это нужно? Чтобы я мог прожить свою жизнь, как и прежде?

Вот только я вовсе не хочу жить как прежде. Я хочу прожить дарованное мне время иначе и прожить его так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, закончившиеся электрическим стулом.

Да, эти десять лет в тюрьме вовсе не были сном. И те люди, которых я встречал на тюремном пути тоже не были сном. Те уроды, которые хвастались своими делами, убийцы и насильники. Они все живут в этой реальности, а многие из них гуляют на свободе!

Точно также, как сейчас гуляет Сивый.

И что, Сивый продолжит гулять, продолжит собирать свою кровавую жатву, а мне придется знать об этом и просто учиться?

Да хрен там плавал! Я вообще не собираюсь жалеть ни этого подонка, ни тех, кто совершал преступления, а потом хвастался об этом в камере. У меня есть знание о преступлениях, и оно очень и очень может мне пригодиться в этой, нынешней жизни!

Я смогу изменить свою жизнь, а также жизнь других людей.

Но для начала надо хотя бы понять — что за игра, в которую я вынужден играть? Что за принципы? Что за навыки и как они изучаются? Просто рандомные или по какому-то определенному вектору развития?

Я шел по улице быстрым шагом и размышлял о своём положении. Моя жизнь за решеткой приучила к тому, что доверять никому нельзя. Что даже самые близкие люди могут предать и ударить в спину. Что только родным ты и нужен…

Хотя, от некоторых моих сокамерников даже родные отворачивались. В этой жизни нет справедливости, есть только бесконечное колесо выживания. И в этом колесе крутятся все. Только одни ломятся, сломя голову, а иные идут неторопливой походкой.

По сути, сейчас мне нужно было бы шуровать в техникум, но… Сейчас у меня вовсе не стояло на учебу. Даже не представлял, как сяду за парту и смогу слушать очередную чушь про ткань и прочее.

Нет, у меня сейчас в голове слишком шумно от мыслей. Слишком много всякого-разного, чтобы попытаться туда запихнуть ещё и знания.

Да, я продолжу обучение, чтобы получить ненужные корочки, но чуть позже. Позже, когда смогу сдать Сивого властям.

Мысль о том, что я должен это сделать, неожиданно ясно загорелась в моей голове. Если сначала я хотел только убедиться в своей догадке, то сейчас мне стало абсолютно ясно, что я вернулся в прошлое.

Вернулся, мать его, и смогу изменить!

И уже не будет десяти лет отсидки, не будет электрического стула и не будет дней-ночей в заключении. Не будет слёз сестры и сумрачного взгляда брата.

— Эй, смотри, куда идёшь! — вырвал меня из размышления мужской голос.

Задумавшись, я не заметил мужчину, с которым столкнулся на дороге. В этот же момент мой карман завибрировал.

Что? Что случилось?

— Извините, — пробормотал я, отстранившись от идущего.

— Извините, — передразнил он. — В жопу засунь свои извинения! Нажрутся всякой дряни, а потом людей не замечают.

Лысеющий работяга в грязных штанах и куртке. Он уставился на меня злым взглядом, но… Этот взгляд был заинтересованным. Мужик ждал моей реакции — как я среагирую. Попытался взять нахрапом и теперь ждал, что произойдет?

Да он чего — за лоха меня посчитал? Может быть гопнуть захотел?

— Слышь, фраер, за базаром следи! — вырвалось у меня. — Хули ты тут исполняешь? Я извинился, чо те ещё надо? Ебло сломать? Так за этим не заржавеет! Сюда иди…

— Да ладно, парень, чего ты, — тут же стушевался работяга, опустив взгляд. — Не накаляйся…

— Да иди ты в жопу, — беззлобно бросил я ему вслед.

Он и пошел.

Я ухмыльнулся. По сути, люди мало отличаются от животных. Сейчас мы были похожи на двух котов, которые столкнулись на дороге, выгнули спины и зашипели. Моя агрессия была сильнее агрессии мужика, поэтому он и сдал назад. А если бы я продолжил извиняться, то мог бы огрести пару плюх, а потом лишиться содержимого карманов.

Но почему завибрировал телефон? Я что — снова что-то получил или… Даже слегка похолодел — я что-то спер у работяги?

Сунув руку в карман, я ощутил там только телефон. Сумка тоже не потяжелела. Скорее всего, что-то было в телефоне, какой-нибудь новый навык или что-то иное?

На экране появилось сообщение:

— Воровство не проведено.

— Предмет не был украден.

Вот тебе и раз. Я даже выдохнул с облегчением. Получается, что не всегда при прикосновении я чего-то тырю. Бывает так, что для человека, с которым соприкоснулся, ничего не происходит.

Может быть это и хорошо, а то если поеду в метро, особенно в час пик, то моментально разбухну от стыренных вещей. И потом доказывай людям, что это всё не я, а какая-то дарованная сверху способность.

Мне в ответ подарят наручники, или рубашку с немодными длинными рукавами. Что одно, что второе было для меня не комильфо.

Да уж, надо поаккуратнее с телодвижениями в будущем. А может получиться как-нибудь этот навык убрать?

Хотя с другой стороны — я брал деньги из рук Сивого, отдавал ему пиццу. Потом эта марамойка у меня сдачу выдернула… После них ничего не произошло. Неужто навык не сработал?

Кстати, за счет скидки я даже заработал немного на «доставке» пиццы. Вот что значит доброе слово, сказанное в нужный миг человеку. Слово ничего не стоит, а человек дал возможность заработать бедному студенту…

И тут меня пронзила мысль — а если следующим навыком будет «Убийство»? Что тогда? Тогда каждое моё прикосновение будет смертельным для окружающих?

В таком случае только в горы ломиться, куда-нибудь подальше от обычных людей и ещё дальше от родных. Для их же блага! А благо родных для меня — святое дело!

Кстати, если говорить о благе…

Глава 5

Я чувствовал, что хочу жрать. И жрать хочу дико, как будто не ел целую неделю. Всё-таки нервные клетки сжирают очень много энергии.

Теперь бы закинуться какой-нибудь вредной для фигуры булкой с кошачьим мясом и выпить литр не менее вредной и сладкой воды… Ой да ладно, не кошачьим, а самым что ни на есть куриным или говяжьим. Как будто беляш станет раскрывать все тайны своего бытия.

Я подошел к стоящему неподалёку ларьку, где насаженное на длинный стержень мясо крутилось перед жаровней. Можно себе и шаурму позволить. По крайней мере, сейчас у меня достаточно денег, чтобы разрешить себе подобную малость.

— Одну шаурму, пожалуйста, — проговорил я, протягивая деньги, и добавил. — В сырном лаваше!

— Да, брат, сейчас сделаю! — кивнул мне мужчина за прилавком.

Пока он закручивал в лепешку мясо с овощами, я обратил внимание на говорящий за его спиной маленький телевизор. Как раз передавали новости. И снова на экране появилась маленькая иконка с фотографией Сивого.

Фотографией засранца, который убьет не меньше десяти человек прежде, чем его снова засадят за решетку. Я прислушался. Что там говорит симпатичная ведущая?

— …Полиция до сих пор не обнаружила преступника, а награду за его поимку увеличилась до трех миллионов рублей, — говорила женщина. — Если у вас есть какая-нибудь информация, то обратитесь в ближайший отдел полиции. Не нужно пытаться остановить его самим, он вооружен и очень опасен…

Ого, а за башку Сивого и в самом деле положена неплохая награда. И ведь утром я слышал про награду, но как-то не придал этому значения. Да и Кирюха тоже что-то вроде бы говорил, а я пропустил мимо ушей.

Получается, что Сивый для меня стал небольшим золотым яичком, которое нужно побыстрее херакнуть!

Вот сейчас я получу благо в виде шаурмы, которую заработал благодаря Сивому, а мои родные…

Да! Если я сдам Сивого, то получу три ляма! И тогда дела моей семьи немного поправятся. Ну, как немного — по московским меркам и в самом деле немного, но для нас это огромная сумма. Это лет пять относительно безбедной жизни.

Примерно пять лет, а ведь можно и подужаться, чтобы протянуть больше. И это только за то, что я сдам убийцу в справедливые лапы правосудия. А также спасу жизни неубитых ещё людей! В общем, два в одном — благо обществу и благо своей семье.

— Держи, брат! — продавец протянул мне поджаренную на гриле шаурму.

Сверху продавец щедро макнул в бежевый соус. Я кивнул, отдал деньги и…

И снова ничего не ощутил! Я не своровал у продавца ничего. Даже завалящего пирожка с картошкой. Просто отдал деньги, забрал шаурму и пристроился возле ларька под небольшой крышей.

Можно было бы ещё взять воды или чая, но в это время подошли другие люди, а лезть вперед них и заставлять ждать… Нет, я лучше на сухомятку. Потом уже возьму, чтобы водой протолкнуть то, что сейчас вызывает слюноотделение.

— Слышь, дружище, а не найдется десятки? Не хватает на воду, — проговорил парень, который уже к этому времени заказал два чебурека и две сосиски в тесте.

Его девушка стояла чуть в стороне и несмело на меня поглядывала. Похоже, что тоже студенты. Да уж, студенты бедный народ, бедный и вечно голодный.

— Да, друг, не вопрос, — проговорил я и протянул полтинник.

— Да мне червонец всего и нужен, — ответил парень.

Он купил минералку, а сдачу отдал мне обратно. В кармане в этот момент завибрировал телефон.

Что случилось?

Я ограбил студентов? Жеваный крот, а что я мог у них забрать? Студенческую зачетку?

— Спасибо, друг, выручил, — проговорил парень. — Век тебя не забуду.

— Да, спасибо, — мягко сказала девушка.

— Да ладно, пустяки, — отмахнулся я в ответ. — Потом как-нибудь вы меня выручите.

— Обязательно выручим. Пока и ещё раз спасибо, — проговорил парень и потянул за собой девушку.

Продолжил жевать шаурму, но сам вытащил телефон. Рожа Флакона на задней стенке словно издевательски оскалилась. Я взглянул на экран и похолодел. Там было написано:

— Воровство проведено.

— Предмет успешно украден.

Чего же я у него спёр?

Похлопал себя по карманам, заглянул в сумку. Ничего нового. Всё осталось на месте.

— Эй, брат, мне тоже показалось, что парень у тебя кошелек спёр! — высунулся из окошечка продавец. — Я сначала не поверил, но вижу, что ты сейчас ищешь… Может, догонишь?

А-а-а, так вон оно что! Я украл у студента ворованное. Вот он потом удивится, когда залезет в свой карман. Представил его рожу и усмехнулся.

— Нет, друг, ничего он не украл, — я показал продавцу свой кошелек. — Всё на месте.

— Опа, да ты на опыте! Ха-ха-ха! — расхохотался продавец. — Да-а-а-а! Брат, насмешил. От души! Даже настроение поднялось. Давай я тебе чай сделаю? Нет, денег не надо, я за настроение! Никогда не видел, чтобы вор у вора крал.

— Да я обычный фокусник, — отмахнулся я.

— Ну да, знаю я таких фокусников, — кивнул продавец в ответ и протянул мне пластиковый стаканчик с чаем. — Держи, брат, на здоровье!

— Спасибо, — кивнул я в ответ.

После этого снова откусил шаурму. На душе было не очень приятно. Всё-таки я просто так дал парню деньги, а он вот так вот поступил. Мразота. Ну, я его наказал, так что пусть теперь облизывается, гнида этакая.

Я жевал и думал о том, как получить деньги за сдачу убийцы по кличке Сивый? Да, я решил, что сдам его. Осталось только подумать — где же найти честного мента, который не опрокинет меня с наградой? И чтобы не выдал меня, если вдруг будут спрашивать о загадочном информаторе.

Ну что же, выходило так, что я мог позвонить только одному человеку. Комолов Макар Степанович, следователь по моему делу. Он был добр ко мне, справедлив. Даже мягок отчасти. Вел дело, пока не передали другому следаку.

И был добр не потому, что играл в хорошего человека. Не для того, чтобы я ему всё рассказал, а потому, что не позволил черствости оцинковать его душу. Даже среди преступников, среди пьяниц и наркоманов, он не сделал выбор в сторону темной стороны. Он остался на светлой и поэтому до сорока лет не продвинулся по службе.

Мне порой казалось, что он и не хотел высовываться излишне, потому что в таком случае будет больше ответственности. А где большая ответственность, там большие деньги. А где большие деньги, там очень много грязи.

Ну что же, своей прошлой жизнью Комолов заслужил награду. Если он поймает Сивого, то станет героем, может быть даже получит заслуженное повышение. Но по любому плюшек каких-нибудь огребет точно.

Я отошел подальше от палатки, устроился на скамейке и набрал телефон отделения, где работал следователь. Найти телефон части не представлялось проблемой, если знать адрес и уметь делать в поисковой строке нужный запрос.

Так, если я помню Комолова уже в возрасте, то сейчас ему около тридцати? Двадцать восемь с копейками…

Ну что же, неплохой подарок для справедливого следака. Пусть получит подгон босяцкий.

— Дежурная часть, капитан Сергиенко слушает, — через несколько гудков ответил усталый голос.

Они всегда там усталые. Усталость начинается в тот момент, когда ещё только пишешь заявление о приеме на работу в полицию. После этого хроническая усталость только развивается в геометрической прогрессии.

— Добрый день, — вежливо поздоровался и спросил. — А следователя Комолова могу услышать?

— Да, переключаю, — ответил голос.

После этого раздался шорох, молчание и снова гудки. На третьем гудке я услышал знакомый голос:

— Следователь Комолов слушает.

— Добрый день! Скажите, а награда за голову Сивого ещё в силе? — начал я издалека.

— Чего? — переспросил Комолов.

— Я спрашиваю — награда за голову Сивого ещё в силе?

— За саму башку отдельно от тела? — в голове следователя сквозила издевка.

— Вообще-то я могу и трубку положить, — буркнул я в ответ.

— Молодой человек, если вы звоните потому, что вам не с кем поговорить, то телефон доверия совсем другой. Если же вы в самом деле видели преступника, которого разыскивают, то я вас слушаю. Однако, предупреждаю, если вы вздумали пошутить и хотите направить отряд полиции на своего соседа, потому что его собака наделала вам кучу под дверью…

— Да нет, я в самом деле хочу вам открыть местоположение Сивого. Я знаю, где он в данный момент находится.

— И откуда же информация? — посерьезнел следователь.

— Я подрабатывал доставщиком еды и привез на его квартиру пиццу. Это точно он. Я видел репортаж и узнал его.

— Да? Но я всё-таки должен предупредить, что за ложный вызов положен штраф, — проговорил всё ещё сомневающийся следователь.

— Вообще-то я могу и другому следователю позвонить, более сговорчивому, — буркнул я в ответ.

— Ладно-ладно, слушаю. Куда подъехать?

— Ну вот, это уже другой разговор, — улыбнулся я. — Записывайте адрес. Я буду стоять рядом — это лучшее подтверждение моим словам.

Через пятнадцать минут возле нужного дома оказалось не меньше десятка крепких людей в обычной одежде. По уверенным движениям, быстрым взглядам и слегка мешковатым курткам, которые прекрасно шифровали спрятанное оружие, я определил опергруппу.

Зазвонил мой телефон. Я увидел, что это пытается дозвониться следователь.

— Да, слушаю, — ответил я.

— Вы точно назвали адрес, молодой человек? — спросил следователь, озираясь по сторонам.

Я видел его. Видел, что он таким образом пытается определить того, кто звонил. Ну что же, мне скрываться нечего, я даже наоборот — поднял телефон над головой, глядя на него.

— Абсолютно точно — зуб даю!

После этого звонок пропал. Следователь убедился в моих словах.

Десять человек рассредоточились по территории. Они словно были незнакомы, но я видел, что все они оценивали опасность и стояли так, чтобы в случае побега успешно нейтрализовать Сивого.

Вообще-то я думал, что приедут пара автобусов ОМОНа, всякие-разные полицейские машины, а тут… Всего-навсего десять человек, которые изображали уличных зевак.

Да уж, это только в кино после звонка прилетают полицейские машины, моргая мигалками, выскакивают комиссары с громкоговорителями и пистолетами. Только в кино следуют переговоры, а потом триумфальное пленение. А сейчас…

Ну да, я понимал, что мой телефонный звонок просто отрабатывался. Что не было официального утверждения, не было опознания, не было многих юридических тонкостей, без которых полицейские машины не вылетают из гаражей, завывая сиренами. Была всего лишь обработка телефонной информации.

Возможно, это даже был ложный вызов. Что же, на ложный вызов всю полицию Москвы дергать? Так никаких полиций не напасешься. Нет просто столько народа, чтобы по каждому звонку выскакивать и лететь сломя голову.

Двое мужчин в обычной форме зашли в подъезд. Один из них был следователь, вот другого я не видел ни разу.

Как только они скрылись за пошарпанной дверью, сразу же оставшиеся мужчины навострились. Они превратились в комки нервов, готовые в любой момент выхватить оружие из расстёгнутых курток.

Секунды потянулись жевательной резинкой. Ещё и дождик припустил сильнее, словно тоже заинтересовался разворачивающейся драмой.

Вскоре раздался хлопок выстрела, затем крик и…

Окно на втором этаже вылетело, вынесенное фигурой. Сивый попытался скрыться через окно. Он плюхнулся на кусты шиповника и захрустел ветками, как ломящийся по лесу лось.

— Лежать, сука! Лежать! Руки, блять! Выставь руки, чтобы мы их видели!

К нему тут же подскочили двое. Пистолеты уткнулись прямо в изрезанное осколками лицо. Ещё трое бежали к нему.

Сивый ворочался, пытаясь выбраться из кустов.

— Стоять, блять! Стоять! Не дергайся!

Сивый заревел, как раненный медведь и попытался отпрыгнуть. Тут же получил пару ударов по печени. Ещё и руки заломали, защелкнув наручники на кистях. Вернее, на одной кисти. Другую никак не удавалось завести за спину.

— Это он! — выкрикнул Комолов, показавшись в проеме окна. — Не дайте ему уйти!

— А-а-а! Гандоны! Пидарасы! Идите на хуй, суки ебаные! — орал Сивый, пытаясь стряхнуть повисших на нем оперов.

В какой-то момент ему это удалось. Крепкие ребята разлетелись от его неожиданного разворота, как кегли от шара в боулинге.

Сивый рванул через кусты прочь. И ему может быть и удалось бы добежать до ближайшего опера, но в этот момент из окна вылетел Комолов. Подобно коршуну он приземлился на широкую спину Сивого и двумя ногами ударил его всей массой.

Сивый взмахнул руками, словно собрался взлететь. Однако, взлететь ему не удалось, а вот попытка обнять землю у него получилась. Он воткнулся носом в траву и проехал так пару метров. Уткнулся башкой в детскую песочницу, давно ставшую туалетом для бродячих кошек.

— Лежать, сука! — проорал Комолов и ударил Сивого по затылку, после этого начал застегивать вторую руку. — Ты имеешь право жрать говно! Имеешь право ходить под себя! И можешь сдохнуть, не дожидаясь нового суда! Мррразь!

— Суки, — прохрипел Сивый, ворочаясь под Комоловым. — Кто меня сдал? Кто меня сдал? Я сожгу этого пидора живым! Я вырву его блядское сердце и сожру!

— Ага, сожрешь, как же… — пробурчал Комолов. — Ребята, уведите!

Четверо оперативников подняли Сивого и потащили к неприметному «Форду», стоящему неподалёку. В это время подъехала и машина с мигалкой. Похоже, что кто-то из оперативников всё-таки вызвал подкрепление.

Две машины уехали. Оперативники закурили, постояли немного, а потом разошлись по своим делам. Следователь же направился ко мне. Я продолжал стоять там, откуда помахал ему рукой.

Комолов сел на скамью, закурил, предложил открытую пачку мне. Я помотал головой.

— Ну, кто ты, парень? — спросил он, выпуская дым.

— Михаил Барсов. Живу тут неподалёку, — ответил я. — Так что там по поводу награды? Как я могу её получить? И когда?

— Сможешь, парень, сможешь. За это не переживай. Я лично прослежу, чтобы ты получил деньги. Хм, а ты смелый, не побоялся позвонить. Обычно люди не решаются на подобное. Предпочитают засунуть голову в песок, как страусы. Боятся за свою жизнь, опасаются… А нам приходится разгребать всё это дерьмо…

— Макар Степаныч, но всё-таки, что с наградой? Вы уходите от темы?

— Хочешь, я тебя лично кофе угощу? — хмыкнул следователь.

— Это что же, я вам на блюдечке с голубой каемочкой такого ухаря принес, а вы мне кофе?

— Ну, могу ещё беляш добавить. Это нормально?

— А-а-а, вы так шутите? — улыбнулся я в ответ. — Смешно. Прямо оборжаться можно.

— Да ладно тебе, — хлопнул он меня по плечу. — Всё нормально будет, Барсов, я же обещал.

В этот момент у меня завибрировало в кармане. Писк сообщения уведомил о том, что что-то произошло. Что-то необычное.

Я снова что-то украл? Или что-то иное приобрел?

— В общем, парень, как и обещал, я лично прослежу, чтобы ты получил награду. Твой номер телефона я знаю, так что будь на связи. Точно не хочешь кофе и беляш? — скривился следователь в некоем подобии улыбки.

— Нет, я не хочу такой «приз». Я выбираю деньги, — спародировал я эпизод очень известной игры.

— В таком случае, будут тебе деньги. Давай, спасибо за помощь, парень. Как деньги поступят, сразу же тебе наберу, — кивнул следователь на прощание и пошел к своей машине.

Я же направился в другую сторону. Даже если меня сейчас срисовали, то мне было без разницы — мало ли темноволосых мальчишек ходит по улицам Москвы. Пьяньчужка вряд ли запомнит своим пропитым мозгом, а те, кто мог видеть — тоже никому не расскажут. Люди же, как страусы, прячут головы в песок и предпочитают не видеть то, что неудобно.

Выйдя с места поимки Сивого, я обратил внимание на телефон. Чего там ещё?

С некоторым облегчением я не нащупал в кармане больше ничего, кроме телефона. На табло высветилось следующее:

— Получены три очка способностей

— Вы можете потратить очки способностей на улучшение навыков или активировать скрытые характеристики

Вот это да. И что это за хрень такая? Как ею пользоваться?

Глава 6

Половину ночи я ковырялся с телефоном. Кирюха даже пробурчал, что я задрал и вообще — я полный осел и не даю ему спать. После удара подушкой брат заткнулся, отвернулся к стенке и засопел в две дырочки.

— Вот и спи, а мне ещё нужно покопаться, — проговорил я тихо.

Около полуночи я услышал, как пришла сестра. Судя по всему, она села возле двери на корточки, так как затаилась и замолчала. Похоже, она собиралась с духом, чтобы встать и добраться до своей комнаты.

Устала, бедная… Трудится не жалея себя, а выхлоп минимальный.

Сказать ей, что я поднял бабло? Или до получения денег молчать?

Ну а что? Если всё не получится, то только напрасно пообещаю, а облом будет жесток…

Лучше сначала получить деньги, а уже потом зайти домой небрежной походкой и бросить на стол карту с баблом. Сделать широкий жест и увидеть открытый рот Кирюхи и восхищенно раскрытые глаза Алёнки. Тогда она сможет приодеться, сможет купить косметику, даже сможет походить на свиданки, а то пашет, как чёрт, и не оставляет времени на себя.

Я встал, вышел в прихожую. Алёнка сидела там, склонив голову на сложенные на коленях руки. Похоже, что она просто села и уснула, как робот, у которого кончился заряд. Только и успела, что снять сапоги.

Ё-моё, да когда она проснется, то всё тело закоченеет. Нет, нельзя её так оставлять.

Я поднял её на руки и отнес в комнату. Она даже не проснулась. Только склонила голову на плечо и тихо посапывала. Раздевать её я не хотел — Алёнка могла проснуться, а когда перебьёшь сон, то потом хрен уснешь.

Так и положил её на кровать, только поудобнее расположил, чтобы не отпечатались складки одежды на лице. Накрыл сверху покрывалом. Покрывало было дырявым, с прорехами от времени, даже заштопать его у сестры не хватало времени.

Осмотрелся по сторонам. Всё в комнате было таким старым, дряхлым, древним…

Даже календарь с Энрике Иглесиосом на стене был за позапрошлый год. И отпечаток губ на январе…

Я присел на кровати, погладил Алёнку по волосам.

— Сестренка, я сделаю всё возможное, чтобы мы вырвались из этого места. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Чтобы был счастлив Кирюха, — проговорил я негромко.

После этого встал и отправился в свою комнату.

Мне нужно было ещё разобраться с телефоном до конца. Я понял, что для получения информации мне необходимо коснуться экрана. Что вибрация сигнализировала как о получении нового навыка, так и о произошедшем событии.

Пока что мне было доступно только информирование о произошедшем воровстве. Как только обнесу кого-то, так сразу телефон и завибрирует.

А ещё у меня было три очка способностей. Как я понял, они появляются после какого-то особо важного события. С их помощью можно усилить навык или навыки, если они появятся в дальнейшем.

Например, я смогу стырить что-либо у человека, даже не касаясь его. Могу взять сразу несколько предметов. Или выбрать то, что могу стырить. Выбрать и взять, как на прилавке в магазине.

Вот только разные улучшения стоили совершенно по-разному. Самое дорогое было улучшение, позволяющее стырить несколько предметов за один раз. Оно стоило десять очков способностей, остальные разнились в размахе от одного до пяти.

Так, что тут у нас?

Меню характеристик состояло из различных навыков. И я читал каждое из них. Да, эта информация могла пригодиться мне в дальнейшем, поэтому стоило заострить на этих характеристиках внимание.

Я уже понял, что вернулся во времени. Вернулся для чего-то такого, что может изменить не только мою жизнь, но и жизни окружающих меня людей. Изменить жизнь сестры и брата…

Пусть кто-то играет со мной в эту игру, но никто не говорил, что я не могу играть по своим правилам! И если кто-то хочет сделать меня «Королем в законе», преступником большой масти, то этот кто-то крупно ошибается.

Рано или поздно, но при касании других людей и воровстве меня могут поймать, как карманника. Я заметил, что есть одно улучшение, которое позволит этого избежать. Оно называлось «таймер». И это улучшение скрытой характеристики позволяло воровать только по истечении какого-то времени.

Вот только… Только изучение этого навыка стоило пять очков способностей. Целых, мать его, пять очков. А у меня только три. И эти три очка появились за поимку Сивого. Сколько же «Сивых» я должен буду сдать, чтобы заработать на улучшение воровства нескольких предметов?

А может быть эти очки начисляются вовсе не за это? А за что же тогда? За какие такие дела накидываются эти гребанные очки способностей?

Я всего лишь моргнул, а в следующую секунду меня уже толкал в бок брат:

— Эй, Мишка, вставай! Вставай давай, а то проспишь на хрен всё своё техникумовское счастье!

Вот так вот, сам не заметил, как заснул. Проснулся со следом мобильника на щеке.

— Ребята, завтрак готов! — послышался бодрый голос Алёнки.

Ведь я знал, что она бодрится, а вот поди же ты… Перед глазами встало ночное зрелище, когда она уснула возле порога…

Я вскочил, побил слегка брата по плечу, как будто он был грушей, а потом попрыгал умываться. Получил вдогонку дружеский пендель, чуть не навернулся. Погрозил Кирюхе кулаком.

— У-у-у, засранец! Вот доберусь я до тебя!

— Да-да, давай-давай, — хмыкнул брат в ответ.

Уже за завтраком я вспомнил, что в моем кошельке находятся деньги из кошелька того мужика, которого ограбила в автобусе девушка в красной вязаной шапке.

— Алёнка, у меня для тебя небольшой сюрприз, — сказал я, сходив за деньгами и положив купюру на стол. — Вот, вчера заработал на разгрузке вагонов…

— Пять тысяч? Так много? — хмыкнул Кирюха. — Это где же так платят? Я бы тоже сходил…

— Чего тебе не так? — буркнул я в ответ. — Завидуешь?

— Да вроде бы грузчики зарабатывают три тысячи за смену, а тут сразу пять штук…

— Думаешь, что я украл? — поджал я губы.

— Нет, я ничего не думаю, но… Новый телефон, пять тысяч…

— Я тебе сейчас тарелку на башку надену! — пригрозил я.

— Мальчики, не ссорьтесь! — прикрикнула сестра. — Миш, а в самом деле, откуда у тебя телефон и деньги?

— Да чего вы начинаете-то? Я нормально заработал, да, пришлось поднапрячься — меня попросил Витька Хмурый его подменить. Он и накинул сверху, так как у меня не было сдачи. Договорились, что я его ещё одну смену подменю, — буркнул я в ответ. — А что до мобилы, то это Серый подогнал. Он себе новый намутил, а этот пока мне отдал. Со временем я ему отбашляю. Чего вы так сразу взъерошились?

— Нет-нет, ничего, — помотала головой Алёна, а потом спросила. — Миш, это правда?

— Алён, это такая же правда, как и то, что ты вчера очень сильно устала, — проговорил я.

Она потрепала меня по макушке, улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Миш.

— За что ему спасибо? — возмутился Кирюха. — Он где-то отжал телефон, а ему спасибо?

— Завали хлебало, упырь, — хмыкнул я в ответ. — Если завидуешь, то завидуй молча.

— Ребята, хватит ссориться. Миш, спасибо тебе… Я даже… Даже приготовлю вечером сюрприз! Вот! — улыбнулась Алёна.

— Ну и хорошо. Если Хмурый ещё раз попросит, то мне придется выйти за него, — притворно вздохнул я. — Однако, чего не сделаешь ради любимой сестры? И ради вредного брата?

— Вот ещё. Это пока что. Я вот выучусь и тоже буду зарабатывать нормальные деньги, — хмыкнул Кирюха.

На этом мы и порешили. После завтрака мы с Кирюхой снова вышли вместе, и снова расстались почти на пороге.

Я двинулся в сторону автобуса. Теперь я мог себе позволить проехаться на этой зверюге и не задумываться про обед. Однако, стоило мне только вступить под крышу остановки, как зазвонил телефон.

Меня вызвал следователь Комолов.

Во как, всё-таки не кинул меня следак. Я чувствовал, что это он звонит по поводу денег. И этот звонок был как нельзя более кстати.

— Привет, я буду через двадцать минут в «Крошке-картошке» возле Выхино. Знаешь такой ларек? — спросил следователь.

— Да, знаю, в двадцати шагах от выхода, — ответил я.

— Вот туда и подкатывай. У нас не телефонный разговор, — проговорил следователь.

Мда, похоже, что сегодня снова не судьба попасть в техникум. А ведь так хотелось, так хотелось…

Спустя двадцать пять минут я тоже подошел к назначенному месту. Следователь стоял за столиком и задумчиво жевал картошку на картонной подложке. Рядом находился большой пластиковый стакан пива.

— Ого, прямо на работе употребляем? — спросил я, кивая на стакан.

— Думаешь, что я в таком наряде на работу хожу? — хмыкнул в ответ следователь, кивая на свою одежду.

Ну да, вряд ли в кожаной куртке, рубашке и галстуке он пойдет на работу. Слишком нарядно для полицейского отделения. Там больше предпочитают свитера грубой вязки, а рубашки, тем более галстуки, надевают в основном на праздники.

— Тогда в дипломаты переходите?

— Вообще-то на спектакль собираюсь. Благодаря захвату Сивого у меня сегодня незапланированный выходной. Вот и думаю сегодня культурное мероприятие посетить…

— Блин, начальник, вы вроде бы не старый ещё. Зачем вам это? Зачем пропахшие пылью кресла и выцветшие портьеры? Лучше бы в клубешник замутились, там по крайней мере весело и девчонку какую-нибудь на ночь можно склеить.

— Да? Частенько по клубам мотаешься? — спросил следователь.

— Ха! Да откуда у меня бабло на это? — покачал я головой. — Так, иногда дискачи в технаре проводят, вот там подпираем стенки с пацанами. Да ещё порой прибухиваем в туалете. Кстати, если говорить за бабло, то… Где мои бабки, начальник?

— Твои бабки, — хмыкнул следователь так, что я похолодел. — Твои бабки семечки щелкают на лавочке.

Неужели он меня задумал кинуть, а я обознался, выбрав его?

— Ладно, не бзди, а то вижу, как ручки задергались, — хмыкнул следователь. — Сейчас доем и поедем в банк за баблом. Но сначала, я должен прояснить кое-какие детали.

Во как, детали ещё какие-то есть? Почему по телеку ни про какие детали не говорили? Там прямым текстом сказали — три ляма за помощь в отношении поимки. Всё. Больше ни про какие детали не говорил.

— Что ещё за детали? — буркнул я. — Кого-то ещё надо найти? Половину преступного мира завалить? Что ещё?

— Не накаляйся, — покачал головой Комолов. — Ты знаешь, что без меня тебе не получить деньги, так что слушай… Ты правильно сделал, что обратился ко мне. Школоте вроде тебя непросто будет получить бабки у банка. И уже сейчас там трутся шакалы, утверждающие, что это они сдали Сивого. Но только моё слово будет решающим.

— Я весь во внимании, — проговорил я.

— Так вот, всю сумму ты не получишь… Подожди, не ори, — поднял он ладонь, когда я открыл было рот, чтобы вежливо-матерно спросить о причинах его первой фразы. — Всю сумму ты не получишь потому, что с этих нетрудовых доходов удерживается налог. Тринадцать процентов, слыша о таком?

— Вообще-то я слышал про сумму целиком, — буркнул я. — Про налоги в ней ничего не говорилось.

— Так вот я сейчас говорю, — ответил следователь. — И говорю с тобой честно, безо всяких условностей. Без меня тебе ничего не дадут. Только моё подтверждение решающее. Со мной вместе ты получишь два миллиона шестьсот тысяч с копейками. Говорю это для того, чтобы ты не устроил бучу в банке. Вот вроде бы и вся инфа. Есть ещё вопросы?

Ну да, государство тоже хочет отщипнуть себе кусочек от пирога. Государство вечно голодно и вечно хочет есть. С этим ничего не поделаешь, на то оно и государство, чтобы оберегать своих овец и потом неторопливо их обстригать.

— Значит, два с половиной ляма и копейки, — задумчиво проговорил я.

— Эй, чего рожу гнёшь? Я за три года такое зарабатываю, а ты за день поднял. Ты не охренел, бедолага?

— Нет-нет, всё нормально, — я заставил свои губы растянуться в улыбке. — Да уж, печальные у вас в полиции получки.

— А вот это уже обидно, — посуровел следователь.

— Я не хотел обижать. Просто думал, что в полиции больше платят.

— Ну, ты ошибался. Чего думаешь делать с деньгами? Просрешь их или пробухаешь?

Я решил не юлить и ответить так, как есть. Всё равно следователю до меня нет никакого дела, а врать и придумывать просто так не хотелось. Да и взгляд у следователя стал одним из тех, какие бывают при наблюдении за человеком. При наблюдении за его эмоциями, жестами, мимикой.

Знакомый испытующих взгляд. Обычно такие я видел на допросах.

— Наши родители погибли, а их деловые партнеры успешно все долги перевесили на их мертвые тела. У нас забрали всё, а нас с братом чуть было не отдали в детский дом. Сестра уже была совершеннолетней, ещё была бабушка, вот у них двоих и получилось нас удержать. А потом, когда бабушка умерла, то нам с братом оставалось немного времени до совершеннолетия. Вот органы опеки и решили оставить нас в покое — им меньше головной боли, а мы всё-таки вместе.

Следователь посмотрел на меня, а после отхлебнул из стакана.

— Хорошо, что ты не стал врать мне, Миша Барсов. Я не люблю, когда мне врут…

— Пробивал, начальник?

— Не без этого. Извини, но ты мог быть одним из шайки Сивого. Хрен его знает, вдруг ты должен втереться в доверие к полиции? Жулики те ещё выдумщики, так что приходится пробивать всех и каждого. Но ты рассказал всё, как есть, так что вызываешь даже что-то вроде симпатии! — следователь ударил меня по плечу.

В этот момент я ощутил вибрацию в кармане.

О нет! Охренеть! Неужели я только что спер у следователя какую-то вещь? Вот уж чего мне хотелось сейчас делать в последнюю очередь.

— Ну чего ты? У тебя телефон пискнул. Вроде как сообщение? — спросил следователь.

— Да, оно, — кивнул я.

— Тогда посмотри, вдруг тебе ещё какой бонус попал?

Я вытащил из кармана телефон и там высветилось то самое сообщение, которого я боялся.

— Воровство проведено.

— Предмет успешно украден.

Жёваный крот!

Я всё-таки что-то спёр у следователя!

Вот только что? В сумке слегка звякнуло. Звякать там особо нечему, так что я похолодел. Неужели я свистнул наручники? Или вообще тиснул пистолет? За такое Макар Степаныч меня точно по голове не погладит.

— Чего там? — спросил следователь. — Чего ты застыл, Мишаня?

— Да это… О погоде сообщают. Говорят, что ожидается сильный ветер после обеда, — я всё-таки сумел справиться с непослушными губами и даже растянул их в улыбке.

— Да? Ну может быть, — Комолов похлопал себя по карманам. — Черт, сигареты кончились. Подожди, я сейчас…

Он отошел к соседней палатке, а я тем временем достал из сумки лежащие там наручники и бросил их на асфальт. Накрыл стопой, чтобы со стороны не было видно.

Тем временем вернулся Комолов. Он закурил, показал мне на открытую пачку, но я снова покачал головой. После этого следователь убрал сигареты в карман.

— Сейчас покурю и поедем за баблом. Не люблю курить на ходу, это сбивает с шага, — пояснил он. — Ты взял с собой паспорт и карту?

— Да-да, конечно, — кивнул я в ответ. — Как же без этого в Москве. Правда, на карте у меня вовсе нет денег…

— Скоро будут, — хмыкнул Комолов. — Не парься, всё будет нормально.

— Да я особо и не парюсь, — сказал я и посмотрел вниз. — Ого, а что это?

Когда я поднял с земли наручники, то Комолов нахмурился. Шлепнул себя по внутреннему карману куртки.

— Вот же мать его… — пробормотал он. — И как это я их посеял? Прошлый раз за эти железяки с меня половину премии удержали.

— Что, не первый раз теряете? — поинтересовался я с улыбкой.

— Чего зубы сушишь? Всякое в нашей работе бывает, — пробурчал Комолов, убирая наручники обратно в карман. — Порой даже голову приходится ощупывать — на месте ли…

— Да уж, за утерю казенного имущества могут и голову снести, — посочувствовал я в ответ.

Следователь посмотрел на меня.

— Знаешь, а ведь награду тебе сейчас в банке получать не с руки. Там сейчас куча всякого отребья будет ошиваться… Я слышал, что деньги за поимку в основном выделяла одна компания, так что мы можем обратиться напрямую и миновать всю банковскую бюрократию. Ты как? Согласен? Может быть и сверху тебе чего накинут за помощь… Минуя налоговые сборы…

Согласен ли я? Конечно же согласен!

Глава 7

Центральный филиал компании «ГудВин» располагался на берегу Москвы-реки. Путь до него занял более получаса. Пожилая «Мазда» следователя поскрипывала на поворотах. Она явно уже давно мечтала о новых тормозных колодках. Да и много о чем новом.

На входе нас встретил охранник, которому мы объяснили суть нашего появления. Он кивнул и тут же вызвал молодого человека в костюме и при галстуке. Этот молодой человек лет на пять старше меня, но ходил уже так, как будто полмира у него засунуто в карман. Он чем-то походил на актера Петра Фёдорова, с этакой слащаво-брутальной внешностью. Девчонки таких любят…

— Михаил Сергеевич, вот говорят, что пришли просить награду за голову Сивого, — пояснил охранник.

— Да? Спасибо, Кирилл, я разберусь, — кивнул молодой человек и посмотрел на нас. — Господа, я впервые слышу о какой-то награде. Вы точно туда, куда нужно обратились?

— Да, мне кажется, что туда, — буркнул следователь. — Меня зовут Комолов, я тот самый следователь, который задержал Сивого. А этот молодой человек является информатором. Нам не хотелось бы афишировать личности через Центробанк, поэтому мы пришли непосредственно к тому, кто давал награду.

— Э-э-э… Я не вполне уверен в том, что вы говорите… — задумался менеджер. — Да, я видел вас по телевизору, видел, что именно вы задержали того беглеца, но…

— Вы колеблетесь? Тогда спросите Герасимова Валентина Геннадьевича, — сказал я. — Он точно должен об этом знать.

Михаил Сергеевич вздернул брови. В глазах пролетело недоверие, за ним спешило изумление.

— Вы знаете Валентина Геннадьевича? — спросил менеджер. — Но откуда?

— Следил за его работой. Интересовался подъемом наверх, — пожал я плечами. — Откуда-то из информации вылетело и то, что именно с подачи Герасимова была увеличена награда.

Ну как сказать, отчасти это было правдой — всё-таки я читал иногда в интернете новости, а там нет-нет, да пролетает информация про владельцев компаний. Но вот про Герасимова… Было что-то связанное с ним и Сивым, но вот что? Что-то вертелось на краешке подсознания, никак не проникая в общие мысли.

— Что же, я уточню по вашему поводу, но… Валентин Геннадьевич такой занятой человек, что…

— Мы уверены, что ради такого случая он спустится и снизойдет до нас, — ухмыльнулся следователь. — В конце концов, у меня больше данных на Сивого и в его деле есть то, что касается Герасимова…

— Подождите минутку, — кивнул менеджер. — Я должен позвонить наверх.

— Да пожалуйста, — хмыкнул я в ответ. — Звоните кому угодно…

Менеджер странно посмотрел на меня, а после сделал несколько шагов в сторону и вытащил телефон:

— Добрый день, тут такая ситуация…

Он вкратце описал проблему. После этого поднял голову по направлению к главной камере и показал на нас. Выслушал ответ и кивнул. После этого он спрятал телефон и вернулся к нам.

— Простите за ожидание, прошу вас проследовать за мной. Кирилл, всё нормально, под мою ответственность, — махнул менеджер охраннику.

Охранник в ответ махнул гривой и моментально потерял к нам интерес. А вот менеджер на нас начал поглядывать с уважением, как будто мы только что из разряда бедняков в дешевой одежде перешли в разряд экстравагантных людей с определенным стилем. Он встал у двери в зал и даже приоткрыл дверь, пропуская нас вперёд.

— Ну что же, пошли посмотрим на то, как купаются в золоте богачи, — подмигнул мне следователь.

— Да уж, лучше один раз увидеть в живую, чем сто раз по телевизору, — подмигнул я в ответ.

Почему-то на душе у меня было хорошее предчувствие. Хотелось улыбаться и веселиться.

Что я знал о компании? Уже много. И я знал, что это вовсе не райское место. Но вот для мальчишки из техникума внутреннее убранство показалось неожиданным.

Офисное помещение богатой компании — это место, где происходят настоящие чудеса!

Здесь работники, как волшебники, помогают богатым людям управлять своими деньгами. Столы и стулья в комнатах выглядят так, будто они были созданы специально для этой цели. Мрамор, белые сиденья, стекло и хромированный металл. Запах денег, пусть говорят, что деньги не пахнут.

Сотрудники, словно маги, используют свои компьютеры и телефоны, чтобы совершать невероятные финансовые операции. А большие экраны, на которых отображается информация о банковских услугах, создают атмосферу загадочности и тайны.

В общем, офис выглядит как настоящий храм магии, где каждый работник — настоящий волшебник. И сейчас один из волшебников вел нас в сторону самого главного мага.

— Мария Степановна, это к начальству, — менеджер засунул голову в дверь, обитую черной кожей, а потом кивнул нам. — Проходите, пожалуйста. Дальше вы переходите в распоряжение Марии Степановны. Рад был познакомиться.

Мы зашли в небольшой «предбанник». В этой комнате был шикарный диван с журнальным столиком, напротив него разместился секретарский стол в виде аквариума. Да-да, красивая женщина секретарь сидела за столом, передняя стенка которого являлась аквариумным стеклом. Сам аквариум был шириной сантиметров десять, в нем плавали разноцветные рыбки различной причудливой формы.

К сожалению, ножки секретаря скрывались за фальшстенкой, изображающей водоросли на морских камнях. А то я бы посмотрел на морскую звезду под юбкой…

— Добрый день, — бархатным голосом прожурчала красивая девушка за столом. — Прошу вас присаживаться. Вас скоро примут… Чай, кофе, минеральная вода?

— А почему бы и нет? Я бы от чая не отказался, — проговорил Комолов.

— А я минералки бы выпил, — поддержал я его.

Не скажу, что так уж сильно хотелось пить, но вот посмотреть, как девушка в белой блузке и черной обтягивающей юбке прислуживает нам… Да, это дорогого стоило. Фигурка у секретарши одна из тех, которая снится в поллюционных снах. Уж я-то знаю, о чем говорю. Мне и не такие снились…

А между тем красотка полным изящества движениями начала творить напитки. Она нагнулась над соседним столиком так пластично, что мы со следователем едва не взвыли. Выступай эта красотка в стриптизе — мужики только на неё бы и ходили. Вид сбоку был настолько впечатляющ, что мы невольно одновременно сглотнули.

Когда же она поставила перед нами на журнальный столик небольшой поднос с чаем и стаканом минералки, то мы просто не смогли справиться с собой и оба заглянули в вырез блузки.

Ох, какое же зрелище нам открылось… Белый ажурный бюстгальтер бережно обхватывал два упругих шара, не давая им выкатиться наружу и свести нас с ума. Однако и того, что мы видели было достаточно, чтобы невольно заерзать на диване.

— Вот ваш чай! — с ослепительной улыбкой секретарь протянула чашку Комолову.

Он покраснел и почему-то шумно вздохнул. А секретарь тем временем протянула стакан с водой мне:

— А вот ваша минералка.

Наши руки соприкоснулись и в этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Я невольно вздрогнул. Что это? Я что-то спер у этой красотки?

— Спасибо, — поблагодарил я почему-то осипшим голосом, а после прокашлялся и снова повторил. — Спасибо.

На этот раз голос прозвучал увереннее.

Секретарь улыбнулась мне ещё обворожительнее, чем следователю, а после прошла на своё место. Вроде бы уселась и принялась постукивать за столом-аквариумом всё также, как постукивала до этого. Ничего не изменилось.

А если ничего не изменилось, то…

Впрочем, чего я голову ломаю? Достаточно же будет посмотреть сообщение, которое пришло.

Я со страхом засунул руку в карман, боясь наткнуться там на что-либо противоестественное, что могло принадлежать красотке-секретарю. Но нет, только телефон и ничего более. А вот на телефоне высветилось весьма интересное сообщение:

— Вы получили навык «Соблазнение» (начальный уровень)

— Понравившийся вам объект может подвергнуться сексуальному воздействию

Во как! Вот тебе и здрасте!

Нет, этот навык гораздо интереснее, чем «Воровство». Да! Если первый навык предполагал возможный арест и пленение, то вот этот навык…

Я почувствовал, как моя грудь чуточку расширилась. Неужели теперь я смогу стать Казановой и соблазнять направо и налево? А что? Вон сейчас и попробую…

Только я собрался показать свои клыки во всей красоте, как у девушки раздался звонок. Она нажала кнопку на коммутаторе и оттуда послышался уверенный женский голос:

— Мария, пригласите наших гостей.

— Хорошо, Ирина Валентиновна, — проговорила секретарь и снова обворожительно нам улыбнулась: — Прошу вас пройти в кабинет.

Ну что же, мне пока не удалось проверить новый навык. Надеюсь, что он не будет иметь такое же частое воздействие, как «Воровство», а то ведь в метро вообще тогда не сунься. Да-а-а, если не арестуют, так оттрахают…

Мы прошли в настоящее царство стиля современной мебели. Всё словно взято из последних дизайнерских решений офисной обстановки. Шкафы, столы в виде буквы «Т», кресла, огромные окна в пол… Но всё это меркло по отношению к хозяйке кабинета… Она словно сошла с журнала топ-моделей. Да, волосы по плечи, строгий костюм, но…

Ткань так здорово обтягивала и подчеркивала формы, что образ секретаря моментально выветрился из головы. Её место заняла эта красавица, женщина-мечта…

— Добрый день, господа, прошу вас присаживаться, — женщина показала на кресла перед своим столом. — Меня зовут Ирина Валентиновна, и я правая рука Валентина Геннадьевича Герасимова. Он сам очень занят и не может принять вас, поэтому мне поручено провести с вами переговоры.

Мы опустились на удобные сиденья. Я словно сел на облако, настолько кресло было мягкое.

— Вы хотите поговорить про награду за Ко… Кондратьева? — женщина запнулась на фамилии Сивого, как будто ей было трудно произносить эту фамилию.

В её глазах просквозило что-то странное.

— Да мы… — замялся следователь.

Да уж, Комолов явно ощущал себя не в своей тарелке. Он и чай-то едва не расплескал, когда пытался взять чашку за тонкую дужку. А уж теперь, в своей одежде, он пытался скрыть свои руки между колен. Мялся, как девочка-целочка на первом свидании.

Ещё немного и он начнет извиняться, мямлить, краснеть и смущаться. И это следователь, который брал Сивого!

Пришла пора брать всё в свои руки.

— Мы узнали, что компания «ГудВин» являлась одной из главных поборников увеличения награды за поимку Сивого, — проговорил я негромко. — Ведь это так?

— Да, это так. Правда, эта информация не афишировалась, но… Странно, что вы узнали об этом, — лицо девушки оставалось таким же приветливым, но холодным.

Я повторил свою сказку про то, как прочитал что-то подобное в интернете.

— И вы именно те, кто пленил Кондратьева? — спросила Ирина Валентиновна.

— Да, это Михаил Барсов, а меня зовут Макар Комолов, следователь из… — начал было Комолов.

— Я видела вас по телевизору, — кивнула Ирина Валентиновна. — И очень рада, что вы арестовали этого зверя…

Ого, с какой ненавистью было сказано последнее предложение. Ирина не смогла сдержать эмоции, а они вырвались через край. Похоже, что Сивый очень здорово насолил…

И в этот момент в голове вспыхнула мысль. Я тут же её озвучил:

— Простите, Ирина Валентиновна, возможно, я будут очень бестактным, но позвольте поинтересоваться — Сивый коснулся кого-то из ваших родных?

Она взяла себя в руки. Только что в глазах мелькала ненависть, но в следующую секунду перед нами снова сидела красивая и холодная бизнес-вумен. Она смогла справиться с эмоциями так же быстро, как будто смахнула пушинку с плеча.

— Я бы не хотела касаться этой темы, — проговорила она.

— Ваш младший брат! — хлопнул я в ладоши и тут же потупился. — Простите, Ирина Валентиновна, у меня вырвалось…

Комолов посмотрел на меня с недовольством. Вот ведь… Следователь же должен знать об этом, а не сказал мне. А у меня просто вырвалось воспоминание от Сивого. И я совместил одно с другим. Совместил и…

— Прошу прощения, но вы не просто правая рука Герасимова Валентина Геннадьевича, но и…

— Да, я его дочь, — кивнула она в ответ. — У нас с братом была другая фамилия, и Сивый… Он действительно убил моего брата. Я счастлива, что вы поймали этого урода и теперь он предстанет перед судом. Надеюсь, что ему больше не удастся сбежать…

Я помнил все побеги Сивого. Он любил ими хвастаться. Любил разглагольствовать об этом, хвастаться и кичится. Ну что же, ему эта информация выйдет боком.

— Он ни за что больше не убежит, — уверенно ответил я. — Все его возможные ходы будут перекрыты.

— Я на это надеюсь, — холодно ответила она. — Иначе придется увеличивать награду — подобные убийцы не должны ходить по Земле и дышать одним воздухом с нами.

— Кстати, по поводу награды, — кашлянул следователь. — Мы посчитали, что Миша получит меньше из-за налогов…

— Знаете, если у меня есть возможность поблагодарить вас лично, то Миша получит вовсе не три миллиона, а шесть. Я очень благодарна за поимку этого зверя, — проговорила Ирина Валентиновна.

Блин блинский! Шесть лямов! Целых шесть лямов! Это уже не хухры-мухры, это серьезная заявка на квартиру! Да, черт побери, на целую квартиру уже тянет. Не на трешку, конечно, но если продать нашу халупу, вложить и взять ещё часть ипотекой, то можно и треху подцепить!

Я захлопал глазами, а женщина рассмеялась:

— Не удивляйтесь, молодой человек, это для вас большие деньги, а не для меня. Для меня это всего лишь благодарность и плата за молчание. Вы же не расскажите никому про младшего сына президента компании «ГудВин»? Эти журналисты везде пролезут, а мне бы не хотелось, чтобы лишний раз досаждали мне или отцу…

— Да нет, я лишь удивляюсь, что благодарность идет мне, а не тому, кто рисковал жизнью и кто задерживал преступника, — сказал я.

Ирина склонила голову на плечо:

— Что?

— Нет, я безмерно благодарен вам за такой щедрый подарок и вашу признательность. Конечно же я буду молчать, и ваша тайна не покинет этой комнаты, однако… Следователь тоже заслуживает награды… Он рисковал жизнью и едва не свернул шею, когда прыгнул со второго этажа на спину убегающего вооруженного преступника.

Ирина Валентиновна с улыбкой посмотрела на Комолова, который покраснел от волнения. Он явно ощущал себя не в своей тарелке. Да, ему бы лучше с урками зарубиться, чем вот так вот сидеть в месте, которое изо всех щелей выпячивает своё богатство, и слушать одну из самых прекрасных женщин на свете.

— Благодаря моей наводке удалось задержать Сивого. Однако, если бы не оперативные действия следователя Комолова, он мог бы скрыться от правосудия. Макар Степанович поверил словам студента и начал расследование. Именно он бросился догонять преступника, когда тот попытался убежать. Без помощи следователя моя информация была бы бесполезной! — проговорил я, когда молчание затянулось.

— Так-то оно так, но…

— Я хотел бы обратить внимание на то, что ваша компания является пионером в области альтернативных методов борьбы с преступностью в нашей стране. Вы первые начали назначать награды за поимку преступников, тем самым способствуя справедливости и порядку в обществе.

— Хм, странно слышать такие слова от молодого человека, — улыбнулась Ирина Валентиновна.

— Ну, мы почти что одного возраста, плюс-минус три года, — отмахнулся я, заметив, как её понравились мои льстиво-возмущенные слова. — В любом случае, я считаю, что поддержка хорошего детектива не повредит имиджу компании. Ведь сегодня следователь Комолов будет выступать в качестве главного героя новостей, рассказывая о своей работе по поимке Сивого. Его награда станет главной темой обсуждения в новостях.

— Так. И…

— А можно без «и»? — не удержался я от подколки. — Подумайте сами — сейчас у компании «ГудВин» есть невероятный шанс выступить в роли поборника справедливости и защитника закона. Пойманный следователем Сивый вызовет огромный резонанс в обществе. Это отличная возможность для компании «ГудВин» укрепить свой имидж и избавиться от негативных слухов. Кроме того, инвестиции в следователя в данном случае являются очень эффективным способом продвижения бренда. Другие компании платят миллиарды за рекламу, а вы можете лишь отдать заслуженное вознаграждение следователю и получить признание по многим новостным каналам. Как вам такое?

— Хм… А в ваших словах что-то есть, — вновь склонила голову на плечо Ирина Валентиновна.

Комолов сидел красный, как рак. От его ушей можно было прикуривать. Похоже, что ондаже забыл, как дышать.

— В моих словах только здравый смысл, — ответил я. — Наградив следователя, вы тем самым можете стать основоположником работы по защите людей! По сравнению с той небольшой суммой в три миллиона, которую вы можете запросто выложить от себя, миллиардные вливания в рекламу возымеют меньший эффект.

— Мне надо поговорить с отцом, — Ирина Валентиновна встала и отошла к окну.

Она набрала нужный номер, а мы тем временем получили возможность наслаждаться видом женщины, которую освещают лучи осеннего солнца. И эта картина была выше всяких похвал…

Понадобилось меньше пяти минут, прежде чем Ирина Валентиновна повернулась и продемонстрировала нам поднятый большой палец. Следователь едва не навернулся с кресла, пришлось даже упереться в него плечом.

Он еле слышно прошептал:

— Мишка, с меня поляна… Очень большая поляна…

— Сочтемся, — хмыкнул я в ответ.

Вот так вот просто за несколько минут я приобрел крепкого товарища среди полиции. Товарища, который за меня шагнет в огонь и в воду. Который будет прислушиваться к моим словам и следовать моим инструкциям…

Тем временем Ирина Валентиновна закончила разговор и вернулась к нам. Она попросила у нас кредитные карты. Мы тут же без затей отдали их. Женщина сыграла на клавиатуре победный денежный марш и отдала карту следователю. После она повторила марш ещё раз и уже отдала мне.

Наши руки соприкоснулись, а в следующий момент телефон в кармане завибрировал.

Я заметил, как Ирина Валентиновна чуть отпрянула, захлопала глазами, а потом на её щеках появился румянец. Полная грудь нервно колыхнулась под тканью блузки.

Она сглотнула и перевела взгляд на улыбающегося во все тридцать три зуба следователя:

— Извините, а не могли бы вы оставить нас с этим молодым человеком на несколько минут? У меня появилось несколько вопросов…

— А может быть я могу помочь? — с готовностью откликнулся следователь.

— К сожалению нет. У меня дело именно к Михаилу, — проговорила Ирина Валентиновна.

Я же тем временем незаметно вытащил телефон из кармана и прочитал сообщение:

— Соблазнение проведено

— Объект успешно соблазнен

Блин блинский! А ведь я даже и не думал о таком… Нет, краешком сознания всё-таки думал, но что бы так…

— Тогда я выпью ещё чая? — сказал следователь. — Чай у вас очень вкусный…

— Да-да, конечно, — сказала Ирина Валентиновна, не отводя от меня взгляда. — И попросите Марию нас не беспокоить…

— Миш, я за дверью, — подмигнул мне Комолов. — Жду тебя.

Он вышел за дверь. Стоило только ей закрыться, как Ирина Валентиновна нажала кнопку на столе. Еле слышный щелчок долетел до моих ушей. Это закрылась на задвижку дверь. Похоже, что мы остались с этой умопомрачительной красавицей наедине. И она возбуждена…

Глава 8

— Миша, скажи, а ты уже с кем-нибудь встречаешься? — спросила Ирина Валентиновна, проводя пальцем по столу.

— Нет, — помотал я головой. — Целовался пару раз, обжимались в киношке… но сейчас ни с кем не мучу

Ага, упускать такой шанс? Скажу я сейчас, что с кем-нибудь встречаюсь и обломаю весь «Соблазн»?

Да даже если бы с кем и встречался, то… В голове всплыла фраза из известного фильма: «Как говорит наш шеф: 'Нет такого мужа, который не мечтал бы на час стать холостяком!»

А рядом с такой женщиной даже полный импотент возбудится и сделает стойку. Тут никакой «Виагры» не нужно, достаточно только посмотреть на вздымающиеся холмы Ирины Валентиновны и её туго обтянутый юбкой зад.

— Это хорошо, что ни с кем не встречаешься, — промурлыкала Ирина Валентиновна. — Значит, не будешь испытывать угрызений совести от моей маленькой награды…

— Маленькой? Шесть миллионов — это совсем не маленькая награда. Она для меня означает огромные деньги.

Я сделал вид, что не понимаю. Ну да, люблю иногда продлить прелюдию и чуточку захлебнуться в ожидании невероятных эмоций. Похлопать ушами и представить из себя этакого простачка.

Ирина Валентиновна усмехнулась и поднялась со своего места. Как-то так получилось, что верхняя пуговка на её блузке сама собой расстегнулась. Ну вот прямо как по волшебству — ррраз и моему взору предстал больший участок белоснежной кожи. И этот участок неторопливо намекал на ложбинку между грудей

— Вообще-то я говорила не про материальные блага, а про кое-что другое. Думаю, что ты понимаешь, о чем я. Да-да, вижу по твоим хитрющим глазам, что понимаешь, но делаешь вид, что находишься в недоумении.

С этими словами Ирина Валентиновна неторопливо двигалась ко мне. В каждом её движении сквозила грация дикой кошки. Каждый жест наполнен пластикой стриптизерши. Она словно перетекала с места на место, не делая резких движений.

Двигаясь ко мне, она вела пальцем по столу. Ровная поверхность на миг затуманивалась от её прикосновения, а потом тут же становилась прежней. Она остановилась на расстоянии метра от меня, глядя с задумчивой улыбкой. Внешне спокойная, но вот неровное дыхание выдавало напряжение.

Она как будто раздумывала — броситься на сидящую жертву или немного с ней поиграть? А как от неё пахло… Ммм, этот тонкий изысканный аромат заставлял мои ноздри раздуваться и пытаться втянуть запах сильнее. Как будто букет полевых цветов источает свой аромат, находясь рядом с баночкой свежего меда…

— Но я в самом деле не понимаю, о чем вы говорите, — я даже похлопал глазами, словно поаплодировал задумке Ирины Валентиновны.

Она взяла со стола бутылочку минералки, открутила крышку и сделала глоток. Но не простой глоток — несколько капель скользнули по нежной шее туда, где недавно расстегнулась пуговка. Я сглотнул. Эх, как бы я хотел стать одной из капель…

— Что же, так будет даже интереснее, — улыбнулась Ирина Валентиновна и наклонилась ко мне так, что я смог заглянуть в распахнутый ворот блузки. — Может быть ты хочешь воды или сока?

Я видел, что два упругих шара четвертого размера были затянуты в тонкую ажурную ткань белоснежного бюстгалтера. Такого невесомого, словно его сплели из паутины. Следы от пролитых капелек уходили за бюстгалтер и терялись в манящих таинственных территориях.

— Ну, я уже пил воду в приемной, — я всё-таки сумел справиться с собой. — Но не откажусь от нового глотка.

Она протянула мне начатую бутылку. Я отпил, чувствуя на крышке малиновый вкус её помады.

Как будто поцеловал её губы…

Пригубил ещё раз, чтобы вновь ощутить этот вкус. Ирина Валентиновна с улыбкой наблюдала за мной.

— Что, ты так любишь влагу? — задала она двусмысленный вопрос.

— Ну, от воды зависит жизнь на Земле, — пожал я плечами.

Её близость, её запах, её вздымающаяся грудь… всё это сводило с ума, и я ощутил, что моим штанам неожиданно стало тесно. Пришлось даже сесть чуть боком, чтобы скрыть моё возбуждение.

Это женщинам хорошо — можно скрывать своё возбуждение за маской холодности, а вот у мужиков стоячий индикатор выдает их с головой.

— Почему ты ёрзаешь? — спросила Ирина Валентиновна. — Что-то не так?

— Всё так, но… Я не понимаю, зачем вы меня попросили остаться? — я всё также продолжал играть пай-мальчика.

Видел, что её это заводит ещё больше. Она была возбуждена и сейчас пыталась совратить меня. А я что? Я подыгрывал и изображал совращаемого…

— Да? У меня к тебе есть одно небольшое дело… — проговорила она и приблизилась ещё на полметра. — Ещё одна небольшая награда…

Её тело было так близко. Она почти касалась меня. Я ощущал, что ещё немного и потеряю голову. Брошусь на неё и начну ласкать, раздевать и стараться получить как можно больше от сложившейся ситуации.

— Что… что за награда? — я с трудом смог выговорить эту фразу.

— А вот сейчас и увидишь, — Ирина Валентиновна присела на корточки и повернула моё кресло к себе.

Как бы я не пытался скрыть своё возбуждение, но холм джинсов сдал меня с потрохами. Ирина Валентиновна улыбнулась, видя моё замешательство.

— Что… что вы делаете? — я продолжил свою игру.

— Всего лишь хочу увидеть, с кем имею дело, — ответила она, после чего протянула руки к моему ремню.

На этот раз я не стал закрываться и прятаться. Я с удовольствием наблюдал, как женские пальчики ловко справились с застежкой, вжикнули бегунком джинсов, а после освободили мою вздыбленную плоть.

— Ого, как ты возбудился, Михаил Барсов, — проговорила Ирина, разглядывая мой торчащий кол. — И размер какой хороший…

Она медленно провела правой рукой по моему члену. Вверх и вниз, вверх и вниз. Я невольно выгнулся, подаваясь вперёд, навстречу приятным ощущениям. Сердце в груди заколотилось, начиная гонять разгоряченную кровь по венам.

Ирина тем временем освободила свои шикарные груди из ажурных оков бюстгалтера. Крупные розовые соски уткнулись в мои бедра, вызвав разряд тока. Я едва не дернулся, когда всё это произошло. Свободная рука всё также продолжала скользить по стволу вверх и вниз, вверх и вниз…

— Знаешь, а ведь мы сейчас в очень пикантной ситуации, — улыбнулась Ирина Валентиновна и облизнула губы, глядя мне в глаза. — Если сейчас войдут и увидят дочку президента компании в таком положении…

— Но ведь это ваша затея, Ирина Валентиновна, — проговорил я, наблюдая за ней и наслаждаясь расходящимися по телу волнами удовольствия.

Я же четко слышал, как дверь закрылась на замок. Но если её возбуждает подобная игра, то почему бы не подыграть?

— Да, это моя затея, — проговорила она и поцеловала мою бордовую головку. Я едва не засучил ногами от удовольствия. Она же, чувствуя мои напрягшиеся ноги, спросила: — Хочешь, чтобы я прекратила?

Вот этого я хотел меньше всего на свете! Конечно же нет!

— Ну, я думаю, что мы слишком далеко зашли, чтобы останавливаться, — выдавил я, стараясь не дать волю своему возбуждению и не расплескаться раньше времени.

— Да, хороший мальчик… Умный мальчик… Сильный мальчик… — проговорила Ирина Валентиновна, награждая мою головку поцелуями.

Я только прогибался и неосознанно старался протиснуть свою плоть в жаркую полость между губ. Ирина заметила это и улыбнулась. После придвинулась ближе и поместила торчащий член в ложбинку между грудей. Словно попал в плен искушения…

— Твердый, — промурчала она, поднимая и опуская сжатые груди. — Очень твердый и большой…

— Это невероятно, — вырвалось у меня.

И действительно, это было офигительно! Заниматься подобным с одной из самых красивых женщин Земли — этого мне даже не могло присниться в самых развратных снах!

— Миша, твой член так пульсирует. Он как будто бомба замедленного действия, того и гляди — взорвется…

— Я постараюсь, чтобы не взорвалось раньше времени, — прохрипел я в ответ.

— Да? Думаешь, это тебе удастся? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Думаю, что да…

Ирина ещё раз хитро улыбнулась, а потом опустила голову и обхватила головку мягкими губами. Всего несколько движений языком и я…

Я не сдержался!

Казалось, что у меня в паху взорвалась Вселенная! Столько разных красок вспыхнуло одновременно. Я не смог даже сдержать стона, выпуская из себя накопленное за несколько недель воздержания.

Да, последний раз я занимался этим в прошлом месяце в компании с подвыпившей девчонкой из клуба. Мы всего лишь быстренько перепихнулись в туалете и потом потерялись в танцующей толпе. И то ощущение оргазма вовсе нельзя было сравнить с тем, что произошло сейчас.

Сейчас было нечто потрясающее, крышесносное и мозговыносящее. Нечто такое, что заставляло добрых полминуты моё тело исторгаться, дрожать и дергаться в лихорадочном удовольствии. Всё это время мой член был в обжигающем плену мягких губ. Ирина Валентиновна следила за мной и словно старалась высосать мою страсть до капли, проводя по напрягшейся головке шаловливым язычком.

— Ммм, как вкусно, — проговорила наконец она, выпустив меня из горячего плена. — Но я хочу ещё…

— Это было… Было охрененно, — ответил я, всё ещё ощущая отголоски оргазма, напрягшего, а потом расслабившего все мышцы тела.

И только что до меня дошло, что я во время оргазма получил вибрацию на ноге. В том месте, где в кармане скрывался мой телефон.

— Да? Но то ли ещё будет, — проговорила Ирина, выпрямляясь и расстегивая оставшиеся пуговицы на блузке. — Или ты из тех мужиков, которые кончают, а после отворачиваются и засыпают?

— Нет! Я не такой, — проговорил я, мотая головой. — Мне сейчас точно не хочется спать!

Она взялась за нижние края юбки и потянула её вверх:

— Тогда давай приступим к основной части награждения… Ой, а где мои…?

Я уставился на бритый, без единого волоска, лобок, который был всего на расстоянии тридцати сантиметров от моих глаз. Под юбкой действительно не оказалось трусиков.

Это что, она так ходила в то время, когда мы тут были с Комоловым или…

Я сунул руку в карман. Так и есть! Мне даже не нужно было смотреть на экран телефона, чтобы понять, что воровство прошло успешно.

— А вот они, — проговорил я, поднимая невесомые трусики. — Я тоже полон неожиданностей!

— Да уж, — ответила Ирина, улыбнувшись. — А ведь я и не заметила. Вот же какой хитрец — притворялся недотрогой, а сам в это время стянул трусики… Ну и ловкач… А теперь посмотрим, ты ловок только пальцами или у тебя другие места тоже работают превосходно?

Она повернулась и облокотилась на стол, выставив на моё обозрение аппетитную попку. Я почувствовал медовый запах, идущий от её лона. Заметил, как поблескивают набрякшие половые губы, смоченные влагой возбуждения.

Вот как раз между этими губками я и поместил свой твердый член, даже и не думавший падать. Легкий толчок и я проник в огненную пещерку, обильно увлажненную соками страсти. И вместе с тем я не вошел на полную, а понемногу начал протискиваться дальше и дальше.

— А-а-ах, — простонала Ирина, выгибаясь в спине и подаваясь мне навстречу.

Её подкачанная попка чуть подрагивала, когда мышцы под ней перекатывались во время движений.

— Ох, вы такая узкая, Ирина Валентиновна, — прохрипел я, проникая с каждым толчком всё глубже и глубже.

— Это специальная гимнастика, Миша… Вот так вот, да… Ещё… ещё…

Мысли о том, что мы занимаемся сексом, а за дверью находится следователь и секретарша возбуждала ещё больше. Комолов вряд ли догадывался, что тут происходит…

— Ах, как же это заводит. Какой он у тебя твердый, большой. А-а-а-х, — простонала Ирина, подаваясь ко мне всё ближе и ближе.

— Нас же услышат, — проговорил я, насаживая дочку президента компании на свой торчащий кол.

— Не услышат, а-а-ах… Двери звуко… а-а-ах, непроницаемы… да-а-а… Как же это хорошо… Я ничего не могу с собой поделать… Ещё… а-а-а-ах…

Хлюпанье входящего и выходящего «нефритового жезла из райских кущ» заполнило весь кабинет. Стоны, ахи, вздохи проникли в каждый уголок. Они наполнили кабинет точно также, как я наполнял Ирину Валентиновну своей плотью.

Её груди, не скованные поддержкой бюстгалтера, слегка расплющились по поверхности стола. Каждое проникновение заставляло их то плющиться ещё больше, то наоборот — принимать шарообразную форму.

Интересно, а как они будут выглядеть, если…

Я вышел из лона Ирины Валентиновны, чуть дернул её на себя. Она податливо повернулась. Тут же подхватил её под попку, чуть подсадил на стол и мой член моментально заполонил оставленную на время норку.

— Ах! — вскрикнула она. — Как это… ловко…

Груди при каждом толчке покачивались. Они слегка мотались из стороны в сторону и словно взывали ко мне: «Сожми нас в ладонях, согрей нас!»

Ну, я не мог отказать в такой просьбе, поэтому чуть оттолкнул Ирину, отчего та немного выгнулась назад. Я же продолжил скользить по разгоряченному желобу, но в этот раз мои руки стали свободны. Впрочем, ненадолго. В следующий же миг они наполнились упругими и теплыми шарами.

Я входил, мял груди, пощипывал соски, а после даже начал покусывать их, чем вызвал ещё больше стонов у Ирины. Она вовсе легла на стол, заведя ноги за мою спину и подталкивая пятками в поясницу.

— Ох, как же ты… хорош… Как же это… а-а-ах… Ещё… Да-а-а… Я скоро… скоро…

Почувствовав, что Ирина начала активнее упираться пятками в поясницу, убыстрил темп. Входил и выходил так быстро, что капли влаги усеяли поверхность стола под женской попкой.

Женский живот начал сокращаться. Мышцы пресса показывались на плоском животике. Ирина откинула голову назад, приоткрыла рот и стонала уже в полный голос.

Ей явно не было дела до того, как она сейчас выглядит. Как выглядит дочь президента компании, лежащая на столе собственного кабинета в задранной юбке, распахнутой блузке и стянутом под грудь бюстгалтере. И в это время её драл молодой студент со спущенными джинсами, который не переставая мял шикарную грудь.

— Ты так глубоко… Такой большой… Такой твердый… Ещё… Ещё! Не останавливайся! Вот так! Вот так! Трахай меня! Трахай!

Надо ли меня об этом просить?

Нет, не надо! Я двигал тазом, стараясь проникнуть глубже, стараясь соединиться с Ириной в одно целое, как два пазла, как вилка и розетка, как…

По спине пробежала дрожь. Ко мне подбирался новый оргазм. Ещё немного, ещё чуть-чуть и…

В это время Ирина вскрикнула, выгнулась и начала дергаться, как в эпилептическом припадке. Я тоже не стал сдерживаться и выстрелил в неё повторным разрядом. Меня пронзила молния удовольствия, заставив войти в Ирину на полную длину.

Она же пыталась сорваться с моего «крючка». Хватала за рубашку, поднималась и падала обратно. На пол упала бутылка с водой, но до неё ли было сейчас?

Сейчас я сам себе напоминал ковбоя, пытающегося усидеть на быке. А этот самый «бык» стонал, содрогался и чуть ли не кричал от нахлынувшей волны оргазма.

Понемногу оргазм начал отпускать Ирину. Её дыхание выравнивалось, становилось спокойнее, ровнее. Она успокаивалась, лежа на столе. Только редкие судороги пробегали по шикарному телу.

Я же тем временем поднял упавшую бутылку. В неё ещё оставалось немного воды. Протянул её Ирине:

— После физических упражнений полезно сделать глоток воды.

— А? — она уставилась на меня слегка осоловело. — Да-да, конечно… Спасибо…

Когда отпила, то потянулась со словами:

— Ох, как же хорошо-о-о… Не знаю, что на меня нашло, но… Ни капли не сожалею о том, что случилось.

— Я тоже, — кивнул я в ответ.

— Ладно, Михаил Барсов, — моментально посерьезнела Ирина Валентиновна. — Это было какое-то наваждение, но сейчас оно прошло. Надеюсь то, что случилось, останется между нами?

Она начала приводить себя в порядок. Спрятала в бюстгалтер груди, надела трусики, невзирая на вытекающую из неё белесую жидкость. Одернула юбку и заправила блузку. Пару раз провела рукой по волосам и вот теперь передо мной стояла всё та же прежняя холодная начальница кабинета, дочь президента компании. Мне кажется, что солдаты тратят при пробуждении дольше времени, чем она на приведение себя в порядок.

— Да, это всё останется между нами… Но я не против как-нибудь освежить это приятное воспоминание, — хмыкнул я.

— А ты наглец, — покачала Ирина Валентиновна головой. — Молодой и сильный наглец… Что же, я оставлю твой телефон в памяти. Скажу честно, мне понравилась наша встреча.

— Мне тоже, — я застегнул ширинку и заправил выбившуюся рубашку.

— Тогда до встречи и желаю всего самого хорошего, Михаил Барсов, — вежливо проговорила Ирина Валентиновна. — Мне кажется, что следователь вас уже заждался.

Я подошел к двери, повернул ручку и… она открылась! Тот щелчок, который я услышал, мне только показался — мы были доступны всё это время!

А Ирина Валентиновна тем временем уселась на своё место и снова застучала по клавишам клавиатуры. Как будто не она только что лежала на столе, где ещё остался влажный отпечаток попки. Как будто не она только что стонала и извивалась подо мной…

Ну и женщина…

Глава 9

Что-то Алёнка задерживается. Я ждал её на скамейке, неподалёку от заводских ворот. Вроде вся её смена вышла, а вот её почему-то не видно.

Неужели снова убирается за всеми? Вот сколько раз её ругал за это, а она продолжает мести веником вековую пыль и убирать совком. Ведь у них и уборщики есть, которые приходят по утрам, и работа её не оплачивается, а она… Вот не может видеть беспорядок и всё тут. Я даже слышал, что уборщики дерутся за место, которое будут убирать — все хотят попасть на смену Алёны. Тогда чаи погонять можно и члены вволю попинать.

Да уж, не может Алёна иначе. Никак сестренку не исправить. Ну да ладно, думаю, что с сегодняшнего дня ей будет полегче. Я слышал, как она кашляет по ночам, старается потише, чтобы нас не разбудить, но першение в горле иногда вырывается наружу.

Оно и понятно. На работе пыльно, дома влажно, вот и выходит хроническое заболевание. И на больничный выходить боится — тогда и денег будет с гулькин нос, заплатить за еду и жилье будет нечем.

Мне порой кажется, что Аленка только ради нас с братом и живет. Так бы давно махнула на себя, опустилась и перешла в разряд людей с потухшим взором. Но нет, каждый раз старается улыбаться, бодриться…

Некоторые из её одноклассниц уже выскочили замуж, родили детей, живут обычной жизнью, а она… Никуда она от нас не уходит, не бросает на произвол судьбы.

Однако, тот сюрприз, который я ей сейчас приготовил, с лихвой наверстает некоторые прожитые в бедности года. Прошла неделя с той поры, как мы со следователем забурились в компанию «ГудВин» и всю эту неделю меня подмывало раскрыть свои карты. Вернее, одну карту, кредитную… Но я держался. Держался так, как при шмоне в нашей камере, когда искали запретный мобильник. Как бы нас новенький опер тогда не стремал, как бы не угрожал карцером и всеми известными муками, но мы выдержали и не открыли тайник. За это нам с воли пришел небольшой подогрев, который чуточку компенсировал потраченные нервы.

О! Вот и она!

Я узнаю фигуру, выходящую из дверей заводской проходной. Напугать бы её, выпрыгнуть из темноты, как в детстве схватить за руку… Но боюсь, что от такой шалости у неё и сердце может остановиться. Да и глупости всё это! Я же не маленький пацан, чтобы так баловаться.

Поднялся с лавочки и хрустнул суставами. Ох, что-то я засиделся, даже спина заиндевела.

— Алёна! — окликнул я сестренку, чтобы не пугалась моей фигуры. — Ну и задержалась ты, однако. Опять за всю звездобратию вкалывала?

— Мишка! — ахнула она в ответ. — Ты чего здесь?

— Вообще-то я тебя встречаю. Всю жопу отсидел, пока тебя ждал. На меня уже ваши контролеры начали подозрительно поглядывать — не хочу ли я чего стырить?

— Ну вот она я, — усмехнулась Алёна. — Пойдем, что ли? На улице и правда холодно.

— Вот, холодно, а ты в одной кофтенке, — пробурчал я наставительно, скинул с себя куртку и накинул сестренке на плечи. — Вот подхватишь воспаление легких, будешь тогда знать, как бегать налегке!

— Да ты что? Ты же вон и так задубел. Ох, какие руки-то ледяные, — Алёна коснулась моих ладоней.

В кармане завибрировал телефон. Что? Опять? Да нет, вроде бы пронесло. Воровство не проведено…

— Со мной всё будет нормально, — отмахнулся в ответ. — У меня сердце горячее, оно не даст крови остыть!

— Да уж, сердце у тебя доброе, — кивнула Алёна. — Пусть ты порой и пытаешься изобразить из себя крутого, но я-то знаю, что на самом деле ты добрый и хороший…

Я добрый и хороший? Тут бы я хмыкнул, но не буду развеивать мысли сестренки обо мне. Пусть так думает и дальше, а вскоре этому даже появится подтверждение. Мы шли по темной ночной улице. Отошли всего немного, но скоро появится мой сюрприз, так что пришла пора действовать.

— Так, постой, — я остановился и похлопал себя по карманам.

— Чего-то потерял? — остановилась Алёна.

— Да-а-а… А! Она в куртке! Вот! — я вытащил из кармана куртки широкую ленту.

— Это что такое? Лента от подарка?

— Можно и так сказать, завяжи глаза, — велел я.

— Во как, а если я навернусь в какую-нибудь лужу? Ты стирать будешь? — Алёна шутливо нахмурилась.

— Вот будешь ломаться и никакого сюрприза не получишь, — буркнул я в ответ. — Не порти подарок, сестренка.

— Да что ты хочешь мне показать? Нам до дома ещё пилить и пилить! Может, дома всё покажешь?

— Ты начинаешь меня бесить! — прикрикнул я. — Алёна, надевай ленту, а не то я позвоню и всё отменю к чертям собачьим.

Я видел, что её губы подрагивали. Она явно хотела растянуть их в улыбке, но сдерживалась и растягивала удовольствие. Играла мне на нервах. А может быть так слегка мстила за то, что я играл на её нервах раньше. Мда, сказать по чести, это изрядно подбешивало.

И как она только обходилась в отношении меня без подзатрещин? Я бы давно на её месте мне хорошего леща отвесил!

И всё-таки она взяла ленту. Я закрыл ей глаза и завязал на затылке достаточно тугой узел, чтобы она не подглядывала.

— Ну вот, теперь я не вижу солнышка, — хмыкнула Алёна весело. — А ведь так хотелось…

— Не трынди! А то я могу зазеваться и уронить тебя в какой-нибудь открытый люк, — буркнул я, обводя её по краю лужи.

— Что, правда-а-а?

— Ага, вот какой-нибудь долбо… хм… остолоп забудет закрыть крышку и ты туда наступишь. Так что лучше не отвлекай водителя!

— Всё-всё-всё! Слушаю и повинуюсь, — хихикнула Алёна.

— То-то, — хмыкнул я в ответ.

Мы подошли к выбранному мной дому. Поднялись на второй этаж. Я открыл дверь и прошел вовнутрь. До нашей квартиры было ещё минут десять ходьбы, но я скомандовал:

— Снимай повязку!

Алёна сняла и захлопала глазами, привыкая к свету. Она огляделась по сторонам. Большая прихожая с шкафом-купе и зеркальными дверьми от потолка до пола. Рядом со входом сероватый пуфик, стеллаж для обуви. На стене табличка с крючками для ключей, на которой поверх шла надпись: «Барсовы».

В воздухе пахло мясом и укропом. Ага, значит, мой сюрприз продолжается. Ребята не подвели. Какие ребята? А вот вскоре сами всё увидите.

Я положил перед Алёной новенькие розовые шлепки:

— Вот, разувайся и обувай тапочки. Всё для твоего удобства, сестренка.

Она обвела взглядом прихожую и улыбнулась:

— Это что, вы с Кирюхой сняли квартиру для празднования моего дня рождения?

— Ну, не совсем так, но ты давай, разувайся, это ещё не весь сюрприз. Главное тебя ждет впереди.

Алёна присела на пуфик, стянула начавшие облезать сапоги из кожи дохлого дермантозавра. Да уж, сапоги тоже не мешало бы купить новые. Но, со временем… Всё со временем!

Она надела шлепки и пошевелила пальцами в носках:

— А ничего так, удобненькие. Надо будет такие же домой купить.

— Так, не тяни кота за гордость. Идем, — потянул я её.

Мы сделали несколько шагов по вычищенному ламинату и остановились перед дверью на которой висела табличка: «Алёна Барсова, лучшая сестра в мире!»

— Ой, Мишка, как приятно, — Алёна прижала руки к груди. — И ведь табличка есть, и там тоже, при входе. Я прямо-таки не знаю, что и думать.

— А чего тут думать? Это твоя комната, иди, осматривай и пойдем за стол.

— Чего? Куда? Как? — она продолжала хлопать глазами. — Да ты меня разыгрываешь, Мишка!

Я не выдержал и толкнул дверь. Изнутри тут же раздался дружный рев:

— С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения! Ура-а-а!!!

Следом хлопнули праздничные хлопушки, выбросив из трубочек разноцветное конфетти. Алёнка вздрогнула от неожиданности и подалась назад. Того и гляди ломанется из квартиры, как испуганная лань. Пришлось даже подставить плечо, чтобы не запнулась и не упала.

— Вот это и есть мой сюрприз, сестренка! — сказал я, не в силах сдержать улыбку. — Это твоя комната в нашей квартире!

Она переводила взгляд с меня на лыбящегося Мишку, на вежливо улыбающегося Комолова. Они оба были в глупых праздничных колпаках с помпонами. Я втихаря нацепил такой же и теперь выглядел как клоун из уехавшего цирка.

Конфетти рассыпались по полу, по кровати, по столу и креслу возле него. Я ещё купил сюда шкаф и небольшой ночной столик типа трюмо. Ещё и шторы на окно повесил. Выбрал не самые дешевые, но и не самые дорогие. Денег от продажи нашей прошлой квартиры и покупки этой с мебелью хватило почти впритык. Да ещё и Комолов помог — он зацепился за нашу прошлую квартиру и предложил выкупить её по хорошей стоимости. Сказал, что давно мечтал перебраться из общежития в собственную квартиру. А холостяку, вечно пропадающему на работе, много места и не требовалось. Лишь бы голову уронить, да фуражку бросить.

Эх, если бы не Ирина Валентиновна… Я не смог сдержать судорожного вдоха. Да уж покувыркались мы неплохо, и деньги я получил очень неплохие — совместил приятное с полезным.

— А кто этот человек? — из мыслей про офисную тигрицу меня вывел вопрос Алёны. — И что это всё-таки за квартира?

Сестренка показывала на Комолова.

— Кхм, позвольте представиться, — сказал следователь. — Меня зовут Комолов Макар Степанович. Следователь. Ваш брат Михаил помог найти и обезвредить очень опасного преступника…

В течении десяти минут мы рассказали сестренке о том, что произошло. Даже Кирюха добавил несколько слов, хотя его роль в основном отводилась к перетаскиванию мебели, а также уборке и мелкому ремонту в доме.

По окончанию рассказа Алёна схватила меня за руку:

— Как? Ты всё это сделал? Ну зачем ты полез к этому убийце? Это же безумство! Ты не пострадал?

Я улыбнулся. Вот же какая, вместо того, чтобы радоваться она переживает за меня. Нет бы заглянула в ванную, где не привычный стоячий душ, а настоящая ванна. Или на кухню бы посмотрела, где мы постарались сделать минирай для хозяюшки. Но нет же, вместо всего этого она смотрит на меня и волнуется.

— Да всё нормально, чего ты волнуешься? Я цел и здоров. Не трать нервы понапрасну! Меня крайне трудно поцарапать, — хмыкнул я в ответ.

— Да уж, Михаил нигде не пропадет, — улыбнулся Комолов. — Его хоть на Колыму, хоть в Государственную Думу — везде приживется.

— Ну, я даже не знаю, — проговорила Алёна. — Для меня он навсегда останется младшим братишкой. Тем самым типчиком, которого надо оберегать и защищать.

Какое-то теплое чувство зародилось в груди. От него даже мурашки побежали по коже и ком застрял в горле. Алёнка всегда обо мне заботилась, так что квартира с мебелью лишь малая часть, что я мог для неё сделать.

— Сестренка, мы взрослеем! — донесся голос Кирюхи. — Рано или поздно, но тебе придется это понять и принять. Вот когда я поступлю на юрфак, то ещё намучаешься со мной и моими терминами.

Хм, он всё-таки собрался на юрфак. Недаром же он всё это время крутился возле Комолова и вызнавал у того подробности работы и всевозможные подводные камни — он накидывал план будущих действий.

А ведь в моём сне он тоже стал юристом… Правда, то существо, которое скрывалось под маской Флакона, сообщило о скоропостижной смерти брата. И как раз потому, что полез не туда, куда нужно!

Надо будет присмотреть за ним на этот раз. Лишить карасей Москвы-реки тушки моего несознательного и чересчур самостоятельного братца. И я думаю, что на этот раз у меня всё получится.

— Ты будешь юристом? — чуть разочарованно протянула Алёнка. — Я-то думала, что в науку пойдешь, в компьютерщики запишешься…

— Да, компьютерщики очень неплохо получают, — отозвался Комолов. — Даже не знаю, зачем Кирилла в юристы потянуло — весьма грязное это дело, с людьми работать. С компьютерным железом гораздо легче.

— А мне нравится юридический, — упрямо сказал Кирюха. — И чего вы так вздыбились-то? Может быть я не пойду ни в прокуроры, ни в адвокаты? Вот устроюсь каким-нибудь юристом в крупную компанию и буду дни напролет просиживать в отдельном кабинете! А что? Буду гонять менеджеров и прочий персонал, докапываться до каждой точки и крючка, поставленного неправильно. Вовсе необязательно лезть в следственные дела… Юристы крупных компаний тоже неплохую деньгу зашибают.

— Да? То-то меня по твоему поводу к директору вызывали, — хмыкнула Алёна.

Во как? По поводу моего братишки-ботана сестренку тягали к директору? А я со всеми этими гонками по поводу квартиры даже и не знал?

— Алёна, я же при тебе доказал, что мои небольшие заработки вполне легальны. Чего смотришь, Мишка? Да, я тоже зарабатывал деньги. Не такие большие, как ты, но всё же. Я давал списывать за пять рублей своим одноклассникам и из соседнего класса. А что? Успеваемость даже у двоечников поперла вверх. Ко мне присоединились ещё трое отличников из нашего класса. И ещё пятеро из других классов… А также подключились другие школы…

— Целое бандформирование, — хмыкнул Комолов.

— Да какое бандформирование, — отмахнулся Кирюха. — Просто легкий обман системы. Но также было лучше для всех — успеваемость росла, двоечники не засиживались на одном месте по пять лет, у учителей были свои плюсы.

— Ага, он так и сказал у директора, — покачала головой Алёна.

— И я доказал, что это правильно, — нахмурился Кирюха.

— А почему по пять? Можно же было по десять, по пятнадцать, — спросил я.

— Потому по пять, что списывание должно быть максимально доступным для всех. Вот репетиторство — это невыгодно. Я брался за такое, мешок нервов потратил, а на выходе почти полный пшик. Мучиться с дураками за бесценок? Нет, мне легче дать им списать и все довольны. Всех устраивает и цена и результат. А если учителя засекали, то это уже дело двоечников. Но я смог доказать директору, что наш небольшой обман вовсе не преступление, а помощь школе — улучшение показателей, пусть и таким способом. Правда, она всё-таки вызвала Алёну в школу. Похоже, не все мои доводы были железными. Так что я и хочу поступить в юридический, чтобы научиться лучше доказывать свою правоту.

— Вот и правильно! — хлопнул я его по плечу. — Лучше с рутиной копаться, чем с трупами возжаться! Ладно, чего мы приуныли-то? Пошли к столу. Алёна-а-а, сюрпризы ещё не закончились…

В самом деле, в гостиной, объединенной с кухней, стоял стол, уставленный разнообразной едой. Во многом еда была заказана из ресторана неподалёку, но вот картошка и овощные салаты были приготовлены мужскими руками.

Я лично тер морковку на мелкой терке, чтобы потом смешать её с натертым сырком «Дружба» и, приправив парой зубчиков выдавленного чеснока, заправить салат майонезом. Салат до безобразия простой, но его всегда сметали первым со стола.

А дальше у нас пошло веселье. Тихое, неторопливое, без стрельбы из пистолета, но с веселыми тостами, шутливыми подколками и даже танцами. Музыку включали негромко, чтобы новые соседи не приходили высказывать своё недовольство.

Комолов оказался очень ко двору. Он знал до хрена тостов, обладал хорошим чувством юмора и даже понравился моей сестренке. Может быть, мне только показалось, но между ними явно пробежала искорка.

Уже по завершению празднества я вытурил Комолова домой, а сестренку отправил спать. Мы с Кирюхой убрали со стола, сыграли в «камень-ножницы-бумагу» и я, как проигравший, отправился мыть посуду. Брат же почапал дрыхнуть.

Ну что же, это может быть даже и неплохо. Я, пока мыл посуду, старался вспомнить — что произошло в том сне. Что со мной происходило и, самое главное, что я знал о преступниках и своем криминальном прошлом.

Где-то слышал, что свои самые крутые романы Агата Кристи придумала за мытьем посуды. Романов я не придумывал, но вот воспоминания у меня крутились. Возникали новые детали из приснившегося прошлого. И я их записывал!

Да, у меня получилась целая тетрадь записей. Воспоминания то всплывали, то уходили, но я старался записать каждую мало-мальски важную деталь из сна. Жаль только, что напрочь не помнил о том — какие номера выпадали в лотерейных билетах, но…

Зато я помнил, что скоро должны начать продавать биткоины!

И что один программист даже заплатил десять тысяч биткоинов за две пиццы. Да-а-а, это были самые дорогие пиццы в истории. Мне же надо будет только купить побольше этой самой криптовалюты, подождать их роста и обеспечить своим родным безбедное будущее.

Даже если я не смогу исправить историю из сна, то хотя бы не оставлю своих родных на пороге нищеты. Для себя уже решил, что буду стараться исправить то, что было и, если надо, порваться на британский флаг, но сделать так, чтобы Алёнка и Кирюха ни в чем не нуждались.

Так получилось, что многие из моих воспоминаний касались непосредственно преступников, которые совершили громкие преступления. Такие, что про них писали в газетах.

И сколько их было? Сто десять? Сто тридцать человек?

Я старался записать про каждого. Старался детально вспомнить всё, что было связано с каждым из них. Да уж, эта тетрадь стала бы ценным подспорьем для полицейского отделения, попади она им в руки, но…

Даже если бы попала, то кто поверит мальчишке-студенту, что все эти преступления будут совершены в будущем? В крайнем случае покрутят пальцами у виска, да и отправят в дурку, просвещать Наполеонов с разными Неронами…

Не-е-ет! Пока у меня были знания и приобретенные навыки, я буду сражаться до конца. Это же такой плюс — знание о грядущем. Пусть оно и было приобретено из камеры с преступниками, но…

Оно было. В камере особо нечем заняться, информации с воли минимум, вот и приходилось впитывать как можно больше, чтобы занять свой мозг. Не в карты же играть в самом деле… В карты я играть не садился, знал уже по разговорам сидевших, что запросто можно было проиграть как жопу, так и жизнь. Поэтому всегда отнекивался, когда предлагали. Всегда!

Так, вот вроде бы и всё. Я поставил точку в конце записи о последнем запомнившемся преступнике и в этот момент телефон завибрировал. Было уже глубоко за полночь, поэтому я даже вздрогнул от неожиданности — чего там?

— Сформирован «Черный список». Получено очко способностей.

Чего это? Что за хрень? Я же ничего такого не сделал!

А между тем телефон продолжил вибрировать. Появились новые сообщения:

— Первое условие для повышения ранга выполнено.

— По завершению всех условий будет доступно улучшение ранга до статуса «Мужик».

— Рангу «Мужик» открываются новые криминальные навыки.

Хм? Во как?

Это что, мотивашка для роста?

Глава 10

А между тем жизнь потекла своим чередом. Густой патокой. Не медовой струёй, но уже и не тем говном, каким была прежде.

Я продолжил ходить в технарь. Там вел себя тише воды, ниже травы. Ни с кем не связывался, но и не позволял насмехаться над собой. Из того сна осталась наука, что нельзя никому давать повода для насмешек. Положение в технаре не то, что положение на зоне, но существование в тюрьме напоминает социальную сущность в миниатюре.

Учеба есть учеба. Конечно, задиры в технаре были, но моя спортивная фигура и небольшой авторитет пока отводил их в сторону. Что же, если соприкоснемся, то тогда и будем решать, а пока что я учился, учился и учился.

Да. В жизни произошли небольшие изменения. Я смог-таки убедить Алёнку оставить работу в две смены. Она волновалась за то, что мы будем получать меньше денег, но я успокоил её, что теперь тоже буду работать и зарабатывать.

Я не сказал ей, что Комолов обещал мне полмиллиона в долг. Полмиллиона из оставшихся от покупки квартиры денег.

— На поднятие на ноги, — как сказал он при встрече. — Если не сможешь отдать, то не страшно.

— А вдруг и в самом деле не отдам?

Мы сидели в парке на лавочке. У следователя как раз был перерыв, и он вырвался на волю из своего прокуренного кабинета. Только что он отдал мне пачку пятитысячных, которая удобно устроилась во внутреннем кармане куртки.

На самом-то деле следователь вообще мог ничего не получить. Награда от Ирины Валентиновны была моей работой, поэтому следователь был очень и очень благодарен.

Сначала я просил его перекинуть на карту, но Комолов сказал, что не вполне доверяет этим переводам и ему легче отдать деньги так. Ну, я не стал возражать. Надо, значит, надо. А уж закинуть деньги на карту я смогу и сам.

В тридцати метрах от нас в песочнице копошились несколько карапузов. Мамашки, как верные псы, наблюдали за ними, не переставая трещать о своих женских делах. На улице выдался теплый денек, так что грех было просиживать его дома или в кабинете. Нужно было ловить лучи уходящего на зимний режим солнца.

— Что-то подсказывает мне, что ты отдашь, — хмыкнул следователь. — Из кожи вон вылезешь, но отдашь.

— Да уж, это правда, — кивнул я в ответ. — Но смотри, если вдруг захочешь жениться или чего…

— Жениться? — заржал следователь и показал на копошащихся в стороне детей. — Походу, только одна из тех крошек сможет стать моей женой. Когда вырастет, конечно, а до того времени я даже не собираюсь и думать о чем-то подобном. У меня же работа, я даже в новой квартире не каждую ночь сплю.

— Да ладно, чего ты мне втираешь? Чего на гниль давишь, начальник? Недаром же то и дело у нас трешься. Скажи, к моей сестренке яйчишки подкатываешь?

— Но-но, за базаром-то следи, — нахмурился Комолов. — Я к вам прихожу просто потому, что… Потому что…

— Потому что тебе больше некуда пойти? — закончил я.

— Не неси херню. Я могу много куда пойти. У следователя много друзей!

— Ну да, набухаешься с ними, а потом с утра перегаром документы пропитываешь. А у нас и ужин сытный, и общение приятное, — продолжал я говорить.

— А-а-а, ты стебешься, — наконец догадался Комолов. — А я-то повелся… Как там Алёна? Выздоровела? Она вроде бы перестала кашлять?

— Да, теперь уже перестала. Я купил хорошее лекарство, и хроническая болячка отступила. Да и то, что уже не вкалывает в две смены… тоже сказывается. Она прямо похорошела. Не заметил?

— Пытаешься подловить? — усмехнулся Комолов. — Так может быть это не я подкатываю яйца, а ты меня сватаешь?

— Ох, раскуси-и-ил, — буркнул я. — Вообще от следователя ничего не скрыть. Нет, на самом деле, Алёнка сначала пыталась остаться работать в две смены. Говорила, что собирает на универ для Кирюхи. Но тот встал в позу, мол, поступит на бюджетное отделение своими силами.

— Хороший у тебя брат, порядочный, — кивнул следователь. — Тяжело ему придется среди юристов. Там такие гиены попадаются…

— Хм, мне-то не говори, — буркнул я, вспомнив про то, как адвокат из сна сбежал, бросив моё дело. — Там полно всяких-разных сук.

— Ну, сук везде много. Но на самом деле в мире есть и много хороших людей, вот ради спокойствия таких я и работаю, — проговорил Комолов.

— Да уж, хороших людей много, — кивнул я.

В это время зацепил взглядом женщину, идущую к нам с двумя детьми. Она смотрела на Комолова и виновато улыбалась. Так улыбаются те, кто хочет взять в долг или попросить о каком-то другом одолжении. Малыши торопливо переступали ножками, еле поспевая за женщиной.

Как оказалось, чуйка меня не подвела.

— Макар Степанович, здравствуйте! — сказала женщина, подходя ближе. — Ох, я так рада, что встретила вас…

— Простите, мы знакомы? — нахмурился Комолов.

— Ну да, вы как-то расследовали дело моего мужа. Ну, когда на заводе пропала крупная сумма денег, а начальство всё повесило на него… Потом выяснилось, что это директор с бухгалтером пытались присвоить деньги себе, а на мужа списать недостачу.

— А-а-а, Селиверстова. Здравствуйте, — кивнул Комолов. — Как муж? Как детишки?

— Спасибо, всё хорошо. Мы так вам благодарны, так благодарны… Но могу я вас попросить об одном одолжении?

Я едва не улыбнулся. Всё-таки об одолжении…

— Ну, могу помочь тем, что в моих силах, — ответил Комолов дежурной фразой.

Понятно, что ему не хотелось ни делать одолжения, ни впрягаться в какую-либо помощь. Человек по натуре своей ленив, а когда просят об одолжении, то это вносит сумбур в размеренный жизненный уклад.

— Да вот, Маша убежала в магазин, оставила мне Оленьку. А мне сейчас на маникюр и Оленьку оставить не с кем. Не могли бы вы посидеть с ней минут пять? Маша должна вскоре вернуться.

— Но я… — замялся было следователь и посмотрел на песочницу, возле которой недавно крутилась стайка мамашек.

Как назло, сейчас там было пусто, словно в кошельке бедняка.

— Да это недолго. Спасибо вам, Макар Степанович. Спасибо, — запричитала женщина и обратилась к мелкому существу в розовой куртке. — Оленька, ты посиди с дядей Макаром немного. Сейчас твоя мама придет и заберет тебя. Ой, спасибо вам ещё раз! Вы такой чудесный человек! И почему нашу полицию всегда ругают? Вы же просто чудо! Пока-пока.

Прощебетав такое на скорости, близкой к околосветовой, мамашка потрюхала в сторону выхода из парка, таща за собой мальчишку в синей куртке. Мы же остались наедине с девочкой, на вид ей было три-четыре года.

— Вот! Тебе и невесту подогнали, — заржал я, намекая на наш недавний разговор. — Сам же говорил, что твоя будущая жена ещё в песочнице копается. А тут с доставкой к месту! Прямо офигенный сервис!

Комолов взглянул на пускающую сопли розовую мелочь, перевел злой взгляд на меня, а потом сощурился и сказал:

— Весело тебе да? Смешно тебе? Зубы сушишь? А вот знаешь, что… У меня сейчас перерыв заканчивается! Мне на работу надо. Так что тебе придется оставаться и ждать её мамашу!

Он встал с лавочки, я тут же поднялся следом:

— Эй, хорош, не веди себя как… как одна штопаная вещь, которую нельзя называть в присутствии детей!

— Да ладно? А вот ты сам говорил, что хороших людей в мире много… Вот и докажи свои слова делом. Побудь немного хорошим человеком. А то ишь ты… хахалится он, стебется… Всё, решено. У тебя никаких дел сейчас нет, а я очень занят.

— Комолов, тебе не следователем надо работать, а стрелочником, — буркнул я. — Ишь, как перевел стрелки на беззащитного меня!

— Всё, Мишка, я побежал. Потом отчитаешься о передаче ребенка в руки матери. Пока-пока!

Вот же засранец! Даже ручкой помахал, как до этого сделала непутёвая мамашка с ребенком в синей куртке. После этого едва ли не бегом помчался в сторону работы. Ну и кто он после этого?

Я остался один на один с мелким чудом в розовой куртке. У неё в одной руке была какая-то кукла, похожая на Барби, а во второй руке она держала игрушечную собаку.

— Привет, меня зовут Миша, — проговорил я, чтобы хоть что-то сказать.

Похоже, что-то в моём голосе напугало кроху, поскольку крошечное личико начало кукситься, а губы подрагивать.

Во как! Ещё немного и разразится плач. А детский плач, это хоть стой, хоть падай. Уж я-то знаю, я как-никак с младшим братом жил. Ну да, отвешивал тому лещей, если он шалил, и в ответ Кирюха начинал орать благим матом. А это означало, что прибегали родители и чаще всего мне доставалось за Кирюху. Так что громкий детский крик я ненавидел с детства.

Но если я мог отвешивать брату воспитательные плюхи, то вот другим этого было непозволительно сделать. Ребята с нашего двора и со школы знали, что если не хотят встретить в темном переулке берсерка по имени Миша, то лучше лишний раз не касаться ботаника Кирилла Барсова.

Только я мог воспитывать брата! Я и моя сестра!

Однако, это дома, а сейчас… Сейчас мне следовало что-нибудь предпринять, чтобы уберечь барабанные перепонки от резкого крика. Я огляделся по сторонам…

Вроде бы ничего такого отвлекающего. А губки всё больше и больше начали подрагивать.

В этот момент мой взгляд упал на куклы в её руках. Идея! Это может сработать!

— Оленька! А ты слышала сказку про Красную Шапочку? — быстро проговорил я. — Ну-ка, дай свои игрушки, я покажу тебе эту сказку вживую. Хочешь? Как раз твоя кукла походит на Красную Шапочку. Да! А собакен на Серого волка смахивает…

Ребенок перестала подрагивать губами, а захлопала глазками. Она доверчиво протянула мне игрушки. Спокойно отдала одно из самых дорогих своих сокровищ.

Блин, вот же доверчивая кроха. Последнее отдаст и не задумается.

Я взял в одну руку куклу, а в другую собаку и начал рассказывать. Саму сказку я помнил плохо, но пришлось на ходу додумывать.

— В общем, жила-была на свете одна красотка и звали её Красная Шапочка. Однажды наварила её мама… борща! — я не смог вспомнить — зачем мать послала Шапочку к бабушке, поэтому и ляпнул, что пришло в голову. — И такой вкусный борщ получился, что захотелось ей похвастаться перед бабулей. Налила она борщ в термос, положила в рюкзак и велела Шапочке: «Отнеси, дочка, бабушке! Пусть старушка порадуется и перепишет на меня свою избушку!»

Я изменил голос, как будто и в самом деле говорила мать девочки. В этот момент ощутил вибрацию в кармане. Телефон проснулся? Простое сообщение или какое-нибудь текстовое сообщение?

Подождет. Вон как кроха смотрит на меня. Я продолжил сказку, показывая, как кукла скачет по скамейке:

— И почапала Красная Шапочка через лес. Тащила в рюкзаке термос и пела песенку: «А-а-а! Обезьяны, кашалоты! А-а-а! Крокодилы, бегемоты! А-а-а! И зеленый попугай!» А тут навстречу ей Серый Волк, фиксой щелк: «Привет тебе, телочка в шапке! А чего ты такое вкусное в рюкзаке таранишь?» «А это я борщ бабуле тащу! Ещё горбушку с зубчиком чеснока! Пусть старушка порадуется и на нас свою избушку перепишет!»

Дальше всё как в стандартной сказке. Волк успешно сожрал бабушку, которую заменила банка из-под сока, вытащенная из мусорки. После этого «правильные пацанчики» охотники, роль которых сыграли две бутылки из-под тархуна, помогли Шапочке справиться с Волком и вытащили из него банку-бабушку.

Всё это я озвучивал разными голосами. Разыграл мини-спектакль перед мини-зрителем. Сам свой голос не слышал, но старался говорить за волка голосом Леонова из «Джентльменов удачи», Красная Шапочка у меня пищала Румянцевой из «Девчат», а бабушка прямо один в один выходила Фаина Раневская. Охотники же браво вещали голосом Ролана Быкова.

Мда, я выкладывался на полную катушку… Приплел ещё сюда и Золушку, и Старуху Изергиль, и даже Карлсона. Они все затеяли спецоперацию по вызволению бабки из живота Серого Волка и в лучших канонах фильмов «Миссия невыполнима» справились с этой поставленной Красной Шапочкой задачей.

— …А бабуля ещё потом избушку на Красную Шапочку перевела, а сама вышла замуж за немца и отправилась в Германию, за отца мстить по полной. И стали все жить-поживать, и добра наживать, — закончил я сказку на волне детских восторгов.

— Здолово! Как зе здолово! — захлопала в ладоши Оленька. — А ещё какую-нибудь сказку? Пло Ивануску и Бабу-Ягу…

Во как, про Иванушку и Бабу-Ягу. Ну что же, можно покопаться и найти про Иванушку и Бабу-Ягу. Да уж, звездеть, это не мешки ворочать. Но только я набрал в грудь воздуха, чтобы начать очередную сказку, как послышался женский голос:

— Оленька, дочка, а как же ты тут? А где Светлана? Где все?

К нам подскочила мамашка из того разряда, которой можно смело назвать «яжмать». Она озиралась по сторонам с таким видом, словно её только что плохо обслужили, и она ищет главного менеджера, чтобы выкатить жалобу.

— Успокойтесь, женщина, — сказал я серьезным голосом. — Гражданка Селиверстова оставила ребенка под присмотром самого порядочного человека на Земле — следователя Комолова. К сожалению, его вызвали по срочным делам, и он был вынужден пойти на крайнюю меру — оставить вашего ребенка на время самой замечательной няньке, то есть мне, Михаилу Барсову. Я рассказал сказку вашему ребенку, мы чудесно поладили и вообще — чудесно провели время. Правда, Оленька?

Оленька важно сунула большой палец в рот и не менее важно кивнула. Женщина же всплеснула руками, осмотрела лежащих на скамейке актеров из мусорного бачка и покачала головой:

— Ох, спасибо вам, Миша. Я немного задержалась… Вы такой добрый. Побольше бы таких порядочных молодых людей.

— Да пустяки, — махнул я рукой. — Я люблю детей, так что мне было не сложно. До свидания. Ольга, пока-пока!

Оленька помахала собачкой, с моей легкой руки ставшей Серым Волком.

— До свидания, Миша Барсов, — с улыбкой проговорила женщина, она взяла ребенка за руку и двинулась с ним по парку.

Я же остался убирать «актеров» обратно в мусорную корзину.

— Мама, а что такое «хлен молзовый»? — раздался голос Оленьки невдалеке.

— Откуда ты это услышала? — послышался возмущенный голос её мамы.

В этот момент я понял, что пришла пора линять подобру-поздорову. Похоже, что я настолько увлекся, что перестал следить за метлой, и ляпнул фразочку, заигравшись в сказку.

Я завернул за наполовину облетевший куст сирени, а после ломанулся со всех ног. Выслушивать от беспечной мамашки нравоучения о культуре речи мне было вообще не с руки. В процессе этого общения Оленька могла узнать кое-чего похлеще…

Выбежав из парка, я сунул руку в карман. Чего там написал мне телефон? Что я ещё натворил?

— Получен криминальный навык: Имитация голоса.

— Навык доступен в пробной версии.

— Условия для изучения навыка не выполнены полностью.

— Навык зарегистрирован в окне временных умений.

То есть как? Этот навык освоен не полностью?

Я нахмурился. Вроде бы остальные навыки не имели подобного условия. Они просто приходили и я…

И я тут же пользовался ими! Появилось «Воровство», и я им воспользовался почти сразу. Пусть невольно, но сразу. Появилось «Соблазнение» и у меня через некоторое время получился шикарный секс с обалденной женщиной.

А вот имитация голоса?

Неужели она тоже требовала какого-то подтверждения, чтобы закрепиться в дереве навыков?

Что же мне тогда сделать? Спародировать кого-нибудь? Выступить по телевидению с пародией? Да что же, черт побери?

С этими мыслями я вернулся домой. Открыл дверь и с порога услышал хнычущие звуки женского голоса.

Родного голоса! Голоса Алёнки!

Подобное хныканье я слышал только на похоронах родителей. Что же случилось? Я невольно глянул на этажерку для обуви.

Кроссовок Мишки не было! В такое-то время? Он уже должен был появиться дома, а его нет! И Алёнка хнычет…

Что же случилось???

Глава 11

Я двинулся в сторону кухни, откуда доносилось хныканье Алёнки. Она сидела, обхватив голову руками, и подвывала, глядя в кружку чая перед собой. Я заметил радужную пленку на поверхности, которая образуется при остывании воды.

Похоже, что Алёнка уже долго так сидела.

— Что случилось? Алёна, что произошло? — я взял её за плечо и слегка встряхнул.

— Мишка… Мишка… Он… Он разбился на машине…

— Чего?

— Мишка украл машину и разбился на ней. Он попал в больницу и теперь… теперь нужны деньги, чтобы вылечить его, заплатить за операцию и машину…

Вот же гандон! Это же надо так!

Так? Стоп! Ведь Мишка это же я! В какой я больнице?

— Алёна, приди в себя! — я дернул её за руку.

Она упала на другую руку и зарыдала:

— Я не знаю, что делать? Я не знаю, где брать деньги? Ах, Мишка-Мишка! Как же ты так? Ну почему же ты так? Зачем? И доктор позвонил… Ему тоже… Ах, как же так?

— Да посмотри ты на меня! Вот он я! Вот, перед тобой! Я ни в какой не в больнице! Алёнка! Ну не тупи, сестренка! Я здесь, я живой! Тебя просто попытались развести мошенники! Ну нельзя же быть такой доверчивой! — чуть ли не кричал я, пытаясь привести сестренку в себя.

Блин блинский! Если в то время, когда я должен был сесть на электрический стул, подобные разводы уже мало кем принимались всерьез, то сейчас…

Да! Я уже успел понять, что это был вовсе никакой не сон, а самая что ни на есть реальность. Возможно, альтернативная, но реальность. И все мои воспоминания отражаются в этой реальности.

И в этой реальности есть кто-то могущественный, кто наблюдает за мной и фиксирует все производимые действия.

— Что?

Похоже, что мои слова дошли до затуманенного горем разума Алёны. Она подняла голову, увидела меня и сжала в своих объятиях так, что мои кости едва не захрустели.

— Ты чего? Алёнка? Ну нельзя же верить всему, что слышишь по телефону, — гладил я её по волосам. — Совсем скоро возникнут целые телефонные центры, которые начнут обзванивать все телефонные номера подряд. И они начнут представляться банковскими служащими, начнут выпытывать информацию по карте, которая позволит снять деньги с доверчивых собеседников. Или полицейскими, которые тоже будут «спасать» абонентов… Эти мошенники начнут работать по большому обхвату, названивая всем подряд. В основном, им будут верить пожилые и старые люди. Молодые тоже будут попадаться, но вот старики… Они же такие доверчивые, прямо как ты!

— Но, Мишка! Как же так? Откуда ты это знаешь? Ты тоже звонил? — спросила Алёна.

Её дыхание успокаивалось после моих слов.

— Нет! И звонить не собираюсь, — помотал я головой. — Лучше расскажи, что и как было? Тебе будут перезванивать?

— Да, мне обещали перезвонить.

— Тогда выпей свой холодный чай, глубоко вздохни, а после расскажи, что и как? — попросил я.

Я знал, как устроен этот мошеннический бизнес. В моем прошлом уже многие знали, что украденные деньги выводились на определенный счет, с которого потом списывались и снимались многие суммы. Эти суммы переводились на карты подобранных с улицы бомжей, которые чудом сохранили паспорта и могли сделать банковские карты.

Целые отделы названивали по различным адресам, без устали работая по одним и тем же бумажным схемам, называемым скрипты. По этим скриптам обрабатывались тысячи и тысячи людей.

Потом определенные люди ездили по городам и снимали деньги с банкоматов, прикрываясь масками, переодеваясь, надевая парики, усы и бороды. Когда эти карты вычислялись и блокировались, то в дело вступали новые карты. При ребятах постоянно находились двое-трое крутых ребят, готовых пустить в дело как кулаки, так и оружие.

Также задействовались обычные люди. На улице к вам подходили девушка или парень, которые представлялись человеком с проблемой. И эта проблема заключалась в том, что по какой-то причине их карта блокировалась и они не могли снять деньги. Они просили воспользоваться вашей картой, чтобы снять сумму. Также вам обещали небольшое вознаграждение за помощь.

Добрые люди отзывались, снимали перечисленные им на счет ворованные деньги, даже получали благодарность. Вроде бы всё хорошо, помогали людям, но потом к ним приходили полицейские и обвиняли в содействии мошенникам.

А сами мошенники искали новых жертв. Новых «добрых и отзывчивых людей».

И у этого дерьма даже было название — Вишинг!

И это был один из методов мошенничества с использованием социальной инженерии. По-научному, этот метод заключается в том, что злоумышленники, используя телефонную коммуникацию и играя определённую роль (сотрудника банка или правоохранительных органов, покупателя и т. д.), под разными предлогами выманивают у держателя платёжной карты конфиденциальную информацию или стимулируют к совершению определённых действий со своим банковским счётом.

— Мне позвонил человек, представился хирургом Склифосовской больницы. Он сказал, что ты попал в больницу, что ты украл машину и попал в ав… в аварию, — тело сестры всё ещё сотрясалось от проходящих всхлипываний. — Скажи! Скажи честно — ты не крал машину?

— Алёна! Я тебе говорю честно и как на духу — я не крал никакую машину. Я сегодня рассказал сказку одной трехлетней крохе, но больше ничего другого из ряда вон выходящего не делал.

— Да, я захлебнулась в рыданиях, а он… он обещал перезвонить через час. Сказал, что за это время я должна немного успокоиться и выслушать то, что он будет говорить дальше. Сказал, чтобы я подготовила карту и паспорт…

Вот же гандоны!

Моя сестренка попалась на удочку этим разводилам, а они уже собрались прокатить её, раскрутив на полную катушку. Интересно, насколько же они собрались кинуть мою сестренку?

И в этот момент я почувствовал, как в висках застучали молоточки. Неизвестные кидалы довели мою сестру до слёз! Они должны расплатиться за это! Должны заплатить за каждую слезинку!

— Ты тогда предоставь всё мне, сестренка. Не волнуйся, иди смотреть свой сериал, а я тут разберусь. Я расскажу им что и как. Да не волнуйся ты так, ну, подумаешь, поругаюсь немного…

— Ты будешь ругаться матом?

— По-другому не достучаться до зачерствевших душ этих уголовников. А так… поговорю с ними на понятном языке, и они больше не будут беспокоить тебя с такими глупостями. Иди-иди, я тут разберусь сам…

— Я тогда к соседке пойду. Не хочу слушать матерщину…

Алёнка посмотрела на меня, положила телефон на стол и отправилась на выход. Я на всякий случай прикрыл дверь. Если вернется, то нечего ей слышать то, что дальше тут будет.

Ну что же, если мошенники перезвонят, то им ответит вовсе не испуганная девчонка. Эх, ребята-мошенники, если бы вы только знали, что я в своё время сидел с такими разводилами, что им даже пайку подавали, сперва нацепив глухие наушники…

А самым главным из них я считал Старого. Ефим Валерьянович Сидоров очень сильно напоминал того самого еврея из фильма «Брат 2», который сказал ушедшую в народ фразу: «Молодой человек, мы, г’усские, д’гуг д’гуга не обманываем!»

Я не верил ни одному его слову, а он потешался надо мной и вечно норовил что-нибудь подсунуть из своих посылок. Посылали ему очень хорошо. Насколько я слышал, Старый смог при помощи своих махинаций украсть несколько миллиардов рублей и почти столько же миллиардов долларов.

Его пытались выкрасть американцы, но русские не отдали своего уголовника, осудив его на семь лет тюрьмы. Чувствовалось, что на кону были большие деньги…

И вот этот самый Старый охотно делился своими схемами с другими сидельцами. Он даже не обращал внимания на то, что среди нас может быть подсаженная «утка». Или на стукачей. Он говорил свободно, вообще не парясь ни о чем. И эти разговоры были прямым доказательством его похуизма.

Да, Старый не любил других мошенников. Он не считал их конкурентами, но думал, что эти прыщи на теле общества действуют грубо и некультурно. Считал их гандонами. Старый всегда утверждал, что настоящие мошенники действуют так, что обманутые люди таковыми себя не считают и до конца уверены, что это они сами отдали деньги. И отдали его на благо!

Да, он не любил других мошенников, но вот их деньги просто обожал. А когда удавалось обмануть разводил, то это были самые счастливые дни в его жизни.

Ему было насрать на то используют его схемы другие сидельцы или нет. Эта седая голова кипела идеями мошенничества, как одежда бомжа вшами. И одну из его идей я сейчас собрался использовать.

Алёна ушла к соседке, а мне оставила телефон. Что же, надо было чуточку приготовиться. Я включил диктофон и начал:

— Ой, кто это? Ах, как же так…

Прослушал и недовольно поцокал языком. На Алёнкин голос было мало похоже, скорее на какую-то пропитую привокзальную шмару. Надо добавить верхов и голос сделать пожалостливее.

В голове крутилась мысль. В случае с Воровством я сразу же применил навыки карманника. Когда же получил «Соблазн», то сразу же занялся сексом с Ириной, а это всё означает… Означает…

Это означает, что для того, чтобы изучить другие навыки, необходимо найти кого-то другого, к кому можно их применить. Очень кстати, попались эти разводилы. С помощью имитации голоса я смогу обмануть мошенников.

В это время зазвонил телефон. Похоже, что мошенникам не терпелось прикарманить деньги моей доверчивой сестры. Если я сейчас отвечу, то они меня раскусят. Поэтому надо пропустить этот звонок. Надо ещё попрактиковаться.

Да, эти утырки ещё перезвонят. Они же просили Алёну приготовить карту и паспорт, а она их и приготовила, вот, лежат на столе. Звонок прекратился. Думаю, что через пять-семь минут ещё раз перезвонят.

— Мишка, брат, ты снова насрал и не смыл? — задал я вопрос диктофону Алёнкиным голосом.

Когда прослушал, то улыбнулся. Похоже. Уже гораздо более похоже. Уже не похоже на шмару или кривляющегося транса. Но надо ещё чуточку включить жалости, подбавить слезок в голос.

Интересно, сколько времени навык будет сохраняться во вкладке временных, и что произойдет, если я выучу другое — исчезнет ли имитация голоса? Необходимо сделать этот навык постоянным. Кто его знает, когда он ещё пригодится…

— Мишка, принеси мне баночку варенья и ки… кило печенья… — с хныканьем проговорил я.

Вот оно! Мой голос почти идеально похож на Алёнкин. А уж себе-то я мог верить. Если я поверил себе, то мошенник тем более поверит. Он-то не знал, что братишка Алёны рядом и приготовил сюрприз.

Как я и думал, звонок раздался через пять минут. Я прямо-таки представил себе, что на другом конце ерзает жулик и потирает потные ручонки. Ну что же, пришла пора ответить.

— Д-да… Алло?

Голос жалостливый, со слезой. Всё как надо. В ответ раздался угрюмый голос, грубоватый, будто его обмакнули в стекловату и заставили глухо звучать:

— Алёна? Вы приготовили то, что я вас просил?

— Да, приготовила, но… Я не знаю…

— Банковскую карту и паспорт. Я большего не просил. Алёна, я и так нарушаю закон, общаясь с вами по телефону. Я не должен делать этого, но ваш брат… Он такой молодой и у него вся жизнь впереди…

— Да-да, вы правы… Он очень молодой… я не знаю…

— Алёна, как старшая сестра вы можете не только поставить своего брата на ноги, но также и спасти его от тюрьмы, — с нажимом проговорил мужской голос. — Впрочем, если вы колеблетесь, то я…

Вот же мерзавец! Всё как по писанному рисует. А может и по писанному, кто знает, когда этот скрипт появился?

— Нет-нет, я заплачу. Я хочу Мишке свободы. Я не хочу, чтобы он попал в тюрьму… Помогите, пожалуйста… помогите…

Я даже всхлипнул от избытка эмоций. Вот ведь так жалко себя стало… Даже погладил себя по плечу, чтобы слегка успокоиться.

— Я сделаю всё, что в моих силах, но… На оплату операции, а также на ремонт машины потребуются деньги. Это будет где-то около миллиона рублей. Скажите, у вас есть такие деньги? Или есть возможность занять у родных и близких?

— Ну-у-у, — я протянул как будто в раздумьях. — В принципе, у меня есть деньги. Сейчас я ещё позвоню друзьям, родственникам. Я думаю, что такую сумму смогу найти…

Я обознался или у мужчины участилось дыхание? Он сейчас напомнил мне рыбака, у которого дернулся поплавок. Мошенник напрягся в ожидании…

А что касается миллиона… Ага, как же. До недавнего времени миллион казался нам такой охрененной суммой денег! Вовсе не две тонких пачки краснеющих купюр, а что-то сродни дипломата, набитого долларами. Думаю, что Алёнке до сих пор так кажется.

— Отлично. Тогда получится спасти вашего брата и отмазать его от тюрьмы. От вас ещё нужен будет СНИЛС, он у вас под рукой?

Во как? Ещё и СНИЛС понадобился? А мошенники играют по-крупному, до конца стараются представить себя официалами. Даже такие документы просят.

— Зач… зачем вам СНИЛС? — спросил я на всякий случай.

— Это нужно для обработки документов, — буркнул мошенник. — Ремонтник тоже платит налоги, а вы являетесь его клиентом. Так что СНИЛС нужен. Так он есть или его нет?

— Есть… Конечно… Я сейчас принесу… — растерянно проговорил я и добавил: — Господи, ну за что мне всё это?

— Это всего лишь эпизод в жизни, — ответил собеседник. — Неприятный эпизод, но с таким мы вместе справимся. Не волнуйтесь, я вас не оставлю. Я перезвоню через десять минут. Вам хватит времени для поиска? Потом вам нужно будет подойти к банкомату на Пронской улице, а дальше я пришлю инструкции.

— Да… найду… Я найду СНИЛС, найду деньги… я всё сделаю…

— Тогда до связи, — сказал мужчина и отключился.

Я покачал головой. Специально со СНИЛСОМ запутывает? Я посмотрел на стол. Вот банковская карта, вот паспорт, а СНИЛС? Неужели он действует по правилу «Трёх ДА»?

Технология «трёх да» хорошо известна переговорщикам и заключается в следующем: задайте подряд три вопроса так, чтобы на первые два гарантированно получить положительный ответ. В этом случае шансы, что с вами согласятся и в третий раз, значительно увеличиваются.

Если Алёнка достала третью вещь, то она уже готова переводить деньги. Что же, мне не сложно найти СНИЛС.

Я прошел в комнату Алёны и осмотрелся. Где она могла прятать документы? Ну, скорее всего в шкафу. Я начал копаться в его внутренностях. Так, что тут у нас? Какая-то шкатулка…

Сокровища? Я не удержался и открыл. Внутри были несколько украшений из бижутерии, небольшая фотография, где мы пятеро были запечатлены. Мы и наши родители… Улыбались в объектив и не знали, что через пару месяцев авария разлучит нас.

Я вздохнул и убрал фотографию обратно. На глаза попался вскрытый конверт с адресом из университета, куда пробовала поступать Алёна. И в этом конверте я нашел её документы с припиской: «Нам очень жаль, что Вы передумали поступать. Надеемся, что на следующий год Вы сможете решить свои проблемы и вернуться к нам. Со своей стороны обещаю Вам поступление без вступительных экзаменов. С уважением, ректор факультета психологии Марков И. А.»

Во как! Алёна поступила и забрала документы потому что… Потому что пошла работать на завод в две смены! Потому что начала заботиться о нас с Кирюхой и забила на своё будущее.

А нам сказала, что не прошла. Вишь как оно всё вышло… И эту светлую душу захотели кинуть какие-то пидарасы?

Да они в конец охренели!

Если раньше я ещё как-то сомневался — воспользоваться наукой Старого или не стоит, то теперь у меня не оставалось никаких сомнений! Эти мудаки огребут по-полной!

Надо бы ещё и Комолова задействовать. Пусть по своим каналам пробьет — откуда идет звонок. Думаю, что эти ухарцы какие-нибудь местные, или на крайний случай с Подмосковья. Недаром же он сказал про банкомат на Пронской. Похоже, что бывал в этих краях.

И если бывал, то и местоположение знает. И, следовательно, находится если не где-то поблизости, то всё равно в доступности полицейских рук. А сдать этого урода — да я почту за благо, вот только сперва слегка пощипаю гниду, чтобы отбить охоту звонить со своими разводами.

Глава 12

Вечер сбросил сумерки на остатки уличной листвы. Мелко моросящий дождь старался заплевать как моё лицо, так и всю остальную фигуру. Я брел по направлению к указанному банкомату, прикидывая в уме, на сколько можно наказать позвонивших долбоёбов…

Они действовали по стабильной схеме — дожидались вечера, чтобы банки в большинстве своём были закрыты и нельзя было мгновенно отменить операцию. Также в банке могли вмешаться и по доброте душевной объяснить потенциальной жертве, что её обувают. А так… Запуганный человек, вечерние сумерки, нервы на пределе и одинокий банкомат.

Да, мне позвонили без пяти минут шесть. Специально, чтобы я не успел куда-либо успеть. Ну что же, так даже лучше. И для той схемы, которую как-то озвучил Старый, эта ситуация тоже как нельзя более кстати.

Пока я шел, то мне всё время навешивали лапшу, что Мишке чуть ли не вообще капец, что держится только на одном честном слове. И машину-то я украл не абы у кого, а у одного из депутатских детенышей. И что папашка-депутат рвет и мечет…

В общем, разводили по полной, нагоняли ужаса и не давали шанса опомниться. Не давали даже секунды на передышку, даже мгновения на то, чтобы остановиться, выдохнуть и призадуматься — а правильно ли я поступаю?

Пока я ждал их звонка, то успел позвонить Комолову. Он со скепсисом выслушал меня и пообещал помочь найти этих самых разводил, если я найду хоть какую-нибудь зацепку на них. Я знал, что у полиции есть возможность найти людей по запросу в банк.

Первым шагом для поиска человека по номеру счета в банке является обращение в сам банк. Это может быть любой крупный банк, в котором предполагаете, что у человека есть счет. Комолову будет необходимо предоставить свою личность, а также объяснить причину запроса. Банк предоставит необходимую информацию в соответствии с законодательством и политикой конфиденциальности. Однако, не всегда обращение в банк может привести к успешному результату. Надеюсь, что у Комолова всё получится.

А если не получится, то он хотя бы доставит немало неприятностей банковским служащим, которые сливают информацию о своих клиентах.

— А теперь видите банкомат? — участливо поинтересовался голос мошенника. — Видите?

— Да-да, вижу. Вот он стоит. Что мне сделать? Куда перевести деньги? Боже… Мишка… Мишка… как же ты так?

Всё это время «Имитация голоса» работала превосходно. Я ни на секунду не дал повода усомниться в том, что с мошенниками разговаривает молодая испуганная девушка.

Тем временем я слышал, что на другом конце нашей связующей нити мужик едва не танцевал. Ещё бы — лям сорвать за день работы, когда ради такой суммы пришлось бы трудиться не меньше десяти лет.

Вот же урод! И ведь хрен он забил на ту, которую разводил. То, что у этой девчонки два брата на шее — хер клал он с пробором. Для него Алёнка очередная рыбёха, попавшаяся на удочку. Теперь осталось лишь грамотно подсечь и потом можно открывать шампанское — куш сорван!

Вот только на крючке болтается не жалкая красноперка, а зубастая щука. И я так просто не отпущу рыбака!

— Хорошо, подойдите к банкомату, вставьте карту и переведите деньги на номер, который я вам сообщу. Помните, что депутат не любит долго ждать, зато очень любит своего сына. Мне стоило большого труда убедить его, что ваш брат просто ошибся и горит желанием всё исправить. Но поторопитесь — он долго ждать не будет…

Ага, вот и пошло нейролингвистическое программирование. Старый говорил, что главное при такой «рыбалке» не давать рыбке сорваться. Что уже у банкомата идет самый важный момент, когда жертва может передумать.

— Да, я сейчас так и сделаю… Вот сейчас… Я как раз заняла деньги у соседей и друзей… — проговорил я растерянно. — Сейчас только положу их на карту, чтобы потом перевести вам… Сразу же сделать денежный перевод на вашу карту не получится? Это же надо было в банк идти. Ох, Мишка, Мишка… Я даже не знаю, как мы будем отдавать эти деньги…

Тут только не переиграть. Я шел по тонкому льду, стараясь всхлипывать и показывать покорность во всём. Даже сам себе отчасти поверил, а это вообще чуть ли не по Станиславскому!

— У вас есть на руках деньги? — спросил зачем-то мошенник.

Это чего такое за вопросы? Он сомневается во мне?

— Да, есть… умоляла соседей занять. Валялась в ногах у друзей. Кто смог, тот помог мне в этом. Ох… Они тоже знают и любят Мишку. Он такой хороший, добрый и честный, — тут мне стоило большого труда удержаться от улыбки.

Да, пусть меня и не видят, но интонации могут выдать с головой.

— И вы не боитесь в такое время идти по улице с крупной суммой? — вновь поинтересовался мошенник.

— Я за брата боюсь, это всё перевешивает. Вот, сейчас положу деньги на карту и потом переведу вам… Ох ты же… как же так всё получилось-то?

— Не плачьте, всё будет хорошо. Скажите, вы можете сфотографировать деньги и прислать ММС?

— Для чего это? — всхлипнул я.

— Чтобы убедиться, что вы меня не обманываете, а то, может быть, я просто так теряю с вами время? — буркнул мужчина в ответ.

Эвона как! Мошенник что-то заподозрил? Но где я прокололся? Где тот шажок, который бросил мошенника в объятия подозрительности?

Ну да ладно, если подозревает, то пускай. ММС отбросит его подозрения в сторону.

— Конечно-конечно, сейчас… — проговорил я, после чего украдкой положил деньги на поверхность банкомата и сфотографировал купюры на телефон.

Почему украдкой? Да потому что район у нас неспокойный, могли разные-всякие поинтересоваться — откуда у такого молодого и красивого человека столько купюр. И потом ещё попросили бы поделиться толикой радостного обладания. Возможно, пришлось бы даже спасаться бегством…

Между тем я скинул ММС и загрузил деньги на карту. Всё равно собирался это сделать, так почему бы и не сейчас?

Теперь уже не мошенник вел меня на рыболовной леске, а я его. Мне оставалось только не дать ему сорваться и выполнить то, о чем я попрошу. А попросить я смогу…

Мошенники настолько изобретательны, что порой даже сами удивляются своим собственным выходкам. Я бы даже сказал, что они самые настоящие фантазёры. Вот только фантазию свою используют не во благо.

Например, один парень придумал целую историю о том, как он якобы выиграл миллион долларов в лотерею. Он даже записал видео, где радостно тратит деньги на ненужные вещи. А всё потому, что ему очень хотелось показать всем свою крутость. И выплачивал потом кредит годами. Всё ради понта! Ведь он почему-то был убежден, что хороший понт дороже денег!

А вот другой товарищ решил подшутить над своими друзьями. Он сказал им, что купил для них билеты на концерт, но вместо этого отправил их на уборку улиц. Вот уж кто точно не ожидал такого подарка. Правда, после этого хулигану потребовались услуги стоматолога, но у него были секунды смеха.

Телефон снова зазвенел. Получил мошенник мою фотографию. Я улыбнулся. Он наверняка там танцует и косится на шампанское…

Ну что же, теперь щука подсекла рыбака и осталось только отобрать у того всю наживку, а при возможности набить ещё и морду, чтобы впредь не совал свою гнилую удочку во все телефонные номера. Вряд ли это поможет и исправит, но слегка наставить на путь истинный получится.

Кто-нибудь другой рано или поздно ушатает этого прохиндея. У мошенников недолгий карьерный путь.

— Да? Куда вы пропали? Что мне делать? — испуганным голосом проговорил я.

— Нужно было посовещаться с моими коллегами, — ответил мошенник. — Я узнал, что Мише стало немного хуже…

— Что? Миша? Как же так? Он умрет? — тут же ответил я испуганно. — Но вы же… Вы же обещали…

— Так, не надо лишних эмоций, — сурово проговорил мужчина. — Я сейчас перекидываю вам номер в сообщении. Вот, приняли?

Телефон провибрировал в руке. Я взглянул на сообщение, ну что же, номер есть, теперь пришло время танцевать дальше. Танцы у меня в репертуаре разные, начиная от присядки и заканчивая лунной походкой.

— Да, я сейчас перекину, — сказал я. — Вот сейчас перекину, мне надо только на экран посмотреть. Я сейчас отключусь и перекину…

— И постарайтесь побыстрее. Помните — в ваших руках жизнь брата! — напомнил мне мошенник.

— Да-да, конечно!

Я отключился и постоял минут пять. Представил, как этот ухарь крутится там у себя на стуле и с улыбкой посматривает на телефон. Вот-вот должны прийти бабки от молоденькой телки. Он, наверное, уже открыл бутылочку…

Сейчас мошенник в той самой ситуации, когда вот-вот и дернет за удочку, чтобы вытащить крупный улов. Думаю, что его дофамин сейчас бьет по мозжечку без устали. Если он кончил пару раз, то это будет нормально.

Прошло пять минут. Я поежился — дождик продолжал хлестать по макушке, а нервы у мошенника ещё не закончились. Конечно же я не думал пересылать всё своё богатство на счет этого ухаря, ну, по крайней мере не все.

Наконец, нервы у чудика кончились, и он перезвонил.

— Алло? — спросил я со слезой в голосе. — У меня не получается…

— Что у вас не получается? — буркнул мужчина.

— У меня не получается перевести вам деньги, — проговорил я. — Почему не получается? Я попробую сейчас с другой карты…

Я перевел тысячу на номер. Это как бы легкая подкормка мошенника. Всё по заветам Старого. Чуточку поводить рыбака, а потом сдернуть его с лодки и откусить филейную часть улыбающегося засранца.

— Это были мои последние деньги с дебетового счета, а вот со сберегательного не получается перевести, — проговорил я. — Почему-то не получается…

— А вы со сберегательного переводите? — спросил мошенник. — Ну, с дебетового у вас же получается.

— Да. Похоже, что придется в банк идти, — проговорил я, а потом как будто спохватился. — Ой, я же совсем забыла — сейчас банки не работают. А как же…

— Что? А снять деньги со сберегательной карты не получится и положить их на дебетовую? У вас же получилось с дебетовой перевести. И поторопитесь, а то время идет, вашему брату всё хуже и хуже.

Я ещё немного подождал. Постукал по кнопкам, чтобы создать видимость действия. Потом прохныкал:

— У меня не получается-а-а… ну как же так? Ай! Я же совсем забыла, что у меня безоткатный вклад! Я собирала деньги на учебу братьям, а чтобы не потратить, взяла такой вклад… Я не могу снять раньше, чем через два года или по достижении определённой суммы.

— Что? Что это за вклад такой? — насторожился мужчина.

— Я думала, что не соберу деньги, а чтобы не было соблазна снять раньше времени, то поставила лимит в миллион сто тысяч, — проговорила я. — Ох, мне так раньше были нужны деньги, а я не могла снять… Это специальный вклад, малопопулярный, но для меня он единственно был верным. Как только пройдут два года или получится набрать миллион сто, то тогда автоматом смогу снять. Божечки, я совсем про это забыла, когда положила оставшиеся деньги на счет! Как же теперь быть? Я не думала, что когда-нибудь наберу такую сумму…

Вот теперь уже для меня настал тот самый миг, когда следующий шаг всё решит. Недаром же я закинул тысячу на счет мошенника. Получив одну небольшую дачку, ему захочется ещё и ещё. И когда на весу залип миллион, а то поневоле захочется приложить все усилия для получения этого миллиона.

Я услышал, как мошенник кашлянул. Вот оно, то самое замешательство, которого я ждал. Жадность сейчас боролась с недоверием.

— У вас получится у кого-нибудь занять? — спросил мужчина.

— Нет, увы, нет… — проплакал я. — Уже у всех, у кого смогла, я заняла. Как же теперь быть? Как же быть? Что же будет с Мишкой? Всего из-за каких-то ста тысяч? Да, это большие деньги, но…

Я заплакал. Старался делать это душераздирающе, чтобы мошенник повелся на мой спектакль до конца. И мой спектакль выдал нужный эффект. На том конце провода сказали:

— Ладно, я сочувствую вашему горю и хочу помочь. Если у вас на счету есть миллион, а нужно снять миллион сто тысяч, то у меня есть возможность помочь вам. Смотрите, мы сделаем так… Я перешлю на вас счет сто тысяч, а вы потом переведете обратно миллион сто. Вернее, миллион девяносто девять тысяч, да-да, я помню про вашу переведенную тысячу. Я же не могу оставить вас совсем без денег?

Во как! Он ещё и пытается сыграть в благородство. Что же, мне тогда надо только поблагодарить его за это…

— В самом деле? Ох, я так вам благодарна, так благодарна! — начал я снова лить слезы по телефону. — Вот, всё-таки мир не без добрых людей. Я сразу же вам всё перешлю, сразу же. Спасибо вам огромное, спасибо! Мишка… Мой Мишка! Как же всё-таки хорошо складывается…

— Я сейчас перешлю вам деньги и номер счета. Как только получите их, сразу же переводите обратно. Жду. И не благодарите, мы все люди — должны помогать друг другу. А вашему брату очень нужна эта операция. Промедление смерти подобно, — проговорил мошенник на другом конце телефонной связи.

Я рассыпался в благодарностях. Пообещал поставить свечку и заказать десяток молитв «за здравие». Вскоре мне пришли сто тысяч на счет. Вместе с этим я получил счет, на который должен перевести деньги.

Ну что же, не моргнув и глазом, я сразу же снял все лишние деньги с карты. После этого позвонил в банковскую службу и сообщил о том, что у меня украли карту. Попросил её заблокировать.

Дальше уже дело техники. Звонок на телефон Комолова и передача данных мошенника. Пусть теперь с этим разбирается полиция.

Да, пришлось выбросить сим-карту Алёнки, но что такое сим-карта, когда на кармане прибавилось на сто тысяч? Ой, ладно, на девяносто девять тысяч, всё-таки одна была моей.

Хм, получается, что я одну пятую часть долга следователя отработал. Не, если так мошенники будут звонить, то я и за неделю всё отобью.

Стоило мне только выкинуть сломанную сим-карту, как на мой телефон пришло сообщение:

— Получен криминальный навык: Имитация голоса.

— Навык доступен в полной версии.

— Условия для изучения навыка выполнены полностью.

— Навык зарегистрирован в окне постоянных умений.

Ну что же, вот и хорошо. Имитация пошла в график к остальным показателям. Вполне хороший показатель. Надо сказать — нужный…

Я вздохнул, поднял голову к ночному небу и улыбнулся. Ну что же, неплохо, в конце концов. Я пока не разобрался в том — кто меня ведет и куда, но то, что снова толкает на стезю преступлений, это прямо яснее ясного.

Вот только идти я туда особо не жажду. Я посмотрел на заработанные деньги. Да, они совсем не те, которые я заработал честным трудом, но и они могут пойти на благо.

Завтра пожертвую половину на счет детского дома неподалёку. Следак может немного подождать, а сироты… Пусть им хоть немного будет полегче.

Мы же тоже сироты, поэтому если у меня есть возможность помочь мелким, то надо это сделать. Хоть и небольшая сумма для детского дома, но всё равно она им нужнее, чем нам. Мы пока что более-менее встали на лесенку, ведущую наверх.

Я пришел домой. Сестра уже вернулась. Дома вкусно пахло едой.

— Миша, что там? — спросила Алёна.

— Да всё нормально. Я объяснил, что и как, но пришлось всё-таки поругаться матом. И знаешь… Я нечаянно уронил твой телефон, а твоя сим-карта… Эх, Алёнка, твоя сим-карта улетела в слив. Ну да ладно, я тебе куплю новую, и это… Ещё надо будет кредитку новую тоже завести.

— Что? — она заморгала. — Тоже улетела?

— Ага, представляешь? Вот непруха сегодня…

— Эти мошенники… Ты с ними разобрался? — спросила Алёнка.

— Да, они больше не будут звонить. А если снова начнут, то ты только дай знать, я их всех размотаю.

— Разматыватель, — хихикнула Алёна. — Ладно, иди ешь, а не то с голода опухнешь.

Я улыбнулся в ответ и обнял её. Никто не смеет обижать мою сестренку!

Глава 13

На следующий день я решил всё-таки добраться до техникума. Да, рано или поздно, но надо появляться на учебе. Пусть и не особо нужна мне эта учеба, но уж так получилось, что в нашей стране без корочек об обучении никуда. Вернее, есть куда, но я помню, чем всё закончилось и мне этот финал не понравился.

Утром сел в маршрутку полную жизнерадостных застежек и поблескивающих от дождя капюшонов. Лица у пассажиров хмурые, под стать облетевшим деревьям и осеннему настроению.

Я уселся на одно из сидений, вставил наушники в уши и поставил Кинчева. «Алиса» пока ещё не ушла полностью в зарабатывание денег и можно было зарядиться от души. Да и песни слушать лучше, чем завывание маленькой девочки напротив.

Девочка не хотела идти в садик, зато хотела куклу Барби, о чем настойчиво уведомляла сидящую рядом мамочку, молоденькую девчонку лет двадцати пяти. Её просьбы пробивались сквозь драматический баритон Кинчева.

— Мама-а, купи мне Барби! Ну, мама-а-а, ну купи-и-и, — тянула девочка.

Её нытьё добавляло своеобразных красок в без того суровые краски московского осеннего утра. Хмурость на лицах повышалась с каждой секундой и каждой новой «песней» девочки. Я вроде бы и уставился в окно, сделал песни на максимум, но всё равно слова девочки пробивались.

— Мариночка, ну зачем тебе эта кукла? — пыталась спросить мамочка. — У тебя уже и так их три штуки. Зачем тебе ещё?

— Ну нада-а-а, ну мама-а-а! Ну купи-и-и, — продолжила ныть девочка.

— Мариночка, мы сейчас приедем в садик, там Ника, Вика, Оля…

В принципе правильно, надо попробовать отвлечь ребенка. Но хитрость мамы не удалась — девочку трудно сбить с пути добычи куклы.

— Мама-а-а, ну купи-и-и! Купи-и-и, а не то я бабушке расскажу, что ты вчера делала-а-а! — проныла девочка.

О, а вот это уже интересно. Дети такие непосредственные в своей простоте. Я заметил, что лица пассажиров заинтересованно вытянулись. Да и сам невольно выкрутил регулятор громкости и сделал потише.

— И чего же ты расскажешь? — спросила мамочка с улыбкой.

Эх, знала бы она, что сейчас будет… Да уж, тогда бы не улыбалась так откровенно-виновато. Она-то думала о чем-то невинном, а вот дочка выдала на весь салон:

— Я расскажу, что ты вчера у папы писю целовала!

Секундная пауза, моментально вспыхнувшее лицо мамочки, а потом гомерический смех в салоне. Казалось, что смеялось всё, даже елочка-вонючка на стекле водителя тихонько подхихикивала. Ржущий водитель кое-как смог подъехать к остановке.

Покрасневшая мамочка тут же выскочила, забрав своё нерадивое дитя в охапку. Даже несмотря на то, что девочка протестовала и ныла, что это вовсе не их остановка. Я видел сквозь стекло, как женщина припустила с девочкой вдоль по улице.

На их место сел мужчина лет тридцати с мальчиком. Похоже, что в это утро у всех детей было шоппинговое настроение, поскольку мальчик чуть ли не сразу проныл:

— Папа, купи солдатиков…

Эта невинная детская фраза в очередной раз сотрясла салон. Люди сползали на пол, не в силах усидеть на месте от смеха. Я кое-как справился с душившим хохотом и проговорил, обращаясь к озирающемуся мужчине, который с растерянной улыбкой озирался на ржущих пассажиров:

— Мужик, лучше пообещай купить. Тебе же лучше будет.

Мои слова вызвали новый гомерический взрыв хохота. Так, на веселой ноте мы и добрались до моей нужной остановки. После этого я с улыбкой двинулся в сторону техникума. То и дело прыскал, когда вспоминал покрасневшее лицо мамочки.

Первой парой у нас была технология и, как назло, именно этот предмет вела наша заведующая отделением Романова Наталья Кирилловна. У меня с ней чуть ли не с первого дня учебы сложились негативные отношения. Ну, я любил пошутить, а она любила порядок. Две наши любви не совпадали друг с другом.

— Так-так-так, — сказала преподавательница, когда увидела мою личность за партой. — Кто же у нас тут появился? Неужели сам Михаил Барсов? Я уже думала, что мы больше никогда не увидимся…

— Ну что вы, Наталья Кирилловна, куда же я без вас. А что раньше не приходил — так болел. Жестко болел… — я честно попытался сделать жалостливое лицо.

— Да? А по лицу не скажешь. Вон, ряха прямо светится…

Её фраза вызвала угодливые смешки наших отличников. Я тоже скривился в подобии улыбки и произнес:

— Фу! «Ряха»! Ну откуда же вы такие слова знаете, Наталья Кирилловна? Никак в «Одноклассниках» прочитали?

— Про таких молодых людей, которые то и дело пропускают учебу, не только в «Одноклассниках» пишут, — парировала Наталья Кирилловна. — А ещё пишут, что таких отчислить могут, за непосещаемость.

По классу пронесся шелест. Это был явный намек на угрозу. И угроза эта была подкреплена действием — «Ромашка» и в самом деле могла отчислить за непосещаемость. Она работница советского периода — могла встать в позу и стоять так до тех пор, пока не наступит время положить в гроб.

— Ну чего вы сразу так? Я же только-только пошел на поправку и сразу же снова стресс. У меня… у меня даже снова температура повысилась… И голова закружилась, — я подключил Имитацию в голос и сотворил стон умирающего лебедя. — Ох, позвольте выйти? Мне надо глоток свежего воздуха…

— Наталья Кирилловна, да выкиньте вы этого клоуна. Почему другие должны страдать из-за одного человека? — раздался голос Кольки Вихрева.

Вот это уже в любой бочке затычка. Идет на красный диплом, спецом пошел после девятого класса в технарь, чтобы потом перепрыгнуть в универ на третий курс. Да, в этом времени ещё была такая лазейка, которую в будущем запретят…

— Ты прав, Николай. Да и Михаил… Что-то мне в твоём голосе не нравится. Может ты и в самом деле болен? — преподаватель нахмурилась, глядя на меня, а потом перевела взгляд на нашу старосту группы. — Сазонова, отведи этого молодого человека в медпункт. Пусть там на него посмотрят, а то и в самом деле помрет тут ненароком…

Уж не перестарался ли я с Имитацией? Что-то подозрительно быстро преподавательница согласилась меня отпустить.

А вот Колька… Ну и засранец. Не упустит случая подколоть меня, показать, что он выше и вообще — у него и папа дипломат, и мама в министерстве. Такие вообще не должны учиться в техникуме, но, похоже, что у папы и мамы были планы на эту учебу. Галочка в безупречном послужном списке, вроде как сын тоже учился с обычным народом и знает чаяния простых людей.

Ладно-ладно, я это запомню и поставлю небольшую зарубочку. Пусть потом сам на себя пеняет.

Сазонова Маришка подошла ко мне и встала рядом, как будто задумавшись. Ну в самом деле, не вытаскивать ей меня из-за стола и не тащить на своём горбу. Пришлось неторопливо встать и двинуться за ней следом.

— Пусть медсестра его посмотрит, а то не хватало нам ещё тут какую-нибудь заразу подхватить, — произнесла Романова нам вслед.

— Хорошо, Наталья Кирилловна, я скажу медсестре, — кивнула Марина в ответ.

Ну а я чего? Мне надо было оправдать своё отсутствие и показаться медсестре. Там уже покашлять-попердеть и сказать, что я почти что выздоровел, а в больничку не ходил потому, что надо было помогать семье и зарабатывать деньги. Да, именно так я и скажу. Надеюсь, что прокатит. Медсестра добродушная женщина, вот только надо её ещё застать в хорошем расположении духа.

Идти до медкабинета нужно было через весь коридор, да ещё спускаться на первый этаж. Я коснулся руки старосты:

— Мариш, а в туалет отпустишь? А то боюсь, что не донесу…

Она хмыкнула, но в этот момент у меня завибрировал в кармане телефон.

Что там ещё? Я спер у неё какую-то вещь?

Или я… Судя по покрасневшим щечкам и участившемуся дыханию Сазоновой, могу предположить, что в действие пошел навык с названием Соблазн. Ё-моё, как не вовремя-то. Мы в техникуме, полном людей, а у Сазоновой в это время взыграло женское либидо.

Черт, вот надо было бы найти где-нибудь ещё одно очко способностей, чтобы ставить таймер и не попадать в подобные ситуации. А то я вскоре так ото всех шарахаться начну. Нет, я не против Соблазна, но вот красть у всех подряд мне не с руки.

— Да-да, пойдем. Мне тоже… тоже нужно, — проговорила Марина, сглатывая возникший в горле ком.

Я заметил блеск в её глазах. И это был блеск голода. Я стал для неё сродни вкусной булке, которую тут же хочется употребить. А как уходить от Соблазна? Вроде бы он вызывается редко, но вот вызывается же. И если я мог вернуть сворованные вещи, то Соблазн лечился только одним способом…

Мужской туалет был неподалеку от женского. И когда я завернул в своё отделение, то заметил, как Марина провожала меня долгим взглядом.

— Что? Хочешь пойти со мной? — подмигнул я в ответ.

— Не… нет, — с усилием проговорила она, явно борясь со своим желанием. — Иди, я тоже сейчас… сейчас…

— Знаешь, а давай-ка это я пойду с тобой. Всё-таки женский туалет оснащен кабинками, а у нас только пьедестал с раковинами. Да ещё и накурено, жуть, — сказал я и развернулся.

— Что? Ты со мной? Но…

— Да ладно, что естественно, то не безобразно, — сказал я, подталкивая Сазонову к двери в женский туалет. — Идем, ты поможешь мне, а то я настолько слаб, что даже не знаю — смогу ли вообще справиться с ремнем и остальным…

— Ну, если только помочь, — неуверенно проговорила Марина, всё также краснея.

На наше счастье, в туалете никого не было. Мне прямо-таки перло в последнее время. И вот я спиной двинул дверь в одну из кабинок и… Резким движением перевернул себя и Сазонову. Она оказалась спиной к унитазу. После легкого толчка она не удержалась и опустилась на сиденье.

— Что? Что ты делаешь? — спросила она, захлопав глазами.

— Прошу тебя о дружеской помощи, — вздохнул я. — Всего лишь об обычной дружеской помощи. Мы же с тобой друзья, Сазонова, правда?

Я говорил и видел, как испуг покидает её лицо, а на его место приходит обычное возбуждение. Марина стреляла глазами по сторонам, но в основном её глаза всегда возвращались на мою ширинку.

— Вообще-то так нельзя, — со вздохом проговорила она.

— Нельзя? Нельзя по-дружески ослабить ремень и расстегнуть ширинку? — спросил я, нависая над ней. — Я же сам не справлюсь… Руки отчего-то онемели, пальцы плохо слушаются… Помоги, а? После этого я сразу же уйду в соседнюю кабинку. Ох, как же тяжко, ты бы только знала-а-а…

Марина отвернулась, зажмурилась, а после сделала то, о чем я просил. К этому времени я уже достаточно возбудился, чтобы напрягшийся член помог бегунку сползти вниз. Легкое движение резинкой трусов и член вырвался на свободу.

Всего один шаг вперёд и… Головка члена уперлась в девичью щёку, горящую румянцем ярче сигнала светофора. Марина отвернулась, чтобы не видеть его, но я умел терпеть и ждать. А также умел тереться о нежную кожу щеки.

— Что… Что ты делаешь? — спросила она тихо. — Также нельзя.

— Я знаю, Марин, знаю, но… Меня качнуло. Наверное, от слабости.

— От слабости? Тебе так плохо? — Марина невольно повернула голову и посмотрела на меня.

Как раз вовремя спросила — в приоткрытую щель головка члена погрузилась почти полностью. Она пыталась вытолкнуть меня языком, но куда там!

— Вот теперь хорошо. Теперь очень хорошо, — проговорил я и положил руку на макушку Марины. — Вот так вот, девочка моя, вот так вот…

— Бу-бу-бу, — что-то возмущенно пробубнила однокурсница.

Я не стал переспрашивать. И так ясно, что она вовсе не ожидала такого перфоманса, когда выходила из аудитории. Да, две минуты назад Марина даже не предполагала, что она будет сидеть в кабинке женского туалета, а в полости её рта будет хозяйничать мужской агрегат.

— Бу-бу-бу, — продолжала бубнить Марина.

Меня так и подмывало сказать: «Вынь член изо рта и скажи нормально!» Однако, слишком уж хорошо было, чтобы прекращать эту операцию. Да уж, когда кровь от мозга отливает и переходит в другое место, то голова уже не работает в нужном направлении. Направление другое, как раз-таки работающее.

— Да-да. Вот так вот, девочка моя. Это классно, это очень классно, — проговорил я, продолжая двигать бедрами, вгоняя свой блестящий от слюней ствол между мягких губ.

— Бу-бу-бу! — Марина попыталась снова что-то сказать, а после показала на открытую дверь.

Вон оно чего — она пыталась сказать, чтобы я закрыл дверь. Ну не могла сразу показать? Продвинулся вперёд и закрыл дверь за собой.

Бац!

Цок-цок-цок.

Как раз вовремя закрыл — только что кто-то вошел в туалет и прошел к соседней кабинке. Я показал Маринке, чтобы она не шевелилась. Прислонил палец к губам. Она прикрыла глаза в знак согласия.

Да уж, палиться сейчас нам не с руки. Потом пойдут всякие-разные разговоры. И если пацану они будут вместо комплимента, то вот на девушку могут поставить клеймо, после которого так просто не отмыться.

В соседней кабинке чиркнула зажигалка. Запахло сигаретным дымом.

Ага, похоже, что кто-то рядом тоже совал палочку в рот. Сигаретную палочку. Я улыбнулся Марине сверху вниз и начал понемногу проталкивать член дальше. Тихо, неторопливо, но настойчиво.

Марина испуганно округлила глаза, а потом умоляюще сложила руки. Мол, не дергайся, не шуми. Ага, так я и послушался.

Вместо этого я продолжил понемногу входить и выходить. Присутствие рядом постороннего человека возбуждало. Неизвестная девчонка сидела и курила, и даже не догадывалась, что рядом другая студентка делает минет.

Член входил и выходил. Марина прикрыла глаза и тоже начала погружаться в процесс. Её пальцы коснулись моих яичек, начали их перебирать, как будто играла на гитаре и ставила баре.

Хотя нет, сейчас она была мало похожа на гитаристку. Гораздо больше походила на флейтистку. Моя кожаная флейта явно ей пришлась по нраву.

Так получилось, что в процессе мой член вырвался на свободу. Какой же смачный чмок прозвучал в туалетной тишине! Как будто пробка из шампанского вылетела.

По спине пробежал холодок, я скорчил глупую рожу, мол, нечаянно так получилось. Марина помотала головой, но мой член уже было не остановить. Он снова занял своё ставшее привычным местечко.

— Что, подруга, запор? — спросила соседка по туалету. — Ты слив поешь или молока с селедочкой наверни. Мне помогает.

— Угу, — сказала Марина, не вытаскивая члена изо рта.

— Да ладно ты, не парься по этому поводу. Всё нормально. С кем не бывает, — посочувствовала соседка. — Может тебе вовсе к врачу обратиться? Только не затягивай с этим, а то мало ли че!

— Угу, — снова произнесла Марина.

— Ладно, не буду отвлекать. Давай, тужься лучше. Главное глаза придерживай, чтобы не выпали, — хихикнула соседка, а потом в соседней кабинке раздалось шипение сигаретного окурка.

После этого скрипнула дверь, пролилась вода и цоканье удалилось к двери. Мы снова остались одни.

Теперь я уже не стал сдерживаться. Марина начала подавать голову навстречу моим толчкам. Она возбудилась до такой степени, что засунула руку в джинсы и начала мастурбировать.

Движения продолжались. Марина чуть слышно постанывала, я двигался и двигался, смотрел, как девичьи глаза затягиваются поволокой. Вряд ли есть глаза красивее, чем у девушки, которая делает тебе минет.

Марина задрожала, выгнулась, а потом простонала. В этот самый момент и я подошел к финишной прямой. Мы оба завершили нашу сексуальную схватку. По телу пробежали мурашки блаженства. Я задрожал, чувствуя пальцы Марины на яичках. Только бы не сдавила от страсти, а то ещё хрупнут…

Как же это было прекрасно! Вот прямо так, спонтанно и неожиданно. Белая ниточка протянулась от головки к губам Марины.

На ум сами собой пришли бессмертные слова: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о минете в туалете».

— Марин, ты же не сдашь меня нашей Ромашке? — спросил я, всё ещё глядя сверху вниз.

— Не сдам, скажу, что медсестра подтвердила, — проговорила она, сглотнув. — Но ты… Ты никому не говори, что между нами было. Я сама не знаю, что на меня нашло…

— Конечно же не скажу, — кивнул я в ответ. — Рука же руку моет.

— Ты это, иди, Миш… иди. Мне тут надо, — она посмотрела на унитаз.

— Что, сливы вспомнила? — хохотнул я.

— Да ну тебя, — она слегка шлепнула меня по бедру.

Ну что же, и в самом деле пора было возвращаться. Я кивнул, убрал своё слегка поникшее хозяйство и вжикнул молнией:

— Я тебя снаружи подожду. Постарайся потужиться побыстрее.

Она кивнула в ответ.

Я вышел из женского туалета. Никто меня не спалил, зато в кармане завибрировал телефон. Я посмотрел на табло. Что за новый навык?

Никакого нового навыка не было, зато там, где должна появиться надпись, стояли три знака:

!!!

Восклицательные знаки. Чтобы они значили? Какой-то новый преступный навык, который вот-вот вылупится?

Или что?

Марина вышла из туалета, сверкнула на меня глазами, а потом сказала:

— Пошли. Нас уже заждались.

— Пошли-пошли, — кивнул я в ответ и улыбнулся.

— Чего ты скалишься? — спросила Марина.

— Да так, вспомнил кое-что, — проговорил я.

— А что?

— Да девочка одна маму в маршрутке шантажировала, говорила, что скажет бабушке, что мама папе писю целовала, — улыбнулся я в ответ.

— Глупости какие, — хмыкнул Марина и пошла в сторону аудитории, чуть повиливая бедрами.

Ну, глупости и глупости. Я двинул следом. Мне ещё предстояло узнать, что это за восклицательные знаки.

Глава 14

Интересно, что же это за восклицательные знаки? Почему они появились?

И ведь возникли в тот момент, когда я занимался сексом в туалете. Или раньше, а я их просто не заметил, когда увидел Соблазн?

Я сидел на улице, неподалёку от техникума и пытался разобраться в ситуации с телефоном. Да, Маришка подтвердила мои слова о плохом самочувствии, за что Наталья Кирилловна отпустила меня со скрипом домой. Я ещё немного покорчил рожи, ведь я всё-таки собирался поучиться, но заведующая отделением сказала, чтобы духа моего сегодня тут не было.

Впрочем, физкультура, механика и английский сегодня и в самом деле могли обойтись без меня. Не такие уж это глобальные занятия, чтобы на них приходить. Тем более, что английский мне удалось подтянуть в прошлом, когда в нашу хату закинули одного негритенка из лондонского пригорода. Джеймс от нечего делать начал меня учить английскому, а я за это взял над ним шефство и не давал молодого человека в обиду.

Да, этого негритенка как-то вздумали опустить за то, что тот случайно проговорился про место хранения телефонов охраннику. Однако, в тот день мне удалось выгородить этого перца и научить тонкостям немудреной науки проживания в ограниченном пространстве российской тюрьмы.

Он мне науку, я ему, так и получилось выучить английский. Не речь благородных аристократов, конечно, но с пацанами из Гримсби сумел бы найти общий язык. А наше обучение базировалось на обычных школьных принципах, может быть, только чуть углубленных, но самых обычных. Поэтому моё отсутствие никого особо не расстроит, а уроки я потом и так расскажу.

Я же пытался понять, что это за стата вырисовывается и пытается пробиться? Что за три восклицательных знака?

Вертел мобильник и так, и сяк, и наперекосяк, но у меня ничего не выходило. Никакой инфы по этому поводу. Никакого определения. Просто «!!!» и всё. И дальше понимай как знаешь.

Я вздохнул и собрался уже было отправляться в сторону дома, когда раздался звонок. Звонил незнакомый номер. Я уставился на телефон, соображая — брать или не брать?

В моем прошлом если звонил незнакомый номер, то это либо пытаются впарить какую-то чухню, либо наоборот — освободить карманы от ненужных денег. Ненужных по мнению мошенников. Они даже приглашали больницы посетить с бесплатным обследованием!

Ага, бесплатным… А когда приходишь в подобное заведение, то тебя обслушивают, обстукивают и осматривают на новеньком оборудовании, а потом вывозят какой-нибудь необыкновенный диагноз, типа геморроидального конъюнктивита. И говорят, что жить осталось два понедельника, но если лечиться у них, то… И дальше идет опустошение кошельков по полной. А начиналось-то всё с БЕСПЛАТНОГО осмотра.

Как будто наши люди до сих пор не поняли, что бесплатным сыр бывает только в мышеловке!

И вот если мне сейчас взять трубку, то могут задвинуть что-нибудь подобное. Но с другой стороны, ведь это может быть какой-нибудь знакомый. А что? Теряют же знакомые телефоны или наоборот, меняют симкарты, если переходят на нового оператора? Да, в этом времени ещё нет такой услуги, чтобы позвонить и сменить МТС на БИЛАЙН не выходя из дома.

— Алло? — всё-таки решился я взять трубку.

— Помогите… — раздался в трубке слабый женский голос. — Помогите, пожалуйста…

Ну вот, о чем я и говорил — мошенники в действии. Сейчас будет задвигать, что это мама или сестра, что попала в больницу и вообще. Блин, ведь только недавно одних проучил, неужели новые появились?

— Чем помочь? — спросил я с усмешкой. — Деньгами или ключи подогнать? Ну, от квартиры, где деньги лежат.

С полу облетевшего дерева ко мне слетел желто-красный лист. Он шлепнул меня по щеке, как будто навернул леща. Пусть и легкий, но мокрый и противный.

— Нет, я… я сама дам… мне помощь нужна… молодой человек… помогите… — всё также жалостливо проговорил женский голос.

— Ага, во как. Сами дадите? — усмехнулся в ответ. — Во как! У мошенников новый развод? Ну, дорогуша, это что-то новенькое. Не, телочка, я на такое не ведусь. В общем, вечер в хату, часик в радость, чифир в сладость. Доброй отсидки, бабехи!

В ответ что-то пискнуло, но я не стал слушать. Отключил телефон и усмехнулся — надо же, новые пути-дороги по разводу. Как раз по кривой усмешке и съездил новый лист, слетевший с дерева.

Блин, вот ведь десять минут сидел и ничего, а тут за минуту два листа прицельно по моей хареографии навернулись. А если… Если это не просто совпадение, а предупреждение? Если это намек сверху?

И оба этих раза произошли во время разговора с мошенницей. Или не мошенницей? Если на конце виртуального провода человеку в самом деле нужна помощь? Ведь не все же мошенники звонят и просят, ведь есть и люди, которые в самом деле нуждаются в помощи.

А вот пообщаешься с такими, да и будешь думать плохо о других. Не завидую полицейским, они всю дорогу вынуждены разговаривать с преступниками или хулиганами, поневоле станешь меняться в худшую сторону. А ведь все учились в одной школе, читали одни учебники, и хулиганы, и полицейские, только вот потом пошла жизнь по-разному…

Я вздохнул и, чувствуя, что потом могу пожалеть и снова разочароваться в роде человеческом, позвонил по сброшенному номеру. Сначала долго не брали трубку и я уже занес руку, чтобы шлепнуть себя по затылку, за ненужную жалость, как мне ответил всё тот же слабый голос:

— Алло… помогите…

— Здрасте, чем я могу вам помочь? — со вздохом произнес я в трубку. — Что у вас случилось?

— У меня… мне плохо… Я умираю…

— Где вы живете? — спросил я. — Вам «Скорую» вызвать?

— Да… Я живу на улице Академика Скрябина… — раздался тихий голос. — Москва…

— Номер дома, квартира?

— Дом пять… квартира двадцать… Помогите…

— Скоро буду! — проговорил я. — Держитесь там!

В ответ мне была тишина. Я ещё раз позвал, но никто не отозвался. Вот так дела-а-а. А если это не развод? Если в самом деле кому-то плохо и попали на мой номер?

Блин, а ведь если бы я был на парах, то до меня и дозвониться бы не смогли, так как телефон заставляли отключать или переводить в беззвучный режим.

Ну, улица Академика Скрябина отсюда недалеко. На такси можно быстро доскакать. Правда пришлось ловить с плеча, так как пока что сервис по телефону не был так активно развит. Я поднял руку, малиновая «девятка» остановилась через пару минут.

Водителем оказался мужичок лет за сорок. Он кивнул и на сумму, и тогда, когда я спросил про адрес. Адрес он знал, поэтому доехали за десять минут. Я поблагодарил, заплатил за поездку и направился в тот дом, который был назван.

Подойдя к указанной квартире, я позвонил в звонок. Дерматиновая дверь была всё также холодна, как и до моего прихода. Она не сдвинулась с места, не открылась, даже не дернулась.

Я снова позвонил, но результат был прежним. Телефон тоже молчал.

Неужели развод? Вот так вот просто сидят в квартире напротив неизвестные шутники, да и хихикают. Подсматривают в дверной глазок, а я тут танцую перед дверью…

Я вздохнул и позвонил по телефону в последний раз. Прислушался и… за дверью послышалась трель звонка. Еле слышная, но трель. Значит, не обманули. Значит, в самом деле нужна помощь кому-то.

И в этот же момент пришло сообщение:

— Получен криминальный навык: Шпионаж.

— Навык доступен в пробной версии.

— Условия для изучения навыка не выполнены полностью.

— Навык зарегистрирован в окне временных умений.

Во как! И никаких восклицательных знаков. Значит, те знаки были преддверием появлением нового навыка. Что-то с каждым разом всё сложнее и сложнее становится получать новые навыки.

Если Воровство пришло само собой, то каждый следующий навык зарабатывать становится всё сложнее и сложнее. Соблазн, правда, был тоже легким, но вот Имитацию нужно было проработать. Значит, Шпионаж тоже требуется проработать.

Блин блинский! Я хлопнул себя по лбу. Со всеми этими навыками и непонятной системой я едва не забыл про человека, которому требовалась помощь.

Прислушался и явственно услышал, как в глубине квартиры звонит телефон. А ещё я услышал затрудненное дыхание. Тихое, но оно точно было. И звонок, и дыхание слышались так, как будто я был в соседней комнате.

Так вот как работает Шпионаж… У меня теперь слух как у собаки? Ладно, разберемся с этим поднее.

Я позвонил в соседние квартиры. Открылась только одна из трех. Только из неё раздавались звуки работающего телевизора. Наружу выглянула сморщенная старушка в синем халате с цветочками.

— Чего надо? Пылесосы продаете? Мне не надо! — сказала она и попыталась закрыть дверь.

— Да нет, я по поводу вашей соседки. Вы давно её не видели? — постарался я спросить как можно более миролюбиво.

— Кого? Михайловну? А что не так? — насторожилась соседка.

— Она что-то мне позвонила, но потом на звонки не отвечает. Ей помощь требуется, вот я и…

— Чего? Михайловна? — переспросила женщина. — Болеет она, давление скачет… Да она уже давно не выходит, её сын Женька только и навещает. А чего?

— Понимаете, — погромче сказал я. — Она позвонила мне по телефону и попросила помощи. А сейчас не отвечает, вот я и приехал.

— Так ты её сыну позвони. Спроси у него. Правда, он уже два дня не приходил… Может случилось чего? Ты звони-звони, — сказала женщина и после этого закрыла дверь.

— Так у меня его номера нет! — крикнул я в сторону двери.

В ответ мне была тишина. Вот тебе и здрасте… Ну что же, от соседки толку мало, а вот взламывать дверь… Нет, это преступление, и даже если всё так, как говорит соседка, то мне это мало поможет для объяснения полицейским.

В общем, нужно делать всё по уму и по правилам.

Я позвонил в службу спасения, а потом в полицейское отделение. Да ещё и Комолову набрал, чтобы тот поторопил своих бойцов на вызов. Пять минут прошло с тех пор, как я позвонил. Спасатели поняли, что к чему очень быстро. Они и с соседкой переговорили, и с полицейскими. Сразу чувствовался опыт. После этого взломали дверь, а там…

На полу лежала пожилая женщина без сознания. Её сорочка задралась и наружу вылезли венозные ноги. Возле неё лежал телефон. Спасатели тут же начали приводить её в сознание, вызвали «Скорую», выпроводили всех лишних из квартиры.

Уже на улице я разговорился с одним из оперов, присланных Комоловым. Мужчина лет тридцати курил, поглядывая на своих коллег, заполняющих бумаги. Он слушал меня.

— Вот чо, сама так и позвонила? — спросил он, когда я в который раз рассказал историю.

— Ну да, сама и позвонила, — пожал я плечами. — Похоже, что попала случайно, набирала своему сыну, да и попала на меня.

— И ты вот так вот поверил, да и полетел? Чо, тимуровец, что ли?

— Ну, не тимуровец, но надо же помогать друг другу, — проговорил я. — Женщина попросила о помощи, вот я и подорвался.

Подъехала «Скорая». Медбрат с врачом вошли в подъезд, а водитель начал вытаскивать из салона каталку, чтобы подвезти её ближе к дверям. Из-за припаркованных машин «Скорой» было не подъехать вплотную, а тащить женщину на руках… То ещё удовольствие.

— Знаешь, когда Комолов за тебя попросил, то я не поверил ему. Думал, что следак прикалывается. Ведь он сказал, что ты нормальный пацан и пургу гнать не будешь. А ты и в самом деле такой. Хм… Мда, в наше время и так откликнуться… Ну, брат, ты прямо удивил. Похоже, что не все ещё люди превратились в камень, есть ещё ради кого стараться и очищать улицы от говна.

— Да и вы тоже молодцы. Могли просто наркоманом назвать и всех дел, а нет — поверили, — кивнул я в ответ.

— Могли бы и назвать. Если бы Комолов не просил, то так бы и получилось. О, вот и бабку несут.

На импровизированных носилках, созданных из сложенного вдвое покрывала, вынесли женщину. За ней шла соседка, несущая в пакете собранные вещи хозяйки квартиры. Старушку положили на носилки, а потом погрузили в машину.

К нам подошел медбрат и спросил:

— Ребята, есть сигарета? Спасибо. А спичку? Благодарю… Кто нас вызвал?

— Да вот, парень суетнулся, — показал на меня опер, протянувший мужчине сигарету и китайскую зажигалку.

— В общем, вовремя суетнулся. Мда, ещё полчаса и не откачали бы бабку, — произнес медбрат. — Парень, она за тебя свечку должна поставить. До сына её так и не смогли дозвониться, но это уже не беда. Потом дозвонимся. Женщина пока что полежит в больнице, а ты оставь свой номер — как поднимется, так спасибо тебе скажет.

— А как с квартирой быть? — спросил я.

— Да за квартирой вон, соседка присмотрит. Ребята уже вызвали слесаря, он новый замок вставит.

— Серега! Хорош курить! Мы поехали! — позвал медбрата водитель.

— Бегу-бегу! Ещё раз спасибо за сиги! Бывайте, мужики! — помахал медбрат, затянулся в последний раз и выбросил наполовину выкуренную сигарету в урну.

После этого он запрыгнул в машину, дверь хлопнула. Машина засверкала мигалками, а после выехала со двора. Я видел, как соседка мелко перекрестила «Скорую», и прижала кончик шейного платка к губам.

— Ну ладно, мы тут тоже не нужны, — сказал опер и окрикнул своих. — Что там, коллеги? Всё зафиксировали?

— Да всё сделали. Браток, вот нужно расписаться тут и тут, — сказал один из тех, кто заполнял документы.

— А мне не надо будет к вам ехать, показания давать? — спросил я на всякий случай, ставя подпись под окинутым взглядом документом.

— Ну, если у тебя времени вагон, то поехали. А так. Всё описано, всё тобой прочитано и подписано. Теперь можешь гулять и гордиться собой — человеку жизнь спас, браток, — улыбнулся прокуренными зубами опер.

— Да уж, гордиться и в самом деле есть чем, — сказал суровый мужчина в форме спасателя. — Мы просмотрели телефон старушки, она трем или четырем звонила. Похоже, что почти что в беспамятстве была — набирала наугад всем подряд. И те даже брали трубки, но вот приехал только один человек… Дай хоть руку пожму, отзывчивый ты наш!

Рукопожатие было крепким. Не таким, чтобы пережать и показать своё превосходство, а по настоящему крепким, от души. Я постарался ответить таким же. После этого мою руку пожали остальные ребята-спасатели. Они улыбались, когда смотрели на меня. Не верили, что хулиганистого вида пацан пришел на помощь незнакомой бабке. В их глазах я был сродни редкому попугаю диковинной расцветки.

Мы попрощались, я оставил свой телефон на случай вызова и пошел прочь со двора. На душе было светло. Всё-таки полезно иногда делать хорошие дела.

И тут на память пришел телефонный развод сестры. Хорошее настроение чуть поубавилось. Вот ведь как бывает — я почти что бросил трубку и забыл бы об этом случае, но нет.

А может это повлияли на меня так упавшие листья клена. Может быть, и в самом деле кто-то меня вел и, набрасывая криминальные навыки, старался повернуть меня на путь хорошего человека.

Ведь хороший человек может и своровать, если это будет нужно для блага общества. Вот ведь разведчиков, которые воруют планы врагов, нельзя назвать плохими людьми. А тех, кто ворует у своих — можно.

Кстати, почему-то за всё это время мой навык Воровства молчал. А ведь я перетрогал множество людей. По любому у кого-нибудь что-нибудь да должен стырить, ан нет, молчал и всё тут. Как будто взял на время паузу.

Ну что же, навык шпионажа мог пригодиться. Условие по его переходу из временного в постоянные тоже неизвестен, но у меня появилось подозрение, что оно как-то связано с Маринкой. Может быть, за ней нужно проследить, чтобы развить этот навык?

А что? Вдруг она какая-то шпионка и работает на разведку ЦРУ?

И попутно занимает должность старосты в группе технологов индустриального техникума! Эта мысль показалась мне такой забавной, что я расхохотался. Настроение снова улучшилось!

Глава 15

На следующий день как я не торопился, но всё равно опоздал на пару. Да, всего на пять минут, но опоздал. Всему виной старик, который переходил дорогу. Он в своей кацавейке перешел половину пути, а потом зажегся зеленый свет. Поехали машины, и старик оказался в ловушке.

Пришлось быстрыми прыжками перебраться к нему и махать руками, предупреждая машины о человеческом препятствии. Кое-как удалось перевести старика через дорогу. А потом ещё постоял десять минут, выслушивая благодарность и пожелания от старика.

Поэтому и опоздал…

Нет, старость всё-таки нужно уважать. Никто от этого не застрахован — все мы рано или поздно будем старыми.

Однако, когда я сообщил об этом преподавательнице, то Наталья Кирилловна только хмыкнула в ответ. Остальные же на мой рассказ поулыбались. Ну, моя характеристика сама за себя говорила, так что я не обиделся. Слишком часто раньше косячил, чтобы вызывать доверие и вообще…

— Значит, ты сегодня у нас тимуровец? — спросила заведующая отделением. — А спина у тебя не чешется? Крылья ещё не растут?

— Да чего вы начинаете, Наталья Кирилловна? — спросил я. — Я же от чистого сердца помог старику, а вы мне не верите.

— Да кто же тебе поверит, Барсов? Что бы ты, добровольно и без принуждения полицейских начал добрые дела делать? Да ни в жизнь не поверю в такое.

— Ну и зря! Вот вы так обо мне плохо думаете, а на самом же деле у меня доброе и отзывчивое сердце, — хмыкнул я в ответ.

— Да? Если я увижу этому подтверждение, то… станцую «польку-бабочку», — улыбнулась Наталья Кирилловна и посмотрела на аудиторию в ожидании реакции.

Как и ожидалось, мои однокурсники угодливо рассмеялись. Ну, а может и не угодливо, но просто представили танцующую заведующую отделением, вытанцовывающую эту самую польку.

Что же, облитый помоями недоверия и посыпанный порошком насмешки, я уселся на своё место.

Никто не верит раздолбаям… Что же, я сам виноват — заслужил такую репутацию и теперь страдаю. Ну, как страдаю… Просто получаю дивиденды от своего поведения. Предстоит ещё потрудиться, чтобы исправить впечатление, которое я произвожу на однокурсников и преподавателей.

Наталья Кирилловна продолжила вести пару. Я старательно записывал лекцию и не менее старательно скрывал зевоту. Вот всё-таки есть такие учителя, которые одним своим голосом вгоняют в сон, а Наталья Кирилловна могла возглавить эту банду.

Ближе к концу пары в дверь аудитории постучали. Наталья Кирилловна недовольно поджала сухие губы, а потом почапала открывать. Она переговорила с кем-то за дверью, её брови вздернулись вверх, а после преподаватель удивленно отступила.

Я редко видел её такой ошарашенной. Да что там редко — вообще никогда! Что же там такое случилось?

В аудиторию вошел Комолов, за ним следовали два полицейских в форме и мужчина средних лет с перевязанной головой. Студенты притихли, наблюдая за пришедшими. Кто-то даже начал вспоминать свои косяки, из-за которых могли появиться представители власти.

— Добрый день, — поздоровался Комолов и выставил открытую ладонь. — Ребята, можете не вставать, мы всего на пару минут, — следователь нашел меня взглядом, чуть ухмыльнулся и проговорил. — Михаил Барсов, подойди к нам.

С опаской я вылез из-за парты. В спину летел шепоток:

— Чего снова натворил? Зачем тут менты? И снова Барсова…

Я же говорил, что моя репутация далека от идеальной, вот и слышу теперь это…

Однако, стоило мне только подойти к стоящим, как мужчина с перевязанной головой неожиданно обнял меня и, едва не плача, произнес:

— Спасибо! От всего сердца спасибо за маму! Если бы не ты… Спасибо!

Надо ли говорить, что все студенты охренели от такого расклада? Да я и сам слегка оторопел, когда он накинулся на меня. А он обнимал и не давал даже слова произнести. Даже пытался поцеловать в щеку, но я увернулся. Вот ещё чего не хватало!

Когда бурное изъявление эмоций слегка улеглось, Комолов проговорил:

— Ребята, вижу, что вы удивлены. Да, судя по лицу Барсова, он удивлен не меньше. Сейчас я поясню, что к чему. Это Виктор Павлович Смехов, сын спасенной Барсовым женщины. Да-да, не удивляйтесь, подберите челюсти с пола. Михаил Барсов вчера поступил как сознательный гражданин, как ответственный человек, как тот, кому не чужды слова про жалость и сострадание.

— Да что случилось-то? — не выдержала Наталья Кирилловна. — Вы всё ходите вокруг, да около… Переходите к сути!

Ну что же, Комолов и в самом деле перешел к сути. Он рассказал о моем вчерашнем «подвиге», когда я принял вызов и по сути спас женщину. Её сын, Виктор Павлович, ухаживал за матерью уже больше полугода, так как на сиделку особо не было денег, а в больницу женщина ехать отказывалась. И вот, как назло, Виктор Павлович попал в аварию, потерял сознание на долгое время и не смог приехать к матери. Та еле-еле доползла до телефона, но, не умея с ним толком обращаться, начала названивать всем подряд. В основном все клали трубки, и только я один из десяти выслушал женщину и поверил ей.

Я стоял, скромно потупясь, и представлял из себя саму скромность, всем своим видом показывая скромность и целомудрие. На меня смотрели так, как будто я разделся до гола, разрисовал себя акриловыми красками, а после ещё и начал пританцовывать. Смешанные чувства читались в глазах моих сокурсников. Они до конца не могли поверить, что раздолбай и хулиган Мишка Барсов способен на ПОСТУПОК!

Ха! Это они ещё не знают про Сивого и его выдачу полицейским. Тогда бы челюсти у всех точно отпали на пол. А вот если добавить вишенкой на торте секс с одной из могущественных женщин мира сего, то вообще я стал бы для однокурсников идолом и богом в одном лице.

Но я человек скромный, поэтому не буду ничего подобного рассказывать. Да и этого не нужно было бы, на мой взгляд, но Комолов решил иначе. Правда, он не стал рассказывать про Сивого, но вот эпизод с Виктором Павловичем и его мамой преподнес героическим поступком. Видимо, он запомнил мои слова, что я хочу измениться и делать карьеру ради родных, вот и отблагодарил таким макаром.

— Это что же, наш Барсов спас жизнь женщине? — растерянно произнесла Наталья Кирилловна. — А я о нем плохо думала…

— Наталья Кирилловна, как бы вы плохо обо мне не думали, но помочь близкому я всегда рад, — проговорил я в ответ и улыбнулся. — А также могу составить вам пару в «польке-бабочке»…

По аудитории начали расходиться смешки. Ребята сообразили, к чему я веду свою речь.

— Что? — растерянно произнесла преподавательница.

— Ну, вы же в начале пары говорили, что если увидите подтверждение моему доброму сердцу, то станцуете «польку-бабочку». Вот эти люди и есть тому подтверждение, — показал я на стоящих мужчин.

В ответ на это преподавательница только отмахнулась. Вот и весь сказ. Обойдешься без танцев, Мишаня Барсов!

* * *

После того, как меня прилюдно похвалили продолжения пара закончилась на позитивной ноте. Ко мне потом подходили ребята, хлопали по плечу. Хорошо ещё, что я активировал-таки Таймер за очки способностей и теперь эти похлопывания проходили для ребят бесследно. Девчонки смотрели уже иначе, не так, как раньше. Теперь в их глазах появился не только интерес как к мужскому полу, но ещё и как к отзывчивому мужскому полу, который может совершить поступок.

Не скажу, что мне это пришлось не по нраву. Я бы не сказал, что считал это большим поступком, но вот отношение окружающих ко мне чуточку улучшилось. Не у всех, конечно, но всё-таки. Комолов с полицейскими и тем самым мужичком с перевязанной головой покинули здание техникума.

Виктор Павлович оставил мне свою визитку, сказал, что если возникнут какие вопросы с подработкой или работой после техникума, то я могу запросто обращаться. Забавно было то, что он являлся главным менеджером компании «ГудВин». Я тогда подумал ещё, что это Ирина передает свой привет, но нет, это просто совпадение. Вот такая вот случайная неслучайность.

А вот что касалось Маринки… Та пусть и посматривала на меня с любопытством, но вот когда мы с ней встречались взглядами, то она почему-то бледнела. Уж не влюбилась ли, девчуля в своего однокурсника? Нет, девчонка она, конечно, симпатичная, но один минет ещё не повод для начала длительных отношений. Тут хотя бы обоюдное влечение нужно, а у меня… У меня пока что голова была другим забита.

В очередной раз завибрировал телефон и пришло напоминание, что навык Шпионаж ещё не подтвержден. А это означало, что в скором времени он может испариться. И тогда ищи его, свищи…

Но что же нужно сделать, чтобы подтвердить этот навык? Вот что за голимая система, а? Только небольшие кусочки пазла, которые самому нужно догадываться, как сложить! Ни тебе прямых указаний, ни четких инструкций, вроде пойди туда и накостыляй тому. Нет, всё время приходится действовать наугад.

Телефон как будто услышал меня и завибрировал в тот момент, когда мимо проходили Колька Вихрев на пару с Маринкой Сазоновой. Между бровей Маринки появилась озабоченная морщинка. Она явно была недовольна тем, что рядом с ней вышагивает Вихрев. Похоже, что снова её чем-то озадачили, а причиной этого озадачивания являлся Колька.

Я посмотрел на табло и под навыком «Шпионаж» обнаружил всё те же три восклицательных знака! Это что же получается? Что один из этих двух людей является тем, кто может заставить проявиться Шпионаж на постоянной основе?

Вот тебе и раз! И ведь больше получалось, что ближе эти знаки к Марине, ведь с нашим взаимодействием проявился намёк на Шпионаж. Но вот когда эта пара вместе…

Почему-то мне не понравилось то, как они идут. Как будто Маришка заключенная, а Колька её надзиратель. А уж чего-чего, а вот подобных походок я в свое время насмотрелся. Да, тут обошлось без заломов рук, наручников или тюремной робы, но меня все равно не отпускало ощущение, что между ними двумя творится что-то неладное.

Я решил проследить за обоими. Находясь в отдалении, но на достаточном уровне, чтобы слышать разговор при помощи задействованного навыка Шпионажа, я неторопливо брел за ними.

— Тест по английскому мне нужен без единой помарки, — цедил между зубов Вихрев, даже не смотря на Марину. — Не так, как прошлый раз.

— Я же не успею! Я прошлый раз едва успела, а теперь и вовсе… — слабым голосом произнесла Марина.

— Успею, не успею… Меня это ебать не должно. Я тебе плачу бабки, ты делаешь свою работу. Или я тебе мало плачу?

— Ннно…

— Чего «но»? Мало или нет? Я ведь могу и к другим обратиться, более сговорчивым, — процедил Вихрев.

— Нет-нет, мне нужны деньги. Ты же знаешь, что моя мама болеет…

— Да кого это ебет кроме тебя? Хочешь заработать умом — я даю тебе шанс. Не хочешь — иди на панель и пиздой торгуй.

— Но, Коля… — дрожащим голосом проговорила Маринка.

— Я уже восемнадцать лет Коля, — передразнил её Вихрев. — В общем так, сейчас на паре ты сначала делаешь мне задание, а потом себе. И смотри, чтобы всё было чистенько, а то не приму и тогда вообще останешься без бабла. И не смотри так. Я всё сказал!

После этого его шаг ускорился, а Маринка наоборот, остановилась. Она оглянулась по сторонам, словно проверяя — не слышал ли кто их разговор. Я находился достаточно далеко, чтобы слышать человеческим ухом, но достаточно, чтобы пробить их разговор при помощи Шпионажа. Я даже сделал вид, что изучаю расписание занятий других групп. Как будто мне в самом деле было интересно, чем там занимаются электрики или автоматчики.

Марина вздохнула и двинулась в сторону аудитории «Механики». Я же почесал голову.

Вот оно как получается, дорогие друзья-товарищи, Колька платит Маринке за то, чтобы она делала за него тесты. И сам на чужом горбу в рай въезжает. Нет, конечно это их дело, одна работает за двоих, а другой делает вид, что учится и получает хорошие оценки, но…

Вместо благодарности, этот хмырь унижает старосту и всем своим видом показывает, что папины деньги помогут пролезть везде и всюду. И вот из таких хмырей в основном и состоит наша властная верхушка, которой насрать на нужды простых людей и которые думают в основном о своём кармане.

Хорошо ещё, что закончились ужасные девяностые, а мы смогли их более-менее преодолеть. Пусть я и зацепил их краешком, но помнил из детства тусклые глаза людей, у которых отобрали будущее.

И вот теперь такими же тусклыми становились глаза Маринки. Ей придется попотеть за двоих, решая тесты на следующей паре. Уверен, что она справится, но…

С какого хрена вместо этого гандона Вихрева придется отдуваться старосте? Только потому, что ей нужны деньги на лекарства матери?

Что до Вихрева, то богатенький сынок всё своё время проводил в развлечениях. Потом хвастался об этом на паре своим прихлебателям-подпевалам Мишке Никольскому и Сереге Боярышникову. А те лишь вздыхали и восторженно ахали. Во время пар Вихрев мог спокойно переписываться по телефону, наплевав на лекцию. И учителя не орали на него, делая вид, что не замечают. Вихрев словно забивал на их мнение.

Ну да, когда за тобой приезжает дорогая машина с личным водителем, то можешь позволить себе забивать на многое.

Я сам теста по английскому не боялся. В памяти ещё свежа учеба негритенка, так что думаю справиться. Вот как будет справляться Маринка? Сможет ли? Справится ли?

Впрочем, это не моё дело. Это бизнес, за который она получает деньги. Если бы не хотела делать этого, то тогда бы не делала. Я утешил себя этой мыслью, но всё равно дал себе зарок понаблюдать за обоими. Что-то тут неладно и почему-то Шпионаж реагирует именно на них обоих.

Да-да, когда прошел мимо Маринки, то телефон промолчал. Да и возле Вихрева не сработал. А вот когда входили в аудиторию, и они оказались рядом, то снова провибрировал. Вот точно что-то нехорошее случится между этими двумя. И я могу это предотвратить, попутно заработав навык Шпионажа.

Пара с тестом прошла успешно. Я постарался решить всё правильно, но в двух вопросах касательно артиклей у меня возникли вопросы. Поставил наугад и подумал, что даже если промахнусь, то вряд ли это сильно повлияет на оценку. Четверка уж точно будет. Может быть даже с плюсом.

Видел, как Маринка сначала решила подсунутый вариант Вихрева, а потом начала черкать в своём. Успела она или нет? Судя по тому, что прозвенел звонок, а она всё продолжала торопливо черкать — успела не до конца.

Нам оставалась ещё одна небольшая перемена, а потом пара по «Автоматике». Я пристроился спиной к стене и начал ждать, пока пройдет время перемены. Мои однокурсники в своём большинстве отправились курить на улицу, а я ждал в коридоре, прикрыв глаза. Неподалеку шуршала листками тетради Сазонова.

Я не хотел ни с кем разговаривать. Вместо этого сквозь полуопущенные веки наблюдал за тем, как к Маринке подошел Боярышников:

— Сазонова, тебя заведующая звала в спортзал. Поторопись, чего-то она злая…

— А чего она злая? — захлопала глазами Сазонова. — Можете передавала чего?

— Я тебе что «передаст» какой-то? — заржал своему дурацкому каламбуру Боярышников. — Не, чисто просила тебя позвать и всё.

Маринка подхватила сумку и отправилась в сторону указанного места. Мне показалось странным, что Боярышников чуточку подождал, а потом двинулся следом.

Тут явно что-то не спроста. Я включил Шпионаж и пошел в некотором отдалении позади. Я видел, как Маринка зашла в спортзал, а за ней через несколько секунд заскочил Боярышников. За несколько мгновений я оказался возле дверей и прислушался.

— Я тебе что говорил? — разобрал я ленивый голос Вихрева. — Чтобы всё без помарок, а ты чего? Во втором и двенадцатом вопросе были зачеркнутые ячейки. Что это за хуйня?

— Я торопилась, — послышался дрожащий голос Маринки. — Я спешила, ведь мне тоже…

— Да мне поебать, чего тебе тоже. Я сказал, чтобы без помарок, значит, без помарок. Чего в моих словах непонятного?

Я пригнулся и разглядел в замочной скважине троих молодых людей и девушку, прижимающуюся к стене возле ворот для минифутбола. Да, со стороны я выглядел крайне подозрительно, но на это было плевать. В случае чего скажу, что унюхал дым и пытался понять — не со стороны ли спортзала он выходит.

— Но я…

Вихрев пнул в стену возле ног Маринки. Та замолчала, испуганно съежилась.

— Заткнись! Когда я говорю, то всяким-разным сучкам требуется молчать! В общем так! Я плачу тебе половину от нашего договора…

— Но…

— Я велел заткнуться! — рявкнул Вихрев. — Ты первая нарушила наш договор, так что вини только тебя.

Он вытащил из кошелька несколько тысячных и бросил под ноги старосте.

— Но этого мало! Я не куплю лекарства… Моя мама… — Марина закрыла глаза руками и зарыдала.

Она сползла по стене, делаясь всё меньше и меньше. Трое мужчин зависли над ней глыбами.

— Слышь, Колян, а чего у неё с матерью? — спросил Боярышников.

— Да вроде рак крови. Эти идиотки договорились, что одна из них будет очень хорошо учиться, а вторая все силы бросит на борьбу с болезнью. Вот Сазонова и старается помочь изо всех сил мамаше. Слышь, Сазонова, а я тебе предлагаю отработать оставшиеся деньги, — Вихрев вынул ещё купюры и потряс ими в воздухе. — Ты сейчас нас быстренько обслужишь, а я тебе заплачу даже сверху. Как тебе такой варик? Ну чо ты, не ломайся!

— А чего ей платить? — с гнусной улыбкой проговорил Никольский. — Сейчас пасть её же трусами заткнем и так выебем. Она же никому не скажет, что её втроём отпялили. Это же какой позор для старосты…

Маринка в ужасе закрылась руками и замотала головой:

— Не надо…

— Чего не надо? — холодно проговорил Вихрев. — Не хочешь за деньги, трахнем бесплатно!

Блин, а ведь и в самом деле покалечат девчонку. Вот же уёбки! Надо что-то делать!

Если я сейчас ворвусь, то меня втроем уработают, но если…

— А вот тут у нас спортзал! — голосом заведующей Романовой громко сказал я за дверью и подергал ручку. — Странно, что-то заперто. Обычно всегда в это время открыто…

— Наталья Кирилловна, давайте я за ключом сбегаю, — голосом одноклассницы Светловой ответил я сам себе. — Я мигом, одна нога здесь, другая там.

— Да, Светлова, беги, конечно. А мы пока здесь постоим, подождем, — сказала «заведующая».

Я слышал как в спортзале шепотом решали — куда бежать. В итоге трое лосей ломанулись через черный ход, за пару ударов вынеся хлипкий замок. Маринка же вышла из спортзала, вытирая слезы, и удивленно уставилась на меня:

— А где остальные?

— А нету никаких остальных, — голосом заведующей проговорил я. — Просто надо было тебя спасать, дурёха…

В этот момент нервы Сазоновой окончательно оборвались, она упала мне на грудь и разрыдалась. А я… Я никогда не знал, что делать с женскими слезами, поэтому просто стоял и неумело гладил её по голове, пытаясь успокоить.

— Не плачь, Марин, не плачь. Я накажу этих выблядков. За каждую твою слезинку ответят…

Глава 16

Маринка не пошла на пару. Она впала в легкую истерику и мне пришлось проводить её до туалета, где она умылась и привела себя в более-менее приличный вид. На этот раз я не заходил в туалет. Не до этого было. У девчонки и так шок из-за этих трех уродов, а если я ещё полезу, то она может просто меня возненавидеть.

Лучше как-нибудь в другой раз… Не время сейчас для ласк любовных и прочей чепухи. Девчонку до дома нужно проводить. Я даже Таймер выставил на пару часов, чтобы не стырить ничего по дороге. Мы шли по осенней улице, Маринка всхлипывала, а я молча шел рядом. Со стороны мы были похожи на пару в ссоре. Встречные женщины даже как-то странно посматривали на меня, как будто сочувствовали Маринке, а меня определили в разряд козлов обыкновенных.

Я шел, молча посматривал на Маринку и думал — вот почему одним везет родиться у богатых родителей, а другим нет? Кто наверху распределяет подобную судьбинушку? Почему я, сестренка и брат должны были до недавнего времени влачить жалкое существование, а подобные Вихреву раскидываются деньгами направо и налево?

Больше чем уверен, что если я не подал бы голос, то эти ухари могли бы Маринку и оприходовать. А больше всего тошно от того, что им бы и в самом деле за это ничего бы не было. Заткнули бы Маринке рот деньгами, подкупили бы судью и вышли сухими из воды. Когда есть деньги, то многое из того, что недоступно обычным людям.

Да что там говорить, мне даже известны пара случаев, когда сбивали машиной человека, а потом его родным выплачивали отступные, чтобы они забрали заявления из полиции. Мотивировали это тем, что мертвого человека уже не вернешь, а жизнь молодому и дурному преступнику (который всё осознал) лучше не портить. Вот и гуляли по Земле освобожденные преступники, которым просто повезло родиться у богатых родителей.

А другие, такие как я, могли запросто оказаться на электрическом стуле по ложному обвинению!

— Эх! — я от расстройства чувств ударил кулаком об ладонь.

— Чего ты? — испуганно отшатнулась Маринка.

Захлопала на меня глазами. Всхлипнула.

— Да нет, ничего, — помотал я головой. — Просто вспомнил тех уродов. А ведь мы с ними столько времени за одними партами просидели. А они вона как…

— Миш, а что ты имел ввиду, когда говорил, что накажешь их? — спросила Маринка.

— Да так, слегка проучу, чтобы жизнь сказкой не казалась. Не должно это им сходит с рук. Не должно.

— Но они же могут тебя покалечить, — снова захлопала глазами Марина.

— Да? А кто сказал, что я буду с ними драться? — улыбнулся я.

Мне в этот миг пришел на ум эпизод из тюремной жизни, когда мошенник по кличке Старый рассказывал веселую байку, как он проучил других мошенников. Мне почему-то показалось, что его байка должна сработать.

— Миш, спасибо тебе, — дотронулась до моей руки Марина. — Ты прямо здорово это придумал, с пародией. Я тоже сначала подумала, что это заведующая под дверью разговаривает.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Подумаешь. Мне не понравилась ухмылка Боярышникова, вот я и пошел за вами следом. Как оказалось — ненапрасно. Просто не хотел чтобы с тобой что-нибудь плохое случилось.

— Ой, что там? — ойкнула Марина, показывая вперёд.

Я тоже увидел женщину в легком спортивном костюме, которая тенью мелькнула и скрылась за углом улицы. Чего это за спортсменка такая? И как увидела нас, так сразу же изменила направление движения и смылась туда, откуда только что вышла.

Хм… Неспроста это появление.

— Похоже, что у кого-то началось сезонное обострение, — пожал я плечами. — Весной и осенью у шизофреников начинается парад планет, от которого они сходят с ума.

— Да? Очень интересно, — проговорила Марина, а потом повернулась ко мне. — Вот мы и пришли. Я в этом доме живу.

Я посмотрел на девятиэтажку. Обычное типовое строение с заваленными хламом балконами, лавочками с доживающими своей век на них старушками. Извечные кусты сирени с торчащими голыми ветвями.

— Сама дойти сможешь? — спросил я. — Или тебя до дверей доставить?

— Да ладно, дома и родные стены помогают, — улыбнулась Марина. — Ещё раз спасибо тебе. Я раньше думала, что ты… а ты…

— Это да, я это я, — отчего-то смутился и почесал затылок. — Ну ладно, почапал я тогда. Давай, приходи в себя, отпивайся чаем, постарайся не думать об этих полудурках. Им воздастся по заслугам.

— Миш, а ты не хочешь подтянуться по учёбе? — неожиданно спросила Сазонова. — Если что, то я могла бы помочь в этом деле.

— Правда? — усмехнулся я в ответ. — Нет, на самом деле я был бы рад это сделать! Скажу честно, мне самому хотелось поднапрячься, но если ты поможешь, то я буду только рад!

— Тогда договорились. Завтра после пар задержимся на два-три часа. Возьми с собой бутерброды, а то будет живот урчать и заглушит всю науку, — улыбнулась Маринка.

— Да уж, мой живот порой такое выдаст, — хмыкнул я в ответ, и в этот же момент живот и в самом деле протяжно проурчал, напоминая о том, что не плохо бы в него чего-нибудь запустить, чтобы заполнить пустоту.

На этой протяжной ноте мы и расстались. Я был рад, что Маринка улыбнулась на прощание. Пусть и через силу, но улыбнулась. А это означало, что она всё-таки немного успокоилась.

Ну и хорошо, значит, можно спокойно отправляться домой. Что я и сделал. А дома меня ждали посиделки с сестрой и братом. Вкусный ужин и неторопливый просмотр комедии в хорошей компании. И всё это время я продумывал вариант наказания Вихрева и его подручных.

Да, я всё-таки решил провернуть ту афёру, которую как-то рассказал мошенник Старый. Для этого я дождался, пока домашние уснут и незаметной тенью выскользнул из дома.

Сделав необходимые приготовления, и договорившись с нужными людьми, я вернулся обратно. Теперь нужно лишь сходить в магазин за необходимыми вещами, и только наблюдать за результатом своих усилий.

На другой день Вихрев ходил мрачнее тучи. Он поглядывал на Сазонову, словно старался угадать — выдала она его или нет? Но никаких последствий не было, ему никто не выговаривал и поэтому постепенно Колька успокоился.

Его подручные тоже сначала были насторожены, похоже, они поняли, что вчера перегнули палку. Но так, как их лидера никто не дергал, да и их самих никуда не вытягивали, то решили, что всё обошлось.

На переменах я старался держаться возле них, подключал Шпионаж и в итоге выяснил, куда они вечером намыливаются. Что же, не очень бедное место, но ради дела, стоило и раскошелиться. Потом все затраты вернет тот же Вихрев и его банда.

Пары прошли, студенты разошлись по домам, а мы с Сазоновой остались в аудитории «Черчения». Нам разрешили остаться, чтобы староста могла подтянуть двоечника. Сама заведующая разрешила, а это уже чего-то да значило. Может быть это компенсация за «польку-бабочку»?

Конечно, лучше бы обучаться дома, но… там стены располагают не к учебе, а к кое-чему другому.

Маринка же сразу сказала:

— Миш, давай не будем заниматься глупостями, а перейдем к делу? Тебе нужно поднапрячься, чтобы исправить большинство оценок. Я не знаю, почему ты настолько халатно относился к учебе, что нахватал двоек и троек, но зато знаю, что их можно исправить, если усердно учиться.

— А от излишнего усердия мозги не закипят? — улыбнулся я в ответ.

— Вот если будешь много хахалиться, то точно закипят. Учеба — дело серьезное. Тут смешками и шуточками не взять.

— Всё понял, всё серьёзно и солидно. Если что, я взял бутерброды и холодный чай, — похлопал я по своей сумке. — У нас есть три часа, а потом я должен буду убежать.

— Куда это? — нахмурилась Маринка.

В её глазах промелькнуло что-то странное. Как будто она… Ревновала?

— Да на работу. Я же в Макдаке подрабатываю, — улыбнулся я в ответ. — Вот и должен там быть как штык, а не то штрафы будут и вообще, все кары небесные.

— А-а-а, — протянула Марина. — Это дело хорошее. Тогда начнем с решения матриц…

И мы начали. Я попытался отринуть прочь все мысли и сосредоточиться только на учёбе. В конце концов мы для этого тут и находимся. Конечно, сложновато это было сделать, когда я смотрел на губы Маринки и вспоминал, как они обхватывали мой член, но я всё-таки сумел перебороть себя и углубиться в цифры.

Цифры, столбики, условия, переплетения сумм и произведений. В какой-то миг я почувствовал, что у меня шарики начали заходить за ролики, а потом… Как будто вспышка произошла в голове, и я понял, как решать эти самые матрицы. Как оказалось, ничего сложного и то, что мне казалось дремучим лесом, вдруг обрело широкую просеку. Я понял, как это всё делать и куда что подставлять!

В этот же момент у меня завибрировал телефон в кармане. Во как! Что-то произошло?

— Марин, я сбегаю по-бырому сбрызнуть? — сказал я и показал глазами на почти опустевшую бутылочку с чаем, стоявшую рядом. — А то чай подошел к концу.

— Скабрезные двусмысленности? — хмыкнула она. — Что же, беги, а то вдруг всё вокруг забрызгаешь.

Я только улыбнулся в ответ. Дернул бровями, мол, не хочешь со мной? На это Маринка поджала губы и сердито на меня посмотрела. Ну, я не подключал Соблазн, поэтому не стал дожидаться какого-то эффекта от нашей старосты. Вместо этого помчался в туалет и там уже достал телефон.

На экране высветилось:

— Сосредоточение на понимании нового.

— Обучающее умение Сазоновой М. В. влияет на рост характеристик.

— Интеллект вырос на один пункт.

Во как! Рост характеристик!

Не навыков, а именно характеристик! Это что-то новенькое. Похоже, что наше общение и обучение привело к появлению новых данных, касающихся меня и моего тщедушного тела.

А это не может не радовать! Я в этот момент напомнил себе культуриста, который только начал своё восхождение к вершинам Олимпа и с интересом рассматривает появившиеся мускулы.

Что же это за характеристики такие? Начал копаться в телефоне и вывел на экран полную информацию:

— Наименование: Король в законе

— Ранг: Шнырь

— Показатель: Начальный (условия для повышения не выполнены)

Навыки:

— Воровство (первый уровень)

— Имитация Голоса (первый уровень)

— Соблазн (первый уровень)

— Шпионаж (первый уровень) находится в состоянии временного

— Характеристики: Выносливость (58), Интеллект (10), Ловкость (35), Скорость (31), Сила (43)

Имеется возможность увеличения характеристик с помощью очков способностей.

Дополнительный навык: Таймер (первый уровень)

Что же, Выносливость у меня неплохая, а вот по Интеллекту… Получается, что я очень недалеко ушел от того человека, который просто пускает слюни, писаясь себе в пеленки? Я — идиот? Или просто не было нужды в развитии этого самого навыка?

А что? Плыл по течению, верил тому, что говорят по телевизору, особо не запаривался, даже сканворды решал только наполовину.

Мда, как бы я не думал о себе хорошо, но вот появившиеся характеристики здорово опустили меня с небес на Землю. Получается, что мне есть что прокачивать. И получается, что в нашем мире выживает в основном тот, кто умеет шевелить мозгами. Тот, кто умеет перехитрить опасность и обмануть смерть.

Что же, хватит заниматься самоуничижением. Если есть возможность подкачаться и раскачать Интеллект, то не стоит этим пренебрегать!

Блин, вот только почему мне информация выдается такими мизерными порциями? Нет бы сразу всё вывалить на экран, и я бы уже выбирал…

И сам себя поймал на мысли, что мне подается так потому, что кому-то неизвестному хочется, чтобы я так получал. Чтобы я шел по пути, известному только этому самому неизвестному существу. И рожа этого существа находилась на задней стенке телефона. Страшная, кошмарная рожа…

Всё! Решено, буду качать мозги, а попутно улучшать остальные характеристики. А то что-то я похож на ишака — Выносливость на уровне, а вот остальные показатели ниже среднего.

А я вовсе не хочу быть ишаком! Да блин, у ишака и силы явно больше и скорости…

И тут пришло ещё одно сообщение:

Развитие Характеристик влияет на развитие навыков. Увеличение Интеллекта позволяет при использовании Шпионажа видеть вещи и характеристики окружающих. Предупреждение: Использование навыков требует затрат Выносливости. Ускорить восстановление Выносливости можно при развитии остальных характеристик, либо при помощи очков способностей.

Вот это да! То есть, если я задействую навыки, то начну уставать, а чтобы восстановиться потребуется время… Чтобы восстановиться быстрее, нужно прокачиваться либо вкладывать очки способностей. По поводу очков способностей я ещё не до конца разобрался, но мне кажется, что они выдаются за изменение человеческих судеб.

Что же, буду менять судьбы. Буду зарабатывать и инвестировать в себя и свою семью.

Так, а что там по поводу умения видеть вещи и характеристики окружающих? Это как? Я буду видеть то, что на людях надето? Вроде как Терминатор из первой части, когда он зашел в бар перед своей сакраментальной фразой: «Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл»?

А ещё смогу видеть, кем на самом деле эти люди являются? Вроде как отчисление к определенным категориям?

Не, ну а чо? Неплохо на самом деле. Увидел незнакомку на улице, определил её характеристику и уже можно подкатывать яйчишки. Вот только как это сделать? Если у Терминатора были глаза-датчики, то у меня кроме телефона и не было ничего.

А если…

Я вышел к зеркалам в уборной. Да, частью расколотые, частью расписанные «мудрыми» изречениями, но отражение давали. Что же, если моя догадка относительно Шпионажа верна, то…

Я навел телефон на зеркало, включил навык Шпионажа и запечатлел свою личность на экране телефона. Появилась фигурка мужчины с обозначением Михаил Барсов, рядом иконка в виде сумки. Нажав на фигурку, я получил данные, которые видел уже чуть раньше, а вот в сумке были все мои вещи: носки, трусы, кроссовки, штаны, футболка и клетчатая рубашка. Ещё там отражались ключи от дома и телефон.

Ну что же, неплохое умение. Надо бы его попробовать и на других.

Решив так, я вернулся в аудиторию. Маринка хмуро посмотрела на меня:

— Ты чего так долго?

— Да съел что-то не то, — пожал я беспечно плечами. — Слушай, а давай я тебя сфотографирую? Будешь висеть на вызове. Я буду смотреть на твою фотографию и корчить разные рожи…

— Да? А больше ты ничего делать не будешь? — нахмурилась ещё больше Маринка.

— Ну, если только разденешься, — улыбнулся я как можно шире.

— Обойдешься, — буркнула она и подперла рукой щеку. — Так фотографируй.

— Ну, раз так, то так. А потом ещё фантазию подключу… Ух, какая же у меня фантазия богатая, ты бы только знала…

— Пошляк, — покачала Маринка головой.

Я выбрал ракурс, сфотографировал и, подключив Шпионаж, нажал на женскую фигурку, озаглавленную Марина Сазонова. Нажал и…

— Наименование: Отличница в учебе, студент.

— Навыки и характеристики объекта с более высоким рангом недоступны нынешнему уровню Шпионажа

Вот тебе и раз! Это что же получается? У Сазоновой более высокий ранг? Она что, «Мужик»?

Или эта градация непонятной Системы трактуются как-то иначе? Что там у женщин?

Мои воспоминания принесли такие названия: Опущенки, Грибы, Горох, Страдалицы, Воровайки.

Мой ранг «Шныря» можно было приравнять к «Гороху». Так в основном называли молодняк или первоходок, которые были ещё неопытными, зелеными. И они выполняли работу по камере наравне с «Грибами». А уж «грибами» были те дамы, кто в своей вольной жизни бомжевал или вел скверный неопрятный образ жизни, а так же пьяницы, жители сельской местности в виду своего малого образования.

По зоне знаю, что у женщин на зоне тоже не сахар, всё-таки не на курорт Минеральных Вод приехали, но послабее режим, чем у мужчин. Держатся семьями, порой создают пары, где за роль мужа награждают званием «Кобл», а жену называют «Ковырялкой».

Но это так, отголоски разговоров о женщинах, когда иногда нет-нет да кто-то попросит перевести его в женскую тюрьму…

Однако, я отвлекся. Получается, если мой ранг ниже просматриваемого объекта, то я не смогу увидеть его характеристики. Что же, печально, но есть к чему стремиться!

После занятий с Маринкой я помчался в магазин. Мне ещё следовало кое-чем затариться, чтобы прикол с Вихревым прошел на отлично!

Глава 17

Трое парней зашли в модный клуб «Трясина» около одиннадцати вечера. Как раз в это время подтягивается основная тусовка.

Изнутри клубы — совсем не то, что снаружи. Изнутри их содержимое неоднородно. Есть люди, которые в клубы ходят редко (раз, два в месяц). Многие из них приходят на халяву — по флаерам, в бесплатные дни, таких людей в клубной тусовке называют — пехота.

Пехота — это просто люди, которых много. Они создают массовку. Им все равно, в какой именно клуб зайти — главное, громкая музыка, выпивка, возможность танцевать. Пехота — это серая масса. Пехота — это те, кого в клубах не запоминают.

Трое ребят вовсе не были пехотой. Вернее, один из них не был «пехотинцем», а вот двое других без Вихрева старались выбрать как раз-таки бесплатные дни. Вихрев же был тусовщиком, причем тусовщиком с деньгами.

В отличие от пехоты тусовка приходит на наполнение. На программу. На конкретного ди-джея. На конкретную вечеринку. Потому что она ценит качество — качественную музыку, качественную одежду, качественное общение. Но главное даже не это.

Тусовка — почти живой организм: из нее кто-то уходит, кто-то в нее, наоборот, приходит. Есть люди старые, новые…

Вихрев был из завзятых тусовщиков. Один из тех, которые переходили от столика к столику, танцевали прямо посреди кафе. Они заходили в клубы даже не чтобы выпить или потанцевать, а чтобы чмокнуть друг друга в щеку, обнять, заявить громогласно «Оу! Сколько лет! Приветик!» Каждый день для обычных радостей обычных мажоров — это тусовка и есть.

Тусовщиком, конечно, можно стать — но, наверное, ими рождаются. Быть тусовщиком — значит, всегда быть в теме, всегда знать — где и что происходит. Нужно следить за тенденциями клубной культуры, за тенденциями моды. Понимать, почему именно так и никак иначе. В общем, жить виртуальной жизнью богатеев с разворота модных журналов.

Трое тусовщиков прошли фейс-контроль, зашли в клуб и заняли своё любимое место. Это место открывало вид на танцпол, на барную стойку, на пьедесталы танцовщиц гоу-гоу. В общем, одно из самых шикарных мест. За этот столик Вихрев не скупился отваливать кругленькую сумму, всё равно деньги не его, а папины.

И ещё считалось, что это место приманивало девчонок. Да-да, оно словно выделялось среди основной массы и манило девушек, как мотыльков манил свет костра.

Редко когда трое ребят покидали клуб в одиночку. Вот и на этот раз три девушки за соседним столиком начали бросать заинтересованные взоры на Вихрева и остальных. Эти взгляды не прошли бесследно, началось подмигивание. Дальше послали Боярышникова ради знакомства. Девчонки оказались сговорчивыми и легко согласились составить компанию.

Перекидывание словами, улыбками, комплиментами шло по накатанной схеме. Алкоголь, танцы-обжиманцы, подхихикивание и прочие ужимки тоже недалеко ушли от шаблона.

Время с девчонками проходило чудесно. Они оказались раскрепощенными, смешливыми и веселыми. Ребята переглядывались между собой, перемигивались. Пришло время перемещаться на другие позиции, более приличествующие интиму. Вихрев предложил банный комплекс неподалёку. Там можно было снять домик с баней, попариться на первом этаже, а на втором поиграть в бильярд. На этом же этаже были три комнаты, которые уже не раз посещала компания Вихрева. То есть, схема отдыха была отработана на все сто процентов.

Девчонки легко согласились переместиться. Где-то на половине дороги разгоряченная кровь ребят начала туманить головы. Они запускали руки под юбки девушкам, под блузки, шарили везде, куда только дотягивались. И вот одна из них предложила заехать в небольшой дворик, где можно будет попробовать групповой секс в машине. Благо джип Вихрева разрешал это сделать.

Да уж, возбудитель, добавленный в пиво, сработал на совесть. Стояки были такие, что ширинки почти сами расстегнулись от напора изнутри. Безумно хотелось секса, а девушки были не против. Поэтому темный дворик был как нельзя более кстати.

Ребята заехали и тут оказалось, что одна из девушек стесняется раздеваться при мужчинах. Вот прямо так! То есть, сексом заниматься в групповухе, это нормально, а вот раздеваться — ни-ни. Как её не уговаривали, но нет, она отказывалась. Её подруга шепнула Вихреву, что у неё трусики старые, вот она и стесняется их показывать. Подруга сказала, что если ребята выскочат из машины на пару секунд, то всё будет нормально.

Одурманенный алкоголем мозг принял это стремное объяснение за чистую монету, и троица выскочила на улицу. Благо двор был темным, неосвещенным, поэтому выскочили даже не одеваясь. На улице было прохладно, они поеживались и ждали, пока дверь откроется, приглашая троицу в путешествие по экстремально-эротическим фантазиям.

Понимание того, что сейчас секс произойдет около спящих людей, которые даже не догадываются об этом, возбуждало ещё больше. Члены троицы торчали гордыми флагштоками, хоть победные флаги вешай.

И каково же было удивление троих ребят, когда машина неожиданно тронулась с места, а потом помчалась прочь, набирая скорость. Дерганья дверей, мат и крики не смогли остановить машину. Три девчонки угнали машину, оставив троицу на ночной московской улице без одежды. И, как назло, пошел мелкий дождь…

Вряд ли кому из троицы пришло в голову, что всё это время неподалёку работала скрытая камера. А управлял этой камерой один человек, которого недолюбливал Вихрев…

* * *

По сути своей афера была нехитрой, всё дело в приготовлениях. И самым трудным было договориться с «мамочкой» тех троих девчонок. Даже пришлось задействовать в разговоре имя Комолова, чтобы придать своим словам большего авторитета. В конце концов мы с ней договорились, я внес предоплату и потом только держался в отдалении от троицы, чтобы всё снять и зафиксировать.

Девчонки всё сделали красиво, мне даже понравилось. Они отъехали на пару кварталов и бросили тачку, перед этим почистив кошельки и стерев отпечатки. Причем бросили так, чтобы утром её обязательно эвакуировали. Это было сделано на случай возможного поданного заявления в полицию.

Ну а я… Я аккуратно снимал осенний бег трех возбужденных самцов по улицам ночной Москвы. Снимал то, как посверкивая задницами эта троица пыталась сначала остановить такси, а потом короткими перебежками шлепали до дома Боярышникова, оказавшегося ближе всего.

Они не додумались ни до чего лучшего, чем закрыть причинные места букетами из опавшей кленовой листвы, из которой иногда высовывались возбужденные жезлы.

Ночная публика оценила подобный перфоманс. Им аплодировали, улюлюкали вслед, а потом троице даже пришлось скрываться от наряда полиции, проезжавшего в неурочный час по маршруту. Полицейские постарались задержать троицу нудистов, но куда там — они дали такого стрекача, что на несколько минут даже скрылись от моего «всевидящего ока».

Да уж, каких только слов я не наслушался от этих троих обнаженцев, пока провожал их до дома, скрываясь в тенях и неосвещенных местах. На пару секунд мне даже стало их жалко, но я одернул себя, вспомнив о том — почему они здесь. Уж Маринку бы эти похотливые самцы не пожалели. Так что поделом им подобная наука.

Зато утром они появились в техникуме как ни в чем не бывало. Правда, мешки под глазами намекали на бессонную ночь, но к этим мешкам уже привыкли, поэтому даже не замечали. Ребята сначала поозирались по сторонам, пытаясь угадать — знают ли однокурсники про их ночной бег? Но никто не подкалывал, никто не скалил зубы, и они успокоились.

Ха! Наивные…

Я молчал до поры, до времени, но на моем телефоне было видео, которое могло здорово подпортить настроение троице.

И это видео пригодилось. Когда мы с Маринкой после занятий остались на обучение моей личности, то к нам подошел Вихрев. Он презрительно скривил губы, когда увидел то, чем мы занимаемся. После этого сказал Маринке:

— Сазонова, мне надо тебя на пару слов.

Девушка сникла и втянула голову в плечи, как будто ожидая удара.

— А ты так говори, старосте от своих однокурсников скрывать нечего, — ответил я вместо Марины.

— Вот ещё. Это не для ушей всяких-разных, — процедил Вихрев.

— А я не всякий-разный, я, может, один-единственный? — усмехнулся я. — И вообще, Колян, если не хочешь говорить, то не мешайся под ногами. Видишь — люди делом заняты.

— Что-то ты разговорчивым стал, как я погляжу, — сощурился тот в ответ.

— Да, Бог дал язык для того, чтобы люди разговаривали, — пожал я плечами. — А кулаки для того, чтобы приводить аргументы тогда, когда языки бессильны.

— Слышь, ты чего базаришь? — набычился сразу Вихрев.

— Базарят бабки на базаре, а я по жизни речь толкую и иногда дела решаю, — вырвалось у меня.

— Чево-о-о? — поднял брови Вихрев. — Фени нахватался? Крутым фраером себя почувствовал?

— Завязывай пену ерошить, если есть что по делу, то излагай, если нет, то дверь тебя заждалась, — я кивнул на дверь кабинета.

— Круто наблатыкался? — хмыкнул Вихрев. — Может отскочим — побормочем?

— А давай, — широко улыбнулся я в ответ. — Пошли, а то тут мебели много, можем ненароком щепкой Маринку зацепить.

— Мальчики, вы чего? — испуганно захлопала глазами Сазонова. — Вы чего? Не надо…

— Да ничего не будет, — ответил я совершенно спокойно. — Просто покажу Вихреву, что не все вопросы его папочка может решить.

— Слышь, отца не трожь, — проворчал Вихрев. — Он тебя как клопа раздавит, даже щелкнуть не успеешь.

— Ну да, это же ты его постоянно теребишь за бабло, — усмехнулся я и двинулся к двери. — Идем, чего застыл?

Вихрев нехорошо ощерился, но пошел следом. Маринка дернулась было за нами, но наткнулась на мой взгляд. Я ещё покачал головой и ободряюще подмигнул, мол, всё будет хорошо, подруга, не переживай.

В нескольких шагах от кабинета Вихрев остановился. Похоже, ему не хотелось уходить далеко от дверей, из которых может выбежать Сазонова и остановить возможную драку. Ну что же, весьма предусмотрительно. Мне и в самом деле хотелось втащить этому перцу, чтобы смыть с его рожи эту маску надменности.

Не люблю, когда кто-то считает себя выше других только потому, что ему повезло родиться в благополучной семье. Вряд ли это можно считать собственной заслугой, ведь на его месте мог быть другой человек.

— Ну, какие речи поведем, Колян? — спросил я, вернувшись на расстояние уверенного удара.

— Какие речи? — переспросил он. — Давай начнем с того, что ты перестанешь тереться возле Сазоновой.

— Это с хуя ли? — я поднял брови точно также, как недавно делал Вихрев. — Мы тут знаниями делимся, просвещаемся… А ты что за фраер такой, чтобы нам это запрещать?

— Хорош, не накаляйся. У меня к тебе деловое предложение, я даю десять штук, и ты отваливаешь от Сазоновой.

Десять тысяч? Всего-то? Я едва не рассмеялся в лицо Вихреву. Как же дешево он ценит меня. Ну что же, пришла пора сбить с него спесь.

— Мне надо в десять раз больше, — проговорил я. — И желательно мелкими купюрами.

— Чего? Сто косарей? А не до хера ли? — нахмурился Вихрев.

— Нет, это нормально. И ещё… Ты забыл заплатить за помощь Сазоновой, — мне понравилось наблюдать за тем, как с лощеного лица слезает спесь.

— Она и про это тебе рассказала? Вот же… Вообще вода в жопе не держится. Взяла и растрепала… Хрен ей, а не бабки, так и можешь передать.

— Ну, я могу ей не только хрен передать, но и ещё одно видео перекинуть, мне не жалко, — ухмыльнулся я в ответ.

Вот теперь Вихрев нахмурился вполне серьезно. Он моргнул пару раз, а потом кивнул:

— И что за видео?

— Про ночные гонки. Весьма занятное видео, — я вытащил из кармана смартфон, а потом включил нужный файл. — Видишь, какое интересное видео?

Я ещё и музыку наложил из «Шоу Бенни Хилла». Весьма забавно получилось. Три голых парня мчались по городу, весело подкидывая колени.

— Сука! — дернулся было ко мне Колька.

— Втащить? — почти ласково спросил я.

— Так это ты сделал?

— Нет, хорошие знакомые передали. Я попросил их пока не выкладывать в интернет, но они прямо-таки горят желанием это сделать.

Вихрев сдал назад. Он поджал губы и развернулся было, чтобы уйти, но я его окрикнул:

— Эй, а Маринке ничего не хочешь отдать? Или снова помчался по известному маршруту? Понравилось?

Он остановился, засунул руку в карман и вытащил кошелек. После этого бросил три тысячи на пол и отошел на несколько шагов. Обернулся и скривился:

— Ну что, Барсик, война?

— Война так война, Вихрушка, — широко улыбнулся я в ответ. — До победного конца? Или до первой крови?

— До полного уничтожения. Я тебя раздавлю, — процедил он.

— Давилка ещё не выросла. Даже сквозь кленовые листья не разглядеть, — я покрутил телефоном, с которого ещё слышалась музыка из шоу.

— В общем, так, чего ты хочешь?

— Ты отваливаешь и не пристаешь к Сазоновой, — пожал я плечами. — А я делаю вид, что тебя нет.

— И ты думаешь, что сможешь меня шантажировать вот этим? — он кивнул на телефон. — Да я срать на это хотел, а вот тебя… Я попрошу папу, чтобы он помог тебя уничтожить. Причем не только тебя, но и всю твою гребаную семейку.

Он поджал губы, отвернулся и пошел прочь. Даже его спина выражала возмущение.

Я хмыкнул и поднял деньги с пола. Я не гордый, я и наклониться могу. Так, а если пробить Вихрева по Шпионажу?

Я навел телефон на удаляющегося Вихрева. Снова появилась иконка мужчины с именем и фамилией Вихрева, его сумка.

— Наименование: Отличник в учебе, студент.

— Навыки и характеристики объекта с более высоким рангом недоступны нынешнему уровню Шпионажа

Блин, этого тоже не могу пробить. Чего-то я вообще слабенький в отношении Шпионажа. Надо срочно качаться!

А вот что касается моей семьи… Зря Вихрев это сказал. Своих я никому в обиду не дам. Я вытащил из кармана записную книжку, где были написаны имена всех преступников, которых я смог вспомнить. Вихрев-старший нашелся ближе к середине.

Так бы у него ещё было три года до его ареста, но… Если сын захотел привлечь отца к уничтожению моих родных, то придется форсировать события. Я помнил, за что арестовали Вихрева. Помнил и как это произошло…

Что же, это вполне осуществимо, только нужно сделать несколько звонков и подготовиться.

Вернувшись в аудиторию, я положил деньги на стол перед Маринкой. Она посмотрела на меня удивленно:

— Что это?

— Марин, это Колька просил тебе передать, — положил я деньги на стол.

— Чего-о-о? — протянула она.

— Да знаю я, что он тебе деньги платит за учебу. А ты за него все тесты сдаешь. Последний раз он тебе не доплатил, вот, теперь доплачивает.

— Ты знаешь? — захлопала она глазами.

— Знаю, — кивнул я в ответ. — А ещё знаю, что ты не просто так это делаешь, а чтобы заработать маме на лекарство. Благое дело, Марин. Нечего этого стесняться.

— Да? Но это же неправильно…

— Неправильно, — согласился я. — Но мы же можем это неправильное повернуть себе во благо? Вы о чем-то ещё договаривались?

— Ну, скоро большая контрольная по математике, — сказала староста. — Говорят, что она здорово повлияет на оценку.

— И он тебе заплатил за неё?

— Пообещал десять тысяч, — вздохнула Сазонова.

— А как будет проходить контрольная?

— Ну, будут два варианта. Будет сидеть комиссия, наблюдать за нами, — проговорила староста.

— И как же тогда ему удастся списать? — почесал я голову. — Ты же не сможешь передать ему листок с решением.

— Он сказал, чтобы я каждые пять минут чуть отстранялась в сторону, а тетрадь с решением выставляла на край парты. Сказал, что остальное не моя забота.

На край парты… Я посмотрел на край парты, посмотрел по сторонам, глянул вверх. Расположение парт в аудитории математики было примерно одинаковое с этим. Если так, то вот над местом Сазоновой будет располагаться плафон лампы дневного света. И если в этот плафон поместить небольшую камеру, то когда Сазонова станет отклоняться, то камера сможет всё зафиксировать. А потом, через мининаушник Вихрев сможет узнать решение от человека, который будет сидеть за экраном монитора.

Хм, придумано хитро. Вот только одного они не предусмотрели — меня и моего навыка воровать. План подгаживания уже начал формироваться в голове. В принципе, всё это осуществимо, так что я даже улыбнулся.

— Чего ты улыбаешься? Тебе же тоже нужно будет сдавать этот экзамен.

— Да? Тогда давай заниматься, — подмигнул я в ответ. — Нам ещё предстоит многое сделать.

Глава 18

Ну что же, на следующий день я получил порцию агрессии. Вот прямо-таки с порога техникума начал получать. Когда я вошел в двери техникума и двинулся в сторону раздевалки, то на меня уставились так, как будто я по меньшей мере грохнул Кеннеди.

Эти все перешептывания, взгляды… Сразу понятно, что это неспроста.

— Ты знаешь, что Барсик сделал прошлой ночью?

— Это тех девчонок? Да уж, и ещё рожу не прячет.

— А вот когда он мужика пьяного побил…

— И вообще украл у той старушки кошелек…

Мда, подобные перешептывания мало кому поднимут настроение. Я повернулся к трем ребятам и девчонке, стоявших у дверей:

— Про меня говорите?

— Чего? — сделал вид, что не понял один из них.

— Да говорю, вы про меня или нет?

— Мы про знакомого говорили, ты чего? — сказала девушка.

Я хмыкнул и пошел сдавать куртку. Парень из соседней группы с неохотой принял куртку. Даже уронил, когда пытался повесить. Мне показалось, что он наступил на неё. А может и не показалось…

— Э, поаккуратнее нельзя? — буркнул я.

— Я нечаянно, — ответил парень. — Выскользнула…

Ага, выскользнула.

Дальше — больше. Подобные переговоры за спиной усиливались и накалялись. Я шел по коридорам как будто демон какой-то. И чего я только о себе не узнал: насильник бабушек, растлитель дедушек, грабитель девочек и набиватель лиц мальчиков. В общем, тот ещё парашник.

Когда оборачивался, то сплетники тут же делали вид, что разговаривают о другом человеке.

Я подошел к однокурснику Славе Иванову. С ним мы поддерживали более-менее дружеские отношения. Не сказать, что дружили, но не ссорились и не ругались. На некоторых парах даже сидели вместе.

— Слав, что за херня творится? — спросил я у него.

— Какая херня? — попытался он похлопать глазками.

— Да что-то народ сегодня не в адеквате. Шушукаются за спиной, взгляды на меня разные нехорошие бросают. Что-то не то делается, вот я и спрашиваю — чего творится?

Слава оглянулся по сторонам, словно опасался, что его услышат. Заметил, что на нас смотрели и потупился.

— Слав, ну чего? Не мнись ты. Или заднюю врубишь?

— Да чего ты меня как бабу уламываешь? — буркнул он в ответ. — В общем, по социальным сетям пошли со вчерашнего вечера слухи всякие о тебе. Что ты гандон и вообще падшая ничтожная личность.

— Даже так? — покачал я головой. — Вот это да…

— Ну да, а ещё ходят слухи, что ты подговорил банду гопников со своего района, а те поймали Вихрева, Боярышникова и Никольского. Вроде как избили тех и раздели. Даже пообещали выложить видео с их осенним забегом. Это реально так, Миш?

Славка заглянул мне в глаза, как будто надеялся найти там кусочек правды.

— Слав, брехня всё это. Никого я не подговаривал, да там вообще всё не так было, — взмахнул я руками. — Но… Блин, кто же такую мульку про меня пустил? Это же вообще не комильфо, однако…

— Ты вообще в соцсетях про себя ничего не читал? — спросил Славка.

— Да я там бываю раз в столетие. Вроде как зарегился, а вот чтобы вести активную виртуальную жизнь… Не, мне в реальности прикольнее.

Может быть в реальности и прикольнее, но вот новости и слухи явно лучше всего распространяются по виртуалу. Можно запускать всякое-разное, а потом наблюдать за плодами своего запуска.

В этот момент неподалеку от нас прошелся Вихрев с Боярышниковым. Странно, что Никольского рядом с ними не было, может, в туалет забежал? Так-то они почти всегда вместе в аудиторию заходили, а теперь вдвоем.

Колька победно взглянул на меня, и я всё понял. Это его заслуги в том, что меня сейчас вот так вот обсуждают.

Скорее всего воспользовался одним из способов своего отца. Как политик, тот знает цену «черного пиара». Знает, что можно просто поделиться некоторыми слухами в популярных чатах города, и вскоре они начали распространяться среди жителей. В результате уже на следующий день многие из них узнали о существовании Мишки Барсова и его репутации как плохого человека.

Мда, вот это вот подстава так подстава. И если мне наплевать на то, что говорят за моей спиной, то вот на будущее это может повлиять в полной мере. Ведь меня и к электрическому стулу приговорили тоже по клевете. Так что я тоже знаю цену черного пиара.

И цена его порой так высока, что обходится в человеческую жизнь.

Оболгать своего оппонента и потом наблюдать за тем, как он корчится, пытаясь оправдаться? Хм, это вполне в духе Вихрева. Ну что же, в эту игру можно играть и вдвоём. И свой ход я намерен сделать позже. На контрольной…

Эх, а судя по тому, что на меня смотрит весь техникум, то на Вихрева работает целая команда пиарщиков. Блин, и ведь даже если я сейчас объявлю Кольку мошенником, то всё равно мне никто не поверит. Ведь я сейчас один из тех, кто является хулиганом, грабителем и вообще полным маргиналом.

Мда, хотел быть образцовым студентом, а получилось совсем наоборот. Получилось, что я чёрт какой-то. Почитал в сети о своих подвигах, даже сам себя начал немного презирать.

— Миш, ведь это всё неправда? — ко мне подсела Сазонова. — Ну, что в сети пишут.

— Да, конечно, неправда. Это всё вон, работа Вихрева и его подпевал, — буркнул я, кивая на своего врага.

— Но как же…

— Да как-нибудь разберусь, — вздохнул я в ответ. — По большому-то счету мне плевать на все эти слухи и домыслы.

— Ой, чуть не забыла. А ведь тебя к себе заведующая вызывала, — сказала Маринка.

— Чего ей ещё понадобилось?

— Не знаю, но она была очень раздражена. Прямо рвала и метала. Наверное, зря ты с этим козлом связался…

— Да ладно, если бы можно было отмотать время назад, то я сделал бы то же самое. Я бы спас старосту нашей группы и плевать я хотел на все осуждения и все разговоры. И тем более срать хотел на все делюги Вихрева. Время покажет, кто где сделал кучу.

— Эх, Мишка, я боюсь за тебя, — покачала головой Маринка. — Что-то мне это совсем не нравится.

— Да ладно, расслабься ты, — отмахнулся я в ответ. — Всё будет пучком, я всё разрулю.

— Ну, ты бы сходил к заведующей, а то она долго ждать не любит, — проговорила Марина.

Я взглянул на время. Ещё пять минут есть. Что же, думаю, что успею. Пока спешил по коридору, то видел, как передо мной расступались студенты. Как будто я был библейским Моисеем, а они все волнами моря. Вот только за мной не шли евреи, а тянулся шлейф шепотков. И эти шепотки были вовсе не восторженные.

В кабинете заведующей если не сверкали молнии, то запах озона четко ощущался. У меня даже волоски на руке поднялись и вздыбились, подобно шерсти кошки на загривке.

И было отчего — глаза Натальи Кирилловны тут же попытались прожечь во мне дырку, только моя приобретенная с годами толстокожесть не дала погибнуть во цвете лет. Да, если бы не толстая шкура, то остался бы тут с двумя дырочками во лбу.

— Ты? Ты что себе позволяешь? Думаешь, если есть знакомые в полиции, то всё можно? — прошипела Романова ласковым голоском Медузы Горгоны.

— Наталья Кирилловна, я могу сказать честно, что всё то, в чем меня обвиняют — всё поклёп и неправда, — я даже положил руку на грудь в том месте, где билось горячее, жаркое сердце оклеветанного человека.

— Да? Всё неправда? И то, что Никольский в больнице, избитый и поломанный — тоже неправда? — заведующая сунула мне под нос телефон, с экрана которого на меня укоризненно смотрела изрядно потрепанная рожа однокурсника.

— Да вы чего? Я его даже пальцем не трогал, — возмутился я. — У меня и свидетелей куча, и алиби настолько железное, что из него гвозди можно ковать!

— Алиби у него, — фыркнула Романова. — Да что это за алиби такое? Эх, если бы за тебя не заступался Комолов, то давно бы сидел за решеткой! Это же надо, избить человека за то, что он просто тебе не понравился. Да если бы я так могла делать, то половина вашей группы была бы на инвалидности! А вот у тебя наверняка была бы первая группа!

— Наталья Кирилловна, я знаю, что далеко не сахар, но… Поверьте, я этого не делал! — я даже не обратил внимания на то, что в кармане завибрировал телефон.

— Да? Не делал? И Никольский просто так врет на тебя? Может он ещё сам скатился с лестницы, поймал пару переломов, а потом для полного счастья наставил себе синяков? — продолжала яриться заведующая. — Ох, смотрю я на тебя, Барсов, и вижу, что правильно про тебя в интернете пишут. Редкая ты тварь, Михаил Барсов.

Я почувствовал, как закипает кровь, как начинают гореть уши. Ещё немного и сорвусь, выскажу заведующей то, что давно на душе. Расскажу про любимчиков, подлиз, подхалимов и прочую пиздобратию, которая находится в фаворе потому, что умеют нравиться и подлизывать нужные задницы. Ох, думаю, что ей это не понравится. Очень сильно не понравится.

Вспыхнул и тут же одернул себя. Ведь в прошлой жизни в тюрьме не раз выводили на разговор. Просто от скуки начинали троллить и подкалывать, а если сорвешься, дашь слабину, то выведут ещё больше и тогда может упасть ненужное слово, за которое потом придется долго и очень выверенно отвечать. И уж если там я не давал слабину и стоял до конца, то и тут выстою!

— Наталья Кирилловна, я всё сказал. Мне оправдываться не в чем, а презумпцию невиновности у нас ещё никто не отменял. Если Никольский по какой-то причине показывает на меня, то пусть в этом разбирается полиция. Я за собой вины никакой не чую, у меня есть железное алиби, я прав и буду на этом стоять!

— Вона, какой герой! — заведующая скривилась так, словно попробовала кислющего лимона. — Буду стоять, говорит… А вот не будешь ты стоять! Я не я буду, если после контрольной не выгоню тебя из техникума! До контрольной так уж и быть, оставлю, всё равно её на двойку сдашь! А уж потом все свои связи подниму, всю силу приложу, чтобы смыть такое пятно с лица техникума! Созову дисциплинарный комитет и добьюсь твоего отстранения от учебы!

— Наталья Кирилловна, делайте что хотите! Но я всё равно буду стоять на своём. Я этого не делал, а всё, что на меня возводят — полный поклёп и враньё!

— А вот между преподавателями и разберемся — есть ли поклёп?

— Можно вопрос? — спросил я, потихоньку отступая к выходу.

— Какой вопрос? Как написать заявление на добровольное отчисление? — хмыкнула заведующая.

— Нет, подскажите, вам недавно Вихрев никакой конверт не передавал?

— Чего-о-о? — сморщенное лицо заведующей покраснело. Она зашарила по столу и нащупала учебник по «Ткацкому производству».

— Да нет-нет, я так спросил, на всякий случай, — буркнул я и выпрыгнул за дверь прежде, чем об неё ударился увесистый учебник.

За дверями наткнулся на Сазонову. Маринка стояла, широко раскрыв глаза. Она смотрела на меня так, как смотрела бы девушка на солдата, идущего на войну. В глазах и слезы, и сожаление, и горечь, и затаенная надежда.

— Ты чего здесь? — спросил я её. — Ведь звонок уже вот-вот должен прозвенеть. Смотри, опоздаем оба, обоим и влетит. Пойдем отсюда, а то вдруг тут кое-кто как выскочит, как выпрыгнет и полетят клочки по закоулочкам…

— Миш, ты в самом деле не трогал Никольского? — спросила Марина.

Вот тебе и здрасте. Только недавно говорил, что на меня поклеп возводят, а теперь снова недоверие и снова вопросы. Эх, Мишка-Мишка, твоя заработанная репутация приносит свои дивиденды. Вот и пожинай теперь то, что посеял. Хотел казаться хулиганом? Получите — распишитесь. Только вот на удобные нары присесть не забудьте…

— Ну ты чего? Конечно же не трогал. На хрена он мне сдался? Я же знаю, что эти утырки только понтуются своей крутизной, а стоит их только тронуть, как сразу же побегут побои снимать и заявление рисовать. Ну я не враг себе, мне подобные расклады не по кайфу.

— Миш, а как же теперь быть? Наталья Кирилловна в самом деле может созвать дисциплинарный комитет…

— Ну созовет и что? Подумаешь, — буркнул я в ответ.

— Да вот и подумаешь, — передразнила меня Маринка. — Тогда может выгнать тебя и ещё пустить новый слух… Впрочем, и так хватит слухов, чтобы тебя не приняли ни в одно из приличных заведений. Вот ты куда, например, собираешься поступать на работу после учёбы?

— Ну, я хотел было поступить в компанию «ГудВин», — пожал я плечами.

— Ага, да тебя служба охраны с таким послужным списком сразу завернет. Там с нашим средним специальным только если курьером возьмут. Компания солидная, так что…

— Да понял я, понял, — отмахнулся я от Маринки. — Постараюсь разрулить эту ситуацию. Не ссы, Маринка, прорвемся. И не из таких заварух выходили.

На парах мне пришлось выдержать общий гнет недоверия и недовольства. Мои однокурсники поверили лжи, которую транслировали в эфир умельцы Вихрева. И теперь все мои оправдания могли сойти за жалкие отмазки.

На переменах мне приходилось выдерживать ещё и осуждающие взгляды студентов из других групп. Я видел на лице Вихрева улыбку, он прямо-таки лучился счастливым светом.

Вот же гандон. Сам же отмудохал своего подчиненного Никольского, а потом велел ему назвездеть, что это я сделал. Редкой пакости человечек. Он прямо-таки напрашивался на правило. Чтобы навешали ему лещей и навтыкали по первое число.

Что же, в принципе, это я и собирался сделать, только не совсем так, как он ожидает. Вихрев пока что улыбается, но он даже не знает, какой маховик я запустил. Я подтолкнул асфальтовый каток, который уже покатился по семейству Вихревых. И недолго Вихреву улыбаться осталось. Скоро его улыбка раскатается в здоровенный блин и будет похожа по меньшей мере на чебурек.

А ещё я заодно посмотрел на то сообщение, которое пришло на телефон:

— Вы получили достижение «Дурная слава» (уровень первый).

— В награду вы получаете три очка способностей.

Во как, получил ачивку, а вместе с ней ещё и три таких нужных очка способностей. Они так мне были необходимы, а тут раз и появились. Для чего необходимы? Для улучшения навыка «Воровство».

Глядя на довольную рожу Вихрева, я без промедления вложил полученные очки способностей в улучшение «Воровства». Несколько секунд спустя я получил новое сообщение:

— Навык Воровство получило улучшение и достигло второго уровня.

— При использовании навыка у Короля есть три секунды на выбор любого предмета.

— Узнать список предметов можно с помощью навыка Шпионаж.

Да, навык Шпионаж у меня пока что не проявился на постоянной основе, но я думаю, что после проворачивания всех моих задумок, он обязательно проявится. На самом деле, весьма полезный навык. Можно узнать то, что о тебе говорят на последней парте, можно даже посмотреть на человека и узнать предметы, находящиеся при нем.

Мда, очень нужный навык. Впрочем, вкупе с Воровством он мне поможет разобраться с Вихревым. Осталось только дождаться контрольной, а потом всё прояснить и всё сделать.

Если Вихрев способен на подобное со мной, то что он может сделать с моей семьёй? Что будет с Алёнкой и Кирюхой? Нет, их я не дам в обиду.

Да, сейчас Вихрев бьет по мне, ждет, пока я сломаюсь, но потом, чтобы добить окончательно, начнет ударять по родным. Я уже прикинул, что может произойти — также могут оболгать Алёнку и подослать к Кирюхе каких-нибудь мордоворотов. Этого нельзя было допустить, поэтому надо было решить — или я с моей семьей, или Вихрев с папашкой.

И что-то мне подсказывает, что я выберу свою семью, а вовсе не этого мажорчика с его проворовавшимся папашкой.

Завтра будет новый день, завтра будет контрольная, завтра будет такое, что произведет эффект разорвавшейся бомбы. И хрен с ним, с этим достижением, если оно принесло мне очки способностей. Да, мне эта ачивка вообще не вперлась, но…

Блин, получается, что чем хуже обо мне думают и чем худшими преступными навыками я обладаю, тем лучше развиваюсь? Всё-таки неизвестное существо ведет меня по пути преступлений.

И мне даже страшно подумать — что ждет при получении нового ранга?

Глава 19

После пар Вихрев дождался меня во дворике. Рядом с ним ошивался Боярышников. Вот предсказуемые донельзя, по их поведению кальку можно делать!

Эти два олуха смотрели на меня так победоносно, словно только что одолели в финале международного шахматного соревнования. Ну что же, надо чуточку подыграть ребятишкам, чтобы те расслабились ещё больше и не натворили каких-нибудь глупостей до того момента, как сыграет моя карта.

Боярышников нервно бегал глазами по сторонам. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. А ещё он боязливо поглядывал на Вихрева. Тот же стоял с гордо поднятой головой и не менее гордо опущенной нижней губой. Ещё немного и он мог бы начать подкидывать губу коленом.

— Барсов, подойди! — повелительно окликнул Вихрев, когда я уже намеревался было пройти к воротам техникума.

— Тебе надо, ты и подходи! — буркнул я в ответ.

Сам тем временем щелкнул Кольку при помощи Шпионажа. Мне нужно было заглянуть в его инвентарь. Со стороны я выглядел как обычно, всего лишь водящим пальцем по экрану телефона, но на самом же деле, я искал… Искал нужную мне вещь и я обнаружил её!

Осталось только своровать и проделать кое-какие манипуляции… А для этого нужно было коснуться своего оппонента.

— Да это как раз тебе надо, — ухмыльнулся Вихрев настолько гаденько, что стал похож на охреневшую жабу.

— Миш, может не надо? — спросила Марина, которую я вызвался проводить до дома.

Ну, как вызвался… Попросил её составить мне компанию, а заодно подговорил исполнить небольшой номер перед очень благодарными зрителями. Марина сначала поглядела на меня с недоумением, когда я изложил свою просьбу, но потом согласилась, когда я сказал, что это поможет избавиться от Вихрева и его происков.

— Надо, Марин, надо, — сказал я и мотнул головой. — А может быть ты тоже со мной пойдешь? У меня от близких секретов нет.

— Ой, ещё и бабу вмешивает. Да не ссы ты, бить тебя не будем, — хохотнул Вихрев. — Чисто побазарим.

— Я уже тебе как-то сказал, что базарят бабки на базаре, — проговорил я негромко, подходя ближе. — Чего тебе?

— Да вот, поболтать хочу, посочувствовать. Знаю, что тебя через пару дней выкинут, так что прими мои соболезнования, — дурашливо скривился Колька.

— И мои тоже прими, — прогудел Боярышников.

Они жаждут увидеть во мне сломанного человека, хотят увидеть того, кого уничтожили и растоптали. Ну что же, мне не сложно сыграть подобную роль. Я помню из своей прошлой жизни, как стебались и выводили из себя Хмурого, чья жена активно хлопотала за него. Тогда двое из камеры взялись выговаривать, что жену свою Хмурый может забыть, что сосет она у следователя, лишь бы мужа подольше не выпускали. Хмурый тогда лишь разводил руками и улыбался в ответ, мол, женщине на то и дан рот, чтобы сосать, а уж у мужа или у кого другого, так на то бабий ум есть.

В общем, тогда двое ничего не смогли добиться от Хмурого. Он отвечал шуточками-прибауточками, не краснел и не дергался. Выдержал. Уже потом, через пару месяцев Хмурый поймал обоих стебарей на косяке и предъявил им по полной. Да-а-а, так предъявил, что пришлось обоим менять камеру, чтобы не примеривать сарафаны. Только с большим трудом, привлечением авторитетов и большим гревом удалось остудить Хмурого. Помнил он те слова о своей зазнобе, помнил…

А она его дождалась…

И вот сейчас мне нужно было тоже сказать, что я на самом деле вовсе не переживаю, но по факту показать, что мне пипец как тошно. Этим самым я введу в заблуждение Вихрева, а заодно сделаю то, что планировал. То есть, мне так и так нужно было приблизиться к нему.

— Принимаю, чего уж там, — хмыкнул я горько. — Вроде бы и нет ничего тут такого, а вот хреново как-то… Зря мы с тобой закусились, Колян…

— А я тебя предупреждал, чтобы ты ко мне не совался. Ты сам же захотел войну, — покачал головой Вихрев.

— Да я это… Может извиниться как-нибудь смог? — я старательно скорчил выжидающую моську.

С довольной рожи Вихрева можно было рисовать портрет Наполеона, одержавшего победу под Аустерлицем. Сейчас он только что не пританцовывал на месте от радости.

— Ну, ты мог бы удалить небольшое видео, — улыбнулся он. — После этого я подумаю…

— Да конечно удалю! Тупанул я тогда, что херобору эту показал…

Я вытащил телефон и демонстративно удалил запись с телефона. Осенний марафон трех голожопиков канул в небытие. Я показал, что и мусорная корзина смартфона чиста.

Вихрев ухмыльнулся:

— Ну вот, другое дело. И ты можешь быть нормальным пациком, когда захочешь. И чего выступал? Сам же знаешь, что против меня ни одна сволочь не устоит! Да, всё-таки немного жаль, что ты будешь исключен.

— Ну, что же сделать… — вздохнул я. — Придется искать новый техникум. Может быть даже придется идти на поклон к Романовне, чтобы та не вносила меня в «черный список».

Глаза Вихрева блеснули. Он явно не подумал про заведующую. Что же, теперь и к ней наведается. Чтобы наверняка сделать пакость. Кроме этого блеска он ничем больше не выдал своей радости, даже нацепил на лицо маску огорчения. Я едва не расхохотался — мы сейчас напоминали двух лицедеев, которые старались друг друга перещеголять в искусстве лицемерия.

— Если хочешь, то я могу попытаться воспользоваться своим влиянием. Всё-таки она ко мне относится хорошо, так что может быть и помилует. Но это будет только послезавтра. Завтра контрольная и ей будет не до нас, а вот уже потом, когда проверка уедет…

— Было бы хорошо, я был бы тебе очень благодарен! — с жаром откликнулся я и схватил его за руку.

Да, одной рукой я так и не выпустил телефон, чтобы видеть на его экране нужные сообщения. А эти самые сообщения посыпались как из ведра.

— Навык Воровство активирован.

— Доступны следующие предметы: часы, тетради, учебники, ручки, носки, кроссовки, трусы, джинсы, футболка, пуловер, куртка, цепочка, крестик.

За доли секунды я выбрал то, что мне было необходимо, а потом отпустил руку Вихрева. Тот даже не успел её отдернуть.

— Воровство проведено успешно.

— Выбранный предмет украден.

— Вот только не надо телячьих нежностей, — проворчал Вихрев. — Подумаешь, большое дело…

— Ну как же не большое? — хмыкнул я в ответ. — Всё-таки ты меня выручишь. А я такое никогда не забываю.

— И я никогда не забываю тех, кто меня обидел. А также тех, кто обидел моих друзей, — сказал Вихрев.

Ого, да никак он мне сейчас за Никольского будет предъявлять? Вон и Боярышников ближе подтянулся. Марина тронула меня за руку, а я помотал головой, мол, не волнуйся, всё будет нормально.

— Да, мы всегда друг за друга стоим, — поддакнул Боярышников. — И если обижаешь одного, то обижаешь всех.

Я нахмурился:

— Я вроде бы извинился? Ещё раз? Извини, Коль, погорячился, был неправ. Мне не нужны лишние проблемы, поэтому давай постараемся замять наше недоразумение.

— Да я бы замял, но вот Никольский, — вздохнул притворно Вихрев. — Он же, понимаешь, сейчас в больнице. Ему на лекарства деньги нужны… Как ты там говорил? Пятьсот тысяч? Вот этого ему будет достаточно как за моральный ущерб, так и за физический. И тогда он не станет писать заявление в полицию…

Ох, какое же мелкое разводилово! Рэкетир из Вихрева прямо скажу — хреновый. Если он думает, что вот я сейчас брошусь на колени и буду умолять его о прощении назначенного долга, то он ошибается. Нет, я поскреб затылок для вида, посопел в две дырочки, но падать на колени не стал. Тут и грязно, и не поверит мне никто.

— Это большая сумма, — проговорил я.

— Да ну, какая большая? Для тебя же это копейки, — улыбнулся Вихрев. — Ты вон, квартиру недавно купил, как я слышал…

И это он слышал. Впрочем, чему я удивляюсь? Узнать про квартиру вряд ли было проблемой для таких людей, как подручные Вихрева-старшего. Но если они узнали про приобретение квартиры, то могут ещё и нарыть — откуда я взял деньги. Пока что это шло как благотворительная помощь от компании «ГудВин». По крайней мере, так было зафиксировано в документах.

— Так все деньги туда и ушли, — понурился я. — У меня почти ни копья не осталось.

— Ну, захочешь счастья для своего близкого друга и свободного неба над головой — найдешь, — хмыкнул Вихрев и посмотрел на Боярышникова. — Да не ссы ты, Мишаня, мы же не звери какие. Мы тебе и срок можем дать. Недели хватит? Это ещё от широты нашей души…

Неделю? Хм, в прошлом мне понадобилось бы четыре-пять лет, чтобы собрать такую сумму. А тут неделя… Но, я не планировал ждать так долго, всё должно свершиться послезавтра, так что…

— Да, я согласен, — кивнул я в ответ на ждущий взгляд Вихрева. — Думаю, что за неделю удастся продать квартиру. Конечно, придется переехать в жилье попроще, вроде того, в котором жили раньше, но… Эх, не жили богато, нечего и начинать!

— Вот, мне нравится твой настрой! — проговорил Вихрев, а после подмигнул Марине. — А ты чего мнешься? Тебе есть что сказать по поводу завтрашнего дня? Наш договор в силе?

Пока он отвлекся, я запустил руки в свою сумку. На необходимые приготовления было потрачено не больше пяти секунд. За это время умная Марина сделала то, о чем мы договаривались. Она взмахнула руками, а после немного картинно, но весьма убедительно рухнула в обморок. Буквально на несколько секунд. Однако, мне этих секунд хватило, чтобы проделать нужную операцию.

— Слышь, чего это она? — спросил удивленно Вихрев, склонившийся над лежащей Маринкой. — Припадочная, что ли?

— А может не может поверить своему счастью? — буркнул я, кидаясь к ней.

Экий же я неловкий. Стоило мне броситься, как тут же запнулся за протянутую ногу Сазоновой и рухнул сверху на Вихрева. Мы прокатились с ним по траве. Из его сумки вылетели учебники, тетради, ручки. Он зашипел, как капля воды на раскаленной сковородке:

— Блядь! Да что с вами такое сегодня? Одна в обморок хлопается, другой на ровном месте спотыкается! Вы под чем, придурки? — не удержался Колька.

— Да хрен его знает, — поднялся я, отряхиваясь. — Так получилось! Марина, Марин, ты как?

— Что случилось? — Сазонова открыла глаза и растерянно посмотрела по сторонам.

— Что-что… Ты сознание потеряла. Бухнулась воронкой вверх и лежишь… Похоже, что тебе нужно лучше питаться, телочка, — ухмыльнулся Вихрев.

— Ага, белками всякими и ваще, — заржал Боярышников.

Я тем временем собрал разбросанные по траве учебники, тетради. Протянул сумку Вихреву.

— Давай сюда, рукожоп, — хмыкнул он. — Эх, что же вы такие… ущербные?

— Ладно, Коль, пойдем мы, — ответил я. — Давайте, ребята, до завтра.

— До завтра. И помни, что Никольский сейчас очень сильно мучается и страдает. Ему без денег никак, — сказал Вихрев и пошел в сторону ворот.

Верный Боярышников двинулся следом за своим ледоколом. Я посмотрел, как эти два перца шуруют с гордо поднятыми головами. Ну ничего, им ещё немного осталось так шуровать. Скоро головы понуро опустятся.

Маринка посмотрела на меня:

— Всё нормально? Я правильно сыграла?

— Ты вообще звезда сцены. Я поверил, а эти обсосы и подавно поверят, — я улыбнулся и приобнял Сазонову за плечи. — Не дрейфь, Маринка, прорвемся. У меня к тебе только будет ещё одна небольшая просьба.

— Какая? Что за просьба? Снова падать в обморок?

— Да нет, не надо никуда падать. Нужно только на следующий день после контрольной сделать вот что…

Я рассказал Марине о своём плане. Ну как о плане, о той роли, которой Маринке нужно сыграть. Всего-то ничего, но это «ничего» может перевернуть всё представление обо мне и пусть я лишусь ачивки «Дурная слава», но зато ко мне вернется относительно доброе имя.

А то что же получается? Взяли, оговорили, настропалили окружающих, ещё и дело шьют.

— Хорошо, Миш, я сделаю. Только… Только что будет потом? Вихрев же так просто это не оставит, — сказала Маринка чуть дрогнувшим голосом.

— Эх, Маринка, уверяю тебя — ему будет не до этого, — подмигнул я в ответ и показал в сторону улицы. — Ну что, пойдем?

— Да, пойдем, — кивнула она, а потом произнесла. — Всё-таки Вихрев мне раньше деньги платил за то, что я ему помогала, а теперь как?

— А теперь я буду платить. За репетиторство! Вот только подожди немного и я всё оплачу. Пока что сама видишь — на меня полумиллионный долг повесили, и я немного не при деньгах.

— Да уж, — покачала она головой. — А как же ты будешь отдавать?

— Марин, если всё получится, то и отдавать ничего не придется. Ты только сделай то, о чем я тебя прошу и всё будет нормально, — ответил я.

Маринка пообещала всё выполнить. Я перевел тему разговора на другое, и мы отправились легким прогулочным шагом прочь от техникума.

Да, Маринка беспокоилась о будущем, но она даже не представляла, какие процессы по уничтожению Вихрева и его отца были запущены. То, что делал Колька, всего лишь детская шалость по сравнению с тем, что начал делать я.

Конечно, он тот ещё гондон, если уболтал Никольского подставить харю под удары, а также сломал ему ребра. Так с подручными не поступают, пусть и ради устранения какого-то противника. Это уже слишком. Так ведь ненароком и перестараться можно. А когда перестараешься, то с того света не вытащишь напарника.

Стоило мне только проводить Маринку, как позвонил телефон. Комолов негромко поинтересовался из трубки:

— Привет, это ты сделал?

— Привет. Ничего я не делал. Мы дома были, комедию смотрели. Алёнка и Кирюха это подтвердят, — ответил я также спокойно.

— Да они уже подтвердили, — хмыкнул Комолов. — Мне это нужно было услышать от тебя.

— Услышал? Макар Степаныч, я не дурак сам себе приговор подписывать. У меня, можно сказать, жизнь только начинается. Чего же я её буду под шконку загонять?

— Вот и я о том же подумал. Потому-то и не даю хода этому делу. Но, сам понимаешь, если надавят сверху, то придется его раскручивать.

— Понимаю, — вздохнул я и ответил. — Понимаю и делаю всё возможное, чтобы его замять. Я не ожидал, что эти трое окажутся настолько идиотами. Могли же просто какого-нибудь бомжа поломать и потом сказать ему, что это сделал Барсов. Но нет, они своего же и положили в больничку.

— Это чтобы наверняка. Он же тебя знает, может при опознании показать, а вот поломанный бомж может и обломать всю малину. Много требуют? — спросил следователь.

— Полляма…

— Ну ни хера себе, — присвистнул Комолов. — А губа вообще не дура.

— Губа-то не дура, жаль что про остальные части тела такого сказать нельзя.

— А чего ты вообще с ними связался?

— Да они хотели старосту на троих расписать, а я не дал. Вот и обиделись ребятушки. Ну, там ещё кое-что было…

Я рассказал про ночную пробежку трех голожопиков. Комолов пару раз хохотнул на это, а потом произнес:

— Мда, но ты всё-таки поаккуратнее с Вихревым. Сам понимаешь, что если он подключил отца, то дело может принять серьезный оборот.

— Понимаю, — ответил я. — И приму все меры, чтобы все прошло как по маслу. Спасибо за беспокойство, гражданин начальник.

— Рано тебе ещё так меня называть. Вот если не справишься с ними, то может быть и придется, но до той поры не врубай блатняк. Ладно, держи хвост пистолетом, Мишаня. Алёнке привет передавай. Если что, то я заскочу к вам на днях в гости.

— Заскакивай. Мы тебя пловом угостим. Знаешь, какой Алёнка плов готовит? — улыбнулся я в трубку.

— Не знаю, но ты меня прямо заинтриговал. Так что теперь обязательно загляну. Вот через пару дней и приду на чай.

— Давай. Алёнка работает до пяти, так что часиков в семь заваливай. Мы с Кирюхой всё подготовим, что нужно. Так что да, к семи часам будем ждать.

— Хорошо. Тогда всё, покеда. Не нарывайся там больше на Вихрева, я постараюсь тут всё поприжать.

— Спасибо, пока-пока.

Я положил трубку и набрал нужный номер. Требовалось ещё немного дожать одного человека, чтобы получилось то, что я задумал.

Глава 20

Вот и наступил новый день. Весь вечер я провел в подготовке к контрольной, созванивался с Маринкой и консультировался по некоторым вопросам. Не сказать, что я был готов на все сто процентов, но процентов на пятьдесят могу претендовать.

И да, это всё результат моего прошлого разгильдяйства. Пока вот жареный петух в жопу не клюнет — не задумываешься о будущем. Меня вот ещё как клюнул, почти что до электрического стула довел. Но кто-то или что-то вернуло назад и дало шанс измениться. Теперь я этот шанс не хочу упускать.

Добрался до техникума без приключений. Ну, как без приключений. Одно всё-таки было, хотя я его за приключение и не считал. Мне на глаза попался какой-то хмурый мужчина, который старательно прятал глаза под кепкой. Этот мужчина проехал со мной от остановки возле дома до остановки техникума и всю дорогу залипал в телефоне.

На остановке тоже вышел и пошел в сторону техникума. Что в нем было такого странного?

Да то, что я его впервые видел. Всё-таки если часто ездишь на маршрутке или автобусе, то начинаешь привыкать к тому, что в транспортном средстве с тобой зачастую едут одни и те же люди. Со временем привыкаешь к ним настолько, что можешь даже узнавать на улице и кивать, проходя мимо. И эти пассажиры кивают в ответ.

Этот же мужчина появился ровно на моей остановке и вышел ровно на остановке техникума. Не раньше и не позже. Если он за мной следил, то его слежка была из рук вон плохо организована. А если был послан Вихревым, то никакого эффекта на меня это не произвело. Я только поржал факту появления незнакомца.

На контрольную некоторые однокурсники нарядились, как на праздник. Как будто их нарядная одежда поможет заработать дополнительные баллы. Вот всё-таки остались такие предрассудки.

Сама комиссия состояла из пяти человек. Для них мы даже скидывались «на стол». То есть напитки и легкие закуски. Три женщины и двое мужчин. Все в возрасте, как будто заведующая своих друзей позвала на проверку знаний студентов.

Все пятеро уселись за двумя партами напротив остальных студентов. Их глаза уставились на нас, фиксируя каждое движение. Они словно смотрели на нас через оптические прицелы винтовок.

— Ребята, а теперь достаем сдвоенные листочки, подписываем в правом верхнем углу и проставляем варианты, — сказала Романова, когда представила проверяющих, имена которых студенты сразу же забыли.

Ну что же, всё верно, всё правильно. Мы не зря с Маринкой вчера устроили небольшой спектакль — листочки сработали.

Вихрев не знал, что я двумя днями раньше обследовал его сумку и обнаружил, что только в тетради по механике нет чистых неисписанных листков.

Загодя я аккуратно сделал заготовочку. Взял и приклеил сверху листов небольшие аккуратные нашлепки-обманки. С виду обычные листы, но если подцепить немножко ногтем и дернуть, то окажется, что под написанной фамилией скрывается совсем другая.

Дальше мне оставалось только своровать его тетрадь. Это я сделал, а вот разжать скобочки, осторожно вставить листы и закрепить обратно было делом техники. Пока Марина изображала припадочную, я всё это провернул. А когда упал на Вихрева, то спецом раскидал тетради и учебники — вернул тетрадь по механике на место.

Пятеро великовозрастных проверяющих уселись за парты и начали сканировать студентов надзирательскими взглядами. Я вспомнил свою прошлую жизнь, когда также на шмоне смотрели люди в мешковатой форме. Тогда они старались найти любую запрещённую вещь, чтобы заработать галочку перед начальством.

Я сразу понял, что пользоваться шпаргалками — тухлый номер. Я-то понял, а вот Масков не смог удержаться и засветился. Тут же один из проверяющих показал на него пальцем, а заведующая коршуном налетела на студента. Выхватила из руки Маскова небольшую бумажку, а потом показала ему на дверь.

— Ну, Наталья Кирилловна, ну это всего один раз, — проныл Масков. — Я больше так не буду…

— Вон, — сказала Романова таким ледяным голосом, что по спинам студентов пробежался морозный ветер.

Масков понял, что его песенка спета и теперь придется заниматься утомительным кроссом за заведующей, умоляя её позволить сдать эту самую контрольную. Понурив голову, он вышел из аудитории.

Показательное бичевание прошло на отлично. Остальные склонили головы и больше не пытались доставать из карманов, рукавов пиджаков, спортивных костюмов и отворотов платья никаких носителей информации.

Я поднял голову вверх. Как и предполагал — на плафоне над столом Маринки виднелось небольшое черное пятнышко. Если не знать и не приглядываться, можно и пропустить скрытую камеру. Вихрев сидел на расстоянии трех метров от Сазоновой и заподозрить его в списывании было невозможно.

Сама по себе схема была прикольной. Скорее всего Никольский в больничной палате видел, что на листке Сазоновой, и передавал через наушник Вихреву. Я сидел вообще в другой стороне. Старался изобразить святого, только что нимб над головой не светился.

Да и на меня было обращено немалое внимание — видимо заведующая дала надзирателям наводку на мою парту. Я прямо кожей чувствовал, что меня простреливают пылающие взоры.

Ну что же, я ничего другого не ожидал. Пришлось, конечно, поднапрячься, но я особо не заморачивался над тем, чтобы всё было идеально. Ведь я собирался подсовывать вовсе не свою работу!

Контрольная шла, напряжение в аудитории возрастало. Поскрипывали стулья, покряхтывали надзиратели-проверяющие, иногда слышался шелест переворачиваемых листов. Меня пасли, Сазонова старательно работала, Вихрев списывал.

— Осталось всего пять минут, — уведомила нас заведующая.

Время пролетело незаметно. Вот ведь как получается — когда ждешь перемену, то время движется еле-еле, а когда делаешь контрольную, то летит со скоростью космического корабля.

Осталось совсем немного. Студенты ещё ниже склонились над листками, как будто наклон поможет решению и скорости написания. Я заметил, как довольно кривятся губы Вихрева. Значит, ему удалось всё нормально списать у Сазоновой. Что же, пусть пока что улыбается. Завтра ему будет не до смеха.

— Контрольная подошла к концу. Староста, Ковылев, соберите листки со столов, — произнесла наконец Романова.

Сазонова встала и начала собирать листки на своей стороне. Серега Ковылев начал брать исписанные листы с другой стороны. Как раз с той, которая была мне нужна. Он взял у Вихрева его задание и тут я начал действовать.

Я встал, протянул Ковылеву свой лист и задействовал навык Воровство, когда наши руки соприкоснулись. Тут же передо мной на телефоне открылась табличка:

— Навык Воровство активирован.

— Доступны следующие предметы: листы с контрольными, носки, кроссовки, трусы, джинсы, рубашка, свитер.

— Воровство проведено успешно.

— Выбранный предмет украден.

Да, пришлось извернуться, чтобы выхватить из четырех листов контрольных лист с фамилией «Вихрев». Хорошо ещё, что Ковылев не успел много набрать, а то я заколебался бы выбирать на экране нужный лист. А так…

Лист незаметно для всех оказался у меня в сумке. Я сел на место и аккуратно отклеил верхушку листа. Тут же смял и убрал в карман. Теперь осталось дождаться Маринки, которая кинула на меня взгляд, а я едва заметно кивнул.

Маринка двигалась по соседнему ряду от меня. Передать ей лист не представлялось возможным без палева, но она догадливо споткнулась и уронила несколько листов мне под парту. Помочь девушке — благое дело. А если за компанию ещё и подсунуть исправленный лист, на котором стояла моя фамилия, то вообще всё в ажуре получается.

Когда я сдернул заготовку, то в том месте, где Вихрев поставил свою фамилию, оказалась моя. А я передал лист, подписанный фамилией Вихрева. То есть получилось, что Вихрев списал контрольную для меня, а я честно и благородно написал контрольную для него. Но это узнается позже. Сюрприз для Коляна будет…

— Барсов, ты чего там копаешься? — громко спросила заведующая.

— Помогаю старосте. Делаю доброе дело, — ответил я.

— Доброе дело и ты? Хм, как-то странно…

— Наталья Кирилловна, я ещё и польку-бабочку умею танцевать, — широко улыбнулся я в ответ.

По аудитории пробежали смешки. Лицо заведующей скривилось. И чего она меня так не любит?

Впрочем, мысль о том, что завтра она меня сможет нагнуть на комиссии, разгладила её лицо. Да, мне кажется, что именно эта мысль пришла ей в голову. Ну что же, надежды юношей питают. Пусть и у заведующей будет немного радости в жизни.

На выходе из аудитории я столкнулся с Вихревым. Он хмыкнул:

— Ну чего? Хоть фамилию свою правильно написал?

— Ага, написал правильно. Вот только не уверен по поводу последнего задания. Похоже, что поставил не четыре, а три, — почесал я голову.

— Четыре? А, так у тебя такой же вариант? Ну ты и дурень. А я вот всё правильно написал, не зря же всё это время учился на одни пятерки, — хохотнул Вихрев и показал пальцем на Маринку.

Сазонова слышала нас, она покраснела и опустила голову. Мда, Вихрев даже не скрывал, что всё это время пользовался Маринкиной головой… В смысле, мозгами, а не тем, чем пользовался я.

Блин, вот бедная девчонка. Все ею пользуются, а она… Я ощутил укол совести, взглянул на рожу Вихрева и произнес:

— Ты бы так не скалился, а? А то изо рта гнильем воняет…

— Вон как мы заговорили? — улыбка смылась с лица Вихрева, а сам он прошипел ядовитой змеёй: — Так-то я могу и цену увеличить. Говорят, что Никольскому в больнице хуже стало.

— Ладно-ладно, чего ты сразу залупаешься? Я всего лишь…

— Ты всего лишь никто, и не забывай это, — буркнул Вихрев и двинулся было на выход, но потом остановился и произнес: — У тебя время потихоньку выходит, Барсов. Так что не забывайся и не нервируй меня лишний раз.

Я стерпел этот тон и эту рожу. Пусть себе последний денек повыпендривается. Завтра всё будет иначе. Конечно, завтра и я могу вылететь из техникума, но если разыграть всё как надо, то будет всё иначе. На стенку лучших учеников не повесят, но вот мнение точно изменят.

Маринка осталась с заведующей и проверяющими, чтобы помочь с проверкой и прочим. Её оставили специально — знали, что девушка и так справилась на отлично, а руки и знания при проверке контрольной лишними не будут.

Ну что же, Вихрев с Боярышниковым на такси умчались прочь. Мне можно было не дожидаться Маринку, чтобы не провоцировать на нас внимание лишний раз, поэтому я двинул в сторону дома.

Погода была не дождливой, хоть и сумрачной. Такую погоду можно назвать — сухое ненастье. Краем глаза я зацепил за того самого человека в бейсболке, который ехал утром со мной. Теперь этот тип двигался следом.

Всё-таки это был хвост. Ну что же, особых маршрутов у меня не было, а ехать домой не хотелось. Там бы я остался один. Кирюха ещё в школе, Алёнка на работе. Так бы и пошел пешком, ведя за собой хвост, но…

Если посудить, то мужчина всё это время стоял на улице. Наверное, замерз. Так что надо было дать ему шанс отогреться. Я же всё-таки не фашист какой-то…

Постоял немного на остановке и дождался своей маршрутки. Сделал движение в её сторону и чуть отступил в сторону, пропуская людей. Сам же вытащил из кармана телефон и чуть отвлекся на него. Снова дернулся к маршрутке. В это время мужчина в бейсболке залез внутрь.

Я же остался снаружи, продолжая залипать в экран. Мимо прошли ещё двое пассажиров и вот уже маршрутка набилась под завязку. Дверь закрылась, и машина двинулась по маршруту. Выбраться моему хвосту уже не удалось.

Ну что же, хотя бы отогреется, бедолага, а то у него и уши побелели, и нос. Пусть на улице не мороз, но всё равно не май месяц. Как раз за маршруткой подъехал автобус, который следовал по тому же расписанию.

Похоже, что водитель маршрутки обогнал автобус на повороте и решил тиснуть лишних пассажиров. В итоге «Газель» была забита под завязку, а вот в автобусе можно было разгуляться.

Внутри было много мест, и я решил занять одно, самое хреновое — в конце и у окна. За пару остановок автобусные места заполнились. Я сидел себе спокойно, не пялился по сторонам, а залипал в телефоне. Никто ничего не говорил, негромко играл водительский шансон.

Тут место слева от меня освободилось и в него втиснула здоровенных зад женщина немалых пропорций. Она села агрессивно, ничуть не стесняясь и клонясь в мою сторону. Всё это сопровождалось шлёпаньем её толстых напомаженных губ, из-под которых с кряканьем вываливались постыдные словесные конструкции, обрисовывающие меня как хама и поганца.

Кряхтела она всё это и смотрела на меня — станет ли мне стыдно? А мне не было стыдно. Если бы она была в самом деле бабкой, тогда да, но женщина средних лет могла бы и постоять. Тем более, что мне пришлось бы уступать ей не такое уж козырное место, а ей нужно бы перебираться через больные колени старика с клюшкой, который вышел на прошлой остановке.

— Уважаемая, чего вы орете? Вы же не немая, могли бы и попросить, если вам так нужно было сесть, — сказал я спокойно.

Цитировать её ответ я не буду. Густое дерьмо из её рта привлекло внимание большинства пассажиров. Кто-то смотрел на меня с осуждением, а кто-то с пониманием. Впрочем, после того, что на меня вылилось в техникуме, её дерьмо казалось фиалковым водопадом.

Так бы я смолчал и доехал до следующей остановки, где нужно было выйти, но тут мне на глаза, отвлечённые от чтения, попалась женщина, чуть ли не вдвойне больше той, которая всё ещё продолжала изрыгаться. Её не смогли загородить даже двое мужиков, скромно стоявших спереди.

Я тут же подскочил, отпихнул перегарного доходягу, дернувшегося было на моё место, и пригласил на него эту самую даму. Она мило улыбнулась и повернулась спиной к месту посадки. Лицо же склочной женщины было таким, словно я достал пистолет и направил его ей в лоб, пригрозив ещё и её домашних отнести на живодёрню.

Пышная дама не только садилась резко и с удовольствием, её ещё и повело влево так, что обширный зад в юбке проехался по лицу склочницы. А у меня чуть хлебало не треснуло от вредной, противной ухмылки.

Не могу сдерживать радость, помогая людям.

Дома я честно приготовил ужин. Нажарил картошки, приготовил салат из свежих овощей. Даже почистил селедку, нарезал её и обложил колечками лука. Сегодня у меня выдался спокойный вечерок, так что следовало его провести с семьёй.

Последнее время я старался делать это как можно чаще. Как будто наверстывал время, упущенное в тюрьме.

Кирюха пришел, посмотрел на то, как я сервирую стол и покачал головой:

— Тебя как будто подменили, брат. Чего с тобой случилось?

— Да просто хочу, чтобы вы были сыты, довольны и счастливы, — отмахнулся я. — Разве это плохое дело?

— Нет-нет, хорошее, просто… Квартира… ужины… ты не дерешься… Что-то странное…

— Могу в бубен зарядить, если не нравится, — хмыкнул я в ответ.

— Не надо. Вот теперь вижу привычного брата, а то стал каким-то пафосным супергероем…

Я бросил в него ложкой. Она ударилась об его грудь и упала на пол. Зазвенела колокольчиковым звоном.

— Ну вот, теперь вообще узнал брата Мишу, — вздохнул Кирюха, поднял ложку и помыл её под струёй воды из-под крана. — Всё понял, осознал и готов принести свои извинения.

— Да ладно, чего извиняться. Вон, смотри, Алёнка идет. И не одна…

— Ага, последнее время её Комолов провожает. Похоже, что следователь начал неровно дышать по отношению к нашей сестре, — сказал Кирюха.

— А она чего? — спросил я.

— А чего она? Стесняется, но вот серёжки на ушах не прячет.

— Да? Я не дарил. Ты тоже, значит…

— Значит, надо поставить ещё одну тарелку, — ответил Кирюха.

— Да без базара, братан. Комолов — мужик нормальный. Вот только постоянно на работе зависает. Ну, может быть, с Аленкой у них всё срастется. Давай, зови его тоже за стол. А то вдруг застесняется…

Комолов не застеснялся. Правда, про Никольского он ничего не говорил и за это я был ему безмерно благодарен. Завтра всё прояснится и завтра все увидят — кто где срал.

Глава 21

В новый день я вступил с улыбкой на лице. У меня было всё готово и только вмешательство сверху могло изменить мою жизнь в худшую сторону. Я улыбался, когда добирался до техникума, улыбался, когда вошел и услышал уже ставшие привычными шепотки за спиной. Улыбался даже тогда, когда вошел в аудиторию озвучивание оценок по контрольной.

Понимаю, что довольная рожа могла взбесить моих неприятелей, но мне на это было наплевать. Пусть бесятся, пусть совершают ошибки, пусть пытаются вывести меня из себя. Я улыбался.

В аудитории шел горячий спор — кто заработает лучшую оценку? Кто-то говорил, что выше оценка будет у Сазоновой, кто-то говорил, что выше у Вихрева. А кто-то утверждал, что у них будут оценки одинаковые — пятерки.

В общем, трепались ни о чем и сотрясали воздух впустую. И только двое человек знали, что на самом деле будет с оценками — я и Сазонова. Да, пришлось Маринку посвятить в часть своего плана. А как же иначе? Она должна ещё одно дело сделать, а без доверия вряд ли будет этим заниматься.

Да, рассказал не всё, так как требовался эффект неожиданности, а она, как девчонка, могла и проговориться случайно. О том, что она должна будет сделать, пусть проговаривается, но вот во всем остальном… Всё остальное должно стать невероятным сюрпризом для Вихрева.

Вот для его отца сюрприз уже должен начаться, а для Кольки, который сейчас довольно улыбается и свысока посматривает на других однокурсников — всё ещё впереди.

Ну что же, я терпеливо ждал. Да, впереди маячил дисциплинарный комитет, но после моей операции будет уже не до него. Другая тема затмит моё поведение и ненависть заведующей к моей скромной персоне.

Во, стоило только мне вспомнить о заведующей, как она тут как тут. Вошла в аудиторию с веселой улыбкой на лице. Судя по настроению — большинство сдало контрольную на хорошие оценки.

Она даже по мне мазнула взглядом чуть менее ненавидящим, чем обычно. Заведующая встала за свой стол и произнесла:

— Ребята, контрольная прошла, все оценки выставлены. Да, появились некоторые вопросы, но в целом всё прошло удовлетворительно. Приемная комиссия осталась довольна вашими знаниями. Наш техникум не ударил в грязь лицом. Сейчас я буду называть ваши фамилии по журналу, а вы сможете подойти и взять свои работы. Асмолов, подходи…

Дальше мы подходили, брали работы и отходили на свои места. Я взял свою работу и пошел было на место, но заведующая не торопилась отпускать листок:

— Скажи, ты списывал?

— Нет, — покачал я головой. — Просто мы эти вопросы прорабатывали со старостой. Вы же сами дали разрешение на занятия…

Я ведь и в самом деле не списывал. Да, через Боярышникова за мной должен получать Вихрев, вот он — списывал! А я решал всё честно! Подумаешь, слегка смухлевал с листками и фамилиями, но решал-то я сам!

Пусть и не себе…

— Мы бы проверили твои знания, но после дисциплинарного комитета это будет не нужно. Я даже поставила тебе пятерку, Барсов. Так что цени это… — с улыбкой ядовитой гадюки заведующая отпустила листок.

Ну вот, весь сюрприз испортила. А я ведь с затаенным дыханием хотел перевернуть лист и уставиться на оценку. Теперь же придется просто тупо пялиться на размашистую оценку некоторое время. Времени будет немного, вплоть до того момента, как Вихрев выйдет получать свою контрольную работу.

Его заведующая тоже задержала. Я слышал, как она спросила:

— Скажи, дома всё нормально?

— Чего? — непонятливо уставился он на заведующую.

— Сказал бы раньше, а то мы не знали, что и думать, — покачала Романова головой, потом вздохнула и отпустила лист. — Коля-Коля, надо же такому случиться…

— Вы о чем, Наталья Кирилловна? — захлопал глазами Вихрев.

Ну да, он же не ночевал дома, а значит, не знает ничего про своего отца. А вот Романова молодец — быстро сориентировалась. Значит, смотрела утром новости. Вихрев же, со следами вечерних забав на лице, вряд ли вообще заглядывал в ящик.

— Ладно, я думаю, что всё образуется, Коля, — снова вздохнула Романова. — А оценка… Её ведь можно и потом исправить, когда всё утрясется.

Вихрев недоуменно посмотрел на неё, а потом вернулся на своё место. Когда же он открыл лист, то его брови поползли вверх. Он увидел тройбан. Жирный такой, здоровенный тройбан.

Колька тут же метнул полный злобы взгляд на Сазонову. Я прямо-таки услышал его мысли: «Подставила, сука! Спецом решила неправильно, пожертвовала своей оценкой, чтобы подставить меня! Ну всё, пизда тебе, сучка!»

Такая ненависть сквозила в его взоре, что Сазонова невольно обернулась и побледнела, когда увидела, как Вихрев провел большим пальцем по горлу. Его рожу трудно было назвать воплощением добра и счастья. Сейчас его хлебало скорее напоминало красную рожу какого-то очень злющего демона.

Ну что же, такая харя даже очень кстати. Если Маринка сомневалась в том — выполнять мою просьбу или нет, то Вихрев подтолкнул её к верному ответу. Я мог только потирать руки. Пока что всё шло по моему плану.

— Ну что же, как всегда, меня обрадовала наша староста. Марина, получи свою работу, — проговорила заведующая, поднимая лист над головой и показывая здоровенную пятерку.

Эта пятерка явно была выведена так крупно для того, чтобы каждый в аудитории мог видеть её. Брови Вихрева от удивления вообще едва не касались линии волос.

Как же так? У него тройка, а у Сазоновой пятерка? Как такое может быть? Что это за долбанное волшебство? Он же списал всё так, как диктовал Никольский. Всё вплоть до последней точечки, до последней закорючечки…

Ну, может быть, у него в голове были и другие мысли, но я прочитал такие. Когда же он растерянно посмотрел на группу, то я подмигнул ему и показал свою контрольную, на которой тоже красовалась пятерка. Не такая большая, как у Сазоновой, но от того не менее прикольная.

Вихрева вообще перекосило. Он готов был взорваться, его глаза растерянно шарили по контрольной, на которой стояла тройка и…

Наконец-то он увидел, что в последнем задании красной пастой была зачеркнута тройка, а вместо неё поставлена четверка в ответе. Он снова поднял на меня глаза, в его голове шарики зашли за ролики, а после…

— Барсов! Сука-а-а-а! — проорал он и бросился ко мне.

Ну что же, пришло время делать ноги!

Я ждал этого и как только он открыл рот, так сразу же начал вылезать из-за парты. Пронесся мимо стоящей заведующей легко и непринужденно, метнулся за дверь, слыша за спиной топот разъяренного Вихрева.

Теперь мне нужно было вывести его на крышу. Почему именно туда? Потому что оттуда будут слышны звуки громкоговорителя.

— Вихрев, не трогай Барсова! — донесся мне вслед голос Сазоновой.

Молодец Маринка! Всё по плану! Теперь она как будто помчится за нами, а сама, на правах старосты, откроет дверь радиорубки. И там воткнет небольшую флешку, на которой записан разговор. Да уж, над этим разговором я работал весь вечер. Пришлось даже выйти на вечернюю прогулку и забраться подальше от людей, чтобы никто не мешал.

Но это будет через несколько минут, а мне ещё предстояло эти самые минуты выдержать…

Пути отхода на крышу я приготовил заранее. Да, там висел замок, но он открывался просто ногтем и если висел на одной петле, то снизу был вид, как будто всё в порядке. Я залетел на третий этаж, всё также слыша за спиной кряхтение догоняющего Вихрева, а потом пантерой запрыгнул на лестницу, ударил люк и выбрался на чердак.

Открытая заранее дверь на крышу ждала меня, прикрытая не до конца. Я выскочил на покрытую запыленным гудроном поверхность крыши и развернулся, ожидая приближения Кольки.

Тот не заставил себя ждать. Он выскочил следом и прорычал:

— Что, пидар, дальше некуда бежать?

— Пидара ты в зеркале увидишь, — ответил я настолько спокойно, насколько мне позволила недавняя пробежка.

— Это ты всё сделал, кусок говна!

— Да чего я сделал-то? — хмыкнул я в ответ. — Ты чего мелешь, полудурок!

Я посмотрел на часы. Вот-вот должны будут включиться громкоговорители и через люк и дверь всё будет слышно.

— Это ты поменял местами наши контрольные! Ты это сделал!

— Да ты чего? Я их и пальцем не коснулся. Наши контрольные были у Ковылева. К нему все вопросы. Я сдал точно также, как и ты…

Вихрев ударил правой, но я был готов к этому и отскочил на пару шагов. Нет, я не стал бить в ответ. Сейчас мне нужно было просто протянуть время до включения громкоговорителей.

— Да ты чего, охуел в конец? Че ты лезешь, Вихрев? — я отскочил от нового удара.

— Я тебя закопаю! Я скажу своему отцу и его люди выебут твою сестренку, а твоему брату переломают руки и ноги. Тебе пизда, Барсик, — пропыхтел Вихрев и снова попытался ударить меня.

В этот момент послышался щелчок включения громкоговорителей. Ну что же, вот и пришел сладкий миг расплаты…

— Ты ошибаешься, полудурок! Ни хрена ты ничего не сможешь сделать, — я заблокировал удар и отшвырнул Вихрева назад. — Ни ты, ни твой долбанный папашка!

— Чё? Ты конкретно попал, сука! — проговорил Вихрев и замер, когда услышал наши голоса.

— Барсик, пидарюга! А ну иди сюда, мразь! — послышался злой голос Вихрева, а потом раздались звуки борьбы.

Мда, всё-таки не зря я смотрел фильм «Бойцовский клуб». Кровавая сцена с менеджером и начальником пришлась как нельзя более кстати. Я достаточно общался с Вихревым, чтобы запомнить его голос в мельчайших деталях. А уж на то, чтобы записать этот радиоспектакль, я потратил несколько дней. Пришлось работать в то время, пока родных не было дома. Но оно того стоило…

Из громкоговорителя вылетел звучный шмяк, а потом стон боли. Вихрев перевел на меня ошарашенный взгляд, а я с улыбкой двинул себе в глаз.

Перед глазами вспыхнули звезды. Полыхнула боль. Да, пришлось пойти на подобные жертвы, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Всё-таки молодец Маринка — всё сделала по красоте!

— Ты че? — спросил Вихрев на крыше. — Это чё?

— На, сука! На! — раздавался его голос из громкоговорителей.

— Я всё равно не буду тебе помогать! — выкрикнул я из радиоспектакля. — Ты всегда списывал, а на этот раз я отказался… Ай, больно!

Снова звуки борьбы.

— Гнида, ты всё для меня сделаешь! — крикнул Вихрев из громкоговорителей. — Я уже обосрал тебя с ног до головы, даже Никольского ради этого покалечил, так что ты вот у меня где!

Думаю, что благодарные слушатели уже успели представить себе картину моего избиения. Воображение вообще прикольная штука, а когда ещё её грамотно используешь…

— Не буду! Хоть с ног до головы измажь меня дерьмом, хоть ещё и Боярышникова отправь в больницу, но я всё равно не буду тебе помогать! — надрывался я из радиоспектакля.

— Он следующий! Ему я вообще хочу башку тупорылую разбить, тогда тебя точно посадят, мразь! Я всех использую, чтобы от тебя избавиться!

Вот это уже вообще хорошо. Теперь и Боярышников восстанет против своего бывшего «правителя». Вряд ли ему понравилось то, что избили Никольского. Наверное, они даже тянули соломинку — кому ложиться в больничку, чтобы подставить меня. И теперь вот такое вот вылезает…

— Наша заведующая этого не допустит! — продолжал я радиоспектакль.

— Да эта клуша старая у меня с руки ест! — гаркнул Вихрев. — Я могу её на колени поставить перед всей группой, а она у меня будет хуй сосать и причмокивать!

После этого громкоговоритель пискнул и бухнул, как будто микрофон столкнули со стола. Всё, трансляция закончилась.

— Ну что, нравится, когда тебя подставляют? — спросил я у бледного, как простыня девственницы, Вихрева.

— Чё ты сделал, урод? — просипел он с трудом.

— Всего лишь отплатил тебе той же монетой, — пожал я плечами.

— Да мой отец тебя растопчет, гнида, — откашлялся Вихрев. — Он прикажет своим людям и те…

— Какой отец? — прервал я его угрозы. — Вот этот вот, что ли?

С этими словами я показал телефон, на котором включил прямую трансляцию экстренных новостей. По ним как раз передавали задержание Вихрева-старшего. Мужчина с седыми висками выходил из стеклянных дверей своей конторы в сопровождении двух полицейских.

Вот так вот кончилась карьера чиновника по фамилии Вихрев. Да, его задержание должно было произойти через три года по наводке секретаря, который рассказал о преступных методах политика. Рассказал про запугивание оппонентов, взятки, заказные убийства и изнасилования.

Много чего тогда рассказал секретарь, которого потом определили в число людей, попадающих под защиту свидетелей. А Вихрева… Вихрева осудили на пять лет, из которых он отсидел всего два года.

Да и что это были за два года? Как будто в санаторий съездил…

И я вышел на его секретаря, надавил на совесть, сыграл на нотках раскаяния и вывел на дачу чистосердечных показаний. Пришлось немного обмануть и озвучить некоторые делишки политика, за которые секретаря могли привлечь как соучастника. Но чего не сделаешь ради благого дела?

Ну, и немного пришлось задействовать Имитацию голоса, чтобы рассказать трем газетам про делишки Вихрева. Вкупе с чистосердечными показаниями произошел небольшой взрыв общественного мнения — результатом этого взрыва стал арест политика. Да, если бы секретарь просто дал показания, то могли бы и замять-завалить деньгами это дело, но вот когда преступления вышли в прессе, то у полиции просто не осталось другого выбора.

— Пидар, это ты всё сделал, — прорычал Колька, глядя на меня покрасневшими глазами.

Он выглядел так, что ещё немного и его хватит кондрашка.

— Да не, я же не всесильный, — отмахнулся я, чуть отступая. — Твоего отца сдал другой человек, приближенный. А я в этом деле не замешан.

И кому я это говорил? Всё равно Колька меня не слышал. В его голове всё перемешалось. Десять минут назад он был на коне, а теперь… Теперь он втоптан в грязь и тот человек, на которого он всю жизнь полагался, отправляется в полицейское отделение.

Колька видел во мне причину всех его бед и несчастий. Он прыгнул ко мне с криком:

— Сука! Я тебя убьююююю!

Я легко увернулся и шарахнул Кольку в область «солнышка». Хороший способ остудить даже самого буйного сумасшедшего. Удар прошел великолепно, вот только…

Вихрев согнулся и по инерции пробежал ещё несколько шагов. Он споткнулся и полетел было через выступающую часть крыши. Так бы и рухнул вниз с высоты четвертого этажа, если бы я не поймал его за руку.

Так мы и застыли — я держу его за руку, а он перевалился через крышу и висит, как сопля, шарахнутая о стену.

— Подтягивайся, придурок! — просипел я, пытаясь втянуть тело Вихрева обратно на крышу.

Похоже, что ярость покинула Колькину голову, так как он побелел и вцепился второй рукой в край кирпичной крыши. Кожа на косточках пальцев тоже стала белой.

Я уперся ногами и постепенно, сантиметр за сантиметром начал втягивать Кольку обратно. Пусть он и раздолбай редкий, но его смерть точно отнесут на мой счет. Мы же вроде как дрались с ним, по крайней мере все так думают. Так что если Колька упадет с крыши, то это отнесут к моим заслугам.

— Не отпускай меня! Только не отпускай, — просипел Колька, когда его голова поравнялась с крышей.

— Да ты…

В этот момент моя нога соскользнула с мокрого кирпича, меня рвануло вперёд, и я едва не выпустил Вихрева. Только чудом его рука удержалась в моих пальцах.

— А-а-а-а-а! — проорал Вихрев так дико, что спугнул стаю ворон с соседнего дерева.

— Да не ори ты, придурок! Лучше подтягивайся! — прохрипел я и начал снова вытягивать его на крышу.

Меньше, чем через минуту я вытащил Вихрева на гудроновую поверхность и упал рядом. Над нами кружились вороны, одна из них прицельно нагадила на свитер Вихрева.

— К деньгам, — философски вздохнул я.

— Что? — просипел Вихрев.

— Да ничего… Эй, а ты чего, обоссался, что ли? — нахмурился я, вставая на ноги и показывая на его мокрые штаны в области паха.

— Что? — снова спросил Вихрев.

— Ладно, вставай, ущербный. Всё-таки сделал мокрое дело, хоть и не такое, какое планировал.

Вихрев попытался встать, но у него ничего не получилось — ноги не держали нашего отличника.

— Миша, у вас всё нормально? — раздался голос Маринки.

Она выглядывала из чердачной двери.

У меня же в это время завибрировал телефон. Я вытащил и посмотрел на него:

— Наименование: Король в законе

— Повышение ранга: Шнырь второго уровня (второй уровень из трех возможных)

— Показатель: Начальный (условия для повышения полностью не выполнены)

Навыки:

— Воровство (первый уровень)

— Имитация Голоса (первый уровень)

— Соблазн (первый уровень)

— Шпионаж (первый уровень) переходит в разряд активных

— Характеристики: Выносливость (58), Интеллект (13), Ловкость (36), Скорость (31), Сила (43)

Повышение ранга принесло десять очков способностей

Имеется возможность увеличения характеристик с помощью очков способностей.

Дополнительный навык: Таймер (первый уровень)

Шпионаж перешел в разряд активных. Ранг увеличен. Я перешел на новый уровень! По телу пробежала волна удовольствия, почти как при оргазме.

Маринка всё также выжидательно смотрела на меня. Вихрев бесстрастно пялился в серое небо. Я подмигнул Маринке и улыбнулся:

— Да, сейчас всё нормально.

Глава 22

Дисциплинарный комитет всё-таки собрали. Я стоял в коридоре и слушал, как обсуждают меня. Да, моя рожа была далека от совершенства — всё-таки слегка перестарался, когда дал себе в глаз. На лице красовался красивый сиренево-фиолетовый бланш, сам я показывал полное сознание прежних грехов, раскаяние и вообще — у меня даже спина почесывалась из-за растущих крыльев.

В медпункте мне выдали пакетик со льдом, который приятно охлаждал горящую кожу. Ну что же, придется покрасоваться бланшем несколько дней, но дело того стоило.

Вихрева увезли на «Скорой». Похоже, что от шока у него отнялись ноги. Медсестра сказала, что такое бывает, но со временем всё наладится. Ну да, говно не тонет. Вихрев-младший полежит в больничке, восстановится, отдохнет, потом выйдет, как ни в чем не бывало и снова продолжит учиться. За это время многое забудется и плевать он хотел на осуждение своих действий. Вихрев-старший посидит в заключении, тоже отдохнет и выйдет. И тоже продолжит свою деятельность.

Увы, такова природа денег — они позволяют своим владельцам творить многое, что недоступно обычным людям. И если меня могли бы выгнать за побитого Никольского, то вот Вихреву только вынесут осуждение. Думаю, что Никольский даже не перестанет с ним общаться.

На дисциплинарный комитет вызвали Боярышникова. Похоже, слова Вихрева из радиопостановки так повлияли на него, что он во всём признался. Это сыграло немаловажную роль в обсуждении моей персоны. Как оказалось, я не только был обгажен с подачи Вихрева, но ещё и оклеветан. Выходило, что вчерашний хулиган и негодяй Барсов ни в чем не виноват. И этот самый Барсов даже старательно учился в последнее время — контрольная это подтвердила!

Ну, как подтвердила… Романова настояла на том, что это было чистой воды списывание, только не обнаруженное никем. И, как сказал преподаватель по электрике: «Презумпцию невиновности ещё никто не отменял. Как только сможем доказать, что Барсов списывал, тогда и будет повод для осуждения. До той поры он может ходить с гордо поднятой головой!»

Да, я слышал из-за двери, как обсуждали меня. С каждой минутой моё лицо всё больше и больше расплывалось в улыбке. Всё-таки не зря я всё это затеял. Заведующая напирала на преподавателей, но они, смущенные недавней радиопостановкой, уже не были настроены так серьезно. В их глазах я выглядел невинной жертвой, а Вихрев — сущим дьяволом. Или, если судить по штанам, ссущим дьяволом.

В итоге мне вынесли строгий выговор с предупреждением об отчислении. Дали «строгача». Теперь стоило мне только пукнуть в неположенном месте и в неположенное время — тут же будет всё зафиксировано и приказ о моём отчислении вывесят на Доску Почёта.

Насчет контрольной решили пока дело замять. На следующем подобном мероприятии основное внимание будет акцентировано на мне, так что знания всё равно выплывут наружу и списать мне не удастся. Заведующая сама лично заявила, что проверит меня всего на предмет шпаргалок. И сделает проверку вплоть до трусов!

Что же, не совсем то, что я ожидал, но, в конце концов, не медаль же мне вешать на грудь?

Достаточно и того, что я остался учиться, а не вылетел с «черной меткой» на улицу. Да уж, если я захотел начать новую жизнь, то мне крайне не рекомендовалось оставаться без диплома. Это только в историях «американской мечты» можно взять и в гараже соорудить гениальную хрень, а по факту без денег и знаний никуда.

Приятно читать в газетах, что Билл Гейтс основал компанию с нуля, но там почему-то не упоминается, что его отец был успешным юристом, а мать — президентом очень большого банка. Хорошо смотреть интервью, где Илон Маск на чистом глазу уверяет, что всего добился сам, но не говорит про своего отца, который владел половиной изумрудной шахты в Зимбабве. А также наблюдать за Уорреном Баффитом, чей отец был депутатом и основателем брокерской конторы. Да даже Джозеф Безос без руки своего деда вряд ли куда бы смог пробиться.

Да, многие говорят о том, что они добились всего сами, но… На поверку оказывается, что всё не так, как есть на самом деле.

У меня вот появился необычный смартфон и благодаря ему я хочу улучшить жизнь не только свою, но ещё и родных. А также, по возможности, принести пользу человечеству. И ведь я смогу это сделать. Впрочем, тоже не буду говорить о смартфоне никому, ведь это будет мой маленький секретик в будущем богатого человека.

Почему богатого? Да потому что я хочу в скором будущем заняться поиском преступников, получения вознаграждения и вложиться в биткоин. Тут ещё никто не знает, что в скором времени эта хрень выстрелит, а мне нужно будет только скупить побольше, дождаться нужного момента и продать всё с очень большой выгодой для себя.

Конечно, половину сразу отдам на благотворительность, а вот остальное потрачу на то, чтобы мои родные и близкие ни в чем никогда не нуждались.

Дисциплинарный комитет завершил свою работу. Мне высказали всё, что обо мне думают, заведующая напоследок обожгла меня злым взглядом и на этом всё. Я выдохнул. Да, пусть строгач, но всё-таки не вылет. На радостях позвонил сестренке, брату, Сазоновой и Комолову. Пригласил всех на ужин.

Сам я пока ещё особо готовить не научился, поэтому пришлось заказывать еду из ресторана. Под еду и легкие напитки я рассказал всё, что произошло в техникуме. Да, умолчал о роли смартфона, но приукрасил свои заслуги. Впрочем, Сазонова и Комолов подтвердили мои слова. По крайней мере ту часть, которую они видели и слышали.

Алёнка покачала головой и произнесла:

— Миш, ну почему у тебя всегда какие-то косяки творятся? Не можешь ты вот без них…

— Алён, ты не ругай его, — заступился за меня Комолов. — Ведь косячные люди они тоже нужны. Без них порой никак…

— Да ты о чем? — уставилась на него Алёна.

— Да мне вот повезло в своё время с дедом. Да, он косячил, конечно, то сигаретой штору прожжет, то любимую бабушкину кружку разобьет… Таким был, здоровым увальнем, похожим на медведя из сказки. На него и мама моя порой ругалась, и бабка, но… Для меня он стал ангелом-хранителем, — произнес следователь.

— И что? И как это выражалось? — заинтересованно спросил Кирюха.

— Да вот если вспомнить, то он всегда оказывался рядом или его косяки в нужное время и в нужном месте выплывали. Сам я не помню, но вот в три года выпал из окна второго этажа. И не разбился, а упал на матрасы, которые вытащил сушиться дед. Он про них совсем забыл, а я вот упал и обошелся даже без единого синяка. Или нечаянно опрокинул на себя здоровенную кастрюлю, в которой должно было вариться варенье. А дед забыл включить газ, отвлекся на что-то и в итоге я жив-здоров, хоть и по уши измазан ягодами.

— Ну, это полезные косяки, — улыбнулась Алёна.

— Да, полезные. А в шесть лет я вообще догадался засунуть гвоздь в розетку. И надо такому случиться, что за пару секунд до этого у деда коротнул паяльник и это замыкание вырубило свет по всей квартире. А когда он меня в девять лет позвал смотреть на здоровенную коровью лепешку на рыбалке? Ещё говорил, хорошо, мол, что коровы не летают. А на то место, где я сидел, рухнула огромная сухая ветка. Или в пятнадцать я пошел на Новый год, а дед мне ради смеха дал свою гигантскую меховую шапку. И ведь я споткнулся в подъезде и здорово приложился затылком о ступени. Если бы не шапка, то разбил бы на фиг всю голову. Но самое интересное было, когда дед забыл убрать щи в холодильник и они протухли. Вот это был самый знатный косяк…

— Самый знатный? А до этого не очень были? — со смехом ответил я.

— Да нет, прикол весь в том, что дед решил эти самые щи втихаря вылить. И надо же такому случиться, что на меня в этот момент возле подъезда напал какой-то заблудший наркоман с ножом. Было это уже в семнадцать лет, я бы и сам наркомана уработал, но вот когда на него сверху полился водопад дурнопахнущей жижи, да ещё и костью по темечку приложило, то это вообще деморализовало преступника. Я тогда его заломал, связал руки своим ремнем и… Может поэтому и решил пойти в полицию? Дед своими щами указал мне путь в будущее.

После этого мы не смогли удержаться от общего смеха. Комолов смеялся вместе с нами. Под конец он произнес:

— Так что не всегда косяки могут за собой нести только плохое. Иногда они несут и хорошее. Может быть, Мишка из той же породы, что и мой дед?

— Может быть, — пожал я плечами. — Вот только мои косяки обернулись для меня неожиданным образом. Я теперь должен буду сдать контрольную на отлично. Марин, подготовишь меня?

— Да конечно подготовлю. Ты и прошлую неплохо написал… ну… ту самую… — покраснела Маринка.

Вот не могла она просто так сказать о моём мошенничестве. Эх, какая же скромняжка…

— Да ладно, Марин, все же всё понимают, — коснулся я её плеча.

Стоило только коснуться, как тут же завибрировал телефон. Я недоуменно посмотрел на него и едва не хлопнул себя по лбу — я забыл поставить Таймер.

— Навык Воровство активирован.

— Предмет успешно украден.

Из кармана у меня вывалился лифчик Маринки. Она посмотрела на него, покраснела ещё больше.

— А я не говорил, что немного увлекаюсь фокусами? — ляпнул я, чтобы как-нибудь сгладить ситуацию, и поднял лифчик.

— Дурак! — громко сказала Маринка, а потом выдернула бюстгальтер из моей руки и выскочила из комнаты.

Захлопнулась дверь ванной комнаты.

— Мишка, — укоризненно покачала головой Алёнка.

— Блин, кажется, я снова косякнул, — пожал я плечами. — Ладно, пойду извиняться.

Уже возле ванны я бормотал слова извинения, а сам в это время копался в телефоне, устанавливая Таймер на безопасное время. Не хватало ещё у следователя трусы свистнуть, когда прощаться будем.

Задействовал Шпионаж. Что там про меня думает Маринка? Что она там делает за дверью? Может быть мне стоит войти?

На экране появилось описание:

— Наименование: Отличница в учебе, влюбленный студент.

— Навыки и характеристики объекта с более высоким рангом недоступны нынешнему уровню Шпионажа

Во как… Ну ни хрена себе заявочки… Я растерянно почесал голову. Ну что же, будем и эту ситуацию как-то разруливать. Всё-таки это не хухры-мухры…

Конец первой книги.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/305923

Content

Real-RPG Король в законе