Повелитель демонов

Глава 1

Дождь

Мы шли под проливным дождем уже третий день.

Старые телеги скрипели и увязали в осенней грязи, кони тяжело хрипели и фыркали, мулы время от времени вовсе отказывались идти, но несколько хлестких ударов погонщиков все же заставляли упрямых тварей передвигать копыта. Рабы, сидевшие по клеткам, изредка тихо переговаривались, но в основном они безжизненно смотрели в одну точку, сбившись в кучу и стараясь согреться. До невольничьих рынков Западных Земель еще далеко, а это значит, половина из них умрет в пути, а вторая будет столь истощена холодом и болезнями, что их продадут за бесценок на самые грязные и тяжелые работы, которые окончательно уничтожат и без того подорванное здоровье двуногой скотины.

Я кутался в старый шерстяной плащ, стараясь не терять тепло, и в очередной раз удивлялся тупости работорговца, вместе с которым я отправился в путь. Жадная и жестокая тварь, этот полуорк Хелтрик, казалось, ставил перед собой цель не доставить товар на рынки Пелофа и Мибензита, а причинить своим пленникам максимум страданий.

Рабов в пути почти не кормили, а если им что-то и перепадало, те помои, что выплескивали на пол клеток охранники, сложно было назвать едой. Так же дела обстояли и с водой, и если в первые дни затяжного дождя рабы почти радовались дармовому питью, падающему на них с небес, то теперь в их усталых взглядах сквозило лишь отчаянье. При этом охрана не упускала случая ударить ножнами по кованым прутьям клеток, если кто-то имел неосторожность взяться за них руками, в попытках сохранить вертикальное положение и не упасть в лужи нечистот. Нередко такие удары заканчивались мерзким хрустом костей и тонкими криками, которые довольно быстро переходили в тяжелые всхлипывания.

Впрочем, это было мне только на руку. Эманации боли, смерти и страданий неплохо подпитывали мои печати, скрытые от посторонних глаз тяжелыми перчатками всадника. Я сохранял бодрость и силы, что было важно в моем путешествии — подходить к собственной башне измотанным и слабым было опасно, могли неправильно сработать защитные контуры и проклятья, приняв меня за чужака.

Границу королевства Брим мы пересекли вчера, а значит цель моего путешествия, город Гирдот, находился всего в нескольких днях пути. Оттуда около сотни лиг на юг, к верховьям реки Гирдхут, и я в родной долине, где находится мое жилище. Осталось всего ничего.

— Эй! Звездочет! — это был один из охранников.

Я уже готовился ко сну, расстилая тонкое одеяло под небольшим навесом из веток и мха. Караван остановился на опушке небольшой хвойного леса, пытаясь найти укрытие от вездесущей осенней мороси.

Представиться звездочетом было самым логичным. Именно так я мог объяснить кое-какие инструменты и реагенты, что везла моя вторая, вьючная лошадь на своем горбу. Ни к чему этим людям знать, чем я занимаюсь на самом деле.

— Чего? — односложно спросил я, стараясь скрыть раздражение.

— Мож ты это, девку хочешь? Там есть пара почище, для себя бережем! — ответил охранник. — Полушка, и твоя на полчаса!

— Нет, спасибо, — покачал головой я. — Холодно, да и устал я в пути.

— Так как раз бы согрелся! — гоготнул мужик. — Ну, как знаешь, там хозяин думал развлечься сегодня, а после него девки быстро товарный вид теряют!

— Воздержусь, — покивал я головой.

Охранник разочарованно фыркнул, но от меня отстал. Понятное дело, хозяин о таких их махинациях был в курсе, и все это проворачивалось с одобрения Хелтрика. Минут через десять я услышал пару слабых женских вскриков, смех, звук ударов, а после все стихло. Если охранник не врал, то этим женщинам стоило бы умереть до того, как они встретятся с хозяином каравана. Например, броситься на мечи охраны или сделать так, чтобы кто-нибудь из погонщиков их придушил в процессе. Орки были злобными крупными тварями, но вот полукровки — еще хуже. Глубокие гноящиеся раны по всему телу от тупых когтей Хелтрика — меньшая из травм, на которую они могут рассчитывать. Скорее всего, если их положат под полуорка, они либо умрут в ближайшие дни от внутреннего кровотечения, либо от инфекций, которая попадет в раны.

Я только недовольно покачал головой. Какая растрата людского ресурса! Святоши Трех Орденов совсем перестали заботиться о собственных границах, вот людей и берут в плен. Брим закрывал на цветущую работорговлю глаза, имея с этого свои барыши, да и большой любви со святошами ни у кого из соседей не было. Фактически, эти люди сами выбрали свою судьбу, как и своего бога. Сейчас же они за этого бога и умрут.

Вот, мимо меня, в сторону, где до этого кричали женщины, прошел хозяин каравана, и я понял, что этой ночью спокойно поспать мне не дадут. На его землисто-коричневой роже была гадкая ухмылка, а в руке полуорк нес старую, видавшую виды плеть, которой он собирался истязать свои живые игрушки.

Я не был святым. Я приносил человеческие жертвы, когда того требовал ритуал, вырезал еще бьющиеся сердца и губил проклятиями деревни, натравливал демонов и прочих тварей на крупные города. Я видел, как в магическом пламени гибли целые селения, а армии утопали в собственной крови, пытаясь дать бой живым мертвецам, поднятым волей Владык.

Но, как говорил мой учитель, уже давным-давно почивший Нихиос, к ресурсам стоит относиться бережно. Не давай Тьме больше, чем требуется, не проливай дармовой крови, чтобы не перекармливать Темных Богов. Ведь может статься так, что твое расточительство лишь разогреет их аппетит и добавит тебе работы. Все подношения, жертвы, все ритуальные убийства и обряды должны быть строго соразмерны творимой магии, любое творимое зло и насилие должно иметь конечную цель. Иначе ради вызова простейшего демона тебе, рано или поздно, придется приносить кровавые жертвы вместо прочтения заклинания зова, подкрепленного силой Печати Владыки.

Стараясь не вслушиваться в глухие крики, что доносились от одной из повозок, в которую Хелтрик потащил свою жертву, я аккуратно уместился на своем лежаке, закрыл глаза и провалился в сон человека с абсолютно чистой совестью. Судьба рабов, да и вообще, людей, меня интересовала слабо. Мое дело — наука и служение Третьей Темной Богине, Премудрой Нильф, все остальное не имеет никакого значения. Знания, единственное, что имеет ценность. Власть, золото и прочие людские страсти я оставил позади много-много лет назад.

Утро началось с криков, ржания лошадей и звуков боя. Хелтрик, это злобное животное, получил удар кинжалом в шею. Женщина, которая это сделала, смогла не только убить полуорка, истязавшего ее до самого рассвета, но при этом еще и открыть несколько клеток с рабами. Они довольно быстро навалились на немногочисленную охрану, и сейчас весь лагерь превратился в поле боя.

Я перевернулся со спины на бок и с небольшим интересом стал наблюдать за тем, как голодная и оборванная толпа бросается на мечи и копья караванщиков. Они проиграют, конечно же проиграют. Слишком слабые, почти безоружные. На полсотни рабов было, хорошо, если пять мечей и столько же палок. Остальные же пытались отвлечь охрану или завладеть лошадьми, чтобы попытаться сбежать. Хелтрик сэкономил на клеймах, ограничившись только ошейниками и деревянными бирками, решил выйти пораньше. Так что у этих людей был шанс сбежать, избавиться от кандалов и начать новую жизнь.

Вот, группа из пяти оборванцев бросилась к моим лошадям, посчитав, что одиноко стоящие животные будут легкой добычей. Поморщившись от того, что мне все же придется вмешаться, я поднялся на ноги преградил рабам путь.

— Не трогайте моих лошадей! — крикнул я мужчинам, чем только привлек их внимание.

В руках одного из рабов мелькнул короткий кинжал, еще один поднял какую-то палку, прикидывая ее вес в руке.

— Пошел к демонам! — крикнул тот, что с кинжалом. — Мы их забираем!

Тц. Тупое быдло, я давал вам шанс.

Вокруг меня было разлито достаточно крови и силы смерти, так что я просто зачерпнул этой тьмы и, даже не прибегая к печатям владыки, бросил сгусток темной магии в лицо тому, что болтал больше остальных.

— Колдун! Колдун! Вали его! — закричал тот, белобрысый, что с палкой.

Еще одно даже до конца не оформленное заклинание, еще один сгусток чистой тьмы, пропитанной болью и смертью, и раб, крича от боли, пытается сорвать собственное лицо. Поздно. Темная сила уже растворила плоть и сейчас вгрызалась в кости, жить ему осталось несколько мгновений.

Я почувствовал прикосновение Нильф.

«О, давно тебя не видела, мой милый… Хочешь моей силы? Бери же! Бери! Ты мой любимец, я дам тебе столько, сколько потребуется…»

Этот шепот пронесся меж ветвей, приятно щекоча шею и затылок. Она всегда предлагала мне бескрайнее могущество, сулила силу полубога, славу величайшего повелителя демонов. Все, лишь бы моя душа окончательно стала ее, Нильф, собственностью.

«Не сегодня, богиня…» — подумал я.

У седла моей лошади висели простенькие, но крепкие ножны. Довольно дорогой клинок, стоимость которого может определить лишь опытный кузнец или талантливый воин. Идеальный баланс, простая, прямая гарда, удобная рукоять. Единственное, что отличало его от безымянного меча какого-нибудь наемника — небольшое черное клеймо у основания клинка, а также едва заметный кровавый отблеск на зеркальной поверхности в солнечную погоду.

Я привычно крутанул меч в ладони, разминая кисть, после чего направился в самую гущу сражения. Если на меня напали единожды, нападут и снова. Если не рабы — так выжившие охранники. Их наниматель мертв, все равно проблем с гильдией не оберешься, так что как только они справятся с невольниками, тут же начнут грабить. А одинокий попутчик с двумя лошадьми и полными сумками всяких приборов и редких реагентов — второй приз после сундука самого Хелтрика.

Никто не ожидал возникновения третьей силы. Лица рабов при моем приближении вытянулись, охранники и погонщики, же наоборот, обрадовались внезапному союзнику. Неужели считают меня настолько тупым?

— Эй! Господин звездочет! Вместе справимся! Давайте! — помахал мне вчерашний охранник, который предлагал женщин.

Я ничего не ответил, просто всадил клинок в грудь мужчины, пробивая плохонький дубленый доспех насквозь. Вот, кончик лезвия показался из спины мужчины, сам же охранник ошарашенно захрипел и стал заваливаться на бок.

— Бегите, — сказал я и охранникам, и рабам, что сейчас замерли в недоумении.

Сразу же несколько погонщиков попытались отомстить за гибель товарища, но лишь познакомились со сталью моего меча. Хватит на сегодня колдовства, всех перебить я не смогу, а то, как выглядит темный маг, людям знать не стоит. Слишком быстро мое описание соотнесут с загадочным колдуном из долины, а там и до визита святош недолго.

Два трупа еще не успели коснуться земли, а на меня летели уже новые противники. Плохо вооруженные, плохо обученные вчерашние крестьяне, у них не было ни единого шанса против мечника, который оттачивал свои навыки десятилетиями.

В какой-то момент мне пришлось прибегнуть к помощи мелких демонов. Вспыхнула печать Владыки под перчаткой, простейший контур и, под ногами моих противников, прямо из грязи, появляются несколько серых ладоней, которые начинают хватать людей за лодыжки.

— Что⁈ — воскликнул один из охранников, уставившись на скрюченные пальцы, что крепко схватили его за ногу.

Он не прожил слишком долго, чтобы осознать, в какой бой ввязался. Свист клинка, быстрый, чистый удар и его голова отделена от тела, делает несколько оборотов в воздухе и падает прямо к ногам мужчины.

Довольно быстро рабы смекнули, что если на меня не нападать, то и я ничего в ответ не сделаю. А вот охрана такой проницательностью не отличалась. Они с завидным упорством бросались грудью на мой меч.

«Это для тебя, Нильф. Прими это подношение…»

Паршивая жертва. Третья Богиня предпочитала размеренные, спокойные жертвоприношения, нежели грязную кровь сражения. Но этих людей я убивал лично, своей рукой и мечом с ее знаком, так что пусть и нехотя, но она принимала эти дары. А я немного гасил свой колоссальный долг перед этой темной сущностью. Конечно, это как пытаться заполнить огромное ущелье водой из чайной ложки, надеясь когда-то увидеть под ногами бурный поток, но попытаться стоило.

Нильф был важен сам процесс, ей было важно поклонение, а я ни на день не забывал о Третьей. Именно поэтому я до сих пор был жив.

Довольно быстро все закончилось. Часть охраны перебили рабы, часть — я, остальные сбежали, прихватив наиболее ценных лошадей и грузы. Сбежали и рабы, не желая сталкиваться со странным мечником, который сам на них не нападал.

Надо пройти между телег и добить раненых. Не хочу, чтобы эти души в посмертии вели на меня охоту за то, что я бросил их мучительно умирать посреди диких земель. У меня и без них хватало врагов.

Когда дело было сделано, я стал собираться в дальнейший путь. Моих лошадей никто так и не тронул, а припасов в телегах и на мулах осталось достаточно, чтобы не заезжать в град Гирдхот, а просто выйти к реке и там пройти берегом Гирдхуты в долину, к своей башне.

Проходя меж телег, где я искал дополнительные припасы, я почувствовал очень-очень слабую эманацию жизни. Кто-то тяжело раненный затаился под одной из телег, но все не мог испустить дух?

Люди могут умирать безобразно долго, даже с самыми страшными ранами. Тело до последнего хватается за жизнь, пусть разум и понимает, что все уже кончено. Перехватив плащ, я вытащил из-за пояса короткий походный нож и заглянул под крытую дощатую повозку. В таких возили ткани, ценные грузы или арестантов. Совершенно глухая коробка без окон и с одной дверью, управлять которой было сплошное мучение. Пусто. Никого.

Когда я уже подумал, что ошибся, прямо над головой послышался едва различимый стук и скрежет, будто кто-то тащил тяжелую цепь по сухому дереву. Я поднялся на ноги и посмотрел на огромный тяжелый замок, которым была закрыта повозка. Кто-то внутри? Очень маловероятно, это было глупо даже для такого идиота, как полуорк Хелтрик. Но там определенно кто-то есть. Кто-то из рабов?

Впрочем, когда я сбил замок и распахнул дверь, я понял, почему мертвый владелец каравана выбрал такой способ перевозки и почему, впервые за все время путешествия, он решил порезвиться с простыми рабынями. Внутри, прикованное цепями к стенке повозки, лежало тело женщины из лесного народа Н’аэлора. Когда-то смуглая, почти черная кожа приняла синюшно-серый оттенок. Белые волосы сейчас были цвета грязи и слиплись от запекшейся крови. Истерзанное, прошедшее через множество избиений лицо и замерший, мертвый взгляд. Искаженный предсмертной гримасой рот, сквозь разбитые губы поглядывают чуть островатые, крепкие зубы, какие есть только у выходцев Вечного Леса. Посмертно отек спал и сейчас я видел, сколько рассечений и переломов нанес ей Хелтрик. Видел я и тот удар, который убил темную эльфийку. Кровь на разбитом виске давно запеклась, а через рассеченную кожу виднелись осколки кости, она умерла почти мгновенно. Хотя… Высшие Расы умирают долго и мучительно, их бессмертные души отходят за полог крайне неохотно. Это я почувствовал?

Я еще раз прислушался к своим ощущениям. Нет, дело не в этом. И почему Хелтрик не берег столь ценный груз?

Запрыгнув в кузов, я понял, почему полуорк распускал руки. Неизвестная, что погибла от истязаний полуорка, была лишь довеском. В углу, укрывшись остатком платья погибшей, свернувшись калачиком и уже почти не реагируя на окружающий мир, лежал истощенный, но еще живой ребенок народа Н’аэлора. Я отбросил тряпку в сторону и увидел, как глаза девочки пришли в движение. Белые волосы, смуглая кожа, острые уши, на вид, лет десять-двенадцать, не больше. Не полукровка, не из эльфов, что живут на южной оконечности Западных Земель. Она была чистокровной уроженкой Вечного Леса, жители которого, так же, как и я, поклонялись Нильф. Вот только если я был пусть и могущественным, но слугой, то они, по преданиям — дальней родней.

— И что же мне теперь делать? — спросил я у пустоты, глядя на то, с каким трудом дышит дитя Вечного Леса.

Эту жертву Нильф у меня не примет, как не позволит и оставить этого ребенка умирать посреди пустоши. Я уже чувствовал, как из-за недовольства божества покалывают печати на моих ладонях, принуждая делать то, чего я бы хотел меньше всего.

«Я помогу ей добраться до города, не проси меня о большем, Нильф», — обратился я к богине.

«Меня это устроит», — прошептал в ответ ветер.

Я опять посмотрел на свой внезапный груз. Эльфийка замерла и сейчас не моргая смотрела на меня, и единственное, что я видел в ее глазах — страх.

Глава 2

Гирдот

Магия, дарованная всем разумным расам Темными Богами способна на многое. Уплатив достаточную цену, ты можешь призвать демонов, увидеть будущее, наложить проклятье или поднять умертвие. Темные Искусства способны дать человеку многое, вопрос лишь в благосклонности богов и в навыках самого колдуна. Но есть и вещи, недоступные магии.

Мы не можем создавать металлы.

Мы не можем полноценно воскрешать мертвых.

Мы не можем солгать богам.

Магу доступно ценой собственной крови или иной жертвы стать сильным, быстрым, почти неуязвимым. Я могу отрастить потерянную в бою руку или глаз, я уже так давно продлеваю собственную молодость, что скоро сравнюсь в долгожительстве с эльфами. Но магия никогда не заставит твоего коня скакать быстрее, а если уж ты попытаешься — животина упадет замертво буквально через час, разорванная темной силой изнутри. Потому что любой, кто пользуется магией, должен иметь способность отблагодарить богов за их дар. Иначе это не работает. Такова цена искусства.

Конечно, бывали смельчаки, что пытались нарушить эти три закона: не создавать из пустоты, не обманывать смерть, не одарять силой неразумных тварей. Финал всегда был печален, а уплаченная в итоге цена — колоссальна.

Я был любимцем Нильф, хотя у Третьей Богини хватало последователей из тех же темных эльфов. Может, я забавлял ее, может, она была заинтригована, но я точно знал, что Нильф всегда откликалась на мой зов, потому что я платил по счетам, своей кровью или чужой — не суть. Но никогда богине не приходилось напоминать мне о старых долгах. В этом вопросе я был щепетильнее многих ростовщиков и купцов, порядочнее девицы из хорошей семьи, точнее ювелира.

Тем удивительнее было немое требование Нильф помочь эльфийской девочке.

Мне пришлось выбрать наиболее крепкую телегу из тех, что уцелели во время боя, запрячь в нее своих лошадей, наскрести овса и прочих припасов. И даже все эти приготовления не уберегли меня от главного — от потери времени. В итоге мое путешествие растянулось почти на четыре дня вместо того, чтобы быть в Гирдоте к утру третьего, если бы караван уцелел.

Но сложнее всего, конечно, было с ребенком.

Она не говорила, совершенно. Не знаю, что делали с этой маленькой эльфийкой, не знаю, как она угодила в лапы Хелтрика, но говорить она отказывалась. Точнее, она вовсе отказывалась как-то помогать мне в деле собственного спасения, даже когда я снял с рук перчатки.

Правда, две половинки печати Владыки Демонов, выжженные на моих ладонях силой Нильф, убедили ее в том, что от меня хотя бы не стоит пытаться убежать. Больше всего меня тревожило то, что девчонка улизнет, пока я буду спать, а мне придется ловить ее по окрестным пустошам, чтобы выполнить обещание, данное моей покровительнице.

К моему удивлению, никакой непокорности ребенок не показывал. Я вообще не очень любил детей, считая их шумными непоседливыми паразитами, которые в порыве своей озорной любознательности могут натворить всяких разных дел. Но тут, скорее, создавалось впечатление, что девочка просто сменила пленителя, а темную и душную клеть — на открытую телегу. Не помогли ни снятые с ее рук и шеи кандалы, ни простенькое угощение в виде похлебки из репы и вяленого мяса, которую я сделал на костре вечером первого дня нашего совместного путешествия. Она просто тихо сидела в кузове, укрывшись трофейными плащами от холодной мороси, сыпавшейся с небес, и смотрела в одну точку. Впрочем, это в какой-то степени облегчало мне задачу. У меня тоже не было никакого настроения или желания вести досужие разговоры.

Гирдот был довольно крупным пограничным городом со своим бургомистром, рыночной площадью, лавками, мастерами и даже храмами. Тут поклонялись и Темной Тройке, и Духу Гор, и даже Великой Волчице. Даже на последователей Святых Орденов тут смотрели спокойно, хотя на своей территории они отличались буйным нравом и при любом удобном случае норовили устроить войну с неверными. Но тут, в Западных Землях, ты мог верить в кого угодно, просто плати налоги и не мешай жить другим.

Этот край впитал в себя всех отбросов, авантюристов, беглых крестьян, отчаянных торговцев, лихих наемников и боги знают кого еще. Только в Западных Землях можно встретить гнома-земледельца, эльфа-купца или орка-лекаря. Разобщенные, полностью самостоятельные города, почти полное отсутствие податей, оружие в руках каждого взрослого мужчины. Западные Земли было невозможно покорить или уничтожить, и властители Кольца и Брина уже давно оставили всякие попытки это сделать, отведя этим краям роль дикого пограничья, что отделяло богатые и густонаселенные регионы от диких племен севера. Стягивались в Западные Земли и различные маги, шаманы и колдуны, которые бежали от длинной руки Трех Орденов. Мое почтение святошам — они умудрились захватить половину континента, почти не прибегая к силе. Их оружием было слово и пилигримы, которые несли с собой знание о Свете, и если в какой-то деревне появился этот бледный путник с печатью страдания на лице, знайте — очень скоро все в этом поселении будут молиться Истинному Богу Света, забыв веру своих предков. И пусть государства разделяли границы, на разных землях сидели разные лорды и правители, но всех этих людей объединяла единая вера и единое же стремление истребить тех, кто эту веру не разделял. Жуткие войны Веры прошлого, горящие по всему континенту костры, походы на Подгорное Королевство, вырубка Священной Рощи, которая превратила цветущие сады Армина в безжизненные скалы и пустоши — все это совершалось по велению Трех Орденов.

Но сколько бы магиков не пряталось в Западных Землях от гнева истово верующих, я от них отличался. Редко кто бывал настолько безумен и тщеславен, чтобы согласиться даже на одну половину Печати, не говоря уже о двух. Вечная гонка, вечная игра с богами, в которой невозможно победить. Когда ты клянешься в служении одному из Темных Богов, ты садишься за один стол с опытным шулером, у которого не просто карты особые, а все заведение — подставное. В игре с богами смертному уготована роль закуски, вопрос только в очередности поглощения. Те же, кто сумеют продержаться слишком долго, в глазах мрачных сущностей становятся лишь наглецами. И только такие как я, кто был достаточно умен, аккуратен и осмотрителен, получают статус «любимой игрушки», или, если угодно, статус десерта.

Да, я был десертом для Нильф, сладким кусочком пирога, на который покровительница ученых мужей облизывалась уже очень долго. Темные Боги — как дети, они всегда стремятся получить желаемое, чего бы это ни стоило. Особенно, когда речь идет об угощении. Но Нильф, как воспитанный ребенок, ждала, когда будут соблюдены все правила и условности. Она приготовила блюдо, даровав мне вторую печать, она накрыла на стол, охотно делясь со мной своей силой, она вымыла лицо и руки перед едой, не оказывая на меня излишнего давления. Единственное, что ей осталось — дождаться, пока кусок пирога ляжет на ее серебряную тарелку, дождаться, когда я оступлюсь и влезу в такие долги, с которыми не смогу расплатиться.

Так что я относился к текущему договору почти положительно. Конечно, я мог просто проигнорировать Нильф тогда, у телеги, когда я нашел эту маленькую эльфийку, но я был хитрым десертом. Если есть возможность оказаться чуть дальше от стола — я должен ею воспользоваться. Тем более, когда речь идет о таких неосязаемых и сложно измеримых услугах, как спасение невинной души. Это у святош все просто — спас чужую душу, спас и свою, с Темными Богами сложнее. Эти привыкли брать кровью, а тут все наоборот. И я, несомненно, воспользуюсь возникшей ситуацией, чтобы снизить свой долг в нужный момент.

В Гирдоте я не планировал оставаться дольше необходимого. Раз уж у меня появилась телега, можно взять некоторых припасов в городе, зайти к паре мастеров, опять же, я должен пристроить маленькую эльфийку.

— Эй! Борн! — крикнул я, привлекая внимание коренастого хозяина постоялого двора.

— Доброго вечера, господин! Рад видеть вас! — воскликнул мужчина, отвлекаясь от своей учетной книги.

Борн был уже стар, но я останавливался на постой еще у его деда, а что-то менять в своей жизни я не привык. Тем более, я был «семейным» клиентом, и хотя по городу давно ходили слухи о том, что я не просто ученый маг, который живет на юге, а целый Владыка, что заключил сделку с одним из Тройки, люди держали язык за зубами. В числе неразговорчивых был и Борн, так что я с легкостью останавливался у него на ночлег, если того требовала ситуация и дела.

— Вам как обычно? — спросил владелец постоялого двора. — Лучшая комната, горячая ванна, кувшин дарканского?

— Все так, мой дорогой друг, — улыбнулся я одними губами, — но сегодня у меня есть и другое дело. Скажи, глава торговой гильдии в городе?

— Все так, — важно кивнул Борн, — сезон уже прошел и господин Хамст дома, занимается делами.

— Пошли к нему мальчика, — сказал я, — пусть передаст, что я с самого утра завтра загляну.

— Будет сделано.

— И еще…

— Да?

Я достал из-за пазухи увесистый кошель с серебром. Презренный металл, лишь способ достижения цели. Я давно перестал понимать, почему люди так трясутся из-за денег. Наверное, потому что у меня их всегда было в достатке?

— По дороге случилось происшествие и я подобрал… попутчика.

— Попутчика? — удивился Борн.

Все, с кем я имел дела в Гирдоте, знали, что я не беру попутчиков и путешествую либо строго один, либо вместе с каким-нибудь торговым караваном. Но обязательно — не иметь знакомств.

— Попутчика, — кивнул я, подвигая к мужчине по отполированной тысячей локтей стойке кошель, — точнее, попутчицу. Девчонка из Н’аэлора, совсем одна. Попала в… неприятную ситуацию. Как понимаешь, я не мог бросить дитя Вечных Лесов.

— Понимаю, — серьезно кивнул Борн. — Что от меня требуется?

— Присмотри за ней, подыщи жилье. Я знаю, что рейнджеры темных время от времени заглядывают сюда, — сказал я.

Гирдот был первым крупным городом к югу от Вечных Лесов Н’аэлора и время от времени тут появлялись купцы остроухих в сопровождении пограничной стражи. Они почти никогда ничего не продавали, а вот покупали — частенько. Крепкие ткани, зерно, мука, фураж. Иногда — металл или плохонькие мечи, которые потом шли на переплавку в горнах эльфийских кузен.

— Хотите вернуть ее к своим? — уточнил Борн.

— Я просто вытащил девочку из пустошей, — спокойно ответил я. — Что с ней будет дальше — не моя забота.

Борн внимательно посмотрел на тугой кошель, после — на меня, будто принимая решение. Награда была велика, перед хозяином постоялого двора сейчас лежала его прибыль за полгода, но и ответственность, личная ответственность перед владельцем сразу двух печатей — тоже непростая ноша. Но Борн, как и его отец, как и его дед, был жадным малым. Так что мужчина согласился.

— Я возьмусь, — кивнул он, сгребая со стола кошель. — Имя хоть у девочки есть?

— Сам спроси, — пожал плечами, — я же сказал, мне нужно было лишь вытащить ее из пустошей.

Борн этот ответ принял, коротко свистнул, подзывая мальчишек, что сейчас грелись у камина. Одного, что постарше, он отправил к главе местной торговой гильдии, второго — на конюшню, разобрать мои вещи и привести девчонку.

Я же со спокойной душой пошел сразу наверх, в свою комнату. Хотелось сбросить отсыревшую одежду и поскорее залезть в большую медную ванну, которую под заказ, специально для меня, когда-то купил еще дед Борна. Стоила она целое состояние, но с тех пор окупилась десятикратно, тем более, подобных удобств в моей башне не было.

Люди почему-то считают, что если ты заключил договор с темными богами, то сразу же начинаешь утопать в роскоши. Нет, если ты не планируешь прожить дольше, чем живут простые люди, может быть ты и воздвигнешь себе дворец, может, даже, создашь собственное государство. Но тщеславных идиотов всегда ждет один конец — к ним боги приходят в первую очередь.

Я же жил скромно, обособленно. Слуг я если и держал, то всего пару, и уже давным-давно обитал в долине один. Пользоваться понапрасну магией, чтобы наполнить ванну или подогреть воду? Я был не так расточителен и глуп. Нет, конечно, можно было бы прирезать пару куриц или убить мелкую зверушку, чтобы восполнить баланс кровавого долга перед Нильф, но я предпочитал этого не делать. Так что единственный способ без лишних тревог понежиться в горячей воде — посетить город, где специально для меня были созданы все условия.

Наконец, воду подогрели, я аккуратно залез в медную чашу и с удовольствием вытянул ноги. Теплая вода моментально расслабила скованные осенним холодом мышцы, а по телу пошла приятная волна. Через минут пять дверь в банную комнату тихо скрипнула, и я услышал чьи-то робкие шаги.

— Давайте я вам помогу, господин, — сказали тонким девичьим голоском.

Молодая девчонка, отдаленная похожая на хозяина. Совсем юная, лет шестнадцать, максимум семнадцать. Русые волосы, упругая грудь, юное, гибкое тело, которое было отлично видно через ткань тонкой ночной рубашки. Здоровая кожа, милые веснушки на носу и щеках, а в глазах — задорный блеск.

Аккуратные пальчики легли на мои плечи и стали массировать шею. Шнурок, которым я собирал волосы на затылке, довольно быстро развязали, освободив темные, с небольшой проседью волосы. На мою грудь и в воду капнуло немного эфирных масел из пары флаконов — дорогой товар, доступный только избранным посетителям постоялого двора Борна.

— Как тебя зовут? — спросил я девушку, которая уже стала растирать масла по моей коже.

Я слышал, как она прерывисто дышит, чувствовал пульсацию крови по ее венам, ощущал ее волнение.

— Мия, господин, — чуть хрипло ответила девушка. — Я племянница хозяина Борна, работаю на него…

— Ясно…

— Если хотите, господин… — девушка запнулась, только чуть скребнула по моей груди короткими ноготками.

— Мия, — сказал я, перехватывая ладонь девушки, — спасибо, но позови лучше хозяйку.

— Госпожу Ольху? — удивилась Мия. — Но ведь она уже стару…

— Зови, — перебил я, снимая руку племянницы Борна со своей груди.

Я услышал, как девица недовольно фыркнула, а от обольстительной скромности не осталось и следа. Мия вскочила на ноги, подхватив подол своей откровенной ночной рубашки, которая больше показывала, чем скрывала ее прелести, и, едва не топая пятками, выскочила из бани.

Юная приживалка, родня пристроила ее подметать двор и мыть посуду, а она нашла иной способ заработка. Ну, ее дело, в Гирдоте были неплохие лекари, прервать нежелательную беременность или вообще, предотвратить ее с помощью специальных отваров не было проблемой.

— Господин, — это был уже голос зрелой, уверенной в себе женщины.

— Ольха! Извини, что отвлек от дел, но кто-то же должен потереть мне спину, — улыбнулся я жене трактирщика.

Крупная, сильная женщина с северными чертами лица, когда-то Ольха входила в первую тройку красавиц города. Я помнил ее еще звонкой девчонкой, за которой носились табуны из сыновей купцов, наемники, мастеровые. Даже успешные мужчины из городской управы на нее засматривались. Но отвергнув все поступавшие ей предложения, Ольха осталась в родной части города, с Борном, переселившись от старых родителей буквально на соседнюю улицу. Она выбрала тяжкий ежедневный труд бок о бок с жестким, но честным человеком, каким был Борн, прозябанию в качестве трофея и свиноматки для очередного купчишки или городского чиновника.

— Никаких проблем, господин, — улыбнулась женщина, которой было уже за сорок.

Ольха аккуратно подвинула небольшой табурет, уселась у меня за спиной и привычно запустила пальцы в мои волосы.

— Вы совсем не ухаживаете за своей шевелюрой, господин, — упрекнула меня женщина. — Простому человеку я бы сказала, что такое пренебрежение приведет к ранней лысине.

— Мне это не грозит, милая, — ответил я, откидывая назад голову, чтобы ее было легче мыть, — ты же знаешь.

— Уж я-то знаю, — усмехнулась женщина, поправляя закатанные рукава и принимаясь за работу.

Дальше — по старому плану. Массаж шеи и плеч, мытье спины, ног, массаж стоп. Ольха была опытна, аккуратна и исполнительна, именно то, что было мне нужно.

— Ваша племянница уж очень настойчива, — сказал я между делом, чтобы заполнить пустоту. Мне всегда было приятно поболтать с этой женщиной.

— Мия? Да у нее сплошной ветер в голове, — ответила Ольха, капая на ладони немного масла, — вот уже где не девчонка, а бедствие. Простите, если она была назойлива, господин.

— Ты знаешь, что она продает себя мужчинам? — спросил я.

— Знаю, — сухо ответила Ольха.

— И что думает об этом Борн?

— А что он думает? Это дочь его сестры, он ее любит. Пытается вразумить, но куда там достучаться до самой умной-разумной Мии! — в словах женщины слышалась горечь. — Но она уже достаточно взрослая, чтобы нести за себя ответственность.

— А как же женихи? — удивился я. — Таких замуж не берут.

Ольха от души рассмеялась, да так искренне, что даже на моих губах появилась улыбка.

— Ох! Если бы она собиралась замуж, то давно бы уже собрали ей всей семьей приданое! Нет! У нее в голове лишь ветер, господин! Поэтому и устроили к нам работать, чтобы хоть чем была занята! Но все равно, вы сами знаете, свинья везде грязь найдет… Надеюсь, она не сделала ничего такого? — вдруг опомнилась Ольха, намекая, что племянница могла меня как-нибудь оскорбить напоследок, получив отказ.

— Нет, все в порядке, — ответил я.

Хозяйка постоялого двора довольно усмехнулась и продолжила растирать мою кожу маслами.

— Я с ней поговорю, она неплохая девушка, просто еще дурная, — пробормотала Ольха. — Она же не знает, что господин всегда отказывает…

Рука женщины будто бы невзначай скользнула в воду, по моему животу, вниз, почти до конца. В последний момент пальцы хозяйки остановились; я оглянулся и сейчас через плечо смотрел прямо в глаза этой зрелой женщины. Такая ситуация в последний раз случалась между нами еще лет двадцать назад, когда Ольха впервые принимала меня в качестве молодой жены Борна.

— Это ни к чему, Ольха, — сказал я, глядя на женщину и аккуратно отодвигая ее ладонь на свою грудь. Я с некоторым трудом отказал ей как тогда, так и сейчас. — Лучше приведи в порядок мои волосы, у тебя отлично получается.

— Как и всегда, — усмехнулась хозяйка, протягивая мне сухую простынь, прикрыться, — ваши правила и предпочтения никогда не меняются, господин.

— Ты прекрасна, Ольха, как по мне, сейчас еще прекраснее, чем в молодости. Но мне слишком нравится эта ванная и моя комната на этом дворе, чтобы ссориться с родом Борна из-за минутной невоздержанности, — сказал я будто бы невзначай, но увидел, как женщина от моих слов засмущалась, и, кажется, на секунду она и в самом деле опять стала молодой девушкой.

Получить такой комплимент от того, кого называли старым еще твои прадеды, от того, кто, скорее всего, видел закладку первого камня в фундамент городской ратуши — дорогого стоит. И если долгоживущие эльфы отпускали такие реплики, ни секунды не веря в собственные слова, то мне даже не пришлось врать. Ольха на самом деле была зрелой, красивой женщиной, которую не испортили ни роды, ни труд. Эта красота шла у нее будто бы изнутри, видимо, являясь частью ее душевного покоя.

Чуть раскрасневшаяся от смущения, но радостная, жена Борна довольно быстро расчесала мою гриву, аккуратно заплела хвост, а оставшиеся впереди свободные локоны, у которых не хватало длины уйти назад, под шнурок — в небольшую тугую косичку. После женщина, аккуратно сев прямо напротив меня, капнула на руки какого-то нового масла и стала растирать мои ладони, обожженные печатями Нильф.

Это была еще одна услуга, которую оказать мне могла только Ольха.

— Мне кажется, за эти годы они стали глубже, — серьезно сказала женщина, умасливая изуродованную метками кожу на моих руках.

— Это лишь впечатление, — ответил я. — Печати либо есть, либо их нет.

— Как долго вы не снимали перчатки, господин?

— Неделю? Может, больше, — честно ответил я.

— Вам нужно беречь руки… Я заберу ваши перчатки на стирку, по осени можно подхватить грибок, — серьезно сказала Ольха.

Я не стал спорить с женщиной и объяснять, что это не мне надо опасаться болезней, инфекций и грибков, а им — встречи со мной. За все это было щедро уплачено и если Ольха чем-то обработает жесткие перчатки, в которых потели мои руки — мне же лучше.

— Ольха, — сказал я, уже собираясь выходить из бани. — Я привез эльфийского ребенка, он пока останется с вами.

— Мы присмотрим за ней, — поклонилась женщина.

— Надеюсь, — кивнул я, уже выходя за дверь и оставляя женщину одну в банной комнате.

На следующее утро я посетил главу торговой гильдии и поведал ему о том, что произошло с караваном Хелтрика. Я опустил момент с пленными эльфами — это ему знать было не обязательно — но довольно точно описал место, где остались телеги и остатки грузов.

— А что касательно рабов? Нам стоит волноваться? Мне связаться с бургомистром? — спросил старший купец, дородный седой мужчина, который не так давно перебрался сюда с западного побережья, буквально лет пять назад.

— Не думаю, — ответил я. — Эти люди осядут в деревнях и на дальних выселках, с ними не будет проблем.

— Вы уверены? Частенько беглые сбиваются в банды.

— Не в этом случае, — покачал я головой. — Слишком мало оружия, снаряжения и припасов. И даже если они выйдут на большую дорогу, опытная охрана с ними мигом расправится. А что не сделают мечи — закончит зимний холод.

— Благодарю за пояснения, — важно кивнул купец.

Он напрямую не знал, кто я, но видя, с каким почтением относятся к моей персоне в Гирдоте, перечить не рисковал.

— Господин Вормир, — обратился я к мужчине, — у меня есть некоторый список. Я бы хотел пополнить припасы. Правда, у меня нет времени этим заниматься.

— Хотите поручить гильдии? Помните о сборах? — дежурно уточнил купец.

Это была работа для мелкого клерка гильдии, а не для главы, но мне было плевать. Передо мной был купец, мне были необходимы товары. Все прочее — условности.

Я достал свиток и передал список Вормиру.

— Тут еда, кое-что из одежды, тканей, вино. Кое-какие инструменты.

— Вижу, будет готово завтра.

— Хорошо. У меня есть транспорт, я остановился у Борна. Пусть погрузят в мою телегу.

— Конечно, господин, — уважительно, но не раболепно, поклонился купец.

В конце нашей беседы из моих рук перекочевал еще один кошель с предоплатой за услуги и товары, после чего мои дела в городе были почти окончены.

Может, зайти к сапожнику и поправить каблуки? Хотя, вроде, еще держатся, старый мастер не обманул, хорошие тогда вышли сапоги, сносу нет…

У самых ворот постоялого двора меня ждала драма. Один из младших сыновей Борна пытался затащить мою попутчицу в конюшню, маленькая эльфийка же сопротивлялась, что-то лопоча то ли на языке Вечного Леса, то ли на каком-то неизвестном северном диалекте.

— Пойдем! Поможешь! Мне отец сказал тебя взять с собой! — уговаривал мальчишка внезапную гостью.

Вчера девочку тихо забрали из телеги и отвели во внутренние комнаты, где умыли, покормили и уложили спать, но теперь, видимо, во вчерашней рабыне проснулся дух темных эльфов Н’аэлора, так что девчушка упиралась руками и ногами.

Никто не говорил, что она будет прохлаждаться, да и не требовал я этого от Борна. Лучший способ избежать ущерба от детских шалостей — дать этим спиногрызам какую-нибудь не слишком сложную, но трудоемкую задачу.

Едва я ступил на территорию двора, дети притихли, будто бы почувствовали направленное на себя внимание. Пацан отпустил руки девочки, вытянулся передо мной в струну и нагло задрал подбородок. Эльфийская девочка же наоборот, опустила глаза и насупилась, глядя на меня снизу вверх.

— Не доставляй этим людям проблем, — сказал я, но глаза эльфийки от этого только сузились.

— Na toir duilgheadasan dha na daoine sin, — повторил я на языке Вечных Лесов.

А вот это уже возымело свой эффект. И без того большие глаза девочки стали еще шире, но довольно быстро ребенок взял себя в руки. Удивительно, такая маленькая, а уже такой самоконтроль…

Одно радует — она не глухая и все понимает. Было бы немного неловко, если бы я сдал на поруки Борну абсолютную дикарку. А шансы на это были — девочка в пути почти ничего не ела и вообще отказывалась идти со мной на контакт, я уже стал подозревать, что она потомственная рабыня, рождена и выращена в неволе, не обученная ни речи, ни вообще какому-либо общению.

«Ты довольна?», — мысленно спросил я Нильф.

Ответом мне был только порыв осеннего ветра над постоялым двором.

Глава 3

На пути в долину

Я почувствовал угрозу, едва запряженные в телегу кони пересекли городскую линию и вышли на небольшой проселок, ведущий на юг.

К моей башне не было и не могло быть больших дорог; я специально искал достаточно уединенное место, где не появятся случайные путники. Горный хребет проходил границей между королевством Брин и Кольцом Королей, вонзаясь в Западные Земли и разделяя их на центральную и южную части. Моя башня же находилась в долине, которая была заключена в полукольцо из гор и непроходимых ледников.

Место это было необжитое, довольно дикое и таковым оставалось уже долгие-долгие годы. Полная непривлекательность для торговли, довольно бедные каменистые почвы, кривой, малопригодный для строительства лес. Нет, даже там были небольшие вольные поселения и хутора, охотничьи хижины и выселки, но по сравнению с окрестностями того же Гирдота — глушь глушью, а в радиусе тридцати лиг от моего жилища людей обычно вовсе не наблюдалось. Тем более местные знали, что к господину колдуну без приглашения соваться не стоит.

Чтобы совсем уж не будоражить воображение соседей, пару раз в год я наведывался в ближайшую деревню, что жила в основном охотой и ремеслами. Покупал там мяса, которое сушили и вялили под мой заказ, дрова, да еще всяких мелочей. Торговля была строго меновая — у этих людей не водилось серебра — так что в ответ я привозил целебных мазей из горных трав, эликсиров или гномьей водки, которая отлично подходила мне — для протирки инструментов, а охотникам — для употребления внутрь.

Поддерживая образ нелюдимого, но вполне мирного отшельника, я избегал излишнего внимания. Тем более, охотникам незачем было идти в мою сторону: звери не слишком любят магию, так что охранные контуры отваживали от моей территории как двуногих, так и четвероногих вторженцев.

Вот только кто-то решил, что мое миролюбие — признак слабости.

Мне не пришлось даже прибегать к темным искусствам и своей магии, чтобы увидеть, как вслед за мной движется небольшой отряд. Они были не совсем бездарны: шли минимум в получасе позади, выбирали параллельные тропы, не выходили на прямую видимость. Но нет-нет, я замечал разведчиков, которые тонко контролировали дистанцию и мои передвижения, а регулярно взмывающие в небо птицы сказали мне, что отряд достаточно крупный. Дюжина человек? Думаю не меньше, с меньшими силами на колдунов не ходят.

Хорошие маги часто селились в городах хотя бы потому, что там бургомистр может дать тебе защиту от лихих людей. Служение Тройке Темных Богов подразумевало наличие у мага некоторых ритуальных предметов, реагентов и специальных средств. Например, жертвенный нож обязательно должен быть из серебра, иначе эффективность резко упадет. Кстати, поэтому маг не мог взять меч и пойти резать всех, кого видит — такая жертва была низка качеством и принималась богами неохотно. Другое дело — какое-нибудь животное или человек на алтаре, стоящем в центре круга Силы или Дьявольской Звезды, тут разговор был совершенно иным. Также у магов всегда водилось серебро в монетах, драгоценные камни, редкие травы, кости и порошки. Все это было нужно для сложных многоступенчатых заклинаний, но грабителей интересовала лишь стоимость. Мага могли попытаться убить даже просто за ритуальный клинок, а такие отшельники как я, становились первой мишенью.

Понятное дело, за мной увязались гастролеры. Если бы у кого-нибудь из местных, в радиусе полутора сотен лиг, появилась дурная мысль устроить налет на хозяина южной долины и его жилище, их бы быстро осадили. А то и укоротили на длину головы — бургомистр Гирдота был со мной хорошо знаком и отдаленно понимал, что такие дела лучше улаживать тихо, мирно и даже не ставить меня в известность. Потому что мой покой — это и их проблема, я бы даже сказал, их ключ к выживанию.

Я уже успел пожалеть, что пожадничал и оставил себе телегу. Надо было взять третью лошадь, наличные при себе деньги позволяли такой номер. Конным сбросить хвост было бы намного проще, а как только я ступлю на свою территорию, погоня закончится. Контуры просто не дадут найти мою башню, а если с налетчиками окажется колдун — ему же хуже.

Много времени, сил и крови было потрачено на то, чтобы превратить долину в верховьях реки Гирдхуты в магическую крепость. Это было довольно тонкое и сложное колдовство, которое я плел годами для того, чтобы получить самый эффективный и грамотный контур из возможных, контур, который будет реагировать соразмерно намерениям того, кто ступил на мою территорию.

Если ко мне забредал охотник из местных, то магия просто разворачивала его в обратную сторону, не причиняя вреда. Туда же шли собиратели ягод, грибов и трав, случайные путники и прочие визитеры. Но если контур ощущал угрозу, если человек приходил с намерением навредить хозяину башни — в дело вступали заточенные в охранные столбы демоны.

Обычного бродягу, который просто искал, где бы чего украсть, они могли просто напугать, но вот профессиональную банду ждала незавидная участь. Особенно плохо, если среди них оказывался колдун — к таким людям я не испытывал никакой пощады.

Конечно, для поддержания контура мне приходилось тратить немало сил, но Нильф благосклонно принимала жертву курицами и моими молитвами, а человеческой крови демоны столбов пробовали раз в десятилетие, когда молва о последних идиотах, что сунулись в долину и там и сгинули, стихала, и появлялась новая партия любителей легкой добычи.

Сколько прошло с последней попытки потревожить меня в башне? Лет пять, может, семь. Даже если и больше — вдвойне странно, что эти бандиты увязались за мной от самого города, где я провел почти два дня. Кто-то же указал им на одинокого колдуна, кто-то решился сообщить, что я живу один в долине и там есть, чем поживиться. При этом не сообщив, что ждет тех, кто рискнет посягнуть на мое имущество.

Определенно, это были гастролеры с севера или запада, что, словно бродячий цирк, сбились в банду и вышли на большую дорогу. Я слышал, в этом году пшеница родила плохо, и много крестьян подалось в разбой, может, это были какие-то наемники, которые так и не сумели найти себе занятие. Ну да ладно, пока на меня не нападали — и трогать людей смысла не имело. Зачем лишний раз тратить силы? Дома, в долине, меня ждали исследования, в Брине я сумел раздобыть редкие камни, которые требовались для семиступенчатой печати, над которой я работал уже довольно долгое, даже по моим меркам, время. Ничто не должно отвлекать меня от работы.

Впрочем, к вечеру первого дня я немного поменял свое мнение касательно бандитов. Они были довольно дисциплинированны и от этого опасны. Я на своем веку повидал немало банд, разбойников, воров, убийц, насильников и прочего мусора. У них у всех было одно объединяющее качество: нетерпение, особенно, если они считали жертву слабой или уязвимой. В бандиты вообще идут не от большой выдержки и силы духа. Разбой, убийства и воровство — это стезя не большого ума или великой силы, а кривая дорожка мелких страстей и неспособности контролировать себя. Отсюда и вино, и падшие женщины, и азартные игры, и долги, и поножовщина, и все то, что определяет жизнь разбойника и душегуба. Но эти… Эти были другими.

Я остановил телегу у небольшой рощицы, стреножил лошадей, достал припасы. Пару ударов кресалом — и огонь лижет заранее заготовленный в городе хворост. Через пять минут подбросить пару поленцев, и можно ставить котелок с водой и сковороду. Сегодня у меня будет каша с топленым салом и пара жареных яиц. Прожив долгую жизнь, испробовав всевозможные яства и комбинации специй, испив всех существующих вин и нектаров, начинаешь видеть красоту и в простоте. Тем более, любая пища должна соответствовать окружению. Находясь в каменных палатах какого-нибудь короля, я бы с удовольствием отведал свежей дичи, выдержанных сыров и невероятно дорогого и вкусного дарканского винограда, каждая ягода которого была размером едва ли не с каштан, а за вывоз лозы которого с территории страны нещадно рубили руки и отрезали уши.

Тут же, посреди холмов и перелесков, отличным ужином была именно каша на сале и куриные яйца.

Пока котелок закипал, я аккуратно сел на небольшое бревно, но так, чтобы с одной стороны меня закрывал лес, со второй — костер, а с третьей — телега. Достал бурдюк с молодым вином, сделал пару глотков. Единственное, что оставалось моим преследователям — смотреть на скрюченную фигуру человека в тяжелом плаще, который наслаждается привалом. Я же стал творить заклинание.

Печати даются Повелителям Демонов не просто так. Это — знаки наивысшего расположения к тебе божества. За одну печать ты клянешься в вечном служении, за обе — продаешь свою душу в посмертное рабство. Нильф посчитала меня достаточно привлекательным приобретением, так что я перешагнул порог, ограничивающий большинство магов. Я могу призывать демонов и творить сложное колдовство без долгой подготовки, конструктов и жертвоприношений. Мне достаточно лишь обратиться к отметинам на своих ладонях, в крайнем случае — сложить печати вместе, которые, словно две половинки, образовывали одну большую высшую печать.

Но сейчас мне было не нужно высшее колдовство. Достаточно одного маленького демона, бесплотной тени, что пройдет через подлесок, шагов шестьсот, и посмотрит для меня, чем заняты бандиты, найдет их посты, сообщит, как вооружены противники.

Я аккуратно разжал ладонь левой руки и посмотрел на печать.

— Взываю к тебе, о мудрая Нильф… — прошептал я. — Пошли мне бесплотного слугу…

Богине нравится моя вежливость.

Печать на ладони зажглась красным, и я почувствовал, как совсем рядом со мной появилась сущность, тень. Там, где находился этот демон, свет от костра будто исчезал в пустоте, растворялся в темной осенней ночи раньше срока. Один короткий мысленный приказ и демон, не издав ни звука, ни потревожив и травинки, отправился на задание. Нильф была благосклонна, мой лазутчик оказался довольно разумным демоном, он не просто пошлет мне размытые образы, а покажет стоянку разбойников.

Дюжина бойцов, как я и предполагал… Вот только трезубцы на плащах и такие же медальоны на груди указывали на то, что это не разбойники. Бойцы одного из Трех Орденов. Что в этих землях забыл отряд святош? И почему они увязались именно за мной?

Я был уверен, что в Трех Орденах прекрасно знали обо всех Владыках Демонов, что сейчас живут в мире. Большинство из нас держались поодаль друг от друга, но я слышал, что несколько моих собратьев объединились и сейчас правили обширными территориями в Северных Пустошах. Было несколько Владык и в Даркане, и в Мертвых Топях. Все они занимали достаточно видное положение, были богаты, влиятельны и публичны. В южной же части Западных Земель я был единственным магом такого уровня, но вел себя, как простой отшельник. Даже если настоятели Орденов объявили очередную охоту на магов, то я должен находиться где-то в самом конце списка их интересов, просто потому что вел себя довольно миролюбиво и со стороны выглядел слабаком.

Вот только в архивах Святого Града Скокреста должны быть записи о том, кто я такой и чем именно занимался в начале своего пути. И если архиепископы не совсем выжили из ума, у границ моих владений должна была появиться целая армия во главе с настоятелем Ордена Священного Пламени, но уж точно не кучка оборванцев с трезубцами на одежде…

Я еще раз присмотрелся к плащам, что показывал мне бесплотный демон. У паладинов, последователей Пламени, вверх над остальными выходил центральный зубец, принимая форму клинка. У Ордена Духа все три зубца были одной длины, а у Ордена Света — длиннее боковые. Эти были точно из «пламенников», боевого ордена святош. А значит, вести научные беседы или разговоры о спасении души они не собираются. В лучшем случае, скажут пару слов моей отрубленной голове, да и то, это будут проклятья и пожелания вечных мучений.

Вот, к моему удивлению, один из бойцов поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза, точнее, в глаза демону. Я был уверен, что он не мог видеть призванного мной слугу, но совпадение оказалось забавным. Все же, бог Света оберегает своих последователей, дает им способность чувствовать взгляд Тьмы. Совсем юный мальчишка смотрел в ночную темноту и пытался понять, что же его тревожит. Но его взгляд… В глазах юнца уже плескалась та самая фанатичность, которая когда-то разожгла столько костров, отобрала столько жизней и погубила Леса Армина. А что самое удивительное, в большинстве своем на кострах по доносам односельчан и завистников горели травницы, повитухи и совершенно случайные люди. Вот только в Трех Орденах за это так никто и не ответил, последователи Света делали вид, что этой части истории Орденов никогда и не было.

Дабы не нервировать святош, я отозвал демона. Я увидел достаточно. Стоит ли мне встать, взять из телеги свой меч и решить эту проблему прямо сейчас? Или все же пора ставить на огонь сковородку и готовить яйца? Я взял с собой пару десятков свежих, только из-под курицы яиц, которые в такую прохладную погоду легко пролежат несколько недель. Но съесть их все равно надо, не пропадать же добру… Но святоши…

Я встал с бревна, подошел к телеге и запустил руку в кузов. Немного пошарил, схватился за крепкую рукоять и вытащил… сковородку.

У меня сегодня вечером по плану каша с салом и яйцами, а бой с членами Ордена Пламени подождет. Как говаривал учитель, не стоит быть расточительным, даже в такой простой вещи, как котелок походной каши.

Было что-то еще, что меня тревожило, что-то едва уловимое, но я только отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи.

Еще один зов к Нильф, простейший контур вокруг моей стоянки. Я узнаю о приближении любого человека за полсотни шагов, а этого более чем достаточно для того, чтобы подняться на ноги, взять меч или призвать пару призрачных гончих, чьи острые клыки сделают за меня всю грязную работу. У одного из святош были магические способности, но для того, чтобы воспользоваться магией Света, ему придется молиться не менее пяти минут. Это высокомерное божество, что покорило умы половины континента, очень неохотно отзывалось на зов большинства своих последователей.

Справедливости ради стоит сказать, что бог Света и его клирики были по-своему опасны. Если в эльфийском, гномьем или орчьем колдовстве все зависело от глубины связи с духами природы, в магии — от силы самого мага, размера жертвы и благосклонности Темных Богов, то в случае со святошами нужна была только… вера. И чуть-чуть способностей. Я своими глазами видел, как совсем слабенький в магическом плане, но истово верующий клирик, обладающий непоколебимой верой и совершающий упорные молитвы, мог дать бой самому искусному колдуну или даже молодому Владыке Демонов. Они сами не понимали, что делают. Все, что требовал от них бог Света — верить. И они верили, на мой взгляд, даже слишком безоговорочно, слишком усердно.

Как и ожидалось, мой сон ничто не потревожило, так что на рассвете я запряг коней, достал полоску вяленого мяса, уселся на телегу и продолжил свое путешествие.

Дожди немного поутихли, земля впитала воду и я надеялся, что мой путь к башне пройдет относительно спокойно. Из-за того, что в этот раз я был с транспортом вместо вьючных животных, придется ехать кругом, вдоль реки, вместо того, чтобы пойти напрямую через холмы. Этот маневр удлинит мое путешествие на два дня, но так я точно знал, что моя телега нигде не увязнет.

К концу третьих суток ситуация даже начала меня забавлять, а сопровождающий отряд Ордена стал каким-то почетным эскортом. Чего они ждут? Почему не нападают? Или они до конца не уверены в том, что я колдун и хотят подтверждений?

Я так долго гадал, когда же святоши нападут на меня, что едва это самое нападение не пропустил.

Вечером третьего дня, когда я уже прошел все крупные деревни, а до моей территории оставались всего сутки пути, они наконец-то решились.

Я уже привычно возился у костра, готовя себе еду, как из темноты на меня вышли пятеро. Всего-то? Им стоило попытаться сразу взять меня в кольцо, неужели они считают, что я дам им шанс связать меня боем и потом незаметно атаковать в спину?

— Эй, ты! — крикнул мне один из бойцов. — Встань!

Я только поднял глаза, оценил дерзкую позу бойца, после чего вернулся к помешиванию каши. Вчера ужин немного пригорел, сегодня надо быть внимательнее.

— Чего вам, светоносные? — прямо спросил я, показывая, что не боюсь Ордена.

— Ты слишком… — начал боец, но тут вперед вышел тот молодой парень, который почувствовал моего демона-соглядатая.

Неужели он в отряде старший?

— Я Авелин Лавертен, младший клирик Северного епископата и я хочу…

— Мне все равно, чего вы хотите, — перебил я святошу.

Авелин? Это девчонка?

Я присмотрелся. Чуть обветренное лицо, короткая стрижка, широкие скулы, скрытая броней фигура. Она выглядела как невысокий молодой парень, но сейчас я понял свою ошибку. Конечно же, это девушка. Крепкая, тренированная, даже, наверное, миловидная, если умыть и переодеть.

Щеки клирика вспыхнули от гнева, а другие члены ордена потянулись к оружию. Я же только усмехнулся и попробовал кашу. Надо добавить соли, слишком пресная.

— Почему вы преследуете меня от самого Гирдота? — прямо спросил я.

— Мы хотим узнать, что случилось с караваном полуорка по имени Хелтрик. Вы вышли вместе с ним из города Кхеро, мы это знаем.

А вот это было удивительно, я едва не выдал свои эмоции.

— С каких пор Святые Ордена нанимают полуорков?

— Ты! Колдун! Закрой свою пасть или… — прорычал один из бойцов, что стоял слева от Авелин, но я даже не успел подняться на ноги, как девушка остановила подчиненного, выставив перед ним руку.

— Хелтрик выполнял задание епископата, и мы ждали его в Гирдоте, но из всего каравана пришли только вы. Чтобы избежать ненужных… — девушка замолкла, — мы решили подождать более удачного момента для беседы.

— И для этого вы три дня следовали за мной в эту глушь? — недобро улыбнулся я.

Авелин побледнела, я видел, как от ее лица отлила кровь. Видимо, изначально они считали, что смогут устроить мне допрос с пристрастием, а может и…

— Мы хотели убедиться, что с вами нет груза, который Хелтрик перевозил для епископата и который мы должны были встретить в Гирдоте.

«С вами». Не «у вас», а именно «с вами». Интересная оговорка, которая сказала мне намного больше, чем святоши хотели бы.

— Значит, Ордена теперь воруют детей Вечных Лесов Н’аэлора? — прямо спросил я. — И ради их собственной безопасности, прикажите своим людям убрать арбалеты, клирик Лавертен. При неосторожном обращении с подобными устройствами можно сильно пораниться.

— Вы видели их? — взволнованно спросила Авелин. — Мать и дитя. Мы должны были встретить их в Гирдоте и сопроводить на север, к границе.

Я посмотрел на стоящих передо мной святош. Уверены в себе и в своей силе, считают, что одиннадцати бойцов и одного юного клирика достаточно, чтобы справиться с каким-то провинциальным магом, живущим неведомо где.

— Эльфийка мертва. Ее забил до смерти сам Хелтрик, пока насиловал в той повозке, куда вы ее засунули, — ответил я, глядя в глаза клирика. — Возможно, ему просто нравилось бить женщин в процессе, но он не рассчитал силу. Он разбил ей кулаком височную кость, прямо тут.

Я постучал пальцем по виску, показывая место удара.

— Но… — начала клирик.

Я не дал вставить и слова, продолжив:

— Он размозжил темной голову, потому что, видимо, она пыталась сопротивляться этому животному. Я видел, как торчали через кожу осколки кости. Но вообще, выглядела она в целом неважно, Хелтрик постоянно заглядывал к этой… А как вы в королевстве Трех Орденов называете эльфов? Черноухие мрази? Он частенько бывал у черноухой. И, видимо, епископат не слишком волновался об их судьбе…

Клирик стояла бледная, сжимая кулаки.

— Ты лжешь, — сказал один из мужчин. — Епископат щедро заплатил гильдии, чтобы уладить этот вопрос. Все твои слова полная ложь! Повторяю вопрос госпожи Лавертен! Что стало с эльфийкой во время бунта⁈

Я услышал, как за моей спиной кто-то аккуратно потянул из ножен меч. Готовятся атаковать, потом связать и устроить допрос с пристрастием. Считают, что вырванные ногти и сломанные кости дадут им больше правды, чем обычная беседа?

— Эльфийская женщина мертва, ваше задание провалено, — сказал я, глядя в глаза клирику. — Вы должны были это предвидеть, когда доверяли подобный груз работорговцу из полуорков. Зачатые в насилии, только на него в отношении женщин они и способны.

— Ты большой специалист по полуоркам? — усмехнулся мужик, который на меня орал.

— Нет, я большой специалист по насилию, — ответил я святоше. — А теперь убирайтесь, у меня ужин почти готов.

— Если ты солгал, колдун, знай…

— Оставьте свои угрозы для крестьян и женщин, — перебил я бойца Ордена Пламени. — А где меня найти знает каждый в этих краях до самого истока реки Мулда. Только снимите в следующий раз при разговоре плащи. Трезубец тут не любят.

Я отвернулся, снял с огня котелок и поставил на угли сковородку, потеряв к разговору всякий интерес. Их счастье, что Лавертен оказалась весьма талантливым клириком и почувствовала, буквально ощутила исходящую от меня угрозу.

Через три минуты я уже в полном одиночестве жарил яйца и сало, предвкушая плотный ужин. Святоши искали темных эльфов? Северный епископат хотел переправить их на границу Н’аэлора? Это какая-то договоренность с Вечным Лесом или очередная уловка святош?

Встреча с клириком Лавертен меня заинтриговала. Интересно, что теперь будет?

А еще я совершенно не жалел о том, что ни слова не сказал об эльфийской девочке, которую оставил у Борна дожидаться купцов Н’аэлора. Я рассказал, что произошло с эльфийкой. Но святоши же не спросили, что случилось с ребенком? Так почему я должен помогать кому-то из ордена Пламени? Совершенно не обязан. И причины слежки за мной теперь стали ясны. Вблизи бойцы отряда смогли заглянуть в телегу и убедиться, что там никого нет. Конечно, они опасались, что колдун прихватил закованных в железо и истощенных эльфиек с собой. Ведь кровь Темных Эльфов крайне сильна, а два других Темных Бога с удовольствием принимают их в жертву во время заклинаний. Двое других, но не Нильф. Вот если бы это был ребенок из народа Садов Армина…

Нет, я давно не приношу в жертву людей, эльфов и гномов. Орков и полуорков — может быть, они тупые злобные твари, доставляющие одним своим существованием массу проблем, но их кровь не ценнее крови с пары козлов или десятка куриц, а возни на порядок больше. Я давно не вижу надобности убивать разумных, а тем более детей, ради своего колдовства, да и Нильф, в отличие от двух своих братьев, особо не требует от меня подобных жертв.

Пусть святоши ищут. Если они найдут девчонку на постоялом дворе — им повезло. Если нет — стоило четче задавать вопросы. Если бы клирик прямо спросила, где эльфийский ребенок, я бы, скорее всего, ответил. Их намерения были ровно такими, как они и говорили — я хорошо умею распознавать ложь. Они на самом деле должны были проводить эльфов на север. Вот только к чему такие сложности?

Это было занимательной загадкой, но ужин уже готов, так что я, отбросив мысли об эльфах и святошах, с удовольствием придвинул к себе котелок, поставил на плоский камень сковородку и, поудобнее перехватив большую деревянную ложку, принялся за еду.

Вот только где-то на границе сознания оставалось ощущение, что за мной до сих пор кто-то следит.

Глава 4

Башня Повелителя Демонов

Когда-то, давным-давно, эта долина была густонаселенным местом. Шахтерские поселения плотно покрывали подножие гор, а основной транспортной артерией служила река Гирдхута. Тут добывали жирный, как смола, уголь, железную руду, серебро, золото. Казалось, долина будет процветать вечно, однако жадность местного лорда и шахтеров привела к тому, что шахты одна за другой стали обваливаться. Позже свой удар нанесла и погода: в эти горы пришел ледник, который закрыл кряж щитом изо льда и снега, превратив ранее райские условия в тяжкое испытание. Последней каплей стала череда войн, которая уничтожила несколько государств, отодвинула границу Брима на восток, и образовала то, что мы теперь знаем как Западные Земли.

Я пересек границу собственных владений, четко ощущая исходящую от охранных столбов силу. Каждые полторы-две лиги, по широкой дуге, я установил обсидиановые обелиски, в которые заточил самых разнообразных демонов. Были тут и бесы, и бесплотные тени-душители, и призрачные гончие. В нескольких, самых крупных столбах, вовсе заточены неведомые даже мне твари, которые должны вырваться на свободу только в случае тотальной осады моего жилища целой армией.

Безмолвная, неприхотливая стража, демоны стояли на защите моего покоя, покоренные и сломленные, а от этого еще более злые и неистовые, нежели свежепризванные твари.

Вот, одна из заточенных в черный столб гончих напряглась, готовая рвануть в мою сторону и разорвать на части, но едва почуяв печати, тварь в ужасе забилась в самую глубь своей клетки, жалобно скуля. Я слышал этот вой, чувствовал страх демона перед своим пленителем. Я требовал от них абсолютной верности и покорности, иначе их ждало только одно — полное растворение.

Демоны подчинялись Владыкам не только из-за благосклонности к ним богов, а печати были не просто черными отметинами, уродующими ладони. Любой повелитель демонов получал власть над призванной тварью соизмеримую с его мощью и силой воли. Моя сила была такова, что я мог как изгонять тварей на обратный план бытия, так и вовсе прерывать существование, казалось бы, бессмертных сущностей. Я не развоплощал непокорных демонов — я уничтожал их на духовном плане, лишая даже того подобия жизни, что у них было.

Так что сейчас я не спеша пересекал долину, заполненную развалинами и черными обелисками, к подножию гор и к своей башне, попутно слушая хор разозленных и одновременно испуганных голосов моей страшной стражи.

Не знаю, что стало фундаментом для моей крепости, наверное, один из нескольких фортов, что защищали шахтерские поселения от набегов с севера. Когда я пришел сюда, ничего, кроме замшелых камней, торчащих из земли фундаментов, да редких намеков на былое величие тут не осталось. Я просто выбрал подходящее для меня место, недалеко от реки, и начал его обживать.

Высокая, прямая как стрела, моя башня возвышалась черным перстом над всей долиной. Собранные с помощью магии, стены башни были гладки, словно стекло, и могли выдержать не только удары осадных машин и снарядов, но и прямую магическую атаку другого Владыки или иного колдуна. Каждый шов, каждый выступ в этой башне был пропитан жертвенной кровью и наполнен моей силой. Так что в моем случае народная поговорка «дома и стены помогают» очень точно отражала суть вещей. Башня была и моим домом, и моим инструментом. Находясь внутри, мне не нужна была помощь Нильф, кровь или даже время на сбор магической силы. Вот она, потянись и возьми, уже упорядоченная, покоренная, готовая в любой момент прийти на помощь своему владельцу.

Конечно, если я зачерпну слишком много, башня рухнет. Но если моя жизнь повернется так, что мне потребуется столько дармовой силы за столь короткий промежуток времени, то крушение моего жилища будет наименьшей из проблем.

На самом деле башня — лишь часть моего дома, рабочий кабинет, если пожелаете. Поблизости от нее хватало всяких хозяйственных построек. Была конюшня, мастерская, большой навес для дров, сеновал. У подножия башни, пристройкой, стоял небольшой жилой дом с кухней, парой спален, рабочей комнатой. Чуть в стороне, на берегу реки, я когда-то возвел водяную мельницу. Причина ее возникновения — отдельная история. Скажем так, как-то раз выдалась крайне холодная зима и мне надоело таскать воду ведрами, пусть и с помощью магии. Той же весной я нашел в Брине самых лучших и одновременно достаточно смелых мастеров, которые согласились переселиться в долину тогда молодого и еще знаменитого Владыки Демонов на время строительства данного сооружения. И, очевидно, на мой зов откликнулась гномья артель.

Строители подгорного королевства переселились ко мне почти на три года, за которые возвели водяную мельницу, построили акведук, который забирал воду из горных источников, проложили свинцовые трубы и, в целом, облагородили мое жилище. Кстати, тот дом, что я сейчас использовал для сна, еды и отдыха, артель из десятка дворфов возвела для самих себя как временное жилище.

Но все мы знаем, что означает по меркам гномов-строителей «временно». Мне даже не пришлось напитывать стены своей магией — хватило четырех гномьих рун на каждом угловом камне в фундаменте и еще одной — под порогом, для того, чтобы этот дом стоял, словно скала.

Правда, как дворфы строили, так и плату требовали. Я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю сметы на материалы и работы, которые мне подавал раз в месяц достопочтенный мастер Дагомир Ордтмор. В какой-то момент я рассматривал возможность даже объявления войны какому-нибудь городу из Западных Земель и обложить побежденных податью, чтобы расплатиться со строителями. Благо, моих запасов драгоценных камней хватило, чтобы дворфы остались довольны, а клан Ордтморов, который после этого заказа из обычной артели стал весьма уважаемым кланом мастеров-строителей в северном Бриме, время от времени шлет мне послания. В основном, конечно, опять предлагают свои услуги, но уже со скидкой для старого семейного клиента. Письма эти приходят редко, каждые лет сорок, когда у клана сменяется глава и на место отца приходит сын. Видимо, это теперь стало для Ордтморов семейной традицией.

В такие моменты как сейчас я жалел, что не держал нескольких слуг. Рабы стоили не так дорого, и выкупить какую-нибудь семью, которая служила бы мне не за страх, а за совесть, не было особой проблемой. Но трудность заключалась в том, что человеческий век короток, а прожив жизнь с Владыкой Демонов ты больше не сможешь найти себе место в мире обычных людей. Последний слуга у меня был давным-давно, одинокий бродяга-батрак, которого я повстречал в приграничье. После его смерти я принял решение больше не брать слуг. Слишком сложно перестраивать быт, да еще немало хлопот с погребальным костром, а так как это был не чей-то, а именно мой слуга, этот костер должны были видеть не только в окрестностях, но даже пригородах Гирдота.

Так что разгружать телегу мне пришлось в гордом одиночестве. Оставшиеся поленца, которые я прихватил в последней деревне, легли под навес, муку, крупы и вяленое мясо — затащить в кладовую в доме. Вино, тыкву и мешок репы — спустить в погреб. На этот раз я взял пару бочонков обычного бринского, ведь элитное, дарканское, надо везти самому либо с побережья Ока Королей, либо размещать заказ в торговой гильдии, вываливая, в итоге, три цены. У меня лежало еще несколько бутылок и кувшинов, на зиму хватит. А по весне надо будет озаботиться этим вопросом.

Конечно, я мог месяцами обходиться силой Нильф или просто приносить жертвы, чтобы продлить свою жизнь, но это путь лентяя. Тем более, я любил работать мечом, а сколько не насыщайся магической энергией — тело в нормальном состоянии сохранить не получится. Приходится готовить, делать припасы на зиму, чаще, чем хотелось бы, появляться в Гирдоте.

Дом встретил меня сырым запустением. Я отсутствовал почти три месяца, и за это время все в моем жилище покрылось тонким слоем пыли. Хорошо, хоть, никаких паразитов не завелось, гномьи руны отпугивали полевых мышей и насекомых, которые частенько устраивают гнезда под крыльцом и крышей.

— Что с тобой стало? — усмехнулся я сам себе, раскладывая для чистки одежду и переодевшись в домашнее.

Простые широкие штаны, старый, потрепанный пояс, мягкие сапоги, льняная рубаха. Сейчас я больше походил на зажиточного крестьянина на своей делянке, нежели на человека с двумя печатями на ладонях.

Хотелось лечь и ничего не делать, но нужно почистить и покормить лошадей. Это были молодые здоровые животные, без которых мне придется туго. После надо обойти свои постройки, проверить, все ли в порядке, протопить дом, позаботиться об ужине…

На секунду грудь захлестнуло волной ярости. Захотелось ворваться в башню, взять старый, черный от пропитавшей его крови и магии меч, надеть тяжелую броню, исчерченную печатями и контурами, достать зачарованный в ходе десятка темных ритуалов плащ. В шкатулке — нашарить кровавые перстни, напитанные магией и готовые к бою, и отправиться… Вперед, неважно куда. В поход. Собрать армию, сокрушить, к примеру, тот самый северный епископат, который допустил, что темная эльфийка попала в лапы полуорку. Не потому что я был большим любителем эльфов, а просто в назидание и в наказание за человеческую тупость и безалаберность. Кровь, огонь и магия, армия рабов и демонов в моем услужении, любые ресурсы, любые знания в моей власти. И тогда, может быть, я смогу достичь цели. Смогу создать седьмую печать.

Как накатило — так и отпустило. Я улыбнулся своей секундной слабости. Я это проходил, другие это проходили. Неважно, как много крови ты прольешь, дело не в ее количестве, а в том, как ты управляешься с магическим конструктом. То, что у меня есть — знания, башня, инструменты — этого вполне достаточно для того, чтобы прийти к успеху. Так зачем же тратить лишние ресурсы, укорачивать собственную жизнь, приближая момент неминуемой расплаты с Третьей Богиней?

Иногда мне казалось, что это Нильф нашептывала мне эти мысли, что они приходили извне. Но не зря я жил так долго, не зря богиня была ко мне так благосклонна. Она была заинтересована в моем успехе точно так же, как и я сам.

Седьмая печать или, если быть точным, семислойная печать.

Высшей считалась уже двухслойная, печать, состоящая сразу из двух контуров, складывающихся, как половинки единого целого. При должной подготовке можно создать трехслойную, четырех и даже пятислойную — история знавала и такие события. Катастрофические для мира, но такое случалось. Шестая печать была легендой, но, по словам Нильф, и это знание когда-то покорилось Повелителям Демонов.

А вот Седьмая печать считалась невозможной. И именно она была целью моей жизни, причиной, по которой я год за годом спускаю в погреб репу и крупу, причина, по которой в этой долине стоит моя башня.

Когда-то я мечтал о награде и славе, которую получу, если решу эту задачу, если смогу провести расчеты, как сбалансировать всю эту магическую конструкцию. Теперь же я просто хотел закончить работу, на которую потратил не одну человеческую жизнь. Я был целеустремлен, собран и экономен, если я все буду делать правильно, если буду славить Нильф и не заниматься всякой чепухой, то рано или поздно мои исследования увенчаются успехом, а божество даст мне столько времени, сколько потребуется. Даже если на это уйдет тысяча лет.

По возвращению домой меня закрутил ежедневный быт. Подъем на рассвете, подбросить дров в очаг, поставить старый медный чайник. Пока закипает вода — проверить лошадей и чуть размяться. После — тонизирующий отвар из собственноручно собранных трав, тренировка с мечом. Когда солнце окончательно встает, я иду к небольшой бане, что ютится прямо за моим домом и одной стеной упирается в башню. Туда гномы-строители завели одну из труб с водой, которая подается на акведук либо из горных источников, либо с водяной мельницы. Морозы в горах пока не ударили, ключи льдом не сковало, так что приводить громоздкий механизм в движение мне не требовалось. Поток чистейшей ледяной воды хорошо стимулирует кровь, дает так нужную бодрость и свежесть. Переодеться в чистое, взять еще одну кружку с горячим отваром, который настоялся и получил свой окончательный аромат, перехватить пару полосок вяленого мяса, после чего можно идти в башню.

До полудня я обычно занимался расчетами, но сегодня мне предстоит разгрузить покупки, сделанные в Бриме, описать мое новое имущество и найти каждому порошку, склянке или минералу свое место на полках.

Изнутри моя башня была абсолютно полая и имела три яруса. Первый этаж был занят кабинетом, второй — залом для испытаний, а третий — тренировочной комнатой для работы с мечом зимой. После — только взмывающая вверх, на высоту пятидесяти футов, винтовая лестница, которая упиралась в смотровую площадку со звездной трубой и сигнальным фонарем, которым я, впрочем, никогда в своей жизни не пользовался. А вот в звездную трубу я смотрел постоянно. Давно было доказано, что положение луны и видимость тех или иных звезд влияет на магические потоки, а так как я занимался невозможным колдовством — даже такие вещи стоило учитывать во время построения конструктов.

Распаковка и сортировка моих приобретений заняла больше времени, чем я планировал. Главную ценность представляли новые линзы для подзорной трубы, которые я заказал еще пару лет назад у гномов-мастеров. За каждую выпуклую стекляшку мне пришлось заплатить серебра втрое больше, чем они весили, а это, скажу я, были увесистые изделия. Собственно, необходимость забрать ранее заказанные линзы, и вывела меня из дома, я не мог доверить столь ценный груз ни одному купцу торговой гильдии. Ведь малейшая царапина — и изображение уже не столь четкое, а ведь именно за виртуозную шлифовку гномы и запросили с меня чудовищную цену.

Но установкой я займусь позже. Все равно сейчас небо затянуто хмурыми тучами и посмотреть в небо я смогу, в лучшем случае, с первыми морозами, а это еще недели две-три, не меньше.

Следом за линзами на полку легли различные редкие минералы, тоже родом из Подгорного Королевства. Часть этих камней обладала особыми магическими свойствами, другая — считалась мусором. Следом за минералами пошли порошки и реагенты, сушеные травы, листья, даже ком земли со дна Ока Королей прихватил. Мало ли, какие свойства имеет эта сушеная тина. По словам продавца, буро-зеленая пыль обладала благотворным влиянием и на мужскую силу, и сон становился крепче, и суставы в сырую погоду ломило не так сильно. Но я точно знал, что Око Королей — огромное внутреннее озеро на континенте, на южных границах Брима — появилось не само собой. Постарался кто-то из древних магов или целая гильдия, или же это был гнев Бога Света, как любили рассказывать в коридорах монастырей Орденов. Это все не так важно. Важно то, что в центре этого гигантского водоема время от времени происходили странные вещи, стихийная магия вела себя даже на берегах непредсказуемо, а демоны крайне нехотя отзывались на зов. Так что, может и тина с глубины сотни футов — так уверял торговец — имеет некоторые полезные для меня свойства. Пока же я только чувствовал небольшое возмущение энергий, исходившее от стеклянного сосуда на полпинты.

Я немного засиделся и когда вышел из башни, солнце уже давно перевалило за полдень. Я вышел на улицу, прошел через небольшой мощеный дворик и оказался на пороге собственного жилища, прошел небольшим коридорчиком и вошел в кухню.

И замер.

Чайник, который я оставил прогреваться рядом с очагом, приветливо блестя начищенным боком, пустой лежал посреди комнаты.

Глава 5

Движение теней

Я смотрел на чайник, он же, подлец, все так же лежал посреди кухни, будто бы ему там было самое место. Первая мысль: в дом прокралось какое-то животное, которое устроило этот бардак. Но вот едва я обратился к магии и попытался найти следы живых существ рядом, эта догадка рассыпалась в прах. Нашлась какая-то синица, но почти в тысяче шагов от моей башни. И все, ни души.

В груди стала подниматься волна гнева, но я быстро взял себя в руки. Поднял чайник, поставил обратно на очаг. Сейчас у меня время обеда, а гоняться за неведомым вредителем я буду позже.

Уже через полчаса, сидя за столом и орудуя ложкой, я все не мог отделаться от ощущения, что меня обвели вокруг пальца. Что случилось? Почему чайник лежал на полу?

Я так привык к одиночеству, так привык к тому, что башня и мой дом были пустынными и безжизненными, что это небольшое происшествие будоражило и привлекало все мое внимание. Может, я был небрежен и плохо поставил чайник, и он упал сам?

Одна из печатей зажглась, я призвал бесплотную тень, мелкого демона, чья задача была проста и незатейлива: облететь все мои владения в пределах обсидиановых столбов и найти, кто же мог перевернуть чайник.

Когда я уже заканчивал обед, демон вернулся.

Ничего.

Мои земли были абсолютно безжизненны, пара полусонных тупых ящериц и змей не в счет. Даже синица улетела.

Кто мог проникнуть в контур? Кто-то из других повелителей демонов? Очень сомневаюсь, мои братья и сестры по печатям предпочитали держаться подальше от этой долины. Последний наглый визитер, который покусился на мои исследования, стал кормом для охранных столбов. Я просто оторвал наглецу голову, чем очень повеселил Нильф. Такая же судьба ждала всех прочих владельцев печатей, вне зависимости от того, была у них одна или две отметины на ладонях, поклонялись они Нильф, Харлу или Фангоросу.

Следующие несколько дней прошли в наблюдениях за собственным домом и перебором вещей. Из башни ничего не пропало, а вот одного шерстяного плаща и старого кухонного ножа я не досчитался. На этом, как мне показалось, пропажи и ограничились.

На четвертое утро я заметил движение.

Я пересекал двор, чтобы покормить лошадей, и сегодня по плану у меня был вывод животных на прогулку. И когда я уже подходил к крепкой двухэтажной конюшне, я заметил, как дрогнуло несколько потолочных досок.

Над стойлами у меня был запас сена. Заготавливали мне его мужики из окрестных селений, после — подвозили на телегах, в которые я уже впрягал своих животных и перевозил к башне. Места под крышей обычно было не очень много, но это лето я почти целиком провел в Бриме, так что пополнить запасы не успел. И вот когда я подходил к конюшне, одна из досок второго яруса дрогнула, едва заметно.

Короткое движение ладонью, и печать зажглась красным огнем. Меча при мне не было, так что…

Я успел остановиться в последний момент, когда уже заклинание призыва демона было готово сорваться с моих пальцев, демона, который должен был по моей команде разорвать нарушителя в клочья.

Я услышал, нет, кожей почувствовал далекий смех Нильф. Третья богиня смеялась надо мной и моей мнительностью.

— Слезай, — сказал я в пустоту. — Живо.

Некоторое время я стоял в абсолютной тишине, только мой конь пару раз недовольно фыркнул, не понимая, чего это хозяин замер у входа и не торопится его кормить. А потом с навеса для сена вниз скользнула тонкая темная фигура.

— Что ты тут делаешь? — спросил я у девочки-эльфийки, которая сейчас стояла у стены, пряча глаза.

Ребенок посмотрел на меня исподлобья, после чего девочка попыталась рвануть к дверям, выбежать прочь, оставив меня в дураках.

Если бы я был обычным человеком, у нее бы это получилось. Но еще до того, как она пришла в движение, я уже выбросил вперед руку и схватил девчонку за локоть. Она закричала, словно дикий зверь, после чего попыталась ударить меня кухонным ножом, который прятала под курткой. Моим же ножом!

— Прекрати! — прогремел я, добавляя в голос силы.

Какое-то безумие! Она прошла весь этот путь от Гирдота до моей башни, просочилась сквозь охранные контуры, пряталась несколько дней на конюшне, крала мои вещи! И теперь попыталась ранить меня кухонным ножом! Моим кухонным ножом!

Я перехватил руку девочки, которая опять замахнулась для неловкого удара, и, выломав ей кисть, заставил выронить кривое, видавшее виды лезвие с темной от времени рукоятью.

— Как ты попала сюда? Ciamar a chaidh thu seachad air na colbhan? Никто не может пересечь мой контур!

Маленькая эльфийка мне не ответила. Просто обмякла и отвела глаза. Молчит. Не собирается говорить.

Я только раздраженно фыркнул. У этого ребенка определенно никакого ума! И зачем она сюда притащилась⁈ Впрочем, терпеть маленькую воровку в своем доме я не собирался. Не выпуская руки девчонки, я отправил на сеновал мелкого демона. Как я и думал, мой плащ использовали как одеяло. И была она тут довольно давно, уже несколько дней. Значит, и чайник — тоже ее рук дело. Я свою часть уговора с Нильф выполнил — довез девочку до города, заплатил трактирщику, дал четкие указания. Тут меня упрекнуть не в чем! А на новые уговоры богини я не куплюсь.

Посмотрел на темную. Как она прошла охранный контур? Как обманула моих стражей? Реакция контура напрямую зависит от намерений визитера. Даже случайно забредшие ко мне охотники отпугивались сторожевыми демонами…

Я перепроверю все свои конструкты. Как только избавлюсь от этого ребенка.

Дотащить девчонку за пределы моих владений оказалось сложнее, чем я думал. Маленькая дрянь упиралась руками и ногами, цеплялась за деревья и камни, даже пару раз упала без движения и мне пришлось ее тянуть волоком по земле. И все это — совершенно молча.

Наконец, впереди показался один из обелисков внутреннего круга, который оберегал долину и был моей предпоследней линией обороны. Конечно, все еще слишком близко к башне, но лучше, чем ничего. У меня сегодня еще хватало дел.

Я подтянул девчонку за руку и вышвырнул ее за пределы одному мне видимой границы, после чего сразу же обратился к своим печатям, надежно укрепляя барьер. Тут же из двух ближайших столбов появились призрачные гончие, готовые по моей команде разорвать нарушительницу.

— Смотри, дитя Н’аэлора, — сказал я. — Не переступай эту черту. Иначе…

По моей команде одна из гончих рванула вперед черной тенью, страшно раскрыв огромную пасть. Девочка, которая сейчас сидела на земле за пределами контура, вся сжалась, но даже не закрыла глаза — только смотрела на летящего в ее сторону демона.

В последний момент я рванул невидимый поводок, и демон остановился буквально в шаге от девочки. Все еще готовый испробовать кровь представительницы народа Вечного Леса.

— Теперь он знает твой запах, — сказал я, уже разворачиваясь к своей башне. — Возвращайся в город, тебя заберут рейнджеры, как только появятся в Гирдоте.

— Draoidh! Ann an ainm na ban-dia Nilf!… — внезапно выкрикнула мне в спину эльфийка.

Я остановился, и, не желая более этого терпеть, едва не спустил на мелкую хамку демона. Какая наглость! Угрожать мне именем Третьей!

— Не смей вспоминать Премудрую! — прорычал я, едва повернув голову. — Она уже спасла тебя единожды, но, как видишь, на этом и ее, и моя благосклонность закончилась! Не зли меня, девочка! Возвращайся в город и жди рейнджеров!

— Chan urrainn dhomh! Chan urrainn dhomh!

— Не можешь? Скорее, просто не хочешь. Впрочем, делай, что пожелаешь. Внутрь этого контура тебе больше не попасть.

В подтверждение моих слов призрачная гончая пару раз плотоядно клацнула зубами, но мою команду выполняла при этом четко — не переступать за пределы невидимой линии внутреннего контура. Я не собирался спускать демонов на ребенка темных эльфов, пусть он и проник в мой дом.

Кстати, последнее меня немало тревожило. Зная Нильф, богиня могла вмешаться и ослепить моих демонов. Или что-то не так было с моими контурами. Может, дело в намерениях маленькой эльфийки?

Впрочем, это мне еще предстоит проверить, да и сама Третья пока молчит. Если бы Нильф хотела, чтобы я возился с этой темной, она бы сказала мне напрямую.

Я со спокойной душой вернулся к своей башне и, решив бытовые вопросы, занялся проверкой своих контуров.

Два дня у меня ушло на плетение различных проверочных заклинаний. Я коснулся своей магией каждого столба, проверил каждого демона, заточенного в обсидиановой клетке. Ничего. Все мои заклинания и контуры были в полном порядке, я же терялся в догадках, как эльфийка проскользнула мимо стражи, да так, что я даже этого не заметил.

Решение у этой загадки было только одно, и пришло оно ко мне, как это водится, внезапно. Утром третьего дня после обнаружения вторженки, я привычно кормил лошадей, когда увидел… телегу.

Ну, конечно же! Я уже навыдумывал себе всякого! Решил, что ребенок Н’аэлора пользуется каким-то особым расположением Нильф, или же что девчонка — врожденный повелитель демонов. А она просто залезла в мою телегу, спрятавшись в грузах, и так пересекла контуры! Само собой, ни один контур не сработал, потому что я был рядом, а угрозы от девочки не исходило!

Едва до меня дошло, насколько я был глуп и близорук, так сразу же отлегло. Я даже спал плохо эти дни, пытаясь понять, как маленькая темная эльфийка сумела прорваться через мою защиту.

К концу недели я окончательно успокоился и решил заняться установкой новых линз в звездную трубу. Работа эта была не слишком сложная. Всего лишь извлечь оправы и вставить в них новые стекла, а после — вернуть все, как было. Но работа эта была все же тонкая и требовала аккуратности. Тем более, потом надо проверить расчеты, правильно ли стало фокусное расстояние, и работают ли линзы в полную силу. В том же, что гномы справились со своей работой и у меня будет самое ясное и четкое изображение в этой части света, я был уверен железно. Наверное, лучше звездные трубы были только у Трех Орденов, да королевских звездочетов Брима, да и то, не факт. Все же, звезды были важны именно для повелителей, вся прочая магия в этом мире зависела от положения небесных сфер намного меньше.

Закончил я работу после заката — как раз, когда можно было проверить, правильно ли встали так дорого обошедшиеся мне пузатые стекляшки. Довольный, я закинул на плечо тяжелую трубу и зашагал по винтовой лестнице. Я так часто поднимался на смотровую площадку, чтобы проверить положение луны и звезд, что даже черный магический камень, из которого состояла башня, кое-где протерся. Сколько лет прошло? Я давно перестал считать, в этом не было никакого смысла.

Закрепить трубу на треноге, проверить, хорошо ли держит винт, поджать крепление. Зачарованная гномами сталь — отличный, долговечный материал, которому нипочем сырость, ветер или даже зимние вьюги. Так, теперь можно и в окуляр посмотреть, проверить резкость. Благо, ночь выдалась безоблачная, и луна, и звезды — как на ладони…

За всей этой возней я почти не заметил далекий огонек, что трепыхался во тьме где-то в нескольких лигах от башни. Точнее, я упорно делал вид, что не замечаю его. Не хочу. Потому что, если признать существование огонька, то я признаю само существование проблемы. А я не любил возвращаться к старым задачам.

Конечно же, я знал, чей это костер там пляшет во тьме. Я чувствовал, что девчонка никуда не ушла. Так и осталась на том месте, где я бросил ее за границу барьера, отошла максимум шагов на триста. Но она была за пределами моих основных владений, за пределами внутреннего контура, а демоны внешней обороны пропустят ее наружу без каких-либо проблем. Я был спокоен и терпелив, я ждал, что она уйдет, со дня на день, с первым морозцем.

Но этот огонек…

— Проклятье! — прорычал я, когда свет от далекого костра опять попал в мое поле зрения, выжирая нервы.

Это мой дом! Моя башня! Место моих исследований! Тут все должно быть пронизано миром и покоем! Ничто не может отвлекать меня от моих трудов!

Раздраженно выбросив вперед ладонь, я призвал сразу трех дымных демонов. Почти бесполезные твари, они годились лишь на то, чтобы просачиваться через закрытые двери и заслонять обзор. А еще они могли броситься в огонь и потушить его своими тушками.

— Вперед! — крикнул я, натравливая своих слуг на огонек.

Несколько минут, и костер погас, я же только удовлетворенно кивнул. Отлично! Демоны сделали свою работу, как я им и приказывал. Можно возвращаться к работе.

Я нетерпеливо прильнул к окуляру и стал проверять, правильно ли выставлены линзы. Некоторые требовали корректировки, но в целом, все неплохо. Уже спускаясь вниз, я оглянулся, всматриваясь во тьму. Есть ли где-нибудь огонек костра?

Долина была темна и безжизненна. Никаких посторонних огней, никакого движения. Привычно бросив клич по внутреннему контуру, я убедился, что все демоны сидят по своим клеткам, после чего отправился спать. Это был долгий, но продуктивный день.

Ночью мне приснился далекий огонек. Никаких бесед, никаких образов, мне вообще редко снились сны. Видимо, этот костер так меня впечатлил, что решил сегодня присниться. Я просто стоял на вершине своей башни и смотрел вдаль, туда, где трепетало маленькое пламя. А когда огонек погас — проснулся и я.

В последующие дни я каждый вечер находил повод подняться на смотровую площадку после захода солнца, проверить, не появился ли огонек вновь. Но нет, никаких костров возле моей долины, никакого огня, никаких посторонних. Видимо, девчонка ушла обратно в город, напуганная моими дымными демонами. На самом деле, для неподготовленного человека, на вид это были страшные твари. И звук они при движении издавали не самый приятный — будто кто-то тяжело хрипит и одновременно на ветру хлопает мокрое белье.

Все было отлично, просто прекрасно, пока я не почувствовал… молитву. Печати на ладонях моментально закололо — так бывало всегда, когда рядом со мной появлялась Нильф — после чего я услышал легкий смешок богини, который пролетел над моим рабочим столом и растворился где-то у винтовой лестницы. Кто молился? Почему Нильф здесь? Я возносил хвалу Премудрой или перед сном, или утром, в свободное время. Кто же сейчас призвал Темную?

Печати стало колоть еще сильнее, и я почувствовал всю силу молитвы. Она была какая-то рваная, неравномерная, но при этом абсолютно искренняя. Именно на такие призывы откликались боги, именно такого поклонения требовал от своих клириков Бог Света. Конечно же Нильф на нее откликнулась, а я — почувствовал, ведь я был накрепко связан с Третьей Богиней нашим договором.

А потом я понял, что мне срочно нужно на смотровую площадку. Ну, конечно же! Как могло быть иначе? Обычно я любил оказываться правым, но не в этом случае. Пусть на этот раз я ошибусь!

Взлетев по ступеням винтовой лестницы, я вышел на смотровую площадку. Солнце уже село, так что я без труда разглядел наглый огонек костра, там же, где и в прошлый раз. И молитва исходила как раз оттуда.

Я призвал тень и отправил мелкого демона вперед, посмотреть, что там происходит.

Через минуту, демон показал мне место, где расположилась эльфийская девчонка.

Небольшой навес из валежника и еловых веток, небольшой костерок, выложенный по кругу камнями. И дитя Н’аэлора, стоящее на коленях перед огнем и готовящееся принести жертву Нильф. Вот, я увидел в руках девочки небольшой нож — откуда она его взяла? — лезвие которого она прислонила к собственным волосам. У девочки были довольно длинные пепельно-белые волосы, по лопатки, которые она до этого держала под шнурком в тугом хвосте. Проклятье! Если она успеет, то…

Я не успел создать пару дымных демонов для того, чтобы они потушили костер этой наглой эльфийки и прервали процесс жертвоприношения. Конечно, мне бы пришлось извиняться перед Нильф, но это было бы меньшей проблемой, чем то, что случилось потом.

Девочка, зажмурившись, в очередной раз воззвала к премудрой.

— O Nilf mòr! Gabh ris an tiodhlac seo! Cuidich mi!

Повторив свой призыв пару раз, она в несколько движений отрезала свои волосы, чем покрыла себя несмываемым позором по меркам народа Н’аэлора, после чего бросила их в огонь.

Пламя взмыло на высоту десятка футов. Нильф с удовольствием приняла подношение.

— Проклятье! — вырвалось у меня.

Теперь костер — это алтарь Нильф. Обычно богиня тушила пламя, показывая молящемуся, что ритуал окончен, но тут огонь и не собирался гаснуть. А это означало только одно: я больше не мог его потушить, не вызвав гнев собственного покровителя.

Я мгновенно отозвал тень. Я так надеялся, что подступающий зимний холод прогонит эту девчонку, заставит ее вернуться в город и ждать рейнджеров! Но эта темная оказалась умнее, чем я думал. Воззвала к нашему общему божеству и получила то, что хотела. Теперь ей достаточно поддерживать огонь и регулярно молиться, и я просто не смогу вмешаться. Не посмею. Это я понимал не только своим умом — на это мне намекнула сама Нильф, чей божественный смешок коснулся моего затылка вместе с порывом стылого осеннего ветра.

«А она находчивая. Что будешь делать теперь, милый?» — шепнула Нильф.

Я же стоял на смотровой площадке и наблюдал за трепещущим вдали огоньком. Видимо, у меня появилась маленькая наглая соседка.

Глава 6

Огонек

Следующие недели я провел в подготовке к зиме. Пришлось съездить в ближайшую деревню и договориться о покупке сена для лошадей. Взамен я предложил местным выкупить телегу, которая, по большому случаю, была мне ни к чему и с которой у меня были связаны не слишком приятные воспоминания. Собственно, эта телега была немым напоминанием о моей беспечности и невнимательности, хотя я считал себя крайне собранным, аккуратным и целеустремленным человеком.

Так что я с удовольствием выменял транспорт из каравана Хелтрика на сено для моих лошадей, присовокупив еще несколько склянок с заживляющей мазью.

Судя по лицу старосты, с которым я договаривался об услуге, он считал, что я сильно продешевил, я же был почти готов приплатить охотникам, чтобы они забрали проклятую телегу себе.

— Господин, тут такое дело… — начал Орин, старший охотник деревни и по совместительству ее староста. — Мы в последнее время стали замечать чужие силки, но решили сначала…

— Вам мешают? — прямо спросил я.

— Нет, господин! Один из парней, Рики, клянется, что это кто-то из ушастых забрел в долину. Я же сказал ему, что он чушь городит, ведь господин ценит уединение и покой! Так вот… — было видно, как сильно нервничает старик Орин.

— Есть некоторая ситуация, — уклончиво ответил я. — В долине поселилась одна из темных, это правда. Она совершает подношения Нильф, а ты знаешь, Орин…

Охотник мелко закивал, подтверждая, что он-то в курсе и все понимает.

— Если девчонка не делает ничего опасного, то и не трогайте ее. Она сама по себе и мне никак не мешает.

Я и так выболтал больше, чем следовало.

— Понял вас, господин, — поклонился Орин. — Ушастая никак не мешает, да и куда ей. Это наши леса. Я просто забеспокоился, что… нам следует быть осторожнее обычного.

Староста посмотрел на меня долго и внимательно. Тяжело жить в тени вулкана, который в любой момент может взорваться и похоронить тебя под кусками раскаленного камня. Точно так же жили и эти люди — вольно, свободно, но в тени моей башни, один факт существования которой создавал для них смертельную опасность. И если хозяина башни что-то тревожит, может, стоит собрать вещи и уйти подобру-поздорову, пока в долине не стало слишком жарко.

— Ничего необычного, — успокоил я мужика, — все как обычно, Орин. Мясо для меня приготовили, как договаривались?

— Почти закончили, господин! Через пару недель будет готово!

— Тогда заеду через месяц, — сообщил я старосте.

На этом и попрощались.

Конечно же, появление маленькой эльфийки не прошло бесследно, но охотники не стали ничего предпринимать, они знали, кто настоящий хозяин этих земель. Наверное, девочка у них и украла нож, которым отрезала собственные волосы, у себя я такого клинка не припоминаю.

«Я не могу вернуться» — так сказала она, когда я выбросил ее за пределы внутреннего контура. Последние же события только показали мне, что девочка, по всей видимости, не лгала. И даже пожертвовала своими волосами, которые представляют для эльфов огромную ценность, лишь бы получить внимание и защиту Нильф.

Чем больше я думал о маленькой эльфике, тем меньше мне нравилась ее история. Караван Хелтрика, бегство от Борна, преследователи в лице святош Трех Орденов, которые выставляют себя спасителями и сопровождающими для дитя Н’аэлора. Что с ней не так?

Если бы мне на самом деле было это важно — я бы прямо спросил у девочки. Но меня больше интересовали тюки сена, которые привезут мне охотники, а также запасы вяленого мяса на зиму. Это было важнее истории очередной беспризорницы, которая возомнила себя невесть кем.

Костер, который стал алтарем Нильф, теперь горел круглосуточно. Для девочки поддержание пламени было вопросом выживания, так как температура с каждым днем опускалась все ниже, ночью уже пошли заморозки, а совсем скоро с гор спустится масса холодного воздуха вместе со снегопадами, которая похоронит долину под белым ковром. И произойдет это настолько быстро, что и оглянуться не успеешь.

Собственно, так оно и случилось. В одно утро я выглянул в окно и увидел, как всю долину засыпало свежим снегом. Благо, от телеги я избавился, потому что еще пара таких снегопадов, и проехать на ней не удалось бы.

Этот день был таким же, как и тысячи дней до него. Утро, чай, разминка с мечом, холодное мытье, еще одна кружка горячего отвара и за работу. Небо сегодня было абсолютно чистым и каким-то пронзительно-голубым, а это означало, что у меня появился отличный шанс в полную силу испробовать свою обновленную звездную трубу.

Зимний воздух намного чище, чем в любую другую пору года. Хлопья молодого снега собирают всю мельчайшую пыль и грязь, что гоняется ветрами туда-сюда, и лучше времени для наблюдений за звездами не придумать. После того, как Нильф щелкнула меня по носу, напомнив, что я не единственный, кто поклоняется Третьей Богине, я удвоил свои усилия в исследованиях. Седьмая печать должна мне покориться, я просто не мог проиграть.

Вечером, когда я поднялся на смотровую площадку, закутанный в тяжелый плащ и с меховой шапкой на голове, первое, что бросилось мне в глаза — огонек костра. Конечно же, маленькая эльфийка никуда не делась. Судя по словам охотников, она ставит силки на мелкую дичь, я регулярно чувствую ее молитвы, направленные к Нильф, она прилежно следит за костром. Стоит отдать ей должное, она была так же последовательна в вопросах своего выживания, как и я, когда дело касалось исследований.

Раздраженно покачав головой — эльфийка как раз сейчас возносила очередную молитву к Нильф — я принялся за работу.

Теперь, когда труба была настроена и правильно собрана, а воздух чист и прозрачен, я в полной мере смог оценить тонкость работы гномов. Каждый на Минасе знает, что гномы всегда просят три цены, но и делают лучше, чем кто-либо. В моем случае переплата оказалась не столь драматична, но я был уверен в том, что повторить эту работу смогли бы только мастера под Горой, те самые, которые никогда не выходят наружу и создают в своих кузнях и мастерских лучшие инструменты и оружие на всем континенте. Тратить же пару лет на путешествие в Предгорное королевство, добиваться аудиенции, ждать, пока мой заказ будет выполнен… Я был доволен тем, что сделали для меня гномы-мастера из Брима, это было лучшее соотношение цены, качества и временных затрат, которое я мог получить.

Путь к идеалу — путь саморазрушения. Результат должен соответствовать приложенным усилиями, выгода — быть соразмерной затратам. За идеалом гонятся только тревожные безусые юнцы, которые не способны ни адекватно оценить собственные силы, ни смириться с несовершенством мира. Толку в достижении идеала, если цена этого пути будет непомерно велика? Особенно, когда заключаешь договор с Темными Богами?

Нет, в общении с покровителями темных магов нельзя быть расточительным, беспечным или нетерпеливым. Все эти качества недостойны владыки демонов, а значит, и проживешь ты не слишком долго — с тебя стребуют досрочной уплаты по долгам.

Вот гномы — совсем другое дело. Духи гор поощряют методичное самосовершенствование, а каждый мастер рано или поздно берется за проект всей своей жизни — создание изделия, которое в итоге и забирает жизнь творца. Обычно это оружие: мечи, молоты, доспехи, но бывали в истории и примеры создания, например, самых великих украшений или идеальной огранки камней, которые позже вставлялись в корону правителя подгорного королевства.

Я не был гномом, а Нильф — слишком далека по своей логике и философии от духов гор, так что просто хорошо собранная и настроенная звездная труба была приемлема. Не идеально, да, но намного лучше, чем раньше.

С удовольствием прильнув к окуляру, я понял, что задержусь тут едва ли не до рассвета, так хорош был вид. Так что пришлось спуститься вниз, взять еще теплой одежды, поставить на жаровню медный котелок с вином, специями и сушеными фруктами. Через полчаса получится отличный согревающий напиток, почти не пьянящий, с удивительным, глубоким ароматом.

Как я и ожидал, почти вся ночь прошла в наблюдениях. Звездная труба была бесподобна, погода — радовала тишиной, и даже ночной морозец не испортил моих наблюдений.

Время от времени я поглядывал на маленький огонек костра, что, как на ладони, лежал слева от меня. Пламя было чуть выше обычного — значит, девочка подготовилась и раздобыла дров для того, чтобы пережить эти холодные ночи.

Темные Эльфы, как и их собратья из Армина, были довольно выносливыми существами. Намного выносливее и живучее людей, гномов и даже орков. Они могли сутками идти без сна и отдыха, могли без движения сидеть в засадах, спать на голой земле без вреда для здоровья. Да что там, ни Темные, ни Светлые эльфы почти никогда не болели, к ним даже вездесущая чахотка и черная смерть не цеплялись. Так что единственная задача девочки — не замерзнуть насмерть, а со всем остальным она справится.

Я уселся на край чаши сигнального костра, который давно служил мне своеобразной лавкой, и отпил из кружки теплого вина. Тут же, рядом со мной, укутанный в шерстяной плащ, стоял котелок с напитком, так что мне не нужно было без конца бегать вверх-вниз по винтовой лестнице.

Потягивая пряное вино, я смотрел на пляшущий огонек костра, который вызывал во мне смешанные чувства. Я понимал, чего хотела от меня Нильф: по мнению богини, я должен был помочь маленькой эльфийке. Но заставить меня сделать это Нильф не могла, как и наказать за непокорность. Пока я жив, пока печати не прожгли мою плоть насквозь, я обладаю свободой воли.

Я перехватил кружку и внимательно посмотрел на свою ладонь. В свете луны казалось, что печать прогрызла мою руку уже до самой кости. Неужели это увидела Ольха тогда, в бане, когда сказала, что отметины стали глубже? Я не замечал каких-либо изменений. Может, стало немного больше седины, но я же не бессмертный. Скажу больше, даже боги — смертны, если очень постараться.

Просидел я на вершине башни до самого рассвета, наблюдая за костром маленькой эльфийки. Что-то успокаивающее было в этом созерцании и окружающей тишине.

В итоге это стало новой частью моей повседневности. Я как обычно просыпался по утрам, упражнялся, мылся, шел работать. После плотный обед, продолжение исследований, а вечером я поднимался на башню, наблюдал за звездами, а если погода была облачной — просто потягивал горячее вино и наблюдал за огоньком, предаваясь размышлениям.

Когда охотники приехали с моим заказом мяса, я узнал, что местные уже смирились с новой соседкой. Даже были первые попытки торга — девочка молча предлагала шкурки пойманных ею животных в обмен на хлеб или муку.

— А вы что? — холодно спросил у Орина.

— Ну как тут быть, господин… — начал староста, нервно сжимая в руках шапку. — Выменяли, чего не выменять. Шкурки плохонькие у нее были, да и проще выменять, чем она воровать будет. Молчит тем более, как звереныш какой. Дитя же совсем, господин, ей бы еще учиться, да по дому старшим помогать, а не своим хлебом жить…

— Выменяли, значит?

— Так, выменяли, — подтвердил староста, пряча глаза. — И бабы ей из тех шкурок накидку сделали, совсем легко одетая была. Нам-то не сложно, девчонка-то совсем тощая… Всяко лучше, чем воровать начнет. Остроухие же такие, мимо любой собаки проскользнут, сами знаете.

Я чувствовал страх, исходящий от мужчины, страх, что они что-то сделали неправильно и это вызовет мой гнев. Конечно, я не хотел, чтобы девочку прикармливали, но пусть уж ей помогут охотники из местных поселений, нежели меня будет принуждать к этому Нильф. То, что маленькая эльфийка разжилась теплой одеждой, мне же на руку.

— Знаю, что проскользнут, — согласился я с мужчиной. — И ты правильно рассуждаешь, Орин, ничего плохого не сделали.

Лицо старосты мигом посветлело, и я увидел, как у него, что называется, отлегло. Мужик быстро вернулся к обсуждению дел, стал показывать товар, уточнил, не желаю ли я заказать чего из города. Я ответил, что все припасы уже сделаны, оставалось только сено да мясо, после перегрузил товар на лошадей, передал Орину несколько настоек, сборы лечебных трав и заживляющую мазь. Раны на охоте не редкость, и сколько бы я этого добра не наварил, местные с удовольствием выкупали все. Тем более, никакой темной магии в тех мазях не было — только травы и вытяжки, которые я получал с помощью перегонки, чистые знания, накопленные за долгие годы скитаний и исследований.

К удивлению для самого себя, я понял, что Орин принес мне хорошие вести. Я сам пару раз размышлял о том, чтобы отправить девчонке теплый плащ, который она у меня украла, и который остался на конюшне, все же, зима была довольно морозной и дальше будет только холоднее. Но за меня об этом уже позаботились охотники.

— И еще, господин…

— Что такое? — спросил я, уже готовый вести лошадей обратно к башне.

— Недели две назад тут пара конных была, вопросы задавали всякие. И про долину, и про башню, и не появился ли тут кто новый… — тихим шепотом, будто бы нас кто-то мог подслушать посреди лесной дороги, начал Орин.

— С трезубцами? На плащах трезубцы?

— Нет, господин, плащи обычные, но я все равно велел своим с чужаками не болтать, — ответил Орин. — Так что если они что и разузнали, то не от нас.

— А чего ты решил, что они что-то разузнали?

— Так было видно, что ищут чего-то. Или кого-то…

Орин был умным мужиком, его не просто так выбрали старшим в селении. Искали девчонку, определенно. Староста вспомнил, что я упоминал Нильф и разрешил девочке жить в долине, сложил один к одному и сделал правильные, очень правильные выводы.

— Орин, слушай сюда, — начал я. — Ты же знаешь, что я требую тишины и покоя в долине, но если опять увидишь этих всадников… Места тут дикие, дорог почти нет. Если пара любопытных насмерть замерзнет ночью в лесу, то им и поделом, я не против. Ты меня понял?

— Конечно, господин! Конечно! — закивал головой староста, хищно оскалив темные зубы. — Вы правы, долина край совсем дикий, тут же не только олени да зайцы, но и волки водятся… Да и погода из-за гор суровая…

— Все верно, именно это я и имел в виду, Орин. Только не рискуйте зря, не хочу опять в этом году начинать варить мазь от ран.

— Понял вас, господин, — поклонился староста.

На том и разошлись.

Я не позволял в долине появляться бандитам или заниматься разбоем. Такие места привлекают постороннее внимание, да и кровь в них льется слишком часто. А кровь — пища Темных Богов, она не нужна мне рядом с башней и моими контурами. Но тут был особый случай. Конечно, охотники не справятся с полным отрядом святош, но вот двух разведчиков прикопать в холмах или лесу — проще простого. Тем более, у них были неплохие доспехи, мечи, арбалеты, за которые в городе дадут хорошую цену. Ну а в самом Гирдоте не принято спрашивать, откуда взялись товары из долины, потому что тут живу я, поэтому и охотникам вопросов обычно не задают.

Казалось бы, хороший до этого день внезапно стал каким-то тревожным. Я быстрее обычного закончил с грузами, наспех пообедал и как-то нервно дожидался темноты. И только когда я поднялся на смотровую площадку, держа в руках котелок с вином и пряностями, и увидел мерцающий вдали огонек, я окончательно успокоился.

Это были всего лишь разведчики того отряда, который преследовал меня из Гирдота. Видимо, они все же сумели взять след девочки. Но ни поселение Орина, ни другие охотники и прочий люд, что обитал в долине, им ничего не скажут. Эти люди знали, в чьей тени им приходится жить, и страх пред хозяином башни был во сто крат сильнее страха перед какими-то «пламенниками».

Довольный, я уселся на край сигнального костра, налил себе вина и, наконец-то расслабился. Сегодня у девочки по плану молитва Нильф, а значит, сегодня далекий огонек будет чуть ярче, чем обычно.

Глава 7

Снег

Когда ударили крепкие морозы, горные ключи все же замерзли, и мне пришлось идти запускать мельницу. Моя башня стояла у истока Гирдхуты, довольно крупной реки, которая по холмам и лесам Западных Земель уходила в Брим, огибала пригороды Кхеро и впадала в Великое Озеро севернее порта Гродака. Озеро не просто так называли Великим; по своим размерам оно вполне сопоставимо с восточным заливом Южного моря и было всего в три раза меньше Ока Королей. В давние времена бримские правители отдали гномам-горнякам всю казну для того, чтобы эти талантливые строители соединили Великое Озеро и северный берег Ока Королей каналом. Гномы с задачей справились, но в итоге между двумя водоемами образовалось рукотворное соленое озеро Махтуми, которое, впрочем, оказалось только на руку местным торговцам.

Гирдхута была одной из рек, что питала Великое озеро, не самой крупной, но заметной. Это тут она выглядела, как быстрая горная речушка, но дальше, в степной местности, Гирдхута разливалась и набиралась силы, становилась полноводной и судоходной рекой, которой никто особо не пользовался. Редкой рыбы тут не водилось, а торговать с Западом предпочитали больше по земле, потому что у самой границы река делала нырок на юг и упиралась в мою горную долину. Или же для торговли использовали реку Кудзой, что шла вдоль южных границ Вечных Лесов, а также ее приток — реку Мулду, которая уходила в сторону и, проходя севернее Гирдота, пересекалась с основным торговым трактом между этим приграничным городом и Мизенбитом — первым крупным городом Западных Земель.

Мне же такое пренебрежение Гирдхутой было только на руку, а быстрый и мощный поток, который бил недалеко от башни круглый год, не замерзая даже во время самых суровых зим, исправно крутил колесо моей мельницы, воздвигнутой гномами из артели Ордтморов.

Собственно, процедура запуска мельницы была до безобразия простой. Мне нужно было только убрать противовес, который приподнимал вал с колесом над водой, а также замкнуть приводные шестерни, чтобы оживить весь механизм.

К моему удовольствию, мельница работала не только на подачу воды в мой дом, но могла использоваться и по назначению. Тут стояли два зачарованных гномьими рунами жернова, был и рычаг, который переключал приводной механизм с подачи воды на вращение каменных глыб. Не сказать, что я часто пользовался собственной мельницей, но в плохие годы, когда мука из центральных районов Брима до нас не доезжала, приходилось заниматься и помолом зерна. Особенностью гномьих жерновов было то, что под действием горной магии они совершенно не выкрашивались, отчего у испеченного из такой муки хлеба, был совершенно волшебный, мягкий вкус и равномерная текстура. Мельница же в Гирдоте уже давно требовала ремонта, а камни, которые нет-нет, встречались в местном хлебе, лишь убеждали меня в том, что лучше пару дней поработать у жерновов, чем питаться непонятно чем.

Я проверил весь механизм на наличие повреждений, замкнул шестерни и с удовольствием стал наблюдать, как лопасти большого колеса начали набирать воду, сбрасывая ее в специальный желоб. Конечно, поток не такой, как с горного акведука, но и это лучше, чем бесконечно топтаться с ведрами по колено в снегу. А с обледенелого берега можно и в реку навернуться. Для меня — ничего опасного, но и приятного мало.

Уже выходя с мельницы, мне подумалось, что сегодня в воздухе есть что-то непривычное, что день пойдет не так, как обычно. Я своим ощущениям доверять привык — они не раз и не два спасали мою шкуру — но причину внезапной тревоги определить так и не смог. Так что не оставалось ничего, кроме как вернуться к обычному распорядку дня. Горячий чай, тренировка, мытьё, опять чай, работа. Вот только все буквально валилось из рук и когда я чуть не вывернул полную чернильницу на один из древних манускриптов, изучением которого я занимался последние несколько недель, мои нервы дрогнули. К демонам! Время уже было за полдень, так что я отправился в дом, готовить. Раз уж вспомнил сегодня о муке — время испечь хлеба. Расстойка теста займет пару часов, за которые можно соорудить какое-нибудь рагу и потушить мясо…

Готовка — почти как магия и алхимия в одном флаконе. Многое зависит не только от рецепта, но и от навыка и ощущения повара. А я был очень старым и очень опытным поваром, который испробовал кухни всех народов и нашел что-то особое даже в омерзительном вареве, которым обычно питаются орки.

Тесто я поставил недалеко от очага, пусть постоит в тепле, а пока взялся за кочан капусты. Даже такой простой продукт с нужными специями и при правильном приготовлении может оказаться невероятно вкусным…

Я уже взялся за большой кухонный нож и прицелился к кочану, когда в глазах на секунду потемнело.

Нарушители. У самого внешнего контура, на границе моих владений. Это были не охотники и не маленькая эльфийка, которая шастала туда-сюда мимо моих сторожевых камней, как к себе домой. Нет. Это был кто-то другой.

Я аккуратно отложил в сторону нож и сделал шаг назад, оказавшись посреди кухни. Не стоит очертя голову бросаться к границе. Для начала нужно проверить, что происходит. Может, это все же группа местных, пошли на лося или медведя большой группой, да немного зазевались. В запале охоты такое случалось. А агрессия, которую я почувствовал через контур — лишь охотничий азарт.

Сложив пальцы, словно это была когтистая лапа, я призвал мелкого демона. Слабого и мелкого, еще более слабого, чем дымные тени. А от этого — быстрого и способного прыгать между моими камнями по контуру, не перегружая при этом обсидиановые тюрьмы своих собратьев.

— Найди и разузнай, кто это, — скомандовал я, направляя мелкую тварь по вязи собственных охранных заклинаний.

Демон моментально присосался к моим магическим конструктам и, словно матрос по снастям, устремился к тому месту, где сработали мои заклинания. Минут пять и я узнаю, что же там происходит. Но, а пока стоит довериться собственному чутью…

Я аккуратно снял поварской фартук и зашел в спальню, где лежал мой любимый меч. Боевое, а не тренировочное оружие, тот самый клинок, с которым я всегда отправлялся в путь. Конечно, были в моих запасах мечи посерьезнее, даже, вроде, где-то припрятаны пара копий, топоров и боевой молот на длинной рукояти, но меч был оружием универсальным. Кстати, надо будет заняться чисткой оружия, а то что-то давно я не проверял свой арсенал…

Демон вернулся даже быстрее, чем я ожидал. Тварь дрожала от нетерпения — расстояние было слишком велико, чтобы передавать мне образы напрямую — так что я протянул к нему ладонь, в которой демон моментально и растворился.

В глазах опять потемнело, и я увидел один-единственный образ, который запечатлел для меня мой лазутчик.

Трезубец ордена Святого Пламени.

Я моргнул, прогоняя наваждение, после чего еще раз осмотрел комнату. Хватит ли мне меча или прихватить что-то еще? Все же решил, что клинка достаточно — там был простой отряд, не более дюжины, скорее всего, мои давние знакомцы. Не стоит доставать даже одно зачарованное кольцо, не говоря о перстнях или амулетах с заточенными в них тварями. Так что я повесил ножны с мечом на пояс и направился в конюшню.

Уже подтягивая седло, я понял, что почти благодарен святошам за то, что они вернулись. Этот день все равно оказался каким-то бездарным, а возможность припугнуть послушников Ордена Пламени хоть как-то развеет мою тоску и раздражение. Вот только когда я уже отъехал от своей башни и вывел коня на занесенную снегом петляющую тропу, которая служила мне дорогой, случилось то, что заставило меня сорваться в галоп, рискуя переломать животному ноги.

Первое — я почувствовал, как где-то пролилась кровь.

Второе — сработал один из моих охранных камней, сработал и мигом… погас.

Демон, заточенный в своей клетке, был убит, его смерть эхом пронеслась по всей сети заклинаний, что я сплел для защиты башни.

При других обстоятельствах я бы просто спустил на наглецов половину своей личной армии, даже не вспомнив о происшествии уже через неделю. Но эти святоши оказались настолько тупыми, что приняли мое миролюбивое настроение за слабость. Они сунулись к моему дому, нарушили контур, убили порабощенного мной демона. Призвать тварь и поработить ее — совершенно разные вещи. Призыв — временный договор, во время которого демон существует за счет силы магии призывателя. В случае же заточения магу приходится сначала сломить волю демона к сопротивлению, а это требует кратно большего приложения сил и немалых умений. Каждый демон буквально достался мне в ходе упорной борьбы, а теперь один из них убит. А значит, кто-то проявил крайнее неуважение к моей работе. За такое я возьму с них плату лично.

Я подавил растревоженный контур, усмирив демонов, вот-вот готовых вырваться из соседних сторожевых камней, выехал на южный склон небольшого холма и двинулся наперерез нарушителям. Конь подо мной довольно быстро захрипел от усталости — прорываться через снег было для животного непросто — но я только продолжал бить пятками по его бокам. Ничего, переживет, до предела ему еще очень далеко.

Чем ближе я был к группе нарушителей, тем отчетливее ощущались эманации боли и пролитой крови. За пол лиги я остановил коня, спрыгнул в снег и дальше продолжил путь пешим. Благо, тут был небольшой лесок, в котором снега пока было не слишком много — основная его часть легла на ветвях кривых сосен, что росли здесь.

Словно хищник, я пробирался вперед, от ствола к стволу, все острее и острее чувствуя присутствие враждебно настроенных людей. Дюжина, как я и думал. Та самая дюжина святош, что посмели остановить меня на пути в башню.

— Держи крепче рану! — послышался крик из-за стволов деревьев.

— Сучка меня пырнула!

— Держи крепче! Или он кровью истечет!

— Больно!

— Не ной! Ты воин Ордена!

— Давай я тебе вспорю бок и посмотрим!

— Застегивай!..

— Кусается!

— Держи плащ, кому сказал! Крепче держи!

Судя по крикам, святоши определенно были крайне заняты. А еще я увидел, как четверо из них беззастенчиво выламывали руки той самой девочке, стараясь накинуть на нее кандалы. Дитя Вечного Леса вырывалось, рычало и пыталось хотя бы укусить кого-нибудь из пламенников, если не было возможности вырваться. Я видел эту ярость, этот звериный оскал и полное нежелание подчиняться.

— Тварь! — прорычал один из святош, самый крупный из них, в пузатом нагруднике, после чего замахнулся и одним ударом сломал девочке нос, пытаясь оглушить.

По лесу прокатился характерный мерзкий хруст, который был мне даже слишком хорошо знаком. Эльфийка обмякла, после чего кандалы на ее руках моментально защелкнулись.

— И на шею! — скомандовал здоровяк.

Если бы он ударил с такой силой человеческого ребенка, то, скорее всего, убил бы его. Дитя Н’аэлора же, захлебываясь кровавыми соплями, потеряло ориентацию всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы оказаться в полной власти бойцов ордена.

— Не стоило понапрасну проливать кровь, — сказал я, выходя из-за деревьев.

Святоши, что суетились вокруг раненого, мигом вскочили на ноги, а те, что крутили девчонку, обнажили мечи. На меня направили сразу два арбалета, что выглядело, как приговор: дистанция была всего шагов двадцать, с такого расстояния не промахнуться, и даже если на мне была бы кольчуга, ее прошило бы, как лист бумаги.

— Колдун! — выдохнул один из бойцов, сжимая рукоять своего меча.

Я пошарил глазами и нашел того самого клирика, девицу, с которой вел беседу в прошлый раз. Именно она убила моего демона, больше некому.

Игнорируя святош, я достал свой меч и сделал несколько шагов вперед по направлению к эльфийке.

Арбалетный болт сорвался с ложа и, хищно жужжа, устремился к моей груди. Они даже не заметили, как я взмахнул клинком и со звоном отразил снаряд. Болт сделал десяток оборотов в воздухе и воткнулся в снег прямо у меня под ногами.

— Вы приходите в мою долину, проливаете тут кровь, стреляете в меня из арбалета… — начал я, продолжая движение к девочке.

— Именем Святого Ордена Пламени, я приказываю тебе, колдун… — начал здоровяк, делая шаг вперед.

Я остановился прямо рядом с воином. Тянут время, я чувствовал, как клирик, эта девчонка, Авелин Лавертен, сейчас молится, опять копит силы, чтобы направить на меня поток магии света. Это понимал каждый в отряде, поэтому они медлили. Для молитвы надо время.

— Или что? — спросил я у здоровяка, глядя ему прямо в глаза.

Воин тяжело сглотнул, но мигом взял себя в руки и, сведя брови, сощурил глаза. Он не сдвинется с места, пока клирик не даст приказа. За эти годы в тактике святых Орденов ничего не поменялось — нападать на темного мага только стаей, при поддержке клирика или другого проводника света, как они называли своих магов. А арбалетный болт был просто проверкой, не слабак ли я. Не слабак, так что пусть стоят и ждут, пока Авелин переговорит со своим начальством и даст отмашку.

Я обогнул воина, спокойно подставив святошам спину, и присел рядом с эльфийской девочкой. Все еще немного оглушена, но застыла, наблюдает за тем, что происходит.

— Как-то ты слишком часто оказываешься в кандалах, дитя, — сказал я, проведя пальцами по разбитым губам девочки, собирая ее кровь. — Эй, арбалетчик. Лови.

Не отводя взгляда от эльфийки, я делаю резкое движение рукой, и капля крови дитя Вечных Лесов Н’аэлора срывается с кончиков моих пальцев, налету превращаясь в сгусток темной магии и раздуваясь до размера того самого кочана, который я оставил на кухне, дожидаться моего возвращения.

Стрелок, который все это время тихо пытался перезарядить арбалет, не привлекая моего внимания, только нелепо вскинул голову. Удар темной сферы пришелся в центр груди. Мгновение ничего не происходило, а после… Святошу просто разорвало на части, развесив требуху и ошметки плоти наглеца, что посмел в меня выстрелить, по ветвям окружающих поляну сосен.

— Лавертен! Быстрее! — взревел здоровяк, бросаясь на меня с мечом в руках, а его примеру последовали и остальные бойцы ордена.

Я выпрямился и стал в боевую стойку. Меч здоровяка уже летит к моей шее, но я парирую этот удар с легкостью, отклоняя клинок святоши в землю, воин оказался слишком медлителен. Ладонью левой рукой я коснулся нагрудника, вбивая прямо через металл поток чистой энергии. Кровь темных эльфов слишком сильна, особенно, если ее владелец жив и рядом с тобой. Мне даже не нужны мои печати — просто возьми и зачерпни, сама Нильф сейчас наполняет меня силой через рану маленькой девчонки.

Здоровяк нелепо замер, будто бы напоролся на копье, а после плащ на его спине взорвался, открывая страшную рану, которая почти разорвала тело бойца на две части. Все прочие воины, которые были готовы на меня наброситься и насадить на мечи, в ужасе замерли, сжимая в руках оружие и наблюдая, как то, что осталось от их товарища, падает к моим ногам. Неужели это был их командир?

— Клирик! Клирик Лавертен! Скорее! — заверещал один из бойцов.

Она стояла на коленях возле раненого, лицо которого уже приняло землисто-серый оттенок. Это его так девчонка порезала? Возможно, я недооценивал дитя Н’аэлора, если она сумела одна против дюжины подловить воина Ордена и выпотрошить его, словно свинью. Плащ, который раненый прижимал к своему боку, уже пропитался грязной, черной кровью. Эльфийка вспорола ему печень, и жить ему осталось считанные минуты, не знаю, на что надеялись святоши.

— Я вас предупреждал… Еще тогда, на дороге предупреждал… — сказал я бойцам ордена, сделав шаг вперед.

У одного из мужчин не выдержали нервы, и он бросился на меня, крича и замахиваясь мечом, словно деревенщина, меня же эти игры уже утомили. Я сжал кулак левой руки, взывая к печати Владыки демонов. Рядом со мной тут же появились две призрачные гончие, которые бросились на смельчака, разрывая мужчину на части.

Поляна, уже и так окрашенная в багровые тона, окончательно пропиталась человеческой кровью, казалось, ее брызги попали даже на верхушки окружающих нас сосен.

Бойцы моментально переключились с меня на демонов, но это им не помогло. Там, где воинам удавалось держать гончих на расстоянии, все решали или мой меч, или появляющиеся из-под земли руки. Последнее — довольно полезное, но сложное в исполнении колдовство, если речь идет более чем о двух помощниках. На грани с некромантией, призыв порабощенных Нильф душ служить моей цели, эти ладони мертвой хваткой цеплялись за пятки и лодыжки, ломая и выкручивая кости, полностью лишая моих противников какой бы то ни было подвижности.

Я продвигался через строй святош, словно жнец. Одних убивая, другим — нанося тяжелые увечья. Мое дело не убить их, а наказать, вот в чем суть происходящего.

— Что, такое, клирик? — спросил я, встав через минуту прямо над Лавертен.

Клирик, бледная от ужаса, сейчас стояла на коленях и возносила довольно мощную молитву. Настолько мощную, что я даже удивился способностям этой девушки. Такая мощь в столь раннем возрасте? Чтобы молиться с такой силой, члены орденов тратят десятилетия, проходят через обряды очищающего пламени и умерщвления плоти, даруют своему богу Света часть себя — чаще всего руку или глаз. А она же, такая молодая, уже способна взывать к своему владыке едва ли не требуя его прямого явления.

Я опустился на колено рядом с клириком и, отложив меч в сторону, сжал ее ладони в своих руках. Это было больно — от нее прямо исходили волны силы Света — но и я не был сельским чернокнижником. Я видел слезы в ее глазах, видел, как в ней поднимается волна ужаса и паники, видел, что она готовится к смерти и смертную же молитву и возносит. Ее призыв к богу Света переплетался со стонами раненых и умирающих бойцов ее отряда, что я оставил за своей спиной, переплетался и… угасал тут же, на этой же поляне.

— Он тебя не слышит, клирик, — ласково сказал я, заглядывая в глаза Лавертен. — Скажи, ты хочешь жить?

Наши взгляды встретились, и я увидел, как сильно она меня презирает. Глупая молодая фанатичка, считала меня злобным исчадием тьмы. Она, что состояла в отряде, который охотился за ребенком. Где было твое отвращение, когда твой боец едва не убил маленькую эльфийку своей лапищей? Каково вторгаться в чужой дом?

— Ты хочешь жить? — повторил я свой вопрос.

— Свет несущий и дарующий, взываю к тебе… — опять забормотала клирик, пряча глаза.

— Он не слышит тебя! — заорал я, сжимая ладони девушки в своих руках. — И не услышит! Пока я здесь, твоему богу тут нет места, девочка!

Она сломалась, я увидел, как мои слова достигли самого ее сердца. Она поняла, что я не лгу, и от этого ее душа замерла — бог Света ее покинул, бросил умирать в лапах темного мага, призывателя демонических тварей.

— Ты. Хочешь. Жить? — спросил я в третий раз, поймав безумный от ужаса взгляд клирика.

Воины ордена лишь расходный материал, совершенно другое дело — клирик. Она представляет ценность. И она сможет выполнить мое задание.

Лавертен как-то вся сжалась, словно мышка, но наконец-то утвердительно закивала головой. Конечно она хочет жить. Она молода и сильна, никто бы на ее месте не захотел умирать.

— Значит, ты передашь мое послание своему кардиналу. Скажи, что это, — я мотнул головой на воинов ордена Пламени, поверженных мной, — плата за вторжение в мой дом. Вы нарушили договор, и за это поплатились.

— Договор?.. — глаза девушки округлились, она не понимала о чем речь. — Договор с кем?

Я криво улыбнулся и, наклонившись к Лавертен, шепнул ей на ухо свое имя.

Кривые ветви сосен застонали от поднявшего порыва штормового ветра, который возник словно из ниоткуда. После я выпустил руки клирика, взял свой меч и поднялся на ноги.

— А теперь беги, девочка. И передай мое послание.

Лавертен все еще не веря в то, что осталась жива, в последний раз окинула взглядом поляну и своих погибших и раненых товарищей, после чего на четвереньках поползла прочь, спотыкаясь о замерзшие корни и едва не падая, и вскоре скрылась за деревьями.

Я же повернулся к дочери Вечных Лесов Н’аэлора, которая все это время просидела на одном месте, завороженно наблюдая за наказанием святош.

Мне было достаточно слегка потянуться к печати и щелкнуть пальцами, чтобы кандалы на ее руках и ногах лопнули, и девочка оказалась свободна.

— Ты доставила мне хлопот, leanabh, — сказал я, глядя на ребенка сверху вниз. — Хотя я впечатлен твоей смелостью. Но ты оказалась слишком глупа, чтобы просто сбежать.

Я уже хотел пройти мимо эльфийки — моя работа здесь была окончена, надо будет только сообщить Орину об этой поляне, чтобы охотники сняли трофеи и прибрались — как почувствовал, что меня схватили за край плаща. Робко, но очень крепко.

Пошел снег. Да еще такой плотный, словно кто-то выпотрошил над твоей головой перину.

— Идем, leanabh, — сказал я. — Иначе твой костер потухнет, не стоит гневить Нильф.

Глава 8

Фальшивые имена

Я сидел на темной кухне и потягивал из стакана вино. Очаг, обычно едва тлеющий к этому времени, сейчас горел достаточно ярко и сильно, а причиной тому были несколько угольков, которые мы с девочкой забрали из ее костра.

Еще там, на поляне, когда эльфийка схватила меня за край плаща, я понял, что больше уклоняться от этой ситуации не могу. Прогнать девочку я не мог из-за Нильф, убить — может быть, но, опять же, это сулило проблемы с Третьей Богиней. Да и не было в этом нужды. Никто не заставлял меня выходить из-за деревьев, никто не принуждал меня убивать святош и освобождать темную.

Для себя я давно принял, что за любые решения нужно нести ответственность. Когда я решил лично разобраться с нарушителями, когда вышел на поляну, когда отправил послание Ордену Пламени — я принимал решения. Ответственность за них — эльфийский ребенок, который сейчас спал в одной из комнат моего дома. В собственное оправдание могу сказать лишь то, что я был заинтригован, и Нильф знала об этом. Она божество, она с первой секунды знала об этой девочке намного больше, чем могло показаться. Возможно, я не просто так оказался в караване Хелтрика, возможно, Нильф, используя свои божественные силы, предвидела такой исход событий. Сейчас же мне хотелось понять, почему девочка отказалась ждать рейнджеров, почему за ней охотились святоши, что вообще происходит вокруг этого ребенка.

Когда живешь слишком долго, начинаешь видеть связи там, где прочие возлагают ответственность на случайность. Одно необдуманное слово, один взгляд, один мимолетный смешок может привести к большой войне. Для себя я это усвоил уже давно, а тут события скручиваются в столь тугую спираль, что игнорировать их — быть слепым глупцом. Нельзя списывать все на случайности и игнорировать волю богов. В моем случае совпали сразу два этих условия, а это значит, что пора и мне признать свою вовлеченность в судьбу дитя Вечного Леса.

Я еще раз посмотрел на ярко горящий очаг. Когда мы пришли на место стоянки маленькой эльфийки, я понял, что ее личный алтарь Нильф станет проблемой. Если ее нашли в моей долине один раз, то найдут и снова, пусть это будут не святоши — так кто-то другой. Те же рейнджеры. Шила в мешке не утаишь, как только караван с севера достигнет Гирдота, эльфы прознают о том, что на постоялом дворе Борна денёк квартировала маленькая темная. И что привел ее маг, который живет в горной долине на юге от города. И они явятся сюда, обязательно явятся. Если оставить девочку жить в лесу, я могу просто не успеть среагировать. Рейнджеры Вечных Лесов Н’аэлора, это не тупоголовые бойцы Трех Орденов, это противник совершенно иного уровня и навыка.

Так что я, под удивленный взгляд девочки, вытащил из костра несколько тлеющих палок и, поддерживая на них огонь, перенес их в этот самый очаг. И теперь алтарь Нильф горит в моем доме, причем это даже не мой алтарь.

«Ты все равно мой любимец», — шепнуло мне пламя, а я только еще глотнул вина.

Единственное, что я успел сделать по возвращению домой — вправить девочке нос и заставить ее немного умыться. Она впервые оказалась в тепле за несколько месяцев, так что отключилась почти сразу. Даже темным эльфам временами нужен отдых.

Я же сидел, смотрел на огонь и потягивал вино, но и слишком долго предаваться размышлениям нельзя. Пусть я привел в свой дом темную, жизнь от этого не остановилась и моя цель не исчезла.

Осушив стакан, я прошелся по кухне, зажег свечи и вернулся к делам, то есть, к готовке. Тесто за время моего отсутствия даже перестояло, нужно срочно растапливать печь и ставить хлеб. Да и мясо с кочаном капусты до сих пор лежали на столе. Только нужно переодеться. На одежде, как я не уклонялся, осталось слишком много крови.

Когда девочка показалась на пороге кухни, на столе уже стоял и горшок с тушеным мясом, и котелок с рагу, и лежала буханка свежего, еще горячего хлеба. Я же опять сидел и пил вино. Я знал, что она давно проснулась, едва по дому пошли запахи еды. Проснулась и мучилась, боясь выйти ко мне. Даже пару раз проверила, открывается ли окно, думая сбежать. Окно, кстати, открывалось, так что в доме она осталась по своей воле.

— Проходи, leanabh, время ужина, — сказал я, негромко, чтобы не спугнуть.

Маленькая эльфийка зыркнула на меня, но ничего не ответила. Только робко, вдоль стены, пробралась на указанное ей место.

Я отставил в сторону вино, открыл котелок с рагу и стал раскладывать порции. Сначала себе, потом — девочке. Положил обоим мяса, отрезал пару ломтей свежего хлеба. Девочке налил стакан воды, себе — плеснул еще вина.

— Ешь, leanabh, — сказал я, берясь за ложку.

— Я уже не дитя, я могу постоять за себя. Не называй меня так, колдун, — внезапно подала голос девочка.

Говорила ли она со мной раньше? Вроде бы, нет. Значит, это ее первые слова за три месяца нашего знакомства.

— Ты маленькая, юная, и я не знаю твоего имени, так что leanabh или Лиан вполне тебе подходит, — ответил я. — Или ты хочешь, чтобы я звал тебя просто девочка?

— Будешь звать меня leanabh, то я… — Брови эльфийки сдвинулись в раздумьях, я видел, как она судорожно подбирает какое-нибудь подходящее слово. — Буду звать тебя Feuasadh!

— Я бы предпочел Maighstir, или Draoidh, но и господин Фиас тоже сойдет, у меня все же есть борода, — усмехнулся я, проводя пальцами по заросшему подбородку.

Девочка довольно кивнула, после чего аккуратно взялась за ложку, поглядывая на меня. Боец от рождения, осторожная, но при этом напористая, сейчас она ждала, пока я прикоснусь к еде, чтобы приступить самой. Я видел, насколько она голодна, по судорожному блеску в глазах. Все же, одними зайцами, белками и плохоньким хлебом от охотников сыт не будешь.

Я не стал больше мучать свою гостью и приступил к ужину. Почти сразу же застучала и деревянная ложка в руке Лиан. Девочка умудрилась расправиться с порцией даже быстрее, чем я. Еще и засунула в себя три ломтя свежего хлеба. И это при условии, что положил я нам еды поровну. Если бы она голодала чуть сильнее или если бы она была человеческим ребенком, эта трапеза могла закончиться заворотом кишок, но в случае эльфийки к концу ужина у нее просто стали слипаться глаза. Я не стал задавать лишних вопросов — просто провел девочку в отведенную ей комнату, где она и отключилась, едва упала на временную кровать из набитого свежей соломой матраса и моего плаща вместо одеяла.

Утром я проснулся еще до рассвета и отправился растапливать баню, а как только моя гостья появилась на пороге комнаты, ей были вручены кусок мыла, пара полотенец, большая простыня и несколько старых скребков для кожи.

— Стиральная доска стоит в углу. Приведи в порядок себя и свою одежду, у меня ничего на маленьких девочек нет, — сказал я.

Лиан только сосредоточенно кивнула, голодным взглядом посмотрела в сторону кухни, но все же пошла за мной в баню. По моим прикидкам проведет она там не меньше часа. За это время можно выпить чаю и немного попрактиковаться с мечом. Вот только я недооценил чистоплотность девочки. Она не появилась ни через час, ни через два. Я уже подумал, что она там в деревянном тазу и утонула, но моя магия говорила — вот она, в маленькой пристройке, вполне себе живая.

Вышла из бани Лиан только когда я постучал в дверь кулаком и позвал ее к столу.

Мокрые, но выстиранные вещи мы развесили перед очагом, а сами уселись есть. Обычно я не завтракал, так что ограничился чаем. Девочка же с удовольствием жевала хлеб и налегала на сушеное мясо. Сейчас она была впервые на моей памяти полностью чистой, с пепельно-белыми волосами, темной кожей, а взгляд спокойный и ровный, ушла та звериная настороженность, с которой она всегда смотрела на окружающих.

— Господин Фиас, — начала девочка, поправляя на плечах простынь, в которую она закрутилась за неимением одежды. Предлагать ребенку мои рубахи было совершенно бесполезно, она выскользнет даже из рукава. — А почему вы не высушите одежду магией?

И посмотрела на свои вещи. Штаны, рубашка и легкая курточка, которую она получила от Борна, а также накидка из шкур, которую сшили для нее жены и дочери охотников.

— Потому что в этом нет необходимости, — ответил я. — Они и так отлично высохнут у огня.

Казалось, Лиан мой ответ удовлетворил, но теперь настал черед мне задавать вопросы.

— Почему ты не ушла? — прямо спросил я.

Девочка вздрогнула и отложила в сторону кусок хлеба, будто бы у нее резко пропал аппетит.

— А куда мне идти? — тихо ответила она. — Я же сказала, что мне нельзя в Вечные Леса.

— Почему же? — продолжил я. — Н’аэлор никогда не отказывался от своих детей.

Лиан подняла на меня глаза, и я понял, что даже если она и заблуждалась касательно своей невозможности вернуться на родину, то уж точно искренне верила в то, что дорога в Вечные Леса ей закрыта.

— Я damnadh. Leanabh damnadh neòghlan, так говорила Рири.

— Та эльфийка из повозки?

Лиан утвердительно кивнула.

— Она твоя мать? — спросил я.

— Нет, — ответила девочка. — Она за мной приглядывала.

— Значит, ты говоришь, что ты нечистое дитя, со слов этой Рири. И поэтому тебе нельзя в Вечные Леса? — подытожил я короткий рассказ девочки.

— Да, — кивнула Лиан.

— А с чего ты вообще взяла, что это правда? — удивился я. — Этой легенде пять… Нет, семь сотен лет. Точнее, тогда я о ней услышал впервые, и уже тогда она считалась скорее старой сказкой для непослушных маленьких темных.

Вместо ответа девочка как-то очень тяжело и очень внимательно на меня посмотрела, после чего Лиан слезла со стула и, повернувшись ко мне спиной, сбросила простынь.

Кружка, которую я подносил в этот момент ко рту, замерла в воздухе, а я с удивлением наблюдал то, о существовании чего даже не подозревал. А меня очень сложно удивить.

По всей спине девочки огромным пятном растеклась вязь диковинной магической печати. Края конструкции заходили и на плечи, и на бока, по всей видимости, смыкаясь где-то в районе груди и живота. Казалось, кто-то нанес на пергамент чернила, перевел их на кожу девочки, а потом выбил это все татуировкой, как делали некоторые племена орков. Вот только они предпочитали красный пигмент и оставляли особые отметины на носу и щеках, чтобы показать статус воина, тут же вязь была черной и на темной коже девочки отдавала какой-то синевой.

— Прикройся, — спокойно сказал я, стараясь не выдавать своего волнения, так как почувствовал отголоски силы, исходящие от печати. Большой силы.

Загадка! Тайна! Что это такое? Это точно не татуировка орков, это не ожог, и не последствия заклинания. Это… Что?

— Это метка проклятья, как родимое пятно, — сказала Лиан, завернувшись обратно в простыню. — Оно было с моего рождения и постоянно растет вместе со мной. Расту я, растет сила проклятья. Поэтому таких детей убивают еще в младенчестве…

— И ты уверена, что из-за нее тебя тоже убьют? — спросил я.

— Так сказала Рири, — важно кивнула девочка, а после, будто опомнившись, добавила уважительное, — господин Фиас…

Что-то в этой истории не вязалось. Зачем тогда было везти ее в Вечный Лес? Но строить тут догадки — только тыкать пальцем в небо. Все ответы хранятся в северном епископате Ордена Пламени, откуда пришла Лавертен и ее друзья. Кстати, о ней и святошах. Надо бы съездить к Орину, рассказать о поляне, да ослабить контур, чтобы охотники спокойно прошли вглубь моей территории. Хлопотное дельце, но дикие звери могут растащить трупы на части, и я потом эти кости буду по окрестным холмам и горам собирать не один десяток лет.

— С проклятьем твоим мы еще разберемся, теперь я понимаю, почему Нильф привела тебя ко мне, — сказал я Лиан. — Доедай и отдыхай, мне надо съездить в поселок.

— К охотникам? — встрепенулась Лиан.

— Да, к охотникам, — ответил я. — Ты пока отдыхай, помолись Нильф, она ждет.

Богиня на самом деле ждала молитвы, я ощущал ее легкое недовольство. Как же капризны боги! Хуже детей, право-слово. Едва тебя закрутят дела и события, едва ты отвлечешься — на тебя уже дуются, и приходится замаливать обиды, которых ты, вроде как, и не наносил.

Охотничий поселок встретил меня всеобщим возбуждением. Мужчины сновали туда-сюда, женщины — подгоняли мужчин, дети — путались под ногами у тех и у других. Но едва местные заприметили вдали меня — мигом разошлись по своим дворам, а навстречу мне вышел Орин.

— Господин! Мы вас ждали! — воскликнул староста. — Вчера прошел крупный отряд святош, на западные склоны, но вот обратно так никто и не вернулся!

И так понимающе на меня посмотрел…

— Сани уже подготовили? — спросил я без приветствий, спрыгивая с коня.

— Так точно, господин, подготовили, — поклонился Орин.

— У западных холмов, за первым кругом, есть небольшой подлесок с поляной, — начал объяснять я. — Там должно быть одиннадцать тел. Если меньше, посмотрите по окрестным кустам, может, кто уполз, но не далеко. Приберите там, соберите трофеи. Опять же, где-то должны быть лошади, их тоже найдите, животные должны быть стреножены, еще замерзнут.

— Все сделаем, господин, обязательно сделаем… — стал уверять меня Орин.

— Только попрошу, — продолжил я, — все там прибрать. Кровь из земли выжечь кострами, то же сделать с телами. Если надо, рубите деревья. Мне не нужно все это рядом с башней.

— Если уж деревья окрестные валить, то это с неделю работы… — протянул староста.

— Не переломитесь, — осадил я старосту, отчего мужик едва не присел от страха. — И касательно трофеев. Свою долю я заберу припасами. Мукой, мясом, овощами. И еще нужна одежда, девичья.

Я видел, что Орин хотел спросить о темной, с самого начала нашего разговора хотел спросить, но едва я упомянул одежду, мужик мигом все понял.

— Вещи нужны сейчас. Все остальное, как продадите трофеи в городе. Кстати, там есть пара арбалетов, хороших, советую их придержать, такого в этих краях не купить, — продолжил я.

— Спасибо за вашу мудрость, господин. Обязательно придержим, — поклонился в землю староста. — Если прикажите, я пойду по дворам, соберу немного одежды для вашей гостьи. Остальное купим в городе или пошьем сами.

— Поговори с женщинами, как будет лучше, Орин, — кивнул я. — Иди, подожду тебя тут.

Староста еще раз согнулся в три погибели, после чего слишком бодрым для его возраста шагом направился к ближайшему дому. Я же остался стоять у самой границы поселка, чтобы не смущать своим присутствием людей и не будоражить кровь собакам.

Тут, вблизи собственной башни, мне было не так и просто подавить собственную мощь, а псы очень тонко реагировали на эманации темной силы. Некоторых она приводила в ужас, и псы забивались по углам, жалобно воя и скуля, некоторых же, наоборот, запах темной силы возбуждал настолько, что из пасти начинала идти пена, а сами псы были готовы разорвать темного мага на части. Второй тип собак я не встречал довольно давно, да и тут, в моей долине, темной магии было слишком много и животные, хорошо понимая, с чем имеют дело, предпочитали все же прятаться при моем приближении, а на охоте обходить мои конструкты стороной.

Через полчаса Орин вернулся с целым мешком всякого бабьего тряпья всех цветов и размеров. По всей видимости, староста решил просто ограбить женскую часть своего поселения, на всякий случай. Тем более, старик знал, что я человек бережливый, а значит все, что не подойдет девочке, я передам при первом удобном случае обратно. Ну и одиннадцать трупов бойцов Ордена Святого Пламени сулили большие барыши, и даже если я вытрясу каждую хату в селении, оставив хозяев голыми, их имущество не перекроет и половины стоимости грядущих трофеев. Вооружены святоши были очень неплохо, а их кони стоили еще больше.

— Вот, возьми, — сказал я перед тем, как запрыгнуть в седло, и протянул охотнику простенькое медное колечко. — Это позволит пройти группе к поляне, не потревожив мою стражу. Дальше поляны не заходите, от более сильной охраны оно не убережет. Так что если кто-то решит посмотреть на мой дом вблизи, за это поплатится. И пусть люди сильно не разбредаются, а владелец кольца должен выходить за границу обелисков последним. Как закончите, сломай кольцо и брось в огонь. Понял?

— Спасибо за доверие, господин, — пробормотал староста, аккуратно принимая «ключ», будто бы кусочек меди мог его укусить. — Мы не подведем.

— Просто сделайте, что велено, — ответил я, запрыгивая на коня.

Вернулся я в башню только к обеду. Молча разгрузил сумки, вошел в дом и понял, что внутри… пусто. Лиан тут не было, впрочем, как и ее одежды возле очага. Сбежала? Я потянулся к своим контурам и почувствовал маленькую эльфийку возле мельницы. Почему-то я постоянно забывал, что она — всего лишь ребенок, а целая водяная мельница довольно интересное зрелище, даже я временами замирал рядом с ней на несколько минут, наслаждаясь видом работы механизма, созданного гномами-мастерами. Мне нужно будет придумать ей какое-нибудь занятие, иначе не оберусь проблем.

Глава 9

Странная печать

— Не вертись!

— Щекотно! И холодно!

— Терпи!

Прямо сейчас Лиан лежала на моем рабочем столе лицом вниз, а я кистью аккуратно переносил рисунок ее печати на тонкую бумагу собственного изобретения.

Предыдущие шесть недель я потратил на попытки перенести печать на глаз, просто перерисовывая ее в записную книгу, но каждый раз мои попытки терпели неудачу. Едва я пытался напитать контур силой, он моментально разрушался, а бумага, камень или металл, на которые я его наносил в разных масштабах, буквально рассыпались в пыль.

Если бы я был моложе или вовсе на моем месте оказался другой повелитель демонов, то судьбу Лиан сложно было бы назвать завидной. Скорее всего, с нее бы живьем сняли кожу, чтобы не повредить печать и оставить странную вязь в первозданном виде. Вот только не для того я провел столько времени за изучением магии, в попытках сотворить седьмую печать, чтобы пользоваться столь варварскими методами.

Так что с помощью девочки я сварил бумагу по новому рецепту, добившись невиданной ранее прозрачности, взялся за тонкую кисть и сейчас, слегка смочив бумагу, чтобы прилипла к спине эльфийки, переводил рисунок печати кистью.

— Я больше не могу! — воскликнула Лиан, попытавшись встать со стола.

— Ты наш уговор помнишь? — спросил я, нажимая на шею девочки, чтобы бумага не отклеилась.

Темная недовольно пофыркала, поерзала, но опять улеглась на стол.

— Помню… — пробубнела Лиан.

— А теперь расслабь спину, иначе линии скосит… — сказал я и ткнул пальцем в напряженную лопатку.

Наш уговор был простым. Все два месяца, которые Лиан провела в моем доме, девочка упрашивала научить ее владеть мечом. Я же отвечал, что у меня есть дела поважнее и вообще, я никогда никого этому не учил. В последнем я даже почти не врал: мой последний ученик превратился в прах еще до того, как я построил эту башню, так что со скидкой на прошедшие годы можно с уверенностью сказать, что учеников у меня вовсе и не было.

Кроме того, девочка была еще слишком слаба для того, чтобы обучаться работе даже с коротким мечом строевого боя, которым когда-то пользовались в легионах Брима. О полуторных мечах, популярных в Орденах и у эльфов, или тяжелых саблях дарканцев тоже речи не шло. Туда же можно записать боевые молоты и секиры подгорного народа, топоры и кривые мечи орков, и, само собой, работу с длинным эльфийским луком.

С последним оружием даже я управлялся с большим трудом — уж очень крепкая спина нужна для натяжения тетивы, а чтобы метко стрелять, требовалась и постоянная практика, на которую у меня не было ни времени, ни желания. Вместо стрелкового оружия я с удовольствием использовал заклинания и мелких демонов.

— Рири рассказывала мне сказки об Элантриэль, королеве двух Народов, — подала голос Лиан, чтобы отвлечься от щекочущей ее кожу кисти. — Великой воительнице эльфов, что собрала под своими знаменами племена Н’аэлора и наших братьев из Садов Армина…

— Да? — спросил я, показывая удивление. — И какая в сказках была Элантриэль?

Лиан немного подумала.

— Великой. Мудрой. Храброй. А еще она всегда шла впереди своих войск и сражалась двумя кривыми саблями! Которые порхали вокруг ее, словно злые пчелы! И которыми она рассекала своих врагов! Никто не мог даже прикоснуться к ней!

Я не стал разочаровывать Лиан, но только последнее утверждение было правдой. Касаться правителя эльфов на самом деле никому не дозволяется. Но Элантриэль никогда не шла в бой вместе с остальными, и были у нее не кривые сабли, а два меча. Они раньше принадлежали эльфийским королям и символизировали ее власть над обоими народами, которые она объединила под своей дланью через династический брак. Вот только реально объединить эльфийские земли у нее не получилось и Сады Армина пали под натиском Трех Орденов. И это уже потом менестрели для красного словца приписали эльфийской королеве участие в сражениях. А почему мечи превратились в сабли? Так каждый дурак знает, что сражаться сразу двумя полуторными эльфийскими мечами просто невозможно. А вот дарканский танец с саблями до сих пор был очень популярен среди артистов. Я все это знаю точно. Потому что именно мой отряд вывез меч королей Темных Эльфов из осажденной столицы Садов Армина, Теанора, буквально за несколько дней до того, как паладины при поддержке клириков всех трех Орденов не сожгли город дотла своей магией Света.

Возможно, останься я тогда на стенах Теанора, мы бы смогли отстоять город. Пришлось бы принести сотни жертв, залить кровью обреченных жителей множество печатей и контуров, но, может быть, у меня получилось бы противостоять и паладинам, и объединенной армии Трех Орденов. И тогда Сады Армина остались бы цветущим краем, а не стали пустынным холмистым регионом с редкими перелесками и мертвыми почвами, которые не могли нормально прокормить даже неприхотливых в пище эльфов. Но я принял из рук Элантриэль меч ее отца и пообещал королеве, что верну реликвию ее семьи на родину. Обещание я выполнил — меч Фиргадар вернулся в чертоги Наора, а Сады Армина стали историей, которая уже постепенно превращается в легенду.

— Значит, хочешь научиться драться на саблях? — уточнил я у Лиан.

— Ага, — ответила девочка. — Хочу. Чтобы мне не пришлось больше сидеть в лесу и охотиться на белок.

Лиан очень остро чувствовала свою зависимость от меня, и ей это, как и любому другому эльфу, было не по душе. Девочка мечтала о странствиях, далеких землях, сражениях и песнях, как и обычный подросток. Она понимала, что ее жизнь будет очень и очень долгой, а уж если ей закрыт путь в Вечный Лес — ни один из эльфов не будет связываться с damnadh neòghlan — то значит, Лиан обречена на одиночество, и на помощь ей никто не придет.

А может, я надумываю, и девочка просто хочет быть похожей на героиню сказки, которую рассказывала ей покойная Рири.

Перевод рисунка печати мы решили делать в несколько подходов, и уже через пару часов Лиан была свободна. Едва я снял с ее спины лист прозрачной бумаги с уже подсыхающими чернилами, маленькая эльфийка соскочила со стола и, накинув на плечи рубашку, поскакала прочь из башни.

За эти два месяца у девочки появился целый ряд своих обязанностей. Так, она теперь кормила по утрам лошадей и помогала прибираться в доме. Пока я работал, девочка училась грамоте Брима — универсальному языку, на котором пишут и говорят от Западных Земель и до подгорного королевства. Один из вариантов грамматики Брима использовали даже в землях Орденов, и только дарканцы отказывались от использования заморского языка, оставаясь верными своему наречию. Хотя, казалось бы, даже гномы сдались! А все потому что низкорослые мастера и строители очень любили деньги, а бримский — главный язык торговли Менаса. Вообще, энергичная и непоседливая, Лиан совала свой нос повсюду: в готовку, исследования, наблюдения за звездами, мои тренировки и даже исследования. Правда, поняв, что я без конца копаюсь в старых книгах и манускриптах, она довольно быстро потеряла к моей работе интерес.

Нет, я не боялся, что Лиан — хитрая шпионка одного из Владык, который захотел узнать мои секреты. Просто во время испытаний случалось всякое, и я мог банально не успеть прикрыть девчушку от потока темной магии. Одному такими вещами заниматься намного проще.

— Я на реку! — крикнула уже в дверях эльфийка, чему я только обрадовался, ведь это сулило несколько часов тишины.

— Не свались в воду! — крикнул я в ответ. — Опять вылавливать тебя я не собираюсь!

— Сама выплыву! — дерзко ответила девочка и наконец-то убежала.

Я же внимательно посмотрел на почти сухой лист с куском печати damnadh neòghlan.

Ничего не происходит просто так. Все, что я смог узнать об этом конструкте — он очень древний и крайне сложный. А еще в нем присутствовали элементы сразу нескольких магических школ, как будто Темные Боги и Духи взялись за руки и сотворили что-то невообразимое, некую химеру, которая при прочих условиях возникнуть не могла. Тут были контуры и печатей призыва, и печатей всех трех Темных Богов, и даже куски горных рун. Чем дольше я смотрел на странный конструкт, который для обычного человека более походил на диковинный узор, тем сильнее я проникался мыслью, что моя с Лиан встреча не случайность.

Нильф, которой я все так же прилежно молился, как молилась и Лиан, на этот счет хранила загадочное молчание. Впрочем, чего еще я ожидал от капризного божества? Что она возьмет, и выложит мне полный отчет по своим мыслям и идеям, что расскажет, какова роль маленькой девочки в моей работе?

Но печать надо перенести. В точности, до последнего штриха, как она есть на теле девочки. Последнее, что я хотел бы делать — снимать с Лиан кожу или пытаться напитать печать прямо на ее теле. Неизвестно, к чему это приведет, а я слишком много времени, сил и ресурсов вложил в темную эльфийку.

Мы не особо говорили о жизни Лиан до каравана Хелтрика. Девочка в общих чертах рассказала, что помнит, в основном, череду невольничьих рынков и несколько хозяев, которые так и не придумали, что делать с эльфийским ребенком. Делать ее наложницей — слишком мала, да и внешность она имела специфическую. Белые волосы, темная кожа, черные, с красным отливом глаза, взрослые темные эльфы были так-то жутковатыми ребятами, как мужчины, так и женщины. Тем более, любители эльфийских детишек предпочитали эльфов Армина — те выглядели более слабыми, невесомыми, почти прозрачными.

Обычно из детей Н’аэлора делали цепных псов или личных убийц. Сначала владелец ломал волю эльфа к жизни, после — наносил серьезные увечья, отрезая уши, чтобы эльф не бросался в глаза. Также темным эльфам стачивали от природы более острые, чем у людей, зубы, многим еще в юности ломали носы и скулы, чтобы окончательно вытравить внешнее сходство с народом Вечных Лесов. А потом начиналась долгая и жестокая учеба, которую переживал один эльфийский ребенок из пяти и то, только при условии, что все делалось правильно.

В итоге такие эльфы становились вечными слугами целых семей и родов, работали на епископаты и королевский двор Брима, выполняли грязные поручения. Но конец у всех был один — бегство и вступление в Гильдию Теней, где они и продолжали свой профессиональный путь.

Лиан оставалось еще год-два до возраста, когда детей Н’аэлора начинают рассматривать, как пригодный материал для такой трансформации. Может, поэтому она без конца и меняла владельцев, являясь просто довеском к Рири. А потом она попала в руки Ордена Пламени, которые…

До чего договорились святоши? Я передал им с Лавертен однозначное послание — если потревожат меня еще раз, пусть пеняют сами на себя. Мой уговор с Верховным паладином Аароном Светоносным не имел срока давности. А значит, это не мои проблемы, что кардиналы назначают архиепископами не пойми кого. Нет, гнева святош я не боялся, Три Ордена уже давно не те, и пусть ходят слухи, что внутри государства этих фанатиков появилась свежая кровь, которая готовит «большое объединение» весьма разрозненных территорий под рукой единого лидера, с последующим «очистительным походом» на подгорцев и эльфов, это все было лишь слухами. На деле, эти бурления происходили в землях Трех Орденов раз в пятьдесят лет, когда полностью сменялось поколение средних служителей и возникало недовольство старыми порядками. А потом все возвращалось на круги своя.

Нет, пламенники мне не угроза. Меня намного больше интересовало то, как самый воинственный и нетерпимый Орден из всех, умудрился достичь каких-то договоренностей с Вечными Лесами, вот что было тревожно. Они не стремились убить девочку, нет, ее именно должны были доставить на заклание, будто бы ее смерть имела какой-то сакральный смысл для правителей Наора. Но если груз был таким ценным, какого демона Лиан и Рири оказались в караване Хелтрика? Полуорк не церемонился со старшей темной и, я почти уверен, рано или поздно он бы добрался и до Лиан, но ему не повезло и он получил удар ножом в шею.

Мои мысли бегали по кругу, словно белки, что мечутся с ветки на ветку. Я не мог увязать то что случилось между собой в хоть какое-то подобие адекватной и логичной истории. Нет, я был невысокого мнения об умственных способностях поклонников бога Света, вся их вера была построена на полном отсутствии мысли и воли, от тебя требовалось только верить. Все остальное за тебя сделает бог Света. Но ведь чтобы стать архиепископом — а подобные приказы той мертвой дюжине мог дать либо он, либо кардинал Ордена — нужно использовать голову не только для трапез, употребления вина и ежедневных молитв. Ею, головой, надо еще иногда и думать, а зная, какие интриги плетутся в коридорах монастырей, а уж тем более, в главном Храме Света в граде Скокресте, думать нужно быстро и четко.

Пока Лиан ушла на реку, я отложил в сторону бумагу с куском печати и поднялся в тренировочную комнату своей башни. Тут, у одной из стен, стоял большой оружейный шкаф, в котором я хранил свой арсенал. Где-то здесь были и сабли, вопрос в том, смогу ли я найти две одинаковые. Обычно я не хранил больше одного вида оружия, а предпочтение из всех клинковых средств умерщвления разумных отдавал различной длины мечам.

Осмотр шкафа показал, что память меня не подводит. Нашлась только одна короткая сабля, достаточно легкая для девочки. Это был старый, уже чуть ржавый клинок, который появился у меня неизвестно когда. Даже мои чары и промасленные тряпки не помогли уберечь его от влияния времени, но если немного поработать над чисткой, то будет вполне сносное оружие. Все же, бой парными клинками требует немалого навыка, прежде чем Лиан возьмет в руки две сабли пройдет немало времени, а к тому моменту она освоит меч, копье и булаву — три основных и самых популярных вида оружия. А когда подрастет, может, научу ее стрелять из лука.

Я аккуратно переложил саблю тряпками и спрятал в дальний угол шкафа, улыбнувшись собственным мыслям. Все же хорошо, что девочка из эльфов, а не людей. У нее есть достаточно времени, чтобы научиться всему, что она пожелает, а у меня — столько же, чтобы изучить ее загадочное проклятье. Потому что от одного прикосновения к рисунку на спине темной эльфийки у меня начинали покалывать печати, и я чувствовал, нет, был практически уверен, что это таинственное знание поможет мне в основной работе. Может, Нильф устала ждать, когда я дойду до всего своим умом и послала мне эту девочку? Или же богиня, как и я, руководствуется просто своими ощущениями?

И надо бы наведаться к охотникам. Орин сказал, что к концу зимы они продадут часть трофеев, снятых с тел убитых святош, и я смогу забрать свою долю в виде одежды для девочки и дополнительных припасов. Кроме того, надо подумать и о расширении конюшни. Если когда-то придется вместе отправиться в путь, нам понадобится еще одна вьючная лошадь.

Я прикрыл глаза и потянулся по вязи своих заклинаний к берегу реки, где обычно рыбачила девочка. Я не видел ее, но ощущал ее возбужденный восторг, смешанный с азартом. У нее было достаточно свободного времени, чтобы рыбачить, ставить силки и временами просто слоняться по окрестностям. Казалось, Лиан теперь лучше меня знала окружающие башню скалы и уже стала совать нос в старые шахты. Видимо, летом придется сводить ее в горы, иначе она сорвется туда в одиночку и свернет себе шею. Но пока я не разберусь с ее печатью, допустить этого нельзя, ни в коем случае нельзя.

Каким бы был размеров погребальный костер в этом случае, я даже не хотел и думать. Скорее всего, его пламя увидели бы не просто в Гирдоте, а заметили за сотни лиг даже в Вечных Лесах.

Уже на пороге дома я почувствовал, как у моих границ кто-то появился. Скорее всего, староста Орин. Только от него я ощущал одновременно уверенность и раболепие. Удивительно, как этот человек одновременно боялся меня, уважал и при этом сохранял чувство собственного достоинства.

Я обратился к печати на своей ладони и призвал мелкого демона, которого отправил навстречу старосте. Он мог появиться у границ моих контуров по нескольким причинам, но все условленные припасы я от охотников уже получил, а если бы в поселении что-то случилось, мужчина прошел бы глубже. Неужели продали уже достаточно из трофеев и приготовили одежду для эльфийки? Как-то быстро…

Когда же демон вернулся с образом, я понял, что скоро придется отправляться в путь. И это надо будет как-то объяснить непоседливой и любопытной Лиан, потому что взять с собой я ее не мог.

Посреди дороги староста оставил воткнутой в землю длинную черную стрелу без оперения. Это был условный сигнал, о котором я договорился со старостой, когда возвращал ему лишние женские вещи. Черная стрела означала только одно: в Гирдот прибыли рейнджеры и они уже знают, что дитя из народа Н’аэлора живет в моей долине.

Глава 10

Старые счеты

Раз Орин принес стрелу, то времени у меня мало, да и оставлять Лиан в башне одну было бы ошибкой, но нужно действовать.

Как же я не люблю тратить силы! Но иного выхода из ситуации я сейчас не видел. Дорога до Гирдота займет два дня, и то, если я буду гнать коня. И при этом не факт, что я успею прибыть в город до ухода рейнджеров. А значит, мне пора вспомнить высшее колдовство, вспомнить, кем я являюсь на самом деле.

Когда Лиан вернулась с реки, я уже почти закончил все приготовления. На полу зала испытаний я расчертил огромную четвертую печать, приготовил необходимые реагенты и инструменты. В вершинах квадрата, вписанного в круг печати, стояли составные части заклинания. Череп убийцы, комья глины с поля боя, клок волос девственницы и самый главный и ценный ингредиент. Сосуд на пинту, заполненный до краев моей кровью. Еще один такой сосуд стоял чуть в сторонке, дожидаясь своего часа. Также я добавил свою кровь и в чернила для того, чтобы заклинание продержалось достаточно долго.

— Господин Фиас… — выдохнула Лиан, когда поднялась в зал. — Вы ранены⁈

Повязки на моих запястьях, выпачканные в крови, говорили сами за себя.

— Нет, я просто работаю, — ответил я, продолжая рисовать черной кистью.

Зов к Нильф. Приветствие Харлу. Подношение Фангоросу. Тут мне понадобится мощь всей троицы, и если Нильф охотно делится со мной силой, то Харлу и Фангоросу придется заплатить сполна. Для этого и нужна моя кровь, олицетворение жизненной силы мага.

Конечно, было бы лучше, если бы я смог зарезать пару куриц, но я так давно не занимался реальным колдовством, что просто перестал держать птиц. Все же, ровные отношения с Орином меня разбаловали, мне больше не нужно было думать о мясе или яйцах — все добывали для меня охотники. Ошибка? Может быть. Надеюсь, боги будут ко мне благосклонны.

В центр печати я положил свою одежду и перевязь с одним из мечей. Этот клинок я вытащил из арсенала, и его было не так жалко, как мой любимый меч с клеймом Нильф. Но это все еще было хорошее, качественно изготовленное оружие. Жаль его терять, но время важнее.

— Лиан, иди в дом и больше не заходи в башню, пока я не выйду, — скомандовал я эльфийке. — Поняла?

Я видел интерес в глазах девочки, но темная подчинилась — раньше таким сосредоточенным и мрачным она меня никогда не видела.

Когда я убедился, что ребенок ушел из башни, я запечатал вход — просто заставил камни башни сдвинуться и закрыть дверной проем, будто бы его там никогда и не было — после чего приступил к самой неприятной части заклинания.

Раздевшись догола, я встал посреди печати. В левой руке сжимая второй флакон с кровью, а в правой — кривой ритуальный кинжал.

— Темная Троица! Услышь мой зов! — начал я, взывая к силе печатей на ладонях, сперва надо привлечь внимание Нильф.

Как только в ладонях закололо, я пролил на пол немного крови из флакона и продолжил:

— Премудрая Нильф! Ответь на мой зов! Позволь обмануть смерть! Не говори ей обо мне!

Угол квадрата, в котором лежали волосы девственницы, вспыхнул жарким черным пламенем. Нильф пришла на мой зов.

— Могучий Харл! Ответь на мой зов! Позволь обмануть смерть! Не пускай ее ко мне!

Еще немного крови на пол, после чего куча глины вспыхивает вслед за волосами. Харл пришел на мой зов.

— Князь Фангорос! Ответить на мой зов! Позволь обмануть смерть! Не позволь ей прикоснуться ко мне!

Едва первые капли касаются пола, череп вспыхивает, а следом за ним начал тлеть и весь контур печати. У меня мало времени. Когда весь конструкт полыхнет черным пламенем, у меня есть мгновение, чтобы закончить колдовство. Иначе ничего не получится.

Я спешно вылил оставшуюся в сосуде кровь себе на голову, покрыв собственное лицо бордовой маской, отбросил бесполезную склянку в сторону, встал в четвертый угол квадрата и сжал ритуальный кинжал обеими руками, занеся его над собственной головой лезвием вниз. Печати на ладонях нестерпимо жгло от переполняющей их силы, жгло настолько сильно, что я едва удерживал рукоять клинка. Но я должен быть готов. Ведь как только вырвется пламя…

В тот момент, когда печать полыхнула черным, я со всего маху всадил кривое лезвие в собственную грудь, пронзив клинком сердце.

Первый вдох после этого заклинания — самый тяжелый. Тело не желает слушаться, в ушах гудит, а во рту стоит мерзкий железный привкус. Благо, одежду я подобрал по погоде, да и меч на перевязи — при мне.

Я выкопался из сугроба, встал на ноги и огляделся. Это был какой-то сельский погост недалеко от Гирдота и, выйдя на большую дорогу, я понял, что до города меньше получаса ходьбы.

Темным магам запрещалось обманывать смерть. Мы не имели права воскрешать из мертвых, это противоречило самой сути мироздания и вело к неминуемому наказанию. Ведь души, отошедшие за полог, должны там и оставаться. Ты можешь призвать их в качестве призраков, в качестве слуг, ты даже можешь вселить их в какой-то предмет или артефакт, если у тебя хватит на это сил и боги будут к тебе благосклонны. Я вот, вселил целую армию демонов в свои обсидиановые колонны. Но это была не-жизнь. Я не мог убить человека, а потом полноценно воскресить его, это недоступно никому, даже богам, что бы ни говорили святоши про чудеса Света.

Но немного поводить смерть за нос, как это сделал сейчас я… Чисто номинально, в мире ничего не изменилось. Моя душа никуда не уходила, точнее, Темные Боги перенесли ее туда, куда указывало мое заклинание — в пригород Гирдота. А что касаемо тела… Это просто временная оболочка, она не протянет и двух дней, но она, опять же, наполнена моей кровью, что я принес богам в жертву ради исполнения заклинания. И вроде как, правила я не нарушил, а лишь сделал вид, что их не существует. На время и за отдельную, весьма большую плату. В этом и была суть темной магии, если подумать.

Пальцы были еще немного деревянными, но я чувствовал, как кровь разгоняется по новым венам, и совсем скоро я буду чувствовать себя совершенно нормально. Как раз, за это время успею дойти до города, а там и узнаю, ушли рейнджеры на север, или нет.

Найти темных эльфов в городе не составляло никакого труда. Высокомерные, как и любые эльфы, они всегда останавливались в лучших комнатах, а обедали только в самом дорогом трактире во всем городе. Причем не просто в общем зале, а в отдельной комнате, которую хозяин построил для особых гостей с севера.

Когда я пересек городскую черту, то прямиком направился в «Королевский двор» — именно так, простенько и совершенно невзрачно назывался тот самый трактир. Поговаривали, что в роду хозяина были гномы, потому что иначе его скупость и дрянной нрав объяснить было невозможно. Правда, я точно знал, что гномы тут не при чем: просто семья была такая, и даже если появлялся в роду нормальный человек, родня быстро выбивала из него все, что могло помешать, по их мнению, семейному делу.

— Господин! — сразу же бросился ко мне хозяин заведения, едва завидел на пороге. — Желаете отужинать? Комнату? Может, девку?

Мне никогда не нравился этот мужчина по имени Герис. В отличие от довольно честного, хоть и по-житейски хитроватого Борна, было в нем что-то скользкое и неприятное. То ли дело в вечно потных ладонях, то ли в дежурной улыбке, которой он встречал серьезных гостей. При этом на его подворье трудилось сразу с пяток рабов, которых он держал в черном теле, а если у тебя не хватало даже медяка расплатиться по счету, то Герис сделает все, лишь бы упечь тебя в долговую яму и обобрать в итоге до нитки. Еще хозяин не гнушался грязными приемчиками, которые более характерны для питейных в неблагополучных районах крупных городов и в портах. Например, выпившим гостям он подавал обычное кислое вино под видом дорогого дарканского, смело разбавлял гномью водку водой, заменял вырезку дешевым мясом и даже экономил на жире для жарки, частенько гоняя одну и ту же банку смальца по кругу, пока тот не превратится в черное и страшное нечто.

— Герис, не юли, — бросил я. — Они тут?

— Так точно, господин, тут. Изволят ужинать, — продолжил бить поклоны хозяин.

Я только махнул рукой, прогоняя назойливого трактирщика, а сам прошел вглубь зала, к той самой элитной комнате, в которой сейчас находились эльфы. Строго говоря, спросил я у хозяина о гостях чисто из вежливости — я почувствовал остроухих рейнджеров еще за три дома. Среди них был как минимум один сильный темный маг, такой же слуга Нильф, как и я сам.

— Эрегор! — воскликнул я с порога, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

— Я думал, ты прибудешь только дня через два, — ответил старший из четверки эльфов, которая сейчас сидела за небольшим столом.

— Как видишь, я все еще тебя удивляю, — с усмешкой ответил я, подходя к столу.

Эрегор на мгновение перевел взгляд от еды на своих подчиненных и эльфы, как по команде, встали и развернулись на выход. Правильно, нечего детишкам слушать, о чем будут толковать взрослые.

— Опять гоняешь молодняк? — спросил я, усаживаясь на освободившееся место и поглядывая через плечо на тонкие спины рейнджеров Вечных Лесов.

— Им уже по сотне лет, — усмехнулся Эрегор, показывая острые, как пилы, зубы.

Он был из тех психов, что специально их затачивают, так как большую часть времени эльф проводил за пределами Н’аэлора. Высокие скулы, узкий подбородок, глубоко посаженные, черные глаза. Длинные серебристые волосы эльфа собраны в высокий хвост, что указывало на его воинское происхождение. В отличие от вышедших рейнджеров, Эрегор не выглядел юнцом — его реальный, крайне внушительный возраст, выдавал и взгляд, и поза, и несколько тонких, едва заметных шрамов на лице. Был бы он человеком, то я бы дал ему лет сорок. Даже эльфы стареют.

— Зелень, — фыркнул я, поворачиваясь к столу и ища чистый стакан.

Посуда нашлась довольно быстро, Эрегор сам взял кувшин и налил мне вина.

— Сколько мы не пили вместе? Лет пятьдесят? Сто? — спросил командир рейнджеров.

— Я бы твою темную рожу и еще сотню лет не видел, — ответил я.

— Почему ты так груб, учитель? — усмехнулся эльф, делая глоток.

— Не называй меня так. То, что я поделился с храмом Нильф в Налоре своими записями и дал тебе пару советов, не делает меня твоим наставником, — ответил я, осушая свой стакан.

Вино вошло, как в сухую землю, правда, я почти не почувствовал вкуса. Какой перевод продукта! Это было мое любимое дарканское, настоящее, еще со старых королевских виноградников. Великолепное вино, которое очень непросто достать. И которому точно не место в Гирдоте.

— Вижу, ты меня ждал, — сказал я. — И подготовился.

— Подготовился, — кивнул Эрегор.

— И чего ты хочешь?

— Отдай ее нам, и будешь желанным гостем в нашем храме Третьей. Ты всегда любил бухту Нагора и тишину Священного Холма.

— Королева Леса предлагает мне взятку? — удивился я, глядя прямо в темные глаза эльфа.

Эрегор жутко оскалился, это была наша больная тема.

— Она готова простить тебя, если ты сделаешь то, что должно.

— Меня не за что прощать, — возразил я. — Я никогда не был ее собственностью или слугой.

— Но ты оскорбил нас, не отрицай этого.

— Я просто не захотел быть ручным зверьком Ее Величества. Или свобода воли теперь оскорбление? — поднял я бровь.

Было видно, как Эрегор закипает. Эта тема всегда выводила его из себя.

— Мое дело передать тебе послание. Верни нам девчонку, и мы щедро тебя вознаградим.

— Неужели у Н’аэлора есть хоть что-то, что мне нужно? — насмешливо спросил я.

Эрегор замолк, о чем-то размышляя. Я же нагло подцепил кусок мяса с общего блюда, и отправил его в рот. Это немного поддержит эту оболочку от саморазрушения.

— Не стоит становиться врагом Вечного Леса. Даже Орден Пламени решил с нами договориться вместо того, чтобы воевать. Ты считаешь себя сильнее последователей Света?

— Сильнее или нет, но одиннадцать святош к их богу я уже отправил, — ответил я. — А клирика отряда подрядил гонцом к их кардиналу, напомнить о старых договоренностях. Кстати, Эрегор, напоминаю о них и тебе. Королева Ирен поклялась перед Нильф, что не будет преследовать меня. Иначе я бы выбрал не долину недалеко от ваших границ, а какое-нибудь спокойное место у ваших родичей. Подальше от Налора и всех вас.

— Ее Величество никогда не нарушит своего слова. Но лично я таких клятв перед Премудрой не давал, — улыбнулся Эрегор.

Я только разочарованно покачал головой.

— Я надеялся, что время сделает тебя мудрее, но вижу, что ты в душе все тот же дерзкий мальчишка, который подглядывал за моим колдовством, Эрегор.

— Я многому научился с того времени, учитель.

— Не называй меня так, я тебе уже говорил.

— Ты все бегаешь от реальности, пытаешься спрятаться в своей башне из черного камня от мира. Так и прячься. Зачем тебе девочка?

Сказать, что Лиан послала ко мне лично Нильф? Это выиграет для меня немного времени, но это был план на короткую перспективу. Нет, раскрывать карты нельзя, как нельзя показывать, что я заинтересовался рисунком на спине девочки. Интересно, они сами-то знают, что выторговали у Ордена Пламени? Если Эрегор сидит тут, попивает вино и ведет со мной беседы, то, скорее всего, нет.

— Мне она понравилась. И по дому помогает, знаешь, удобно. Человеческий век короток, а у меня в плохую погоду уже суставы крутит, — совершенно серьезно, без тени улыбки, сказал я.

Эрегора моя шутка позабавила. Темный эльф искренне рассмеялся, закинув голову назад. Даже ударился головой об стену.

— А ты хорош, старик! — сказал эльф, смахивая выступившие на глазах слезы. — Хорош! Ладно, давай лучше выпьем! Я что, зря вёз этот кувшин из самого Н’аэлора⁈

— Я себя чувствую девицей, которую обхаживают перед тем, как пригласить танцевать, — ответил я эльфу.

Эрегор разлил нам еще вина, мы чокнулись, выпили. В голове и ушах приятно загудело руки и ноги стали будто ватными.

— Знаешь как мы поступим? — спросил Эрегор.

— Как же?

— Пока я наливаю тебе и себе еще по стакану, и мы их вместе выпиваем, мои братья уже приготовили лошадей и сейчас скачут на юг, через холмы. Впрочем, скоро я тоже встану из-за стола присоединюсь к ним, — самодовольно сообщил Эрегор.

— И что будет дальше? — удивился я.

— В двадцати лигах стоит наш отряд. Два десятка рейнджеров и еще четыре жреца Нильф, ну и я, пятый, — сообщил эльф.

— Зачем вам сразу пять жрецов?

— Очевидно, прорвать твою оборону. Обещаю, мы постараемся нанести минимальный ущерб, нам нужно просто пройти к твоей башне и забрать девчонку, и Нильф нам в этом поможет. Она не сможет проигнорировать зов сразу пяти жрецов.

— А мне ты отводишь роль зрителя во всей этой истории? Не боишься, что я сейчас встану и размажу тебя по стенке?

Эрегор только усмехнулся, отпив еще вина.

— Знаешь, почему я так люблю дарканское королевского сорта, учитель?

— Потому что его люблю я?

— Нет, потому что его терпкая сладость отлично скрывает специфичный аромат «белого морока». Я точно рассчитал дозу, она тебя не убьет, но проспишь ты минимум несколько дней. И когда придешь в себя, все уже будет кончено, и мы заберем девочку.

Эльф резко встал со своего места и двинул на выход, при этом фамильярно похлопав меня по плечу, мол, удачи оставаться.

Эрегор не соврал. Едва я попытался встать, как почувствовал, что ноги меня не слушаются, стали отказывать и руки. Пока яд окончательно не сковал это тело, надо действовать…

Негнущимися пальцами я вытащил из ножен меч, упер оружие в пол и, уже больше по инерции, чем контролируемо, рухнул на клинок грудью.

Первый вдох после этого заклинания — самый тяжелый. Хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, я встал на колени и осмотрел темный зал испытаний моей башни. Хорошо, что за сотни лет этот подлец так и не научился замечать мелочи! А ведь отсутствие печатей на ладонях моей временной куклы должно было сказать ему очень многое, если вовсе не раскрыть то, как я добрался с такой скоростью до Гирдота. Но Эрегор, как и любой эльф, был слишком высокомерен, даже когда дело касалось меня.

Борясь с головокружением и хватаясь за стену, я побрел к лестнице. Надо поесть и выспаться. Мое заклинание увеличило долг перед Нильф, но выиграло для меня день на подготовку к встрече рейнджеров.

Я не собирался убивать темных эльфов, только если они сами не начнут нарываться. Но щелкнуть по носу цепного пса королевы Ирен — тут я уже удержаться не смогу, как бы ни хотелось не бередить старые раны и обиды.

Глава 11

Клетка

Четвертая печать, поспешное создание голема, удар ритуальным ножом в сердце. Боги исцелили мои раны, сейчас кожа на груди была нетронутой и чистой, но у всего есть своя цена.

Я был отвратительно слаб.

К подобному колдовству за всю свою долгую жизнь я прибегал всего шесть раз — это был седьмой. И каждое такое перевоплощение отнимало у меня все больше и больше сил. Возможно, в следующий раз боги перенесут мой дух в голема, но вот назад возвращать его уже откажутся.

— Господин Фиас! Фиас! Feuasadh!

Голос звучал будто бы издалека, прорываясь через черную пелену сна и вонзаясь в голову.

— Feuasadh! Проснись!

Маленькие руки легли на плечо, и я почувствовал, как меня трясут. Кое-как разлепив глаза, я увидел склонившуюся надо мной Лиан. По лицу девочки было видно, что она сильно обеспокоена, почти напугана.

— Feuasadh! — повторила эльфийка, ловя мой взгляд. — Уже полдень!

Точно. Когда я вчера ночью ввалился в дом, весь измазанный собственной кровью, я приказал Лиан разбудить меня, если сам не проснусь до полудня.

Состояние было сродни тяжелому похмелью. Голова гудела, во рту стоял мерзостный привкус, руки и ноги ощущались набитыми соломой тряпками.

Убедившись, что я открыл глаза, Лиан бросилась к окну и распахнула ставни, запуская в мою спальню обжигающий глаза свет и морозный зимний воздух.

По глазам девочки я видел, что ее сжирает любопытство. Я так ничего и не объяснил Лиан, но мое состояние говорило само за себя. Сейчас же девочка выглядела еще более встревоженной, чем вчера вечером, а я все так же ничего не собирался говорить эльфийке. Незачем лишний раз пугать ребенка. Я разберусь с Эрегором и его бойцами, а если нет — она все поймет сама, когда рейнджеры подойдут к башне.

В отличие от большинства, Эрегор не был трепачом и всегда отвечал за свои слова. Именно это его качество — его слово и дело никогда не расходились — и сделало эльфа доверенным лицом королевы Ирен по всем возможным поручениям. Особенно, по щекотливым, где надо было пустить кому-нибудь кровь и при этом не трепаться на каждом углу.

Высокомерие эльфов, словно медаль, имело две стороны. С первой, очевидной и всем известной, они были заносчивы и презирали все прочие народы Менаса, о чем с удовольствием напоминали при удобном случае. Частенько эльфы, что темные, что светлые, называли другие народы «букашками» или «насекомыми», намекая на небольшую продолжительность их жизни. Народы Менаса обычно отвечали эльфам взаимностью.

Вторая же сторона этого их порока очень часто приводила к тому, что эльфы недооценивали своих противников. Самый яркий тому пример — попытка захвата побережья Северного моря для того, чтобы объединить два королевства эльфов наземным путем. Они недооценили людей, за что жестоко поплатились светлые эльфы, а темные — ушли в изоляцию в своих Вечных Лесах.

Я очень надеялся, что расовая черта Эрегора выветрила из головы эльфа всю ту науку, которую он впитал во времена моей жизни в Н’аэлоре. Была надежда, что он, видя во мне старика, коим я и являюсь, не проявит излишнего рвения, а значит, я смогу уладить этот вопрос либо простой демонстрацией силы, либо с минимальными потерями.

Вот только его слова о том, что он прихватил с собой четырех жрецов, говорили о том, что наше столкновение легким не будет. Эрегор не просто так был приближенным Ирен, и не просто так он называл меня учителем даже после того, как я был изгнан королевой Темных из Н’аэлора. Эльф знал, с кем имеет дело, поэтому и подготовился, решил отравить меня и взять башню, пока хозяина нет дома.

Но эта уловка раскрыла и основную слабость Эрегора. Он не был готов к прямому столкновению и всячески пытался его избежать. А это означало только одно — мои шансы на победу крайне велики.

Я не хотел делать Вечные Леса своим открытым врагом, хватало и старой неприязни между мной и королевой Ирен. Вот только это желание худого мира вместо доброй войны было взаимным: и сама Ирен, и ее приближенные понимали, что не стоит ссориться с Владыкой Демонов. Я был, как старый пёс, который новых трюков уже не выучит, но и того, что я делал по молодости хватит с лихвой, чтобы превратить половину Н’аэлора в пустоши так же, как это сделали святоши из Трех Орденов с Садами Армина. Но если сейчас в Армине все равно можно жить, то после меня Н’аэлор превратится в кишащую тварями и магическими аномалиями ловушку, наподобие Мертвых Топей.

Когда я начал вставать с кровати, Лиан подбежала ко мне и подставила плечо. Опираясь на девочку, я кое-как добрел до кухни.

— Поставь воду, — скомандовал я. — Вон тот мешочек, в углу, на полке. Возьми пару щепоток, добавь в чай. Только не переборщи! И подай мед…

Теплое питье с бодрящим порошком, которым пользовались разведчики орков, чтобы не спать по многу дней, а также сладкий мед сделали свое дело. Я стал понемногу оживать.

Конечно, было бы приятнее, если бы Эрегор заявился не сегодня ночью, а к завтрашнему вечеру. Или лучше послезавтра, но зная рейнджеров, они доберутся до моих границ очень и очень быстро. А последние десяток лиг, если кони устанут, они вовсе могут пробежать самостоятельно, чтобы не положить животных.

Слабость это плохо, очень плохо. Слишком сильный откат от заклинания, я ожидал, что мне будет легче. Конечно, Эрегор будет удивлен тем, что я избежал его ловушки и оказался в долине раньше отряда рейнджеров, но дважды одним трюком его не провести. Эльф быстро поймет, что я использовал голема, поймет, что я не в лучшей форме.

— Лиан, подойди, — махнул я девочке, которая тихо сидела в сторонке, ожидая моих дальнейших указаний.

Эльфийка была напряжена и сосредоточена, глаза лихорадочно блестели. Неужели о чем-то догадалась сама? Хотя чему тут удивляться, девочка довольно умна и обладает парадоксальным чутьем.

— В долину спешат твои сородичи, — сказал я, отпивая еще отвара из чашки. — Большой отряд. Два десятка рейнджеров и пяток жрецов, все по твою душу, Лиан.

Девочка опешила, ее лицо стало серым.

— Мне надо… бежать? — спросила она.

Мои брови взметнулись в удивлении.

— С чего ты решила, что тебе надо убегать? — спросил я.

Лиан отвела взгляд.

— Но ведь вы говорили, что…

— Что я говорил?

— Что вам нужны тишина и покой. В вашей долине.

— Нужны, — кивнул я. — Но еще, Лиан, я Владыка. У меня нельзя ничего требовать, получить обманом или забирать силой — только попросить. И только тогда я подумаю, дать ли это.

Девочка посмотрела на меня непонимающе, и я осознал, что немного перегнул. Она все же еще дитя.

— Если они попытаются пробиться к башне, то найдут здесь лишь поражение. Не волнуйся. Тем более, как ты можешь уйти⁈ Твой алтарь теперь в моем очаге, да и я работу с печатью на твоей спине не окончил. Так что нет, leanabh, я тебя никуда не отпущу. Даже и не надейся!

— Именно! А еще вы должны научить меня драться с саблями! Вы обещали! — добавила Лиан, нерешительно, но довольно твердо.

— Повелители демонов всегда держат свое слово, — улыбнулся я девочке. — А теперь давай готовиться встречать незваных гостей, мне стало намного лучше после твоего чая…

Остаток дня мы провели в моем кабинете и башне. В текущем состоянии мне пришлось подстраховаться и выдать Лиан один из моих перстней, в котором был заключен демон пламенной гончей, а на шею девочки я повесил амулет теней. Оба артефакта — крайне дорогие и крайне редкие. Пламенная гончая так и вовсе почти не поддается заточению, потому что разрушает свои тюрьмы изнутри, поэтому перстень для нее делали под горой, в самых мрачных и глубоких мастерских.

— Если я не вернусь до рассвета, активируй этот амулет и уходи вниз по реке, постарайся добраться до Брима и затеряться там. А как доберешься до Великого Озера, поищи семью Ортмондов, это мои знакомые гномы-мастера. Расплатишься с ними амулетом, и они тебе помогут, — сказал я.

— Но как я им воспользуюсь? Я же не владею темной магией… — пробормотала Лиан, рассматривая продолговатый артефакт из серебра с большим темным камнем по центру.

— Как это не владеешь? — удивился я. — Я же говорил, от твоей печати на спине исходит сила, да и Нильф на зов кого угодно не отвечает. Просто сожми амулет в ладонях, вот так, — я взял руки девочки в свои и сложил их на артефакте, — почувствуй тепло камня, а потом помолись богине. Искреннее. Все остальное сделает Нильф. Поняла?

Лиан кивнула.

— А перстень мне зачем, господин Фиас?

Вот тут все было сложнее.

— Это на случай, если тебя выследят, даже темным с этой тварью будет справиться непросто. Активируй его так же, как и амулет, обратись к Нильф. Но будь сосредоточена! Это непростой демон. Все зависит от того, как много силы ты в него вольешь. Так что молись усердно, чтобы Нильф напитала гончую, и у тебя появился сильный защитник. Это поможет тебе оторваться от преследователей.

После мы собрали для Лиан вещи. Теплый плащ, кинжал, немного припасов. Я выдал девочке кошель с серебром и медью, чтобы она не воровала в пути.

Я человек ответственный, аккуратный и целеустремленный. Шансы на то, что я проиграю Эрегору ничтожны, но если это произойдет, Лиан должна быть готова к бегству. Чтобы их победа не имела никакого смысла.

Амулет теней надежно спрячет следы Лиан, даже рейнджеры не смогут ее выследить, а как только она достигнет реки и возьмет одну из лодок охотников, она будет в безопасности. Это был мощный и качественный артефакт. Я не говорил Лиан, но при должном обращении амулет позволял скрыться с глаз целой толпы, помогал обмануть ищеек и обвести вокруг пальца эльфов, но и того, как девочка будет с ним обращаться, ей хватит.

Перстень же с гончей был последним шансом отбиться от темных. Будь я более жаден, я бы дал девочке одно из колец-ловушек, которые при попытке воззвать к их силе, испепеляют хозяина, чтобы Ирен не получила доступа к странной печати на спине ребенка. Но от этого меня останавливало две вещи: если я проиграю, то мне будет уже все равно, эльфам придется меня убить, да и пытаться причинить вред одной из любимиц Нильф неосмотрительно. Богиня всезнающа, за такую «перестраховку» может и плюнуть мне в лицо в самый неподходящий момент, а от плевка божества утереться не получится. Ты в нем просто утонешь.

Когда солнце село и долина погрузилась во мрак, я вывел из конюшни своего коня и дал последние наставления Лиан.

— Внимательно следи за окрестностями. Даже если я погибну, мои контуры никуда не денутся, и им придется прорываться через них силой. Я напитал стражей, они сейчас в полной готовности. Так что если заметишь что-то странное рядом — немедленно уходи. Ты меня поняла?

Девочка стояла передо мной в своем плаще, сжимая рукой висящий на груди амулет. Лиан что-то хотела сказать мне напоследок, я это видел, но ждать, когда же она соберется с мыслями не стал — просто запрыгнул в седло, ударил пятками по бокам коня и направил животное к границам своих владений.

Пора встречать Эрегора.

Эльф не соврал, еще за несколько лиг до внешнего контура я почувствовал присутствие сразу нескольких сильных магов. Формально, жрецы Нильф были вполне себе темными магами, только без печатей повелителя демонов. Они больше ориентировались на науку и исследования энергий и материй, «боевые» дары Нильф в виде облегченного контроля над различными тварями им были ни к чему.

Когда из-за деревьев показалась группа рейнджеров, я их уже ждал. Кровавые наручи, которые я достал с самого дна сундука с броней, неприятно покалывали предплечья. Они были выполнены из дубленой кожи и казались совершенной дешевкой, вот только мелкая вязь из магических знаков и печатей превращала эти наручи в грозное оружие. Они давно лежали без дела и сейчас требовали доброй битвы, чтобы утолить свой голод. Еще при себе у меня был меч, перстни же и амулеты я не брал — это было лишнее. У меня за спиной хватало энергии и стражей для того, чтобы я не нуждался в магических предметах. Главное не обвалить в процессе башню, если бой затянется.

А на это были все шансы. Сейчас я отчетливо ощущал четырех упомянутых Эрегором жрецов Нильф. Они были полны сил и смогут оказать темному магу серьезную поддержку. Такой командой они смогут даже вызвать достаточно демонов, чтобы противостоять моей страже…

— Эрегор! — крикнул я из седла. — Последний шанс развернуться и уйти!

Эльфы даже не сбились с шага — все так же неуклонно приближались ко мне. Смог ли я их смутить? Или Эрегор был готов и к подобному исходу? Думаю, еще на подступах к долине он понял, что хозяин дома, я не могу скрыть свою энергию рядом с башней.

Ну что же, это его выбор. Я точно знаю, что если бы Эрегор сказал Ирен, что не справится со мной, королева не стала бы рисковать своим «советником по особым делам». Но он оказался либо слишком труслив, либо слишком высокомерен. Да, чтобы говорить «нет» тоже нужна смелость.

Я спрыгнул с коня, повернул руки ладонями вверх и, немного согнув пальцы, обратился к кровавым наручам.

— Пейте… — приказал я проклятой броне.

Дважды просить артефакты не пришлось. Наручи почти сразу же впились в кожу, пуская мне кровь. Ох, и дорого же я потом заплачу за это колдовство… сначала голем, теперь и это. Но от крови не деться, кровь — основа любой темной магии. Своя или чужая.

Но за неимением жертв под рукой приходится пользоваться тем, что есть в наличии. Да и моя кровь далеко не водица. Неизвестно, скольких бы мне пришлось убить для того, чтобы пробудить эти артефакты, сейчас же они просто оставили неглубокие порезы на моих предплечьях, быстро напитываясь силой и пробуждаясь к бою.

Наручи были нужны мне для того, чтобы усилить себя в рукопашном бою. Я точно знал, что мне придется много двигаться и просто стоять и смотреть, как мои демоны рвут темных, у меня не получится. Тут нужно работать лично, чтобы достичь максимальной эффективности.

Вслед за броней стали пробуждаться и стражи, скованные в ближайших обсидиановых клетках. Сейчас, обратившись к печатям на моих ладонях, я срывал замки с их темниц, высвобождая злобных тварей и направляя их на группу рейнджеров Вечного Леса. Несколько минут, и мой личный отряд будет здесь, как раз когда эльфы пойдут в атаку.

Противник не суетился. Молча, группа воинов и жрецов Н’аэлора выстроилась в боевой порядок: впереди мечники, после четыре лучника, а за спиной воинов встали жрецы во главе с Эрегором. Готовятся сотворить большую печать для того, чтобы обрушить на меня свою силу?

Мне придется прорубиться через строй рейнджеров, чтобы добраться до главного противника. Уже сейчас я чувствовал, как Эрегор поднял вокруг себя и своей группы поддержки ограничивающие контуры, которые не позволят ни одному моему демону пробиться внутрь. А он вырос за эти годы, справился быстро. Среди эльфов я не чувствовал носителей печатей, значит они будут бить чистой магией тьмы, использовать силу напрямую. Ну что же, посмотрим, как это у них получится.

Когда я почувствовал, что наручи выпили достаточно, я потянул из ножен меч и сделал шаг навстречу эльфам. Медлить нельзя, я видел, как Эрегор вместе с жрецами стал плести заклинание. Они не пойдут в лобовую, просто размажут издалека.

Я бы мог отступить к башне и дать бой там, где все буквально пронизано моими заклинаниями. Но я — Повелитель Демонов. Никто не смеет ступать на мою территорию безнаказанно, а чтобы загнать меня в башню, Ирен стоило отправить армию.

— Эрегор! — закричал я.

Наручи вспыхнули черным огнем, который мгновенно окутал мои руки и начал стекать по клинку меча. Если бы это была обычная сталь, она бы тут же осыпалась черным прахом, но этот меч был выкован с благословения самой Нильф. Моя магия не причиняет ему вреда. А вот там, где капли черного огня падали на землю, больше никогда ничего не вырастет. Земля превратится в мертвый песок, и даже черви еще не скоро смогут пройти сквозь него, погибая при одном соприкосновении.

Один из рейнджеров дрогнул, совсем, как это случилось со святошей. Молодой парень выхватил свой тонкий клинок и сделал шаг вперед, чуть-чуть нарушая строй.

Это мне и было нужно. Выбросив вперед левую руку, я собрал пламя в ладони и ударил прямо в грудь наглеца. Эльф в последний момент увернулся, бросившись в сторону. Его примеру последовали и прочие рейнджеры, а группа из четырех лучников почти мгновенно натянула тетивы своих луков и отправила в меня стрелы.

Две из них я просто сжег в потоке черного огня, еще две — отбил клинком. Пытаются обойти с боков, окружить и напасть все разом. Похвальная тактика, честный бой с Владыкой невозможен, как невозможен честный бой со штормовым ветром. Вот только мои стражи уже были рядом.

Из-за ближайших к дороге деревьев вынырнули сразу три гончих. Мерзкая помесь демона и волка, это были опасные и злобные твари. Подчиняясь моей воле, гончие набросились на рейнджеров, впрочем, безуспешно. Эльфы хладнокровно и методично отбивались от тварей и уворачивались от их клыков и когтей, продолжая сжимать вокруг меня кольцо.

Эрегор хорошо их обучил.

Звон стали, рычание демонов, жар стекающей по ладоням крови из-под наручей, рукоять меча под пальцами. Я уже и забыл, что такое схватка с достойным противником, святоши, которых я выпотрошил на поляне, были не более, чем скот. Но советник Ирен, наглый темный эльф, который пришел ко мне не просить — требовать, мой давний знакомый… Это совсем другое дело.

Они достойны того, чтобы я обратился сразу к двум печатям.

— Нильф, ответь на мой зов, порази моих врагов… — прошептал я одними губами, втыкая меч в землю и поднимая обе ладони к небу.

Пока можно колдовать, надо колдовать. Помахать мечом всегда успею, наручи насытились, черное пламя успокоилось и ждет моих команд.

Облака над моей головой закружились в страшном вихре, и пока ни один из рейнджеров не понял, что происходит, сразу двоих лучников поразило черными молниями-стрелами, сорвавшимися из эпицентра бури.

— В атаку! Сбейте заклинание! — услышал я крик Эрегора, который тоже видел, что я сейчас делаю.

Приказ командира — закон. Рейнджеры, игнорируя гончих, чье число выросло до семи тварей, бросились ко мне. Интересно, говорил ли им Эрегор, что они сейчас умрут? Ведь заклинание эльфа все еще было не готово…

Высвободив еще несколько молний и убив еще одного лучника, я наконец-то опустил руки и схватился за рукоять меча. Как раз вовремя — один из рейнджеров уже занес свой клинок для удара, метя мне прямо в шею. Это должен был быть довольно мощный и чистый удар, может быть, он бы даже сумел отделить мою голову от тела, но я не дал эльфу такого шанса. Насмешливо посмотрев на оскалившегося противника, я отклонил удар эльфа в сторону, а сам, напитав огнем наруч, ударил незадачливого рейнджера кулаком в грудь.

Черное пламя моментально окутало фигуру эльфа, пожирая одежду, кожу и плоть. Пламя не спешило, оно подпитывалось не только кровью, но и страданиями своей жертвы, передавая силу проклятой броне. Рано или поздно оно доберется и до костей, при этом эльф все еще будет жив, на самой грани между агонией и смертью.

Прочие рейнджеры даже не взглянули на павшего товарища — просто переступили через воющего и катающегося по снегу и камням эльфа и молча бросились в атаку.

Началась свалка и рубка. Я и мои демоны против рейнджеров лесов Н’аэлора. С каждым убитым эльфом я был на шаг ближе к победе, но в тоже время росла и угроза со стороны Эрегора. Я слишком долго размахивал клинком, почти позабыв о проклятых жрецах и темном маге, пока они не стали умирать один за другим. Я чувствовал, как проливается их кровь, как их души отходят к богине Нильф.

Все звуки вокруг пропали, а после стали исчезать и окружающие меня предметы. Сначала растворились горы и небо, после — исчез лес вокруг дороги, просто будто бы пропал из виду. О нет, Эрегор! Ты не посмеешь! Не тебе заключать меня в клетку!

Это было элегантное решение, если подумать. Эльф понимал, что не может меня убить, он даже не пытался. Слишком силен был его страх передо мной. Но вот заточить в сфере пустоты, на время вычеркнуть меня из мироздания, чтобы оставшимися силами прорваться к башне и забрать девочку… Я посмотрел туда, где сейчас с ритуальным ножом в руке стоял советник Ирен, окруженный телами мертвых жрецов.

Они знали, на что шли, создать такую тюрьму можно только в случае добровольной жертвы. И они встали на колени в вершинах квадрата и позволили Эрегору вскрыть им глотки. Немыслимо для эльфов! Безрассудный шаг со стороны Эрегора, ведь народ Вечных Лесов никогда не простит ему то, что он сделал. Кровь темных священна, а убийцы собратьев считаются худшими преступниками. Даже если это убийство было совершено во время ритуального жертвоприношения и с одобрения самой королевы. Им пришлось прибегнуть к четвертой печати, почти такому же мощному и дорогому в плане расхода сил заклинанию, как и мой голем. А Эрегор навсегда запятнал себя кровью своего народа.

В последний момент я успел пронзить своим мечом грудь одного из рейнджеров, щедро оросив его кровью свой клинок. А после все вокруг окончательно пропало. Заклинание Эрегора сработало, отрезав меня от реального мира.

Он все же сумел перехитрить меня.

А это значит, мне надо как можно скорее выбираться отсюда. Я не могу позволить им пленить Лиан, пусть я пока и не знаю, чем она так важна. Но я это обязательно выясню.

Глава 12

Десять тысяч страниц

Попасть в сферу пустоты — тяжелое испытание. Полностью отрезанный от мира и света, в кромешной тьме, ты не слышишь даже шума собственного сердцебиения, не можешь дышать, а любое движение — лишь иллюзия действия, которая растворяется в пустоте. Здесь нет верха и низа, здесь нет света и ощущения времени, здесь нет самого мироздания, ведь клетка находится за его пределами.

Обычный человек довольно быстро теряет тут рассудок и даже те, кто пережил это изгнание, редко могут рассказать о своих ощущениях. Самое главное — не потерять себя. А значит, надо считать, это сможет уберечь разум от тотального безумия, даст ориентир, даст надежду.

Раз, два, три, четыре, пять…

В часе чуть больше трех с половиной тысяч секунд, которые я буду проговаривать про себя. Почему примерно? Потому что я буду ускоряться или замедляться, от этого никуда не деться. Для точного измерения времени нужны гномьи часы, так что я могу отслеживать период своего нахождения в клетке лишь приблизительно.

Тысяча сто десять, тысяча сто одиннадцать, тысяча сто двенадцать…

Учитывая мощь, которую успели собрать наручи, а также мою собственную силу, сфера разрушится через два-три часа. Невероятно долго для обычного человека, довольно неприятно, но терпимо, если ты Повелитель демонов. Сфера не приспособлена для того, чтобы содержать в себе материальные объекты, ее главная цель — сковывание душ. Клетка — это наказание для тех, кто за свои преступления не заслужил даже посмертия. Наверное, мои враги хотели бы увидеть мою душу именно в клетке, а не в руках Нильф, но я пережил не только их самих, но и их потомков, государства и даже легенды. Как многие помнят о королеве двух Народов Элантриэль? Даже сказка уже выветрилась из памяти жителей Менаса, только некоторые эльфы вспоминают эту красивую легенду, когда прочие истории для детей уже опостылели маленьким слушателям. Кое-кто в курсе, что Скалы Армина ранее были цветущими Садами, но вот что именно их уничтожило — без понятия. Даже сами эльфы уже стали забывать свою историю, ведь свидетелей тех событий почти не осталось. Многие погибли в боях, многие ушли из жизни сами. Такие как я предпочитают не трепаться о прошлом, а жить в настоящем. Если бесконечно оглядываться назад, рискуешь навсегда там и остаться, увязнуть в горечи сожалений и вязком болоте несбывшихся сюжетов. Нет, я не позволю этой трясине засосать меня, сковать мой разум, как я не позволю и этой клетке удерживать меня слишком долго. Она разрушится сама собой, нужно лишь подождать.

Две тысячи триста, две тысячи триста один, две тысячи триста два…

Каждую секунду я представлял как страницу огромной книги. Вот, я сижу в своем кабинете в моей родной башне из черного, напитанного магией камня. Сижу, и листаю эти пронумерованные неизвестным писарем страницы, в конце которых — моя свобода.

И наказание Эрегора.

Три тысячи три, три тысячи четыре, три тысячи пять…

Темный эльф поплатится за свою дерзость, поплатится весь их род. Они думают, я заржавел? Никогда не стоит путать покой со слабостью, миролюбие с немощью. Я уже выдал предупреждение Ордену Пламени и, надеюсь, клирик Лавертен доставит мое послание. На очереди Вечные Леса Н’аэлора. Ирен забылась в своей гордыне, когда позволила Эрегору сделать первый шаг в сторону моей башни, я же, в своей уже ставшей привычной бережливости, не стал расходовать слишком много сил, не стал тратить перстни и артефакты. Привыкший к простому труду и размеренной жизни, я решил уладить это недоразумение малыми силами, понадеялся, что у Эрегора хватит ума не лезть на рожон. Не хватило.

Четыре тысячи восемьсот двадцать семь, четыре тысячи восемьсот двадцать восемь, четыре тысячи восемьсот двадцать девять…

Лиан. Все крутится вокруг маленькой напуганной девочки, которую я нашел в караване Хелтрика. К ней меня подтолкнула Нильф, а значит, богине важно то, чтобы именно я был ее опекуном. Лиан пока как маленький зверек, я вижу, как она замирает каждый раз, когда я смотрю на нее. То, как я играючи расправился с бойцами Ордена Пламени, произвело на нее неизгладимое впечатление. Я ощущал исходящий от нее страх, а еще… Я не знаю, что это было и как это можно назвать? Тонкая ниточка доверия, которая легла между мной и эльфийской девчушкой? Носителем какой тайны она является? И в чем мое предназначение в этой истории? Я так не люблю игры богов, это всегда плохо кончается. Боги — идеальные лжецы, просто потому что они не видят в тебе ничего, кроме инструмента. Нильф заварила эту кашу, втравила меня в историю с маленькой девочкой, а я даже не могу свернуть с этого пути.

Пять тысяч девятьсот семьдесят четыре, пять тысяч девятьсот семьдесят пять, пять тысяч девятьсот семьдесят шесть…

Я не просто так выбрал одиночество. Сотни лиц, сменяющие друг друга, проносятся перед глазами, едва я трону чертоги моей памяти. Они там, запертые, словно в саркофаге, стоят и смотрят на Владыку демонов, который исступленно ищет решение для невозможной задачи. Кто-то погиб в бою, кто-то ушел от меня, кого-то бросил я сам. Но большинство, подавляющее большинство просто умерли от старости. Целые поколения выстроились за моей спиной, их кости истлели и рассыпались в прах, а я, вот он, живой, продолжаю свой труд. Они стоят, и смотрят на меня, а мне нечего им сказать. Потому что я выбрал путь служения Нильф, у меня не будет посмертия, так что теперь я ищу покой при жизни. Почти его нашел.

Семь тысяч сто девяносто один, семь тысяч сто девяносто два, семь тысяч сто девяносто три…

Своего последнего слугу я лично положил на погребальный костер. Похороны хлопотное дело, я отказался связывать свою жизнь с теми, чей век настолько короче моего. Оставались эльфы, но мы, словно два зверя, каждый предпочитал не выходить за пределы своей территории. Хотел бы я коротать свою вечность в лесах Н’аэлора, ведя беседы с Ирен и наставляя Эрегора? После того, что они когда-то сделали и чего от меня потребовали — нет. Владыка Демонов должен держать свое слово, а я поклялся, что ничто больше не будет связывать меня и Темных. Но теперь судьба руками Нильф привела в мой дом Лиан, таинственную девочку, носителя еще более таинственного проклятья и магической печати, которая не поддавалась никакому объяснению и анализу. Она была хаотична, ветвиста и геометрически неверна, единственное, что может сделать эта печать — убить дурака, который попытается ею воспользоваться. Но просто глядя на странный рисунок на спине девочки я осознавал, что передо мной величайший магический конструкт, который я когда-либо видел и вообще, когда-либо увижу. Просто я его еще не понимаю, но обязательно пойму. А еще я знаю, что мне никогда не придется нести иссохшее от старости, почти невесомое тело Лиан на погребальный костер. Потому что она темный эльф, она меня переживет, будь я хоть трижды Владыкой Демонов.

Девять тысяч девятьсот девяносто семь, девять тысяч девятьсот девяносто восемь, девять тысяч девятьсот девяносто девять, десять…

Я втянул носом морозный воздух зимней ночи, после чего открыл глаза.

Почти три часа я провел за пределами мироздания и сейчас все мои чувства просто сходили с ума от ощущения мира вокруг. Небольшой мороз, аромат хвойного леса, легкий свет луны и звезд, запах крови, пропитавшей снег… Все пространство вокруг меня было усеяно трупами темных эльфов.

Мой конь, как это не удивительно, нашелся буквально в полулиге, мирно грызущим кору какого-то деревца. Я поймал животное, похлопал по гриве, после чего вскочил в седло и направился к башне. Мои контуры были на месте, но я четко ощущал присутствие Эрегора в моем доме и как он туда попал — большой вопрос.

Темный эльф сидел на кухне со стаканом вина, он меня ждал.

— Я тут немного похозяйничал, — сказал с кривой усмешкой Эрегор.

Я почти испытывал к нему сострадание, если бы не его наглость. Лишить жизни не просто четверых невиновных собратьев — четверых жрецов Нильф — это тяжкий груз. Скорее всего, после такого богиня отвернется от Эрегора, его история как темного мага подошла к концу.

— Как ты прошел мои контуры? — спросил я, садясь рядом.

Он не справился со своей миссией, так что от меня было бесполезно убегать, эльф это знал.

— Отвечу, если скажешь, как девочка сбежала, — сказал командир рейнджеров, осушая стакан.

На столе уже стоял и второй, для меня. Эльф наполнил оба, толкнул глиняную емкость ко мне пальцем, сам же опять приложился к вину. Он пытался залить боль от свершенного преступления и пережитой неудачи самым плохим лекарством из всех возможных.

— Амулет теней, — ответил я, отпивая вина. Стервец, нашел едва ли не лучший кувшин их тех, что у меня были. Ну да ладно, не часто я принимаю гостей.

— Твоя кровь, — коротко ответил Эрегор. — Я знал, что мы не сможем тебя ранить, но твоя любовь к кровавым наручам… Я не ошибся, ты и вправду их надел и я смог получить несколько капель.

Я только с горькой усмешкой покачал головой. Тут наш счет был равным, мы оба оказались умнее противника, только в разных аспектах.

— Откуда у тебя амулет? — спросил Эрегор. — О них ничего не слышно еще со времен последней войны с Орденами. Лет семьсот?

— Восемьсот сорок, если не изменяет память, — ответил я. — Великий поход против еретиков под предводительством Святого Паладина Валлиса Молотобойца.

— Это тот, который преклонил колено? — уточнил Эрегор.

— Да, — ответил я. — У него не осталось выбора, я вынудил его подписать вечный мир.

— Почему ты его просто не убил?

— А что бы это изменило?

— И вправду.

Эрегор покрутил стакан в пальцах, рассматривая жидкость внутри.

— Я готов, — сказал эльф, глядя на мой меч.

— Выйдем во двор, — ответил я. — Не хочу разводить грязь.

Эльф согласно кивнул, осушил стакан и довольно бодро поднялся на ноги.

— Где твои бойцы? — спросил я, выходя из дома в морозную ночь.

— Я отослал их, сразу же, как понял, что тут никого нет, — с готовностью ответил темный маг. — Они лишь следовали моим приказам, им ни к чему отвечать за мои ошибки.

— Ты не мог предвидеть того, что у меня есть такой артефакт.

— По уму, меня тут вообще быть не должно, — ответил Эрегор.

Выйдя на середину двора, мы замерли. Эльф вытащил из-за пояса широкий кинжал, я — потянул из ножен меч. Эрегор опустился передо мной на оба колена, я же поднял клинок, готовый в любой момент нанести ему смертельный удар. По лицу рейнджера было видно, что он готов принять наказание и за нападение на мой дом, и за убийство жрецов Нильф. И я сейчас — его судья.

Эльф взялся за свой хвост, прислонил к нему клинок, и начал молиться:

— О, Великая и Премудрая Нильф, вышедшая из Тьмы и идущая во Тьме, услышь мои слова…

Короткое движение кинжала, и гордость Эрегора, его прекрасные волосы, остались в кулаке эльфа.

— Иду за тобой я, ибо тьма невежества окружает меня…

Кинжал медленно опустился к левому уху. На секунду Эрегор замер, глядя мне прямо в глаза, но не дрогнул — еще более резким, но точным движением, эльф нанес увечье самому себе, ловко поймав кусок отсеченной плоти и присовокупив ухо к волосам.

— Даруй мне прощение за мое невежество, позволь вновь прикоснуться к твоей мудрости, Великая Премудрая Нильф…

Эльф прислонил лезвие к своему глазу и, вонзив в око острие, провел длинный косой порез через все лицо, по щеке и подбородку. Чтобы каждый знал, что он совершил непростительное преступление.

Закончив, он замолк. Опустил голову и вытянул вперед обе руки, готовясь к тому, что сейчас я одним взмахом меча отсеку ему кисти. В назидание ему и всем прочим, кто посмеет направить на меня оружие.

Я немного постоял, глядя на сгорбленную и униженную фигуру Эрегора, после чего опустил меч и, протянув руку, забрал его косу и отсеченное ухо.

— Твоя рука сжимала ритуальный кинжал, но пришел ты ко мне не по своей воле. Если хочешь искупления, это должна забрать у меня та, кто отдал тебе приказ, — я сжал волосы и ухо в кулаке, выжимая из длинного хряща остатки крови. — Тогда я подумаю над тем, чтобы забыть об опрометчивой дерзости Н’аэлора.

— Но… — начал ошарашенный Эрегор.

— Я жду извинений лично от Ирен, — повторил я. — Ты всего лишь инструмент в ее руках, Эрегор. Воин не прощает меч противника. Это просто кусок железа.

Подавленный, Эрегор опять опустил голову и только мелко кивнул. Он все понял. Кровь заливала его грудь и шею, лицо было изуродовано, а обрезанные волосы торчали во все стороны нелепым кустом. Даже если я снесу командиру рейнджеров голову, это ничего не изменит. Он на самом деле лишь инструмент в руках королевы Вечных Лесов. Умный, удачливый, я бы даже сказал — талантливый, но лишь инструмент, а значит, его извинения не значат для меня ровным счетом ничего.

Я отпустил темного эльфа не из сострадания, а лишь в назидание и ради выражения презрения. Если бы Эрегор лишился рук или вовсе головы, это бы свидетельствовало о том, что я вижу в нем равного, но таковым советник королевы Ирен для меня не являлся. А вот в качестве посланника, да и самого послания, Эрегор сойдет как нельзя лучше. У него есть доступ к Ирен, он известен в Н’аэлоре. Практически всемогущий командир рейнджеров, боец, который долгие годы взаимодействует с внешним миром, который вышел победителем из множества схваток, Эрегор вернется на родину униженный и посрамленный. Это будет отличное наказание и для него, и послание для зазнавшейся королевы Вечных Лесов Ирен.

— Никто не может забрать у меня что-то силой, эльф, — сказал я в спину Эрегору. — Вы можете только просить, а дать ли вам желаемое, я подумаю.

— Я услышал тебя, Владыка, — глухо ответил Эрегор, растворяясь в предрассветном мраке.

Он бы предпочел умереть здесь, остаться воином, который проиграл только последнее сражение с невозможным для себя противником, но я сделал его заклейменным преступником. Эрегор, скорее всего, потеряет весь свой статус и влияние, если я хоть что-то понимаю в обычаях темных эльфов.

Когда фигура командира рейнджеров скрылась в холмах, я еще раз проверил, не лгал ли Эрегор. С него станется, он пойдет и на такую уловку, чтобы добиться желаемого. Но нет, никого из рейнджеров рядом не было, он на самом деле отослал своих людей прочь едва понял, что девочка ушла и они не смогут взять ее след из-за амулета.

Конечно, Эрегор немного лукавил. Если бы у него было время и магические ресурсы, он бы смог выследить Лиан. Но в ситуации, когда за твоей спиной осталась клетка с Владыкой демонов внутри, когда у тебя есть всего несколько часов на то, чтобы, словно вор, взять чужое и сбежать, надеясь, что погоня не настигнет, другого выхода, кроме как сдаться, у него не осталось.

Я еще немного постоял на улице, наслаждаясь ночной тишиной, после чего взял под уздцы коня и повел его в стойло. Как бы я не устал, сколько бы крови не потерял, с животного надо снять седло и сбрую, дать воды, овса, хотя бы немного обтереть шкуру. Покупать нового коня я не собирался, нам с Лиан и так нужно третье животное на случай путешествия.

— Слезай, — сказал я, едва открыв ворота и войдя в конюшню. — Я знаю, что ты там.

На сеновале что-то зашуршало, а через мгновение я почувствовал, как Лиан встала рядом со мной.

— Снимай амулет, они ушли.

— Господин Фиас… — начала девочка, протягивая мне артефакт.

— Лучше скажи, почему ты меня ослушалась и не ушла вниз по реке? — спросил я, хмуро глядя на девочку.

— Но ведь вы сказали, что мне надо уходить, если вы не вернетесь до рассвета, — невинно сообщила Лиан.

— То есть рейнджеры в моем доме не в счет? — усмехнулся я.

Эльфийка невинно захлопала глазами — я впервые видел от нее такое поведение, раньше она со мной не лукавила.

Недовольство тем, что Лиан меня ослушалась, мигом куда-то улетучилось. Девочка в точности выполнила мои указания, пусть мы оба понимали, что это был лишь формальный предлог.

— Помоги мне с седлом, и пойдем в дом, — мягко сказал я, кладя окровавленную ладонь на плечо подопечной. — Рассветные часы самые холодные, стоит выпить чаю.

Лиан только кивнула и едва ли не вприпрыжку бросилась к стойлу, совершенно спокойная и безмятежная. Как-то слишком много раз меня обдурили за последнее время. Сначала Эрегор, а теперь и вовсе — совсем юное дитя, которое по сравнению со мной живет на этом свете лишь несколько мгновений.

Может, я и вправду покрылся ржавчиной и пылью столетий?

Глава 13

Дитя и старик

У меня никогда не было и не могло быть детей, это то, от чего ты навсегда отказываешься, ступая на путь Владыки Демонов. С того момента, как на твою левую ладонь наносят первую печать, ты навечно становишься слугой одного из трех Темных Богов. Именно выбранное божество становится твоей семьей, покровителем и, в итоге, палачом. Так что жить с девочкой-подростком оказалось не так и просто, как я думал.

Нет, конечно же, раньше я взаимодействовал с детьми, но это были или юные пажи и оруженосцы, или окруженные няньками и воспитателями отпрыски богатых фамилий. Мне никогда не приходилось следить за сорванцами лично, чему-то обучать их дольше, чем в рамках одного урока в день.

С приходом весны Лиан, казалось, расцвела, как и природа всей долины. День становился длиннее, солнца — больше, как и больше соблазнов вокруг, так что удержать девочку в пределах моего дома и башни не представлялось возможным. Она постоянно сбегала или в горы, или в лес, или на реку. Единственное, чего я смог добиться от юной темной — не соваться в шахты, просто потому что ее могло там завалить, а разгребать гранитные глыбы, из которых состояла местная порода, мне не хотелось.

За несколько попыток мне все же удалось перенести печать Лиан в натуральный размер на бумагу, но все это потеряло всякий смысл, когда я понял, что странный магический конструкт растет вместе с девочкой. А росла Лиан с неприличной скоростью; с хорошим питанием, в котором было достаточно мяса и хлеба, маленькая эльфийка прибавила только за остаток зимы и начало весны три дюйма, и останавливаться, по всей видимости, не собиралась. Эльфы сами по себе были весьма долговязой расой, но по-настоящему высокими были только эльфийские мужчины, все как на подбор не ниже шести футов. Эльфийки тоже не отставали, но обычным для них ростом были более скромные пять футов и восемь-девять дюймов, в этом они были больше похожи на человеческих женщин. Но судя по тому, какой нескладной и долговязой стала Лиан, вполне возможно, что через пару зим она будет смотреть мне прямо в глаза, а это больше шести футов роста. Ела же она, как взрослый мужчина, поэтому в очередной раз, наблюдая ее голые лодыжки, выглядывающие из-под резко ставших короткими штанин, я принял волевое решение наведаться в Гирдот. Сейчас был не сезон, охотники на промысел выходили крайне редко, так что надо разжиться дополнительными припасами. Также у меня стали заканчиваться листы бумаги и алхимическая кислота для отбеливания, чернила, перья, а Лиан надо прикупить нормальной одежды, в том числе и глянуть что-нибудь на вырост.

После визита в мою долину Эрегора, я пересмотрел свое отношение к охранным контурам, добавил кое-что в заклинания и в целом стал осторожнее. Теперь твари стали еще злее, а замки на их клетках — намного слабее, так что даже если кто-то и сможет опять завладеть моей кровью, ему не поздоровится.

Я не имел права повторять одну и ту же ошибку дважды.

— В Гирдоте же есть кузнец? — будто бы между делом, спросила девочка, когда мы собирали сумки.

— Нет, — сразу же ответил я, предвосхищая дальнейшую просьбу. — И не проси.

— Но я только спросила!

— А я знаю, что последует дальше, — ответил я.

— Ты обещал!

— И я сдержу свое обещание.

Лиан надулась и сделала вид, что глубоко оскорблена, я же продолжил, как ни в чем не бывало, собирать вещи.

Она все не оставляла идею научиться драться на двух саблях, как королева Элантриэль из сказок, что рассказывали ей, вот только дальше тренировок с палкой мы пока не продвинулись.

Удивительно, как неохотно Лиан брала в руки тренировочный снаряд. Палка казалась ей какой-то шуткой, а после того, как она получила от меня пяток болезненных тычков и ударов, весь ее задор куда-то вовсе улетучился, и теперь ежедневные упражнения стали для нее настоящей пыткой. Намного больше ей нравилось слоняться по окрестностям, пиная ногами мох и камни.

Я смотрел на все это с присущим мне флегматизмом, понимая, что добиться здравого суждения от ребенка, проведшего первые годы своей жизни в рабском ошейнике, у меня не выйдет. Лиан была совершенно не приучена к дисциплине, а когда девочка окончательно почувствовала себя в безопасности, наружу полез ее непоседливый характер и чрезвычайное даже для темного эльфа упрямство. Вот бы она проявляла эти качества в учебе, а не в борьбе с моими указаниями…

За зиму я научил ее алфавиту и базовому счету, она уже могла читать по слогам, водя пальцем по листу, и даже делать какие-то записи, пачкая и портя бумагу и перья. Уже немалый прогресс, если подумать, Лиан даже с такими скромными навыками была образованнее большинства населения Минаса. Вот только это если сравнивать ее с простолюдинами или орками, по меркам же аристократии, мастеровых, эльфов или даже гномов она все еще оставалась необразованной дикаркой. Последние так и вовсе поголовно были инженерами. Поймай любого гнома за бороду и заставь построить для тебя мост, подъемный механизм или здание, и он, имея в руках одну лишь палку, произведет все необходимые расчеты прямо на песке под ногами. А за неимением палки воспользуется пальцем. Если же гном попадется старый, то чтобы не наклоняться к земле и не пачкать руки лишний раз, он все прикинет в уме, и будет абсолютно точен. А ведь впереди у нас еще и эльфийская грамота…

Думая о том, как наставить девочку на путь истинный, я замечал и то, какое влияние оказывает на меня самого маленькая эльфийка. Раньше я считал, что ничто не сможет пошатнуть мой привычный жизненный уклад, что я полностью сосредоточился на изучении проблемы седьмой печати и это будет делом всей моей жизни. Вот только стоило Нильф свести меня с этим ребенком, и я уже стал и наставником, и опекуном, и личным тренером.

Перед самым выездом я взял из небольшого сундучка, который стоял в углу, несколько сотен серебряных монет и сложил их в пару плотных кошелей. Еще старого образца, толстые, полновесные серебряные кругляши. Последние правители Брима провели несколько денежных реформ, снизив и размер, и содержание серебра в номинале, отчего мои накопления только увеличились в стоимости, а при виде старых королевских монет любой купец расплывался в довольной улыбке. Как это водится, казначейская реформа одним беда, другим — удача. Был у меня запас и золотых монет, которые когда-то имели ход в землях Трех Орденов и в Вечном Лесу, но трогать их смысла не имело. Ни один торговец в радиусе пятисот лиг не сможет предложить мне хороший обменный курс, да и светить золотыми — привлекать к себе излишнее внимание. Я и так каждую поездку дальше Гирдота старался разменивать даже крупные серебряные монеты по чуть-чуть, чтобы никому не пришло в голову, что вон тот бородатый путник где-то разжился кладом. Слишком много потом возни с чисткой меча и одежды от чужой крови. Да и слухи о том, что моя башня полна злата и серебра покоя не добавляли.

Небольшая поездка в город за покупками рисковала превратиться в трудное и опасное путешествие. Уже после всех сборов, когда мы были готовы выдвигаться, выяснилось, что Лиан не может залезть в седло, а я понял, что за все эти месяцы ни разу не посадил девочку на коня. Ну забыл я, что не рождаются люди с этим навыком! Забыл! Я великий, но не всезнающий! И уж точно не всепомнящий. Так что когда я подсаживал эльфийку, мне почудилось, что меж голых ветвей прокатился тонкий смех Нильф. А может, и не почудилось.

Взывая к предкам-эльфам Лиан, я надеялся, что природная грация и ловкость девочки помогут ей не выпасть из седла, а пока мы выедем на более-менее ровные участки дороги, она уже привыкнет к езде верхом. Назад я планировал возвращаться уже с тремя животными, я взял с собой достаточно серебра и на покупку нового коня.

Уже через полчаса Лиан сообщила, что сбила о седло всю задницу, и теперь ощущает всю пятую точку одним огромным пучком боли. Примерно те же ощущения были в спине и плечах, но, конечно, сильнее всего болел зад. Я смог только посочувствовать девочке, мы подложили на седло пару одеял, чтобы смягчить удар, а я стал на ходу обучать Лиан, как правильно сидеть, держась спину и плечи, чтобы удержаться верхом столько, сколько потребуется.

Глядя на мучения эльфийки, я ненароком вспомнил то, каково было мне в первый раз в седле. Правда, я тогда уже был взрослым мужчиной, но все же…

Когда мы уже устраивались на ночлег, Лиан совсем мне не помогала. Просто лежала на земле, скорчившись и поджав под себя колени, и испуская почти физические волны страданий.

— Давай, ложись на одеяло, лицом вниз, — сказал я, когда уже развел костер и поставил котелок. — Сейчас помогу.

Девочка встрепенулась, думая, что я применю какое-нибудь целительное заклинание, и с готовностью перевернулась на живот. У нее шевельнулась какая-то мысль, когда я прижал одним коленом ее ноги, а левой рукой — прижал лопатки.

— Постарайся продолжать дышать, — сказал я, после чего задрал ее куртку и стал правой ладонью разминать ей спину и поясницу, быстро и уверенно проходя каждую зажатую перегрузкой мышцу.

По холмам прокатился полный боли и ярости вой, но вырваться из моего захвата у Лиан так и не получилось. Я же, убедившись, что кровоток в мышцах ускорен и за ночь девочка придет в норму, отпустил страдалицу.

— Больно же! — в глазах девочки стояли слезы.

— Знаю, что больно, — кивнул я. — Но ничего не дается в этой жизни легко, Лиан. А чаще всего ради результата приходится еще и страдать.

— Кто бы говорил! У тебя вон, печати! Тебе все Нильф дала! — фыркнула девочка.

Мои брови удивленно взлетели вверх.

— Ты считаешь, наша богиня всем подряд раздает печати? — вкрадчиво спросил я.

— Ну… — замялась Лиан. — Это же метки служения Нильф… Достаточно ей присягнуть и…

Я искренне рассмеялся. Она совершенно ничего не знает!

— Ты не права, leanabh. Нильф ничего не дает просто так, а печати получают только самые достойные и усердные маги. Те, кто могут доказать, что способны пройти путем познания.

— В смысле смогут доказать?

— Что ты знаешь о Темных Богах? — задал я встречный вопрос.

Лиан задумалась.

— Владыка Фаргорос, Могучий Харл и Премудрая Нильф, — стала перечислять темных богов эльфийка. — Фаргорос покровитель лидеров и королей, тех, кто облечен властью. Харл — бог кровавых сражений, он сопутствует самым яростным воинам. Нильф — премудрая, ей поклоняются те, кто накапливает и хранит знания.

— Или те, кто ищут новые, — добавил я. — Самое ценное для Нильф — новые знания и открытия. Кислоты, рецепты бумаги, лекарства и мази, наблюдение за звездами, заклинания, магические конструкты… Все это было открыто последователями Нильф. А лучшие из них получали ее Печати и становились Ее слугами.

— Но если ты умный и успешный, зачем идти в слуги Нильф? Это же подношения, жертвы, молитвы… — удивилась Лиан.

Она видела, как четко я соблюдаю все ритуалы и календарь подношений.

— Потому что иногда, чтобы закончить работу или удовлетворить свои амбиции, одной жизни мало. Или у тебя не хватает для этого сил. Поэтому люди и становятся слугами Нильф.

Взгляд Лиан скользнул по моим ладоням, всего на секунду, но я это заметил. Девочка хотела спросить, зачем же тогда я принял Вторую Печать и отказался от посмертия, но удержалась. Было в этом вопросе что-то темное и тревожное, на что не хотелось получать ответ. Впрочем, я и не собирался его давать, даже если бы она спросила.

— Я к тому, — продолжил я, — что печати нужно еще и заслужить, даже первую. И я умел и знал уже очень и очень многое, прежде чем присягнул на вечное служение Нильф. Ничего в этой жизни не дается просто так, Лиан.

— Не надо опять этих наставлений, Feuasadh, — сморщила носик девочка. — Я все поняла.

— Не пытайся найти легких путей, ведь в их конце только разочарование, — напоследок сказал я и повернулся к костру. — Надо приготовить ужин. Помоги порезать овощи…

Уже когда девочка спала, я подумал, что мог бы найти лучшие слова. Что для нее мои наставления? Ворчание древнего старика, она знала, что я старше многих эльфов и целых городов и эта пропасть лет между нами выливалась в то, что любое сказанное мной слово звучало, как нотация. Я же просто хотел уберечь Лиан от поспешных выводов и пустых разочарований, указать путь. Я был молод вечность назад, но даже сейчас я помнил, какое это отчаянное время. Время пустоты и непонимания мира, себя, людей вокруг. А у Лиан не было даже возможности хоть что-то для себя решить и осознать. Все, что она делала — сидела со мной над книгами, училась читать-писать и при первой же возможности сбегала слоняться без дела.

Дорога заняла у нас чуть больше времени, чем я планировал, но к концу третьего дня мы все же выехали к пригородам Гирдота.

Чем ближе был пограничный город, тем более хмурой становилась Лиан. Я видел, как девочку разрывают внутренние противоречия и страх. При виде встречных всадников, повозок или пеших, она спешно запахивалась в плащ, да так, что только нос торчал. Пару раз даже чуть не упала с коня, не вовремя сняв ладони с луки седла.

— Не беспокойся, — сказал я девочке, когда мы уже въезжали в город. — Темные эльфы здесь довольно частые гости, никто не будет на тебя глазеть. А если и будут, то просто потому что редко увидишь ребенка эльфа.

— Я не ребенок! — огрызнулась Лиан.

— Хорошо, подросток, — согласился я. — В любом случае, люди обычно встречают только взрослых темных.

— Мы едем к Борну? — внезапно спросила Лиан.

— Да, я всегда останавливаюсь у него, когда приезжаю в Гирдот. А до этого останавливался у его отца, а до этого — у его деда…

— Не надо перечислять трактирщиков до девятого колена, я поняла, — перебила меня Лиан.

— Веди себя уважительно, — довольно резко осадил я девочку.

— Прости, Feuasadh, просто я… Может, поедем на другой постоялый двор?

— Почему ты не хочешь ехать к Борну? Говори прямо, — раздраженно ответил я.

Лиан замолчала, но так ничего не ответила. Наверное, когда она сбегала, то что-то у них украла, поэтому и не хочет возвращаться на этот постоялый двор. Но это не проблема. Учитывая, сколько я заплатил трактирщику, в убытке Борн не остался.

— Привет, хозяин! — крикнул я с порога, но за стойкой Борна не обнаружилось, зато там стояла Мия.

— Господин! — воскликнула девушка. — Чем могу услужить⁈

И стрельнула в меня глазками. Кажется, с нашей прошлой встречи она стала еще более распутной.

— Позови дядю или тетю, — скупо ответил я, хватая за локоть уже собравшуюся куда-то брести Лиан. Девочка внимательно осматривала зал, стены, потолок и посетителей, и уже, судя по всему, решила пойти с инспекцией к главному камину, на котором, насаженные на вертел, жарились пара гусей.

— Да, конечно, — сквозь зубы бросила Мия, развернувшись на каблуках и убегая куда-то в подсобные помещения.

Молодежь конечно пошла…

— Господин! — поприветствовала меня через секунду Ольха. — Простите, что заставили ждать! Муж ушел принимать товар! Из Брима пришел караван с молодым вином!

— Ничего, Ольха, все в порядке. Дай нам комнату, как обычно.

— Одну на двоих? — не моргнув глазом, уточнила Ольха, лишь скользнув взглядом по серебристым волосам и острым ушам Лиан.

— Да, будь добра.

— Как обычно, ванная?

— Я не люблю менять привычки, — улыбнулся я жене трактирщика. — И отправь мальчика в купеческую гильдию. Я завтра зайду к ним.

— Вы сегодня очень приветливы, господин. Все сделаем, — улыбнулась женщина и еще раз посмотрела на Лиан.

Я привычно выудил пару крупных монет из кошеля и положил на стойку перед Ольхой, но женщина подвинула деньги обратно ко мне.

— Простите господин, вам следует поговорить с моим мужем. Касательно… — Ольха многозначительно перевела взгляд на Лиан. — Я не буду пока брать с вас плату.

— Дело ваше, — ответил я, пожимая плечами.

Я не озаботился тем, чтобы поставить Борна в известность о том, что девочка сбежала в мою долину, ведь посчитал, что кошель с серебром, который я оставил мужчине, потушит все возможные тревоги и терзания на этот счет, да и слухи от охотников должны были дойти до ушей бойкого трактирщика. Но если Ольха сказала, что платы не возьмет, значит так тому и быть.

Уже когда мы с Лиан шли в комнату, я почувствовал на спине неприятный взгляд. Мия все-таки затаила на меня обиду, эту девочку терзало то, что я не повелся на ее чары. А еще она, скорее всего, видела кошель, из которого я доставал деньги, и еще неизвестно, что тревожило ее больше — моя холодность или размер моей мошны, доступ к которой получить у нее не удалось.

Глава 14

Глашатаи

— Слыхали последние новости, господин?

Ольха умело терла мою спину, пока я наслаждался горячей ванной.

— Какие же? — деланно-удивленно спросил я, ожидая рассказа об исчезновении отряда рейнджеров.

— В Западных Землях новый король, — сказала женщина с нотками тревоги в голосе. — Король Мордок.

— Откуда тут взяться королю? — удивился я.

Западные Земли славились тем, что тут не было правителей. Это была вольница с городами-государствами, которые распоряжались финансами по своему усмотрению, а главы были строго выборными. Одни города жили лучше, другие — хуже, сельскую местность вовсе никто налогами толком не облагал, но за торговлю на своей территории каждый город брал с селян дополнительную плату. Так и жили, в постоянном течении мастеров, купцов и рабочей силы, предлагая людям наиболее выгодные условия. Обширность же территорий не позволяла эти самые территории захватить, а военные объединения северных городов с войсками Н’аэлора успешно сдерживали набеги орков вглубь Западных Земель, ежегодно получая финансовую и прочую помощь от городов, что находились южнее линии соприкосновения. Этим краям не нужен был король по определению.

— Он из полководцев Кларрана, что на реке Назрир, — стала делиться слухами Ольха. — начинал как простой наемник, но за годы собрал целую армию под своим предводительством.

— И теперь он решил, что может объявить себя королем? — усмехнулся я.

— Говорят, он не проиграл ни одного сражения с орочьими племенами и успешно держал каламетский рукав. А с рейдами доходил до самых истоков Хелуги, — важно ответила Ольха.

Я только покачал головой. Набеги орков на юг случались раз в десять-пятнадцать лет и оборону Западных Земель держали гарнизоны Каламета, Кларрана и Шивалора. Три этих города формировали своеобразный треугольник, пройти мимо которого было почти невозможно. Кларран закрывал речной путь по полноводной Назрире, контролируя немногочисленные переправы и весь левый берег вплоть до побережья. В Шивалоре с той же целью постоянно стоял небольшой, но крайне эффективный гарнизон темных, который прикрывал истоки пограничной для Вечных Лесов реки Суллы, а в Каламете была отстроена большая крепость, которая щедро платила своим солдатам. Жили все три города за счет того, что Кларран контролировал торговлю этой части Западных Земель с югом, Кольцом Королей и Дарканом, фактически блокируя, при желании, любые связи по земле с портом Юрбинтан.

Крепость Каламета когда-то построили местные гномы, из тех, кто решил порвать все связи с Предгорным Королевством. Поработали дворфы на славу: крепость-звезда, единственная подобная фортификация в этой части Менаса, была способна удерживать натиск орчьих орд на протяжении месяца без особых проблем, а если надо, защитники вместе со всем населением города могли в ней и зазимовать. За это время Кларран, Шивалор и Юрбинтан собирали достаточно сил для того, чтобы осаду снять и отбросить орков обратно на север.

Обойти же Каламет если и удавалось, то с большим трудом, а результат всегда был один и тот же: войска, стоящие в крепости, выходили на охоту и вместе с защитниками Кларрана и Шивалора посреди голой степи запирали противника в типичном мешке, из которого выходили только самые удачливые.

И вот, в этом городе-крепости, который защищает все Западные Земли, появился местный князёк.

— А откуда вы вообще узнали об этом? До Шивалора больше тысячи лиг. И еще потом сотня до Каламета, — заметил я.

— Так прибыли посланники нового короля, — сказала Ольха. — Завтра будет собрание, в полдень, у ратуши.

— Собрание значит… — протянул я.

Интересно, конечно, как этот Мордок собирается контролировать столь обширные территории.

— Что-нибудь еще, господин? — спросила Ольха, закончив с банными процедурами. — Может, натереть вас маслами?

В этом вопросе не было никакого намека или подтекста.

— Нет, спасибо. Прикажи лучше накрыть нам с девочкой стол, — сказал я. — И приведи ее перед ужином в порядок.

— Господин… — начала Ольха. — Касательно эльфийки… Мы не думали, что она сбежит, правда. Обычно дети от добра не бегут. Мы ее одели, накормили, дали постель…

— Не трать моё время, — перебил я женщину. — Все в порядке. Я еще потолкую с Борном.

И вышел из ванной.

Пока Ольха купала Лиан, я переговорил с трактирщиком. Денег я с Борна не взял, но и мужчина отказался брать у меня за постой плату в ближайшие визиты. Требовать с Борна мои деньги обратно было неправильно, ведь это я не предвидел, что Лиан увяжется за мной, а не останется на постоялом дворе. Да и, строго говоря, деньги никогда не были для меня проблемой, а в свете последних новостей об этом короле Мордоке мне не хотелось бы, чтобы Борн начал размышлять о том, чтобы перебраться куда-нибудь на восток или юг. Обманывать же меня трактирщик не решится — это было видно по лицу мужчины, так что этот небольшой долг привяжет его к Гирдоту не хуже семьи и собственного дела.

Утром следующего дня мы, перекусив на завтрак яйцами, хлебом и горячим травяным отваром, отправились за покупками. Лиан шла рядом со мной, привлекая всеобщее внимание, но едва люди понимали, кто рядом с девочкой — тут же отводили глаза.

— Они боятся тебя, — заметила Лиан.

— Они просто имеют некоторое представление о том, кто я такой, — ответил я девочке.

— То есть все они знают, что ты Владыка?

— Не все. Но вот самые уважаемые в городе люди в курсе, что я темный маг и живу здесь очень давно. И этого хватает, — пожал я плечами.

На моих руках сейчас были перчатки всадника, которые я всегда носил в городе. Да и погода была не слишком теплая, так что никаких подозрений у прохожих это не вызывало.

Я никогда не думал о том, как именно ко мне относятся в городе. Достаточно того, что в купеческой гильдии брали мои деньги, не задавая лишних вопросов, а постоялый двор Борна всегда имел для меня ванну, постель и стол. Все прочее волновало меня слабо.

После визита к купцам, у которых я заказал продуктов, вина, специй, письменные принадлежности и еще кое-какие мелочи, мы с Лиан отправились на торговые ряды. Новизна прогулки быстро прошла, и я видел, что девочка начинает маяться. Но вот, внимание девочки привлекла лавка кузнеца, а именно — стойка с оружием.

— Чего желаете, господин? — учтиво спросил продавец.

— Пойдем, — сказал я, беря Лиан под локоть. — Тебе еще рано думать об оружии.

— Но Feuasadh!

— Пойдем! — жестче повторил я.

Лиан окончательно расстроилась и надулась. Я же имел вполне четкую цель. Скоро полдень, а значит надо заглянуть на площадь перед ратушей, послушать с чем пожаловали посланники самозваного короля Мордока.

На площади уже собралась немаленькая толпа. Были тут и мастеровые, и трактирщики, и купцы, даже люди из окрестных сел и деревень прислали своих представителей — я увидел пару старост и других мужиков.

Прямо у ступеней ратуши группа мужчин в разномастной броне заканчивала собирать деревянный помост. На таких обычно на потеху публике рубили преступникам руки и головы, но сегодня казнить никого не собирались. Сегодня собирались стращать.

Я чувствовал, какая тяжелая энергия распространяется от солдат. Они были пропитаны чужой кровью, от них разило насилием и нотками силы поклонников Харла. Неужели?..

— Лиан, давай подойдем… — тихо сказал я девочке.

Она мигом поняла, что меня что-то насторожило, так что обиженный блеск из глаз ушел, а лоб, до этого всю дорогу к площади наморщенный, наконец-то разгладился. Девочка покрутила головой, зацепилась взглядом за фигуры солдат на помосте и на ее лице промелькнуло понимание. Она тоже это почувствовала.

Стараясь не привлекать лишнего внимания насколько это было возможно, я протиснулся в первые ряды и стал внимательнее рассматривать снаряжение солдат. Они не могли быть все поголовно слабыми магами, это просто невообразимо. Значит, у них при себе был какой-то зачарованный предмет или даже сразу несколько предметов.

Хорошим примером подобных вещей служил мой любимый меч, который я оставил в комнате на дворе Борна, ведь с ним просто неудобно ходить по улицам и торговым рядам, а для устрашения хватало и моего взгляда. Там, где в глаза мне не смотрели, за меня говорил мой широкий походный кинжал, который я носил в простых кожаных ножнах на поясе. Он с одинаковым успехом нарезал как овощи, так и глотки разбойников, хороший инструмент.

Я наконец-то оказался рядом с солдатами. Простые шлемы-шишаки, популярные среди бойцов, крепкие кольчуги и стеганки. У некоторых была защита для ног и наручи, другие обходились только плотными кожаными перчатками или укрепленными железом рукавицами. А потом мой взгляд упал на небольшие топоры-чеканы, которые висели на поясе каждого бойца.

От них разило темной магией. Сталь, пропитанная человеческой и орочьей кровью, едва заметные, но вполне ощутимые знаки Харла на рукоятях и лезвиях. Из темной тройки я всегда недолюбливал именно последователей бога-покровителя сражающихся. Кровожадное, поистине темное божество. На фоне зверств его последователей лицемерная и довольно жадная до подношений Нильф выглядела послушницей самого глухого монастыря Ордена Света. Но и одарял Харл, в отличие от Нильф, своих рьяных слуг весьма щедро…

Вот, солдаты закончили с работой и вперед вышел мужчина средних лет со шрамом через все лицо. Скорее всего, подарок на память от удара боевой секиры орков. Пройди лезвие на треть дюйма глубже, и мужчина остался бы на поле боя, а так — только шрам. Одет он был так же, как и прочие солдаты, а командира в нем выдавало только поведение прочих бойцов Мордока да оружие. У него на поясе кроме обычного чекана был еще и меч.

— Жители Гирдота и окрестностей! Внимание! — начал командир, взобравшись на помост.

Толпа в ответ зашумела, кто-то начал свистеть, в сторону помоста полетела пара комьев грязи. Городской голова, который обнаружился тут же, в сторонке от помоста, побледнел, но ничего не сказал и не предпринял.

Эти люди не любили, когда им приказывали.

— Слушайте! — повторил командир, но видя, что никакого эффекта его слова не производят, замолк, хмуро оглядывая собравшихся посмеяться над ним жителей города. Через минуту он кивнул своим людям и те, словно шакалы, бросились в толпу, тумаками усмиряя самых горластых. Масса людей на площади качнулась, загудела, но никто на вооруженных бойцов нападать не стал.

— Чего их вообще в город пустили⁈ — вздохнула одна из матрон, что стояла прямо передо мной и сейчас только тихо охала, глядя, как солдатня орудует кулаками.

— Так их три сотни пришло, стоят лагерем с северной окраины! Попробуй не пусти! — выдохнул один из мастеровых.

Это верно, никто не хотел сражаться, да еще и с условно своими же защитниками северных рубежей. У Гирдота сильных укреплений или стен не было, ведь последняя война с Бримом отгремела довольно давно. С бандитами справлялись стражники и местная дружина, да и мое проживание в долине добавляло этим землям покоя. Всех всё устраивало, так что три сотни готовых к бою и обученных солдат — серьезная сила.

— Внимание! — опять рявкнул мужчина, да так гадко, что у меня даже в ушах зазвенело. Тренированная отдавать громкие команды глотка, нечего сказать. — Я есть доверенный посланник нашего короля Западных Земель, Мордока Первого! Отныне все, кто проживают в границах обозначенных земель, являются его подданными, и на них распространяется длань и защита нашего монарха! Присягните на верность королю Мордоку! Преклоните оба колена чернь, одно колено уважаемые купцы или…

— Или не пойти в задницу твоему королю Морде! — выкрикнул кто-то из толпы. — Нам не нужны короли!

— Не нужны!

— Да, не нужны!

— Проваливай со своей мордой!

— Убирайтесь!

— Сам передо мной на колени встань! А потом…

Далее последовало весьма подробное описание того, что остряк предлагал сделать солдатам самозваного короля, чем немало повеселил толпу. Я же хмуро наблюдал за тем, как на происходящее реагируют солдаты. Никто даже к оружию не потянулся, хотя люди рвали глотки так, что казалось вот-вот бросятся на пришельцев с кулаками. И тут не спасут никакие доспехи, а к моменту, когда в город войдут те самые три сотни, от этих двух дюжин, что сейчас стояли перед помостом, и мокрого места не останется. И либо эти люди были прекрасно обучены, либо у посланников имелся какой-то план действий в случае отказа. Я ставил на второе.

— Feuasadh! Что происходит? — спросила Лиан, обеспокоенно хватаясь за мой локоть.

— Ничего хорошего… — попытался я перекричать толпу, но девочка, скорее всего, просто прочитала мой ответ по губам. — Пойдем, leanabh…

Я повернулся спиной к помосту и, прикрывая подопечную своими локтями, приготовился выбираться с площади. Надо бы еще зайти на городские конюшни, выбрать для девочки какую-нибудь смирную кобылку, чтобы можно было спокойно обучить ее всем тонкостям верховой езды. А то где это видано вообще, чтобы эльф, и не был виртуозным всадником?

— Эй! Ты куда собрался⁈ Командир никого не отпускал! — крикнул один из солдат, пытаясь протянуть руку и ухватить меня за плечо.

Мы с Лиан в самом деле были одними из первых, кто решил покинуть этот балаган. Я почувствовал, как рука в латной рукавице легла на мое плечо и рванула за плащ. Послышался треск, моя простенькая железная фибула не выдержала и, выдрав кусок плотной шерстяной ткани, упала куда-то под ноги горожан, прямо в грязь.

Голоса вокруг нас смолкли, а через минуту утихла и вся площадь — весть о том, что пришельцы попытались схватить колдуна, раскатилась меж людей как лесной пожар. Я повернулся и посмотрел на солдата, придерживая Лиан за плечи. Городской глава, стоящий все это время у помоста, сейчас был бледный, как мертвец, а командир солдат с интересом наблюдал за реакцией окружающих, не понимая, что заставило кричащую толпу утихнуть.

— Отремонтируете плащ и найдете мою фибулу. И принесете все на постоялый двор Борна сегодня к вечеру, — сказал я, глядя посланнику Мордока в глаза, полностью игнорируя всех прочих.

Нарывался ли я на конфликт? Само собой, первым моим желанием было призвать нескольких демонов, чтобы проучить этих наглецов. Но устраивать давку среди горожан в мои планы не входило, все же, это был город, от которого зависел мой комфорт и снабжение.

Командир мои намерения понял правильно, но вот совершенно неверно оценил свои перспективы — об этом говорила его широкая хищная улыбка.

— Конечно, господин, мы заглянем, — ответил посланник Мордока. — Никуда не уходите.

— Буду ждать, — кивнул я, после чего вывел Лиан из толпы, провожаемый испуганными взглядами местных.

Конечно же, солдаты знали, кто я. Нынешний бургомистр был больше дельцом и купцом, нежели воином, а, следовательно, едва он заметил под своим городом крупный отряд, сразу же дал весь расклад потенциальным захватчикам. И про нелюдимого колдуна, поклоняющегося Нильф, он тоже упомянул. Сказал ли он, что на мои ладони нанесены печати — большой вопрос. Даже если голова и сообщил это командиру отряда, последний мог просто не поверить ему. Ну какой Владыка Демонов будет торчать в горной долине, вдали от большой цивилизации? Мои братья и сестры по служению Тройке предпочитали жить на полную катушку, ведь после смерти нас ничего хорошего не ожидало.

Так что сейчас меня проверяли на прочность.

— Пойдем, зайдем к оружейнику, — сказал я Лиан, отвлекая девочку от мрачных размышлений. — Может у него и есть пара подходящих сабель.

— Правда⁈ — моментально переключилась с происшествия на площади эльфийка. — Правда пойдем смотреть сабли⁈

— Правда, — кивнул я. — И присмотрим тебе легкую кольчугу. Пора привыкать носить броню, места тут не самые спокойные. А потом пойдем выбирать тебе лошадь.

— Хочу белую! — моментально выдала Лиан. — Чтобы с огромной гривой!

— Возьмем какую подойдет, — усмехнулся я. — Но самую лучшую, не сомневайся.

Довольная, девочка отбежала от меня на десяток шагов и вприпрыжку припустила по кривой улице, вниз, к той самой лавке, где мы совсем недавно проходили.

Я же, наблюдая за мигом повеселевшей Лиан, думал о том, как лучше провести вечерний забой скотов, которые мало того, что посмели сунуться в Гирдот, так еще и порвали мой плащ. Единственное, что меня на самом деле волновало — справятся ли местные с тремя сотнями погребальных костров в столь короткий срок, или же мне стоит ограничиться только наказанием красавчика со шрамом и его свиты?

Глава 15

Чудовище

Кобылу мы выбрали для Лиан отличную. Пегая, в крупные бело-рыжие пятна, с длинной шелковистой гривой и тонкими ногами. Прекрасное животное, смирное, хорошо объезженное. Главный конюх долго рекомендовал нам молодого серого жеребца, который больше подходил для этой местности, имел мощную грудь и крепкие ноги, но при этом был довольно злобной тварью. Даже при условии, что от меня разило темной магией, которую животные не слишком любили, он вместо того, чтобы нервно дергать ушами и косить глазом, как делают обычно незнакомые со мной лошади, попытался цапнуть меня за плечо. А вот та самая пегая лошадка наоборот, восприняла мое присутствие вполне спокойно, стоило мне потрепать ее по шее и сказать пару слов тихим, мягким голосом.

После покупки лошадки я расстался еще с десятью серебряными, чтобы ей обработали копыта и заново подковали, а также подобрали подходящее Лиан седло, сбрую и даже щетки. Это теперь была лошадь девочки, значит и ей за ней ухаживать.

А вот в лавке оружейника нам не так повезло. Я не пытался юлить и обманывать ребенка, но подходящей сабли для Лиан не нашлось. Все были слишком тяжелыми, больше подходящие для конной рубки, да и сама темная не отличалась крепостью хвата.

— Может, больше ты упражняйся, смогла бы управиться вот с этим клинком, — заметил я, беря в руку тонкую, похожую на модную в городах Кольца Королей рапиру. От рапир эта сабелька отличалась простой гардой и легким изгибом клинка, на мой взгляд, недостаточным для того, чтобы называться полноценной саблей.

Лиан на мое замечание надулась, но я по глазам девочки видел, что колкость она приняла и поняла. Одно дело, когда видишь только палки, а совсем другое, когда тебе в руки попадает настоящее оружие, но даже самые мелкие образцы ты с трудом можешь удержать двумя руками. С кольчугами была та же проблема — Лиан была слишком слабой и тощей, чтобы хоть десять минут простоять в самом легком варианте железной брони.

— Я буду тренироваться… — пробурчала девочка.

— Будешь, — согласился я. — А еще тебе надо подрасти и окрепнуть.

— Пойдем, Feuasadh…

— Ну совсем с пустыми руками уходить как-то грустно, не находишь? — спросил я. — Эй! Хозяин! Покажи вон те ножи…

— Гномья работа! — сразу оживился владелец лавки. — Наши, западные мастера делают! С механизмом! Прекрасная сталь и бритвенная заточка!

Я знал такие изделия, очень удобная в дороге вещь, если идти налегке, да и в работе пригодится точить перья. А когда надо, клинок маленького ножа прятался в рукоять и отлично помещался в карман.

— Ты теперь грамотная, leanabh, тебе нужен свой нож для очинки перьев, — сказал я, беря в руку один из ножиков с рукоятью, украшенной малахитовыми накладками. Попробовал клинок ногтем. Продавец не врал, отличная сталь, определенно гномья работа. — Вот, попробуй. Только не порежься, очень острый.

Конечно же, Лиан, едва попробовала повторить за мой трюк с проверкой остроты, тут же порезалась, ойкнула и мигом засунула большой палец в рот. Продавец только рассмеялся, я же покачал головой. Правду говорят, хоть сто предупреждений услышишь, но пока сам не обожжешься — не поверишь.

— Нравится? — спросил я.

— Красивый… — ответила Лиан, крутя в руке ножик. — И да, острый.

— Сколько? — спросил я у торговца.

— Для вас, господин, десять серебра, — ответил мужчина.

Я удивленно поднял брови.

— Мне за такую цену перекуют коня, а в довесок дадут всю сбрую, седло и новые щетки. А тут десять за карманный ножик?

Оружейник понял, что с ценой перегнул, но отступать не стал:

— Господин! Тончайшая работа! Лучшие материалы! Мастер мне их по восемь отпускает, старый жмот! Это же гномы!

— Ручаешься за лучшую работу? — спросил я, пытаясь надавить. — Гномы могут для перекупщиков и похуже сделать, чем для своей лавки.

Мужчина напряженно сглотнул, но продолжил настаивать на своем.

— Ручаюсь! — выпалил оружейник. — Для вас за десять монет ножик и если добавите серебряный, дам еще камень! С рунами!

А вот это уже была выгодная покупка. Точильные камни с гномьим рунами стоили от трех серебряных, а елозить по такому ножику чем-то кроме специально обработанного и зачарованного точила или кожаного ремня было просто нельзя. Мигом загубишь отполированную в зеркало поверхность клинка.

Так что от оружейника мы ушли все же с покупками. Лиан увлеченно крутила в руках ножик, удивляясь, как ловко выходил клинок под специально подпружиненный клинышек, спрятанный в рукояти, и как легко и просто он закрывался, даже одной рукой. Я наслаждался весом зачарованного камня в своем кармане. Думаю, мне он тоже пригодится, на старом точиле руны уже совсем ослабли, а мой любимый меч требовал такого же ухода, как и нож маленькой эльфийки.

Я надеялся, что этот поход в оружейную лавку все же наставит Лиан на правильный путь, и она больше не станет отлынивать от занятий. Я на самом деле был готов купить девочке саблю, но глядя, как она таскает клинки по земле, как вроде бы легкое оружие выламывает ей руки, все сразу становилось понятно. Пока не доросла, пока рано.

До визита бойцов Мордока у меня оставалось часа три, так что я просто растянулся на большой кровати в своей комнате и немного вздремнул. Лиан тоже довольно быстро засопела на своей постели, которую притащили вчера вечером в комнату и поставили у стены, сжимая в кулачке малахитовый корпус своего перочинного ножа. Ее первая вещь, которую я ей именно купил и которой будет пользоваться только она одна. Лошадь это все же немного общее имущество. Видимо, придется задержаться в городе еще на ночь, потому что вопрос с одеждой мы так и не решили, да и весь город сейчас был занят тем, что судачил о произошедшем на площади. Какой тут торг?

Я был абсолютно спокоен и уверен в собственных силах, чего не сказать о Борне. Трактирщик мигом узнал, что вечером меня придут убивать, отчего хозяин постоялого двора пошел на немыслимую наглость — он меня разбудил, хотя я его об этом и не просил.

— Господин… — пробормотал бледный Борн. — Проснитесь, господин…

— Ой, ну чего тебе? — пробормотал я, разлепляя глаза.

Мое внутреннее ощущение времени говорило, что я могу поспать еще с полчаса, да и силы Харла рядом не ощущалось, а значит, бойцов Мордока ни на этой, ни на соседней улице не было.

— Господин, тут же придут вечером… Я слышал… И значит… Господин! — окончательно запутался в своих просьбах и жалобах трактирщик.

Понятно. Он боится, что я разнесу его семейное заведение, не оставив от крепкого трактира и камня на камне.

— Борн, успокойся, — сказал я. — Иди, обними жену, это поможет. И через полчаса накрой нам с Лиан ужин. Понял?

Трактирщик тяжело сглотнул, но мое указание выполнил. Я говорил спокойно и уверенно, и это спокойствие стало понемногу овладевать и мужчиной.

— Что ты с ними сделаешь? — спросила со своей кровати Лиан, едва Борн вышел, и я опять закрыл глаза.

— Накажу, — ответил я.

— Как святош? — не унималась девочка.

— Это бы испортило Борну полы, — пробормотал я, сладко зевая.

— Но они ведь опытные воины. И от них идет… сила, — сомневалась Лиан.

— Сила идет не от них, а от их топоров. Это все знаки Харла. Сами они лишь тупой скот, leanabh.

— Почему ты так говоришь?

— Как?

— Будто они все… Ничтожества, — с сомнением закончила Лиан.

Я на секунду задумался, что ответить девочке.

— В жизни надо быть осторожным, потому что всегда может найтись сила большая, чем ты сам. И единственный способ уцелеть — не ввязываться в бой очертя голову. Так поступают умные люди. Эти же солдаты это правило игнорируют, считают, что раз их много, они сильнее всех. Это не так.

— Что может сделать один человек против целого войска? — сомневалась Лиан.

— Что смогли сделать святоши, которые пытались тебя пленить? — вопросом на вопрос ответил я, поворачивая к девочке голову.

— Но их была дюжина. И я одного порезала, — ответила эльфийка. — А их три сотни.

— Дюжина, сотня, тысяча. Это все не имеет значения, leanabh. Ты же не испугаешься сотни песчинок. А если ты достаточно силен и умен, весь мир превращается в песок.

— Но рейнджеров было не так и много, и они сумели тебя задержать.

— Огромной ценой. И только задержать, но не одолеть. Поэтому их командир и принял свой позор.

Я чувствовал сомнения и тревогу Лиан.

— Чего ты боишься? — спросил я прямо.

Девочка смутилась и отвела взгляд, но все же ответила:

— Я не хочу… чтобы случилось что-то плохое, Feuasadh.

— Не хочешь снова оказаться в рабском ошейнике?

Девочка активно замотала головой.

— Не хочу.

— Тогда тебе стоит прилагать больше сил в учебе, leanabh. В этой жизни стоит рассчитывать только на себя.

— Но я не собираюсь от тебя уходить! Мне нравится в долине, там хорошо! И ты так многому меня можешь научить! И я буду потом помогать тебе! И ты сам говорил, что твое исследование длится уже сотню лет, а ты не добился заметных успехов! Может, так будет и с моей печатью⁈ И я не смогу уйти! — затараторила Лиан.

Я посмотрел на выглядывающую из ее ладони малахитовую ручку складного ножа. Так и не выпустила.

— Я не вечен, Нильф рано или поздно спросит с меня долг. Или я столкнусь с другим Владыкой, который активно приносит человеческие жертвы, чтобы получить больше силы. Не все определяется опытом и умениями, к сожалению. Есть вещи, которые от нас не зависят. Поэтому я и говорю, что тебе не нужно бояться, leanabh. Просто стань достаточно сильной для того, чтобы твоих врагов во всем Минасе можно было пересчитать по пальцам одной руки. А еще лучше сделай так, чтобы врагов у тебя не осталось вовсе. Понимаешь?

— Опять ты меня поучаешь! — воскликнула девочка. — Я совсем о другом говорила!..

— Я сегодня не умру, даже не надейся, — усмехнулся я, глядя как недовольно пыхтит эльфийка. — Ладно, давай, вставай, пойдем за стол…

После довольно плотного и сытного ужина я остался в общем зале, отправив Лиан обратно в комнату. День сегодня для Борна был не лучший, посетителей с каждой минутой становилось все меньше и меньше, а когда на пороге появился тот самый вояка со шрамом через все лицо, да еще и в сопровождении трех бойцов, даже самые преданные завсегдатаи засобирались на выход. Борн тоже не выдержал и ушел из-за стойки, не в силах наблюдать, как его дорогое сердцу заведение превратится в место сражения. Ну, так он думал.

Не дожидаясь приглашения, солдафон уселся за мой стол и потянул руку к кувшину с дарканским, который по моему заказу достал из погреба трактирщик. Я лениво ударил наглеца по ладони, намекая, что нечего тут хозяйничать. Один из сопровождающих рванул вперед, хватаясь за топор, но остановился, следуя приказу командира, который тот отдал одним коротким жестом.

— Где мой плащ и фибула? — спросил я. — Погода сейчас не лучшая, а я завтра в обед собираюсь выезжать.

— Значит ты тот самый темный маг? — спросил командир.

— Тут я задаю вопросы. Повторяю. Где. Мой. Плащ?

Пламя светильников, развешанных по стенам, дрогнуло, будто от порыва ветра. Меня стала злить эта ситуация, хотя еще минуту назад я размышлял о том, как бы не попортить Борну полы. А уж если бы солдаты Мордока принесли мой плащ и фибулу, как я приказал на площади, я бы даже подумал о том, чтобы отпустить их целыми и невредимыми. Но видимо, они были о ситуации иного мнения. Пора обратиться к печатям Владыки.

— Ты видимо не понимаешь, что происходит и кто мы такие. Видишь этот знак? — командир снял с пояса топор и сунул мне под нос свое убогое оружие. — Это знак Темного Бога Харла! Наш король — великий…

— Вашего короля тут нет, — перебил я этого нахала. — Но есть четыре наглые свиньи, которые считают, что могут мне что-то приказывать.

Он хотел мне что-то ответить, но троица за его спиной вдруг захрипела, после чего солдаты сопровождения один за другим стали падать на колени, царапая пальцами собственные шеи.

Ночные кошмары — так принято называть этот тип демонов. Обычно бесплотные, они движутся в тенях и нападают только на спящих. Ночной кошмар находит жертву, усаживается ей на грудь и начинает вытягивать жизненную силу. Жадные, вечно голодные твари, они частенько берут слишком много, если призыватель недостаточно силен. Их воздействие останавливает дыхание спящих, отчего те просыпаются в ужасе, а вот если призвавший его маг умел, или если демон старый и хорошо питался до этого, то такая тварь может убить ребенка или женщину. А в некоторых случаях — и мужчину.

Призванные мной кошмары сейчас были перекормлены силой Владыки и душили бодрствующих и сопротивляющихся солдат прямо при свете, хотя это и доставляет демонам определенные страдания.

Командир довольно быстро понял, что это — моих рук дело, вскочил, опрокидывая стул, и уже замахнулся своим оружием. Я же только щелкнул пальцами, распыляя топор в пыль, после чего отдал команду сразу нескольким тварям наброситься на последнюю жертву. Но не душить, только поставить на колени. Вот, вокруг командира появилось три плотные тени, которые, в своем рвении выполнить мою команду, буквально вколотили его в землю, едва не ломая мужчине ноги.

— Вы настолько ничтожны, что даже убивать вас нет смысла, — сказал я, наливая в свой стакан еще вина и наблюдая за ужасом на лице командира. До него стало доходить. — В последнее время здесь развелось довольно много наглецов, которые не проявляют достаточного уважения. Наверное, я сам в этом виноват. Постарел, заржавел, покрылся пылью времён…

Вино было отличным, а сдавленные хрипы только оттеняли его богатый, благородный вкус.

— Мы тебя… — начал командир, но я погрозил ему пальцем, заставляя демона закрыть ему рот.

— Нет-нет, теперь я говорю. Ты все сказал. Я давал вам шанс, это было очень простое задание — починить плащ и вернуть мою фибулу. Но вы, тупые скоты, понимаете только силу, на вас не действуют предупреждения. Бургомистр же предупреждал вас обо мне, ведь так? По глазам вижу, что предупреждал. Мы поступим следующим образом. Вы передадите своему королю-самозванцу, что ни в Гирдоте, ни в Мибензите, ни в Пелофе слугам Харла делать нечего. Вообще я не советую вам соваться южнее границ Вечного Леса. А чтобы ты не забыл, моих слов…

Я щелкнул пальцами в первый раз. Глаза левого бойца, уже почти потерявшего сознание, брызнули во все стороны, словно взорвались изнутри. Следующий щелчок. Рот среднего солдата открылся, после чего мои демоны, не особо церемонясь, вырвали ему язык. Третий щелчок и дикий крик — из ушей последнего сопровождающего хлынула кровь, а сам солдат покатился по полу, хватаясь руками за голову.

С каждым щелчком такой горделивый и самоуверенный, командир Мордока будто становился меньше в размерах. Все что он сейчас мог — втягивать носом воздух и, оборачиваясь через плечо, наблюдать за мучениями своих людей.

Я же, осушив стакан, встал со своего места и, подойдя к командиру, достал из-за пояса свой походный кинжал. Мужчина дернулся, думая, что я сейчас зарежу его, но я лишь сделал несколько надрезов на его шее и запястьях, которые услужливо подставили под лезвие удерживающие мужчину демоны.

— Но лучшим посланием будешь ты сам, солдат. Ты ведь готов был отдать жизнь за своего короля? Так сделай этой, — улыбнулся я мужчине.

И щелкнул пальцами.

Кровь имеет огромную силу, особенно, если кровью истекает жертва голодных демонов, которые питаются самой жизнью.

Со стороны могло показаться, что миг назад здоровый и сильный мужчина внезапно стал иссыхать, но я, как Владыка, видел, что к порезам припали вызванные мной твари, жадно высасывая из своей жертвы не просто силы — саму жизнь, старя тело на годы всего за несколько секунд.

Менее чем через минуту передо мной на коленях стоял глубокий старик, я же довольно вдохнул полной грудью. Демоны, боясь моего гнева, сами поделились частью силы. В моих волосах стало чуть меньше седины, а руки будто налились мощью. Это была чужая жизненная энергия, она недолго пробудет в моем теле, через неделю все вернется на круги своя, но… Это ни с чем несравнимое удовольствие — впитать чужую жизнь, это было приятнее ночи с самой умелой наложницей дарканских правителей, бодрило сильнее боевых отваров орков, пьянило слаще лучшего вина. Многие Повелители Демонов закончили свой путь именно из-за того, что пристрастились к такой вот сырой, мимолетной силе.

— Вот твое настоящее лицо, командир. Вот кто ты есть на самом деле в моих глазах. Немощный и беспомощный, — сказал я старику у своих ног. — А теперь убирайся и донеси мое сообщение до своего ложного короля, или твои три сотни не увидят рассвета, я тебе это гарантирую.

Через пару минут я остался в зале совсем один, а о расправе свидетельствовало лишь несколько брызг крови на дощатом полу. Даже вырванный язык с собой забрали, молодцы.

Вот только я чувствовал на себе тяжелый, испуганный взгляд. Это была Лиан, которая ослушалась меня и сейчас, прячась в боковом коридоре, наблюдала за моим столом из темноты. Возможно, мне стоило просто убить их с помощью меча, как и ожидала эльфийка, но я не мог больше проявлять излишнюю мягкость и даровать этим наглецам легкую смерть. Я должен был плюнуть в лицо Мордоку, ведь нет для земель и городов ничего хуже, чем власть последователей Харла, извечно требующего от своих слуг рек крови. Если самозванец останется в обозначенных мною границах — он умен. Если попытается ослушаться или напасть на меня в моем же доме — я вырву ему сердце. История с Эрегором привела меня в чувство. Конечно, я бы мог перебить эти три сотни, но лучше посеять ужас в сердцах всей армии, чем раз за разом истреблять все новые и новые отряды вымогателей, действующих от лица Мордока. Пока они пройдут тысячу лиг на север до Кларрана и Каламета, эта история обрастет многочисленными, леденящими душу подробностями и красочными описаниями зверств, на которые даже я не способен. Человеческая фантазия, подогреваемая страхом неизвестного, порождает поистине невероятных чудовищ. А я как раз и хотел, чтобы во мне теперь видели чудовище, ведь все это не случайно. Будто бы маховик событий пришел в движение и сейчас раскручивался все сильнее и сильнее.

Я задумчиво покрутил стакан в руках, сбросил с себя тягостные думы и наконец-то смог улыбнуться Лиан, которая все еще стояла за углом, в темном коридоре, и ждала, когда на свое место вернется знакомый ей Feuasadh.

Глава 16

На крючке

— Как ты это делал?

— Что именно?

— Ну…

Лиан смутилась, а после щелкнула перед своим носом пальцами.

— А, ты про это… Все довольно просто. Это простейший трюк, чтобы запугать солдат, — ответил я.

Сейчас мы шли в лавку портного за одеждой для девочки и новым плащом для меня. Как бы я не противился замене вещей, все же проще будет купить новый плащ, чем пытаться найти свой старый. А в одной куртке на обратном пути будет слишком зябко, в горной долине было холоднее, чем в Гирдоте.

— Что значит трюк? — наморщила лоб Лиан. — Я же видела, как их буквально рвало на части. А язык…

Девочка притихла, безмолвно осуждая то, что я сделал с одним из солдат.

— Трюк заключается в том, что щелчки пальцами не имеют никакой реальной силы. Я просто отдавал мысленные приказы призванным демонам, вот и все, — нехотя ответил я.

— Тогда зачем щелкать пальцами?

— Тебя это напугало?

— Немного. Но скорее, потому что я не поняла, как ты это сделал, — ответила после некоторых раздумий эльфийка.

— В этом и смысл. Люди боятся того, чего не понимают. Если бы я отдавал приказы демонам вслух, то был бы просто колдуном. Если бы демоны рвали их только по моей мысленной команде, меня бы считали подготовившимся заранее хитрым колдуном. А теперь я темный маг, способный разрывать своих врагов на части по щелчку пальцев. Буквально.

После чего я щелкнул пальцами перед лицом девочки. Лиан на секунду испугалась, но увидев мою улыбку, почти сразу же рассмеялась в ответ.

— Ты не просто хитрый, ты очень хитрый колдун, Feuasadh!

— В этом суть колдовства, — ответил я.

— Я думала, суть колдовства в том, чтобы делать все что пожелаешь, — заметила Лиан.

На пару мгновений я задумался.

— Для большинства, наверное, так оно и есть.

— И для тебя так, Feuasadh?

— Для меня это способ сделать невозможное, — невесело улыбнулся я.

Невозможное. Моя работа, моя седьмая печать…

На платяных рядах я оставил невероятные двадцать серебряных, но мы купили Лиан все что нужно. Пришлось даже за пять медяков заказывать носильщика, чтобы притащил баул с новыми вещами на постоялый двор Борна. Но теперь я могу быть спокоен — в этом году посетить Гирдот мне придется еще только раз, чтобы, как обычно, закупить припасов на зиму. Всем остальным Лиан была обеспечена на год, а то и на два вперед. Если, конечно, эта несносная эльфийка не порвет все вещи в первый же месяц носки. Слыхал, с детьми такое случалось постоянно и бродили они как оборванцы не от нищеты родителей, а из-за того, что сколько им одежды не покупай, она почти мгновенно превращается в лохмотья.

Вот только Лиан обновки волновали слабо. Намного сильнее девочка была рада перочинному ножику с малахитовой рукояткой и собственной кобыле, нежели каким-то нарядам, о чем минимум трижды успела сообщить мне во время примерок. Еще мы заглянули к сапожнику, взяли для Лиан хорошие мягкие сапоги с запасом под рост стопы и несколько пар летних ботинок и сандалий. Правда, чтобы не выпрыгивать из новой обуви на ходу, Лиан пришлось натянуть на ноги сразу три пары чулок, но это были временные неудобства. Уверен, уже к следующей осени эта обувь станет ей впритык.

Еще раз посмотрев на узкую спину девочки, я подумал, что с ней надо больше заниматься. Ела она почти как взрослый мужчина, вот только веса ей это не добавляло, ведь она без конца где-то слонялась и частенько пропускала обед. Сейчас, подросшая и немного откормленная, Лиан выглядела на свои двенадцать, но все еще была тонкой, как струна. А для работы с мечом и саблей нужны мышцы, нужна физическая сила. Не говоря уже о стрельбе из лука, которая требовала очень сильной спины и плеч, если речь шла о виртуозной прицельной, а не тупой залповой стрельбе.

Для роста тела нужно много мяса, но пока из добычи охотникам были доступны только глухари да тетерева, уток и гусей в моей долине не водилось, а поголовье кабана было невелико. Летом пойдут самцы косули и оленя, может, даже, сумеют добыть лося. А вот по осени начнется основная заготовка.

— Так! Давай заглянем на рынок! — скомандовал я Лиан.

— Но я устала… — заныла девочка. Мы и вправду таскались по городу с самого утра, а солнце уже перевалило за полдень.

— Поверь мне, ты первая побежишь, когда узнаешь за чем мы идем.

— И за чем же?

— За снастями.

— За?..

— Тебе нравится рыба?

— Ну конечно!

— Будем ловить. Я тебя научу.

— Ого! Ты будешь ходить со мной на реку⁈

Я прикинул, что пару часов в неделю смогу уделять рыбной ловле, как в старые времена, когда в долине не было поселений. Когда-то я и сам охотился. Правда, с помощью магии и призрачных гончих, но ведь это тоже считается за охоту, да?

— Буду. Одной солониной сыт не будешь, а в ледник мясо в башню не довезешь. Да и нет у меня такого ледника, — честно ответил я девочке.

Дети растут, детей нельзя держать на одном сушеном мясе.

В итоге еще час мы потратили на покупку тонкой лесы из конского волоса, остроги, крючков и сетей. Особенно впечатлила Лиан, конечно же, острога. Не простая деревяшка, которой пользуются селяне, а обитая на зубцах железом, из легкого дерева, это шестифутовое приспособление было несомненной грозой любой рыбы. На сдачу взяли горсть свинцовых грузил.

— Зачем так много? — спросила Лиан, когда я ей объяснил назначение кусочков металла.

— Поверь мне, еще не хватит, сами плавить будем… — загадочно ответил я.

Большие надежды я связывал с ловлей сетью, но вот покупка остроги — отличная идея. Если девочка научится бить рыбу с помощью этого инструмента, я довольно легко смогу обучить ее и основам работы с копьем. Или пойду от обратного — скажу, что для ловли рыбы острогой придется научиться обращению с этим простым, но крайне грозным оружием. Чувствовал ли я себя обманщиком? Самую малость, но Лиан была так упряма, что договориться с ней без лукавства не представлялось возможным.

Довольные, уставшие и очень голодные, мы наконец-то вернулись на постоялый двор, где нас уже ждал Борн. Только был трактирщик чем-то сильно встревожен.

— Борн, скажи, что у тебя все в порядке… — устало протянул я, едва трактирщик попытался открыть рот.

— Господин! Хотел бы, да не могу! — воскликнул мужчина.

А потом сделал то, чего я от него совершенно не ожидал. Рухнул на колени и, склонив голову, продолжил:

— Помогите! Господин! Очень прошу! От всей семьи прошу!

— Борн, не позорься на улице, — сказал я, нехотя поднимая мужчину за локоть. — Ты портишь мою загадочную репутацию.

— Господин!

— Внутрь! Накрой нам с Лиан обед, а там и поговорим. Носильщик мои покупки принес?

— Принес!

— Кобылу привели?

— Так точно, господин!

— Сбруя? Седло? Все на месте?

— Да!

— Щетка?

— На месте, господин!

С каждым вопросом я возвращал Борна на привычную ему территорию. Дела, управление имуществом, выполнение поручений постояльцев. Крепкого и обычно спокойного мужчину сейчас подколачивало, у него что-то стряслось, но еще больше он боялся просить меня о помощи. Особенно, в свете бегства Лиан из-под его надзора и последних событий с солдатами. Но раз уж просит — идти больше не к кому.

— Хорошо. Упакуй все по сумкам, приготовь животных к дороге. Мы после обеда выезжаем.

— Но господин, послушайте!..

— Борн! — чуть рыкнул я на мужчину. — Я дал указания. Я выслушаю тебя за едой. Выполняй!

— Да, господин… — склонил голову трактирщик. — Будет сделано.

Когда нам с Лиан принесли обед, Борн уже успел закончить все дела и маялся за стойкой, ожидая, когда я его позову. Я же спокойно принялся за рагу с цыпленком, запивая все недурственным элем. Моему примеру следовала и Лиан, в следующий раз нормально поедим мы только когда доберемся домой, все же, походные ужины и перекусы в седле совершенно другое, нежели тарелка хорошей горячей еды.

Расправившись с порцией, я наконец-то подозвал трактирщика. Борн был бледный и какой-то напуганный, я же понимал, что и с места не сдвинусь, пока не поем. На голодный желудок наружу лез мой дрянной старческий нрав, а это могло обернуться проблемами для окружающих.

— Слушаю тебя, Борн, — сказал я, позволяя трактирщику сесть за стол.

— Господин! Мия! Пропала! — выдохнул Борн.

— Мия? — переспросил я.

— Моя племянница! Ну та, что в прошлый раз в бане вас… — Борн покосился на эльфийку и прикусил язык. — Короче говоря, она не вернулась домой!

— От Ольхи я слышал, что она весьма распущенная, — пожал я плечами. — Может, загуляла?

— Господин! Какие бы гулянки у нее не были, она всегда до полудня возвращалась либо к родителям, либо в трактир! — воскликнул мужчина. — А тут ни слуху, ни духу. И вместе с ней пропали еще две девушки! Я все выяснил!

— И чего ты от меня хочешь? — прямо спросил я, глядя Борну в глаза.

Мужчина отвел взгляд и помялся.

— Помогите найти племянницу, господин, прошу вас…

— Если она попала в беду, сходи в управу. В городе есть стража, пусть ищет, — ответил я.

По лицу Борна пробежала тень. Не верил он, что стража поможет. И мы оба знали, где могли задержаться три девушки не слишком высоких моральных стандартов, если подружки Мии были такими же, как и сама племянница трактирщика.

— Господин, в городе ее нет, мы с семьями ее подруг проверили все злачные места в Гирдоте… Господин…

Он не мог этого сказать, не мог просить меня о подобном. Солдаты Мордока все еще стояли лагерем на северной окраине и собирались сниматься, судя по слухам, только на рассвете.

— Ладно. Я понял тебя. Зови остальных и сходим.

— Остальных? Кого? — удивился Борн.

— Отцов, дядек, ответственных за девиц мужчин. Зови их. Если хотят, чтобы я помог. Тем более, я не знаю, кого искать кроме твоей племянницы, — ответил я Борну.

Солдатская жизнь проста и коротка, и жалование они очень часто тратили на вино и девок, ничего не оставляя на будущее. Так что логично, что три девицы, а, может, и больше, решили, что в лагере есть чем поживиться. Я же при мысли, что придется идти вызволять трех потаскух только поморщился. Судя по бледному виду Борна, Мия доставляла его семье одни лишь проблемы, и было бы проще, если бы девицу где-нибудь придушили и выбросили в канаву. Борн и его сестра оплакали бы потерю, погоревали и жили дальше, тем более, у него подрастали свои сыновья, Ольха была крепкой хозяйкой, да и сам Борн отличался здоровьем, как и его предки. А все эти проблемы только сокращали его век, чему я был не очень доволен. Не люблю перемены.

Но еще больше мне не нравилось то, что солдаты Мордока посмели поднять голову и сделать что-то подобное на территориях, где им не рады. Где им не рад я. Мне казалось, мое вчерашнее послание было вполне однозначным, а с учетом, что мстить за командира и сослуживцев никто не явился, солдаты правильно поняли мои намеки.

А тут — пропажа девушек.

Через полчаса в трактире собралась целая делегация. Полтора десятка мужчин: отцы, дядьки, братья. У некоторых в руках топоры, но в основном безоружные.

— Это оставьте тут, — кивнул я на инвентарь. — Не пригодится.

— Так это… — начал мужик с топором, но под тяжелым взглядом Борна потух и быстро спрятал инструмент за спину. — Понял вас, господин колдун. Тут оставлю.

Лиан тоже пошла со мной. Я просто не мог оставить девочку в трактире. Точнее, я бы с удовольствием оставил ее с Ольхой, но по блестящим глазам эльфийки я точно знал, что она сбежит и увяжется следом. Так что пусть будет тут, на расстоянии вытянутой руки. Сейчас самое безопасное место во всей округе было как раз рядом со мной.

Вот такой странной делегацией мы выдвинулись к лагерю. На подходах нас попытались остановить, но едва завидев мою фигуру, солдаты делали вид, что у них есть дела где-нибудь в другом месте. Провожали нас тяжелыми, полными ненависти взглядами, но сделать ничего не могли. Сейчас я на полную высвободил свою темную ауру, и обычному человеку находиться рядом со мной было физически тяжело. Абсолютно все равно было только Лиан. Она, со своими серебристыми волосами, была словно маленькая рыбка-чистильщик, которая безопасно плывет в тени большого морского чудовища. За месяцы совместной жизни девочка то ли привыкла к моей силе, то ли она никогда ее и не пугала, ведь ее отметила сама Нильф.

— Командира сюда! — рявкнул я, становясь посреди лагеря.

В ответ — тишина.

— Я сказал, командира сюда! Есть разговор!

— С тобой никто не желает говорить, колдун, — послышалось от одной из палаток.

Навстречу мне вышел старый воин, судя по чуть более дорогому оружию и качественной, пусть и простой броне, это был десятник или сотник.

— Придется, — ответил я, улыбаясь мужчине и обнажая свои зубы. — Мы пришли за девушками. Они жительницы Гирдота и останутся дома.

Солдатская жизнь коротка, но жизнь солдатской подстилки еще короче. Я понимал, что девки сунули голову в пасть медведю, когда пришли сюда на заработки, особенно, после того, что я сделал с командиром этого отряда. Вероятнее всего, их оглушили, по-тихому связали, и будут пользовать в пути, пока они не отдадут концы от бесконечного насилия и истязаний. Обычная практика для солдат даже славной королевской армии Брима, не говоря о дружинах аристократов или вот таких вот карательных отрядах самозваных князьков. Шлюха может выжить на марше только при наличии покровительства со стороны командования, сутенера и злобной охраны, которая будет защищать работниц, да и то, если они идут в составе отдельного каравана следом за войсками. Во всех прочих случаях это верная смерть.

— Какими девушками? Нет тут никого. Убирайся, колдун. И деревенщин своих забирай, пока я не приказал поднять вас на копья! — рыкнул на меня десятник.

Этого я только и ждал. Еще сильнее улыбаясь, я потянул из-за пояса свой кинжал. Даже меч из комнаты брать не стал, ни к чему он тут, в лагере нет достойных противников, а меч чистить намного дольше и сложнее. Справлюсь ножом.

Десятник хмыкнул и отвернулся, показывая, что не боится меня.

— Проваливай отсюда, колдун, или… — начал мужчина, но закончить на успел.

Из-под земли, по зову моей печати, появились ладони порабощенных душ, которые схватили десятника за ноги и повалили на землю, надежно фиксируя мужчину в грязи. Выглядело это со стороны, наверное, даже жутковато. Будто бы умершие пытались затащить живого на тот свет.

Я же спокойно подошел, наклонился над десятником и провел острием кинжала по его щеке, пуская кровь.

— Я давно знаком с семьей одной из девушек. И я чувствую, что она где-то здесь, — сказал я в лицо перепуганному воину, цепляя каплю крови на кончик кинжала.

Кровь — основа любого колдовства.

Из этой капли я призвал небольшую ищейку, почти призрачную, но с вполне реальной пастью и глазами.

— Борн. Остальные. Дайте ей свою кровь, пусть ищет, — сказал я, поворачиваясь к мужчинам и протягивая им свой клинок.

Мужики посмотрели на нож, словно это была ядовитая змея.

— Feuasadh вам помогает, но вам надо — вы и платите, — нашлась Лиан. — Ведь так?

— Так, — кивнул я головой. — Я не буду записывать это в свой долг. Так что дайте ищейке кровь или мы уходим.

Борн шагнул вперед, взял кинжал, чиркнул по большому пальцу, после чего клинок пошел по рукам.

— Капните на землю, — сказал я мужикам, глядя при этом строго на призванную ищейку. — Учуяла? А теперь ищи!

Вокруг нас уже собрался плотный круг из солдат, все с оружием, но при виде гончей никто не захотел проверять, на что еще я способен. Тем более, десятник был еще жив и дышал.

Демоническая тварь мигом взяла след, для вида крутанулась пару раз на месте, после чего бросилась в дальнюю часть лагеря.

Чувствовал ли я, что девушки где-то там? Конечно. Нужна ли была эта магия, кровь, порезанные руки и пальцы? Несомненно. Жители Гирдота должны четко помнить о том, что темный колдун всегда возьмет плату за свои услуги, а простые люди верили, что если хоть капля твоей крови попадет к темному магу, он будет способен забрать твою жизнь, буквально высосать ее из тебя. Конечно же это были выдумки, слишком это затратное и сложное колдовство. Намного проще перерезать человеку глотку и в простом контуре принести его кровь в жертву темному божеству. И обмен получается выгоднее, и происходит все намного быстрее. Но знать об этом людям не обязательно. Пусть боятся, пусть просят только в крайнем случае, как сейчас.

Девушек мы освободили. Они на самом деле были связаны, а перед этим — еще и избиты, но вот причины произошедшего оказались совершенно не такими, как я думал. Когда я уже собрался выследить насильников и в назидание прочим солдатам вскрыть им глотки, вперед вышел один из бойцов, и, указывая на Мию с подругами, выкрикнул:

— Они грязные воровки! И душегубки! Пытались опоить и обобрать!

— Лжешь! Свинья! Лжешь! — завизжала Мия.

Смелая стала, когда рядом дядя и темный колдун. Вон как, бросается на солдата, одновременно цепляясь ногтями за куртку Борна. Вот только когда я шагнул в палатку, в ее глазах были только слезы и ужас.

— И что вы думали делать? — спросил я у солдата.

— Да так… Ничего не думали! Дали им в жбан и связали! А потом командира привели вечером, точнее то, что от него…

Солдат осекся и посмотрел мне в глаза, впрочем, почти сразу же отведя взгляд. Боится. Отлично, этого я и добивался.

— Откуда знали, что они пытались опоить кого-то? — продолжал спрашивать я.

— Так Дирк чуть дуба не дал! До сих пор еле дышит! Он больше всех выпил! Они вино принесли с собой! И что-то намешали!

Я смотрел на этого перепуганного солдата, который продолжал стоять на своем даже перед лицом смерти, то есть разговаривая со мной. Значит, уверен в своей правоте, в таких ситуациях люди обычно не лгут. Мия же, как и ее подруги, продолжала бесноваться, правда, кричала громче всех только племянница Борна, остальные девушки предпочитали в основном просто плакать. Вот и нашелся зачинщик и вдохновитель этого предприятия.

— Вы тут не власть, — сказал я, подходя к солдату в упор и тыча пальцем в его грудь. — У Гирдота есть свой голова и стража, которая разбирается с преступниками и преступницами. Девушек мы забираем, а вы все сворачиваете свой лагерь и проваливаете отсюда. Всем понятно⁈

Последнее я уже прокричал, чтобы все, кто стоял вокруг, услышали мои слова.

— Нет! Нет! Они свиньи! Убей их, колдун! Убей! Ты должен! Дядя! Скажи ему! — продолжала верещать Мия.

Я с отвращением посмотрел на несостоявшуюся опоительницу и воровку, после чего сказал Борну:

— В мой следующий визит я бы не хотел, чтобы она работала у тебя. Или я подыщу другой трактир. Ты понял?

Бледный трактирщик только мелко закивал, а на очередной вскрик Мии отвесил девке затрещину, да такую мощную, что та чуть не повалилась с ног. Впрочем, был в полном праве, она крупно подставила его и, на мой взгляд, ее стоило бы посадить в острог или вообще осудить, как преступницу. Осталось только выяснить, было ли это первое дело для этой троицы подружек, или рука уже была набита на горожанах и гостях Гирдота.

Меня судьба Мии интересовала слабо. Выведя всю процессию из лагеря, я направился вместе с Лиан прямиком на конюшню постоялого двора. Вся эта история напомнила мне, почему же я решил возвести свою башню в глухой горной долине, подальше от людей. Мое настроение чувствовала и Лиан, так что пока мы не выехали на дорогу, девочка не проронила ни слова. И только когда Гирдот скрылся за холмами, мы с Лиан стали вполголоса обсуждать способы рыбной ловли и то, что же можно будет поймать в верховьях Гиртхуды.

Глава 17

Как стать сильнее

— Подними плечи! Живо!

Легкий тычок тренировочным копьем в руку, недовольное шипение Лиан. Девочка устала, едва стояла на ногах, но мы еще не закончили.

— Ноги согни в коленях! Локти чуть назад! Держи стойку! — продолжал орать я, сопровождая каждую реплику ударом палки по телу своей подопечной.

Темные эльфы очень крепкая раса, а по выносливости они были впереди всего Менаса. Даже тренированные и привычные выживать в условиях сурового севера орки им в подметки не годились. Но все это было правдой только при условии, что эльф прошел соответствующую подготовку в детстве и юности, закалил свое тело и дух.

Я тренировался с лучшими наставниками, а потом сам обучал Эрегора и других темных его поколения бою на мечах, топорах, с копьем и верхом, а рейнджер сейчас являлся командиром разведчиков и был доверенным лицом королевы Ирен, что свидетельствовало о его мастерстве. И, конечно же, этот факт многое говорил и обо мне.

Последние десятилетия я пользовался только мечом и кинжалом, даже не надевал броню. Я совершенно забыл, каково ощущать в ладонях древко копья, каков по весу большой щит, как смертоносен в руке топор или булава. Сейчас я все это вспоминал, потому что это надо было узнать Лиан.

Едва мы вернулись из Гирдота, девочка крепко взялась за тренировки. Конечно же, унижение, что она испытала в лавке оружейника, подстегивало маленькую темную, но еще, как мне казалось, девочка понимала, какие непростые времена грядут для всех нас. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять угрозу, исходящую от короля-самозванца Мордока. Он был опаснее даже большого вторжения орков, ведь эти твари рано или поздно уйдут обратно на свои скудные пастбища, пасти скот и разводить свиней, а вот очередной князёк — это надолго. А еще девочка услышала мои слова о том, что ей стоит стать сильнее, ведь иного объяснения ее рвению у меня не было.

Я не мог слишком сильно изменить свой образ жизни в угоду Лиан, так что тренировки у нас были совмещенные. Девочка вставала вместе со мной, пила чай и шла тренироваться. Пока я работал с мечом, эльфийка разогревалась, бегала, прыгала и поднимала тяжести. После этого я проводил отдельное получасовое занятие с Лиан по технике. Этого было вполне достаточно: она все еще слишком слаба, чтобы учиться большинству приемов темных эльфов.

Физическая выносливость и общая крепость тел детей Н’аэлора позволяли им вести бой иначе, нежели это делали люди или даже светлые эльфы Армина. Например, темным были доступны выпады и углы парирования, которые для прочих бойцов закончились бы растяжением жил или вовсе серьезными травмами. Они были прыгучими, гибкими и невероятно стойкими при прямом парировании, а твердость их костей могла посоревноваться с таковой у многих видов древесины или даже с плохоньким железом.

— Ты по-другому стоишь! — возразила Лиан, глядя на мою стойку.

Руки девочки дрожали от напряжения, сама она тяжело дышала, но тренировочное копье из рук не выпускала.

— Пусть я и владыка, но я все еще человек, — ответил я эльфийке. — А ты — темная, и стойка у тебя должна быть другая! Упругая! Хлесткая! Твое преимущество — скорость и взрывная сила! Если позволишь противнику навалиться на себя, то проиграешь!

Я сделал обманный выпад, заставляя девочку перенести центр тяжести назад, после чего отклонил кончик ее копья, шагнул вперед и просто ударил ее ногой в грудь, валя на землю.

— Все твои противники будут весить не меньше ста семидесяти фунтов, а мужчины-воины и все двести. Орки достигают в высоту восьми футов, веса в триста фунтов и орудуют огромными секирами! И что ты сможешь им противопоставить, если будешь такой медлительной⁈ Тебе некогда менять стойку, ты всегда должна быть готова к уклонению!

Лиан сидела на пятой точке и угрюмо смотрела на меня снизу вверх. При падении девочка опять содрала кожу на локтях, но это была малая цена за обучение.

— Мне кажется, тебе просто нравится меня пинать, — обиженно сообщила эльфийка, потирая место удара, после чего схватилась за мою протянутую ладонь и поднялась с земли на ноги.

— Следи за языком, leanabh, — ответил я, — последний эльф, которого я учил сражаться, стал доверенным лицом королевы Ирен и ее личным воином.

— Ты про Эрегора? — оживилась Лиан.

Я проигнорировал вопрос эльфийки, а просто скомандовал:

— В стойку! Еще раз! Следи не только за моим копьем, но и за моими движениями! Тело противника говорит о его следующем шаге больше, чем положение его оружия!

Несколько простеньких выпадов Лиан удалось отразить, а в случае более глубоких атак девочка просто ловко отпрыгивала в сторону, разрывая между нами дистанцию. Молодец, смотрит за движением моего корпуса, контролирует взглядом положение моих рук. Вот только выиграть в этом бою я ей не дам.

Слегка шевельнув пальцами, я призвал порабощенную душу и ладонь, мигом появившаяся из-под земли, схватила Лиан за лодыжку, лишая ее единственного преимущества. Я же, пока эльфийка не опомнилась и не выскользнула из сапога, шагнул вперед, нырнув под ее копье, и просто повалил ее на землю ударом плеча.

— Feuasadh! — прокатился по двору недовольный крик Лиан. — Так нечестно!

— После боя никто не смотрит, кто был честным, а кто слукавил, — ответил я, упирая кончик своего копья в шею Лиан, тем самым не давая ей двигаться. — После боя остаются только живые и мертвые, leanabh. И ты должна это четко усвоить.

Я протянул девочке руку, чтобы помочь подняться, и Лиан схватилась за мою ладонь, но в этот же момент попыталась сдернуть меня на себя. Я же только хмыкнул и рванул руку темной, едва не подбросив девочку в воздух.

— Хорошая попытка, но ты слишком поторопилась. Найди момент, когда противник не будет ожидать твоей уловки, — сказал я посрамленной темной. — Все. Иди, поставь чайник на огонь, я сейчас подойду.

Стоя под струей ледяной воды из акведука, я размышлял о работе. Обучение Лиан наконец-то сдвинулось с мертвой точки, видимо, нам удалось накопить критическую массу и нащупать точку ее мотивации. Если раньше учиться ей надо было просто потому, что так сказал Feuasadh, то теперь девочка старалась, чтобы не быть обузой. Я ничего не скрывал от эльфийки, мне не было нужды опекать ее от опасностей мира. Наоборот, она должна отчетливо видеть угрозы, которые над ней нависли, и быть готовой к встрече с ними. А угроз хватало. Н’аэлор молчал, хотя Эрегор уже давно должен был добраться до холмов Налора и предстать перед королевой Ирен. Клирик Лавертен прибудет в епископат в ближайшее время и передаст мое послание, отряд короля-самозванца Мордока будет на марше остаток весны и половину лета и о том, что Гирдот и окрестные города не покорились воле северного генерала, тот узнает только ближе к жатве. По моим прикидкам у нас с Лиан было года два, прежде чем в моей долине станет неприлично многолюдно. И готова к этому должна быть не только девочка, но и я сам.

Тренировки с Лиан, наши походы на рыбалку, во время которых я обучил темную работе с острогой, вязанию крючков и установке сетей, исследования ее странной печати, наблюдение за звездами. Новые дела довольно быстро переплелись с делами старыми и давно привычными, ускорили темп моей размеренной жизни. Присутствие Лиан в моем доме все еще время от времени вызывало во мне вспышки неприязни и раздражения, особенно, когда она разбрасывала где ни попадя свою одежду или что-то ломала, но в целом, посторонней она уже не была. Удивительно, как быстро я привык к ребенку, будто бы она всегда была со мной.

Мы двое, дитя и старик, жили только будущим. Лиан молчала о том периоде своей жизни, в котором она носила рабский ошейник, я ничего не рассказывал темной о своем прошлом. Потому что один мой день в долине описывал все прошедшие тут годы, а говорить о временах, когда я активно участвовал в истории Минаса, я не хотел. Конечно, благодаря печатям и покровительству Нильф за все прошедшие столетия я не впал в маразм или безумие, не жаловался на память, но и вспоминать о тех, чьи кости не просто истлели — даже пыли от них не осталось — я считал излишним. Тем более никому, кроме меня и горстки эльфов, эти имена уже ничего не скажут, это была просто бесполезная информация. И пусть я был стариком, но роскошь пустого брюзжания и постоянных сожалений об упущенных возможностях мне была недоступна. Пока я служу Нильф, пока богиня благосклонна ко мне, а печати не прожгли кости — я буду здоров, полон сил и в твердом уме. Все, что нужно, чтобы решить проблему седьмой печати, а значит, брюзжать причин у меня нет.

В ходе одной из молитв Нильф я задал богине вопрос, стоит ли мне сместить свое внимание на Лиан и символы на коже девочки, либо же продолжать свои попытки решить величайшую проблему балансировки семислойного магического конструкта. Тогда богиня не дала мне прямого ответа, даже не шепнула на ухо подсказку, но сейчас я понимаю, что Нильф лишь хотела, чтобы я сам решил, что для меня важно. А события говорили, что эльфийка теперь так же важна, как и мои исследования. Без первого я не закончу второе, это было очевидно, а излишний интерес к ее персоне со стороны святош и Вечного Леса теперь и моя проблема.

Освежившись, я натянул штаны и бодрой трусцой перебежал в дом, погнав умываться Лиан. Пока же поставлю вариться кашу. В этот визит мы смогли купить отличного соленого сала, которое идеально подходило для завтраков после тренировки. Когда я уже заканчивал с готовкой, Лиан уже вернулась, посвежевшая и чуть румяная от растираний холодной водой, хотя на ее коже рассмотреть это было и сложно.

— Feuasadh, а ты давно тренируешься? Только с мечом? — спросила эльфийка, усаживаясь за стол.

— Я говорил тебе, что делаю это ежедневно.

— Так ты только машешь мечом? Или еще что-то делаешь? Может, это благословение Нильф?

— К чему этот вопросы? О чем ты вообще? — спросил я в ответ, усаживаясь во главе стола.

— Просто хочу понять, сколько времени потребуется, чтобы стать такой, — и кивнула на меня.

— Какой?

— Ты говоришь, что ты старик, но ты шире в плечах даже коренастого трактирщика, — сказала эльфийка. — И с легкостью управляешься с копьем, острогой или мечом. А от твоих пинков у меня в глазах темнеет, хотя я вижу, что ты сдерживаешься и едва меня касаешься. Вот я и думаю, может, я что-то делаю не так?

Девочка демонстративно посмотрела на свои тонкие руки и, поджав губы, стала ковыряться ложкой в тарелке, разгоняя топленый жир по каше. Я же только покачал головой и постарался спрятать улыбку в бороде.

— Не смейся надо мной! Ты сам сегодня сказал, что все мои противники будут громадными! — поймала меня с поличным Лиан. — Может, мне тоже такой надо стать? Если я буду весить двести фунтов, то мне будут нипочем их удары! Они просто не смогут сбить меня с ног!

— Лиан, мало того, что ты эльф, так ты еще и девочка. Тебе никогда не стать даже такой, как Эрегор, а ты его видела — похож на сухую веревку. Да дело и не в размерах.

— Но ты же сказал!..

— Лиан, есть условия, которые тебе надо просто принять, — перебил я темную. — Ты не можешь весить двести фунтов, никто из эльфиек не мог и не сможет достичь такого веса. Вы не набираете жир, а размер мышц у вас весьма ограничен. Так задумано природой, не спорь с этим.

— И какой я могу стать?

Я посмотрел на поникшую девочку.

— Ну, ты будешь довольно высокой, думаю, футов шесть, не меньше. А вот вес… Думаю, сто двадцать, сто тридцать фунтов. Если будешь непрерывно тренироваться и хорошо питаться — сто пятьдесят. Но это твой максимум, тяжелее стать ты просто не способна от природы.

— Сто пятьдесят, значит… — протянула девочка. — Это много, всего на четверть меньше, чем у мужчин-воинов, о которых ты говорил.

— Мужчины тяжелее за счет роста и ширины плеч, — ответил я, отправляя в рот ложку каши. — Ты можешь попытаться таскать тяжести, но едва ты прекратишь это, все твои труды испарятся. Сила эльфов не в их размерах, а в их выносливости, ловкости и скорости. Развивай эти качества, и тебе не будут страшны даже орки, не говоря о людях или гномах.

— А эльфы? — спросила Лиан.

— Ты собираешься вступать в бой с темными? — удивился я. — Законы Вечного Леса запрещают междоусобицы и убийства собратьев.

— Я не часть Вечного Леса, — заметила Лиан. — И никогда не собираюсь ею становиться.

— Ну… Будешь стараться, и я обучу тебя так, что ты сможешь выстоять даже против Эрегора, — сказал я.

— Я смогу победить командира рейнджеров?

— Выстоять. То есть уйти живой, — поправил я Лиан. — Даже с учетом одинакового обучения он всегда будет намного опытнее тебя, leanabh. А он еще и темный маг, не забывай.

Дальше ели мы молча, изредка постукивая ложками и отпивая горячего чая.

— А ты не хочешь обучить меня и магии? — внезапно спросила девочка.

— Этому нельзя научить, — ответил я. — Способность к магии или есть, или ее нет.

— А как проверить? Мне кажется, у меня есть магические силы! Я же проклятая! — воскликнула Лиан, вскакивая со стула.

— Сядь и доешь, — недовольно кивнул я. — Из-за стола раньше времени не встают.

— Прости…

— А касательно магии… — я задумался.

У темных эльфов Н’аэлора был целый обряд по выявлению потенциальных жрецов Нильф, они же темные маги народа эльфов. Были другие колдуны в Вечных Лесах, связанные с силами природы и стихиями, но появлялись они еще реже темных и во множестве войн прошлого всегда были первой мишенью. Среди людей магов было тоже мало, потому что их преследованием неустанно занимались Три Ордена и их клирики, так что судьба их была незавидна. Но как мне понять, сможет ли Лиан творить темное колдовство? И стоит ли ее вообще пытаться учить с ее печатью на всю спину?

— Я чувствую магию! — выпалила Лиан. — В Гирдоте я почувствовала силу Харла! Ты сам это знаешь!

— Знаю… — кивнул я. — Но это еще ничего не значит. Многие люди ощущают присутствие Тройки и их отметины. Тебя нужно как-то проверить на предмет магических сил. Только с ними ты можешь творить заклинания и обращаться к Нильф.

— Так проверь!

— Знать бы еще как, — улыбнулся я. — Темные эльфы всегда занимались этим сами, я лишь обучал тех, кто мог стать жрецом. Но я знаю, у кого спросить.

Очаг, на котором мы грели воду на чай, очень удачно был еще и довольно мощным алтарем Нильф. Я постоянно чувствовал присутствие темной богини в нем, жертва волос со стороны Лиан не была напрасной. А чем мощнее алтарь — тем проще получить прямые ответы на конкретные вопросы.

А вопрос у меня к Нильф был только один: не активирует ли попытка использования темной магии печать на спине Лиан. Потому что чем больше я разбирался с отдельными элементами этого странного рисунка, тем меньше он мне нравился.

Я поднял глаза на девочку, которая сосредоточенно выскребала дно тарелки от остатков каши и жира. Не хотелось проверять, есть ли у нее способности к магии, ведь это могло ее убить. А я уже слишком сильно вписал эту девчонку в свою жизнь, чтобы подвергать ее таким рискам.

Но, по всей видимости, придется. Потому что сегодня я повалил ее с ног простейшим заклинанием. Если на нее навалятся клирики, она будет совершенно беззащитна перед испепеляющей магией Света, на севере поднимают голову сторонники Харла, а тот же Эрегор, если Нильф его простила, размажет ее, даже не сдвинувшись с места. В этом вопросе мне придется действовать не как человек, который приютил и сейчас готовил к жизни маленькую эльфийку, а как Владыка Демонов.

А Владыки всегда делают то, что необходимо, невзирая на риски.

Глава 18

Две медные монетки

Только я подумал, что жизнь наладилась и вошла в привычное русло, до моей башни дошли дурные вести. Как это водится, принес их староста Орин. Мужчина прождал меня несколько часов у самой границы внешнего контура, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках посох-рогатину, с которой он теперь передвигался пешком. Видимо, стали подводить колени. Сначала я понадеялся, что Орин постоит-постоит, да и уйдет, но когда пошел третий час бдения старосты, мне пришлось сдаться.

Быстро накинув на коня седло, я выехал на свою границу. Благо, Лиан упрыгала куда-то в сторону реки, кошмарить местных рыбешек своей острогой, так что мне удастся обдумать все, что скажет Орин, в гордом одиночестве. Девочка была слишком любопытна и непоседлива, и требовала едва ли не мгновенного ответа на любой вопрос, совершенно не давая мне времени на размышления. Я от такой бойкости уже давно отвык и частенько загадочно отмалчивался, на что девочка неизменно обижалась, а потом вытворяла какую-нибудь пакость. Конечно же, совершенно случайно, но у этих случайностей была подозрительная закономерность. Хотя, возможно, обида просто выводила ее из себя, и она становилась более рассеянной, я пока так и не разобрался во всем спектре ее детских эмоций.

— Чего тебе, Орин? С чем пожаловал? — спросил я, даже не вылезая из седла.

— Господин! — выдохнул староста, крепче сжимая свою рогатину. — Дурные вести принес!

Выражение моего лица так поменялось, что Орин как-то очень стремительно побледнел.

— Я не злюсь на тебя, староста. Просто говори уже, что случилось, — довольно грубо отмахнулся я от страданий охотника.

Мужчина мелко закивал головой и наконец-то заговорил:

— Мы знаем, что господин преподал урок самозванцам с севера, которые представлялись дружиной некоего Мордока…

— Орин, ты тратишь мое время. Живее!

Мужчина сглотнул, и попытался исправиться:

— Значится, те три сотни, что стояли под Гирдотом… Они не ушли, господин. Точнее, ушли, но не все солдаты пожелали возвращаться на север, потому что о том Мордоке ходят всякие слухи. Почти весь отряд развалился, а не меньше половины из тех солдат осталась в окрестных землях.

— И в чем проблема? — уточнил я у Орина, заранее зная ответ.

— В том, что оружие они не сложили, господин. А сами ничего, кроме как махать топорами и лить кровь и вовсе не умеют. Сами о себе так говорят… — добавил гаснущим голосом Орин.

— Они заходили в долину? — спросил я у охотника.

— Нет, господин.

— Тогда это не моя проблема, — ответил я, разворачивая коня. — Возвращайся домой, Орин.

— Но господин, селения, что ниже по реке… — начал староста.

— Мне совершенно бесполезны. Это не первые и не последние дезертиры и разбойники в этих землях, Орин, поверь мне на слово. Рано или поздно их или перебьют, или они уйдут в Брим. У меня нет ни времени, ни желания гоняться за каждым выродком, что приходит в эти края.

Дальше слушать Орина я не стал. Ко мне периодически приходили со своими бедами жители этого региона. Старосты местных деревень, жители Гирдота и окрестных сёл, являлись за услугой даже смельчаки из Мибензита. Я изредка помогал только тем, кто мог бы быть мне полезен, а на всех прочих натравливал дымных демонов. Последнее работало безотказно: когда на тебя зигзагами несется черная туча, сразу начинаешь думать о всяких ужасах, а просьба о помощи к загадочному темному магу резко становится не такой и хорошей затеей.

Когда я вернулся в башню, первым делом я начертил несколько первых печатей и, призвав сторожевых духов, разослал их на несколько основных подходов к долине. За эту магию я заплатил своей кровью — всего по капле — но ее хватит на долгое время, духи еще долгие недели будут сообщать о каждом человеке, который подойдет к этим горам.

Вечером, когда Лиан вернулась домой, мы как обычно приготовили вместе ужин и уселись есть. Тогда я и сообщил эльфийке свежие новости.

— Не выходи за пределы охранных контуров, — сказал я девочке.

— Почему? — мигом спросила Лиан.

Я раздраженно втянул носом воздух. Эта ее привычка всегда докапываться до сути меня порядком раздражала, но с другой стороны — это полезная любознательность. Девочка просто умная, вот и все.

— Потому что солдаты Мордока дезертировали и занялись разбоем, — сказал я, ощущая на себе внимательный взгляд Лиан.

— Я не выхожу за пределы контура.

— Врешь, — спокойно сказал я. — Я точно знаю, что ты сбегаешь к деревенским порыбачить.

Лиан смутилась, но отрицать очевидное не стала. Орин давно доложил мне, что эльфийка стала водить дружбу с несколькими ребятами из деревни, а окованная железом острога и новые крючки сделали ее желанным гостем на любой рыбалке.

— А когда можно будет выйти? — спросила Лиан.

— Когда будешь способна победить меня в бою на мечах. Или когда разбойников поубавится, — ответил я.

— Но ведь они тут годами бродить могут!

— А ты откуда знаешь?

— Ребята сказали…

— Значит, тебе нельзя выходить за пределы контура ближайшие пару лет, — пожал я плечами. — Строго говоря, и раньше было нельзя, ведь если Эрегор и понял, что соваться ко мне не стоит, святоши не столь умны.

— От святош я уйду! — горячо возразила Лиан.

— Ага. От арбалетного болта в спину тоже? — издевательски уточнил я.

Девочка надулась и отложила в сторону ложку.

— Ешь, тебе надо набирать вес, — скомандовал я.

— Не хочу.

— Дело не в желании. Ты обязана.

Эльфийка надулась и стала демонстративно ковыряться ложкой в тарелке, хотя она знала, что подобное поведение за столом мне не нравится. Но ей были не по душе мои слова, так что мы находились в одинаково некомфортной друг для друга ситуации.

— Сколько у тебя друзей в деревне? — наконец спросил я.

— Двое.

— Два мальчика?

Это был логичный вопрос, учитывая интересы Лиан.

— Займон и его старшая сестра, — продолжила, смущаясь, Лиан.

— Имя у старшей сестры Займона есть?

— Айва, — ответила Лиан.

Значит, Займон и Айва. Я ожидал чего-то подобного, в деревне Орина было достаточно дворов и людей, а молодежь искала себе пару в окрестных селениях. Благо, небольших поселков и хуторов в окрестностях Гирдота было с избытком. Земля-то свободная, налоги только торговые, на которые и содержится главная дорога между границей Брима, Гирдотом и Мибензитом. Наверное, даже хорошо, что маленькая эльфийка умудрилась найти себе товарищей.

— И как ты с ними познакомилась? — спросил я.

— А какое тебе дело⁈ Познакомились и познакомились… — пробормотала Лиан. — Давно еще, по зиме у реки с Займоном столкнулась. Он, правда, тогда очень испугался.

Девочка будто невзначай поправила отрастающие волосы так, чтобы хоть немного прикрыть свои острые уши. Плохо. Неуверенный в себе темный эльф — это нонсенс, а темный эльф, который прячет свои уши — чудо, похлеще сказок святош из Ордена о сотворении мира в первозданном пламени их божка. Откуда выходило из бога Света то самое пламя, они, кстати, не уточняли, а если спросить напрямую — очень обижались. Я проверял.

— Ты можешь ходить на реку ловить рыбу, она нам нужна, — сказал я. — Но встречаться со своими друзьями тебе пока не стоит.

— Но Feuasadh! Если проблема в разбойниках, то почему ты…

— Потому что у меня есть моя работа, — перебил я девочку. — А еще мне нужно учить тебя. Лиан! Ты уже почти взрослая, а с трудом пишешь, читаешь, совсем не умеешь драться! И это мы еще не начали уроки этикета, истории, верховой езды, ты не начала учить эльфийскую грамоту! Или предлагаешь бросить все это, и гоняться по холмам за оборванцами из отряда Мордока?

— Но ведь ты Владыка!

— Именно. Я Владыка, а не один из Тройки. Я не всемогущий, — ответил я. — Без кровавых жертв мне нужно видеть противника, хотя бы издалека. Или ты предлагаешь принести в жертву пару охотничьих деревень для того, чтобы ты могла бегать на речку к своим друзьям?

Лиан промолчала. Конечно, я немного лукавил, мне не надо было вырезать целое поселение, чтобы отправить демона-охотника по следу солдат Мордока. Тем более, у всех их была отличная метка — кровавая сила Харла, что упрощало задачу. Но я не мог позволить себе такой роскоши. Если я быстро разберусь с бандитами, об этой долине пойдет молва как о безопасном и тихом месте, и сюда потянутся те, кто захочет воспользоваться моим присутствием для своей защиты. А превращать свой медвежий угол в густонаселенный регион в мои планы не входило. Мне хватало поселка Орина и еще нескольких деревень для того, чтобы решать все свои бытовые задачи.

В последующие недели мы еще несколько раз возвращались к этому вопросу, и в итоге я пошел с Лиан на сделку. Она удваивала усилия в тренировках, забирала всю работу по дому и на конюшне, и если она старалась, а ее день проходил результативно, я выдаю ей две медные монеты. Каждая — пропуск во внутренний контур для ее друзей. Если она хочет, чтобы я пускал посторонних в пределы своих владений, Лиан придется это право отработать.

В этот раз упрямство девочки сыграло с ней злую шутку. Так как на самом носу уже было лето, а день становился все длиннее и длиннее, у нее было достаточно времени, чтобы разобраться со всеми своими обязанностями и встретиться на несколько часов с Айвой и Займоном. Для уверенности я несколько раз проследил за детьми с помощью демонов тени и ничего странного не заметил. Это на самом деле были ребятишки из деревни Орина, и я даже знал в лицо их родителей, во всяком случае, мне казалось, что отец этих двоих займет место старика, когда Орин совсем ослабнет и будет уже неспособен выполнять роль старосты.

Могло показаться, что я должен был быть против контакта Лиан с местными, но это абсолютная глупость. Она должна учиться общаться с простыми людьми, а замыкать эльфийку лишь на себе — оказывать ей медвежью услугу. Мы достаточно времени проводили вместе, но у Лиан должна быть возможность отрабатывать и навыки обычного общения, с теми, кто равен ей по статусу. Из того, что принес мой шпион, я понял, что главная в тройке была девочка Айва. Она на год или два была старше Лиан, но относилась к эльфийке не как к мелюзге, а как к равной. Хороший знак, хотя, думаю, тут дело было в статусе моей подопечной и ее ловкости. Уверен, она поразила их в самое сердце своей проворностью, ведь даже мне приходилось скрывать удивление, когда я наблюдал за тем, как девочка управляется с острогой. Учитывая, что этот инструмент попал в ее руки всего несколько месяцев назад.

В один из последних дней весны мой шпион принес вести. В долину зашло несколько групп бандитов, в попытках скрыться от ополчений Гирдота и других крупных селений приграничной зоны. Не знаю, чем они руководствовались, но расположились обе группы на правом берегу Гирдхуты, лигах в тридцати от моей башни. Недостаточно близко, чтобы пересечься с моими контурами, но и не слишком далеко, чтобы я проигнорировал подобную наглость.

Первой же мыслью было припугнуть бандитов дымными демонами или натравить на них гончих, но это решение я быстро отмел, как недостаточное. Я все правильно сделал в Гирдоте, когда не стал убивать этих людей, пока они были под знаменами Мордока. Сейчас же мне стоит расправиться с ними, чтобы просто обезопасить свои земли. Возможно, я даже смогу провести несколько обрядов, которые требовали бы человеческой крови. Разбойники и дезертиры подойдут как нельзя лучше для этих целей, хотя кровь невинных девиц они, конечно, не заменят. Но, если бы для каждого ритуала темные маги резали девушек, люди бы уже давно вымерли, как вид. Это понимали и сами маги, и их темные покровители. Харл вообще предпочитал мужчин, точнее, кровь, пролитую в бою против сильных воинов, и воротил нос от тупого закалывания жертв в магическом кругу.

Если уж я решил пустить под нож пару человек, нужно хорошо подготовиться. В первую очередь — выбрать правильную дату. Идеально было бы дождаться самой короткой ночи в году, но это еще три недели. Так что достаточно будет и новолуния — темная ночь, во время которой потоки энергии особенно сильны. Да и положение звезд будет подходящим.

Подобрал я и площадку, там же, на правом берегу. Большой плоский кусок обсидиана я установил на вершине одного из холмов, сориентировал с привязкой на положение звезд, высек символы Нильф по бокам жертвенного камня и в изголовье алтаря. Конечно, темные маги обычно используют алтарные камни по нескольку раз, а главные алтари — десятилетиями и веками. Чем больше крови прошло через алтарь, тем крепче связь с божеством, даже у меня в башне такой камень был, хотя я уже давно отодвинул его в самый дальний угол зала испытаний, чтобы не мешался под ногами. Но тут я занимался не простым жертвоприношением — это было исследование. Значит, для чистоты эксперимента мне нужен абсолютно чистый алтарь, без старой крови, незапятнанный, новый. Я чувствовал присутствие Нильф, богиня одобряла мой выбор и мое решение. Для понимания движения магических потоков в контурах, мне нужны идеальные условия, минимум внешних факторов и загрязнителей, совсем, как при занятии алхимией или при изготовлении отваров и мазей. Так что я все делаю правильно.

Занятый расчетами и проектированием будущего алтаря, я совершенно не обращал внимания на Лиан. А девочка начала сдавать позиции. Стала вялой на тренировках, отлынивала от домашних обязанностей и изучения грамоты. В итоге я один раз не зарядил монетки своей силой, другой, а на третий она даже не спросила. Мне показалось, она просто сдалась.

— Ты же помнишь, что тебе нельзя выходить за пределы контура? — напомнил я девочке в один из вечеров, когда мы сели за стол. — Прямо возле реки сейчас стоит два лагеря бандитов, это уже не просто моя прихоть. Ты можешь попасть в беду.

— Помню, — хмуро кивнула Лиан.

— Что-то случилось? — спросил я. — Ты поссорилась со своими друзьями?

— Нет, не особо. Просто они сейчас активно готовятся к сезону охоты, тоже много дел. Займон в первый раз пойдет в этом году на медведя с мужчинами, — нехотя рассказала Лиан.

— Вот оно как. Ну, это важное дело, тебе не следует их винить, — сказал я девочке. — Ты же должна понимать, что они взрослеют намного быстрее, чем ты. Так?

— Почему это они взрослеют быстрее?

— Потому что они люди. Их век короток, leanabh, ты должна это просто принять.

— Так мне что, больше не нужны… Монетки?

— С чего ты взяла?

— Ну, если их век короток, как ты говоришь…

Девочка сейчас терзалась сомнениями и непониманием, кто она такая. К сожалению, древний старик, одержимый служением Нильф и поиском решения проблемы седьмой печати, был для нее ближе и понятнее, чем дети охотников. Просто потому что я оперировал теми же сроками и относился ко времени так же, как это должен делать эльф. Плохо, когда ты духом ближе к старику, чем к своим сверстникам-подросткам.

— Нужны, почему же нет, — сказал я, опуская руку в карман и нащупывая пару медных кругляшей. — И я всегда готов дать тебе эти пропуски, чтобы ты была в безопасности.

— Им не нравится ходить за контур. Айва говорит, тут все… Мертво.

— Сила моей башни отпугивает всю живность, это правда, — согласился я. — Но я думаю, им просто неуютно тут. Всю жизнь старшие им твердили не заходить за черные обелиски, иначе быть беде. А тут ты со своими медяшками. Но ты все равно не должна выходить за пределы контура, ты меня поняла? Пока я не разрешу.

Лиан скорчила недовольную рожицу, но все же утвердительно кивнула. Я же удержался от того, чтобы не стукнуть ее ложкой по лбу. Бесполезно, и только ложку сломаешь, если переусердствуешь.

Глава 19

Один к десяти. Ч.1

Конечно же, Лиан не выдержала и ослушалась меня. Это нормально, когда человек нарушает запреты, я и не ожидал, что девочка будет без конца сидеть в башне, зубрить грамоту или заниматься другими делами. Однако то, с какой легкостью эльфийка перешагнула через мое слово, да даже с какой легкостью она не сдержала собственное обещание, меня немного удручало.

Человек, эльф, гном — не собака. Это с четвероногим ты можешь быть сегодня жесток, а завтра снова любимым хозяином. С разумными расами это так не работает. Ожесточать же Лиан сверх меры в мои планы не входило, но я размышлял над тем, какое именно наказание она понесет за свое непослушание.

Но жизнь устроена таким образом что, сколько ты не строй планы — все в последний момент пойдет наперекосяк. Так случилось и в этот раз. Вместо того чтобы готовиться к испытаниям и переносить части печати Лиан с бумаги на заранее заготовленные обсидиановые пластины, высеченные из огромного куска с помощью темной магии, я сидел в засаде на берегу реки.

— Давай! Пошевеливайся! — рявкнул один из бандитов своему товарищу.

— Взял бы и помог! Тут берег такой крутой, не подступиться!

— Так ты на пузо ляг и ведра окуни, бестолочь!

— Сам и ложись!

— Давай, я старше по званию!

— Нет у нас больше званий!

После этих слов тот бандит, что стоял чуть в сторонке, угрожающе дернул рукой с боевым топором, намекая, что его подопечному лучше закрыть рот.

Они уже с добрый час таскали воду из реки и наполняли ею бурдюки и бочонки, делали запас в дорогу. По плану, эта шайка, объединившись со второй группой, послезавтра должна отправиться на восток, в город Кхеро. А цель их визита крайне проста — работорговля.

В Бриме редко спрашивали купчую, а чем ближе к границе, тем проще было оформить любого человека в кандалах как беглого крепостного. А уж если ты был выходцем из Западных Земель, то относились к тебе и вовсе, как к мусору. Эти края были спасением для беглых, и пусть тут тоже процветала работорговля, местные магнаты и плантаторы предпочитали покупать смирных и покорных рабов из центральных регионов и южных оконечностей земель Трех Орденов. При всех своих разговорах о боге Света, эти фанатики не чурались по любому поводу накидывать кандалы на собственных людей. Не заплатил ордену десятину — в рабство, попал в долговую кабалу — в рабство, богохульничал — в рабство, подозревают в поклонении темным богам — или страшные пытки и казнь, или рабство. Торговля собственными людьми составляла значительную часть дохода Трех Орденов, а этот товар охотно покупали как в Бриме, Даркане и Кольце Королей, так и в прибрежных районах Западных Земель. Хотя те же гномы на расчетах и практике давно доказали, что рабский труд неэффективен, но кто будет слушать горных недомерков?

У бандитов же был простой и эффективный план. Завтра ночью устроить очередной набег на охотничьи деревни, взять в плен как можно больше людей, а после перегнать караван невольников в Кхеро. Погода сейчас стояла теплая и сухая, особых хлопот с содержанием людей не будет, а припасы эти умники планировали взять в тех самых селениях, как и в прошлые разы.

Откуда я все это узнал?

Из разговоров бандитов, что в полный рост шастали по окрестным лесам и холмам, совершенно не прячась и не скрываясь.

Как я понял, что они уже начали свои атаки и сбор людей в плен?

Лиан вчера вечером не вернулась домой.

Почему я, не схватив меч и пару заряженных демонами перстней, не бросился на выручку девочке, сея хаос, разрушения и смерть на своем пути?

Первое — я все еще надеялся провести испытания, а если ворваться в лагерь бандитов с мечом наголо, то приносить в жертву будет некого. Второе — моей подопечной ничего не угрожало. В отличие от тупого Хелтрика, эти люди были выходцами с севера и частенько сталкивались с отрядами рейнджеров в Шивалоре. А значит, они были в курсе, как высоко Вечный Лес ценит жизнь своих детей. И даже если они получат выкуп за эльфийку, дезертиры Мордока всегда смогут крайне выгодно продать девочку гильдии работорговцев Брима, а те уже по своим связям займутся поиском лучшего покупателя. Будет ли это Н’аэлор, или же какой-нибудь любитель темных эльфиек из числа бримской или дарканской знати — не суть важно. По большому случаю, поимка Лиан была для этой банды большой удачей и главным прибытком, ведь за девочку заплатят намного больше, чем даже за два десятка здоровых мужчин-охотников.

А еще я отчетливо чувствовал присутствие Лиан. Девочка была зла, напугана и, скорее всего, избита. Опять же, потому что эти люди сталкивались с темными и знали, что об выходца из Н’аэлора можно сломать оглоблю, а он отделается небольшим ушибом, который довольно быстро заживет. Еще удивительнее, насколько сильно Хелтрик избивал рабыню Рири, что в итоге забил ее до смерти, проломив череп.

Конечно же, первым моим порывом было освободить девочку, ведь я вложил в нее так много собственных сил и времени. Но потом я остановился, поразмыслил и принял решение совершить налет на лагерь разбойников-дезертиров по всем канонам военной науки. И сначала важнее всего было провести разведку, наметить наиболее безопасные подступы к лагерю и определить главные цели, то есть, найти командиров. Если я обезглавлю шайку, все остальное будет делом совершенно плевым. В общей сложности, если рассматривать два неподалеку стоящие друг от друга лагеря, которые сейчас активно сливались в один, мне противостояла группа из шести десятков человек. Как я говорил раньше, бойцы Мордока — лишь пыль под моими сапогами, но мне было важно все сделать чисто, грамотно и без потерь среди пленных. Все же, ходить на охоту самому для заготовки мяса на зиму было слишком хлопотно, а значит, мне надо поддерживать ровные отношения с деревней Орина и прочим поселениями в долине. Они мне — мясо и сено для лошадей, я им — целебные мази и зловещую ауру темного колдуна, которая отпугивает от долины всяких проходимцев. И вот со вторым сейчас наметились проблемы.

Я не мог отправлять своих демонов прямо в сердце лагеря дезертиров, не рискуя быть при этом обнаруженным. По разговорам солдат я слышал, что они опасались моего визита, но лагерь был окружен четырьмя охранными столбами Харла со вбитыми в них топорами, так что едва я ступлю за черту, каждый последователь этого темного бога мигом узнает о нарушителе.

Харл был странным богом. Если Нильф и Фангорос внимательно выбирали на чей зов откликнуться, то Харл с удовольствием помогал даже тем, в ком не было и капли таланта управления магическими потоками. Даже шаманам диких племен пустошей нужно расположение духов, чтобы призвать дождь или ветер, а вот последователям Харла — лишь оружие и кровь. Нужен охранный контур для лагеря? Вбей четыре столба и воткни в них любое оружие со знаком Второго Бога, добавь немного крови, и Харл лично толкнет тебя в плечо, если границу перейдет чужак. Хочешь сделать топор крепче, а меч острее? Нанеси клеймо Харла на металл, да капни своей или чужой крови. Главное — используй это оружие по назначению, то есть сражайся с ним в бою. Это было настолько глупо, настолько для меня противоестественно, что любой последователь Второго Бога виделся мне, как тупая скотина. При этом темные маги и Владыки Харла были весьма умелыми колдунами, способные творить поистине чудовищные заклинания прямо на поле боя. Если мне требовалось влезать в долги перед Нильф, использовать свою кровь и прожигать плоть печатями, то эти колдуны просто впитывали энергию прямо из смертей вокруг себя. И там, где я мог ухватить лишь пару капель, им доставались целые реки силы. И если такой маг оказывался в гуще сражения, я искренне не завидовал бы его врагам…

Вот, наконец-то два дезертира, которые возились на берегу, ушли, предварительно перекатив к лагерю бочонки с водой и перетаскав бурдюки. Я же остался сидеть в зарослях кустарника, терпеливо дожидаясь темноты. Ночь — мой союзник, ночь — время, когда призванные демоны сливаются с окружающей тьмой и спокойно двигаются от цели к цели, без надобности прятаться в тенях от солнечного света. Я уже выбрал, каких тварей призову. Несколько ночных кошмаров — для палаток командиров. Этих я пущу под нож на алтаре в намеченный срок, через две ночи. Остальных — в расход с помощью призрачных гончих. Я не видел смысла в призыве высших демонов, среди бывших солдат Мордока не было магов, чтобы противостоять даже дымным теням, которые накроют костры и лампы, чтобы погрузить лагерь во тьму. Так зачем тратить больше, чем понадобится? Я же, пока мои твари будут резвиться, аккуратно пройду к наспех сколоченным клеткам и выкопанным ямам, и освобожу похищенных из деревень людей.

Сейчас я был у самой границы лагеря, стоял под кривой сосенкой, опершись о ствол плечом и сложив руки на груди. Вроде, и на самом виду, но едва солнце ушло за горизонт, мои противники потеряли возможность видеть меня. Довольно простое, но эффективное заклинание, просто отводило глаза людям, они скользили по месту, где я стоял, рассеянным взглядом, способные уловить лишь очертания мутной тени, которую принимали за что угодно, кроме человеческой фигуры.

Ну что же, время пришло.

Я развел в стороны ладони, взывая сразу к обеим печатям Нильф на моих руках. Сначала — контур из охранных тотемов Харла. Потом — все остальное.

Как там Лиан? Я четко ощущал тонкую нить, которой нас с девочкой связала Нильф. Эта нить позволяла мне ощущать эльфийку без какой-либо магии, чувствовать настроение, понимать, как далеко она от меня находится. Будучи Владыкой, я и так чувствовал все живое в пределах нескольких сотен шагов, но эта связь была особенной, такого не было даже с моими учениками. Наверное, единственная, с кем подобная связь была крепче — сама Третья Богиня. Сейчас же гнев эльфийки отступил, с наступлением ночи ее захлестнула боль и отчаяние. А еще — сожаление. Она искренне раскаивалась за то, что ослушалась меня, и попала в этот переплет.

Я уже почти закончил творить заклинание, которое должно было уничтожить воткнутые в тотемы топоры, а сами деревяшки — расколоть на несколько частей, как в лагере поднялся шум.

Что⁈ Неужели я проглядел какого-то колдуна⁈

Моя сосредоточенность на связи с Лиан сыграла со мной злую шутку. С другого конца лагеря, со стороны гор, на дезертиров напала группа охотников. Два десятка человек, не больше, и почти все — из поселения Орина, которое налеты пока обходили стороной.

Проклятье! И что они тут забыли⁈ Я чувствовал, как Орин приходил сегодня к моим контурам, но в это время я уже был тут, сидел в засаде и собирал информацию о дезертирах. Да, я понимал, что если попалась Лиан, то в плен угодили и ее друзья, но неужели охотники оказались настолько отчаянными, чтобы просто броситься на вооруженных солдат посреди ночи⁈

Пока я размышлял о том, что теперь делать, в лагере пролилась первая кровь, послышались крики, лязг железа, ржание лошадей. Вся стоянка дезертиров встала на уши, а до меня стали долетать обрывки фраз и приказов:

— К клетям!..

— Не дайте прорваться!..

— Они всего лишь оборванцы!..

— Стройсь!..

— Больше света!..

— Этот ублюдок, Грокк! Остановите его!..

Помогать охотникам я не планировал. Они сорвали мой идеальный план. Как же неудачно они решили зайти с другой стороны лагеря! За эманациями жизни дезертиров и пленников я просто не смог распознать, что впереди есть еще одна группа, а посылать демонов тени так глубоко не имело смысла… Теперь же мне ничего не оставалось, как прорубиться к Лиан и забрать из плена девочку.

Боевой топор — хорошее оружие в пешей рубке в составе разряженного строя, но в бою один на один с опытным мечником он почти бесполезен. Даже круглый щит не слишком помогает в подобных случаях — я просто валил выбегающих на меня бандитов, нанося удары по незащищенным ногам. Если же какой-то из смельчаков пытался парировать мои атаки, в ход шла магия — чистая тьма срывалась с моих пальцев, вгрызаясь в лица и шеи, убивая бывших бойцов Мордока быстро, но крайне мучительно.

Путь мне попытались преградить в общей сложности пятеро, и все они поплатились за это своими жизнями. Я подошел к северной оконечности лагеря, туда, где стояли перевязи с лошадьми и телеги, и стал искать Лиан.

— leanabh! leanabh! — позвал я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Feuasadh! Я здесь! — донеслось от крытой повозки, подозрительно похожей на ту, в которой я впервые обнаружил девочку.

Я перехватил меч клинком назад и забрался в кузов, отбрасывая в сторону парусину. Лиан сидела внутри, на полу, надежно прикованная цепями за шею, ноги и руки к полу и бортам. А эти выродки знали, как перевозить темных. Девочка даже руки вместе свести не могла, буквально висела в растяжке, а единственная доступная ей поза — на коленях. За несколько дней ее спина и ноги затекут настолько, что она не сможет двигаться, а сон будет доставлять ей только страдания, потому что железное кольцо на шее будет мешать дыханию каждый раз, когда эльфийка попытается поспать и набраться сил.

— Feuasadh! — выдохнула Лиан, увидев мою темную фигуру.

— Не шуми, — холодно приказал я, хватаясь руками за кандалы.

Печати на моих ладонях зажглись, и уже через мгновение железо под моими пальцами посыпалось гнилью и ржавчиной. Причем это далось мне не так и просто — на кандалах стояли метки Харла. У меня вообще сложилось впечатление, что эти идиоты наносили клейма Второго Бога на все, до чего могли дотянуться, и если с оружием и доспехами было все понятно, то кандалы? Зачем⁈ Или они так боялись упустить свои барыши за продажу эльфийки в Кхеро?

— Feuasadh! Послушай! — продолжала лепетать Лиан. — Они схватили Айву и…

— Мне все равно, кого они схватили. Местные охотники уже здесь и сражаются, чтобы освободить их.

— Так помоги им!

Девочка крепко схватила меня за локоть и буквально повисла на нем.

— Я хотел все сделать сам, быстро и чисто, но теперь это превратилось в бойню, — ответил я, выглядывая из кузова. — Хотя пара пленных мне все еще нужна…

Чтобы вывернуться из захвата эльфийки, пришлось приложить немного силы, но я смог оторвать ее пальцы от своего локтя. К нам уже бежал один из бандитов, угрожающе размахивая перед собой копьем.

— Я никуда без них не уйду! — топнула ногой девочка, становясь на самом краю кузова. — И тогда твои исследования пойдут псу под хвост, Feuasadh!

Поморщившись от слов Лиан, я сконцентрировался на появившемся противнике. Совсем как на тренировке с эльфийкой, я позволил воину сделать выпад, сам же увернулся от удара, сделал шаг в сторону и, схватившись за древко копья, опустил свой меч на шею бандита. Клинок увяз в позвоночном столбе мужчины, издав неприятный скрежет, но я только с силой рванул меч, освобождая лезвие из уже обмякшего тела.

— Считаешь себя достаточно взрослой и сильной, чтобы угрожать Владыке? — спросил я, высвобождая свою ауру.

Огни костров и факелов по всему лагерю будто потеряли силу, а свет, испускаемый ими, сжался до маленьких пятен, уступая место Тьме.

Проняло и Лиан. Девочка почувствовала мое недовольство. Эльфийка сейчас стояла в кузове телеги, но создавалось ощущение, что с каждой секундой она становится все меньше и меньше, а сверху вниз на нее смотрю именно я, а не она.

— Ты не оставил мне выбора! — выпалила Лиан.

— Выбор есть всегда, — ответил я, окидывая взглядом лагерь.

Кое-где уже стали гореть палатки, а звуки боя сместились к границе леса, за пределы контура Харла.

Охотники проигрывали. Я чувствовал, как их жизни обрывались одна за другой. Но я им не нянька, они взрослые мужчины, которые сделали свой выбор. Череда случайностей. Если бы Лиан меня не ослушалась, мы бы остались в башне. Орин смог бы переговорить со мной и тогда старый охотник узнал бы о моих планах. И все, что оставалось бы мужчинам — просто дождаться, когда темный колдун возьмет пленных для жертвоприношения, а остальных — перебьет. Как я это уже сделал со святошами, как я поступал и с другими паразитами, что пытались осесть в моей долине. Каждый человек, что живет в тени моей башни, должен быть мне потенциально полезен. Кровь, что несут за собой шлейфом разбойники, мне не нужна, а в особенности — мне не нужны в моей долине марионетки Харла. Это вовсе ощущалось, как плевок в лицо.

Но в башне меня не было, я был здесь, строил план нападения, как человек собранный и аккуратный. И вот во что это вылилось.

— Хочешь спасти своих друзей? — спросил я у Лиан, нервно сжимающей кулаки.

Девочка дрожала от волнения и страха. Причем непонятно, она больше боялась за судьбу Займона и Айвы, или последствий своих опрометчивых угроз.

— Хочу, — с готовностью кивнула девочка.

Я внимательно посмотрел в коричнево-красные глаза эльфийки, которые сейчас, во тьме и всполохах костров, отдавали оранжевым огнем.

— Тогда заплати мне, — сказал я, поднимая с земли копье убитого мной воина.

Тяжеловатое, но по длине вполне стандартное копье. Шесть футов, крепкое, надежное древко, листовидный наконечник. Таким удобно и колоть, и резать, универсальное оружие. Единственное, что меня в нем не устраивало — метка Харла у основания наконечника. Положив на него ладонь, я выжег печать Второго Бога, а уже через мгновение на его месте красовался знак Нильф.

— Я не Темный Бог, поэтому предложу тебе выгодную сделку, — начал я, глядя девочке прямо в глаза. — За каждую отобранную тобой во славу Нильф жизнь, я убью десяток. Сейчас в лагере осталось около сорока человек. Убей четверых, и все закончится, ты спасешь своих друзей.

И я бросил девочке копье, которое та рефлекторно поймала обеими руками.

Глава 20

Один к десяти. Ч.2

— А если… Я не смогу? — спросила Лиан.

— Значит, судьба твоих друзей останется в руках охотников, — ответил я. — Если считаешь себя способной дерзить мне, то докажи, что кроме дерзости ты способна еще хоть на что-нибудь, leanabh. Не разочаровывай меня еще сильнее. А если считаешь, что не справишься, то просто брось копье и беги в башню, у меня тут еще остались дела.

Девочка стояла на краю телеги, судорожно сжимая древко копья, я же ждал, что решит маленькая эльфийка. Четыре смерти, которые я умножу вдесятеро. Самая выгодная сделка, которую я когда-либо с кем-нибудь заключал. Величайшая щедрость, с моей стороны, и Лиан это понимала.

Но сможет ли она уплатить хоть и такую ничтожную цену за мою услугу?

Лиан боялась. Я видел страх не только на ее лице, я чувствовал, как его тугие, плотные волны исходят от всей фигуры девочки. Каждая секунда промедления приближала поражение охотников. Дезертиры уже вовсю теснили их к полосе леса, гнали к холмам. Даже отсюда я слышал рваные команды бывших десятников, крики раненых, звон стали.

— Всего четыре удара копья, leanabh, — медленно повторил я, подначивая эльфийку.

Она не знала, дам ли я ей погибнуть или же приду на помощь. Я был холоден и разочарован, раздражен и не намерен потакать капризам маленькой девочки. За все в этой жизни надо нести ответственность. Ее непослушание привело к этой ситуации, и она должна в полной мере прочувствовать это. И будет это кровь врагов, стекающая по ее рукам, или же угрызения совести, преследующие ее последующие годы — не суть важно.

Глупец тот, кто считает, что начать убивать легко. В убийстве нет ничего простого, даже чтобы заколоть свинью или забить курицу, нужна твердая рука. Одни начинают убивать из-за стремления ощутить власть, другие — из удовольствия, третьи — в порыве гнева. Но всегда за убийством стоит мощное желание, эмоция, готовность пролить кровь. Надо быть крепким духом, иметь причины для того, чтобы отнять чужую жизнь. А были ли эти причины праведными или нет — дело десятое.

Настолько ли крепка воля Лиан для того, чтобы поднять копье не в тренировочном, а реальном бою?

Девочка смотрела на меня, казалось, целую вечность, после чего медленно моргнула, опустила взгляд и, подняв к груди почти нелепо большое копье, двинулась в сторону лагеря.

— Feuasadh! Я убиваю одного, ты — десятерых! — крикнула эльфийка, срываясь на легкий бег и устремляясь в сторону сражения.

Глядя на напряженную спину девочки, мои губы тронула плотоядная улыбка, едва обнажая зубы в хищном оскале. Все же, она хотя бы попытается.

Крутанув в ладони рукоять меча, я устремился вслед за своей подопечной. Удар топором или копьем в корпус она переживет и я смогу ее спасти, но вот если эльфийке снесут голову или разобьют череп, то тут даже мои печати Владыки окажутся бессильны. Только если сама Нильф не снизойдет в эту долину, чтобы спасти маленькую темную.

Свою первую потенциальную жертву Лиан нашла у одной из палаток. Раненый боец с арбалетным болтом в плече, дезертир сидел, привалившись спиной на какие-то ящики, и пытался остановить кровь. В нашем уговоре не было деталей, только счет отнятым жизням. Так что когда Лиан поняла, что может легко получить десяток мертвых бойцов Мордока одним ударом копья, тут же устремилась к раненому.

Ей одновременно и повезло, и нет. Одно дело пронзить грудь противника, который пытается дотянуться до тебя боевым топором или опрокинуть на землю ударом щита, а совсем другое — добивать раненых. Не просто так в санитарно-трофейные отряды, которые проходили по полю боя, собирали своих бойцов, живых и мертвых, снимали трофеи и добивали раненых врагов, шли только самые крепкие морально, либо же провинившиеся перед командованием. Добить раненого — тяжкий труд и только истинные воины способны относиться к этому, как к грязной, но необходимой работе. Потому что в бою он враг, а уже после — лишь раненый человек, что просит у тебя пощады, которого бросили его товарищи во время отступления, беспомощный, преданный, забытый всеми. Вонзить в грудь такого человека клинок или острие копья для большинства так же тяжело, как и исполнять роль палача.

Лиан же стремилась к своей жертве, видя пока в ней только возможность уплатить четверть назначенной цены одним движением копья. Вот, девочка оказалась перед раненым дезертиром, подняла к груди копье и… замерла.

— Не надо! Умоляю! — заверещал боец, пытаясь закрыться руками. — Прошу! Не надо!

Я видел, как девочка медленно сделала несколько шагов вперед, как напряжена ее фигура. Сейчас она осознала, что перед ней не просто жертва — живое, разумное существо. Она была совсем близко, могла заглянуть в испуганные глаза бойца, увидеть его страдания, почувствовать его страх, могла увидеть, что это совсем еще молодой мужчина, вчерашний юнец, который неведомо как попал в отряд Мордока. Безоружных убивать тяжело, особенно, если это твоя первая жертва.

Тень сомнения промелькнула на ее лице, Лиан чуть расслабила руки, копье, до этого направленное в шею дезертира, немного опустилось. Она сомневалась, ее руки дрожали, в глазах появился нездоровый блеск.

Дезертир только этого и ждал. Увидев, что маленькая эльфийка колеблется, боец оскалился и вцепился обеими руками в древко копья, рванув Лиан на себя и выводя девочку из равновесия. Это был хороший, дерзкий план, увести копье в сторону, повалить девчонку и потом воспользоваться собственным весом. Даже с болтом в плече он был намного крупнее и сильнее, мог просто навалиться сверху и задушить эльфийку.

Наши с Лиан тренировки не прошли даром. Вместо того чтобы упираться ногами и окончательно потерять баланс, Лиан рефлекторно шагнула вперед, перенося вес всего тела на копье, а левой рукой, отставленной назад, нажимая на древко, словно на рычаг, она сумела сохранить направление удара и не дала воткнуть листовидный наконечник в землю.

Все произошло почти мгновенно. Копье, не имеющее стопоров, почти на фут вошло через плохонькую дубленую броню в живот дезертира, выйдя острием со спины. Боец страшно захрипел, его лицо исказилось гримасой боли, но умирать так просто он не собирался. Издав страшный крик, он потянулся вперед, к своей убийце, пытаясь схватить девочку, вцепиться ей в горло, забрать ее за собой. С каждым движением он все глубже и глубже загонял копье в собственный живот, Лиан же, испуганно глядя в глаза дезертира, лишь покрепче держалась за свое бесполезное сейчас оружие, словно если она отпустит древко, этот безумец встанет, выдернет его из собственных кишок, а после этого насадит на острие саму Лиан.

Эта борьба продолжалась несколько минут. Дезертир трепыхался, пытался встать, рычал, словно животное. Лиан же, сейчас до смерти напуганная, до конца не понимающая, что происходит, и просто пытающаяся выжить, держала его у земли налегая на древко копья, словно на рычаг, не позволяла ему двигаться и просто ждала, когда же бандит испустит дух.

— Это все сила Харла, — сказал я, встав рядом с девочкой, когда бандит наконец-то затих и замер с чудовищной посмертной гримасой на лице. — В следующий раз бей не в живот, а в сердце или грудь, чтобы пробить легкое. Тогда противник довольно быстро захлебнется собственной кровью.

Лиан посмотрела на меня совершенно безумным взглядом. Глаза широко раскрыты, зрачки превратились в две точки, дыхание частое, прерывистое, рот чуть приоткрыт.

— Десять жизней… — прохрипела эльфийка, глядя на меня.

— Я помню. Передохни, — сказал я девочке, кладя руку на древко копья и аккуратно разжимая одеревеневшие пальцы эльфийки. — Еще трое, ты помнишь?

Она отпустила копье, оглянулась вокруг. Плечи девочки ходили вверх-вниз, дыхание все еще было тяжелым и прерывистым. Лиан день провела, прикованная цепями, сейчас боролась со взрослым мужчиной и вышла победителем. Ей нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. Я же за это время выполню свою часть сделки. Один к десяти, я должен девочке десять жизней бойцов Мордока.

В правой руке — меч, в левой — копье. Не слишком эффективная пара, но я не собирался устраивать бой, я шел на жатву. Любой Владыка крайне серьезно относится к заключенным договорам, ведь единожды не сдержать свое слово — закончить жизнь в этом мире. Я должен забрать десять жизней, как и обещал эльфийке, после чего я верну ей копье, и она продолжит свой бой, если сумеет.

Это было довольно легко. Я заметил небольшой тыловой отряд, дюжина человек, которая сейчас занималась охраной лагеря и следила за тем, чтобы к клетям с пленниками не прорвались лазутчики.

Печати на моих ладонях обожгли кожу, и вперед меня метнулись сразу несколько плотоядных теней. Сейчас мне не нужны были гончие, боевые демоны или прочие твари. Вокруг было разлито достаточно крови, чтобы я смог зачерпнуть этой дикой силы и напитать ею простые фрагменты злобных теней, живущих на изнанке мироздания, и только ожидающих моего зова. Эти дымные тени боятся огня и железа, они почти бесполезны против темных эльфов или святош Трех Орденов, ведь даже капля веры в бога Света рассеивает их без следа.

Но они отлично чувствуют силу крови и прекрасно подходят для охоты на выродков, поклоняющихся Харлу.

— Эй! Стоять! — рявкнул один из дезертиров, завидев меня, выходящего из-за палаток. — Стой, урод!

Я ничего не ответил, не издал ни звука, просто перехватил копье, замахнулся, окутал его плетями темной энергии и метнул прямо в грудь говорившему. Разогнанное с помощью моей магии, копье с легкостью пробило грудь мужчины навылет, перебив ему хребет, и воткнулось в борт стоящей позади него телеги.

Оставшиеся бойцы, не понимая, что произошло, стали разворачиваться в мою сторону, поднимать свои топоры и копья, кричать, раззадоривая самих себя, но я лишь двигался вперед.

Когда моя ладонь легла на древко копья, один из солдат Мордока уже был рядом; дезертир занес свой топор, готовясь погрузить клейменое лезвие в мою шею, но он был слишком медлителен. Как от назойливой мухи, я отмахнулся от него своим мечом. Зачарованное лезвие со знаком Нильф у гарды с легкостью разрубило и дешевый топорик солдата, и его броню, и его голову, не встретив особого сопротивления. Наверное, я вложил в удар слишком много силы.

Демоны же, призванные мной до этого, наконец-то достигли своей цели, прячась в тенях и избегая света факелов и костров, они пробрались к клетям, и, игнорируя пленников, набросились на солдат, которые уже начали меня окружать, предвкушая легкую битву, легкую кровь для своих топоров.

Она и в самом деле была легкой, но не для них.

Когда я все же выдернул копье из древесины и сбросил с него тело убитого моим броском солдата, все уже было кончено. Вокруг меня лежало десять тел. Остался только один боец, который стоял дальше всех, судорожно сжимая рукоять топора и прикрывая грудь небольшим щитом, он испуганно смотрел на меня и пытался понять, что же ему делать, оглядывался по сторонам, ведь его напарник уже успел сбежать.

По моей команде тени обступили дезертира, не давая мужчине уйти, я же обернулся и посмотрел во тьму, на палатку, из-за которой вот-вот должна выйти Лиан.

— Поторопись. Бой еще идет, мы можем успеть на помощь, — сказал я девочке, когда она наконец-то показалась из темноты.

Она смотрела на меня исподлобья, будто бы впервые видела, но я просто воткнул в землю окровавленное копье и указал мечом на следующую цель.

— Десять жизней за одну, — сказал я, глядя эльфийке в глаза.

— Я помню, — ответила девочка.

Потом она перевела взгляд на копье, посмотрела на приготовленного к казни солдата, подошла и выдернула оружие из земли, готовясь к бою.

— Если ты ее убьешь или покалечишь, так, что она не сможет сражаться, то останешься жив! Клянусь именем Премудрой Нильф! — крикнул я, поднимая вверх левую ладонь, на которой зажглась красным пламенем и тут же потухла печать.

Солдат недоверчиво посмотрел на мою руку, перевел взгляд на эльфийку, после чего повыше поднял щит и несколько раз ударил топором по самому его центру, показывая, что готов сражаться.

— Теперь он точно от тебя не сбежит, — ответил я Лиан, которая вопросительно посмотрела на меня. — Берегись ударов щитом, но и не затягивай.

Девочка меня уже не слушала — она была на полпути к своей цели. Маленькая тощая фигурка с шестифутовым копьем и взрослый воин с топором и щитом, который получил клятву от Владыки Демонов о том, что выживет, если отправит темную к предкам раньше ее срока.

Теперь Лиан не колебалась. Словно маленькая кошка, девочка стала кружить вокруг солдата, раз за разом нанося хлесткие, колющие удары в голову, при этом, не позволяя подойти к ней слишком близко. Дезертиру ничего не оставалось, кроме как прикрывать лицо щитом, а на все его попытки перехватить копье эльфийки, чтобы оставить ее безоружной, либо же на попытки сократить дистанцию и перевести все в ближний бой, Лиан отвечала просто — прыжком назад.

Я довольно быстро разгадал замысел девочки, в отличие от солдата, который видел перед собой лишь ребенка. Вот, эльфийка делает очередной выпад, и бывший боец Мордока уже привычно поднимает щит, но в последний момент Лиан перехватила древко левой рукой и со всей силы вогнала копье в ногу противника. Ошарашенный, солдат падает на колено, не в силах устоять на своих двоих, упирает в землю щит, чтобы не упасть лицом вперед, а Лиан только этого и ждала. Девочка уже выдернула копье, крутанулась вокруг своей оси и размашисто, будто оглоблей, ударила противника сбоку, вогнав перьевой наконечник режущей кромкой в шею бойца, не успевшего прикрыться щитом.

На наконечник и древко брызнула алая кровь, Лиан же, не мешкая, выдернула из шеи противника копье и встала перед поверженным бойцом, уперев пяту своего оружия в землю.

— Второй, — глухо сообщила девочка, оглядываясь через плечо и глядя на меня.

— Пойдем, охотники еще сопротивляются, — сказал я Лиан, проходя мимо трупа.

Свою третью жертву Лиан нашла почти сразу. Заметив одиноко стоящего воина, она бросилась вперед, и пока противник не успел опомниться, всадила ему копье промеж лопаток.

— Третий! — крикнула девочка. — Это третий, Feuasadh!

— Вижу, — ответил я. — Дай мне несколько минут, и пойдем на поиски четвертого. Я вижу, что ты справляешься. Главное держись рядом и чуть что, иди ко мне.

Она на самом деле справлялась. Маленькая тощая Лиан, сейчас превратилась в грозную тень с горящими огнем глазами. Усталость, боль, страх — ничего более не имело значения. В ее руках было копье, она заключила договор, и была твердо намерена его исполнить ради спасения Займона и Айвы.

Чувствуя девочку позади себя, я поднял меч и двинулся в сторону лесополосы. Там передовой отряд дезертиров активно наседал на группу охотников. Первые прятались за стволами и перемещались мелкими перебежками, вторые — держали позицию, отстреливаясь из двух арбалетов и больших охотничьих луков. Орин молодец, не продал оружие святош, как я ему и советовал.

Мое появление перевернуло ситуацию на поле боя. Призывая проклятые души, я буквально вытаскивал солдат под стрелы и арбалетные болты охотников, хотя первые несколько мишеней остались без «подарков», пришлось даже напомнить Орину, что они в этой долине не одни.

— И долго мне колдовать впустую⁈ — крикнул я во все горло. — Стреляйте!

Тех же, кто не попался в сети моих демонов, и при этом был настолько глуп, что бросался на меня, я просто убивал врукопашную в несколько взмахов меча. Окружающая тьма, разрываемая лишь скудными бликами факелов, не была мне помехой. Тьма — это то, чему я служу, чего нельзя было сказать об этих последователях Харла.

Менее чем за десять минут все было кончено. Орин и другие охотники как тетеревов перестреляли бандитов, которых я вытаскивал из-за укрытий с помощью появляющихся из-под земли рук, с остальными я справился сам. Две дюжины жизней, даже больше, чем я должен был Лиан.

Когда я уже опустил меч и собрался идти обратно к кромке леса, где я оставил темную, из лагеря донеслись полные боли и ужаса крики, а я почувствовал, как жизни пленных стали обрываться одна за другой. А еще я понял, что Лиан рядом нет — девочка, высоко подняв копье, что было сил неслась прямиком к клетям, туда, где осталась последняя горстка бывших солдат Мордока.

Глава 21

Седьмая печать

В тот момент, когда я подошел к клетям с пленниками, все было кончено.

Тонкая изломанная фигура эльфийки, топор, погруженный в ее грудь, рассекший Лиан от ключицы и почти до пояса, озлобленное лицо огромного дезертира, измазанного в чужой крови и источающего силу Харла.

Лиан погибла. Я опоздал.

Я не кричал, не бросился к девочке, не призвал армию демонов, чтобы отомстить за нее. Она уже мертва, это не поможет. Шаг вперед, меч перед собой. Я окрикнул дезертира, впитавшего силу десятка убитых — он прорвался к пленникам и выпотрошил их своим топором во славу Харла — и едва этот мясник перевел на меня взгляд, я одним сильным и чистым ударом снес ему голову.

Обезглавленный труп еще секунду простоял на ногах, после чего рухнул прямо рядом с телом Лиан.

Резким движением я сбросил капли крови со своего клинка, после чего опустил меч в ножны. В лагере осталось несколько человек, но с ними разберутся охотники.

Я повернулся и встал над телом девочки. На лице Лиан замерло выражение удивления, смешанное с небольшим оттенком тоски. Слишком взрослые, слишком осознанные эмоции для ребенка, будто она прожила долгую, полную тягот и лишений жизнь, будто не была ее юность только маячащим впереди огоньком, словно древняя старуха, она сожалела о непрожитых годах в момент, когда удар топора лишил ее будущего.

Немного скривившись, я присел рядом с девочкой, разжал уже ставшие коченеть пальцы на древке сломанного копья, сложил ладони покойной на груди, прикрыл эльфийке глаза.

— Господин!..

Старик Орин. С арбалетом наперевес, охотник стоял, застыв от ужаса, переводил взгляд то на меня, то на тело девочки.

— Мне нужны пленники, — сказал я глухо. — Чем больше, тем лучше. Минимум трое. Я чувствую, что в лагере еще есть люди.

— Будет сделано! — с готовностью откликнулся старик, будто бы был солдатом моей несуществующей армии, после чего, крайне активно потрусил вглубь лагеря, словно и не было у него больных коленей. Он убрался подальше от меня и моих размышлений.

Я не смотрел на девочку, не смотрел перед собой. Это было то состояние, когда взгляд устремляется сквозь окружающую действительность, так далеко, что ни один живой человек не может там побывать, ни одно слово не может достигнуть этого места, ни один луч света никогда не озарит эти бескрайние пустоши.

Не стоило так давить на юную темную, я совершенно забыл, как сильно люди пытаются впечатлить меня, как они попадают под мою власть и влияние, как тянутся ко мне.

Как совершают опрометчивые поступки.

Как погибают.

Очередная жертва моей гордыни, маленькая темная птичка, что подлетела слишком близко к черному солнцу по имени Владыка Демонов. Подлетела, притянутая моей силой и мощью, и сгорела, не в силах дать мне отпор. Рано или поздно это должно было случиться, это всегда случается.

Я пошарил по окружающим палаткам, нашел какой-то плащ, вернулся к трупу. Аккуратно опустившись на одно колено, я завернул тело в шерстяную ткань, после чего поднял труп Лиан с земли.

Рассвет я встретил в своей башне. Чужая телега, стоящая посреди двора, фыркающие кони, хмуро сопящие пленные. Руки и ноги связаны, на глазах — плотные повязки. Пятеро здоровых, крепких мужчин, которые вместо честного труда или службы королю-самозванцу выбрали путь бандита. Влияние Харла губительно, оно делает из человека тупую скотину, способную только убивать себе подобных. Мужиков всегда не хватает, эти пятеро могли найти приют в любом из окрестных сел или устроиться на работу в Гирдоте, зарабатывать честным трудом. Но вместо этого они взяли в руки оружие с клеймом Второго Бога и с этого момента приняли свое проклятье. Фангорос лишает сердца, Нильф порабощает ум, Харл — сжирает душу. Все мы, служители Темных Богов, становимся их марионетками, но для себя я давно решил, что служение Харлу отвратительнее всего. Не просто так в основном этому богу поклоняются дикие племена и орки северных окраин.

Интересно, как эта зараза проникла на юг, в стан людей? В этих краях, из-за близости Вечных Лесов, было сильно учение Нильф, многие люди в Западных землях если не поклонялись, то уважительно относились к Третьей. Так откуда же взялась вера во Второго бога? Или это тлетворное влияние тех самых орков и Мордок просто в какой-то момент решил, что будет бить врагов их же оружием?

Опрометчивый и крайне недальновидный поступок.

Я встал с крыльца и, выйдя на середину двора, призвал печати. Нужно организовать контур и охрану для пленных, а все остальное — потом.

Круг в двадцать футов в поперечнике, прямо на скалах недалеко от конюшни. Я напитал его темной силой, а стражами поставил трех призрачных гончих. За это пришлось заплатить собственной кровью — несколько капель проступило на ладонях — но везти в свой дом вонючие клети я отказался. Слишком много с ними возни.

Как только я бросил последнего пленника внутрь круга, клетка захлопнулась. Связанные мужчины неловко падали на камни, тихо стонали и сквозь зубы бранились, но мне было плевать на их страдания.

— Когда освободитесь от пут, не пытайтесь выйти за пределы черного круга, — сказал я. — Ну а кто рискнет…

— Колдун! Будь ты проклят, тварь! — выкрикнул один из солдат, не дав мне закончить.

— Я предупредил, — сказал я, после чего направился в башню.

Там, на моем рабочем столе, освобожденном от свитков, книг и инструментов, лежало завернутое в плащ тело. Бурые пятна проступали на грубой шерстяной ткани, расплываясь темными кляксами, привлекали внимание, кричали о том, что я допустил ошибку.

Моя неспособность к состраданию, к заботе, стала причиной гибели девочки. Я мог вызвать демонов, мог приказать Лиан ждать меня, мог взять ее с собой в бой. Вместо этого я оставил ее на краю леса, словно она была послушной собакой, ожидая, что как та самая собака, она выполнит мою команду. Не выполнила, за что и поплатилась.

Я аккуратно отбросил в сторону полы плаща и посмотрел на серое обескровленное лицо эльфийки. Предсмертный спазм прошел, лицо Лиан разгладилось и осунулось. Уже ставшие отрастать платиново-пепельные волосы пропитались кровью и грязью, и лежали сейчас нелепой кляксой под затылком девочки.

После я еще раз внимательно осмотрел раны на теле Лиан. Топор вошел в ключицу и прорубил грудину, зацепил левое легкое и, пройдя через крупные артерии, рассек сердце. Быстрая, но не безболезненная смерть. Лиан успела осознать, что произошло, прежде чем ее сознание угасло, отсюда и посмертная гримаса сожаления на ее лице, которую я наблюдал в лагере, на месте ее гибели. Продолжив осмотр, я убедился, что топор не задел печать. Кожа и плоть на спине девочки остались невредимы, а это означает только одно — я могу продолжить работу. Сегодня же ночью, пока трупное разложение сдерживается моей магией, пока природа не стала брать свое, я проведу свои изыскания.

Я вышел на улицу, пошел к бане. Натаскал в рабочий кабинет воды, достал из сундука чистой ветоши. Снял труп, протер от крови стол, подложил ветошь, после чего я вернул Лиан на место, аккуратно срезал ее одежду и, прикрыв тканью ниже пояса, немного приподнял голову, подложив под затылок небольшой деревянный брус.

Сначала я обмыл лицо и ладони девочки, нажав на живот, убрал нечистоты. После настал черед волос.

Встав у изголовья стола, я посмотрел в лицо девочки, провел пальцами по серебристым локонам. Мокрая тряпка в моих руках, ведро с теплой мыльной водой, которая грелась до этого на жаровне и ждала своего часа.

Раз за разом я промывал волосы девочки, вымывая из них запекшуюся кровь и грязь, простым костяным гребнем я расчесал Лиан, опустил волосы с края стола, аккуратно протер их ветошью от лишней влаги, перехватил небольшим шнурком. Позже, когда они подсохнут, я вотру в них специальные масла, которыми так любила пользоваться в бане Ольха.

Я встал перед столом и перевернул тело на правый бок. Осторожно, чтобы вода не попала в рану, омыл тело девочки с плеч до самых пят чистой водой, смывая кровь и грязь. Ту же процедуру я повторил, перевернув Лиан на левый бок, а после уложил на спину и промыл труп еще раз.

Вот, в моих руках очередная простынь, которую я без раздумий пустил на небольшие тряпки. Ими я протер все тело эльфийки от остатков влаги, еще раз вытер ее серебристые волосы, взял немного душистого масла, втер его, а после заплел их в небольшую ленивую косу, пропустив через локоны черную атласную ленту, как это делают темные эльфы Н’аэлора.

Теперь настал черед самой сложной работы.

Из дальнего угла моего кабинета я достал швейные принадлежности. Тончайшие иглы, выкованные гномами, вымоченные в специальных отварах, тонкие, но прочные нити для шитья ран. Сначала я прихватил разрубленное сердце и артерии девочки, зашил разорванное топором легкое. После, с помощью специального инструмента, подаренного мне когда-то одним из королевских лекарей Брима, прихватил края рубленой раны и стянув рассеченную грудину, поставил на место сломанную ключицу, срастив кость магией. Кость не плоть — боги смотрят на такое сквозь пальцы. После пришел черед ребер, а уже в самом конце, аккуратным, тонким стежком, я закрыл еще недавно зияющую в груди дыру.

Если бы Лиан осталась жива, на месте такой раны остался бы тонкий, едва заметный шрам. Сейчас же это была скорее моя прихоть, последняя услуга, которую я могу оказать маленькой эльфийке, раз уж не смог уберечь ее от гибели.

Изящные тонкие ножницы, несколько заостренных палочек. Я аккуратно вычистил остатки грязи и крови из-под ногтей девочки и между пальцев, промыл тонкие ладони и ступни эльфийки чистой водой.

Пришло время масел для тела. Аккуратно капнув на лоб и живот девочки, я осторожными движениями растер холодную кожу, насыщая уже мертвую плоть, возвращая некое подобие цвета и жизни, пусть и на короткий срок.

Оставив чистое тело Лиан на столе, я сходил в дом, в комнату девочки. Отбросил крышку сундука, нашел просторную новую сорочку, которую мы купили на вырост. Сейчас она отлично подойдет как погребальный саван, просторная, легкая, она скроет страшную рану на груди и избавит меня от необходимости натягивать на покойную штаны и чулки. Лучший выбор, который можно было сделать.

Закончил я только когда солнце уже стало клониться к горизонту. Я переодел Лиан, а сам вернулся в дом. Надо поесть, сегодня у меня еще много работы.

Я не спал уже вторые сутки, но все это — мелочи. Нильф не позволит моему разуму потерять остроту, не подведет меня и тело. Надо только сделать бодрящий отвар, чего-нибудь перекусить, а после — выдвигаться на холм, где у меня был подготовлен алтарь для испытаний.

Из погреба я достал вяленого мяса, початую головку сыра, налил немного вина, буквально треть стакана, чтобы кусок залез в горло. Отвар должен настояться, а за это время я как раз поем.

Время от времени я поглядывал на пустой стул по правую руку, где обычно в последнее время сидела Лиан. Говорить не хотелось, я даже почти наслаждался тишиной. Никто не стучал ложкой, не задавал вопросов, не таскал стул по полу, вызывая тем самым противный скрежет. Я чувствовал, как моя жизнь возвращается в старое русло, как моя жизнь снова принадлежит только мне.

Отвар, мерзкий на вкус, я опрокинул в себя одним махом, за что и поплатился — обжег горячим питьем язык и нёбо. Но время и так уже позднее, я могу не успеть. Скоро моя магия перестанет действовать на тело девочки, кожа ссохнется и загадочная печать на ее спине окончательно придет в полную негодность. Я должен все сделать сегодня. Сейчас.

Я закрутил тело эльфийки в чистую простынь, после чего аккуратно погрузил труп в телегу. Рядом встал и сундук с инструментом и реагентами, которые пригодятся мне этой ночью.

Теперь настал черед пленников. Вся пятерка лежала вповалку внутри круга. Один из солдат тихо скулил, а по свежим ранам от когтей, оставленных на его лице лапой гончей, я понял, что он единственный осмелился проверить, на самом ли деле они находятся в незримой клетке.

— Кто здесь⁈ — дернулся один из бойцов, крутя головой.

— Вставай, — скомандовал я, рывком поднимая пленника на ноги. — Идем.

— Куда⁈ Что⁈ Не надо! Прошу! Не надо!..

Я заткнул дезертира одним ударом кулака, сломав тому нос. Мужчина жалобно заскулил, попытался даже бороться, но второй удар — уже коленом в живот — умерил его пыл. Соединив пленных веревкой в одну цепь, я привязал их к телеге, после чего наш маленький караван отправился в сторону холмов.

На месте мы оказались к полуночи. В какой-то момент мне пришлось оставить транспорт и вести пленников самостоятельно, придерживая небольшой ларец подмышкой. После я вернулся за Лиан, аккуратно принес тело девочки на вершину холма и, сняв с эльфийки простынь, уложил ее в самом центре алтаря.

Сначала я думал, что нанесу ее печать поверх камня и буду приносить жертвы Нильф прямо на алтаре, но теперь планы изменились.

Воля дезертиров была окончательно сломлена, они даже не сопротивлялись, когда я начал расставлять их по вершинам магической шестиконечной звезды, в центре которой стоял алтарь с телом Лиан. Они покорно вставали на колени, после чего за дело принимались падшие души — призванные руки крепко держали солдат, не позволяя им даже шелохнуться.

Я еще раз проверил, правильно ли лежит тело девочки, как размещена ее печать на спине. Чуть поправил левое плечо, с сожалением заметил, что тело уже окончательно окоченело, пусть я и защищал его своей магией, сейчас оно было больше похоже на небольшое бревно.

Плохо, я опаздываю.

Подняв голову к небесам, я стал ждать. Мне не нужны были свечи, факелы и даже заклинания. Магия, которую я собирался творить, основана исключительно на чистых энергиях. Семислойная печать. Шесть жертв и катализатор в самом центре. Я был уверен, что печать на спине Лиан идеально пропускает магическую силу. Если не получится сейчас, то не выйдет никогда.

Ночь была ясная и безоблачная. Мой опытный глаз подмечал едва ощутимое движение небесной сферы, я видел, как идет по небу луна, а звезды, словно ленивые мухи, ползут на свои места. Там, где они должны быть в момент совершения колдовства. И вот, пора начинать.

С кривым серебряным кинжалом в руке, я шагнул к первой жертве. Ладони падших услужливо задрали голову пленника назад, мужчина тонко пискнул, но я уже стоял у него за спиной и полоснул лезвием по горлу. Кровь хлынула из рассеченных артерий, заливая вершину звезды, в которой стояла первая жертва.

Тоже самое я быстро, но чисто и аккуратно повторил с оставшимися четырьмя пленными. Тихие мольбы и плач, задранная назад голова, короткое и резкое движение ритуального кинжала, брызги крови.

Мой магический конструкт стал напитываться энергией, я чувствовал, как кровь слой за слоем пропитывает мою печать, стремясь заполнить весь многомерный конструкт и привести заклинание в действие. Но им не хватает главного — крови и воли Повелителя Демонов.

Я занял последнюю, пустую вершину шестиконечной звезды и размашисто, в два стремительных удара вскрыл вены на собственных руках.

— Нильф! — прокричал я в ночное небо. — Прими эту жертву и направь мою волю!

Годы, даже десятилетия расчетов. Подготовка, отточенное мастерство, подобранное место и время. Пять человеческих жертв — вполне достаточно для того, что я задумал. И моя собственная, густая, словно масло, кровь Владыки. Главное, чтобы печать на теле погибшей эльфийки сработала так, как я того ожидал, она должна стать тем мостиком, который отделяет меня от седьмой печати.

Иначе все это было напрасно.

Мир вокруг померк, движение звезд и луны остановилось. Стоя в кромешной тьме, я чувствовал, как через разрезанные вены с каждым ударом сердца уходит моя кровь, но лишь продолжал стоять, взывая к Нильф. Именно рука божества должна направить магический поток, только у нее хватит на это сил и власти. Мое дело — подготовить заклинание и сейчас просто молить о благосклонности.

Алтарь, на котором лежало тело Лиан, вспыхнул кроваво-красным светом, я почувствовал, как накопленная звездой энергия изнутри разрывает обсидиан на мелкие части. Но я был аккуратен и последователен, камень должен выдержать, он должен помочь мне сотворить невозможное.

— Нильф! — опять прокричал я во тьму.

Весь контур, расчерченный на холме, вспыхнул черным пламенем, сжирая фигуры моих жертв, окутывая и меня магическим пламенем. Кровь владыки вспыхнула, прожигая землю, я же видел только одно — как все ярче и ярче начинает светиться алтарь.

— Нильф! — из последних сил воззвал я к Третьей Богине, чувствуя, что кровопотеря достигла опасного размера. Еще немного, и я потеряю сознание и просто истеку кровью, прямо тут, на холме, рядом со своим величайшим творением.

Тело Лиан оторвалось от гладкой поверхности алтаря, тонкая сорочка рассыпалась в пыль под воздействием магических потоков. Я видел, как горит вязь странной печати на спине девочки, горит и…

— Ни… — начал я, но закончить не успел.

Алтарь под Лиан с чудовищным треском раскололся, а ударная волна, пошедшая от центра звезды, прокатилась во все стороны, пригибая к земле кривые деревья и вырывая из холмов огромные валуны. Я же стоял, как вкопанный, удерживаемый магическим конструктом, и только наблюдал, как бушует магическая стихия.

А после все стихло.

Тело эльфийки глухо рухнуло на алтарный камень, я же — припал на колено, спешно затягивая подготовленными тряпками раны на своих руках. Пара минут, и я в норме, хотя слабость будет преследовать меня еще несколько дней. Уже закрывая свои раны, я заметил, как сильно углубились мои печати — сейчас они выглядели не как рисунки на ладонях, а как отвратительные прожженные раскаленным железом два клейма. Казалось, еще чуть-чуть, и покажется кость.

Ошарашенно, я сжал и разжал ладонь правой руки, глядя, как натягивается кожа ладони вокруг знака служения Нильф.

Я изучал тайну седьмой печати, чтобы выторговать свое посмертие у Нильф, а в итоге залез в еще больше долги.

И только через несколько мгновений я понял, что седьмая печать мне все же покорилась. Заклинание, которое может нарушить сами законы мироздания, заклинание, которое бросает вызов богам. Невозможное колдовство, с помощью которого можно проигнорировать любой из законов магии.

Я сумел создать седьмую печать, потому что на расколотом алтаре… Я чувствовал жизнь. Настоящую жизнь.

Чудовищной ценой, без подготовки и расчетов, сам того не ожидая, но я вернул Лиан.

«Без подготовки? Ты уверен?» — шепнула порывом ветра мне на ухо Третья Богиня.

«Да», — мысленно ответил я богине. — «Я не знал, что так получится».

«Ты же человек очень аккуратный и последовательный. Как так вышло, что ты не предвидел последствий этого колдовства?»

«Не знаю», — ответил я. — «Я просто хотел проверить, как сработает печать на спине девочки».

Казалось, богиня удовлетворилась моим ответом. Я на самом деле не ожидал, что смогу нарушить один из трех магических законов, ведь каждого, кто подходил к черте слишком близко, ждала мгновенная смерть. Я же его не только нарушил, но и до сих пор мог при этом дышать.

«Но милый мой, если все это — случайность и ты не ожидал такого исхода, то почему тогда ты не приказал охотникам валить лес для погребального костра?», — пронесся над холмом шутливый смешок Нильф, который смешался с тяжелым стоном Лиан.

Интерлюдия. Авелин Лавертен

Путь до столицы Северного Епископата нельзя было назвать быстрым и легким. Когда Авелин вырвалась из лап темного мага, единственной ее мыслью было скрыться от этого чудовища на другом конце света, сбежать в Пустоши или Мертвые Топи, навсегда исчезнуть, чтобы больше нигде и никогда не повстречаться с ним вновь.

Его имя звенело у нее в ушах, его голос не давал ей спать по ночам, и даже когда она достигла Кхеро, клирика пробивала мелкая дрожь от любого шороха, любого порыва ветра.

В тот день, на той проклятой замерзшей поляне, она заглянула не просто в лицо смерти, она познала настоящий Ужас.

Авелин думала, что Бог Света покинул ее, что свет Его никогда больше не озарит ее душу, что касание Его никогда больше не согреет сердце. Но чем дальше она уезжала на восток от проклятой долины, тем легче ей становилось дышать.

В первом же крупном храме она вознесла самую жаркую и самую отчаянную молитву в своей жизни, пытаясь вернуть Свет, который у нее отнял темный колдун. Там же она снарядила посланника для своего начальства, который, используя почтовых и перекладных, устремился на восток впереди нее, неся важнейшее в жизни Авелин донесение.

Ордену Пламени нужно быть готовым, когда она прибудет в родной епископат.

Авелин выросла в одном из многочисленных монастырей Северного Епископата и не знала другой жизни, кроме служения Богу Света. С самых ранних лет она стала послушницей, а после — и полноценной монахиней, отринув все мирское, посвятив себя служению истинному богу. В четырнадцать ее заметил один из аббатов Ордена Пламени, который посещал их женский монастырь с пресветлым визитом. Он разглядел страстную веру Авелин, разглядел в ней касание Света, увидел в ее сердце и Пламя. И предложил стать послушницей Ордена. Довольно быстро девочка стала чтецом на службах, а достигнув определенной духовной зрелости — прошла испытание Пламенем и обучение на клирика Ордена.

Ее называли самой молодой девой-клириком епископата, фавориткой епископа Ритора и даже сам кардинал Хеллер был к ней благосклонен. А сам факт того, что целый кардинал знал о существовании юной девы, говорил о многом.

Жизнь и судьба Авелин были идеальными, пока она не получила это проклятое задание — встретить караван с рабами и проводить пару остроухих на север, к границам Н’аэлора.

— Клирик! — окликнул ее мужчина в черных одеяниях дознавателей Ордена Духа.

Лавертен вздрогнула, но на зов обернулась. Жители столицы Северного Епископата, славного града Теллес, при одном виде черных плащей постарались побыстрее убраться с пути служителей Света, а тут и вовсе улица перед городскими воротами вмиг опустела. Единственное, что успела ощутить Лавертен — полудюжину жалостливых взглядов, ведь тон дознавателя не сулил клирику ничего хорошего.

— Чем обязана, брат? — спросила Авелин, поворачиваясь к черным плащам.

— Клирик Лавертен? — уточнил дознаватель.

У него было изможденное, острое лицо, гладко выбритый подбородок, тонкие губы, редкие русые волосы с большими залысинами на лбу и колючие серые глаза. Типичная болезненная внешность любого из дознавателей. Поговаривали, что Свет их почти не касается, оттого они все как один были похожи на скорбных чахоточных.

— Именно, брат мой, — кивнула девушка, придерживая под уздцы своего коня и переводя взгляд с командира отряда на нескольких боевых аколитов за его спиной.

— Я тебе не брат. Взять ее! — коротко скомандовал своим людям дознаватель.

На Лавертен тут же набросились, ударом короткой тяжелой дубинки, которой обычно орудовали дознаватели, ей разбили губы и чуть не выбили несколько передних зубов, следующий удар, уже в живот, заставил Авелин упасть на колени и стошнить желчью. Она даже не успела ничего сказать в свою защиту — финальный удар дубинкой, по затылку, заставил Лавертен потерять сознание.

Очнулась девушка в камере. Каменный мешок шесть на восемь футов, маленькое окошко под потолком, грязное гнилое ведро в углу. Она ощупала затылок, ковырнула ногтем кровавую корку, которая слиплась с волосами, с трудом разлепила разбитые губы. Хотелось пить, но Лавертен достаточно слышала о методах ордена Духа, чтобы понимать — она попала в серьезный переплет и стакана воды она от тюремщиков точно не дождется.

Кое-как поднявшись на ноги, она подошла к двери и, прильнув к маленькому смотровому окошку, крикнула:

— Эй! Есть кто⁈ Сообщите епископу Ритору или Кардиналу Хеллеру обо мне! Эй!

— Молчать! — прокричали из другого конца коридора, но Лавертен не унималась.

— Слушай! Брат! Отправь посланника к епископу! Тут какая-то ошибка!

В конце коридора послышался шум, после чего прямо перед дверью камеры Лавертен, как из-под земли, появился здоровый амбал со шрамом через все лицо.

— Закрой рот! — рявкнул тюремщик.

— Сообщите… — начала Авелин, но осеклась, когда услышала, как засов уходит в сторону, а тюремщик открывает дверь. — Я говорю…

— Закрыла пасть, еретичка! — взревел тюремщик, замахиваясь короткой дубинкой.

Лавертен вскинула вверх руки, пытаясь закрыться от удара, но это ей не помогло. Тюремщик, как умелый фехтовальщик, чуть оттянул удар назад, отчего дубинка просвистела прямо рядом с рукой и ударила клирика прямо по плечу. Девушка вскрикнула, согнулась, хватаясь за место удара, и тут же получила еще один удар — теперь по спине.

— Сучка! Закрыла рот и сиди тихо! — прорычал тюремщик, пнув напоследок клирика тяжелым сапогом. — Или отведу в общую камеру к мужикам!

Слезы обиды выступили на глазах клирика, но все, что она сейчас могла — тихо стонать от боли и надеяться, что удары тюремщика не сломали ей кости. Потому что если она получит здесь тяжелое увечье — ее дни сочтены.

Очень хотелось пить. Язык девушки распух и перестал помещаться во рту, разбитые губы высохли и еще сильнее растрескались, сознание уплывало.

К концу второго дня Авелин, уже почти потерявшая надежду выйти из застенка дознавателей, услышала, как отодвигается засов двери ее камеры. Приподняв голову, она надеялась увидеть людей епископа, но вместо этого внутрь вошли двое. Одним из них был тот самый дознаватель, который схватил ее на въезде в город.

Клирика молча подхватили под руки и, обессиленную, потащили прочь из камеры, куда-то по коридору. Неужели в пыточную? Чем она заслужила такое обращение? Она была верной слугой Света, послушницей Ордена Пламени, рьяной служительницей. В чем же она провинилась сейчас? За что с ней так обращаются?

Девушку втолкнули в темную комнату, после чего дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась.

— Кто здесь? — прохрипела Лавертен, почувствовав движение воздуха в комнате.

Кто-то был рядом, прятался в тени.

— Покайся в своих грехах. Ты поддалась тьме, — послышался голос.

— Я не…

Хлесткий удар по лицу.

— Покайся! — рявкнули из тени.

— Мне не в чем…

Еще один удар, и еще, и еще, пока Лавертен не потеряла сознание.

Очнулась она во все том же каменном мешке, только теперь у двери стоял щербатый кувшин с тухлой водой и лежал кусок заплесневелого хлеба. Авелин стоило огромных усилий потянуться за питьем, девушка едва не выронила кувшин, прислонив щербатый край к разбитым и опухшим губам, ее едва не вывернуло от вони старой, стоялой воды. Но она все же напилась, после, аккуратно размачивая старый хлеб, кое-как поела. Ей нужны силы, это все ошибка, испытание, что послал ей Бог Света, скоро ее хватятся люди епископа и вытащат из этого подвала.

Каждые два-три дня клирика вытаскивали из камеры, каждый раз от нее требовали только одного — покаяться в том, что она отринула Свет и перешла на сторону тьмы. Каждый раз клирик исступленно отрицала свое преступление, и каждый раз теряла сознание от побоев.

Она не видела своего палача, но за долгие недели, проведенные в застенках, уже хорошо выучила его привычки. Левша с тяжелой рукой, чуть прихрамывает. Бьет или кулаком, или короткой дубинкой дознавателей. Всегда целит в голову, по спине или бедрам, но если бьет по лицу, то так, чтобы не поломать кости. Уже на третий допрос она поняла, что с таким подходом ее могут истязать годами — ей не дадут умереть, ее не покалечат, но и выпускать не собираются.

Пока она не раскается в том, чего не совершала.

— Покайся! — в очередной раз прогремело в ушах Лавертен. — Признай, что продала душу тьме!

Клирик сжалась, готовая принять очередной удар. Уже привычно, она перекатилась на другой бок, чтобы на левом бедре не осталось большой, болезненной гематомы. Все равно побои не давали ей спать, но, поворочавшись на холодном каменном полу камеры, она все же находила положение, в котором могла уснуть хотя бы на час-другой. Но это только если она будет аккуратна и внимательна во время допроса, равномерно принимая удары вопрошающего.

— Мне не в чем каяться. Бог Света со мной, — тихо прошептала клирик, готовясь принять очередной удар дубинкой.

Хуже всего стало, когда за ней не приходили почти неделю. Пару раз, пока она спала, тюремщик приносил кувшин с водой, но только это — больше никаких допросов, больше никаких избиений.

И это означало только одно — ее решили казнить, больше вариантов не оставалось.

Когда были силы, клирик молилась, исступленно и искренне, она взывала к Богу Света, молила его о помощи, но, казалось, Он ее больше не слышал. Она больше не чувствовала его теплой силы, его озаряющего присутствия, его покровительства. Тогда, в Кхеро, ей показалось, что Свет вернулся к ней, но сейчас Лавертен ощущала себя брошенной пустой оболочкой, треснувшим сосудом, который совершенно бесполезен. Ее мольбы не уходили дальше стен каменного мешка, в котором оказалась девушка.

Когда дверь в камеру открылась, Авелин уже была готова к смерти. Была готова взойти на костер и принять уготованную ей судьбу. Наверное, так будет и правильнее — кто она без ее служения, без ее цели? Лишь отступница. Ей стоило умереть на той поляне, попытаться дать бой Тьме и колдуну, принять мученическую гибель. Вместо этого она предала Орден, предала своих товарищей, стала выполнять задание колдуна. Наверное, в этом ей и надо было покаяться, наверное, этого от нее требовали. Но поняла это клирик слишком поздно.

Дверь в камеру все также зияла распахнутым проемом, в коридоре виднелся огонек чадящего фонаря, но ни дознавателей, ни тюремщика. Только пустота и тишина.

Не понимая, что происходит, девушка, словно дикий зверь, подкралась к двери. Это проверка? Очередная уловка дознавателей? Очередная пытка?

Нет уж, им не удастся ее провести.

Лавертен отползла в дальний угол своей камеры и, поджав под себя колени, уселась напротив распахнутой двери. Она не облегчит им задачу, не даст повода подозревать еще и в побеге. Бежать будет только виновный! Нет! Она, клирик Авелин Лавертен, была невиновна, ей не в чем было каяться! Она выжила, она принесла дурную весть, но весть необходимую. Кардинал должен узнать о том зле, что обитает в горной долине недалеко от границ Брима, она все сделала правильно!

Дверь оставалась открытой всю ночь, а когда клирик все же сдалась и задремала, то по пробуждению обнаружила себя опять запертой. Видимо, это на самом деле была проверка.

Когда же в коридоре послышались тяжелые шаги нескольких человек, она почти с облегчением вздохнула. Или новый допрос, или казнь! Больше никаких уловок! Но каково же было ее удивление, когда она увидела на пороге своей камеры помощника епископа.

— Встаньте, клирик, — сухо сказал мужчина.

Недоверчиво посмотрев на сановника, Авелин все же поднялась на ноги, стыдливо отворачивая изуродованное многочисленными побоями лицо. Ей претила сама мысль о том, что столь высокий человек видел ее в подобном неподобающем виде.

— Ваше высокопреподобие… — начала Лавертен.

— Пойдемте, клирик, — мотнул головой мужчина, выходя в коридор. — Вас ждут.

Грязную, в изорванной одежде, изможденную, ее повели узким коридором. Она ожидала, что сейчас они окажутся во внутреннем дворе тюрьмы Теллеса, но за очередной дверью она увидела внутреннее убранство центрального храма города. Родные стены, знакомые ей колонны, высокие своды, под которыми она провела множество служений. Она была в самом сердце Северного Епископата, как же она не могла почувствовать Свет⁈ Как она не поняла⁈

Вздрогнув от внезапно посетившей ее мысли, Лавертен спешно опустила голову и засеменила за помощником епископа. Она не достойна находиться здесь. Ее место — на костре, а не в этих святых стенах.

У главного алтаря, выполненного в форме огромного трезубца с факелами на концах, стояли двое. Весь зал же был отлично освещен, на каждой стене и колонне горели лампы и свечи, в этом месте не было ни единого угла, где могла бы затаиться тень.

От яркого света Лавертен резало глаза, но девушка старалась держаться. Неужели, она выдержала это испытание твердости ее духа и ее веры⁈

Епископ — а это был именно Ритор — скользнул по ней взглядом. Мужчину же в длинном плаще со знаком ордена Пламени она, вроде как, не знала. Со спины было не понять.

— Клирик Лавертен… — протянул сановник, когда девушку оставили у подножья алтаря, перед тремя высокими ступенями, а сопровождающие скрылись за колоннами.

Девушка рухнула на оба колена перед епископом, боясь поднять голову.

— Ваше преосвященство…

— Встань, дитя, — внезапно донеслось от фигуры, стоящей к ней спиной.

Мужчина неспешно повернулся и в груди Лавертен похолодело. Черная повязка на левом глазу, исполосованное старыми шрамами лицо, на цепи через всю грудь — окованное серебром писание Света, на поясе — меч и боевой молот-чекан.

Перед ней стоял один из трех верховных паладинов Ордена Пламени, брат Леннарт Неопаляемый.

На лице паладина не было никаких эмоций. Ни интереса, ни раздражения. Его единственный глаз, казалось, вовсе смотрел сквозь Лавертен, отчего клирику хотелось съежиться и стать на самом деле невидимой. Он был настолько выше ее страданий и терзаний, настолько чище и непогрешимее, настолько ближе к вере, что буквально ощущался ею, как высшее существо, живое олицетворение мощи и нелицеприятного, чистого гнева бога Света.

Неловко, Лавертен кое-как поднялась на ноги, в очередной раз смутившись из-за своего неподобающего вида. Как она может стоять тут, у самого алтаря, вся грязная, в крови, перед такими людьми⁈ Даже подняться на костер было бы не так мучительно.

— Я вызвал брата Леннарта из столицы, едва пришло твое послание, — сказал епископ. — Мы хотим узнать правду.

— Ваше… — начала Лавертен, но закончить не успела.

— Покайся, — прозвучала привычная фраза, от которой клирик вздрогнула.

Она подняла глаза на паладина, который истязал ее все эти недели, но не увидела на его лице гнева или отвращения. Он просто выполнял свой долг, подвергал сомнению чистоту маленького клирика, которого покинул свет.

— Я могу рассказать, что случилось со мной и моими братьями после прибытия в Гирдот… — начала Авелин.

После клирик рассказала все, что могла вспомнить. Как они ждали караван, как преследовали какого-то мелкого колдуна, как допросили его, как обнаружили след девочки, который привел их в горную долину.

— Местные немного могли рассказать об этом колдуне, обычно отмалчивались, — тихо, безжизненно рассказывала Лавертен, устремив свой взгляд на один из факелов на алтаре, — так что когда мы узнали, где прячется эльфийка, то решили ее захватить.

— Тогда и погиб твой отряд? — спросил епископ.

— Да, ваше преосвященство.

— Кто это был? — спросил Леннарт. — Тот самый колдун?

Клирик нервно дернула головой.

— Он появился из-за деревьев, совершенно обычный человек. Мужчина средних лет, с одним мечом. Мы были уверены, что… Его было невозможно остановить, невозможно коснуться. Он просто прошелся и… вырезал весь мой отряд.

— В донесении ты писала, что колдун передал с тобой какое-то послание, — напомнил Леннарт. — Почему ты согласилась служить силам Тьмы?

— Я не соглашалась служить, это он так назвал это. Послание. Но это… Я поняла, что это важно, в тот момент сам мир вокруг померк.

— Что? — раздраженно спросил епископ. — Что такого сказал тебе какой-то колдун Западных земель, что ты трусливо бежала с поля боя, клирик? Отвечай!

Лавертен перевела взгляд на епископа и увидела, что Ритор не верит ей. Считает ее просто маленькой девочкой, которая струсила. Это читалось по недовольному изгибу его губ, по надменному взгляду. Ведь она всего лишь женщина, что она может в бою?

— Он потребовал передать кардиналу, что убийство моего отряда — плата за вторжение в его дом. Что мы нарушили договор. И поплатились за это.

— Договор с темным колдуном⁈ Чушь! Вздор! — вспыхнул Ритор. — Что это вообще за наглец⁈

— Это…

Лавертен назвала имя. Свет во всем храме на мгновение померк, сотни свечей, зажженных в светильниках, потухли, факелы же прибило, как при сильном ветре и устоять смогли только самые большие, те, что горели на алтаре и в его непосредственной близости.

Епископ Ритор испуганно схватился за сердце, сразу же начав шепотом молиться, Лавертен же едва устояла на ногах — настолько Тьма прорвавшаяся в храм Света, была гнетущей.

Только паладин Леннарт не шелохнулся. Мужчина бросил презрительный взгляд на епископа, который сейчас в ужасе, сбивчиво, лепетал себе под нос, после спустился со ступеней к Авелин и, положив тяжелую ладонь на плечо клирика, сказал:

— Больше не смей произносить это имя, даже вспоминать его.

— Но… Кто это?..

— Просто следуй за мной, — ответил воин Света, после чего молча двинулся на выход.

— Куда? — прошептала клирик, догоняя паладина.

— Куда? — невесело усмехнулся Леннарт, и это была первая эмоция на лице мужчины за все это время. — Нам немедля нужно в столицу. Ты предстанешь перед Его Святейшеством. Ибо предсказано, что грядет великая Тьма.

Интерлюдия. Королева Ирен

— Зачем ты пришел?

— Моя госпожа…

Эрегор вышел из тени и встал посреди рабочего кабинета королевы Ирен. Точнее, так сама королева называла ту часть Великой Библиотеки, которую она когда-то облюбовала и превратила в свой собственный уголок. Как говорила своим поданным сама Ирен, свитки и книги, в разы старше ее самой, давали ей одновременно покой и надежду, уверенность и силы. Мудрость предков, история Н’аэлора и всего континента была аккуратно записана на этих листах и выставлена на полки, только потяни руку и вот, ты совершил тысячелетнее путешествие и смотришь на мир чужими глазами.

Было тут и множество фолиантов написанных рукой самой правительницы, но ей было далеко до своих предшественников — на ее век не выпало больших войн и потрясений, так что большинство записей Ирен походили на амбарные книги народа Вечного Леса.

Правда, в последнее время на столе королевы чаще лежали древние, почти рассыпающиеся от старости манускрипты, записи, о существовании которых даже она, хранительница знаний и истории народа Н’аэлора раньше не догадывалась.

— Зачем ты пришел, Эрегор? — повторила свой вопрос Ирен.

Тонкие линии лица, острый подбородок, чуть раскосые, хищные глаза. Тонкие руки, густая копна серебристых волос, алые губы. Даже по меркам эльфов, как темных, так и светлых, Ирен обладала особой, холодной красотой. Все это только подчеркивалась острым умом и стальным характером Ирен, который достался ей от отца. В ее честь были написаны сотни песен, за право взять ее за руку были готовы расстаться с жизнью. Эльфы исступленно, почти фанатично были влюблены в свою королеву, как мужчины, так и женщины, а она словно одинокая звезда, не подпускала к себе никого слишком близко. Никого, кроме Эрегора. Но и это было в прошлом. Жрецы храма Третьей потребовали казнить Эрегора за то, что он сделал с пятью магами своего народа. Спасло от плахи или вечного изгнания его только то, что эти жертвы были добровольными, а также то, что эльф уже понес частичное наказание от Владыки Демонов. Ведь пустая глазница, отсутствие уха и шрам через все лицо говорили ярче любых слов. Он был покрыт вечным, несмываемым позором, который принял сам, и даже если жрецы Нильф и сама богиня простят Эрегора, народ Н’аэлора никогда не забудет совершенного им преступления. Он сам позаботился об этом, приняв наказание темного мага.

Бывший капитан рейнджеров стоял перед своей правительницей, вытянувшись в струну. На изуродованном лице Эрегора не было никаких эмоций, единственный глаз смотрел строго вперед, поверх головы королевы.

— Говори, с чем пришел, — сдалась Ирен, царственно махнув пальцами и опуская глаза на свиток.

— Мой отряд перехватил остатки отряда Мордока, они не пересекли даже линию наших северных границ, — сказал Эрегор.

— Ты уверен, что до мятежного генерала не дойдут вести о твоем учителе? — уточнила королева.

— Уверен.

— Хорошо, — кивнула Ирен. — Что-то еще?

— Моя госпожа, мой отряд…

— Сборище отбросов, — отрезала королева. — То, что они живы, лишь моя милость и прихоть.

Эрегор потупился. После его возвращения из Гирдота многие требовали лишить капитана головы, но королева оказала ему последнюю услугу — заступилась и предложила продолжить службу, если он на самом деле любит Н’аэлор.

Только теперь никакой элиты, никаких лучших бойцов, никакого почета и отличного жалования. Она определила Эрегора в пограничье, командовать отрядом провинившихся и преступников, и направила в самое опасное для эльфа место — служить в Шивалор. Но даже там, на самом острие пограничья, Эрегор умудрился найти себе достойное задание. Ликвидация остатков отряда генерала-командующего Мордока, который побывал в Гирдоте и повстречал Владыку.

Последнее, что нужно Ирен — провоцировать его. А еще ей не нужна полномасштабная война между Мордоком и темным магом, а она слишком хорошо знала, во что это может вылиться. Мужчины никогда не могут удержать себя в руках, поступить мудро, сделать шаг назад и пропустить мимо себя идиота. И пусть хозяин горной долины был старше ее самой, он все равно оставался мужчиной. Если Мордок узнает о произошедшем, то рано или поздно придет в Гирдот с армией, там начнется бойня, а пока девочка живет с колдуном, этого допустить нельзя.

Может, стоило рассказать ему, кого он приютил в своей башне? Даже вопреки воле Нильф? И пусть Третья сама бы разбиралась с этой проблемой…

Ирен усмехнулась своим мыслям. Временами она начинала думать о Нильф как о живом существе из плоти и крови, но это не так. У богов свой замысел, который она сейчас откровенно не понимала. Со стороны все выглядело так, будто бы Третья нарочно стравливала Н’аэлор и долину, хотя и народ темных эльфов, и владыка поклонялись именно Нильф. В этом не было смысла, в этом не было логики, только если… Нет, это все домыслы. Пытаться постичь замысел богов — путь к безумию. Сейчас Ирен может только купировать последствия и следить за тем, чтобы никто не приближался к долине Владыки Демонов. Она же дождется подходящего момента для того, чтобы поговорить с ним, лично. И все объяснить.

Эрегор же принял усмешку королевы на свой счет. Щека бывшего командира нервно дернулась, но в остальном эльф сумел сохранить невозмутимость.

— Ты мог бы сообщить эти вести с обычным посланием, — сказала Ирен. — Незачем было проникать во дворец, если тебя поймают, мне придется отрубить тебе голову.

— Не все в вашей гвардии считают гнев Храма Третьей в мою сторону до конца обоснованным, госпожа… — сказал Эрегор.

Старый хитрец. Прямо сейчас он показал Ирен, что до сих пор обладает достаточной властью и авторитетом, чтобы беспрепятственно проходить, куда ему вздумается. Даже в ее личный кабинет с таким вот незначительным донесением. Пока Ирен официально не признает его изгоем, то и все прочие будут смотреть на опалу Эрегора сквозь пальцы. Какой же глупый финал его истории! Он был для Ирен незаменимым соратником и ее доверенным лицом, только ему она могла поручить столь сложное задание. Но, к сожалению, даже непобедимый Эрегор не справился с ним.

— Мои подчиненные… — начал Эрегор.

— Хватит сотрясать воздух, — перебила бывшего советника Ирен. — Я не оставлю вас в Шивалоре. Перейдите на южные заставы, будешь водить караваны в Мибензит и Гирдот.

— Неужели вы хотите…

— Да, я хочу, чтобы Владыка об этом знал. И понимал, что у дворца нет к нему претензий. Ты не справился, ты за это поплатился.

— Но я же говорил, что он требует ваших личных извинений, моя госпожа, — возразил Эрегор. — Учитель может воспринять это как пренебрежение. Я не хочу стать причиной его гнева по отношению ко всему Н’аэлору…

— При встрече сообщи ему, что я готова извиниться, — с недоброй улыбкой ответила Ирен, поднимая глаза от документа и глядя на Эрегора. — Если он придет за этими извинениями лично. Я не стану покидать ради этого пределы Вечных Лесов, он сам это прекрасно знает и понимает. Все, свободен, можешь идти.

Эрегор молча поклонился и исчез в тени, словно его тут и не было.

Ирен же отбросила в сторону древние записи, будто бы это был ничего не значащий клочок пергамента, и откинулась на спинку высокого кресла. Опустила руку в потайной кармашек на платье и достала старое, почти до прозрачности протертый простенький парный амулет. Проверила, горит ли слабым красным огнем кусочек обсидиана, в который темной магией была в качестве обещания заключена капля крови.

Говорят, эльфы злопамятные, но он переплюнет в этом любого выходца Н’аэлора. Сколько сотен лет прошло с того момента, когда Владыка покинул Налор, поклявшись больше никогда не ступить на землю темных эльфов? Сколько раз она пыталась намекнуть ему, что старые обиды нужно оставить в прошлом? Она была молода и глупа, она позволила себе лишнего, считая себя всесильной и всемогущей. Почему же этот проклятый мужчина так до сих пор не простил ей ее жадность и не вернулся в Налор? Почему не вернулся к ней, Ирен? Он же понимает, что она не может приехать к нему, не может предстать перед ним лично, взять за руку и попросить вернуться в Вечный Лес. Народ этого не примет и не поймет.

Так почему же этот амулет до сих пор не раскололся на части? Почему обсидиан до сих пор цел, а капля крови, заключенная в камень в качестве клятвы, на месте?

Глава финальная. Ради ее же блага

— Что такое, Feuasadh? — Это были едва ли не первые осмысленные слова Лиан после того, что произошло на холме. — Что происходит?

Я несколько дней провел возле девочки, обтирая эльфийку мокрыми тряпками и вливая ей в рот целебные отвары.

Лиан била лихорадка и я опасался, что жар просто убьет маленькую темную, как это часто бывает с обычными людьми во время болезни. Кроме того, она была поражена оружием с меткой Харла, что почти всегда приводило к тяжким последствиям даже при незначительных ранах. А тут лезвие топора достигло самого сердца… Вот только лекарства, эффективные на людях, крайне плохо работали на эльфах, так что мне пришлось перетащить девочку в свою спальню, где было больше воздуха, и постоянно следить, чтобы жар не прикончил внезапно воскресшую эльфийку. Но я понимал, что она — темный эльф, а значит, при должном уходе ее тело должно справиться и с отравляющей силой Второго Бога.

Вмешиваться в состояние Лиан магией я банально опасался. Там, на холме, был нарушен один из фундаментальных законов мироздания и то, что Нильф вместо мгновенной кары просто неизмеримо увеличила мой магический долг, было чудом. Видимо, я сумел впечатлить Третью Богиню. Вот только что-то мне подсказывало, что повторить подобное заклинание будет почти невозможно, а без Лиан, как части контура, печать не сработает.

Сейчас же я сидел у кровати, за своим письменным столом, и перебирал старые амулеты и кольца. Некоторые потеряли былую мощь, другие надо было бы просто почистить у ювелира. Вот только где найти мастера, что рискнет чистить проклятые артефакты, напитанные тьмой и служащие сосудом для смертельного колдовства?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я девочку, проигнорировав ее вопрос и откладывая в сторону старый серебряный амулетик, который я когда-то привел из Н’аэлора.

— Пить хочу, — хрипло ответила девочка и попыталась приподняться на локтях.

— Нет! Лежи!

— Что случилось?

— Ты пропустила удар топором, — ответил я. — У тебя была сломана ключица и повреждена грудина.

— Удар топором? — переспросила Лиан. — Я помню, как побежала к пленникам…

— Да. И нарвалась на одного из тех, кто вознес жертву крови Харлу. У тебя не было шансов.

Лиан с любопытством опустила подбородок и попыталась рассмотреть собственное плечо и грудь, затянутые повязкой.

— Я чуть не погибла? — спросила девочка, глядя мне прямо в глаза.

— Еще на полдюйма вперед, и удар разрубил бы тебе сердце, — ответил я. — Но все обошлось. Но когда выздоровеешь, пощады не жди. Ты пока мой худший ученик. А теперь попей.

Не давая вставить девочке и слова, я прислонил к ее губам стакан с чистой водой. Пока она в сознании, пусть пьет, влить слишком много силой у меня все равно не получалось, я опасался банально утопить ее в стакане. Не слишком удачный конец для той, что восстала из мертвых вопреки законам мироздания.

Спустя примерно неделю, когда жар отступил, и Лиан можно было оставить одну хотя бы на несколько часов, я отправился в деревню охотников.

Как обычно, меня встретил Орин. Бой для старосты не прошел бесследно — старик стал сильнее хромать и наваливаться на посох, видимо, беготня с арбалетом наперевес окончательно разбила его колени.

— Доброго дня, господин, — сказал староста.

— Доброго дня, Орин, — сказал я, не вылезая из седла. — Я к тебе с поручением.

— Каким же, господин?

— Я знаю, что вы поддерживаете контакт с парой поселений на Мулде и в окрестностях Гирдота, — сказал я.

— Все так, мы с ними торгуем, — кивнул Орин.

— И родня у ваших там тоже есть?

— Все так, господин. Конечно же родня имеется. И с каждым годом только прибавляется! Мы же не дикари, чтобы кровь мешать и выродков плодить! — гордо заметил Орин.

В небольших селах и деревнях вопрос близкородственного брака всегда стоял остро. Но если крестьянин может позволить себе быть тупым, то тупой охотник — обычно мертвый охотник. Это опасная работа, требующая ясного ума и смекалки. Дикие звери идиотов не прощают, чего только стоят десятки и сотни аристократов, что на моей памяти лишились жизни на охоте, попав на клыки кабана или подставившись под лапу медведя. Да и тот же лось с легкостью затопчет придурка, который посмеет бездумно преградить ему путь. Так что тут горделивый тон старосты был совершенно обоснован.

Я потянулся к поясу и снял с него увесистый кошель с серебром. Несколько сотен старых, полновесных серебряных монет. Я даже не пересчитывал, сколько их там, просто как можно туже набил кошель, отчего он стал похож на неровный обтянутый кожей шар.

— Все, кто был в тех клетях, где ранили девочку. Они должны уехать, — сказал я, бросив охотнику деньги.

Орин неловко поймал кошель, едва не уронив свой посох, после чего непонимающе уставился на меня.

— Ранили? — недоверчиво переспросил Орин. Он видел, в каком состоянии была Лиан, видел, как я закрыл девочке глаза и завернул ее труп в плащ.

— Да, оказалось, эльфийку только ранили. Я все же смог ее спасти.

— Вы воистину великий маг, — неловко польстил мне старик. — Но господин, скажите, будьте столь снисходительны, почему же людям надо уехать?

— Они осквернены силой Харла и тревожат мои контуры, — сказал я. — Мне это не нравится. Но вместо того, чтобы убивать их, я великодушен. Пусть собирают вещи и переезжают. Все, кто побывал в плену и пережил ту ночь.

Так я избавлюсь от свидетелей и от брата с сестрой, друзей Лиан. Я не собирался рассказывать девочке о том, что произошло на самом деле.

Орин ошарашенно взвесил в ладони тяжелый, туго набитый монетами кошель, после чего низко поклонился мне.

— Спасибо за ваше снисхождение, господин. Я сегодня же передам ваш приказ людям.

— У них есть две недели, — ответил я. — После этого я спущу на них гончих.

— Я понял вас, господин. Никого из бывших пленников не останется ни в моем поселении, ни в прочих.

— Ты всегда был благоразумен, Орин, — кивнул я мужчине. — В этом году вы успеете с заготовкой моего заказа?

Староста еще раз покосился на мошну. С такими деньгами они могли вовсе не работать в этом сезоне всем поселком, но это было бы слишком опрометчиво.

— Успеем, господин. Обязательно успеем.

— Хорошо. Две недели, Орин, — закончил я, разворачивая коня.

— Две недели, — повторил за мной старый охотник.

Когда я вернулся домой, солнце уже клонилось к закату. Привычно, я поставил в стойло коня, зашел в баню, смыть с лица и рук дорожную пыль, после чего собрался готовить ужин. На стук ножа и грохот котелков из своей комнаты вышла и Лиан. Девочка с трудом держалась на ногах, но я физически ощущал, как темной скучно целыми днями спать и валяться в постели.

— Иди, ляг, или опять края раны разойдутся, — сказал я, не оборачиваясь.

— Где ты был? — спросила темная.

— Ездил в поселок, справлялся, как у них там дела. Мне же пришлось с тобой сидеть, чтобы ты не умерла ненароком, — будто бы раздраженно, ответил я.

— Как дела у Займана и Айвы? — спросила девочка, усаживаясь на стул.

— Не знаю, — ответил я. — Орин сказал, что некоторые семьи переезжают ближе к городу, мол, тут стало неспокойно. Хочешь, чтобы я узнал?

Лиан, привыкшая, что я ничего не делаю бесплатно, только помотала головой.

— Не надо, — хмуро ответила темная. — Сама выясню.

— Хорошо.

Лиан была еще слишком слаба, чтобы есть что-то кроме легких супов. По дороге домой я раздобыл небольшую куропатку. Пришлось постараться, чтобы мясо птицы не отравило темной магией, но я справился, пострадала только бесполезная голова птицы. Мерный стук ножа, треск пары свежих поленьев в очаге, вот-вот закипит вода, и я закину уже очищенную от перьев тушку вариться. Добавлю немного лука, разогретой на сковородке муки для густоты и питательности, и через час можно будет ужинать.

— А что с твоим исследованием? — спросила девочка. — Я вспомнила, что ты готовил заклинание на холме. Ты успел?

— Ничего не вышло. В вечер, когда ты пропала, я расколол алтарь. Выбрал неподходящий кусок обсидиана, с дефектом, — солгал я.

— Жаль, — простодушно ответила Лиан, наблюдая за тем, как я готовлю. — Я надеялась, что мое проклятье тебе поможет.

— Я тоже надеялся.

Взгляд девочки скользнул по моим ладоням, и я увидел, как Лиан нахмурилась. Печати на моих руках выглядели уже не так страшно, как сразу после совершения колдовства, но они определенно стали глубже.

Когда я закончил с готовкой, Лиан держалась из последних сил. Пот катился по лбу девочки, глаза лихорадочно блестели, но она не хотела уходить с кухни, любой ценой оставалась на своем месте. Но вот после горячей еды ее окончательно сморило, так что когда я накладывал ей свежую повязку, эльфийка буквально засыпала на ходу.

— Мне снятся странные сны, Feuasadh, — сонно сказала девочка. — Что я лежу в пустоте, а потом меня зовет Нильф. Третья Богиня хватает меня за руку и…

— Это все жар, — сказал я, ожидая продолжения рассказа.

Но Лиан уже спала, отключилась буквально на полуслове и размеренно засопела.

Надеюсь, к моменту, когда она выздоровеет, эльфийка забудет, что произошло. Ведь то, что она называет сном, скорее всего, было настоящим воспоминанием. Пустота и тьма посмертия, а после — рывок обратно, в реальный мир. Воскрешение из мертвых.

Я не собирался рассказывать девочке о том, на что способна ее странная печать и что ради ее спасения мне пришлось нарушить один из магических законов. По своему опыту я знал, что ни одна тайна не может храниться вечно, но я наделся, что правду о той ночи я смогу скрывать от Лиан достаточно долго.

Ради ее же блага.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/308015

Content

Повелитель демонов