Александр Якубович

Дитя Н’аэлора

Вступление. Охота

Сейчас она ждала удобного момента.

Ее цель беспечно шла по узкой лесной тропе, совершенно не глядя на кроны деревьев, в которых притаилась Лиан.

Девушка же внимательно наблюдала за каждым движением своего противника. Тяжелая, размеренная походка, меч скрыт под легким плащом, на голове капюшон. Как только он подойдет достаточно близко, она спрыгнет с ветвей и постарается закончить все одним ударом.

Эльфийка положила ладонь на рукоять тонкой сабли, чуть-чуть потянула клинок из простых, обитых коричневой кожей ножен. Все должно пройти идеально. Магией пользоваться нельзя, он сразу почувствует движение потока энергии, и она только раскроет себя, а значит — провалит задание.

Когда противник поравнялся с деревом, на котором сидела девушка, Лиан начала действовать. Упругий, стремительный прыжок вниз, сабля легко выходит из ножен, мощный удар клинка направлен прямо в грудь.

Она даже не заметила, как мужчина успел выхватить меч и подставить свой клинок под удар ее легкой сабли. Соприкосновение стали высекло сноп искр — настолько был силен удар Лиан — а мужчине пришлось даже немного присесть, чтобы погасить всю силу удара. Оттолкнувшись клинком от меча противника, девушка мгновенно отпрыгнула в сторону и заняла закрытую стойку с отведенным за спину оружием. Это будет сложнее, чем она надеялась.

Никаких криков, никаких оскорблений. Кричат только нетерпеливые идиоты или слабаки. Настоящие воины, как сторожевые псы, сражаются молча, стремясь как можно скорее закончить бой.

Он будто бы ждал, когда она атакует. Опасная ситуация. Противник был крупнее и тяжелее Лиан, имел огромный опыт, капюшон скрывал его лицо, и она не могла понять, куда именно он смотрит, а сейчас она еще и потеряла свое главное преимущество — внезапность атаки. Лиан прищурилась, чтобы солнечный свет, пробивающийся через кроны деревьев, не мешал ей четко видеть цель, недобро оскалилась, показывая два ряда крепких белых зубов. Она еще стоит на ногах, значит, она еще не проиграла.

Стремительный выпад с рассекающим ударом снизу вверх заставил мужчину опять уйти в парирование и сделать небольшой шаг назад, девушка же продолжила атакующую комбинацию, развернув саблю и нанеся рубящий верхний удар. Опять этот проклятый меч, опять сноп искр и звон стали нарушает окружающую тишину. Мужчина внимательно наблюдает за каждым ее движением, ищет подходящий момент, это чувствовалось в его экономных, неторопливых движениях.

За попыткой пробить оборону противника она едва не пропустила появление гончей за своей спиной. Демоническая тварь попыталась прыгнуть на спину Лиан, но моментально напоролась на сталь ее сабли, а чтобы избавиться от демона, девушка собрала на своей ладони сгусток черного пламени и пробила в груди гончей зияющую дыру. Монстр жалобно взвизгнул и отлетел в сторону, но драгоценные секунды были потеряны — ее противник перешел в наступление.

Первый же удар меча, который Лиан приняла на верхний блок, едва не поставил девушку на колени, но она смогла выдержать эту чудовищную мощь и отбросить оружие противника в сторону. Была бы она человеком, ее бы блок пробили, но она — темный эльф, физической силы и выносливости ей не занимать. Мужчина же, не давая ей опомниться, опять прибегнул к колдовству. Десяток кривых, бледных рук, появившихся из-под земли, потянулись к лодыжкам Лиан, но она поступила просто — отпрыгнула от падших душ в сторону, оставив цепкие пальцы хватать пустоту, в полете выжигая руки магическим огнем.

Едва ноги девушки коснулись земли, ей опять пришлось уйти в глухую оборону. Удары меча сыпались на нее со всех сторон, нечеловеческая сила ее противника заставляла эльфийку медленно пятиться назад, руки и плечи начали гудеть от напряжения. Еще немного, и она не сможет сопротивляться.

Глухо зарычав, Лиан сделала то, за что могла серьезно поплатиться. Обманный шаг в сторону, выбросить перед собой дымного демона, чтобы закрыть обзор, нырок вперед, под случайный удар мужчины, зайти ему за спину, после чего короткий удар локтем по затылку противника. Это должно его если не вырубить, то повалить на землю, а значит она победит.

У нее почти получилось. Мужчина, отвлеченный на бесполезного демона и потерявший ее из виду, в последний момент наклонил голову вниз, и коварный удар, который должен был принести Лиан победу, прошел вскользь, едва зацепив капюшон плаща.

Тут же девушка почувствовала, что земля уходит из нее из-под ног. Ее противник, не теряя времени и даже не поднимая головы, на развороте подсек ноги эльфийки, и, в полете схватив девушку за горло свободной рукой, буквально вколотил ее в землю, крепко прижимая к камням собственным весом. Она в полной мере ощутила силу его нечеловеческой хватки, почувствовала, что еще чуть-чуть, и он голыми руками сломает ей горло.

Она попыталась вывернуться, но блестящий клинок меча, прижатый к ее подбородку, остановил бой. Тонкая струйка крови появилась на темной кожи эльфийки, а она наконец-то смогла заглянуть под капюшон, в темные глаза цели своей охоты.

Глава 1

Трещины

— На этот раз неплохо, — сказал я, убирая меч от подбородка эльфийки и поднимаясь на ноги. — Но тебе надо быть более непредсказуемой. Ты уже пыталась провернуть уловку с дымным демоном полгода назад.

Лиан раздраженно зыркнула на меня, но ничего не сказала — схватилась за протянутую руку и встала на ноги.

Она сильно выросла за эти три года. Из маленькой, тощей рабыни, Лиан превратилась в сильную взрослую девушку. Как я когда-то предсказывал, она сильно добавила в росте и сейчас красно-оранжевые глаза дитя Вечного Леса находились вровень с моими, а постоянные тренировки с мечом, копьем и в седле, укрепили ее тело. Пышная копна серебристых волос, которую она собирала в ленивую косу через плечо, типичный для всех эльфов надменный взгляд, четко очерченный подбородок, высокие скулы, ровная, темно-пепельная кожа, небольшая, крепкая грудь. Даже по меркам эльфов, из маленькой девочки, которую я когда-то нашел в рабском ошейнике, выросла красавица, что уж говорить о сравнении с людскими женщинами.

Но не внешний вид Лиан радовал меня. Не без тени гордости я могу заявить, что сейчас моя воспитанница была одним из самых опасных и смертоносных бойцов этой части Западных земель. До самых границ Н’аэлора на севере и побережья на западе, гарантированно противостоять Лиан могут только я и другой мой ученик — опальный советник королевы Ирен, бывший капитан рейнджеров Н’аэлора, Эрегор. Исход сражения с любым из обученных Эрегором рейнджеров находился под большим вопросом, и тут я был склонен ставить на Лиан, среди же людей противников для эльфийки не было.

При воспоминании о темном эльфе я едва не поморщился, но удержаться все же сумел. Она могла принять это на свой счет, а гордость Лиан была похожа на треснувший хрустальный сосуд — тронь пальцем, и из него начнут высыпаться тонкие осколки. Сейчас же она проиграла, так что не нужно терзать девушку лишний раз.

— Ты когда-то сказал мне, что хоть и Владыка, но всего лишь человек, поэтому многие мои стойки тебе недоступны, — начала девушка, отряхивая грязь, налипшую на штаны и плащ, — но твои удары… Сомневаюсь, что человек способен бить с такой силой.

— Я очень сильный человек, — усмехнулся я. — И это хорошая школа для тебя. Когда ты повстречаешь измазанного жертвенной кровью орка, то скажешь мне спасибо. Вот там на самом деле каждый удар, даже вскользь — как кузнечным молотом бьет.

Лиан недовольно поджала губы, подняла свое оружие и спрятала саблю в ножны. Неплохой клинок, из моих старых запасов, но она уже переросла эту саблю. Надо бы раздобыть для нее что-то получше, или перековать какую-нибудь саблю из моих запасов. Вот только ближайший гном-кузнец, обладающий достаточным мастерством, жил в Мибензите, а я не очень любил посещать этот город, по нескольким причинам.

В первую очередь, меня раздражал местный рабский рынок. Вонь, шум, грязь, снующие туда-сюда приезжие, немалое количество воров. В отличие от довольно тихого и мирного Гирдота, в Мибензите ключом била жизнь, постоянно что-то происходило. Мне это не нравилось. Ну а еще уже как пару лет в этом городе поселился Эрегор. Нет, формально опальный командир до сих пор служил дворцу в Налоре, но фактически он был выслан Ирен за пределы Вечного Леса на бессрочную вахту. Эрегор занимался торговлей, организацией караванов, охраной эльфийского имущества. Даже организовал некоторое подобие торгового дома, чтобы содержать своих головорезов — таких же опальных эльфов, как и он сам.

Мы не встречались с ним лично, но молва довольно быстро донесла до меня информацию о том, чем занимается наказанный мною эльф в западном городе. И регулярно из Мибензита приходили свежие новости.

Создавалось впечатление, что Ирен решила увеличить свое влияние на южных рубежах, ведь примерно так же когда-то она наращивала присутствие темных эльфов в Шивалоре, который в итоге стал для Н’аэлора едва ли не пограничным форпостом. Вот только я не мог понять, почему Ирен потребовалось идти на юг, да и выбор Мибензита был мне неясен. Эрегор, если уж его отправили заниматься ползучей экспансией, вполне мог обосноваться в Пелофе — крупном городе с собственным речным портом. Халора была большой судоходной рекой, с точки зрения логистики и доходов Пелоф был лучшим выбором. Отличие у городов было только одно — в Пелофе я почти никогда не появлялся, когда как в Мибензит нет-нет, а наведываться приходилось. Хотя бы из-за местных гномов-мастеров.

— Ты пойдешь сегодня со мной на охоту? — спросила эльфийка.

— А надо?

— Ты в своей башне скоро плесенью покроешься, — дерзко заметила девушка, а на мой недоуменный взгляд ответила только легкой усмешкой.

— Я думаю, нам стоит съездить в Мибензит, — сказал я.

— Зачем?

Я многозначительно посмотрел на рукоять сабли, лежащей сейчас в ножнах. Удивительно, но чтобы понять мой намек, Лиан потребовалось намного больше времени, чем я ожидал.

— Серьезно⁈ — совсем по-детски воскликнула Лиан, расплываясь в улыбке. — Новая сабля⁈

— Серьезно, — кивнул я. — Да и доспех тебе стоит присмотреть. Ты почти перестала расти.

Ох, это были сложные три года. Едва мы что-то покупали Лиан из одежды, она тут же из этого вырастала, так что наши визиты в Гирдот стали настолько регулярными, что местные даже перестали этому удивляться, а портные начинали заранее подготавливать выкройки на дюйм-полтора длиннее, чем мы брали в последний раз. Хвала Нильф, мне не пришлось помогать девушке хотя бы с бельем — тут на помощь пришла Ольха, которая на мой наводящий вопрос только многозначительно хмыкнула и сказала, что поговорит с девочкой.

А еще тогда она сказала немного неожиданную и не очень приятную, но в чем-то правдивую в моей ситуации фразу.

«Мужчине тяжело в одиночку растить дочь», — вот что выдала жена трактирщика в той беседе.

Я чуть замедлил шаг и позволил Лиан пройти вперед. Раньше я уже занимался обучением детей и юношей, взять того же Эрегора или целый выводок бримских аристократов, включая нескольких королей. Но я никогда не растил их, как выразилась Ольха. И да, жена трактирщика была совершенно права — совладать с Лиан было непростым делом. Было бы намного проще, если бы это был юноша.

Сложнее всего мне было, конечно же, не требовать с нее, как с самого себя. И в плане навыков, и в плане целеполагания. Как-то забывается, кем ты был в начале своего пути, спустя сотни лет начинает казаться, что ты всегда был таким как сейчас — спокойным, собранным и ответственным человеком. И плевать, что твое сотворенное по прихоти или в порыве гнева колдовство когда-то сотрясало саму земную твердь, а при звуке твоего имени целые армии обращались в бегство. Я был невероятно далек от вспыльчивой энергии Лиан, но при этом делал все, чтобы не потушить ее огонь своими старческими привычками. Она и так повзрослела со мной слишком быстро.

— Нам нужно найти кузнеца, к которому благосклонны духи гор, — внезапно заявила девушка.

— Зачем же?

— А ты посмотри на мою саблю!

Эльфийка выхватила из ножен клинок и едва не ткнула мне им в лицо, показывая основание у самой гарды. Там, от постоянного тяжелого парирования моих ударов, металл пошел мелкой сеткой трещин. И нет, это был хороший клинок, никаких дефектов ковки. Когда Лиан говорила, что я бью с нечеловеческой силой во время наших тренировок, она была совершенно права. С того самого момента, как я смог вернуть ее из мертвых с помощью седьмой печати, я решил, что уделю максимум внимания обучению девочки. Она была живым чудом, живым доказательством результатов моей многовековой работы, и хоть с тех пор я так и не смог воссоздать тот контур, разбрасываться жизнью Лиан во второй раз я не смел. Так что и тренировал так, будто бы ей когда-нибудь придется убить меня самого.

Я аккуратно взял саблю из рук эльфийки и еще раз посмотрел на пострадавший клинок. Да, тут девушка права, нам нужно подыскать мастера, который не только отлично прокует сталь, но и сможет зачаровать готовое изделие. Эта сабля тоже была непростой, но за давностью лет чары на ней ослабли и вот — результат. Резать крестьян ею еще можно, но вот тренироваться со мной — банально опасно. Мы с Лиан дрались уже практически в полную силу, и если во время очередного парирования ее оружие сломается, я могу и не успеть остановить удар. А убивать девушку в мои планы не входило.

— Согласен, — коротко ответил я. — Благо, в Мибензите такой мастер был.

— Сколько сотен лет назад? — съязвила эльфийка. — Ты поразительно равнодушен к течению времени, старик. В Мибензите уже давно может и не быть никакого кузнеца.

— Гномы живут достаточно долго, — ответил я, проигнорировав подколку эльфийки, — даже если сам мастер отошел от дел или умер, на его место придет сын. Так заведено у гномов.

— Ну, это же Западные земли, а что если он уехал? — не унималась девушка, забирая у меня свое оружие и отправляя клинок обратно в ножны.

— Значит, заглянем в Пелоф или отправимся на Великое Озеро. Там точно найдется достойный кузнец, — ответил я.

Жизнь вдвоем, конечно, была намного проще, нежели в одиночестве. Когда Лиан подросла и смогла наравне со мной заниматься большинством хозяйственных вопросов, я в полной мере ощутил, как много сил и времени у меня отнимало банальное выживание. Эльфийка с удовольствием ухаживала за нашими лошадьми, помогала мне в уборке и мелком ремонте, едва смогла натянуть тетиву лука — стала ходить на охоту. Благодаря этому мы почти перестали покупать мясо в поселке охотников, да и староста Орин умер прошлой зимой, а наладить контакт с новым, молодым и нахрапистым главой деревни по имени Варин, у меня пока так и не получилось. Слишком он был надменным, но недостаточно, чтобы нарваться на мой гнев. Просто неприятным. Так что обеспечение мясом нашего хозяйства взяла на себя Лиан. В этом году она даже ходила в одиночку на кабана. Опасное занятие, но я был уверен в ловкости своей подопечной, хотя в первый раз, признаюсь, наблюдал за ее действиями издалека. Я не подходил слишком близко, чтобы не мешать ее охоте, но был в любой момент готов прийти на помощь. Но после того как она всадила в огромного секача три дротика и потом прикончила злобную тварь с помощью копья, я понял, что в моей опеке эльфийка не нуждается. И с того момента я ее больше не контролировал.

Уже дома, помывшись и переодевшись, мы с Лиан приняли решение отправиться в дорогу следующим утром. Зачем откладывать? До Мибензита путь неблизкий — от Гирдота по дороге больше двухсот пятидесяти лиг, а это почти неделя в седле. И еще три дня добраться до Гирдота…

Я понимал, что мы с Лиан потеряем почти целый месяц, но откладывать покупку нового оружия было нельзя. Лето в самом разгаре, после начнется жатва и ярмарки, нужно будет закупить провизии и товаров к зиме, да и Лиан в долине уже скучала.

Она не показывала этого, но временами девушка мучилась от одиночества. После нападения бандитов в поселке охотников не осталось подростков ее возраста — в этом была и моя вина, почти все семьи с детьми за мой счет уехали из предгорий на равнины — и пусть у меня была масса историй, но вечно общаться со старым колдуном она не могла.

Прошлую зиму скрасили занятия магией. Способность Лиан к колдовству проявилась после ее «ранения» и, я думаю, в этом была заслуга Нильф. Девочка не блистала, врожденного таланта у нее не было, да и переступить выше уровня обычного мага без печатей Владыки она не могла. Так что когда она наконец-то освоила максимум, доступный без предварительной подготовки — это слабенькие тени или дымные демоны, а также магическое пламя — вся прелесть и новизна этого занятия испарились.

На самом деле, я и сам не настаивал на том, чтобы Лиан углублялась в темную магию. За счет мелких демонов и магического огня, который опирается исключительно на способность мага призывать силу Нильф, она получала решающее преимущество в рукопашном бою. Я обучил ее базовым техникам построения двух и даже трехслойных печатей, но в ее случае все они требовали человеческих жертв и при этом все еще были опасны для жизни. Чтобы призвать ту же гончую или проклятые души, Лиан придется сначала подготовить заклинание и принести жертву Крови, только после этого Нильф откликнется на ее призыв. И то, все получится только при условии, что все будет сделано правильно.

Так что выезд за пределы долины был для эльфийки, словно праздник. Нет, она не оспаривала наше затворничество, не ныла, не упрашивала съездить в город, не сбегала в самоволки. Но она всегда была готова запрыгнуть в седло и отправиться так далеко, как только можно. Она с нетерпением ждала возможности съездить со мной в Кхеро, уже вдоль и поперек изучила Гирдот и его окрестности. И вот теперь новый рубеж — Мибензит.

После ужина Лиан пошла в свою комнату, читать очередной фолиант, который она выудила с книжных полок в моем кабинете. На этот раз это была монография какого-то королевского хирурга о строении мышц представителей разных рас, жутковатое для юной девушки, как по мне, чтиво, особенно если знать, с какой натуры рисовались все те подробные иллюстрации к тексту. Я же отправился к себе, собирать вещи.

Сундучок с моей казной, заметно похудевший за эти три года, услужливо поделился серебром. На всякий случай я выудил из отдельной шкатулки несколько драгоценных камней. Может, сходить в башню и присмотреть пару мечей на перековку? Материалы тоже стоят денег, а сталь, зачарованная однажды, намного легче поддается и новым чарам. Вот такие они, духи гор, не любят расточительства. Но потом я подумал, что мне скажет Лиан. Что-нибудь о том, что она опять донашивает за мной мечи. Ладно! Оружие должно коваться под хозяина с нуля, так что пусть и материалы выбирает сам мастер. Сдавать же имеющееся у меня оружие в комиссию мне не хотелось, подойдут и эти камни. Тем более, я хотел присмотреть для Лиан еще и какой-нибудь легкий доспех.

Три самоцвета легли в отдельный маленький кошелечек, который я спрятал во внутреннем кармашке на своей рубахе. Вот уж что-что, а такая мелочь имеет свойство вываливаться из общего кошеля в самый неподходящий момент. Сколько таких камушков я потерял по молодости — даже Нильф неизвестно. А все потому что ленился носить их отдельно.

Смена белья, почистить свой меч, приготовить дорожные сумки. Утром возьму из погреба провизии, кое-чего перехватим в поселках по дороге, скажу Лиан взять с собой короткий лук, может, получится подстрелить по дороге куропатку или другую птицу. Глаз у девушки был острый, а привычка крутить головой во все стороны очень помогала обнаруживать дичь в самых неожиданных местах. Это я уже давно пресытился этим миром, Лиан же жила, даже по летоисчислению людей, свою первую жизнь. У нее впереди еще много скучных поездок, когда она будет смотреть только строго перед собой, пусть ерзает и развлекается.

Когда я ставил на место шкатулку с драгоценными камнями, рука сама потянулась к ее соседке — к шкатулке, в которой я хранил кольца и амулеты. Я отбросил крышку и мой взгляд тут же упал на тонкий парный амулетик из серебра, с черным кусочком обсидиана в середине. Капля крови королевы Ирен, как и сотни лет назад, горела ровным ярким огнем, что особенно было заметно в вечерней полутьме.

Я недовольно поджал губы, вспоминая нашу с ней последнюю встречу, ее мерзкий крик и пустые угрозы, брошенные мне вслед, ее злобу и ярость из-за того, что я не уступил ей в очередной раз и поставил вопрос ребром. Вспомнил, как поклялся больше никогда не ступать на земли Н’аэлора, только если я не принесу с собой погибель для всего народа Вечного Леса.

Я подозревал, почему Эрегор выбрал именно Мибензит.

Опальный советник Ирен ждал, когда я сам решу с ним поговорить.

Коснувшись пальцем куска обсидиана, я тут же одернул руку и резко захлопнул шкатулку. Посмотрим, может мне и стоит встретиться с бывшим командиром рейнджеров. В любом случае, с Севера приходят тревожные вести, мне стоит переговорить с Эрегором и узнать, что об этом думают темные эльфы и их высокомерная королева.

Глава 2

Стакан

Дорога на Гирдот мне уже порядком опостылела. Я бывал в городе в последние три года чаще, чем за предыдущие десять лет, чем, кстати, немало нервировал городскую управу. Рады мне были только Борн и Ольха. С каждым моим визитом их долг уменьшался и, судя по всему, скоро мне опять придется платить за постой.

При мыслях о деньгах внутри что-то неприятно шевельнулось. Постоянные траты истощили мои запасы серебра, а я не любил, когда моя казна становилась меньше определенных размеров. Конечно, я мог просто обложить данью Гирдот и окрестные села, но тогда люди просто разбегутся — это же вольные Западные земли. Видимо, придется всерьез заняться алхимией и сделать парочку мощных амулетов. Темная магия была способна не только убивать — целебные заклинания-на-крови имели особую силу и были способны исцелять как старые травмы, так и неизлечимые болезни. И, в отличие от молитв тех же святош, мои целебные амулеты работали безотказно. Нильф и другие темные боги не страдали такими дуростями, как бог Света, и результат обращения к их силам был более-менее предсказуем.

— О чем думаешь? — спросила Лиан.

Наши кони сейчас мерно шагали рядом, а третья, вьючная кобыла, тащила на своей спине седельные сумки.

— О деньгах, — честно ответил я.

— С чего тебе думать о деньгах? — удивилась девушка. — Твоего сундука еще лет на сто хватит, разве нет?

— Я рассказывал тебе, чего мне стоило построить мельницу и дом?

— Упоминал, что гномы-строители тебя без штанов чуть не оставили, — ответила Лиан.

— И вот с тех пор я стараюсь быть внимательнее, — кивнул головой я.

— Душно сегодня… — продолжила Лиан, задирая голову и глядя на солнце.

Погода и в самом деле была жаркая. Лето даже тут, в предгорьях, временами случалось удушливо-знойным.

— Можем пойти вдоль реки, — предложил я. — Вечером искупаемся, освежимся.

— Согласна! — мигом выдала Лиан. — Жаль, снастей не взяли…

— Как ты себе представляешь путешествие с удочкой?

— Мне бы хватило и пары крючков с лесой.

— Ты всегда можешь выточить себе походную острогу из любой палки, — заметил я.

Лиан поджала губы и я сразу понял, что вот про такой способ рыбной ловли она не подумала. Вот только таскаться по заводям вдоль берега с палкой вместо нормальной остроги, которая осталась в долине — то еще удовольствие. Особенно после целого дня в седле. Но ее за язык никто не тянул, а Лиан знала, что теперь я буду ждать от нее на завтрак рыбу.

Конечно, мы потеряем минимум полдня в пути, но возможность окунуться в реку по такой жаре — ни с чем несравнимое удовольствие. Вода тут была еще достаточно прохладная, а течение — быстрое, так что нам обоим хватило буквально по пять минут, чтобы смыть с себя пыль и усталость прошедшего дня.

Утром же Лиан, еще на рассвете, пошла по запрудам, искать рыбу. В руках — кривая ветка, которую девушка кое-как заточила кинжалом, на лице — решимость. Я же сделал вид, что еще крепко сплю, дабы не давать эльфийке повода потащить меня за собой.

Вернулась эльфийка почти через час, когда я уже успел и приготовить завтрак из запасов, и собрать наши вещи. Злая, мокрая и с пустыми руками.

— Я уже думал, тебя бобры утащили, — усмехнулся я, глядя на этого горе-рыбака.

— Ты переоцениваешь способности местных бобров, — ответила Лиан, втыкая в землю самодельную острогу и стягивая с себя мокрые штаны.

— О чем ты думала, когда упала в воду?

— Хотела поймать рыбу? — язвительно ответила вопросом на вопрос Лиан.

— Стоило того?

Дитя Вечного Леса зыркнула на меня так, что если бы она была Владыкой, во мне осталась бы зияющая дыра от магического удара. Благо, Лиан была не так хороша в магии.

— Острогу не выбрасывай, — сказал я, едва эльфийка протиснулась в сменную одежду и уже потянулась к палке.

— Сам на рыбалку собрался? — спросила девушка.

— Нет, но и мокрые вещи в сумки положить я тебе не дам, — ответил я. — Повесь на палку, на солнце быстро высохнет.

— Мы же вроде как выезжаем уже, нет? — недоверчиво спросила Лиан.

— Просто представь, что ты знаменосец. А твои мокрые портки — твой гордый флаг… — сказал я, сдерживаясь, чтобы не начать улыбаться.

Такие вещи всегда надо говорить с максимально серьезным лицом.

Лиан сначала мне не поверила, немного посмеялась. Но чем дольше я в упор смотрел на эльфийку тем менее весело ей становилось.

— Ты же не серьезно, да? — с надеждой спросила Лиан. — Помоги хотя бы своей магией.

— Совершенно серьезно. А тратить силы на такой пустяк — глупость и расточительство, — ответил я, многозначительно кивая на воткнутую в землю палку.

Лиан зло схватила проклятую ветку, но штаны на нее, словно знамя на древко, все же повесила.

Позор эльфийки длился не долго. Утро выдалось ветреным, погода стояла солнечная и безоблачная, так что уже через пару часов совершенно сухие штаны перекочевали с палки в седельную сумку.

— Ты совершенно гадкий старик… — пробормотала Лиан, укладывая свои вещи.

— М-м-м? Ты что-то сказала? — спросил я, делая вид, что ничего не услышал.

— Нет, говорю, сегодня душновато. Хуже, чем вчера.

— Это да, — согласился я, дожидаясь, пока девушка вернется в седло.

Зачем я это все устроил? Лиан не хватало дисциплины. Точнее, она совершенно не думала о последствиях. Решения здесь и сейчас, прошлого нет, будущее не наступит. Особенность возраста — это я прекрасно понимал. Но еще я знал, что с таким взглядом на жизнь долго не живут.

Подобное поведение присуще или совсем опустившимся личностям, или рабам. Детство Лиан не стерлось и не исчезло, а то что она никогда не говорила о прошлом, лишь подтверждало мои самые мрачные опасения.

Какой бы сильной я ее не делал, как бы не тренировал, она все равно, где-то в глубине души, оставалась маленькой девочкой-рабыней в железном ошейнике, которая в страхе прячется под тряпками в углу глухой повозки.

Я мельком посмотрел на девушку, как бы ища подтверждение своим словам. Лиан же в это время увлеченно ковырялась мизинцем в ухе, аж наклонив голову от усердия.

— Мозги не проткни.

— Спасибо за заботу, справлюсь, — фыркнула Лиан, продолжив свое занятие.

— Я серьезно, в седле таким лучше не заниматься. Я тебе ухо потом лечить не буду.

— Ты переоцениваешь длину моих ногтей, старик, — ответила девушка, но ковыряться все же перестала. — Мне скучно.

— Еще два дня в седле, — меланхолично сообщил я. — Но можем сыграть в игру.

— Ты умеешь играть в игры? — иронично спросила Лиан.

— Да, это забавная походная игра, подсмотрел когда-то у гномов. — ответил я.

— И что надо делать?

— Представь себе стакан, — я показал ладонями обычный стакан, дюйма четыре в высоту. — Из керамики или дерева, не важно.

— Ну? — я видел, что Лиан была заинтригована.

— А теперь мы будем по очереди называть предметы или вещи, которые можно уместить в этом стакане, — продолжил я.

Лоб Лиан наморщился, было видно, что девушка разочарована.

— Какая-то глупая игра, — возразила эльфийка.

— Гномы редко бывают дураками, — поднял я наставительно палец вверх. — Так что игра далеко не глупая. И время убивает превосходно.

— Как-то мне не хочется, — поморщилась Лиан.

— Ну как знаешь. Я называю слово «перо». Оно помещается в стакане, — пожал я плечами.

Темная только высокомерно фыркнула, после чего демонстративно отвернулась. Она выше каких-то глупых игр! Следующие пять лиг мы проехали в полной тишине.

Сегодня еще устроим привал на берегу реки, а уже завтра надо будет взять левее, на северо-запад, чтобы выйти к Гирдоту. Там ночевка у Борна, а потом — снова в путь. Погода была хорошей, края — знакомые и довольно обжитые, так что искать попутчиков нам не придется. Справимся вдвоем. Это раньше, когда я был один, нет-нет, стоило найти какой-нибудь караван или просто пару телег, с которыми можно было слиться. Теперь же со мной была Лиан — девушка сама по себе приковывала взгляды, но наши перемещения в плане безопасности стали намного спокойнее. Она была хорошим, тренированным бойцом и я не мог представить такую силу, которая бы смогла доставить нам серьезных проблем на большой дороге.

— Кольцо, — внезапно подала голос девушка.

— Что?

— Я называю слово «кольцо», — недовольно повторила Лиан.

— Тогда, если ты играешь, надо добавить «кольцо помещается в стакане», — сказал я.

— Это еще зачем?

— Чтобы я понимал, что это тебе не в голову напекло, а ты играешь, — ответил я.

Девушка попыталась хлопнуть меня ладонью по спине, но едва не навернулась с лошади, я же только хмыкнул в бороду, но так, чтобы эльфийка этого не видела.

— Хорошо. Значит, я называю слово «зернышко». Любое зернышко помещается в стакане.

— Гвоздь! Гвоздь помещается в стакане! — тут же выпалила Лиан.

А она молодец. Придумала сразу несколько слов в запас.

— Яйцо. Яйцо помещается в стакане.

— Крючок! Крючок поместится в стакане!

Я призадумался, а Лиан только расплылась в довольной улыбке.

— Вот видишь! Ты сейчас проиграешь!

— С чего это я проиграю?

— Ты не можешь придумать, что еще помещается в стакан!

— Нет такого правила, — покачал я головой. — Это же гномья игра, значит, можно думать, сколько угодно.

— Ты серьезно? — удивилась Лиан.

— Совершенно. Мы можем играть до самого Мибензита. Или пока не вернемся в башню. Или вообще всегда, — ответил я. — Кстати, монета. Монета помещается в стакане.

Лиан надулась, и игра прервалась, но не слишком надолго. Скука брала свое, и в итоге раз в десять минут мы обменивались короткими возгласами, называя очередной предмет, который бы мог поместиться в стакане.

Так, перебирая в уме всевозможную мелочь, мы добрались до Гирдота, а потом — и до Мибензита.

Полторы недели в пути были утомительными, а сам город встретил нас шумом, вонью и снующими толпами горожан и приезжих. Лето, полдень, самый разгар сезона работорговли, так что жизнь в этом перевалочном пункте с Запада на Восток сейчас била ключом.

Многочисленные торговцы сбывали рабов, привезенных с территории Трех Орденов через Брим сухопутным маршрутом, попутно закупая на обратный путь зерно, руду и дешевое оружие, погонщики предлагали свои услуги, посредники — предлагали дешевый и быстрый переход до Пелофа или вовсе, на юг.

Лошадей мы с Лиан оставили на городской конюшне и сейчас двигались пешком. Местные глазели на эльфийку, пару раз Лиан попытались ухватить за пятую точку, ведь в такой толчее и не поймешь, чьих это рук дело, так что мне пришлось взять девушку под локоть и тащить рядом с собой. Она еще никогда не бывала в такой шумной толпе.

— Держись рядом, — сказал я. — Был тут один постоялый двор, не как у Борна, но тоже прилично. Скоро дойдем.

— Мне кажется, они тут все с ума сошли, — прошептала Лиан, оглядывая поток людей поверх голов.

— Есть немного, — согласился я. — Ты еще не бывала в Кхеро в базарный день. Вот там творится сущее безумие.

Кое-как мы прошли мимо центральной площади, где сейчас развернулся главный торг, нырнули в боковую улочку, и наконец-то вышли к неприметному заведению с темной от времени вывеской. За стойкой — тощий лысый мужчина с острым подбородком и глазами навыкате, внутри — немноголюдно.

— Комнату нам, — коротко сказал я хозяину, опираясь локтем о стойку.

— Четыре серебра ночь, стол отдельно, — сказал хозяин.

— Ты смеешься, уважаемый. Два серебряных, со столом — еще куда ни шло, — ответил я.

— Для тебя, уважаемый, серебряный, — согласился хозяин, — а вот для нее цена в три монеты.

И кивнул на Лиан.

Мои брови в удивлении взмыли ввысь.

— Это что за новые порядки в Мибензите? — вкрадчиво спросил я, наклоняясь вперед. — С каким пор не жалуют темных?

— С тех, как они приперлись в город и стали свои порядки наводить, — сплюнул сквозь зубы прямо себе под ноги хозяин.

— Она не из Н’аэлора, а со мной, — продолжил я. — И цена ей за комнату должна быть, как и для меня.

— Значит, шесть серебра, по три с каждого, раз равную цену хочешь, — усмехнулся хозяин, — сегодня утром два каравана пришло, больших. Посмотрим, где ты к вечеру комнату еще найдешь. Может, стойло на конюшне сдадут за эти деньги.

Я удрученно покачал головой, якобы соглашаясь, потянулся к кошелю, выудил полудюжину серебряных кругляшей и, выложив их на ладони, протянул хозяину.

— Ну что же, бери плату, — сказал я, глядя трактирщику прямо в глаза.

Взгляд мужчины алчно блеснул — он увидел старые полновесные — но едва он потянулся к деньгам, то разглядел печать на моей ладони. Резко поменявшись в лице, лысый только что не отпрыгнул в сторону, словно монеты пытались его укусить.

— Так значит… — начал он, переводя взгляд с меня на Лиан, которая все это время стояла чуть в сторонке и разглядывала общий зал. Кстати, по наморщенному носу девушки я понял, что это место ей не очень нравится. — Темная и вы… Так это… Господин, чего же вы сразу!..

Конечно же, любой трактирщик до самого побережья на западе и Кхеро на востоке знал о моем существовании и привычках, в том числе и благодаря Борну. Цеховое знание, которым охотно делились между собой владельцы постоялых дворов, просто для всеобщей безопасности.

— В следующий раз думай дважды, кому ты можешь хамить, — холодно сказал я, высыпая серебро на стойку. — Мы задержимся в твоей дыре на пару дней. Приготовь комнату и воду для умывания.

— Да! Господин! Сей момент! — скривившись, в отчаянье пробормотал трактирщик. — Сейчас же!

Даже не забрав деньги, мужчина бросился куда-то вглубь трактира, я же вернулся к Лиан.

— Тебе доставляет удовольствие пугать людей? — спросила девушка.

— С чего ты взяла?

— При общении с тобой люди находятся в двух состояниях. Либо трясутся, либо уже мертвы, — ответила темная, насмешливо наблюдая через мое плечо за метаниями трактирщика.

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил я, демонстративно поднимая ладонь, после чего подошел к одному из свободных столов. Хотелось сесть на что-нибудь плоское после недельной тряски в седле. — Вместе с силой идет и ужас.

— Что ты с ним не поделил? — спросила эльфийка, присаживаясь рядом.

— Оказывается, в Мибензите больше не любят темных эльфов.

— А раньше любили?

— Не особо, но сейчас всё совсем плохо.

— Это все этот командир рейнджеров виноват? — спросила Лиан.

Девушка избегала упоминать имя Эрегора в моем присутствии, знала, что у меня всегда из-за этого портилось настроение, а не в духе, по словам Лиан, я был еще невыносимее, нежели обычно.

— Это мы узнаем, — ответил я.

Комната нам досталась неплохая, учитывая расположение трактира. Довольно просторная, вот только кровать — одна. Пришлось звать хозяина и объяснять, что спальные места требуются раздельные.

Благо, Лиан в это время мылась с дороги, так что к моменту, когда девушка вышла из банного закутка на первом этаже, пара работников притащила койку из соседней комнаты.

— Дай угадаю, моя — эта, — девушка ткнула пальцем в узкий топчан, который сиротливо стоял сейчас у стены.

— Само собой, — ответил я без тени сомнений. — У меня возраст, как-никак, надо спину беречь…

— Об твою спину можно оглоблю сломать и ничего ей не будет, — фыркнула девушка, но спорить не стала.

Для меня это спальное место на самом деле было слишком маленьким.

Выбрал я трактир поближе к центру не просто так. Я понимал, что мы задержимся в Мибензите минимум на неделю — именно столько потребуется кузнецу времени на то, чтобы выковать для Лиан клинок. Пока же мы не нашли мастера и не сделали заказ, жилье в центре — лучший выбор. Потом можно будет перебраться в какое-нибудь более тихое местечко.

Когда после ужина мы уже улеглись спать, Лиан внезапно поднялась на локте и посмотрела на мою кровать.

— Пуговица! Пуговица помещается в стакане!

Я призадумался, вспоминая последние полторы недели. Пуговицу вроде бы еще никто не называл.

Ответить я не успел. Довольная собой, девушка, совсем по-ребячески закрутилась в простыню и перевернулась на другой бок, лицом к стене, всем своим видом показывая, что у меня есть время на размышления до утра.

Глава 3

Сталь

нМибензит являлся крупным городом этой части Западных земель, больше был только Пелоф. Внутри городских стен постоянно проживало не меньше двадцати тысяч душ, а с учетом трущоб за городской стеной, поселений в ближайших окрестностях и сезонных рабочих, Мибензит раздувался до внушительных тридцати пяти-сорока тысяч населения.

Трактир, который я выбрал для нас с Лиан, находился едва ли не в самом сердце этого огромного города. Недалеко от южной оконечности главной рыночной площади, это заведение пряталось в небольшом проулке, имело выгодное для занятого человека расположение и сравнительно невысокую популярность среди местных.

Сколько я помнил Мибензит, заведения в районе этой улочки постоянно переходили из рук в руки. Казалось бы, почему бы не процветать рядом с главной рыночной площадью? Но на юге города раскинулся большой жилой район, который местные называли «черная кость», где проживала та самая чернь, наемные работники и прочие понаехавшие. В том районе было довольно много своих трактиров, дворов и домов ночлега, причем не сильно дальше от центра, чем заведение на упоминаемой улочке, но с меньшей стоимостью постоя. А все дело в том, что этот маленький переулок городская управа всегда относила к центральному рыночному району, и устанавливала соответствующую налоговую ставку за землю и здание.

Популярные же постоялые дворы и трактиры для купцов и дельцов располагались на северной части Мибензита, в более благополучном и просторном районе города. Там проживали клерки управы со своими семьями, большинство успешных торговцев и зажиточных мастеров.

На западной же оконечности города, от рыночной площади до самой городской стены, раскинулся тот самый мастеровый район, в котором стояли кузни и дубильни, собственные лавки, проживали обычные мануфактурщики и подмастерья с семьями. Мастеровые надежно отделяли цитадель Мибензита, администрацию и зажиточных горожан от жителей «кости» с южной стороны города, выгодно стояли недалеко от западных ворот, через которые открывался путь на Пелоф и дальше, к морю, и при этом находились совсем рядом с главным рынком.

Чтобы не блуждать узкими улочками, мы с Лиан прошли центральной рыночной площадью, уворачиваясь от носильщиков и спешащих куда-то посыльных, сразу же на одну из главных улиц, что вела к воротам у цитадели. Тут размещались лучшие лавки местных мастеров и производителей, а также торговали всякой редкой всячиной, которую можно было найти только в Западных землях.

— Кого мы ищем? — спросила эльфийка, уверенно шагая рядом и игнорируя хмурые взгляды местных.

— Очевидно, гномов, — ответил я.

— Очень подробно, — фыркнула девушка.

— Лавки и мастерские гномов всегда отличаются внешне, — наставительно продолжил я. — Сейчас поймешь.

И в самом деле, едва глаз упал на фасад небольшого, но крепко сложенного из старого камня двухэтажного дома, Лиан тут же поняла, о чем я говорил.

Талант гномов к строительству проявлялся в каждом представителе этой расы. Даже самый захудалый бард из подгорного народа мог построить хорошую стену, а уж вольные кузнецы всегда сами занимались и строительством лавок, и своих же кузниц. Причем не только печей, но и всего — начиная от фундамента и заканчивая стропилами крыши.

Эта же лавка, в отличие от соседних зданий, щеголяла не только крепким фасадом и добротным крыльцом, но имела еще и черепичную крышу. Не такая уж редкость для больших городов, но именно тут черепица была уложена по всей строгости, по нитке, была чистой и крепкой, будто бы уложили ее только в этом году. Мой же опытный глаз говорил, что крыше было минимум лет двадцать — это я понял по мельчайшим следам мха в швах, который хоть и вычищали, но целиком от него избавиться не могли.

— Пойдем, пришли, — кивнул я Лиан и свернул к крыльцу лавки.

Даже если это не кузнецы, то гномы. А они всегда укажут на лучшего мастера из числа соплеменников.

Внутри было чисто, но тесновато. Едва я переступил порог лавки, в глубине помещения дзинькнул колокольчик, а меж рядов стоек с оружием и доспехами к нам заспешил продавец. Порог, кстати, был не простой. Я сразу же почувствовал магию подгорных рун, свое помещение гномы охраняли хорошо, а тот, кто зачаровывал камень под порогом, был умелым колдуном. Мы нашли правильное место.

— Доброго утра! — воскликнул гном, едва бросив на меня взгляд. — Рад видеть Владыку в магазине семьи Дорган!

— Как он узнал? — шепнула мне Лиан.

— Ну как же не узнать Владыку Демонов из горной долины, девушка⁈ — важно воскликнул гном, хитро прищурившись. — Мы же не какие-нибудь там Форманги или Горрпосы!

После чего дворф важно выпятил грудь и стал поглаживать пышную бороду, которая была разделена на три части золотыми кольцами. Последние-то и привлекли мое внимание.

— Скажите, уважаемый…

— Гинас! Гинас Дорган Третий! — улыбаясь, сообщил гном.

— Уважаемый Гинас, — продолжил я. — Кольца в вашей бороде мне смутно знакомы. Скажите, ваше семейство как-то относится к уважаемым мастерам-строителям Ордтморам?

— Ордтморы! — крякнул Гинас. — Ну, конечно же! По линии отца у меня оттуда троюродная прабабка! А еще двоюродный дед! Ближайшая родня!

— Это как троюродная бабка и ближайшая… — начала тихо Лиан, прикидывая дальность родства.

— Позже, — шепнул я девушке, а уже громче продолжил беседу с гномом. — Тогда это многое объясняет, уважаемый! Многое объясняет!

Гинас оказался внезапно активным и жизнерадостным дворфом. Видимо, это был самый приветливый член семейства, именно поэтому его поставили работать в главной лавке. Не будь он по четыре фута в высоту и ширину, я бы вовсе подумал, что он не гном.

— Так с чем вы пожаловали, Владыка? — спросил Гинас, зайдя за стойку и встав на специальный помост, чтобы быть со мной одного роста. — Даже не буду предлагать вам готовые изделия, в этом нет необходимости! Да и в зале стоит лишь всякий хлам для наемников и селян! Вы же, я понимаю, ищите особую работу? На заказ? Да? Отлично! Уверен, мы сможем вам помочь!

Я посмотрел на Лиан и дернул головой, мол, показывай.

Эльфийка достала из ножен свою старую саблю и положила ее на прилавок перед гномом.

— Вижу, вижу… — начал дворф. — Ваших рук дело?

И хитро на меня зыркнул, намекая, что именно мои удары так ослабили металл у гарды.

— Моих, — согласился я. — Как видите, даже старые зачарованные клинки не справляются. Для темной нужно что-то особенное.

На этих словах я достал из ножен свой меч и положил рядом со старой саблей Лиан.

— Вижу и виновника сих проблем… — задумчиво протянул Гинас. — Как я понимаю, вы хотите заказать новую саблю, которая сможет выдержать удары этим…

Гном аккуратно провел ладонью над моим мечом, но даже не прикоснулся к клинку.

— Именно, — согласился я.

— Дайте мне четверть часа, Владыка. Мне нужно сбегать на кузню, позвать отца, — уже серьезно сказал Гинас, косясь на мой меч. — Вы располагаете таким временем?

— Конечно, уважаемый, — кивнул я, — мы с удовольствием пока осмотримся в вашей лавке. Моей подопечной нужна и легкая броня, но ничего особенного.

— Благодарю, — кивнул дворф, после чего сошел со своего помоста и скрылся где-то в недрах магазинчика.

Я же стал осматривать готовые мечи и сабли, прикидывая, сколько бы ударов моего меча они смогли выдержать.

— Странный он какой-то, — тихо сказала Лиан. — Те из гномов, кого я встречала в Гирдоте, сплошь хмурые и неприветливые. Серьезные такие.

— Гинаса растили торговцем, он в детстве вытянул короткую соломинку, — сказал я, беря в руки простенький меч со стойки.

— Что значит, растили?

— Видела, как он провел руками над моим мечом?

— Конечно. И что?

— У него есть связь с духами гор, но он совершенно бездарен в мастерстве, — сказал я. — Такие среди гномов тоже встречаются.

— Да ладно, — удивилась Лиан. — Ты же говорил, что все они поголовно мастера.

— На фоне людей и орков — да, мастера, — согласился я. — Но среди гномов… Ты же не сравниваешь долголетие человека и эльфа, так?

— Я поняла, — кивнула Лиан, пробуя ногтем заточку одного из кинжалов, — и его специально обучали работе в лавке?

— Успех семейного предприятия зависит от каждой стадии, — задумчиво ответил я. — Лавка для гномов едва ли не так же важна, как горн в кузнице. Это только к уникальным мастерам-под-горой стоят в очереди на коленях, а тут, во внешнем мире, есть конкуренция. Вот скажи, ты купишь пирожок у улыбчивой лоточницы или грязной орущей непотребства старухи?

— Конечно у лоточницы, — согласилась Лиан. — Но если у старухи пирожки намного лучше, то…

— Ты никогда об этом не узнаешь, — прервал я эльфийку. — Потому что ты всегда будешь ходить к лоточнице.

— Не знаю, мне кажется, ты не прав. Это же гномы… — протянула девушка, возвращая на место очередной кинжал.

— Не единственные гномы в округе, кстати говоря, — заметил я.

Лиан хотела сказать что-то еще, но тут в лавку вернулся Гинас с пожилым гномом-мастером в кожаном фартуке. Было видно, что младший дворф оторвал кузнеца прямо от наковальни, настолько сильно топорщилась от недовольства седая борода старшего.

— Вечно отвлекают! — басовито изрек старший кузнец семьи, подходя к прилавку. — Вы, значит, Владыка из долины?

— Я, — кивнул я гному.

— Я Зинас Дорган, — сказал гном, вытирая о фартук темную от работы в кузне ладонь и протягивая мне руку.

— Рад познакомиться, мастер, — ответил я, хватая гнома за предплечье и крепко пожимая кузнецу руку.

— Рад клиенту, который сможет по достоинству оценить изделия семьи Дорган, — серьезно ответил гном. — Вам нужна сабля?

— Не мне, моей подопечной, — ответил я, указывая на Лиан.

Брови мастера нахмурились.

— Темные твердят, что у них есть и свои кузнецы и всегда норовят купить наши изделия задешево. Поэтому мы работаем для гномов и людей, — сказал дворф.

— Лиан не имеет отношения Н’аэлору. И ей нужно лучшее оружие, которое можно получить в Западных землях. То есть клинок, выкованный мастером подгорного племени.

Зинас продолжал хмуриться, переводя взгляд с меня на эльфийку, его сын стал что-то шептать кузнецу на ухо, мы же с Лиан стояли и ждали, что скажет дворф.

— А вот этот уже похож на гнома… — шепнула мне эльфийка, намекая на склочность Зинаса.

Наконец, Гинас закончил что-то рассказывать кузнецу, который все это время его внимательно слушал. Дворф важно погладил бороду, после чего наконец-то посмотрел на прилавок, где до сих пор лежали наши с Лиан клинки.

— Значит, вот как… — протянул мастер. — Вижу, хорошая была сабля, да чары сошли… Клинок не спасти, только в полную перековку.

— Это я и так знаю, мастер, — согласился я. — Я бы хотел заказать у вас совершенно новую саблю для темной.

В подкрепление своих слов я достал из-за пазухи увесистый кошель с серебром и положил на прилавок.

— Вот предоплата за вашу работу, — сказал я.

Гинас ловко схватил кошель, взвесил в руке, после чего кивнул кузнецу.

— А этот меч… — продолжил Зинас, переводя взгляд на мое оружие.

— Это виновник гибели старой сабли, — ответил я. — Ну и мои руки, конечно же. Нам необходимо оружие, которое выдержит постоянную встречу с подобным мечом в бою.

Старый дворф, в отличие от сына, аккуратно взял меч за рукоять и клинок, и оторвал его от прилавка. По лицу Зинаса было видно, что удовольствия ему это не доставляет, но профессиональное любопытство было сильнее.

— Сталь-на-Крови, значит. Впрочем, чего еще ожидать от владыки, так? — невесело усмехнулся дворф. — Редкая техника, опасная.

— Я не жду, что вы сможете повторить, — начал я, — но нам нужна…

— Вы говорите, что Дорганы проходимцы⁈ — вспылил кузнец. — Мы не какие-то там жулики- Форманги, которые даже чары наложить не могут!

— А вы можете повторить Меч-на-Крови? — удивленно спросил я.

Зинас недовольно фыркнул, после чего поднял мой клинок и провел ладонью вдоль лезвия.

Обычно едва отдающая розовым блеском сталь налилась кроваво-красным светом. Меч, зачарованный когда-то гномами, моментально отозвался на странную магию кузнеца.

Младший дворф, Гинас, во все глаза испуганно смотрел то на мой меч, то на отца, мастер же внимательно вглядывался в клинок, словно любуясь опасным свечением.

— Серьезная работа, — выдохнул наконец-то кузнец, кладя мой меч на стойку. — Но не невозможная.

На такой ответ я не рассчитывал. Сталь-на-Крови сложное в исполнении изделие, где требуется и магическая печать Темного бога, и сила духов гор, и мастерство кузнеца. А еще кровь, много крови владельца. Именно в ней, смешанной с маслом, в итоге закаляется готовый клинок. Кровь используется и на этапе проковки заготовки: ею пропитывается кузнечный флюс, что сильно повышает риск получить бракованный меч из-за сторонних примесей. Рука мастера должна быть поистине твердой, чтобы хорошо проковать подобное изделие и потом закалить его, а кроме того от подобного клинка не должны отвернуться духи гор, очень капризные, когда в металле заложены еще чьи-то силы.

— Сколько это будет стоить? — спросил я.

— Вопрос не только в серебре, владыка. Точнее я затребую за эту работу не только серебро, — ответил кузнец. — Мне потребуется услуга.

Ну, понятно, вот и подошел черед реального торга. Лиан же при словах кузнеца аж застыла. Девушка никогда не видела, чтобы кто-нибудь так со мной разговаривал. Да еще и требовал услугу. Но тут я в роли просителя. Если старший кузнец семьи Дорган способен выковать для Лиан саблю из Стали-на-Крови, то он на самом деле может требовать от меня ответную услугу. И это даже меня не задевает — помочь такому редкому мастеру и для меня будет незазорно.

— Я не буду убивать, даже за такой клинок, — ответил я.

— Я бы не посмел так оскорбить Владыку из долины, — чинно склонил голову кузнец. — Мне не нужна сила ваших печатей, амулеты или другое колдовство.

— Тогда что вам нужно, мастер Зинас? — спросил я.

— Я хочу, чтобы вы обеспечили достойное будущее для моей семьи, как это случилось с нашими родственниками, Ордтморами. Благодаря работе на вас они стали уважаемым кланом, в том числе из-за того, что рискнули строить в вашей долине. С тех пор у них от заказов нет отбоя. Но все в Мибензите и так знают, что мы куем отличные мечи, нам уже тесно здесь.

— Так чего же вы хотите за свою работу? — я уже стал терять терпение, но было видно, что мастер медлит не просто так, взвешивает каждое слово.

— Ваша подопечная дитя Вечного Леса и я уверен, что вы знакомы со многими темными эльфами, — продолжил кузнец. — Я хочу продавать свои клинки и нагрудники торговому дому эльфов Н’аэлора, который открылся у нас пару лет назад. Но за честную цену, а не ту, которую они предлагают всем мастерам без разбору. Хочу стать особым поставщиком, моя семья делает отличные клинки и броню. Договоритесь об этом, и я выкую для вашей девочки Саблю-на-Крови, клянусь своей бородой.

Кузнец нервно положил огромные ладони на прилавок и дерзко смотрел мне прямо в глаза. Необычная, очень опасная просьба. С одной стороны — он просит о небольшой услуге, с другой — это можно расценить и как попытку сделать меня своим мальчиком на побегушках.

Я довольно долго смотрел гному прямо в глаза, но кузнец не дрогнул, хотя я видел, что он уже успел трижды пожалеть о том, что решил брать не деньгами, а подобным образом. Хотя мало какого дворфа можно было обвинить в малодушии. Склочность, жадность, высокомерие — все про них, но не малодушие. Выходцы из подгорного племени знали себе цену и жили с гордо поднятой головой.

— Ну что же, по рукам, — ответил я, протягивая ладонь гному.

Тот, быстрее, чем следовало, схватился за мое предплечье своей широкой лапищей и активно затряс рукой.

Лиан с удивлением наблюдала за этой сценой, понимая, к чему все идет, и только сын кузнеца не осознавал, насколько высокую ставку сделал его отец.

— Разжигайте горн, мастер, готовьте сталь, закупите все необходимое, — сказал я кузнецу уже с порога. — Через несколько дней мы вернемся и начнем подготовку к ковке. А пока я загляну к темным.

— Конечно, господин, — склонил голову кузнец.

Не каждый гном-кузнец возьмется за ковку Стали-на-Крови, особенно для Владыки демонов. Но и меня мало что могло заставить самого прийти на разговор к Эрегору. И раз уж такова цена за крайне редкий клинок для Лиан — так тому и быть. Лучше я извлеку из беседы с эльфом хоть какую-нибудь выгоду, ведь рано или поздно наша с ним встреча все равно состоялась бы. А до этого момента я и не знал, чего бы еще стребовать с бывшего командира рейнджеров кроме ранее озвученных личных извинений от Ирен.

Глава 4

Кермес и кошениль

— Ты подозрительно быстро согласился на требования кузнеца, — заметила Лиан, запуская зубы в пирожок.

В корчме, куда мы зашли перекусить, было прохладно и немноголюдно. Пара купцов у дальнего столика, несколько других посетителей, и мы двое.

— Это честная сделка, — ответил я, выбирая с тарелки пирожок потолще, после чего откусил огромный кусок и запил все пивом, — знаешь, сколько я ходил за тем мастером, что выковал мой меч?

— Сколько? — спросила эльфийка.

— Два года, Лиан. Два года я сулил ему золота с его вес, любой амулет, любого демона в услужение, предлагал добыть любых самоцветов и материалов, лишь бы он только согласился, — ответил я.

— Неужели? С виду, это совершенно обычный клинок. Даже бедноватый для такого мага, как ты, — удивилась девушка, бросая взгляд на мои простые ножны. — Да и как мастер терпел тебя столько времени? Я бы бросилась на меч уже через неделю.

Я пропустил ее колкость мимо ушей.

— Кровавая сталь это испытание не только мастерства, но и духа. Твердая рука при ковке — не просто слова. Если мастер во время работы дрогнет, если хоть на секунду покажет духам гор, что не полон решимости сотворить столь странное оружие, они могут от него отвернуться. Или вовсе начать вредить гному и его роду. Так что за такие мечи берутся или отчаянные сорвиголовы, или очень уверенные в себе кузнецы. У мастера Зинаса есть достаточная причина, чтобы угодить мне. Меч в обмен на процветание семьи — чем не хорошая сделка?

— Неужели гномы настолько жадные? — удивилась девушка.

— Еще более жадные, чем ты можешь себе вообразить, — усмехнулся я, откусывая еще от пирожка, — но тут дело в другом. Для них очень важна семья и семейное ремесло. Те же Ордтморы до сих пор шлют мне послания. Сколько сотен лет прошло, а потомки того гнома-строителя помнят и чтят семейных клиентов. Они прославились как строители моей башни и берегут эту славу. Зинас хочет того же для клана Дорганов. И скажу честно, если он справится с этой работой, я буду ковать и чинить оружие только у его семьи, а об этом будут знать все окрестные поселения, от Н’аэлора и до самого моря.

— И когда ты пойдешь к Эрегору? — будто бы невзначай спросила Лиан.

Я оторвался от терзания пирожка и посмотрел на девушку. Лиан приняла вид совершенно невинный и беззаботный, но по блеску глаз и напряженным плечам я видел, что этот вопрос ее немало тревожит.

С того дня, как я наказал Эрегора, нога ни одного темного эльфа Н’аэлора не ступала на землю Гирдота и окрестностей. Соответственно, Лиан, фактически, не встречала себе подобных. Я видел, как она рыскает взглядом по толпе, поверх голов, выискивая тонкие эльфийские фигуры. Она знала, что от других детей Вечных Лесов ей не стоит ждать ничего хорошего, но и побороть свое любопытство, свою тягу найти собратьев, она не могла.

— Ты хочешь пойти со мной? — спросил я.

— А можно? — все так же делая безразличный вид, спросила девушка. — Вы же старики, усядетесь там, начнете о всяких своих делах бухтеть без конца…

— Одну в городе я тебя тоже не оставлю, — решил я прервать этот концерт. — Но будешь сидеть и помалкивать. Ясно?

Лиан молча кивнула и потянулась уже к третьему пирожку. И куда в нее столько влезает? Вроде тонкая и стройная эльфийка, а топчет до сих пор наравне со мной. Когда она была совсем ребенком, я еще мог это понять — девочка активно росла. Но теперь? Или она станет еще выше?

Я представил, как мы с Эрегором стоим плечом к плечу, и, задрав головы, смотрим на вымахавшую до восьми футов Лиан. Эльфы конечно долговязые, но не настолько же. Думаю, девушка просто сейчас нервничает, вот и заедает. А дома мы без конца тренируемся, отсюда и аппетит в обычные дни.

— Вообще все это странно, — после некоторого молчания продолжила Лиан.

— Что именно?

— Ты Владыка демонов, слуга Нильф, ты прожил не одну сотню лет, но тебе даже не к кому обратиться за помощью, когда надо выковать меч, — сказала девушка. — Все, что у тебя есть — башня из магического камня, небольшой дом, мельница, сундучок с серебром и две печати на ладонях. О тебе помнит пара семей на весь Менас, да и все. Как так вышло?

Я некоторое время помолчал, глотнул пива, думая, что ответить на этот вопрос. На самом деле, сейчас я жил очень скромную и тихую жизнь.

— Ты спрашиваешь, почему я не стал властителем Западных земель или каким-нибудь королем? — спросил я.

— Ну, типа того, — кивнула с набитым ртом Лиан, приговаривая уже четвертый пирожок.

— А смысл? — спросил я, глядя эльфийке в глаза.

На мгновение Лиан перестала жевать, обдумывая встречный вопрос, после чего немало смутилась.

— Ну как это, смысл? А как же власть, богатство? Я бы вот хотела ходить в богатых платьях, и чтобы у меня были красивые браслеты и серьги, а всю работу по дому делали слуги. И чтобы люди меня знали и уважали. Или боялись. Если бы я была на твоем месте, я бы стала великой, — важно закончила девушка.

— Так я был великим, — усмехнулся я, заглядывая в кружку, будто бы ища там ответы. — И ужасным, и властным, и богатым. Но все это не имеет смысла, Лиан.

— Почему? — искренне удивилась эльфийка.

— Потому что королевства и империи разрушаются, люди, которых ты запугал — умирают, уходят из жизни твои друзья и соратники, а на их место приходят те, для кого твое имя и твои деяния лишь пустой звук. Ты можешь стать самым жестоким или самым добрым правителем, но людская память коротка. Как быстро забывается зло, так же забывается и любое добро. Даже эльфы предают забвению своих героев и правителей, хотя, казалось бы, уж они-то должны помнить их целую вечность. Единственные, кто ничего и никогда не забывают — боги. Поэтому я и остался один на один с Нильф.

— Но гномы же вон, помнят тебя поколениями, — неопределенно кивнула головой Лиан.

— Меня помнят конкретные семьи, — ответил я, допивая пиво, — но своей семьи у меня быть не может. Это плата за мои печати и мою силу.

Лиан притихла, думая о чем-то своем, я же тяжело откинулся на спинку стула, чувствуя, что последний пирожок был лишним. Надо пройтись, растрясти обед. Когда мы уже вышли из корчмы, Лиан ухватилась за мой локоть, чтобы ее не смыло потоком спешащих горожан, и спросила:

— Когда пойдем к темным?

— Не сегодня, — ответил я.

— Почему?

— Помнишь ту парочку, что сидела в зале недалеко от входа?

— Смутно.

— Тебе надо быть внимательнее, Лиан.

— А тебе меньше зудеть как старый дед.

— Я и есть старый дед, — усмехнулся я.

— Так что с теми двумя?

— А то, что я заприметил их еще вчера у городских ворот, — беззаботно ответил я, неспешно шагая вперед.

Глаза эльфийки недобро блеснули, а на лице появилась недобрая улыбка.

— Неужели нас будут грабить? — вкрадчиво поинтересовалась девушка.

— Я практически в этом уверен, — улыбнулся я.

— Они настолько тупые? — удивилась Лиан, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь обнаружить слежку.

— Ну, люди неправильно понимают, кто ты такая, — пожал я плечами. — Ни одна темная эльфийка не будет ходить под руку с пожилым мужчиной из людей, только если он не платит ей за это очень много денег. Ошейника на тебе нет, так что вариант с рабством отметается.

Лиан недовольно поморщилась, осознав, что люди принимают ее непонятно за кого, но локоть мой не выпустила. Только взгляд стал еще более надменным и колючим.

— Ну не такой уж ты и старый. С виду скорее средних лет, — заметила девушка.

— Сама же меня постоянно стариком называешь.

— Это потому что ты нудный и скучный, а не потому что дряхлый. В Гирдоте на тебя половина женщин заглядывается, просто ты внимания не обращаешь.

В этом Лиан была права. С появлением в моем доме маленькой девочки я стал намного чаще наведываться в Гирдот и из мрачного колдуна из горной долины, при виде которого люди придерживали детей, превратился в странного, но более-менее понятного соседа. А когда люди убедились, что я приютил Лиан не для того, чтобы вырезать сердце маленькой темной в ходе очередного магического ритуала, отношение ко мне в городе изменилось окончательно. Думаю, тут постаралась и Ольха, и история с племянницей Борна и лагерем бойцов Мордока. Не сказать, что такое положение дел меня радовало, но и противиться народной молве я не мог. Тем более, все эти люди все равно понимали, что соваться ко мне без крайней необходимости не стоит.

— И что мы будем делать с этими умниками? — спросила Лиан.

— Ничего. Пусть следят. Если сунутся — им же будет хуже, — просто ответил я. — Мы прибыли сюда по делу, в планах серьезная ковка, я не хочу объясняться перед городской управой за несколько трупов, слишком много возни.

— Я все еще тебя не понимаю, — покачала головой девушка. — Они же для тебя не опаснее муравьев. Почему ты придерживаешься всех этих человеческих правил? Можешь же делать, что захочешь и когда захочешь.

— Я так и поступаю, — ответил я. — Делаю что захочу и когда захочу. А я хочу, чтобы меня не тревожили лишний раз. Жизнь становится намного проще, когда тебя не желает убить каждый встречный, поверь мне. Да и человеческая кровь — не водица, незачем лить ее попусту, Нильф не любит расточительства.

— И вот, ты опять говоришь как скучный старикашка… — фыркнула Лиан.

— Проживешь с моё — поймешь, — хмыкнул я.

После обеда мы с Лиан прошлись по торговым рядам, присмотрели для девушки новые сапоги и пару безделушек, для себя я выбрал крепкий плащ алого цвета. Немного кричаще и вычурно, это был пусть и разведенный, но покрас кермесом, а такие вещи попадались в Западных землях нечасто и стоили немало. А этот торговец, по всей видимости, до конца не понимал, что за вещь попала к нему в руки, потому что отдавал плащ так, будто бы он был покрашен намного менее стойким и не таким долговечным кошенилем.

— Молодишься? — подколола меня Лиан, указывая глазами на довольно яркий и с виду богатый плащ.

Я ничего не ответил, только перехватил сверток с обновкой и, лавируя в толпе, двинул к нашему трактиру. Едва мы свернули в боковую улочку, в самом ее начале появились три фигуры, а еще двое перегородили нам путь сзади.

— Ну вот… — протянул я.

Дома в этом проулке стояли настолько плотно один к одному, что от моего меча тут не было никакого толку, да и с саблей Лиан тут тоже не развернется. Поняла это и эльфийка — девушка медленно потянулась к кинжалу, который носила в мягких кожаных ножнах на поясе. У меня же короткого клинка при себе не было, да и он был мне не нужен.

— Хороший плащ! — воскликнул один из грабителей, невысокий лысый мужичок с щербатым ртом. — Дорого заплатил?

— Пятнадцать серебра, — ответил я спокойно, аккуратно кладя покупку на землю. Надо постараться сделать все так, чтобы его не забрызгало кровью.

— Ну, раз на плащ столько есть, то и для нас монета найдется? — усмехнулся бандит.

Все пятеро, как по команде, вытащили свое оружие. Двое подручных главаря достали широкие ножи, больше похожие на небольшие фальшионы. Отличный выбор для работы в тесном пространстве. У остальных бандитов в руках показались короткие, но от этого не менее грозные кистени.

Лиан молча развернулась к тем, что преградили нам путь к отступлению, мне же досталась наглая троица.

— Давай сюда кошель, — скомандовал коротышка, указывая на меня своим оружием. — И мы вас отпустим.

Вот только жажда убийства, которая исходила от всей пятерки, говорила об обратном.

— Давай аккуратнее, — тихо шепнул я Лиан, после чего больше не смотрел на эльфийку — просто пошел вперед, на всех троих.

— Какой смелый! Смотрите! — усмехнулся главарь, после чего сделал шаг навстречу и замахнулся своим оружием.

Печать на моей ладони вспыхнула магическим огнем, и противник даже не успел опустить кистень, как я ударил его раскрытой пятерней прямо в грудь, останавливая потоком темной магии сердце и вырывая из него жизнь. Коротышка захрипел, качнулся и начал оседать на грязную землю, его же подельники только через секунду осознали, что их главарь мертв, но не поняли, почему именно. Стоящий слева амбал с оглушительным ревом бросился на меня, выставив перед собой короткий клинок, второй же бандит занял выжидательную позицию.

Пока я разбирался с наиболее опасными противниками, Лиан тоже времени даром не теряла. Один из грабителей замахнулся своим кистенем и попытался ударить девушку в висок, но эльфийка с легкостью поднырнула под удар и всадила свой кинжал в живот противника, провернув лезвие в ране. Второй бандит попытался ударить ее уже по спине, чтобы сломать лопатку или хребет, но темная сделала шаг в сторону и прикрылась телом своей первой жертвы, приняв дробящий удар на плечо тяжелораненого бандита. Послышался глухой удар, после хруст, который почти сразу же сменился тонким предсмертным воем преступника. Девушка же, вырвав кинжал из тела жертвы, плечом толкнула раненого, пока второй бандит пытался отбросить своего умирающего коллегу в сторону, без затей всадила лезвие кинжала прямо в шею последнего противника.

У меня же ситуация была чуть сложнее — не хотелось запачкать одежду чужой кровью или заживлять резаные раны с помощью магии. Мне повезло, что это были тупые деревенщины, которые не видели во мне угрозы, несмотря на меч на поясе и мой в целом не слишком приветливый вид. Совсем размякли Западные земли, теперь и тут достаток стал ассоциироваться с праздностью и немощью.

Лезвие ножа летело мне прямо в грудь, по широкой дуге, так что я сделал шаг влево, перехватил руку противника, заставляя его провалиться в собственный удар, после чего впечатал мужчину в стену справа, выбивая из него дух. Второй бандит попытался прийти своему товарищу на помощь, но я не позволил сделать ему и двух шагов. Схватившись за рукоять меча, прямо из ножен, я размашисто ударил снизу вверх. Со стороны могло показаться, что я просто бесполезно взмахнул клинком и остался в совершенно невыгодной позиции с поднятым над головой оружием, но я знал, что мой удар достиг цели. Зачарованное лезвие меча без всякого сопротивления прошло через живот и грудь бандита, оставив после себя длинную смертельную рану глубиной в два дюйма. Мужчина по инерции сделал еще два шага вперед, нелепо поднял перед лицом нож, после чего его рассеченная одежда стала быстро пропитываться кровью. Я оборвал жизнь бандита одним быстрым, но точным уколом — опустил меч плашмя на плечо и, словно копьем, пронзил шею своего противника. Клинок вошел легко, почти без сопротивления рассек шейные позвонки, а острие меча вышло с обратной стороны, прямо у основания черепа. Если бы я смог шагнуть вперед и провернуть оружие в ране вокруг невидимой оси, то без труда обезглавил бы свою жертву.

Оглушенный до этого бандит уже заворочался на земле и попытался подняться на ноги, но я ударом сапога по голове отправил его обратно в бессознательное состояние.

— Ты его пощадишь? — спросила подошедшая Лиан.

Девушка выглядела совершенно обычно. Ни один удар ее противников не достиг цели, и большую часть боя эльфийка просто стояла в конце переулка и наблюдала за моими действиями.

— Пусть голову ему отрубят городские власти. За что-то же с нас взяли по серебряному на въезде, — сказал я, брезгливо вытирая меч о рубашку убитого главаря.

После того, как оружие было более-менее очищено от чужой крови, я заложил два пальца и залихватски свистнул, да получилось так громко, что даже у самого в ушах зазвенело, а Лиан недовольно поморщилась.

Привлеченные свистом прохожие стали заглядывать в переулок, а уже через десять минут нас с Лиан окружил отряд городской стражи. Впрочем, много вопросов мне не задавали — всех пятерых служивые знали в лицо. Тела убитых стащили к углу здания и накрыли какой-то парусиной, а последнего, пятого, связали и утащили в направлении городской тюрьмы. Благодарностей мы, правда, тоже не дождались, было видно, что старший отряда стражников был недоволен убийствами, но и предъявить нам ничего не мог. Пятеро против двоих — вполне понятный и очевидный расклад.

— Вас будут ждать в управе завтра, за час до полудня, — сказал мне старый служака с пышными усами, беспардонно разглядывая при этом Лиан. — Дадите объяснение заместителю командира, решите вопросы и будете свободны.

Напоследок стражник выдал мне небольшой деревянный ярлык — знак того, что мне, как говорится, «назначено», после этого мы с девушкой были отпущены на все четыре стороны.

* * *

Читатель! Я упорно работаю над тем, чтобы оформить бонусную главу. Ведь мы взяли отметку в 250 лайков!

Глава 5

Шепот Нильф

Городская управа находилась прямо возле цитадели, в северо-западной части города. Путь туда по узким улочкам занял у нас с Лиан полчаса и к моменту, когда мы прибыли на место, я уже успел пожалеть, что просто не натравил на бандитов дымных демонов. Ну, на самом деле, что мне мешало призвать несколько бесплотных духов, которые бы до мокрых портков напугали этих уродов? Но был в драке и свой смысл.

С тех самых пор, когда в мою долину забрели бандиты, это были первые убитые на счету Лиан. И мне было важно посмотреть, как эльфийка отреагирует на кровь, будучи уже в более сознательном возрасте.

Я достаточно закалил дух и волю темной, чтобы ее рука была тверда, а сон — крепок. Даже если Лиан волновалась из-за того, что с легкостью убила двоих человек, внешне она это никак не показывала. Максимум, была чуть молчаливее, нежели обычно.

Но почему же я взялся за меч, когда мог отделаться малой ценой в несколько демонов? Простые люди, особенно уличные грабители, никогда не связываются с темными магами. У городских бандитов так и вовсе обострено чувство самосохранения, а сама по себе эта братия весьма труслива. Так почему же?..

В управе мы предъявили ярлык и пожилой писарь, сидевший на входе, указал нам рукой на одну из комнат, где расположился заместитель начальника городской стражи. Дородный мужчина в обычном платье, без оружия и доспехов, сидел перед столом, заваленном бумагами, и пытался что-то в этом бардаке найти. Одного мимолетного взгляда на многочисленные записки хватило, чтобы понять — именно этот человек занимался содержанием стражи, закупкой оружия, провизии и выдачей жалованья бедолагам, что изо дня в день охраняли площади, ворота и патрулировали улицы этого города. В отличие от Гирдота, где каждая улица охранялась самими жильцами и стража была чисто номинальной, в более крупном Мибензите была отдельная оплачиваемая профессия стражника. И, судя по серому от усталости лицу заместителя, работа эта была не слишком почетная. Что меня немало удивило.

— Доброго дня, — поприветствовал я чиновника, но в ответ мужчина только раздражительно махнул пальцами.

— Молчите! Молчите! Проклятая купчая, чтобы ее демоны уволокли! Где же ты…

Мужчина, не отрывая взгляда от кипы бумаг, буквально нырнул в завал на столе, пытаясь найти искомый документ.

— Господин заместитель, мы к вам по делу, — твердо повторил я, со стуком кладя деревянный ярлык на столешницу.

От звука мужчина вздрогнул, поднял голову и наконец-то посмотрел на меня с темной.

— Я сказал молчать!!! — внезапно завизжал чиновник. — Молчать!!! Молчать!!! Молчать когда я занят!!!

От крика лицо заместителя приняло сначала багровый, а после и какой-то синюшный оттенок. Я даже на секунду подумал, что он сейчас задохнется и околеет, и наш с Лиан счетчик убитых местных пополнится еще одной душой.

Я на секунду замер, всмотрелся на пунцовое лицо мужчины, в кабинет, в завал документов на его столе и мусор в углах комнаты, после чего развернулся и вышел в коридор. Обескураженная таким поворотом событий Лиан поспешила за мной.

— Ты чего? А как же объяснения? Или хочешь, чтобы за нами стража гонялась? — удивилась девушка.

— Пойдем, — сказал я хмуро, хватая эльфийку под локоть и буквально выталкивая ее на улицу из здания.

На крыльце управы я опять замер, обводя взглядом небольшую площадь. Тут проходили городские собрания и прочие административные мероприятия — вон и лобное место с разобранным помостом, который использовался как для казней, так и во время проведения городских собраний. Вот, на глаза попался подходящий переулок, куда я и решил нырнуть подальше от чужих глаз.

Неспешно спустившись с крыльца управы, я спокойно зашагал в намеченную сторону. Лиан же, совершенно не понимая, что происходит, шла следом за мной.

— Что происходит? — с небольшой тревогой спросила темная, когда мы укрылись от чужих глаз в переулке и я стал оглядываться, проверяя, не видит ли нас кто-нибудь.

— Проблемы происходят, — ответил я. — Давай, иди сюда и прижмись ко мне.

Эльфийка команду выполнила, хотя по ее лицу я видел, что Лиан замучает меня вопросами. Когда девушка крепко вцепилась в меня руками, обхватив за торс, я поднял руки и сложил вместе ладони, смыкая печати Нильф.

В нашей ситуации нужно даже не заклинание, а молитва.

— Премудрая Нильф, обрати взор свой на слуг своих, что только тебе поклоняются… — начал я.

Печати Владыки на моих ладонях резко стали обжигающе-горячими, а я почувствовал, как между моих пальцев стала собираться сила темной богини.

«Давно я не слышала этих слов, мой милый. Что случилось?», — пронеслось по переулку.

— Дай мудрости нам, узреть сокрытое, поделись всезнанием своим… — продолжил я.

Я и в самом деле давно не возносил просящих молитв к Третьей. Я исправно поклонялся Нильф, но возносил только хвалебные молитвы, прославляя ее мудрость и подтверждая путь своего служения. А вот такая, молитва о заступничестве и помощи… Я очень давно не делал ничего подобного и, судя по тону Третьей, она была даже немного польщена тем, что мне могла понадобиться ее помощь.

«Не волнуйся о своих долгах, мой милый слуга, обращайся почаще к своей богине, я всегда рада откликнуться на твой зов», — игриво шепнула тень переулка.

— Позволь прикоснуться к неизведанному, сделай тайное явным, Нильф! — закончил я, чувствуя, как печати на моих ладонях стали кровоточить и тонкая алая струйка уже побежала по запястьям вниз, к локтям.

Нильф не забыла взять с меня плату кровью, моей кровью, ведь таков уговор, ведь я просил не только за себя, но и за эльфийку.

Едва я разомкнул ладони, от наших с Лиан фигур хлынула сила Нильф, моментально испаряющаяся в окружающем пространстве. Посреди переулка, прямо на уровне глаз, появилась тонкая красная нить, уходящая в обе стороны и скрывающаяся за поворотом.

— Это еще что такое… — спросила девушка.

Я не ответил. Просто вышел на площадь и увидел, что от каждого здания, от каждой улочки тянулись эти призрачные нити, сейчас раскрытые волею Третьей. Они пронизывали каменную глыбу цитадели, проходили через управу, сплетались посреди площади в клубок и из него же расходились по всем улицам и переулкам, какие здесь были. И сейчас, благословленный Третьей, я видел, что этой паутиной был пронизан абсолютно весь Мибензит, кроме нескольких домов и зданий.

Красные нити начали истончаться, и уже через несколько минут город выглядел совершенно так же, как и до этого — шумный, грязный и вечно спешащий Мибензит продолжал жить, как ни в чем не бывало.

Лиан попыталась что-то спросить, но я осадил девушку коротким жестом. Не сейчас, не время. Я увидел несколько мест во всем городе, куда не успели или не смогли добраться эти самые нити. Например, они не могли проникнуть в храм бога Света, что ютился в районе «Черной кости», а также нити обошли стороной несколько других алтарей, размещенных в северной части города. Среди безопасных мест был и один крепкий трехэтажный дом в нескольких улицах отсюда, и я даже знал, кому он принадлежал. Оттуда тянуло силой Третьей, я это почувствовал, еще когда мы подходили к управе.

Торговый дом темных эльфов Н’аэлора.

Когда мы подошли к неприветливому зданию, перед крыльцом которого стояла охрана в лице сразу четырех вооруженных мужчин из числа людей-наемников, Лиан уже почти умерла от разрывающего ее любопытства. От бесконечных вопросов темной меня спасал только крайне сосредоточенный и хмурый вид, и то, как настойчиво я потащил девушку вслед за собой.

— Вы кто такие⁈ — выкрикнул один из охранников, когда мы направились прямо ко входу в здание. — Вам назначено⁈

— С дороги! — прорычал я, отталкивая плечом мужчину, пытавшегося преградить нам с Лиан путь.

Дверь в торговый дом я открыл ударом ноги, втолкнул в просторный зал эльфийку, после чего повернулся к охране, которая уже направила на меня свое оружие.

— И что дальше? — спросил я у обескураженного охранника, нервно сжимающего в руках короткий меч.

Сейчас я немного освободил свою темную ауру, и эти мужчины кожей чувствовали, что одно резкое движение с их стороны, и прольется кровь. Причем не моя кровь. Лиан тоже была уже готова к драке; ладонь девушки легла на рукоять сабли, которую она была готова выхватить в любой момент.

— Отставить! Закрыть двери! — прогремело по залу.

Из бокового коридора показалась тонкая фигура. Я не знал этого темного, но тон у него был командирский, а довольно дорогие одежды говорили, что он занимает не последнее место в иерархии предприятия, организованного Эрегором.

На лице охранников появилось облегчение, мужчины отступили, бросили пару недовольных взглядов на нас с темной, после чего аккуратно закрыли двери.

— И что послужило причиной вторжения? — начал темный, едва скользнув взглядом по Лиан и в упор глядя на меня.

— Càit a bheil an altair? — прямо спросил я.

— Airson dè?

— Altair na Nilf!

Эльф оскалился и сделал угрожающий шаг вперед. Было видно, что темный готов к бою и не прочь пустить свой меч в дело, видя во мне только наглого человека, и единственная причина, по которой он не позволил страже напасть на меня — любопытство и собственное высокомерие.

— Ирнар, если ты сделаешь еще один шаг, то тебя не спасет даже Премудрая, — послышался знакомый мне голос.

— Капитан, я…

— Оставь нас, Ирнар, — повторил Эрегор, выходя вперед.

Ирнар чуть дернулся, будто бы хотел ослушаться, после окатил меня ледяным взглядом, с прищуром посмотрел на Лиан, стоящую у меня за плечом, развернулся на каблуках и скрылся в том же коридоре, из которого вышел.

— Прошу, — сказал опальный советник, отходя в сторону и указывая рукой на проход за своей спиной.

Я только коротко кивнул и с готовностью вошел внутрь, за мной, с некоторой опаской, недоверчиво косясь на изуродованного Эрегора, проследовала и Лиан. Сам же советник ничем не выдавал своих эмоций, даже слегка улыбнулся девушке, отчего эльфийке стало еще сильнее не по себе.

Алтарь обнаружился в дальней комнате, оборудованной под молельню. Каменный постамент с чашей, в которой горит огонь. Сам камень в основании выглядел довольно древним и у меня были подозрения, что прибыл он в Мибензит прямиком из Вечного Леса.

Не обращая внимания на хозяина торгового дома, я поднялся по трем небольшим ступеням и, замерев перед чашей, достал из-за пояса кинжал. Легкое движение клинка, узкий порез на тыльной стороне ладони и несколько капель моей крови падает в огонь, вспыхивая и поднимая пламя до самого потолка. Ту же процедуру повторила и Лиан. Жертва была принесена, а мы стали связаны с действующим алтарем Третьей.

— У меня было много вариантов нашей встречи, но, признаюсь, я никогда бы не подумал, что ты явишься в мой торговый дом для того, чтобы засвидетельствовать почтение нашей богине, — усмехнулся Эрегор, который все это время простоял у порога.

— У меня были причины торопиться, — ответил я, глядя советнику в лицо.

— Какие же?

— Узы Крови, — ответил я.

Эрегор резко поменялся в лице, посмотрел на меня, потом на Лиан. Убедившись, что я не шучу, а эльфийка вообще не понимает, что происходит, он нервно улыбнулся, поправил повязку на пустой глазнице, будто проверяя, на месте ли кусок черной кожи, а после обратился к девушке:

— Рад встретиться с вами, госпожа. Пожалуйста, сейчас я позову своих людей, и они позаботятся о том, чтобы вы не скучали, пока мы с вашим наставником переговорим…

— Я не дам тебе увести Лиан, — сказал я. — Но переговорить нам нужно, Эрегор.

— Конечно, — кивнул эльф. — Следуйте за мной.

— Что за Усы Крови? — шепнула Лиан, когда мы шли по коридору.

— Не усы, а узы, — поправил я девушку. — Но все потом…

Эльф привел нас в свой рабочий кабинет. Небольшая комната с большим резным столом и светильниками на стенах. Тут же — стеллаж для свитков, купчих и прочих бумаг, письменные принадлежности, небольшой лежак для дневного сна. Был тут и свой небольшой камин. Узкие окна выходили на задний двор и хозяйственные постройки, внутри было довольно тихо и уютно. Никаких излишеств и богатств, простое рабочее пространство довольно состоятельного человека, который большую часть жизни посвятил военной службе.

— Дарканского нет, но я нашел отличные виноградники на южных границах Западных земель, оцени, — сказал Эрегор, протягивая мне простой серебряный кубок. Налил вина он и Лиан. Себе же эльф плеснул едва ли не через край и я увидел, что он нервничает.

Конечно нервничает. В последний раз, когда мы виделись, я растоптал его, словно таракана, и Эрегор, в отличие от наглеца на входе, прекрасно понимал, что злить меня не стоит.

— У меня только один вопрос, — начал эльф, сделав большой глоток вина и уставившись на меня своим единственным глазом, — насколько все плохо?

— Они оплели уже весь Мибензит, — ответил я, пробуя вино. И вправду, неплохое, очень и очень достойно. Лиан же к своему кубку даже не притронулась, а сразу же поставила его на край стола Эрегора.

— И как ты это понял?

— Мы убили четверых вчера, — сказал я. — Хотя я все мог решить парой дымных демонов. Ты знаешь, я противник того, чтобы зазря проливать кровь. А еще сегодня я наблюдал психоз.

— У кого же?

— Заместитель городской стражи, бедолага к концу недели отдаст концы, — покачал я головой.

Это была на самом деле неприятная смерть. Некоторые люди были чувствительнее к Узам Крови и впадали в безумие задолго до того, как они подействуют на всех прочих.

Эрегор покачал головой и прошелся по кабинету, я же уселся в кресло для посетителей, тоже сделала и Лиан, заняв второй из трех имеющихся стульев.

— А можно мне узнать, почему у вас такой траурный вид? — подала голос девушка после нескольких минут молчания.

— Ты не объяснил? — удивился эльф.

— Было некогда. Я вознес молитву о прозрении, а после мы заспешили сюда, под защиту алтаря, — ответил я.

— Так что это такое? — спросила девушка.

— Узы Крови, — сказал Эрегор. — Довольно… неприятное заклинание.

— В Мибензите есть темный маг? — спросила Лиан, глядя на меня. — В чем вообще проблема?

— В том, что Узы используются только в одном случае, — ответил я Лиан, глядя на Эрегора. — Если кто-то планирует стать Владыкой и получить вторую печать Темного Бога Харла. А ничем хорошим это для Мибензита и окрестностей не закончится. Кстати, ты знал?

Эрегор недовольно поджал губы.

— Если бы знал, то давно бы решил эту проблему.

— Твой алтарь Нильф мешает магу, — сказал я. — А темных в городе откровенно недолюбливают, я уже это заметил. Думаю, это его рук дело.

— Хочешь сказать, кто-то хочет выдавить меня из Мибензита, чтобы закончить обряд подчинения?

— Какое еще подчинение⁈ — опять встряла Лиан.

Я недовольно посмотрел на свою подопечную, но решил спокойно объяснить, что происходит.

— Стать Владыкой можно разными путями и у каждого бога свои требования. Фангорос требует от слуги достойного Первого Бога статуса, титула в мире живых. Нильф — готовности служить знанию и личной преданности. Харл же требует…

— Крови, — догадалась девушка.

— Конечно крови, — согласился Эрегор. — Иначе и не бывает.

— И что делают эти узы?

— Это долгий ритуал, который может длиться годами, — сказал я. — Четыре кровавых алтаря Харла, много жертв, но со временем Узы Крови оплетают все внутри невидимого круга, который образуют алтари, подчиняя людей внутри злой воле колдуна.

— В старину этим заклинанием брали осажденные крепости, — добавил Эрегор. — Намного проще взять город, если внутри начинается бойня.

— Эта магия превращает всех, кто находится внутри контура, в безумцев, цель которых — лить кровь, — закончил я.

— И как скоро это произойдет? — спросила Лиан. — Мы тоже сойдем с ума?

— Заместителю было совсем плохо? — уточнил Эрегор.

— Он уже на грани, — ответил я опальному советнику, а после обратился уже к эльфийке. — Нам с тобой, Лиан, ничего не грозит. Я сразу не смог почувствовать влияние заклинания, потому что меня, хоть и не полностью, но берегут печати, а после прославления Нильф богиня распростерла над нами свою длань. Мы в безопасности.

— Я распоряжусь приготовить вам комнаты, — сказал Эрегор.

— Я не думаю… — начал я.

— Учитель! — твердо возразил темный эльф. — Я оскорбил вас и, скажу честно, все эти годы опасался нашей встречи, но если такое происходит, я с радостью открою двери этого пристанища для вас с девочкой. Я даже настаиваю.

Эрегор уважительно склонил голову, уставившись в пол.

— Я не посмею причинить вам вред, ибо вы засвидетельствовали свое присутствие на алтаре Богини, да и моя повелительница, королева Ирен, не одобрила бы такого поведения, тем более, учитывая обстоятельства.

— Заклинанию осталось зреть несколько недель, максимум месяц. И к этому сроку заклинатель постарается устранить твой алтарь, Эрегор, — сказал я.

— Значит, у нас будет отличная возможность поймать его на живца, — не разгибаясь, ответил эльф. — Позвольте распорядиться приготовить комнаты.

«У нас». Опасная фраза, но Эрегор слишком хорошо понимал, что такое Узы Крови и во что превратится и Мибензит, и другие крупные города этой части Западных земель, если дать колдовству совершиться. Уверен, Ирен ожидала от Эрегора не только разговора со мной, но и других результатов. Королева Вечных Лесов укрепляла южные рубежи, внимательно наблюдая за действиями Мордока, который уже подмял под себя все земли к западу от границ Н’аэлора. А сейчас, по всей видимости, он готовился идти на юг.

Но самое главное — я не мог позволить родиться в этих землях Владыке Харла. Так что мне надо воспользоваться любой помощью, если это позволит вырвать темному магу сердце до того, как он совершит свое колдовство и станет сопоставим со мной в магической силе.

«Но не в магическом мастерстве, мой милый», — шепнуло пламя одного из светильников.

Нильф была заинтригована происходящим и неотрывно наблюдала за нами, а значит, ставки на самом деле высоки.

Глава 6

За кубком дарканского

Комнаты, которые для нас приготовили люди Эрегора, оказались достаточно уютными, хоть и небольшими. Зная мою неприхотливость, темный эльф не стал устраивать драму из-за нашего визита и освобождать самые большие помещения для важных гостей, а просто расположил меня и Лиан в паре пустующих помещений. За несколько часов работники торгового дома притащили новые кровати и матрацы, поставили письменные столы, развесили в комнатах светильники, установили жаровни на случай, если ночи выдадутся прохладными. Специально для меня Эрегор распорядился приготовить ванну, а на рынок был отправлен человек — купить пару кувшинов дарканского.

В Торговом доме Н’аэлора, который занимал здание довольно старого особняка, в общей сложности работало три десятка людей и эльфов. Темные в основном занимались охраной, а вот простой работой — наемные люди. По лицам многих из них было видно, что это обычные клерки и помощники купцов — эта профессия оставляет определенный отпечаток, избавиться от которого невозможно до самого погребального костра. Я совершенно не видел в торговом доме женщин, даже на кухне работали мужчины-повара, а уборкой занимались несколько рабов. В этом Эрегор тоже не изменял себе — дисциплина должна быть на высоте, как среди эльфов, так и среди людей, а присутствие женщин только накаляет обстановку.

Во главе же всей этой структуры стоял сам опальный советник королевы Ирен. Мне было непривычно наблюдать своего бывшего ученика в роли успешного дельца, но еще несколько лет назад я не мог вообразить, что он попытается проникнуть в мою башню и похитить моего гостя, так что вид Эрегора за письменным столом, среди завала купчих и прочих документов, был уже не столь фантастичным.

Когда Лиан окончательно избавилась от действия Уз Крови, девушку, что называется, проняло. Я видел по ее блестящему взгляду, что она раз за разом прокручивает стычку в переулке и то, с какой легкостью ей далось убийство двух человек. Нет, я не воспитывал девочку в духе всеобщей любви и не проповедовал ненасильственный путь, но я прививал ей уважение к жизни и силе крови, которую она олицетворяет. Если Нильф наблюдает за эльфийкой, то она будет ожидать от нее благоразумного поведения, а то, что случилось с нами накануне шло вразрез со всем, чему я учил темную последние три года.

Хвататься за меч и убивать стоит только тогда, когда твоей жизни угрожает опасность. Те пять бандитов были типичными городскими увальнями, которые обирают приезжих, но редко доводят дело до трупов: они выглядели угрожающе, но по своей природе не были душегубами. Опытный убийца никогда бы не сунулся на мужчину с мечом и темную эльфийку, путешествующую вместе с ним. Опытный убийца приметил бы и саблю Лиан, и то, как мягко и экономно двигается девушка. Опытный убийца мигом понял бы, что связываться с нами просто опасно, а единственный способ расправиться со мной или темной без огромного риска — ударить шилом в печень или вовсе попытаться отравить. Прямое же столкновение создавало слишком много неопределенностей.

— Ты как? — спросил я девушку, зайдя в комнату и аккуратно прикрыв за собой дверь.

— От тебя ничего не скрыть, — с горечью ответила эльфийка.

Лиан сидела и смотрела на свои ладони. И только богам известно, что она там видела.

— Узы Крови опасное колдовство. Оно проникает в самое сердце, и ты даже не понимаешь как дошел до таких дел, — сказал я, усаживаясь на край кровати рядом с темной.

— Но ты же понял, что что-то не так, — возразила она.

— Только когда я увидел припадок заместителя командира городской стражи. Там, в переулке, я тоже был одурманен Узами.

— Почему магия такая?

— Какая?

Лиан поджала губы, пытаясь сформулировать ускользающую мысль.

— Такая… нечестная, — наконец-то выдавила девушка. — Это же нечестно, что одни могут собирать силу богов, призывать демонов, вызывать помутнение рассудка. Ты вовсе почти бессмертен, а другие — сгорают, словно свечи. Я понимаю, что магия идет от богов, но… почему мы им поклоняемся?

— Потому что это боги, — пожал я плечами. — Святоши Трех Орденов вовсе говорят, что мир родился в первородном пламени их бога Света, как и все живые, люди, эльфы, гномы и даже орки, не говоря о зверях.

— Ну это же глупости, — усмехнулась Лиан. — Мир был соткан из великой Тьмы, что породила богов и духов, которые уже наделили нас жизнью и волей.

— А святоши говорят, что наша версия — чушь. Я вообще не уверен, что боги создали этот мир, — ответил я.

— Правда? А кто тогда?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но я точно знаю, что боги существуют, а темный маг или клирик способен зачерпнуть из моря их силы. Совсем немного, но способен. А гномы способны говорить с духами гор. Ваш народ, как и эльфы Армина, пока вы не стали поклоняться темным богам, общались с духами лесов и полей. Некоторые до сих пор на это способны. Дарканцы вообще верят во что-то свое. Говорят, за западным морем есть и другие земли, в которых верят в своих богов. Их так же много, как и народов, и каждый по-своему прав. А по поводу того, что магия — это нечестно… Да, магия несправедлива, но такова жизнь. Ты же не считаешь себя обманщицей из-за того, что родилась эльфийкой? А ведь почти все люди, чей век несравненно короче, завидуют тебе, готовы на все, чтобы прожить хотя бы двести лет, не говоря о твоей почти вечной жизни…

Лиан ничего не ответила, сидела и молча обдумывала мои слова.

— А как умирают эльфы? Мы ведь практически не стареем, но ты никогда не говорил, как мы умираем. Не от меча или ран, а… от старости. Ты же пережил многих, так? — спросила девушка.

— Тебе об этом лучше поговорить с Эрегором, — внезапно для самого себя ответил я. — Я могу лишь сказать, что в какой-то момент дети Н’аэлора или Армина… Просто перестают хотеть жить. И уходят, сами.

Я настоял на том, чтобы первый вечер мы с Лиан поужинали только вдвоем — знакомство с Эрегором и другими эльфами мы отложили на неопределенный срок — после чего оставил девушку в ее комнате, предварительно разместив под дверью сторожевого демона. Я все еще не верил бывшему советнику Ирен, как и самой королеве темных эльфов.

— Проходи, — сказал Эрегор, едва я появился на пороге.

Никакой охраны, никаких слуг. Я просто прошел через внутренние помещения торгового дома и вошел в кабинет его владельца.

— Дарканского? — спросил эльф. — Помнится, я тебе еще должен кувшин… За тот вечер.

Он сильно изменился за эти три года, больше, чем за предыдущие несколько сотен лет. Стал менее высокомерным и резким, менее самоуверенным, будто размяк. Но я слишком хорошо знал Эрегора. Его невозможно сломить, даже тем, что сделал с ним я. Точнее, сломить его мог только один человек во всем Менасе — его обожаемая королева Ирен. Но она не казнила советника, не изгнала его. Пусть и сосланный из Н’аэлора, Эрегор продолжал служить престолу Вечного Леса, а это значит, он просто адаптировался. Стал еще опаснее.

— Скажи, я не ослышался, ты называешь свою подопечную leanabh? Буквально девочкой? — спросил Эрегор.

— Она была рабыней, я не хотел, чтобы она тащила за собой груз имени той, что росла в железном ошейнике. Поэтому я называю ее просто Лиан.

— А она тебя как?

— Feuasadh. Но в последнее время чаще просто старик. Совсем редко — Фиас, — ответил я.

Вкус дарканского не мог испортить даже этот разговор.

— Значит, вы двое — Девочка и Бородач из горной долины? — усмехнулся Эрегор. — Ты в своем стиле.

— Ты знаешь, что мое имя имеет определенную силу, не стоит зря сотрясать воздух. И тебе я тоже советую помалкивать, я знаю, что Ирен проболталась тебе. Не могла не проболтаться, ты бываешь слишком назойлив, — осадил я эльфа.

— В тот день я поклялся королеве, что никогда не произнесу его вслух, — кивнул Эрегор. — Ты знаешь, моя верность абсолютна.

— Очень на это надеюсь, — ответил я.

— Значит, я могу называть тебя Feuasadh? — усмехнулся Эрегор.

От этих его слов меня даже передернуло. Хитрец, вот же хитрец!

— Предлагаешь выбрать мне между учителем и бородачом?

— Стариком я тебя называть не осмелюсь, — справедливо заметил эльф.

— Учитель или наставник меня вполне устраивает, если уж выбирать между ними и бородачом, — ответил я Эрегору.

Мне нужна была помощь темного, если я хочу отделаться малой кровью — во всех смыслах — так что небольшие уступки неизбежны. Узы Крови смешали все карты, а ведь я даже еще не заикался о гномах и сабле-на-крови для Лиан, которую выкует мне мастер Зинас Дорган.

Я поймал себя на мысли, что как-то слишком много кровавых ритуалов для одной поездки. И ковка, и теперь еще этот потенциальный владыка Харла… Не такими я помнил Западные земли.

— Как я понимаю, торопиться не стоит? — продолжил эльф. — Спугнуть потенциального Владыку во время подобного ритуала…

— Не стоит, — согласился я. — Сначала надо поспрашивать людей. Заглянуть к ворам и в городскую управу.

— Именно в таком порядке? — усмехнулся эльф.

— Именно в таком порядке, — ответил я. — Мибензит крупный и богатый город. Я уверен, что даже если обряд проводится не при поддержке воров, то они уж точно о чем-то слышали. Это от стражников можно спрятать алтари, но не от тех, чья работа заключается в поиске сокрытого.

— Зачем же тогда нам управа?

— Бургомистр может быть или под ногтем у владыки, или сможет дать информацию по убитым в последний год, — сказал я. — Эти Узы довольно мощны, Эрегор. Чтобы их вырастить убили немало людей. Десяток так точно. И это на каждый алтарь. То есть почти полсотни человек должны были пропасть на этих улицах.

— И это Харл, — продолжил мою мысль эльф. — Значит, рабы, женщины и старики не подходят. Это были мужчины.

— Да, довольно крепкие, чтобы держать в руках оружие. И убили их в бою, пусть и подставном, — закончил я.

— Непростая задача, — покачал головой Эрегор.

— У тебя нет друзей в управе?

— Ты сам сказал, что меня в городе недолюбливают, — с горькой усмешкой ответил эльф. — Я преданный слуга Ирен, но я не купец. И прежде чем я своим умом дошел, как надо вести дела, все было испорчено.

— Перебрался бы в Пелоф, — будто бы невзначай сказал я, отпивая вина.

В единственном глазу Эрегора плескалась усмешка. Он понял, в какую сторону я клоню.

— Мы оба знаем, почему я выбрал Мибензит, не заставляй меня унижаться еще сильнее, учитель, — сказал наконец-то эльф.

— Даже и не думал, — ответил я. — Кстати, у меня есть к тебе еще одно важное дело.

— Кроме Уз Крови? Что еще? За тобой скоро явится лично Бог Света?

— Это касается торговли, — уклончиво начал я. — Мы с Лиан нашли отличного кузнеца, который готов выковать для темной саблю-на-крови.

— Ты хотел взять у меня ссуду? — прямо спросил эльф. — В этом нет никакой проблемы, конечно же я…

— Гном попросил у меня об услуге. Мастер Зинас Дорган хочет стать особым поставщиком твоего торгового дома и вообще, Н’аэлора. На персональных и долгосрочных условиях. Говорит, ты сильно занижаешь цену гномьей работы, — перебил я Эрегора.

Эльф замолчал.

— Это серьезная услуга. Но еще более серьезно то, что ты собрался выковать для ребенка меч-на-крови, — заметил Эрегор.

— Считаешь, что Лиан недостойна такого оружия? — с некоторой угрозой в голосе спросил я.

— Не считаю, я в этом уверен, — ответил эльф. — Подобные клинки куются только для лучших воинов, а гном просто слишком жаден, чтобы отказать тебе. Кроме того, ты и сам должен понимать, что если владелец слишком слаб, то клинок может его просто убить.

— Понимаю, — согласился я. — А еще я знаю, что Лиан достойна такого оружия. Я хорошо ее обучил.

— Всего за три года? — усмехнулся Эрегор. — Меня обучали кроме тебя лучшие рейнджеры моего народа на протяжении десятка лет, и еще сотня у меня ушла на то, чтобы отточить свое мастерство. А ты хочешь сказать, что натаскал девочку до достойного уровня всего за три года? Прости меня за дерзость, учитель, но в тебе говорит твое чрезвычайное высокомерие, это просто невозможно.

Я чувствовал, что Эрегор говорит искренне и не пытается меня оскорбить. Хорошего мечника воспитать непросто, для этого нужно быть прирожденным воином. Но одно он упускал из виду: во времена, когда я учил его магии и бою на мечах, мы встречались с ним раз-два в неделю. Лиан же жила и росла со мной, мы тренировались буквально каждый день, и со временем наши занятия становились все жестче и жестче. Та ночь, когда Лиан зарубил простой бандит, пусть и накаченный силой Харла, многому меня научила. А еще эльфийка была отмечена Нильф, крайне талантлива и честолюбива, это было невозможно не заметить, и именно совокупность этих фактов и стала причиной ее стремительного роста.

— Кто твой цепной пес? Этот Ирнар? — прямо спросил я.

Эрегор только усмехнулся.

— Хочешь устроить между ними бой, лишь бы доказать, что я не прав?

— Хочу дать Лиан новых противников, она слишком зациклена на моем стиле, — ответил я. — Тем более другой темный эльф будет для нее отличным партнером на песке.

— А что я получу взамен, если девочка проиграет? — спросил эльф.

Ставки высоки. Право называть меня учителем он из меня уже выудил без особого труда, да и я не особо сопротивлялся, крыть мне больше особо нечем.

— Ты говорил, что я прекрасно знаю, почему ты осел в Мибензите, — сказал я опальному советнику.

— Именно, — кивнул эльф, подаваясь вперед и показывая свой интерес. — И я поднаторел в торговле за это время. Так что ты предложишь в качестве ставки, учитель? Может, визит на холмы Налора?

— Меч-на-крови столько не стоит, не забывайся, — осадил я эльфа. — Но я подумаю, всерьез подумаю над тем, чтобы встретиться с Ирен. Может быть, на границе, может быть, во дворце.

— Подумаешь, значит, — подытожил эльф.

— Поверь мне, королева будет рада подобным вестям. Это не вернет тебя в Вечный Лес, но…

— Мне нет дороги в Н’аэлор, мы оба это знаем. И я заплатил еще малую цену за то, что сделал, — сказал с горечью Эрегор, поднимая свою повязку и демонстрируя мне пустую глазницу. — Временами я жалею о том, что ты не отрубил мне руки за то преступление, на которое я пошел ради выполнения задания. Или просто не снес мне голову.

— В этом не было необходимости, еще тогда я сказал тебе, что ты был всего лишь инструментом в руках Ирен. И, как я понимаю, после того провала она смирилась с тем, что девочка осталась у меня, — ответил я своему бывшему ученику, который только утвердительно кивнул в ответ, не прерывая моих речей. — И если бы я казнил тебя тогда за смерть жрецов, кто бы поил меня дарканским? — закончил я с улыбкой.

Я поднял со стола свой полупустой кубок и осушил его в два глотка, после чего протянул пустую посуду хозяину дома, требуя добавки.

— Кто бы знал, что в конце пути советника королевы и командира рейнджеров будет ждать участь чашника одного высокомерного Владыки? — невесело рассмеялся эльф, но кубок из моей руки принял.

Рубиновая жидкость ударила в бока кубка, быстро заполняя все свободное пространство чаши. То, что другие бережно разливали по тонким кубкам, Эрегор лил, словно дешевый сидр. Мы оба прожили с ним слишком долго, чтобы размениваться по мелочам. Я был важным гостем, Эрегор — хозяином дома, что желал мне угодить.

— Не прибедняйся, Эрегор. К титулу чашника ты скоро сможешь добавить еще и титул спасителя этой части Западных земель, — с улыбкой ответил я, принимая напиток. — Я с радостью уступлю эту славу тебе и твоей королеве. Мне же будет достаточно кровавой сабли для Лиан и вырванного сердца того наглеца, что посмел плести подобные заклинания в этих краях, буквально у меня под носом.

Эрегор на эти слова хищно улыбнулся и на секунду, буквально на мгновение, из-под новой личины ушлого торговца и изгнанника показался тот самый, безжалостный и страшный Эрегор, одно упоминание которого вселяло страх в сердца врагов престола.

Глава 7

Наемник

Это был уже пятый кабак за два дня.

Эрегору не составило никакого труда найти для меня вещи и оружие похуже. Так что сейчас я выглядел как типичный стареющий наемник: с клевцом на поясе, в простенькой, видавшей виды дубленой броне с медными накладками, на ногах стоптанные сапоги, а через плечо — затертый до жирного блеска плащ. Хоть на дворе стояло лето, но сравнительная близость моря вносила свои коррективы, да и дыхание приближающейся осени становилось все отчетливей. Так что для человека, которому постоянно приходится спать на голой земле, плащ был не лишним, а именно под открытым небом обычно ночуют не очень успешные наемники.

Облачившись во все это добро, я отправился на южные окраины Мибензита, искать на свою старую задницу приключений.

План этот родился в момент, когда мы с Эрегором поняли, что воры или управа ничего дельного нам не скажут. Воровские авторитеты, на которых мы довольно легко вышли с помощью нескольких новеньких в бригаде Эрегора, на наши вопросы о жертвоприношениях лишь развели руками. Обо мне правление теневой гильдии было в курсе, о моих методах и навыках — тем более, но единственное, что смогли нам ответить лидеры криминального мира — «мы не знаем». Хотя небольшую зацепку воры нам все же дали. Один из авторитетов на вопрос, где больше всего погибает мужчин, ответил «в ямах».

Давить на этих людей смысла не имело, как не имело смысла поднимать много шума, так что мы с Эрегором стали думать над другим, более изощренным планом. Ямы показались мне хорошим прикрытием для кровавых ритуалов Харла, в особенности, ямы нелегальные, где бои шли не до первой крови или падения противника, а до смерти.

Бои, где ставкой была жизнь, особо не приветствовались нигде в Менасе, кроме, разве что, племен орков и некоторых дарканских городов, где подобным образом развлекали местных жителей. Но у орков дрались насмерть по причине традиций и необходимости доказать свою силу собратьям, на юге — рабы сражались исключительно на потеху публике. Тут же должно было возникнуть что-то среднее.

Заклинателю нужны были кровавые жертвы относительно здоровых мужчин, принесенные в бою. Ему нужно сделать так, чтобы эти мужчины сами шли к нему, причем тогда, когда скажет заклинатель. Это сложные условия, и ямы, если подумать, подходили для этого лучше всего. Вот только попасть на бой было не так просто, да и проводились они постоянно в разных местах, иногда в пределах городских стен, иногда — в пригородах.

Разузнали мы все это и сделали правильные выводы буквально за пару дней. Ну а дальше я принял простое и понятное решение — проникнуть в стан врага, прикинувшись бойцом.

Я не боялся неизвестного колдуна, скорее, он был мне противен. Потенциальный владыка Харла выбрал один из самых мерзких и при этом легких способов заполучить вторую печать, а к людям, избирающим путь наименьшего сопротивления, у меня всегда появлялись неудобные вопросы. Особенно, если это были последователи Второго Бога.

Я бы мог обратиться к Нильф и найти один из четырех алтарей просто следуя за Узами, пронизывающими весь город, но тут было несколько проблем. Первое — уничтожение одного из алтарей пусть и затормозит заклинание, но не уничтожит Узы Крови, которые продолжат отравлять разум местных жителей. Второе — это не даст мне шанса выйти на потенциального владыку Харла, чтобы вырвать ему сердце. Когда я говорил о столь варварском способе убийства с Эрегором, я не шутил — я буквально вырежу сердце этого мага и сожгу сначала орган, а потом и самого колдуна в магическом огне, чтобы от него не осталось даже пепла. А чтобы наверняка напасть на след колдуна мне нужно поймать его за руку, то есть быть рядом в момент жертвоприношения.

Быстрейший и простейший путь принять в нем участие — стать одной из потенциальных жертв.

Так что именно поэтому я уже второй день слонялся по злачным местам и всем своим видом показывал, что не прочь поднять деньжат любым из доступных способов. Свою ауру владыки я надежно подавил несколькими молитвами Нильф, печати — скрыл за тонкими кожаными перчатками без пальцев, которые любили использовать наемники, чтобы ладонь не скользила по рукояти меча или топора. Эти же перчатки часто имели свинцовые нашивки на костяшках или подкладки с зашитым в них песком, превращая даже руки наемника в дробящее оружие. Что-то похожее использовали в Даркане во время кулачных боев, чтобы увеличить силу удара. Но там бойцам наматывали на руки полоски кожи, здесь же, на севере, какой-то умник догадался, что если обрезать пальцы на перчатках, то получится вполне сносная конструкция, которую можно натянуть на руки без посторонней помощи.

С трудом потягивая отвратительно кислое пиво, я хмуро сидел на краю общего стола и поглядывал на окружающих. Специально засаленные, неубранные волосы свисали с моей головы, едва не ныряя в кружку с дешевым пойлом, растрепанная борода топорщилась, а ловко нанесенные на лицо белила и пара бессонных ночей окончательно придавали мне вид хмурый и неприветливый. Мне стоило немалых сил отсечь собственное тело от силы Владыки Демонов, и сейчас я в полной мере ощущал гнет собственного возраста. Руки были тяжелые, в голове гудело от недосыпа, глаза стали красными и постоянно слезились. Короче говоря, перевоплощение в неудачника прошло более чем успешно.

— Здорова, дружище! — воскликнул такой же помятый, как и я, мужичок, подсаживаясь напротив. — Как жизнь? Как дела?

Я внимательно посмотрел на этого прохиндея. По всем кабакам, где я побывал, постоянно слонялись подонки — буквально подонки, то есть допивающие за другими посетителями — а ко мне, как к лицу новому, подходили с вполне понятной просьбой угостить кружечкой-другой. Этот мужичок был из той самой братии — любителей сладкой халявы и, судя по скупым взглядам, что бросали на него окружающие, был он тут завсегдатаем.

— Чего тебе? — спросил я.

— Меня Оросан звать! — не обращая внимания на мой вопрос, мужичок протянул грязную ладонь.

Перебарывая брезгливость, я пожал завсегдатаю этой питейной руку.

— Фиас, — коротко ответил я.

— Вижу, ты умелый воин! — начал льстить Оросан. — Где служил, чем занимался славный наемник?

— Да где только не приходилось. Вольник я. И на севере, и на востоке… Караваны водил, опять же, — скупо ответил я, пряча лицо в кружке с мерзким пивом.

— Да… — покивал головой Оросан. — Может, истории у тебя есть какие? Страсть, как люблю истории из других земель! Сам-то я из мастеровых буду, нигде никогда и не бывал!

Я окинул взглядом завсегдатая. Врет и не краснеет. Руки его обычно ничего тяжелее кружки с пивом не держали, это было видно по довольно узкой ладони. Скорее вор или игрок в кости, перебивающийся случайными заработками и мутными делами. Тебя-то я и искал, дружочек.

Почуяв, что мои страдания над совершенно невыносимой выпивкой скоро закончатся, я принял максимально скучающий вид и все же выдавил из себя обычную для такой беседы фразу:

— Ну, если горло смочить поставишь, то расскажу, чего же не рассказать… — и зыркнул на завсегдатая.

— Может это, в кабак на соседней улице перейдем? Там и пиво лучше, и молодое вино отличное хозяин ставит, что думаешь? — спросил Оросан. — И там же отлично и посидим!

— Это тот кабак, который с кабаньей головой на вывеске? — уточнил я, припоминая различные заведения вокруг.

— Он! «Кабанья Голова»! — воскликнул мужичок.

— Не, — протянул я, отводя глаза. — Я заглядывал туда, не мое место. Предпочитаю чего попроще, чтобы поближе к людям было, вот как здесь…

Мои слова можно было трактовать однозначно: нет у меня на «Кабанью Голову» денег, так что не пойду.

— Да ладно! За хорошую историю угощаю! Говорят, сейчас на севере неспокойно, король-генерал Мордок уже до самого Меринд-Нара дошел! Может, слыхал чего?

— Так я как раз оттуда, — соврал уже я. — Только вот два дня, как в Мибензит пришел.

— Вот! С меня выпивка, с тебя — новости! — воскликнул пройдоха, поднимаясь с места.

Я демонстративно выудил из-под брони тощий кошель и аккуратно положил на стол дюжину медных монет, ровно столько, сколько стоили мои три кружки пива, которые мне пришлось тут выцедить в ожидании кого-нибудь из «вербовщиков» ям.

То, что людей на смертельные бои набирают именно таким образом, я был уверен железно. Мибензит был достаточно большим и важным городом, чтобы устраивать тут такое в открытую — не оценят ни соседи, ни городские власти, ни купцы, что могут выбрать конечным пунктом находящийся рядом Пелоф. Так что вот по таким убогим кабакам и приходилось искать еще не до конца опустившихся наемников и мастеровых, которые уже достаточно отчаялись, чтобы попытаться заработать денег в яме.

Сейчас же мой новый знакомец разыгрывал древнюю как мир постановку под названием «загнать в долги». Мы придем в «Кабанью Голову», там он закажет вина, пива, закуски, а потом просто смоется. И вот тогда уже, вместе с вышибалами, ко мне подойдет реальный вербовщик ям и по доброте душевной предложит способ быстро не только закрыть долг, но и деньжат поднять.

Конечно, такой развод рассчитан на полных простофиль, но любой наемник, который к сорока пяти-пятидесяти не скопил денег на свой домик или небольшую лавку — не слишком умен. А я сейчас как раз на такого и походил, не слишком умного, охочего до легких денег, вина и азартных игр неудачника. Прикинуться таким человеком не слишком сложно, особенно, когда повидал подобных личностей на своем веку если не тысячи, то уж точно — сотни.

«Кабанья Голова» и вправду была заведением намного более приличным, нежели мой предыдущий пункт наблюдения. Просторный зал, крепкие столы, яркие светильники по стенам, не слишком грязные фартуки разносчиц и даже аппетитные ароматы, что растекались от главного очага. Там, оправдывая название заведения, сейчас запекался целый поросенок, нанизанный на вертел. Зал был заполнен наполовину: помощники мелких купцов, более состоятельные наемники, хорошо оплачиваемые рабочие с рынка. Выжить в Мибензите было нетрудно — просто не пей и не играй в кости, и будет у тебя и дом, и еда, и кружка пива или эля после длинного дня. Но так как город был торговый, и пришлого народу тут хватало, то хватало и всяких развлечений, что постоянно норовили проделать в кармане местного работяги дыру. Тяжело изо дня в день наблюдать, как в кабаках и публичных домах Мибензита веселятся купцы, погонщики и наемники, а ты лишь таскаешь бочки и мешки на рынке. И никого не волновало, что это веселье для гостей Мибензита — временное, и большую часть своей жизни они так же вкалывают, как и любой другой человек. Люди обычно видят только то, что находится у них прямо перед носом, и думать при этом не желают.

В самом углу зала я заметил и игорный стол на четверых. Прямо там, на столешнице лежала стопка костяшек для дворфской игры в «Короля». Игра была сама по себе незамысловатая и благодаря этому она довольно быстро расползлась из Подгорного Королевства по всему Менасу. И было у меня ощущение, что к концу вечера, если мой собутыльник не улизнет, я за тем самым столом и окажусь.

Оросан же чувствовал себя как рыба в воде. Сразу выбрал стол поближе к очагу, чтобы меня сильнее разморило с крепленого пойла, которое он заказал под видом вина, после чего мне пришлось битый час нести всякую чушь про то, чем занимаются войска Мордока на севере и какой я великий и непобедимый воин.

Так как сейчас я намеренно изолировал себя от магических сил, то и вино довольно быстро ударило в голову. По ощущениям, это была обычная молодая кислятина, в которую щедро плеснули гномьей водки, во всяком случае, на вкус и запах вино было просто ужасным. Понимая, к чему все идет и почему вон тот столик, за котором сидят трое молодчиков душегубной наружности, время от времени поглядывают в нашу сторону, я просто расслабился и продолжил напиваться.

Сейчас меня никто убивать не будет, а если и будет — даже вдрызг пьяный, я заставлю наглеца пожалеть о решении напасть на меня. Мои-то навыки боя, в отличие от магической силы, никуда не делись. Да и сбросить с себя полог, которым накрыла меня после молитвы Нильф, не составит никакого труда. Вот только в этом случае можно не надеяться проникнуть в ямы и найти Владыку Харла малой кровью, а плести сложное поисковое заклинание с принесением кровавой жертвы я не хотел, мой долг и так был слишком велик.

Печати Нильф при мысли о долгах неприятно зачесались под перчатками, да так, что я даже поморщился, на что мгновенно отреагировал мой собеседник:

— Что случилось⁈ — встрепенулся Оросан. — Только не говори, что собрался уходить!

Конечно, он волновался, я был еще недостаточно пьян для того, чтобы брать меня в оборот.

— Да нет, что ты, — намеренно едва ворочая языком, ответил я, — все отлично! И выпивка отличная! И компания твоя! Вообще хороший ты мужик, Оросан! Угощаешь уставшего наемника! Хвалю!

На лице мужика на секунду появилась мерзкая ухмылка, которую он поспешно спрятал в кулаке, будто закашлялся.

Чтобы этот пьяный фарс наконец-то закончился, мне пришлось выпить еще четыре стакана этого ужасного пойла, и только после этого Оросан, сославшись на малую нужду, выскользнул из-за стола и выскочил из трактира. Я же только хмыкнул, наблюдая, как топорно работает этот разводила, и продолжил как ни в чем не бывало потягивать разбавленное водкой вино. Мой язык уже давно онемел и почти ничего не чувствовал, от жара очага разболелась голова, но все это были мелочи. Представление переходило к своей главной части, а именно — развод и кабала в исполнении той самой троицы, что весь вечер поглядывала в нашу сторону.

К моему столику подошел трактирщик, мелкий плешивый мужичок с бегающими глазками, и поинтересовался, что еще я буду заказывать. Какая честь! К прочим гостям подходили только разносчицы.

— Неси вина, хозяин! Самого лучшего! — нагло крикнул я, развалившись на стуле.

— Дарканского? — с ехидной улыбкой спросил трактирщик.

Откуда в этой дыре дарканское? Эрегор погнал своего человека в одну из трех винных лавок на весь город, да и там купить сразу два кувшина оказалось непросто. А тут прекрасное дарканское и в кабаке «черной кости»?

— Именно, хозяин! — ответил я, ни на секунду не смутившись. — Дарканского!

Кувшин принесли довольно быстро, и по запаху я мгновенно понял, что это было то же самое вино, которое мне пришлось хлестать весь вечер, только без гномьей водки. Уже хорошо…

Хозяин попытался что-то проблеять про оплату, но я только махнул на него рукой и сказал, что за все платит мой собутыльник, который отошел отлить. Вот только ни через двадцать минут, ни через полчаса Оросан, само собой, не появился.

Когда один из амбалов по сигналу хозяина заведения встал со своего места, я едва не выдохнул с облегчением. Ну наконец-то! Сейчас меня будут пугать и загонять в кабалу! Единственное, я очень надеялся, что это были именно вербовщики на ямы, а не очередные любители обобрать приезжих.

Дальше все прошло, как я и ожидал. Трое обступили мой стол, предъявили за то, что я не плачу в их заведении и выставили на деньги. Насчитали мне сорок серебряных — я умудрился пропить за вечер лошадь! — после чего старший в их группе, мужик лет сорока со шрамом через все лицо, присел за столик и, дав команду своим бойцам погулять, спросил, как я же буду рассчитываться.

Делая вид, что я до смерти перепуган, я сообщил, что таких денег не имею и все что у меня есть — пять серебра и вещи на мне, которые весь долг не покроют. Да и не отдам я броню и клевец — я с их помощью на хлеб зарабатываю! Кому нужен старый безоружный наемник?

— Значит, поступим так, — сказал мужик, наклоняясь ко мне. — Завтра придешь к южным воротам, на закате. С оружием и броней. Отработаешь долг и будешь свободен. Только учти, у нас на каждых воротах свои люди, попробуешь улизнуть — мы тебя найдем и вздернем на ближайшем суку, как собаку. Ты понял?

Из его рта так гадко воняло гнилыми зубами и чесноком, что эту вонь не могли перебить даже пары дешевого вина и гномьей водки, что сейчас заполняли мою голову.

В ответ я раболепно кивнул, но сделал вид, что набрался храбрости и спросил:

— А что за работенка? Мочкануть когось надо или…

— Или. Работа не пыльная, ты с ней справишься. За пару вечеров долг перед трактиром погасишь и будешь свободен. Понял?

— Понял… — кивнул я.

— Выметайся, — по-хозяйски скомандовал главарь. — И помни, везде есть глаза! Попробуешь сбежать из города, вмиг найдем!

Я только обреченно кивнул и демонстративно поволочился к выходу. Всего два дня и мне удалось получить «приглашение» в ямы. Сейчас надо немного побродить по району, убедиться, что за мной приставили соглядатая, а после — найти какую-нибудь комнату. Возвращаться в торговый дом пока нельзя, но в этом не было необходимости. Главная задача Эрегора — беречь собственный алтарь Нильф от посягательств, приглядывать за Лиан и ждать, когда я подам ему сигнал.

Глава 8

Клетка

Когда тебя напрямую не подпитывает сила темного бога, то ты практически превращаешься в обычного человека. При мне были мои навыки боя, опыт и знания, но тело сейчас находилось в человеческой форме. А это означало, что меня на утро ожидало самое жуткое за тысячу лет похмелье.

Я кое-как разлепил глаза и, щурясь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь косые ставни, попытался встать с лежака. Вокруг была дешевая комната какого-то клоповника с лежаком у самой стены, под задом — вонючий матрац. Благо, накануне я набрал в кувшин чистой воды, который целиком и влил в себя, даже не поднимаясь на ноги.

Стало немного легче, но в голове все еще стучала целая артель похмельных дворфов, цель которых была только одна — разрушить мой череп изнутри, чтобы вырваться на свободу.

— Всемогущая Нильф… — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

Казалось, вместе с парами дешевого вина и гномьей водки на меня навалились все те сотни лет, что я прожил в этом мире. Навалились разом, беспощадно и неумолимо. Хотелось потянуться к своей запертой где-то глубоко-глубоко силе, воззвать к печатям и наполнить все свое естество темной магией, которая поддерживала во мне жизнь и давала силы все эти годы. Но нельзя, ни в коем случае нельзя. Я не сталкивался с потенциальным владыкой, но точно знал, что раз уж я мог почуять магию Харла за несколько улиц, на это будет способен и он в отношении моей силы Нильф.

Заняться до вечера было совершенно нечем, кроме двух вещей. Надо перекусить и отправить весточку Эрегору. Эльф сказал, что мое послание будут ждать на рынке, на торговых рядах, где продают ткани. Там я найду торговца по имени Карим, которому и передам записку. На мой же вопрос, как этот Карим выглядит, опальный советник только рассмеялся и сказал:

— Поверь мне! Увидишь торговца дарканскими тканями и коврами с самым недовольным лицом во всех Западных землях, знай — это Карим!

На все прочие мои намеки, что неплохо бы получить и другие приметы, как рост, длина бороды или хотя бы описание торгового места, Эрегор сказал просто:

— Спроси у любого, где стоит Карим. Весь Мибензит знает этого…

С губ эльфа почти сорвалось крепкое словцо, недостойное бывшего приближенного Ирен, но темному удалось удержаться от портовой брани. Я же понял, что Карим неплохо попил крови моему бывшему ученику, но каким-то чудом этот мерзкий человек стал его соглядатаем и доверенным лицом для серых дел. Ведь непонятно кому Эрегор доверять мое послание отказывался.

Карима я нашел даже без подсказок, Эрегор оказался совершенно прав. Потому что пропустить необъятного южанина с кислой миной, выделяющегося словно недовольная гора на фоне всех прочих торговцев, было просто нереально. Карим был настолько толст, насколько это было вообще возможно вообразить. Настолько толстых людей я раньше встречал только при дворе одного из королей Брима, да и то, это были покорные и тихие евнухи. Карим же, судя по надменному взгляду и вздернутому подбородку, скопцом не являлся, а вся поза купца свидетельствовала о том, что он не прочь перейти от словесной перепалки и к мордобою.

— Здравствуйте, уважаемый… — склонил я голову, тихо приветствуя купца.

Карим, стоя на небольшом помосте, окинул меня взглядом, недовольно цыкнул и уже был готов сказать что-то резкое. Но едва я поднял глаза и посмотрел на мужчину, как обычно смотрю на людей, купец осекся, пару раз открыл рот, хватая воздух, щеки его покраснели, и в итоге он только и выдавил:

— Доброго дня…

— Передайте нашему другу, что все пройдет сегодня на закате, южные ворота, — тихо сказал я, — а теперь говорите, как и обычно.

Надо было вывести купца из ступора, потому что я до сих пор ощущал на своей спине взгляд пары внимательных глаз. Вчерашний соглядатай никуда не делся.

Карим оказался мужиком смышленым, впрочем, Эрегор бы с другим и не связался. Поняв, что за мной могут наблюдать, он, исключительно для виду, еще пару раз схватил ртом воздух, краснея еще сильнее, после чего разразился грязной бранью, что отвратительной волной покатилась по всему торговому ряду.

— Пошел вон, грязная свинья! Даже не тянись к моим коврам! Пошел! Пошел! Приличных людей только пугаешь, мразь! Проваливай! — заорал толстяк, размахивая перед моим носом пусть и жирными, но от этого не менее угрожающими кулаками.

Я для виду сделал вид, что бросил Кариму пару ласковых через плечо, после чего ретировался и стал приставать к другим купцам, предлагая услуги «наемника».

Подобный выход в город меня немало развлек. Я уже и забыл, каково это, когда люди не дрожат от одного твоего шага, не жмутся по стенам, не улыбаются, забыл, каково это, когда перед тобой не гнут в раболепии самые гордые спины, а вот так, кричат, цыкают, видят в тебе пустое место. На самом деле именно в таких ситуациях проявляется истинная суть вещей, истинное лицо каждого человека. Одни купцы, уподобляясь Кариму, кричали и грозились кликнуть стражу, потому что выглядел я сущим бандитом с большой дороги и бродягой, другие — лишь спокойно предлагали пройти с главной площади на рынки «черной кости» или вовсе за стену, третьи — игнорировали и вообще делали вид, что меня не существует. Разок, на самом дешевом, овощном ряду, где стояли и торговали местные, я даже почти получил работу. Надо было проводить пару телег в Пелоф, платили сущие гроши, но обещали кормить в дороге. Конечно, пришлось сделать оскорбленный вид и сообщать, что мне, Фиасу, великому воину, не пристало водить телеги за горстку медных монет. Было видно, что пожилой купец уже трижды успел пожалеть, что предложил мне работу, но выходить из образа было нельзя. Четверть часа рвал перед ним глотку, топал ногами и хватался за ржавый, видавший виды клевец на поясе.

Солнце же неумолимо шло по небосводу, полностью игнорируя копошение смертных под собой. И когда его сияющий диск едва коснулся линии горизонта я уже стоял у южных ворот, ожидая своего нового знакомого.

Мужик с гнилыми зубами появился словно из-под земли, мотнул головой, командуя следовать за ним. Я покорно зашагал за неизвестным вербовщиком и даже не удивился уже знакомым амбалам. Они прятались в тенях узких ниш и проходов, что зияли между плотно стоящими в этой части города зданиями. Готовые в любой момент выйти мне наперерез и оглушить, эта парочка вынырнула за моей спиной и, едва не дыша в затылок, проводила до одного неприметного амбара.

По условному стуку двери косой постройки открылись, а меня затолкали внутрь. Уже пара новых сопровождающих подхватила меня под руки. Спуск под землю, узкие, недавно прорытые тоннели — я оказался в каких-то пещерах, которые, судя по тому, как долго мы шли, растянулись чуть ли не под всем Мибензитом. То, что меня не планировали отпускать живым, стало очевидно — слишком это важная тайна и единожды попавшие в эти переходы навсегда тут и остаются.

И все это — молча.

Несколько часов я провел в маленькой комнате с отхожим ведром, узкой лавкой и чадящим светильником на стене. Помещение было больше похоже на тюремную камеру, но я лишь растянулся на лавке, закинул руки за голову и принялся ждать.

Люди Эрегора следили за мной еще с обеда, Карим отработал, как и ожидалось. Вот только я думал, что яма будет организована в одном из дворов, максимум — на каких-нибудь старых конюшнях, а вот сети пещер под городом я не ожидал. Конечно, опальный советник разузнает все, что только возможно об этом месте, но сейчас я был тут сам по себе. А значит, мне придется действовать резко и нагло.

Мысли были, словно те самые мухи, угодившие в мед. Думать не хотелось, последствия употребления дешевого вина с гномьей водкой накануне до сих пор терзали мою голову и тело, но мне нужен был план.

Изначально я думал, что мы с Эрегором просто разнесем и яму, и ее владельцев, найдем Владыку и я сделаю то, что планировал. Но что теперь?

Прикрыв глаза, я стал прислушиваться к движению магических потоков. Пусть и отсеченный от сил волею Нильф, я слишком долго пробыл магом, чтобы полностью лишиться своего навыка. Для опытного клирика или темного колдуна это выглядело бы как небольшие задатки в магии, которые так и не были реализованы, либо же как последствия владения оружием, напитанным магией. Но и этих крох для меня было достаточно, чтобы почувствовать движение магических сил, особенно таких мощных, как Узы Крови.

На руку играло еще и то, что я находился вдали людей. Их жизненная сила, тревоги и печали не искажали моего восприятия. Они были где-то там, минимум в пятидесяти футах над моей головой, а это означает, что я могу попытаться уцепиться за магический поток и понять, где же находятся алтари Харла, которым приносят кровавые жертвы.

Вот только едва я стал улавливать магический поток и определять направление, в котором мне следует двигаться, дверь в мою импровизированную камеру открылась и на пороге показались трое.

— Вставай, наемник! Время поработать!

— А что делать-то надо? — спросил я, садясь на лавку.

— Все поймешь! Вставай давай! — скомандовал неизвестный мужик.

Я понял, что дабы не выходить из образа, мне стоит подчиниться, да и короткие боевые топоры в руках группы сопровождения намекали, что лучше бы мне послушаться.

Через десять минут я оказался на импровизированной арене, по ощущениям, находящейся прямо под рыночной площадью Мибензита. В этом месте пещера расширялась и создавала что-то похожее на просторный зал. Посреди него стояла железная клеть двадцать на двадцать и высотой в десять футов, а по стенам пещеры размещались трибуны, скрытые от глаз потенциальных бойцов полумраком. Клеть же наоборот, была отлично освещена множеством светильников и ламп.

Тот, кто организовывал все это, был несомненно богат и влиятелен. Всматриваясь в окружающий полумрак, я стал замечать яркие одежды купцов и местных богачей, был тут бургомистр с какой-то молодой девицей весьма фривольной наружности, и еще добрая половина управы. Значит, ничего в управе не знают и ничего дельного сказать об убийствах не могут? Я только хмыкнул себе под нос. Когда я выйду из этих пещер, придется задать местным чиновникам пару неприятных вопросов. Я не позволю безнаказанно лгать мне в лицо.

Были некоторые опасения, что кто-нибудь из этой братии может меня узнать — все же, я наведывался в управу вместе с Эрегором — но люди лишь лениво скользили взглядом по моей фигуре.

Это было мероприятие для избранных, а не для черни. Я не видел тут простых мужиков или других рядовых жителей Мибензита, которые с удовольствием смотрели на кулачные или петушиные бои. Только люди состоятельные, которые вполне охотно делали ставки.

— Пять к одному! Доблестный наемник Фиас против победителя прошлой недели, крушителя орков из пограничья Урмона! Пять к одному на Фиаса, два к одному на Урмона!.. — надрывался мужик, проходящий вокруг клетки.

Смотрите-ка, и имя запомнили, хотя представлялся я только тому пройдохе Оросану. Ну, очередное доказательство того, что все происходящее не случайность, а четко отлаженная схема.

По рядам же в это время началась возня, гости стали расставаться с кошелями, взамен получая подписанный ярлык, на котором был указан размер ставки и на кого она сделана. На себе я ощущал десятки любопытных, кровожадных, а и иногда и откровенно презрительных взглядов. Доносились до меня и обрывки бесед, тонущих в общем гуле сводчатой пещеры.

— Опять какого-то пропойцу притащили…

— Вроде крепкий, но староват…

— Клевец? И что он с ним сделает Урмону?

— А я поставил на новенького. Старость не означает немощь. Может, он шибко опытный?..

— Урмон его прирежет, как свинью, помяни мое слово, дорогой…

Я довольно быстро потерял интерес к этому трепу, и пока у меня было несколько мгновений до открытия клетки, внимательно осмотрел пол пещеры. Подозрительно ровный, он был засыпан мелким речным песком.

Проведя носком ботинка, я увидел до боли знакомые контуры магического конструкта, высеченного прямо в камне и скрытого от чужих глаз под песком. Прикинув размеры дуги, я понял, что ошибался: алтарей было не четыре, а один, с четырьмя вершинами. Неизвестный владыка вместо простого однослойного колдовства использовал сложный конструкт четвертой печати со вписанным квадратом, вершины которого приходились как раз на углы клети. Радиус же действия Уз Крови определялся только числом принесенных жертв, а это означало, что маг мог и не ограничиться Мибензитом; продолжая поить печать кровью он мог раскинуть действие своей магии на многие лиги вокруг города и погрузить в кровавую бойню все Западные земли. Отсюда, и до границ Н’аэлора на севере, морского берега на западе, до другой стороны горного кряжа, в подножье которого находилась моя башня, на юге и Гирдота на востоке.

А еще это заклинание было активировано с самой первой секунды. Если я сейчас бездумно разрушу печать, не накрыв эту клетку магическими барьерами, Узы Крови придут в действие и погрузят Мибензит в хаос.

Захотелось выругаться, потому что этот кандидат во Владыки был умен и образован, ведь если бы мне довелось творить подобное заклинание и у меня было достаточно времени на подготовку, я бы, в итоге, пришел к такому же решению. А значит, мне надо быть максимально осторожным и сегодня ничего не закончится.

— Бойцы! Вперед! — рявкнул устроитель боев, и парочка сопровождающих толкнула меня в спину, запихивая внутрь клетки. Я же постарался ни при каких условиях не касаться черного металла — если я соприкоснусь с этим «алтарем», моя магическая маскировка моментально слетит и моя охота сорвется.

Трибуны зашумели, на песок арены через прорези клети закинули два ржавых палаша и два небольших щита, как бы предлагая бойцам дополнительно вооружиться. Я не стал строить из себя гордеца и поднял щит и палаш, оценив про себя, что хоть и выглядел он так, будто год пролежал на дне реки, но баланс у клинка был сносный.

С другой стороны клети наконец-то из тени показался мой противник. В начищенном нагруднике и латных рукавицах, в кольчуге и глухом шлеме с опущенным забралом. На ногах — поножи, кольчужная юбка закрывает бедра и ягодицы. На поясе мужчины висел короткий меч, а в руках он сжимал длинную тяжелую алебарду, что окончательно превращало его в тяжелого пехотинца королевской гвардии Брима. Эти ребята обычно воевали на стенах крепостей, держали оборону в узких проходах, а строй таких бойцов отлично опрокидывал атаки как в уличном бою, так был эффективен и против конницы в чистом поле. Алебарда в руках бойца по имени Урмон тоже была непростая — с кавалерийским крюком, для того, чтобы валить на землю всадников и цеплять за ноги пехоту, игнорируя щит и доспехи. Ну и, конечно же, завершал картину довольно длинный, почти с локоть, трехгранный шип на конце алебарды, который при достаточной сноровке пробивал легкий доспех, словно бумагу.

Опасный, сложный противник. Для простого наемника с клевцом на поясе — невозможная цель. Будь я на самом деле тем, за кого себя выдавал, моя жизнь оборвалась бы всего за несколько ударов тяжелой и длиной алебарды. Возможно, Урмону даже бить бы не пришлось — таким оружием вполне можно орудовать, и как тяжелым копьем или даже пикой, длина древка в шесть футов, без учета боевой части, вполне это позволяла.

Я перестал крутить головой, полностью сосредоточившись на рослом Урмонте и его внушительной алебарде.

— Начали! — крикнул распорядитель, после чего кто-то ударил в колокол, извещая всех о начале боя.

Урмон стоял на месте и выжидал, будто бы приноравливаясь и прикидывая, как именно он насадит мою старую тушку на трехгранник своей алебарды. Я для него выглядел крайне легкой целью.

Мне же надо победить закованного в тяжелую броню пехотинца так, чтобы это выглядело натурально и все зрители поверили в то, что я не только умелый боец, но мне и крупно повезло. А это означало только одно — мне придется пройти по самому краю и при этом не получить ни единой царапины, потому что даже Нильф не ведает, что случится, если на подобную изощренную печать прольется жертвенная кровь такого древнего Владыки Демонов, как я.

Глава 9

Красный песок

Первый же выпад Урмона должен был закончить этот бой.

Боец не собирался прощупывать мою оборону, не собирался кружить по клетке и устраивать из нашего сражения представление. Тут ценилось иное. Тут ценились кровь и смерть. Все эти люди, что пришли в эту пещеру и сейчас сидели по лавкам, находились здесь с одной целью: увидеть, как в бою оборвется чья-то жизнь. Даже на остатках своего магического навыка я ощущал эту тяжелую жажду крови вокруг, что как миазм поднималась от каждого зрителя и собиралась мерзким облаком предвкушения чужой смерти под сводом пещеры.

Как я и думал, мой противник использовал свою алебарду как длинное тяжелое копье. Трехгранник на конце оружия Урмона хищно устремился к моей груди. Небольшой щит, почти баклер, был не слишком надежной защитой против наконечника, задача которого — пробивать кованую броню, так что я наклонился и шагнул влево, пропуская удар мимо себя. Древко алебарды в ладонях Урмона крутанулось на четверть и я, под восторженный выдох зрителей, уклонился еще раз, припав к земле и пропуская над головой острый кавалерийский крюк.

Типичная атака для любого бойца с алебардой в руках. Прелесть этого оружия в том, что имея функцию копья, алебарда была лишена многих его недостатков. Ею можно было колоть, как копьем, рубить как мечом или топором и валить наземь, как клевцом или специальным крюком. За все это приходилось платить большим весом оружия, но правильно выполненный противовес в основании рукояти частично компенсировал эту проблему. Все остальное зависело от личного навыка бойца, и чем он был выше, тем опаснее становилась алебарда в его руках.

Урмон был хорошим воином и опытным алебардщиком. Скупые, отточенные движения, высокая скорость удара, уверенный контроль инерции массивного оружия. Это был не тупой крестьянин с палкой или ленивый боец строя, которого научили трем движениям, он был дуэлянтом, убийцей и почти виртуозом. Я видел, что мужчина отдал долгие годы на то, чтобы достичь во владении своим оружием редкого уровня мастерства. При других условиях я бы даже получил искреннее удовольствие от сражения с подобным противником: редко встретишь человека, что идет по пути самосовершенствования и настолько отдан своему делу, но сейчас у меня были другие задачи. Я должен был убить этого воина так, чтобы он не смог меня даже поцарапать, без привычной мне магии и даже без моего меча-на-крови, который бы смог обезоружить воина за несколько ударов.

Умереть я не боялся. Нильф всегда была со мной, только позови, и богиня сорвет божественный полог, которым сейчас укрыта моя мощь. Урмон может пробить мне своим оружием сердце или шею, но в ответ я лишь обращусь к своей магии. Да, я потеряю возможность поймать Владыку Харла и разрушу собственный план, но я не умру. Так что страха смерти не было, а вот желание не провалиться — присутствовало, и тонкими коготками скребло где-то за грудиной. Главное не пропустить удар в голову, ибо тут даже Нильф помочь мне не успеет.

Урмона моя прыть не смутила. Я увидел, как боец крепче сжал древко алебарды и, выставив вперед правую ногу, приготовился атаковать вновь. На его стороне преимущество, незачем торопиться. Я же был сосредоточен на парировании. У такого опытного бойца будет пара мерзких приемчиков и прежде чем идти на контакт, я должен выудить хотя бы некоторые из них. Я знал, что чем дольше я буду уклоняться и парировать, тем более рискованными будут становиться атаки Урмона. А где риск — там и окно возможностей для эффективной контратаки.

Тяжелая пехота Брима далеко не сосунки. Подогнанный доспех практически без щелей и сочленений в местах сгибов. Полная броня такого рода стоила целое состояние, но при этом позволяла двигаться быстро и свободно. При каждом движении нагрудник, перчатки и поножи приходили в движение, смещались вслед за движениями своего владельца. При этом уязвимых мест спереди у алебардщика не было — все открытые части прикрывались или броней, или кольчугой. Даже прорези его шлема были слишком узкими для того, чтобы воткнуть в них ржавый палаш. Значит, мне нужно зайти за спину бойцу или использовать клевец, чтобы повредить броню.

Противник сделал очередной выпад, на этот раз целясь по ногам. Я ударил по алебарде краем щита, вгоняя трехгранный наконечник в песок и пытаясь обездвижить Урмона. Сломать это оружие не представлялось возможным — древко было изготовлено по всей науке, правильно высушено и укреплено тонкими железными кольцами, чтобы избежать трещин, даже если на него грудью прыгнет боевой конь. И как он орудует этой оглоблей? В ней не меньше пяти фунтов, а то и все семь, если взять в расчет еще и противовес на конце алебарды. Урмон, вместо того, чтобы противиться моему удару щитом, просто сделал шаг назад и рванул алебарду на себя, пытаясь зацепить мой щит крюком и сдернуть меня вместе с ним вперед. Я на эту уловку не поддался и опять отпрыгнул в сторону, оставаясь при своем оружии.

Мы сражались в полной тишине. Не было вокруг криков и свиста, не было охов или других звуков. Зрители внимательно наблюдали за происходящим, ожидая развязки этого кровавого представления. Десятки глаз наблюдали за тем, как я нарезаю круги по клетке, Урмон же стоял на месте, экономя силы и удерживая наиболее выгодную для себя позицию в самом центре. Идеальным для него было бы загнать меня в угол и там заколоть, как свинью, но раз за разом я избегал его ловушек, продолжая изматывать соперника.

Это понимал и пехотинец. Каждый удар, каждый выпад, каждый взмах тяжелой алебардой отнимал у него силы и приближал поражение.

Вот, в очередной раз он делает серию ложных уколов, выводя меня на удобную для себя дистанцию, после чего размахивается по широкой дуге и пытается снести мне голову лезвием алебарды. Я выбрасываю ему навстречу ржавый палаш, а подкрепляю парирование еще и щитом, чтобы энергия удара распределилась сразу на две руки. Шутки ли — на такой скорости удар длинным оружием может и сбить с ног или отбросить в сторону, а терять равновесие или касаться железа клетки мне было нельзя.

По пещере проносится натужный звон металла, я чувствую вспышку магической энергии, а мгновение спустя лезвие алебарды вонзается в мой плохонький щит, намертво увязая в нем. Печать Харла! Краем глаза я замечаю клеймо в основании боевой части, которое полыхнуло сейчас красным. Именно с помощью Второго Бога пехотинцу удалось просто разрубить мой палаш. Еще секунда — и меня повалят на землю, где добить меня не составит никакого труда.

Я уже почувствовал, как меня тянет вперед и в последний момент я успел вытащить руку из петель. Противник несколько раз ударил щитом о землю, пытаясь сбить внезапный груз с лезвия алебарды, я же не стал терять времени.

Отбросив в сторону сломанный палаш, я выхватил из петли на поясе свой клевец и прыгнул вперед. Сейчас! Урмон понял мой замысел слишком поздно. Пехотинец попытался повести алебардой в сторону, чтобы удержать дистанцию, но ему помешал повисший на лезвии щит. Я же уже был слишком близко, правой ногой прижал древко оружия противника к земле, едва не вырывая плечи противнику, после перенес вес на левую, и как заправский берсерк орков прыгнул прямо на пехотинца.

Я думал, что сейчас бой и закончится. Я вгоню острый конец клевца прямо в забрало Урмона, пробью ему лоб или сломаю лицо. В любом случае, продолжить бой он не сможет.

Но пехотинец меня удивил. Понимая, что я его провел, Урмон выпустил бесполезное древко из рук через мгновение после того, как моя нога коснулась земли, и когда я уже был в полете с занесенным молотом, схватился за рукоять своего короткого меча.

Снова звон стали, меч останавливает движение клевца, Урмон пытается пнуть меня ногой в живот. Я отпрыгиваю в сторону, прокручиваю в ладони клевец, поудобнее перехватывая короткую рукоять боевого молота. Проклятье! Я опять оказался в невыгодном положении, только ставки возросли неимоверно, ведь теперь мы перейдем в ближний бой.

Урмон замахивается мечом и наносит один, второй, третий удар. Физической мощи ему не занимать и он делает ставку на грубую силу — просто вымотать меня парированием. Я специально перехватываю клинок противника основанием боевой части молота, отвожу сцепленное между собой оружие влево и свободной рукой, из всех сил, бью прямо в шлем пехотинца. Если бы не свинцовые подкладки в перчатке, я бы сильно повредил левую ладонь, а так по арене разносится только звон металла и тихие шепотки на лавках.

Впрочем, особого урона он не получил. Противник идет в клинч и пытается ударить меня забралом прямо в лицо. Зрители охнули, я услышал пару робких вскриков, но мужчина до меня не дотянулся. Я толкаю его локтем в нагрудник, разрывая дистанцию и освобождая свое оружие.

Урмон делает шаг назад, занимает верхнюю рубящую стойку. Чувствуется то, что большую часть времени он проводит все же с копьем или алебардой. Фехтует он мощно, но топорно, полагается на свой вес и физическую силу.

Очередной размашистый удар, нацеленный на мой голову или плечо. Даже если я попытаюсь парировать его, Урмон сумеет уложить лезвие своего короткого меча мне на плечо и резким рывком вниз вспорет артерии и шею, моя броня просто не выдержит такого протяженного прореза, для этого нужен кольчужный воротник, которого у меня не было. Но я и не собирался парировать.

Вместо отступления я прижимаю клевец к левому боку, делаю шаг вперед и перехватываю руку мужчины за локоть почти в верхней точке. Урмон видит, что будет дальше, судорожно пытается освободить правую руку, а левой — поймать мое оружие. Но я не оставляю ему и шанса.

Острый шип клевца входит в правый бок мужчины прямо под краем нагрудника, пробивает кольчугу и, скрипнув по тазовой кости, погружается в плоть. Боец дернулся, еще раз попытался освободить правую руку. Рывок — клевец, весь в крови, выходит из тела мужчины. На песок пещерной арены падают первые алые капли, а кольчуга и стеганые штаны бойца моментально пропитываются кровью. Я делаю шаг назад, отпуская Урмона, и пока он стоит, замерев и пытаясь осознать, как я сумел так тяжело его ранить, я бью его ногой в грудь.

С тяжелым грохотом Урмон падает на песок, пытается подняться на ноги, упирая меч в пол и используя его, словно посох. Едва противник встает на одно колено, я делаю прыжок вперед. Его обзор ограничен, в глазах скачут черные точки, все его тело кричит о том, что он умирает. Урмон меня даже не видит, он полностью дезориентирован.

Длинный коготь клевца, разогнанный моим размашистым ударом с легкостью пробивает забрало шлема пехотинца, с мерзким хрустом пробивает кости черепа и вонзается в мозг. Урмон несколько раз дергается в предсмертной агонии, замирает, после чего начинает оседать на песок.

С мерзким хлюпаньем я выдергиванию клевец из головы поверженного противника и позволяю бездыханному телу упасть на землю.

— У нас есть победитель! Безжалостный наемник Фиас! — прокатывается по залу крик организатора боя. — Приветствуем победителя!

По лавкам послышалось несколько жидких хлопков, тихо радовались те, кто сделал на меня ставку, хмуро смотрели остальные, кто болел за Урмона. Моя победа со стороны выглядела, по всей видимости, как досадная случайность.

Я же стоял над поверженным противником и смотрел, как его кровью медленно напитывается песок. Не напрямую, но я только что принес жертву Харлу, совершив ритуальное убийство прямо в центре магической печати. В моей груди клокотала глухая ярость, которая рисковала перерасти в чудовищный по своей силе взрыв. В моменте я был готов разнести на части всю эту пещеру, расколоть алтарный камень Харла, на котором я сейчас стоял, натравить самых жутких демонов на проклятых зрителей. Я чувствовал их мерзостное наслаждение убийством и видом пролитой крови.

Да, я тоже проливал и проливаю кровь, целые моря крови. Но я знаю ей цену, я не упиваюсь ею и я не наслаждаюсь процессом. Я — человек, который делает то, что должно. Они — тупые скоты, наслаждающиеся чужими страданиями и смертью. Трусливые садисты, не способные причинить другим вред самостоятельно, они трясут своей мошной для того, чтобы получить столь необходимое им зрелище, ощутить власть. Они считают, что во власти — сила, но я точно знаю, это — груз. Власть есть груз, что давит на твои плечи каждое мгновение, и единственная его задача — сломать тебе хребет. Власть лишает тебя сил, счастья и смысла, дает ложное ощущение могущества, отравляя твою душу. Власть развращает и убивает тебя изнутри, а ты только рад этому. Рад, пока не становится слишком поздно, и вот когда ты просыпаешься и понимаешь, что более ты не человек, даже не животное — ведь только бешеные псы рвут других без причины — то осознаешь, какую цену тебе пришлось уплатить.

Долгий-долгий вдох. Я втягиваю носом воздух, в котором уже повис запах крови моего противника. Это меня немного отрезвляет, приводит в чувство. Я делаю то, что должно. Мне нужно поймать владыку Харла и вырвать ему сердце, иначе кровью пропахнет не только эта пещера, но и все Западные земли, а искать новое место мне не хотелось. Я любил свою башню из черного камня, свою долину и свои редкие визиты в Гирдот.

Довольно быстро меня вывели из клетки, провели тем же длинным коридором и втолкнули в наспех высеченную в камне комнату.

— Фиас, значит? — спросил пожилой мужик, которого я раньше не видел.

И пусть он был тут начальником, в нем нет ни капли магических сил, он пуст, как барабан.

За четверть часа мне обрисовали мою дальнейшую судьбу. Раз в неделю я буду участвовать в этих боях, а за каждый выход на песок мне уплатят по пятьдесят серебра. Этого достаточно, чтобы вести безбедную жизнь в пределах Мибензита и крайне неплохое предложение для смертника. Ну как, смертника. Я должен был провести еще один бой, чтобы «выкупить» свою свободу перемещений.

— Я задолжал сорок монет в кабаке. Свой долг я уже отработал, — ответил я. — Так что давайте мне мои десять монет и разойдемся.

Так бы поступил обычный человек, так делаю и я. Попытаться уйти.

Мужик наклонился вперед и с хитрым прищуром сообщил:

— Э нет, дружок. Ты убил нашего чемпиона, непобедимого Урмона. Так что придется тебе выйти еще разок.

Логики я так и не понял, видимо, они просто мелют любую чушь, лишь бы заговорить зубы.

— И я смогу выходить на песок сколько захочу и каждый раз получать пятьдесят серебра?

— Именно, — довольно кивнул мужчина.

На мой справедливый вопрос к чему такая щедрость, собеседник прищурился и ответил:

— Ты видел, как сражаются рабы?

— Конечно. Неистово и яростно, — ответил я.

— Это когда речь идет о свободе, — цыкнул мужик. — А вот если жить на арене, не видеть солнечного света и знать, что ты на песке и погибнешь, то очень быстро сломаешься. Нам не нужны рабы, нам нужны вольные люди! Которые хотят покрыть себя славой и заработать. Поэтому мы и платим нашим чемпионам!

«Вы платите своим бойцам, потому что Харл не примет в жертву кровь раба. Единственное, что может связывать воина — его слово, но уж точно не кандалы», — подумал я.

— И сколько боев провел Урмон? — спросил я.

— Пятнадцать.

Тяжелый пехотинец устроил серьезную жатву. Пятнадцать трупов только от его крепкой руки.

— Следующая неделя, пятьдесят серебряных за выход. Это отличные деньги для старого рубаки, — продолжал наседать неизвестный, а после протянул мне руку.

Он видел меня в клетке, и понимал, что я опытный воин, а внешность обманчива. Поэтому никаких криков, поэтому никаких угроз. Им нужен новый «мясник» вместо Урмона, которого я отправил в вечную тьму. И лучшая кандидатура на освободившееся место — я.

Для вида я помялся с ноги на ногу, но руку пожал.

— Но одно условие! — сказал я, пока держал ладонь мужчины. — Мне нужен аванс. Дюжина монет, лучше две. Чтобы нормально устроиться и отдохнуть перед боем.

— Это правильный настрой, — улыбнулся мужчина. — Ступай в «Кабанью голову», скажешь, что новый боец Кригга. Там будет тебе и мягкая кровать, и сытный стол. И даже кружку эля по вечерам поставят. А пока…

Мужчина потянулся и снял с пояса тощий кошель.

— На мелкие расходы, — сказал Кригг, бросая кошель мне в руки.

По весу я понял, что там не больше семи-восьми монет.

— Иди, наемник. Отдохни. Через неделю снова в бой, — кивнул мужик, показывая, что разговор окончен.

Когда я уже оказался на поверхности и аккуратно шагал по ночным улицам, я понял, что это все надолго. Маг не появился, мне пока никто не верит, силой ничего не решить. Значит, надо погрузиться в эти подпольные бои с головой, стать там своим. Харл был жадным богом и принял кровь, пролитую моей рукой, хотя от кого, так от Второго божества скрыть мою суть невозможно. От меня буквально разило силой его сестры Нильф.

Оказавшись возле «Кабаньей головы» я краем глаза заметил движение теней в переулке позади. Блеснули оранжево-красные глаза, тень метнулась к противоположной стене, а после — все стихло, будто никого и не было.

Эрегор. Я уже знал, что при встрече скажет мне темный эльф — они ничего не нашли и незаметно проникнуть в пещеры не удалось. Но ничего, с этим мы тоже что-нибудь придумаем.

Я толкнул затертую тысячей рук дверь и шагнул внутрь трактира, шагнул в жизнь простого наемника по имени Фиас.

От автора:

Дорогие читатели! С наступившим вас 2024 годом. Никаких обширных итогов я не подводил и подводить не планирую, просто хочу сказать вам спасибо. Тут, на страницах этой книги, сейчас собрались мои самые преданные читатели, чуть больше 200 человек. Прошедший год был тяжелым в плане творчества, грядущий будет не легче. В моих планах сделать их «Повелителя» третью большую серию хотя бы на пять-шесть томов, а это значит, что минимум полгода мне придется работать почти «в стол» до момента, когда реклама цикла будет рентабельной. Я понимаю, что не дотягиваю до скорости авторов популярных жанров, но и эта история пишется намного сложнее, чем та же пародийная метабояра. Наверное, это самый сложный для меня цикл. Я очень надеюсь что все, кто увидят в первых числах 2024 года это сообщение, увидят и конец этой серии. Еще раз спасибо за ваше время и вашу поддержку. Удачи в новом году.

Глава 10

Лихой рубака

Мы с Эрегором сидели в небольшой комнатке в трактире, недалеко от рыночной площади. Тут было тихо, спокойно, а самое главное, трактирщик был обязан эльфу, а значит о нашей встрече никто не узнает.

— Вот, возьми, — сказал я, протягивая эльфу медную монету.

— Что это? — буднично спросил опальный советник, наклоняясь через столик и принимая рыжий кругляш.

Хотя по изменившемуся лицу эльфа было понятно — он понял, но спросить был обязан.

— Это ключ, — просто ответил я. — От моего дома. Выбери самого преданного человека и отправь в башню. Мне нужны несколько амулетов и оружие.

— Дорога туда-обратно займет почти две недели, дней десять точно, — покачал головой Эрегор.

Это я знал и без напоминаний эльфа. Пусть темные были мастерами быстрых маршей, но по воздуху они летать не умели. Тот путь, который мы с Лиан проделали за неполные три недели, опытный рейнджер покроет за вдвое меньший срок, а если не будет жалеть лошадей — и немного быстрее.

— Пусть скачет день и ночь, загоняет лошадей, пьет отвары. Мне нужен мой амулет Теней, пара магических колец и приличное оружие.

— Не доверяешь местным кузнецам? — усмехнулся Эрегор. — А как же твоя договоренность с мастером Зинасом?

— Гном это еще один вопрос, требующий твоего вмешательства. Отправь человека, а лучше саму Лиан, пусть отложит кровавую ковку, сейчас не до нее.

— Ты не боишься, что Зинас растрепал всему кварталу, что собирается ковать для Владыки из долины?

— Не боюсь, — покачал я головой. — Окончательной договоренности мы не достигли, я ему еще не заплатил, ты же не сделал его поставщиком своего торгового дома. Я только дал ему серебра на материалы, и только. Пусть Лиан сходит в лавку, поговорит с мастером. Соврет что-нибудь, отложит изготовление сабли.

— Почему ты хочешь отправить девочку? У меня есть помощники, которые все утрясут в лучшем виде, — спросил Эрегор, отпивая вина.

Я замолчал и посмотрел в свой стакан с вином, обдумывая ответ.

— Ей надо взрослеть, самой решать вопросы. Это отличная тренировка. Ничего сложного — сходить, поговорить с знакомым гномом. Тем более, это ее сабля, пусть постарается сделать все так, чтобы не оскорбить подгорцев. Ты же знаешь, они не любят, когда срываются особые заказы.

— Знаю, — кивнул Эрегор. — В твою башню я отправлю Ирнара.

— Того задиру, который попытался атаковать меня? — уточнил я.

— Именно.

— Откуда он?

— Служил под моим командованием, но в штурме… не участвовал, если ты об этом.

— И он решил отправиться с тобой в изгнание? — мои брови взмыли вверх.

— Ирнар честолюбив, но многим мне обязан, учитель. Так что общение со мной не вредит ему, как рейнджеру. В Н’аэлоре ему всегда рады и он всегда волен вернуться домой. Тем более, опытного лейтенанта попробуй найти.

— Хорошо. Вот список вещей и где они лежат.

Я протянул эльфу небольшой свиток, в котором содержалась вся необходимая курьеру информация. Амулет Теней, большое кольцо призыва, несколько целебных побрякушек. Жаль, когда-то мне пришлось разобрать амулет отложенной смерти ради редких камней и материалов, но справимся и без подобной подстраховки. Кроме того, именно он источал слишком много магической энергии и для опытного колдуна светился, словно сигнальный костер в ночи.

Эрегор аккуратно спрятал свиток под камзолом, а после взял в руки медную монетку, что все это время лежала прямо перед ним на столе. Эльф поднял зачарованный кругляш перед глазами, посмотрел и так и этак, после чего хмыкнул и наконец-то убрал монетку в карман.

— Три года назад я заплатил огромную цену за то, чтобы проникнуть в твой дом, а теперь ты сам даешь мне ключ.

— А Лиан живет с тобой под одной крышей, — добавил я, отпивая вина. — Кстати, не хочешь рассказать, зачем же девочка понадобилась престолу?

— Спросишь об этом нашу королеву при встрече.

— Твою.

— Что? — не понял Эрегор.

— Ирен только твоя королева, советник, для меня она просто правительница Н’аэлора, не первая на моей памяти, кстати говоря.

— Тебе бы лишь напомнить, насколько ты древний? — усмехнулся эльф. — Ты делаешь это постоянно, сколько себя помню.

— Я отыгрываюсь за весь род людской, Эрегор, просто смирись.

Опрокинув в себя остатки содержимого стакана, я ударил деревянным донышком по столу и начал собираться.

— Тебе нужны деньги? — внезапно вспоминил эльф.

— Нет, я на довольствии арены. Ты уверен, что сможешь получить пропуск на следующие бои?

Эльф замялся, но наконец-то кивнул.

— Смогу. Я уже пустил слух, что ты привез мою ученицу и убрался восвояси со своими странными вопросами, так что смогу прикрыться тем, что Лиан скучает и хочет развлечений.

— Да, на лавках вокруг клетки было поразительно много женщин… — покачал я головой. — Хорошо, делай как знаешь, но я опять выхожу на песок уже через три дня. Сегодня как раз приходил человек распорядителя, убедиться, что я не струсил и не сбегу. Хотя какое там! Меня пасут день и ночь, словно я какая скотина, а не человек.

— Ну то, что ты не человек, вполне себе правда… — начал Эрегор.

Я цыкнул на эльфа, он же только расплылся в ехидной ухмылке, а после допил свое вино.

— Ты много себе стал позволять, Эрегор.

— Весь страх я оставил во дворе твоего дома, учитель. А после меня сослали из Н’аэлора в эту дыру, закупать железо и зерно, словно я какой-то купец. Мне больше нечего бояться, — ответил эльф, поднимаясь со стула. — Я пойду первым, заодно гляну, следит ли кто.

Я молча кивнул, мы пожали друг другу руки и Эрегор, тихо отворив массивную дверь, выскользнул из комнаты. Я же досчитал в уме до ста, а после проследовал за советником.

Конечно же темный эльф лукавил. Не просто так он тут сидел, корчил из себя купца. Мы оба понимали, что Ирен отправила его на юг для формирования нового форпоста для дворца в Налоре, это было очевидно любому, кто хоть что-то смыслил в политике Вечного Леса и знал о существовании Шивалора. Но раз уж моему ученику так нравится чувствовать себя обделенным и давить на жалость — его право. Я надеялся, что Эрегор сможет рассказать о том, почему Ирен была так нужна Лиан, но эльф уклонился от ответа, в очередной раз подталкивая меня к встрече с королевой темных эльфов.

Если его лейтенант, этот Ирнар, обернется за полторы недели, то уже на третий бой я выйду с нормальным оружием. Пока же мне надо поддерживать репутацию нищего наемника, которому с барского плеча перепало пару монет на выпивку. Придется и в публичный дом со временем заглянуть, только надо будет выбрать какой-нибудь приличный, с купелью и дорогими маслами. Кувыркаться со шлюхами я не планировал, а вот понежиться в горячей воде, чтобы мне потом размяли каждую мышцу на теле — вполне. Особенно, в моем текущем состоянии.

Мне пришлось серьезно сократить число упражнений на ежедневной тренировке, все больше и больше внимания уделяя гибкости и общему тонусу мышц. Сейчас, без постоянной подпитки магией, я деревенел быстрее, чем успевал разминаться. А это может сыграть со мной злую шутку в клетке для боев.

А еще я беспокоился, как там справляется Лиан. На протяжении трех лет мы ни на день не расставались с девушкой, и буквально вторым же вопросом Эрегора при нашей встрече был вопрос о том, когда она сможет со мной увидеться. Я же считал, что текущая ситуация пойдет на пользу темной, она сможет стать более самостоятельной и ответственной, пообщается с сородичами, сделает для себя определенные выводы. Я не опасался, что Лиан ударится во все тяжкие, но вечно при мне девушке быть не стоит — пусть задумывается о том, чего сама хочет от этой жизни. Еще лет пять-семь, максимум десять, я уделю ее обучению и тренировкам, а когда пойму, что вложил в ее серебристую голову все, что может ей понадобиться как в северных пустошах, так и при дворе бримского короля, ей придется меня покинуть. Я не хотел, чтобы девчонка просидела со мной сотню лет в черной башне, как бы сильно она ко мне не привязалась.

Надеюсь, у нее получится договориться с кузнецом. Я не выпускал из головы мысль о том, что как только разберусь с Владыкой Харла, тут же вернусь к вопросу ковки сабли для эльфийки. Надеюсь, Лиан это понимает и не слишком грустит из-за того, что наши планы сорвались.

Нет, жизнь под одной крышей с Эрегором точно пойдет ей на пользу. Она слишком человечна, слишком многое взяла от меня. И пусть по человеческим меркам я бесчувственное чудовище, но способность эльфов к контролю эмоций — совершенно другой, недостижимый даже за тысячу лет уровень. Кстати, в этом и крылась одна из причин моего раздора с Ирен — я был настолько стар, настолько близок по духу и образу жизни к темным эльфам, что королева в какой-то момент стала меня считать одним из своих. Вот только проблема в том, что я не эльф, и никогда им не стану. Поэтому случилось то, что случилось.

При мыслях об Ирен у меня резко испортилось настроение. Сотни лет тишины и покоя, сотни лет ни единого воспоминания об этой женщине и вот, последние три года королева Вечного Леса не выходит из моей головы. И ведь она за эти столетия совсем не изменилась, как не изменился и я. Все та же элегантная правительница в летящем белом платье, с пламенеющим взглядом и звенящим, словно колокольчики, голосом. Надменная, властная, почти холодная, но…

Я сжал кулаки, отгоняя воспоминания о прикосновениях к точеным плечам Ирен и к ее темной, бархатистой коже. Сейчас я на пороге огромной бойни, у меня совершенно другие тревоги. Старые проблемы подождут.

Оставшиеся до очередного выхода на арену дни пролетели незаметно. Я ел, пил, спал и тренировался во дворе перед трактиром, немало веселя окружающих жителей и всяких пропойц. Я окончательно привык к весу и длине клевца, разобрался с моим текущим физическим состоянием. Да и бой на арене прошел довольно гладко. Теперь я был фаворитом, а против меня выставили какого-то трясущегося алкаша. На мужике была только стеганка да ржавая кольчуга, а из оружия — старый боевой топорик.

Я закончил все быстро — позволил противнику провалиться в собственный удар, пинком сбил его с ног, после чего размозжил череп мужчины ударом клевца. На все это ушло меньше минуты и едва труп мужчины коснулся песка арены, зрители взвыли от восторга.

— Вот это удар!

— Какие движения!

Им было плевать на мои навыки. Они пришли посмотреть на чью-то смерть. Сытые, глупые толстосумы Мибензита. Последняя большая война с Бримом была слишком давно, чтобы они помнили, что такое настоящая резня, а север находился под надежной защитой от набегов орков. Они заплыли жиром и стали искать все более и более извращенных развлечений.

Я стоял над трупом убитого мной мужчины и смотрел на трибуны. Вот, мой взгляд скользнул по бургомистру и девушке, что сидела рядом с ним. С виду совсем молодая, в пышном платье и высоких, до локтя перчатках, модных сейчас в Бриме по рассказам купцов, она единственная с ужасом наблюдала за тем, как кровь из разбитого черепа вытекает на песок вместе с мозгами.

Когда я получал свои пятьдесят серебра в уже знакомой коморке, распорядитель задал мне простой вопрос:

— Следующая неделя. Выйдешь на арену?

Харлу не нужны рабы, Харлу нужны воины.

— Конечно, — хмыкнул я, ловко пряча кошель. — Если вы будете выпускать против меня подобных увальней, я готов сражаться хоть каждый день!

Бравада, я должен показать жадность и браваду, так бы вел себя стареющий наемник.

— Каждый день не надо, — покивал головой мужчина, — но я тебя понял. Время от времени появляются и другие желающие, но толпа уже запомнила твое имя. Ты очень умел и быстр для своих лет, им это нравится. Опыт и сила…

— Я могу сменить трактир? — спросил я.

— Теперь можешь. Но если надумаешь уехать из города, то сообщи хозяину, чтобы мы нашли замену, — спокойно сказал мужик.

Ага, так меня и выпустят из Мибензита. Просто нападут, едва я остановлюсь на первый ночлег, чтобы я не стал трепать языком. Вообще, молчание не просто так называют золотом. Чем бы ни прикрывал Владыка Харла свои жертвоприношения, ему не нужна широкая огласка. Хватает налаженной сети вербовщиков и покровительства местных элит. Но то, что происходит в Мибензите, должно в нем и оставаться.

— А я могу на себя поставить? — спросил я.

— Не можешь, — ответил мужчина. — Ставки только для гостей, которые заплатили за вход.

«Заплатили за вход».

У меня есть новости для Эрегора. Ну конечно же, всю эту махину из десятка людей надо на что-то содержать, а входной билет в пару десятков монет делает это мероприятие более элитным. Пусть поспрашивает в торговой гильдии, мне показалось, я заметил пару именитых купцов на лавках. Вряд ли они откажут темному эльфу.

На следующий же день я съехал из «Кабаньей головы» в довольно дорогой трактир недалеко от рыночной площади, то есть поступил так, как поступил бы жадный и туповатый наемник — начал жить на широкую ногу. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, надо разжиться еще деньгами. На ум приходили только азартные игры, которые мне никогда не нравились. Хотя гномья игра в «Короля» была довольно увлекательной, если ты был знаком с людьми, что сели с тобой за стол.

Мне надо поскорее протащить Эрегора на арену, после чего мы разыграем с темным эльфом небольшой спектакль под названием «покровительство». В Даркане именитых бойцов арены часто спонсировали местные купцы и чиновники, пусть и опальный советник проспонсирует мою сладкую жизнь, пьянство и походы по публичным домам. При этом все надо будет провернуть с максимальной оглаской, чтобы каждый видел, откуда у меня взялись деньги. Благодаря этому я смогу свободно посещать торговый дом темных эльфов, а то и вовсе перебраться обратно к Эрегору. Единственное слабое место во всей этой истории — почему именно эльф решил проявить ко мне благосклонность. Надо бы подумать…

На ужин я выбрался в довольно приятную тихую корчму в двух улицах от того места, где я сейчас поселился. Постоянное ощущение слежки никуда не делось, так что пусть они за мной побегают. А как я завтра буду слоняться по кварталу мастеровых в поисках оружия! И пусть к следующему бою Ирнар уже должен вернуться из долины с необходимыми мне вещами, но появление в моих руках качественного клинка всего за один оплаченный бой вызовет вопросы. А клевец надо сменить на что-то приличное. Крепкое копье или простенький палаш вполне подойдут на первое время.

— Эй! Дружище! Не угостишь ветерана шивалорского гарнизона? — услышал я прямо над ухом.

Подняв глаза, я увидел невысокого старого солдата, который заискивающе заглядывал мне в глаза. Очередной искатель халявы, если бы не крепкие руки и широкие плечи, я бы подумал, что это новый засланец от организатора боев.

— Из Шивалора, говоришь? — спросил я с прищуром.

— Атось! Прямиком оттуда! Вот, меч в сундук только положил! Выперли со службы, старый уже, говорят, дозор пограничный нести! Тьфу!

— Плохи дела Шивалора, если гарнизон держит на службе таких стариков, — покачал я головой, показывая, что не против того, чтобы потрепаться.

Бывший солдат мигом уселся рядом и взглядом на разносчицу и парой жестов заказал себе кружку пива.

— Да чего там, плохо. Как этот дурень Мордок себя королем возомнил, так все нормальные солдаты к нему перебежали! Платит хорошо! В Шивалоре только остроухие и остались, а мы так, ворота открой, ворота закрой, да телегу разгрузи! Вся служба! — с горечью сказал мужчина.

— Что, совсем темные жизни не давали?

— Да не! Нормальные они, хоть и тощие все и хмурые вечно. Службу несут, не напиваются, не дерутся. Платили жалование исправно, без вот этого вот, знаешь, десятины начальственной. Все как положено, монетка к монетке, медяк к медяку! Что рожи у них зверские, так у кого на северах лица добрые? Нет, к остроухим вопросов как раз и нет, все нормально было, — покачал головой старый солдат, с улыбкой принимая кружку с пивом. — Спасибо, золотце!

«Золотце», дородная женщина лет сорока с необъятным задом, только улыбнулось старику и кокетливо завиляло бедрами по пути к стойке.

— Не баба, а мечта! Во хозяин себе урвал так урвал! — шепнул мне солдат, провожая взглядом, как я понял с его слов, жену трактирщика.

Восторгов солдата я не разделял, но о вкусах на женщин не спорят, гиблое и глупое занятие.

— Расскажи-ка мне, как там дела в Шивалоре-то… — начал я, поворачиваясь к солдату.

В моей же голове стал зреть очередной план. Вот она, точка соприкосновения мира эльфов и людей, причина, по которой Эрегор будет ко мне благосклонен на публике и это не вызовет никаких лишних вопросов, а только укрепит мою репутацию лихого рубаки. Осталось только внимательно послушать, чем жил этот пограничный форпост последние лет двадцать, чтобы не сесть во время случайного разговора в лужу.

А загадочная репутация и некоторая слава мне пригодятся. Ведь в ближайшие месяц-два мне придется много общаться с людьми. Сегодня во время боя мне показалось, что я почувствовал Владыку. Возможно, тот, кого я ищу, скрывается под личиной одного из зрителей, а чтобы это выяснить, мне нужно встретиться с ним лицом к лицу.

Глава 11

Чемпион

На мой третий бой Эрегор наконец-то сумел попасть на трибуны. Лицо темного эльфа ничем не выдавало отвращения опального советника к происходящему, однако я слишком хорошо знал Эрегора, чтобы не заметить его напряжения.

На этот раз против меня выставили довольно сильного и молодого противника. Мужчина в легкой броне и с длинной рапирой, этот наемник прибыл прямиком с востока и выглядел как типичный дуэлянт и повеса, который зарабатывает на вино и развлечения ремеслом бретера.

Из своего выхода на песок он устроил целое представление, а перед тем, как зайти в клетку, посвятил свой бой очаровательной спутнице бургомистра, встав перед ней на одно колено и вскинув над головой свою тонкую рапиру. Девушка от такого внимания моментально стала пунцовой и под одобрительный гомон зрителей только и смогла, что смущенно кивнуть пижону.

Мне же было почти жаль убивать этого молодого мужчину, но мое мнение резко изменилось буквально через минуту.

Задача каждого бретера не только выиграть дуэль, но и унизить противника на потеху клиенту. Бримец еще до начала боя смерил меня высокомерным взглядом, ухмыльнулся при виде дешевого короткого меча в моей руке и клевца на поясе. Вместо щита я купил пару обитых железом наручей; это посредственная защита от рубящих ударов, но такая броня была для меня намного привычнее. И первыми же выпадами бретер попытался пробиться через эту слабенькую защиту, порезать мне руки, измотать высоким темпом боя, но едва он понял, что перед ним опытный и сильный противник, дуэлянт перешел к грязным уловкам. Причем он был настолько уверен в собственном превосходстве, что даже не тронул висящий на поясе широкий длинный кинжал, который частенько используется как вспомогательное оружие для парирования.

Когда он бросил мне песок носком ботинка прямо в лицо, я понял, что честного поединка у нас не выйдет. У бретера было преимущество в дистанции, но я сразу же увидел, что почти все свои сражения он провел на дуэльной площадке, а не в реальном бою. Так что мужчина даже не понял, чем ему это грозит. Ведь реальный бой намного более грязное действо, чем любая оплаченная дуэль.

Улучив подходящий момент, я перешел в атаку и нанес сразу несколько тяжелых верхних ударов, заставляя противника перейти в защитную стойку и удерживать рапиру сразу двумя руками. Я был значительно старше даже по простому человеческому летоисчислению, и при этом намного тяжелее ловкого и сухого бретера. Весь свой вес, всю свою, как казалось со стороны, уже угасающую из-за возраста силу я вложил в эти три удара, правое плечо гудело от напряжения, связки едва ли не трещали. Вот, рука бретера дрогнула, я резко шагнул вперед, спуская клинки на уровень груди и смыкая гарды так, чтобы заклинить наше оружие, а сам выхватил из петли на поясе клевец.

Бримец увидел краем глаза какое-то движение, но он был слишком занят верхней борьбой и когда он осознал, что происходит, тянуться за дагой было поздно. Он попытался вывернуть свою рапиру и полоснуть мне по рукам, но тут меня защитили те самые наручи. Я же замахнулся и широким ударом молота выбил бретеру колено.

По пещере прокатился совершенно не геройский, тонкий то ли вскрик, то ли писк, после чего бретер, подкошенный, все же сумел отскочить в сторону. Лицо, еще минуту назад излучающее высокомерие и пренебрежение, сейчас накрыло маской ужаса и страха смерти. Он понял, что спасет его только чудо.

Чуда не произошло. Следующим ударом я отклонил неловко выставленную рапиру в сторону и разбил бойцу второе колено, бретер рухнул на песок, попытался перекатиться, но я успел вогнать шип своего второго оружия в плечо, насадив на него противника, словно на мясницкий крюк. После я подтащил скулящего от ужаса бримца к себе и вогнал клинок короткого меча прямо в сердце мужчины.

Резким движением я вырвал свое оружие из бездыханного тела, сбросил капли крови на песок и, игнорируя крики зрителей, вышел из клетки. Но все же я успел заметить, каким ошарашенным взглядом меня провожала спутница бургомистра. Это надо запомнить и использовать позже.

Тем же вечером, едва я вышел из своей комнаты на ужин в общий зал постоялого двора, ко мне подошел один из темных эльфов Эрегора. Как и было условлено, эльф передал мне послание его господина о том, что меня завтра ждут в торговом доме Н’аэлора на обед. Сделал он это громко, демонстративно и, как водится у темных эльфов, крайне высокомерно. Я предложение, конечно же, принял, после чего спокойно приступил к ужину.

По косому взгляду нескольких посетителей я понял, что эти вести довольно быстро дойдут до устроителя боев и завтра меня ожидает неприятный разговор, но первые шаги по развитию моей новой личности были сделаны. А благодаря старому солдату, что служил в гарнизоне Шивалора, у меня была убедительная история моего знакомства с бывшим советником королевы Ирен.

В назначенный час я переступил порог торгового дома Н’аэлора, и едва двери за мной закрылись, на встречу вышел Эрегор вместе с Лиан.

— Учитель, — почтительно кивнул эльф.

— Эрегор, — поприветствовал я опального советника.

Девушка же молчала, хотя я видел, что ей есть что мне рассказать.

— Обед будет через десять минут, — степенно сообщил хозяин дома, — пока же…

Я только молча кивнул. В обеденном зале мы с Лиан остались вдвоем и наконец-то смогли поговорить.

— Как твой поход к кузнецам? — сразу же начал я с обсуждения дел.

— Нормально… — протянула девушка. — Мастер Зинас, конечно, пошумел немного, но ты предупреждал меня о склочности дворфов. Я попросила его не продавать материалы, купленные для ковки, хотя бы до наступления зимы. Договорились, что если до ночи темной Тройки мы не придем, то он волен делать с ними, что пожелает.

— Это сколько, почти пять месяцев.

— Ага, на большее он не согласился, — ответила девушка.

— Уже отличный результат, обычно гномы менее сговорчивы.

— Он просто боится тебя, старик, вот и не…

— А может ты просто была убедительна, — перебил я Лиан. — Не надо приписывать мне все заслуги.

Девушка смутилась, по ее виду я понял, что Лиан что-то тревожит.

— Что такое?

— Ничего. Просто… Мне неуютно тут одной.

— Ты тут не одна, а с Эрегором и его людьми.

— Считай, что одна. Хоть мы выглядим одинаково, я для этих остроухих совершенно чужая.

Я многозначительно посмотрел на длинные уши Лиан, украшенные сразу несколькими серебряными серьгами, но ничего девушке не сказал. Странно слышать от темного эльфа слово «остроухие» относительно собратьев. Дети Вечного Леса никогда так сами себя не называли.

— И что же тебе не нравится? — спросил я, наливая молодого красного вина из кувшина.

В обед только легкие, с цветочным ароматом сорта. Я опустил нос в стакан и принюхался. Фиалка и едва различимые нотки лаванды, прекрасный букет правильно изготовленного молодого напитка. Эрегор себе не изменял и даже в таких мелочах, как обеденное столовое вино, стремился мне угодить. Правильное молодое вино бывает сложно найти. Частенько то, что выдавали за качественный продукт, воняло луком или кислой капустой, да и на вкус было точно таким же, ведь аромат определяет вкус более чем наполовину. Либо же наоборот, популярное в народе вино по своему запаху было плоским и вялым, а по вкусу — кисловатым и водянистым.

— Они смотрят на меня, как на предателя, — ответила Лиан после короткого молчания. — Будто бы я виновата в том, что случилось с Эрегором… Точнее в том, что ты с ним сделал.

— В том, что случилось с хозяином этого дома виновата только королева Вечного Леса, но я не рекомендую тебе говорить это при темных эльфах вслух, можешь нарваться на дуэль.

— Они настолько сильно любят свою правительницу?

— Ты даже представить себе не можешь насколько, — с горькой усмешкой ответил я.

Слова Лиан меня опечалили. Я надеялся, что без меня девушка потянется к темным, почувствует родство крови, но три года со мной в долине окончательно отрезали для эльфийки путь на родину. Теперь она существо без роду и племени, везде и всегда чужая, обреченная на вечное одиночество. Плохую услугу я оказал девочке, очень плохую.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Лиан, беззастенчиво заглядывая мне в лицо и беря за руку.

— Скорее я огорчен, — честно ответил я.

— Тем, что я не похожа на эти высокомерные задницы? — усмехнулась Лиан. — Они тебя почти ненавидят, почему они должны мне нравиться?

— Потому что это твой народ, Лиан. Я говорил тебе, что мой век скоро подойдет к концу, ты не будешь вечно жить со мной. Рано или поздно тебе придется идти дальше, одной. И намного лучше, если ты сможешь вернуться в Н’аэлор.

— Они пытались меня выкрасть и, скорее всего, убить. Почему я должна верить Дворцу на Холме? — фыркнула девушка. — Тем более они слабаки.

— Да неужели? — удивился я.

— Я попробовала себя на песке с некоторыми из темных, ничего необычного. Да, они довольно ловкие и пока мне непривычно, но пара лет, и я легко расправлюсь с любым из остроухих, — высокомерно сообщила моя воспитанница.

Я на эти ее слова лишь покачал головой и спрятал улыбку в стакане с вином. Надо бы попросить Эрегора выставить против девочки Ирнара или выйти самому, тогда она поймет, насколько заблуждается. Я высоко оценивал боевые качества лейтенанта, потому что доверял оценке самого Эрегора. Бывший капитан и советник не поставил бы своим заместителем какого-то увальня, Ирнар определенно был крайне умелым и опасным бойцом, я это заметил еще в нашу первую встречу.

— Не зазнавайся, — сказал я Лиан. — Море жизни глубоко и обширно. Всегда можно нарваться на рыбу крупнее, чем ты сам.

— Что-то за тобой я такого не замечала, — заметила эльфийка. — Ты не боишься даже Святого Престола. Вспомни, что ты сделал с тем клириком, Лавертен. Я бы на ее месте наверное вообще умерла от страха.

— Потому что едва ты покажешь святошам свою слабость, они порвут тебя на лоскуты, — хмуро ответил я. — С ними нельзя иначе.

На этих словах в столовую зашел Эрегор.

— О чем речь? Я слышал слово «святоши»! — улыбнулся опальный советник, усаживаясь за свое место на противоположном от меня конце стола.

— Вспомнили один неприятный визит, — отмахнулся я от этой темы.

Эрегор ничего не ответил, но по лицу эльфа я понял, что он догадался, о каких святошах шла речь.

— Скажу я тебе, учитель, что поиски Владыки Харла недешево мне обходятся, — сообщил темный эльф. — Несколько сотен серебряных я потратил только на то, чтобы узнать о проведении боев. И еще три десятка монет — вход на арену.

В уме я только присвистнул. Немалая цена за кровавое развлечение.

— То есть местные толстосумы отваливают стоимость неплохого коня за то, чтобы посмотреть, как я за пару минут отправляю кого-то за темный полог? — уточнил я.

— На самом деле все не так просто, — сказал Эрегор. — Твой бой — последний за вечер, финальный гвоздь программы. До этого проходят еще показательные бои до первой крови, хотя и там не обходится без тяжелых травм. А в соседней пещере организован целый зал для банкета, еще бургомистр и глава купеческой гильдии периодически устраивают званые вечера для членов этого мероприятия. В целом, это просто кучка дельцов и городских чиновников, которые устроили вокруг боев форменную круговую поруку. Выгодные контракты, договорные цены, даже уже о свадьбах говорят.

— Кровь объединяет, — фыркнул я.

В этот момент в зал вошли слуги и внесли горячее. К закускам, что стояли до этого на столе, я так и не притронулся. Старая привычка, выработанная моим аскетичным образом жизни в долине.

— Их объединяет жажда крови, — ответил Эрегор. — Но там и довольно много девушек, которых, конечно, больше интересуют банкеты и званые ужины на поверхности. Дочери, молодые жены, племянницы.

— Как у бургомистра? — уточнил я.

— Именно. Кстати, эта девица, Элеонора, буквально приковывает всеобщее внимание. Племянница бургомистра, невинный цветок Западных земель. Как я узнал, это дочь покойной двоюродной сестры бургомистра, так что своих видов у него на девушку нет. А это, в свою очередь, приводит к повышенному вниманию со стороны мужчин к ее особе.

— Предлагаешь мне приударить за племянницей? — прямо спросил я.

— Предлагаю для начала познакомиться. Вокруг нее постоянно вьется масса людей, так будет проще найти Владыку…

Лиан же на последних словах не сдержалась и фыркнула в тарелку.

— Что-то не так? — удивился Эрегор.

Как же быстро темный эльф перенял эстафету наставничества! Даже мои интонации копирует. Неужели я на самом деле такой сноб?

— Нет, все хорошо, — ответила с улыбкой темная, — просто вы так легко говорите о соблазнении богатой девушки, будто бы это уже вопрос решенный. А ведь он, — она совершенно невежливо ткнула в меня пальцем, — совершенно старик! Посмотрите только, господин Эрегор!

Эльф недоуменно перевел взгляд с Лиан на меня.

— Не вижу никаких проблем. Тем более, Лиан, наш учитель был весьма успешным сердцеедом. Так что повторюсь, не вижу для него проблем охмурить простушку из Западных земель, если уж в его руки падали сердца целых принцесс или…

На этих словах эльф замолк, а я благодарно кивнул Эрегору. Мы оба не хотели поднимать эту тему.

— Ну, может он был таковым, когда-то давно, тысячу лет назад, но сейчас Feuasadh скорее просто мрачный гадкий старикан.

На этих словах Лиан буквально передернуло, а мы с Эрегором только переглянулись. Отрадно, что эльфийка не видела во мне мужчину, этот вопрос в свое время немало меня тревожил. Но и такие оценки были от нее не слишком верны.

— Поверь мне, leanabh, — сказал Эрегор, — перед твоим наставником не устоит ни одна женщина, если он того пожелает.

Лиан, которая прямо сейчас совершенно по-простецки затолкала в рот огромный кусок отбивной, недоверчиво посмотрела сначала на Эрегора, а потом — и на меня. Нет, определенно она все еще дитя, о какой взрослости может идти речь⁈

— Не подавись, — фыркнул я в ответ на взгляд эльфийки, после чего обратился к эльфу, — то есть предлагаешь следующий бой посвятить этой девушке?

— Слишком грубо, как мне кажется, — покачал головой Эрегор. — Скорее, я возьму на себя организацию одного из ужинов, на которых приглашу и тебя, как моего личного чемпиона.

— А таким вообще занимались раньше?

— О да, твой первый противник, Урмон, был чемпионом одного из крупнейших купцов Мибензита. И в свободное время он тренировал его личную охрану.

— И чем же я могу отплатить за твое покровительство? Вы же темные эльфы!

— Не беспокойся, нашей истории о том, что я у тебя в долгу еще со времен Шивалора будет достаточно. Я уже напустил тумана на эту тему. Все что от тебя потребуется, учитель — многозначительно молчать и делать вид, что все вопросы стоит задавать лично мне. А я на них, конечно же, отвечать не буду, — усмехнулся Эрегор, едва-едва показывая острые зубы.

Опять это мимолетное ощущение, будто бы вернулся старый советник Ирен. О, Эрегор был опасен не только в бою, но и в придворных интригах, и все, что происходило сейчас в Мибензите, было ему близко и привычно. Осталось только кого-нибудь отравить или заколоть на темной улице, и Эрегор будет чувствовать себя как рыба в воде.

— Есть еще один вариант, — вспомнил советник. — Можно организовать на девушку нападение бандитов. Оплатить эту услугу через подставных лиц не особая проблема. Станешь защитником невинной девушки.

— Пошлость, — поморщился я. — И не всегда это работает так, как надо. Мне же нужно просто быть рядом, чтобы наблюдать за многочисленными лизоблюдами в попытках вычислить Владыку Харла, а не разогнать их всех своим присутствием.

— Тогда придется налаживать связи еще и с бургомистром, — сообщил эльф.

Все сложно, все переплеталось в один большой ком проблем, событий и знакомств. А мне всего-то надо оказаться от потенциального Владыки на расстоянии вытянутой руки. Дальше — сбросить полог, которым я был отрезан от сил Нильф, и мне даже оружие не понадобится, голыми руками справлюсь. Может послать это все к демонам, собрать из эльфов Эрегора отряд и во время очередного боя в клетке устроить штурм пещеры? Чуть меньше сотни зрителей — не такая большая цена за уничтожение Владыки Харла. Устрою простую и понятную бойню, а эльфы не позволят никому выскользнуть за пределы пещер.

Но потом мне вспомнилась размеры и мощь печати, что была начертана под песком. Гигантский конструкт, если его вывести из состояния равновесия, если форсировать последнюю стадию заклинания… Я был готов пустить под нож полсотни купцов и столько же их спутников и спутниц — это было еще приемлемо. Пожертвовать всем Мибензитом, учитывая, что в скором времени Мордок может двинуться на юг…

— Наладим, — ответил я эльфу. — А пока лучше расскажи, сможет ли твой лейтенант по возвращении преподать пару уроков Лиан. А то она не до конца понимает, насколько сильным может быть опытный противник из ее народа.

Эльфийка на этих словах даже перестала жевать и посмотрела на меня, как на предателя, Эрегор демонстративно закашлялся в кулак, я же совершенно безмятежно продолжил поглощать нежнейшую отбивную. Все же, трактирная еда за эти недели мне опостылела, надо поскорее перебираться обратно в торговый дом моего старого ученика.

Глава 12

Загородный прием

Лиан неловко вскинула над головой меч в попытке защититься, и тут же получила мощный удар плечом в грудь, который повалил эльфийку на землю.

Я же, сидя у окна моей комнаты на втором этаже, наблюдал за тем, как лейтенант Ирнар уже второй час избивает мою подопечную.

— Вставай! — крикнул я девушке.

Лиан зло зыркнула на меня, посмотрела на Ирнара, уже скучающего на другом конце двора, после чего поднялась на ноги.

Темный эльф был хорош и совершенно себя не сдерживал, я это видел по резким движениям и скорости, с которой он укладывал девушку на землю.

Как я когда-то сказал Лиан, для меня большинство стоек темных эльфов оставались недоступны. Не выкручивались так руки и суставы. Привычная сражаться с человеком, эльфийка просто не могла прочитать следующее движение темного эльфа, а Ирнар был крайне талантливым мечником.

Конечно, будь у девушки возможность воспользоваться магией, все пошло бы по совершенно иному сценарию, дымные демоны и просто магическое пламя качнули бы чашу весов на ее сторону, но в чистом навыке боя на мечах она безнадежно проигрывала опытному рейнджеру Н’аэлора.

Я уже хотел попросить темного эльфа прекратить избиение моей подопечной, но Лиан встала в стойку и приготовилась к следующей схватке. Ирнар только оскалился на это, но вызов принял. Опять она будет глотать пыль…

— Наблюдаешь? — спросил Эрегор, который совершенно бесшумно вошел в комнату.

— Скорее контролирую, чтобы Лиан не убилась об твоего лейтенанта, — ответил я опальному советнику. — Ирнар же твой ученик?

— В том числе, — важно кивнул головой Эрегор, выглядывая в окно через мое плечо. — Но обучал его не только я, были и другие учителя. Но вообще, я по делу.

— Что случилось?

— По городу ползут нехорошие слухи. Выросло число убийств, причем не на улице, а домашних. Мужья бросаются на жен, сыновья — на отцов. Обстановка в Мибензите накаляется.

Я задумчиво посмотрел в окно. Лиан в очередной раз попыталась атаковать Ирнара, но темный эльф с легкостью парировал ее выпад. Я видел, что он мог ударить девушку свободной рукой в челюсть, но в последний момент сдержался, и вместо этого отвесил эльфийке обидную оплеуху…

— Мы еще не готовы, Эрегор, — наконец-то ответил я терпеливо ожидающему советнику. — Мне нужно посетить сегодняшний прием.

— Я все еще предлагаю воспользоваться амулетом Теней и решить сначала проблему печати, — заметил эльф. — Я понимаю ваше желание убить двух зайцев одним махом, учитель, но время поджимает.

Вот, Лиан в очередной раз напрыгивает на лейтенанта, проводит обманную атаку и бьет противника коленом в грудь… только чтобы угодить в захват и в следующий момент оказаться на земле. Крепкий и рослый эльф просто поднял девушку на руки и воткнул спиной в грунт, вышибая при этом из моей подопечной дух…

Эрегор был прав. Я жадничаю. Тем более Нильф проявляет недовольство. Я слишком долго нахожусь без связи с богиней, а печати на моих ладонях прямо свидетельствуют о том, что я — ее имущество. Никому не понравится, когда любимая игрушка в коллекции пропадает из виду слишком надолго.

— Сегодня ночью, — ответил я эльфу. — Если я встречу Владыку Харла в доме бургомистра, я просто убью его на месте. Без колдуна, что ее создал, печать потеряет большую часть своей силы, и я сумею справиться с последствиями, даже если контур специально нарушат приспешники мага. Если же Владыку мы не найдем — просто спустимся в пещеры и уничтожим печать.

Мне не нравился последний вариант, очень не нравился. Главная проблема в том, что пока я ничего не предпринял, я нахожусь в состоянии нейтралитета. Но если я разрушу заклинание другого Владыки — это объявление войны. Мне придется забыть о жизни в башне и заниматься охраной окрестных городов, фактически, взять над ними контроль. Иначе маг вернется и просто в отместку уничтожит все живое вокруг моей долины, что заметно усложнит мне жизнь.

Но игнорировать подобную наглость я не мог. Я обязан вмешаться.

Хватит сомневаться! Моя старческая скупость сослужила мне плохую службу. За попытками не проливать лишней крови я увяз в трясине чужой интриги, стал частью игры неизвестного мага.

Я еще раз посмотрел на то, как Лиан бросается на лейтенанта Ирнара. В отличие от меня, девушка имела волю к жизни, ее энергия била через край. Прямо сейчас она почти ненавидела своего противника и делала все для победы, и пусть она раз за разом оказывалась на земле, она вставала и продолжала попытки. Так чего же боюсь я? Есть ли у меня реальные противники в этом городе? Или я добровольно опустился до уровня неизвестного Владыки презренного Харла, став частью его кровавого ритуала?

— Собирай людей, Эрегор, — сказал я все еще стоящему рядом эльфу, и в моем голосе появилось больше стали. — И пригласи Ирнара.

— Хотите дать ему указания?

— Да. Твой лейтенант пойдет в пещеры на зачистку. Лиан пойдет с ним, пора ей оказаться в реальном бою. Благородные отправляют своих детей оруженосцами на поле боя уже в двенадцать, Лиан больше шестнадцати.

— У меня есть подходящая сабля для вашей ученицы, — склонил голову эльф.

— Это детали, — махнул я рукой. — Наше дело попытаться вычислить мага на приеме. Я уверен, что он там будет. Обязан быть.

Эрегор только молча кивнул и вышел за дверь. Опальный советник все устроит, я в этом даже не сомневался.

Ирнар наконец-то прервал свою экзекуцию, будто бы почувствовал приближение своего патрона. Через минуту во дворе показался и Эрегор. Что было дальше, меня интересовало слабо — у меня были свои дела перед приемом.

На столе в моей комнате лежали амулеты и кольца, которые привез из башни лейтенант. Амулет Теней, два больших целебных амулета, кольцо для накопления магической силы с большим рубином в центре и несколько перстней с заключенным внутри демонами. Первый — призрачная гончая, хороший разведчик и подспорье для нашего штурмового отряда. Второй — злобная тварь из глубин бездны, у этого существа даже не было имени. Что-то среднее между червем и сороконожкой, существо идеально подходящее для боя в тоннелях под городом. Первое кольцо я отдам лейтенанту, потому что контроль над ищейкой переходит к тому, кто ее призвал. Второе — для Лиан. Последний аргумент, тварь, которая прикроет отход девушки и справится с любым противником, если эльфийке будет угрожать смертельная опасность. Конечно, чтобы усмирить эту тварь, мне придется попотеть, но рисковать жизнью Лиан я не собирался. Целебные талисманы я тоже отдам Ирнару и Лиан. Мне они ни к чему, а если ранят Эрегора — сам виноват.

Себе я оставлю только кольцо накопления магической силы. Слишком заметное для наемника, но мне нужна небольшая провокация, мне нужно вызвать подозрения, чтобы Владыка как-то проявил себя. Слишком дорогое магическое кольцо подойдет как нельзя кстати.

К заходу солнца все было готово. Мы с Эрегором — в довольно богатых нарядах, специально пошитых для нас к этому приему, Ирнар, Лиан и еще шесть эльфов — вооружены и готовы идти на задание.

— Амулет выдержит четверть часа, после этого его сила иссякнет, — сказал я группе, которую Эрегор собрал для спуска в пещеры. — За это время вы должны проникнуть в пещеры и как можно ближе подойти к печати.

Остальное было не моей заботой. Ирнар был опытным бойцом, он справится с этим заданием. Ему доверял Эрегор, а я доверял опальному советнику. Этого было достаточно, чтобы больше об этом не думать.

Мы же с темным эльфом отправились в загородный особняк бургомистра, который находился в трех лигах к северу от Мибензита.

Сегодня городской голова проводил званый ужин для местных элит. За неимением аристократии в Западных землях, к последним причисляли успешных дельцов и торговцев, городских чиновников, глав гильдий и прочих богатых и влиятельных людей. В общей сложности, с учетом сопровождающих — более полусотни человек.

Мы с Эрегором прибыли одними из последних, как и пристало высокомерному темному эльфу и его спутнику. Сойдя с брички, которую Эрегор специально нанял для этого небольшого путешествия, я осмотрелся.

Обширная территория с садом и высокой каменной оградой, двухэтажный особняк, вычурные медные фонари на подъездной дорожке, слуги в одинаковой форме. До старой аристократии Брима, конечно, голова не дотягивает, но сразу видно, что это семейство привыкло жить на широкую ногу.

Пока мы тряслись в бричке, Эрегор кое-что рассказал мне о хозяине вечера.

Бургомистр Каул Гинник происходил из семейства восточных купцов и был главой Мибензита уже в третьем поколении. С перерывами, но ранее этот пост занимали его отец и дед, а первым Гинником в городе был его прадед, довольно состоятельный купец. Неизвестно, почему предок Гинника перебрался на Запад, но считалось, что виной тому конфликт с главой одной из торговых гильдий Брима. Прадеда нынешнего бургомистра буквально заставили бежать в дикие земли. Впрочем, это пошло семейству только на пользу. За последние сто лет шестьдесят из них городом управляли Гинники, нажив на этом целое состояние. Впрочем, никто не стал бы терпеть на таком посте откровенных воров, так что опыт этой семьи пошел на пользу и самому Мибензиту, и другим городам этой части Западных земель.

Вот только если предок Каула Гинника был человеком отважным и жестким, то его правнук — мужчина средних лет с ожирением и бегающими глазками — таковыми качествами похвастаться не мог. Нет, он пытался соответствовать своей родословной, но одного взгляда на Гинника хватало, чтобы понять: семейство вырождается.

Едва мы с эльфом прошли на летнюю площадку, разбитую на заднем дворе особняка, я внимательно посмотрел на гостей. Не все из этих людей посещали арену, но большинство лиц были мне уже знакомы.

— Господин Эрегор, — поприветствовал нас бургомистр, который появился, будто бы из ниоткуда.

По лицу Гинника было видно, что он совершенно не рад визиту темного эльфа, которого многие присутствующие недолюбливали, но он был обязан выполнять обязанности хозяина вечера. А они включали и приветствие гостей с ничего не значащей вежливой беседой, раз уж бургомистр замахнулся на подражание знатным домам.

— Господин бургомистр, — холодно кивнул в ответ темный эльф.

Меня хозяин вовсе проигнорировал, впрочем, это было ожидаемо, и вместо бессмысленного трепа я мог продолжать свои поиски подозрительных личностей.

— Дядя! — звонко воскликнули прямо у меня за спиной.

— О, позвольте представить, моя племянница, Элеонора.

— Ох! Дядя! Ты как всегда! — прочирикала девушка, становясь рядом с городским чиновником и беря мужчину под локоть.

Узкая талия, затянутая в корсет, приподнятая небольшая грудь, тонкая шея, темные как ночь волосы, собранные в высокую прическу, бледная кожа. На руках модные перчатки из дорогого южного атласа, которые, впрочем, не могли скрыть ни изящество ее кистей, ни длинных, элегантных пальчиков.

Девушка перехватила мой оценивающий взгляд и моментально залилась краской; ее до этого бледные щеки вмиг порозовели, а Элеонора сама отвела глаза. Даже в нынешнем состоянии отсутствия магических сил многие люди чувствовали себя неуютно, когда я смотрел на них.

Эрегор, понимая, что нам не стоит тратить слишком много времени на девушку, окончательно добил Элеонору и улыбнулся ей во все зубы. Подпиленные, отдаленно похожие на острые пилы, два ряда белых зубов темного эльфа произвели на племянницу бургомистра неизгладимое впечатление. Та сразу побледнела и замерла, глядя на улыбку опального советника, намертво вцепившись в руку родственника, после чего бургомистру пришлось откланяться.

— Совсем ты людей не жалеешь… — шепнул я своему ученику.

Эрегор улыбнулся теперь мне, чтобы и я оценил его жуткую рожу.

— В этом вся суть, — ответил эльф. — Я же в прошлом рейнджер.

— Почему у Ирнара тогда с зубами все в порядке?

— Я уже говорил. Такую улыбку надо заслужить, — ответил Эрегор.

Никогда не понимал этого варварства. Видимо, темные эльфы слишком долго воевали с орками из северных земель, другого объяснения подобной традиции у воинов этого народа у меня не было.

— О! Уважаемый Эрегор! Господин Фиас! — воскликнул один из купцов, завидев нашу парочку. — Наконец-то вы прибыли, а мы с товарищами все гадали, примите вы приглашение нашего уважаемого бургомистра или нет!..

Темный эльф тяжело вздохнул — ему сложно давались такие беседы и я его прекрасно понимал — я же нацепил на лицо приветливую ухмылку и двинул навстречу купцу. Надо вспомнить все, чему я научился во время жизни при дворе Брима, и пусть это было сотни лет назад, с тех пор поменялись лишь наряды да лица — традиции и правила остались неизменным.

Отсутствие в этих землях настоящей аристократии давало о себе знать. Аристократ — зверь довольно сложный и тяжелый в общении. Каждый мальчик в возрасте пяти-шести лет уже умеет колоть свинью и крутить курицам головы, к десяти он ходит с отцом, старшими братьями и слугами на кабана и оленя, в двенадцать-тринадцать — становится оруженосцем для конного воина своей или родственной семьи. Параллельно в его голову закладывается грамота, история, танцы, музыка, военное дело и даже кое-что из ремесел, например, по кузнечному делу, чтобы он мог в походе провести простенький ремонт доспеха. К восемнадцати годам бримский аристократ это довольно образованный, высокомерный и жестокий молодой мужчина, который с малых лет лил кровь животных и людей и рос с мыслью о своем особенном предназначении. Во всех, кроме других аристократов, он видел только чернь и грязь, считал людей ниже себя по происхождению трусами и тупицами и, к сожалению, зачастую бывал прав. Позже, с годами, они становились спокойнее, но эта взращенная с малых ногтей спесь никуда не девалась. Аристократ всегда оставался аристократом, и общаться с ним было довольно тяжело. Чем-то они были в этом похожи на темных эльфов, вот только высокомерие последних было мне понятно, когда как с аристократией дела обстояли совершенно иначе.

Купец же напротив, был мужчиной словоохотливым, и даже его профессиональный хитрый прищур, который нет-нет, да и показывался из-под маски приветливого простака, не портил впечатление.

Крепкий пожилой мужчина по имени Тронд оказался целым кладезем информации. Уже через полчаса мы заочно узнали почти всех присутствующих, а о некоторых — еще и щекотливые подробности. Тронд не был посетителем арены и являлся только на приемы, подобные этому. Пил купец за двоих, ел — за троих, и при этом искренне наслаждался вечером. Эрегора он знал по гильдии, а про меня услышал от знакомых, которые говорили обо мне, как об отважном ветеране шивалорского гарнизона, который стал личным помощником темного эльфа.

— Это вы правильно, господин Эрегор, наняли господина Фиаса, — сказал купец, стоя у небольшого столика и отправляя в рот очередную тарталетку. — Я видел вашего прошлого помощника, Ирнара, так? При всем уважении, господин Эрегор, присутствие господина Фиаса пойдет вашим делам на пользу.

— Мне кажется, или вы оскорбили моего подчиненного? Ирнар командир моей охраны и достойный эльф, — холодно осадил купца Эрегор.

— Ни в коем разе, господин Эрегор! Но вы и сами понимаете, люди в вашем присутствии нервничают, а господин Фиас выглядит… Привычно. Но я бы поостерегся на вашем месте. Человека могут попробовать подкупить, — хитро добавил Тронд, поглядывая в мою сторону.

— Поверьте мне, с этим не возникнет никаких проблем, — хмыкнул Эрегор.

Я только чуть поморщился от таких слов. Вот, как видят мою фигуру люди?

Чаще всего мой глаз натыкался, конечно же, на племянницу бургомистра. Элеонора, словно бабочка, порхала от гостя к гостю, внимательно слушала, скромно тупила взор, когда того требовали приличия, смеялась, когда смеялись остальные. Она выглядела как дорогая кукла из эльфийского фарфора, красивая и хрупкая, невероятно ценное и утонченное изделие из коллекции бургомистра.

Заиграла музыка, гости стали стекаться к специальному дощатому помосту, чтобы чуть растрясти съеденное и выпитое, да порадовать своих скучающих спутниц. Пока мужчины говорили и смеялись, женщины, в большинстве своем, молча наблюдали за своими мужьями, братьями и отцами, ожидая своего часа. И вот, он настал. Мы с Эрегором тоже шагнули в сторону помоста; как молодые девушки, так и зрелые женщины чуть стыдливо поглядывали на статного и высокого темного эльфа, который выгодно выделялся на фоне остальных гостей, в основной своей массе толстеющих и лысеющих купцов, порцию внимания получила и моя крепкая фигура.

— Ну что же… — начал эльф, но в этот момент мимо меня проскользнул один из гостей.

Я видел этого мужчину в толпе гостей бургомистра, он постоянно увивался за Элеонорой, почти не пил и в обсуждениях если и учавствовал, то скорее, как слушатель. Тихий и неприметный, но сила, которую я почувствовал…

Эрегор моментально понял, что что-то произошло. Я напрягся и приготовился сбросить с себя полог, которым Нильф отделила меня от магических сил. Даже если это не Владыка, а его подручный… Нет! Никаких сомнений! Я больше не могу с этим тянуть!

Я сжал кулаки, готовый броситься на мужчину и обрушить на него все свои силы, как передо мной появилась племянница бургомистра.

— Господин Фиас! Окажите честь! — хихикнула девушка, беря меня за руки.

Девушка, наплевав на все приличия, предлагала мне потанцевать с ней.

Я уже хотел было оттолкнуть ее в сторону и продолжить то, ради чего сюда пришел, но земля под ногами дрогнула. Зазвенела дорогая хрустальная посуда, качнулись развешенные по всему саду фонари.

— Что это⁈

— Земля трясется…

— Что происходит?.. — доносилось со всех сторон.

Мы с Эрегором переглянулись. Я сбросил полог Нильф, печати на моих ладонях тут же вспыхнули магическим пламенем, но вместо того, чтобы догонять свою цель, я накрыл себя, эльфа и рядом стоящую Элеонору пологом защитной магии Третьей Богини.

— Что… — начал опальный советник, а в следующий момент по нам прокатилась удушливая волна безумной магии Владыки Харла.

По всему саду послышались крики и стоны, многие упали на землю, словно подкошенные, но когда фигуры начали подниматься, это были уже не милые гости. По лихорадочному блеску в глазах мужчин и хищным выражениям на лицах женщин я понял, что мы оказались посреди толпы, готовой в любой момент сорваться в кровавое безумие. Я же, борясь с подступающей тошнотой и головокружением — возврат магических сил был так же болезнен и труден, как и лишение оных — пытался решить, что делать дальше.

Отряд Ирнара и Лиан не справился, это было очевидно.

Кто-то полноценно активировал печать, выпустив на свободу безумную волю Уз Крови.

Глава 13

Падение Мибензита

Тем временем в пещерах

Они пробирались темными тоннелями пещер уже полчаса. Амулет Теней давно иссяк, и сейчас Лиан осторожно шла прямо за лейтенантом, едва не утыкаясь носом в крепкую спину Ирнара. На одной из крупных развилок, которую пометил для них на импровизированной карте господин Эрегор, им пришлось разделиться. Трое бойцов отправились на зачистку большого зала, в котором гости отдыхали между боями, еще трое — в служебные помещения. Они же с лейтенантом шли прямиком к печати, о которой говорил ее учитель. По плану, все три группы должны выйти к арене из разных проходов, а после этого они уничтожат печать. Это будет несложно — чтобы разрушить магический конструкт, достаточно повредить его графическое изображение. Эта печать была высечена в камне и закрыта песком, но их отряду будет достаточно воспользоваться парой боевых молотов, которые прихватили с собой подчиненные Ирнара.

Она была сильно обижена на старика. Мало того, что этот высокомерный колдун бросил ее на несколько недель с господином Эрегором, толком не объяснив, что происходит, так по возвращению в торговый дом сделал вид, что ничего и не произошло! Гнев до сих пор поднимался в груди эльфийки, когда она вспоминала, насколько холоден и неприветлив был старик, когда вернулся под крышу к темным эльфам. Свое безразличие к ней Владыка Нильф прикрывал какой-то непонятной заботой и идеей единения с соплеменниками. Но у нее не было ничего общего с этими остроухими!

Взять того же Ирнара. Лейтенант был груб и заносчив, а при каждом появлении Лиан в коридорах торгового дома он кривил нос, будто бы увидел что-то крайне неприятное. Она чувствовала, как и другие эльфы косятся в ее сторону, нет-нет, бросая взгляды на вязь печати, что продолжала разрастаться, и со спины и плеч уже начала перебираться на грудь и шею эльфийки. В Гирдоте все считали это просто татуировкой, какие наносят на свою кожу орки или некоторые выходцы с юга, жена трактирщика, Ольха, так и вовсе считала печать красивой. А вот темные эльфы если и не знали, что это такое, то уж точно догадывались. И тонкая вязь неизвестного проклятья делала Лиан чужой среди своих. И ведь старик ни слова не сказал ей и сегодня. Она ждала наставлений, советов, но все, что он сделал — передал ей амулеты, объяснил как ими пользоваться и после этого укатил в поместье местного бургомистра…

Эльфийка отвлеклась на свои размышления и не заметила, как Ирнар замер и поднял руку. Все-таки воткнувшись носом в спину темного эльфа, Лиан чуть не сбила лейтенанта с ног, но помощник Эрегора сумел устоять на ногах.

— Почему… — начала Лиан, но тут услышала несколько голосов.

Дальше, за поворотом тоннеля, кто-то был.

Ирнар аккуратно потянулся за кинжалом, показывая жестом оставаться Лиан на месте. Глаза темного эльфа горели огнем, а на его лице появился устрашающий оскал; Ирнар был обученным следопытом, а лучшее, что умели следопыты — быстро убивать вражеские дозоры, будь то пешие или конные воины.

Когда на стене появилась пара длинных теней, эльф тихо скользнул вперед и, сливаясь с темным камнем пещеры, прижав кинжал к груди, приготовился к атаке.

Лиан же осталась на месте, подчиняясь сигналу лейтенанта, но совершенно при этом не понимая, почему он не приказал ей спрятаться.

Вот, из-за поворота показалось плечо одного из работников арены, который о чем-то увлеченно спорил со своим спутником. Оба были так заняты разговором, что даже не сразу заметили девушку, замершую, словно застигнутая врасплох кошка, прямо посреди коридора.

— Что… — начал один из мужчин, который наконец-то заметил эльфийку.

Это и нужно было лейтенанту. Будто выйдя из стены, Ирнар по самую рукоять всадил свой кинжал в сердце одному мужчине, а второму — сломал гортань ударом ладони. Труп первого противника еще не успел коснуться земли, а эльф уже вырвал свой кинжал из тела и нанес несколько ударов в грудь и шею второму мужчине, который, сипло хрипя, хватался сейчас руками за горло.

— Мы близко, — прошипел темный эльф, вытирая кинжал об одежду одного из убитых. — Пошевеливайся.

Лиан ничего не ответила — только попыталась прожечь дыру в спине темного эльфа взглядом. Ей такие собратья и даром не нужны! Они ее ненавидят, так почему же она должна тянуться к ним⁈ Как только она выполнит это поручение, то сразу же выскажет старику все, что думает. И о Мибензите, и о темных эльфах, и вообще! У них есть Гирдот, у них есть башня. Она готова и дальше учиться магии и помогать старику по хозяйству. А потом, как наберется сил и знаний — отправится на юг. Подальше от этого проклятого Н’аэлора, туда, где вязь печати на ее коже не будет притягивать презрительных взглядов, туда, где на нее не будут смотреть, как на мусор и разговаривать сквозь зубы!

Она предлагала этому гордецу активировать амулет старика и воспользоваться силой ищейки. Но лейтенант ей ответил, что они и сами справятся. Видит она, как они справляются! Тупой, высокомерный темный эльф…

— Стой! — одними глазами скомандовал Ирнар, кладя ладонь на плечо Лиан.

Девушка раздраженно сбросила руку темного эльфа и, выглядывая из-за спины лейтенанта, попыталась увидеть причину, по которой они опять замерли.

Впереди был тот самый зал.

Большая клетка из темной стали, засыпанный песком пол. Помост, на котором была установлена клетка, казалось, являлся частью пещеры, но острый глаз эльфийки заметил, что именно в этом месте плавный изгиб стен незаметно меняется. Будто бы кто-то огромным ножом срезал лишнее, высекая плоскость посреди большого естественного зала.

Возле самой клетки стояли трое и о чем-то тихо переговаривались. Лиан попыталась разобрать слова, но пещера, отражая звук, превращала обрывки слов в неразборчивое гулкое месиво, которое в итоге сливалось в сплошной шум.

Ирнар же, до этого просто сжимающий рукоять своего меча, аккуратно и бесшумно потянул клинок из ножен. Лиан тоже взялась за саблю, которую дал ей господин Эрегор — прекрасный клинок с вытравленной кислотой узорчатой вязью. Нетерпеливо перебирая пальцами по рукояти и держа оружие обеими руками, девушка вызывающе посмотрела на лейтенанта.

Эльф колебался. По его сосредоточенному, строгому лицу было видно, что вступать в неравный бой с неизвестным противником он не хочет, но их могут обнаружить в любой момент, и тогда они потеряют то единственное преимущество, которым обладали. Где остальные отряды, почему не подходят? Времени на ожидание не оставалось. Тоннели оказались длиннее и извилистее, чем ожидалось, а значит надо атаковать сейчас — неизвестно, когда подойдут остальные.

— Идем, — мотнул головой лейтенант, указывая подбородком на цель молодой эльфийки. Ей достался тот, что стоял слева.

Но едва оба темных эльфа шагнули под свод большого зала, со всех сторон послышался грохот доспехов, а в тоннелях замелькали отблески фонарей и тени спешащих людей. Обернувшись, Лиан поняла, что и из тоннеля, откуда они с Ирнаром пришли к печати Владыки Харла, спешат вооруженные бойцы.

— Они тут! Окружай! — рявкнула одна из фигур в центре зала и Лиан почувствовала, что ловушка окончательно захлопнулась.

Поместье бургомистра Гинника

Мы с Эрегором рефлекторно стали спина к спине, как на тренировке, словно и не прошло столько сотен лет с момента нашего последнего совместного боя. Племянница бургомистра повисла на моем плече, намертво вцепившись тонкими пальчиками в ткань нарядного камзола, я же думал о том, почему не взял с собой меч.

На моем поясе болтался только маленький парадный кортик — все же, являться в дом бургомистра при полном оружии было бы подозрительно, а справиться с Владыкой Харла я планировал с помощью своих магических сил. Сейчас же я стоял перед сложным выбором — натравить на местные элиты своих демонов, либо же попытаться сбежать.

За меня все решил случай. Я увидел, как мужчина, от которого буквально разило кровавой силой Второго Бога, появился на заднем крыльце поместья, и, безумно смеясь, заорал:

— Вот она! Истинная мощь! — воскликнул маг, демонстрируя миру горящую кроваво-красным пламенем печать на левой ладони.

Что? Всего одна? Я был уверен, что для плетения Уз Крови он уже должен был быть рабом Харла, а заклинание создается, чтобы получить вторую отметину Владыки, но только одна, совсем свежая печать… Этот колдун и вправду был умен, если сумел создать подобный контур.

Мои планы поменялись. Я должен взять его живым и выяснить, сколько магов принимало участие в создании такого сложного заклинания. Как бы он не был хорош, я не мог поверить в то, что он создал эту печать в одиночку.

— Ну как тебе такое, старик⁈ — воскликнул колдун, указывая на нашу троицу пальцем.

Лицо его было бледно, глаза лихорадочно горели. Ничем не примечательный, обыкновенный человек. Вроде, даже, купец Тронд что-то о нем говорил. Помощник бургомистра Гинника? Возможно, но сейчас это не имело значения.

Я точно знал, что печать на ладони мага требовала свежей крови. Это Харл, самый кровавый бог из всей Темной Троицы, самый жадный и самый нетерпеливый. И сейчас этот маг просто обязан устроить бойню.

Он понимал, что проиграет мне, понимал, что ему надо бежать, но опьяненный навалившейся на него силой, колдун решил напоследок покрасоваться.

— Счастливо! — махнул рукой мужчина и исчез в дверном проеме.

Едва я шелохнулся проследовать за ним, на нас с Эрегором со всех сторон хлынула людская масса.

— Не смей лить кровь! Это его только усилит! — крикнул я эльфу.

Он хотел, чтобы я убил всех этих людей. Да, его разум помутнен, но колдун знал, зачем я явился. Возможно, он с самого начала знал, кто я такой и просто водил за нос, ловко избегая нашей встречи. Проклятье! Надо было уничтожить печать, как только я ее увидел и дело с концом! Сейчас же я был не намерен давать ему то, что он хочет, так что первый же купец, который с пеной у рта, бросился на меня, пытаясь вцепиться в горло, получил не удар магическим пламенем, а просто ломающий челюсть удар кулаком.

— Эрегор! Веди!

— Seadh sir! — сам того не замечая, на эльфийском ответил мой старый ученик.

Несколькими мощными пинками эльф сбил с ног пару несущихся на нас слуг, я от души приложил рычащего Тронда, вырубая словоохотливого купца, после чего подхватил под локоть племянницу бургомистра и устремился за Эрегором.

Мы уже на углу поместья, виден двор и конюшни, но тут одна из женщин, жена какого-то купца, в безумном прыжке бросается на плечи Элеоноры. Племянница бургомистра не поражена силой Харла и сейчас является такой же целью, как и мы с эльфом. Понимая, что если я оставлю тут девицу, ее просто разорвут на части, я отбрасываю рычащую женщину в сторону. Сила снова со мной, хватит церемониться. Даже не останавливаясь, прямо на ходу, я вытягиваю руку и призываю падшие души. Стихийная погоня из беснующихся и одурманенных силой Харла гостей валится с ног — ладони хватают их за лодыжки, валят на землю, цепляются за одежду, пытаются придушить, чтобы люди потеряли сознание. Я же не останавливаюсь, прокачивая и прокачивая через себя магическую энергию. Больше! Больше! Больше душ! Короткий взор, и из теней появляются ночные кошмары. Мои печати уже кровоточат — но я берег кольцо-сосуд на крайний случай — а я продолжаю призывать все новых и новых демонов себе на помощь.

Один из работников поместья бросается из тени конюшни на Эрегора, но темный эльф не зря столько лет пробыл командиром рейнджеров Н’аэлора. Он даже его не видел — нападавший находился слева, а там вместо глаза у эльфа была глухая повязка — но Эрегор буквально кожей почувствовал движение воздуха и успел среагировать. Эльф перехватывает безумца в воздухе и с нечеловеческой силой впечатывает того спиной в землю, вышибая из мужчины дух. Еще миг — и ладони падших душ сковывают мужчину по рукам и ногам, лишая того возможности двигаться.

Я недовольно сжимаю кулак и чувствую, как из борозд моей печати медленно сочится кровь. Это необходимая жертва моей покровительнице за долгое отсутствие, я чувствую на себе пристальный взор Нильф.

— Учитель! — Эрегор выводит пару оседланных скакунов, видимо, кони кого-то из гостей.

Я еще раз смотрю на трясущуюся от ужаса девушку. Придется взять с собой. И ведь не ссадишь по дороге! Такая ситуация, как в поместье бургомистра, сейчас вокруг всего Мибензита, а что творится в городе…

— Эрегор! Нам нужно к твоему алтарю! — крикнул я советнику.

Скорее, в торговый дом. Я могу принести жертву Нильф и попробовать спасти город. Если безумие не слишком укоренится в головах, то для предотвращения бойни будет достаточно усыпить людей темной магией. А когда они очнутся — даже не вспомнят, что произошло.

Я покосился на Элеонору, которая сидела за моей спиной, вцепившись руками в мой камзол. Мы неслись по ночной дороге совершенно не жалея лошадей — чем раньше мы прибудем в город, тем лучше, и даже закрытые ворота нам не будут помехой. Сегодня я не считаюсь с долгами Третьей, ведь я уже пожинаю плоды собственной жадности.

От осознания, что происходящее — исключительно последствия моего высокомерного бездействия, хотелось поморщиться и в сердцах сплюнуть на землю. А что происходит с Лиан? В первые минуты я просто запретил себе думать об отряде лейтенанта Ирнара, но если печать была активирована, Лиан и весь отряд точно попали под действие силы Харла. Ладно, от моих метаний ничего не изменится. Если эльфийка уцелеет физически, я смогу спасти ее разум. Если же ее разорвут на части, тут даже я уже буду бессилен…

— Осторожно! — взвизгнула Элеонора, хватая меня за плечи.

Девушка дернула меня назад, а перед самым моим носом пролетает какой-то горшок, который должен был угодить мне в голову. Мы уже были в пригородах Мибензита и проезжали каким-то селением. Конь Эрегора испуганно заржал и встал на дыбы, пытаясь сбросить со своей спины седока, мое животное, фыркая и вращая глазами, затопталось на месте.

Дорогу нам перегородила целая толпа. Не меньше двух дюжин мужчин, женщин и детей, вооруженные инструментом и просто палками. По сторонам от дороги — еще люди.

— Проклятье! — воскликнул эльф. — Учитель!

Ему даже было не обязательно что-либо говорить. Я уже выставил вперед ладонь и начал призыв демонов. Мне нет нужды церемониться с этими деревенщинами, я должен попасть в город! Как говорится, лес рубят — щепки летят.

Масса людей, качнувшись, словно живая волна, бросилась в нашу сторону. В их глазах плескалось кровожадное безумие. Несомненно, тот маг проехал этой дорогой и раздал приказы пораженным Узами Крови людям, объединил их безумие с одной целью — задержать наше продвижение.

Один из мужчин замахнулся обычным топором и попытался ударить Эрегора по ноге, но эльф ловко пнул атакующего, уводя животное в сторону. Из-под земли же стали подниматься ладони падших душ, а прямо перед нашими лошадьми появлялись костлявые фигуры демонических гончих. Пусть твари расчистят нам путь — ведомые моей волей, они могут не только рвать на части, но и просто сбивать с ног. Конечно, без переломов и смертей не обойдется, но сейчас меня это волновало меньше всего.

Людская волна напоролась на трех демонов, как на волнорезы, моментально потеряв свою мнимую монолитность и рассыпавшись на отдельные фигуры. Демоны бросились в ноги безумцам, валя их на землю, словно гнилые бочки, мы же с Эрегором, не дожидаясь, пока к основному отряду подоспеет подмога с флангов, ударили пятками по бокам лошадей. Эх! Были бы это настоящие боевые кони, способные грудью пробивать плотный строй пехоты! Но это всего лишь обычные пугливые лошади, которые, учуяв запах призванных мной тварей сейчас едва поддавались управлению.

Мы прорвались и, оставив гончих развлекать толпу, устремились к городским стенам. За моей спиной до сих пор сидела племянница бургомистра. Девушка уже не выглядела столь бесполезной — своим рывком и окриком она меня уберегла от падения из седла, а значит, почти отработала свое спасение. Но дальше двигаться вместе с ней будет все сложнее и сложнее.

Городские Ворота были открыты, впереди виднелась людская масса. В городе полным ходом шли погромы и кровавые драки, я чувствовал эманации боли и смерти десятков людей даже отсюда, за сотни футов.

Если я ничего с этим не сделаю, к концу следующего дня Мибензит прекратит свое существование.

Глава 14

Падение Мибензита ч.2

Дальше конными двигаться было нельзя. Спрыгнув с лошадей, мы с Эрегором стали думать, как проникнуть в город. Элеонора вела себя тихо, словно полевая мышь. Девушка отчетливо понимала, какой обузой была, так что даже лишний раз старалась не дышать.

Нам повезло с тем, что поместье бургомистра находилось на севере от города. Часть Мибензита, которую нам нужно было преодолеть, была населена не столь густо, а движение теней на улице впереди говорило о том, что одурманенные Узами Крови люди куда-то движутся. Скорее всего, в сторону рыночной площади.

Печать манила их к себе, как свет костра манит к себе мотыльков летней ночью. Тут и там вспыхивали драки, лилась кровь, из-за городских стен постоянно слышались истошные крики переходящие в животный вой, но мои глаза и магия не врали — люди на самом деле уходили в сторону центра.

Я еще раз окинул взглядом племянницу бургомистра. Оставить бы ее здесь, чтобы не мешалась под ногами. Найти для девушки какое-нибудь укрытие, а дальше двигаться вместе с Эрегором. Она будто бы поняла мои мысли по взгляду, мигом побледнела и, вцепившись в мой локоть, зашептала:

— Господин Фиас! Господин Фиас! Пожалуйста! Пожалуйста! Не оставляйте меня здесь! Умоляю! Господин Эрегор! Пожалуйста! Мой дядя хорошо заплатит, как придет в себя! Возьмите меня с собой!

— Госпожа Элеонора, вам нужно найти укрытие, — ответил эльф, многозначительно поглядывая на пышные юбки девушки, которые шуршали при каждом шаге. — Вас слишком легко…

Он не успел договорить, а девица, с лицом, полным решимости, стала рвать собственный наряд. Пышные верхние юбки она выдирала с мясом, слой за слоем разбирая свой наряд, словно луковицу.

— Смотрите! — голос девушки дрожал, но действовала она решительно. И откуда в тонких ручках столько силы, чтобы рвать ткань? Она и в самом деле была смертельно напугана и не желала оставаться одна. — Смотрите! Нет больше шелеста! Нет проблемы!

Теперь она выглядела, словно жертва бандитского нападения. Платье изорвано в клочья, глаза лихорадочно блестят, по щекам катятся злые слезы. Она сейчас унизительно цеплялась за нас с Эрегором, и, находясь в полном отчаянии, была готова на что угодно.

Мы с эльфом переглянулись. Многое я прочитал во взгляде его единственного глаза, очень многое. И то, что девчонка это обуза, и то, что нам следует спешить. Я же подумал чуть наперед. Элеонора вила веревки из бургомистра Гинника, а другие гости приема были ей всегда очень рады. Даже у купеческих жен она не вызывала отторжения, что само по себе чудо, ведь кто-кто, а жена купца почти всегда создание до крайней степени раздражительное и недовольное.

Я знал только два способа подчинения людей: деньги и страх. Я либо им платил, либо демонстрировал, кто я есть на самом деле. Элеонора же была ключиком к Мибензиту и его людям, с помощью которого они сами отдадут мне контроль над городом.

Кинжал в моей руке хищно блеснул, девушка вздрогнула, но я лишь ухватился за несколько кусков ткани и обрезал то, что не смогла вырвать руками девушка. Теперь она осталась только в мягкой нижней юбке, корсете и перчатках. Никакой шелестящей ткани, главная преграда для того, чтобы она шла вместе с нами, была устранена.

Я услышал, как за моей спиной недовольно цыкнул Эрегор, но просто проигнорировал это. Будь у эльфа чуть больше времени, он бы понял мой замысел и одобрил его, но тратить время на споры мы сейчас не могли. Надо двигаться.

Первые несколько улиц мы прошли безо всяких проблем. Разосланные во все стороны мелкие демоны исправно передавали мне информацию о том, где сейчас находятся жители Мибензита. Один раз нам пришлось искать обходной путь, но это была небольшая цена за спокойное путешествие по улицам беснующегося города; я не хотел тратить силы на убийство людей, просто потому что они встретились на моем пути. Нет, магическая энергия и благосклонность Нильф понадобятся мне для другого. Нужно дойти до торгового дома. Алтарь Нильф должен был защитить людей Эрегора от магии Харла и, скорее всего, сейчас они находятся в осаде. Отбить нападение и обезопасить алтарь. Он станет отправной точкой для моего колдовства, которое очистит умы жителей города.

Нильф была единственной из трех Темных Богов, кто не задурманивал разум людей. Покровительница темных знаний и мудрости, ее магия была способна вызвать иллюзию, но не безумие. Харл и Фангорос же предпочитали именно затуманенный рассудок как основную черту своих слуг. Харл накладывал боевое бешенство и наслаждался бойней, Фангорос — как искуситель шептал на ухо и порождал безумных королей и правителей, свято верящих в собственное величие и исключительность. И только Нильф постоянно требовала держать разум чистым и открытым, будто бы бунтовала против братьев. Наверное, именно поэтому я когда-то выбрал служение именно ей. Не власть, не сила, а знание. И возможность остаться самим собой до самого конца, до момента, когда божество истребует с тебя самую высокую плату.

Когда впереди показался торговый дом Н’аэлора наши худшие ожидания подтвердились. Вокруг поместья лежало несколько десятков трупов, горожане строили баррикады, чтобы не выпустить никого за пределы торгового дома, кто-то тащил оружие и масло, дабы устроить поджог. Постоянно вспыхивали драки, поднимался крик. Обезумевшие люди не понимали, что ими движет, но всеобщая ненависть к оплоту силы чужого бога была сильнее желания вцепиться в горло соседу. Узы Крови безошибочно вели их на главного врага — тех, кого безумие не коснулось. И только после уничтожения алтаря Нильф эти люди набросятся друг на друга.

— И что будем делать? — спросил Эрегор, глядя из-за угла какого-то здания на копошащиеся в свете костров и факелов фигуры.

Я еще раз глянул на улицу. Триста футов между нами и забором торгового дома, еще тридцать футов небольшого двора и вот — крыльцо и двери. В окнах виднеются столы и мебель, где-то там я ощущал нескольких арбалетчиков, готовых угостить тяжелым болтом любого, кто сиганет через ограду или баррикаду и попытается пробраться к стенам дома.

На улице же насчитывалось не менее полусотни человек. Кто-то вооружен палками и дубинами, видел я и несколько мечей, кинжалов и даже простенькое копье. Были в этой толпе и слуги, и купцы, и даже кое-кто из городской стражи, коей в этом районе было не в пример больше, чем во всем остальном Мибензите. Но едва поднимется шум, со всех сторон, влекомые силой Уз Крови, повалят еще люди. Это могло стать проблемой. Задний двор, я уверен, тоже находится под контролем и охраняется, с крыш соседних зданий не перепрыгнуть — слишком уж солидное место для себя выбрал Эрегор, до ближайшего дома по улице было не меньше пятидесяти футов. Значит, остается только старая военная уловка. А именно — диверсия и отвлечение внимания.

— Стойте тихо, — скомандовал я своим спутникам, а сам уселся на землю.

Какую тварь выбрать? Надо что-то несложное, но в то же время пугающее. Чего боятся простые люди? В итоге мой выбор пал на нескольких демонических гончих, самых простых, но от этого не менее жутких, а также на рой дымных демонов. Одним таким я хотел потушить костерок Лиан, когда девочка самовольно устроилась в моей долине. Сейчас же мне нужна целая армия этих бесполезных тварей, чтобы посеять страх и неразбериху в рядах тех, кто осаждает торговый дом.

Вызвать нескольких демонов никогда не является проблемой, прямо сейчас по ближайшим улицам, прыгая из тени в тень, сновали сразу пятеро моих слуг. Но все становится намного сложнее, когда речь идет о десятках тварей.

Не будь я Владыкой, мне бы это и вовсе не удалось, но Нильф даровала мне печати.

Сложив вместе ладони и замкнув рисунки во второй контур, я прикрыл глаза и начал колдовство. Моя воля — мое оружие. Противиться мне были неспособны даже высшие демоны и безумные безымянные твари, как та, амулет с которой я дал Лиан. За мной стояла вся сила Нильф, а значит, я был их повелителем. Но сейчас мне нужна просто сотня дымных демонов, осколки погибших душ, неспособных принять какую-либо форму, даже форму бледных рук со скрюченными пальцами.

Рисунки на моих ладонях опять стали кровоточить, но я был к этому готов. Стараясь не проронить ни капли крови на землю, я вытягивал из нее всю силу и направлял ее на иной план бытия для того, чтобы подчинить себе как можно обычно бесполезных тварей. Вот, тени вдоль всей улицы стали заполняться дымными демонами, в переулке зарычала одна из гончих. Напитанные силой Нильф они ощущают присутствие Харла и это их злит. Они — часть меня, а я ненавижу Второго Бога Тьмы.

Когда все было готово, я спустил демонов с незримого поводка. Улица моментально погрузилась в мрак, послышались тревожные вскрики, которые сменились всеобщей паникой. Мои демоны забивали рты, глаза и уши людей, не давали дышать, тушили костры и факелы, а добавляли хаоса гончие, сбивающие обезумевших горожан с ног и хватая тех за лодыжки острыми как бритвы зубами.

— Вперед! — скомандовал я скорее для Элеоноры, с ужасом наблюдающей за творящимся на улице хаосом, чем для Эрегора. Темный эльф уже был в нескольких шагах впереди, готовый принять первый удар, если таковой вообще состоится.

Наша троица нырнула в темное облако, но демоны шарахались от нас, как звери от огня, мы словно масляное пятно на воде, раздвигали тьму вокруг себя, уверенной рысью двигаясь к крыльцу торгового дома Н’аэлора.

Дорогу нам попытался преградить какой-то здоровяк, но эльф просто сбил его с ног оглушающим ударом в челюсть, а я добавил еще и нескольких демонов, которые набросились на лицо мужчины, не давая тому даже сделать вдох.

— Fosgail suas! — властно рявкнул Эрегор тени в оконном проеме возле дверей.

Секунда, другая, изувеченные дверные створки со скрежетом приоткрылись и мы нырнули внутрь.

— Господин Эрегор! — воскликнул мужчина с арбалетом в руках. — Мы так рады!

— Докладывай! — тут же прорычал темный эльф, сверкая единственным глазом.

Все, командир в крепости, на том месте, где и должен быть. Эрегор готов держать оборону. Вот, кто-то из работников уже протягивает ему перевязь с мечом, пара человек отправилась в оружейную комнату за доспехом владельца торгового дома. Уже через десять минут вооруженный, с заплетенными в боевой хвост волосами, полный решимости, Эрегор принял командование.

Ситуация была непростая. Так как люди были защищены алтарем Нильф, никто безумию Уз Крови не поддался, но несколько человек слегли с сердцем или жуткой головной болью, один из старых охранников из числа людей, чьей задачей было копаться на складе и выдавать припасы остальным, вовсе умер. Еще нескольких человек и одного эльфа легко ранили во время первого и самого ожесточенного штурма торгового дома. Была еще одна попытка атаковать, но обошлось без потерь.

А вот что было на самом деле плохо, так это то, что отряд Ирнара и Лиан не вернулся из пещер. Никто из них, судьба семи темных эльфов и моей воспитанницы была неизвестна. Еще там, на заднем дворе особняка Гинника, я знал это. Просто надеялся на чудо. Но, к сожалению, реальность в очередной раз доказала, что чудес не бывает.

— Пока не увидели тела, будем считать, что они попали в плен, — медленно протянул Эрегор. — Но сейчас важнее сохранить алтарь и помочь учителю. Вы, двое! — он указал на пару эльфов. — Поступаете в распоряжение наставника.

Эльфы молча кивнули и мигом уставились на меня. Они всегда уважительно, пусть и немного прохладно, относились к моей персоне, но сейчас Эрегор дал им четкую команду. Двое бойцов — для меня вполне достаточно. Я привык сражаться один, никогда не был командиром армий и не вел за собой отряды, люди всегда были для меня обузой. Но сейчас мне требовался какой-никакой живой щит. Размахивать мечом и творить магию одновременно довольно трудно, особенно, когда речь идет о заклинаниях, охватывающих многие лиги вокруг.

Про себя я окрестил эльфов «первый» и «второй» — имена это слишком сложно, если переживут эту катастрофу, тогда и спрошу — и, перекинувшись парой слов с Эрегором, я наконец-то отправился в свою комнату.

Все что мне нужно — мой меч и пара реагентов, которые я взял с собой из башни.

— Мне нужен мел. Если не найдете, принесите соль. А еще большая чаша и жаровня с углями, — бросил я через плечо и эльфы тут же испарились на поиски искомого.

Я же вошел в комнату, где Эрегор поставил алтарь нашей богини.

Пламя горело ровно и уверенно, а едва я переступил порог, меня окатило волной силы Третьей.

«Здравствуй, мой милый», — шепнул мне огонь.

Она еще держала на меня обиду, если боги вообще умеют обижаться.

Я встал перед алтарем на одно колено и склонил голову.

«Помоги мне, Нильф».

«Зачем тебе это, мой Владыка? Брось этот город, вернись в свою башню. Нам было так хорошо вдвоем эти сотни лет. А теперь нас вовсе трое. Я люблю наблюдать за тобой и проклятой девочкой, вы мои любимцы».

«Я не могу оставить этот город».

«Но ты упустил мага, который это сотворил. Ты отвык от мира и коварства людей, твое одиночество очистило твой разум, неужели ты хочешь вновь отравить его мелочными страстями?»

«Я не могу проигнорировать такую наглость, Премудрая. Ты сама это понимаешь. Я должен вмешаться».

«Твой долг вырастет еще больше, милый».

«Я знаю».

«Не боишься, что я вскоре потребую твою душу?»

Я замер, уставившись в каменный пол.

«Я делаю, что должно, Премудрая Нильф. И не только для себя, но и во славу тебя я не позволю Харлу захватить эти земли. Его последователи слишком многое о себе возомнили».

Ответом мне стала только оглушающая тишина, и когда я подумал, что разговор окончен, пламя шепнуло:

«Я поверю тебе и на этот раз, ты не подводил меня. Но больше не допускай столь грубых ошибок», — прозвучало в моей голове.

А в следующий момент меня стала наполнять сила Нильф. Она, как и всегда, щедро меня одарила. Премудрая права, я больше не должен ошибаться. Кто угодно — не я. Самой главной моей ошибкой было то, что я вовсе ввязался в эти игрища, поддался жадности. Надо было найти и уничтожить алтарь Харла и печать Уз Крови в тот же день, когда я узнал об их существовании. И никто не смог бы меня остановить. И какую бы цену не пришлось заплатить в тот день, она была бы меньше, чем мне и всем жителям Мибензита придется заплатить сейчас.

Так поступают сильные, так всегда поступал я. Так что же изменилось?

Когда эльфы принесли мешок соли, я уже разметил основные точки печати с помощью острия своего меча. Немного магии, и прямо в камне высечен конструкт, который стоит только заполнить солью и убедиться, что все углы установлены верно. Прямо под моими ногами были приготовлены сразу три тройные печати. Мне нужен целый магический каскад, волны, которые раз за разом будут захлестывать весь Мибензит и усмирять жажду крови его жителей.

Эльфы стояли у стены и наблюдали за моей работой. По их сосредоточенным лицам нельзя было ничего сказать, но я видел, что они все же немного нервничают. Едва заметное движение пальцев, лишнее касание рукояти меча, легкое движение головы.

Я встал на ноги и посмотрел на дело своих рук. Могло быть и лучше, но времени мало.

— Мне нужна кровь, — сказал я, протягивая кинжал со своего пояса одному из эльфов.

— Кому из нас… — начал один из эльфов, намекая на вскрытое горло.

Я только фыркнул и покачал головой.

— Режьте ладони. Мне нужно два стакана.

По облегчению на лицах темных я понял, что они прекрасно знали историю падения своего патрона и сейчас опасались, что ситуация у моей башни повторится. Но и ослушаться при этом не смели — настолько авторитет и власть моего ученика были сильны.

Когда в чаше собралось достаточно красной жидкости, я взял свой кинжал и полоснул по предплечью. Кровь темных эльфов сильна, но ее мощи здесь недостаточно. Нильф назвала четкие требования, я больше не мог ошибиться.

Все равно, этого будет мало. Чтобы мое заклинание подействовало до конца, мне нужно сделать то, что не удалось Ирнару и Лиан — уничтожить алтарь Харла.

«Как удачно, что там же ты сможешь поискать свою пропавшую ученицу, да?»

Голос Нильф звучал одновременно язвительно и удовлетворенно. Она сказала, что ей нравится девочка, а значит, и мой следующий шаг богиня одобряет. После того, как заклинание будет готово, мне придется отправиться в самый эпицентр этого безумия. На главную рыночную площадь Мибензита.

Глава 15

Падение Мибензита ч.3

С помощью сотворенного заклинания я смог распространить силу алтаря Нильф на радиус в почти триста футов. Это позволило отвоевать чуть меньше половины северного района города. Каждый, кто попадал в эту зону, становился свободен от действия Уз Крови и возвращал себе разум. Почти сразу же на улице послышались вопли — но это были уже не крики ярости. Люди, пришедшие в себя, выли от сотворенного ими же кошмара. Я не мог стереть им память, каждому из них придется жить с тем, что он совершил.

К сожалению, печать Харла оказалась слишком сильна. Кровь темных эльфов смешанная с кровью Владыки не смогла пробиться через плотный покров магии Второго Бога, и я не был уверен, что тут помогло бы даже полноценное жертвоприношение. Слишком много жизней было отнято в той пещере.

Я был разочарован. Ожидалось, что мое заклинание накроет весь Мибензит, может быть, за исключением рыночной площади, под которой находился алтарь Второго Бога Тьмы. Реальность же оказалась такова, что без разрушения самой печати Харла у меня вышло лишь отвоевать небольшой кусочек города, который безумные жители тут же взяли в осаду.

Порабощенные жаждой крови, жители города чувствовали, что заходить за незримый барьер им нельзя, но и выпускать кого-либо наружу безумцы не собирались. Кое-где стали вспыхивать пожары, и если бы мы находились в районе Черной Кости, то, несомненно, сгорели бы заживо. Тут же, в благополучном северном районе, дома стояли более разреженно, что не позволяло пламени перекидываться с крыши на крышу, а стихийные пожарные команды справлялись в тех местах, где пламя бушевало сильнее всего.

— Тут рядом есть площади? — спросил я у Эрегора, выходя в фойе.

— Ближайшая — небольшая площадь недалеко управы, — с готовностью ответил эльф.

— По прямой сколько?

— Прямо по крышам?

— Да.

— Футов триста.

Я прикинул расстояние, на которое распространялась сила алтаря, после чего отправил в указанном направлении демона тени. Пусть проверит, что происходит. Пока же бесплотная тварь металась в тенях, ища упомянутую площадь, я поделился с Эрегором своим планом.

— Сейчас выйдем с твоими людьми наружу, надо собрать горожан, — сказал я, проходя с эльфом в его кабинет. — Нужно организовать людей, нельзя позволить сжечь нас тут заживо. Да и если Владыка Харла поймет, что я сделал, он довольно быстро сможет организовать штурм нашей новой «крепости».

— Они не пойдут за темным эльфом, — покачал головой Эрегор. — Да и у меня нет никакого желания заниматься этим. Если надо, я и мои люди прорвемся прочь из города. До стен рукой подать.

— Ты собираешься вернуться к Ирен с таким докладом? — поднял я бровь. — Собираешься сдать город Владыке Харла?

— Меня мало беспокоит судьба тех, кто находится за пределами Н’аэлора, — высокомерно ответил опальный советник. — Если людям нужна защита холмов Налора, пусть просят убежища. У нас достаточно пограничных поселений и работы для всех желающих.

Да, знаю я эти поселения. Очередная гениальная затея Ирен, принимать беглецов и селить живым щитом на рубежах Н’аэлора, сбрасывая на этих людей самую тяжелую и грязную работу, ничего толком не давая взамен. Даже Шивалор был под более надежной защитой темных эльфов, нежели эти полуживые деревеньки, а ведь пограничный форпост находился в полутора сотнях лиг от границ Вечного Леса.

— Они все равно не пойдут за эльфом, — продолжал упорствовать Эрегор. — В этой затее нет смысла.

Немного обдумав слова советника, я все же пришел к выводу, что он прав. Темный эльф был довольно известен в этом городе, и слава у него была не самая лучшая. С другой стороны, кто займет это место? Вывод напрашивался только один — возглавить задуманное предприятие некому.

Ведь фигура Повелителя Демонов еще страшнее и ненавистнее простым людям, нежели фигура одноглазого эльфа из Вечных Лесов. Для народа между Харлом и Нильф разница невелика. Оба боги Темной Тройки, оба принимают жертвы кровью, оба позволяют призывать своей силой демонов.

— Значит, будем прорываться сами, — сказал я. — Собери мне отряд. Четыре приличных бойца будет достаточно.

— Все приличные ушли с Ирнаром, — невесело усмехнулся Эрегор, опускаясь в свое кресло.

— Значит давай тех кто остался! — раздраженно ответил я. — Мне нужно четыре мечника! Из них один — обязательно человек.

— С последним еще сложнее. Три мечника и арбалетчик?

— Тоже сойдет, — ответил я.

Эрегор кликнул кого-то, в двери показалась ушастая голова, которая, впрочем, мигом исчезла выполнять поручения начальства. Я же совершенно по-хозяйски налил себе вина и залпом осушил стакан. А потом налил еще. Кровопотеря была невелика, но стакан хорошего красного никогда не повредит.

Через десять минут в кабинете Эрегора собралось четыре эльфа и двое мужчин-людей. Как я и планировал, я выбрал троих темных и одного человека, остальные вернулись к обороне торгового дома.

— План простой, — сказал я, наклоняясь над столом Эрегора. — Мы здесь.

На стол встал стакан с вином.

— Огибаем рыночную площадь через район мастеровых с запада, выходим на юго-западную оконечность. Вот тут есть спуск в пещеры.

На углу купчей, которая символизировала рыночную площадь, становится тяжелая чернильница.

— Я знаю хорошую дорогу, — отозвался мужчина, за что получил сразу несколько презрительных взглядов от эльфов. Человек смеет раскрывать рот в присутствии детей Н’аэлора и целого Владыки Нильф!

— Хорошо, — кивнул я мужику с арбалетом. — Через пять минут выходим, через полчаса мы на месте. Кто из вас лучший мечник?

— Я, — сделал шаг вперед эльф. — Моим учителем был знаменитый…

— Эрегор, он из твоих? — спросил я советника.

— К сожалению, нет, — ответил он.

— Тогда не важно, кем был твой учитель, — оборвал я эльфа. — Я жду полного подчинения, вы поняли?

Мужчины с готовностью закивали.

Я же окинул взглядом свой небольшой отряд. Чистый сброд. Лучшие бойцы ушли с Ирнаром, а по лицам этих троих я видел, что едва мы столкнемся с реальными проблемами, они дрогнут. Не внушал доверия и арбалетчик, но этот хотя бы был местным и может пригодиться в качестве проводника. Мои демоны тени были отличными шпионами, но я не могу тратить время на изучение каждого поворота и переулка в поисках лучшего маршрута.

Вспомнились дела моей молодости. Лет девятьсот назад подобная вылазка была бы сродни легкой прогулке, но сейчас, когда я влез в огромные долги перед Нильф за воскрешение Лиан, когда не практиковал реальную боевую магию столько сотен лет, все казалось сложнее. А еще я сам изменился. В прошлом я бы приказал людям Эрегора притащить ко мне два десятка горожан и вскрыть им всем глотки перед алтарем Третьей Богини. Это бы не только расширило зону действия моей магии, но и серьезно ослабило Владыку Харла. Но это было бы расточительно, крайняя мера, на которую я не пойду. Мне нужно сохранить Мибензит, получить лояльность его населения. Если угодно — стать спасителем. После этого я сдам город Эрегору, фактически, сделаю подарок Ирен. Мибензит станет вторым Шивалором, но уже на юге, и, не в пример северному форпосту эльфов, этот город был еще и богатым торговым центром.

Конечно, можно было бы отправиться не на рыночную площадь, а на восточную оконечность города, где торговали рабами, поискать жертв. Там же находились многочисленные бараки для двуногого товара, но я опасался, что живых там просто не осталось. Узы Крови побуждали в людях все самое темное и жестокое, а чья душа чернее, чем душа закованного в кандалы раба? Нет, та часть Мибензита потеряна, соваться туда смысла не имеет. Резать зажиточных жителей северного района и их слуг — на несколько поколений отвернуть от себя и Н’аэлора все население.

Спасать кого-то — неблагодарное занятие, но такова цена за мою нерешительность. Каждое неверное решение порождает еще более сложный выбор, это я знал точно. Так что нечего стонать и стенать — надо просто делать то, что должно.

А еще мне нужно найти Лиан. Хотя бы ее тело.

Я не очень верил в то, что эльфийка выжила. Она находилась слишком близко к печати в момент, когда заклинание сработало. Даже если девушка вышла победителем из всех схваток, от ее сознания остались только клочья. Возможно, я бы смог вернуть ей рассудок, но вот пойдет ли Нильф на это…

Двигались мы довольно быстро и уже через десять минут вышли за пределы зоны действия алтаря. Я буквально почувствовал давление силы Харла — будто бы на грудь легла чья-то тяжелая ладонь. Изменились в лице и эльфы, занервничал арбалетчик, который шел в нашей группе последним.

— Впереди будет небольшой храм, а дальше повернуть налево, — хрипло сообщил мужчина.

— Чей храм? Нильф? Фангороса? — спросил я. О святилищах Харла я в этом городе не слышал, слишком далеко от незримой линии фронта с орками.

Арбалетчик на мой вопрос только хмыкнул.

— Святоши там, — неопределенно мотнул головой боец.

Едва услышав о святошах, мне вспомнилась Лавертен. Это был последний последователь бога Света, которого я видел в этих землях. Неужели они добрались и до Мибензита? Арбалетчик на мои вопросы отвечал неохотно, но в итоге я узнал, что настоятель храма пришел в город еще лет десять назад и с того времени занимался активным миссионерством. Обратить в свою веру многих у него не получилось — богом Света больше интересовались женщины, нежели мужчины — но небольшой храм построить на пожертвования он все же сумел.

Когда мы подошли к упоминаемому храму, я убедился, что проповедник был самым настоящим, а не просто пройдохой, который собирал с вдов и прочих слабых духом пожертвования на безбедную жизнь. Вся улица перед храмом была ярко освещена светом многочисленных факелов, а прямо на брусчатке перед ступенями собралась толпа, которая дружно склонила голову перед худосочным мужчиной с немытыми седыми волосами и в длинной коричневой сутане.

— Славьте Его! Славьте! И пошлет он вам огонь и пламя! И защитит от тьмы! — подвывал проповедник, а ему нестройно вторил хор голосов напуганных жителей.

Надо бы это место обойти. Прорываться через толпу, находящуюся в подобном экстазе, было себе дороже, да еще и от каждого факела буквально разило силой Света. Не знаю, был ли этот неизвестный миссионер в прошлом боевым клириком, или в трудный час Бог Света на самом деле обратил свой взор на маленького человека, но находиться на этой улице мне точно не хотелось. Тем более сила, которую источал проповедник, надежно оберегала людей, собравшихся вокруг. Тут магия Харла была бессильна — эти умы уже порабощены другим богом.

Едва я дал команду отряду поворачивать, толпа перед храмом качнулась. Будто бы я потревожил муравейник.

— Тьма! Я чувствую тьму! — взвыл мужчина в сутане и по всей улице стали подниматься фигуры. — Там! Я чувствую ее там! К оружию, братья мои! Свет осветит ваш путь! Не бойтесь тьмы!

Я уже подумал, что проповедник ткнет пальцем в наш отряд, но, к моему удивлению, указывал он в совершенно ином направлении. Там, куда был направлен длинный палец проповедника, слышался какой-то шум. Будто идет огромная толпа, вот только ни единого возгласа, ни единого слова. Такая масса людей просто не способна идти молча.

На другом конце улицы, из-за поворота, показалась та самая тьма, о которой вещал проповедник. Не меньше нескольких сотен горожан, одурманенных жаждой крови, сейчас направлялись к храму Света. Не знаю, был ли это приказ Владыки Харла, или заклинание само выбрало цель для ярости своих рабов — но это была организованная толпа, которая готовилась устроить бойню.

— Безумцы! Безумцы!

— К оружию!

— Надо бежать!

— Не выходите за круг огней!

— Он защитит нас!

— Надо верить!

— Надо сражаться!

— Нас тут затопчут!.. — нестройный гул голосов показывал, что толпа вот-вот сорвется в истерику.

— Не бойтесь! — воскликнул проповедник. — Вера защитит вас! Он защитит вас!

Спустившись со ступеней своего храма, мужчина прошел сквозь свою паству и стал первым, готовый встречать все ускоряющуюся, почти сорвавшуюся на бег массу рабов Харла.

— Узрите силу очищающего Света! — сорвалась на визг фигура в сутане. Толпа замерла в ожидании, даже темные эльфы были заинтригованы происходящим и только я понимал, что будет дальше.

— Идем, — тихо шепнул я своему отряду. — Тут не пройти.

Наша пятерка нырнула в какой-то переулок и, ведомые демонами тени и знаниями нашего арбалетчика, мы продолжили свой путь, оставив две толпы фанатиков за спиной. Нет разницы между рабами Харла и последователями бога Света. И те, и другие — безумцы в своей сути.

Тем временем, у ступеней храма

Отец Симон исполнял свое предназначение. Десять лет назад, ведомый зовом бога Света, он прибыл в эти проклятые и забытые земли. Он бросил свой орден, бросил своих братьев, стал в глазах церкви еретиком. Все для того, чтобы оказаться в этот день в нужном месте.

Он всегда чувствовал, что бог выбрал его для особых дел. Он ощущал взор бога Света, его незримую длань, его нерушимую, чистую волю, что направляла Симона все эти годы. Он смиренно принимал насмешки и грубости, собирал подаяния, трудился сам. Он построил этот небольшой храм недалеко от стен цитадели только благодаря покровительству одной из богатых вдов — даже в районе Черной Кости ему не давали земли, гнали взашей с самого порога управы. Но он не сдавался. И молился, молился, молился.

Полгода назад Симон почувствовал, что город накрывает тьма. Ее тонкие щупальца раскинулись от самой рыночной площади по всему Мибензиту. Тьма шла будто бы из недр земли, оттуда, где никогда не светит солнце, оттуда, куда не доходит свет его бога, из самой преисподней. Он пытался предупредить людей, он готовился, он говорил, но его никто не слушал. И вот, настал час возмездия, час расплаты. Его немногочисленная паства была готова, они молились в этот день, истово просили бога Света заступиться за них и осветить своим очищающим пламенем их путь. И когда Мибензит, этот город, погрязший во тьме греха, сошел с ума, они все были спасены. Но теперь у Симона была и другая цель — спасти не только прихожан своего храма, но и другие души. Привести их к Свету, как того и требовало его учение.

Симон не был паладином, не был клириком, но его вера была тверда. Выйдя на улицу, увидев лица тех, кому повезло оказаться рядом со святилищем, он понял, что весь этот путь он проделал не зря.

Он — проводник Его воли. Он спасет этот город. Очистит его в пламени бога Света.

И когда он уже был готов столкнуться с подступающей со стороны рынка ордой, он почувствовал другую тьму. Мягкую и лживую, а от этого еще более опасную. Эта тьма была холодна и стара, как сам мир, эта тьма вызывала дрожь в ногах, он чувствовал ее взгляд.

Но она не нападала, просто с интересом наблюдала за действиями Симона.

Когда он вышел на бой, принял в руки факел и, закатав рукава сутаны, призвал силу бога Света, тьма пропала. Взгляд исчез, дышать стало легче. Симон понимал, что этот бой ему только предстоит, он видел взгляд этой тьмы, он видел ее носителя — мужчина, почти старик, с глазами мертвеца. Тьма пожрала его изнутри, не оставив ничего от человека. Но ничего, потом он найдет и изгонит и это чудовище, а сегодня — он будет сражаться за Мибензит и его жителей.

Он приведет их к свету.

Пламя спустилось по факелу на руку Симона, опаляя плоть. Но он не чувствовал боли. Наполненный исступленным восторгом своей паствы, проповедник взмахнул ладонью и прокатил волну очищающего пламени по всей улице. Оно не наносило вреда зданиям, не тронуло пару телег хлипкой баррикады или оконные рамы. Нет, это пламя, разумное пламя, набросилось на плоть безумцев, что подались тьме. Улица мигом наполнилась криком агонии и запахом жженой плоти. Паства ликовала и славила бога Света, Симон же с наслаждением наблюдал за первым актом очищения Мибензита от тьмы.

Никто из верующих и не заметил, как несколько стариков из толпы, что стояла перед храмом, тихо осели на землю, схватившись за сердце. Никто не обратил внимания и на то, как некоторым людям стало тяжело дышать, а у других — на секунду потемнело в глазах.

Все внимание было приковано к стене святого пламени, что сейчас сжигало сотню порабощенных силой Харла горожан во славу бога Света.

Как ощущаются последние три проды:

Глава 16

Падение Мибензита ч.4

Тем временем в пещерах

— Кто тут у нас?

Неизвестный мужчина подошел к пленникам и по-хозяйски схватил Лиан за подбородок.

Девушка попыталась укусить его за пальцы, но он ловко одернул руку и, смеясь, отвесил эльфийке хлесткую пощечину.

— С норовом! Боевая! Отлично! Очень, очень хорошо! — довольно подытожил неизвестный и отошел в сторону, к группе, которая охраняла пленников.

Никто из них не погиб. Двое эльфов было тяжело ранено — у одного разбита голова, второй — получил удар топором в живот, но оба еще дышали, хотя и находились без сознания.

— П-с-с! — услышала Лиан.

Ирнар, закрученный в цепи словно в саван, косился куда-то в сторону их пленителей. Лиан проследила за взглядом лейтенанта и заметила то, на что ранее обратил внимание темный эльф. Печать. На левой ладони мужчины, которого она едва не цапнула за палец, была печать Владыки Демонов.

Присмотревшись, Лиан поняла, что печать совсем свежая. Ладонь еще была красная, а сам рисунок не успел покрыться рубцом и затянуться, и сейчас был похож скорее на ожог или свежую рану, чем на утонченную отметину слуги одного из Темных Богов. У старика печати были темные, не слишком броские, они воспринимались как часть его руки, и издалека их даже было нельзя рассмотреть. Тут же будто кто-то поработал лезвием — из борозд сочилась сукровица и выглядела отметина не как гордый знак признания мастерства мага со стороны бога-покровителя, а как простая открытая рана.

Как же она так попалась⁈ Амулет, который выдал ей старик, бесполезной игрушкой болтался на шее, под одеждой. Когда их окружили Лиан растерялась, не знала, что ей делать, а когда поняла, что дело дрянь — активировать амулет уже было поздно. К тому моменту на нее наставили мечи и копья, и любое движение девушки могло стать для нее последним.

— Тащите пленного! — скомандовал Владыка, и несколько человек бросилось к одному из тяжелораненых эльфов.

— Но господин! Вы же сами говорили, что они должны погибать в бою… — пробормотал один из мужчин.

— Это наши враги! И их взяли в плен с оружием в руках! Проклятые остроухие! — Владыка зло сплюнул на пол, будто само упоминание детей Вечного Леса было ему противно. — В жертве плененного врага нет бесчестия, мы просто воздаем ему по заслугам! Тем более, если этот враг — черномазое животное из Н’аэлора. Тащите его!

Эльфа, получившего удар в живот, заволокли в железную клетку и бросили на песок. Следом внутрь зашел Владыка Демонов. Мужчина снял с пояса короткий кинжал, подошел к пленнику и, присев на корточки, заглянул в серое от кровопотери лицо темного эльфа.

— Остроухая тварь… Но ничего, Харл любит кровь трусливых шакалов, поклоняющихся Нильф.

В следующий момент Владыка схватил эльфа за серебристые волосы, играючи оторвал того от земли, подняв одной рукой бездыханное тело едва ли не в положение сидя, после чего резким ударом вскрыл пленнику горло.

Он умер, так и не придя в сознание. Тело темного эльфа несколько раз дернулось в предсмертной конвульсии, Лиан услышала страшный хрип, когда кровь стала заливать не только песок арены и грудь эльфа, но и попала в легкие, после чего раненый затих.

Владыка, который все это время держал пленника за волосы, брезгливо отпустил труп, позволив телу рухнуть на темный от крови песок.

— Следующий! — рявкнул Владыка и подручные, засуетившись, потащили в клетку второго раненого.

Пара минут, и действо повторилось, а потом еще, и еще раз. Без всяких приготовлений, словно скотину, мужчина резал темных эльфов. Бойцы, кто был в сознании, пытались принять смерть достойно, но тяжело оставаться стойким, когда захлебываешься собственной кровью.

С каждым взмахом кинжала Лиан чувствовала, что ее время подходит к концу. Ирнар сохранял тишину и будто бы превратился в каменное изваяние, на девушку же накатывали волны ужаса. Она умрет так? Вот так? А как же ее планы, ее будущее? Как же все то, что осталось там, на поверхности?

Владыка Харла замер и посмотрел на двух оставшихся темных.

— Тащите девчонку. Вон тот — их командир. Он должен стать последним, — безошибочно угадал статус Ирнара темный маг, указывая на темного эльфа острием окровавленного кинжала.

Когда Лиан подхватили под руки, она пыталась сопротивляться, но только вывихнула плечо. Цепи на запястьях больно впились в кожу, она пыталась встать на ноги, оттолкнуться, дать бой, но все, что могла девушка — лишь висеть меж двух крепких мужчин, что волокли ее сейчас в железную клетку под нож Владыки Демонов. Лиан с силой поставили на колени, чьи-то руки легли на плечи, не давая эльфийке даже дернуться, а сам темный маг схватил девушку за косу и, намотав волосы на кулак, задрал ей голову, открывая шею.

— Интересно… — пробормотал темный маг, вглядываясь в вязь проклятой печати, что виднелась из-под одежды. — Какая любопытная птичка попалась…

Владыка Харла оскалился, показывая ряд крепких зубов, после чего прислонил кинжал к горлу эльфийки, намереваясь вскрыть ей глотку так же, как он это уже проделал с другими эльфами.

В последний момент Лиан смогла чуть отклониться назад и клинок, который Владыка погружал в плоть пленных на добрый дюйм, только рассек кожу и повредил артерию. Бешено колотящееся сердце Лиан мощными толчками стало выталкивать кровь, что фонтаном хлынула по горлу эльфийки, заливая руку Владыки, ее грудь и песок арены.

— Не дергайся! — рявкнул маг, готовясь нанести смертельный удар.

Кровь Лиан добралась до амулета, который дал ей старик. Едва первые алые капли коснулись серебряного корпуса, артефакт мигом нагрелся, обжигая кожу. Владыка на секунду замер, его взгляд скользнул по эльфийке, а его глаза расширились, когда он наконец-то обнаружил причину возмущения магических сил.

— Это еще что⁈ — воскликнул мужчина, разрывая на девушке рубашку и срывая амулет.

Едва он взял его в руки, земля под ногами мага затряслась. Амулет, впитавший силу крови темного эльфа, буквально разрывался на части, и только маг захотел отбросить его в сторону — взорвался мелкими осколками, рассекая кожу и ломая кости всем вокруг. Досталось и самой Лиан: осколок амулета, выполненного в форме равностороннего креста с круглой рамкой, вонзился ей в плечо, мерзко царапнув по кости.

Несколько человек моментально подбежали к Владыке и, схватив оглушенного мужчину на руки, поволокли в один из коридоров, прочь от творящегося хаоса. Сам же маг стенал и выл — осколки амулета сильно искалечили его лицо и, возможно, вовсе оставили слепым уродом.

Чувствуя, как слабеет от кровопотери, брошенная и забытая своими палачами, девушка упала лицом в песок, но продолжала наблюдать, как в месте взрыва амулета образуется черная воронка. Каменный пол клетки под ней пошел трещинами, своды пещеры затряслись еще сильнее. Колдовство старика, заключенное в амулете, вступило в конфликт с печатью Владыки Харла и сейчас весь этот зал рухнет ей на голову, камень потолка похоронит ее заживо. Впрочем, Лиан это тревожило не слишком сильно — с каждым ударом сердца кровь из раны на шее тонким ручейком вытекала из ее тела и уходила в мелкий песок. Ей оставалось недолго.

Какая-то возня, шум, крики. Пара сильных рук хватает ее за плечи, рывком поднимает с земли. Цепи, ранее сковывающие руки, падают.

— Зажми рану! Живо! — прорычал Ирнар, отвешивая теряющей сознание Лиан хлесткую пощечину. — Давай!

Воронка вспыхнула красным пламенем, и эльфы услышали протяжный, жуткий вой демона, который рвался на этот план бытия. Та самая тварь, заключенная в амулете, сейчас выбиралась из своей пространственной темницы, готовая рвать и метать. Старик строго наказал беречь амулет, ведь это единственное, что защищало бы Лиан и ее спутников от гнева демона, тварь была не в силах противиться чарам артефакта. Но больше ничего его не сковывало, ведь амулет разрушен, он был абсолютно свободен.

Первые крупные камни стали падать с потолка, пещера начала обрушаться. Ирнар попытался вывести Лиан из клетки, но едва темные эльфы приблизились к небольшой калитке, через которую заходили и выходили с арены бойцы, со свода рухнул огромный кусок породы, отрезав путь к спасению.

Лейтенант заскрипел зубами, бессильно наблюдая, как из разлома на них лезет нечто отдаленно похожее на зубастого червя.

Лиан же увидела, как на них скалится жуткая зубастая пасть демона, услышала, как свод пещеры окончательно рассыпается, взрываясь тысячей осколков, ощутила, как Ирнар в злом бессилии сжимает ее плечи.

По пещерам же прокатился жуткий вой бесконтрольного демона, лишая живых всякой надежды на спасение.

Тем временем в городе

Едва мы приблизились к рыночной площади, земля под ногами закачалась. Я уже десять минут ощущал всплески магической силы Харла, будто бы кто-то рывками накачивал печать огромным количеством магической силы, как если бы прямо сейчас в клетке на арене сражались бойцы, лили кровь, и там же погибали. Но толчки это что-то новое. Откуда эта тряска? Неужели Лиан и Ирнар добрались до печати и разрушили магический конструкт?

С каждым новым содроганием земли мне становилось все тревожней. До рынка оставалась одна улица — вон, я уже видел огромный простор площади, который в обычные дни Мибензита даже и не спал; по ночам многочисленные грузчики и носильщики, освещая себе путь фонарями, готовили товар на следующий день. Грузились крупные заказы, которые поутру с телегами отправят за пределы города, выходили на службу специально оплачиваемые из городской казны дворники. Весь мусор, пыль и грязь, которую нанесли за день люди, аккуратно сметали и убирали. Это было жизненно необходимо, иначе буквально за несколько месяцев сердце Мибензита превратилось бы в выгребную яму, грязную, смердящую и непроходимую.

Активация Уз Крови совпала по времени с пересменкой, и рабочих на рыночной площади было не слишком много. Выйдя из-за угла очередного дома мы увидели редкие фигуры, что бродили в ночи в поисках возможно жертвы. Плотность магической силы Харла в этом месте была такова, что мозги у людей буквально превращались в кашу; несчастные были больше похожи на поднятые из земли умертвия, нежели на живых, способных думать и говорить. Хотя, если подумать, мертвецы были все же умнее, потому что подчинялись воле поднявшего их мага. Эти же люди были полностью потеряны и дезориентированы, но при этом сильны, быстры и опасны. Мне же было необходимо пробиться в самый центр рыночной площади, в то место, где поток магической энергии, собранной с десятков убитых на подземной арене, почти можно было увидеть невооруженным глазом.

— Что делаем? — спросил один из мечников.

Ни один мускул на лице эльфа не двигался, но я ощущал его тревогу. Они боялись, стойкие и высокомерные темные эльфы боялись безоружной безумной массы, что сейчас колыхалась прямо перед ними. И я не мог их за это осудить.

— Пока печать действует, моя магия бессильна. Так что прорываемся, если потребуется — с боем, — ответил я. — Арбалетчик! Бережешь болт до последнего, бьешь наверняка и в упор. Ясно? Мечники, держите фланги. Я иду первый.

Рукоять моего любимого меча привычно легла в ладонь, клинок-на-крови хищно сверкнул в неверных отблесках далеких фонарей. Ночь была довольно темная, луна скрыта за облаками, звезд не видно. Свои клинки потянули из ножен и эльфы. Им были не нужны щиты или даги — они сами были оружием. Все, что нужно эльфу — достаточно пространства для того, чтобы порхать и жалить. На рыночной площади, среди полупустых торговых рядов, этого места хватало с избытком.

Как только я воспользуюсь магией, печать Харла отреагирует. Колдовство подобного уровня можно было назвать предразумным, потому что в него заложена не только сила самого колдуна и его жертв, но и воля бога. Харл внимательно наблюдал за этим колдовством, радостно принимая жертвы. Каждый раз, когда я отнимал жизнь в стенах клетки, я чувствовал этот его взгляд. Интересно, насколько он был заинтригован тем, что жертвы для него падают от руки Владыки Третьей Богини Нильф? Боги беспристрастны и холодны, они наблюдают, но почти никогда не вмешиваются. Будь Харл человеком, он бы давно шепнул своему колдуну о том, кто я такой, или просто помешал бы мне делать то, чем я занимался. Но Харл просто наблюдал. Потому что боги — выше людских страстей. Они только судьи и ростовщики, но никак не прямые участники. И сейчас, на эту площадь, Харл тоже смотрел, так же, как смотрела и Нильф. Она была мной все еще недовольна, я чувствовал, как Третья ждет разрешения этого кризиса. Только после решения проблемы Мибензита я могу вновь рассчитывать на ее полную благосклонность.

Мы сумели пройти пару торговых рядов, прежде чем дорогу нам преградила группа из пяти безумцев. Они стояли на месте, дергались, словно в припадке, втягивали носом воздух, будто звери. Один из мужчин в фартуке городского уборщика до сих пор сжимал в руках метлу, которая сейчас превратилась в примитивное копье. Он же был самым большим из всех — рослый, крепкий, я уверен, при свете дня он работал в кузне или грузчиком, а фартук надевал как подработку.

Печати на моих ладонях отозвались будто бы нехотя, окружающая сила Харла приглушала мои еще не до конца восстановившиеся магические силы. Но и этого было достаточно для того, чтобы без проблем призвать несколько дымных демонов, которые по моей команде тут же набросились на наших противников. Да, я ударил первым, не стал ждать, когда безумцы бросятся на нас сами, нервы эльфов и так были натянуты, словно струна.

Первый же взмах меча собрал кровавую жатву. Не встречая никакого сопротивления, зачарованное лезвие развалило одного из мужчин от пояса до самой груди, остановившись только на середине грудной клетки. Я притянул тело к себе и столкнул ногой поверженного и воющего от злобы и ярости горожанина с клинка своего меча. Эльфы же действовали еще эффективнее — два стремительных укола в сердце и одна отрубленная голова. Последний безумец попытался броситься на темного, что стоял слева от меня, но подопечный Эрегора без труда увернулся от размашистого удара кулака и, всадив меч в живот мужчины, выпустил тому кишки.

— Не останавливаться! — негромко скомандовал я, едва перекрывая хрипы умирающих.

Мы продолжили движение, будто огромный нож мясорубки. Едва в радиус тридцати футов от нас попадал кто-то из безумцев, он тут же лишался жизни. Я чувствовал, как толпа вокруг нас становится все плотнее и плотнее, кровь уже пропитала мою одежду, а рука скользила по рукояти меча. Не лучше выглядели и эльфы — словно демоны, с горящими оранжево-красными глазами и черными лицами, они, скалясь, вырезали каждого, кто пытался ко мне приблизиться. Все чаще и чаще звенела тетива арбалета, выпуская на волю короткие тяжелые болты, которые с легкостью пробивали грудные клетки и головы нападающих. Это буквально была тупая бойня — без организации, без смысла, без стратегии. Конечно, если поток людей усилится, нас просто задавят, но едва нападавших становилось больше, чем мы могли сдержать, в ход шла темная магия. Крови вокруг было столько, что я без труда оформлял ее силу даже не в магическое пламя — просто поджигал и, словно крестьянин после пахоты, как семена смерти, разбрасывал вокруг себя щедрой рукой. Попадая на кожу, такая кровь моментально проедала плоть до самых костей, отравляла и умертвляла.

Я рубил и колол, бил и резал, проклинал и сжигал заживо. Кроме дымных демонов в ход пошли падшие души, гончие, кошмары и даже несколько не слишком любимых мной демонов-плевателей, похожих на двуногих ящеров тварей, которые изрыгали из своей широкой пасти кислоту, а при приближении противника бросались на людей, цеплялись своими короткими лапами за грудь и сжирали им лицо.

А потом все прекратилось.

Наша окровавленная команда будто бы вывалилась за невидимую границу. Поток безумцев, стекающихся на шум боя со всех сторон, внезапно иссяк, а через мгновение мы вовсе остались в полном одиночестве.

— Что случилось? — выдохнул один из эльфов, поднимая повыше свой меч.

Каждый опытный боец знал — такие вещи сами собой не происходят. Что-то заставило отступить тупую орду, которая самоубийственно бросалась на нас в попытке разорвать на части голыми руками. Что-то такое было рядом, что напугало даже эту тупую массу. Я не успел ответить темному. Моих бойцов скрутило так, что все эльфы побросали оружие и рухнули на колени, а арбалетчик, который только чудом выжил в этой мясорубке — посинел, схватился за грудь и, рухнув на брусчатку, стал хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. На нас давила огромная сила, печать была тут, совсем рядом.

Единственный, кто устоял на ногах — это я, хотя печати, опять кровоточащие от творимой мной магии, закололо с новой силой, будто бы кто-то плеснул на свежие раны уксусом.

Мы сейчас были на гребне магического вихря, совсем близко к этому «оку бури», совсем близко к печати. Я чувствовал ее, ощущал через толщу земли. Она была тут, в тридцати футах, прямо под перекрестком нескольких крупных торговых рядов. Он был настолько просторный, что создавал небольшую площадь посреди рынка. И прямо под ним находился тот самый зал, в котором я выступал в качестве бойца.

Шаг, другой, третий. Я не обращал внимания на стонущих эльфов, игнорировал хрипы мужчины-арбалетчика. Сейчас я не мог им помочь. Но если я разрушу печать, все закончится.

Что-то не так. Под землей что-то происходило, я это чувствовал. И это были не только Узы Крови. Что-то вклинилось в заклинание Харла и сейчас рвало его на части, причем ничего хорошего из этого не выйдет, я это знал точно.

Я вонзил меч между камней брусчатки и рухнул перед клинком на колени. Не любил я такую магию, не любил тратить свою кровь, которой и так было пролито сегодня слишком много. Конечно, все было бы намного проще, если бы со мной были хотя бы мои кровавые наручи, а еще лучше — моя собственная, выкованная когда-то подгорными мастерами броня, в которой я встречал орды святош под стенами столицы Садов Армина. Но сейчас со мной был только мой верный меч.

Я прислонил к лезвию кисти обеих рук и одним быстрым движением вскрыл самому себе вены. Темная, почти густая кровь, мигом проступила на коже. Я же положил обе ладони на рукоять меча, опершись на него, как на трость. Как только моя кровь попала на оружие, я стал накачивать клинок магической энергией.

Как бы было проще, будь у меня моя броня. Или время на подготовку. Или больше сил, ведь Нильф все еще внимательно следила за мной.

Меч же под моими ладонями продолжал накапливать энергию крови Владыки Демонов. Это был отличный, проверенный клинок, он выдержит такое издевательство. Когда все закончится, я куплю лучший шелк, лучшие гномьи камни, чтобы наточить и отшлифовать его до блеска. Этот меч прошел со мной через столетия, никогда не подводил. Этот меч был мне почти дорог, но сейчас это лишь инструмент. А мне надо сделать дело — прекратить творившееся вокруг безумие.

Когда сталь начала почти плавиться от разрывающей ее силы, когда я понял, что лезвие меча вот-вот пойдет трещинами, я высвободил накопившуюся в оружии энергию. Брусчатка на десятки футов вокруг меня вздыбилась, будто кто-то встряхнул ковер. Я направил силу, собранную на острие клинка, вперед, мощным разломом, который должен окончательно расколоть породу под ногами как раз в эпицентре магической бури. Прямо над клетью с печатью Харла.

Земля передо мной стала осыпаться, вниз, заваливая большой зал и боковые проходы, в воздух поднялась пыль, которую я тут же отогнал еще одним взмахом меча, сбрасывая с лезвия остатки магической силы. Теперь я чувствовал, что именно меня так встревожило. Разлом в реальности и древний, злобный демон, который прямо сейчас жадно пожирал силу Уз Крови, разрывая незримый магический конструкт на части, невероятно усиляясь, превращаясь в ужасающей мощи монстра.

Когда свод пещеры подо мной окончательно обрушился, я увидел его. Из разлома в ткани мира уже показалась голова демона. Тварь замерла и жадно впитывала накопленную печатью силу, присосавшись к магическому конструкту под собой. Но не это меня обрадовало. У самой стены клетки я увидел две сжавшиеся фигуры. Ирнар и Лиан, живые, но угодившие в капкан из-за колдовства, которое обрушило на выход с арены огромные куски камня.

Недобро улыбнувшись, я опять направил поток магической силы в меч, напитывая собственной кровью клинок. Придется еще раз испытать его на прочность. Ведь если я хочу спасти этих двоих, разрушить заклинание и не дать демону вырваться из своей клетки на этот план бытия, мне придется завершить все одним ударом.

Несколько шагов назад, от края ямы. Почувствовать рукоять меча, что дрожит от переполняющей его мощи в моих руках, ощутить жар летней ночи, бросить взгляд на темное ночное небо, окрашенное кровью сотни невинных, погибших сегодня от моей руки.

Я никогда не был спасителем, никогда не стремился стать воином. Моя цель — служение Нильф и поиск тайных знаний. Но еще я Владыка Демонов. В своем высокомерии и жадности я позволил водить себя за нос и сейчас Третья ждет от меня искупления. Ждет, что я покажу ей, почему она когда-то обратила на меня свой взор. Доказать делом, что я не просто так прожил больше тысячи лет, а от моего имени дрожит сам мир.

Невозможная ситуация, невыполнимая для любого смертного задача.

Я решу все одним ударом.

Печати на моих ладонях призывают многочисленных демонов тени и кошмаров, что как броня окутывают мое тело, тянутся к моей крови и дрожат от ужаса и восторга. Сам Владыка, тот самый Владыка позволил прикоснуться к себе, поит их своей кровью, берет их с собой в бой. Как когда-то давно, когда Сады Армина были цветущим краем, а его имя гремело по всему Минасу, вселяя ужас в сердца людей, эльфов и гномов. Демоны чувствовали грядущее, чувствовали, что этот миг — начало эпохи, что этот момент — переломный. Что дальше они все чаще и чаще будут призываться на службу, что кровь будет литься рекой.

Тьма застилала мне глаза, пронзала мое тело, рвалась в душу, но в отличие от простых смертных, я не отторгал ее. Тьма была мне родной сестрой, нежной рукой матери. Словно уставший путник, я нырнул в объятия тьмы, позволил моим слугам-паразитам пронзить мое тело. Они помогут мне сделать то, на что не способен ни человек, ни орк, ни эльф.

Демоны были рады, я чувствовал это. Рады служить мне, рады вернуться в мир. И не просто для обхода моих территорий, а вернуться ордой, призванной своим старейшим повелителем.

Ведь каждый демон — тень чьей-то души, а я — тот путеводный огонь, генерал, что ведет их в бой.

Я закончу все это безумие одним ударом. А потом я не просто найду того Владыку Харла, что все это начал, но приду за каждым, кто заставил меня окончательно пробудиться от моего ленивого сна в горной долине, приду за теми, кто заставил меня вспомнить прошлое и снова почувствовать эту Тьму. Я нанесу визит Ирен, заставлю упасть на колени Мордока, загоню в свои кельи обнаглевших святош. Они все бесконечно лезли ко мне, не понимая, что как тупые дикари, они суются в берлогу к очень старому, но все еще злому и сильному медведю. Сейчас, заставив меня в очередной раз бездарно пролить столько крови, они все добились своего. Я обратил на их потуги внимание. Мне надоело трястись над каждой каплей крови скупым старцем.

В раболепном шепоте многочисленных демонов я слышал звонкий смех Нильф. Богиня была довольна, за столько сотен лет она заскучала, теперь я это понимал. Печалился ли я о том, что эта жизнь, эти мирные деяния и исследования, которыми я занимался в долине, остались в прошлом?

Сейчас это не имело значения. У меня нет посмертия, надо жить сегодняшним днем.

Окутанный демонами, словно броней, я разбежался, с силой оттолкнулся от края пролома и, с глухим рыком подняв горящий от магической силы меч, черной тенью обрушился вниз.

Глава 17

Сердце

Я сделал шаг в сторону и позволил голове демона рухнуть в разлом, который остался на месте Печати Харла после моего удара. Длинное обезглавленное тело все еще извивалось, но разрыв в ткани реальности стал затягиваться, и уже через мгновение на месте зияющей черной дыры осталось лишь пустое пространство пещеры. Расплавленные прутья клетки падали на песок шипящими каплями, тряска прекратилась, стены пещеры замерли.

Демоны, что оплетали все мое тело, перетекая живым ковром, ликовали. Я чувствовал, как их ярость и гнев, жажда крови и боли, тащит меня вперед, за новыми жертвами. Сейчас, когда магическая буря улеглась и конструкт Уз Крови был уничтожен, я четко ощущал место нахождения Владыки Харла. Несколько сотен шагов по одному из тоннелей, они движутся к южному выходу.

Но прежде чем отправляться в погоню, надо позаботиться о лейтенанте и девочке.

Едва я двинулся навстречу эльфам, Ирнар дернулся, будто бы увидел живой кошмар. На лице обычно высокомерного и холодного эльфа сейчас читался полный спектр эмоций: от удивления до ужаса. Демоническая броня закрывала меня целиком, даже внешний мир я сейчас видел глазами многочисленных теней, словно стрекоза, я видел сразу всю пещеру, а не только то, что находилось передо мной.

Приказав демонам открыть мое лицо, я приблизился к выжившим темным и сразу понял, что пришел вовремя: Лиан посерела, сквозь пальцы Ирнара, которыми эльф зажимал рану на шее потерявшей сознания девушки, сочилась кровь. Сам эльф выглядел не лучше — у него было как минимум вывихнуто одно плечо, но других серьезных травм я не заметил.

— Убери руку, — скомандовал я, протягивая окутанную демонами ладонь к шее эльфийки.

Еще несколько капель моей крови, вспышка печати и Нильф, принимая мое подношение, затягивает страшную рану на горле Лиан, оставляя на ее месте тонкий шрам. Я бы мог исцелить ее и так, чтобы не осталось и следа, но боевые отметины — это то, что напоминает нам о своих ошибках. Пусть и Лиан помнит о том, как прошла по краю.

Задумавшись, я перевел взгляд на Ирнара и поймал взгляд эльфа. Зря. Едва заглянув в мои глаза, эльф посерел от ужаса, а в глазах лейтенанта стала плескаться паника.

— Спокойно! — мой голос звенел, усиленный магией и пронзающими мое тело демонами. — Будет немного больно…

Я положил руку на вывихнутое плечо эльфа, а демоны сделали все остальное. Словно слизень, моя живая броня облепила корпус и предплечье лейтенанта, после чего призванные твари без предупреждения рванули его вывихнутую конечность, вставляя руку на место.

— Вас вытащат, — сказал я, напоследок бросая взгляд на Лиан.

Второй раз эльфийка прошла по краю, второй раз я вырываю ее из когтей смерти. Мне надо пересмотреть свой подход к ее обучению, ведь в следующий раз меня может поблизости и не оказаться.

Найти Владыку Харла не составило труда. Когда его помощники поняли, что пещеры вот-вот обрушатся, и похоронят их тут заживо, они бросили свой груз и дали деру. По иронии судьбы, мага бросили возле той самой комнатушки, где меня в первый раз держали перед боем на арене.

Его лицо было иссечено, а по осколкам серебра в лоскутах кожи я понял, что тут поработал мой амулет. Удивительно, что же произошло в той клетке, что надежный и искусно выполненный артефакт буквально взорвался? И как он попал в руки этого идиота?

Заслышав мои шаги, маг перестал скулить и повернул ко мне безглазое лицо.

— Кто здесь⁈ — взвизгнул колдун, пытаясь в очередной раз воззвать к своей печати и исцелить свои раны.

Темные боги хоть и зовутся тройкой, но ненавидят друг друга. Присутствие магии другого Владыки обычно ослабляет твои чары либо вовсе не дает колдовать. Все зависит от того, насколько был силен колдун или артефакт. Мой амулет был под завязку накачан силой Нильф — иначе он не смог бы удержать пространственную клетку под замком — и сейчас его осколки действовали на мага, словно яд. Будь он чуть умнее и не таким напуганным, он бы избавился от остатков амулета на своем лице и одежде, но все, что мог сейчас сделать последователь Харла — скулить и пытаться обратиться к своей свежей печати.

Но он уже проиграл. Это Нильф терпелива и снисходительна, пусть и довольно строга с теми, кто не следует ее учению. Харл же скор на расправу и едва Второй Бог понял, что его колдун проигрывает, он отвернулся от мага. Его печать была сейчас не опаснее, чем обычная грязь на ладонях рыночного грузчика. И совершенно так же она была и бесполезна.

— Кто здесь⁈ — повторил свой выкрик мужчина.

— Где же твоя мощь, колдун? — спросил я, делая шаг внутрь комнатушки.

От звука моего голоса Владыка Харла замер, а уже через секунду заливисто расхохотался.

— Ты! Фиас! Ты! Идиот! — продолжал хохотать мужчина. — Как я тебя провел⁈ Я засек тебя, едва твоя грязная нога ступила в город! Глупец!

Я молчал и наблюдал за тем, как он, совершенно беспомощный, сидит передо мной на каменном полу, опершись спиной о стену. Однако чем ближе я подходил к мужчине, тем сильнее менялись его речи. Он чувствовал силу, чувствовал демонов, которые сейчас окружали меня. И это его пугало.

— Послушай, Фиас. Мы же оба Владыки! Темные маги! Наш путь — путь темных искусств! Хочешь Мибензит? Забирай! Мне не нужен этот город! Забирай себе! Или знаешь, я расскажу тебе все о Мордоке! Это он меня послал сюда, на его деньги все это предприятие и организовано! Он опасен! Очень опасен! Ему покровительствует Харл, без всяких печатей! Первый Разящий Король за тысячу лет! Тот, кто взял власть мечом и силой, как это делали наши предки! Фиас! Я все расскажу тебе о том, что творится на севере! Ты даже не представляешь, что ждет весь Минас! Но я! Я знаю! Я нужен тебе! Фиас!..

Я молча склонился перед магом и, схватив его за плечо, рывком поднял на ноги. Пару раз колдун попытался упасть — ноги его вовсе не держали и теперь доморощенного владыку била нервная дрожь — но я его держал крепко.

— Ну, так что? Мы договорились? Что ты хочешь узнать о Мордоке?

— Ничего, — ответил я. — Сам спрошу при встрече.

Наверное, он даже не до конца понял мой ответ, но меня это интересовало слабо. Я обещал самому себе вырвать сердце Владыки Харла, когда я его найду.

Кулак, опутанный демонами, с легкостью пробивает живот Владыки, чуть слева. Каждый, кто достаточно часто приносил человеческие жертвы или просто бывал в настоящем бою, знает, что пробиваться через грудную клетку тяжело. Ребра — довольно крепкие кости, а мышцы, скрепляющие их, надежно берегут жизненно важные органы. Ты можешь умирать неделю от раны в живот, но если тебе пробьют легкое или сердце — твои минуты сочтены. Именно поэтому грудина такая крепкая.

Но если вам нужно вырвать кому-то сердце, можно пойти в обход. Через мягкое брюхо, мимо желудка, можно запустить руку под ребра жертвы и, нащупав живое, трепещущее сердце, вырвать его одним движением.

Я посмотрел на красный, еще дергающийся кусок мяса в моем кулаке, после чего сжал сердце мага, сжигая его в пыль.

— Нильф, я сдержал обещание… — прошептал я, наблюдая, как сердце моего врага пожирает магическое пламя, дарованное мне Третьей Богиней.

Когда тело мага рухнуло на каменный пол, от его сердца уже ничего не осталось. Я сделал то, что планировал. Некоторое время уйдет на то, чтобы выловить всех, кто помогал Владыке Харла в этом предприятии, но это уже мелочи, о которых я подумаю завтра.

Рассвет я встретил на краю рыночной площади. Рассвет нового дня, рассвет новой эпохи. В прошлый раз я наблюдал падение Садов Армина, что же будет теперь?

Демоны, составляющие мою броню, затаились в печатях. Ладони от этого немного покалывало, но это было знакомое, хоть и подзабытое ощущение. Чувство, что руки чешутся, желают схватиться за меч.

Он сказал, что все это устроил Мордок? Я даже не удивлен. Слишком масштабное было предприятие, слишком много людей в нем участвовало. Один-единственный безумец, поклоняющийся Второму Богу, был на такое не способен.

Мибензит же постепенно приходил в себя от пережитого в ночи ужаса. Игнорируя крики и плач, доносившиеся со всех сторон, я спокойно зашагал в сторону торгового дома Н’аэлора. Нужно поспать, восстановить силы. Сейчас меня ожидало самое неприятное, что можно придумать после большой битвы — ее последствия.

Я не забыл о святоше, который этой ночью обрел немалую популярность среди горожан. К моей неудаче, его храм располагался не в районе Черной Кости, а в северной части города, где сосредоточены люди, облеченные определенной властью, статусом и деньгами. Если бы не они, я бы просто приказал Эрегору прирезать этого фанатика, а труп сбросить в первую же канаву. Но конкретно с этим святошей так поступить нельзя. Но и позволить ему наращивать свое влияние в городе, который должен перейти под длань Нильф, я не могу.

В своих размышлениях я достиг смутно знакомой улицы и увидел, как мне навстречу спешит небольшой отряд. Ирнар, пятерка эльфов, что осталась в доме. Сегодня Эрегор потерял лучших бойцов, я видел тела на песке арены. Сколько темных осталось в Мибензите? Меньше дюжины, я полагаю. Даже на полноценный разъезд рейнджеров не наберется.

— Господин, — лейтенант припал на колено, чем вызвал немалое удивление своих соплеменников.

Он никогда не забудет того, что увидел в пещере. Обычно вид Владыки в живой демонической броне это последнее, что вообще видят в своей жизни люди, эльфы или орки, а те же, кто подобную встречу сумел пережить, несут воспоминания о том миге через всю жизнь. Теперь придется жить с этим и лейтенанту.

— Веди, — кивнул я эльфу.

Не хочу смотреть по сторонам. Пусть выполняют свою работу. То, что Ирнар настолько проникся увиденным, было мне на руку. На этого эльфа у меня были определенные виды. Как минимум, он поможет мне с обучением и закалкой духа Лиан. То, что амулет, который я ей дал, попал в руки Владыки Харла — непростительное расточительство. Когда девушка придет в себя, ей предстоит неприятный разговор.

Наверное, я переоценивал эльфийку, смотрел на нее, как на взрослую. Совсем при этом забывая, что ей всего шестнадцать зим. Я до сих пор не мог свыкнуться с тем, что Лиан почти ребенок.

— Ирнар, сколько тебе лет? — спросил я.

— Сто тридцать пять, — ответил эльф.

— Ты удивительно юн для звания лейтенанта, — заметил я.

— Спасибо, господин. Мои учителя всегда считали меня способным, — ненормально кротко для себя ответил эльф.

— Я могу тебе приказывать? — спросил я прямо.

— Конечно, господин.

— Тогда я приказываю тебе забыть то, что ты увидел в пещере. Мне не нужно твое раболепие.

Наш разговор слышали другие эльфы, но все они упорно делали вид, что стены окружающих домов, брусчатка под ногами, да хотя бы утреннее небо — невероятно интересны и все их внимание целиком и полностью захвачено видами Мибензита.

— Как вам будет угодно, — ответил Ирнар с каменным выражением лица.

Я видел, что эльф чуть не добавил «господин», но сдержался. Хорошо, значит мы друг друга поняли.

Природа детей Вечного Леса такова, что склониться они могут только перед сильным и старшим. Например, у них не было никаких проблем с подчинением Эрегору. Да и мой возраст и способности говорили сами за себя. Но была одна серьезная проблема. Я — человек. Эта дилемма довольно быстро начала бы сводить лейтенанта с ума, потому что вся природа эльфа кричала бы о том, что я не достоин его почтения и его преклоненного колена. Эрегор встретил меня еще ребенком, я вырастил Лиан, а когда впервые повстречался с Ирен, она была чуть старше моей подопечной. Но Ирнару было уже за сотню — он имеет уже весьма полную и устоявшуюся личность, даже с поправкой на искаженное восприятие времени, которое дает долгожительство.

Под охраной темных, через разоренный и обескровленный город, я наконец-то добрался до торгового дома. Мне бы поспать пару часов, после чего нужно отправляться со всеми, кто есть у Эрегора, к городской управе. Нельзя допустить, чтобы начались разбой и мародерство, но люди Эрегора слишком истощены ночной бойней. У меня есть время до сумерек, после этого ситуация может принять неожиданный оборот.

Я ненавидел лавры правителя, это тяжелая, тупая и совершенно неблагодарная работа, так что я искренне надеялся, что Гинник выжил и мне не придется доказывать каждой собаке в округе свое право отдавать приказы. Будет достаточно надавить на бургомистра и его окружение.

Встречал меня лично Эрегор. В легкой броне рейнджера, с мечом на поясе и с малым арбалетом за спиной. Вопреки расхожему мнению, эльфы с большим удовольствием пользовались изобретениями подгорцев. Конечно, с силой выстрела из ростового лука сравнится только баллиста, но небольшие арбалеты — прекрасный выбор для быстрого выстрела на ближней дистанции или, например, из седла. А в седле рейнджеры проводили времени едва ли не больше, чем пешими.

— Учитель, — кивнул Эрегор. — Я распорядился накрыть на стол.

Он видел, чувствовал мою мощь. Пусть Нильф отвернулась от Эрегора и более магия ему недоступна после его преступления, но кое-какие крохи у темного эльфа остались. Одно то, с какой опаской его глаз уставился на мои ладони, говорило о многом.

За едой эльф рассказал мне о том, что происходило остаток ночи. В целом — ничего важного. Они держали оборону, отбили несколько попыток штурма, а когда я разрубил печать с помощью своего меча и магии Нильф — все закончилось.

— Молельня едва не сгорела, но, хвала Третьей, обошлось, — заметил опальный советник. — Когда Узы Крови пали, пламя алтаря вырвалось даже в коридор.

— Кто-то пострадал? — спросил я, лениво вгрызаясь в куриную ногу.

Сегодня я отдал слишком много крови. Мясо и вино, вот, что мне нужно, чтобы быстро набраться сил.

— Брови одного из охранников, — усмехнулся эльф. — Из числа людей, ничего серьезного.

— Кстати, тот арбалетчик, что был со мной, выжил?

— К моему удивлению, да, хотя мои люди клялись, что к тому моменту, как печать была уничтожена, он не дышал уже несколько минут.

— Я хочу узнать их имена, — сказал я. — Всех пятерых.

— Конечно, — кивнул Эрегор.

Сам темный эльф даже не притронулся к еде, только немного пригубил вина. Да и вся эта сцена была больше похожа на отчет перед начальством, чем на непринужденную беседу за легким завтраком.

И только получив основную информацию, я спросил как дела у Лиан.

— Девочка спит, — ответил эльф. — Она потеряла невероятно много крови, по словам Ирнара. Вы прибыли очень вовремя, учитель.

— Я знаю, — ответил я. — Что ты скажешь?

— Позволите?

— Не трать время моего сна на пустой треп, Эрегор.

— Я думаю, вы возложили на нее слишком большую ответственность, учитель. Она еще совсем дитя, даже по людским меркам. А эльфы взрослеют много позже.

— Она уже была взрослой в день нашей встречи. Когда темной, сопровождавшей ее, проломил голову полуорк, — ответил я. — Меня не интересует, что ты думаешь о возрасте Лиан. Я хочу знать, что ты можешь предложить.

Эрегор на секунду замер, уставившись на меня единственным глазом. Как иронично! Он пожертвовал статусом, ухом и зрением только ради того, чтобы через несколько лет я сам предложил ему принять участие в судьбе этого дитя. Я видел, какие эмоции промелькнули в этот момент на лице Эрегора, но я не стал жалеть чувства эльфа. Мы все несем ответственность за принятые решения.

— Я могу сделать из нее рейнджера, — наконец-то подал голос опальный советник. — Пусть ей займется Ирнар. Из девочки надо выбить остатки спеси, научить соображать в условиях давления боя. Я возьму ее к себе бойцом для этого. Все же, тут Западные Земли, даже в таком богатом месте как Мибензит бывает неспокойно.

Мы оба переглянулись. Я оценил иронию, эльф же чуть улыбнулся, самым краешком губ.

— Хорошо. Пара дней и она будет в порядке. Потом я передам ее тебе.

— А что вы планируете делать дальше, учитель?

— Ты про далекое будущее или сегодняшний день?

— Можно начать и с ближайших планов.

— Я планирую нанести визит в управу и поискать господина Гинника. Тем более, его племянница до сих пор у тебя?

— Все так, — кивнул эльф. — Девушка тоже спит. Скажу честно, ее решимость меня удивила.

— Да, меня тоже, — согласился я. — Именно этого не хватает Лиан, как мне кажется.

— Думаю, да.

Двое мужчин, древних стариков, сидели и рассуждали о воспитании молодежи. У Эрегора никогда не было пары — он всецело принадлежал престолу и Ирен, и его это устраивало. Я не мог иметь детей, такова цена печатей Владыки. Но мы все равно пытались придумать что-нибудь путное, понять, как сделать Лиан сильнее. Все было бы намного проще, если бы нам обоим она была чужой. С чужими отпрысками мы обращаться умели, и я, и Эрегор воспитали немало бойцов. Но Лиан была не просто моей воспитанницей. Девочка росла со мной, жила со мной под одной крышей. Это все усложняло.

Я вспомнил слова темной о том, что она не хочет иметь ничего общего с народом Вечного Леса. В чем-то я ее понимал и даже поддерживал. В чем-то, но не во всем. Разносторонность образования обеспечивается числом учителей. Я слишком долго был для девочки единственным наставником. Пришло время разделить эту ношу с кем-нибудь еще.

— Когда мы закончим со срочными делами, надо отправить письмо на холмы Налора, — сказал я, вставая из-за стола.

— О чем? — с ноткой беспокойства спросил эльф.

— Перед тем, как я вырвал Владыке Харла сердце, он кое-что сказал. Впрочем, я и сам об этом догадывался. Ирен следует укрепить гарнизон Шивалора, или вовсе отозвать оттуда людей. Узы Крови в Мибензите создали если не по прямому приказу, то с одобрения нашего северного самозванца, короля Мордока.

Эрегор внимательно меня выслушал. Я был уверен, что если бы не моя оговорка о визите в управу, гонец в Н’аэлор отправился бы сейчас же. Но мне слишком нужны были эльфийские мечи здесь, в Мибензите. Шивалор, Ирен и интересы Вечного Леса подождут, мне пока не хватает рук.

Уже в своей комнате я еще раз умылся и рухнул на кровать. Этот невероятно долгий день подошел к концу. Три-четыре часа сна — и в управу. Я защитил этот город от истребления, теперь он принадлежит мне.

Глава 18

Письмо

Темному магу не обязательно спать, особенно, если он награжден сразу двумя печатями одного из богов Тройки. Но сон — то, что позволяет очистить мысли и взглянуть на ситуацию другими глазами. Сон освобождает разум, восстанавливает физические силы естественным путем, дает передышку. Я знавал магов, которые почти переставали спать — урывали по часу в день, а все остальное время пользовались силой богов. Не сказать, что это стало причиной их безумия, но разум, в отличие от тела, нельзя накачать магической энергией. Разум должен отдыхать самостоятельно.

Именно такую передышку я и взял. Я еще чувствовал трепетание сердца Владыки Харла в своей ладони, еще слышал его предсмертный хрип, что как музыка ласкал мой слух. Я исполнил желаемое, я сдержал обещание, которое дал самому себе и Нильф, сейчас начинается следующая глава. Захват Мибензита. Я не мог позволить себе уползти обратно в свою долину. Земли вокруг меня и так слишком долго пребывали в относительном мире. Периодические войны с Бримом, которые развязывал примерно каждый третий монарх, мечтающий об империи от моря до моря, но при этом не способный побороть внутреннюю раздробленность собственного государства, в расчет брать не стоило. Война с восточным соседом стала для Западных земель чем-то сродни лесного пожара, да и войны те велись не ради истребления, а с целью установления новой власти. Но Брим так и не сумел закрепиться тут, на вольных просторах. Не нашлось того дурака, который бы пошел на сделку с королевским двором славного града Куле и помог бы вельможам Великого Града установить тут власть.

Но Мордок — совершенно другое дело. Он выходец с севера, местный, закаленный в вечных боях с орочьими ордами, поклоняющийся Харлу. Как сказал убитый мной владыка, он Разящий Король — тот, кто взял власть силой, а не по праву рождения. Он опасен и безрассуден, с ним нужно разобраться. Я бы мог бросить все на самотек, запереться в своей башне, но природа подобных Мордоку варлордов такова, что они никогда не знают, когда стоит остановиться. Рано или поздно он обратит свой взор или на Н’аэлор, осознавая опасность темных эльфов, ведь он воевал с шивалорским гарнизоном плечом к плечу, либо пойдет на восток, на Брим. В обоих случаях есть я и моя башня. Ни один опытный военачальник не оставит в своих тылах угрозу, которую представляет Владыка Демонов.

Я древний и могущественный маг, но даже боги не всесильны, не говоря о человеке. Через длительную осаду, гекатомбы жертв и при поддержке Харла, войска Мордока смогут меня смять. Иронично, что я почти не боялся святош и их бога Света, хотя они считались моими главными врагами, просто потому что свет и тьма несовместимы. Но по-настоящему для меня опасны именно последователи Харла и Фангороса.

Первое, что я сделал, когда встал с кровати, едва солнце перевалило за полдень — достал из ножен свой многострадальный меч. За прошедшую ночь лезвие ощутимо затупилось. Это только в детских сказках зачарованные мечи всегда остры и разрубают даже горы, и пусть я сам мог бы быть персонажем страшных сказок, но мой меч — был от этого мира. Выкованный гномами и зачарованный кровью и подгорными духами, этой ночью клинок все же пострадал. Сказалась на лезвии и бойня на рынке, и мои магические издевательства над оружием. В одном месте я вообще заметил что-то похожее на перекалку, а по всей длине лезвия наблюдались не менее полудюжины мелких сколов.

По моим обычным суждениям клинок был серьезно поврежден и почти испорчен. Но сейчас я на войне — пусть вслух ее никто не объявлял, требований не выдвигал, и на моем пороге не стояла армия, но это все равно была война — так что за неимением лучшего оружия этому мечу еще придется мне послужить.

Во время умывания я к своему неудовольствию обнаружил несколько засохших бордовых капель на шее. Перед завтраком с Эрегором работники торгового дома трижды меняли в тазу воду, пока она не перестала быть красной от крови убитых мною в эту ночь, но, по всей видимости, чтобы отмыться полностью мне придется несколько часов отмокать в бочке.

Именно в таком раздраженном состоянии я вышел из своей комнаты и нос к носу столкнулся с Элеонорой.

Девушку переодели и сейчас на ней были мужские брюки и рубашка. Выглядела она немного нелепо, однако даже подобный наряд не мог отвлечь внимания от залегших под глазами племянницы бургомистра Гинника темных кругов. Ужас, творившийся в поместье, прорыв в торговый дом, ночные штурмы — все это вымотало несчастную, и если накануне Элеонора блистала, то сейчас выглядела совершенно измотанной.

— Ой! — пискнула девушка, вжимаясь в стену. — Господин маг… Господин Фиас!..

Девушка со страхом перевела взгляд на мои ладони, уставившись на печати Владыки Демонов. Это ночью, в горячке боя, она приняла мои способности и командный тон как данность, а вот по пробуждению некоторые мысли стали посещать белокурую головку девушки. И вот теперь, когда до нее окончательно дошло, что печатей-то даже не одна, а две, Элеоноре стало совсем плохо.

— Господин… — еле шевелила языком девушка.

— Тебе что-то нужно? — прямо спросил я, плохо скрывая раздражение.

Я не мог терять время на еле мямлящих девиц.

— Нет, нет! Ничего не нужно! — пискнула Элеонора, сложив ручки на груди, а после убежала прочь по коридору. Через мгновение хлопнула дверь в одну из комнат и все стихло.

Эрегор меня уже ждал. Вероятнее всего, он даже не ложился, впрочем, темные были намного выносливее людей, так что сон был для опального советника не так важен. Тем более не он потратил этой ночью столько крови, чтобы уничтожить заклинание Владыки Харла.

— Все готово, учитель, — поклонился темный эльф. — Посыльный донес, что господин Гинник уже в управе.

— Неужели?

— Все так, он прибыл в город, едва вы разрушили печать.

— Похвальное рвение для бургомистра.

— Он и другие влиятельные люди Мибензита опасаются беспорядков и разбоя, остатки городской стражи призваны к оружию, но дела плохи, учитель.

Мы уже шагали по улицам разоренного города в сопровождении смешанного отряда из людей и эльфов. Были тут и новые лица: неведомо откуда в торговом доме появилось несколько дюжин наемников. Ирнара Эрегор на сегодня отпустил, Лиан же еще спала после ранения.

— Пока вы отдыхали, я отправил гонца на речную станцию, на которой перегружаю товары в Пелоф. Там всегда квартирует несколько отрядов наемников, готовых предоставить свои услуги для тех, кто идет на побережье, — ответил на мой прямой вопрос Эрегор.

Молодец, все правильно. Сейчас главнее тот, кто сможет поставить больше людей под свои знамена.

— Их не зацепило? — уточнил я.

— Нет, учитель. Пострадал только Мибензит и поселения в нескольких лигах вокруг от города. До станции же скакать почти два часа.

Значит, Эрегор сделал это еще до рассвета, едва я разрубил печать. Уже тогда темный эльф предвидел, что будет происходить дальше. Удивительно, но я даже не подумал о том, чтобы поискать наемников, привык справляться своими силами. Вот отличие наших мыслей. Эрегор кроме умелого бойца был еще и опытным командиром. Десяток, сотня или целая армия — он умеет управляться с любыми по своим масштабам войсковыми структурами. Предел моего опыта — небольшой отряд, который не будет мешаться под ногами в случае, если мне придется колдовать.

— Со станции гонец отправился дальше, в Пелоф. Через несколько дней у нас будет сотня мечей и два десятка стрелков, — продолжил эльф.

— Мы не собираемся воевать с Мибензитом, — усмехнулся я.

— А вот он с нами — вполне, — совершенно спокойно ответил эльф. — Шивалор тоже не сразу подчинился воле Налора, учитель.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, впрочем, зная ответ.

— Потому что я установил там первый гарнизон Н’аэлора, очевидно же, — пожал плечами Эрегор. — Тогда было много проблем, в том числе, из-за моей неосмотрительности. Но в Мибензите этих ошибок можно избежать.

— Например? — спросил я.

Я брал города штурмом, а потом шел дальше. Захват власти относительно мирным путем был для меня в новинку.

— Например, стоит полностью заменить городскую стражу людьми, которые получают жалование только от тебя, — сказал эльф. — Новые порядки — новые стражи порядка.

— Ты собираешься лично содержать всю городскую стражу? — уточнил я.

— Я конечно плохой купец, но не настолько, чтобы не смог оплатить работу сотни наемников на пару месяцев, — невозмутимо ответил Эрегор. — Учитель, самое важное сейчас — прижать Гинника и не позволить ему выскользнуть. Вы же понимаете, на что будут давить местные.

О, я прекрасно понимал, о чем говорил темный эльф. Я был Владыкой Демонов, и пусть я служил Нильф, меня крайне легко обвинить в том, что произошло в городе. Мой статус все усложнял, но и дальше скрываться я просто не могу — слишком многие этой ночью стали свидетелями моей силы. Даже сейчас, двигаясь по городским улицам, я ощущал опасливые взгляды, а людской страх растекался под моими ногами, словно липкая патока. Да и не время скрываться. Мибензит или склонится передо мной, или падет окончательно. Я не стану оставлять крупный город Мордоку, неизвестно, сколько еще магов служат самозванному королю. Сжечь тут все дотла и отойти в Пелоф. Тем более судьба Мибензита в таком случае послужит весомым аргументом в пользу того, чтобы подчиниться моей воле.

О Гирдоте я вообще не беспокоился. Этот город и так был по факту моим. Ни у одного горожанина в здравом уме даже не возникнет мысли противиться моим приказам, слишком долго этот город прожил в тени моей башни.

Были в этом регионе и другие города. Халсин, Улсин, Галахалмин и Тиранбезит. Все они, как и Пелоф, находились по правому берегу Гарлоры, что впадает в западное море. Но только через Мибензит и Пелоф шел торговый маршрут на восток и юг, а эти четыре городка больше были похожи на крупные села, чем на полноценные города. В совокупности их население составляет хорошо, если половину от того числа, что проживает сейчас внутри стен Мибензита, да и расположение их не дает никаких стратегических преимуществ. Обычные провинциальные городки, которые живут за счет ремесел и местной торговли, в основном друг с другом, живут тихо и спокойно, даже по меркам Западных Земель.

Если смотреть на регион с точки зрения не только торговли, но и военной науки, Мибензит был ключом ко всему региону южнее и восточнее своего местоположения, а если его уничтожить, таковым становился Пелоф. Многочисленные войны с Бримом опустошили эту часть Западных Земель и на всем расстоянии от южных границ Н’аэлора и до самых южных гор, оставались только Пелоф, Мибензит и Гирдот. Однако последний не мог служить достаточно надежной базой для войск. Он находился слишком далеко от пути на юг и слишком близко к границе центрального королевства, а Мордок с его опытом войны на севере должен быть склонен к созданию надежных тылов.

Вот так и получалось, что моя поездка за саблей для Лиан обернулась тем, что сейчас я шел захватывать целый город, который при первой же возможности я планировал сбросить на плечи королевы Ирен. Впрочем, учитывая то, что за все будет платить торговый дом Н’аэлора в лице Эрегора, так уже и происходит.

В управе нам были не рады. На входе стояла вооруженная охрана из дюжины человек, и едва мы показались на крыльце, в нашу сторону направили копья и алебарды.

— Стоять! Ходу нет! — гаркнул десятник.

— С дороги! — ответил я, поднимая ладонь

— Колдун! Я сказал, ходу нет! Приказ бургоми… — начал стражник.

По короткой команде Эрегора эльфы бросились вперед. Наемники, которые пошли с нами, тоже не растерялись и встали во вторую линию, принимать поверженных противников и быстро вырубать тех, кто еще был в сознании. В итоге пятерка темных в считанные секунды разоружила и обездвижила всю дюжину городской стражи. Били почти нежно — хоть и мечами и саблями, но строго плашмя, не нанося серьезных травм и увечий. Все же, мы с Эрегором надеялись решить все без лишней крови.

Оставив наемников и одного темного на улице, стеречь горе-охрану, заметно уменьшившийся отряд зашел в здание управы.

— Что такое⁈ Нельзя!!! — заверещал старик-писарь, однако из-за своей стойки не выбежал. Наоборот, вжался в угол и уже через мгновение сделал вид, что его тут нет.

Дорогу в кабинет Гинника нашли быстро — я тут уже бывал, а Эрегор и вовсе заходил по делам торгового дома с завидным постоянством. А через пару минут, как мы вошли к бургомистру, окруженному несколькими клерками и купцами, я в очередной раз сам для себя решил, что поступаю совершенно правильно. Едва Гинник понял, что пахнет жареным, то тут же сдался. Он буквально отдал нам город, вместе с печатью и управляющим ярлыком, который давал владельцу право приказывать городскому ополчению и доступ к городской казне. И ведь точно так же этот человек поступил бы, едва на его пороге показались бы бойцы Мордока. Другие градоуправители в лице клерков вовсе ничего не сказали, а купцы поспешили уйти, дабы разнести весть о новой власти среди своего окружения.

Мы не стали их останавливать. Все равно слухов и кривотолков разведут столько, что икаться мне будет до самой зимы.

— А теперь, господин Гинник, берите перо и пишите, — сказал Эрегор, пододвигая к мужчине чернильницу. Глаз опального советника сейчас пылал красным и этот пристальный взгляд не сулил мужчине в случае непослушания ничего хорошего.

— Что писать? — побледнел чиновник.

— Указы. Вашей рукой. Первый, о роспуске городской стражи и ополчения и освобождения городской цитадели, — начал перечислять Эрегор вкрадчивым тоном. — Второй, об особом положении и строгом комендантском часе после заката. Третий, о внеочередном городском вече, которое надо провести не позже конца сезона жатвы и до начала осенней торговли, и на котором будет выбран новый бургомистр по причине вашего отказа от поста. И последнее. Вы напишите письмо, в котором изложите все, что знали о боях в пещере и Владыке Харла, а знали вы многое.

— Вздор! Я ничего не знал! — взвился Гинник, похожий сейчас больше на взъерошенную крысу.

— Знали. И нам нужен документ, — ответил Эрегор.

— Меня за такое вздернут на первом же столбе горожане! Я все равно буду все отрицать! Вам никто не поверит!

Мужчину трясла мелкая дрожь. Одно дело — потерять пост бургомистра, а совсем другое — само право жить в Мибензите. Тут было имущество, лавки, связи. Если простые горожане прознают, как развлекался бургомистр и его друзья, всем им резко станет в этом городе крайне неуютно, да и в ближайшем Пелофе тоже теплого приема ожидать не стоит. А это, фактически, в лучшем случае изгнание.

— Пишите, — сказал я бургомистру. — Пишите, а поверят ли нам, уже наша проблема, не так ли?

Бургомистр хмыкнул, но за перо взялся.

Эрегор бросил на меня короткий взгляд. Каким бы трусом не был Гинник, он был местным. И если бургомистр начнет все упорно отрицать, неизвестно, как отреагируют горожане.

Через полчаса, когда составление трех указов было завершено, а письмо с прегрешениями Гинника составлено, бургомистр уже успел успокоиться и все обдумать.

— Эта грамота вам ничего не даст, господин Эрегор, господин Фиас. Если вы хотите Мибензит, то вам нужен я. Вы не можете меня убить, вы не можете меня сместить. Я позволю вам сейчас уйти, но едва вы выйдите за дверь, я позабочусь о том, чтобы самый последний пьяница в этом городе не подал вам руки! Я не просто часть Мибензита! Моя семья и есть Мибензит!!! Мы! Гинники! Построили этот город! — с каждым словом бургомистр распалялся все сильнее и сильнее, даже чуть привстал со своего места, упершись ладонями в стол. Он на самом деле многое успел обдумать и сейчас перешел в контратаку.

— Эрегор, все подписано? — спросил я, игнорируя вопли бургомистра.

— Да, все в порядке, — кивнул эльф, уже начиная разогревать сургуч, чтобы своей рукой поставить печати.

— Вы двое, — кивнул я эльфам, стоящим у стены, на бургомистра, — держите его.

Гинник как раз набирал в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить сыпать угрозами, но тут он осекся.

Пара темных подскочила к бургомистру. Один заломал ему руки за спину, второй — вжал лицом в стол, лишая всякой подвижности.

— Руку, — опять скомандовал я, подходя к бургомистру и вытаскивая из-за пояса кинжал. Один из эльфов правильно понял мою команду и положил ладонь мужчины на столешницу, крепко прижав ее к столу.

— Что вы собираетесь делать⁈ — заверещал Гинник. — Что⁈ Уберите нож! Уберите! Я все написал! Я все подписал! Я буду молчать!

— Конечно, будете, господин бургомистр, — ответил я. — Эрегор, подай мне письмо.

Когда бумага была у меня, я бегло пробежался по аккуратно выведенным строчкам. Да, за такое Гиннику грозило не просто изгнание, а скорее петля. Под нашим давлением бургомистр сам признался, что знал о темном маге Харла и жертвоприношениях в пещерах под городом, но при этом он полностью отрицал знание о возможных последствиях. Он просто считал, что какой-то колдун решил не только подзаработать и набраться сил за счет наемников и отбросов. Но и за это горожане вздернут бургомистра и будут совершенно в своем праве. И даже подпись стояла, настолько чиновник вошел во вкус.

Вот только выглядел документ крайне неправдоподобно и убедить народ в том, что это все клевета и запись под диктовку бургомистру на самом деле ничего не будет стоить.

— Вы знаете три божественных закона магии, господин Гинник?

— Про то, что маги не создают металлов, не накладывают чары на зверей и не воскрешают мертвых? Любой ребенок их знает! — непонимающе прохрипел бургомистр.

— Видите в чем дело, господин бургомистр, — спокойно продолжил я, прислоняя острие кинжала к руке мужчины и делая аккуратный надрез. Гинник дернулся, но эльфы держали его крепко. — Третий закон из уст самих богов звучит немного иначе. Моя покровительница и хозяйка, Премудрая Нильф, называет его «не солги». И на самом деле, смертный не может солгать богам.

Я собрал несколько капель крови Гинника на лезвие и капнул ею на письмо.

— Сейчас вы засвидетельствуете перед богами правдивость этого документа, господин бургомистр. А я сделаю так, чтобы боги услышали это. Поклянетесь кровью, а взамен я пообещаю, что пока вы не будете мне мешать, это письмо свет не увидит. Мы с вами договорились?

— Пошел к демонам, проклятый колдун! Ты и твоя Нильф! Ни в чем я клясться не буду! Не заставишь!

Эльфы подняли на меня глаза, безмолвно спрашивая, что делать дальше с трясущимся бургомистром.

— Пусть будет мизинец, — выдохнул я.

Один из темных, тот, который держал руку бургомистра, мигом достал кинжал, разложил ладонь мужчины и в одно движение, как мясник, отрезал ему палец. По кабинету прокатился полный боли и ужаса визг бургомистра — его лицо было повернуто в другую сторону и прижато к столу, и он даже не видел, что делает эльф. Только чувствовал невыносимую боль.

— Делайте что хотите, дикари! Черномазые твари! И ты, колдун! Убьешь меня — весь Мибензит поднимется! Не посмеешь.

— Кто сказал, что учитель будет тебя убивать, свинья? — холодно поинтересовался Эрегор. — У тебя еще много пальцев и прочих частей тела. А крови, что натечет из тебя, будет достаточно, чтобы исцелить все раны и начать заново. И поверь мне, ты останешься жив. Я как бывший капитан рейнджеров Вечного Леса гарантирую, что не позволю тебе умереть слишком рано.

От слов темного эльфа даже мне стало немного не по себе. Рейнджеры славились тем, что были не только быстры, сильны и опасны, но при этом совершенно беспощадны. А то, как умели допрашивать пленных палачи, у которых были сотни лет для практики в этом деле, ходили легенды. И, скажу я, легенды эти были весьма правдивы — попасть в руки детей Вечного Леса или детей Армина в качестве их врага и пленника… Участь, на фоне которой быть заживо сваренным орками-людоедами это как просто принять горячую ванну.

Бургомистр же словами Эрегора впечатлился поболее моего. Они заставили мужчину умолкнуть и еще раз осознать, кто сейчас находится в его кабинете.

— Я все засвидетельствую… — прошипел Гинник. — Если вы поклянетесь, что ни одна душа не увидит эту… мерзость.

— Конечно. До тех пор, пока вы будете другом мне и моему наставнику, — кивнул Эрегор. — Нам нет причин враждовать, господин Гинник. Просто делайте, что велено.

По едва заметному кивку Эрегора темные медленно отпустили бургомистра, который тут же схватился за изувеченную ладонь.

— Приступим? — спросил я.

В глазах бургомистра плескалась паника пополам с яростью, но он понимал, что тут бессилен. Он слишком слаб и труслив для того, чтобы вынести то, что посулил ему бывший советник королевы Ирен.

— Я клянусь в том, что все написанное на этой бумаге — правда, — сказал бургомистр, не отрывая взгляда капли своей крови на письме, которое я держал перед ним на вытянутой руке.

— Великие Боги, станьте свидетелями, — сказал я следом, направляя поток магической силы в каплю крови на бумаге.

Едва я закончил, кровь трижды вспыхнула. Боги приняли свидетельство.

— Вот и все, господин Гинник, — сказал я, передавая письмо Эрегору на хранение.

— И что теперь? Что со мной будет? — безжизненно спросил мужчина.

— Пока вы будете молчать и не мешать нам — письмо будет надежно спрятано. Возможно, вы когда-нибудь даже сможете получить его обратно. А если попытаетесь вредить нам — оно увидит свет, и вы отправитесь в петлю под улюлюканье жителей Мибензита, — ответил я. — И вы не сможете сказать, что оно лживо. Боги покарают вас за нарушение клятвы, вы же понимаете?

Бургомистр, весь сжавшийся и какой-то мигом постаревший, только хмуро кивнул в ответ.

Официально Мибензит был сдан. У меня есть печать, ярлык и три указа действующего бургомистра, полностью развязывающие мне и Эрегору руки.

— Что дальше по твоему шивалорскому плану? — спросил я эльфа, когда мы уже вышли из кабинета.

— Все просто, — ответил Эрегор, широко шагая по узкому коридору. — Цитадель, арсенал и ждать подкрепления. Как только сотня из Пелофа прибудет в Мибензит, город полность ваш, учитель.

«Не очень-то и хотелось, честно говоря», — подумал я.

— Значит, продержаться пару дней, — сказал я вслух.

— Все так, — кивнул Эрегор, пропуская меня в двери и выходя из управы следом. — Пока же надо убедиться, что под покровом ночи не начнутся погромы и мародерства. Особенно в северных кварталах и у мастеровых. Чернь из других районов и окружающих поселений сильно пострадала от Уз Крови и сейчас ищет виноватых.

Легче от этих слов не стало, но деваться некуда. Мибензит было недостаточно забрать, теперь я должен его еще и удержать.

Глава 19

Заточка

Как и предсказывал Эрегор, на третий день довольно внушительный отряд наемников под нашими знаменами вошел в город.

За эти дни в Мибензите пару раз вспыхивали погромы, но двух десятков обученных бойцов хватало, для того чтобы утихомирить местных. Городские темницы постоянно пополнялись новыми постояльцами, однако по моему приказу всех погромщиков через день уже выпускали на волю — это были остатки Уз Крови, настоящих душегубов в их числе не было.

По приказу Эрегора весь торговый дом перебрался в городскую цитадель. В условиях недостаточных сил мы не могли рисковать, а держать оборону в простом, пусть и в крепком городском строении, было намного сложнее, если бы купцы решили, что новая власть в городе им не нужна. Так что сейчас я обживался в одной из каменных комнат в главном здании, а эльфы и наемники разместились в казармах, где обычно квартировалась городская стража.

Цитадель, конечно, слишком громкое название для этой фортификации, но и фортом это было назвать нельзя. Укрепленная часть Мибензита была построена на северо-западной оконечности города еще до прихода в эти края прадеда Гинника, как ответ на очередную войну с Бримом. Строители заложили цитадель на холме, стены в этом месте были выше всего, а размещалась она с простым расчетом; если война придет с востока — у защитников будет возможность навязать городской бой наступающим, а после отойти под прикрытие стен. Если же с севера придет орда орков, то первое, что они встретят — мощные укрепления, а поиски подходящего для атаки места позволят выиграть городу день-другой.

Состояла цитадель из центрального здания, примыкающего к внешней стене, пары стрелковых башен и площадок и, по сути своей, вся цитадель выглядела как один большой бастион. Конечно, до крепостей гномов, как та, которую подгорцы построили в Каламете, этому укреплению было далеко, но чтобы взять это строение приступом, все равно потребуется обученная штурмовому ремеслу небольшая армия.

Лиан наконец-то пришла в себя, но мы пока так и не смогли поговорить. Девушка не искала со мной встречи, я же был слишком занят тем, чтобы контролировать полсотни теневых демонов, которые служили нам глазами и ушами по всему Мибензиту. Именно теневые соглядатаи причина, по которой пара небольших стычек не переросла в полноценные беспорядки. Я успевал найти проблему и отправить на ее решение людей задолго до того, как локальный погром или драка перерастали во что-то серьезное.

Едва наемники вошли в город, расквартировались и получили распоряжения от Эрегора, в городе стало намного спокойнее. Крепкие, неплохо вооруженные мужчины, они не просто так стояли в Пелофе и ждали заказов. Чем более густонаселенными становились Западные земли, тем было неспокойнее. Это вокруг Гирдота одни деревни да хутора, где нечего брать. Когда же речь идет о больших городах и богатых районах, то и разбойники там появляются охотнее, да и концентрация рабов в тех краях была выше. Так что в наше распоряжение поступила сотня не просто увальней, которые водят караваны, но людей, которые знают и понимают дух Западных земель.

Пришедшая из Пелофа сотня состояла минимум из пяти различных отрядов, но по требованию заказчика на время службы все они выбрали себе единого командира. Им был довольно молодой для такой должности, всего немного за тридцать, рослый мужчина по имени Дирт. Он был немногословен, немного жесток, отлично управлялся с копьем и мечом. Но самое главное, у него был опыт службы в городской страже Пелофа, и Эрегору не пришлось долго объяснять наемнику, что требуется от его обширного отряда.

Дирт разбил всю сотню на группы по трое, выдал своим людям алебарды и дубинки из городского арсенала и довольно быстро составил график патрулирования, то есть сделал то, что в первую очередь требовалось от начальника городской стражи, коим он сейчас, по сути, и стал.

Под контролем личных бойцов Эрегора мы перенесли часть углей алтаря Нильф из торгового дома в цитадель, организовав и тут полноценное святилище Третьей Богини. Для меня это было важным аспектом, да и сам Эрегор был, как говорится, только «за». Видимо, темный эльф все же надеялся искупить свою вину перед Премудрой за ритуальное убийство ее жрецов во время нашей стычки в горной долине.

— Как дела? — спросил я, входя в небольшую комнату, которую мы с Эрегором определили в качестве столовой.

Эльф выглядел почти свежо. Доспех Эрегор сменил на свой обычный купеческий камзол с рубашкой, а о том, что мы находимся в непростых условиях, говорили только ножны с мечом на его поясе. Без них он бы выглядел ровно так же, как и в первую нашу встречу в Мибензите.

— Доброе утро, учитель, — эльф чуть привстал со своего места и быстро поклонился, — все идет как и должно. Люди Дирта собрали информацию по ущербу, да и поток просителей в управу не иссякает. Людям тяжело, многие потеряли имущество, много убитых и раненых.

— Ты сейчас в управу? — спросил я, усаживаясь во главе стола.

— Именно, — кивнул эльф.

Он уже поел и, по всей видимости, просто ждал меня для небольшой утренней беседы. Я же аккуратно снял крышку с котелка и щедро зачерпнул овощного рагу на кости. Пусть повара Эрегора и перебрались вместе с ним в цитадель, но питались мы из общего котла. Так было проще и быстрее, ведь у нас назревает другая проблема.

— С припасами плохо, — будто продолжая мои мысли, сказал Эрегор. — Многие амбары пострадали, купцы хотят взвинтить цены на хлеб, чтобы покрыть полученные убытки. Жители Черной Кости напряжены, окружные селяне тоже готовятся продавать хлеб дороже.

Я прикинул, что мы можем с этим сделать. Очевидно, район в пяти сотнях лиг от Мибензита отпадает, тут продавать зерно будут втридорога. Довольно дешево зерно можно закупить в Бриме, но перевозка по земле зерна, необходимого для прокорма большого города, задача не из простых.

— Какой ущерб? — спросил я у Эрегора.

— Большой, — уклончиво ответил эльф. — Надо проверять амбары, но речь о тысячах мешков, амбары были большие, некоторые сгорели, другие разорили в первую ночь. Но я могу отправить людей по окрестным селам и деревням, когда начнется жатва.

— И сколько соберут наемники? Двадцать, тридцать мешков? — спросил я. — Это ничего не решит, Эрегор, ты сам должен это понимать. Я себе на год покупаю минимум мешок зерна на сто шестьдесят фунтов. Или сто фунтов муки. Как появилась Лиан, приходится брать два мешка, а сейчас уже и три. И это меня всегда снабжали охотники мясом, да и девочка довольно быстро стала ходить за дичью. У горожан такого подспорья нету.

— Нету, — согласился эльф. — Но судя по тому, что я знаю о городе, речь может идти о трети годовых запасов зерна, учитель. Это огромная цифра.

— Сколько? — спросил я прямо.

— Пятьдесят тысяч.

— Тысяч чего? Фунтов? — не понял я.

— Если бы, — усмехнулся темный. — Пятьдесят тысяч мешков. Хорошего, готового к помолу зерна или почти столько же муки. На взрослого мужчину нужно минимум два фунта хлеба в день, в Мибензите сорок тысяч ртов всех полов и возрастов. Зерно — самый лакомый кусочек местной торговли, она не утихает тут круглый год.

Я внимательно выслушал эльфа. Он был прав, если вспомнить, через Гирдот постоянно ходили два типа караванов — с рабами и хлебом. И даже рабовладельцы старались взять с собой лишнего груза из Брима — каждый знал, что в Западных землях богатое бримское зерно высоко ценится, не говоря уже о хлебе из Даркана или южных районов Трех Орденов.

— Можем отправить гонца в Кхеро, оттуда снарядить караваны. Или я могу связаться с Налором, королева не откажет, если узнает обстоятельства.

Эльф бросил на меня короткий взгляд, намекая, что самое главное обстоятельство для вмешательства Ирен прямо сейчас задумчиво отправляет в рот одну ложку рагу за другой.

— Осел может без проблем унести до шести мешков зерна, если животное здоровое и молодое. В среднем, пять мешков. Где ты возьмешь десять тысяч ослов? Я понимаю, что Ирен может привлечь к этой задаче свой двор, но…

Мои слова были прерваны тяжелым кашлем Эрегора, хотя я точно знал, что эльф здоров, как молодой бык. Стервец, мог бы и посмеяться. Но замечание о караване на десять тысяч животных было справедливым. Даже если возить зерно понемногу, это огромный торговый поток, который надо обслужить, разместить и накормить. Кроме того, это зерно все равно будет неприлично дорогим — восточные купцы умеют считать деньги и едва они прознают, что в Мибензите проблемы, цены взвинтят точно так же, как и местные дельцы.

— Эту проблему надо решать, — сказал я. — Самостоятельно и одним махом. Вопрос только в том, есть ли у нас на это финансы.

— Мешок зерна обычно стоит три-четыре серебряные монеты, в зависимости от того, откуда оно прибыло, — ответил Эльф. — Но все равно, дело выгодное.

— Значит, там, где его берут изначально, его отдают по две, а то и по монете, — ответил я. — В Бриме земля родит хорошо, зерно там недорогое. Найди нам порядочного купца, я уже знаю, что нам нужно.

— И что же? — спросил эльф.

— Очевидно, флотилия, — ответил я Эрегору. — Купец нужен, чтобы отправиться на побережья Ока Королей, зафрахтовать четыре или пять кораблей, и вернуться в порт Пачьеран с грузом.

— Он теперь называется Чиран, — поправил меня эльф. — Но мысль я понял. Учитель, помнишь купца Тронда?

— Он пережил ночь в поместье?

— Да, я видел его в управе. Жив-здоров.

Я не хотел доверять столь важное предприятие постороннему, но сам отправиться в Брим я не мог, а Эрегор мне нужен здесь. Остается подыскать кого-нибудь, кто обладает статусом купца и здесь, и к востоку от границы с Центральным королевством. Нам было критически важно раздобыть хлеб для города. В противном случае купцы так раскачают Мибензит, что он, словно дикий конь, просто сбросит меня и опального советника, и ни о каком гарнизоне темных эльфов тут можно будет и не мечтать.

Сразу после завтрака Эрегор отправил еще одного гонца в Н’аэлор, на этот раз с просьбой о деньгах. За три недели он должен будет обернуться. А вот с каким грузом он вернется обратно — большой вопрос. Серебряные монеты Н’аэлора не имели широкого хода, но высоко ценились купцами за свой вес. Они были вчетверо тяжелее современной бримской монеты, и имели довольно точный размер — в тридцати шести н’аэлорских серебряных был ровно фунт драгоценного металла. По причине этой точности и надежности, эльфийские монеты охотно меняли по прямому курсу. И если мешок зерна будет стоить два серебра, то это означает, что нам потребуется сто тысяч бримских серебряных или, в пересчете на вес в эльфийской валюте, почти семьсот фунтов серебра. Просто довезти такую казну — целая задача, для которой потребуется довольно крепкий сундук, а лучше — сразу несколько.

У меня не разболелась голова от многочисленных подсчетов только по причине того, что последние несколько сотен лет я только и занимался тем, что считал. Углы, вес реагентов, расположение звезд, время лучшего положения луны и так далее. Вся моя жизнь давно превратилась в бесконечную амбарную книгу, которую я готовил для Нильф, и оторвался я от своей вечной арифметики только по причине появления в моей башне Лиан.

Условившись с Эрегором, что позже я подойду в управу, я отправился к девушке. Уже прошло несколько дней, я настолько погрузился в проблемы города, что совсем о ней забыл. Ирен всегда упрекала меня в бессердечности, даже по меркам холодных и сдержанных эльфов, я же просто не видел нужды в излишнем сотрясании воздуха. Конечно, судьба Лиан была мне не безразлична и, скажу прямо, я обрадовался, когда в пещере увидел, что Ирнар сжимает в своих руках не окоченевший труп, а живую эльфийку. Я сделал все, что было необходимо — обеспечил ей безопасность и должный уход, если же она не пришла поговорить со мной, значит, у нее не хватает сил.

Только сегодня утром я поймал себя на мысли, что Лиан всего шестнадцать, а это значит, в ее груди бушует пламя и она может просто стыдиться показываться на глаза. Или наоборот, она на меня держит какую-нибудь обиду. Помнится, Ольха на мои вопросы о воспитании девочки как-то сказала, что пытаться догадаться, что творится в юной девичьей голове просто бесполезно. Проще подойти и спросить. А потом еще и еще раз и, может быть, если судьба к тебе будет благосклонна, к четвертой-пятой попытке ты узнаешь правду.

Я застал Лиан за чисткой оружия. Девушка только что в очередной раз поточила свою старую саблю. Гномьи камни лежали перед ней на столе, а сама эльфийка сейчас правила лезвие о широкий кожаный ремень.

— Ты слишком сильно наклоняешь клинок, — сказал я, заходя в комнату.

Девушка ничего не ответила. Только бросила короткий, холодный взгляд, но хват сабли поменяла. Теперь она все делала правильно.

— Что-то случилось? — тихо спросила Лиан, не отвлекаясь от своего дела.

— Мы давно не говорили, — ответил я.

— Давно, — согласилась эльфийка.

Короткий взмах клинком, проверяет, как двигается сабля. Мне в глаза бросилась сетка трещин у основания, которая, как мне показалась, стала только глубже.

— Почему ты не выходишь из комнаты? — спросил я, усаживаясь на край узкой кровати. Прочей мебели кроме табурета, стола и спального места тут не было. Вещи Лиан были аккуратно сложены в углу, на полу. Впрочем, точно так же сейчас выглядела и моя комната.

— Тебя это беспокоит, старик?

— Меня сейчас много чего беспокоит, — я начал раздражаться, эти односложные ответы меня совершенно не устраивали. — Лучше расскажи, что случилось в пещерах.

— Спроси у Ирнара.

— Я хочу, чтобы рассказала ты. Мнение Ирнара или любого другого эльфа меня не интересует.

Лиан наконец-то остановилась и положила саблю и ремень на стол, а после повернулась ко мне лицом.

В ее глазах читалась обида, теперь я это четко видел.

— А что тебе рассказать? Я облажалась, вот что случилось в пещерах. Из-за этого люди колдуна смогли активировать печать, а потом все бойцы, что были с нами…

Девушка замолкла, резко повернулась и опять взялась за свое оружие.

— Он резал их, словно свиней. Одним коротким резким движением, вот так, — она еще раз взмахнула саблей, будто кинжалом, — а я могла только стоять на коленях и трястись от ужаса. Сила Харла была столь велика, что я даже дымного демона вызвать не могла, а твой проклятый амулет так и висел на моей шее. Висел, потому что я не решилась его использовать.

И замолкла.

— Почему же не решилась? — спросил я после небольшой паузы.

— Потому что ты был слишком занят своим настоящим учеником и вашими с ним делами. Этим Эрегором. Скажи, старик, будь в ту ночь на его месте кто-нибудь другой, когда он поймал тебя в клетку и запер почти до рассвета, приди тогда за мной другой темный, ты бы его отпустил? Пощадил, как Эрегора?

Девушка резко повернулась. Ее рука нервно сжимала рукоять сабли, а в глазах горел огонь.

— Да, — ответил я без тени сомнений. — Пощадил бы.

— Как я и думала, ты еще тот лжец. Очевидно, явись к тебе кто угодно кроме твоего любимого Эрегора, ты бы снес ему голову. Ты его главный учитель, а он твой достойнейший ученик, — с горечью продекламировала Лиан. — Ирнар говорил мне, что никогда не видел таким кротким и в то же время энергичным своего командира, а я ему не верила! И за ним ты просто забыл про меня! Даже не сказал пару слов перед спуском в пещеры! Ничего не объяснил! Просто всучил амулет и сказал — действуй! Вот что ты сделал! И укатил со своим дорогим учеником на загородный прием!

Она даже не заметила, как вскочила на ноги и сейчас нависала надо мной, сжимая в руке саблю. По щекам Лиан катились горькие, злые слезы, голос охрип, а сама она выглядела так, будто бы была готова зарубить меня на месте за такое предательство.

— Я не лжец, — сказал я, аккуратно кладя кончики пальцев на обух сабли и опуская выставленное вперед оружие вниз. — Я бы пощадил не только Эрегора, но и еще двоих.

— И кого же⁈ Нильф и себя самого⁈ — просипела девушка.

— Я бы не поднял клинок против королевы Ирен, потому что Нильф не простила бы мне убийство правительницы ее избранного народа, — начал я. — Да, я пощадил Эрегора. И не убил я темного эльфа по двум причинам. Первое — он был там не по своей воле, мы оба это знали. Второе — учитель не должен наказывать своих учеников смертью. Учитель должен преподать урок. И я это и сделал с Эрегором — и он принял свой урок и свое наказание.

Я встал с края кровати и заглянул в глаза молодой эльфийке.

— И точно так же я бы поступил с тобой, третьим и последним из живущих, кто бы смог избежать смерти за подобное вторжение.

Губы Лиан задрожали, а глаза, уже было высохшие, опять наполнились слезами, отчего она сразу же опустила голову и отвела глаза.

— Ты глупый старый колдун! Ты бросил меня! — начала девушка, с каждой фразой ударяя меня кулаком в грудь. — Бросил! Я не хочу жить с этими высокомерными ублюдками! Даже Ирнар, он та еще заноза! Мы всегда были вдвоем! И должны остаться вдвоем! Слышишь⁈

Я легонько приобнял это горькое дитя и погладил эльфийку по спине, стараясь успокоить.

— Ты должна стать сильнее, Лиан, в этом моя задача, как твоего учителя и опекуна, ты понимаешь? — тихо спросил я у затихшей девушки. — Пещера была уроком. Плохим, непродуманным, но мне казалось, что ты готова. Я ошибся.

— Ты постоянно ошибаешься. Потому что ты уже даже не старый, а древний, — пробурчала девушка, положив подбородок мне на плечо, а свободной рукой вцепившись в камзол. — Ты без меня окончательно выживешь из ума и сгинешь. Поэтому Нильф и послала меня к тебе.

Я ничего не ответил, только улыбнулся.

— Я уже договорился с Эрегором, что он возьмет тебя в отряд своих бойцов и обучит на рейнджера, — сказал я, продолжая поглаживать Лиан по спине.

— Я не хочу.

— Сделай это для меня, ладно? Мне больше нечему тебя учить в плане боя, пора впитать навыки, что дают в Н’аэлоре.

— Когда мы вернемся домой?

— В долину?

— У тебя есть еще одна секретная башня?

— Нету, но в Мибензите слишком много дел. Я хочу, чтобы Н’аэлор оставил тут гарнизон. Грядет большая война, Лиан.

— Я слышала. Ирнар говорил об этом с одним из остроухих, — кивнула девушка.

— Возможно, мы тут зазимуем, — сказал я наконец-то.

— Если ты еще раз куда-нибудь уедешь без меня, пусть и просто за городскую стену, я сбегу от твоего эльфа и вернусь в долину одна, — пригрозила Лиан.

— Договорились, — кивнул я и еще раз покосился на саблю, которая сейчас безжизненно повисла в ладони эльфийки.

Надо справиться, пережил ли мастер Зинас Дорган судную для Мибензита ночь, и если да, сможет ли он провести ковку-на-крови. Все же, мы приехали в этот город за новой саблей.

Глава 20

Тьма и свет

— Господа, это безумие!

Купец Тронд вскочил со своего места и размашисто зашагал туда-сюда по кабинету бургомистра, который сейчас занимали мы с Эрегором попеременно или же оба разом.

— Извольте объяснить, — холодно ответил эльф.

— Да, ущерб велик! Мы потеряли треть годовых запасов зерна и две трети запасов, сделанных на зиму! Но пятьдесят тысяч мешков! Одной покупкой⁈ Это огромные деньги и еще более огромные трудности по доставке! — взвился Тронд.

— Серебро не ваша проблема, достопочтенный Тронд, — Эрегор попытался польстить купцу, но вышло настолько топорно, что Тронд даже скривился.

— Сколько же вы планируете заработать на этом? — осведомился купец.

— Нисколько, — ответил я.

В кабинете повисла тишина.

— Господа, я совершенно не понимаю… Вы планируете купить двадцать тысяч кватеров зерна, чтобы раздать его жителям города? Зачем?

— Кто сказал о раздаче? — удивился Эрегор. — Мы просто хотим не допустить роста цен и голода, достопочтенный Тронд. Сколько купцов Мибензита пострадали из-за потери товара?

— Почти все, — ответил мужчина. — Там было и мое зерно.

— А что делают купцы, когда несут убытки? Пытаются их компенсировать, — продолжил эльф. — Мы с господином Фиасом не купцы, но кое-что смыслим в войнах. Мибензит пережил нападение Владыки Харла, ущерб понесли все без исключения жители города. У людей нет денег, чтобы отдать их членам местной купеческой гильдии, чтобы последние покрыли свои убытки. А если брать в расчет и прочие обстоятельства, по которым нападение удалось совершить…

— По городу ходят разные слухи, один нелепее другого, — фыркнул купец. — Но это все лишь сплетни! Людям только дай почесать языки!

Мы обратились к Тронду еще и потому, что купец не посещал бои в пещере и сейчас мужчина в очередной раз демонстрировал свою неосведомленность о том, что происходило в городе.

— А если это не сплетни? — аккуратно задал я наводящий вопрос. — Вы представляете себе размеры людского гнева, когда местные прознают, кто на самом деле виноват в произошедшем? Те же, кто теперь пытаются нажиться на их горе — купцы, городские чиновники, видные мастера. Сейчас удобно все валить на темного мага, которому я вырвал сердце, но что будет с городом, если его заморит голодом собственное купечество?

Тронд вмиг стал хмурым и, остановившись у стены, переводил взгляд с меня на Эрегора.

— При всем уважении, господин Фиас, говорят, вы умелый воин, другие твердят, что вы темный маг, но вырвать сердце… Вы серьезно? — фыркнул мужчина.

Я просто молча поднял сначала одну ладонь, демонстрируя купцу печать, а следом — и вторую.

— Слыхали о башне в горной долине, под Гирдотом? — спросил я.

— Где живет темный маг, нелюдимый затворник? Да, но… А-а-а!.. — до него наконец-то дошло.

Я более не скрывался, но и не афишировал своего статуса. Пусть народная молва сама разнесет весть о том, что в Мибензите обосновался Владыка из долины. К таким новостям люди должны привыкать постепенно, потому что если заявить о подобном во всеуслышание, результат может быть непредсказуем.

— Город должен устоять и вернуться к нормальной жизни, господин Тронд, — сказал я. — Это не обсуждается. Хлеб сейчас наша главная проблема, мы не можем допустить голода и волнений, бегства людей или других несчастий. Мибензит утащит за собой все окрестные села и города, не поможет ни Пелоф, ни другие поселения. А потом на эти земли придет Мордок и просто приберет их к своим рукам. Вы желаете жить под властью короля-самозванца?

— Если бы мне нравились короли, я бы обосновался в Бриме, — ответил купец.

— Значит, собирайтесь в путь, — подытожил Эрегор. — Вопрос только куда.

— Что угодно и сколько угодно можно купить в Нассаресе. Это второй по размерам южный порт Брима. Конечно, можно попытать счастья в столице Кольца, граде Шори, но там слишком высокие пошлины, да и взносы в тамошнюю гильдию я давно не вносил, — ответил купец.

— Сколько займет все предприятие, если завтра у вас будут деньги? — уточнил я.

На минуту купец задумался.

— Спуститься по реке дня четыре, найти быстроходное судно пару дней, еще две недели в пути, если погода будет благоприятствовать. Не менее недели, а то и двух, уйдет на закупку, погрузку и прочие хлопоты. Обратный путь не меньше пяти недель, все же, груженые зерном торговые суда неповоротливы, да и путь почти две с половиной тысячи морских лиг. Ну и потом как сможем поднять груз вверх по реке. Еще не меньше недели.

— Итого не меньше десяти недель, — подытожил я.

— Это самый быстрый расклад, господин Фиас, — заметил Тронд. — Я бы ставил на три, а то и четыре месяца.

Значит, почти четыре месяца. Уже шел последний месяц лета, скоро придет осень. Мы едва успеваем до зимы.

— Эрегор? — обратился я к эльфу.

— Будем надеяться, Налор ответит на нашу просьбу.

— Налор? Это дело будет спонсировать Вечный Лес? — встрял купец.

— Вечный Лес поставит тут гарнизон, как когда-то в Шивалоре, — ответил я. — С этим есть какие-то проблемы?

— Что вы! — воскликнул Тронд. — Для нас стал событием приезд господина Эрегора в наше захолустье! Эльфы прекрасные клиенты, а с учетом того, что творится на севере… Конечно же, найдутся идиоты, которые недолюбливают темных, уж простите меня, господин Эрегор, для этого есть причины, ведь ваш народ весьма высокомерен, но в целом это отличные новости!

— Держите язык за зубами, купец, — жестко предупредил я мужчину, ловя на себе взгляд Эрегора.

«Правильно ли говорить ему о наших планах?» — читалось в единственном глазу опального советника.

Правильно. Нам понадобятся союзники в будущем, кроме того, если все пройдет гладко, мы сделаем купца вторым спасителем Мибензита вместе с Эрегором и после продвинем Тронда на пост главы купеческой гильдии города. Нужно укреплять свои позиции, выбивая почву из-под ног у тех, кто радеет за возвращение на пост Гинника.

Ирен не раз повторяла, что я холоден и бессердечен. И столько же раз она говорила, что ее придворным очень повезло с тем, что я не имел никакого интереса к политической жизни Налора. Потому что для меня, как Владыки Нильф, не существовало запретных методов. Имела значение лишь целесообразность тех или иных действий. Подкуп, шантаж, убийство или наоборот — возвышение, награда и почёт. Все это было для меня едино, лишь способ устранить препятствие на своем пути, либо же расположить к себе человека. Тронд не был препятствием, я видел в нем потенциал. Он был умен, но не столь изворотлив, как прочие купцы Мибензита. Слишком прямолинеен для купца, на мой вкус, но лучше окружать себя честными простаками, с подлостями и с прочими грязными трюками я отлично справлюсь и сам. Я не был гордецом, как гномы, высокомерным снобом, как эльфы, или помешанным на чести аристократом Брима. И уж тем более я не был фанатиком, как святоши из Трех Орденов, и признавал, что мир имеет больше, чем два цвета. Мир вообще, по сути, серый, если рассуждать о свете и тьме, и только ты сам определяешь, где для тебя начинается одно и заканчивается другое.

Кто-то видел в свете образы жизни, радости и счастья, а во тьме — смерть, печаль и горе. Для меня же свет скорее был светом пламени костров и полыхающих Садов Армина, светом опаляющим, буйствующим и жестоким. Тьма же, наоборот, была спокойна и безопасна, тьма имела понятные правила, тьма не требовала от тебя сверх меры. Пока святоши молятся до исступления, лишь бы Бог Света обратил на них свой взор, Нильф с готовностью приходит ко мне на помощь. Свет для меня олицетворяет слепцов, тьма — позволяет четче видеть силуэты, скрытые в тенях.

Когда Тронд ушел, Эрегор озвучил вопрос, который мучал меня все эти дни:

— А если королева не даст денег? — спросил мой ученик. — Что тогда будем делать?

— Когда получим отказ, тогда и решим, — ответил я. — Всегда можно продать часть моих драгоценных камней и амулетов, взять ссуду в купеческой гильдии Брима, устроить грабеж, в конце концов. Вариантов много, не беспокойся.

Эльф скривился, но больше вопросов не задавал. Он даже лучше меня понимал, почему все надо сделать без шума и пыли.

Если с помощью купца Тронда у нас получится тихо привезти в Чиран пятьдесят тысяч мешков зерна, то это будет безоговорочная победа. По прикидкам Тронда, флотилия прибудет только в конце осени-начале зимы, то есть к моменту, когда цены уже поползут вверх. Так как мы не имели цели заработать на этом предприятии, то и сбить цену на зерно нам не составит никакого труда. А на вырученные деньги по весне можно будет заказать еще несколько кораблей. Мало какой капитан откажется идти знакомым маршрутом с полной загрузкой, лишь бы переждать зимние штормы, когда навигация снова будет безопасной.

Слова Эрегора о возможном отказе Ирен все же меня немного растревожили. Весь мой план крутился вокруг идеи, что королева Н’аэлора примет подношение в виде Мибензита и пошлет сюда войска. Нет, конечно, заручившись поддержкой местных и получив доступ к крови горожан, я могу довольно эффективно оборонять город и в одиночку, но нужно ли мне это? Не просто так говорят, что один в поле не воин. Не просто так я построил башню именно в труднодоступной горной долине, где сама земля была на моей стороне. Не просто так сотни лет я возводил вокруг своего жилища магические контуры и укрепления, готовясь к возможной осаде со стороны воинств Трех Орденов.

Впрочем, против дерзких налетчиков типа Эрегора или наглецов, которым улыбается Нильф, как в случае с Лиан, моя оборона оказалась просто дырявым решетом.

Но что если Ирен на самом деле откажет?

От крутящихся в голове мыслей начинало ломить виски, и я просто отбросил сомнения прочь. Будет проблема — будет решение. Пока все идет по плану.

Выйдя из здания управы, я едва ли не нос к носу столкнулся с Элеонорой. Девушка отбыла в дом своего дяди в первый же день, когда бургомистр отрекся от своего поста, и с тех пор мы не виделись.

— Господин Фиас! — воскликнула белокурая красавица.

Она сделала шаг мне навстречу, но запнулась и едва не растянулась на ступеньках. Благо, я успел ее поймать.

— Ох! Спасибо вам! Господин Фиас! Подождите!

Я уже собирался уйти, но меня все же поймали за руку.

Ладошка Элеоноры была сейчас влажной от волнения. На девушке было обычное для горожанки платье, золотистые локоны убраны под аккуратный белый чепец. Совсем не похожа на ту эффектную красавицу, которая с горящим взглядом наблюдала за моими боями или порхала по саду поместья Гинника.

— Господин Фиас! — повторила Элеонора. — Подождите!

— Я не думаю, что вам следует со мной беседовать, — ответил я, подмечая пару заинтересованных взглядов прохожих. Многие уже знали, что отказ Гинника от поста не прошел для бургомистра безболезненно. Я же не стал колдовать и приращивать отрезанный палец обратно, как напоминание для мужчины, чем может обернуться его несговорчивость.

Элеонора мигом поняла, что я имел в виду, но только крепче ухватилась за мою руку.

— Я знаю, что у вас с дядей были… разногласия, но это не отменяет того факта, что я обязана вам жизнью! Господин Фиас, пожалуйста, не избегайте меня, позвольте выразить свою благодарность!

— Просто слов будет достаточно, — бросил я через плечо, высвобождая свою ладонь из тонких пальчиков девушки.

Ее руки никогда не касались меча, были гладкими и нежными, я это отчетливо чувствовал. Слишком странное и противоречивое ощущение, ведь мои ладони были не только испещрены печатями Нильф, но и постоянно держались за рукоять меча, были грубыми и жесткими. А когда я занимался исследованиями, на пальцах еще и оставались мозоли от постоянной работы с пером. Хотя я забросил поиски ответа на секрет седьмой печати, но даже спустя три года они до сих пор не сошли.

— Тогда просто знайте, что я навечно вам обязана, господин Фиас! — тихо сказала Элеонора, опуская голову.

Я коротко кивнул и сошел с крыльца. Маленькая глупая девочка, она была всю жизнь окружена заботой и искала развлечений, и сейчас я чувствовал с ее стороны неподдельный интерес. Так молодые барышни увлекаются дерзкими наемниками или другими авантюристами, они всегда падки на все редкое и опасное. Она видела, как я расправляюсь с противниками на арене, а после как вовсе спас ее и весь город. И теперь, судя по тому, с каким придыханием говорила Элеонора, как блестели ее глаза, как вздымалась под тканью платья грудь, она вообразила, нет, она твердо решила, что я и есть тот самый, достойный ее чистой и истинной любви муж. И даже мои печати и моя магия не будет ей помехой.

Глупая, маленькая птичка. Ей же будет лучше, если я просто холодно отстраню ее, задавлю эту идею в зародыше. Потому что нет более безрассудного создания, чем влюбленная женщина, которая не получает желаемой взаимности, это я знал по своему горькому опыту.

Сегодня у меня было еще одно дело. Нужно зайти в район мастеровых и справиться о судьбе мастера Зинаса.

Район мастеровых пострадал от Уз Крови меньше всего. Тут не так много жилья — больше лавок и мастерских — и когда заклинание Владыки Харла было активировано, в этой части города почти не было людей. Конечно, несколько мастерских все же пострадало; тут тоже вспыхнула пара пожаров, но в целом, квартал остался нетронутым.

Судьба же Зинаса тревожила меня по причине того, что гномы всегда жили общиной, семьями. В доме достопочтенного мастера проживало не менее трех поколений гномов, его сыновья, внуки, а, возможно, уже и правнуки. Гномы-то и без магии Харла имели не самый легкий нрав и тяжелую руку, а главный способ обучения у них заключался в буквальном вбивании науку в головы молодого поколения. Так что в доме мастера Зинаса могло случиться всякое, причем опасны были как мужчины, так и женщины этого племени.

Где гномы находили себе жен, для многих было загадкой. На виду всегда находились коренастые бородатые мастера, а вот встретить гномиху вовсе кое-где считалось большой удачей. Но едва кузнец осваивал работу с молотом, едва строитель собирал вольную артель или мастер открывал лавку — у него тут же появлялась и жена, и наследники. Ходили слухи, что вольные гномы все же поддерживают связь с Подгорным царством и ездят туда как раз свататься, а свое дело, финансовое благополучие и положение в обществе были обязательным для этого мероприятия условием. Однако же в реальности все, конечно, куда проще. Тот факт, что Дорганы находились в дальнем родстве с кланом мастеров-строителей Ордтморами, в очередной раз говорил о том, что община подгорцев поддерживала тесный контакт между собой, вне зависимости от региона проживания. Проживал ты в Западных землях, на берегу Северного моря или в Кольце Королей — если ты гном, ты являешься частью подгорного племени.

К моему спокойствию, лавка оказалась на месте и даже была открыта. Аккуратно войдя внутрь, я тут же приметил, что все стойки с оружием и доспехом на своих местах, будто бы катаклизм обошел Дорганов стороной, либо же они быстро привели хозяйство в порядок.

— Доброго дня, Владыка! — воскликнул Гинас, сын мастера Зинаса. — А мы все гадали, когда же вы зайдете!

— Так и ждали? — улыбнулся я. — Вижу, вы в добром здравии, уважаемый Гинас.

Гном улыбнулся и довольно погладил бороду.

— Конечно в порядке! Вы думали, папаша мой просто так взялся за ваш заказ? От жадности? Нашему семейству благоволят Духи Гор, они и защитили славное семейство Дорганов. А вот жулик-Форманг, кстати, таки поколотил свою жену! Позор, какой позор для всего нашего племени!

Я с удивлением понял, что совсем забыл о подгорной магии, хотя в чем-чем, а уж в защите и охране Духам Гор не было равных. Не просто так под порогом лавки лежал зачарованный камень, который я чувствовал даже возле стойки.

— Значит все обошлось? — уточнил я.

— И вашими стараниями, Владыка! И вашими стараниями в том числе! — расплылся в улыбке гном. — Дурачье с рыночных рядов мусолит, как вы поступили с Гинником, мы же считаем, что все сделали правильно! Вы уберегли сей град, вам и решать, кому хозяйничать в управе!

— Даже так? — удивился я. — Что же, гномы считают, что я спаситель Мибензита?

Гинас фыркнул, демонстративно подбоченился и, вздернув подбородок так, что борода встопорщилась параллельно стойке, ответил:

— Конечно знаем! Ваша магия хоть и жутковатая, демоны эти ваши, и кровь мы не сильно любим, но мы же не дураки, в отличие от этой черни! Да и то, что Духи Гор нет-нет, но соглашаются на ковку-на-крови говорит само за себя. Нас поддерживает мать-земля, сила скал, вас — ваша Нильф! А магия та точно была не ваша. От вас, как папаша говорит, совсем другой силой тянет. Холодной, расчетливой. А от этого колдовства разило яростью и кровью. Не вы это, любой, кто хоть раз говорил с духами, на чем хочешь поклянется, что не вы! Но уж точно понятно, у кого достало бы сил все это прекратить.

— Рад слышать, что община такого мнения, — кивнул я.

Благосклонность дворфов — это прекрасная новость. Подгорцы в любом обществе имели солидный вес, а к их добрым словам прислушивались, хотя бы потому, что этих самых добрых слов у них не допросишься, как снега зимой. Понятное дело, восторги старших будут намного умереннее, но и просто нейтральной позиции гномов будет достаточно, чтобы многие другие жители Мибензита задумались. Надо срочно придумать какой-нибудь городской заказ для местных гномов-оружейников, чтобы укрепить это их доброе мнение.

— В городе всякое болтают, да пусть болтают, — махнул рукой словоохотливый лавочник. — Я так понимаю, вы пришли справиться о сабле?

— Именно, — кивнул я. — Я изначально и прибыл в Мибензит ради ковки-на-крови.

— Понимаю, понимаю, — закивал дворф. — Отец пока загружен заказами, но мы закупили все необходимое на ваше серебро. Думаю, через неделю-другую, сможем приступить. Темная готова?

— Будет готова, — кивнул я. — Значит, пара недель?

— Я еще уточню у отца, но сами понимаете, много разрушений, много пожаров. Мы временно перестали ковать оружие и доспех, сейчас нужно самое необходимое. Инструменты, утварь. Кольца для бочек, бондари совсем ошалели. Амбары-то пострадали! А что творилось в восточной части! Слыхали? Форменная бойня, рабы вырвались и устроили такое, что вашим демонам и не снилось, аж кровь в жилах стынет от тех рассказов! Так что сейчас горны не тушат все кузнецы города. Мы вот, даже младших гвозди поставили колотить, пусть руку набивают, — поделился гном.

Я знал о проблемах рабовладельческого рынка у восточной стены, но ноги меня пока туда не донесли. Но и того, что показали мне демоны тени, было достаточно, чтобы понимать, что гном не врет и почти не приукрашивает.

Вышел я из лавки в отличном настроении. Зинас цел, сабле быть! Осталось только дождаться, когда уляжется пыль, люди решат насущные проблемы, а там, к празднику окончания жатвы, мы выкуем для Лиан новое оружие. Мы опять начали тренироваться вместе по утрам, а это означало, что ее сабля в любой момент может превратиться в бесполезные обломки. А тренироваться с другим оружием эльфийка отказывалась — напирала на то, что брать в руки чужой клинок она не намерена.

Этот день казался мне почти хорошим. Я зашел на рынок, посмотрел, как идут дела с латанием дыры посреди площади, еще раз заглянул в управу. Уже к вечеру, когда на город начали опускаться сумерки, я отличном расположении духа двинул в сторону моего укрепленного жилища. Но возле самой цитадели все испортила толпа, во главе которого я увидел знакомую фигуру в коричневой сутане и с факелом в руках.

Бледный, исхудавший, но с горящим фанатичным пламенем взглядом, отец Симон вел в сторону городской крепости целое факельное шествие разъяренных горожан, и я даже догадывался, по чью душу они туда направлялись.

Глава 21

Большие планы

— Убирайся!

— Проваливай!

— Исчадие тьмы, это все ты!

— Ты несешь нам горе!

— Убирайся из города!

Толпа выла и орала, когда я, проходя сквозь толщу людей в сопровождении нескольких наемников, продвигался к цитадели.

— Пошел вон! — один из мужчин, по виду, помощник купца, с вытаращенными от фанатичного порыва глазами, бросился в мою сторону, но один из бойцов милом осадил его довольно мощным пинком в живот.

— Разойдись! — гаркнул старший боец отряда.

Дирт, который сейчас находился в крепости, правильно оценил происходящее, и если Эрегора всегда сопровождало несколько темных эльфов и никто не посмел бы броситься пусть на и непонятно почему ставшим временным бургомистром, но до этого бывшим уважаемым купцом темного, то вот я подобным иммунитетом похвастаться не мог. Как и сопровождением. Так что наш наемный начальник стражи разослал по ближайшим улицам несколько отрядов, для того, чтобы бойцы встретили меня и сопроводили в цитадель без лишних происшествий.

— Убирайся отсюда!

— Тварь! Это ты все наколдовал!

— Мы все знаем, магик! Мы все знаем!..

Глазами я выискивал только одного человека. Отца Симона, но чем дольше мы двигались в толпе горожан, тем слабее я ощущал присутствие этого святоши и его силу. Неужели сбежал?

— Вы видели проповедника Света? — тихо спросил я у одного из наемников.

— Тощий, в коричневой сутане? Видели, господин. Его увели куда-то в сторону, едва мы вышли из цитадели, — ответил мне боец.

Ясно. Значит, это была просто демонстрация силы, и идти на приступ городской цитадели Симон столь малыми силами не собирался.

То, что святоша спланировал все это заранее, я не сомневался ни на секунду. В монастырях и школах Трех Орденов давали хорошее образование. Философия, навык дебатов, логика, арифметика, наука о звездах, история… Многие из тех, кто имели сан, были людьми довольно образованными, особенно, если речь идет об ордене Света или, тем более, об ордене Духа. Проповедовать отправлялись, чаще всего, последние, так что Симон был человеком образованным; он мог вести свободную беседу как с землепашцем, так и при королевском дворе Брима.

В самой цитадели меня встретил Эрегор. Эльф сам только как четверть часа прибыл из городской управы и наблюдал за факельным шествием с высоты внутренних ворот.

— Удивительно, как быстро этот святоша собрал вокруг себя людей, — заметил эльф.

— И их будет становиться только больше, — ответил я. — У меня был сегодня крайне занимательный разговор с гномом. За мастеровых нам волноваться более не стоит.

— Вот как? — Эрегор поднял бровь.

— Именно. Чуть позже расскажу.

Мы оба сейчас шагали узким коридором цитадели. Я хотел умыться и чего-нибудь перекусить, Эрегор же, казалось, все еще был полон сил и энергии, и просто решил составить мне компанию.

— Пусть найдут Лиан, — сказал я мимо проходящему темному, из бойцов советника. — Пригласите ее поужинать со мной и господином Эрегором.

Когда девушка пришла в столовую, мы с советником уже приступили к еде. Котелок горячей похлебки и пара кусков хлеба не то яство, которому идет на пользу потеря тепла.

Лиан вопросительно посмотрела на Эрегора, но все же заняла предложенное ей место.

— У меня есть хорошие новости, — обратился я к своей подопечной. — Я сегодня наконец-то дошел до квартала мастеровых. Мастер Зинас пережил судную ночь, он сейчас занят, но через пару недель мы начнем ковку-на-крови.

Лиан сдержанно кивнула, но по блеску глаз темной я понял, что эта новость ее обрадовала. Важно не только обещать, но и выполнять обещания, на этом строились любые взаимоотношения, особенно мои и Третьей Богини. Так что держать слово я умел.

— Учитель, ты упомянул, что о мастерах нам больше не стоит беспокоиться, — напомнил эльф.

Он сейчас так грациозно отправлял в рот ложку с обычной солдатской едой, что мне казалось, будто бы Эрегор сидит на приеме в дворце на холме.

— Да, дворф-лавочник Гинас, сын почтенного мастера Зинаса, который согласился провести для нас с Лиан ту самую ковку-на-крови, рассказал мне о том, что думают о событиях той ночи мастера.

— И что думают?

— Они знают, что это была магия Харла и прекрасно понимают, чьими силами она была остановлена, а маг — убит, — ответил я. — Так что во время внеочередного вече за нами если и не встанет внушительная сила, то уж точно не будет упрямой дворфской помехи. — После я повернулся к девушке. — Лиан, скажи, ты довольна тем, что все идет по плану?

— Конечно, — кивнула смущенная темная. — Только можно вопрос?

Мы с эльфом переглянулись. Мне надо вводить ее в курс дела, держать при себе. В одном Лиан права — я слишком зациклился на Эрегоре, хотя надежнее Лиан у меня в Мибензите нет никого. Бывший советник предан в первую очередь престолу и лично Ирен, и если правительница Н’аэлора прикажет сделать какую-нибудь глупость или подлость, он не будет сомневаться ни секунды. В этом Эрегор неисправим — верный пес своей королевы.

— О чем же?

— Зачем вообще все это? — просила Лиан, отложив ложку в сторону. — Почему просто не уехать? Если ты ждешь войны с Мордоком, то почему бы не встретить врага в долине, где он умоется кровью? Зачем вы так стараетесь поставить тут гарнизон Вечного Леса? Среди ваших темных, господин Эрегор, только и разговоров о том, что город превратится во второй Шивалор. Но зачем это тебе, старик?

Я внимательно посмотрел на Лиан и тоже прервался с едой. Это был здравый вопрос, а произошедшее в пещерах и после показало, что мне не стоит держать эльфийку в неведении. Она неправильно это понимает.

— Ты считаешь, что правильнее было бы отойти в долину, запереться в башне и ждать Мордока там? — уточнил я.

— Именно, — кивнула Лиан. — И дело даже не в том, что я хочу домой. Ты же сотни лет готовится к приходу армии. Несколько кругов обороны, сотни демонов. Даже сама башня — твое оружие.

— Хорошо, — кивнул я. — Лиан, ответь мне на вопрос, каков итог любой войны?

— Победа. Взять желаемое силой, — не задумываясь отчеканила Лиан.

— Нет, это не итог. Это цель, — возразил я. — Войны начинаются с целью сделать лучше нападающему за счет обороняющегося. Но каков итог?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать, — ответила девушка.

Эрегор же, внимательно наблюдавший за беседой, только улыбнулся.

— Кто-то из древних сказал, что итог любой войны — это горы трупов, — начал эльф. — Но главный ее результат — установление мира.

Лиан замерла, переводя взгляд с меня на эльфа.

— При всем уважении, господин Эрегор, но вы ведете себя как два старика, которые загадывают непонятные загадки… — протянула девушка.

— Никаких загадок, — сказал я. — Эрегор прав, Лиан. Итог любой войны — это мир. Один становится победителем, другой — побежденным. Я объявил войну Мордоку в тот момент, когда вырвал сердце Владыки Харла и сжег его в магическом пламени. Но если я сейчас уйду обратно в долину, как ты думаешь, что будет дальше? Сколько десятков лет проживет Мордок? Сколько времени он будет держать мой дом в осаде? Десять? Двадцать? Тридцать? Но в итоге между нами все равно установится мир. Или он найдет способ меня победить, залив кровью всю горную долину, либо же умрет от старости. Но он не отступится, такие как он не отступаются. Либо же я брошу свое жилище и просто уйду, скажем, на другой конец Менаса, подальше от этих проблем. Ведь даже в Н’аэлоре не будет безопасно. Но скажи, могу ли я так поступить?

— Уйти?

— Да, уйти от сражения.

Эльфийка вместо ответа просто фыркнула и посмотрела на меня так, будто бы я сказал какую-то смешную глупость.

— Ты и уйти?

— Вот видишь, ты все сама понимаешь, — кивнул я. — Итог любой войны — мир. Я не знаю четких целей Мордока, но я знаю, что нужно сделать мне. Вырвать королю-самозванцу сердце, точно так же, как я это сделал с магом, поклоняющимся Харлу. И мое бегство в долину совершенно никак не приблизит этот исход. А вот гарнизон темных эльфов в Мибензите — это первый шаг вперед. Бездействие губительно. Ты привыкла видеть меня как мага, который отгородился от всего мира, и на то были причины. Одна из них — подобные войны. Но я точно знаю, что сейчас нужно действовать.

— Тогда почему бы не отправиться на север, в Каламет, и не расправиться с Мордоком?

— Если ты придешь в деревню охотников и убьешь самого лучшего охотника поселения, скажи, все остальные тут же уйдут в землепашцы из-за этого?

— Если я им прикажу — уйдут, — ответила Лиан.

— И они больше никогда не будут думать об охоте? Люди, которые на этом выросли, так? И они будут довольны? — продолжал я задавать вопросы.

Девушка притихла и задумалась.

Я посмотрел в свою тарелку. Похлебка совсем остыла, но этот разговор был важен в первую очередь для самой Лиан. Я понимал ее стремление вернуться домой, к тихому и спокойному быту. Конечно, я разочарован тем, что она не смогла найти общий язык с представителями своего народа, но, я думаю, в этом плане еще все впереди. Сейчас же мне нужно донести до девушки, почему мы застряли в Мибензите и что тут происходит.

Тут ко мне на помощь пришел Эрегор.

— Лиан, учитель пытается сказать, что Мордок уже не просто человек, который сел на им же выдуманный трон. Мордок — это идея. Если прийти и убить его с помощью магии, убить только его, идея останется жить. И через десять, двадцать или сорок лет на его месте появится новый варлорд, который решит, что он будет умнее и удачливее предшественника. Мы, народ Вечных Лесов, ведем бесконечную войну с северными племенами орков, которые устраивают набеги на наши границы. И раз в несколько поколений, каждые тридцать-пятьдесят лет, на севере появляется Великий Лидер, который мечтает объединить кочевую орду и создать государство орков. И первое, что он делает — собирает войско и идет на юг, потому что когда-то один орк дошел примерно до этих земель, а Н’аэлор был на грани падения. И с тех пор эта идея живет в головах землекожих, передается как легенда.

— Значит просто убить Мордока недостаточно? — уточнила девушка.

— К сожалению, нет. Его даже раньше времени убивать вредно, — сказал я. — Его надо растоптать и уничтожить, сделать так, чтобы потомки при звуке его имени плевали на землю, а не мечтательно закатывая глаза, называли его великим северным королем. Он должен понести сокрушительное поражение, быть брошен своими соратниками, проклят друзьями и ненавидим войском. И вот тогда, когда мы вымараем любой намек на величие Мордока из истории, пока не сделаем его судьбу настолько незавидной, что ни один глупец не захотел бы оказаться на месте короля-самозванца, ведь его ждал столь ужасный финал, вот тогда я смогу прийти и забрать его жизнь. Вот тогда итогом этой войны станет настоящий, длительный мир. А первый шаг к этому миру — убедить Мибензит и его жителей в том, что мы их союзники.

— А разве нет? — удивилась Лиан. — Тут не сильно жалуют короля-самозванца.

— Конечно нет, — опять встрял Эрегор. — Это же Западные земли, дитя. Но и склониться перед Н’аэлором они не пожелают. А держать гарнизон в городе, который тебя ненавидит — крайне тяжело, поверь мне. Но этот город станет для Мордока непреодолимой преградой, вот в чем цель.

— Поэтому мы и действуем сейчас медленно и осмотрительно, без применения силы, — подытожил я. — И я попрошу быть осмотрительной и тебя. В будущем нас будут часто видеть вместе, многие и так знают, что со мной в долине живет молодая эльфийка. Ты справишься?

Лиан потупила взгляд, обдумывая мои слова. Я не отталкивал девушку, не отсылал, больше не держал в неведении. По сути, я предлагал ей место рядом со мной, место не просто воспитанницы, но соратника.

— Справлюсь, — наконец-то ответила темная.

— Тогда не опаздывай на завтрак и ужин со мной и Эрегором. Дела мы обычно обсуждаем за столом, так удобнее всего собраться вместе, — сказал я. — Теперь иди, вечером я расскажу тебе о подготовке к ковке-на-крови.

Когда темная вышла из нашей маленькой столовой, Эрегор не выдержал и спросил:

— Ты уверен, что стоило рассказывать все девочке? Она совсем дитя.

— Отослать я ее тоже не могу, — ответил я. — А она слишком любопытна. Пусть лучше узнает все от нас и наблюдает, чем будет шпионить или довольствоваться слухами. Но это все не столь важно. Давай лучше обсудим, что мы будем делать с нашей новой проблемой, этим святошей.

Эрегор усмехнулся и по взгляду эльфа я понял, что именно он бы сделал, если бы не наш курс на задабривание жителей Мибензита. Я его порывы и методы разделял, слишком уж неприятным был этот отец Симон. И дело даже не в том, что проповедник был фанатиком и собирал сейчас вокруг себя верующих, а то, с какой готовностью бог Света отзывался на его зов. По моему опыту, такие вещи обычно заканчиваются полями костров и сотнями замученных во имя веры.

К сожалению, подвесить отца Симона за ноги на воротах цитадели и вспороть ему брюхо, как мятежнику и смутьяну, мы пока не можем. А значит, надо искать другие варианты.

Тем временем, в храме бога Света в Мибензите

— Сожалею, что прервал ваш факельный ход, брат Симон, — фигура незнакомца выделялась темным пятном на фоне одного из узких окон. — Однако вы поступаете слишком опрометчиво.

— Кто вам вообще позволил так себя вести⁈ — взвился Симон. — Посылаете каких-то головорезов, лжете о своем статусе, силой тащите сюда. Там люди! Они веруют! Они идут за мной и идут за светом! Мы должны покарать тьму, что поселилась в самом сердце Мибензита.

Незнакомец отошел от окна и Симон наконец-то смог рассмотреть того, по чьему указу его притащили в его же храм.

Лысый, как колено, с невыразительными чертами лица и блеклыми, почти белесыми глазами, мужчина был довольно стар, с грузной фигурой, и больше походил на дарканского евнуха.

Сейчас они были в храме один на один. Люди, которые притащили его сюда, остались за дверью.

— То есть кольца вам было мало? — спросил незнакомец.

Отец Симон пошарил в кармане сутаны и достал золотое кольцо с трезубцем.

— Откуда вы взяли это? — спросил Симон, грозно поднимая кольцо перед глазами. — Такое кольцо можно раздобыть только в Северном епископате Ордена Пламени!

— А кто сказал, что я его украл? — усмехнулся незнакомец и запустил руку за пазуху своей легкой куртки. Тут же на свет появилась бумага, которую он протянул отцу Симону.

— Вот, мои полномочия, проповедник. Ознакомьтесь. А потом выслушайте, и слушайте внимательно.

Отец Симон взял бумагу и, развернув, первым делом напоролся взглядом на чернильную печать и подпись самого епископа. Армель Триерс, так звали владельца документа. И он наделялся самыми широкими полномочиями, судя по тексту.

— Вы кто такой?

— Я? Лишь посланник наших братьев, что наблюдает за великим злом, — с улыбкой ответил мужчина.

— В вас нет ни капли Света, — поморщился Симон. — Ваша душа черна, как безлунная ночь.

Армель Триерс улыбнулся еще шире.

— Когда имеешь дело с таким врагом, то нужно идти на особые меры. Я никогда не был послушником ордена, меня никогда не касался Свет. Но я верно служу Святому Престолу долгие годы, точно так же как и вы, отец Симон. Другой бы не справился с моим заданием, поверьте.

— Вы сказали, что ваше дело — наблюдать за великим злом. Вы о колдуне из цитадели? — сворачивая документ и возвращая его владельцу, спросил Симон.

— О нем самом, проповедник, о нем самом. Но то, что вы делаете — недопустимо.

— Почему же⁈ — взвился Симон, сжимая кулаки. — Он виноват в той трагедии, что случилась в городе! Это темная магия, сила темной Тройки! Я почувствовал ее за недели до судной ночи, поэтому и был готов! Мы должны схватить колдуна и скормить это исчадие тьмы обжигающему пламени!

— Отец Симон, послушайте, — вздохнул Армель. — Тот колдун, которого вы вознамерились сжечь… Первое, это не его рук дело, но это не имеет значения, он все равно зло. Но вы что-нибудь слышали о хозяине горной долины к югу от Гирдота?

— Конечно! Каждый знает эту историю. Что там живет какой-то отшельник, что практикует черную магию, — фыркнул Симон. — И даже если это тот отшельник, события той ночи показали, что бог Света со мной! Если мы будем достаточно крепки в нашей вере, перед нами не устоит никто!

Армель Триерс, особый доверенный Святого Престола и посланник Северного епископата в Западных Землях, только разочарованно покачал головой.

— Вы не имеете понятия, с чем хотите связаться, отец Симон. Сам Престол только три года назад узнал о существовании этого колдуна, точнее, о том, что он до сих пор жив.

— Что вы имеете в виду? — с удивлением спросил Симон.

Лысый мужчина улыбнулся. Вот, он и достучался до этого тупого фанатика. Возможно, ему удастся удержать его в узде, потому что нападать на Владыку Демонов сейчас и такими силами было бы чистым самоубийством.

— Давайте пройдем в ваши комнаты, я распорядился раздобыть нам ужин, — умиротворяюще сказал Армель, — и я с удовольствием введу вас в курс дела, отец Симон. Этот вопрос уже давно на контроле Святого Престола, священный Град тратит огромные силы на то, чтобы избавиться от этой угрозы.

— Этим колдуном занимается Святой Престол? — удивился Симон.

— Поверьте мне, брат, вы даже не представляете, с чем вам довелось столкнуться, — ответил Армель.

От автора: Дорогие читатели! Работа над книгой была закончена еще 27 числа. Завтра будет бонусная прода, в среду — финал тома по расписанию и тогда же старт третьей книги и старт продаж. Попрошу подготовиться к этому моменту для выхода третьего тома в ГН. Спасибо за вашу поддержку!

Глава 22

Вести с холмов

Спустя почти две недели вернулся гонец, которого Эрегор отправил в Налор, и вернулся он с добрыми вестями.

Королева Ирен получила донесение своего бывшего советника и согласилась выделить нам тридцать тысяч серебряных из личных финансов. Последнее в письме, выведенное изящным почерком, оговаривалось отдельно, что свидетельствовало о том, что королева не стала оповещать совет Налора о своем решении, и мы должны хранить все в строжайшей тайне.

— Вот такие новости, — выдохнул Эрегор, откладывая письмо, которое тут же схватила со стола Лиан.

Она никогда не видела подобных документов, да и мой навык письма на эльфийском был не слишком хорош, так что сейчас девушка с интересом рассматривала каждую букву, которая была аккуратно выведена королевской рукой.

— Твоя ставка сыграла, — кивнул я, отпивая вина. Совершенно обычное, откуда-то с виноградников Трех Орденов, оно было чуть кисловатым и слишком терпким на мой вкус.

— Вы же говорили, что на хлеб и экспедицию нужно чуть больше ста тысяч, а тут всего про тридцать, — удивилась Лиан.

— Их меняют один к четырем в Бриме, — небрежно ответил я. — Это сто двадцать тысяч привычных тебе серебряных.

— Интересно, как такая гора деньжищ выглядит… — протянула Лиан. — Это больше твоего сундучка?

— Заметно, — усмехнулся я. — Хотя не знаю, сколько бы я смог выручить за амулеты и драгоценные камни.

— Учитель, при всем уважении, я считаю, что некоторые вещи из вашей коллекции вовсе не должны покидать пределов башни в долине, — серьезно заметил Эрегор. — Тем более вы понесли больше потери, ведь мы так и не нашли амулет Теней.

Да, этот амулет был у Ирнара и его сняли, когда пленили лейтенанта и мою подопечную, и пусть он был разряжен, в моих руках он все равно представлял огромную ценность. А сейчас, скорее всего, он уже продан кому-то в качестве серебряного украшения или вовсе порублен на серебряный лом по весу.

— По-настоящему ценен только мой меч, — я похлопал себя ладонью по поясу, где обычно висела перевязь с ножнами, — и мои доспехи, например, наручи. Амулеты, Эрегор, всегда были расходными материалом. Но я согласен с тем, что некоторые вещи не должны попасть в руки посторонних.

Эльф только покачал головой от такого отношения к редким артефактам, но спорить со мной не стал. Как бы я не любил свою коллекцию оружия, драгоценных камней и амулетов, часть из которых я купил, а часть — изготовил самостоятельно — все это на самом деле были лишь инструменты. Вот второй такой меч я выковать не смогу, во всяком случае, не в ближайшие годы, потому что ради подобного придется ехать на поклон к мастерам-под-Горой, и в этот раз они не будут столь сговорчивы. Даже из памяти эльфов мое имя успело выветриться, а упоминания обо мне у подгорцев сохранились хорошо если в паре древних песен.

— Лиан, — обратился я к девушке, — сможешь завтра сходить на рынок?

— Зачем? — мигом встрепенулась девушка.

Мы с Эрегором стали давать эльфийке мелкие поручения. Сходить в управу, отнести документы, помочь в арсенале. Она стала выходить на спарринги с наемниками, которые тренировались под присмотром Дирта, и довольно быстро влилась в этот грубый и суровый коллектив. Сначала мужчины не поняли, что темная вообще забыла на тренировочной площадке, на которой наемники разминались время от времени, чтобы держать себя в форме. Но потом, узнав, что темной всего шестнадцать и она никогда не бывала в Н’аэлоре, а росла с тем самым колдуном, который их нанял, мужчины оттаяли. Ее даже научили парочке уловок и подлых, но крайне эффективных в реальном бою приемов, о чем мне как-то за ужином гордо сообщила эльфийка. А Дирт, по моему указанию, еще и позаботился о том, чтобы провести пару воспитательных бесед с самыми прыткими из своих бойцов, которые бросали на девушку плотоядные взгляды. Вслед за Лиан на той же части двора время от времени стал появляться и Ирнар, как бы намекая, что мужчинам лучше держать себя в руках.

Конечно, всей этой возни вокруг себя Лиан не замечала, а если и замечала, то не придавала особого значения. Лиан осознавала свою привлекательность, она же не была глупой, но мужчины интересовали эльфийку даже меньше, чем прочих женщин народа Вечного Леса, хотя любвеобильными эльфов в принципе назвать было сложно. Пары они образовывали нехотя, обычно, после двухсотлетия, да и половина таких «браков» заключались либо по политическим мотивам, либо с целью продолжения рода. Упрекнуть эльфов в медлительности, конечно, сложно. Это у человеческих женщин век короток, а способность к деторождению многие теряют уже после сорока. Эльфы же были плодовиты всю свою долгую жизнь, а зачем торопиться, если впереди сотни лет? Но вот к продолжению рода эльфийки относились довольно серьезно. Трое — это минимум, который должна была дать каждая женщина, чтобы компенсировать гибель солдат и уход стариков из жизни. Такова была традиция, которая берегла народ Вечного Леса от вымирания, ведь пусть эльфы почти не болели и являлись долгожителями, но они постоянно гибли в стычках и войнах с соседями, попадали в рабство, а некоторые добровольно покидали Н’аэлор, более никогда не возвращаясь в пределы родных земель.

— Отнести весточку помощнику Тронда, — ответил я на вопрос девушки. — И можешь пройтись по рядам, мы с тобой на днях отправимся в путь.

— В путь? — растерянно спросила эльфийка, а через мгновение расплылась в улыбке. — В долину⁈

Эрегор гаденько хмыкнул, но я моментально осадил эльфа грозным взглядом.

— Нет, не в долину. В Пелоф.

Было заметно, что Лиан сейчас лопнет от любопытства, но задавать третий вопрос подряд, как глупая девочка, ей не позволила гордость. Я чуть выждал, давая эльфийке пережить весь спектр эмоций, от нетерпения и гнева до смирения, а после продолжил:

— Мне нужно заглянуть в тамошнюю купеческую гильдию. С нами поедет Ирнар и еще один из бойцов. Небольшой отряд, обернемся за три дня.

У меня был простой и понятный план. Если Ирен дает денег и ввязывается в нашу с Эрегором авантюру, то надо сделать все для того, чтобы помощи кроме как от меня Мибензиту было ждать неоткуда. Тронд сообщил, что убытки были подсчитаны и реальная нехватка составляет около сорока пяти тысяч мешков — именно столько товара, заготовленного на продажу в течение осени и зимы, сгорело в паре крупных зерновых амбаров, принадлежавших гильдии Мибензита. Убыток в закупке на тысяч восемьдесят серебра, а может и больше. Просто чтобы остаться при своих, купцам придется взвинтить цены минимум вдвое, причем начнут они это делать сразу после жатвы, как только вольноземельные распродадут свои урожаи.

Правила торговли в Западных землях подчинялись таковым по всему Менасу. Если ты не состоял в гильдии купцов, то мог торговать только тем, что вырастил или произвел сам без привлечения наемной силы. Исключение составляли мельники, которые, впрочем, часто вступали в гильдию мастеровых.

Мастера могли торговать напрямую через собственные лавки, но вот поставлять продукцию за пределы родного поселения — только через купеческие каналы. Последние, в свою очередь, гарантировали качество, брали на себя транспортировку и прочие риски, которые коллективно покрывались из взносов гильдии. Старшие купцы имели право заграничной торговли, местные — по Западным землям, мелкие — только в пределах небольшой территории от города, в гильдии которого они состояли. И вот, по словам Тронда мелкие и средние купцы уже начали искать, где бы прикупить еще зерна, едва ли не прямо с телег, чтобы хоть немного снизить цены, которые установятся на продовольствие с приходом холодов.

К сожалению, в этих краях никто активно не занимался крупным скотоводством. Мелкие подворья держали кур, гусей, свиней и коров, исправно поставляли продукцию своих хозяйств как раз через купцов третьего, низшего ранга, на городские рынки, но именно крупных скотоводов в этих краях не было. Тот же Брим был знаменит не только своими бескрайними полями, но и огромными стадами, которые паслись на восточных равнинах, вблизи границы с подгорцами и Тремя Орденами. Не отставали в этом плане и святоши, ведь их земли были самыми густонаселенными на континенте.

Тут, в диковатых краях, ни о каком скотоводстве речи и не шло. Слишком большого капитала требовали подобные предприятия, а для свободного выпаса, как это делают в Пустошах, не хватало свободных равнинных земель.

Мы с Эрегором обсуждали, что будем делать, если королева Ирен даст деньги. И в итоге, мы пришли к тому, что часть из них, а также имеющиеся в распоряжении темного эльфа собственные финансы — около восьми тысяч серебром — мы пустим на то, чтобы загнать мибензитских купцов в угол.

А для этого нам надо договориться с купеческой гильдией Пелофа о том, что они не только не поставят ни мешка Мибензиту, но и скупят столько зерна из свежего урожая у местных, сколько смогут. Или на сколько у нас хватит денег. А денег теперь хватало.

Кроме того, этот план позволял немного подстраховаться. Если с флотилией, которую поведет Тронд, что-то случится, у нас будет небольшой, но запас продовольствия, которым мы сумеем задобрить местных жителей. Если же все пройдет гладко, то мы просто распродадим зерно по себестоимости, в этом не было никакой проблемы.

На следующее утро я остался в цитадели. Эрегор ушел в управу, Лиан — на рынок, я же наблюдал за тем, как Дирт, окончательно вошедший в роль начальника городской стражи, гонял своих бойцов по небольшому дворику перед казармой.

— Да не в голову цель, дубина! Нам же не убивать горожан надо! — рычал наемник на молодого бойца, который слишком высоко орудовал дубинкой. — Это в бою тебе надо в голову целить! А с городскими — бей по ногам! По рукам! По ребрам бей! Чтобы больно, но без тяжелых увечий. Вот встретится тебе пьяный грузчик, ты его что, в голову бить собрался, чтобы совсем дураком сделать, или что⁈ Вот так! Локоть прижал, и низко работай, низко! Как по брюху бьешь!

— А ты неплохо разбираешься в этом ремесле, — сказал я мужчине, когда Дирт отошел от бойцов и встал рядом, наблюдая, как выполняются его указания.

Переучить наемников, что привыкли убивать, на такую службу как охрана улиц, оказалось непросто. В момент их прибытия, когда город кипел и рисковал взорваться беспорядками, их лихая удаль была уместна, но теперь Мибензит вернулся в более-менее мирное состояние и усиленно зализывал раны, и лишнее кровопролитие было ни к чему.

— Это вы, господин колдун, просто нашего сержанта не видали! — ответил Дирт. — Вот уже где был цепной пес, душу выел! Всю жизнь в страже, все твердил, что ему каждая улица — как родная и что мы, бестолочи, его позорим, даже бандита скрутить быстро не способны. Вот, передаю науку.

— А что, сержант ваш за мягкие способы радел? — уточнил я.

— Он считал, что наше дело — поймать и доставить, и чтобы вид товарный задержанный имел, а судьбу его пусть городской судия и дознаватели решают, значится, — ответил наемник. — И в самом деле, страже некогда разбираться. Видят непотребство — в кандалы! А если приличный человек, выпил лишнего или просто повздорил с кем, так это уже пусть управа выпускает и извиняется. И нормально, работало. Но мы все больше всяких проходимцев хватали. Сами понимаете, Пелоф город такой, на перепутье стоит.

Я даже удивился многословию наемника. Со стороны он всегда казался человеком довольно замкнутым, на прочие вопросы отвечал быстро и четко, а самое главное — коротко. Видимо, и вправду тот сержант душу из него достал, даже если спустя годы рослого и умелого Дирта так пробивало на рассказы о временах службы.

Но и ничего необычного в его тирадах не было. Я знавал множество служивых, и все как один могли бесконечно долго травить байки о былых временах. Тот же старик, что прибыл из Шивалора, и чья история легла в основу моей личины наемника с севера, весь вечер только и трещал о делах гарнизона.

— Так сколько человек доносит в гильдию? — спросил я Дирта.

Наемник даже не шелохнулся, как стоял, глядя на площадку перед казармой, так и остался стоять.

— Трое, господин, — спокойно ответил командир наемников.

Это было ожидаемо. Наемники люд простой — всегда ищут, где бы подзаработать. И когда купцы найдут парочку жадных, было лишь вопросом времени.

— Понятно… — протянул я.

— Прикажете выгнать? — спросил Дирт.

Если подумать, мы платили людям за мечи, а не за молчание, потому что последнее стоит куда дороже, чем мы давали наемникам сейчас. Так что как-то расправляться с болтунами смысла не имело, пока они не стали заниматься вредительством. Насколько я понимал, они просто докладывают об обстановке в цитадели и планах руководства, которые Дирт доносит до подчиненных. Совершенно безобидная информация, ее можно получить, просто угостив наемника в трактире кружкой эля.

— Нет, пусть служат, — ответил я. — И докладам не препятствуй, у нас тут нет каких-то особых тайн, да и в темных делах нас упрекнуть сейчас нельзя. А уж в совсем откровенную ложь люди не поверят. Скажи, твои парни ходят на фонарную улицу?

— Вы про ту, где бордели стоят? — уточнил Дирт. — Ну конечно ходят, как не ходить-то. Это же дело такое, сами понимаете.

— Ну, так выбери пяток надежных, да скажи со шлюхами о службе трепаться, — сказал я.

— И о чем трепаться? — уточнил командир наемников.

— Да все как есть, пусть и говорят. Повторяю, постыдных секретов у нас нет. Пусть рассказывают о службе, о том, что Эрегор торчит в управе, о мастеровых. Все пусть рассказывают. Девки быстро разнесут эти слова по всему городу.

Вот что правда, то правда. Это в элитных борделях девушки имели определенное образование, умели петь, танцевать, читали стихи и все, что было сказано в борделе, там и оставалось. Подобных заведений в Мибензите просто не было, так что если ты хотел, чтобы весь город знал о твоих делах — растрепись о них в борделе. Работает надежнее, чем орать посреди городской площади.

— Этих троих можно удержать пару дней в цитадели? — спросил я.

Дирт задумался.

— Чтобы никто ничего такого не подумал? Нет, господин, они все в разных дозорах. Если я запру всех троих на казарме, начнутся разговоры.

Ясно. Надо что-то думать. Мое отсутствие на протяжении трех дней дойдет до купцов. Но, во-первых, я хотел, чтобы это случилось как можно позже, а во-вторых, чтобы мой визит в Пелоф как можно дольше оставался в тайне.

Всегда можно было прибегнуть к моим магическим навыкам, но я не знал, нашли ли местные элиты подход к отцу Симону, а этот святоша моментально почувствует довольно мощное колдовство, если я попробую использовать магию теней, чтобы укрыть нас от взглядов окружающих. Но даже если мы улизнем в соседний город под пологом магии, это не решает проблему с доносом купцам.

Нужно какое-то дело, которым я могу заняться демонстративно и так, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов.

И, к моей удаче, такое дело у меня было.

— Лиан! — окликнул я девушку, которая только что вошла во внутренний двор через открытые ворота цитадели. — Через четверть часа идем в город.

— Я только пришла! — огрызнулась темная. — Что такое⁈

— Пойдем к мастеровым. Время пришло! — гаркнул я на весь двор, чтобы меня слышало как можно больше людей. — Будем ковать тебе саблю!

Эльфийка, не подозревающая о моих истинных планах, радостно взвизгнула и бросилась ко мне на шею. Обычно девушки так радуются новому платью или серьгам, а этой — редкое оружие подавай…

Сборы много времени не заняли. В своей комнате я взял кошель с серебром и перевязь с мечом, оставил записку для Эрегора, которую передал Дирту. Ковка-на-крови долгое занятие и может длиться несколько дней и даже неделю. Уверен, у меня получится уговорить мастера Зинаса принять участие в моем небольшом представлении.

Глава 23

Ковка-на-крови

— Значит, вы хотите приступить к изготовлению оружия? — спросил мастер Зинас.

— По возможности, сегодня же вечером, — ответил я.

Дворф недовольно насупился. О таких вещах предупреждают заранее, и пусть срок, оглашенный его сыном Гинасом уже вышел, мастер не желал бросать все свои дела и приступать к сложному заказу второпях.

— Уважаемый Зинас, для спешки есть причины, — спокойно сказал я, глядя в глаза гному.

— И какие же, уважаемый Владыка, могут быть причины для спешки в столь тонком и сложном занятии, как ковка-на-крови? — недовольно поднял бровь дворф.

— Мне нужно где-то укрыться на три-четыре дня, под благовидным предлогом, — ответил я кузнецу. — В месте, где никто бы и не думал меня тревожить, месте благопристойном, надежном и не вызывающем подозрений. В вашей кузне.

— А на самом деле вы где будете?

— В Пелофе.

Кузнец недовольно скривился, Лиан же вытаращилась на меня, как на предателя. Как это, Пелоф⁈ А как же ковка⁈

— И могу я поинтересоваться, что вы будете делать в Пелофе, господин маг? — продолжил свой допрос Зинас.

Дворф стоял в своем фартуке, со скрещенными на груди руками. Седая борода топорщилась, глаза горели, он был недоволен, но и отказывать не спешил.

— Предлог на самом деле вполне благовидный, мастер, — сказал я дворфу. — Я собираюсь вести тайные переговоры о покупке зерна с купеческой гильдией Пелофа. Вы, верно, слышали об ущербе, который случился в амбарах Мибензита в судную ночь, ведь так?

— Слышал.

— И вы понимаете, чем это грозит городу зимой? — продолжил я.

— Понимаю. Цены взлетят, мы уже проверили свои запасы, — ответил дворф. — Но уважаемый Владыка, имеете ли вы право вести дела с Пелофом? Для этого надобно быть купцом второй статьи, а вы даже в гильдии не состоите.

— Это решаемый вопрос, мастер Зинас, я понимаю, что попирать устои не стоит, иначе начнется бардак.

— Сущий бардак, уважаемый Владыка! Сущий! — согласился кузнец.

— Об этом не беспокойтесь. Я лишь выступаю спонсором. Купец, обладающий подобными правами, у меня в знакомых имеется.

— Значит, хотите утереть нос купеческой гильдии Мибензита? Понимаю ваши стремления, но помочь не могу, — подытожил дворф.

Я едва сдержался от того, чтобы не поморщиться. Старый, упрямый гном! Можно было бы припугнуть дворфа, но тогда он напрочь откажется ковать саблю для девочки, а это уже проблема. Но у меня было еще одно оружие. И имя ему — правда.

— Скажите, мастер Зинас, а вы не задумывались, как в пещерах под городом месяцами проводились ритуальные бои во славу Харла и при чьем попустительстве?

— На что вы намекаете? — поднял бровь кузнец, который уже собирался выйти из-за прилавка и нырнуть в боковую дверь.

— На то, что я был на той арене и, скажу честно, на лавках в зрителях сидела половина купеческой гильдии. А так же клерки, начальники и даже кое-кто из мастеровых.

— Вздор! Наш цех в таком не участвует! Не посмели бы! — взвился гном.

— Еще как участвует, мастер Зинас. Еще как участвует, — ответил я, глядя гному в глаза.

Кузнец помялся с ноги на ногу, недовольно пофыркал, пару раз схватился за бороду, пытаясь придумать, куда же ему деть руки, которыми он бы сейчас с большим удовольствием придушил своих соратников по гильдии мастеров, что замарались в столь отвратительном действе.

— Имена, — прохрипел разъяренный гном. — Мне нужны имена!

— К сожалению, поименно я их не знаю, но найти их не составит труда. Они пропитались силой Второго бога так, что от них будет разить Харлом до конца их дней, — ответил я. — Все что мне нужно — лишь немного времени. И исполнение моих замыслов, мастер Зинас. Я планирую обосноваться тут надолго, и не только я. Мибензит станет великим, важнейшим городом в этой части Западных земель.

— Складно поете, Владыка, складно поете, — прищурился гном, чуть успокоившись. — Служили бы вы Фангоросу, я бы подумал, что вы пытаетесь меня провести.

— Я всегда был в добрых отношениях с подгорным народом, мастер, я знаю, как вы цените честность и как презираете лжецов, — сказал я в ответ.

Кузнец в очередной раз схватился за бороду, задумчиво дернул пару раз, будто встряхивая собственную голову, после чего все же сдался.

— Помогу я вам, так уж и быть. Дурные дела творятся в Мибензите, говорите, если не только купцы, но и мастеровые виновны в том, что случилось, то с этим надо что-то решать. А Дорганы не последняя семья в этом районе и этом городе! И мы не позволим творить безнаказанно всякие непотребства. Но! Как только вернетесь из Пелофа и мы закончим ковку — с вас долг! И не деньгами! Имена, Владыка! Имена! Клянитесь, что выкорчуете эту погань, которая связалась с Харлом, из моего города!

Я зловеще улыбнулся, смачно плюнул на собственную ладонь и протянул руку гному, как это делают воины подгорцев. Зинас оказался не из робкого десятка — плюнул и на свою ладонь, после чего мы крепко пожали руки. Теперь мы не просто клиент и кузнец, а два товарища, имеющих общее дело.

По моей коже пробежал холодок, который неприятно сковал ладонь и всю руку, до самого локтя. Зинас все же был сильным шаманом — духи Гор неотрывно следили за ним и сейчас с готовностью засвидетельствовали своим присутствием наш договор.

«Влезаешь в долги теперь и перед духами?» — хихикнула на ухо Нильф.

От присутствия Третьей гном вздрогнул. И вправду сильный шаман.

— Так вот, каково оно… — протянул Зинас. — Не думал, что почувствую одного из Тройки.

И посмотрел на меня так долго-долго, будто бы хотел сказать что-то еще, или же спросить, но в последний момент передумал.

Из лавки мы с Лиан так и не ушли. Конечно же, в наш с мастером-кузнецом разговор она не встревала — робела перед наглым и склочным гномом — но потом, когда мы остались в небольшой задней комнатушке вдвоем, высказала мне все, что думает.

— Ты же обещал, что мы будем ковать! — взвилась девушка. — И я делала все, что ты говорил! Омовения, молитвы, подношения Нильф на алтаре! Все, чтобы сделать мою кровь чище и сильнее перед ковкой! А тут какой-то Пелоф!

— Не какой-то, а целый Пелоф, — осадил я эльфийку. — И не шуми, саблю мы выкуем, но в соседний город тоже надо съездить. Тем более, между ковкой и закалкой должно пройти минимум пара дней, пока мастер Зинас будет накладывать чары на еще мягкий металл. Вот в это время мы и съездим в Пелоф.

— К чему вообще такие сложности? — удивилась девушка, пытаясь хоть как-то устроиться на низкой гномьей табуретке так, чтобы колени не прижимались к ушам. — Про Мордока я все поняла, но твои планы вокруг Пелофа, зерна, купеческой гильдии и гарнизона… Ты же можешь просто взять город силой, и никто не будет тебе перечить. Да, первое время люд будет бубнеть, но за пару лет свыкнется и у тебя не будет никаких проблем. И гарнизон темных тут встанет.

Я посмотрел на эльфийку, которая все же устроилась на табуретке, обхватив собственные колени руками.

— Захват силой ничего не решает, Лиан, — начал я. — Точнее, это конечно проще и быстрее, но едва я уеду за пределы Мибензита, все начнет рушиться. А я хочу, чтобы этот город стал костью в горле для Мордока и его армии. Я могу выйти на рыночную площадь, призвать армию демонов и вырезать каждого, кто будет против моей власти, но чего я этим добьюсь? Друзей нельзя найти, распуская руки.

— Мне казалось, ты всегда предпочитаешь быть один и тебе плевать на людей, — ответила эльфийка. — К чему тогда теперь такие нежности?

— Скажи, что ты помнишь о Гирдоте? Как там к нам относятся? — задал я встречный вопрос.

Лиан задумалась.

— Ну, в Гирдоте тебя уважают, потому что знают, кто ты такой. И побаиваются. У тебя там едва ли не личные комнаты в трактире, местный бургомистр и глава купеческой гильдии у тебя на побегушках. Люди при виде тебя останавливаются и склоняют головы, будто бы ты местный король.

— В Гирдоте я ничего и никогда не брал силой, — ответил я. — Щедро платил за услуги, да и вообще платил по всем счетам. Не убивал, не унижал без причины. Временами защищал от разбойников. Меня боятся как темного мага, люди в нашем городе знают, кто я такой, а кто не знает — догадывается, у людской молвы длинный язык. Для Гирдота я как опасный горный дух, но я свой горный дух, знакомый и понятный. И если этого духа не гневить, то жить в его тени даже выгодно.

— И ты хочешь стать таким духом для Мибензита и местных? — спросила Лиан.

— Мне нужно им стать. На Гирдот ушли поколения, тут мне нужно справиться за полгода, год — максимум. А значит, надо показать, что я способен сотворить чудо. Причем речь не о магической силе, а именно о чуде, простом и бескорыстном, как в сказках святош Трех Орденов, — ответил я. — Поэтому я и делаю то, что делаю. Показываю, что лучше принять руку Повелителя Демонов, чем верить своим собственным купцам. И чтобы никто из них не присвоил себе мои заслуги, все приходится делать самому. Не будь местные замешаны в создание печати Харла, я бы просто договорился профинансировать гильдию на закупку провизии, что-нибудь бы придумали вместе. Но им веры нет, и я до сих пор не знаю, кто из них знал о существовании Владыки Харла.

— Значит, Пелоф? — кисло спросила Лиан.

— Пелоф, — кивнул я. — Если все пройдет хорошо, будем в пути уже ночью, я оставил записку Эрегору.

Лиан хотела сказать что-то еще, но тут в двери показалась голова Гинаса, и лавочник обрадовал нас новостями:

— Идемте! Отец зовет!

Эльфийка, дернувшись на голос гнома, едва не навернулась с табуреточки, я же, кряхтя, одним движением поднялся на ноги. Конечно, гномья мебель не дыба или пыточное колесо, но по комфорту где-то рядом с ними. После такой скрюченной позы хочется лечь на полу и вытянуть ноги.

Гинас провел нас задним двором лавки куда-то вглубь построек. Квартал мастеровых был интересным местом, по сути здесь были целые улицы, на которые возможно попасть только через другие здания или немногочисленные ворота. Вот как раз по такой улочке мы сейчас и шли. Из мастерских и домов вокруг высовывались любопытные лица людей и гномов, но нас никто ни о чем не спрашивал, так как впереди небольшой процессии шагал всем знакомый дворф.

Кузня мастера Зинаса находилась в пяти минутах от лавки. Глухой забор скрывал от посторонних глаз крепкое гномье строение, просторный двор мощенный потертым за годы камнем, кучи угля и руды, какой-то селянский инструмент и изделия на ремонт, сложенные под навесом, бочки с водой и маслом — сразу было видно, ковали в этом месте давно и успешно.

— Все готово, — сообщил хмуро кузнец, выйдя на двор. — Пойдемте.

Лиан напряженно сглотнула. Особенность ковки-на-крови от других ритуалов заключалась в том, что духи Гор были весьма капризны, и договориться с ними непросто. И главным условием изготовления такого магического оружия, конечно же, была кровь — будущего владельца и мастера, который оружие выкует.

Я увидел горн и наковальню, вокруг которой в специальном порядке были разложены дары духам. Редкие минералы и камни, несколько статуэток, какой-то меч и шлем в качестве подношения от мастера. Сама наковальня тоже была пропитана чарами специально для этого заказа. После ковки-на-крови она придет в негодность и максимум, что с ней можно будет сделать — разбить на части и выбросить в воду, чтобы она там и сгнила. Та же судьба ждала и молот, и щипцы и даже рукавицы в которых будет работать мастер Зинас. Духи Гор заберут силу из всего, что будет прикасаться к клинку, и направят ее в оружие. После этого предметы станут негодными. Перчатки перестанут защищать от жара, щипцы — держать заготовки, а все выкованное на отработанной наковальне и таким же молотом либо пойдет винтом при закалке, либо развалится на части в самый ответственный момент. Но клинок станет крепче и острее, чем любое другое оружие. Магия крови и благословленная руна Нильф на новой сабле будет последним штрихом, который позволит ей выдерживать воздействие магических сил. Будь в моих руках в судную ночь любой другой меч, он бы почти мгновенно растекся жидким железом от воздействия магического огня. Мой же клинок лишь чуть перекалился и получил пару уродливых, но не критичных сколов.

Я не стал будоражить Зинаса и показывать ему, как пострадало мое оружие. При виде того, что случилось с величественным мечом, который он оценил при нашем знакомстве, гнома может и удар хватить. Что касается порчи ценного имущества, дворфы все поголовно были очень чувствительными натурами.

Тут же, рядом с наковальней, лежал брусок стали, отлитый специально для нашей ковки. Даже не заготовка — просто кусок железа. Таково было условие духов Гор.

— Приступим, — сказал Зинас, глядя на Лиан.

Девушка робко шагнула вперед, вытаскивая из-за пояса кинжал. Сейчас ей надо окропить металл и наковальню своей кровью, чтобы связать себя с будущей саблей.

— Э нет! — воскликнул гном, глядя на обычный нож, который девушка взяла в оружейной цитадели. — Я даже знаю того, кто его выковал. Только кровь попортишь и заготовку ослабишь! Клинок должен быть твоим личным! Ну или хотя бы гномьим, достойным!

— Но я не взяла свою саблю… — пробормотала девушка.

— А она бы и не подошла! Слабое, порченное оружие. Да и тем более, не твое… — покачал головой гном. — Уважаемый Владыка! Почему вы не объяснили этой темной правила ковки-на-крови⁈ Вы же сказали, что готовы!

— Мы и готовы, — ответил я. — Лиан, у тебя есть собственный нож, гномьей работы. Только твой и ничей больше.

Эльфийка долго-долго посмотрела на меня, и я буквально видел, как мысль со скрипом движется в ее голове. В ее глазах буквально читался немой вопрос: «что несет этот старик?»

А потом до нее дошло.

Девушка опустила руку на пояс, развязала тесемки своего небольшого кошеля, в котором таскала всякую мелочь, и выудила из него маленький складной ножик. Малахитовые накладки за прошедшие три года покрылись сеткой мелких царапин, а в одном месте накладной камень и вовсе скололся. Но за клинком Лиан следила. Ножик был отполирован в зеркало и заточен до бритвенной остроты.

— Вот, — протянула Лиан ножик гному. — У меня есть еще это.

Зинас будто бы поменялся в лице, взял ножик из рук девушки и покрутил его перед глазами.

— И откуда он у тебя, темная? — спросил гном, проверяя углы заточки и недовольно цокая языком, заметив сколы на накладках.

— Это ее личный ножик, — сказал я за эльфийку. — купили еще три года назад, когда она пришла в мою долину.

— Это вовсе моя первая вещь, не считая одежды что дал старик, — добавила Лиан, наблюдая за тем, как дворф осматривает такую простенькую вещицу, как ножик для заточки перьев.

Впрочем, Лиан использовала его по-всякому: и на охоте, и веревки подрезать, и ветку для силков поточить. И носила она его всегда с собой. Не знаю точно, но мне кажется, с того самого дня, как он попал в ее маленькую ладошку на рынке Гирдота, она почти не расставалась с ним.

— Значит, это твой первый клинок и твоя первая, ценная вещь вовсе? — уточнил дворф, качая головой. — Не удивительно, что вы пришли за саблей именно ко мне. А я еще гадал, почему именно моя лавка, а не любая другая в городе? Я же спрашивал, заходили ли вы к другим подгорным мастерам — все говорили, что в глаза не видели. А вот оно что… Ну что же, девочка, значит, кроме этого ножика я выкую для тебя еще и саблю. Пойдем, теперь я спокоен, духи примут твое подношение.

Лиан на слова гнома только выкатила глаза, молча приняла перочинный ножик из рук дворфа и шагнула вслед за кузнецом к наковальне. Я же остался стоять и думать о том, как причудливы бывают повороты судьбы.

Значит, это Зинас был тем склочным гномом, что ломил втридорога за свои изделия? И это его ножик нам продал три года назад оружейник на торговой улице в Гирдоте? Я прожил слишком долго, чтобы верить в случайности. Конечно же, к этому мастеру нас привела сама судьба.

В это время Лиан аккуратно раскрыла складной ножик, приложила острое лезвие к ладони и сделала глубокий и длинный надрез, как того требовал ритуал. Первые капли крови упали на стальной брусок, окрашивая металл в бордовый. Я почувствовал движение магических потоков. Нильф опять почтила нас своим присутствием, пришла в едва заметное движение и печать на спине эльфийки, от нее так и разило магией.

Кусок металла, оружие, изначальная причина, по которой мы выехали из долины два месяца назад и оказались втянуты в водоворот событий. Но никогда нельзя забывать об изначальной цели своего пути.

Мы приехали в Мибензит выковать саблю для моей подопечной, выковать саблю, достойную руки проклятого Дитя Н’аэлора.

Интерлюдия

Разящий Король

Большой, просторный зал, который уже стали называть тронным, в звездной крепости Каламета обычно использовали для общих собраний и празднований по окончанию очередного крупного похода на север. Теперь же столы из зала были вынесены, на стенах — развешены красные гобелены с головой волка, а посреди зала, на пятиступенчатом постаменте водрузили отлитый из железа трон. Поговаривали, металл для трона взяли из трофейного оружия орков, которых армия тогда еще генерала-командующего Мордока сразила в своем последнем походе четыре года назад.

— Что значит он провалился⁈ — спросил Мордок у советника, который сейчас стоял перед ним на одном колене, склонив голову.

Один из двух личных гвардейцев северного короля, который стоял у подножия постамента, уже было сделал шаг вперед, держась за меч, но Мордок нетерпеливым жестом остановил бойца. Этот человек служил госпоже Леннор, а значит, его не стоит трогать.

— Зови свою хозяйку, — раздраженно бросил Мордок. — Я жду ее сегодня вечером.

— Как прикажете, государь, — раболепно пробормотал мужчина и, пятясь, вышел из зала.

Некогда генерал-командующий, а сейчас самопровозглашенный король Западных земель Расмус Мордок думал о том, что же ему делать дальше.

Госпожа Леннор убедила его в том, что им следует укрепить их магические тылы, а лучший способ это сделать — заиметь собственного печатного мага в своих рядах. Был отобран кандидат из жрецов Харла, снабжен деньгами, инструкциями и помощниками, и отправлен в один из тех городов, что Мордок и так планировал стереть с лица земли.

Мибензит.

Вот, он покинул зал и теперь в своих покоях, склонился над картой. Раньше он часами смотрел на самую большую и подробную карту Западных земель, которую по его заказу выполнили с карты континента темных эльфов, смотрел и планировал свой будущий победоносный поход.

Сейчас ему подчинялись земли от Каламета до Хаундхеллана на юге, то есть почти все Западные земли до пограничных ледников в Холодных Холмах, как называли это место местные.

Казалось бы, не самые богатые, но довольно обширные территории без явных врагов. Как справиться с северными ордами он знал, темные никогда не вылезут из своего Вечного Леса, земли им ни к чему, большая часть их государства и так пустовала, а жизнь кипела только в Налоре и прочих прибрежных городах Северного моря.

Но Мордок желал большего. Он желал покорить все Западные земли, объединить этот обширный и богатый край. А дальше… кто знает? Если боги будут благосклонны, он получит шанс продвинуться на Восток. Центральное Королевство Брим слабо. Столетия мира с Н’аэлором и Тремя Орденами сделали из ранее воинственного и сильного государства слабых увальней. Нет больше грозной бримской конницы, а максимум, которого они смогли добиться за последние триста лет — отодвинуть границу на запад на пару десятков лиг.

Менас заржавел, одряб. Им нужна кровь, большая война, великий передел. Многие недовольны королевской властью в Бриме, другие — презирают заплывший жиром Святой Престол. Эльфы Армина поднимают голову после сокрушительного поражения тысячелетней давности и сейчас многочисленны, как никогда. Даже подгорцы готовы достать свои молоты и секиры, для того чтобы попробовать изменить сложившийся уклад.

Брим и Три Ордена взяли себе слишком много, они должны перестать существовать. Если не при жизни Мордока, то руками его потомков, это было очевидно.

А он, некогда простой солдат, впишет свое имя в историю континента.

Но теперь его планы пошли прахом. Мибензит остался стоять на месте, и судя по тому, что сказал посланник, в это вмешалась ранее неизвестная сила. Какой-то колдун, поклоняющийся Нильф и братающийся с темными эльфами.

По Западным землям ходили слухи, что где-то в тех краях проживает темный маг, старик-затворник, который бесконечно занимается своими магическими изысканиями. Мордок думал, что уж ученого мужа ему бояться не стоит. Библиотечная крыса, он знавал таких людей, которым свитки и заклинания были милее живых. Совершенно бесполезные книжные черви, как считал он.

И вот теперь один из этих червей нарушил выверенный план короля, план, который навязала ему госпожа Леннор.

— Вы ждали меня, мой король? — бархатный, глубокий голос эффектной женщины, его верной сподвижницы, Леннор, самой могущественной чародейки континента, о чем свидетельствовали две печати Первого Бога Фангороса на ее ладонях.

— Да, ждал, проходи, — кивнул Мордок на любимое кресло Повелительницы Демонов.

Леннор проплыла по покоям короля и царственно опустилась на предложенное ей место. Высокая, статная, с белой кожей и темными волосами, в изящном тонком платье цвета ночи и горящими алым губами.

Тут же вокруг чародейки сгустились тени, и в следующий миг пара мелких демонов бросилась к шкафу, в котором хранилось вино и кубки.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила с невинной улыбкой Леннор, подхватывая плывущий по воздуху кубок, наполненный рубиново-красной жидкостью.

— Твой план провалился! — зло бросил Мордок. — Пришли вести с юга. Жрец, которого ты предлагала сделать Владыкой Харла, мертв. Город устоял! Мы потеряли целый год!

Волшебница снисходительно улыбнулась, будто бы наблюдала истерику ребенка. Она излучала силу и уверенность, а то, как она держалась даже сидя в простом кресле, делало ее гордой царицей на фоне любого другого человека. Вот и сейчас Леннор выглядела как мудрая, спокойная женщина на фоне нетерпеливого юнца.

— Мой милый король, ты помнишь, что я сказала тебе в нашу первую встречу? Когда ты был простым генералом? — спросила женщина, встав со своего места. Она окунула два пальца в бокал с вином и, подойдя к Мордоку, провела ими по губам Разящего Короля. — Я пообещала, что с поддержкой богов ты станешь великим. С тобой мудрость Фангороса, тебе благоволит Харл. Что может остановить такого великого человека, как ты?

Мордок неотрывно смотрел в эти чарующие, серо-голубые глаза. Дыхание мужчины участилось. Он попытался ухватить губами пальцы чародейки, как младенец хватает сосок матери, но она медленно убрала руку и положила изящные пальцы на щеку короля.

— Вот, выпей лучше вина, — сказала женщина, протягивая королю кубок, который уже успел напитаться магической силой, — мой милый король, столько тревог, столько ответственности… На твои плечи давит такой груз… Но тебе не стоит тревожиться из-за Мибензита. Мы выясним, что там случилось, у меня есть там глаза и уши.

Расмус ее уже не слышал. Приняв питье из рук госпожи Леннор, он жадно припал к кубку и осушил его в два глотка.

— Вам нужно расслабиться, мой король, — проворковала Леннор, поглаживая мужчину по плечам. — Давайте я помогу вам.

Темная магия, растворенная в вине, хлынула в кровь северного короля. Мордок с рычанием попытался прижать к себе колдунью, которая уже схватилась пальцами за его ремень, впиться губами в алые губы волшебницы, взять ее прямо здесь, на этом столе. Но женщина мягко отстранила короля, а потом, не дав ему опомниться, нежно обняла за шею, прижав к груди.

— Вот так… — прошептала Леннор, по-матерински гладя короля по волосам, который уже успел зарыться лицом в глубоком вырезе ее платья. — Отпустите тревоги, мой король. Мибензит никуда не денется, я со всем разберусь…

Content

Александр Якубович
Дитя Н’аэлора

Вступление. Охота

Глава 1 Трещины

Глава 2 Стакан

Глава 3 Сталь

Глава 4 Кермес и кошениль

Глава 5 Шепот Нильф

Глава 6 За кубком дарканского

Глава 7 Наемник

Глава 8 Клетка

Глава 9 Красный песок

Глава 10 Лихой рубака

Глава 11 Чемпион

Глава 12 Загородный прием

Глава 13 Падение Мибензита

Глава 14 Падение Мибензита ч.2

Глава 15 Падение Мибензита ч.3

Глава 16 Падение Мибензита ч.4

Глава 17 Сердце

Глава 18 Письмо

Глава 19 Заточка

Глава 20 Тьма и свет

Глава 21 Большие планы

Глава 22 Вести с холмов

Глава 23 Ковка-на-крови

Интерлюдия Разящий Король