Повелитель Демонов 4: Варлорд

Глава 1

Дары

Налор, Дворец на Холме

Прием в главном саду Дворца на Холме шел полным ходом. Музыканты нежно перебирали струны, звенели колокольчиками, дули во флейты; гости чинно перемещались меж кустов и деревьев по мраморным тропинкам и собирались на небольших площадках, щеголяя модными нарядами. Женские платья из тончайших южных тканей, белоснежные манжеты и атласные мужские платки, серебряные застежки на туфлях. Эльфы, вопреки легендам о единении с природой, знали толк в хорошей одежде, и стали уделять своему платью внимание задолго до прочих народов Менаса.

Каждый гость пытался улучить момент, чтобы подойти к королеве, восседающей в центре сада на резном дубовом троне, и выразить свое почтение правительнице Вечного Леса. Ослепительная, Ирен возвышалась над своими подданными, царственно наблюдая за бесконечной вереницей темных эльфов, что проходила перед ее глазами. Каждому надо было кивнуть в ответ, улыбнуться или чуть прикрыть глаза, каждому, вне зависимости от его статуса, происхождения и состояния она сегодня должна быть рада. Вокруг хватало и политических противников королевы, но и как любой другой эльф, эти баламуты также гнули перед ней спину, также искали ее внимания, также являлись на каждое важное официальное мероприятие.

Сегодня был особый день, сегодня народ Н’алора праздновал очередную годовщину правления королевы Ирен. Что такое год в понимании эльфа? Миг, неделя по меркам человека, но традиции есть традиции. Каждый новый год — новая веха в жизни народа Вечного Леса. Новый год — это новые урожаи, новые торговые соглашения, новые подданные. Как бы долго не жили эльфы, их летоисчисление было таким же, как и у всех прочих народов континента.

Но сегодняшняя годовщина выделялась на фоне всех прочих. Это была серьезная, круглая дата. Семьсот лет на престоле — именно столько Ирен правила Вечным Лесом, так что ворота сада Дворца на Холме были открыты для всех желающих.

По меркам эльфов она была в самой силе, самый лучший возраст для правителя. Ирен была достаточно молода, чтобы уверенно править народом Вечного Леса, и в то же время достаточно стара, чтобы не поддаваться сиюминутным порывам.

Все было привычно и обыденно, за исключением того, что уже третью годовщину подряд за ее плечом стоял не молчаливый капитан рейнджеров и ее давний советник Эрегор, а не слишком приятный ей секретарь королевской канцелярии Кендал, которого продвинули по службе и дали чин ее особого советника вопреки воле королевы.

Маленькая уступка, которая теперь доставляла ей множество неудобств — Ирен уже почти смирилась с тем, что ближайшие десятилетия подле нее будет находиться именно Кендал — будучи исполнительным и разумным чиновником, новому советнику все же недоставало тех качеств, которые Ирен так ценила в Эрегоре. Он не был военным, в нем не хватало жесткости и жестокости, с которой мог действовать Эрегор. А так же Кендал был весьма многословен по сравнению со своим предшественником. Так что воспринимала она его более как секретаря, коим он всегда являлся, а не как советника. Эрегор был способен принимать решения в важные моменты, Кендал — только записывал и собирал слухи.

— Ваше Величество, — шепнул эльф, склонившись к Ирен, — у меня есть донесение.

— Ох, Кендал, оставьте. Меня совершенно не волнует, что говорят в кулуарах на этот раз, — махнула тонкими пальчиками Ирен. — Можете это записать, я ознакомлюсь позже…

— Нет же, Ваше Величество, — возразил Кендал, — я получил донесение от нашей пограничной службы.

— Вот как? И какое же?

— Один из нарушителей пересек южную границу и движется в сторону столицы… — нехотя сказал секретарь.

— Человек? — холодно спросила Ирен.

— Нет, — покачал головой Кендал. — Кто-то из ваших поданных, уроженец Вечного Леса.

Ирен чуть прикусила губу и задумалась. Она сплавила треклятого Филверелла на юг, командовать будущим гарнизоном, пойдя при этом на серьезные уступки его семье тут, в Налоре. Темный эльф стабильно слал донесения, которые не в лучшем свете выставляли Эрегора и его учителя, но Ирен смотрела на это сквозь пальцы, стараясь лишний раз не делиться этой информацией с окружающими. Нет, Налор уже полнился слухами, что правительница Вечного Леса спустила целое состояние на какую-то авантюру, но когда она взяла на мибензитский гарнизон из собственных финансов, то поступила абсолютно правильно. Семейство Филверелла и вся партия нового поколения может трепаться за ее спиной сколько угодно, но пока за Ирен жрецы Нильф и простой народ — они ничего не могут сделать. И не смогут еще несколько сотен лет.

Рано или поздно ей придется покинуть престол и уйти в жрицы Нильф, как это сделала ее предшественница, но пока Ирен крепко держала власть в своих руках и не собиралась ни с кем ее делить. Тем более, Филверелл вроде успокоился и последние две недели никаких специальных донесений она не получала. Лишь дежурные письма о состоянии его отряда.

— Значит, кто-то из нашего народа… — протянула Ирен, но ничего более Кендалу не сказала.

К сожалению, это был не тот нарушитель, которого она ждала в этот день.

Праздник был в самом разгаре и единственное, что оставалось из официальной части — церемония приема даров от подданных. После этого начнутся танцы, на самую большую площадку сада выйдут молодые эльфы и эльфийки — наследники и внуки знатных фамилий — и прием из политического мероприятия окончательно превратится в обычный праздничный вечер.

Традиционное подношение, которое сделает каждый желающий, чтобы засвидетельствовать свое почтение и готовность служить престолу в грядущем году. Обычно это были украшения, амулеты. Участвовали в подношении и простолюдины или мастера, но уже с дарами попроще. Часто дарили стихи собственного сочинения или вручную переписанные копии старых манускриптов. Ценность подарка определялась не только его стоимостью в серебре или золоте, но и в том, какой посыл имел дар или сколько труда было вложено. Считалось, что каждый темный эльф хоть раз в жизни должен побывать на подобном празднике и хоть раз — передать дар для своего правителя, благодаря его таким образом за службу народу Н’аэлора.

Вереница эльфов казалась бесконечной. Один за другим, они подходили к трону и передавали коробки и свертки со своими дарами слугам. Каждый подарок Ирен хотя бы мельком, но должна была осмотреть. Если это стихи, поэмы или другие книги — хотя бы строчку прочесть. И все шло хорошо, пока очередь не дошла до гостя в темно-зеленом камзоле и широком берете со столь огромным пером по последней моде Брима, что оно закрывало половину лица.

— Моя королева, у меня для вас особый подарок и послание, — сказал гость, не поднимая головы и передавая слугам ларец и свиток.

Ирен привычно скользнула взглядом по очередному дарителю, подала сигнал слуге открыть ларец, а сама взяла в руки свиток, перетянутый простой красной лентой.

— Учитель просил передать, что ждет ответа немедленно, — сказал эльф, поднимая голову.

Черная повязка на глазу, едва заметный, скрытый под гримом шрам, который все это время заслоняло еще и перо. Эрегор, заклейменный преступник и эльф, который никогда не должен появляться в пределах Вечного Леса, сейчас стоял перед Ирен в толпе других темных.

Ошарашенная, королева бросила взгляд на текст и наконец-то поняла, что это за свиток. Текст договора между Налором и Мибензитом на гарнизон, ради которого она отправила на юг Филверелла.

— Стража! — моментально взвился Кендал, едва понял, кто стоит перед дубовым троном.

Толпа хлынула в разные стороны, послышались короткие вскрики и шепотки.

— Что в ларце? — холодно спросила Ирен, глядя на наглеца перед собой. — И почему ты должен уйти отсюда живым, преступник?

Эрегор улыбнулся, чуть склонил голову, после чего с достоинством ответил:

— Кто казнит послов, моя королева? Я более не служу Престолу, я лишь ученик, что ищет мудрости и выполняет указания, — Эрегор оскалился и стал медленно крутить головой, словно дикий зверь, внимательно наблюдая единственным глазом, как его берут в кольцо. — А касательно ларца… Там послание от моего учителя, слуги премудрой Нильф, спасителя клинка Элантриэль, третьего Верховного жреца Храма на Холме, личного наставника Ее Величества королевы Н’аэлора Ирен, бургомистра и варлорда Мибензита, Владыки Демонов из Западных земель. Послание не только вам, Ваше Величество, но и каждому уроженцу Вечных Лесов: не стоит гневить Нильф своим высокомерием. Впереди столкновение с последователями Харла и после потери Шивалора и северных рубежей, Н’алору стоит аккуратнее общаться с потенциальными союзниками. Ведь друзей у Вечного Леса не так много, так что не стоит плодить еще врагов. Таково послание моего учителя, — закончил бывший советник королевы.

Ирен мотнула головой и слуга, который держал богато выделанный тонкой кожей ларец, тут же оказался рядом и, прижимая груз к груди, поднял крышку, демонстрируя королеве его содержимое.

В следующий миг на сад опустились черные тени, погасли огни, даже свет звезд — и тот исчез, а когда тьма минула, Эрегора уже и след простыл. Эльф просто растворился во мгле, будто бы его тут никогда и не было.

— Принесите перо, мне нужно подписать этот документ, — сказала слугам Ирен. — Кендал, после праздника созовите военный совет, нам нужно выбрать нового командира для мибензитского гарнизона.

Секретарь, который стоял прямо за спиной королевы все это время, только мелко кивнул и скрылся где-то в недрах сада.
Ирен же протянула руку и сама закрыла крышку ларца, в котором лежала голова и кисти рук Филверелла.

Глава 2

Вызов

Посреди ночи из постели меня поднял оглушающий взрыв.

Удар был такой силы, что задрожали ставни, а сама цитадель, как мне на миг показалось, даже качнулась, хотя это было совершенно невозможно.

Без особой спешки я встал и начал одеваться. Бургомистр должен быть в городе, когда случается нечто подобное. Но что взорвалось? Рухнула башня гномов? Я на секунду замер и прислушался к собственным ощущениям. Нет, алтарь Нильф стоял на своем месте, на самой вершине величественного строения, возводимого подгорцами. А вот прямо с юга, со стороны квартала мастеровых, тянуло страхом и паникой. Значит, что-то случилось именно там.

— Господин! Господин! — в комнату ворвался Ирнар, которого Эрегор оставил вместо себя в качестве то ли моего личного слуги, то ли помощника по военным делам. Эльф выглядел таким же потрепанным и заспанным, как и я сам, но уже был в легкой броне, вооружен и даже успел перехватить волосы в хвост. — У мастеровых!..

— Знаю, — коротко ответил я. — Знаю где, но не знаю, что именно. Думаю, поднимать всех смысла не имеет…

Я подошел к окну, отворил ставни, запуская прохладный воздух зимней ночи, посмотрел на восточную часть города. Мои окна выходили именно на восток — чтобы я мог встречать первые лучи солнца. Как я и ожидал, башня гномов с алтарем Нильф была на месте — вон, маленький, ровно горящий огонек где-то вдали. Надо выяснить, что случилось.

— Эй! Вы куда! — мы с Ирнаром уже спешили во двор, когда нас догнала Лиан. — Я с вами!

— Сам будешь следить, — коротко кивнул я эльфу, — или отправь обратно спать.

Ирнар скривился, но ничего мне не ответил. Лиан уже запустила свои коготки в разум темного и начала крутить им так же, как когда-то крутила мной. Впрочем, мне все еще было тяжело противостоять ряду капризов эльфийки, а в некоторых случаях я просто не желал попусту тратить время на споры. Не хочет спать — не надо. Тем более в ее жизни это первое подобное ночное происшествие. Нам же с лейтенантом, да и другим темным и наемникам, ночные побудки были далеко не впервой, и все понимали, что приятного в этом мало.

Уже через десять минут полностью вооруженный и готовый к бою отряд выдвинулся в сторону квартала мастеровых. Еще с внутренних стен цитадели дозорные сообщили, что в квартале бушует пламя. Кто-то уже бил в пожарный колокол, к кварталу со всех сторон стекались сонные горожане с ведрами в руках.

Пожар — большая беда, бороться с которой должен и стар и млад. Хоть стараниями подгорцев большая часть Мибензита была выстроена из камня, но перекрытия, стропила и другие части зданий все еще могли гореть, как и вся внутренняя утварь и обстановка. Так что едва завидев красное зарево над крышами, горожане поспешили своим соседям на помощь.

Чем ближе мы были к месту происшествия, тем отчетливее я понимал, что дело дрянь. Огонь ревел, перекидывался с крыши на крышу, а в самом центре этого буйства должна была стоять мельница. Должна была, но ее там не обнаружилось.

— Господин Фиас! — воскликнул один из гномов, товарищ Зинаса, имени которого я так и не запомнил. — Беда! Мельница! Мельница взорвалась!

Я еще раз внимательно посмотрел на стену огня перед собой и наконец-то понял, откуда был этот грохот. Сначала я подумал, что это осыпалось какое-то большое строение, грешил на башню, но теперь все стало ясно. Мельница… Проклятье!

— Разойдись, — скомандовал я окружающим.

Лиан, прекрасно зная, что последует дальше, отскочила в сторону, а ее примеру поспешили последовать и все прочие. Все, кроме Ирнара.

— Это слишком мощное колдовство, ты пока не готов его ощутить, лейтенант, — сказал я через плечо.

— Позвольте понаблюдать, — ответил темный. — Я справлюсь.

Я только покачал головой. Способность лейтенанта к магии пробудилась после казни Филверелла. Видимо, Нильф оценила старания темного эльфа, как оценила и преданность Эрегора. Так что теперь у меня появился еще один, уже третий в этом городе, живой и здоровый ученик.

Я поднял ладони и высвободил порабощенных мною демонов, всех до единого.

Дымные твари, едва уловимые тени, гончие, кошмары — все они бросились на огонь, туша и прибивая пламя к земле. Когда демонов стало вполовину меньше, я своей волей разорвал небо над местом пожара, и вниз рухнула еще целая армия тварей. У всех их была одна цель — пожертвовать собой, сгореть в пламени, но спасти подконтрольный мне город от еще одного разорения.

Ирнар стоял рядом и с восторгом наблюдал за тем, как целые сонмы демонов беспрекословно подчиняются моей воле. Колдовство это было в сути своей простое, но крайне затратное в плане магических сил, и еще месяц назад такое было бы мне не под силу. Да что уж там, мне бы пришлось заплатить немалую цену даже до того, как я использовал заклинание Легиона. Но не сейчас, потому что теперь весь этот город был пронизан верой в Нильф. Каждый житель Мибензита, который хоть раз брал фунт муки и сделал подношение Нильф, сейчас питал меня силой своей веры, как малые ручейки и ключи питают широкую и мощную реку. Их подношения, их благодарность Третьей, их вера в меня, как в их бургомистра и варлорда, создавали широкую реку магической силы, из которой я сейчас черпал полной ладонью. И даже такое массовое колдовство не могло истощить этот поток — силы было так много, что мне было даже трудно в это поверить, ведь без массовых кровавых жертв это почти невозможно.

Пожар был потушен за четверть часа, то есть к тому времени, когда только-только начали подвозить на телегах воду.

— Найди мастера Зинаса. Пусть утром придет в управу, — сказал я Ирнару, а сам развернулся и пошел обратно в цитадель, досыпать свое.

Пока я колдовал, взрыв на мельнице, вопрос муки и возможные убытки кварталу мастеровых отошли на второй план. Ведь я четко почувствовал силу Первого бога Темной Тройки.

В квартале мастеровых поработал кто-то из последователей Фангороса.

Глава 3

Женщина

Делегация гномов явилась в цитадель через час после рассвета. Я едва успел проснуться и поесть — тренировку с мечом пришлось пропустить — а подгорцы уже стояли у ворот и ждали, когда же их примут.

Зинас привел с собой всех, кто тем или иным образом был причастен к строительству и работе мельницы. Правда, ни к чему путному этот визит не привел. Гномы сказали мне то, что я и так знал: кто-то занес в помещение мельницы огонь, из-за чего висящая в воздухе мучная пыль вспыхнула, словно масло, разорвав все строение на части. Не пострадали только зачарованные духами Гор жернова, но вот сама мельница, многочисленные механизмы, приводы и шестерни погибли в огне и восстановление займет не меньше полугода, да и то, если бросить на это все силы.

Когда же мастеровые ушли, я в очередной раз пожалел, что пришлось отправить Эрегора в Налор. Сейчас советник был необходим мне здесь, разбираться со всем этим бардаком, а он прибудет только через несколько дней. Конечно, если Ирен не схватила его и не приказала обезглавить, вот что мне верилось с трудом.

— Что будешь делать? — спросила Лиан, заходя в мой кабинет.

— Любопытствуешь?

— Нет, просто пришла поговорить. Эрегора сейчас нет, так что… — ответила эльфийка, усаживаясь в кресло у очага. — По важным вопросам ты всегда говоришь с одноглазым, он помогает тебе думать.

— Вот как? — удивился я.

— Все знают, что если вы встретились в столовой, то у цитадели прибавится дел, — ответила Лиан. — А я поняла это раньше всех. Так что будешь делать? Может, надо усилить охрану амбаров?

— Зерно тут не при чем, — махнул я рукой. — Если бы хотели ударить по хлебу, то сразу подожгли бы припасы. Мельница ничего не решает, кормить город можно и зерном. Жители способны сами перетереть его на муку, было бы, что тереть, как говорится. Тут что-то другое.

— Ночью мне показалось, я что-то почувствовала, — после некоторого молчания сказала Лиан. — Не знаю что, но мне кажется, это важно.

— И что же? — спросил я.

— Как будто щекочет шею. Так было и с Узами Крови, но у этого чувства…

— Другой привкус, — ответил я за девушку.

Лиан удивленно уставилась на меня, словно впервые видит.

— Ты точно мысли читать не умеешь? — с легкой тревогой спросила эльфийка.

Я только усмехнулся, покачал головой и вернулся к бумагам. Город завалил меня бумажной работой, а взрыв на мельнице добавил хлопот.

— Ты откуда знал, что я хотела сказать? — не унималась Лиан.

— Потому что я сам это почувствовал, — ответил я, ставя печать на очередной документ.

Присыпать место печати речным песком, чтобы впитал лишние чернила, а потом стряхнуть в специальный лоточек, тут же, на столе. В управе использовали самую дешевую, плотную и грубую бумагу, да и не удивительно, если учесть, сколько канцелярской работы было в градоуправлении Мибензита. Хорошая бумага пробьет брешь в городской казне.

— Так и что я почувствовала?

— Магию. Чужую магию.

— Другого колдуна?

— Другого колдуна, который поклоняется другому богу, — ответил я. — Вспомни, что ты чувствуешь, когда колдует тот же Ирнар?

Лиан на мгновение призадумалась, но почти тут же выпалила:

— Да ничего особенного! Все…

— Привычно, — закончил я за эльфийку.

— Хватит!

— Что?

— Делать это!

— Что делать?

— Заканчивать мои фразы! Старик, прекрати! — надулась девушка.

Я только усмехнулся и потянулся за следующим документом. Очередное прошение и тут же — накладной лист с перечисленными расходами. Вот только правильные ли суммы указаны в нем, я не имел понятия. Так что лист перекочевал во внушительную стопку на углу стола, которую я сам про себя называл «стопкой Эрегора». Пусть эльф сам разбирается со всем этим, когда вернется в город.

— Ночью возле мельницы был кто-то из магов, поклоняющихся Фангоросу, — наконец-то сказал я.

— Опять Владыка⁈ — подскочила Лиан.

— Тише, тише, — поморщился я. — Не обязательно Владыка. Я бы даже сказал, это был просто маг. Но последователь Первого бога.

— Но ведь Мордок поклоняется Харлу…

— Ага.

— А причем тут Фангорос?

— Вот и я думаю, — ответил я эльфийке. — Причем тут Фангорос и его колдуны.

В одном Лиан была все же права. Зерно.

Бримское зерно охранялось лучше городской казны. Едва ко мне стали возвращаться силы, я обложил амбары таким количеством всевозможных контуров, а в тенях вокруг зданий скрывалось столько бесплотных теней, что я знал абсолютно обо всем, что происходит в той части города. Даже сколько мышей живет в округе. Чтобы пробиться через эти барьеры надо быть или очень мощным колдуном, или самоубийцей. Но количество дымных демонов стоит все же увеличить — они лучше всего подходят для тушения огня и почти не расходуют мои силы.

О собственных силах тоже надо позаботиться. Сегодня погибло очень много демонов, которых я держал в печатях на случай боя. Так что едва Лиан ушла, я отложил в сторону бумаги и проследовал в алтарную комнату, где занимался колдовством.

Встав посреди заранее расчерченного контура, я в несколько движений открыл разрыв и стал тянуть в себя новых демонов, используя собственные печати и тело как огромную тюрьму. Это было важно, потому что со временем, питаясь силой моей крови, демоны становились сильнее и лучше выполняли приказы, буквально срастались с моим телом и моей волей, становясь продолжением меня самого.

Без многолетней практики и обучения подобное колдовство может привести к плачевным последствиями. Демоны могут добраться до вместилища души, пожрать человека изнутри, превратив колдуна в такую же тварь, как и они сами. Но со мной такой номер не пройдет, а Ирнара или Лиан я таким заклинаниям учить не собирался.

Когда я вышел во двор, солнце уже перевалило за полдень, а лейтенант все еще тренировался, терпеливо ожидая, когда же я освобожусь.

Боевая магия это совершенно не то же самое, чем занимаюсь я. Конечно, все основывается на призыве тварей, но есть целая область менее эффективного в плане использования сил, но более активного колдовства. Манипуляции темными энергиями — вот, что нужно мечнику. Сорвать с клинка своего меча магическое лезвие, послать вперед пронзающую щиты и броню стрелу, вздыбить землю под ногами противника. Это требует определенного навыка, это расходует довольно много сил, но все перечисленное не завязано на управление потусторонними тварями, и поэтому может колдоваться почти мгновенно даже самым слабым магом. А ведь что еще нужно для победы в рукопашной схватке? Эльфы были гибки и сильны, но они предпочитали бить в уязвимые точки вместо того, чтобы прорубаться через защиту врага. Даже заточка эльфийских мечей была другая — острые и тонкие, эльфийские мечи были созданы, чтобы резать голую плоть или легкобронированного противника. Люди, чаще всего, наоборот, предпочитали средние углы заточки, а наемники из Кольца Королей вовсе превращали свои мечи в огромные туповатые зубила, так как там были широко распространены различные виды железного доспеха.

У тупого меча было и свое преимущество. Первое — он позволял вскрывать железную броню без особого вреда для клинка, а особая угловая заточка острия — рвать железо и кольчуги мощными уколами. Таким мечом можно без опаски орудовать двумя руками, перехватывая его за лезвие, и речь сейчас не об огромных двуручных мечах, популярных у паладинов и идиотов, в которых делают фальшивое лезвие у рукояти для широкого хвата, а о вполне себе привычных полуторниках. Ведь чтобы порезаться таким клинком, нужно очень сильно постараться. Двух, а то и трехфунтовое зубило длинной в четыре фута в руках умелого воина — вполне себе угроза для любой брони, а если вскрыта броня, то противника можно просто заколоть.

И вот боевая магия как раз устраняла последний недостаток эльфа, как мечника. С помощью простых заклинаний Ирнар получал возможность вскрывать броню любой прочности и толщины, не прикладывая для этого никаких усилий. И если у меня или Лиан для этого были зачарованные гномами клинки, то лейтенант сможет делать это с любым куском железа в руках.

— Владыка, — едва завидев меня, эльф тут же опустил тренировочный меч и глубоко поклонился.

Он не называл меня учителем, оставляя это право Эрегору. Хотя, по справедливости, по-настоящему моим учеником сейчас являлся именно Ирнар. Лиан — воспитанница, Эрегор же был моим учеником сотни лет назад и сейчас он, скорее, мой сподвижник, а не ученик. Но, не решаясь нарушать установившийся порядок вещей, Ирнар столь важное для его командира «учитель» в отношении меня никогда не употреблял. Просто «Владыка» или «господин Фиас». Впрочем, меня это устраивало.

— Покажи, как у тебя сегодня дела, — сказал я.

Эльф с готовностью отложил меч в сторону, сложил ладони перед собой и стал пропускать магическую энергию через собственные руки. Слабый, едва заметный поток бордово-черной энергии, но это уже намного больше, чем обладают многие эльфы, не говоря уже о людях или орках. Гномы, кстати, почти темной магией не занимались, точно так же как и магией света, предпочитая не разрывать свои связи с духами гор.

— Попробуй сформировать полукольцо, вот так, — сказал я Ирнару, после чего провел ладонями над головой, очерчивая полукруг.

В воздухе над моей головой сразу же вспыхнула красная арка.

— Господин Фиас, я не думаю, что смогу повторить подобное, — честно ответил эльф.

— Я не говорю про интенсивность. Достаточно просто тонкой нити энергии, двух связных меж собой точек. Смотри, — сказал я эльфу и вытянул из магической дуги почти всю энергию, оставив небольшую нить толщиной с волос. — Даже такое количество магической энергии может быть полезно и смертоносно. Это уже готовый контур, который можно с легкостью накачать силой пролитой крови и превратить в снаряд, щит или целую косу, что соберет вокруг тебя жатву.

Следующее движение, и кровавая нить на самом деле превращается в массивный магический серп, который бьет в камень под ногами эльфа, высекая в нем глубокую щель.

Ирнар сглотнул, развел ладони, и стал повторять за мной, медленно и аккуратно. Я видел, что эльфу пока тяжело управляться с магическим потоком, так что незаметно я направлял силу лейтенанта, как заботливый отец придерживает дитя во время его первых шагов. Без излишней опеки и тревоги, позволяя чаду самому делать шаги, но при этом твердо и уверенно, с готовностью в любой момент прийти на помощь.

Следующий час мы практиковали с эльфом базовое управление потоком. Он не был так талантлив, как когда-то Эрегор, но нехватку природных способностей лейтенант компенсировал своей зрелостью и упрямством. Когда Эрегор стал моим учеником, он был едва ли немногим старше Лиан. Ирнар же уже прожил достаточно для того, чтобы не стенать, не ныть и делать то, что от него требуется, хотя первичное обучение магии выматывает похлеще любого сражения, дозора или прочих дел, которые могли выпасть на столетнюю жизнь темного эльфа.

Лиан в наши тренировки не вмешивалась. Девушка еще несколько лет назад прошла все то же, что проходил сейчас и Ирнар, но в ее случае больший упор я делал именно на призыве. Я понимал, что моя воспитанница никогда не останется с голыми руками и я обеспечу эльфийке хорошее зачарованное оружие, а вот организовывать ковку-на-крови для лейтенанта я считал излишним. Да и, строго говоря, не нужен эльфу зачарованный меч. Ирнар всегда может вернуться в Вечный Лес, к рейнджерам, и там зачарованное оружие не в почете. Там навык бойца оценивается исключительно по его личным способностям, а не по дороговизне амуниции и снаряжения.

Вечером я отправился ужинать к Игрид. Лиан осталась с Ирнаром в цитадели, я же хотел переговорить с Армелем.

Соглядатай Святого Престола появился на пороге через четверть часа после меня и я в очередной раз окинул взглядом помещение, пытаясь вычислить того, кто донес ему о моем визите.

— Ищите мою птичку? — спросил мужчина, усаживаясь на свое место и по-хозяйски подтягивая к себе кружку с пенным.

— Я вот не могу понять, где вы нашли столько отважных людей? Да еще и таких скрытных, — ответил я Армелю, поднимая свое пиво.

— А чего бояться? Мои птички прекрасно понимают, что мы с вами не воюем, а находимся в нейтральных, почти товарищеских отношениях, — улыбнулся шпион и сделал пару крупных глотков. — Вот если бы вы хотели меня убить, тогда другой разговор…

— Что скажете о мельнице, господин Триерс? — прямо спросил я.

Игрид принесла тушеное мясо с хлебом и репой, взяла пустой кувшин и мигом удалилась.

— Скажу, что тут поработал темный маг, но вы и сами это знаете, — ответил шпион, накладывая себе на тарелку. — Маги Харла опять лезут в Мибензит.

— Вы ошибаетесь, — ответил я Армелю.

— В смысле? — удивился шпион. — Может, тогда поделитесь?

Я внимательно посмотрел в безжизненные глаза шпиона. Стоит ли?

— Это Фангорос. Кто-то из его колдунов, — наконец ответил я.

— Хм! — Триерс оторвал большой кусок свежей лепешки и обмакнул в густую подливу, цепляя на хлеб и пару кусков мяса, как это было принято на юге. — Знаете, я очень люблю наши с вами беседы.

— Вот так?

— За их непредсказуемость и информативность, — ответил шпион, запивая еду пивом. — Но знаете, Владыка, Фангорос… До меня доходили некоторые слухи.

— Я очень на это надеялся, — ответил я. — И что же за слухи?

— Как всегда все сводится к женщине, — улыбнулся Армель. — Слышали эту поговорку?

— Может быть. Какой женщине?

— Властной, красивой, эффектной. За имя точно сказать не могу, но…

Внезапно Триерс замер, после — резко повернул голову и посмотрел куда-то вглубь зала.

— Интересно… — выдохнул шпион, после чего вернулся к еде.

— Так что за женщина? — спросил я.

— Особая. Как и все женщины, если подумать, — продолжил шпион. — Господин Фиас, вы любите охоту?

— Я умею охотиться. Но и как многие вещи, делаю это только по необходимости, — ответил я.

— Вспомните свои навыки, — ответил Триерс, — они вам пригодятся. Если речь идет об этой госпоже, то у вас появился достойный противник.

— Непременно, — кивнул я. — Вы можете назвать имя?

— Я не знаю даже вашего, — улыбнулся шпион.

— Вы отличный лжец, но не настолько, — сказал я Триерсу. — Мы бы не сидели за этим столом, если бы вам не показали документы из архива. Вы и сами их упоминали. И там должно быть мое имя.

— О котором я стараюсь даже не думать, — серьезно ответил Армель. — Но ладно, я говорю о женщине по имени Леннор. Знаете такую?

— Впервые слышу, — ответил я.

— Это может быть такое же имя, как и ваше нынешнее. Вы тоже Фиас лишь недавно, — заметил Армель.

— Если она Владычица демонов, которая поклоняется Фангоросу, то подобные трюки для нее неприемлемы. Они скрываются в тенях, но их имя — их гордость. Таково учение Первого бога, — возразил я шпиону. — Если вы называете ее Леннор, то так ее и зовут, во всяком случае, таково ее имя, как темного мага.

— Это тонкости, которые мне неведомы, — пожал плечами Армель. — Вам виднее, Владыка, вам виднее. О ней мало что известно, кроме того, что она любовница короля-самозванца. Во всяком случае, так мне донесли. Она совершенно не вписывалась в картину с Харлом, так что я просто решил, что это очередная интригантка.

— А теперь? — спросил я, отпивая из кружки.

В это время Игрид принесла кувшин со свежим пивом.

— Если речь идет о Фангоросе, то многое становится понятным и теперь выглядит совершенно иначе, — ответил Армель, подливая себе в кружку пенного напитка. — Что будете делать, Владыка?

Я улыбнулся, после чего молча вернулся к еде. Владыки Фангороса самые изворотливые и неуловимые, и если информация от соглядатая Трех Орденов верна, то у меня появился достойный противник.

Противник, который меняет если не абсолютно все, то очень многое.

Глава 4

Черная Кость

Я прибыл в торговый дом Н’аэлора для того, чтобы наконец-то разобраться с группой темных, которая осталась здесь без особого контроля.

После того, как Эрегор совершил суд над Филвереллом, а голова и руки командора отправились в Налор в качестве послания королеве Ирен и всему дворцу, отряд, с которым прибыл преступник, находился в состоянии небольшого шока. С одной стороны, Филверелл не оставил никаких четких приказов на случай своей смерти, он просто не мог представить, что я приду за его жизнью, когда нападение на Лиан раскроется. С другой стороны был Эрегор и его авторитет, которым опальный советник буквально задавил всех потенциальных смутьянов.

Теперь же в Мибензит прибыл гонец, который на пару дней обгонял Эрегора и гарнизон, отправленный Ирен. Он привез подписанные документы, а так же распоряжение, что отряд Филверелла поступает на службу в мибензитский гарнизон, а при возникновении желания сменить место службы, этот вопрос стоит обсудить с властями города, бывшим королевским советником Эрегором или лордом-командующим Арленом.

В записке, которую передал Эрегор с гонцом, говорилось, что с чистками затягивать не стоит. Сам эльф предлагал отправить весь выводок Филверелла обратно в Вечный Лес, я же склонялся к мысли, что если с опальным советником и новым лордом-командующим прибудут лояльные бойцы, можно попытаться растворить проблемных эльфов в их массе. Так что сегодня у меня по плану был смотр.

— Дети Н’аэлора! — громко и четко сказал я, заглядывая в глаза бойцам первой шеренги. — Сегодня я получил официальный документ от моей ученицы, королевы Вечного Леса Ирен, что между властями Мибензита в моем лице и Н’аэлором заключен военный союз. И для поддержания мира в городе будет размещен военный гарнизон, как это когда-то было сделано в Шивалоре! Каждый из вас знает, что служба в Шивалоре — почетный долг для любого темного, который решил связать свою жизнь с военным делом. Лучшие рейнджеры проходили службу на стенах Ключа Севера, прикрывая от набегов орков не только родной край, но и все Западные Земли! Именно поэтому в Мибензите рады эльфам, именно поэтому этот союз стал возможен!

Замолкнув, я окинул взглядом три дюжины бойцов. Молодые, в основном ровесники Ирнара, они не до конца понимали, какие политические игры сейчас велись вокруг Мибензита. А еще я видел в глазах некоторых из них ненависть, что было ожидаемо. Они ненавидели меня, за тот приказ, который я отдал Эрегору и который опальный советник выполнил со всем тщанием. Кинжал, которым Эрегор отрезал Филвереллу голову, был не острее деревянной ложки, а после казни тот же Ирнар не говорил несколько дней, что свидетельствовало об особой жестокости произошедшего в поместье.

— Вы убили командора! — выкрикнул кто-то из строя.

— Я его казнил! — гневно прокричал я, выпуская и свою ауру, и часть демонов из печатей.

И так слабое зимнее солнце окончательно покинуло двор торгового дома, а тени сгустились настолько, что могло показаться, будто наступили сумерки. Но уже через секунду все пришло в норму.

— Командор Филверелл посмел усомниться в моих силах, в моей лояльности Нильф и в моем праве отрезать ему голову за преступление против крови Н’аэлора! Напомню тем, кто забыл! По приказу этого предателя была пролита кровь детей Вечного Леса! Двое ваших собратьев убиты, молодая эльфийка, совершенное дитя шестнадцати зим от роду — тяжело ранено!

— Эрегора вы простили! — опять выкрикнули из строя.

— Эрегор будет искупать свой грех до последнего вдоха, — парировал я. — Если он жив, это не значит, что он прощен. В случае Филверелла приговор ему вынесла лично Нильф. Или есть те, кто сомневается в правильности решений Премудрой⁈

В подтверждение своих слов я вытянул вперед руку и над моей ладонью огнем вспыхнул знак Третьей Богини, показывающий, что я свидетельствую свои слова перед Нильф.

— Третья вынесла свой приговор, привела к нам исполнителя, указала на убийцу в лице Филверелла. Ведь убийца не только тот, кто держал меч, но и кто отдал приказ. И мудрость Третьей будет мне свидетелем!

Знак полыхнул огненным столбом, а после исчез, развеявшись по ветру. Если бы я лгал, пламя пожрало бы мою плоть, превращая в живой факел, но сейчас на моей стороне была покровительница темных эльфов и их божество, а спорить с мудростью Нильф никто не станет.

Я чувствовал, как несколько темных до последнего порывались выйти и бросить мне вызов, но свидетельство Третьей сбило с них спесь. Но вот оставлять этих эльфов в Мибензите нельзя. Я бросил короткий взгляд на Ирнара и глазами указал на бойцов Филверелла, которых надо отправить в Вечный Лес без каких-либо вариантов. С остальными же можно было работать.

— В отсутствие капитана Эрегора вас проверит его лейтенант и мой ученик, Ирнар. Сегодня он поговорит с каждым, оценит ваши навыки и выслушает ваши пожелания. Мне не нужны потенциальные предатели, не нужны заговорщики. Все, кто был предан Филвереллу и считает, что их командор был вправе отдать приказ на убийство собратьев — возвращайтесь в Налор. Я не буду преследовать вас, сообщать начальству или королевскому дворцу о вашем поведении. Все происходящее останется между вами и Нильф. Всем остальным, кто готов защищать родные края от деспотии короля-самозванца Мордока, мы будем рады. Я не просто так получил титул Третьего Жреца и не просто так был личным наставником вашей королевы. Можете быть уверены, служба в Мибензите покроет вас славой и поможет в дальнейшем продвижении в чинах, — сказал я, после чего мой визит в торговый дом можно было считать оконченным, если бы не последнее, крайне важное дело.

Оставив строй на Ирнара и других темных, которые прибыли со мной из цитадели, я прошел внутрь торгового дома и направился в алтарную комнату.

Жаровня, которая использовалась для поддержания алтаря Нильф стояла на своем месте. Я внимательно осмотрел стены, пол, после чего, плотно прикрыв дверь, достал из сумки измерительный инструмент.

В городе уже было два мощных алтаря Нильф. Один — почти в самом центре, на рыночной площади. Второй — в цитадели и третий — сейчас будет тут. Я давно не приносил жертвы в этой комнате, давно не молился здесь Третьей, но это легко исправить. И после того, как я закончу, алтарь будет готов для того, чтобы быть замкнутым в контур.

Три точки, три вершины огромного треугольника. Мне нужно установить еще минимум два алтаря на юго-западе и юго-востоке города, оба в районе Черной Кости, и я смогу покрыть весь Мибензит Дланью Нильф.

Это не было колдовством в привычном виде, скорее жреческим обрядом. Направив внешние алтари на центральный, их можно объединить меж собой и создать незримое полотно внутри контура из вершин фигуры произвольной формы. Мощный опорный алтарь в центре у меня был, нужно только создать боковые. Внутри этой площади любое колдовство Харла или Фангороса будет слабеть, как слабели мои заклинания во времена существования печати Уз Крови. Сейчас главный алтарь Нильф на гномьей башне по силе даже превосходил печать Уз, которую создал Владыка Харла, а значит, я не имею права растрачивать такую мощь попусту.

Несколько капель моей крови, пятнадцать минут возни с углами и направлениями, и я почувствовал, как через все три алтаря потек мощный магический поток. Первый контур был замкнут, осталось поставить еще два алтаря и я покрою дланью Нильф весь Мибензит, так что никакой слуга Фангороса не сможет творить колдовство без чрезмерного напряжения сил или вреда для себя. Ну и, конечно же, я мигом почувствую вторжение на свою территорию.

— Старик, ты какой-то хмурый сегодня, — заявила Лиан за ужином. Мы уже привычно сидели у Игрид и с удовольствием налегали на жареных куропаток. — Новости же хорошие, разве нет? И Эрегор скоро будет в городе.

— Возвращение Эрегора меня конечно радует, — ответил я, методично обсасывая маленькую косточку, — но гарнизон это новые проблемы.

— Гаир Кога? — спросила Лиан.

— И это тоже, — ответил я. — Хотя все проблемы с магистратом лягут на плечи Эрегора. Гномы совершенно не против, иметь дело именно с ним для подгорцев даже привычнее.

— Ирнар тоже стал сильнее… — внезапно заявила Лиан, и я почувствовал в ее голосе нотки обиды.

— А причем тут Ирнар? — спросил я.

— Ну, ты же собираешь вокруг себя соратников. Гарнизон, Зинас, Эрегор. Вот, называешь Ирнара своим учеником. Тем более он делает такие успехи в магии! Мне уже почти нечего ему противопоставить в колдовстве, он разгоняет моих дымных демонов в миг… — протянула девушка, после чего сделала вид, что очередная ножка целиком и полностью захватила ее внимание, и нет сейчас дела важнее, чем обгладывать тонкую кость.

— Опять ревнуешь? — прямо спросил я, из-за чего эльфийка вмиг стала пунцовой, хотя с темной кожей эльфа Вечного Леса провернуть такой номер ой как непросто.

— Я просто не могу понять, в чем моя роль, — ответил Лиан. — У всех будто бы есть своя задача, для каждого ты придумал дело. Кроме меня. Я чувствую себя бесполезной, особенно, как уехал Эрегор, и у меня больше нет особых причин появляться в управе.

Я внимательно посмотрел на эльфийку, которая изо всех сил старалась сохранить лицо и делала вид, что этот разговор совершенно не важен, но я-то понимал, как сейчас внутренне напряжена Лиан. И она была права — всем я отводил свою роль в грядущем сражении с Мордоком. Всем, кроме Лиан.

— Знаешь, я просто боюсь искушать судьбу, — ответил я. — Нильф мудра, но не всесильна. Дважды я отправлял тебя с поручениями, и дважды ты попадала в беду, Лиан. Я опасаюсь, что третьей передряги за столь короткий срок ты можешь просто не пережить, вот и все.

— Чего ты так обо мне печешься, старик? — удивилась девушка. — Ну сгину я, ну и что… Хоть не скучно будет!

— Ага, не скучно! А кто мне три года жизни и целую прорву трудов вернет, если ты сгинешь? Или ты забыла, сколько сил я в тебя вложил? — прямо спросил я девушку.

Лиан замерла, даже жевать перестала. Эльфийка вылупилась на меня, будто бы видела в первый раз, я же продолжал ужинать прекрасно приготовленной птицей и запивать все это дело пивом из только что открытого бочонка.

— Чего смотришь так? — спросил я Лиан. — Если ты не помнишь, за попытку тебя убить Эрегор отпилил голову одному высокопоставленному темному.

— Такое забудешь, — вздрогнула Лиан. — Я пыталась разузнать у Ирнара, что именно сделал одноглазый с Филвереллом, но он только отмалчивается.

— Ирнар всегда отмалчивается.

— Ну, тут он молчит как-то по-особому, — возразила Лиан. — И от этого становится не по себе. Нет, я знала, что ты не самый добрый человек, но… Я все еще не понимаю твоих слов о трудах.

Я тяжело вздохнул, отложил в сторону крылышко, которое так меня и манило, и посмотрел на эльфийку.

— Жители этого города, Зинас, Ирнар — просто часть моего ресурса в борьбе с Мордоком. Я банально собираю силы, для того, чтобы не быть в поле одиноким воином против целой армии. Они мой тыл, если так проще. Если потребуется, я пущу в расход даже Эрегора, — прямо сказал я. — Хотя мне бы не хотелось терять такого опытного союзника. Ты другое дело, Лиан. Пойми и прими это. Или ты забыла тот день, когда я отбил тебя у святош?

— Такое забудешь… — пробурчала эльфийка, краснея еще сильнее, хотя, мне казалось, это в принципе невозможно.

— Я дважды подставил тебя под удар. В первый раз я успел явиться Легионом, во второй раз — ты выжила по чистой случайности. Смерть будто бы идет за тобой по пятам и только ждет, чтобы ухватиться за тебя. Так что я просто сейчас действую чуть осторожнее, вот и все. Понимаешь?

— Так у меня будет какая-нибудь роль? — не унималась Лиан.

— Будет, — кивнул я. — Обязательно будет, не торопись жить. Сейчас начинаются тяжелые времена…

— До этого было легко⁈

— Не кричи, мы в трактире…

— Я не кричу, просто ты говоришь какие-то старческие глупости! — фыркнула девушка.

Я внимательно посмотрел на эльфийку.

— Упражняйся в стрельбе из лука. Вполне возможно, тебе придется впервые вкусить прелестей осады и отражения штурмов, и тебе придется встать на стены вместе со всеми остальными. Это все, что я могу тебе пока обещать. Ну и продолжай тренироваться с Ирнаром.

— Почему ты обучаешь его более сложной магии? Мне достались только мелкие демоны, а Ирнар может высекать щели в камне… — перепрыгнула на другую тему девушка.

Отвечать тут не пришлось. Я просто многозначительно положил два пальца на собственную шею, чуть повыше воротника, и внимательно посмотрел на Лиан, из-под одежды которой выглядывали края проклятой печати. Эльфийка тут же рефлекторно поправила воротник своей рубашки и недовольно поджала губы. Все поняла и спорить не стала. Мы до сих пор не знаем, что означает эта отметина и как она отреагирует на чистый магический поток. Так что я тренировал Лиан призывать демонов вместо того, чтобы манипулировать чистыми энергиями.

Закончив с едой, я положил на стол стопку серебряных кругляшей и начал собираться. Поднялась и Лиан.

— Иди в цитадель одна, — сказал я девушке. — У меня еще есть дела.

— Какие дела на ночь глядя? — удивилась темная.

Уже и в самом деле было довольно поздно. До полуночи оставалось несколько часов.

— Нужно прогуляться по Черной Кости, встретиться с настоящими хозяевами того района, — ответил я.

Лиан только недовольно посмотрела мне вслед, после чего зашагала через площадь на север. Я же направился на юг, в нижний город, искать приключений и место для двух оставшихся алтарей Нильф. Без них моя магическая оборона будет не окончена.

Мибензит готовился ко сну. За четверть часа мне повстречался только один патруль стражи, который тут же попытался меня остановить и разузнать, куда это в такое время направляется одинокий горожанин. Правда, едва завидев под плащом мои одежды и меч на поясе, стражники тут же поумерили пыл. От них же я и разузнал, где сейчас самые злачные места в Черной Кости. Меня интересовали игорные дома, бойцовские ямы и самые дешевые бордели — и чем ближе к городской стене, тем лучше. Может, получится договориться с владельцами этих мест о том, чтобы поставить алтари Нильф.

В Черной Кости к моей персоне было двоякое отношение. Одни считали меня спасителем Мибензита, другие — тихо ненавидели. Особенно неприязненно ко мне относились те, кто вел жизнь не слишком праведную и имел сомнительные источники дохода. Одно дело водить за нос Гинника, отсыпая на лапу серебра тогдашнему командиру городской стражи, а совсем другое — иметь дело с нашими наемниками. Дирт провел хорошую работу на тему того, что любые взятки и попустительства приведут либо к потере постоянного и весьма щедрого контракта, либо к участию в каком-нибудь ритуале нынешнего бургомистра в качестве топлива для заклинания. А пока заклинаний не предвидится — сидеть мздоимцам в подвале цитадели, аккурат рядом с бочками с квашениями и солениями.

Так что жизнь не самых честных горожан Мибензита определенно стала сложнее. Я уже подумывал о том, чтобы наладить с Гильдией Теней выкуп их членов, потому что в городском остроге постепенно кончалось место, а ни одна неделя не обходилась без отрубания чьей-нибудь руки. Ловили, в основном, воров. А вот душегубов в городе почти не осталось, к моему удивлению, после Судной ночи до смертоубийства доходило всего несколько раз, причем в обоих случаях убийц ловили и довольно быстро вздергивали на потеху городской публике. Эрегор пару раз намекал мне, что этих людей можно придержать и использовать их кровь позже, но я позволял делам идти своим чередом. Не надо давать городским повода называть меня чудищем, которое режет честных и не очень горожан, как скотину.

Если будет очень надо, под нож пойдет первый, до кого я смогу дотянуться. Никакого пиетета перед «невинными жертвами» у меня не было, и быть не могло.

За несколько домов от бойцовской ямы я заметил движение теней в переулке. Едва заметно улыбнувшись, я пониже опустил капюшон и без сомнений шагнул в темноту, навстречу троице, которая планировала нападение на одинокого прохожего в моем лице последние пять минут.

Наконец-то будет у кого спросить дорогу.

Глава 5

Капелька

Проводники оказались так себе. Едва я выпустил нескольких демонов, бандиты тут же пустились наутек, так что пришлось выступать уже в роли охотника, а не жертвы. Прав был Армель во время нашей последней встречи — навыки выслеживания и преследования добычи мне понадобятся.

Взрослых мужчин я отпустил, а вот в угол загнал молодого паренька, совсем юнца. Молодость отважна, но в то же время достаточно податлива, чтобы дрогнуть от настоящего давления.

Давить на людей я умел. Чем больше времени я проводил за пределами своей спокойной долины, тем сильнее на свет выходил старый «Я», Владыка Демонов, от имени которого начинал содрогаться мир.

Допрос малолетнего бандита прошел быстро и без особых проблем. Парнишка указал мне на несколько заведений, где появляются высокопоставленные воры, и где я могу разместить алтари. Выведав все, что меня интересовало, я дал парню оплеуху и пинком отправил прочь. Сам же развернулся и зашагал дальше по переулку, к бойцовской яме Юсуфа.

Южанин, который не пойми зачем перебрался в Западные земли. Выходцы из Даркана редко покидают родные края, они имеют крепкую связь со своей землей и единственное, что может заставить дарканца покинуть родные края — тяжкое преступление. Юсуф же, по словам мальчишки, душегубом не был. Наоборот, в Черной Кости его знали как опытного кулачного бойца, который, по слухам, выступал на арене дарканского царя и даже был чемпионом. Почему же такой успешный на родине человек решил пуститься в бега и перебрался в край, где вовсе нет никакой власти, остается только догадываться. Я, пока шел к бойцовской яме, сам для себя поставил на то, что Юсуф все же кого-то убил. Не с целью ограбить или отнять жизнь по заказу, а по случайности, как часто случается с теми, кто обладает чрезмерной силой и мастерством. Пьяная драка, просто потасовка или трагическое стечение обстоятельств — не суть важно, ведь он все равно оказался в Мибензите.

Бойцовская яма скрывалась во внутреннем дворе нескольких косых домов и была на самом деле банальной тесной ямой двенадцать на двенадцать футов. Совершенно недостаточно для использования оружия, но в самый раз для того, чтобы пара человек сцепилась в кулачном бою. Сегодня тут было довольно тихо. Погода не располагала к проведению боев, так что я просто прошелся по краю пустой ямы, рассматривая гнилые бревна, вбитые вдоль стен, чтобы не допустить обвала грунта.

— Господин бургомистр, — говоривший скрывался в тени одного из домов, но я сразу понял, что это Юсуф. Годы в Мибензите не могли скрыть характерный южный говор.

— Я надеялся увидеть бой, — сказал я, продолжая прохаживаться перед хлипкой оградкой из старых веревок, которая отделяла зрителей от края ямы.

— Вы и сами понимаете, что погода не лучшая, — ответил южанин, выходя с другой стороны ямы. — Зачем вы пришли сюда?

Рослый, крепкий мужчина лет пятидесяти. Годы пытались согнуть Юсуфа, но южанин еще держался. Брови Юсуфа были столь велики, что, казалось, нависали над глазами, словно полы шляпы, за густой бородой скрывалась короткая мощная шея. У него были длинные руки с мощными тяжелыми ладонями и при этом характерные для южан, короткие относительно длины туловища ноги. Ростом он был даже немного выше меня, всего на пару дюймов, но это делало Юсуфа среди прочих южан настоящим гигантом.

— Мне нужно надежное место, — ответил я. — Такое, где я смогу поставить алтарь Нильф и при этом никто из местных не посмеет его тронуть. Паренек, который направил меня сюда, отзывался о вас, как об уважаемом в Кости человеке.

Юсуф на мгновение нахмурился, а после усмехнулся и покачал косматой головой.

— Я не молюсь темным богам, господин бургомистр, и не стану защищать алтарь колдуна. В вашем ремесле нет чести и правды, любая магия, будь она от Тройки или бога Света мне глубоко противна. Вы зря сюда пришли.

Я еще раз посмотрел на огромного южанина. Уверенный взгляд, такая же уверенная поза. Этот человек был глубоко убежден в том, что говорил, и не чувствовал для себя никакой угрозы. Ведь и мои сторонники, и мои противники в городе сходились к тому, что Владыка отличается здравомыслием. А значит, расправа за дерзкие речи Юсуфу не грозила.

Конечно, будь я глупцом, я бы предложил Юсуфу проверить мои навыки прямо в яме. Доказать, что он ошибается, унизить и подчинить себе — так бы на моем месте поступили, наверное, многие. Южанин был одарен физически и имел талант к кулачному бою, но на моей стороне были сотни лет опыта и ежедневные тренировки с мечом. Но избиением я ничего не добьюсь, только идиот может считать, что поверженный и униженный противник внезапно воспылает к тебе любовью и станет твоим соратником. Мой опыт говорил об обратном.

Как и в случае с Трондом, я не собирался заводить союзников силой, а алтарю Нильф нужен был надежный присмотр. Так что я просто кивнул Юсуфу и сказал:

— Я уважаю ваши взгляды, но дам вам время. Пара дней, обдумайте мое предложение, потому что установка алтаря Нильф не моя прихоть, а необходимость. Это будет ваш вклад в защиту города, который столь любезно дал вам приют. Может быть, после вам не придется более жить в трущобах, и вы сможете перебраться в более благополучный район или заниматься более уважаемым делом, чем содержание ямы, в которой пьяницы колотят друг друга за горсть меди. Думайте, Юсуф. Нильф мудра, и всегда одаряет соизмеримо тех, кто этого достоин.

Южанин ничего не ответил, только вздернул подбородок и замер на месте, провожая меня взглядом. Я обошел еще несколько мест, на которые указал мне малец, но так ничего путного и не нашел. Все же, придется опять наведаться в бордель госпожи Циркон и решать этот вопрос не «снизу вверх», как я планировал это сделать, а «сверху вниз», через гильдию Теней.

Это решение мне не нравилось, просто потому что я не доверял тем, кто сделал своим ремеслом слежку, воровство, убийства и вообще все то, за что отправляют в камеру или на плаху. Я не мог быть уверен в том, что Владыка Фангороса уже не подкупил высокопоставленных воров. Конечно же, они согласятся установить алтари, но вот не ударят ли эти люди мне в спину в самый ответственный момент? Три первых алтаря я полностью контролировал, защиту оставшихся двух мог бы организовать, если бы сам выбирал место. Но можно ли довериться Гильдии Теней?

Через два дня в Мибензит прибыл Эрегор вместе с первым отрядом мибензитского гарнизона из Н’аэлора. Никакой торжественной встречи, никаких криков и приветствий. Горожане будут оповещены через глашатаев на главной площади перед управой, а работники развесят на всех досках объявлений информацию о том, что Н’аэлор выслал свои войска на защиту Мибензита от короля-самозванца Мордока. Вот и все оповещение, остальное за нас сделают слухи.

В город вошла сотня закованных в броню конных воинов. За ними следовал обширный обоз с припасами, оружием и инструментом. Внезапно я понял, что теперь в цитадели станет если не тесновато, то свободных помещений уж точно не останется. Наверное, мне придется отказаться от кабинета или собственной столовой для командиров, которую до этого посещали только мы с Эрегором и Лиан. Дирт предпочитал есть со своими бойцами, Ирнар — с другими темными.

Но намного важнее был новый лорд-командующий Арлен. Королева Ирен правильно оценила мое послание в виде частей Филверелла и приняла правильное решение. Вместо драчливого юнца и идиота, на этот раз в Мибензит отправили целого армейского генерала — именно такое звание имел бы лорд-командующий эльфийскими войсками в том же Бриме или Даркане.

Кроме того, с Арленом мы были ранее знакомы, пусть и не слишком близко. Во времена, когда я еще жил в Налоре, он служил в королевской страже и только начинал свою военную карьеру, и вот, спустя сотни лет, дослужился до одного из высочайших армейских чинов в Н’аэлоре. Он был немногим младше Эрегора, но уже относился к тому самому «старшему поколению», оппозицию которому составляли ровесники Филверелла.

Когда отряд эльфов заехал во двор цитадели, в нем просто не осталось свободного места. Арлен спрыгнул с коня, следом за ним на землю спустился Эрегор. Хоть мой ученик покинул Вечный Лес в звании капитана, но это был капитан пограничной стражи, капитан рейнджеров, что по статусу было почти сопоставимо с армейским лордом-командующим, а если взять в расчет еще и его статус советника Ирен, то старшим в этой паре был вовсе Эрегор. Но мой ученик проявил немного несвойственной ему дипломатической изворотливости и сейчас позволял Арлену идти первым.

— Лорд-командующий, — кивнул я эльфу.

— Владыка, — ответил эльф, снимая шлем и освобождая заплетенные в тугую косу волосы. Все верно. Это не какие-то пижоны, Арлен привел в город регулярные войска Н’аэлора, а значит, пусть они были и на марше, но полностью готовые к бою. Даже заплетенные в военную косу волосы говорили о всей серьезности Арлена к порученной ему миссии.

Я проводил командира гарнизона в столовую, где все уже было готово к обеду. Арлен дежурно сполоснул руки и обтер лицо и шею влажным полотенцем, после чего мы стали занимать свои места за столом. Кроме нас троих на обед я пригласил Дирта, Ирнара, а рядом с собой, конечно же, посадил Лиан.

— Удивительно, — сказал Арлен, окидывая взглядом стол, — я ожидал, что судьбу Мибензита будет решать больше людей из местных. А тут только один местный воин, эльфы и Владыка…

— Дирт тоже не местный, — ответил я Арлену, — он из соседнего города, Пелофа. Как и весь его отряд, который выполняет работу городской стражи для нас с Эрегором.

— Тогда получается, Мибензит уже в оккупации? — усмехнулся лорд-командующий.

Шутка получилась натянутая, но пару улыбок все же вызвала. Конечно, неуютнее всего себя чувствовал Дирт, который планировал просто молча посидеть для вида и ответить на пару вопросов, если таковые возникнут.

Один из эльфов Эрегора прошелся вокруг стола и налил всем вина, подняли кубки.

— Рады приветствовать вас, лорд-командующий, — кивнул я Арлену.

— Так приказала наша королева, — дежурно ответил эльф, пригубив вина. — Дарканское!

Хвала Нильф, Арлен не был снобом и понимал, что его соотечественники весьма посредственные виноделы.

Весь оставшийся приветственный обед сводился к обсуждению вина, вопросам размещения и ничего не значащей болтовне. Я видел, что Арлен хочет переговорить со мной, есть что рассказать и Эрегору, но эти двое планируют сделать это в узком кругу. Зато лорд-командующий познакомился с Диртом, взаимодействовать с которым ему тоже придется, не обделил вниманием он и Лиан с Ирнаром. Весь обед занял около часа, после чего лорд-командующий откланялся и отправился размещать своих людей вместе с Диртом, под управлением которого до этого находилась цитадель.

Тем же вечером, когда гарнизон разместился на первую ночевку в заметно ожившей цитадели, Арлен с Эрегором зашли в мой кабинет.

— Владыка, — кивнул лорд-командующий, — рад снова видеть вас.

Эльф сменил свой доспех на более простое повседневное платье, но с оружием не расставался. Эрегор же облачился в легкую броню рейнджеров, прикрыв все это курткой. Эти двое создавали впечатление готовых в любой момент прыгнуть в седло и отправиться в дорогу авантюристов.

— У вас есть послание от Ирен, — утвердительно сообщил я Арлену.

Лорд-командующий бросил вопросительный взгляд на Эрегора, но я быстро одернул эльфа:

— Мой ученик тут не причем. Единственное, о чем сообщил мне Эрегор, так это то, что его доклад последует после нашей беседы.

Арлен еще раз глянул на стоящего за его плечом Эрегора, после чего опустился в предложенное кресло и наконец-то начал говорить:

— Ее Величество оценила ваше послание. Скажу прямо, в Налоре многие забыли, кто вы такой и как ведете дела. Голова Филверелла многим освежила память, а тем, кто не застал вас лично, намекнула о том, что стоит навести справки.

— Я надеюсь, королева оценила подобный ход, — с легкой улыбкой ответил я, глядя в глаза Арлену.

Старый вояка только ухмыльнулся и откинулся в кресле.

— Я стараюсь не влезать в политику и служить моей родине там, где я нужен больше всего — на северных рубежах, охраняя покой Вечного Леса от набегов орков. Но я точно знаю, что Филверелла отправили в этот город с мыслью, что он никогда не вернется в Налор. Хотя бы не в ближайшие пару лет.

— Значит, я все же правильно угадал мотивы дворца, — довольно кивнул я. — Надеюсь, Эрегор в полной мере изложил причины, почему командор Филверелл прибыл на родину частями и в разных ящиках?

— Более чем детально, — ответил Арлен. — Конечно, претензии к вашим методам были, многие говорили о том, что за подобное преступление Филверелла должны были судить на родине, но как метко напомнил остальным Эрегор, вы не просто так Третий жрец Храма на Холме и до сих пор им и являетесь. В преступление против крови Н’аэлора как раз находится в ведении Храма. Особенно, столь тяжкое. Убийство двух верных бойцов и покушение на жизнь юного дитя!

Лорд-командующий прервался, чтобы принять из рук Эрегора кубок с вином. Налил эльф и мне.

— Филверелл получил то, чего заслуживал, — ответил я. — Но о чем же вы хотели сказать, что Эрегору пришлось отказать мне в докладе?

Арлен чуть поерзал в кресле, после чего сделал небольшой глоток вина, будто бы ему нужно было время, чтобы подобрать слова. Хитрый старый лис, который не интересуется политикой, профессионально делал вид, что не подготовил свою речь еще до выезда из Налора, предварительно не согласовав ее с Ирен и ее советниками.

— Ее Величество подписала договор на гарнизон под влиянием обстоятельств, — наконец-то начал Арлен, — но от лица двора я уполномочен передать вам еще и это.

Эльф запустил руку во внутренний карман и извлек небольшой футляр из дерева. Я знал, что лежало внутри.

Я молча принял посылку — это была именно посылка — после чего мы с Арленом и Эрегором обсудили некоторые исключительно хозяйственные вопросы. В первую очередь о знакомстве лорда-командующего с наиболее влиятельными и важными жителями города. Ему нужно будет встретиться с мастеровыми и купцами, а нам с Эрегором поставить гарнизон на довольствие и выделить на его содержание деньги. Как однозначно дали понять во дворце, финансы на это у нас в распоряжении были и к сильно похудевшей казне, переданной нам Ирен, добавилась еще одна статья расходов. Теперь уже на содержание прибывшей сотни.

Всего сотня. Или целая сотня? Вместе с эльфами Филверелла и бойцами Эрегора, в моем распоряжении было полторы сотни эльфийских мечей и еще сотня наемников. И это были умелые, надежные воины. Я видел тех, кто прибыл с лордом-командующим. Это закаленные в множестве сражений бойцы. Уверен, многие до этого проходили службу в Шивалоре и находиться под осадой или отражать штурм им не впервой. Пусть Мибензит и не так хорошо укреплен, как северный приграничный город.

Если же бросить клич по городу, то в моменте я располагал небольшой армией в пятьсот-шестьсот человек. На городское ополчение особой надежды не было, кроме гномов. Эти могут сильно помочь в плане строительства защитных механизмов и машин, хотя мастер Зинас и жаловался мне, что для тех же торсионных метателей у них просто не хватает подходящих воловьих жил, а зачаровать обычное получается не всегда. Духи Гор капризны и не слишком любят откликаться на благословение мертвой плоти.

Арлен и Эрегор давно ушли. Опальный советник сделает доклад завтра, сегодня я был не в настроении слушать о том, что произошло в Налоре.

Допив третий кубок вина, я потянулся и взял с другого конца стола футляр, который привез лорд Арлен. Маленькая коробочка, тонкая работа, полная противоположность крепкому ларцу, в котором я отправил голову Филверелла.

Аккуратно сдвинув маленькую крышку, я посмотрел на содержимое футляра. Тонкая серебряная цепочка и подвеска с застывшей капелькой моей крови в ней, все так же горящая ровным красным светом.

Я сжал подвеску в кулаке и, запрокинув голову назад, посмотрел в потолок. Я так надеялся, что Ирен в порыве гнева выбросила этот амулетик, разбила, сожгла. Я так надеялся, что она больше меня не ждет, что не видит, как горит капля моей крови, застывшая в центре созданного моими же руками украшения. Я даже надеялся, что если амулет и цел, то кровь в нем давно потухла. Но нет, сотни лет ничего не изменили.

Я решительно расправил цепочку и надел кулон на шею и, спрятав кусочек серебра под одеждой, потянулся к записке. На куске тонкой бумаги рукой Ирен было выведено короткое послание:

«Надеюсь, совсем скоро ты его мне вернешь».

Глава 6

Контрудар

— Значит, все прошло гладко?

— Да, учитель, ваша кровь помогла мне осуществить задуманное.

— Ты сделал все, как я тебе говорил?

Эрегор недовольно дернул головой, отложил в сторону ложку и, глядя мне в глаза, четко ответил:

— Я выполнил все ваши указания. Вознес молитвы, расчертил контур, только после этого выпил содержимое пузырька. А после того, как Амулет Ночи вынес меня из сада, я провел обряд очищения.

После этого темный эльф опять взялся за деревянный прибор и вернулся к еде. Обедать приходилось в моем кабинете, помещений на всех не хватало. В ближайшие дни часть наемников во главе с Диртом переедут в старые казармы недалеко от управы, но и там всей сотне не разместиться. Делить же эльфов я не хотел — сотня Арлена была грозной силой, и разделять их было бы глупо.

— Не надо так на меня зыркать, Эрегор, — осадил я эльфа, — я лишь хочу убедиться, что моя кровь не попадет в чужие руки. Ты же понимаешь, какое доверие я тебе оказал?

Эльф чуть поджал губы, будто бы ему этот разговор был неприятен, но все же ответил:

— Я стараюсь изо всех сил оправдать ваше доверие, учитель. И визит в Налор напомнил мне, как ко мне относятся на Холме, как ко мне относится Н’аэлор. Так что единственное, что у меня осталось — быть вашим учеником.

— Ты бы никогда не познал этого позора и разочарования, если бы не Ирен и верховные Жрецы Храма, которые отдали тебе преступный приказ, — ответил я, пожимая плечами. — Еще во дворе моего дома я сказал тебе, что твоей вины в произошедшем нет. Ты не можешь себя винить.

— А кого мне винить? — хмуро спросил Эрегор. — Мою королеву? Жрецов? Каждый наделен свободой воли, каждый сам принимает решения. Я свое принял.

— Когда молоток бьет по гвоздю, это что, проявление воли молотка? — спросил я, игнорируя вопросы эльфа. — Эрегор, я вижу, что тебя буквально трясет после визита в Н’аэлор. Особенно во Дворец на Холме. Той ночью ты был просто молотком, как и сотни лет до этого. Именно поэтому я не стал лишать тебя жизни, именно поэтому Нильф приняла мое решение, ведь богиня тоже понимает, кем ты был. Я думаю, все это понимают, кроме тебя самого. А касательно твоего задания в Налоре… Это было необходимо.

— Дерзкий замысел. Голова преступника и потенциального мятежника в качестве подарка на годовщину правления… — покачал головой эльф с печальной усмешкой. Он все же отложил в сторону ложку и потянулся к стакану с легким столовым вином. — Учитель, вы бы видели, как они на меня смотрели.

— Как же?

— Как на дикого зверя. Даже Ее Величество была…груба. Я понимаю, что явись я в ее кабинет, разговор бы прошел в совершенно ином тоне, но прилюдно реакция королевы Ирен ничем не отличалась от реакции любого деревенщины, когда тот видит вот… это.

Эльф поднял ладонь и провел ее перед лицом.

— У инструмента нет воли, Эрегор. Просто прими это.

— Наверное, уже принял. Именно поэтому в саду дворца я и не стал вспоминать свои прежние титулы, когда я был, как вы говорите, инструментом. Я просто назвался вашим учеником, этого было достаточно. Вопрос только в том, изменило ли это хоть что-то.

Это было необычно для Эрегора. Многословие, хандра. Всегда активный, часто язвительный, сейчас эльф походил на кусок половой тряпки.

— Ты знаешь, что привез мне Арлен?

— Да, — коротко ответил эльф, отпивая вина. — Я знаю.

— В этом причина твоей тоски? — прямо спросил я.

Эрегор замер, осторожно поставил стакан на стол, после чего задумчиво бросил взгляд за приоткрытые оконные ставни, на серый и унылый Мибензит.

— Я способен на многое, учитель, но есть вещи неподвластные даже богам, — ответил Эрегор. — Так что я отношусь к этому, как к неизбежному. Можно ли тосковать из-за того, что лето сменяется осенью? Или из-за захода солнца?

В тот день из кабинета мы так и не вышли. Впервые за многие сотни лет я придался хмурому пьянству, составив компанию своему ученику. Я видел, что Эрегора нельзя оставлять в одиночестве. Визит на родину после трех лет ссылки всколыхнул воспоминания, растеребил старые раны и обиды. Было видно, что сомнения сжирают советника изнутри, хотя в обычные дни он был будто выкован из стали.

Когда столовое вино закончилось, я достал из шкафа кувшин дарканского. После в ход пошло пиво, опять столовое вино, а уже к полуночи мы с Эрегором пытались упиться гномьей водкой.

Вот только он много лет был жрецом Нильф и магом, а кроме того — и тренированным эльфом, а я — Владыка Демонов. Вино нас толком не брало, пивом мы утоляли жажду, и даже гномья водка не могла пробрать, выветриваясь из головы раньше, чем мы успевали выпить достаточно. Но мы с Эрегором старались. В какой-то момент эльф строго вознамерился потерять человеческий облик и стал пить гномье зелье стаканами, но и это не возымело должного эффекта. Ритуал, который на время наделил Эрегора моими силами, окончательно не развеялся, кровь Владыки еще эхом бродила по жилам моего ученика.

Разошлись по своим комнатам мы только к полуночи. Уставшие, но все еще безобразно трезвые для такого количества выпитого. Еще один дар Нильф, который изредка оборачивается проклятьем — если встал на путь служения Третьей, смерть на дне стакана тебе более не грозит.

Следующие недели прошли в заботах. Мы кое-как смогли утрамбовать сильно возросшие силы по казармам. Часть бойцов Филверелла перешла под командование лорда Арлена, часть — убыла в Вечный Лес, не желая нести службу в Мибензите. Наемников пришлось разделить на две группы, а основная ударная сила — солдаты лорда-командующего заняли цитадели и приступили к подготовке укреплений для будущих сражений.

Я несколько раз наведывался в бордель госпожи Циркон, но более контакта с Гильдией Теней не имел. Либо патриархи не желали высовываться лишний раз, либо опасались, что я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться. А пока предложение не озвучено, то и решать ничего не надо.

Гоняться за притихшими и залегшими на дно ворами я не стал, а вместо этого мы с Эрегором просто установили два поста стражи в южной части города, где и разместили необходимые нам алтари. Кроме этого я надежно защитил их магическими барьерами, не только от атаки других колдунов, но и от простых людей.

В то же время мы запустили целый ряд судов над теми, кто работал в пещерах на Владыку Харла и кто прямо или косвенно был замешан в том, что теперь называют Судной Ночью Мибензита.

Покаявшиеся отделались крупным штрафом — если с них было что взять — либо же высылкой из города, упрямцев же приходилось либо заковывать в кандалы и отправлять на каторжные работы, либо казнить. Последняя мера воздействия была крайней и довольно редкой. Намного чаще городской суд, собранный из уважаемых горожан, отправлял преступников на каторгу. А работы сейчас хватало; пока земля была твердой, пока не было грязи, следовало обновить валы вдоль стен, подлатать кладку, выкопать ловушки, поставить бочки со смолой и жаровни. Работа тяжелая, но отлично подходящая для того, чтобы искупить свои прегрешения перед городом.

Работорговля в Мибензите замерла: невольничий рынок был разгромлен, еще осенью с молотка ушли последние невольники, так что сейчас там царило запустение. Да и прознав о том, что и Мибензит, и Пелоф готовятся к пришествию армии Мордока, работорговцы изменили свои маршруты. По слухам, многие караваны теперь шли севернее, даже не заходя в Гирдот, прямо в земли короля-самозванца, где спрос на рабскую силу возрос многократно.

Лиан почти полностью оправилась от ранения и теперь все больше и больше времени проводила с Ирнаром и другими темными. Сначала к ней отнеслись с обычным для уроженцев Вечного Леса высокомерием, но довольно быстро девушка была принята в ряды «своих» по мнению солдат гарнизона. Достаточно было демонстрации магических навыков, да и выкованная для девушки сабля внезапно сыграла ей в плюс, ведь оружие вольного человека всегда свидетельствует о его статусе. У моей воспитанницы был редкий и крайне опасный клинок, которым она очень и очень хорошо владела, а постоянные тренировки с Ирнаром наконец-то стали исправлять те ошибки, которые Лиан впитала, сражаясь только с человеком в моем лице. В строевом бою она, конечно же, ничего толком противопоставить обученным солдатам не могла, но вот в дуэльном мастерстве девушка значительно прибавила, а применение магии делало ее почти неуязвимой для простых бойцов.

С подачи Ирнара, эльфийка стала изучать военное ремесло. Работа с копьем и щитом, строевой бой, отработка обороны стен и укреплений. Эльфийки чаще шли в рейнджеры, где ценился индивидуальный навык, но в свете грядущих сражений преподаваемая Лиан наука не казалась мне лишней, да и сама девушка с удовольствием проводила время на площадке и стенах, убивая время между поручениями Эрегора и моими просьбами.

Единственное, что осталось неизменно — наши совместные ужины, хотя бы три раза в неделю. Мы с Лиан постоянно выбирались к Игрид, нашлось и еще пару заведений попроще, но с такой же вкусной едой и питьем, куда мы стали постоянно заглядывать. Я чувствовал, как девушка отдаляется от меня, становится более самостоятельной. Вместо бесконечной череды вопросов, которыми Лиан всегда сыпала, будто у нее с собой их было целое ведро, пришли рассуждения и рассказы о том, что случилось с ней за день. Кто кому проиграл в кости чистку оружия, чему она научилась у воинов Н’аэлора, какой финт сумела провести против Ирнара. Собирала Лиан и слухи по городу, регулярно наведываясь по просьбам Эрегора или в квартал мастеровых, или бывая на рынке. Как маленькая птичка, девушка порхала между цитаделью, кузницами, рыночной площадью и управой, успевая побывать в куче мест и поговорить с огромным числом людей. Для меня, как и для Эрегора или Арлена столь активное общение было уже утомительно. За наши жизни перед глазами прошли тысячи и десятки тысяч лиц, Лиан же была молода, активна и любознательна, подмечала мелочи и всегда была готова с кем-нибудь поговорить, а еще охотнее — услышать что-нибудь новое. Но что самое важное, девушка перестала так сильно скучать по нашей долине и редким визитам в Гирдот. Нет, время от времени Лиан мечтательно говорила о нашем с ней доме, но былой глухой тоски в ее словах я более не ощущал. Она хотела вернуться в долину, но не прямо сейчас, а когда-нибудь позже, когда закончится наше текущее приключение.

К концу зимы из Н’аэлора прибыло тревожное сообщение о том, что армия Мордока стала готовиться к большому маршу.

— Что скажете? — спросил я лорда-командующего, который только закончил зачитывать документ.

— Скажу, что Мордок большой наглец, — ответил эльф. — У него было недостаточно сил для того, чтобы прийти зимой, но он готов рискнуть измотать свои войска тяжелым переходом, чтобы принять первый бой на сухой земле. Он будет тут к середине весны, половодье уже сойдет, реки вернутся в берега, а здесь, все же, намного южнее и хорошая погода приходит раньше. Я думаю, его план пройти легким морозом на севере и прийти на юг, когда земля достаточно высохнет для полноценных сражений. Да и вести осаду по весне проще. Припасы за зиму истощены, взять продовольствие негде. Опять же, ополчение не собрать — местные будут заняты пахотой и посадками. Он собирается воевать против деревенщин.

Я призадумался и перевел взгляд на Эрегора, который тихо стоял у стены.

— Он не может не знать, что в Мибензите встал гарнизон Н’аэлора. Мельница взорвалась не просто так, но с того момента больше никаких происшествий не было, — продолжил советник. — Нам надо усилить бдительность, учитель, я не верю в то, что маги короля-самозванца решили отступить.

— Конечно же, они не отступили, — согласился я. — Но и гоняться по большому городу за каждым подозрительным человеком я не могу.

— Тогда удара не избежать, — ответил Арлен. — Я отошлю прошение в Н’аэлор, но не думаю, что нам дадут еще больше воинов. Два-три десятка, это максимум. Гарнизон Шивалора состоял из трех-четырех сотен бойцов в самые страшные годы.

— Гарнизон Шивалора жил под прикрытием звездной крепости Каламета, — встрял Эрегор. — И оттуда всегда могла прийти на помощь целая армия в несколько тысяч копий и мечей. Тут же мы сами по себе.

Слово за слово, между двумя эльфами началась очень сдержанная, но перебранка. Арлен говорил, что командование в Налоре не считает правильным оголять северные рубежи и был прав, Эрегор настаивал, что без дополнительной помощи Мибензит в большой опасности. Особенно, с учетом неизвестного колдуна, который взорвал мельницу.

— А зачем вообще это сделали? — спросил я бывшего советника.

— Что именно? — уточнил Эрегор.

— Взорвали мельницу, — продолжил я.

— Ну… Я думаю, это совершенно логичный ход. Показать нам, насколько мы беззащитны перед Мордоком. Снизить наш боевой дух, — отчеканил Эрегор.

Арлен согласно закивал, поддерживая собрата.

— Все это распыляет наши силы. Заставляет ждать удара и снаружи, и изнутри.

— Значит, все довольно просто, — ответил я, переводя взгляд с одного эльфа на другого. — Вы же помните, что я все еще не объявил Гаир Кога?

— Мне гномы скоро печень выгрызут с этим вопросом, — поморщился Эрегор. — Но пока мы справляемся и без военного положения. Очень помогли обозные мастера лорда Арлена.

При упоминании своих заслуг лорд-командующий довольно оскалился, но перечить не стал — дюжина мастеров и кузнецов, которая прибыла вместе с его отрядом, на самом деле отлично справлялась с текущими вопросами цитадели и без помощи гномов.

— Я отойду от дел, — сказал я, глядя на Эрегора. — Гаир Кога подразумевает назначение варлордом самого опытного командующего, а таковой в этой комнате лорд-командующий Арлен.

— Сомнительная затея, — покачал головой военный.

— Вас в городе уже знают, наладите контакт с мастером Зинасом и все будет отлично, — ответил я эльфу. — Мибензит связал мне руки, эту проблему надо решать.

— А что будет, когда она решится? — спросил Эрегор.

Я улыбнулся и, встав со своего места, прошелся по комнате.

— Когда я в последний раз встречался со шпионом Скокреста, господин Армель сказал, что мне потребуются навыки охотника. Он думал, что я займусь ловлей шпионов в Мибензите, начну выискивать колдуна. Тогда я не до конца понял замысел этого человека, но ведь ему до сих пор выгодно, чтобы мы с Мордоком сцепились намертво, а Светлое Воинство во главе с паладинами потом добило выживших. Но он просчитался. Я конечно охотник, но мне доступна дичь любых размеров.

— Учитель, только не говорите… — начал Эрегор.

— Что вы задумали? — тут же спросил Арлен.

Я улыбнулся темным и просто вытянул перед собой руку, повернув ладонью вверх. Над печатью тут же сформировался черный вихрь чистой энергии, а в комнате стало почти темно.

— Люди продолжают молиться Нильф и делать подношения. Вера в Третью крепнет с каждым днем, я чувствую это. А с ней возвращается моя былая мощь.

— Вы никогда не были достаточно сильны, чтобы встретить армию в чистом поле, — возразил Эрегор.

— Это ты никогда не видел меня таким, Эрегор. Ты стар, но мой пик пришелся на времена еще до твоего рождения, — ответил я советнику. — Во времена, когда Элантриэль устроила ту авантюру с единым государством, а я еще регулярно лил человеческую кровь на алтари Тройки. Конечно, кровь ничто не заменит, но столь обширная паства… Я знаю, на что я способен с такой мощью.

— Значит, все же правда… — шепнул сам себе под нос Арлен.

Я улыбнулся лорду-командующему. Мне всегда нравилось показывать эльфам, что их долгожительство — далеко не предел.

— Если противник заставляет нас опасаться удара в спину, то я просто сделаю то же самое, — ответил я, сжимая руку в кулак и развеивая черную воронку. — Никто не говорит, что я должен разбить армию Мордока на марше, но я могу заставить их постоянно оглядываться.

Я видел, как устало потер переносицу Арлен и как при этом улыбнулся Эрегор. Ожидаемо, моя затея не понравилась первому и пришлась по душе второму.

Самое время выбраться за стены города и отправиться навстречу армии короля-самозванца. Пора ехать на охоту.

Глава 7

В путь

Перед самым отъездом из Мибензита я встретился с Армелем.

Шпион Скокреста выглядел озадаченным, видимо, до него дошли определенные слухи, хотя мое убытие из города до последнего старались держать в тайне.

Мужчина стряхнул снег с плаща и, повесив одежду на спинку стула, наконец-то уселся напротив.

— Давно не виделись, — сказал я шпиону, наливая в его стакан вина. Сегодня был необычный день, и мне захотелось сменить напиток.

— Вижу, вам есть, что мне сказать, — сказал Армель, принимая блюдо, которое тут же принесла для него Игрид. — Спасибо, милочка! Так о чем вы хотели поговорить, Владыка?

— Ни о чем особом, — ответил я шпиону. — Я пригласил вас лишь для того, чтобы вы выслушали мои угрозы.

— Угрозы? — удивился Армель, хотя его глаза оставались холодны. — И какие же угрозы?

— Угрозы, что я размажу ваших соглядатаев по всем Западным землям тонким слоем, если замечу хоть одного из них рядом с собой. А в ближайшие месяцы я буду крайне внимателен, — спокойно ответил я, отпивая из стакана.

— Ну, Мибензит тесный город, может статься…

— Не ерничайте, господин Триерс, вы все поняли, — перебил я шпиона.

Армель осекся и на секунду из него полез звериный оскал, который он тут же подавил. Старый опытный волк, сейчас он едва не допустил смертельную ошибку, но вовремя остановился.

— Я бы мог закончить все прямо здесь, — прямо сказал я, продолжая качать в пальцах полупустой стакан с вином. — Но вы были мне полезны, Армель. Как вы знаете, Нильф не любит расточительства, а пока вы не доставили мне никаких явных неудобств и не представляете опасности, то и убивать вас против моей веры и моих убеждений. Но повторяю, господин Триерс. Хоть один соглядатай, хотя бы намек на то, что вы пытаетесь всунуть свой нос в мои дальнейшие дела за пределами Мибензита, даже попытки собрать слухи у местных жителей — я приду и за вашими шпионами, и за вами.

— Если вы заметите слежку, — с кислой улыбкой добавил Армель.

— Когда я замечу слежку, — с нажимом поправил я шпиона.

— Почему мы вообще говорим об этом, Владыка? — спросил шпион. — Угрозы удел слабых.

— Я отношусь к той странной категории людей, что предпочитает сначала предупредить, а только потом делать, — ответил я. — Наверное, сотни лет бесконечных научных трудов сделали меня ленивым, а может, мне не нравится убивать. В убийстве нет чести, нет прелести и уж точно нет никакого благородства. Грязная, нудная работа. А таковой я стараюсь избегать всеми силами. Мне бы не хотелось вырывать вам сердце, господин Триерс.

— Кстати, меня всегда интересовало, как вы это делаете, — внезапно сказал шпион и я понял, что он меняет тему разговора. — Не удовлетворите мое любопытство? Я кое-что знаю об анатомии, в монастырях изучают кадавров, обучают лекарей и врачей разных статей. Да и в бою я бывал не раз, знаю, как клинок соскальзывает по ребрам или застревает в грудине. Так как же?

Я внимательно посмотрел на Армеля, но сейчас шпион был совершенно искренен. Да и давить дальше на мужчину смысла не имело — если он не понял моих предыдущих слов, то и все последующие не возымеют должного эффекта. Так что я решил удовлетворить любопытство того, чьей профессией было совать свой нос в чужие дела.

— Это делается через живот, господин Армель. Вот тут, — сказал я, откидываясь на спинку стула и показывая на область под ребрами.

— Вы не проламываете грудину? — удивленно уточнил Армель.

Я проигнорировал вопрос и продолжил рассказывать, как именно умрет шпион, если не прислушается и все же учинит за мной слежку.

— Справа у людей, эльфов либо орков находится печенка, а вот слева довольно пусто. Думаю, так задумано нашими творцами, дабы дать больше пространства сердцу. И вот тут, в мягком подреберье, достаточно пробить дыру кулаком или разрезать брюшину кинжалом, а потом запустить руку внутрь и вверх, за ребра, и вот, вы схватили еще живую жертву за трепещущее сердце, — я согнул руку в локте и сжал ладонь в кулак. — А потом одним мощным движением вы просто вырываете сердце. Только и всего. Процедура, на самом деле, довольно быстрая и при должной сноровке совершенно не трудная. Главное в этом деле практика и твердая рука, и если все сделать достаточно быстро, то ваша жертва станет свидетелем довольно редкого зрелища — увидит свое собственное, еще живое и трепещущее сердце в вашей руке.

Над столом повисла тишина. Армель задумчиво сделал несколько глотков вина, после чего крякнул и приступил к еде. Сегодня Игрид подавала жареных цыплят в меду и южных специях. Я тоже вернулся к своей тарелке, методично разрывая цыпленка и снимая с костей мягкое, сладковатое мясо.

— Мне придется доложить о нашем разговоре в Скокрест, — сказал Армель через некоторое время.

— В этом есть что-то необычное? Я думал, вы докладываете обо всех наших беседах, — заметил я.

Шпион только улыбнулся и я понял, что был совершенно не прав. Хозяева господина Триерса знали только то, что он считал нужным сообщить. А так как Армель был сам себе на уме, то далеко не все доходило до столицы Трех Орденов.

— Значит, скоро вы отправитесь на север? — спросил Армель.

— Вы меня не поняли, господин Триерс?

— Понял, Владыка, совершенно четко и ясно понял, — ответил мужчина с легкой улыбкой. — Но если я правильно вас услышал, мне не следует следить за вами за пределами Мибензита. Но мы пока здесь, возле самой городской управы, в сердце города. Так почему бы не задать интересующий меня вопрос? Тем более, мне есть, что предложить вам взамен.

— И что же?

— Ответьте на мой вопрос, а я — отвечу на ваш.

— Я не уверен, что ваша информация будет ценной, — солгал я, на что Триерс улыбнулся еще шире.

Мужчина погладил ладонью лысую голову, делая вид, что размышляет, а после продолжил:

— Вроде бы не припомню, чтобы я давал вам повод усомниться в ценности моих сведений, Владыка. Но будь по-вашему. Госпожа Леннор, мне удалось кое-что выведать об этой женщине. Ничего по-настоящему серьезного или секретного.

— Если ничего серьезного, то зачем вы тратите время и силы? — спросил я.

Триерс проигнорировал мой вопрос, только покачал головой, показывая, что его стоит выслушать.

— Госпожа Леннор имеет огромное влияние на короля-самозванца, — сказал шпион. — Настолько большое, что ее уже кое-кто начинает называть Владычицей Севера. Видимо, по аналогии с вами. Либо намекая, что она делит с Мордоком ложе. Что скажите?

— Если она Владыка Фангороса, то это совершенно невозможно, — ответил я. — Неравные связи для них большое прегрешение, Первый Бог не одобряет такого поведения. Она может быть наставницей Мордока, его хозяйкой, советницей, но уж точно не любовницей. Не в том смысле, который вкладывают в это слово по всему Менасу, господин Триерс. Так что ваши сведения не слишком точны.

— Это лишь слухи, — пожал плечами шпион. — Но слухи проверенные и точные хотя бы в части того, что госпожа Леннор крайне влиятельная фигура в Каламете. Некоторые боятся ее даже больше, чем Разящего Короля.

От звука древнего титула, который присвоил себе Мордок, я недовольно поморщился. Разящий Король… Знали бы люди, как на самом деле становились Разящими Королями в прошлом. Это путь, выстланный телами друзей и врагов, а то и друзей, ставших врагами. Это путь на одинокую вершину, путь крови, войн и лишений. И чаще всего такими королями становились не сытые генералы крупных крепостей, коим являлся Мордок, а простые землепашцы или охотники, которые поднимали на справедливую войну людей вокруг себя. Вот они-то и становились настоящими Разящими Королями. Не по призванию, не по собственному желанию, а по причинам куда более глубоким и, зачастую, драматичным.

— Итак, как скоро вы убываете из Мибензита? — спросил Армель. — Я так понимаю, все вопросы в городе вы уже утрясли. Гномы получили свой Гаир Кога, магистром был назначен лорд-командующий из Н’аэлора. Ваши алтари стоят, укрепления приводятся в порядок, зерна хватит до следующего урожая.

— И зачем вам эта информация, Армель? Мой отъезд не пройдет незамеченным, узнаете, когда узнаете, — ответил я шпиону.

— Мне нужно успеть предупредить моих людей на севере, — серьезно ответил мужчина. — Вы весьма впечатляюще описали процедуру… извлечения некоторых органов.

— Можете уже идти отсылать птиц, сразу после ужина, — ответил я. — Мы убываем на рассвете.

— Благодарю, — кивнул шпион, после чего щелкнул пальцами и рядом с ним тут же появился один из мужчин, который до этого лениво потягивал эль за общим столом. — Подготовь птиц.

Мужик опасливо зыркнул на меня, но все же обратился к Триерсу.

— Которых?

— Всех, — ответил шпион. — У нас чрезвычайные обстоятельства.

Мужчина мелко кивнул и едва ли не бегом направился к двери из трактира. Я же проводил чуть сгорбленную невзрачную фигуру взглядом.

— Вы не удивлены? — спросил Триерс.

— Тем, что в зале всегда есть как минимум двое ваших людей? Ничуть, — ответил я.

— Вообще-то, их обычно трое, — ответил Армель.

— И кто же?

— Неужели это так важно?

— И в самом деле.

Я потянулся к стакану с вином и осушил его в несколько глотков. Моему примеру последовал и Армель, после чего я налил из кувшина еще и мы продолжили ужинать.

Более о делах не говорили, да и вообще больше почти не говорили. Просто ели, пили, иногда отдавали должное умениям повара Игрид и хрустящей корочке на цыпленке. Расстались мы с Армелем спокойно. Шпион откланялся и я понял, что, вполне возможно, более с этим человеком в столь дружеской обстановке я не повстречаюсь. Я же только едва заметно кивнул в ответ соглядатаю Трех Орденов, после чего мы оба вышли из заведения госпожи Игрид и каждый направился в свою сторону. Я — в цитадель, еще раз проверить, все ли готово, Армель — на одному ему известную голубятню, рассылать записки по всему северу о том, что я выхожу из города.

Перед сном я зашел к Лиан. Девушка уже собрала свои вещи. Часть пожитков отправилась в седельные сумки, но намного больше вещей остались лежать в углу комнаты, аккуратно собранные в пару мешков и ящиков, а что не влезло — просто лежало сваленным у стены.

— А ты обросла хозяйством, — улыбнулся я, глядя на завал.

Там лежали гребни, стояло медное зеркало, грудой лежала новая одежда. Плащи, рубашки, штаны. Одевалась Лиан почти всегда одинаково, но только сейчас я понял, что за прошедшие полгода эльфийка неплохо прибарахлилась в своих бесконечных походах на рынок и в квартал мастеровых. Виднелась в груде вещей и рукоять тренировочной сабли, и броня из вареной кожи, которую подогнали по фигуре девушки. Отправится она в путь в легкой эльфийской броне рейнджеров, которую собрали для нее мастера лорда-командующего. А все, в чем моя воспитанница тренировалась вести бой — останется тут. Не хватало только древка копья, которое, словно штандарт, возвышалось над всем этим олицетворением оседлой жизни.

— Половина досталась даром, — ответила Лиан, безучастно глядя на вещи. — Все самое важное я уместила в сумках, как ты и учил. Да и много ли надо? Сабля, нож, белье, да кошель. Все остальное не столь важно.

Я довольно хмыкнул и попытался потрепать эльфийку по голове, как когда она была девочкой, но Лиан вывернулась, словно кошка, и окатила меня недовольным взглядом.

— Точно готова? — спросил я.

— Старик, не начинай. Мы оба знаем, что для меня нет места безопаснее, чем рядом с тобой. Даже если ты полезешь демону в глотку, — ответила девушка, зачем-то расстегивая одну из сумок и проверяя содержимое. Видимо, мое присутствие ее нервировало, и просто стоять без дела для Лиан было невыносимо.

Отправимся мы в путь только вдвоем, я и Лиан. Эрегор останется в Мибензите, помогать лорду-командующему Арлену вести дела гарнизона. Других эльфов или людей я брать с собой тоже не собирался.

Мне ни к чему была толпа. Если я с чем-то не смогу справиться в одиночку, то не помогут и все доступные мне сейчас силы. Так что брать с собой еще воинов я считал глупым расточительством.

Подобное решение Лиан приняла, но оно было ей в тягость, хоть она в этом вслух и не признавалась. Я видел, с каким ожесточением она проводила свой последний спарринг с Ирнаром, как затупленное оружие высекало искры при каждом касании, как эльфы плясали вокруг друг друга, словно виделись в последний раз.

В условиях грядущей войны и сражений, так оно могло и статься. И если Лиан находилась под моей опекающей дланью, если за нами обоими следила Нильф, то заступиться за Ирнара мог только он сам. А роль лейтенанта, которую выполнял подчиненный Эрегора, только снижала шансы эльфа на выживание. Командиры, которые пекутся о судьбе своих бойцов — а Эрегор и Ирнар были из таковых — очень часто погибают первыми. Так что этот тренировочный бой с большой долей вероятности был для двух молодых эльфов последним.

— Попрощалась с эльфами? — спросил я.

— А чего с ними прощаться? — фыркнула девушка. — Мы же вернемся в город.

— Может статься, что и нет, — ответил я, наблюдая, как Лиан копошится в седельных сумках, по третьему кругу перекладывая вещи. — Война непредсказуема, leanabh, я не могу сказать тебе, где мы окажемся через месяц. Или что случится с Мибензитом за время нашего отсутствия.

— Почему ты вообще решил покинуть город, над которым так трясся? — внезапно спросила девушка, выпрямляясь. — Ты все твердил, как Мибензит важен, как надо встать костью в горле Мордока, принять бой со стен. А тут внезапно мы отправляемся…

Она развела руками, не находя правильных слов. Куда мы отправлялись? Это была не разведка. И не вылазка. Скорее — загонная охота. Я планировал пускать кровь войскам до тех пор, пока солдаты Мордока не дрогнут от оказанного давления. И вот когда их дух будет сломлен — я нанесу сокрушительный удар. В идеальной ситуации армия короля-самозванца даже не дойдет до Мибензита, но я на это не сильно рассчитывал. Ведь была еще госпожа Леннор, сил которой я до конца не знал.

— Мы не можем сидеть и ждать, пока по нам ударят, все изменилось, — ответил я девушке, кладя ладонь ей на плечо. — Инициатива, Лиан. Наша оборона казалась глухой, но появилась новая фигура. Владычица Демонов слишком серьезный противник, чтобы позволять ему делать то, что она захочет. Так что нам надо ударить первыми, пока есть время.

Лиан недовольно поджала губы, в глазах эльфийки сквозила тоска.

— Я понимаю, просто… Я только привыкла к этому месту, а мы уходим. Я хочу домой, в долину.

Я аккуратно приобнял девушку и погладил по спине.

— Мы обязательно туда вернемся, — тихо сказал я, — но сначала мы должны сделать так, чтобы не осталось желающих потревожить наш покой.

Лиан недовольно фыркнула, положила подбородок мне на плечо и задумчиво ответила:

— Мне иногда кажется, что это никогда не закончится.

— Все когда-нибудь кончается, особенно войны, — ответил я.

Выехали мы из цитадели еще до рассвета. Проехав темными улицами к ближайшим воротам, мы с Лиан выехали за пределы города и направились по торговому маршруту на северо-запад, в сторону Халсина. Оттуда местными дорогами и тропами мы двинемся строго на север, в сторону ледников. Скорее всего Мордок двинет свою армию через Хаундхелл, который стоял западнее, но я не исключал и возможности форсировать сам ледник. Это было более рисково и сложно, но такое передвижение скроет Мордока от взора его потенциальных противников и позволит сэкономить время. Так что мы должны дойти до ледника, а уже оттуда я приму решение, в какую сторону мы с Лиан будем двигаться дальше.

Кони смирно переставляли ноги и несли нас вперед. Два дня пути, переправа у паромщиков через верховья Халоры, пополнить припасы в городе и дальше, в малонаселенные и дикие края, через селения и деревушки столь мелкие, что они были недостойны даже нанесения на карту Западных земель.

Глава 8

Алый закат

Весна вела наступление на Западные земли. После Халсина мы с Лиан отправились на север, и я начал поиски армии противника.

Не сказать, что армию так легко спрятать, но когда речь идет о просторах в тысячи лиг, найти ее оказалось непросто. Осложнялось все тем, что вместе с войсками могла быть и госпожа Леннор, а я не желал, чтобы владычица Фангороса узнала о моем присутствии раньше времени. Конечно же, ее соглядатаи доложили об исчезновении Владыки из Мибензита, но никакой слежки за собой я не заметил, даже мельчайшего дымного демона — и того не наблюдалось. А это означает, что Леннор прекрасно осознавала, что следить за мной бесполезно и она только потеряет своего шпиона.

К концу третьей недели я все же обнаружил огромный лагерь, который разбили воины Мордока в нескольких сотнях лиг к югу от Хаундхелла, фактически на границе тех территорий, которые контролировали войска короля-самозванца.

Первым моим желанием было ударить по столь удачно размещенной цели, но я его быстро подавил. Даже глазами демона я видел, что это не просто походная стоянка. Передо мной был разбит большой и регулярный лагерь обученной армии, выстроенный по всей науке. А еще от него разило силой Харла, а это означало только одно — в этом сражении я буду ослаблен. Так что мы с Лиан ждали, когда вся эта масса людей, лошадей и мулов двинется на юг, на покорение новых городов.

Армия на марше подобна огромной неповоротливой скотине. Солдаты нагружены оружием и припасами, войска растянуты в длинную вереницу, которая тянется до самого горизонта, и чтобы просто собрать людей вместе, требуется несколько часов. Армия движется со скоростью самого медленного своего соединения, то есть не быстрее пятнадцати-двадцати лиг в день, и это при хорошей погоде и опытном командовании.

Кроме того ни одна армия никогда не идет строго по прямой. Реальность войны такова, что для того, чтобы прокормить всю эту прорву людей и животных ни одного обоза не хватит. Так что любая армия подобна гигантской сороконожке, что извивается и рыщет вокруг себя усиками фуражных команд, которые собирают любые крохи с окрестных селений, а попутно грабят, насилуют и убивают.

Туман войны скрывает все эти преступления, а когда он развеивается, уже и некому оплакивать погибших или не с кого спросить за случившиеся. Но фуражные команды критически важны. Без их работы довольно быстро войско садится на голодный паек, а голодный солдат — это не тот человек, который будет терпеть крики командиров и покорно шагать вперед. Боевой дух голодного солдата слаб, а сам он только ищет поводов изменить своей присяге и рвануть куда-нибудь подальше, туда, где тепло и кормят.

И вот если обоз любой армии оберегается изо всех сил, если командующий войском не идиот, то фуражные команды спасать некому.

И именно они станут моей добычей.

Пока я занимался колдовством, Лиан уходила на охоту. Девушка быстро вспомнила столь нужный навык, так что именно на ее плечи лег груз снабжения нас свежей дичью. В основном эльфийка била птиц, но раз смогла добыть оленя, большую часть из которого, к сожалению, пришлось оставить на съедение животным — у нас с собой просто не было достаточно соли, чтобы заготовить мясо впрок, а разворачивать целую коптильню для того, чтобы сохранить мясо, я не собирался. Погода же была уже слишком теплая для того, чтобы мясо могло храниться в сыром виде больше суток, так что в тот раз мы вдоволь наелись, запекли несколько самых сочных кусков на следующий день, а все остальное просто бросили. От такого расточительства мне стало даже как-то не по себе, но и Лиан понять было можно. По словам девушки, зверь буквально сам выскочил на нее и времени на раздумья не осталось. Рефлексы охотника сработали быстрее и о том, что мы будем делать с такой горой мяса, она подумала только тогда, когда взвалила освежеванную тушу на свои плечи и понесла добычу к нашей стоянке.

— Эй, старик! — крикнула эльфийка, победно поднимая над головой целого тетерева. — Ставь воду!

Я недовольно цыкнул, но разорвал связь с демоном и вернулся в реальность. Армия Мордока была на марше уже несколько недель, подходила все ближе и ближе, и сегодня я планировал нанести первый чувствительный удар. Команда авангарда была одной из самых многочисленных, сейчас нас разделяло всего тридцать лиг и к вечеру они доберутся до небольшой деревушки, которая находилась аккурат между нами. Именно там я и думал устроить теплый прием для солдат короля-самозванца.

Я нехотя поднялся на ноги, отряхнул плащ, что служил мне ковриком и берег колени от касаний стылой земли, после чего потянулся за бурдюком. Тетерева нужно было обварить, а потом хорошенько потушить на слабых углях, если мы не собирались жевать его мясо до самого вечера.

— Знаешь, тут довольно обжитые места, — сказала девушка, усаживаясь рядом с костром. Птицу она уже освежевала, и осталось только вырвать перья. — Я наткнулась на несколько ловушек. Видимо, местные ставили.

— В Западных землях живет много народу, — сказал я.

— Странно, от нашей башни до Гирдота всего пара поселений, хотя Брим совсем недалеко, — ответила Лиан. — А здесь куда не сунься, или деревня, или хутор. Или помнишь село, где моей лошади меняли подкову? Сколько там было дворов?

— Дюжины четыре, не меньше.

— Полсотни дворов! В полной глуши! — воскликнула эльфийка.

— Тут земля неплохо родит, — ответил я, наблюдая, как Лиан ловко ощипывает тетерева, — да и не надо платить налоги за охоту, получать разрешения и грамоты. Иди, да и ставь свои ловушки, живи своим умом.

— Все еще не понимаю, как устроена жизнь на востоке, — покачала головой моя воспитанница. — Я вот понимаю, зачем налоги платят в Мибенезите. Там все живут в складчину. Я же помогала Эрегору, когда совсем скучно было, видела, куда деньги идут по купчим и накладным грамотам. А на востоке? Вот живешь ты в Бриме, в такой же глуши, например, в приграничье. За что платить подати королю?

Я поворочал угли палкой.

— Это всегда так было устроено, — ответил я. — Когда вместо Брима было множество маленьких баронств и княжеств, подати платили на содержание дружины. Лучше кормить своих воинов, чем чужих, так ведь? Вот и скидывались все дружно, на оружие, пропитание, чтобы бойцы могли не землю пахать, а тренироваться с мечом или копьем. А случись чего — первые бросались в бой.

— Но ведь того уже давно нет, — возмутилась эльфийка. — Брим большое сильное королевство, соседи его не донимают. По твоим рассказам, короли живут на широкую ногу. Зачем кормить всю эту толпу?

— А как не кормить, когда они из поколения в поколение учились воевать? — спросил я в ответ. — Любой вельможа потомок воина той самой дружины. Да и титулы и земли в Бриме дают за военные подвиги. Победа в приграничной стычке или героизм при охоте на разбойников. Хватает поводов. Эти люди растут с оружием в руках, пока другие пашут землю.

— Звучит как рабство, — поморщилась Лиан.

Я только улыбнулся в ответ. Рабство, как оно и есть. Военная аристократия, при исчезновении реального врага, от которого надо защищать землепашца, превращается из защитника в поработителя. Закон жизни, замкнутый круг, который невозможно разорвать. И я был рад, что Лиан дошла до этого вывода своим умом, без моих явных подсказок.

— Вот поэтому Западные земли так и многолюдны, пусть со стороны может показаться, что это бескрайние пустоши, — ответил я. — Хотя приграничье с Бримом на самом деле вытоптано десятком войн и попыток присоединить их к Центральному Королевству… Давай сюда!

Я забрал у Лиан тушку, ловко порубил тетерева на несколько частей и закинул все это в котел, вариться. Снять первую пенку, добавить овощей, горсть муки и потом потушить — получиться отличное сытное блюдо с подливой. А пока будет готовиться, я закончу со своим колдовством.

Лиан не спрашивала, когда мы пойдем в бой. Девушка нервничала, но изо всех сил делала вид, что подобный поход — совершенно обыденное и скучное дело, а единственная ее обязанность это охота.

— Так где они? — будто невзначай спросила эльфийка, помешивая наш обед деревянной ложкой.

— Двадцать лиг на северо-запад, — спокойно ответил я, стараясь не потерять концентрации. На таком расстоянии я мог сохранять способность одновременно видеть глазами демона через Зеркало Теней и в тоже время оставаться в сознании. — Думаю, сегодня вечером они заявятся в село.

— Мы пойдем спасать людей? — спросила Лиан.

Я не скрывал от своей подопечной, чем обычно занимаются фуражные команды. После того, как все дворы ограблены, солдаты частенько занимаются насилием, а если совсем не в духе — то еще и вырезают мужчин. Любая армия оставляет после себя на чужой территории огромную борозду из мертвых деревень и сёл. А все, что находилось южнее Хаундхелла, они пока считали непокоренными землями.

— Наше дело не спасение деревень, а нанесение урона армии противника, — спокойно ответил я. — Так что мы дождемся удобного момента и нанесем свой удар. Главное не оставлять свидетелей, чтобы войска до последнего не понимали, с кем имеют дело.

— Значит, надо перехватить их до того, как они доберутся до людского жилья, — важно сообщила Лиан, пробуя похлебку. — Почти готово.

— Уже заканчиваю, доставай посуду, — ответил я, уцепившись за фразу о еде.

Спорить с девушкой я сейчас не хотел. Самым лучшим вариантом будет атаковать фуражистов после того, как они сделают свое грязное дело. Потому что эта деревня в любом случае обречена: ее разорят солдаты Мордока или сейчас, или потом, когда будут искать виновных в гибели своих товарищей. И лучше этим людям погибнуть во время злой потехи грабителей, чем под пытками, когда из них будут пытаться вытащить раскаленными клещами то, чего они не знают и не могут знать.

При любом раскладе эти люди уже мертвы, но говорить об этом Лиан я не собирался. Это непростая ситуация, а сердце девушки было еще слишком мягко для того, чтобы принимать ужасы войны как должное. И у меня не было рецепта или нужных слов для того, чтобы донести до нее неизбежность того, что произойдет с авторами неизвестных ловушек, которые она нашла сегодня во время охоты. Я в своих действиях руководствуюсь целесообразностью и военной необходимостью. И она гласит, что я не могу вмешиваться в обычный ход вещей, я не могу взять под свою защиту все окрестные селения отсюда и до самого Халтина только потому что люди, живущие тут, не заслуживают такой гадкой смерти.

Редко какой мирный человек, что живет своим простым трудом, заслуживает уготованной ему судьбы. Доля, выпадающая землепашцам, скотоводам и даже мастерам, зачастую незавидна. Мир мрачен и несправедлив, но такова его суть. Сильный берет то, что пожелает, слабый — ищет защиты. К несчастью для местных жителей, сейчас я был недостаточно силен, чтобы нанести сокрушительный удар по армии Мордока, ведь где-то там может быть Леннор. Я просто впустую потрачу силы и опять потеряю инициативу.

С точки зрения полководца я поступал правильно. С точки зрения простого человека — я бросал несчастных на произвол судьбы.

Похлебка получилась неплохой, маловато овощей, но у нас был только пучок старой, корявой фиолетовой моркови толщиной с мизинец, да пара луковиц, так что лучше получиться и не могло. Ели молча. Лиан думала о чем-то своем, я строил планы. Местность с помощью демонов я уже разведал, осталось только дойти до деревушки и занять наблюдательную позицию. Надо дождаться, пока фуражная команда авангарда не выйдет из поселка, а после — нагнать и ударить в спину. Действовать придется своими руками, ведь демоны оставляют слишком явные отметины, так что будем орудовать мечами там, где это будет возможно.

После еды чуть передохнули и начали собираться. Лагерь не сворачивали — только подвесили котелок с едой на дерево, чтобы до него не добрались звери. Вернемся сюда позже, аккуратно заметем следы, а после двинемся дальше на север, к обозам. Я буду случайно чередовать удары по голове и хвосту армейской колонны, чтобы держать в напряжении все войско Мордока. Рано или поздно будет нанесен удар и по самому лагерю, но тогда я уже вложу достаточно сил.

Казалось, правильнее было бы использовать эффект неожиданности и ударить сразу по центральным войскам противника, но тут было важно совершенно другое. Я хотел измотать врага, заставить его постоянно оглядываться, ожидать нападения. Один мощный удар может быть эффективен, но он скорее озлобит бойцов, чем подорвет их боевой дух. Мне же нужно было лишить их надежды, вселить в их сердца уверенность в том, что сама земля горит у них под ногами, и куда бы они не шли — я следую за ними. И от меня невозможно спрятаться, убежать или защититься. Со временем я начну натравливать на людей и демонов, но только самых жутких из них: следы клыков и когтей адской гончей слишком похожи на следы зубов волка. А вот демонические плевуны, кошмары или другие твари, которые обгладывают с костей плоть, вытягивают жизненную силу или вырывают глаза и языки — совершенно другое дело.

Возможно стоит убить половину отряда, а вторую — покалечить. Так, чтобы они остались в живых, но были совершенно непригодны даже для того, чтобы разводить огонь или следить за водой. Переломать руки и ноги, выдавить глаза, вырвать языки — зная, как орудуют фуражисты в поселках и деревнях, вполне пропорциональная награда за их деяния. Оставить их безвольным, беспомощными обрубками человека, которые могут только выть и стонать, чьи крики боли и отчаянья будут разрывать слух еще живым и здоровым товарищам. Сделать их обузой. И даже если их найдет опытный командир, который поймет, что несчастных проще заколоть на месте — по войскам пойдут разговоры. О том, что Мордок избавляется от раненых, о том, что командиры не пекутся о своих бойцах.

Способов подорвать боевой дух армии на марше было много, я планировал использовать их все. Единственное, что меня на самом деле тревожило — Лиан. Я не мог оставить девушку в Мибензите, пусть там был гарнизон, Эрегор и Ирнар. Она должна быть подле меня, я и только я несу за нее ответственность, только я уплатил за ее жизнь немыслимую цену перед Нильф, и я не мог оставить ее одну после того, как она дважды чуть не погибла за последние полгода.

И вот Лиан меня беспокоила. Она справится, обязательно справится. Ужасы войны — неотъемлемая часть жизни, ей придется это принять. Но вот насколько тяжелым будет это принятие для молодой эльфийки покажет только время.

Мы заняли небольшой подлесок в паре сотен футов от деревни. Старая вырубка, местные ходили сюда за хворостом, а молодая поросль отлично скрывала нас от чужих глаз и при этом не мешала наблюдать за единственной тропой, которая шла с севера в сторону поселения. Именно оттуда двигались бойцы Мордока.

Даже за несколько лиг я ощущал, как от них разит силой Харла, разит кровью, насилием и страданием. Второй Бог принимал в жертву кровь, пролитую в бою, но это не означало, что его влияние не превращало людей в кровожадных тварей. Харл был божеством орков и его сила полностью соответствовала их образу жизни. Со стороны могло показаться, что землекожие — это просто кочевники, что растят на убой скот и бесконечно переходят по холодным равнинам севера с места на место. Но я знал, как Харл влиял на умы и души. Лить кровь для его последователей — что лить водицу. Ничего не значило. Отвага и безрассудство в бою требовали стального нутра, Харл же превращал души людей в камень. И носители этого камня были способны на удивительно омерзительные поступки.

— Идут, — сказал я, мягко касаясь плеча Лиан и указывая рукой куда-то в лес.

Несколько минут ничего не происходило, и девушка уже стала ворчать, что ничего такого не видит, а после с тропы послышалось лошадиное фырканье и лязг оружия, а от удушливой силы Харла на языке появился железный привкус, будто воздух был наполнен кровью.

Первые крики местных жителей разорвали окружающую тишину. Короткий взмах сабли и один из мужчин, что вышел на улицу вести переговоры с грабителями, упал на землю, орошая своей кровью холодную весеннюю землю.

В лучах алого заката воины короля-самозванца Мордока ворвались в безымянное поселение.

Важное сообщение от автора:

Дорогие мои читатели онгоинга! С 6 ноября я радовал вас регулярными продами, пусть и не по плотному, но четко соблюдаемому расписанию. Даже в новогоднюю ночь я как хороший автор дропнул главу.

Через два дня, 5-го апреля, у меня и моей прекрасной жены Лидии, она же мой бессменный редактор, день рождения (да, мы родились в один день). Мне исполняется уже 33, жена, если что, младше, ей всегда 18:)

Мы давно хотели отпраздновать где-нибудь в отпуске, планировали последние шесть лет и в этот раз у нас получилось. В том числе благодаря вам и вашему интересу к моему творчеству. Когда эта прода выкатится в паблик, я уже буду вне зоны доступа:) Как вы поняли, повествование весьма удачно для меня дошло до одной из кульминационных точек и свежая голова мне очень пригодится для того, чтобы во всех красках описать столкновение нашего Владыки и короля Мордока. Конечно, я бы мог заготовить проды впрок, но я предпочел качество потогонке. Многие из вас помнят, как пострадали Руны из-за моего желания побыстрее закончить работу. Сейчас таких ошибок я не допущу.

Я вернусь с новыми силами в ночь с 9 на 10 апреля, следующая прода планируется 12-го, в пятницу, во всяком случае, я очень постараюсь как можно быстрее вернуться к работе.

Всех люблю и ценю, увидимся.

Глава 9

Мрачный жнец

До зарослей оставалось всего тридцать футов, когда мальчишка запнулся о какой-то корень и растянулся на земле. Он почти сразу же вскочил на ноги, но ценные мгновения были упущены, шансов на спасение у него не осталось. Преследующий его всадник с молодецким уханьем чуть наклонился в седле и на полном ходу рубанул тяжелой саблей, рассекая парнишке спину от шеи до самых ягодиц. Юнец вскрикнул, выгнулся дугой и рухнул на землю. Всадник же резко осадил коня, развернулся и, хищно опустив голову, устремился обратно в деревню.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать Лиан на месте. Когда мальчишка запнулся, эльфийка едва не рванула ему навстречу. Я видел ее замысел: броситься в ноги коню, тем самым испугав животное, и пока всадник пытается удержаться в седле, всадить ему в левый бок острие сабли. При должном успехе у нее получилось бы убить противника на месте. И угол, и легкая броня бойца авангарда вкупе с высоким ростом эльфийки и ее длинными руками позволяли поразить противника сразу в сердце. Но я удержал девушку, не позволил ей выскочить из подлеска навстречу деревенскому мальчишке.

— Старик! Мы же можем помочь! — Лиан недовольно сбросила мою руку со своего плеча. — Их там всего дюжина! Я же вижу! Даже без демонов нам работы на пять минут!

— Они все равно умрут, потому что слабые, — ответил я Лиан. — Придут не эти, так придут другие. До нового урожая еще месяцы, а войско Мордока так или иначе лишит их последних припасов. Они обречены.

— Откуда тебе знать? Лес может прокормить, даже в начале лета… — хмуро ответила девушка.

Красновато-оранжевые глаза Лиан сейчас почти светились в темноте, как у кошки, а обычно надменно-скучающее выражение лица темной сменилось гримасой негодования вперемешку с отвращением. Я чувствовал, как закипает гнев в ее груди. Я понимал ее чувства, но и позволить действовать опрометчиво не мог. Нужно придерживаться плана. Все эти люди, что сейчас кричали и стенали в поселении, все эти люди, что сейчас гибли под ударами сабель и топоров, все эти люди, которые просто жили свою жизнь и никого не трогали, были обречены. Просто потому что оказались на пути армии захватчиков.

Эльфийка хмуро потерла то место на плече, за которое я ее держал, разгоняя по руке кровь, после чего проверила, хорошо ли выходит сабля из ножен. Оружие не доставали, любой случайный блик на поверхности стали мог выдать наше местоположение.

— И долго мы будем ждать? — спросила Лиан.

— Когда закончится резня и отряд приготовится возвращаться, тогда и ударим, — ответил я. — Ты же помнишь, как действуем?

Эльфийка молча кивнула.

План был простой. С помощью своих демонов я задерживаю продвижение авангарда и пугаю лошадей, и пока бойцы пытаются разобраться, отчего животины сходят с ума, мы пешим порядком врубаемся в конный строй.

Бой пехотинца против всадника всегда дурная затея. Особенно, если это бой один на один и у пешего в руках нет длинной пики или алебарды. Но для того, чтобы большая часть отряда спешилась, у меня была моя магия.

Все должно выглядеть натурально. Никаких разорванных тел, никаких демонов или прожженных дыр в груди, только бой с применением стали. Хотя в безымянной деревне сейчас лилось столько крови, что мне было достаточно просто потянуться к ней и сжечь все вокруг в магическом пламени. Алтари Нильф в Мибензите продолжали работать, и моя сила достигла поистине взрывной мощи. Если в одну из наших первых с Лиан встреч, во время наказания святош, мне нужна была капля ее крови, чтобы пробить дыру в груди арбалетчика, то теперь достаточно просто сосредоточить магических поток волевым усилием.

Я опустил глаза и посмотрел на черные отметины печатей на своих ладонях. Борозды стали почти незаметными, кожа на руках разгладилась. В последний раз я видел свои печати такими, когда уходил из Н’аэлора, а Ирен надменно сверлила мою спину холодным взглядом. С тех пор прошли сотни лет, борозды на ладонях углублялись с каждым годом, но теперь…

— Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста!..

— Сюда иди!

— Держи ее, парни! Держи!

— Не трогайте! Пощадите!

— Закрой рот!

Глухие удары, которые мы четко расслышали даже за сотню футов. Солнце окончательно село, стало темно и догадываться о происходящем можно было только по неверному движению теней где-то перед нами. Я не прибегал к магии, чтобы начать лучше видеть, это было ни к чему, просто ненужный риск быть обнаруженными. А вот Лиан же никакая магия была и не нужна. Острый глаз темного эльфа позволял ей довольно сносно видеть даже в полной темноте, и сейчас эльфийка неотрывно наблюдала за тем, чем на самом деле является война. Что на самом деле происходит большую часть времени между сражениями.

В какой-то момент Лиан отвернулась, не в силах смотреть, что солдаты Мордока делают с одной из женщин прямо за одним из стареньких сараев, я же безучастно смотрел в ночную тьму, больше полагаясь на свой слух. Ждал зычных команд сержантов, которые остановят развлечение и вернут солдат к работе по сбору припасов для армии.

— Я что-то слышала, — шепнула Лиан. — Вон там.

И указала на заросли слева от нас.

— Я ничего не слышал.

— Потому что у тебя не уши, а две дырки в голове, — съязвила темная. — Я точно что-то слышала. Будто кто-то крадется.

— Уверена? — спросил я.

Слух темных на самом деле был почти феноменальным, если сравнивать его со слухом людей. Такие длинные уши у них были не только для красоты.

— Уверена.

— Ладно. Сиди здесь, — ответил я, кладя ладонь на рукоять меча.

Если кто-то из разведчиков или солдат, которые пытались настичь беглецов, то я с таким справлюсь лучше, чем Лиан. Любой крик можно подавить, если запихать в глотку противника дымного демона.

Аккуратно шагая, стараясь не потревожить ни одного сухого листа или ветки, я крался во тьме навстречу неизвестному источнику звука. Теперь и я его слышал. Легкое шуршание, будто кто-то мягко ступает по листве.

Я напитал свое тело магической силой, становясь еще быстрее и сильнее, обостряя все органы чувств, уже приготовился столкнуться с неизвестным противником, когда мне под ноги выскочил кабан. Тупая животина взвизгнула, после чего скрылась в подлеске, ломая ветви и поднимая столько шума, что казалось, это не одинокий секач, а целый лось ломится сквозь молодую поросль.

Досадливо цыкнув, я вогнал клинок обратно в ножны и развернулся, надо идти обратно к нашему с Лиан пункту наблюдения. Только чем ближе я подходил к нему, тем неспокойнее мне становилось. Неужели темная не отличила человеческие шаги от возни кабана?

Ответ я получил довольно быстро. На месте, где я оставил эльфийку, осталась только примятый прошлогодний мох, а сама темная исчезла и я догадывался, куда отправилась девушка.

Побороть жажду крови тяжело, особенно, когда приходится наблюдать за зверствами со стороны. Это чувство было новым для Лиан, и пусть она уже побывала в нескольких передрягах, каждый раз ей приходилось обороняться или скрываться, каждый раз силы были неравны. Сейчас же Лиан чувствовала в себе силу — и это чувство меняет на корню абсолютно все. Ведь наблюдать за чем-то столь же омерзительным, как работа фуражной команды в несчастной деревне, становится буквально невыносимо.

Я встал во весь рост и внимательно посмотрел в сторону косого сарая, со стороны которого совсем недавно доносились короткие вскрики и всхлипывания, где солдаты резвились с одной из местных жительниц. Именно туда направилась Лиан, мне осталось понять, какой маршрут выбрала темная для того, чтобы перехватить девчонку до того, как она наломает дров.

По окончании боя я отвешу своей воспитаннице столько затрещин, сколько выдержит ее голова, а после этого она вовсе пожалеет, что просто не бросилась на собственную саблю. Ослушаться приказа в бою — есть фактически прямое предательство. Нельзя отступать от общего плана, ведь так ты не только проявляешь неуважение к товарищам, но и подвергаешь их ненужному риску. Особенно когда дело касается столь дерзкой вылазки, как спланировали мы с эльфийкой.

Опять согнувшись в три погибели, я, придерживая ножны с мечом, устремился по широкой дуге к тому самому сараю. Между ним и подлеском было футов триста пустого поля, на котором даже в ночной темноте при свете звезд опытный глаз может разглядеть фигуру противника. Лиан была опытной охотницей и понимала, что двигаться по открытой местности нельзя, а значит, она пойдет краем опушки, сливаясь со стволами деревьев и кустарниками. И я отправился следом за девушкой.

Когда до сарая оставалось несколько десятков шагов, я почувствовал, что все кончено. Несколько вспышек предсмертной агонии всколыхнули пространство, темноту разорвала пара коротких вскриков, после чего в воздухе разлился протяжный предсмертный хрип.

Лиан стояла над четырьмя телами. Три солдата. У одного снесена голова, второго эльфийка разрубила от ключицы до живота, а третьего, со спущенными портками, пригвоздила к земле мощным уколом сабли, который пробил грудину и пронзил сердце. Женщина, которой Лиан спешила на помощь, уже затихла. Мне хватило одного взгляда, дабы убедиться в том, что помочь ей было уже нельзя. Разбитая голова, лужа крови, которая собралась под затылком и не успела впитаться в плотную, вытоптанную вокруг постройки землю.

Я ничего не говорил. Лиан попыталась поднять на меня глаза, но секунды хватило, чтобы эльфийка потупила взор и уставилась на землю под ногами, нервно сжимая рукоять сабли.

— Ты меня разочаровала, — коротко сказал я. — Поговорим потом. А теперь пошли, ты добавила нам работы.

Их найдут, рано или поздно найдут, а значит надо бить первыми.

Я раздраженно цыкнул, прикидывая, как придется гоняться по всей деревне за солдатами. Еще не меньше десятка человек, а может, и больше. Сколько их было, когда они заезжали в поселение? Чуть больше дюжины? Число не имело значения, пока я планировал ударить фуражной команде в спину, но не теперь. Теперь мне нужно вести точный подсчет, чтобы никто не ускользнул, никто не донес в стан врага о том, что здесь произошло.

— Встанешь на дороге, будешь перехватывать беглецов, — коротко скомандовал я Лиан.

— Но я могу сделать больше и…

— Не обсуждается, — отрезал я и указал рукой, в какую сторону двигаться эльфийке. — Ты уже сделала все, что могла. Теперь иди.

«Мне надо за тобой прибрать». Эти слова не прозвучали, но подразумевались, девушка четко это ощутила. Лиан опустила плечи и, как провинившийся ребенок, ушла в указанную мной сторону. Ребенок, с окровавленной саблей в руках…

Тяжело вздохнув, я перехватил меч и шагнул за угол, на хор голосов, криков и шум, который доносился из деревни.

Погром был в самом разгаре. Я прикрыл глаза и прислушался к магическому потоку, который, словно поток воды, отражался от любого живого существа. Еще две группы солдат — по трое — спешились и отправились на поиски развлечений. Солдаты, что остались в седлах, курсировали по всей деревне, выискивая взглядом выживших мужчин и потенциальных беглецов. Первое сопротивление было подавлено, пара местных под присмотром одного из бойцов, обходили дома и таскали скудные припасы в огромную кучу посреди деревни. Из нескольких домов доносились крики и смех, именно там расположились насильники, единственная косая улица была усеяна телами тех, кто имел неосторожность встать на пути всадников. Один из домов уже горел, пламя вот-вот должно было перекинуться на соседние строения, но не было ни криков, не попыток потушить пожар. Немногочисленные выжившие жители, в основном старики и старухи, стоя в алых отблесках пламени, молча наблюдали за происходящим, четко понимая, что даже если на их спины не опустится сабля, то до осени они точно не доживут.

Проклятая девчонка, что же ты натворила…

Я вышел из тени. Стоящая на краю улицы старуха вздрогнула, подняла на меня глаза, но даже не вскрикнула. Я всегда поражался этой способности пожилых людей видеть смерть. И вот сейчас, эта седая беззубая женщина явно видела во мне погибель. Не только для себя — вообще для всех, кто оказался сегодня в этом поселении.

Несколько мгновений старуха смотрела на меня, будто не понимая, что видит, но потом опустила глаза, заметила печати на моих ладонях, и я увидел, как улыбка тронула ее губы.

— Сегодня тут не останется живых, я тебе обещаю, — тихо сказал я женщине, а она только кивнула в ответ, без страха убирая от груди руки и высоко поднимая голову.

Она увидела во мне смерть, о которой только что молилась всем богам Менаса, и она решила, что боги откликнулись на ее зов. И если уж Смерть должна забрать и ее взамен на жизни насильников и убийц — так тому и быть.

Мой меч без труда вошел в ее горло и рассек позвоночный столб. Старуха умерла еще до того, как я успел выдернуть клинок, а ее тело коснулось земли.

Я не могу оставить их в живых, я могу лишь подарить им быструю смерть.

Мой меч напитался человеческой кровью. Добровольная жертва — мощное оружие, как жаль, что я получил ее при таких обстоятельствах. Повстречайся мне эта старуха в момент, когда поблизости проходит колонна врага, я бы смог сокрушить сотни одним заклинанием, не потратив на него и крупицы собственной мощи. Сейчас же ее кровь, остатки ее жизни, ее последнее желание отомстить я смогу обрушить лишь на несчастную дюжину.

Единственный способ замести следы — сжечь тут все дотла. Придется, потому что иного выхода у меня нет. Но сначала я должен принести смерть, как и обещал.

Огромный магический серп срывается с острия моего меча и, пролетая через половину улицы, разрубает сразу двух всадников, которые наблюдали за сбором припасов. Люди вскрикивают, сгибаются в ужасе, но еще несколько мощных магических ударов и все кончено. Я не церемонился, не тратил время и силы. Я пользовался той мощью, что даровала мне перед смертью старуха, чем значительно облегчила мою задачу.

Даже следов магии Нильф тут не останется. Только чистая сила крови, которой и без меня было пролито немало.

Я вхожу в первый дом и вижу, что сразу двое крайне заняты молодой девушкой. Я смотрю на ритмичную возню посреди грязного глиняного пола, вижу дрожание лучины, которая едва давала света. Я встречаюсь с ней глазами и вижу в них только боль и желание умереть. Она не понимает, кто я такой, но видит меч в моих руках, видит, что я не солдат, что я кто-то другой.

Мольба в ее глазах.

«Если не можешь помочь, то хоть прекрати это», — вот что читалось в ее взгляде.

Одним взмахом клинка я обрываю жизнь всех троих и иду дальше, на поиски следующей жизни, которая закончится сегодня.

Я не хотел этого делать. Знал, что если ступлю в деревню до того, как из нее выедут бойцы Мордока, мне придется вырезать всех, от мала до велика. Самую грязную часть работы за меня сделали фуражисты, эти мародеры, которые почему-то называли себя солдатами. Остались лишь опороченные женщины, вдовы, одинокие старики. Никто из них жить не хотел и сейчас я давал им то, чего они желали больше всего.

Смерть для всех вокруг, без разбора.

Я закончил свой обход, когда пламя пожара уже перекинулось с косой избы на небольшую пристройку, похожую на курятник. Встав на одно колено, я опустил пальцы в лужу крови, которая натекла под только что убитым мной жителем деревни. Последний старик, который достойно принял свою смерть. Так же достойно, как и встреченная в самом начале моей жатвы старуха.

Мой клинок дрожал от переполняющей его крови, и я не стал сдерживать рвущуюся на свободу магию. Очертив вокруг себя полукруг, я выбросил кольцо черного пламени, которое в мгновение ока воспламенило рядом стоящие дома.

Пламя сделает свое дело. Вся деревня превратилась в огромный погребальный костер, который скроет мои следы. Пусть это все выглядит как неудачный рейд, в котором что-то пошло не так. Никто не станет разбираться, почему небольшой отряд оказался в огненной ловушке. Армии нужно будет двигаться дальше.

Лиан, опустив голову, ждала меня у дороги. Мне нечего было ей сказать — темная и сама все понимала.

Пламя окутало деревню, стирая с лица земли безымянное поселение.

Глава 10

Порезы

Дневник капитана интендантской службы, Седрика Урмо, «Хроники Завоевания Юга» (черновое название)

День 1.

Наконец-то снялись с лагеря и встали на марш, так что это будет первый день моих мемуаров. Совсем скоро мы наконец-то пересечем мерзлые холмы и ступим на земли юга! Я думал, эти бесконечные приготовления загонят меня в могилу, но мои парни справились. Обоз собран, походная кузня, припасы, фураж — приготовлены и погружены на телеги. Командование поставило задачу приготовиться к выходу войск минимум на три месяца. Конечно же, все припасы взять с собой не выйдет, обозы растянутся по всему маршруту следования наших славных войск с севера на юг, но это будет уже не моя проблема. Пусть с этим разбираются тыловые на базе в Хаундхелле. Все заботы по организации подвоза провизии и оружия лягут на плечи этих увальней во главе с командором Глесаром. Моя задача — прокормить войска, пока они будут топтать весеннюю грязь по пути на юг.

День с 2 по 11.

Ничего значительного не произошло. Двигаемся на юг.

День 12.

Сегодня заходил заместитель полковника Дьютера, командующего нашей конницей. Требовал для своих лошадей дополнительную пайку из фуражных запасов, отказал.

День с 13 по 14.

Ничего значительного не произошло.

День 15.

Приходил лично Дьютер. Много кричал, даже плевался. Обещал вздернуть меня на ближайшей ветке или путевом столбе, если бы таковые водились в Западных землях, будто тут ему Брим. Выяснилось, что некоторые кони пали из-за нехватки питания. Стали разбираться.

День 16.

В ругани с Дьютером дошли до командующего армией, генерала Генина. Будучи сподвижником короля Мордока еще во времена командования крепостью Каламета, он сделал головокружительную карьеру. У меня были записи амбарных книг, где фураж выдавался под роспись. У Дьютера — павшие кони. Стали разбираться.

День 17.

Выяснилось, что хозяева умерших животных проигрались в кости. Расплачивались всем подряд, в том числе и собственными пайками. На вечернем привале мои ребята собрали помост, на котором под командованием Генина все семеро были вздернуты, в назидание остальным. Генерал грозился провести децимацию, если подобное повторится. На Дьютере не было лица. Я же лишь порадовался тому, что так тщательно веду записи. Ведь этот подлец пытался все спихнуть на меня! В одном с командующим я был согласен — наша армия распустилась. Я служил еще в гарнизоне Каламета и точно знаю, что дисциплина упала ниже некуда. Вместе нас удерживает только воля Разящего Короля.

День 18.

У одной из телег отвалилось колесо. Долго чинили.

День 19.

Ничего значительного не произошло.

День 20.

Все чаще слышу разговоры о том, что зря наш король не возглавил поход лично. Фигурой Генина многие были недовольны, и пресечь этот ропот не удавалось даже выписыванием палок любителям трепаться. Я стараюсь держать язык за зубами. Армия движется, обоз — следом за ним. Пока мы не встанем лагерем где-нибудь хотя бы на неделю, надеяться на то, что нас нагонят тыловые снабженцы, не приходится, так что полным ходом работают фуражные команды. Часть из них сформирована из конницы Дьютера, часть — из обычной пехоты. Каждый солдат хочет поразвлечься в походе. Но в итоге все это добро все равно стекается ко мне.

День с 21 по 24.

Ничего значительного не произошло.

День 25.

Я получил первое тревожное донесение. Одна из фуражных команд не вернулась с рейда. Идет разбирательство.

День 26.

Это утро выдалось солнечным и ярким, как если бы… Только листы переводить. Ничего значительного не произошло. Продолжаем искать пропавший отряд.

День 27.

Вернулся поисковой отряд. Пропавшая фуражная команда нашлась в одной из деревень, в которой планировалось провести конфискацию провизии на нужды армии. Мы с моим помощником Перро постоянно отмечаем деревни и села на походной карте, чтобы спланировать, куда отправить фуражистов. Конечно, в этом нам очень помогает разведка авангарда. Я точно помнил, что никаких проблем в этом поселении возникнуть было не должно, так что и направил туда всего чуть более дюжины бойцов. Проблемных, жестоких, которых не стоит посылать в крупные села, дабы спустили пар. По донесению, деревня сгорела дотла, остались только кости, которые уже стали растаскивать дикие животные. Странно, неужели поселение сумело дать отпор?

День с 28 по 30.

Ничего значительного не произошло.

День 31.

Опять пропала фуражная команда, на этот раз в совершенно другой стороне. На этот раз это был такой же мелкий отряд всего из дюжины бойцов. Сходил с докладом к генералу. Решили усилить фуражные команды конными арбалетчиками. Тела мы так и не обнаружили, на стоянку вернулось всего несколько лошадей.

День 32–37.

Погибли еще две команды. Одна, как и прошлая, исчезла без следа, причем уже после ограбления деревни, вторая же приняла бой с неведомым противником на подходах. Нам достались только трупы, как людей, так и животных. Очевидно, бой был ожесточенным, но все разговоры о лесных духах, демонах и колдовстве тут же сошли на нет. Люди были убиты обычной сталью, об этом говорили глубокие рубленые раны.

Вот только место сражения привело наших разведчиков в полное недоумение. Противников было едва ли не меньше, чем членов фуражной команды. Скорее всего, они забрали с собой тела погибших. При этом версию о том, что это могли быть остроухие, отмели сразу: раны были широкие, рубленые. Нанесенные мечом или саблей. Эльфийские клинки таких отметин не оставляют.

День 38.

Очередное утро, очередное донесение об исчезновении фуражистов. Генерал Генин рвет и мечет, требует результатов. Сегодня в штабе армии состоится совещание.

День 39.

Усилили фуражные команды вдвое. На меня давят, но без фуражистов припасов нам просто не хватит. Точнее, мы можем дойти до Халсина, но тогда нам придется предать его огню и мечу, полностью разграбив город для того, чтобы прокормить своих бойцов. И о длительной осаде Мибензита, о которой твердит Генин, речи быть не может.

День 40.

Начались проблемы с донесениями. Мы уже две недели не получаем писем с севера, хотя гонцы регулярно отправляются к королю. Тревожно. Среди солдат ходят всякие разговоры, а зачисление в фуражисты из привилегии быстро стало наказанием. Причем не работают даже угрозы телесных наказаний. Люди предпочитают получить палок, чем сгинуть в этих лесах. Движение войск замедлилось, началось дезертирство.

День 41.

В лагерь прорвался один из гонцов. Молодой парень, он твердил о том, что за ним гнались черные тени. Генерал Генин ничего на это не сказал, а просто молча удалился в свою палатку сразу после привала. По всей видимости, у нас проблемы.

Сегодня я плохо спал. До Халсина еще две недели марша по этим диким землям, а припасов почти не осталось. И что-то мне подсказывает, что снабжение, которое должно пойти по нашим следам, не прибудет. Об этом же говорят и солдаты. Обстановка накаляется. Мне тревожно, но я верю, что наша армия достигнет Халсина, а после — Мибензита, и одержит оглушительную победу, как и всегда до этого.

Я захлопнул маленькую книжечку, в которой командир интендантов вел свои записи, и отложил дневник в сторону. Ну что же, судя по содержанию, я своего добился. Под телом капитана уже натекла лужа крови, его помощник вовсе лежал обезглавленный в углу палатки.

Халсин был все ближе, и мы с Лиан решились на серьезную диверсию. Когда я окончательно убедился, что ни Мордока, ни Леннор в составе армии нет, мы с эльфийкой, что называется, вошли в раж.

Лиан серьезно пообтесалась за эти недели, привыкла к сече и, что самое главное, более не подвергала сомнениям мои приказы. Урок, который я преподнес девушке после вылазки, она усвоила и поняла, что у любой моей команды есть причины, веские причины.

Этой ночью мы проникли в лагерь и готовились уничтожить оставшиеся припасы. Место было выбрано отличное. Безжизненные холмы, на несколько дней пути во все стороны здесь не было крупных сел и деревень, только мелкие хуторы и охотничьи стоянки, которые сейчас пустовали. Так что если действовать дерзко и сжечь основной запас провизии, до Халсина армия может даже и не дойти.

Конечно, каждый солдат нес на себе кроме оружия и личных вещей еще и припасы, но не было такого момента, чтобы вся армия была укомплектована полностью. Интенданты, дабы сэкономить время, раздавали провизию веерно и постепенно, то есть к моменту, когда последний пехотинец или кавалерист получали свой паек, у первого он уже заканчивался.

Записи капитана подтвердили мои догадки. Паек выдавался на четыре дня, в основном крупой и вяленым мясом, которые каждый отдельный взвод варил в собственном котле.

Армия консервативна, в ней редко что-то меняется. Я давно пришел к выводу, что питание солдат — одна из наибольших проблем в войсках и в свое время немало времени провел в дискуссиях на эту тему с тем же Эрегором. Именно по этой причине в цитадели Мибензита не было интендантской службы в привычном виде — первым делом для наемников был организован отдельный стол и назначены вечно дежурные по кухне. Именно по этой причине у Эрегора, да и других темных эльфов, в отрядах всегда были назначенные повара.

Мне не зачем убивать тысячи собственным мечом, если я могу просто заморить их голодом.

Полог палатки дрогнул, и внутрь скользнула темная тень. Отблеск красновато-оранжевых глаз, абсолютно неслышные шаги.

— Посчитала? — спросил я.

— Да. Вокруг обоза три десятка человек, причем половина спит на посту, — ответила Лиан. — Они совершенно беспечны, пройти к телегам не составит труда.

— Никто в здравом уме не будет атаковать лагерь армии, — ответил я. — Отсюда и беспечность. Для малого отряда это самоубийство, большой — просто не может подойти незамеченным. А нас вообще всего двое.

Я улыбнулся девушке, Лиан же только хищно оскалилась в ответ. Интересно, как она отреагирует, если я скажу ей, что сейчас эльфийка была крайне похожа на столь раздражающего ее Эрегора? Опальный советник скалился один в один, когда речь заходила о возможной бойне.

Удивительно, насколько кровожадными становятся люди на войне, даже если в обычной жизни они были сдержанны и кротки. Нет, есть отдельные категории воинов, которые или замыкаются в себе, или имеют вид отрешенный и почти скучающий. Лиан же сейчас находилась в состоянии боевом и довольно агрессивном. Череда оглушительных побед, мы без устали преследовали фуражные команды на всем пути следования, вырезая солдат Мордока, словно скотину.

Основная причина, по которой почти никто не выжил — недооценка наших способностей. Двоих недостаточно для того, чтобы обратить целую дюжину в бегство, но к моменту, когда численное превосходство мародеров сходило на нет, бежать уже было поздно. Мы жестко били по всадникам и лошадям, а я постоянно прибегал к помощи падших душ, чтобы задержать беглецов.

Единственное — я не пользовался призванными демонами. Маленькая игра с войском Мордока, в записях капитана интендантов этого не было, но я уверен, они думали, что это какая-то банда или отряд наемников.

Конечно же, генерал армии знал о моем существовании, но если Леннор так же высокомерна, как и все прочие слуги Фангороса, то ей и в голову не могло прийти, что я прибегну к столь мелочным и недостойным звания великого колдуна методам.

Но к чему мне устраивать магическую бойню, зачем мне пытаться уничтожить армию противника одним ударом? Я могу нанести десятки тонких порезов, ударить по сухожилиям и потом просто наблюдать, как армия захватчиков тихо умирает, истекая кровью. Обездвиженная, обессиленная, деморализованная. Подобная тактика намного лучше соотносится с моим представлением об эффективности, чем пустая растрата сил. Кроме того я смогу сохранить в тайне свои способности, не буду раскрывать всех карт. Мне потребуется вся моя мощь в тот момент, когда я подойду к стенам Каламета за головой Мордока.

Это была другая, пока нерешаемая проблема и всеми своими действиями я только усугублял ситуацию. Я бы мог собрать армию из наемников — обычное дело, если подумать — и, усилившись отрядами темных эльфов, отправиться на север. Вот только на первых у меня не было денег, а вторые не горели желанием вступать в прямой конфликт. Полководец без войска, я своими руками закапывал все предпосылки для того, чтобы люди пошли за мной.

Я понимал это с самого начала, но сейчас, когда я наблюдал войско Мордока, если верить записям интендантов, численностью в шесть тысяч человек, это понимание становилось только острее. И что делать с этой пустотой мотивации я не представлял. Позволить войску захватчиков дойти до крупных городов, а потом отбить их у Мордока? Принять бой со стен Мибензита, в любой момент ожидая удара Леннор или Святого Престола мне в спину? Неужели придется в одиночку двигаться на север и все делать самому?

Сокрушать армии мне не впервой, но у всего этого есть одна большая проблема, с которой я в полный рост столкнулся еще во времена войны в Садах Армина против Трех Орденов.

Я один.

Я не могу быть в нескольких местах одновременно.

И это проблема.

Мне нужна армия, хотя бы в семь-восемь сотен обученных воинов. Мне нужна армия, которая будет способна оттянуть на себя часть усилий врага, пока я делаю основную работу.

Но все, что у меня сейчас есть, это моя магия и Лиан.

— Пойдем, — тихо сказал я эльфийке. — Время устроить разгром.

Чтобы уничтожить обоз, мне придется раскрыться. Но то, что охота за фуражистами и мелкие укусы, которым подвергалась армия на марше, дело рук колдуна, станет просто последней каплей.

Все было готово. Лиан добыла нам несколько жертв, расчертила базовый контур второй печати. Немного криво, тут ей не помог даже острый эльфийский глаз и твердая рука, но возиться в темноте самому мне не хотелось, а вспышки магического пламени, которым бы я мог высечь заклинание самостоятельно, привлекли бы ненужное внимание.

Оглушенных пленников я разложил в вершинах треугольника, а сам взялся за кинжал. Конечно, было бы лучше, если бы они были в сознании, но надо действовать тихо.

— Отойди, — скомандовал я Лиан, поднимая первую жертву за волосы и запрокидывая назад голову солдата. — И следи, чтобы мне не помешали.

Эльфийка коротко кивнула и тут же растворилась в ночной темноте, я же окинул взглядом окружавшие меня повозки, среди которых мы и подготовили печать.

Довольно простое, но эффективное заклинание стены огня. Когда я закончу, земля вокруг меня вспыхнет магическим пламенем, а кровь жертв, что прольется внутри магической печати, послужит топливом. Жар будет таким, что оплавится не только металл — даже камни превратятся в жидкость. Осталось только провести жертвоприношение…

— Тревога! Тревога!

— К оружию!

— На нас напали!

— Тревога!

Я недовольно цыкнул. Кричали со стороны палатки командира интендантской службы, видимо, кто-то заметил отсутствие охраны на входе, которую пришлось убрать. Проклятье, я надеялся, обход будет не ранее, чем через полчаса. Видимо, кому-то просто приперло по малой нужде.

Три коротких движения кинжала, три фонтана крови, орошающих примятую прошлогоднюю траву. Магический контур вспыхнул, принимая мою жертву, я же чуть толкнул магический поток, активируя заклинание.

Земля внутри второй печати вспыхнула жарким белым пламенем, взмывая в небо на десяток футов. Пора уходить, скоро все в радиусе сотни шагов поглотит бушующее пламя.

Едва я вышел из-за последней телеги к тому месту, где мы с Лиан должны были встретиться, то понял, что так просто на этот раз нас не отпустят.

Эльфийка уже вовсю рубилась сразу с пятью противниками, которые уверенно теснили девушку с помощью длинных копий, а к ним на помощь бежала, казалось, половина лагеря. Где-то вдалеке слышался даже стук копыт — кто-то за это время успел накинуть лошади седло и сейчас мчался в сторону обоза верхом, готовясь принять бой с неизвестным нападающим.

Ну почему кому-то потребовалось пройтись мимо палатки главного интенданта?

Я недовольно посмотрел на ночное небо, словно ожидая получить ответ на свой вопрос напрямую от богов, после чего потянул из ножен меч. Надо помочь своей подопечной, а потом — уходить. Сражаться этой ночью против целой армии в мои планы не входило.

Глава 11

Капитуляция

В корчме было темно и почти неуютно. За месяцы в Мибензите я привык к чистому и светлому залу «Королевского Фазана» и любое место, где мы с Лиан сейчас останавливались поужинать и поспать, казалось мне бедным и неприветливыми.

Удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему, ведь всю свою жизнь я избегал и титулов, и роскоши, стремясь вести жизнь сдержанную и незаметную.

— Какая гадость… — сообщила мне Лиан, ковыряясь ложкой в непонятной массе, которую хозяин называл то ли кашей, то ли овощным рагу.

— А по мне неплохо, — не моргнув глазом, соврал я, отправляя в рот очередную ложку бесформенного варева.

— Лучше бы я сходила на охоту.

— Нельзя есть одно лишь мясо, Лиан, мы же не орки.

— И зря. Судя по твоим рассказам и книгам, чувствуют они себя превосходно, — парировала эльфийка.

Тут девушка была права. Землекожие вырастали огромными злющими глыбами, а мышцы на их теле прямо бугрились. Нет, были среди орков и задохлики, как и у любой расы, вот только даже орк-задохлик с легкостью мог оторвать человеку руку или голову. Сколько живу, столько не перестаю удивляться фантастической силе этих тварей.

— Ешь, — скомандовал я, подавая эльфийке пример своим напускным аппетитом.

— И что будет дальше? — спросила Лиан, переводя разговор с еды на наши с ней дела.

Я аккуратно окинул взглядом тесный зал сельской корчмы. Пяток столов, одинокий светильник под потолком и полное отсутствие посетителей. Неудивительно, что за стол и кровать хозяин содрал с нас так, будто бы мы пытались снять комнату в Скокресте во время праздника Дарения Пламени, когда даже на чердаках свободных мест для паломников не остается. Но, вроде лишних ушей нет, даже владелец сего убогого заведения скрылся где-то в стороне кухни.

— Если войска все же дойдут до Халсина, я нанесу удар, — ответил я.

Наша вылазка оставила армию короля-самозванца без обоза, но я слишком осторожничал и позволил войскам противника продвинуться глубоко на юг. Генералы Мордока приняли дерзкое решение — пока есть остатки пайков, совершить бросок до Халсина, бросив уцелевшие обозные телеги позади. Также у солдат оставались кони, которых противник готовился пустить под нож в случае нехватки провизии.

Сложное, но довольно грамотное решение. Я бы сказал, это был единственно верный путь, если командование хотело сохранить бойцов и собственные головы на плечах.

— Не хочешь связаться с лордом-командующим? — внезапно спросила Лиан.

— Для чего? До Мибензита они не дойдут.

— Пусть выдвинется навстречу армии.

— Две сотни эльфов и сотня наемников? И это если буквально бросить город, — скривился я. — На юг идет шесть тысяч, лорд-командующий может выставить только две сотни.

— Тридцать к одному намного лучше, чем три тысячи к одному, — ответила Лиан.

Нам придется выступить вдвоем против целого войска, я понимал тревогу девушки.

Если говорить откровенно, выбрались мы из лагеря войск с немалым трудом. За нами гнались почти до самого рассвета, и мне все же пришлось натравить гончих и мелких демонов на озверевших солдат, чтобы хоть как-то замедлить их продвижение. Сила Харла лишала их всякого страха смерти при вступлении в безнадежный бой, удивительная метаморфоза тех, кто поклонялся Второму богу. Лиан же пришлось еще сложнее, чем мне, и сейчас эльфийка откровенно волновалась о том, что мы будем делать дальше.

— Ты же можешь усилить войска своей магией. Призвать демонов, зачаровать оружие… — стала перечислять Лиан.

— Даже если мы разобьем войска под Халсином, это не решает главной проблемы, — ответил я.

— Какой же?

— Ты знаешь, сколько солдат погибает в сражении со стороны проигравших? — спросил я.

— Ну… — Лиан задумалась. — Девять из десяти?

— Армия обращается в бегство, когда гибнет каждый пятый. Реже, когда каждый третий. Когда ход сражения предрешен, люди просто бросают оружие и бегут, — сказал я эльфийке, пропихивая в себя очередную ложку непонятного варева.

— Так это же отлично! — воскликнула Лиан. — Значит, нам нужно будет убить всего несколько сотен, может, тысячу из всего шеститысячного войска! Неужели твоя магия с этим не справится?

— Проблема в том, что сбежавшие с поля боя рассеются по всем Западным землям, собьются в банды и шайки и начнут грабежи, — ответил я. — Харл и Мордок не примут их обратно, вот в чем беда. Если вступить с ними в обычное сражение, потребуется еще лет десять на то, чтобы выловить все крупные отряды. Это беда и разорение для нашего края.

— И что тогда делать? — спросила Лиан. — Ты можешь сотворить какое-нибудь заклинание, которое уничтожит всех разом?

Я не ответил на вопрос эльфийки, только молча продолжил скрести деревянной ложкой по дну тарелки.

Убить всех… Даже если я сейчас нападу на колонну, которая спешно двигалась на юг, и вырежу всех лошадей, это ничего не изменит. Только помогу заготовить мяса в дорогу. Отравить плоть? Для этого нужно особое колдовство, у меня не будет столько времени. Истребить все шесть тысяч с помощью армии демонов? Это уже более вероятно, но тогда Леннор узнает о моей истинной мощи и будет готова к следующему удару. А ведь я планировал не раскрывать всех карт до самого Каламета, когда она уже не сможет совладать с моей силой.

— Есть у меня одна идея, — наконец-то ответил я девушке. — Но этим займемся уже завтра.

Раздельных кроватей в корчме не было — только большой общий зал где, как в сельских хатах, все спали вповалку, так что пришлось класть Лиан к самой стене, а самому, накинув плащ на плечи воспитанницы, улечься рядом. Эльфийка хотела продолжить свои расспросы, но довольно быстро тихо и ровно засопела, ко мне же сон не шел.

Я смотрел в низкий потолок и думал о том, что же делать дальше. Мой план был практически наглым, но иного выхода я не видел. Если командующий армией генерал Генин оказался достаточно умен для того, чтобы собрать волю в кулак и продолжить марш даже ценой потери конницы, то, возможно, мои слова дойдут до его ушей. А если же нет, то я обращусь напрямую к его солдатам. Нужно только отрезать их от силы Харла, чтобы влияние Второго бога не затуманивало их разум.

На следующее утро мы с Лиан выдвинулись навстречу спешно движущейся на юг армии. Услышав мой план эльфийка сначала мне не поверила, потом рассмеялась, потом назвала безумцем, но в итоге все же согласилась, что подобное может и сработать.

Нас с войсками разделял почти день пути — двигались мы с Лиан не в пример быстрее, так что оторваться не было проблемой. До Халсина четыре дня марша, даже если мой план сорвется, я всегда могу отправить весточку Эрегору и к моменту, когда войска Мордока прибудут к этому городу, мне на подмогу подоспеет две сотни мечей. В этом Лиан была совершенно права. Если я смогу выставить на городской вал хотя бы сотню бойцов, это значительно упростит мне задачу. Не придется волноваться о том, что пока я разбираюсь с основными силами, кто-то проникнет в город и устроит пожар или бессмысленную бойню.

Но я обязан сохранить оба города, иначе зачем все это затевалось?

— Стоять! — Дозорный на подходах к лагерю моментально среагировал на наше с Лиан появление и опустил перед собой копье. — Кто такие⁈

— Я бургомистр Мибензита! — крикнул я, поднимая обе руки, чтобы показать свои добрые намерения. — Прибыл для того, чтобы обсудить с вашим генералом условия капитуляции!

Солдат замер, не зная, как реагировать, а ему на подмогу уже спешили другие дежурные. Нас с Лиан взяли в кольцо, заставили спешиться и направили копья. Было даже несколько арбалетов, непростая ситуация.

— Пожалуйста, сообщите о моем прибытии генералу Генину, — спокойно сказал я. — Уверен, что этот достойный муж знает, что переговорщиков принято хотя бы выслушать.

Мы прождали почти четверть часа. Лиан немного нервничала, я же спокойно стоял, сложив руки на груди, и ждал, пока в недрах лагеря принималось решение о нашей судьбе.

— Сдайте оружие! Генерал примет вас! — наконец-то сообщил запыхавшийся посыльный, который вернулся из штабной палатки.

Мы с Лиан сняли ножны с нашими клинками и передали одному из солдат.

— Это очень ценные клинки, не потеряй, — шепнул я бойцу, отдавая оружие и вкладывая в свои слова немного магической силы.

От звука моего голоса солдат вздрогнул, замешкался, но клинки все же принял. Я же с эльфийкой под строгим конвоем проследовал внутрь лагеря.

Генин не был варваром. Служба в Каламете была непростым делом, но там существовала довольно старая военная традиция, а очень многие профессиональные военные из Брима и других частей Менаса отправлялись на север в поисках воинской славы или набираться опыта. Ворота крепости были открыты для всех желающих, и если ты проходил отбор, то мог устроиться туда на службу. Очень часто аристократы Брима отправляли на север своих вторых или третьих сыновей, которые, по окончанию службы, возвращались в семью, командовать семейной дружиной. Так что Генин с одинаковым успехом мог быть как восточным аристократом, так и простым наемником. Но то, что он был в курсе, как ведется война, сомнений не было. В том числе и война цивилизованная, между людьми, а не только с дикими северными орками.

По состоянию лагеря было видно, что мы с Лиан неплохо потрепали войско короля-самозванца. Хмурые лица, перешептывания, взрывы ругани — всем этим полнилась вечерняя стоянка. Люди были напряжены и озлоблены, и я кожей чувствовал, что эта озлобленность ничего хорошего для Халсина не несла. Ощущалась и удушливая сила Харла, которая буквально пропитала воздух в лагере.

Этих людей нельзя подпускать к городам на юге, после себя они оставят только руины.

Палатка генерала Генина, как и полагается командующему лагерем, по сути своей являлась большим походным шатром, который без проблем мог уместить три десятка человек для совещания, а внутри был разделен на несколько комнат.

Нас с Лиан еще раз обыскали, сняли с меня кинжал, у Лиан — отобрали ее охотничий нож, после чего под тем же конвоем завели внутрь.

— Мужчина с ледяным взором и молодая эльфийка… — послышалось из глубины шатра, после чего к нам навстречу, вынырнув из-за стойки с оружием, вышел статный мужчина. — Вы определенно не тот, кем назвались, колдун из Черной Башни.

Генин совершенно точно был выходцем из Брима. Темные волосы, узкий подбородок и высокие скулы. Лицо мужчины было гладко выбрито, сам он — подтянут и статен, а это говорило о том, что генералом он стал не за выслугу лет. На нем был легкий поддоспешник — кольчуга и кираса висели на стойке и дожидались своего часа — темные штаны и мягкие сапоги.

— Вы не созвали совещание, генерал? — спросил я.

— Я не позволю вам обезглавить армию одним ударом, колдун, — ответил Генин. — Если это какая-то уловка, пострадаю только я, а наше славное войско продолжит свое продвижение. Так что говорите, что хотели, более мы никого не ждем.

Я еще раз осмотрел шатер и заметил пяток бойцов, которые прятались в тенях по всему периметру. Все же, остались мы тут не втроем, и личная охрана Генина была готова вмешаться в любой момент.

— Вы ошиблись, генерал Генин, — сказал я, проходя внутрь шатра к столу для совещаний и отодвигая один из стульев, чтобы присесть. — Я тот, кем назвался. Избранный бургомистр Мибензита.

— Да? И с каких пор затворники занимаются политикой в мелких городах? — генерал проигнорировал мое наглое поведение и просто занял свое место во главе стола, сев полубоком и положив локоть на столешницу.

В любой момент он готов вскочить и выхватить меч, хотя со стороны подобная поза могла показаться развязной и неуважительной.

— Вы прекрасно знаете, что я взял Мибензит под свой контроль. Это известно и вам, и госпоже Леннор, и самозванцу Мордоку…

— Еще одно оскорбление в сторону нашего короля и я прикажу отрезать вам язык, — ответил Генин.

Я с усмешкой посмотрел на генерала, после — окинул взглядом шатер, задерживаясь на мгновение на фигуре каждого из охранников.

— Извиняюсь, генерал. Я постараюсь быть сдержаннее, — ответил я с легкой улыбкой. — В любом случае, я бы хотел обсудить с вами условия капитуляции.

Некоторое время генерал молчал, рассматривая то меня, то стоящую за моим плечом Лиан. Девушка была напряжена, я это чувствовал через легкое касание ее пальцев, которыми она держалась за мое плечо.

— И к чему эти переговоры?

— Я хочу избежать ненужных жертв, — ответил я. — Откровенно говоря, ситуация совершенно безнадежная, я не вижу из нее другого достойного выхода, кроме как сдаться. Я долго прожил в этих землях, генерал, и ценю жизнь людей, что тут живут. Как знаете, Нильф не любит расточительства, а я ее преданный слуга.

В подтверждение своих слов я поднял ладонь правой руки, демонстрируя одну из своих печатей.

— Говорите, безнадежная? — усмехнулся генерал.

Я видел, как он начинает расслабляться.

— Совершенно. При любых других сценариях нас ждет только разорение земель отсюда и до самого хребта. Я не могу этого допустить, — ответил я.

— Ну что же, — генерал Генин подался вперед. — Вижу вы довольно искренни в своих словах. Я готов принять капитуляцию Мибензита. Вы отправитесь в город и откроете его ворота. Со своей стороны я могу гарантировать, что сбор трофеев продлится не более суток и…

— Простите? Об этом не может быть и речи, — ответил я.

— Что? Колдун, не играйте со мной в игры, вы сказали, что пришли обсудить капитуляцию! Любой поверженный город платит за свое поражение! Так было всегда! Всего сутки для моей армии внутри городских стен с запретом на убийство горожан — непомерно малая цена!

— Вы верно меня не так поняли, генерал Генин, — ответил я. — Я пришел обсудить с вами не капитуляцию Мибензита.

— А чью же? — скривился мужчина. — Этой деревни, Халсина? Хотите откупиться от нас? Знайте, что король Мордок дал четкие указания и…

— В нашем случае возможна одна-единственная капитуляция, — сказал я, кладя ладонь на пальцы Лиан, потому что почувствовал, как ногти девушки впились в мое плечо, — ваша капитуляция, генерал. Сдайтесь мне, и я гарантирую вам достойные условия и, возможно, даже позволю поступить ко мне на службу. Для штурма Каламета мне бы пригодились люди, которые знакомы с устройством звездной крепости. Клянусь мудростью Нильф.

В шатре на минуту повисла тишина, а после генерал Генин разразился хохотом.

— Вы наглец, колдун! Нас защищает сила Харла! Если бы вы могли справиться с нашей армией, то уже бы давно это сделали! Грязная, жалкая уловка! Взять их!

— Я просто не люблю зря лить кровь, генерал, — ответил я, демонстративно щелкая пальцами.

Десяток демонов материализовался в тенях и набросился на воинов Генина, которые уже шагнули вперед, чтобы поднять нас с Лиан на мечи. Шатер наполнился хрипами, стонами и мерзким, чвакающим звуком рвущейся на части плоти. Генерал попытался вскочить со своего места, но его тут же усадили на место пара ночных кошмаров и ладони павших душ.

— Послушайте меня внимательно, генерал, — сказал я, даже не двинувшись с места. — Мне не составит труда задушить во сне всю вашу армию, натравить на вас сонм чудищ, которых вы даже вообразить не сможете, вырвать каждому солдату язык. Я слышал, вы думали провести децимацию среди своих бойцов, когда начались проблемы? Я могу казнить каждого второго, а остальным — вырвать языки и скормить их демонам. Но я не вижу в этом смысла и чести, так что предлагаю вам сложить оружие и перейти на сторону победителя. Несколько месяцев проверок и чисток, усердные молитвы Третьей, чтобы избавить ваших людей от влияния Харла… Да я даже могу запросить в этом деле помощь Святого Престола, Ордена не откажут мне в таком праведном деле, я в этом практически уверен. Ну а что касается вас… Я могу предложить вам пост лорда-командующего Каламетом после того, как я вырву сердце королю-самозванцу. Все вернется на круги своя, как и было сотни лет до этого. Будете сторожить северные рубежи и воевать с землекожими, в Шивалор вернется гарнизон темных, а мы все забудем о том, что происходило последние пять лет. Но только при условии, что вы сейчас капитулируете. У вас есть время на раздумья, пока вы не дойдете до Халсина. Там я приму вашу капитуляцию. Полную или частичную. А тех, кто решится вступить в бой — сотру в пыль. Клянуть Третьей.

Еще один щелчок и демоны исчезли, впитавшись в мои печати, ладони падших душ растворились под землей.

Генин сидел на своем месте, тяжело хватая ртом воздух, и не моргая глядел на меня.

— Думайте, генерал. У вас мало времени, — сказал я, после чего встал со своего места и, коротко кивнув Лиан, устремился на выход.

Забрать наше оружие не составило труда. Сначала нас попытались остановить, но пара команд Генина и вот, мы уже беспрепятственно двигаемся с девушкой к выходу из лагеря, к своим лошадям.

— Ты загнал его в угол. Как думаешь, он согласится? — тихо спросила Лиан.

— Никого я не загонял, — ответил я девушке, поднимаясь в седло. — Я дал ему выбор. Но нельзя спасти человека, если он твердо вознамерился умереть.

— Не думаю, что он прислушается к тебе, — сказала Лиан. — То, что ты убил пятерых ничего не меняет.

— Не меняет, — согласился я. — Так что мы подкрепим нашу угрозу.

— И как же?

Я оглянулся через плечо и бросил короткий взгляд на лагерь армии.

— Я сделаю то, на что у Генина никогда не хватило бы духу. Да и мало кто на это вообще способен.

— О чем ты?

Я тяжело вздохнул, но все же ответил.

— Децимацию придумали не просто так, Лиан. Эта мера бывает очень убедительна, пусть она и жестока. Я отправлю в лагерь ночные кошмары. Завтра утром каждый десятый солдат Генина не проснется.

Девушка ничего не сказала, только бросила на меня короткий взгляд, после чего пришпорила коня. Я же тихо поехал следом, размышляя о том, сколько еще крови мне придется пролить, прежде чем я доберусь до Каламета. Прежде чем я доберусь до короля-самозванца Мордока.

Глава 12

Дыхание смерти

Как я и сказал Лиан, той ночью я убил каждого десятого солдата под командованием Генина.

Целая армия ночных кошмаров, подчиненных моей воле, вышла из теней палаток и с ужасающей точностью выполнила данный мной приказ. Демоны охотно поделились со мной жизненной силой умерщвленных бойцов, отчего я не только не потерял в магических силах, но даже стал сильнее, пусть и ненадолго.

Но у всего этого был и побочный эффект.

— Я все еще не могу привыкнуть, — недоверчиво сказала Лиан. — Ты…

— Я знаю.

Голос был непривычно бархатистым, почти мягким.

Седина и морщины ушли без следа, тело стало крепче, мышцы — больше. Даже ногти на руках, и те разгладились, а сами ладони стали мягкими и нежными, словно у пылкого сердцееда, который только и делает, что печется о своем внешнем виде.

— Значит, таким ты был в молодости? Сотни лет назад?

— Примерно, — ответил я, чувствуя, как молодая упругая кожа лица нехотя растягивается в улыбке.

— Не удивительно, что ты едва не занял трон Н’аэлора, — заметила Лиан.

— Это временный эффект. Несколько месяцев, может, год, и жизненная сила выветрится, я вернусь в свое привычное состояние, — ответил я.

— Ты похож на аристократа из той пьесы, которую показывал передвижной театр. Главный герой.

— Правда?

— Да, только бы одежды побогаче. Но вообще, мне не по себе, — сообщила Лиан. — Будто бы какой-то молодой красавец сожрал моего старика.

Замечание Лиан рассмешило меня, но девушка говорила серьезно, так что пришлось давиться в кулак и притворяться, что закашлялся.

— Я все видела!

— Что ты видела? — спросил я.

— Ты смеялся!

— Нет, что ты…

— У тебя теперь нет морщин вокруг глаз, и я сразу вижу, когда тебе весело!

Это хорошее замечание. Следует следить за своим новым лицом.

— Поехали, к обеду будем в Халсине.

Я молча закинул седельную сумку на круп лошади и запрыгнул в седло. Лиан не осталось ничего, кроме как подчиниться и последовать моему примеру.

Халсин. Войска Мордока прибудут к этому небольшому городу через два дня, значит, у меня еще есть время. К сожалению, внутри частокола, которым был обнесен город, у меня не было никакой власти. Я даже не смогу поднять ополчение навстречу армии и поставить людей так, чтобы они не попали под мой удар…

Я уже решил, как расправлюсь с войсками, если Генин откажется капитулировать и сложить оружие. Огонь уже доказал свою эффективность на примере обоза, да и сейчас я был переполнен сырой силой шести сотен умерщвленных мужчин, которая как нельзя лучше подойдет для того, чтобы сжечь какое-нибудь поле. Надо только заняться созданием заготовки контура, разметить вершины, провести расчеты…

Я закрыл глаза и передо мной встали дела давно минувших дней. Бушующее пламя под стенами осажденного города, крики людей, звон стали, ржание и хрипы лошадей. Битва это история не о сияющих доспехах. Битва, это месиво из грязи, крови и страданий. Никто не рубится один на один, показывая свой навык фехтовальщика, никто не бьет точно из лука прямо в глаз врагу. Над полем битвы царят зычные голоса сержантов и лейтенантов, которые, чаще всего, отдают один и тот же приказ.

«Держать строй!»

Именно этот крик, словно воронье карканье, чаще всего разносится над полем битвы.

«Держать строй!»

Голоса мертвецов звучат в моей голове, звуки сталкивающихся щитов и грохот доспеха бьют по ушам, пробирая до самых костей.

«Держать строй!»

Эта команда несется сквозь столетия, являясь главной заповедью любого солдата.

Сила армии в единстве, а единство возможно лишь когда щиты сомкнуты, а пики и копья выставлены навстречу врагу. Иначе это не армия, а просто толпа, бесполезный сброд.

Я потянул за поводья, останавливая коня перед воротами Халсина и оглядываясь назад, на широкое поле перед городским валом, которое займет армия, когда подойдет к городу.

«Держать строй!»

Именно эта заповедь и погубит войско Мордока.

Тем временем на севере, в Звездной крепости Каламета

Шпион Святого Престола, господин Армель Триерс сидел в небольшой комнате для приема посетителей и с удовольствием попивал горячий чай.

Путь на север занял у него почти три недели, но все эти меры предосторожности стоили затраченных усилий. Он не должен был попасться в поле зрения Владыки Демонов, не должен был угодить в руки стражников или свежесозданной тайной канцелярии короля Мордока. И все ради того, чтобы с максимально возможной наглостью заявиться в столицу недавно созданного королевства и затребовать аудиенцию у самого влиятельного человека по эту сторону Холодных холмов.

— Господин Триерс, благодарю за ожидание.

Мужчина попытался вскочить со своего места, как того требовали приличия, но был удостоен лишь величественного движения пальцев. Мол, не утруждайтесь.

Госпожа Леннор царственно вплыла в небольшую комнату, оставив позади свою личную охрану, и опустилась в кресло напротив соглядатая.

Слуга, стоящий до этого в тени, мигом подскочил к своей госпоже и начал сервировку всего необходимого к чаепитию. Для вина было слишком рано, да и погода за стенами Звездной крепости располагала более к горячему тонизирующему питью, нежели к изысканному вину.

За звоном тонкой фарфоровой посуды Армель сумел внимательно разглядеть Владычицу Севера. Бледная бархатистая кожа, тонкие руки, точеные, будто высеченные из мрамора плечи. Даже сейчас, в столь ранний час до полудня, платье госпожи Леннор давало массу поводов для фантазий, но при этом выглядела женщина ничуть не развратно. Таинственной, соблазнительной, сильной — вот правильные слова о том, какой была Леннор.

Владычица тоже не теряла времени и украдкой рассматривала собеседника. От нее не укрылись и крепкие руки Триерса, и его цепкий взгляд, и даже то, что лоб мужчины перечеркивала глубокая морщина, свойственная тем людям, что постоянно предавались долгим и тяжелым измышлениям.

— Я благодарен, что вы приняли меня, — глубоко склонил лысую голову Армель, как только слуга закончил работу и отошел в сторону.

Короткий взгляд Леннор, и прислуга мигом испарилась за дверью, оставив владычицу наедине со шпионом.

— Я не могла проигнорировать столь дерзкий визит, — улыбнулась Леннор, медленно поднося чашку с горячим питьем к губам, — в наши края редко наведываются представители Святого Престола.

Армель последовал примеру хозяйки и чуть пригубил из своей посуды, отдавая должное богатому вкусу сбора северных трав.

— Так в чем же цель вашего визита, господин Армель? — прямо спросила Леннор.

— Вы очень нетерпеливы, госпожа.

— У этого нетерпения могут быть и свои причины, вы не находите? Да и вам стоит поторопиться. Все же, от сказанного зависит, сможете ли вы выйти за пределы крепости живым, — ответила Повелительница демонов.

Шпион Святого Престола пропустил угрозу мимо ушей и продолжил наслаждаться чаем.

— Я бы хотел поговорить о фигуре, рядом с которой я провел последние месяцы, — сказал наконец-то мужчина.

— И что же вы хотели бы мне сказать?

— Я бы хотел задать вам вопрос, госпожа Леннор.

— Вот как?

— Именно.

— И что же за вопрос?

— Вы должны пообещать, что честно на него ответите.

— Я не играю в эти детские игры, господин Триерс. Мне приказать нанизать вашу лысую голову на пику? — перешла в наступление колдунья.

— А я не веду разговоров с идиотами, госпожа Леннор, — не постеснялся ударить в ответ шпион. — Так что этот вопрос будет просто проверкой.

— Проверкой на что?

— В своем ли вы уме.

В комнате стало на некоторое время тихо, только пару раз стукнули о тонкие блюдца донышки фарфоровых чашечек.

— И что это за вопрос? — повторила Леннор.

Спокойная дерзость Армеля перед лицом смертельной опасности впечатлила владычицу. Триерс, довольный тем, что он смог захватить внимание госпожи Леннор, спокойно ответил:

— Вы осознаете, с каким чудовищем столкнулись?

— О ком вы, господин Триерс?

— О тысячелетнем маге из горной долины, госпожа Леннор. Вы осознаете, насколько он опасен? Осознаете, что ввязались в безнадежный бой?

Звякнула чашка.

— Вы пришли оскорблять меня, господин Триерс? — хищно улыбнулась Леннор.

— Совершенно нет, — ответил шпион. — Я пришел помочь.

— Почему вы считаете этого старого книжного червя чудовищем? Пожалуйста, расскажите.

Женщина демонстративно откинулась на спинку кресла и, закинув ногу за ногу, опустила локоть на высокий подлокотник, всей своей позой показывая, что внимательно слушает Армеля.

Шпион хмыкнул, чуть прикрыв глаза, сделал последний глоток чая, после чего поставил чашечку на блюдце и начал свой рассказ.

— Судя по обрывкам той информации, что я смог раздобыть, вы достаточно молоды для Владычицы демонов, госпожа Леннор. Не старше полутора сотен лет, во всяком случае, именно тогда вы в первый раз попали в поле зрения Ордена Духа, который ведет учет всевозможных угроз.

— Вам стоит проявить больше уважения, господин Триерс, — холодно ответила Леннор. — На моем фоне вы почти мальчишка.

— Скажите, вы слышали об архивах Святого Града?

— Конечно.

— Некоторые вещи, хранящиеся в архивах Скокреста, никогда не должны увидеть белого света. А есть и секции, доступ к которым могут получить только высшие чины наших орденов. К таковым относятся записи о разорении Садов Армина. Вы знаете, что стало причиной той войны?

— Непомерные амбиции эльфийской королевы, — улыбнулась Леннор. — Вы намекаете на высокомерие Элантриель?

— Я намекаю на то, кто остановил Три Ордена и поставил сильнейших паладинов на колени, — ответил Армель. — Постыдная страница в истории Скокреста, мы заключили вечный мир.

— С эльфами? — уточнила Леннор.

— Нет, госпожа Леннор. Гнев Святого Престола остановили не остроухие. Это был человек. Один человек, который сейчас скромно называется бургомистром Мибензита. Именно это чудовище вынудило отступить моих предков от своих намерений принести в Менас вечный мир, именно он противостоял древней мощи Трех Орденов. И именно это чудовище вы знаете как мага из горной долины, последователя Третьей Богини Нильф. И у вас нет ни единого шанса противостоять ему после того, как ему начал поклоняться целый город. Вы пытались подорвать веру горожан взрывом мельницы, но это была запоздалая попытка вмешаться в дела Владыки Фиаса.

— Так его и вправду зовут Фиас? — улыбнулась Леннор. — Или это все же кличка, которую дала ему маленькая эльфийка? Ведь говорят, его имя стерто из истории, сгинуло в веках.

— Сейчас важно не его настоящее имя, госпожа Леннор, а то, что вы, несомненно, проиграете этому колдуну, — ответил Армель. — Он придет к стенам Каламета и, если потребуется, сравняет Звездную крепость с землей, лишь бы добраться до короля Мордока. Он расценивает само его существование как вызов привычным устоям… За давностью веков владыка совершенно отвык от каких-либо перемен.

— Какая вам выгода от нашей победы? Мои доносчики как один твердили о том, что Святой Престол недоволен восхождением нашего короля. Старцы Скокреста видят в молодом монархе угрозу, — скучающе сообщила женщина. — К чему вы клоните, господин Триерс? Вы же ранее были на стороне Владыки Нильф.

— Я на стороне рода людского, в первую очередь, — серьезно ответил Триерс. — И Святой Престол всегда осознавал угрозу, что несет маг из горной долины. Я хочу предложить вам сделку, госпожа Леннор. Протянуть руку помощи, если будет вам угодно. Ведь вы точно человек, а этот маг, это отродье… Он давно потерял остатки человеческого. Тысячелетний колдун, который перестал быть человеком еще во время войны в Садах, его пробуждение несет только смерть и разорение всему Менасу. Именно поэтому я хочу помочь вам в вашей борьбе. От лица Святого Града, от лица всех людей.

— Помочь? — удивилась женщина. — И в чем же будет заключаться помощь Трех Орденов? Вы выдвинете свое войско и станете нашими союзниками? Мне кажется, вы совершенно заврались, господин Триерс.

Армель улыбнулся и потянулся к внутреннему карману куртки.

— Вот моя помощь. Раздобыть это было непросто, уверяю, но мои люди справились, — сказал шпион, ставя небольшой предмет на столик перед собой. — Кроме того, я могу дать вам самую ценную информацию. Ведь я большой специалист в этой области.

— Информацию? — улыбнулась Леннор, беря со стола тонкую склянку с несколькими каплями крови внутри. — О да, я чувствую, это его кровь… Но о какой информации вы говорите? Что может быть более ценным?

— Если вы пообещаете уничтожить эту тварь, я дам вам то, что многократно увеличит возможности по применению содержимого склянки. Я слышал, многие проклятья завязаны не только на кровь, но и на Имя. Настоящее имя человека, засвидетельствованное перед богами, — сказал Армель.

— Вы дадите мне его настоящее имя? — спросила Леннор.

— Я дам вам его настоящее имя, — согласился Армель. — Только убейте владыку демонов из горной долины, госпожа Леннор. Во имя всех живущих на Менасе, это чудовище должно умереть.

Глава 13

Страницы истории

— Даже не смей.

Эрегор замер на пороге, а восклицание застряло у обычно невозмутимого эльфа в горле.

— Учитель, когда вы писали, что дело срочное, то я думал, это касается армии Мордока… — наконец-то выдавил из себя этот подлец.

Я нахмурился и поднял на опального советника глаза, но, видимо, достаточно грозно все еще не выглядел. Это проклятое лицо было слишком молодым для того, чтобы эльф почувствовал явную угрозу.

Возраст имеет огромное значение. Во-первых, меня перестали узнавать те, кто был ранее со мной уже знаком. Во-вторых, у людей не укладывалось в голове, как этот юнец с рисунками на ладонях может быть Повелителем демонов из горной долины⁈ Это молодое лицо уже стало источником ощутимых неудобств.

— Выглядите отдохнувшим, — сказал Эрегор, без приглашения усаживаясь на стоящий у стены стул.

Мне пришлось позаимствовать одно из помещений местной управы под собственные нужды.

— Я все еще могу вырвать тебе сердце.

— Знаю.

— И продолжаешь потешаться?

— А когда еще появится такая возможность?

— С годами твоя отвага переросла в старческий маразм.

— Учитель, не забывайте, вы все еще старше меня.

— Ты играешь с огнем, Эрегор.

— Не впервой.

Я опять поднял взгляд от бумаг и посмотрел на безмятежное лицо эльфа.

— Над чем работаете? — перевел тему эльф.

Передо мной лежали различные бумаги, которые я добыл в соседних кабинетах управы Халсина. Памятуя, что случилось с Гинником, местный бургомистр не сильно сопротивлялся.

— Пытаюсь понять, как долго я смогу содержать тут до пяти тысяч человек.

— Вы нашли армию? — оживился Эрегор.

— Ага.

— И где она?

— Идет сюда, будет через пару дней, — ответил я.

— Это отличные новости! — воскликнул эльф. — Значит, к моменту, когда подойдут войска короля-самозванца, мы сможем выставить против них равные силы…

— Тут, конечно, есть один нюанс…

Эрегор недоверчиво уставился на меня, чувствуя подвох.

— Учитель, только не говорите, что… ваша армия идет с Севера.

— Да, именно оттуда, — кивнул я. — И пусть пока войска идут под штандартами короля-самозванца, я уверен, что они перейдут на нашу сторону.

Эльф притих, рассматривая меня, будто бы мы не виделись сотню лет, после чего спросил:

— Что вы сделали?

— То, что было нужно сделать, — ответил я. — Провел децимацию. И пообещал, что под Халсином сгинут и все остальные, если не капитулируют.

— И они капитулировали?

— Еще нет, но это вопрос времени, — ответил я. — Мне нужно найти где-то два десятка опытных землекопов…

Зачем именно мне потребовались землекопы, я уточнять не стал, оставляя этот вопрос на воображение Эрегора.

А нужны мне были люди на случай, если Генин все же не дрогнет и поведет людей в атаку. Подготовить магическую печать.

Конечно, всегда можно наколдовать необходимое заклинание, как говорят, «прямо с телеги», но я не любил тратить лишних сил. Проще подрядить десяток человек для того, чтобы они вилами и лопатами наметили основные контуры огромной магической фигуры, на которые я смогу опереться, словно на костыль.

Не думаю, что люди Генина будут атаковать прямо с марша. Значит, у меня было еще около полутора суток на подготовку, а послезавтра на рассвете все окончательно разрешится.

— Ты не спросишь, что произошло? — спросил я, намекая на свой внешний вид.

— Есть догадки, — ответил Эрегор, — не так много заклинаний воруют жизненную силу и передают ее магу. Просто…

— Ты хочешь спросить, не собираюсь ли я посетить в ближайшее время Налор? — прямо спросил я.

Эрегор метнул тяжелый взгляд, но ничего не ответил, все и так было понятно.

Налор, Вечный Лес, Ирен. Когда я стал Третьим Жрецом и познакомился с будущей королевой, я был примерно таким. Примерно таким я покинул Вечный Лес, выбрал себе спокойное место в горной долине и стал возводить свою башню, в которой и планировал провести остаток своих дней, занятый поиском решения проблемы седьмой печати. Стоило ли отправляться в столицу темных эльфов в подобном виде, чтобы предстать пред Ирен? Наверное, это последнее, чего бы мне хотелось — чтобы она увидела меня таким. Молодым, полным сил. Ведь тогда это бы отчасти перечеркнуло бы все то время, что мы провели порознь, те сотни лет, что не видели друг друга.

Когда Эрегор получил указания — советник привел с собой сотню мечей и хотел узнать, где разместиться солдатам — эльф наконец-то покинул отведенный мне кабинет. Я же отложил в сторону бумаги, в которых содержались цифры о запасах провианта Халсина, и потянулся рукой под рубаху. К кусочку серебра с каплей моей крови, который я носил все это время. К маленькой подвеске, которую я когда-то подарил тогда еще молодой королеве темных эльфов.

Когда войско Мордока подошло к Халсину, я и сотня бойцов, приведенных с Эрегором, уже ждали их на городском валу. Солдаты были напряжены, но никто бежать не собирался: накануне опальный советник популярно донес до всех, что бросать их в бой я не собираюсь, и их задача — создать видимость. То есть по плану у солдат было постоять с копьями и щитами, а потом пойти обедать. Вполне себе приемлемый распорядок дня для победителя, если подумать.

Даже с высоты городского вала я видел, что войска Генина истощены долгим переходом. Конницы в армии Мордока почти не осталось, а те кони, что еще держались на ногах, выглядели так жалко и понуро, что максимум, на который они были способны — нести своих всадников легкой струсцой. Ни о каком галопе и лобовой атаке, сминающей строй, речи и быть не могло.

Но дисциплина у этой армии еще была. Только выйдя на поле перед городом, войска Мордока стали разворачиваться в боевой порядок для штурма укреплений, по всей науке. Остатки конницы — по флангам, основные силы разделены на четыре корпуса. Центральная группировка — самая многочисленная, две фланговые группы и резерв в тысячу бойцов за спиной товарищей, готовый в любой момент прийти на помощь.

В первых рядах стояли пикинеры и копьеносцы с тяжелыми щитами, за ними — арбалетчики, последними — лучники. Генин разворачивал армию так, будто бы перед ним был вполне осязаемый и реальный противник.

Я еще раз окинул взглядом городской вал, на котором редкой цепью стояли темные эльфы вперемежку с наемниками. Ополчение Халсина на этот праздник звать не стали — крестьяне и ремесленники при одном виде такой массы людей на другой стороне поля, побросают оружие и бросятся наутек, только лишняя с ними возня.

— Лиан, Эрегор, — обратился я к этим двоим, что стояли чуть за моей спиной, — за мной.

После чего я бесстрашно шагнул вперед и начал спускаться со старой насыпи вниз, навстречу вражеской армии.

— Генерал Генин! — прокричал я, дойдя до середины поля.

За спинами копейщиков началось какое-то движение, после чего нам навстречу выехал небольшой конный отряд из десятка всадников. По блестящим нагрудникам и высоким плюмажам на шлемах, я безошибочно определил в них офицеров. Вон, и Генин скачет впереди подчиненных.

Как бы не закончился этот день, генерал уважал правила войны.

— Не передумали? — спросил я, когда отряд, резко осадив коней за десяток шагов от нашей троицы, остановился на месте.

— Ваши условия смехотворны, колдун! — воскликнул один из офицеров.

Я только недовольно цыкнул, поднял ладонь и уже так знакомо для Генина щелкнул пальцами.

Вокруг головы наглеца появилась черная тень, которая моментально заткнула офицеру рот.

— Ничего опасного, — сказал я Генину, который с удивлением уставился на меня. Нападение на переговорщиков считалось недостойным поведением. — Просто не хочу, чтобы нам мешали ваши сопровождающие, генерал. Так что вы решили, командующий Генин? Вы капитулируете?

Генин с тревогой оглянулся на своих людей, бросил взгляд на строй копейщиков. Я же, чтобы подтолкнуть мысль генерала в нужном направлении, будто невзначай, провел носком сапога по земле прямо перед собой.

Мы довольно долго с Эрегором искали это место и делали расчеты, прикидывали, как Генин расставит войска и где окажется геометрический центр поля боя, где мы встретимся во время последней беседы перед сражением.

В месте, на котором я стоял, была крест-накрест расчерчена пара линий, продолжение которых уходили в четыре стороны. Прямо к углам этого поля.

Центр магической печати.

Мое движение не укрылось от Генина, он внимательно посмотрел на землю под моими ногами, потом — на недобро скалящуюся Лиан и такого же неприветливого Эрегора. И если для советника подобное зловещее выражение лица было совершенной нормой, то моей подопечной пришлось накануне потренироваться.

— Вы изменились, — наконец-то ответил Генин, — могу поклясться, что в нашу последнюю встречу вы выглядели иначе. И вели себя иначе.

— Шесть сотен жизней могут омолодить кого угодно, — ответил я прямо. — Хотя это не предел, генерал. Как Владыка демонов я могу впитать намного больше жизненной энергии.

Он понял. Почувствовал. Сейчас я поддался тому пьянящему чувству, той жажде, что пробуждается у любого темного мага, вкусившего сладости чужой жизненной силы. Генин понял, что передо мной не армия. Передо мной — ломящийся от угощений стол. Пиршество, в прямом смысле этого слова. Именно поэтому эльфы за моей спиной так дерзко смотрят на всадников, именно поэтому разведчики насчитали не более сотни бойцов на городском валу.

На подступах к Халсину войска Мордока ждала не армия. Это была погребальная команда, которая после бойни займется сбором трофеев и сожжением трупов.

Единственный, с кем придется сражаться армии Мордока — это я. Колдун, который пожрал шесть сотен душ и не прочь закусить оставшимися пятью тысячами.

— Моя честь не позволит мне совершить подобное преступление и сдаться одному-единственному человеку, — сказал Генин. — Даже если бы и хотел, то не могу.

Я улыбнулся этому уже немолодому командиру.

— Честь лишь пустой звук, генерал Генин, — сказал я. — Тем более в этом случае. Ведь я даже не человек. Я — повелитель демонов, тысячелетний колдун из горной долины. В последний раз я чувствовал себя человеком за сотни лет до вашего рождения.

Окружающую тишину нарушало только хлопанье штандартов на весеннем ветру и тихое ржание лошадей. Животные чувствовали темную магию под своими копытами, чувствовали заготовку гигантской печати, которая в мгновение ока превратит все поле в огромную гекатомбу.

— Подумайте о людях, генерал Генин, — продолжил я, наблюдая, как ужас сковывает и вражеского предводителя, и его сопровождающих. — Я избавлю их от влияния силы Харла, я оставлю им жизнь. Они смогут вернуться на север, когда все закончится, или отправиться своей дорогой. Западные земли обширны, они поглотят кого угодно и даже не заметят. Я даже могу уважить вас, решить вашу проблему. Никто не будет говорить о том, что вы не попытались.

Я опустил руку на рукоять меча и потянул клинок из ножен, после чего воткнул оружие в мерзлую землю прямо перед собой, бросая Генину вызов.

— Не знаю, делают ли так до сих пор, но когда-то именно подобным образом мы со Святым Паладином Валлисом Молотобойцем принесли вечный мир в Менас. Прекратили войну.

— Какую войну? — спросил Генин, неотрывно глядя на отливающий красным светом клинок.

— Мою войну против Трех Орденов, конечно же, — улыбнулся я. — У вас есть шанс повторить подвиг героя прошлого, генерал Генин. Обещаю, ваше имя останется в веках.

Эрегор и Лиан по едва заметной команде согласно склонили головы, подтверждая мои слова. Имя Генина будет вписано в историю Вечного Леса, как и это сражение.

Мужчина чуть поерзал в седле, после чего начал спешиваться.

— Командующий! — воскликнул один из офицеров, протягивая к Генину руку.

Генерал только недовольно дернул плечом, после чего рявкнул:

— Проваливайте! Сам тут справлюсь!

Я отослал и Лиан с Эрегором. Мы с Генином остались вдвоем.

Генерал сбросил шлем и воткнул в землю свой меч. Хороший, надежный клинок, без лишних украшений, с прямой и крепкой гардой. Меч опытного воина, а не комнатного полководца.

— Скажи, колдун, — начал Генин, глядя теперь только мне в глаза и никуда больше. — Почему ты не остался в своей долине?

— А разве мог я проигнорировать то, что делает твой самозванный король, генерал? — спросил я в ответ. — Мне нет дела до политики, королей и государств, но сила Харла… Второй Бог несет за собой только кровь и разрушения. В служении Харлу нет чести, о которой ты сейчас так печешься.

Я еще раз посмотрел на клинок Генина. Совершенно чистый, я не видел и не чувствовал клейма Второго Бога.

— Твой разум не был затуманен, ты сделал правильный выбор.

— Я сомневаюсь в этом, колдун, — ответил мужчина. — Меня назовут трусом.

— Когда встречаешь идущую на тебя грозу, разве трусость — спрятаться от дождя под крышей? — спросил я. — Люди почему-то считают, что войти в историю можно лишь убив тысячи.

— Так оно и происходит, — усмехнулся Генин. — Эта книга написана кровью поколений.

— Я позабочусь о том, чтобы на одной из их страниц остались слова о том, кто спас пять тысяч вместо того, чтобы погубить их, — ответил я генералу.

Мужчина ничего не сказал. Только еще раз бросил короткие взгляды на наши мечи.

— Я покажу все, на что способен, — сказал Генин. — Это тоже не забудь упомянуть.

— Само собой, — ответил я. — Об этой битве будут слагать песни.

Словно по команде, мы оба потянулись к своим мечам. Генин рванул клинок, поднимая комья земли, и сразу же переходя в атаку. В ответ я выставил свой меч, принимая шквал ударов. Один, второй, третий. Звон стали разнесся по всему полю, поглощая все прочие звуки. Даже природа, казалось, утихла, а ветер, опасаясь помешать нам, перестал гулять средь голых ветвей окрестных лесов.

Он на самом деле показал все, что умел. Старый солдат, умелый мечник, опытный командир. Генин сделал шаг вперед, занес меч над плечом и обрушил на меня мощный рубящий удар. И мы оба знали, чем это закончится.

Я сделал шаг в сторону, отклонил лезвие меча генерала, заставляя его провалиться в собственный удар и открыть мне спину, после чего крутанулся на месте и одним чистым и мощным ударом отделил голову Генина от плеч.

Обезглавленное тело рухнуло на землю, ровно в том месте, где был расчерчен центр магической печати. Ветер вернулся на поле и вновь стал трепать многочисленные штандарты, которые несли с собой солдаты армии Мордока.

Я сбросил капли крови с клинка неотрывно глядя на тело перед собой. Было бы лучше, если бы этот достойный мужчина стал новым командиром Звездной крепости, но судьба распорядилась иначе.

Я опустил меч в ножны.

Так закончилась битва за Халсин.

Глава 14

Глаза старика

Есть решения плохие, есть хорошие, есть блестящие. А еще есть решения настолько наглые, что их опрометчиво называют гениальными. Хотя и цена провала таких поступков всегда невероятно высока.

Я предпочитаю считать подобные действия просто элегантными.

Мне сдались в плен пять тысяч человек, и если я ещё кое-как мог решить вопрос с их пропитанием и содержанием, то очистка этих людей от силы Харла требовала совершенно иного подхода и мышления. Хвала Нильф, у меня хватало наглости думать нестандартно, и к концу недели я нашел выход.

Эрегора пришлось оставить на новом хозяйстве, чему опальный советник ничуть не удивился, я же отправился на юг, в Мибензит.

Дорога между Халсином и Мибензитом стала внезапно оживленной. Телеги с запряженными в них волами, мулы, что тащат на своих спинах грузы с продовольствием для пленных. Мастера, лекари, портные — все устремились на север по моему зову, чтобы накормить, обогреть и одеть внезапную толпу в пять тысяч душ, что сдалась на милость победителю.

С момента, как голова генерала Генина слетела с плеч, и до полной капитуляции войск короля Мордока прошло не более получаса. Только небольшой конный отряд из офицеров и других командиров устремился обратно на север, но я не стал их догонять. Я был даже рад тому, что нашлись несогласные, которые своим ходом будут добираться до Каламета. Пусть разнесут своими языками благую весть: Повелитель демонов из горной долины берет пленных.

Судьба плененных солдат на вражеской земле незавидна. Чаще всего такие люди попадали в рабство или на самые тяжелые работы. Во время междоусобиц в том же Бриме лорды, что побогаче, старались выкупать своих дружинников, но если ты рискнул служить нищему, то остаток своих дней проведешь с лопатой или вилами в руках, горбатясь за тарелку похлебки с утра до вечера.

Нет, конечно, опытных людей забирали в крепостные в качестве оруженосцев или мастеров, но и это положение было далеко от полной свободы. Часто, если противоречия меж сторонами были неразрешимы, пленных казнили. Да и вообще, убивали их по любому поводу: ради устрашения, чтобы не замедляли продвижение войск, если их нечем было кормить. Так что разницы между пленом и смертью с оружием в руках было не слишком много, но последнее было хоть сколько-нибудь почетно, а что самое важное — быстро.

Бывало, пленников обменивали просто по схеме «всех на всех», чтобы не вести утомительные подсчеты, да и если противоречия между соседями не были столь драматичны.

Но в случае с королем-самозванцем ни о каком обмене и речи быть не могло. Именно поэтому во время беседы с Генином я обещал достойные условия всем пленникам, а самому генералу — место лорда-командующего крепостью Каламета.

Пять тысяч лишних ртов… Мне очень повезло, что когда-то я сделал заказ на провиант в Пелофе, сейчас эти непопулярные крупы очень мне пригодились. За все остальное, как водится, было уплачено серебром королевы Ирен. Осталось только малое — очистить души этих людей, и тогда они смогут стать костяком моего нового войска.

Я не тешил себя надеждами и не ожидал от этих уставших после длительного марша мужчин чрезмерной отваги. Но схлестнуться в прямом столкновении с другими войсками Мордока они вполне способны. Многие из них хоть раз сражались с орочьими ордами, а значит совсем уж трусов тут не было. Любой впадет в ступор от ужаса, если обнаружит, что на утро каждый десятый в твоем лагере так и не проснулся.

Да и цели, в отличие от короля-самозванца, я планировал ставить весьма понятные и близкие любому жителю Западных земель. Прекратить войну, вернуть эльфов в Шивалор, а солдат — в их дома. И самое главное — это были вполне реальные задачи в отличие от построения империи на половину континента или даже захвата и удержания Западных земель.

Дело за малым — найти способ массово очистить этих людей от влияния силы Второго бога, причем сделать это так, чтобы не надорваться самому и не убить во время очищения половину моих потенциальных солдат.

Откровенно, я не до конца понимал, на что надеялся Мордок. Тот же Брим, который в последнее время жил довольно сыто и спокойно, за свою историю пережил множество взлетов и падений. Основная проблема — удержание власти на местах и скорость передвижения войск. Если какой-то из местных князьков внезапно возомнил себя слишком самостоятельным, то только на осознание проблемы может уйти несколько месяцев. После — сбор войск, марш, подавление бунта, а в это время ушлый барон на другом конце страны проделывает тот же трюк. Даже при условии довольно жесткой руки и системы аристократических институтов удерживать государство в целости становится непростой задачей.

Покорить же Западные земли почти невозможно. Единственный путь, которым мог следовать Мордок — это вырезать местное население и заселить освободившиеся земли холопами. Да, за самозванцем пошла армия, спонсируемая городами севера, но как он представляет себе удержание территорий от Каламета и до южных берегов западных земель? По тем обрывкам слухов, что дошли до меня из лагеря пленных, уже сейчас Мордок испытывает трудности в управлении прибрежными портами из-за их удаленности от политического центра. И дальше будет только хуже. Первый шок и страх после вторжения армии пройдет, люди вспомнят, как было раньше, без дополнительных налогов и поборов на многочисленную стражу и прочих дармоедов, и в итоге новую власть банально скинут. Как скидывали ее всегда до этого. Мордок не был первым в деле покорения Западных земель, не будет и последним.

Путь в Мибензит занял у меня всего двое суток. К вечеру второго дня я пересек городские ворота, хотя на въезде в город случился казус. Наемники, которые охраняли Мибензит по моему же приказу, меня просто не узнали. Благо, у них хватило ума поверить в мои печати и отправить донесение в цитадель, но за ворота до прибытия лорда-командующего Арлена меня не пустили.

Похвальная бдительность.

— Выпишите премию бойцам, — кивнул я на наемников, когда Арлен, выпрямившись после поклона, наконец-то пожал мою руку. — Не ожидал, что они настолько усердно отрабатывают свои контракты.

— Ничего особенного. Просто вас не узнать, Владыка, — ответил эльф, намекая на мой юный вид.

Старая закалка и сотни лет опыта. Лицо Арлена даже не дрогнуло, когда он понял, как я изменился буквально за пару месяцев. Конечно же, темный эльф ощущал мою силу и ауру. По словам Эрегора, для тех из народа Н’аэлора, у кого была хоть толика магии, я чувствовался как огромное грозовое облако, что застилает небо до самого горизонта. И пусть сказал мне это опальный советник многие сотни лет назад, сейчас, благодаря алтарям Нильф и силе, что я получил от ночных кошмаров после децимации, я чувствовал в себе невиданную ранее мощь.

— Курьер доставил послание только сегодня утром, но мы закончили все приготовления, — сказал Арлен, провожая меня по коридорам цитадели в комнату. — Также мы установили наблюдение. Как вы и требовали, этим занялся один из людей командира Дирта.

— Благодарю за хлопоты, — кивнул я эльфу.

— Владыка, скажите… — начал внезапно Арлен.

— У вас есть вопросы?

— Почему вы не ударите по Каламету? Я бы мог посодействовать в том, чтобы для вас собрали отряд из проверенных рейнджеров и вместе с советником Эрегором вы…

— Владычица Леннор, вот моя проблема, — ответил я эльфу, не дожидаясь, пока он закончит. — Я не думаю, что Вечному Лесу нужна выжженная и заселенная демонами пустошь на месте северной части Западных земель, лорд-командующий. Пусть я навечно покинул Н’аэлор, но у меня нет причин вредить вашему народу.

— Что и ожидалось от Третьего Жреца. Мудрое решение, — поклонился лорд-командующий. — Прошу простить меня, Владыка, я должен вернуться к делам магистра.

— Доброй ночи, лорд-командующий, — кивнул я Арлену.

Даже у такого опытного воина как Арлен возникают ненужные вопросы. Со стороны все на самом деле выглядит просто, но…

Мне надо спасти эти пять тысяч, которые сдались мне в плен, но лишь для того, чтобы бросить их в решающий бой под стенами звездной крепости Каламета. Я должен опорочить Мордока как безумного узурпатора, а значит я должен дать бой его армии и разбить ее на голову. И только после этого я смогу убить Мордока. Но чтобы этот план сработал, я должен отвлечь внимание Леннор, сделать все, чтобы она не смогла мне помешать.

В последнее время я слишком много думал о женщинах. Владычица Леннор, королева Ирен… Раньше все мои мысли занимала только доверившееся мне девочка с прозвищем, что стало для нее именем. Если в мужчинах я видел всегда только цели, то с женщинами все сложнее. Они думают и действуют иначе. Они не хитрее, не умнее и не коварнее мужчин, как обычно рисует это людская молва, но они умеют удивлять. Нестандартные ходы, острый ум… Именно такими качествами должен обладать Владыка Фангороса, а если это еще и женщина, то все становится вдвойне сложнее. Неспроста мудрецам и ученым покровительствует именно Нильф, а двое ее братьев заняты лишь вопросами властвования и сражениями, хотя среди последователей Нильф женщин, как не странно, было меньше всего. Но я всегда списывал это на недостаток образования, ведь если многих мужчин с ранних лет обучали ремеслам или военному делу, удел большинства женщин — быть кухарками или того хуже, практически домашним животным, задача у которого лишь продолжение рода, если супруг был достаточно состоятелен.

«Ты как всегда проницателен, милый мой…», — шепнул напоследок мне огонек лампы перед тем, как я его погасил и улегся в постель.

Я прибыл в Мибензит не для того, чтобы передохнуть. Надо быстрее разобраться с делами и возвращаться в Халсин, к Лиан, к Эрегору и к моей новой армии.

Первым делом я заглянул в ресторан Игрид позавтракать. После походных условий, скудной еды и сна на голой земле, почти изысканная кухня в «Королевском Фазане» чувствовалась как награда за пережитые тяготы. Наверное, стоило взять с собой Лиан, но я решил, что моей подопечной будет лучше остаться с Эрегором. Пусть понаблюдает за работой советника с другой стороны. Я строго наказал эльфу как можно больше привлекать девушку к делам лагеря военнопленных, ведь где она еще сможет получить столь редкий, но ценный опыт?

— Рады вашему возвращению, Владыка.

Игрид, как и обычно, принесла мою еду лично и, судя по выражению лица женщины, она была искренне рада визиту. Ее дела сильно пошли в гору, когда самый влиятельный человек в городе стал регулярно ужинать в ее заведении.

— Я ненадолго. Мибензит под управлением лорда Арлена.

— Магистр прекрасно справляется, — заметила хозяйка, — но весь город ждет вашего возвращения. Ходят слухи, вы разбили армию короля-самозванца.

Я бросил на обычно сдержанную и молчаливую Игрид короткий взгляд, но не увидел ничего кроме искреннего радушия. Чем-то она напомнила мне Ольху, которая годами также приветствовала меня на семейном постоянном дворе и потом заботливо терла мне спину и мыла волосы.

— Вы не хотите спросить? — улыбнулся я, решив подыграть женщине.

— О чем же?

— О моем лице?

Игрид умолкла, и я увидел, как женщина чуть нервно сжала край фартука.

— Если честно, уже пошли слухи, я хорошо общаюсь с новой городской стражей. Говорят, это результат вашей победы, Владыка. Вы стали сильнее. Но ведь это же только лучше для Мибензита, так?

Вот как. Уже пошли слухи. А еще люди удивительные приспособленцы. Прошло меньше года с моего прибытия в этот град, а местные жители уже настолько свыклись с моим присутствием, что воспринимают меня не как угрозу, а как защитника. Неудивительно, что алтари Нильф горят так ярко, ведь через них горожане поклоняются лично мне.

«Не зазнавайся, милый», — шепнул мне очаг.

— Ясно, — ответил я трактирщице.

— Тем более, — продолжила Игрид, — ваше лицо может обмануть лишь простака. Ваши глаза… Это все еще глаза человека более опытного и умудренного, чем у кого-либо из живущих. Вы все тот же, Владыка.

Хозяйка легко поклонилась, после чего со свойственным ей достоинством удалилась в глубь заведения, возвращаясь к работе.

Глаза. Я знал, что Игрид умна, но она не перестает меня удивлять. Так точно сказать то, что заметил и Эрегор, и, я уверен, увидел Арлен.

Мой взгляд остался прежним. Взгляд древнего старика, который видел жизнь и смерть десятков поколений, сотни времен года и многие тысячи закатов.

Я окинул взглядом трактир и убедился, что несколько посетителей походят на соглядатаев Армеля. Мне нужно было встретиться со шпионом Святого Престола для того, чтобы провернуть свой план. Надеюсь, они доложат о моем визите к Игрид, и вечером мы сможем поужинать. И конечно же, обсудить наши с ним дела.

— Господин?..

Я уже собирался уходить, когда к моему столу подошел один из посетителей.

— Да? — холодно спросил я.

— Господин Армель в случае его отсутствия в Мибензите просил передать, что сожалеет о том, что не может составить вам компанию, — сухо сообщил мужчина, после чего откланялся и направился на выход, тем самым показывая, что разговор на этом окончен.

Вернулся в цитадель я в крайне раздраженном состоянии. Армеля нет в городе, и первым порывом для меня было разослать во все стороны демонов, чтобы найти шпиона Святого Престола и, как я и обещал, вырвать ему сердце за учиненную за мной слежку. Однако небольшая прогулка по улицам города вернула мои мысли в правильное русло.

Вполне возможно, Армель убыл к своим связным в Бриме для того, чтобы передать доклад в Скокрест. Или вовсе направился в святой град, предстать перед епископами и патриархом лично. Все же, он пользовался довольно большой властью и был осведомлен о делах в землях Орденов намного больше, чем простой соглядатай.

Но когда я вошел в свою комнату, то все же решил подстраховаться. Армель не был мне другом или товарищем. Он — самый опасный тип врагов, из тех, кто помогает тебе, но ровно до того момента, пока эти действия совершаются в обоюдных интересах. Рано или поздно этот человек нанесет свой удар, и я опасался, что буду к нему не готов. Так что разослать во все стороны тени — логичная мера. Многого мне знать не нужно, достаточно и того, откуда именно прибудет шпион.

Я открыл полку стола и стал перебирать бумаги. Где-то здесь будет то, что поможет моим демонам взять след и оповестить меня о приближении шпиона Скокреста. Одна из записок, которую Армель передал мне во время перевозки раненой Лиан из башни обратно в Мибензит. Тогда я даже не подумал, что этот клочок бумаги сможет пригодиться мне в подобном ключе, но я так привык сохранять любые заметки и систематизировать их в своем дневнике, что просто бросил записку в седельную сумку, а потом переложил в полку стола.

Благо, я был слишком занят, чтобы перебрать свои документы и записи, чтобы избавиться от этого донесения за ненадобностью.

Записка легла на пол в центр третьей печати. Десяток демонов, которые тут же примчатся ко мне, едва почуют присутствие шпиона рядом с собой. Достаточно перекрыть все дороги, подходящие к Мибензиту, чтобы проследить последнюю часть маршрута Армеля.

Несколько капель моей крови было достаточно, чтобы насытить бесплотных тварей так сильно, что они смогут выполнять мой приказ месяцами, скрываясь днем в тенях, а ночью — паря высоко в небе, после чего настало время для моего основного плана.

Отсутствие Армеля в Мибензите много изменило, но не поставило на моей задумке крест. Я все еще надеялся, что смогу справиться с очищением пленников от влияния Харла самостоятельно.

— Передайте лорду-командующему, что я вышел прогуляться, — бросил я эльфам, которые несли караул на входе в цитадель, после чего направился к месту, где меня ждали увидеть меньше всего.

Уже через четверть часа я пришел на нужное мне место. Сейчас я стоял на пороге храма богу Света, которым заведовал отец Симон.

Глава 15

Неопаляемый

Я поднялся на крыльцо и уже собрался войти, как деревянную дверь храма толкнули изнутри и я нос к носу столкнулся с отцом Симоном.

— Ты!!! — то ли взвыл, то ли прошипел святоша. — Как ты посмел…

— Тише, — сказал я, пальцем толкая в грудь мужчину и буквально запихивая его обратно в родную обитель. — Есть разговор, отец Симон. Приватный.

— В прошлый раз ты заявился, угрожал, а теперь…

— А теперь заявился вновь, — перебил я жреца бога Света. — Идите лучше, налейте себе вина. Я пришел с миром.

— Что тебе нужно⁈ — Симон переместился поближе к алтарю и я почувствовал, как под сводом храма стала собираться чуждая мне сила.

Он определенно стал еще сильнее, а отсутствие в городе Армеля драматично повлияло на самоконтроль отца Симона. Еще чуть-чуть, и он на меня набросится. Но самое удивительное в том, что он даже не обратил внимания на мою молодость. Наверное, в глазах Симона я вовсе был не человеком, а какой-то демонической тенью. Ведь святоши намного острее реагируют на силу темной Тройки, которая сейчас била из меня едва ли не фонтаном.

— Вы слыхали о последних событиях под Халсином? — прямо спросил я.

— О том, что вы пожрали души сотен солдат, а остальных поставили на колени? Конечно я знаю об этой мерзости! — прошипел отец Симон.

Я внимательно посмотрел в лицо этому фанатику. Ничего не меняется. Он совершенно непригоден для переговоров.

— Я уже устал от этого, отец Симон.

— От чего же? — выплюнул святоша.

— Того, что вы считаете меня абсолютным злом, — ответил я. — Я лишь служу тьме, как вы служите свету. Слуги Нильф изучают физику, математику и астрономию, ищут новые лекарства. Мы активно сотрудничаем с гномами-строителями и инженерами, многие ищут ответы на вопросы о природе магии и сотворения мира. Мы используем кровь, мы пользуемся чужими жизнями, как и любой другой человек в этом мире. Даже вы, отец Симон. В Судную ночь сколько из ваших прихожан слегли с сердечным приступом? Сколько околели прямо на улице, когда вы триумфально сжигали безумцев силой своего бога?

— Ваши речи полны лжи, — надменно ответил Симон. — А обвинения пусты и беспочвенны. Эти люди заплатили цену нашему Богу, чтобы он поделился Светом и спас остальных. Только и всего! И сделали они это добровольно, с его именем на устах! С радостью в душе! И были спасены! Но вы… Вы… Вы убиваете! Вы разрываете души на части, лишая их блаженного посмертия! Вот что вы делаете!

— Так не хотите ли вы спасти несколько душ? — прямо спросил я.

Отец Симон осекся, будто потерял дар речи, смотрел на меня растерянно, только не хватая ртом воздух. Но вскоре он вернул самообладание и ответил:

— Я не только хочу. Я и спасаю! Пока вы скармливаете их демоническим тварям. Да вы и сами тварь! Вы зло во плоти!

Я невесело улыбнулся, глядя на этого фанатика.

— Знаете, отец Симон, вы так бодро разбрасываетесь столь громкими словами… Так смело говорите об абсолютном зле, о спасении души… Но вы не выглядите как человек, который хоть раз встречал даже зло среднее, не говоря об абсолютном. Хотя, по моему опыту, в природе ничего абсолютного не бывает. Абсолютизм — удел идиотов и истериков, либо же лжецов, что прикрывают этими словами свои низменные порывы и намерения.

— Не вам говорить, с чем я встречался! У вас нет права вовсе говорить об этом, ибо участь ваша предрешена, проклятый черный маг! Вы сгорите в ярком пламени бога Света, вы будете освобождены и очищены!

Отец Симон задыхался. Отец Симон рвал и метал, впадая в религиозное исступление. Глаза святоши выкатились из орбит, а каждое слово, каждая фраза сопровождалась брызгами слюны. Сейчас он был похож на злобную тварь намного сильнее, чем я, да и вообще, чем любой другой маг, когда-либо служивший тройке темных богов.

— Так вперед, — сказал я, когда святоша умолк, дабы перевести дух. — Очистите меня. Кого вы можете спасти, если на вашем пути стою я, абсолютное зло?

Я подначивал отца Симона. Просто чтобы указать этому фанатику на его место, причем без лишних свидетелей. Судя по его реакции на мое присутствие, предлагать ему поучаствовать в спасении пяти тысяч человек, было совершенно бесполезно. Он меня просто не услышит. Но и уходить просто так, оставляя его наедине со своими фантазиями, было нельзя. Еще, чего доброго, возомнит, что является мне ровней.

Нет, нужно осадить его сейчас, когда вокруг нет свидетелей, когда хрупкое эго этого маленького человечка с ничтожной душой и высокомерными, низменными порывами, пострадает не так сильно, как если бы вокруг было множество зрителей. А еще ему не к кому будет присосаться, чтобы вытащить жизненную силу.

Редкий, опасный навык, я видел такое почти тысячу лет назад. Паладины всегда опирались на силу собственной веры, они на самом деле были чисты, если свет вообще можно приравнивать к чистоте. Мои главные противники после других повелителей демонов, мои непримиримые враги, которых я все же вынудил заключить со мной вечный мир, они несли в себе частичку благородства.

Но отец Симон был из другого теста, другого поля ягода. Поля, отравленного завистью и гневом, поля, которое живет в вечных сумерках, хотя сам отец Симон считал, что находится на острие копья, что держит его божество. Нет, это не так. Методы отца Симона были спорны, а способы, которыми он обретал силу, сомнительны даже по меркам Повелителей демонов. Мы либо предлагали прямой контракт, либо брали силой то, что нам нужно. Отец Симон же, как заправский вор-карманник, крался в тени, как волк в овечьей шкуре, с улыбкой на лице и с горящим взглядом нагло отбирал то, что клялся сохранить. Но что самое плохое — он искренне верил в собственные заблуждения, в собственную святость.

Таким людям нельзя давать чувствовать себя всесильными.

— Что же вы медлите, отец Симон? Я же чувствую, что вы все это время возносите безмолвные молитвы своему богу. Обрушьте же на меня его Гнев, закончите все одним махом. И Мибензит станет вашим, — улыбнулся я проповеднику.

Удар Симона был воистину сокрушающим. Святой отец в мгновение ока сорвался с места, а его сухой кулак окутало пламя.

Паладины напитывают светом и пламенем свои молоты, мечи и копья. Аколиты призывают небесный огонь. И только истовые фанатики могут сами становится пламенем, вызывая свет буквально из пустоты. Неопаляемых в истории было не так и много, это редкий дар бога Света, который позволяет не бояться силы пламени и света, буквально превращать самого себя в оружие.

И отец Симон овладел этим навыком. Его вера на самом деле была непоколебима.

Пылающий белым пламенем кулак Симона ударил меня в мою грудь с такой силой, что плащ и куртку едва не разорвало на части еще до того, как пламя стало жадно пожирать ткань и кожу моей одежды. Почти сразу же после этого Симон попытался нанести еще один удар, на этот раз в голову, и уже это мне пришлось блокировать, поднимая вверх руку и прижимая к корпусу локоть.

Словно два деревенских мужика на осенней ярмарке, мы сошлись в кулачном бою. Я не собирался убивать святошу, как и не планировал его провоцировать, так что мой клинок и кинжал остались в цитадели.

Здесь не было ничего такого, с чем бы я не смог справиться голыми руками.

Святоша же показал немалую прыть и опыт в бою на кулаках. Я сразу почувствовал, что он привык драться без правил, драться насмерть. Каждый удар пламенного кулака Симона прожигал в моей одежде дыру, каждый взмах руки имел лишь одну цель.

Убить.

Он атаковал яростно, почти неистово. С нечеловеческой скоростью этот сухой словно хворост человек раз за разом пытался пробиться через мою оборону. Каждое касание Симона отдавалось в моем теле гулом, печати на ладонях резко потемнели, а сам я чувствовал, как демоны внутри меня рвут и мечут, бьются, требуют выпустить их и дать реальный бой наглому святоше.

Кулачный бой, забава простолюдинов, потеха для черни. Я много лет не касался голой рукой тела другого человека, но мои навыки мечника позволяли мне уверенно стоять на ногах и двигаться соизмеримо скорости святого отца. Большинство ударов я просто блокировал, от прямых выпадов в голову — уклонялся. Когда же я впервые нанес ответный удар, вложив в нее кроху своей силы, отец Симон, к моему удивлению, даже не шелохнулся.

— Я изгоню тебя! Я не позволю тебе порочить души людей! — прокричал фанатик, окутывая себя по пояс белым пламенем и сжигая одежды.

Бой принял совершенно иной характер. Я бил по отцу Симону, вкладывая в удары все больше и больше магической силы, он же, отбрасываемый назад, будто бы не замечал их, только шел и шел вперед, пытаясь дотянуться до меня, заставляя кружиться по всему храму. Даже если бы я сейчас бросил в лицо этому фанатику сгусток чистой магической силы, он бы просто утерся, словно это не прожигающая плоть тьма, а простая вода.

Но он все же не понимал, насколько силы не равны.

Когда Симон в очередной раз бросился в атаку, полностью уверенный в своей неуязвимости, я выставил перед собой блок, а правую руку отвел назад. А после, принимая удар на выставленный локоть, ударил фанатика открытой ладонью прямо в сердце.

Касание напитанной тьмой печати и святого пламени привели к взрыву, который отбросил нас двоих по разные концы храма. Я, стараясь удержаться на ногах, частично призвал демонов, и огромной когтистой лапой вонзился в каменный пол храма. Отец Симон отлетел к противоположной с такой силой, что камень за его спиной пошел мелкими трещинами. На секунду святоша превратился в тряпичную куклу, прибитую к стене невидимыми гвоздями, его пламя угасло, а сам он через мгновение рухнул на колени, сплевывая кровь.

— Вы так и не выслушали мое предложение, проповедник, — сказал я, нависнув над стоящим на четвереньках отцом Симоном. — Я пришел с миром и принес предложение. Вы бы могли сделать очень многое для Западных земель. Очистить души и тела пяти тысяч пленных, чтобы они освободились от силы Харла. Только вам это под силу сделать так, чтобы никто из них в итоге не погиб.

— Очистить души пленных? — окровавленные губы отца Симона растянулись в жуткой улыбке. — Я не собираюсь помогать выродку, который будет использовать их как мясо. Я не идиот, не пытайся меня провести.

— Дальнейшая судьба этих людей вас не касается, мы в Западных землях, а не в границах Трех Орденов, — возразил я. — Они сами в праве решать, как им жить.

— В любом случае, помощи вы от меня не дождетесь, — ответил Симон. — Они уже сделали свой выбор. Чтобы очиститься, им нужно подняться на костер и принять гнев Бога Света и свою смерть. Вот их путь к спасению.

Он скалился, словно тупое животное. Глупец! Высокомерный, заносчивый глупец! Если бы не стены этого храма, если бы не святое пламя и сила Бога Света, я бы подумал, что передо мной слуга Фангороса. Такой может и ударить в спину. Нет, такой точно ударит в спину.

Разочарованно цыкнув, я замахнулся и от души ударил отца Симона в челюсть. Глаза святого отца закатились, сам он качнулся, после чего рухнул на пол храма, все же потеряв сознание.

Когда он придет в себя и наберется сил, я буду уже на пути в Халсин. Надо будет оставить указания Арлену, чтобы следил за этим безумцем и чуть что — сразу же бил наповал. Запереть такого не получится, только убить. А чтобы Симон не смог натворить дел, к указаниям стоит присовокупить парочку колец из моей шкатулки, специально для святоши, чтобы он не натворил бед своей силой света.

Лорд-командующий лишних вопросов не задавал. Не спрашивал Арлен и что случилось с моей одеждой, и почему ему теперь надо внимательно следить за храмом отца Симона, который до этого сидел тише воды и ниже травы. Единственное, на что обратил внимание магистр Мибензита — что делать с охраной алтарей.

— Усильте, — сразу же сказал я. — Но лучше просто наблюдать за перемещениями Симона. Его паства — просто овцы. Это старики, купеческие вдовы да прочие дураки. Они ни на что не годны, кроме как быть кормом для его бога. А вот сам Симон опасен.

— Насколько?

— Советую стрелять ему из арбалета в глаз до того, как он воспламенится, — серьезно ответил я лорду-командующему.

Арлен понимающе кивнул. Святой отец уже заслужил для себя особую приставку, как у паладина — Симон Неопаляемый. А значит, это довольно грозный противник.

— Когда в город вернется Армель, передайте ему, что Симона надо опять осадить. Он слишком поверил в свои силы.

— Об этом не беспокойтесь, — кивнул Арлен. — Как только этот змей покажется в городе, я сразу же с ним встречусь и доложу вам, Владыка.

Тогда же я передал Арлену пару перстней из моих значительно сократившихся запасов боевых амулетов. Один призывал сразу десяток ночных кошмаров — самые подходящие демоны для борьбы с отцом Симоном. Они смогут избежать смерти в его пламени и способны присосаться к жизненной силе цели даже через пятку, а пока святоша воспламенялся только по пояс. Во втором кольце содержалась просто чистая магическая энергия, но в огромном объеме, а активация амулета вызовет магический удар такой силы, что можно сжечь половину цитадели. И не спасут вода или каменные стены — это пламя сжирало даже песок, превращая его в бурлящее стекло, а после испаряя без следа. Арлен сможет воспользоваться этими амулетами по назначению, в этом я был уверен.

Больше дел в Мибензите у меня не осталось. Утром я опять позавтракал в заведении Игрид — не смог себе отказать в этом удовольствии — после чего, еще до полудня, выехал за пределы городской стены и отправился обратно на север.

Поток людей в сторону севера стал чуть меньше, но дорога все равно была загружена многочисленными телегами с одеждой и провиантом. Я в очередной раз порадовался своей предусмотрительности и заказу зерновых в Пелофе. Может быть, припасы закончатся чуть раньше из-за появившихся лишних ртов, и до нового урожая на том, что есть, мы не дотянем, но и гильдия купцов не сидела сложа руки. В город стали приходить новые караваны из Брима, которые добирались до Мибензита по земле, через Гирдот, и почти все они были хорошо загружены зерном.

Постепенно возрождалась и работорговля. Рынок на восточной оконечности города почти отстроили, бараки для приема живого товара — восстановили и уже летом Мибензит вернется к тому делу, за счет которого он процветал десятилетия до этого. Но к тому моменту я буду уже далеко на севере и проблемы рабов меня не коснутся. Да и спасать всех подряд не имеет смысла. Рабство так же неискоренимо, как и человеческая жадность. Кому-то все равно придется платить по счетам не только за себя, но и за сытую жизнь бримских аристократов или несдержанных епископов Трех Орденов. Так что рабы не закончатся никогда, а некоторые и живут так, что рабство для них — единственный путь. Некоторые люди просто не умеют принимать правильные решения, совсем, как отец Симон.

Я надеялся перетянуть на свою сторону Симона в вопросе очищения пленных от влияния Харла, используя влияние Армеля как рычаг. Надавить на проповедника авторитетом соглядатая Святого Престола, использовать этого бешеного пса в своих целях. Именно святой отец обладал достаточной мощью, чтобы без вреда для людей выжечь из их душ все намеки на силу Второго бога. Но Армеля в городе нет и непонятно, когда он вернется в Мибензит, а Симон оказался не способным пойти на компромисс и хотя бы подумать над тем, что я ему предлагаю.

Был бы он на самом деле умен, перетянул бы солдат на свою сторону, занялся бы тем, что он умеет лучше всего — промыл бы мозги людям, убедил их в своей святости. Может быть, попробовал бы ударить мне в спину, имея за собой пять тысяч душ. На мгновение я представил, какой мощи был бы удар Симона, если бы он вытянул жизнь из целого войска и обрушил на меня очищающее пламя. Наверное, тут бы не помогли даже алтари, установленные в Мибензите, и моя история могла бы закончиться.

Но он не воспользовался этим шансом, а я не решил свои проблемы. Так что придется возвращаться в Халсин ни с чем и действовать самостоятельно.

У меня были возможности избавиться от влияния Харла с помощью своей силы, дарованной мне богиней Нильф, но сколько же на это уйдет времени…

Глава 16

Жребий

Мой рабочий кабинет довольно быстро превратился в завал из бумаг. Бесконечные накладные, счета, донесения, жалобы, словно бурный речной поток, они захлестывали мой стол, рискуя рано или поздно накрыть меня с головой.

— Учитель, — поклонился Эрегор.

Советник протиснулся в комнату, ловко пнув дверь носком сапога, потому что его руки были заняты подносом с чаем.

— Давно записался в горничные? — с усмешкой спросил я эльфа, который невозмутимо отодвинул одну из стопок с бумагами в сторону и поставил свою ношу на край стола.

— Около года назад, — ответил эльф, ловко расставляя чашки. — Вам надо сделать перерыв.

— Ты печешься обо мне, будто бы я простой смертный.

— Опаснее истощение не тела, а разума. Вы сами повторяли мне это во времена моей юности, — ответил Эрегор, разливая чай. — Лиан продолжает искать подходящих людей.

Я не мог двинуть людей на север, не очистив их от силы Харла. Ведь просто попади они в зону влияния жрецов Второго бога и служащих ему магов, само мироздание повернется против них. Харл жесток к тем, кто потерпел поражение. А к тем, кто сдался без боя — совершенно беспощаден.

— Вы оказались удивительно проницательны, когда доверили это дело своей ученице, — сказал эльф, усаживаясь на место для просителей. — Лиан тонко чувствует влияние Харла в людях.

— Я рассказывал тебе, что произошло после твоего вторжения в долину? В тот же год? — внезапно даже для самого себя спросил я Эрегора.

— Нет.

— Лиан ослушалась меня и попала в руки дезертиров, которых я же и породил своими действиями, — сказал я. — Они побоялись возвращаться на север, после того, как я наказал их командиров за непочтение, и решили остаться в окрестностях Гирдота.

— Они пленили вашу ученицу?

— Да. И ей, чтобы спасти своих друзей и местных охотников, пришлось убить несколько человек.

Я чуть прикрыл глаза и вспомнил те дни. Алтарный камень, тяжелое дыхание моих пленников, холодное, почти одеревеневшее тело Лиан. Кровь последователей Харла легла в основу седьмой печати, которая вернула Лиан к жизни. Может быть, дело именно в этом, потому что другого объяснения, почему теперь эльфийка начала так остро реагировать на присутствие слуг Второго бога я не знаю.

Это вскрылось несколько дней назад, когда мы обходили лагерь пленных. Лиан просто остановилась и долго-долго смотрела на одного из солдат, от которого четко исходили волны чуждой силы. Он был рьяным последователем Харла, все его оружие и броня были исписаны его руной.

И Лиан почувствовала это.

— Да, у нее открылось поистине странное чутье, — сказал Эрегор. — Такого же не было летом? Когда мы пытались разрешить ситуацию с Узами Крови?

— То было более изощренное и в то же время мощное колдовство, — ответил я. — Да и действовало оно даже на меня, просто вспомни, что я убил несколько грабителей едва приехал в город. Ну и Лиан с тех пор стала сильнее, она усердно практиковалась в призыве демонов, пока я учил Ирнара.

— Вы могли бы гордиться этим молодым рейнджером, — важно кивнул головой Эрегор, пряча улыбку за тонкой фарфоровой чашечкой.

И где он только достал такую дорогую и утонченную посуду в этой дыре?

— Ты говорил, он скоро прибудет из Мибензита.

— Да, мне не хватает рук. Все же, он лейтенант, я готовил его стать старшим офицером, — ответил эльф.

На секунду мы замолкли. Ведь они оба покинули Н’аэлор. Так офицером какой армии мог теперь стать Ирнар? И ведь мы оба понимали абсурдность утверждения Эрегора.

— Лиан стала чувствительнее, это факт, — продолжил я после неловкой паузы.

«Я надеюсь, это не влияние ее печати», — пронеслось в голове, но вслух я этого, само собой, не сказал.

— Вы уверены, что хотите ограничиться шестью десятками?

— Мне нужно хотя бы несколько взводов, чтобы я мог собрать полноценный отряд, — ответил я. — Но я не уверен, что в лагере найдется даже сотня подходящих бойцов. А ведь они еще и должны склонить свои головы…

— Понимаю, — кивнул Эрегор.

План был прост. Я не мог очистить все пять тысяч, а значит, придется довольствоваться малым. С моей поддержкой даже взвод из дюжины бойцов представлял грозную силу. Я могу снабдить людей амулетами, зачарованным оружием и броней. Подготовить снаряжение для отряда с помощью мастера Зинаса — уверен, гном не откажет мне в этом. Каждый взвод можно усилить парой эльфов Эрегора, которые будут выполнять функции младших командиров и офицеров, а общее командование возьмет на себя лично советник — именно Эрегор был лучшим в управлении небольшими мобильными отрядами, ведь до этого он сотни лет прослужил как капитан пограничной стражи Н’аэлора.

И вот, когда я соберу этот вооруженный до зубов мобильный кулак, я смогу неплохо потрепать нервы даже численно превосходящим группировкам.

Да, этого недостаточно для того, чтобы ударить по Каламету. Этого недостаточно для того, чтобы одержать верх в этой войне. Но таким образом я выиграю время, смогу связать войска Мордока на его территории, словно назойливая муха, отвлекать на себя внимание. А время — самый ценный для меня ресурс. Если у меня будет время, я смогу что-нибудь придумать.

А еще мне не придется снимать людей со стен Мибензита, не придется просить о милости лорда-командующего Арлена или королеву Ирен. Впервые с начала всей этой военной возни у меня будут люди, которые обязаны лично мне.

«Странно поворачивается жизнь, не так ли? Ты всегда отказываешься становиться во главе, но рано или поздно поднимаешь знамя и собираешь сторонников», — шепнуло мне пламя лампы под потолком.

Но сначала нужно отобрать людей, наименее подверженных безумию Харла. Тех, чьи души не до конца отравлены влиянием силы Второго бога.

За неделю Лиан выбрала первый десяток человек, тех, кто станут бойцами первого взвода или заместителями при эльфах Эрегора.

— Здесь все? — спросил я, проходя мимо строя из пленников.

— Да, — кивнула Лиан.

Всех десятерых привели в отдельную палатку, отмыли и переодели в чистое. Ситуация с гигиеной в лагере пленных была не слишком хорошая.

Я видел на лицах этих мужчин одновременно и покорность, и страх. А еще — небольшой интерес. Сколько было разговоров о том, что Владыка демонов принесет их в жертву, как было с каждым десятым во время моей импровизированной децимации — не сосчитать. Как я и приказал, с пленными обращались уважительно, хотя и имели место конфликты и драки. Но это было просто неизбежно, учитывая, что их души разъедало влияние Харла.

Я вдохнул чуть глубже и позволил своим глазам видеть то, что обычно сокрыто от взора. Сейчас, на пике силы, мне даже не требовались приготовления в виде заклинания — достаточно было просто чуть позвать печати на моих ладонях.

Почти все они были чисты, во всяком случае, по сравнению со своими товарищами. Легкие отголоски силы Второго бога, эти десять мужчин сумели сохранить ясность рассудка и почти не поддались кровожадной и безрассудной силе Харла.

Среди них не было молодых. Все уже давно разменяли третий, а то и четвертый десяток. Степенные, относительно спокойные, парочка даже стояла, гордо вздернув подбородки. Лиан проделала отличную работу.

Я глянул через плечо на свою подопечную, которая сейчас нервно оглядывала отобранных ею бойцов. Мне пришлось поручить это эльфийке, потому что от меня самого было мало толку — едва я переступал пределы лагеря пленников, на меня наваливались эта удушливая аура, исходившая от бывших солдат. Но она сумела разглядеть среди толпы тех, кто был относительно чист…

На границе моего сознания шевельнулась тревожная мысль о том, что печать Лиан пришла в движение и стала менять девушку, но я только отмахнулся от этой идеи. Возросшая чувствительность к магическим потокам могла быть результатом тренировок Лиан. Будучи слабосилком в магическом плане, она старалась компенсировать нехватку мощи тонкостью своей работы. Я давно обратил внимание, сколь виртуозно она стала управляться с мелкими демонами во время тренировочных боев с лейтенантом Ирнаром. Определенно, причины, по которым Лиан была способна справиться с этим заданием, кроются именно в этом.

— Сделайте шаг вперед те, кто хотят покинуть лагерь и вновь взять в руки оружие, — сказал я строю из пленных.

Мужчины чуть помялись, стали переглядываться, после чего, один за другим, шагнули вперед.

— Вы должны знать, что отказ не повлечет никаких проблем в дальнейшем, — сказал я, правильно уловив суть сомнений. — Вы просто вернетесь в лагерь и будете ждать, как и все прочие.

— Не надо в лагерь, — прохрипел один из пленников, мужчина за сорок с пышными, растрепанными усами. — Лучше уж сразу голову рубите.

Я с удивлением вскинул брови, всем своим видом показывая, что тут необходимы объяснения.

— При всем уважении, господин колдун, но в лагере такая тоска, что будь у меня меч, я бы уже на него бросился грудью. Пока строили ограду, копали нужники и долбили стоки для дождевой воды, было еще терпимо, но сейчас…

Мужчина замолк, глядя прямо перед собой, а остальные пленники закивали головами, поддерживая эти слова.

Скука! Главный враг деятельного человека. А я сначала удивился, что шаг вперед сделал весь десяток.

— Я найду дело для каждого, — кивнул я, уже бросая быстрый взгляд на Эрегора.

Было видно, что эльф мой безмолвный приказ понял, но вот особой радости на лице опального советника я не заметил. Ведь это только подкидывает моему старому ученику целую телегу работы.

— А теперь сделайте шаг вперед те, кто готов рискнуть и пройти обряд очищения, — сказал я.

— Господин… А что за обряд? — спросил сосед усатого солдата.

— Три дня молитв, несколько подношений Нильф, а после — небольшая церемония отречения от Харла, — сказал я. — Дать присягу дело минуты, а вот отказаться от нее… Отлучить вас от Второго бога будет непросто, но это возможно, если Премудрая Нильф увидит вашу искренность и заступится за вас, оберегая от гнева Второго.

— А если не заступится? — спросил кто-то.

Я немного помолчал, рассматривая людей перед собой.

— Если Премудрая не заступится, — начал вместо меня Эрегор, — Харл покарает вас безумием. Вы превратитесь в животных, и нам придется вас убить. В любом случае, кому-то из вас придется через это пройти. Мы сами должны проверить, сработает это или нет.

Еще одна проблема. Если никто не сделает шаг вперед, я выберу подопытного сам. Потому что раньше я никогда не делал ничего подобного. Я бы мог просто залить души этих людей силой Нильф, но тогда я влезу в такие долги перед Премудрой, что мне не помогут даже алтари в Мибензите. Третья просто вырвет мою наглую душу и покончит с этим расточительством.

Мужчины переглянулись.

— Мы потянем жребий, — сказал усач. — Вы и так уже однажды выбрали одного из десяти.

Я встретился взглядом с солдатом. Вот оно значит как…

Децимация. Именно она страшила, именно она заставила этих людей капитулировать, а мне — даровала столько жизненных и магических сил. Но она была проведена с нарушениями.

Они сами должны были выбирать. Должны были тянуть жребий, кто из их десятка умрет. А потом сами же должны были исполнить приказ.

Я сделал за них всю грязную работу, схватил за горло целую армию и показал, что они не властны даже над тем, кому из них умереть. И сейчас, эти хмурые пленники во главе с усачом пытались вернуть хоть толику контроля над собственными жизнями. Даже если это будет всего лишь право потянуть короткую соломинку.

— Пусть так, — сказал я, разворачиваясь на выход. — Сообщите о результатах охране, вас приведут ко мне.

— Господин маг. Вы сказали, что мы возьмем в руки оружие. Это так? — Бросил мне в спину вопрос кто-то из пленников.

— Так, — ответил я, не оборачиваясь. — Из спасенных от лап Харла я сделаю лучших воинов. Вы вернетесь на север, чтобы освободить свой дом.

Мне ничего не ответили, да меня и не интересовало мнение этих людей. Я знал, что они хотели домой, в Каламет, Шивалор или любой другой город или поселение на севере. Хотели вернуться в родные края, заняться работой или отправиться в рейд против орков. Солдаты в основном мечтали о выпивке и женщинах, но у многих остались и семьи. Если снять с воина кольчугу и отобрать оружие, он превращается в чьего-то мужа, отца или сына. Сорвиголов без роду и племени всегда было исчезающе мало, почти у каждого есть что-то, за что можно зацепиться корнями. Даже если не семья, то любимое дело.

Но все это исчезает, пока мужчина является солдатом. Солдат — не человек. Солдат — инструмент в руках командования.

Солдат должен копать.

Солдат должен строить.

И только потом солдат должен убивать.

У любого солдата больше общего с мотыгой, чем со свободным человеком, как это не прискорбно. И даже если ты обладаешь острым умом, высоким статусом и благородным происхождением, твой удел быть просто красивым, дорогим, эффективным, но все равно инструментом. И самый яркий пример этому сейчас шагал тенью за моим плечом.

Судьба Эрегора — судьба типичного солдата.

Судьба этих десяти мужчин — судьба типичного солдата.

«Но не твоя. Ты всегда был особенным, мой милый».

Я внимательно посмотрел на пламя лампы на моем столе. Откинулся на спинку стула, взял небольшое правило. Документов было так много, что ни одно гусиное перо не выдержит. Я давно достал из своих запасов выкованную гномами железную ручку с деревянными накладками и орудовал ею. Обмакивать такое перо в чернила приходилось немного чаще, да и бумагу оно иногда рвало, но если бы не оно, я бы уже умер под завалом затупившихся перьев.

Но даже этому перу время от времени требовалась очинка.

— Можно? — на этот раз в дверь протиснулась Лиан.

Я молча мотнул головой, продолжая аккуратно поправлять рабочую кромку стального пера небольшим бруском.

Девушка проскользнула в кабинет, и тут я заметил у нее в руках кувшин и пару стаканов, а подмышкой — небольшой кулек. Видимо, хлеб и сыр. Они с Эрегором сговорились, или я на самом деле перестал выходить из этой конуры?

Взяв стакан, в который Лиан налила из кувшина, и не глядя сделав пару глотков, я с удивлением понял, что пью фирменное вишневое, которое разливают в «Королевском Фазане».

— Я попросила Ирнара прихватить бочонок на пивоварне или у госпожи Игрид, — улыбнулась Лиан. — Он приехал пару часов назад.

— Очень предусмотрительно, — похвалил я эльфийку, демонстративно выпивая до дна и протягивая стакан за добавкой.

Хихикнув, словно глупая девчонка, Лиан с готовностью налила мне еще, после чего гордо подняла свой стакан.

— За грядущий ритуал очищения! — воскликнула девушка.

Я внимательно посмотрел на Лиан. Неужели она не понимает?

— Почему ты такая радостная? — спросил я.

— А есть поводы для печали? — удивилась Лиан.

— Мы еще ничего не добились. Пленники выбрали кандидата?

— Да, — ответила девушка. — Тот говорливый усач. Он вытянул короткую соломинку. Но с чего такая серьезность?

Я еще раз внимательно окинул взглядом девушку.

— Ты выбрала этих десятерых. Значит и тебе нести ответственность за результат, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно приготовиться, Лиан, — продолжил я, отпивая немного пива. — Именно тебе стоять с саблей наготове, если что-то пойдет не так и Нильф нам не поможет.

Ощущение праздника, которое принесла с собой эльфийка, куда-то испарилось. Все верно. Если она будет выбирать кандидатов на ритуал очищения, то и ответственность за результат нести именно ей. И именно Лиан придется снести голову солдату, если влияние Харла на его душу окажется слишком велико. Она должна понимать, как важен ее выбор и что ей придется сделать в случае ошибки. Такова жизнь, когда самостоятельно принимаешь важные решения.

— Я поняла, — Лиан склонила голову. — Но я уверена, что Премудрая не оставит нас. Никогда не оставляла.

— Никогда, — согласился я, все же поднимая стакан. — Во славу Нильф.

— Во славу Нильф, — повторила за мной девушка и мы оба выпили.

Огонек лампы чуть дрогнул, и мне показалось, что я услышал легкий смешок. Третья внимательно наблюдала за нами.

Глава 17

Манипулятор

Сегодня Лиан в очередной раз опустила свою саблю и снесла голову уже четвертому пленному.

Шла третья неделя нашего ритуала, а пережить очищение удалось только Вирго, тому самому усачу, который так дерзко говорил со мной в самом начале.

После этого каждый, кто рискнул пройти обряд отречения от Харла, в итоге сходил с ума, и Лиан приходилось применять силу, чтобы усмирить безумцев.

— Я не понимаю, — честно призналась девушка, опрокидывая в себя стакан вина как заправский пьяница. — Они все были готовы, они всё делали точно так же, как Вирго, но он жив, а они…

Мы с Эрегором переглянулись, но нам нечего было сказать эльфийке. Увеличить длительность молитв или размер подношений? Мы точно знали, что на благосклонность Нильф это никак не повлияет. Важна лишь решимость самого человека, а все остальное — исключительно в руках третьей богини.

— Мы знали, что все может повернуться именно так, — сказал я, кладя ладонь на плечо Лиан.

Во время ритуала я находился там, держал магический контур и прокачивал силу Третьей через тела солдат, напитывал ее магической силой души этих людей. Но пережил обряд пока только усач Вирго, всех прочих Лиан пришлось обезглавить.

За последующие дни ситуация немного исправилась и мы смогли вытащить из объятий Второго бога четырех человек и при этом потерять всего двоих. Кандидатов на очищение больше не становилось, хотя освобожденные от влияния Харла и пытались убедить своих товарищей в том, что риск стоит того. Ведь первое, что сделал Вирго после того, как его душа очистилась — согнулся в три погибели и разрыдался от нахлынувшего на него покоя и облегчения.

— Это как находиться в кошмарном сне, — признался мне потом мужчина, когда я позвал его на беседу. — Вы не представляете себе, Владыка…

— Представляю, — перебил я мужчину. — Я слишком хорошо знаком с силами всей темной тройки, поэтому я отлично представляю, с чем вы столкнулись.

— Вам следовало истребить всех нас, — серьезно сказал мужчина. — Этот лагерь… Как чумной могильник. Вроде все тихо, но случись что, и беда прокатится по всем Западным землям.

— Она уже катится. Лучше скажи мне, что ты знаешь об армии короля-самозванца, — сказал я, глядя мужчине в глаза.

Я продолжал собирать информацию. Мне важно было услышать мнение человека, который более не был подвержен влиянию Харла, который смог очиститься и посмотреть на происходящее с ним в последние годы трезвым взглядом.

Вирго рассказал мне много всего. Говорил солдат о размерах гарнизона в крепости, о логистике, о недовольстве местных жителей. Он был выходцем из восточного Брима, из самого пограничья с Пустошами, но еще в молодости подался на запад в поисках заработка и приключений. И в итоге волна жизни прибила его к берегам Звездной крепости, а сам Вирго стал солдатом Западных земель и вступил в вечную войну с орками.

— Наше войско было первым из многих, господин, — степенно сообщил мужчина. — Всего в подчинении короля Мордока сейчас находится не менее сорока тысяч воинов, десять тысяч из которых — конница. Тяжелой из них тысячи три человек. Остальное — лучники и легкая кавалерия, предназначенная для разведки боем и летучих атак. Рано или поздно вся эта махина двинется на юг, а после поражения генерала Гиника стоит ожидать изменения тактики.

— И как же?

— Рейды, — серьезно ответил Вирго. — Все мы всегда говорили о рейдах, как те, что совершаются против племен орков, но командиры справедливо решили, что надо брать города. Халсин, Мибензит, Пелоф, Гирдот и дальше, на юг. Мы должны были дойти до Андресса и порта Раувен на Зисовом выступе, а после взять порт Хиран.

— Откуда ты знаешь?

— Командиры постоянно повторяли, что зимовать уже будем в Хиране, — пожал плечами Вирго, — очевидно, это и была наша цель.

Еще несколько раз я вызывал к себе и старого солдата, и еще нескольких пленных офицеров младших чинов, и все сводилось к тому, что рассказывал мне Вирго. Мордок планировал захватить два важных порта на границе южной и центральной части Западных земель, чтобы обеспечить себе плацдарм для броска на юго-восток. Насколько я мог понять его замысел, Мордок на самом деле планировал захватить все Западные земли и выйти на границу Кольца Королей на юге, при этом проигнорировав небольшой выступ между южной границей Н’аэлора и горным хребтом, в котором находился Гирдот и моя долина.

Он не хотел прямого столкновения, он хотел просто обойти меня, как непроходимое препятствие.

Эта информация дала мне новые силы. Мы с Лиан очень вовремя отправились на поиски нового оружия для эльфийки и оказались в Мибензите. Если бы я не вмешался в ситуацию, армия Мордока уже в этом году встретила бы зиму в порте Халран. А так пока я играл роль пробки, которая затыкала узкое бутылочное горлышко, в котором оказался Мордок.

При этом он не может даже обойти меня: на востоке его запирает Вечный Лес, а на западе — открытое море. Конечно, перебросить армию по воде хоть и проблематично, но возможно. Вот только едва войска погрузятся на суда, я прямым маршем пойду на Звездную крепость Каламета. И Мордок, и Леннор это прекрасно понимали.

Кстати, о Леннор мне ничего толком узнать не удалось. Про колдунью слышали все в армии Мордока, но даже четкого портрета женщины собрать не удалось. Одни говорили, что она бледная черноволосая красавица высокого роста, другие — низкая шатенка, третьи вообще сомневались и называли ее рыжей девицей. Обычное дело для носителей печати Фангороса — иметь множество лиц и выглядеть по-разному для разных людей. Для того, чтобы дать бой Леннор, мне придется столкнуться с ней лично.

— Старик, надо что-то решать, твой обряд полное…

Лиан зло сплюнула и подняла с земли кусок ветоши, вытереть саблю. Мы открыли третий десяток обезглавленных пленных, когда очищена была всего дюжина.

— На меня смотрят, как на посланницу самой смерти, — пожаловалась девушка. — Едва я зайду в лагерь, они едва ли не прятаться от меня начинают… Ты же говорил, что все будет нормально.

Я стоял и смотрел на очередной труп, который появился по причине нашего с эльфийкой провала. Проклятый отец Симон, если бы он не был таким упрямым идиотом…

Едва я подумал о безумном святоше, я почувствовал, как один из сигнальных демонов буквально взвыл. Господин Армель прямо сейчас направлялся в сторону Халсина с… севера.

— Позови Эрегора, — вместо ответа приказал я Лиан.

— Эй! Старик! Я тебе тут душу изливаю, что мне людей резать приходится а ты…

— Лиан! Живо! — прорычал я. — Армель будет здесь через несколько часов, надо подготовиться к встрече.

Еще секунду назад недовольное лицо эльфийки разгладилось, а в красных глазах появилось понимание; ведь и дня не проходило, чтобы я раздраженно не цыкнул или не дернул плечом, поминая добрым словом и отца Симона, и бога Света, и вообще, все Три Ордена, которые так некстати висели на моих плечах.

Я потратил довольно много сил на то, чтобы объяснить упрямой эльфийке, почему ей не следует прыгать в седло и скакать в Мибензит, чтобы снести строптивому проповеднику голову молодецким ударом сабли. А ведь все довольно просто — этого человека банально не стоило трогать раньше времени. Я оставил амулеты лорду-командующему, дал указания, но прямого приказа убивать Симона так и не родилось. Банально по причине того, что я очень хорошо помнил того Аколита, который чуть не отправил к Нильф Лиан, Ирнара и купца Тронда со всеми сопровождающими.

Они безумцы, а с безумцами нельзя делать резких движений.

Как я и ожидал, Армель прибыл в город спустя несколько часов после того, как пересек невидимую границу территории, за которой наблюдали вызванные мной демоны. Выглядел мужчина чуть осунувшимся и похудевшим, даже лысина блестела не так ярко, как обычно.

В мой кабинет его привели сразу трое темных во главе с Ирнаром, и по лицу лейтенанта я видел, что он сдерживается, чтобы не схватиться за свой тонкий меч. Ведь Армель прибыл с севера, с вражеской территории, это не укрылось от опытного рейнджера, коим был помощник Эрегора.

Мы же с моим учеником уже ждали шпиона, удобно устроившись на своих привычных местах — я за столом, а Эрегор на стуле, который обычно занимали купцы-просители или мастера, которых я вызывал на беседу. Лиан стула не нашлось, точнее эльфийка так и не смогла унять свои ноги и сейчас подпирала противоположную стену со столь скучающим видом, что мне было одного взгляда достаточно, дабы понять, насколько она нервничает. А ведь было от чего, потому что возвращение Армеля с севера — наихудший из вариантов, которые мы несколько раз обсуждали на наших небольших совещаниях между наставником и учениками.

— Владыка, — степенно поклонился Армель. — Советник. Госпожа, — поочередно обратился он к Эрегору и Лиан.

Шпион занял предложенное ему место, с некоторым любопытством осмотрел кабинет. От взгляда мужчины не укрылась и башня из бумаг, которая стыдливо выглядывала из угла комнаты, и общая напряженная атмосфера. Ведь Ирнар из кабинета не вышел — просто аккуратно прикрыл дверь за двумя другими темными и остался стоять на входе.

— Создается впечатление, что я под арестом, — усмехнулся Армель.

— Может и так, — спокойно ответил Эрегор. — Все зависит от того, что вы нам расскажете, господин Армель.

Мужчина искренне улыбнулся, после чего вопросительно посмотрел на всех присутствующих.

— Я буду говорить только с вами, Владыка. Как равный с равным.

— Нет уж, господин Армель, вы не в том положении… — начал Эрегор.

— Хозяин не позволял тебе говорить, — огрызнулся мужчина. — Знай свое место, советник. Еще раз, я отвечу на вопросы только Владыке. В противном случае можете снести мне голову.

Я по очереди посмотрел на каждого из своих учеников. Лиан сразу все поняла, как и Ирнар. А вот Эрегор противился дольше молодняка — по лицу эльфа было видно, что он едва сдерживается от того, чтобы не открутить Армелю голову голыми руками.

— Оставьте нас, — кивнул я.

Все трое вышли за дверь, а советник напоследок еще и зыркнул на меня своим единственным глазом и в его взгляде не читалось ничего хорошего. Он считал это проявлением слабости.

— Какие они у вас активные… — покачал головой Армель.

— Вы наглец, господин Триерс, — ответил я. — Но вы ехали прямиком в Халсин, даже не позаботились о том, чтобы скрыть направление, с которого пришли.

— Заинтригованы? — улыбнулся шпион.

Армель откинулся на спинку стула и демонстративно сложил пальцы на животе, показывая, что готов к долгому разговору.

— Вы были в Каламете.

— Владыка, вы так уверенно об этом говорите. Уверены?

— От вас несет силой Харла и Фангороса. Так… провоняться можно было только в Звездной крепости.

— Вы совершенно правы, Владыка. Я был в Звездной крепости.

— И чем же вы там занимались? — спросил я.

— А чем я мог там заниматься? — деланно удивился Армель. — Конечно же строил козни! Жуткие козни! Манипуляции моя профессия, вы же не забыли этот простой факт?

Я внимательно посмотрел на Армеля. Он выглядел слишком живым и уверенным для человека, который нанес удар в спину Повелителю демонов.

— Надеюсь, вы не забыли мой рассказ о том, как быстро извлечь сердце человека минуя грудину, — спокойно сказал я.

— Поверьте мне, уважаемый Владыка, не забыл. Я бы даже сказал, мое воображение обрисовало этот процесс в настолько мелких деталях, что я будто бы уже и подвергся этой процедуре… — усмехнулся соглядатай. — Но вы думаете, я бы явился к вам вот так?

— Вы наглец и немного безумец, господин Триерс, — ответил я. — И, честно признаюсь, я не вижу ни одной причины оставлять вас в живых.

Из теней по углам кабинета стали подниматься тени демонов. Медленно, призванные мной твари потянулись к стулу, на котором сидел Армель, однако шпион никак на эту демонстрацию не отреагировал. Только бросил косой взгляд, убедиться, что угроза вполне реальна, после чего опять уставился мне прямо в глаза.

— Как я и говорил, Владыка, я строил козни. Но, как вы помните, кроме козней и манипуляций я еще специализируюсь на информации. Не хотите ли узнать нечто важное?

— Дайте угадаю, — улыбнулся я. — Ценой за ваш рассказ будет ваша жизнь.

— Именно, — согласился Триерс. — Я, конечно, мог бы попросить вас засвидетельствовать это перед Нильф, но и просто вашего слова мне будет достаточно.

— Я крайне сомневаюсь, что вы выйдите из этого кабинета живым, Армель, — честно сказал я.

Один из ночных кошмаров коснулся ноги шпиона, и мужчина все же вздрогнул. Но скорее от неожиданности — на лице Триерса была все та же легкая, чуть надменная улыбочка.

— Давайте я начну свой рассказ издалека, — так и не дождавшись от меня каких-либо слов, начал Армель. — Вы же знаете, что в землях Орденов существует множество еретических учений?

— Догадывался, — ответил я.

— Одно из них называется учение о зеркальности сущего, — сказал Армель.

— Мне всегда казалось, что это просто богословская уловка, метафизическое измышление, — честно сказал я.

— Теория о том, что Ордена являются лишь отражением сущности темной Тройки, она не лишена смысла, — улыбнулся Армель. — Орден Света это Фангорос, Орден Пламени — Харл, а Орден Духа…

— Нильф, — закончил я за мужчину. — Я прекрасно знаю о зеркальности, и даже скажу, что это не теория и не еретическое учение. Это просто наблюдение любого человека, у которого есть голова на плечах.

— Великие Ордены лишь жалкое отражение сущности темных богов… Нет, это именно ересь, Владыка. Но дело в том, что Орден Духа довольно серьезно относится к этому. И его монахи стремятся к знаниям не меньше слуг Нильф.

— Ваш бог не несет ничего, кроме огня. Ни о каких знаниях… — начал я.

— Их бог, — поправил меня Армель. — Как вы помните, я нахожусь за пределами всей этой… истории.

— Мои демоны теряют терпение, так же, как и я, господин Триерс. Я даю вам последний шанс сказать что-нибудь стоящее.

— Орден Духа сотни лет исследовал связь между светом и тьмой, пытаясь опровергнуть теорию зеркальности мироздания, Владыка. Но дело в том, что они лишь добились крайне интересного побочного эффекта.

Мужчина запустил руку за пазуху и извлек небольшой пузырек с красной жидкостью.

— Чья это кровь? — спросил я.

— Если бы я сказал, что это кровь госпожи Леннор, вы бы мне поверили? — улыбнулся шпион.

— Нет. Потому что тут кровь сразу нескольких колдунов, — сказал я. — От этого кажется, что она сильна, но…

Армель улыбнулся.

— Я рад, что поставил на вас, Владыка. Госпожа Леннор приняла подобную склянку за сосуд с вашей кровью. Она слишком высокомерна, чтобы признать ошибку.

— И зачем она нужна? — спросил я.

— Это кровь сразу нескольких темных магов и повелителей демонов, которые попали в руки исследователям и дознавателям Ордена Духа, — сказал Триерс. — И после освящения и молитв монахов она имеет довольно интересный побочный эффект.

— Какой же?

— Она связывает заклинателей невидимыми оковами, — ответил Триерс. — Это ключ, Владыка. Как только вы примените эту кровь в любом из своих заклинаний, вы с госпожой Леннор будете связаны. Точнее, будут связаны ваши силы. И освободиться вы сможете, только когда один из вас умрет. Вы сильнее, так что кое-какие навыки у вас останутся, а вот госпожа Леннор… Вы можете устранить магическую угрозу с севера с помощью этого флакона, Владыка. И все что вам останется — поднять на мечи короля-самозванца.

Триерс довольно оскалился, после чего встал со своего места, показывая, что разговор окончен.

— Вам не за что меня убивать, уважаемый Владыка. Я пронес в стан вашего врага отравленный плод, а вот сделает ли госпожа Леннор укус… Решайте сами. Захотите поговорить — приезжайте в Мибензит. Я бы с удовольствием поужинал в заведении госпожи Игрид. А теперь разрешите откланяться, у меня много дел. Слышал, вы нанесли визит отцу Симону. Мне надо уладить некоторые вопросы.

С чувством собственного достоинства Армель выпрямился, коротко кивнул и направился на выход.

Когда в кабинет вошел ошарашенный Эрегор, он застал меня в той же позе, только с тонким флаконом в руках.

— Почему вы его отпустили? — спросил советник, указывая рукой на дверь. — Как он вообще вышел⁈

Я же продолжал смотреть на флакон. Я знал заклинание, о котором говорил Армель. Но я был крайне удивлен тем, что последователи Ордена Духа сумели воссоздать его на крови, каким-то своим изощренным и противоестественным способом.

Оковы Силы… Если я смогу набросить их на ручки Леннор, это изменит ход войны. Но перед этим мне надо уладить дела.

— Эрегор, надо успеть все подготовить, — сказал я советнику, игнорируя его возмущения и крепче перехватывая флакон. Армель лжец, но если я все сделаю в месте, пропитанном силой Нильф, то смогу избежать рисков. А выкрутить руки Леннор дорогого стоит. — Не трать время, а лучше позови остальных.

— Да что вы задумали, учитель? Подготовиться к чему⁈ — не выдержал Эрегор.

Нам надо продумать, как противостоять сорокатысячному войску.

— К моему отъезду в Налор, — сказал я, наблюдая, как советник осекается на полуслове и меняется в лице. — Мне нужно посетить Храм и встретиться с Ирен.

Глава 18

Заказ

В отличие от моих учеников, я прекрасно понимал, что за игру затеял Армель. Дерзкое поведение было единственным шансом шпиона на спасение, и он справился с этой задачей. Он смог убедить меня в своей ценности, предложил за свою жизнь что-то более приятное, нежели своя голова.

Справедливости ради, убивать Армеля мне не хотелось не только потому, что меня впечатлял ум соглядатая Святого Престола, но и потому, что я уже был с ним знаком. Ситуация такова, что как только Армель погибнет, Скокрест пришлет на его место нового человека, то есть глобально ничего не изменится, но в моменте обстановка конкретно для меня станет хуже.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Старая пословица, которая очень точно передавала суть возникшей ситуации. Мне стоит держать Армеля как можно ближе к себе, чтобы вовремя отреагировать на очередные действия слуги Святого Престола.

Мелочная же мстительность была больше уделом Трех Орденов, чем моя. Это святоши могут преследовать своего врага через весь Менас, посылать разведчиков, нанимать убийц. Именно служители Света будут рыть носом землю, тратить огромные ресурсы, лишь бы расправиться с наглецом и доказать всем вокруг, что возмездие неизбежно.

Если же Армелю удастся спастись в момент, когда шпион Скокреста нанесет свой удар, то так тому и быть. Он лишь инструмент, проводник воли епископов и патриархов Святого Града, он не достоин моей мести. Когда Ордена выйдут на тропу войны, я буду нацелен не на тех, кого пошлют со мной сразиться, а на тех, кто отдал этот приказ. Ведь именно эти люди привыкли, что их руки остаются чистыми, именно за их сердцами, если подумать, мне нужно будет отправиться в первую очередь.

Убийство простых слуг ничего не решает, если господин в безопасности.

Это понимал и Армель, так что ему было достаточно продемонстрировать свою полезность для повелителя демонов, чтобы уйти из моего кабинета на своих двоих. И с этой задачей он справился.

Я еще раз взял в руки флакон с кровью неизвестных магов и начал крутить склянку в руках.

Оковы Силы, которые я смогу набросить на Леннор, являются обоюдоострым оружием. Как только я создам заклинание, нацеленное на повелительницу демонов, дороги назад не будет. Кровь свяжет нас воедино с мертвыми колдунами, уравняет наши силы по нижней границе. А по сути — лишит нас обоих печатей Владыки.

Темные узоры на моих ладонях… Я уже не помнил других рук, не помнил, каково это, жить без переполняющей мощи, жить без возможности решить любую проблему лапами потусторонних тварей. Когда я разобью склянку и приведу в действие заклинание, я стану обычным сельским колдуном, который способен призвать парочку дымных демонов или одного ночного кошмара.

Моя почти безграничная власть над демонами растворится, я стану слаб и уязвим, но таким образом будет устранена главная угроза в лице Леннор.

Я не знал, как много у Мордока колдунов, но если я хоть что-то и знал о слугах Фангороса, так это то, что они действуют в одиночку. Особенно, если это Владыка.

А значит, у меня есть шанс перевернуть ситуацию с ног на голову и перевести все в плоскость прямого столкновения войск короля-самозванца с армией, которую я получу у Ирен.

Эльфам придется вступить в войну. Это было понятно с первых дней, это было очевидно для Ирен, Эрегора, лорда-командующего Арлена. Это понимал даже Филверелл, хотя его высокомерие не позволило темному сделать верные выводы.

А еще я знал, где взять магов для грядущей войны.

Жрецы храма Нильф. Все они в той или иной степени являются темными магами и способны навести немало страха на врага, если у них будет достойный предводитель. А еще, если я соберу достаточно жрецов, то смогу пользоваться их силой, ведь мой навык построения заклинаний, мои знания, мой опыт никуда не денутся. А силу можно взять и из крови или, как я планировал, позаимствовать у другого колдуна. Даже Эрегор, который был проклят Нильф и лишен своих магических сил, на небольшое время смог опять стать магом с помощью моей крови. Так что эта проблема была относительно решаема.

Но сначала мне нужно закрепить свои успехи в Мибензите и его окрестностях.

Я обмакнул стальное перо в чернила, разгладил ладонью лист бумаги и стал выводить послание, которое в Мибензит доставит один из темных эльфов Эрегора.

'Уважаемый мастер Зинас! Мне опять требуется помощь вашей гильдии, но на этот раз дело не в оружии или механизмах. Прошу вас принять заказ на изготовлении пяти тысяч изделий. Все размеры и эскизы приложу отдельным листом в двух экземплярах.

Пожалуйста, оцените сложность заказа и подайте соответствующее прошение магистру Арлену, присовокупив это письмо в качестве обоснования трат. Выполнить заказ необходимо в кратчайшие сроки, а первые партии изделий прошу отправить в Халсин с ближайшим грузом'.

Еще раз перечитав послание, я добавил в конце «С глубочайшим уважением к вам и вашему цеху» — ведь в переписке с гномами слишком много лести не бывает — после чего присыпал чернила песком, сложил письмо в конверт и туда же опустил заранее приготовленные эскизы.

Если я не могу очистить солдат от влияния Харла, значит мне нужно создать для местных жителей достойный щит.

Вирго говорил, что в лагере мужчины сходят с ума от скуки, и раз уж я не могу двинуть эти войска на север, значит надо занять этих людей чем-нибудь полезным. На двух листах я изобразил простейшие амулеты со знаком Нильф, в каждый из которых я смогу заключить по одному ночному кошмару. На зачарование всей этой горы железа уйдет не меньше недели, но так я смогу создать тюремщика для каждого из солдат, которые сдались мне в плен. Для того чтобы связать человека с демоном, будет достаточно капли крови, а реагировать заключенная в небольшой круглой заколке тварь будет на любой выброс магической силы.

Харл питается кровью убитых своими последователями, а значит, если кто-то из пленников посмеет пролить чужую кровь, то моментально станет кормом для заключенного в заколку демона.

Чем-то заказанные мной изделия походили на значки, которые носили вассалы в Бриме, вот только вместо знака отличия это будет символом покорности и безопасности. Разрушить амулет не выйдет, а даже если его выбросить — тварь найдет владельца, едва он нарушит условия договора.

Такие вещи называют проклятыми, никто добровольно такой амулет носить не станет, ведь его сила направлена против его владельца. Вот только у меня под боком было пять тысяч человек, которые согласны уже буквально на все, лишь бы вырваться из опостылевшего лагеря.

Когда я впервые предложил идею проклятых амулетов Вирго, мужчина даже не поверил, что такое возможно. Но поразмыслив над моим предложением и посетив лагерь пленных, старый воин изменил свое мнение и сообщил, что даже самые кровожадные головорезы согласны на такую сделку.

Конечно же, кто-то не воспринимал власть амулета всерьез, считая, что сумеет избавиться от проклятой вещицы, но, как сказал Вирго, туда подобным хитрецам и дорога. Они без вариантов станут кормом для моих демонов.

Все остальные же солдаты смогут без проблем покинуть лагерь и расселиться по ближайшим селам. Там они займутся трудом ради собственного прокорма — земли вокруг хватало, были бы руки, которые могут эту землю обрабатывать. Бесконечно кормить этих людей я тоже не могу.

Едва я закончил запечатывать конверт, дверь в кабинет приоткрылась и в проеме показалась одна любопытная ушастая голова.

— Работаешь? — спросила Лиан, впрочем, не заходя в кабинет целиком.

В прошлый раз, когда она ворвалась в мою временную обитель, мы полчаса тренировались плавно открывать и закрывать двери, так что теперь эльфийка осторожничала. Я думал, ее удар хватит, так ее бесила необходимость из раза в раз повторять это бесполезное действие, я же лишь стоял у стены и командовал процессом. Правда, мы закончили, когда на пороге показался Эрегор, который, едва осознав, что происходит, чуть не лопнул от смеха. К такому унижению Лиан точно готова не была.

— Заходи-заходи… — поманил я девушку пальцем.

— Да мне и тут неплохо…

— Я говорю, зайди, — сказал я. — Или ты хочешь поучиться и в кабинет заходить?

Лиан так сильно закатила глаза, что, казалось, она сейчас увидит содержимое собственной черепушки, но все же послушалась и сделала шаг вперед, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Молодец, а теперь возьми и отнеси Ирнару, — сказал я, протягивая девушке письмо.

— Я вообще-то по делу пришла!

— Отлично, расскажешь, как отнесешь письмо, — улыбнулся я. — Его надо отправить мастеру Зинасу в Мибензит, но Ирнар и так в курсе. Все, беги давай.

— Ты стал еще более гадким, чем раньше, — выдохнула девушка, забирая письмо.

— Это все весна, — ответил я, пожимая плечами.

— Это все Налор, — фыркнула эльфийка.

Она хотела сказать что-то еще, но едва нарвалась на мой взгляд, тут же передумала.

Да, я планировал посетить Налор и встретиться с Ирен, и эта перспектива на самом деле влияла на мое настроение. Морально я уже готовился очутиться в этом змеином гнезде, которое кто-то по ошибке называет столицей государства темных эльфов.

— Не говори глупостей, — осадил я Лиан. — Чего вообще пришла?

— Да не важно… — надулась девушка. — Поговорить хотела.

— О чем?

— О Налоре. Точнее, о поездке туда, — ответила темная.

Я внимательно посмотрел на Лиан. Этот разговор у нас уже был, а повторяться мне не очень хотелось.

— Я не хочу, чтобы ты ехала.

— Но я все равно поеду! — вспылила девушка.

— Лиан, ты помнишь, как мы встретились? — спросил я, проигнорировав выпад эльфийки.

— Помню. И что дальше?

— Тебя пытались вывезти в Н’аэлор и непонятно что сделать, — ответил я.

— Вот и разузнаем, зачем я понадобилась! Тебе-то легко говорить, у тебя есть твои печати, которые вселяют во всех ужас! А моя…

Лиан положила ладонь на шею и потерла место, где рисунок на ее спине поднимался над воротником.

— Она почти перестала расти, старик. Я жива и могу постоять за себя, но все темные меня сторонятся. Раньше я думала, что мне плевать на то, что про меня думают эти остроухие ублюдки, но теперь…

— Что теперь?

Лиан умолкла и посмотрела на меня так, как не смотрела, наверное, еще с детства. Смесь надежды и мольбы. Она боялась сказать мне напрямую, думала, это может меня обидеть, но я прекрасно знал причину, по которой она хочет узнать тайну узора на своей коже.

Ирнар.

— Близким плевать на твой рисунок, Лиан, — устало сказал я, потирая пальцами глаза.

— Мне не плевать, что может случиться, если эта печать активируется! — воскликнула Лиан. — Как ты не понимаешь! А если я опасна?

— Ты поэтому раньше твердила, что хочешь прожить всю жизнь в долине? — спросил я.

— А может и поэтому! Может и поэтому! Может ты, старый мерзкий колдун, единственный, кто сможет эту гадость пережить! Вот в чем дело!

Сжатые зубы, ярость в глазах. В ее глазах я переживу даже пришествие бога Света. За меня Лиан не боялась, а вот за всех прочих…

— Мне плевать, как на меня смотрят. Я привыкла. Но я хочу знать, что со мной безопасно. Ты сам сказал, что даже твоя вечность подойдет к концу намного раньше, чем я подойду к своим средним годам. А зная тебя, ты может больше никогда и не покажешься в Вечном Лесу! Вот почему я хочу поехать!

Как ей сказать, что я знаю, что делает печать? Что я ее уже активировал и ей не грозит самовоспламенение или как она там на самом деле видит этот процесс? Как я могу рассказать Лиан, что она уже однажды умерла?

— Ты ведь не поверишь мне, если я скажу, что ничего плохого не случится? — спросил я.

— Не поверю.

— Но и своего решения я менять не собираюсь. Ты не поедешь, — сказал я, демонстративно беря в руки один из отчетов и переводя взгляд на текст.

Лиан выскочила из кабинета и с такой силой ударила дверью, что я подумал, что на меня рухнет стена. Но многострадальная управа выдержала и это издевательство, а со мной остался только гул в ушах и бесполезная накладная из Пелофа, по которой в лагерь пленных привезли очередную телегу с крупой. Есть тайны, которые я никогда не смогу ей поведать. И тайна о смерти Лиан и печати — одна из них. Во всяком случае, пока я сам не разберусь, как именно я смог нарушить один из законов магии.

Глава 19

Свита

— Учитель, вы уверены, что не желаете сделать заказ у мастеров Мибензита?

— Эрегор, именем Нильф прошу, отстань от меня, — выдохнул я, орудуя ножом над куском мяса.

— В чем дело, старик? Что одноглазый от тебя хочет? — встряла Лиан.

— Лиан, чуть больше уважения… ко всем присутствующим, — ответил я эльфийке.

— Но, в самом деле, в чем дело? — продолжила напирать девушка.

— Твой опекун отказывается расставаться со своими лохмотьями, — едко сообщил эльф.

— Это не лохмотья! Этому плащу всего пара лет!

— Может, пара сотен лет? — уточнил Эрегор. — Учитель, мы скоро отправимся на Холмы Налора! Во дворец! Как вы можете предстать перед двором и Ее Величеством…

— Могу и предстану, — огрызнулся я. — Мне не нужны наряды.

— Ты бы мог вызвать демонов из печатей и заявиться в столицу темных в своей броне, — внезапно предложила Лиан. — Она так интересно шевелится…

От мысли, что я ворвусь в святая святых его народа в демоническом обличии, Эрегор как-то посерел.

— А знаешь, мне нравится! — решил я подыграть темной и тут же заметил, как в глазах эльфийки запрыгали озорные огоньки. — Эрегор, что скажешь? Ты же говорил, что мне нужен богатый и желательно броский наряд, раз уж я решил посетить Н’аэлор.

— Учитель! — выдохнул эльф.

— Очень удачно пожарили сегодня мясо… — подал голос Ирнар, который все это время молча ковырялся в тарелке.

Мы трое повернули головы к лейтенанту, который безмятежно продолжал разделывать свой кусок. После того как эти двое, Лиан и Ирнар, стали едва ли не за руки ходить по Халсину, мы с Эрегором приняли решение приблизить к себе темного. В любом случае, Ирнар давно доказал свою преданность как Эрегору, так и мне, а еще он был моим полноправным учеником. Так что теперь ужин мы всегда накрывали на четверых.

— Тебе есть что сказать? — спросил Эрегор, недобро сверкая своим единственным глазом.

— У меня есть вопрос к Владыке, — хладнокровно ответил эльф.

— И какой же? — спросил я.

— Вам с командиром на двоих правда почти две тысячи лет? — спросил эльф. — Просто у меня чувство, что я оказался в казарме с новобранцами…

Лиан вылупила глаза и, казалось, сейчас лопнет от сдерживаемого хохота. Эрегор стал каким-то темно-бордовым от прилившей к лицу крови, я же только рассмеялся.

— А ты думаешь, с годами что-то меняется? — с улыбкой спросил я эльфа. — Сам-то хоть с юности изменился?

— Моя юность еще толком и не закончилась, — пожал плечами стотридцатилетний эльф.

— Именно. Мужчины не взрослеют, Ирнар. С определенного момента юноши просто начинают сразу стареть. У людей самые тяжелые первые сорок лет, пока не приходит осознание, а у эльфов… Лет триста? — я вопросительно посмотрел на Эрегора.

— Примерно так, — важно кивнул опальный советник. — Потом становится проще.

— Вы о чем вообще говорите? — встряла Лиан. — Какие лет триста, какие старые юноши?

Мы втроем повернули головы, но на этот раз уже на ничего не понимающую эльфийку. Первым не выдержал, конечно же, Ирнар. Эльф рассмеялся и вернулся к еде, мы с Эрегором тоже сидели и улыбались.

Лейтенант, все же, хорошо умел сбросить напряжение в коллективе. Его шуточный вопрос пришелся как нельзя кстати.

— Если отбросить ребячество, — начал я, поднимая стакан с вином, — то я просто не хочу слишком сильно бесить вашу знать, Эрегор. Какие бы дорогие одежды я не нашел, они все равно окажутся недостаточно роскошными для визита в Налор.

— Но и оборванцем явиться тоже нельзя, — ответил эльф. — Даже у живущих в лесу рейнджеров есть парадная форма для визитов и празднований.

— Без шуток, предложение Лиан явиться в демонической броне кажется мне уже не таким и плохим, — ответил я.

— Это будет фурор, — заметил Ирнар. — Владыка, вы не забывайте, что в Вечном Лесу выросло уже несколько поколений, которые даже толком о вас не слышали. Может ненароком начаться война.

— А почему ты так не хочешь приодеться? — спросила эльфийка.

— Потому что более дотошных в плане нарядов существ по сравнению с жителями Налора просто не существует, — серьезно ответил я. — Еще когда я жил в столице, в ходу был целый ворох правил по длине платьев, ширине брюк, высоте сапог… Мне страшно представить, к чему они пришли за то время, которое меня там не было.

— Ничего особенно не изменилось, — пожал плечами Эрегор. — Сейчас, правда, больше внимания уделяют аксессуарам. Платки, броши, серьги. Все имеет свой смысл.

— Броши? — спросил я.

— Последние десятилетия любая мелочь на одежде стала важнее самого наряда, если так подумать, — ответил Эрегор. — Поэтому я всегда являлся в столицу в форме капитана рейнджеров. Меньше мороки.

Я призадумался. Значки, которые мастер Зинас выковал по моему заказу, и которые я зачаровал и раздал военнопленным перед тем, как разослать людей по селам и деревням, довольно быстро приобрели едва ли не сакральное значение.

Эти земли отродясь не видели такое количество мужчин, желающих работать руками. Среди пленных солдат оказалось немало землепашцев и скотоводов, и хотя сезон сева уже почти закончился, едва люди вырвались из лагеря, тут же закипела работа. Конечно, чтобы охладить горячие головы, пришлось провести несколько демонстраций, что случится с владельцами значков, если они прольют кровь и встанут на путь Харла, то есть на путь насилия. Картина того, как пара ночных кошмаров пожирают наглецов, которые решили посмеяться над моей угрозой и показать, что бояться нечего, охладила многие горячие головы.

Но самое важное было в том, что значки стали средством отличия своих. Бывшие солдаты Мордока еще не натворили бед для того, чтобы местные начали относиться к ним с подозрением, да и моя фигура, которая маячила за спинами этих людей, добавляла пленным авторитета. Но и сами солдаты стали кооперироваться и сотрудничать, в первую очередь, друг с другом. Вполне возможно, что проклятые амулеты через пару лет станут отличительным знаком довольно крупной общины, а после и вовсе перейдут в разряд семейных реликвий.

Ордена, медали и прочие знаки отличия существовали, как мне думалось, всегда, как и сама иерархия, еще от самого сотворения мира. Может, мне стоит как-то обозначить свой статус и статус своих учеников, раз уж в Налоре сейчас в моде украшения и их символизм?

— Я вижу, ты что-то придумал, — ткнула в меня вилкой Лиан.

— Если сделаешь так в приличном обществе, прослывешь дикаркой, — я шлепнул девушку по ладони, заставляя опустить столовый прибор. — Надо поработать над твоими манерами.

— Это еще зачем? — спросила эльфийка.

— Ты не собираешься встретиться с королевой? — удивился я. — Я думал, что ты хочешь получить вопросы касательно своей печати. Именно поэтому все присутствующие ходили за мной две недели и безостановочно ныли… Даже ты, Эрегор.

— Вы собрались представить Лиан Ее Величеству⁈ — воскликнул Эрегор. — И я не ныл.

— Мне точно потребуется костюм… — тяжело протянул Ирнар.

— Не ныл, но на нервы мне действовал, — ответил я советнику.

— Требование Лиан не лишено смысла, я уже говорил. Да и наблюдать ваши метания, если оставите девочку без присмотра… — начал эльф.

— Я уже взрослая! — воскликнула Лиан.

— Это дитя себя даже за столом вести не умеет… — сказал я.

— Это уже промашки твоего воспитания, учитель. У вас было четыре года обучить Лиан всему, что ей потребуется в жизни.

— Я обучил ее сражаться, — ответил я.

— Кстати, крайне неплохо, — встрял Ирнар. — Мне уже тяжеловато с ней справляться.

— Я просто тебя жалею, — фыркнула девушка.

— Тебе напомнить, как Ирнар вывалял тебя в грязи в первую вашу тренировку? — поднял я бровь.

— Я могу заняться обучением, — пожал плечами Эрегор. — Мне не сложно.

— А может не надо?.. — пискнула эльфийка, скукоживаясь буквально на глазах. — Старик, может, ты сам займешься?

— Не тыкала бы в меня вилкой, вообще бы не обратили на это внимания, — ответил я. — Я же учил тебя, как держаться за столом. Что происходит?

— Это все тяготы походной жизни… — меланхолично сообщил Ирнар.

— Что не мешает тебе, лейтенант, держаться так, будто бы мы уже в Налоре, — заметил я.

— Это просто привычка, — пожал плечами эльф. — Тем более тут командир и вы, Владыка, мой наставник. Как иначе? Это было бы просто неуважение к вам…

— Значит я теперь еще и грубиянка? — Лиан ткнула Ирнара локтем в бок. — Это хочешь сказать?

— А разве нет? — поддел я девушку.

— Значит, начнем завтра, — важно кивнул Эрегор и взгляд единственного глаза эльфа не сулил для Лиан ничего хорошего.

— Я все еще считаю, что это не нужно! — воскликнула эльфийка.

— Недопустимо, чтобы ты опозорила учителя, девочка, — наставительно сообщил Эрегор. — От этого визита в Налор у твоего опекуна должны остаться только наилучшие воспоминания.

— Что-то я сомневаюсь в подобном исходе… — протянул я.

— Владыка, как давно вы покинули Вечный Лес? — спросил Ирнар.

— Дай подумать… — протянул я.

— Шестьсот восемьдесят три года назад, — без запинки выпалил Эрегор. — Я помню этот день, будто бы все случилось вчера… Огромная потеря для нашего народа.

— Эрегор, я даже не темный эльф, — поднял я бровь.

— Старик, так ты не шутил, когда говорил, что они были готовы сделать тебя своим правителем? — удивленно спросила Лиан.

— Но вы же Третий Жрец храма Премудрой Нильф? — в тот же момент спросил Ирнар.

— Никаким правителем я бы не стал, и да, я Третий Жрец храма на Холме.

— Не смейте сказать это в присутствии Ее Величества, учитель, прошу вас, — покачал головой Эрегор.

— А что за Третий Жрец? — продолжила допытываться Лиан.

— Девочка совершенно не образована… Какой позор… — выдохнул советник.

— Третий Жрец… — начал Ирнар.

Не дожидаясь, пока разговор окончательно перейдет к обсуждению моих регалий и возможного брака с Ирен, я без затей хлопнул ладонью по столу.

— Все! Хватит! — скомандовал я. — Давайте лучше поедим или хотя бы обсудим поездку в Мибензит. Я решил, что делать с одеждой.

— Как хорошо, что вы прислушались ко мне, учитель. Ведь эти лохмотья никуда не годятся! — торжествующе поднял свой стакан Эрегор. — Конечно, найти лучшие ткани в этом захолустье непросто, но если мы постараемся…

— Я не собираюсь шить никаких костюмов, Эрегор. Одежда останется старая. Нам нужно к ювелирам, — осадил я советника.

— Вы все же собираетесь явиться в обносках? — драматично и совершенно неестественно протянул советник.

— Эрегор, не испытывай мое терпение…

Остаток вечера прошел относительно спокойно. На следующий день Лиан все же выведала, что я решил заказать у гномов, и тут же увязалась следом. Не сказать, что я был сильно против того, чтобы проехаться до соседнего города в компании, но где один эльф — там еще минимум три. Так что когда пришло время выдвигаться, меня сопровождали кроме Лиан еще и Ирнар с охранным отрядом на четыре бойца.

— Напомни, почему поездка к мастерам превратилась в небольшой военный поход? — спросил я у эльфа, когда мы уже выехали из Халсина.

— Владыка, вам стоит спокойнее реагировать на такие вещи, если мы скоро прибудем в Налор, — спокойно ответил лейтенант. — Вы важная персона, вас всегда должно сопровождать хотя бы несколько воинов.

— Ты вроде бы много общаешься с Лиан, должен понимать, что мне это не по душе, — ответил я эльфу.

Ирнар чуть повернул голову, косясь на меня красным глазом.

— Капитан может казаться чрезмерно активным в вопросах вашего визита в столицу, но он и в самом деле во многом прав, — сказал Ирнар. — Когда мы выполнили ваш приказ касательно командора Филвирелла мы оказали услугу Вечному Лесу, но… Вам нужно понимать, что Налор изменился. Таких, как Филвирелл, там сейчас не большинство, но очень много. Они наглые и высокомерные.

— Странно слышать о высокомерии от темного эльфа. Ваш народ в этом плане непогрешим. По вашему мнению, само собой.

— Даже для некоторых из нас поведение последних поколений этой эпохи очевидно. Одна из причин, почему я последовал за капитаном Эрегором в изгнание, — по-простому ответил Ирнар. — Поэтому когда мы прибудем в столицу, капитан, я и еще несколько бойцов должны стать вашей тенью, Владыка. А еще капитан просил уговорить вас побеседовать с лордом-командующим.

— О чем?

— Разузнать, сможет ли лорд-командующий приставить к вам несколько воинов из знатных семей. Это бы значительно подняло ваш статус в глазах столичных, — ответил лейтенант. — Я знаю, что в прибывшей сотне было достаточно достойных бойцов, в том числе и моих ровесников. Именно о них говорил капитан Эрегор.

— Свита, значит… — протянул я.

— Какая свита? — тут же спросила только подъехавшая Лиан. — О чем вы?

— О достойном сопровождении Владыки, — ответил Ирнар.

Молодые эльфы перекинулись понимающими взглядами. Неужели они так свыклись с мыслью, что меня надо постоянно уговаривать, что уже понимают друг друга вот так, без слов?

— Видимо, планы меняются, — сказал я молодежи, подгоняя лошадь, — давайте ускоримся, у нас появились дела.

Я не задумывался о визите в Н’аэлор в подобном ключе. Свита, явление в столицу в качестве не просто просителя, но знатного гостя… Один мой статус Третьего Жреца, который не был никак связан с Ирен, возносил меня по привычной социальной лестнице куда-то на уровень маркиза или даже герцога. Если столица теперь полна высокомерными выродками, каким был Филверелл, то и вести себя мне стоит, как мне думается, соответственно. Правда, сам я в эту игру играть не собирался, за меня будут отдуваться те самые эльфы.

Пятеро. Именно столько сопровождающих у меня будет. Эрегор, Лиан и Ирнар. Еще двух эльфов выделит мне лорд-командующий Арлен, из прибывших я точно смогу выбрать наиболее подходящих на эту роль кандидатов. Не просто так в народе появилась поговорка, что короля делает его свита, а значит, я должен приложить усилия для того, чтобы именно мои сопровождающие выглядели достойно. Сам же я планировал действовать на контрасте и облачиться в жреческие одежды — простую темную рясу, которая как нельзя лучше подходит для проведения служений и молитв.

«Ох, ты решил вспомнить былое? Я сотни лет не видела тебя в таких одеждах. Мне нравится», — шепнул порыв ветра.

Я же уже даже немного жалел портных и ювелиров Мибензита. Слишком долго задерживаться в городе я не планировал, так что им придется провести немало бессонных ночей, чтобы выполнить столь важный заказ.

Глава 20

Тревоги

Лорд-командующий Арлен с радостью принял меня в своем кабинете. Едва я устроился в кресле, на небольшом столике появилось мое любимое вино и легкие закуски. Эльф был вежлив, даже учтив, хотя чрезмерного раболепия за Арленом никогда не наблюдалось.

— Значит, слухи правдивы? — спросил магистр Мибензита после того, как с приветствиями было покончено и мы оба немного выпили.

— Вы о моем путешествии на вашу родину?

— Именно, Владыка. Скажу честно, я до последнего не верил этим слухам, но раз вы опять в городе, то вывод напрашивается сам собой.

— Вам не стоит тревожиться, уважаемый лорд-командующий, — ответил я, с сожалением ставя вино на стол. Хотелось осушить стакан залпом, так давно я не касался этого напитка. За прошедший год я стал намного более жадным и нетерпеливым.

— Я и не тревожусь, — с достоинством ответил эльф. — Просто это большое событие для фракции королевы и Храма, и я бы хотел получить ваше разрешение сообщить об этом в Налор.

— Неужели это обязательно, уважаемый Арлен? — спросил я с не самой доброй улыбкой. — Я бы не хотел привлекать к моему визиту слишком много внимания.

— У вас не получится, господин. Эпоха Ее Величества прошла в ожидании, и вы сами знаете, по какой причине.

— Неужели личная жизнь королевы настолько популярная тема для разговора в высшем свете Н’аэлора? — раздраженно спросил я.

— Она матерь народа, — серьезно сказал Арлен.

— И вы должны выказывать ей соответствующее уважение, — ответил я.

Лорд-командующий едва заметно поджал губы, стараясь скрыть свое раздражение.

— В отличие от большинства из тех, с кем вам придется столкнуться в Налоре, я хорошо помню времена, когда вы проживали во дворце и были Третьим Жрецом Храма. Я лишь прошу позволить подготовить почву для вашего возвращения, Владыка.

— Я не собираюсь задерживаться под сенью Вечного Леса дольше необходимого, лорд-командующий, — ответил я эльфу. — Если бы не Мордок и эта война, о моем визите в Налор не могло бы идти и речи. Но я понимаю, что вы в любом случае сообщите о моем прибытии, так укажите в вашем отчете и детали этого разговора.

— Осмелюсь заметить, Владыка, вы слишком резки в своих суждениях. Даже по меркам моего народа прошло достаточно времени для того, чтобы дать шанс былым обидам кануть в небытие.

— Отсылайте свое сообщение, лорд Арлен. Но знайте, что я не приму почетный караул или даже приветствие жителей, пусть я и Третий Жрец, — ответил я. — Моя цель сугубо практична, мне нужна военная помощь Вечного Леса. В зависимости от того, получу я ее, либо нет, определится вид ваших приграничных территорий. Вот и все.

На этом мне бы и хотелось закончить разговор, но был еще вопрос, который нужно уладить. Свита.

— Лорд-командующий, я пришел к вам не затем, чтобы препираться, — продолжил я после небольшой паузы. — В первую очередь, я бы хотел воспользоваться советом моего ученика, бывшего советника Эрегора.

— И какой же совет дал вам капитан? — уточнил Арлен.

— Мне необходимо достойное сопровождение, — ответил я. — Даже если я не собираюсь принимать участие в приемах и встречах, мне стоит держать лицо, тут я с вами отчасти согласен. Конечно же, меня будут сопровождать мои ученики и воспитанница, но я бы хотел получить от вас еще двух человек из благородных семей для включения в мою свиту.

На последнем слове губы лорда Арлена тронула мимолетная улыбка. Прозвучало слово, достойное не просто Владыки демонов, но персоны, которой я категорически не хотел становиться в глазах народа Вечного Леса. Слово простое, но в то же время тяжеловесное и даже немного высокомерное. Свита.

— Советник всегда отличался здравым суждением. Пусть и был далек от тонкой политики Налора, предпочитая решать вопросы государственной важности в плане безопасности, будь то враги внешние или внутренние, — улыбнулся лорд-командующий. — Но его совет на самом деле ценен, Владыка. Конечно же, я подыщу среди своих людей пару сопровождающих, которые могли бы увеличить ваш вес в глазах несведущих, да простит их Нильф.

— Третья не прощает неведения, вы и сами это знаете, — ответил я Арлену.

На это лорд-командующий ничего не сказал. Только продолжил улыбаться, после чего взял серебряный кубок и пригубил вина.

— Дайте мне пару дней, Владыка. Как я понимаю, вы чуть задержитесь в городе?

— Думаю, я пробуду тут не меньше недели, — ответил я. — После чего нам надо будет выдвигаться на север.

— Как я понимаю, отряд сопровождения вам не нужен?

— Не люблю суету, уважаемый Арлен. Как я и говорил, если мы столкнемся с чем-нибудь, с чем я не смогу справиться самостоятельно, то тут не поможет и весь гарнизон.

Арлен согласно кивнул и расстались мы с эльфом уже почти мирно, хотя я все еще и был раздражен тем, как грубо лорд-командующий завел разговор о моих отношениях с их королевой. Воистину, если бы я знал, что моя жизнь станет достоянием целого народа, то покинул бы Вечный Лес еще до того, как Ирен стала моей ученицей.

«Сожаления? Я уверена, что получи ты второй шанс, все закончилось бы точно так же, милый. Это был единственно возможный исход», — услышал я, проходя мимо одной из ламп.

Даже Нильф не верит в то, что я мог что-то изменить.

Следующие несколько дней прошли в бесконечных визитах к мастерам и портным. Я перебрал массу изделий и образцов в поисках мастера, который лучше всего справится с возложенной на него миссией. Мне нужно было пять брошей со знаком Нильф, украшенные камнями. Желательно сапфирами или благородными опалами.

В какой-то момент мастер Зинас, когда я в очередной раз зашел к нему на кузню посоветоваться, буквально взвыл и задал вопрос, который терзал гнома с самого начала:

— Владыка, почему вы просто не отдадите заказ гильдии? Или просто нашему лучшему мастеру?

— Мне нужен не просто лучший мастер по вашему мнению, — ответил я, — мне нужен мастер, который подходит для этой работы. Вот и все.

Гном долго-долго смотрел мне в глаза, но в итоге сдался.

— Я могу понять, когда так говорят про меч, где мастер вкладывает душу. Или про доспех. Но это лишь украшения, Владыка, вы слишком сильно…

Гном осекся на полуслове, опять встретившись со мной взглядом.

— Мастера меня не устраивают. Надо посмотреть подмастерьев, — сказал я, отчего нынешний глава гильдии мастеровых буквально заскрежетал зубами.

Какой позор на голову достопочтенного гнома и всего цеха! В гильдии не нашлось мастера, который бы удовлетворил требованиям столь важного клиента! Хотя и требования эти были весьма расплывчатые.

Я же сейчас искал человека, который изготовит броши, но делал это не как Владыка демонов, а как Третий Жрец Премудрой Нильф.

А значит, требования к качеству изделия, огранке, методу закрепления камней отходят на второй план. Мне нужен мастер достаточно любознательный, чтобы это отразилось в его изделии. Каждый творец оставляет частичку души в своей работе, и сейчас мне нужен был тот, чья душа была бы привлекательна для Нильф. Только в этом случае изготовленные броши сработают, как было задумано и будут удостоены касания самой Третьей. А значит, как только я появлюсь в Храме, это свойство благословления Нильф тут же проявится в ровном мягком свечении.

Но добиться этого молитвами или зачарованием нельзя. Тут нужна именно подходящая душа, нужен тот, кто даже если и не верит в Третью, не поклоняется ей и не возносит молитвы, то хотя бы следует пути познания, который указывает людям Нильф.

Но проблема любых цеховых в том, что они до безобразного консервативны. Передача секретов от мастера к ученику, делай так, как показывают, не поднимай головы и не задавай вопросов. Мастера-ювелиры, кузнецы и вообще все, кто работают в гильдии, впитывают мудрость предков но своего знания не создают. Все уже было придумано до них, все опробовано, на все найдены свои ответы. А значит надо просто делать, как велено, и не думать лишний раз.

Разыскать пытливый и гибкий ум в цеховом болоте так же сложно, как найти толстого эльфа. Пару раз я такое чудо видел, но в целом что первое, что второе — совершенно противоестественно. Конечно, те, кто еще в юности смогли отстоять свою независимость и при этом не оглядывались на авторитеты, очень часто либо проваливались, либо входили в историю как отменные мастера и изобретатели. Но улыбнется ли мне удача найти подобного мастера или подмастерье в Мибензите? А ведь это был самый крупный и богатый город во всей округе, да и вообще, в этой части Западных земель. Можно было бы попытать счастья в Пелофе, но я сильно сомневался, что мне там повезет. Лучшие мастера и ученики сразу же снимались с места и отправлялись сюда, в Мибензит, учиться и работать бок о бок не только с опытными коллегами по цеху, но и учиться у мастеров подгорного племени, коих в местной гильдии было с избытком.

Но и на третий день мои поиски не увенчались успехом. Усталый и раздраженный, я пришел в «Королевского Фазана», где меня уже ждала Лиан.

— Вижу, опять безуспешно, — сказала девушка, едва я уселся на свое место. — У тебя все на лице написано.

— Неужели?

— Ты после того, как помолодел на лицо, стал немного другим, старик, — со знанием дела сообщила девушка. — Может, потому что морщины ушли. Может, еще что. Не знаю. Но вот читать твое выражение лица стало намного проще.

— И что же ты читаешь сейчас на моем лице? — спросил я, поднимая бровь.

— То, что ты недоволен тем, что услышал, — рассмеялась девушка. — Я уже сделала заказ, скоро принесут. Сегодня печеная свинина с репой.

— Звучит хорошо.

— А на вкус, по словам Игрид, еще лучше!

Лиан со знанием дела перехватила за горло высокий кувшин и разлила нам пива. Я уже так привык к тому, что девушка занимается этим, что даже не потянулся за напитком сам.

— А дома это всегда делал ты, — будто читая мои мысли, сказала внезапно Лиан.

— Не скучаешь? — спросил я. — Мы тут всего лишь девять месяцев, а ты это говоришь с такой грустью, будто прошла сотня лет.

— Это для тебя девять месяцев пыль, старик. Я же еще совсем юна, — важно ответила Лиан. — Конечно скучаю. Но скажу честно, тут хлеб пекут лучше, чем ты.

— Я не пекарь.

— За семьсот лет мог бы и научиться, — хихикнула Лиан, отпивая из кружки. — У тебя даже своя мельница есть!

— Тесто дело тонкое, — ответил я.

— Неужели так сложно? Ты же ученый муж, что может быть сложного в замесе теста?

— Его надо чувствовать, просто знать, как это делать, недостаточно. А я всегда был слишком занят работой. Есть, что поставить в печь — хвала Нильф. Нет — всегда можно сделать на углях лепешку, просто смешай воду и муку.

— На углях? — удивилась Лиан.

— Да, кочевники Даркана так делают, — ответил я. — Которые живут дальше, на юге, в пустынях. Пекут хлеб прямо на углях.

— Угли же прилипнут, — поморщилась Лиан.

— Они еще и песком присыпают, чтобы задержать жар, — продолжил я пугать эльфийку особенностями южного хлебопечения, — потом отряхивают лепешку, сбивают угольки и все готово.

— Какое-то варварство и глупость, — дернула плечом Лиан. — На зубах же песок скрипеть будет. Да и уголь… Не понимаю.

— Поверь, после изнуряющей жары, в ночной прохладе пустыни это лучшее угощение, — ответил я. — Тут, на севере, у такого хлеба совершенно другой вкус.

— Говоришь так, будто бы знаешь сотню рецептов, — ответила Лиан.

— Сколько хозяев, столько и видов хлеба, — пожал я плечами. — Даже в одной семье мать и дочь могут печь по-разному, а тут столько народов…

Будто подслушав наш разговор, чего, конечно же, не могло быть, Игрид сначала принесла большую булку белого, только утром испеченного хлеба, а следом на стол встали и свинина с репой.

— Мне нравился твой хлеб, — внезапно выдала Лиан, после чего моментально уткнулась носом в тарелку, словно и вовсе ничего не говорила.

— Волнуешься? — спросил я. — Ты же сама хотела отправиться в Вечный Лес.

Девушка отложила в сторону ложку и, положив ладони на колени, уставилась куда-то в пустоту. Было видно, что сейчас она пытается сформулировать довольно сложное и новое для себя чувство.

— Это как беспричинная тревога, — наконец-то сказала она. — Я понимаю, что с тобой мне ничего не грозит, я понимаю, что сама напросилась, и мы с Ирнаром и одноглазым потратили массу сил, чтобы уговорить тебя. Но…

— Страшишься ответов? — спросил я с улыбкой, помогая Лиан выговориться.

Девушка уставилась на меня, пытаясь понять, не насмешка ли это.

— Поскорей бы жизненная сила выветрилась. Мне не нравится это лицо.

— Ты говорила, что я красавец, — усмехнулся я.

— Это правда. Но мне нравилось твое старое лицо, это мне незнакомо, — ответила эльфийка. — Но да, мне страшно. А что, если мои тревоги не беспочвенны? Ты сам говорил, что Нильф буквально навязала тебе меня. Что если Третья что-то знает, что нам пока недоступно и она только ждет, когда мы сами разберемся? Что если проклятых детей убивают не просто так?

— Я никогда об этом не слышал, во всяком случае до того, как встретился с тобой, Лиан, — серьезно сказал я. — А ведь я был сподвижником самой Элантриель. Я кое-что знаю об эльфах, что темных, что светлых.

— Почему ты сразу не сказал мне, что у королевы был меч, а не две сабли? — внезапно спросила Лиан.

— А я должен был отобрать у тебя эту сказку? — спросил я в ответ. — Меч или сабля, для тебя Элантриэль это просто легенда, которую тебе рассказывала та погибшая эльфийка. Тем более, если бы не эта сказка, у тебя никогда бы не появилось столь прекрасной сабли, которую выковал мастер Зинас.

— Мы бы вообще здесь не оказались, если бы не эта сказка, — внезапно ответила Лиан. — Так бы и сидели в башне. Ты бы не помирился с Эрегором, я бы не познакомилась Ирнаром. Весь этот город превратился бы в руины, а Мордок уже бы шагал со своей армией к южным берегам… Ты бы так никогда и не собрался бы в Налор.

— Да. И все это лишь потому, что когда-то одна наглая девочка сказала, что хочет быть, как королева из сказки, хочет сражаться двумя саблями, — улыбнулся я.

— Ну, сейчас-то я понимаю, как это глупо, две сабли, — усмехнулась Лиан, отправляя в рот кусок мяса. — Но да, ты прав.

— Страшишься ты будущего или нет, а оно все равно наступит. Как и перемены, — ответил я. — Время остановить невозможно.

— Неужели? — удивилась Лиан.

— Я пытался, — ответил я девушке, отпивая из кружки. — Почти семь сотен лет, но я лишь немного замедлил его ход. В Налоре все будет в порядке, не тревожься. Если надо будет, я просто сожгу этот город, и мы пойдем дальше.

— Ты так легко об этом говоришь, а сам даже армию противника заставил сдаться в плен, а не истребил на корню. Куда уж там целый город?

— Если я чего-то не делаю, это не значит, что я не могу, — ответил я эльфийке. — У всего есть своя цена, Лиан. В прошлый раз мои действия привели к тому, что целый народ лишился своего дома. Если я оставлю безжизненную пустошь и на месте Вечного Леса, как это было с Садами Армина, то вся моя жизнь это лишь путь разрушения. А значит, святоши окажутся правы. Я не могу доставить им такого удовольствия. Но тебя я в обиду не дам, не сомневайся. Слишком много сил я вложил в твое воспитание, а ведь наша богиня не терпит расточительства.

Я улыбнулся и потянулся к кружке с вишневым пивом, Лиан же только рассмеялась и опять взялась за еду. Проблема с брошами разрешится в ближайшие дни. Лорд-командующий уже подыскал мне кандидатов в сопровождение, Эрегор и Ирнар готовили припасы в дорогу. Перед отъездом мне надо будет еще раз поговорить с Армелем, после чего нас ждет путь на север.

Совсем скоро я окажусь под сенью Вечного Леса.

Глава 21

Рабыня

На дороге к востоку от Мибензита

Караван шел уже несколько недель.

Старые телеги скрипели и увязали в весенней грязи, кони фыркали и хрипели, погонщики боролись с мулами, хлесткими ударами заставляя этих упрямых тварей переставлять копыта. Будущие рабы же, сидевшие по клеткам, изредка тихо переговаривались, но больше смотрели в одну точку, прокручивая в голове, как они докатились до такой жизни.

Тут собрались разные люди. Невольники из Брима, пленники пограничных стычек с Тремя Орденами, должники, угодившие в кабалу и не сумевшие рассчитаться с кредиторами. По всему пути своего следования работорговец собирал все новых и новых людей для того, чтобы продать их на рабском рынке Мибензита. Сейчас в этом городе велась большая стройка, а слухи говорили, что и разбивались новые поля в окрестностях. Любая дополнительная пара рук будет в большой цене, так что хозяин каравана, Пикас, спешил — после событий лета работорговля в этой части Западных земель замерла, и он может стать одним из первых, стать тем, кто получит наибольшую прибыль.

Но и жадничать тоже нельзя. Намного выгоднее за пару месяцев вернуться в Брим и привести новый караван к концу лета. Два похода с рабами в сезон — что может быть выгоднее? Наверное, только торговля зерном этой зимой, Пикас слыхал, что за мешки с зерном платили полновесным эльфийским серебром и каждый, кто рискнул пойти с таким грузом через снег и стужу, многократно отбил все свои затраты, да еще и подзаработал на обменном курсе эльфийской монеты, которая высоко ценилась по всему континенту.

Пикасу не повезло, но сейчас он не собирался терять очередную возможность подзаработать. Поэтому и развязалась его мошна по пути — он выкупал всех должников, до кого мог дотянуться.

Закабаленные вполне могли отработать свой долг, если попадут к приличному хозяину. Для многих рабов это вообще было дело привычным, особенно в западных землях. Пройдохи, не способные жить своим умом, они перебирались от хозяина к хозяину, используя ростовщиков как посредников. Пикас мог поклясться, что одного мужика только он продавал на рынках Западных земель минимум трижды. Умелый сапожник и плотник, этот человек был совершенно неспособен к самостоятельной жизни, а еще был крайне падок на девок и вино. Но при этом имел совершенно золотые руки, так что выкупиться у него не составляло никакого труда. Так он и продавался из раза в раз за долги, и из раза в раз, поработав пару-тройку лет, получал вольную, пропивал и проигрывал в кости свои сбережения, после чего опять оказывался в кандалах из-за долговой ямы.

Таких пройдох Пикас и другие работорговцы называли профессиональными невольниками. Ценные люди, если бы не их пороки, они бы могли занять достойное положение в обществе.

Вообще, Пикас ответственно относился к своему делу. У торговца за десятилетия работы был наметанный глаз и он точно видел, кого можно продать в горничные или служанки, кого — на работы в поле, а кто являлся мастером или строителем. Совсем бесполезных и убогих, конечно же, отправляли гребцами, а гулящих, ни на что не годных девиц — в публичные дома, где им было самое место.

Вот и сейчас в его караване собрались совершенно разные люди. Пара потенциальных проституток, убогие, годные только сдохнуть на черновых работах, пара обнищавших хлеборобов. Были тут игроки, пьяницы, убийцы и просто нищие. Но вот больше всего выделялась молодая девчонка, которую родня продала за долги в пригородах Гирдота.

— Эй ты! — Пикас стукнул кулаком по клетке, привлекая внимание девушки. — Вставай!

Девица бросила тяжелый взгляд на работорговца, но уже наученная жизнью, покорно встала и подошла к двери. Пикас открыл, вывел девушку, после чего провел ее к костру. Уселся на небольшое бревно, которое на этом популярном месте для стоянки и водопоя уже вросло в землю, предложил сесть и девушке.

Пикас любил, когда в его руки попадали ценные люди.

— Рассказывай, — скомандовал работорговец. — Кто такая, за что продали.

Девушка молчала, только стрельнула глазами на горящую в костре оглоблю — думала, огреть работорговца и сбежать — но быстро поняла тщетность своей затеи. Заметил движение ее глаз и Пикас, но ничего не сказал. Пока девчонка ничего не сделала, то и бить ее смысла нет.

— Лучше расскажи сама, — сказал мужчина, — если я буду знать, чем ты ценна, то смогу выгодно тебя продать. А ты же понимаешь, что это значит?

— Что ты заработаешь денег, — ответила девушка, глядя в сторону.

Крепкие, длинные руки, мозолистые пальцы, чуть обветренное лицо. Девица, что сидела перед Пикасом, была крепкой и довольно рослой. Пусть и просвечивались ключицы из-под потрепанной курточки, пусть и торчали скулы на исхудалом лице. Она не слишком хорошо питалась и много работала, но такими крепкими нищенки не вырастают. Пикасу было любопытно, что за птичка угодила в его клетку.

— Дура деревенская, — фыркнул работорговец. — Если я хорошо на тебе заработаю, это значит, что ты попадешь в руки людей при деньгах! А тот, кто при деньгах, тот и бережет свои вложения! Тот ищет ценных помощников! Чем дороже стоит раб, тем больше у него шансов выкупиться в дальнейшем. Может, даже, найти работу и осесть в новом месте! Так что давай, говори, что умеешь! Вон, вижу, какие у тебя руки, да и плечи широкие. Чем занималась⁈

Девушка поморщилась, отвернулась. Не смотрела Пикасу в глаза, будто стыдилась.

— Ничем не занималась. Сирота я, круглая. Вот и продали.

— Давай рассказывай, кем родители были, чем занимались. Грамотная, может? Или ремеслу какому обучена? — продолжал расспросы Пикас.

— Грамоте не обучена, только счету немного, — голос девушки дрогнул. — А по ремеслам… Всего понемногу умею. По хозяйству. Мыть, полоть, молоть, таскать. А родители охотниками были.

— Охотниками, говоришь? — улыбнулся Пикас. — А сама охотиться умеешь?

— Конечно умею, — ответила девушка. — Мы с братом и на птицу ходили, и на оленя, и даже на кабана…

Охотница! Вот так Пикасу свезло! Охотники редкие гости рабского рынка. Самодостаточные, гордые, отличные следопыты, эти люди были ценным приобретением. Иногда целые поселения скидывались, лишь бы выкупить охотника. С таким человеком небольшая деревушка будет в относительной безопасности, ведь даже зимой умелый охотник может выследить дичь и принести что-нибудь на общий стол.

Охотник в качестве раба — большая ценность и еще большая редкость. А девица-охотница — и того реже.

— Это как так получилось, что тебя продали? — удивился Пикас. — По рукам же вижу, что работала…

— Вот так и продали, — огрызнулась девушка. — Может, и правильно, что продали. Говорили, проклятая я, что беды приношу. Вот и продали!

Последние слова она почти выкрикнула, эта странная девица. Но Пикасу было уже все равно. Какое ценное приобретение! Он прямо чувствовал в руках тяжесть серебра, которое получит за эту странную девчонку.

— Значит так! — деловито сказал мужчина. — Слушай меня внимательно. Я подыщу тебе хорошего хозяина, может даже, смогу продать тебя городской управе, они охотно выкупают умелых людей. Пару лет поработаешь в Мибензите, выкупиться сможешь. Может, даже, мужа себе найдешь! Поняла? Но тебе надо будет говорить покупателям правду, как мне. И показать, на что способна. Или прямая дорога тебе в бордель, девка ты еще молодая, поработаешь…

— Не хочу я в бордель… — помялась девушка. — Выкупиться смогу?

— Слушай, девочка, я просто делаю свою работу, поняла? — выдохнул Пикас. — Мне нет резона продавать тебя за бесценок. Ты из местных, еще сбежишь. Считай, что будешь просто отрабатывать долг за то, что тебя забрали от твоей тупой родни. Продать охотницу! Считай, что это твой шанс на новую жизнь, где никто не будет нести чепуху про несчастья, где никто не будет знать, что ты сирота. Поняла? Вроде бы взрослая, должна понимать.

Пикас внимательно посмотрел на недавно купленную им девушку, покачал головой и пошевелил палкой угли. Надо бы подбросить пару поленец и поставить котелок на чай. Мужчина хорошо знал, насколько жестокой бывает крестьянская община. Каждый чужак — лишний рот. Каждый беспризорный ребенок — почти враг. Если девочка сирота, то не удивительно, что с ней обращались подобным образом.

— А брат твой где? — спросил мужчина. — Ты говорила, был у тебя брат.

— Кабан задрал, две весны назад, — ответила девушка дрогнувшим голосом.

— Ясно, — ответил Пикас. — Чай будешь?

Ему нужно выгодно продать девушку. Найти хорошего покупателя, запросить высокую цену. Но самое главное — убедить это глупое дитя, что Пикас ее добродетель. Ведь это было почти что правдой. Ему нравилось пристраивать умелых людей в надежные руки. Умелые люди — лучший двуногий товар.

Девушка только мелко кивнула и с разрешения работорговца уселась рядом на полено.

— Кандалы не сниму, а то сброд начнет шуметь. Но если охотница и помнишь, как держать лук и копье, то скоро эти цепи скинешь, — тихо шепнул Пикас, передавая девушке глиняную чашку с горячим отваром. — Тебя хоть как зовут?

— Айва, — ответила девушка, сжимая в руках горячее питье.

До прибытия каравана в Мибензит оставалось всего три дня.

Спустя несколько дней, Мибензит

Неделя пролетела незаметно. Мне наконец-то удалось найти подмастерье, который подходил для создания брошей со знаком Нильф, хоть для этого мне и пришлось перевернуть верх дном весь квартал мастеровых.

Также портные пошили костюмы, а Арлен наконец-то представил мне пару молодых темных, которых лорд-командующий отобрал в мою свиту.

— Эти молодые эльфы сыновья благородных фамилий, которые поддерживают Ее Величество с момента ее поднятия на престол, — сказал лорд-командующий. — Сантаэль служил в дворцовой страже, а Нирим готовился после службы в армии стать рейнджером. Оба умелые воины, капитан и лейтенант смогут по достоинству оценить их навыки.

— Я не собираюсь ни с кем сражаться, — ответил я, рассматривая двух довольно крепких эльфов.

— Я специально отбирал для вас сопровождающих не только по происхождению, но и по навыкам, — ответил Арлен. — Эти молодые воины одни из лучших бойцов, которые прибыли со мной в гарнизон Мибензита.

Видимо, лорду-командующему было плевать на мои слова и намерения. Эльф считал, что меня могут сопровождать только головорезы — ведь сила напрямую ассоциируется с властью. И чем сильнее будет моя свита, тем более грозно буду выглядеть я сам. Хотя сам факт того, что человека будет сопровождать сразу пять темных эльфов — уже нонсенс, во всяком случае, это будет удивительная история для любого, кто не знаком со мной лично.

— Мы глубоко уважаем Ее Величество, королеву Ирен, матерь народа, — с поклоном сказал тот, кого Арлен назвал Сантаэлем. — А значит мы будем с радостью сопровождать Его Светлость.

Нирим поклонился вслед за собратом, да оба так и застыли, прижимая ладони к груди.

— Я не «Светлость», — ответил я. — Называйте меня Владыкой, как и все прочие.

— Мы поняли, Владыка, — подал голос Нирим.

Мое легкое движение ладонью и эльфы наконец-то выпрямились, после чего оба удалились из кабинета.

— Арлен, скажите, что вы с ними сделали? У них глаза стеклянные, — сказал я, глядя на закрывшуюся за парой эльфов дверь.

— Я просто поведал им вашу биографию, Владыка. Вы можете использовать их в качестве оруженосцев или подручных. Либо же передать господину Эрегору, как вам будет угодно, — ответил лорд-командующий. — На самом деле им выпала большая честь, и они стремятся оправдать оказанное им доверие.

— Я еще не добрался до Налора, а мне уже не нравится, куда все идет, — ответил я.

— Вы не можете отказаться от титула Третьего Жреца, — заметил Арлен. — Даже если отбросить все ваши прочие заслуги, они не могут не склонить голову перед тем, кто слышит глас Нильф.

«Видишь, милый. Это большая честь, а ты бываешь так раздражен нашими беседами», — прозвучало у меня над ухом.

— Ладно, — прервал я Арлена. — Давайте лучше обсудим дела, которые требуют моего внимания…

За следующий час мы с лордом-командующим разобрали основные документы, которые касались продовольствия и казны, переданной королевой. Я официально передал оставшееся серебро в управление Арлена, получив некоторую сумму на накладные расходы плюс несколько расписок торговой гильдии Мибензита. По ним я смогу нанять корабль или обналичить средства в любом крупном городе Менаса, где признают всеобщее торговое соглашение по обращению векселей.

— Я помню времена, когда торговля велась только за твердую монету, — сказал я, разглядывая стопку бумаг, которые Арлен заранее заверил у купцов.

— Не представляю, как тогда велись дела, — сказал Арлен. — Только на моих землях оборот такой, что даже если трижды заложить все имущество, наличных денег будет недостаточно.

— Я не говорил, что эти времена были хорошими, — с улыбкой ответил я. — Благодарю за услугу, лорд-командующий.

— Всегда рад, — поклонился Арлен. — Когда выезжаете?

— Послезавтра утром, мне надо провести еще пару встреч, — ответил я.

— Тогда не смею задерживать, я распоряжусь о припасах, — поклонился Арлен.

Тем временем в каком-то борделе

— Заходи, — сказал господин Триерс своему подручному. — Что случилось, Ники?

— Вы говорили, чтобы я приносил интересные истории, — помялся доносчик. — Вот, пришел.

Армель важно кивнул и предложил мужчине сесть. Попасть в этот бордель с улицы довольно сложно, но охрана уже выучила в лицо всех соглядатаев, которых использовал посланник Святого Престола. А сам бордель был отличным местом, где не задают лишних вопросов, а стены настолько толстые, что в соседней комнате никто никогда не узнает, о чем шел разговор.

— И что ты узнал на этот раз? — спросил Армель.

— Утром на рынок пришел свежий караван с рабами, — ответил мужчина. — Там у меня есть пара знакомых погонщиков. Вот, поспрашивал, узнал кой-чего…

Армель бросил на этого скользкого типа испепеляющий взгляд, но все же запустил руку в карман и выудил несколько серебряных монет, которые тут же бросил на столик перед собой. Ники ловко смел плату в ладонь, после чего продолжил:

— В этом караване на этот раз есть пара человек из пригородов Гирдота, и там ходят интересные разговоры.

— Какие разговоры? — спросил Армель.

— Что в караване есть проклятая девка, из охотников.

— Что-то ты рассказываешь мне какие-то небылицы, Ники, — ответил Армель. — Как охотница могла попасть в кабалу? Их буквально кормит лес.

— Девка та сирота, — продолжил Ники, — и значит, ее родня за долги продала! Но торговец тот Пикас, торгаш умелый. Знаменит тем, что выжимает из каждого раба максимум. Говорит, значится, с ними, расспрашивает о всяком, чтобы получше продать. Знаменит он на рынке, что у него лучшие невольники, покорные, старательные. Да и сам Пикас их в узде не хлыстом держит, а словом. Он бы абы кого не купил, сразу ту девку заприметил, как мне думается.

— Я все еще не понимаю, за что я дал тебе пять монет, — ответил Триерс.

— Так вот! Девка та, охотница, она как сиротой-то стала. Помните, что четыре года назад под Гирдотом отряд Мордока пропал? Вот тогда-то впервые Владыка демонов с Разящим королем и закусился, значится. А проклятая она потому что в бойне той была, где колдун кучу народу положил. А после он всех, кто той ночью в лагере солдатни побывал, оказывается, к родне на равнину сослал из своих предгорий!

— Да? — спросил Армель.

Триерс был опытным шпионом и умным человеком. И последние слова Ники сказали ему очень и очень многое.

— Прям всех и сослал? — уточнил посланник Святого Престола.

— Прям всех! — продолжил Ники. — Это девчонка та и рассказала, которая проклятая.

Армель довольно оскалился. Он всегда знал, когда в воздухе начинал витать запах ценной информации.

Глава 22

Поручение

Когда все идет слишком гладко, это повод для того, чтобы быть осторожным. Я часто пренебрегал этим правилом в прошлом, за что расплачивался смертями окружающих меня людей, так что теперь был начеку.

Первые звоночки о том, что в Мибензите скоро начнутся проблемы, я услышал еще за несколько дней. Что-то витало в воздухе, что-то неуловимо тревожное, неправильное и непонятное. Но лишь одного этого ощущения было достаточно для того, чтобы отправить к лорду-командующему Эрегора, а Лиан — в квартал мастеровых, разнести мои предупреждения.

Я уже дважды позволил посланникам Леннор вмешаться в жизнь города, больше такой ошибки я допускать не желал. Хватит и того, что гномы до сих пор занимаются восстановлением своей хитроумной мельницы, которая снабжала мукой город и все окрестные поселения, а рыночная площадь превратилась в огромную стройку. Касательно последнего, впрочем, гномы клялись, что откроют торговую башню уже к осенним ярмаркам, но я этого уже не увижу. Может быть, когда-нибудь я вернусь в Мибензит, но это случится годы спустя. Я даже не уверен, что застану в живых хоть кого-нибудь, кто сейчас кланяется мне и почтительно называет «Владыкой».

— Мы выбиваемся из графика, — сказал Эрегор.

Эльф замер на краю тренировочной площадки, наблюдая, как я упражняюсь с мечом.

— Если мы задержимся на пару дней, ничего не поменяется, — ответил я, взмахивая чуть красноватым клинком и тем самым обезглавливая невидимого противника. — Что-то происходит.

— Что именно?

— Не знаю, но скоро выясню.

— Вы встречались со шпионом?

Я замер в верхней стойке, держа меч двумя руками и целя острие в грудь несуществующего врага.

— Пока нет, — ответил я. — Армель тут не помощник. Что с отцом Симоном?

Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что Эрегор недовольно скривился. Будь воля советника, он бы уже давно отделил голову святоши от его щуплого тела и закопал в ближайшей канаве. Но эльф понимал, что это лишь спровоцирует Три Ордена, так что благоразумно не предлагал мне поспешных решений. Я тоже держался из последних сил — последняя стычка с Симоном показала, насколько он опасен для окружающих — но эльфы Арлена вроде бы справлялись со слежкой, а оставленных мной указаний было достаточно, чтобы сдержать разрушительные порывы отца Симона, даже если святоша разбуянится.

— Все спокойно, — ответил Эрегор. — Число наблюдателей увеличили, добавили пару тяжелых арбалетов, чтобы бить наверняка. Симон проповедует, бродит по городу, воет о надвигающейся тьме.

— То есть, все, как и раньше?

— Все, как и раньше, — согласился опальный советник.

— Найди Лиан, — сказал я. — В городе осталось пара мест, куда я еще не заглядывал. Пусть сходит со мной.

— Куда собрались? — просто из любопытства спросил эльф.

— Загляну в купеческую гильдию, перепроверю печати на векселях, а потом зайдем на рабский рынок, — ответил я. — Может, меня просто тревожит то, что там опять началась торговля.

На самом деле, я думал об этом. От рабского рынка Мибензита еще в прошлые мои визиты тянуло кровью, отчаяньем и болью. Сейчас же, из-за алтарей Нильф по всему городу, я слишком отчетливо ощущал всплески этой энергии, и причина моей тревоги могла крыться как раз на территории рабского рынка. Но пока я сам там не появлюсь, то и не узнаю.

Когда Эрегор ушел, я позанимался еще двадцать минут, после чего уселся прямо на камень, чтобы восстановить дыхание. Нельзя пропускать тренировки, нельзя привыкать к этому молодому телу, через год я вернусь к своему старому, зрелому состоянию, и пусть меня поддерживает сила Нильф, груз прожитых столетий опять начнет давить на старые кости. Если бы не опекающая длань Третьей, от меня бы уже даже пыли не осталось…

— Владыка, вы хотели меня видеть? — голос лейтенанта ворвался в мою голову и вырвал из медитативного состояния.

Все верно, когда Эрегор уходил, я попросил его позвать ко мне молодого темного.

— Хотел. Есть задание.

— Готов исполнить, — тут же приосанился эльф.

Я внимательно посмотрел в лицо Ирнара. Бесстрастный, собранный, спокойный. За месяцы, проведенные под моим руководством, он окончательно избавился от агрессивной спеси, которая так и сквозила в нем первое время нашего знакомства. А когда эльф стал моим учеником и познал магию, то окончательно изменился. Ведь колдовство требует покоя души и контроля разума, в состоянии постоянного гнева ты не призовешь даже бесплотную тень.

А еще у эльфа появилась другая причина вести себя более зрело. Та же причина, по которой я тоже когда-то стал мягче и внимательнее.

— Ты же понимаешь, что Лиан всего семнадцать зим? — прямо спросил я, прикрыв глаза и продолжая глубоко дышать. — Она горькое дитя даже по людским меркам.

— Владыка, я…

— Отвечай на вопрос, лейтенант, — перебил я эльфа.

— Я это прекрасно понимаю, Владыка, — в голосе Ирнара не чувствовалось тревоги, только спокойная решимость.

— Вы оба провели слишком много времени среди людей, — сказал я. — Лиан вовсе выросла за пределами Вечного Леса, но я хочу, чтобы вы следовали заветам предков.

— Я понимаю.

— Кто твоя семья, лейтенант? — спросил я.

Ирнар немного помолчал, переминаясь с ноги на ногу. Я заставил эльфа нервничать.

— Моей семьей давно стали рейнджеры, а отцом — капитан Эрегор, — ответил эльф.

— Значит, ты простых кровей?

— Именно. Отец плотник, мать на хозяйстве, — ответил эльф. — И я давно уже их не видел.

— Как давно?

— Около пятнадцати лет.

— Братья, сестры?

— Я второй сын. Есть старшая сестра и младший брат.

— Твои родители торопливы, — заметил я.

Трое детей с разницей между старшим и младшим максимум в сто лет — очень быстро для эльфов. Почти погодки, если говорить о людских семьях.

— Мы из приграничья. Там жизнь идет быстрее, — ответил Ирнар. — Моя семья проблема?

Теперь настал мой черед молчать.

— Нет, я доволен, — ответил я эльфу. — Это лучший из возможных вариантов.

Лицо лейтенанта было похоже на каменную маску, абсолютно безжизненную. И только глаза горели, именно они выдавали волнение эльфа.

— Пойдем, — сказал я, поднимаясь с камня и отряхивая штаны. Пусть погода была теплая, но у меня стал мерзнуть зад. — Мне нужно кое-что тебе передать.

Зайдя в кабинет, я аккуратно прикрыл дверь, после чего с помощью своих печатей набросил на комнату простенькое заклинание. Ничего необычного, просто магическая преграда, достаточно плотная, чтобы поглощать любой звук, но при этом совершенно незаметная. Ирнар почувствовал движение магической энергии, отчего спина эльфа на мгновение напряглась, после чего лейтенант почти обмяк. Опасная поза воина, готового к бою.

— Сейчас я напишу пару писем, — сказал я. — Тебе надо будет посетить господина Тронда и договориться о размещении депозита в гильдии Мибензита. Сделаешь это под соглашением Менаса о свободной торговле.

Я обмакнул перо в чернила и стал писать. Тронд должен понимать, что надо сделать.

— Возьмешь мою казну, — я кивнул на ларец с личным серебром, который стоял в углу комнаты, — передашь его в гильдию.

— Я понял, — кивнул эльф, принимая из моих рук первое письмо. — Может, я тогда заодно перепроверю векселя? Лиан сказала, что вы сегодня планируете зайти в гильдию…

— Это не касается векселей лорда-командующего, — ответил я. — Это серебро будет выписано на два имени. Твое и Лиан.

Я видел, как замер Ирнар, держа в руках первое послание купцу Тронду.

— Владыка, простите мое невежество, но…

— Ты не понял, лейтенант? — холодно спросил я. — Мы отправляемся в Налор, а там у меня нет друзей. Я передаю тебе свои накопления и возлагаю ответственность. Так, теперь подойди.

Поставив точку на втором послании, я встал из-за стола. Ирнар недоверчиво приблизился, все еще до конца не понимая, что происходит.

— Расстегни рубашку, — скомандовал я.

Лейтенант подчинился, после чего я положил ладонь на сухую грудь эльфа и начал колдовать.

От возникшего магического жара Ирнар вскрикнул, но одного моего взгляда было достаточно, чтобы эльф замер на месте, до скрежета сжимая зубы. Я правильно сделал, что набросил на комнату барьер. На крик боли могли сбежаться темные со всей крепости. Не зря же у них такие огромные уши…

— Все, — сказал я, глядя на красновато-темное пятно на груди эльфа. — Главное не чеши, через пару дней пройдет.

— Что вы сделали, Владыка? — спросил эльф.

На лбу Ирнара появилось несколько капелек пота, а алые глаза темного блестели так, будто бы он побывал в бою.

— Высек тебе на ребрах ключ от моей башни, монетка это слишком легкомысленно, да и ее можно потерять, — сказал я. — Чтобы пройти барьер просто пропусти немного магической энергии через свое сердце, и все будет в порядке. Лиан же может пройти в долину свободно, охранники ее знают.

— Владыка, я не понимаю что…

Я посмотрел эльфу прямо в глаза и Ирнар моментально заткнулся. Все он понимал, уже не мальчик, все же, сто тридцать лет ему миновало. И он прекрасно знал, что перед опасным походом надо утрясти дела.

Вот только я не делал ничего подобного, когда отправлялся на охоту за войсками Мордока, потому что я не видел в них реальной угрозы. А вот Дворец на Холме место куда более опасное, нежели поле боя.

— Когда мы прибудем в столицу Вечного Леса, у тебя будет только одна задача, лейтенант, — сказал я, продолжая держать с эльфом зрительный контакт. — Если я прикажу, или если что-то пойдет не так, ты хватаешь Лиан, и вы направляетесь в мою башню. А после, когда переведете дух — вовсе покидаете эту часть Менаса. Я рекомендую Даркан, красивая страна с честными людьми, где вас никто не выдаст королеве Ирен.

— Владыка, я понимаю ваши тревоги, но если что-то случится мы с капитаном…

— В этом вопросе ты не можешь полагаться на Эрегора. Если бы я верил советнику в том, что касается Лиан, здесь бы стоял он, а не ты, — перебил я эльфа. — Это твоя задача и только твоя. Ты меня понял, лейтенант?

По обескураженному лицу Ирнара я понял, что такого ответа эльф не ожидал.

— Могу я спросить, почему…

— Ты знаешь, как Эрегор лишился глаза, уха и получил свой шрам? — спросил я.

— Он вторгся в вашу долину по приказу королевы, — без запинки ответил Ирнар.

— Ты знаешь, что конкретно должен был сделать советник? — уточнил я свой вопрос.

Ирнар молчал.

— Он должен был доставить еще тогда совсем юную Лиан в Налор, — продолжил я. — Живой или мертвой. Так что если наступит момент, когда ее надо будет вытащить из Вечного Леса, ты не сможешь полагаться на своего командира, лейтенант. Ты можешь верить только самому себе. А теперь иди. Я подготовлю для тебя записки с инструкциями и магическими схемами на случай, если вам придется бежать.

Эльф коротко кивнул, застегнул рубашку и уже двинулся на выход, но замер в дверях.

— Еще один вопрос, Владыка, — нерешительно начал эльф. — Вы знаете о моей преданности капитану. Почему вы считаете, что я увезу Лиан, если в Налоре что-то случится?

Я уже уселся обратно за стол и начал писать, но поднял на эльфа глаза.

— Потому что когда ты думаешь, что никто не видит, ты смотришь на Лиан так же, как я когда-то смотрел на королеву Ирен, — наконец-то ответил я лейтенанту.

— Это исчерпывающий ответ, спасибо, — эльф еще раз быстро поклонился и исчез за дверью.

После этих небольших приготовлений моя тревога чуть-чуть унялась, но до конца не успокоилась. Я все еще чувствовал, что впереди меня ждут проблемы, но перед моим внутренним взором стояло глупое лицо Ирнара. Своими словами я одновременно смог и смутить, и воодушевить эльфа.

Главное, чтобы Лиан ничего не узнала. Зная эльфийку, она устроит из моих приготовлений грандиозный скандал, ведь почему-то она считала меня едва ли не вечным, как само время.

Глава 23

Пустой треп

Рабский рынок Мибензита встретил меня тем, чем встречает подобное место любого другого человека. Шум, гам, ругань, вонь, пыль, скрип телег и еще сотня звуков и запахов — все это неотъемлемая часть любого рынка, но тут все перечисленное ощущалось совершенно иначе. По-другому. Острее.

Атмосфера на помостах была не столь удушающая, как я мог подумать. Все знали, что Мибензит переживает интересные времена. Стройка требовала рабочих рук, новый гарнизон — обслуги, а окружные крестьяне и фермеры рыскали в поисках потенциальных батраков. Так что вместо пленных, отбросов и душегубов, которых вместо казни продали на каторгу, сейчас помосты полнились крепостными, которые попали в кандалы по причине кредитной кабалы.

Я никогда не был сторонником рабства как такового, но я всецело понимал суть пословицы «от трудов праведных не наживешь палат каменных». Рабство часть мира, а рабский труд — это главная причина по которой небольшая прослойка власть имущих и аристократов по всему Менасу могут пировать круглый год, не заботясь о тратах. И даже сейчас Мибензиту нужны были рабы для того, чтобы привести в порядок фортификации, закончить строительство торговой башни в центре города и в целом оживить этот несомненно важный торговый узел Западных земель.

— Плотники! Плотники!

— У меня есть кузнец! Почти не пьет! Долг всего три сотни серебра!

— Крепкие крестьяне! Крепкие крестьяне! Здоровые! Здоровые крестьяне! Две семьи!

Зазывалы, будто на продающие капусту, со всех сторон выкрикивали преимущества живого товара своих хозяев. За медную монету эти люди расскажут тебе все о рабе, за три медяка — заставят несчастного прыгать и показывать зубы, за серебряный — поклянутся в вечной любви. Только купи раба, уйди отсюда с ярлыком и похудевшим кошелем.

Кажется, вместе со свободой у этих людей отобрали даже лица. У всех одинаково пустые глаза, у всех — опущенные плечи. Те самые две крестьянские семьи сбились в кучу, держась друг за друга. Старшие в центре, следом недоросли, за ноги цепляются совсем малыши. У этих людей нет родни, единственный для них путь выживания — уйти в кабалу всем семейством и надеяться, что их выкупят группой. Может, договорились с торговцем, что за долги главы семейства он получит всю семью, может, в залог попали оба родителя разом. Много человеческих жизней прошло через эти скрипучие помосты, и пусть большинство из них было сколочено этой зимой и доски все еще пускают смолу, я отчетливо видел их трухлявое нутро. Ведь они стоят на тех же местах, что и сотни помостов до этого, а кровь, пот и слезы впитались не в те старые доски, а в само пространство, где стояли эти позорные конструкции.

— О чем задумался, старик?

Лиан совершенно беззаботно ткнула меня локтем под ребра, а идущий следом за нами Ирнар при этом сделал вид, что пролетающие над Мибензитом облака целиком и полностью захватили все его внимание. Эльф все еще не мог привыкнуть к тому, что девушка ведет себя в моем присутствии настолько свободно.

— О том, как мало стоит человеческая жизнь, — ответил я. — Как тебе атмосфера?

— Здесь довольно чисто, — фыркнула Лиан. — С караваном того полуорка не идет ни в какое сравнение. О! Смотри!

Девушка беззаботно ткнула пальцем в мимо проходящего лоточника, а я привычно потянулся за мошной. Эльфийка не могла пройти мимо рыночной выпечки, когда мы бывали в Гирдоте, местные торговцы всегда делали на нас неплохую кассу.

— Ты какая-то слишком активная, — заметил я.

— Просто ты какой-то слишком напряженный, старик. А вместе с этим лицом ты выглядишь почти нелепо, — ответила девушка, ловко уклоняясь от шуточной оплеухи.

— Ты окончательно потеряла всякое почтение, — хмуро ответил я, забирая из рук лоточника четыре пирожка. — Ирнар, держи.

Эльф ловко поймал пирожок, хотя и немало удивился. Еще большие открытия ожидали эльфа, когда два из трех оставшихся пирожков перекочевали в руки Лиан. Мы трое остановились у одной из телег, чуть в стороне от прохода, дружно запустив зубы в продолговатую выпечку. Солнце было уже высоко, но обед мы точно пропустим. Так что лучше уж горячая сдоба, чем совсем ничего.

Еда меня немного успокоила. Наверное, Лиан права и я просто маюсь от ожидания неизбежного. Сам же решил ехать в Налор, так почему проблемы должны возникнуть в Мибензите? Но вот, в толпе мелькнула знакомая лысина, и я понял, что предчувствия меня не обманули.

— Вы двое, можете идти по своим делам, — сказал я, откусывая от пирожка.

— Уверен? — с набитым ртом спросила Лиан.

Эльфийка пропихивала в себя уже второй пирожок, и я откровенно волновался, что когда-нибудь эта привычка станет для нее смертельной. С приходом лета она вечно превращалась в несносное и дерзкое дитя. Эрегор был прав, все недостатки ее воспитания — мои промашки и моя ответственность. А ведь я выучил столько бримских аристократов и даже одну королеву темных эльфов! Почему я не справился с безродной сиротой?

— Уверен, — ответил я, выискивая взглядом лысину. — Увидимся вечером у Игрид. Ты Ирнар тоже приходи.

Темный эльф степенно кивнул, на прощание коротко поклонился, после чего исчез в людском потоке следом за моей воспитанницей.

Надеюсь, мое указание не терять из виду девушку он понял правильно. Наш утренний разговор прошел, казалось бы, бесследно, но я видел, что Ирнар стал внимательнее. Ведь я едва ли не официально доверил ему защиту моей воспитанницы.

— Где ваша приемная дочь? — спросил Армель, выныривая из людской массы.

— Я тоже приветствую вас, господин шпион, — холодно ответил я, окидывая мужчину взглядом.

Триерс криво усмехнулся.

— Я мог поклясться перед Святым Пламенем, что рядом с вами было двое темных эльфов и один из них — Лиан. А второй лейтенант Ирнар, верно?

— Вы крайне наблюдательны. Но у молодежи есть свои дела, я их отпустил, — ответил я, глядя Армелю прямо в глаза. — И больше не называйте Лиан моей дочерью, даже в шутку.

— Почему же? — удивился Армель.

Мы уже отошли от телеги и сейчас неспешно двигались по одному из боковых проходов.

— Потому что жизнь любого Владыки демонов принадлежит исключительно его богу. Моя единственная кровная семья — Нильф. У меня может быть жена, но не может быть детей. Кровь Повелителей им не принадлежит, — ответил я. — Так что не святотатствуйте в моем присутствии, господин Триерс.

— Исчерпывающий ответ. Тогда как же называть вашу девочку? — спросил мужчина.

— Она моя воспитанница и ученица, — ответил я.

— Дайте угадаю. Обучать других есть богоугодное деяние, поощряемое Третьей? — с ухмылкой спросил Триерс.

«Знаешь, милый, он бы смог стать для меня отличным слугой. Не таким выдающимся, как ты, но…», — шепнул порыв ветра.

— Не думаете начать поклоняться Нильф? — спросил я, проигнорировав слова шпиона.

— Я уже говорил, что в вопросе веры предпочитаю придерживаться нейтралитета, — рассмеялся шпион. — А что, поступило прямое предложение?

— С чего вы взяли?

Прямо перед нами столкнулась пара телег. У одной из них отвалилось колесо, так что путь оказался заблокирован, а перелезать через помосты у меня не было никакого желания.

— С чего вы взяли, что я могу делать предложения от лица Нильф? — спросил я.

— Ну, вы же Третий Жрец, — пожал плечами Армель. — Тот, кто слышит Ее глас.

— Знаете, некоторые говорят, что если ты разговариваешь с богом, то это молитва, но если бог тебе отвечает — это безумие. И в этом есть доля истины, боги свидетельствуют делами, а не словами.

— Все же, я склонен думать, что вы излишне скромничаете, — покачал головой шпион. — Здесь мы не пройдем, придется возвращаться.

Сейчас этот лысый мужчина куда-то целенаправленно меня вел, попутно развлекая ничего не значащей беседой. Единственное, странно, что Армель завел разговор на тему богов. Обычно он старался избегать любых вопросов, которые касались веры.

— Вы бы не хотели вернуться к своим изысканиям? — внезапно спросил шпион.

— Вас интересует темная магия?

— Меня интересует все, что касается вас, Владыка. Таково мое задание, — ответил Армель. — По правде сказать, в Скокресте не все разделяют готовность паладинов вступить в Святую войну. В Святом Граде намного больше тех, кто хотел бы, чтобы мир продолжился. Тем более, у Трех Орденов и так хватает врагов среди молодых последователей Фангороса и Харла, им ни к чему ввязываться с противостояние с кем-то настолько мудрым и древним, как вы.

— Ваши слова полнятся лжи, господин Триерс, — ответил я прямо.

— Я говорю совершенно искренне, Владыка.

— Бойцы Ордена Пламени первыми нарушили мой покой, за что и поплатились.

— Но даже это пошло нам во благо. Ведь иначе мы бы не раскрыли Святую Деву, коей стала клирик Лавертен, — покачал головой Триерс. — Пусть даже они не говорят об этом вслух, но вы сделали для укрепления веры на землях Трех Орденов больше, чем несколько поколений высокопоставленных сановников. И они это прекрасно понимают, я вас уверяю.

— Вы сейчас заговариваете мне зубы, господин Триерс, — ответил я.

— Ничуть. Кстати, тот дар, что я преподнес вам в Халсине, есть следствие вашего великодушия к клирику, — заметил Армель. — Высшими чинами Ордена Духа было принято решение, что этот артефакт из крови колдунов лучше всего употребить сможете именно вы.

— И вы очень удачно отдали вторую часть артефакта госпоже Леннор. Как удобно.

— Слуги Фангороса слепы в своем высокомерии и мало чем отличаются от людей, обуреваемых низменными страстями, — ответил Армель. — По этой причине я всегда симпатизировал именно вам, Владыка.

Мы наконец-то вышли на самую окраину рынка.

— Так почему же вы так легко покинули свою долину, Владыка? Я слышал, ваши изыскания крайне сложны и почти безнадежны. Великая тайна, которую не под силу разгадать даже такому великому магу, как вы. Неужели вы добились каких-то однозначных результатов и решили выйти в свет? Поэтому вы прибыли в Мибензит?

— Я приехал в Мибензит за гномьей саблей для моей воспитанницы. Все остальное — просто стечение обстоятельств, — ответил я.

— Вот как… — протянул Армель. — Ну что же, как говорится, жизнь самый удивительный рассказчик. Столь витиеватых сюжетов не придумать ни одному поэту или драматургу.

— В этом я с вами соглашусь, — кивнул я.

Армель замер, внимательно глядя мне в глаза.

— Мне не нравится ваше новое лицо. Оно вам не соответствует.

— Вы не первый, кто мне это говорит, господин Триерс, — ответил я. — Но давно вы стали ценителем мужской красоты?

— Скорее, я хотел сказать, что кто-то может неверно оценить вас в столь молодом обличии. Это весьма оскорбительно, как по мне, — рассмеялся Армель. — Кстати, смею вас заверить, что отец Симон не будет доставлять неудобств лорду-командующему Арлену. Я лично прослежу за тем, чтобы этот истовый проповедник держался приличий.

— Рад слышать.

— Как вы могли уже понять, склонить его к более близкому сотрудничеству у меня не получилось. Он слишком зациклен на вопросах чистоты веры, — разочарованно протянул шпион. — Так что это единственное, что я могу гарантировать. Впрочем, я слышал, вы решили проблему с солдатами короля-самозванца?

— Частично, — ответил я. — Это временное решение.

— И довольно элегантное.

— У меня будет к вам задание, Армель, — сказал я. — Об этом я хотел поговорить перед отъездом.

— Весь внимание, — сказал шпион.

— Не позволяйте этому фанатику очищать мои проклятые броши, — ответил я. — Если он это сделает, то только развяжет руки головорезам. Эти люди все еще отравлены силой Харла и единственное, что держит их в узде — неотвратимость наказания за пролитую кровь.

На секунду шпион замер, будто прокручивая в голове мои слова.

— Я даже не предполагал, что проблемы могут возникнуть в этом направлении, — честно ответил Армель и я почувствовал, что вот именно сейчас он говорит целиком искренне, — но неужели вы считаете, что молитвы отца Симона окажутся сильнее вашей магии?

— Броши — весьма простые проклятые амулеты, господни Триерс. У проповедника точно достанет сил, чтобы снять с них мое заклинание и изгнать демона, привязанного кровью.

— Отец Симон мог бы отмаливать и души этих людей, — возразил Триерс.

— Я уже дал приказ лорду-командующему, — ответил я. — Эти люди все равно не останутся в живых, будь то мои демоны или клинки темных эльфов гарнизона. Я потратил слишком много сил на этот город, чтобы погружать Мибензит и окрестности в кровавую пучину, которая тут воцарится, если рабов Харла станет слишком много. Хватит с местных и Судной ночи.

— Я понял ваше предостережение, Владыка, — кивнул шпион.

Разошлись мы с Армелем довольно спокойно. Уже вечером, за ужином в ресторане госпожи Игрид я все прокручивал в голове, пытаясь понять, почему шпион Святого Престола внезапно заговорил о моих исследованиях. До этого Армель смотрел только в будущее, но сейчас, внезапно, стал оглядываться назад, задавая вопросы о моем прошлом. Но удивительно, после разговора со шпионом, мне стало как-то спокойнее. Армель был единственным человеком, который мог подкинуть мне реальных проблем, но я не почувствовал от него никакой угрозы.

Мне не понравился пустой треп Триерса, но уже на этой неделе наш небольшой отряд покинет Мибензит, а вместе с городом мы оставим тут и все проблемы, связанные с городом. Пока же я наслаждался вкусным ужином, вишневым пивом, беззаботной трескотней Лиан и с усмешкой наблюдал за редкими взглядами, которые бросал на девушку Ирнар. Осталось совсем немного, пока же надо набираться сил и оставить все беспочвенные тревоги.

Глава 24

Две части души

Чем ближе была граница Вечного Леса, тем больше мне хотелось развернуть коня и отправиться в свою башню. Гори огнем война с Мордоком, гори огнем Мибензит и все происходящее! Я просто поднимусь на вершину своей башни, расчерчу конструкт шестой печати и одним ударом сотворю на месте звездной Крепости Каламета и всего севера новое море. Возможно, я даже сам дам новому морю название. А если потребуется — тоже самое сделаю и со Скокрестом. У меня на крючке было пять тысяч душ. Потянись — и демоны, запечатанные в проклятых брошах, сожрут души своих хозяев. Я завершу однажды начатую децимацию полным геноцидом вражеской армии, пусть они и сдались мне в плен.

С такой гекатомбой мне хватит сил расколоть саму земную твердь, и даже Нильф не сможет меня остановить, потому что я буду действовать в рамках заключенного с богиней договора. Я просто вернусь к изысканиям и опять начну искать, как построить семислойную печать. Начну обучать Лиан магии, наконец-то смогу спокойно поработать. Я три года откладывал свою работу, потому что ждал, когда она вырастет. Как раз к моменту, когда я закончу истребление Мордока и святош, девушка окончательно сформируется, изменение ее странной печати прекратится, и я опять начну изыскания.

На все про все уйдет пара недель, так зачем же мне ехать в Налор, улыбаться местной знати и говорить с Ирен? Почему я не могу поступить так, как поступал в молодости?

— Старик, ты заснул? — спросила рядом едущая Лиан.

— Что?

— Ты смотришь в одну точку уже минут десять, спрашиваю, ты там заснул с открытыми глазами или что? И почему у тебя выражение лица такое, будто умер кто-то? — продолжила наседать Лиан.

Как лидер, я ехал в конце нашей небольшой колонны. Было принято решение путешествовать с комфортом, так что в нашем караване была пара телег, вдоволь припасов, сундуки с одеждой, а ехали мы на лучших лошадях южной породы, которых привезли из Кольца Королей по заказу лорда-командующего Арлена. Конечно, двигались мы немного медленнее, чем следовало, но я был этому даже рад. Так я попаду в проклятый Налор на несколько дней позже.

— Никто не умер.

— Тебя так выворачивает из-за визита в Вечный Лес? — Лиан попыталась заглянуть мне в глаза, но я недовольно отвел взгляд.

Вместо ответа я посмотрел на спину Эрегора, который ехал во главе нашей небольшой колонны.

— Ты помнишь, что я сказал Эрегору во дворе? — спросил я.

— Ты о чем?

— О ночи, когда он пытался тебя забрать из долины.

— А… Ну, ты говорил какую-то очередную дребедень про то, что одноглазый — просто инструмент, — стала вспоминать Лиан. — И сказал, что тебе не нужны его извинения.

— Да, мне не нужны извинения Эрегора ни тогда, ни сейчас, ни в будущем, — ответил я девушке. — За то, что случилось с ним, должна отвечать Ирен. Это она послала его в долину за тобой.

— Ты хочешь начать свой визит в столицу эльфов со скандала с королевой? — подняла бровь Лиан. — Нет, я конечно знала, что высокомерие твое второе имя, но старик…

— Я помню то, что случилось семь сотен лет назад, а тут прошло всего три года, — ответил я. — Будто было вчера…

— Ты злопамятный.

— Нет, у меня просто память хорошая, — оскалился я в ответ, продолжая сверлить спину опального советника взглядом. — И лицо Эрегора напоминает мне о случившемся в ту ночь каждый раз, когда я с ним вижусь.

— Ты так злишься, потому что?.. — вопросительно начала Лиан, надеясь, что я продолжу за ней и выложу все, как на духу.

— Я злюсь, потому что слишком хорошо знаю темных эльфов. Да и эльфов в принципе. Как и гномов, людей, орков. Всех их я знаю слишком хорошо, — после недолгого молчания ответил я эльфийке. — И я знаю, что Ирен не примет ответственности за то, что случилось с ее советником и моим учеником, хотя и должна.

— Ты не можешь это просто проигнорировать? Тебе же нужна помощь эльфов, — заметила девушка. — Ты же хотел взять войско королевы и отправиться к Каламету.

— Это вовсе необязательно, — ответил я. — Ты же знаешь, что я способен сокрушить Мордока и без помощи Вечного Леса.

— Знаю, — согласно кивнула Лиан. — Ты всегда прибедняешься, старик, но я все знаю. Но ты сам решил не превращать север Западных земель в пустошь, так что…

— Я подумываю устроить там новое море, — ответил я.

— Море?

— Ты же в курсе, что Око Королей — рукотворный водоем?

— Брехня… — выдохнула эльфийка. — Ты врешь.

— Я совершенно серьезен, — ответил я.

— Еще скажи, что это твоих рук дело.

— Нет, за мной числится только падение Садов Армина.

— Ты же говорил, что это святоши выжгли сады и превратили их в скалы.

— И это случилось из-за моего союза с Элантриэль, — ответил я.

— Тогда откуда ты знаешь, что Око рукотворное? — серьезно спросила Лиан.

Я внимательно посмотрел в глаза эльфийке, после чего молча пришпорил своего коня, выезжая в голову колонны. Солнце было уже низко, надо становиться на привал. Сегодня мы выбрали место у небольшого ручья, недалеко от дороги. С одной стороны — небольшая рощица, подходы к которой поросли кустарниками, с другой — сам ручей. Мы же расположились в этой небольшой и тихой ложбине, укрытые от ветра и чужих глаз, оставив дорогу в сотне футов.

Эльфы стреножили лошадей и, сняв с их спин седла, стали приводить животных в порядок, я же привычно занял место кострового. Все правильно, самый важный человек в отряде управляет огнем и распределяет припасы. Для остальной работы у меня хватает крепких рук.

— Ради Нильф, скажи, что ты наплел девчонке? — усмехнулся Эрегор, подходя к костру, на котором уже кипел котелок с водой на похлебку.

— Что такое? — спросил я, сбрасывая в емкость порубленную куропатку, которую метко подстрелил из лука Ирнар сегодня днем. Большая удача, нам даже не пришлось отправлять кого-нибудь на охоту.

— Лиан говорит, ты собрался копать новое море, — ответил опальный советник, присаживаясь рядом со мной на корточки и беря в руки небольшой нож и луковицу.

— Ты же прекрасно понимал, что я могу сделать с пятью тысячами проклятых брошей, — ответил я. — И когда я зачаровывал их, не сказал и слова.

— Потому что я знаю, что вы не пойдете на такое, учитель, — серьезно ответил Эрегор. — Это путь Фангороса или даже Харла, но точно не путь Нильф.

— Третья не помешает мне оставить на месте севера дымящуюся воронку, — ответил я.

— Это может вас убить, — заметил эльф, очищая луковицу от кожуры.

— За меня своими жизнями заплатят бывшие солдаты Мордока.

— Вы не сделаете этого. Поэтому мы и едем в Вечный Лес, — ответил эльф.

— Лучше почисти еще луковицу, — скомандовал я, сам снимая пенку с кипящего бульона. — И меньше трепись.

— Едва мы выехали за пределы городских стен, ваше настроение стало причиной моего беспокойства, учитель.

— Эрегор, избавь меня от своих нравоучений и тревог, прошу тебя. Мне уже тысячу лет как не нужна нянька, — огрызнулся я. — Чисти лук.

Опальный советник на секунду застыл, будто пытаясь прочитать мои мысли, после чего отвернулся и, щурясь, стал выполнять мой приказ. Надо закончить с готовкой до глубокой темноты, мне не нравилось ковыряться ложкой впотьмах.

В следующие дни Эрегор, Лиан и Ирнар водили вокруг меня хороводы под девизом «попытайся успокоить Владыку демонов». Каждый из них лез ко мне с разговорами, каждый пытался убедить в том, что в Налоре все будет просто отлично. В какой-то момент мне вовсе стало казаться, что они боятся взрыва моего гнева и последствий, которые повлечет подобный срыв.

Однако они как-то упускали из виду, что я сам принял решение отправиться в Вечный Лес.

Ирен прямо позвала меня, пусть той ночью, когда Эрегор отрезал свой воинский хвост и изуродовал свое лицо, я решил, что королева должна прийти ко мне сама, мне пришлось пойти на уступку. Но если я дрогну в Налоре, если проявлю еще хоть каплю великодушия, если покажу, что забыл случившееся — я перестану уважать сам себя.

Это говорила одна половина моей души.

Но была и вторая.

Та, которая заставила надеть подвеску с каплей крови на шею и носить под рубахой, та, которая долго-долго смотрела в одну точку, вспоминая тонкий силуэт королевы Вечного Леса.

Я совсем не помнил ее голоса. За столетия образ Ирен не сильно поблек в моей памяти, я все так же отчетливо помнил разрез ее глаз, запах ее кожи и то чувство, которое поднималось в моей груди, когда она касалась моей руки своими тонкими пальцами. Но я не слышал ее голос. Пытался вспомнить, пытался вести внутренний диалог с ее образом, просто вспомнить наши с ней беседы. Я помнил, как она двигалась, помнил, как волной ложился подол ее платья, но я совершенно забыл ее голос.

В какой момент я забыл как звучит голос Ирен? Мне казалось, что я в мельчайших деталях помню все, что связано с королевой темных эльфов, и раньше это на самом деле было так.

Но почему я не могу поговорить с ней даже в своих фантазиях? Даже во снах, если Ирен приходила ко мне, прорываясь через плотный темный полог, которым укрывала меня сила Нильф, она лишь стояла зыбкой тенью предо мной, стояла, молчала, смотрела на меня. Я мог коснуться Ирен, мог почувствовать ее запах. Но я не мог услышать ее голос, и даже те едкие слова, которые она бросила тогда мне в спину и которые, казалось, будут вечно эхом звенеть в моих ушах, поблекли. Я помню смысл, я помню каждое слово, но я не помню голос, которым она это сказала. Будто погрузившись в темные воды времен, сейчас я смотрел в свое прошлое сквозь толщу столетий. Сначала я потерял ее голос, а что будет дальше? Я забуду блеск глаз? Или то, как она мимолетно касалась моего запястья? Что канет в неизвестность следующим?

Я должен был в любом случае посетить Н’аэлор, ведь что останется у меня, когда на месте Ирен возникнет просто безликий силуэт, что немым укором будет смотреть на меня сквозь вечность?

Глава 25

Пограничье

Граница Вечного Леса всегда была видна крайне отчетливо, в отличие от границ любого другого государства.

Стена вековых сосен, взмывающих на сотни футов ввысь; мы шли по узкой дороге, ведущей на север, которая ныряла в непроглядный подлесок и словно исчезала в ветвях и кустах, окончательно растворяясь во тьме, царящей под сенью родного леса темных эльфов.

— И нам нужно туда? — хмыкнула Лиан, впрочем, во все глаза глядя на гигантские сосны. Девушка так и не смогла скрыть своего любопытства.

— Пока нет, — ответил я. — Станем лагерем.

— Это еще зачем? — удивилась эльфийка.

— Потому что кое-кто никогда не был в Н’аэлоре. Лес не любит чужаков, — вместо меня ответил Эрегор, ловко спрыгивая на землю.

Очевидно, речь шла о Лиан. Трое других темных родились в Н’аэлоре, а я прожил в Вечном Лесу почти треть своей жизни. Конечно же, мы могли войти в пределы царства эльфов без каких-либо проблем, Лес никогда не забывал тех, кто ранее смог вступить под его сень или родился в тени его ветвей.

Но в венах Лиан хоть и текла кровь народа Н’аэлора, но в Вечном Лесу девушка никогда не бывала.

— Неужели мы просто не можем продолжить путь? — надулась эльфийка. — В чем проблема?

— Ты хочешь весь Н’аэлор на уши поставить? — спросил я.

— Тебе нужно получить дозволение от пограничной стражи, — подключился Эрегор. — Каждый командир имеет право поставить метку Леса, чтобы ты прошла дальше.

— Метку Леса? — удивилась Лиан. — Я всегда считала, что темные поклоняются Нильф.

Мы с Эрегором переглянулись.

Старое наследие Н’аэлора, темные эльфы не отказались от связи со своими родными землями. Пусть большинство эльфийских духов были позабыты, но Вечный Лес до сих пор защищал своих детей, а темные чтили те правила, что касались соблюдения границ. Только так немногочисленный народ темных эльфов мог обеспечить свою безопасность.

— Давай просто подождем, — сказал я, похлопывая Лиан по плечу. — Ирнар! Займись лошадьми!

Многие думают, что эльфийское приграничье является мертвой территорией и едва ты ступаешь на земли рядом с Вечным Лесом, то жди удара тонким эльфийским клинком. Может быть когда-то так и было, но сейчас приграничье являлось довольно населенным местом, наверное, самым населенным в этой части Западных земель.

Тут не стояло крупных городов, но вся территория вдоль южной границы Н’аэлора на несколько десятков лиг в глубину была изрезана небольшими деревеньками, хуторами и даже селами. Люди тут трудились, спокойно живя в тени Н’аэлора. Требований у эльфов было немного: торговать только с Вечным Лесом, не строить городов, не пытаться переселиться в Н’аэлор.

Сюда не допускались купцы из других земель, тут ходила только эльфийская медная и серебряная монета. Конечно же, Налор извлекал из подобных отношений максимум прибыли и не сказать, что жили в этих краях богато, но это была безусловная плата за жизнь в тихом и безопасном пограничье. Эти земли снабжали Вечный Лес хлебом, древесиной, кожей. Местные жители помогали в обустройстве и ремонте пограничных застав рейнджеров, а взамен получали возможность жить под дланью королевы Ирен. И очень многие пользовались такой возможностью.

В последние дни я много рассказывал Лиан о пограничье, стараясь максимально подробно отвечать на вопросы эльфийки.

— Ты когда ей расскажешь? — спросил Эрегор, привычно берясь за небольшой ножик и усаживаясь рядом со мной, чтобы почистить овощи. — Ты три дня рассказывал девчонке о приграничье, но ни словом не обмолвился о том, чья это была идея.

— Ей не обязательно это знать, — ответил я, разделывая тушку освежеванного зайца. — Ты же помнишь, как родилась эта идея.

— Да, Ее Величество тогда многим утерла нос этой реформой, — усмехнулся Эрегор.

— Ты перерезал еще больше глоток несогласных, — ответил я.

— Было дело, — хмыкнул эльф. — Почему мне вечно приходится чистить проклятый лук? Прошлогодний такой ядреный, что аж дышать больно.

— У тебя всего один глаз. Значит и страданий вдвое меньше, — ответил я советнику.

Эрегор так оскалился, что было невозможно понять, улыбается сейчас советник или готов вцепиться мне в горло за такую шутку.

— Яд так и сочится из вас, учитель.

— Почему ты говоришь со мной уважительно только когда добавляешь «учитель»?

— Да как-то само вырывается, — пожал плечами эльф.

— А мне кажется, ты просто двуличен. Когда тебе что-то от меня нужно или ты дерзишь, то называешь меня учителем.

— Вы сами мне разрешили так вас называть, учитель, — сверкнул глазом опальный советник.

— И не проходит дня, чтобы я не пожалел об этом решении, — ответил я с легкой усмешкой.

Эрегор тоже улыбнулся, уже мягче, почти загадочно, при этом продолжая орудовать ножом над луком.

Мы остановились в пределах «последней лиги» — безжизненной пустой полосы, которая отделяла границу Вечного Леса от земель южного пограничья.

Разъезд рейнджеров с ближайшей заставы появился из тьмы, когда мы уже готовились ко сну. Десяток бойцов верхом на крепких лошадях, привычных к бездорожью и лесным тропам. Эльфы подошли молча, готовые в любой момент вступить в бой.

— Здесь нельзя останавливаться! — крикнул один из бойцов, заезжая на территорию нашей небольшой стоянки, которую мы организовали меж двух телег, поставленных под прямым углом друг к другу, чтобы защитить нас от ночных ветров.

Единственное, что увидел эльф — человека, сидящего у костра. Все прочие темные укрылись за телегами, едва я почувствовал приближение пограничников. Нечего им заранее знать состав нашей группы.

— Не рви глотку, сержант, — Ирнар вынырнул из-за борта телеги, держа ладонь на рукояти меча. — Мы ждали вас.

— Ты!.. — выдохнул пограничник.

Конь под эльфом недовольно заржал, перебирая ногами, всадник же вперил свой взгляд в лейтенанта, будто увидел давно разыскиваемого преступника.

— Если дезертир здесь, то где-то и изгнанник? — прошипел рейнджер.

Остальной отряд взял нашу стоянку в кольцо, а к сержанту присоединились еще два бойца.

— Слезь с коня, рейнджер, — скомандовал я, лениво шевеля палкой угли.

Из тени уже показались остальные участники нашей группы. Теперь пограничники видели, что нас шестеро. Вдвое меньше, пешие, но эльфы были слишком опытными воинами, чтобы не понимать, какую угрозу представляет капитан Эрегор или его заместитель в лице Ирнара.

— Ты знаешь, кто мы такие, — сказал я, не поднимая глаз на эльфа, который так и не соизволил спуститься на землю. — Возвращайтесь на рассвете, мы пройдем заставу и продолжим наш путь.

Я не видел смысла интересоваться именем рейнджера или самому представляться. Кто я такой — его проблема и головная боль. Если в рейнджеров стали набирать бездарей, которые с одного взгляда не смогут понять, что наша группа должна беспрепятственно пройти границу, то это меня не касается.

— Им нет ходу в Вечный Лес! — высокомерно бросил сержант, поднимая меч и указывая острием на Эрегора и Ирнара. — Преступник и дезертир! Мусор!

— Еще слово и тут прольется кровь, рейнджер.

Едва прозвучали эти мои слова, со всех сторон послышался шелест извлекаемых из ножен мечей. Они были готовы к бою.

— Я сказал тебе спуститься с коня, а ты все еще в седле…

Ладони падших душ появились из-под земли и мигом оплели несчастное животное. Ноги лошади подогнулись, послышался хруст костей и суставов, а эльф только успел коротко вскрикнуть и выпрыгнуть в сторону, как животное с силой впечатало в землю. Во все стороны взлетели кровавые брызги, а сама лошадиная туша бесформенной кляксой растеклась по земле.

— Твои слова не дойдут до ушей Ирен, если прямо сейчас ты встанешь на колено, эльф, — я лениво бросил палку в огонь и медленно поднялся на ноги. — Лорд-командующий Арлен как-то говорил о том, что сейчас Н’аэлор полнится спесивцами и глупцами, но я никогда не мог подумать, что все настолько плохо.

— Да как ты смеешь… — прошипел эльф. — Отряд! В ата…

— На колени!!! — проревел я с такой силой, что у стоящих за моей спиной спутников едва не подкосились ноги.

Сержант пограничной стражи дрогнул. Услышав мой голос, в котором было вплетено сейчас огромное количество магической силы, он будто бы обмяк, потерял волю к сопротивлению и к самой жизни. Высокомерный глупец, который бросал косые взгляды на неизвестного путника, возвышаясь в своем седле, сейчас бесформенным мешком рухнул на оба колена. Из ослабевшей руки сержанта выскользнула рукоять меча, тихо звякнуло о твердую землю тонкое лезвие.

Примеру своего командира тут же последовали и другие бойцы, которые скрывались в тени, за пределами света моего небольшого костра. Кто-то, как их командир, безвольно рухнул на землю, но несколько эльфов сумели удержаться и степенно опустились на одно колено, опуская оружие к земле. Хоть кто-то сумел сохранить толику чести и достоинства рейнджеров Н’аэлора.

— Хватит этой лжи, эльф, — в моих глазах плясало черное пламя. — Кто отдал тебе приказ? Вы не могли не знать, что Третий Жрец вместе со своей свитой направился в Налор, лорд-командующий Арлен лично при мне передал соответствующее послание гонцу.

Короткое движение пальцев и несколько падших душ вцепились в горло и плечи эльфа, прижимая того к земле. Эрегор, который ранее безмолвно наблюдал за этой сценой, сделал шаг вперед, держа в руке короткий кинжал.

— Учитель, они нанесли вам оскорбление. Позвольте мне… — начал советник.

— Не стоит, — сказал я, забирая у бывшего капитана рейнджеров кинжал и бросая его перед эльфом. — Он все сделает сам. А потом расскажет, что ему посулили за то, чтобы задержать нас на границе.

В глазах сержанта стала плескаться паника. Лицо, искаженное гримасой ужаса, перекошенный то ли от страха, то ли от ненависти рот.

— Прими ответственность за свое неподобающее поведение, рейнджер, не гневи Нильф еще больше, — холодно сказал я, возвышаясь над бойцом.

Проблемы начались намного раньше, чем я предполагал. Я думал, мне начнут вставлять палки в колеса только на подходах к столице Н’аэлора, но все обернулось тем, что меня решили задержать прямо на границе. Какое высокомерие и пренебрежение. Они окончательно потеряли страх.

Сержант нетвердой рукой схватился за рукоять кинжала и поднес к своему лицу, при этом бормоча себе под нос молитвы Нильф. Простой солдат, скорее всего, сын мелкого землевладельца, только сейчас он понял, в какую передрягу угодил.

Едва под острием кинжала, которое эльф прислонил к своей щеке, проступила капля алой крови, я поднял руку, приказывая остановиться.

— Довольно, — сказал я. — Думаю, урок окончен.

Падшие души, еще мгновение назад крепко удерживающие весь отряд пограничников, скрылись под землей, будто бы их тут и не было. Сержант обессилено выронил кинжал, а капля крови, проступившая из-под небольшого укола, катилась по его щеке словно алая слеза. Весь прочий отряд молча поднялся на ноги. Первым делом эльфы убрали оружие, и пусть все они бросали угрюмые взгляды на меня и Эрегора, они не могли игнорировать проявленное мной великодушие.

— У вас есть отличный шанс объясниться, рейнджеры, — сказал я, усаживаясь обратно к костру и подзывая своих спутников присоединиться ко мне. — Пусть ваш рассказ будет столь подробным, сколь это возможно. После этого, как только взойдет солнце, вы проводите меня и моих людей на заставу Н’аэлора.

История, которую сквозь зубы поведал сержант пограничной стражи, была стара, как я сам. Никаких письменных распоряжений, никаких прямых приказов. Только неизвестный эльф на заставе, который предъявил пограничникам знак тайной службы дворца — вот и все основания для дальнейших распоряжений.

Приказ был прост: нас должны не пустить в Н’аэлор. Как минимум требовалось задержать наше продвижение на неделю.

Само существование подобного приказа не стало для меня неожиданностью, но вот то, что это происходит от лица Дворца на Холме, меня удивило.

— Что скажете, учитель? — спросил Эрегор, когда у костра осталась только наша четверка, а двое эльфов, приставленных ко мне лордом-командующим, отправились следить за отрядом пограничников, которых я фактически взял в плен.

— Я думал, странности начнутся, когда мы прибудем в Налор, но твой народ умеет удивлять, — ответил я.

— Владыка, они сказали о вмешательстве дворца. Вы не думаете, что весь ваш план идет под откос? — спросил Ирнар.

— Тут скорее завелась крыса, — встряла Лиан. — Если верить словам старика, ваша королева потратила лет пятьсот на то, чтобы заманить его в Налор. А тут такое…

Мы трое уставились на Лиан и девушка сразу же поняла, что сболтнула лишнего.

— Не все очевидные мысли стоит озвучивать, дитя, — выдохнул Эрегор, прикрывая ладонью лицо.

— Она совершенно права, — сказал я. — Нам придется приложить немало усилий для того, чтобы Ирен не устроила репрессии в рядах рейнджеров из-за этого инцидента.

— Я даже боюсь представить гнев Ее Величества, — кивнул Эрегор.

— Рейнджеры и так потеряли слишком многих в последние годы, — согласился Ирнар. — Я вспомнил этого темного. Во времена нашей с капитаном службы он был рядовым бойцом. А уже сержант. Им не хватает командиров.

— Лейтенант, — обратился я к Ирнару. — Как думаешь, мы можем пересечь границу самостоятельно?

Мне нужно было услышать его мнение. Эрегор был готов на любое безумство, поэтому я отправил его с головой Филвирелла во дворец в прошлый раз. Ирнар же был более рассудителен, он все еще не привык полагаться на мою почти безграничную мощь в подобных вопросах.

— Ну… — начал эльф. — Пересечь границу не проблема. Мы с капитаном можем провести в Н’аэлор целую армию, избегая всех застав и дозорных постов. Но ведь мы собирались нанести официальный визит, так? Вы же возвращаетесь в Н’аэлор в качестве Третьего Жреца, чтобы получить военную поддержку от дворца. Я не думаю что…

— … подобное дело стоит начинать с незаконного пересечения границы, это все же не Брим, — закончил за подчиненного Эрегор.

— Знаете, я тут подумала… — начала Лиан.

— Удивительно редкое событие, — тут же ввернул Эрегор.

Уши эльфийки из темно-серых моментально стали багровыми, что было видно даже в неверном свете костра, но от броска на опального советника Лиан удержалась.

— Так вот, я тут подумала и поняла, что это все довольно систематические события, — важно продолжила девушка.

— Сразу чувствуется, кто воспитатель, — сверкнул глазом Эрегор, намекая, что слышит в речах девушки нотки моих нравоучений.

— Помолчи, одноглазый! Я о том, что все началось еще с придурка Филвирелла! — выпалила Лиан и тут же продолжила, опасаясь, что ее опять перебьют. — Эльфы высокомерные ублюдки, которые совершенно забыли…

— Лиан, будь более сдержана. Это все же твой народ в том числе, — осадил я девушку.

— Нет, ну тут я с ней согласен, — встрял Ирнар.

Эрегор же только молча покивал головой. Удивительную компанию я конечно собрал, троица темных эльфов, которые всей душой презирают собственную кровь. Видела бы это Элантриель, тут же бросила бы мне вызов. Не этого хотели предыдущие поколения…

— Так вот! — повысила голос Лиан. — Может, к черту эти приличия? Призови армию демонов, облачись в свою живую броню, сядь верхом на самую злобную и жуткую гончую, какую сумеешь найти за пологом, да вломись в это осиное гнездо?

— С чего такие выводы и предложения? — я сделал вид, что не понял замысла Лиан.

— С того, что ушастые совершенно потеряли страх, вот с чего! — Лиан стукнула кулаком в ладонь, показывая, как относится к народу Вечного Леса. — Тебе достаточно поступить с ними, как со святошами на той поляне, чтобы они знали свое место…

— Я не собираюсь устраивать резню, — покачал я головой. — Кровь детей Вечного Леса священна и даже для меня нужны серьезные основания, чтобы убить темного эльфа. Пока никто напрямую на меня не напал, то и сделать я ничего не могу.

— Но эти же двое разделали Филвирелла на части, — кивнула Лиан на Эрегора и Ирнара. — Причем далеко не уважительным способом…

— Филвирелл навлек на себя гнев Нильф и был наказан, — ответил я.

— Мою руку в тот момент вела Третья Богиня, — не открывая глаза, кивнул головой Эрегор. — Я лишь выполнял Ее Волю.

— Тебе стоит отбросить свою скромность, старик, — пробурчала Лиан. — Я уже устала спать на земле, так что сделай что-нибудь со своими несостоявшимися подданными. Ты Третий Жрец и почти стал их королем, может, будешь вести себя соответственно?

Все взгляды теперь устремились на меня. Ирнар смотрел с поддержкой, Эрегор с интересом, а Лиан, конечно же, с осуждением.

«Не устроить ли нам маленькое представление, милый?», — шепнуло пламя костра.

Глава 26

Храм

Три дня спустя, Дворец на Холме

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Советник Кендал, наплевав на все нормы этикета и правила, ворвался в кабинет королевы, едва не сорвав с петель тяжелые двери.

— Ваше Величество! Беда!

— Кендал, не кричи так, — отмахнулась Ирен, даже не отрывая взгляда от документов. — Что случилось на этот раз?

Она так привыкла к мнительности приставленного к ней эльфа, что уже перестала реагировать на крики Кендала. Тем более небольшой подарок от Владыки окончательно вывел этого темного из состояния душевного равновесия. Каков подлец! Она знала, что он решит проблему Филвирелла довольно жестко, но не ожидала, что отправит голову этого заносчивого эльфа ей в качестве подарка.

Вспоминая, как ужаснулись ее поданные в тот момент, когда была открыта коробка, губы Ирен тронула легкая улыбка. В этом весь он. Вселяющий ужас в сердца недругов, находящий нестандартные решения. За спиной этого человека стоит сама Нильф, неужели он может быть каким-то другим и вызывать какие-то иные чувства, кроме благоговейного трепета?

— Но Ваше Величество! Война! Началась война!

— Мордок пересек западную границу? — резко спросила Ирен.

— Нет, но…

— Тогда о какой войне ты говоришь?

— Демоны! Ваше Величество! Армия демонов на подходах к столице! — простонал Кендал, едва держась на ногах. — И она движется к Дворцу на Холме!

Королева степенно отложила в сторону перо и, спрятав улыбку в ладони, поднялась со своего места.

— Это не война, Кендал, — ответила королева своему советнику, уже выходя из кабинета. — Это делегация. Позови моих служанок. Надо подготовиться к встрече дорогих гостей.

Тем временем где-то вблизи эльфийской столицы

Столица государства темных эльфов, древний град Налор, стоял на холмах недалеко от побережья северного моря. Обнесенный тысячелетней крепостной стеной, сокрытый в густых лесах, что окружали его кольцом более плотным, нежели кладка из камня и цементного раствора, Налор веками возвышался над всем прочим Н’аэлором.

Но сегодня над тысячелетним городом сгустились тучи.

Сначала умолкли лесные птицы, забились в свои дупла и спрятались в гнездах, не в силах сдвинуться с места. После тревожно задергали ушами кони, фыркали, крутили головами и глазами в поисках опасности. Заплакали грудные дети, заломило кости у стариков, заныли старые раны у ветеранов пограничной стражи и войска темных эльфов.

А после свет покинул Налор. Солнце более не дарило столице темных эльфов привычное тепло.

На город с небес медленно опустилась тьма, а после она обрела плоть и показалась на пороге. Стражи, что стояли на воротах города и привычно проверяли телеги торговцев, в ужасе замерли, выставив перед собой длинные алебарды, пока к городу приближалась мрачная кавалькада.

Снующие во все стороны тени и дымные демоны, рыскающие зигзагами гончие. На город катилось темное облако. Если присмотреться, внутри можно было увидеть и фигуры пятерых всадников. Самый первый из них, старый одноглазый эльф, гордо нес штандарт с черным знаменем, на котором, вышитый золотой нитью, реял знак Нильф.

— Открыть ворота! — рявкнул одноглазый эльф, едва облако подкатилось на расстояние достаточное, чтобы его зычный крик достиг ушей стражи. — Третий Жрец идет!

Командир караула дрожащей рукой отдал приказ, и несколько темных эльфов взялись за лебедку. Даже если бы и не было сигнала от начальства, стражи не могли сопротивляться подавляющей мощи, что исходила от черного облака за спиной знаменосца и его спутников.

Едва створки ворот разошлись в сторону, черная процессия двинулась с места. Огромное облако тьмы сжалось, словно его что-то всосало, гончие исчезли, растворившись в воздухе, за ними же последовали и дымные демоны. В город въехали шестеро. Пять темных эльфов со знаками Нильф на груди, а следом за ними нечто, что командир стражников до конца своих дней будет называть «самой тьмой».

* * *

Нильф свидетельница, я не хотел прибегать к подобным мерам, но и прятаться в тени и дальше я более не имел права.

За те семь сотен лет, что я отсутствовал в Н’аэлоре, столица государства темных эльфов изменилась не слишком сильно. Чуть шире стали улицы, чуть выше — дома вокруг. Там, где я помнил одноэтажные здания, теперь стояли двухэтажные дома, где были двухэтажные — выросли постройки в три и четыре уровня. Привычно чистые улицы, ровная кладка брусчатки, медные фонарные столбы с вычурной ковкой. Сейчас на улице не было ни души, так что я не мог оценить, как изменились горожане за это время. Казалось, город вовсе вымер, а свидетельством присутствия жизни в Налоре являлся только надрывный бой колоколов, словно вся столица была объята пламенем.

— Учитель, может, все же посетим дворец?

Эрегор говорил, даже не поворачивая головы. В полной демонической броне мне было видно и слышно все вокруг, даже если бы мой старый ученик отъехал от меня на сотню футов, у него не было бы нужды повышать голос.

— Направляемся в храм, как и планировали.

Мой голос, усиленный сотнями демонических тварей, эхом прокатился по пустынным улицам Налора.

Эрегор был единственным, кто мог выдержать давление моего присутствия. Ирнар и Лиан еще неплохо держались, хоть и не могли смотреть на меня дольше нескольких мгновений, но совсем плохо было эльфам Арлена. Нирим держался чуть лучше из-за своего опыта службы в армии, а вот Сантаэль, пусть и был выходцем из дворцовой стражи, с демонами почти не встречался.

После моего ухода в Налоре не осталось владык или даже печатных колдунов, никто не хотел стоять в тени Третьего Жреца. Так что познакомиться с давящим чувством глухой тревоги, которую вызывали в таком количестве демоны, у Сантаэля шанса не было.

— Держите спины прямыми, а подбородки вздернутыми, будто сопровождаете сам конец мира, — скомандовал Эрегор, глядя на то, как силы покидают темных. — Мы не можем опозорить Третьего Жреца.

Этот проклятый титул. Третий Жрец, тот, кто слышит глас Нильф. Он всегда должен быть Владыкой Демонов, иначе связь между жрецом и Нильф слишком тонка для прямого диалога. Я всегда искренне считал, что слова богов не имеют значения — важны лишь их деяния и благосклонность. Фангорос соблазняет своих последователей сладкими речами, его учение говорит о сборе политической силы и соратников, без чего невозможно становление правителя. Но на деле он предлагает лишь дорогу на одинокую вершину, туда, где вечно пусто.

Харл взывает к ярости и боевой доблести, но на деле его путь — лишь путь изничтожающего саму душу гнева. Только чистый и незамутненный гнев, щедро удобренный кровью и плотью сотен и тысяч умерщвленных врагов, и есть истинный путь Харла. Точно такая же одинокая вершина, сложенная из костей и черепов поверженных, точно такая же дорога в пустоту.

Нильф покровительствует и направляет своей дланью, дабы ты мог познать мир. Единственная сила — это знания, единственный путь — изучение окружающего нас косма. Но великое знание всегда рука об руку идет и с великим одиночеством. Чтобы пройти ее дорогой, тебе придется отринуть все, что было тебе дорого. Любовь, гнев, сострадание, злость; все это избыточные и лишние эмоции. Единственное, что тебе остается — тлеющая жадность, остервенелое высокомерие, в котором ты стремишься сотрясти окружающую действительность и познать саму суть мироздания. Это борьба мотылька и свечи, и исход тут может быть только один: пламя всегда победит. Вопрос только в том, как близко ты сможешь подлететь к огню знаний, прежде чем вспыхнешь живым факелом.

Храм на Холме назывался так неспроста. Огромное здание из белого мрамора, возведенное на второй по высоте вершине Налора, он уступал в своем величии и размерах только королевскому дворцу, а в чем-то мог даже потягаться с обителью правителей Н’аэлора. Храм был древним еще в те времена, когда я встал на путь служения Нильф, а печать была нанесена только на мою левую ладонь. Уже тогда мраморные ступени храма были истерты сотнями тысяч шагов, которые сделали по ним служители Третьей Богини и те, кто почитал Нильф как свою покровительницу. Я точно не знал, как давно стояло тут это строение. Пять, шесть тысяч лет? Как давно темные эльфы Н’аэлора поклоняются Третьей, практически отринув свою связь с духами природы? Наверное, с тех времен храм и стоит на этом холме, освещая пламенем мудрости детей Вечного Леса.

Идеальное круглое строение, не менее двух сотен футов в поперечнике, с высокой колоннадой и внушительным куполом, на вершине этого циклопического здания возвышалась чаша алтаря, пламя в которой не гасло даже в самые холодные ночи или проливные дожди. Со стороны могло показаться, что храм Нильф это накрытая куполом арена, но истинному служителю Третьей Богини достаточно одного взгляда, чтобы понять истинное назначение этого здания.

Если пройти дальше главных залов и молельных комнат, миновать алтари, если углубиться в храм и оказаться в узких коридорах, то можно дойти до самой сути Храма.

Это была величайшая библиотека континента.

Предание гласит, что под весом собранных книг основание храма когда-то пошло трещинами и в итоге превратилось в пыль, сам холм усел на десяток футов, а держится вся эта конструкция лишь благодаря силе Нильф. И что если алтарь на крыше когда-нибудь потухнет, то рухнет и само здание, а волна пыли и мраморной крошки похоронит под собой половину Налора, в наказание тем, кто посмел отринуть путь Третьей Богини. Таков был главный храм Нильф, обитель мудрости Менаса.

Чем ближе мы были к Храму, тем больше я усмирял бушевавших вокруг демонов. С каждым шагом тьма отступала, моя броня становилась тоньше и к моменту, когда наш отряд подъехал к ступеням, ведущим на вершину холма, я окончательно принял человеческий облик.

Нирим помог мне спуститься с лошади, Сантаэль принял из рук поводья. Ирнар подошел и протянул мне перевязь с моим мечом, Эрегор, который перед этим аккуратно снял ткань знамени Третьего Жреца, накинул его на мои плечи, словно плащ. После чего ко мне подошла Лиан и заколола его на моей груди простой серебряной фибулой. Приготовления к восхождению были окончены, впереди меня ждали сто ступеней, сто шагов к мудрости Нильф.

Склонив головы, эльфы в абсолютной тишине ждали, когда я сделаю первый шаг.

Я остановился у подножья холма и, задрав голову, посмотрел на Храм. Место, в которое я никогда не планировал возвращаться.

«Никогда не зарекайся, милый», — шепнул порыв ветра. — «Тебе следует поторопиться, мой Третий Жрец должен встречать просителей у порога, а не у подножья».

Едва моя нога коснулась первой ступени, пламя главного алтаря взмыло ввысь на сотни футов, превратившись в гигантский факел который, казалось, пытался поджечь сами небеса над столицей Н’аэлора. Жар этого пламени ударился в сплошную преграду из застилавших небо черных туч, прошла секунда, другая, после чего облака стали рассеиваться, а сам храм утонул в море полуденного солнца. Будто стыдливо, его сияющий свет прокатился по громадному куполу храма, осветил гигантские колонны, которые поддерживали своды Храма, а после неосязаемым огнем свет пролился и на ступени, ведущие на вершину холма, освещая мой путь.

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Черное знамя развивалось за моей спиной, отбрасывая на истертую мраморную лестницу длинную тень. Пламя алтаря плясало в моих глазах, слепило, не давало разглядеть даже контур купола храма. Брешь, которую пробил в тучах буйствующий столб огня, только ширилась, будто пламя очищало удушливый мрак, нависший над столицей Вечного Леса. Мрак, который был создан руками здешних обитателей.

Они стояли, выстроившись редкой цепочкой. Три десятка жрецов разных рангов, три десятка хранителей знаний и рьяных последователей Нильф. Впереди всех — две фигуры в богатых жреческих одеждах, Первый и Второй жрецы Храма на Холме.

Я окинул взглядом нестройную цепь служителей. В глаза тут же бросилась внушительная брешь — четырех или пяти человек не хватало и их место сейчас зияло угнетающей пустотой. Те души, которые погибли по приказу Ирен на границе моих владений. Эльфы, чью жизнь забрал Эрегор, следуя преступному приказу королевы Вечного Леса.

— Владыка… — тихо прошептал Первый.

Оба жреца степенно опустились передо мной на колени, не смея поднять сребровласых голов.

— И правильно, поднять головы у вас права нет, — сказал я, вставая перед преклоненными жрецами и вытаскивая из ножен свой меч. — Говорите прямо, кто из вас позволил этому случиться?

Мой взгляд буквально буравил пустующее в рядах место. Конечно, будь все иначе, они бы попытались скрыть нехватку служителей. Но на беду этих идиотов, жрецы погибли на моих глазах.

— В этой трагедии… Дворец, Владыка, повинен дворец, ведь мы бы никогда и не подумали, что… — начал Второй.

Короткий, усиленный магией взмах меча, и голова Первого Жреца покатилась по мрамору площадки перед входом в Храм.

— Он не остановил твою ложь, а нет хуже преступления, чем безучастное наблюдение. Вы принесли в жертву не просто детей, но и любимых слуг Нильф, — сказал я недрогнувшим голосом Второму Жрецу. — Вы знали, что этот день настанет, и гнев ее будет страшен. И имя сегодня мне — Гнев Нильф. Не трать время на ложь и оговоры, это тебе не поможет. Молись, это последний шанс обратиться к нашей богине.

Фигура в жреческих одеяниях чуть дрогнула, после чего эльф выставил перед собой руки, ладонями вверх, и так и не поднимая головы, начал читать нараспев:

— О, Великая и Премудрая Нильф, вышедшая из тьмы и идущая во тьме, услышь мои слова…

Я занес меч и с силой опустил клинок на ладони жреца, отсекая пальцы преступника. Эльф дрогнул, начал покачиваться взад-вперед, будто убаюкивая сам себя, но продолжил молиться.

— Иду за тобой я, ибо тьма невежества окружает меня…

Еще один удар и на землю к окровавленным обрубкам пальцев падают кисти. Фонтан крови бьет вперед, заливая мои одеяния, плечи жреца дрожат, он на секунду умолкает, но я не могу позволить ему провалиться даже в смерти.

— Молись! — прорычал я, вновь поднимая свой клинок.

— Даруй мне прощение за мое невежество…

Очередной удар меча укорачивает руки эльфа еще на несколько дюймов.

— Позволь вновь прикоснуться к твоей мудрости…

Удар. От рук жреца остаются только две культи выше локтя. Он начал заваливаться вперед, но все еще продолжал возносить последнюю молитву.

— Укажи мне путь, Великая Премудрая Нильф…

Я поймал падающего жреца и, положив ладонь ему на плечо, прислонил острие меча к груди служителя Храма на Холме, после чего медленно погрузил клинок в его плоть. Дюйм за дюймом, пока зачарованное острие, минуя ребра, не рассекло сердце, пока не вырвался из груди последний вздох.

И только когда сознание Второго Жреца уже стало угасать, когда в глазах его в последний раз мелькнул огонек жизни, я рванул клинок на себя и одним мощным и широким ударом снес голову с плеч.

Фонтан крови, который сорвался с лезвия при замахе и ударе, щедро окропил алыми точками мантии и лица рядовых жрецов Храма, тех, кто сейчас покорно стоял предо мной, ожидая своей участи. Третий Жрец вернулся в храм Нильф и несет Ее волю.

Небо над Налором окончательно очистилось. Засияло солнце.

Глава 27

Капля света

Прошло три дня с тех пор, как мы явились в столицу Н’аэлора и все это время я был занят только чистками в Храме на Холме.

За время моего отсутствия это место из обители знаний и поклонения мудрости Нильф окончательно превратилось в политическую клику, которая бездумно следует прихотям различных фракций.

— Теперь я понимаю, почему ты так просто получил жрецов для нападения на мой дом, — выдохнул я, закрывая глаза ладонью.

— Учитель, я бы не хотел, чтобы вы употребляли такие выражения…

— Какие же?

— «Нападение», например, — серьезно ответил Эрегор.

Я чуть раздвинул пальцы и одним глазом посмотрел на опального советника. Казалось, само нахождение на земле Налора тянет из эльфа силы, будто бы он оказался на проклятой земле. А еще Эрегор стал немного нервным, подозрительным и крайне резким, хотя тот, кто был слабо знаком с эльфом, мог подумать совершенно иное. Но даже Лиан отметила, что нрав советника испортился пуще прежнего, и да говорить с ним стало просто невыносимо.

— Лиан жаловалась на тебя.

— Эта дрянная девчонка совершенно не знает своего места, — фыркнул Эрегор. — Привыкла к жизни в деревне, на выселках мира, совершенно не понимает, где оказалась…

— Ты опять хочешь сказать, что я приложил недостаточно усилий к ее воспитанию? — холодно спросил я.

— Я хочу сказать, что ваша подопечная может бросить на вас тень своим поведением или речами, — огрызнулся Эрегор. — Вы-то должны помнить, где мы оказались, учитель.

Эрегор бросил короткий взгляд на письмо передо мной, которое я все же принял от посланников дворца. Мы два дня продержали гвардейцев Ее Величества вместе с гонцом, которые все это время простояли у мраморных ступеней у подножия холма, ожидая, пока из храма к ним кто-нибудь спустится. Ирен четко понимала, что любой, кто сейчас посмеет подняться на вершину холма, рискует лишиться жизни. Мое послание было максимально простым и понятным: тела жрецов, что предали служение Нильф, были вышвырнуты с территории храма. Оба обезглавленных трупа по моему приказу просто сбросили с лестницы, прямо под ноги только прибывшим посланникам, а головы я приказал насадить на пики, а после того, как над ними поработают падальщики из числа птиц, они будут выварены и черепа предателей останутся охранять вход в храм. А еще они будут служить немым напоминанием всем тем, кто осмелится оступиться на пути служения Третьей Богине.

Я чувствовал гнев Нильф. Мягкий, едва ли не задорный, но это был гнев божества, чьи жрецы позабыли, кому они служат. Сейчас же я активно разбирался с делами храма и понимал, в каком упадке находилось это место последние десятилетия. Все окончательно пошло под откос около тридцати лет назад, когда среди жрецов не осталось ни одного служителя, кто лично бы помнил меня в качестве Третьего Жреца.

Когда я получил этот титул, то был еще молод по меркам темных эльфов. Я отчетливо помнил, как умудренные старцы, что застали еще предшественника Элантриэль, возвели меня в этот ранг, не смея противиться воле своего божества. Но годы шли, поколение жрецов сменилось, а вместе с ним сменилось и отношение к вере.

— Упадок храма, вот наша главная проблема, — сказал я советнику, отталкивая послание Ирен кончиками пальцев, будто бы оно могло укусить, — а с поведением Лиан будем разбираться по мере возникновения проблем.

— Как я понимаю, воспользоваться инструментом шпиона Трех Орденов более не получится, — заметил Эрегор.

Я только сжал зубы, понимая, что ответить на это мне нечего.

Храм был слишком слаб.

Храм прогнил.

Храм не может дать мне то, на что я рассчитывал.

Тут больше нет сильных магов и рьяных последователей Нильф. Лучших принес в жертву Эрегор, чтобы запереть меня в пустоте, теперь я отчетливо понимал, как Ирен удалось все это провернуть.

Хотя я и не был уверен в том, что королева темных эльфов сделала это намеренно. Все выглядело так, что ей просто подсунули этих жрецов, а они, не смея перечить воле Первого и Второго служителей, покорно последовали полученному приказу. Точно так же, как это когда-то сделал и мой ученик.

Сейчас я просто не смел воспользоваться склянкой, которую дал мне Армель, ведь больше я не мог набрать магов из храма для того, чтобы выдвинуть их против колдунов, которых собрала вокруг себя госпожа Леннор.

— Когда я узнаю, кто виноват во всем этом бардаке, я вырву ему язык и скормлю его демонам, — сказал я хмуро, протягивая руки к очередной амбарной книге.

Нет лучше источника сведений, чем отчетность счетоводов. Люди могут лгать, недоговаривать, умалчивать. Цифры и расчеты не врут никогда, ведь они либо сходятся, либо нет. Третьего не дано.

— Что будете делать с приглашением? — спросил Эрегор, опять бросая короткие взгляды на послание из дворца.

— Ничего. Пусть пришлют еще одно, когда срок этого выйдет, — ответил я, пожав плечами. — Или они считают, что раз уж моя нога ступила на земли Н’аэлора, то я явлюсь ко двору по первому зову?

— Я даже и не думал, что вы поступите столь опрометчиво, — оскалился опальный советник. — Но не думали написать ответ?

— Мое молчание будет лучшим ответом, — ответил я Эрегору.

— Вы жестоки, учитель.

— Если бы Храм был в лучшем состоянии, все было бы иначе, — ответил я. — Оставь меня, проверь, как дела у Лиан.

О других эльфах из моей свиты я не беспокоился. Ирнар и остальные были заняты вопросами охраны. Ведь не все семейства будут так же сдержанны, как королева.

— Буду ждать вас на ужине, учитель, — эльф поднял с кресла и чуть поклонился.

Я нетерпеливо махнул пальцами, отсылая эльфа прочь. Очередной отчет уже полностью поглотил все мое внимание.

Той же ночью я так и не смог уснуть. Вышел на боковую площадку храма, которая была огорожена невысокими мраморными перилами. В руках я держал бокал из горного хрусталя и запечатанный кувшин дарканского. До погребов эти остолопы так и не добрались, и тут остались лежать поистине древние запасы вина, которые обновляли по приказу прежних высших жрецов.

Эти старики ждали моего возвращения, а я так и не явился.

Аккуратно сбив пробку кинжалом, я уселся прямо на перила, ждать, пока вино чуть подышит.

Под моими ногами лежал спящий Налор. Кое-где теплились огоньки сторожек или ночных мастерских, горели фонари увеселительных заведений, которые никогда не закрывали своих дверей, а над всем этим возвышалась громада Дворца на Холме. Казалось, еще чуть-чуть, и эта махина оживет и поглотит город под собой, но эта картина была слишком хорошо мне знакома. Хотя Налор изменился. Разросся, стал шире, выше, плотнее. Все течет, все изменяется, даже столица государства темных эльфов, которые живут настолько изолированно от внешнего мира, насколько это вообще возможно.

Элантриэль сослужила дурную службу собственному народу. Во времена моей юности эльфы были более открыты миру, нежели сейчас.

По прошествии десяти минут я аккуратно плеснул в бокал и наконец-то смог оценить богатый букет этого вина. Оно ждало меня не менее сотни лет, очевидно, это лучшее вино, которое я пил за долгие-долгие годы.

За первым бокалом последовал второй, а после и третий. Я сознательно остановил течение магического потока в моей крови, чтобы дать благородному алкоголю хоть немного ударить мне в голову. Это было бы слишком грубо по отношению к давно почившим создателям этого напитка — не позволить их творению хотя бы отчасти выполнить его истинную задачу.

Я чувствовал ее присутствие. Там, на главном холме, где-то в недрах гигантского дворца меня ждала Ирен. Я бы мог опрокинуть в себя остатки вина, воззвать к своим печатям. Демоны могли бы опутать мое тело, вознести в небеса над Налором. Небольшое путешествие, над спящим городом, силуэт королевского дворца, тот самый, знакомый мне балкон. Легкий стук по стеклу, движение теней за воздушными занавесками, бесшумное движение двери на идеально подогнанных петлях, давно забытый запах ее комнаты. Я бы мог протянуть свою ладонь, ее тонкие пальцы скользнули бы по моим печатям, а рубиново-красные глаза Ирен сказали бы намного больше, чем ее тонкие губы.

Вместо этого я поднял бокал с вином и посмотрел через напиток на мутное пятно, в которое превратился королевский дворец.

Ты позволила разорить храм Нильф, ты вступила в непонятный сговор с северным епископатом Трех Орденов, ты дала Мордоку поднять голову и захватить Каламет.

Что же ты натворила, Ирен?

Я сам не заметил, как мои фантазии стали реальностью. Бокал с вином остался на перилах возле храма, а сам я уже стоял на балконе королевской спальни, балконе, на котором я провел множество незабываемых ночей, наслаждаясь светом звездного неба и видом столицы Вечного Леса. Прекрасное время, которое я так ненавидел последние семь сотен лет.

Что я здесь делаю? Почему я позволил демонам подхватить меня и на самом деле принести в это место? Почему с легкостью преодолел все охранные контуры, почему проигнорировал голос разума и не остался стоять там, на своей вершине, бесконечно далекой от этого проклятого места, хозяйка которого лишь предавала мое доверие?

Я стоял перед дверью и смотрел на тонкий силуэт, который скрывался во тьме комнаты по ту сторону стекла. Я просто стоял и смотрел, как приходят в движение занавески, как открывается эта дверь на балкон, как ко мне ступает ее тонкая фигура, сверкая при этом глазами цвета кровавого рубина и совершенно не стесняясь своей тонкой ночной сорочки.

— Ты совсем не изменился, Mo Ghràdh.

И для нее это являлось объективной правдой. По ее глазам было видно, что она видела меня таким же, как и семь сотен лет назад. Хоть мое лицо было сейчас безобразно юно, хоть и прошли века, Ирен всегда смотрела сквозь меня. В суть вещей. Мне всегда казалось, что только она и Нильф могут видеть мою душу.

Ее пальцы коснулись моей щеки, а я только и мог, что стоять на месте.

— Будто и не было всех этих лет… — ответил я.

Пальцы Ирен скользнули по моей шее, и уже в следующую секунду она держала в своей руке ту самую подвеску, которую отправила ко мне вместе с Эрегором. Подвеску, капля крови в которой горела сейчас так ярко, что, казалось, этот свет мог превратить окружающую ночь в яркий полдень. Я нежно накрыл ее ладонь своей, скрывая сияющий маячок в наших руках от окружающего мира. Никто более не должен видеть этот свет.

Ведь пламя, которым горела сейчас моя кровь в подвеске, предназначалось только Ирен.

Конец четвертого тома

Крайне важное сообщение от автора

Дорогие читатели!

На этом моменте заканчивается четвертый том цикла «Повелитель Демонов». Я не стал сжимать события, хотя изначально планировал уложить арку Мордока в три книги (Первый том можно рассматривать как приквел), но тогда повествование получилось бы слишком поспешным.

К сожалению, у меня, как у автора, существует эмоциональный предел непрерывной работы. Опытным путем я выяснил, что это срок от 5 до 6 месяцев. Работа над этим циклом началась в конце октября 2023 года, а значит, мы пересекли рубеж, после которого у меня от напряжения начинает отлетать чердак и даже закончить последнюю треть этого тома было для меня довольно тяжело. Хотя я прекрасно понимаю ценность этой работы, на мой взгляд, ПД это мой лучший цикл по совокупности характеристик.

Дабы не зарубить эту работу из-за усталости и выгорания, я ухожу в творческий отпуск (хотя мой бета-ридер Максим Tigli называет этот процесс «накопление писательского гнева»:) ) Займусь офлайновыми делами и основной работой, поправлю здоровье, уделю внимание похудению и качалке, а то уже в дверь не пролажу. А то сыграю в деревяшку из-за ожирения, и кого вам тогда читать?:) Конечно же, я буду что-то писать в межсезонье, но это будет нерегулярная работа, возможно в стол, возможно, продолжу циклы, которые не имеют коммерческой ценности, но которые хотелось бы логически закончить. Посмотрим.

С пятой книгой цикла ПД я вернусь осенью, конкретно загадывать не будем. Тогда выкладка и продолжится.

Чтобы не потерять продолжение, подписывайтесь на мой профиль, а лучше еще и на сам цикл «Повелитель демонов», потому что сайт любит терять пуш-уведомления о новых книгах.

Я очень благодарен вам за терпение, доверие и внимание к моей работе. Хорошего вам лета. Очень скоро мы увидимся вновь.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Повелитель Демонов 4: Варлорд

Content

Повелитель Демонов 4: Варлорд

Глава 1 Дары

Глава 2 Вызов

Глава 3 Женщина

Глава 4 Черная Кость

Глава 5 Капелька

Глава 6 Контрудар

Глава 7 В путь

Глава 8 Алый закат

Глава 9 Мрачный жнец

Глава 10 Порезы

Глава 11 Капитуляция

Глава 12 Дыхание смерти

Глава 13 Страницы истории

Глава 14 Глаза старика

Глава 15 Неопаляемый

Глава 16 Жребий

Глава 17 Манипулятор

Глава 18 Заказ

Глава 19 Свита

Глава 20 Тревоги

Глава 21 Рабыня

Глава 22 Поручение

Глава 23 Пустой треп

Глава 24 Две части души

Глава 25 Пограничье

Глава 26 Храм

Глава 27 Капля света

Nota bene