Инициация

Глава 1

— Что ты думаешь о великолепии Инициации, Жозе?

— П…

Uno, dos, tres, cuatro…

Грань между сном и реальностью стерлась, породив неверие в здравый смысл. Мечта воплоти. Бездонные фиолетовые глаза и белоснежные как первый снег волосы, точеный лик и идеальная фигура… О достоинствах незнакомки полагалось слагать легенды, петь дифирамбы или же рассказывать бармену за второй, а то и третьей кружкой пива, заливая зов гормонального пожара.

С трудом вернув себе ясность мысли, Николай смог отыскать у леди единственную отрицательную черту — склонность к ненормативной лексике. Каким там словом его встретили? Хетч? На приветствие не похоже.

— Встреча на троечку, если честно, — вежливо сказал он.

— Как смел ты заговорить с Великой в подобном тоне?! — раздался яростный голос.

Николай торопливо обернулся. Сосредоточив внимание на даме за столом, он как-то упустил из вида ее подругу — воительницу, облаченную в черную униформу. Облегающий наряд и ладная перевязь на ней приятно смотрелись на фоне стен, задрапированных темным бархатом. Янтарные лучи канделябров эффектно подчеркивали красивые и вместе с тем резкие черты женщины-пантеры.

Она качнулась вперед и вознамерилась атаковать гостя.

— Лейда! — воскликнула незнакомка из снов и привстала. Блики хрусталя, украшавшие ее лик, сместились в район талии. И талия эта… Ножки из нее, вне всяких сомнений, росли обалденные.

Отточенный клинок холодной молнией рассек пространство над головой Роса. Не вполне понимая, что происходит, он отшатнулся вправо, ударился об угол стола и вернулся к действительности.

— Прекратить!

Горячие и холодные закуски вкупе с осколками фарфора взметнулись над столом.

Охотник рухнул на бок и встряхнулся, засыпаемый остатками трапезы. Увидел неподалеку черную тень, рванулся прочь. Меч искристо чиркнул по кафелю пола.

— Хрена ли!

— Хватит!

— Ты умрешь, Осквернитель!

— Лейда!

Николай вихрем достиг стены, развернулся, ногой сбивая канделябр… И родилось Пламя. Воительница отточенным маневром миновала огненные копья падавших свечей.

— Та’гара! — щелкнула пальцами незнакомка. Серебряные всполохи, омыв трапезный зал, на мгновение приостановили бой.

Уткнувшийся в липкую белесую паутину Николай напрягся, раздвигая оковы…

Охотнику не занимать дурного упорства. Незнакомка прервала заклятие, чтобы отыскать в магическом арсенале более действенную формулу.

Николай швырнул в преследовательницу супницу, подвернувшуюся под руку. Это ее задержит. Он метнулся к стене… Преодолел метра два вертикальной поверхности и опрокинулся в кувырок. Вражеский меч лязгнул о настенный камень. Подсечка повергла воительницу на пол.

Клинок взвился к темным сводам зала. За полетом наблюдали две пары женских глаз. Перехватив рукоять падавшего меча, Николай коленом придавил Лейду к полу, упер острие ей в горло и вопросительно приподнял брови. Мысли упорно склонялись к сексу.

— Откушала, — пробормотала леди.

Восседая в пяти метрах от стола, она досадливо стряхивала соусы и приправы с рукавов отороченного золотом платья.

— Встать. Обоим.

Инстинктивно, повинуясь тону приказа, Николай вскочил и тут же опомнился. Какого он ведет себя словно послушный телок, если ровным счетом ничего не понимает. Где он, что с ним? Бред ли это, видение?

Поднявшись на ноги, воительница помассировала грудь и оскалилась:

— Ублюдок. — Она сверлила взглядом дальнюю стену. — Меч верни.

— Ты это кому? — любезно спросил он. — Я левее.

— Хватит, — приказала незнакомка. — Лейда, оставь нас… И не спорь, ради Ло, а просто выйди.

Гордая, прямая точно стрела Пантера направилась к двери. И ни россыпи съестного, ни дробный перестук кастрюль, попавших под шаг, не остановили ее. Николай на всякий случай уточнил:

— Это не я начал.

— Ты только закончил, Ник.

В голосе Белокурой Леди промелькнули странные нотки гордости. Она хлопнула в ладоши и тотчас из двери, сокрытой в углу трапезной, выпорхнули три девицы. Молча и стремительно они принялись за уборку, оставляя за собой блики чистоты. Удовлетворенная сим фактом хозяйка устроилась за низеньким аккуратным столиком — в кресле с подозрительно удобной спинкой. «Офисная мебель», — вдруг понял Рос. Эпохи перемешались рассыпанной мозаикой. Хмурясь, он присоединился к собеседнице, благо второе кресло — пустое — не оставляло сомнений в ее намерениях.

Она провела рукой над полированной столешницей, явив взгляду две чашечки кофе. Женскую кисть овила горячая ароматная дымка… Николаю отчаянно захотелось прикоснуться к незнакомке — удостовериться в ее материальности.

Перегнувшись через стол, она молча накрыла ладонью его пальцы.

Разряд, вспышка! Облако белизны на миг застлало взгляд. Женщина отдернула руку и нервно поправила волосы:

— Убедился? Я имею место быть во плоти.

— Тем лучше, — фыркнул он. — Призраки не отвечают на вопросы.

— Терпение, Ник, — с видимым удовольствием произнесла она. Точно спелую ягоду проглотила. — Для начала представимся. Эдэя… Просто Эдэя.

— А я Николай Просто Рос, — сказал Охотник, берясь за кофе. Сделав глоток, вопреки первоначальному намерению, одобрительно кивнул.

— Дальше, милая, дальше.

— Милая? — переспросила Эдэя. Благо не слышала Лейда. — Дальше мы отобедаем.

— Хетч.

Николай приготовился ждать — взгляд Белой отметал все возражения.

В поглотившем трапезную молчании тихо позвякивали столовые приборы, ровно и неутомимо горели свечи. Остановилось в своей неопределенности время. Утро, день, вечер ли; картина за анфиладой окон неизменна — серебряный угол одного из флигелей замка, багрянец неба и более ничего. Исходя из слов Эдэи, можно предположить, что сейчас над миром царствовал день — царствовал неизменно, поскольку степень освещенности и не думала изменяться. Алые тени, ореолы лампад и пустота…

Аккуратно промокнув губы салфеткой, Эдэя встала. Именем Ло, о чем ей говорить?

Изменение обстановки вынудило Николая прервать уничтожение аппетитно хрустевшего крылышка. Он макнул напоследок в острый соус кусочек хлеба, проглотил снедь и с усмешкой взглянул на хозяйку. Она отчего-то нервничала.

Николай откинулся на спинку кресла и деловито цокнул языком.

— Я сыт.

Вздрогнув, Эдэя указала на дверь.

— Предлагаешь мне выйти? Безоружным?

— Ты мне не доверяешь? — поползли вверх брови Эдэи. — Здесь тебе ничего не грозит. Кроме того, неэтично, будучи в гостях…

— Хочу лим.

Николай внутренне подобрался. Согласие Белой станет первой зацепкой в анализе происходившего.

— Нет, — возразила Эдэя. Всплеск злости помог разобраться с неуверенностью. Цель ясна, дело за малым — сформулировать начало. — На кой хрен тебе излучатели?

Николай откачнулся назад. Мир воистину сошел с ума. Дворцовые палаты и линейные излучатели? Где логика? Где чертовы санитары?!

— Идем в библиотеку, — поняла Эдэя.

Они прошли. Расторопные слуги кланялись, уступали дорогу; свора гигантских борзых приветствовала звонким лаем. Хлопали двери, монотонно стучали о плиты пола каблуки. Почувствовав легкое покалывание в затылке, Николай тревожно осмотрелся. Библиотека впечатляла эпичными масштабами — уютный полумрак хранил несчетное множество тайн. Но прежде всего Охотника заинтересовал диван, на который, после сытного обеда, нестерпимо захотелось сесть.

Он опустился в упругую глубину.

— Слушаю вас, мэм.

Эдэя терпеливо улыбнулась и присела рядом с мужчиной. Вблизи она казалась юной и непорочной, как первый снег. Николай обдумал возможные варианты развития событий… Реальность обманчива.

— Извини.

Он прикрыл рукой зевок и мысленно поздравил себя. Леди раздраженно фыркнула — недовольная сменой правил.

— Хватит, Ник. — Она на секунду умолкла. — Будем танцевать от истоков, как говаривал мой родственник. Я познакомлю тебя со Средоточием Мира.

— Нас что здесь, трое? — поинтересовался Николай. От звона нервов тянуло взвыть.

— А чтоб… теперь я понимаю Т’хара.

— Да тут толпа… Ладно, ладно, я уже смирный.

Он не солгал — двадцатиминутный монолог леди воспринят без ярко выраженных эксцессов. Гены, ДНК, законы — абстрактные термины, тоскливый бред. Николай лениво смаковал заказанный Повелительницей сок, думал о вечном и клял время. Так уж вышло, что с теорией параллельности миров он знаком еще по НИИПС-СВ.

— Ты закончила? — спросил он, отставляя бокал. Тихо звякнуло в наступившей тишине стекло. — Твоя занимательная лекция не объясняет происходящее со мной.

— Разумеется, — чересчур поспешно согласилась Эдэя. — Мы переходим к сути, димп.

— Я тебя плохими словами не называл, — помрачнел Охотник. Его предчувствия встали на дыбы, да так и застыли.

— Это не ругательство, дитя Импульса. Явление резонанса тебе знакомо? Из него и проистекает природа димпа. Но давай по порядку. Параметры колебаний элементарных частиц материи варьируются от бесконечности до бесконечности, совпадая, они порождают лавинообразный процесс резонанса, пик которого и является Импульсом. Остронаправленной хирургической иглой, которая способна лишить части индивидуального спектра — той, что привязывает объект-личность к базовому миру. Таким образом…

— Дополняя спектр, объект-личность способна перенестись в любую точку пространства, — кивнул Николай, любуясь на изумление женщины. — Одна из теорий НИИПС-СВ, группы, работавшей над установкой ММП-3. Они хорошо так продвинулись в вопросе.

— Это не теория, — опомнилась Эдэя. Она на несколько секунд задумалась, точеный лик омрачила легкая тень. Охотник отметил и промолчал. — Упрощая модель, стоит запомнить главное. Существует две разновидности Импульса: вызванный естественными причинами — в рамках глобальных процессов Средоточия, и вызванный искусственно. Первый крайне редок, второй — вотчина силы Т’хара, нашего… родственника.

— Вашего, — уточнил Охотник. — Он что, творил димпов по образу и подобию?

— В некотором роде, — безэмоционально ответила Эдэя. — Он создавал условия для резонанса и помогал будущей родне пройти Врата Вечности… Врата необходимы для окончательного формирования матрицы димпа.

— И мне… — начал Николай.

— К тебе это не относится, — покачала головой женщина. Она упорно смотрела в окно, изучая алую пелену. — Ты дитя Импульса, порожденного Средоточием. Натур-продукт…

Она великолепно себя контролировала, но навыки Охотника сигнализировали о серьезных недомолвках. Дозированная информация — он пресытился ею еще со времен Управления. Но правила игры задает не он.

— Не советую бросаться такими словами, — процедил Николай. Ему вдруг захотелось встать и выйти. Устремиться в бой, на планету, затерянную в бездне космоса, домой… А был ли у него дом?

— Прости, — торопливо сказала Эдэя. — На чем мы остановились?

— На том, чем меня осчастливили.

— Понимаешь, Ник, о непосредственном процессе формирования димпа нату… кхм, мы знаем только со слов Старика, Т’хара, если угодно. Сны…

Николай уцепился за подлокотники кресла. Костяшки пальцев побелели. До сего момента он относился к беседе скептически, как к некой абстракции, не касавшейся его лично.

— Т’хар не любит рассказывать о своем прошлом. У меня создалось впечатление, что не он отыскал Врата, а они нашли его. Во снах…

— Во снах, — эхом повторил Николай. Без проса, просто взяли и утопили в боли.

Наблюдая за тенями, что скользили по лицу Роса, Эдэя чуть поморщилась.

— Тебе решать. Помочь я не в силах.

— А зачем мне помогать? — прищурился Николай. — Во снах я видел не только вечность.

— Могу объяснить. — Эдэя глотнула сока. — Неподозревающий о своей природе димп сродни бомбе замедленного действия: не найди вовремя, и сила разорвет. Во избежание, Т’хар при моем участии создал комплекс наблюдения-защиты… Звучит красивее, чем на деле. Скорее, работа наугад, спектральные посылки в случайные уголки Средоточия. Нам повезло, одна из посылок попала к тебе. Она транслировала зов, в данном случае меня, и помогала открыть тоннель перехода.

Правда-ложь. Не разобраться.

— Фактически, вы меня похитили, — констатировал Николай. — Потому как в никакое путешествие я не собирался. Вы насильно отправили меня в бросок и запихнули прямо в логово тварей.

— Не мы! — преисполнилась негодования Эдэя. — У димпов врагов поболее чем у страховых агентов. Вспомни об устроенной на тебя охоте… Хочешь найти виновного?

— Да.

От этого абсолютного ледяного «да» женщина на секунду испугалась, теряя уверенность. Справиться ли ей одной? «Справиться», — решила она, подавшись вперед.

— Хоор.

Библиотека окуталась сумраком. К собственному удивлению, Николай услышал за окном тоскливый посвист ветра.

— Враг номер один. Он перехватил бросок и доставил тебя к Латорре Холодному Аду. Не успей я в последний момент…

— Спасительница, — поморщился Николай. Быть обязанным он не любил, тем более по стольким пунктам. «Она красива», — жаркая мысль, несвоевременная мысль. Он подавил возбуждение и нехотя сказал: — Миллион спасибо.

— Миллион пожалуйста.

О чем еще сказать? Как вычленить рациональное зерно из сонма догадок и тайн? Перейти бы к делу… Но мысли сбиваются, тонут в огне. Если он прикоснется к ее щеке… или сразу к груди… Допустим, к правой?

— Что значит «два»? — спросил Охотник.

— Число, — спокойно ответила Эдэя, поправляя платье. Невинный с виду жест намертво приковал внимание мужчины.

— Каков мой текущий статус? — Он перевел дыхание. — И где я?

— В моей обители. Стабильный мир, глубинка Средоточия. Официальным местом жительства димпов считается Груэлл, но я предпочитаю уединение, впрочем, как и большинство из нас.

— Тогда до свидания.

— Глупо. Со мной ты можешь научиться тому, что поможет выжить. Подумай.

Десантная и охотничья выучки помогли Николаю определиться. Накрепко вбитая в голову любовь к строгому порядку во всех начинаниях взывала к обретению знаний. Действовать вслепую? На великое «авось» и пусть повезет? Оставалось только согласиться с доводами леди. И все же подневольный статус неофита тяготил.

— Сколько у меня… родственников?

Эдэя неуловимо расслабилась: ей не придется вновь гоняться за Росом, рвать жилы себе и подручным.

— Тринадцать, считая тебя. Брось ехидничать, мы семья — какая никакая, а семья.

— Разумеется.

Николай закрыл глаза. Он всегда был один. И всегда будет один.

***

Однообразие дворовых красот нарушил десяток свиней. Недовольно похрюкивая в ответ на посвист паренька лет десяти, они гурьбой устремились к поилке. Свинопас пристроился около хлева, свесил голову на грудь и задремал. Дородная женщина в простом ситцевом платье вышла из служебных пристроек, неся в руках стопку новеньких кастрюль…

Замок просыпался, наполняясь голосами, звоном, стуком. Николай прислонился к оконной раме — с него хватит. За минувшие четыре дня он едва не утонул в информации: бэрги, спектры…. И ладно бы новые знания пошли на пользу, но нет — попытка раздобыть пива закончилась грандиозным фиаско.

Он досадливо хмыкнул, вспоминая укоризненные замечания Эдэи. День за днем она пестовала его стремление уровнять шансы с Врагом и знакомила с новой ролью отпрыска Средоточия. Методично, неутомимо, целенаправленно. Уж лучше сразу. Он спрыгнул на пол. Одно небо ведало как ему надоели байки о димпах. Собственная роль, как ставленника Импульса, его волновала мало. Груэлл, политический расклад, полезные взаимосвязи — то не предел жизни. Важны потенциал и практика.

Он внезапно понял, что еще не бывал в левом — золотом — флигеле дворца. Пусть Эдэя сегодня позавтракает в одиночестве. Он передохнет, на миг забыв ее наставления.

В золотом флигеле, помимо красочных барельефов, причудливо извивавшихся в факельном трепете, нашлась картинная галерея за огромными резными дверьми, на открытие которых ушло более трех секунд.

Он замер перед дождем из роз. Алые, белые, серебряные бутоны медленно падали в перекрестном свете фиолетовых огней. Сокрытые полумраком стены выгодно оттеняли цветочный водопад.

— Тихо, — раздалось из полумрака. Неясный силуэт шагнул к Охотнику, вынудив его отступить.

Лейда — в более мирном исполнении. Ее черная униформа практически терялась в сумраке зала, но как потрясающе она смотрелась на фоне цветочной феерии. Николай нахмурился.

— Я безоружен.

— А я не собираюсь с тобой драться. — Она тихо добавила: — Правда красиво?

— Да, — честно признал Николай. — А звон колокольчиков…

— Звон? — удивилась Лейда. — Повелительница создала безмолвный дождь, я сама присутствовала при магическом ритуале. В заклинании…

Николай спешно покинул залу. Лейда догнала, выказала недоумение:

— Куда ты? Никогда раньше не сталкивался с чудесами?

— Нет.

— Да не беги ты так… Я не кусаюсь.

— Может я кусаюсь…

— А до простого общения ты снизойти не можешь?

— Могу.

Вопросы, вопросы, вопросы… Их количество удивляло, а вот содержание, следовало признать, — радовало. Разговор с Лейдой, в отличие от беседы с белокурым кладезем знаний, тек точно легкий ручеек, касаясь лишь обыденных вещей. Легко и непринужденно.

— Заходи. — Лейда отперла дверь, что вела к ней в комнату. — У меня там не прибрано…

— Ценю естественность.

Споткнувшись о древко копья, Николай чертыхнулся и во избежание новых травм оседлал замеченный неподалеку стул. Сиденье чуть скрипнуло.

— Давно ты при Эдэе?

— Погоди…

Брякая чашками, она суетилась вокруг столика в углу и что-то бормотала про себя, священнодействовала в обряде гостеприимства. Жаль, меньше всего Николаю хотелось пить травяной чай.

— Очень полезно, — смутилась Лейда. Она чересчур спокойна, а потому непонятна Охотнику.

— А…

Николая прервал грохот двери. Живой угрозой на пороге возникла разъяренная Эдэя. «Оргию припишут», — смекнул Рос, отставляя стул.

— Я значит, откладываю завтрак, поднимаю всех на ноги, а он тут развлекается!

Глаза женщины опасно сверкнули. Она в рывке толкнула Охотника прочь. Он покачнулся, уклонился от нового выпада и выскользнул в коридор. Удар в спину поторопил спасительное действо. Лейда так и застыла с поднятыми чашками. Она искренне не понимала.

— Иди, иди! — рявкнула Эдэя. — Я тебе устрою чаепитие…

— Да я ни глоточка!

Николай скатился по лестнице. Так и до сломанных ребер недалеко. Он извернулся…

Белая завелась не на шутку. Но именно сейчас воевать в попытке выстроить отношения не хотелось. Чуть меньше тьмы, чуть больше света. Выносить нападки маниакальных личностей — его профессия.

— Хватит!

Он откачнулся к стене. Заметил, как ногти Эдэи украсила тонкая сеточка молний, и пригнулся, успев крикнуть:

— Фу!

Нечто белое потустороннее морозным узором расписало коридор. Избегая контакта с непонятной угрозой, Николай метнулся прочь. Эдэя следом.

Под ногами захрустел снег.

Выдохнув облачко пара, Охотник уперся лопатками в дверную створку, отразил нападение преследовательницы и… опрокинулся на копчик. Дверь некстати распахнулась, лишая преимуществ. Эдэя не преминула воспользоваться — ее точно выверенный бросок отправил Роса на ковер — по счастью мягкий.

Запах — тонкий аромат полевых цветов — он везде. Николай напрягся — их занесло в чью-то спальню. Но в ярости Белокурая Леди не склонна к тактичности.

— Успокойся!

Он перехватил ее правую руку, левую… Она пустила в ход голову. Клацнули челюсти.

Лежать под диким и вместе с тем очаровательным грузом невыносимо. Как физически, так и морально.

— Я из тебя фарш сделаю! — Эдэя дернулась, пытаясь освободиться: — Пусти…

— Что я, дурак?

Подобная диспозиция вела к логичному финалу, на который он надеялся и уповал все последние дни. Улучив момент, он поцеловал Эдэю и приготовился умереть за сладость.

Прошла секунда, вторая, третья…

— Мерзавец, — хрипло выдохнула она. Ее поцелуй — сама ярость. Ее язычок — всепожирающее пламя

Безумство рук, дыхания и тел. Бесконечность, что обрушилась на Николая хороводом стальных лезвий. Радуга тумана и молнии боли перемешались в тисках неумолимых вселенских жерновов.

Глава 2

Он таял осколками памяти. Путался в направлениях и чувствах. Улыбался от боли и стонал от радости. Мир рушился, перерождаясь в невообразимый калейдоскоп красок. “Приятно”, - успел подумать Николай, прежде чем туман, обретя гранитную плотность, вышиб его из небытия.

Сквозь муар плывущего сознания он увидел непередаваемо огромные фиалковые глаза Эдэи. Утонуть в них не составляло труда.

— Ник, — то ли боясь, то ли волнуясь, всхлипнула она. — Очнись.

Ему хотелось повторить безумие.

— Тебе плохо?

— Не… не тряси меня. У меня странный оргазм…

— Это все, что ты можешь сказать?

Она укрылась шелковым покрывалом, сдернутым с кровати.

— Ты лучшая, — послушно сказал Николай. Что-то изменилось в нем — глобально, бесповоротно. Он видел пространство, да и себя несколько иначе — полнее, насыщенней, резче. Стоит рискнуть и послать запрос…

— Ай! — воскликнула Эдэя. Она достала из-под бока запотевшую бутылку и грозно поинтересовалась: — Что это?

— Пиво. Светлое. Экстрактивность начального сусла 15 процентов, — признался Николай. — И у меня получилось… Куда?!

Бутылка обрела полупрозрачность и растворилась в облаке искр. Едва уловимо пахнуло озоном.

— Алкоголь вреден, — наставительно сказала леди. Категоричности тона позавидовал бы любой ментор. Узрев напряженность собеседника, она тепло улыбнулась и потянулась грациозной кошкой.

— Не выйдет, — демонстративно отвернулся Николай. — Это ущемление моих личностных прав. И не царапай спину…

Нереальное пламя вспыхнуло с удесятеренной силой.

***

В течение трех дней они успели поссориться восемь раз. Из-за сущих пустяков: незначительных жестов, чуть резких слов. Понимая и принимая это, Николай, как и Эдэя, не затягивали ссоры. Благословенный мир, ожидаемый всеми фибрами души, наступал минут через пять после конфликта, редко — позже.

Полдень.

Охотник преисполнился досады. Откуда он мог знать, что Эдэя разозлится на простой щипок пониже спины? Она в очередной раз гордо удалилась, предоставив гостя самому себе. Он отобедал, исследовал дворцовые закутки. Приглядел для отдыха старый пень, что бугрил землю узловатыми корнями, — затертое до блеска коричневатое седалище в обрамлении пучков синеватой травы. Живописная, а главное тихая картинка, что обещала единение с тишиной, двумя сараями и вечностью.

Николай уставился в пустоту. По его расчетам взаимообмен упреками произошел три часа назад — самое время немного приблизиться к белокурой леди. Только где она?

Он начал с личных покоев Эдэи, что объединяли рабочий кабинет, мастерскую и спальню. В спальне царил знакомый беспорядок при полном отсутствии хозяйки. Тогда мастерская. Приоткрыв дверь, Николай замер на пороге. Увиденное пригвоздило к месту точно добрая порция алкоголя. Он, конечно, имел представление о возможностях Эдэи по ее скудным рассказам, но увидеть воочию…

Треть мастерской занимал некий аналог экрана — плоскость два на три метра, заключенная в рамку из семицветного сияния. Подле — на полу — сияла малахитовым огнем замысловатая пиктограмма, в центре которой располагалась Леди. Вытянувшись по струнке, она наблюдала за распахнутым Мастерством окном в иной мир. Изображение выглядело настолько реалистичным, что Николай не удивился бы, почувствуй он запахи леса.

Гигантские деревья янтарно-изумрудными стенами простирались вдоль берегов каменной реки, устланной мшистыми, гладко-черными и серыми валунами. На камни Охотник не обратил внимания — прежде всего его заинтересовала группа людей в бесконечном лесном ущелье.

Посреди реки, на округлом камне пританцовывал высокий темноволосый мужчина. Чудом сохраняя равновесие, он демонстрировал небу пару жестов, чей смысл вызвал у Николая невольную улыбку. Всегда приятно увидеть единомышленников посреди неизвестного фрагмента жизни. Облаченная в белую мантию дама — смуглая и на взгляд Роса несколько худощавая — что-то сказала. Трое ее компаньонов, не сговариваясь, повернулись к ней да так и застыли. На губах одного из них, красноглазого шатена, промелькнула легкая ухмылка.

«Либо дьявол, либо киборг», — оценил Николай, делая шаг вперед. Ближний угол пиктограммы тотчас вспыхнул белым пламенем, и экран затмила темная пелена. Сеанс окончен, лампы включены, мрак рассеян. Эдэя неторопливо оглянулась, ничуть не смущенная тем, что Охотник застал ее в работе.

Первым стремлением Николай хотел потребовать у леди объяснений, вторым — избавиться от вопросов и чужих проблем. Какая ему разница? Ответы неизменно приходят в означенное судьбой время…

— Что происходит?

— Тон смени, — вместо ответа посоветовала Эдэя, выбираясь из центра рисунка. — Я упоминала об этом приборе. Технологию мы позаимствовали у врага.

— Спектральное сканирование, Всевидящее Око, — припомнил теорию Николай. — И кто с вами поделился знаниями? Хоор?

— Вроде того.

Эдэя явно к чему-то прислушивалась. Вернувшись в эпицентр магических энергий, взмахом руки пробудила Око. На экране проявился внутренний двор замка — бурый, привычный и не опасный.

— Потревожено заклятие неприкосновенности. Кто-то вторгся в мой мир, — пояснила женщина. — И я найду сукина сына…

Из-за мастерских выбрались двое — гибкий, жилистый старик в черно-лазурном плаще и детина под метр девяносто, облаченный в кожаную куртку и потрепанные светло-голубые джинсы. Быстренько вычеркнув первого из списка потенциальных врагов, Николай сосредоточил внимание на втором. «Сильный малый. И ловкий», — оценил он по привычке.

Картинка плавно увеличилась в масштабах, стали видны лица гостей — до странности похожих и непохожих одновременно. У Старика черты мягкие, обострённые усталостью, у гиганта — твердые точно стальной брусок и пышущие здоровой наглостью.

— Боец, — определил Николай.

— Что? — вздрогнула Эдэя. — Ты о ком?

— О ковбое, — уточнил Николай. Приглядевшись к лицу собеседницы, поморщился. — Только не говори, что к нам приехала родня.

— Угадал. — Эдэя улыбнулась, заранее радуясь встрече. — Идем.

— Погоди…

Остановившись посреди двора, парочка осмотрела местность. Высокий досадливым жестом указал на свой левый ботинок, постарался вытереть подошву о дворовые плиты… Око померкло.

— Я представлю вас.

Эдэя лучилась нетерпением.

Рады они или нет? Эмоции новых знакомых, вопреки усилиям, распознавались плохо. Тревога, интерес, равнодушие? Старик, вроде, по-доброму отнесся к Росу. Поздоровался, задал несколько формальных вопросов и переключился на беседу с Эдэей. Видно, что мыслями он далеко — во глубине неведомых тревог и забот.

«Т’хар, собственной персоной», — отметил Николай, медленно продвигаясь к гостевому залу. Рядом вышагивал Брюнет — молчаливый и слегка угрюмый. Ходячая загадка, резавшая восприятие призрачными образами. Мир распадался, тек, укутанный сетью молний, вновь собирался в причудливых образах…

— Располагайтесь, — кивнула Эдэя, обращаясь исключительно к Николаю.

Он незамедлительно устроился за столиком у окна и проводил недобрым взглядом Старика и Великую. Занятые разговором они в считанные мгновения покинули гостиную, оставив после себя тревожную пустоту.

Тихо скрипнуло кресло. Гигант-ковбой не помещался, то и дело ворочаясь от неудобства. С минуту Охотник следил за его жалкими потугами и гадал, с чего начать разговор. Впрочем, они и так неплохо проводили время: сидели, изучали алые тени на белизне стола и любопытствовали.

После очередного обмена взглядами Высокий хмыкнул. Неопределенно кивнув, он сформировал запрос, повел рукой в пространстве и выставил на стол четыре хрустальных рюмки. Две из них тут же перекочевали к Николаю. Еще через мгновение на столе появилась банка с крохотными маринованными помидорами. Закончив тем самым вступительную часть, гигант извлек на свет флягу. Бултыхнул ею. Удовлетворенный глубиной звука плеснул в тару слегка мутноватой жидкости. Руководствуясь мимикой напарника, Николай подхватил рюмку и глотнул… В пищеводе рвануло пламя — давно он не пробовал низкосортного самогона. Жуткий напиток. Ностальгический.

Внимательно посмотрев друг на друга, новоиспеченные родственники синхронно употребили по второй. Снедаемый изнутри огнем Николай добрым словом помянул предусмотрительность гиганта и придвинул к себе банку. Томатный взрыв снизошел благодатью.

— Лучшая закуска, — одобрил Охотник.

— Приятно посмотреть, — согласился Брюнет. — Честь имею представиться, Дэм Алх… — Он осекся, быстро оглянулся, точно почувствовал за спиной призрака, и поморщился. — Дэм.

— Ник.

Рос повертел в руках пустую рюмку. Багрянцем зажглись на хрустале капли неба. Пребывая в тепле, он расслаблено улыбнулся. Сам по себе Дэм ему приглянулся. Он покачал головой.

— Крепкая зараза.

— Годокское. Выменял у приятеля на редкий сорт орхидей, — хохотнул димп. — Сам я предпочитаю лахту, но ее днем с огнем не сыщешь.

— Я больше по пиву…

— Добро пожаловать в команду, родственник.

«Меня не коробит его обращение», — вдруг осознал Охотник. Он рванул еще пару-тройку помидоров и едва не поперхнулся от тревоги, выказанной собеседником. Экстренно убирая со стола рюмки и банку, Дэм процедил:

— Попали.

В зал ступила Эдэя. Грозно хмурясь, она достигла лорда-гиганта, сидевшего с независимым видом, постояла около него в ожидании признания вины и, не утерпев, топнула ногой.

— Пили?

Николай любовался на алую даль. Все лучше, чем умирать под сиреневыми молниями женских глаз.

— Я задала вопрос.

Нервно барабаня пальцами по подоконнику, Дэм вздохнул.

— Вот пристала… Ну оттопырились чуток. На твоих чаях только сохнуть…

— Не хочется тебя огорчать, но он прав, — поддакнул Николай, чем и вызвал бурю. Пять минут он внимал перечислению димповских недостатков.

— Увидимся.

Потеряв терпение, Дэм улизнул. Мудрое решение — своим видом он только раззадоривал Белую.

— Тревога! — гаркнул Охотник. Упоительное безмолвие наполнило гостиную. Невинно улыбаясь, он поинтересовался: — А Т’хар где?

— Вернулся на Груэлл, — опомнилась Эдэя. — Он заезжал, чтобы сегодня вечером пригласить нас на бал в Ладоре. Поэтому лично тебе необходимо быть в форме, а не трескать годокское с кем попало…

— Будь ласка, не нуди.

Николай размышлял. Что преподнесут Груэлл и Ладор? Тринадцать родственников — тринадцать незнакомых лиц и нравов. Толпа придворных и дворцовый этикет. А он не готов.

***

Соответствует ли он титулу лорда? Вопрос вопросов. Поправив перевязь, раздобытую час назад из неведомых глубин Средоточия, Николай удовлетворенно кивнул: будь, что будет, и пусть повезет. Вскорости, он покинет резиденцию белокурой красотки и забудет о коричневато-алых пейзажах стабильного мира. Увидит изумрудные облака деревьев вместо одинокого пня, насладится буйством красок обычного пространства, от которого успел отвыкнуть. И, возможно, раздобудет бутылочку пива среди бальной толчеи — не пьянки ради, а здоровья для. Если только леди Эдэя чуть ослабит контроль…

Располагаясь в нескольких метрах от него, она демонстрировала ехидное любопытство. Королева великолепия, облаченная в черный с фиолетовым узором наряд. Она казалась инфернальным созданием, помещенным рассеянным художником в угрюмую рамку прохода к равнине. Ореол белокурых волос сиял на буром фоне подобно ослепительному факелу. Манил и обещал.

Мягко шелестел песок, утекая из-под ног…

Исходя из логики, Эдэя где-то припрятала транспорт. Так и есть — за волнами камня показалось окно портала — черная дыра в ткани мира. К ней вела незаметная тропинка, что заканчивалась четырьмя ступенями и плоскостью бездны. Портал закрыт и надежно опечатан.

Николай не замедлил шага.

— И далеко собрался? — не выдержала Эдэя. Скрестив руки на груди, она изучала спину удалявшегося попутчика.

— Понятия не имею, — обернулся Охотник. — Это ведь система переброски? Я про портал.

— Догада… Тоннель на Груэлл, во дворец Т’хара. Аналог знакомой тебе установки НИИПС-СВ. Экономит энергию и удачно дополняет ландшафт.

— А не далековато от замка?

— Безопасность, дорогой. Мне как-то не хочется, чтобы любопытные гости возникали посреди моей обители. Кто знает, с чем они пришли. А здесь им уготована масса сюрпризов.

Эдэя щелкнула пальцами.

Равнина ожила. Сквозь темные россыпи камней проступил багровый рисунок — замысловатая сеть вен, что пульсировала в такт сердцу. Выглядело устрашающе.

— Симпатично, — хладнокровно кивнул Николай.

— Герой.

Он повел плечами, проверяя, как сидит костюм.

— Согласен с тобой.

— За клинок-то хоть сколько отдал? — нахмурилась Белая Леди. Вечер добавил в ее настроение мрачных обертонов.

— Порядка бэрга. Излучателей я не нашел. Пытался, но спектр для меня пока сложноват.

— Ну спросил бы у меня! — взорвалась она. — Личный заряд необходимо беречь, чтобы не сдохнуть в каком-нибудь безвестном углу.

— Энергии достаточно. Опять же, могу сутки потерпеть и возродиться.

«Идиот», — хотелось крикнуть Эдэе. Он абсолютно не боялся смерти и того, что за ней неминуемо последует. Тело пробрала невольная дрожь. Память услужливо нарисовала Двери…

— Димпы не бессмертны. — Женщина странно напряглась. — Хетчевы сутки могут растянуться в вечность.

— Приму к сведению, — сказал Николай. Реакцию женщины он занес в каталог непознанного, с чем необходимо будет обязательно разобраться.

Неприятный холодок коснулся чувств. Скользнул вдоль позвоночника, овеял шею и кольнул затылок. В словах Повелительницы отсутствовала угроза и, тем не менее, угроза была.

Что-то изменилось.

Однообразие алых небес нарушили пять черных точек. Расстояние позволяло увидеть только общий строй — боевой клин, что приближался к острову-замку. Бормоча проклятия, Эдэя осмотрела горизонт.

Тени смазались в дымчатые ленты — так стремительно они рванулись в атаку. Мгновение назад они были в десятке километров от димпов, и вот уже равнина дрогнула от хлопанья крыльев миниатюрных драконов. Веер гальки хлестнул на добрый десяток метров. Твари скрипуче закричали.

Николай пригнулся и подставил колючим ударам левое плечо. Раскинув крыла, рептилии спикировали к человеку.

Тускло блеснули лезвия когтей.

Вправо! Отметка! Реализованное заклинание ударило тараном и выгнуло демона дугой. Перевернуло, бросило наземь. Пропахав брюхом каменные осколки, тварь с затухавшим клекотом дернулась и отбыла. «Первая», — открыла счет Эдэя. Она попыталась увидеть Роса…и не смогла, отсеченная от мира всполохами крыльев.

Падение не задалось. Ссадив бок, Николай притиснулся к земле. Образина едва не вспорола с трудом добытую куртку — пронеслась рядом, обдав горячим ветром. И собиралась повторить заход. Он вскинул меч упреждающим ударом — рептилия проехалась по клинку и толчком опрокинула человека на спину. Держаться! Вспарываемое брюхо, проносившееся над ним, мягко говоря, неприятно.

Мир стал липким и зловонным.

Охотник вскочил. Грохот падения демона и кольцевой вал пыли чуть задержал рывок к белому сиянию магического источника. Пробив грудью серую пелену, он метнулся вправо, уходя от жестких оскалов…

— Вот вам конфетка! — рявкнула Эдэя. Припав на колено, она хлопнула ладонями по камням. В тот же миг алый подземный рисунок вспучился огненными кнутами, резанул медлительную тварь и опал, вкупе с рассеченным телом.

«Ник!» — определила леди направление броска. Споткнувшись о труп, она ничком упала на валуны и поморщилась, теряя концентрацию. Невидимыми искрами распался узор магического выпада. Демоны Адарра появились крайне не вовремя — знать Хоор вновь решил испытать силы димпов. Его настойчивость и обилие резервов просто поражали… «Соберись», — одернула себя Эдэя, подыскивая результативное заклинание для контратаки.

Человеческая аура на удивление неподвижна. Ориентируясь на белые пряди волос, рептилия камнем пала вниз.

В качестве защиты Николай избрал эффектный пинок ногами под челюсть врага. Клацнув зубами, тварь откинула голову и распростерла крыла в попытке удержаться от падения. Белесое горло конвульсивно вспучилось, проталкивая на свет хриплый рев. В следующее мгновение шею рептилии рассек меч. На мелкие чешуйки выплеснулась черная кровь… Ликвидация. Отметка. Анализ. Охотник сдвинулся вперед…

Эдэя не поверила глазам — цель перекрыл силуэт Роса. Яростно скалясь, она неимоверным усилием воли попробовала остановить формирование заклинания и претерпела фиаско.

— В сторону!

Ошметки, горячим вихрем накрыв Охотника, исказили картину мира. Над равниной промелькнул волчок крыла, и почти сразу же лоб косо перечеркнула резкая боль.

— Куда бьешь?!

— А ты не лезь!

— Я бы справился…

— Одиночка хренов! — Эдэя пригнулась, сокрытая чешуйчатой плотью.

Расстроенный сорванным диалогом Николай совершил великолепный пятиметровый прыжок. Тараном сметя рептилию, удачно приземлился на четвереньки, кувыркнулся пару раз и уперся в ступени портала. Само небо подсказывало выход.

— Куда?!

Голос Эдэи сорвался на хрип. Кляня Охотника на все лады, она выверенным жестом убрала барьер, что препятствовал началу перехода. «Успеет или нет?!» — мысленно воскликнула она, наблюдая за факелами, кои секунду назад были мертвыми демонами. Ярко-синие пламя взметнулось над равниной, заслонив фигуру Роса.

Плохо дело.

Прикрываясь рукой, Николай глянул на огонь. Где-то там скрывалась тварь. Выжидала момента.

Эдэя перемахнула адский костер. Спиральными вихрями закружились пламенные языки. Три — черный силуэт в лентах дыма; два — разинутая близкая пасть. Враг рвался на запах человека.

Клекот и свист металла ознаменовали столкновение.

Женщина ускорила бег; тварь и Охотник канули в тоннеле перехода. Полыхнув радугой, портал мгновенно проглотил их и окутался белыми всполохами.

Сейчас! Эдэя пронзила границу между лучами Средоточия.

Глава 3

Стена тверда, как и полагалось. Врезавшись в нее затылком, Николай секунд десять соображал, что происходит. Он помнил вихрь броска, горячие объятия твари, калейдоскоп хрусталя и звона, бесконечные кувыркания…

На беду Охотника, в комнате, куда забросил портал, наличествовал скользкий паркет, за чьи лакированные пластинки просто невозможно уцепиться — два тела, выпав из междумирья, кубарем откатились в дальний угол апартаментов да там и остались.

Чувство тяжести в бедрах помогло Николаю определиться. Тварь, придавив его ноги, истекала кровью. Черные ручейки медленно, по стыкам паркета, прокладывали дорогу к… элегантным сапогам Белой Леди.

Эдэя сконцентрировалась на потенциальной угрозе и, не усмотрев таковой, кивком вернула порталу образ черного провала в никуда. Ярче вспыхнули золотистые ореолы ламп. Ничуть не смутившись под яростным взором спутницы, Николай отпихнул демона и едва не упустил меч из рук. Сталь крепко застряла в плоти твари.

— Хетчева образина, — буркнул он, досадливо изучая свой некогда шикарный наряд.

Остатки былого величия. Более всего расстраивала измочаленная перевязь, которой он по праву гордился. Извлеченная из Средоточия с третьей попытки она являлась доказательством его компетентности, как творения Импульса.

Мотнулась от пинка чешуйчатая голова, оскаленная в смерти пасть чуть поцарапала паркет. Ярость отступила… Частично.

Глубоко вдохнув, Эдэя шагнула к Росу…

Дверь распахнулась, допустив на порог группу солдат. Покой дворца нарушили тревожные голоса. Зазвенела сталь. Выставив перед собой мечи, воины настороженно уставились на растрепанного Николая. За ними — в коридоре — быстро собиралась толпа из прислуги и разодетых щеголей. Там же, за спинами четверых мужчин, облаченных в пестрые мантии, метался невысокий, морщинистый старик. Он был чем-то крайне недоволен.

— Пусти, — раздвинул он народ.

Старик прошел в комнату, быстро оценил ситуацию и грозно развернулся к подопечным магам с крайне справедливым вопросом:

— Опять опоздали?

— Мы бы прибыли раньше, но нас задержала тридцатка Кайла, — принялся объяснять один из мужчин. — Они перекрыли коридор…

— Эфг с вами! — воскликнул ничем не примечательный солдат. Разве только его униформа — лазурная с коричневой отделкой — опрятней других. — Тревога касалась не только вас. И не пялься на меня, Брон, сегодня я в патруле. А патрульная тридцатка, согласно указу Т’хара, наделена серьезными…

— Угомонись, ктан, — охладил Брон пыл собеседника. Он, кряхтя, присел подле твари. Спросил: — Знакомый красавчик, да Эдэя?

— Угм.

Белая Леди неотрывно смотрела на Охотника.

— Тира, Ваала останетесь здесь, — процедил Кайл. Находиться рядом с магами ему претило. Уж лучше он вернется к патрулированию дворца, чем опять устроит перепалку с Верховным Фокусником Повелителя.

— За мной.

Обмениваясь впечатлениями, тридцатка потянулась на выход. Николай неопределенно хмыкнул. Посторонился, пропуская двоих невезучих — тех, кого отрядили на грязную работу. Цедя невнятные проклятия, они занялись уборкой. «Постарался на славу», — сам себе удивился Охотник. Он вдруг осознал, что вот уже минуту старик смотрит на него.

— Нравлюсь?

— А… — в кои веки растерялся маг.

Вопреки общему грозному настрою Эдэя усмехнулась: с Элитой шутки плохи. Вояка хетчев… Она вспомнила, что собиралась высказать подопечному.

— Доволен, герой?!

— Естественно. Плохие мертвы, мы уцелели, — ответил Николай.

Он коснулся раны на лбу. А это повод — шанс испытать себя и бэрги на медицинские способности. Непозволительно быстро внутренний счетчик разменял три единицы энергии, и не останови его Николай, он бы крутился еще долго.

— Прозевал чутка…

Злость Повелительницы возросла на порядок.

— Что ты пытался доказать? Свою непобедимость? На заметку, мы вместе подверглись нападению, значит и решать проблему нам требовалось вместе.

— Дорогая, бой — не светский раут в гостиной.

— А не пройти ли тебе… — нахмурилась Эдэя.

И он говорил это ей — видевшей тысячи смертей и сотни войн. Террор, геноцид, армагеддон. На сей раз она действительно обиделась, благо отсутствие явной угрозы позволяло некоторую слабость. Ничего ужасного с Росом не произошло. Он жив и чересчур самонадеян.

«Опилки в голове. У обоих», — подвел итог Брон. За триста лет жизни он привык к демонстрации знакомыми димпами крутизны нрава. А посему рискнул высказаться:

— Бал начнется через два часа. Лорду необходимо привести себя в порядок.

— И то верно, — кивнул Николай. Если Белой хочется ссоры, то ради бога.

— Я ненадолго вернусь на Фэрго, — сказала Эдэя, отступая к порталу. — Проинструктирую Лейду и перенастрою охранные заклинания дворца, чтобы в мое отсутствие Хоор не позволял лишнего.

— Думаешь, твари Адарра испытывали твою охрану? — озабоченно спросил Брон. Вопрос риторический, конечно.

— Т’хара извести.

Вокруг Повелительницы сомкнулась белая пелена. За ней явились волны радуги и тьма, что рождала неверие в дееспособность транспортной установки. Николай встряхнулся: за ссорой неизменно приходил мир. На балу, если повезет, он выяснит отношения с Эдэей и утихомирит ее дикий нрав, поскольку, как бы он не сопротивлялся, она неумолимо становилась его частью.

— Идем, лорд, — позвал Брон.

Пристально, с внушением, посмотрев на магов, он шагнул в коридор.

Ввиду отсутствия альтернативы Николай последовал за ним. Средоточие наградило его димповским будущим, перемололо и бросило в неизвестность, имя которой — Ладор. Город непонятных взаимоотношений и странных новинок. Та же мантия Брона — трехцветная хламида, вопреки стереотипам, почерпнутым Охотником из масс-медиа. Непонятные серебристо-изумрудные мозаики на стенах. Необъяснимая почтительность слуг… «Они не могут меня знать», — отрицал очевидное Николай. Он устал кивать в ответ на приветствия. Надежды на скоротечность пути таяли на глазах…

А куда они, собственно говоря, направляются? Широкие мраморные лестницы и пустые залы, оставленные позади, ровным счетом ничего не объясняли.

— Куда мы идем? — поравнялся он с Броном.

— Тебе необходимо где-то устроиться, — пояснил Старик. — Для лордов у нас припасены башни. Одна из них как раз пустует.

— А почему не подвалы?

— Не понял?

Брон остановился, пропуская патруль. Мимо под бряцание оружия прошагали тридцать сумрачных фо-ригийцев. В красноватом свете ламповых гирлянд они выглядели неплохо — с точки зрения профессионального бойца.

— Я не понял, — вознегодовал старик. — Причем здесь подвалы? Если я…

Под словесным водопадом Охотник несколько смутился. Какой-то неудачный день. Для полноты комплекта не хватало только расстройства желудка и зубной боли.

Брон неожиданно умолк. Переведя дыхание, кивком указал на массивную дверь, обитую стальными полосами.

— Тебе сюда.

— Мы что, прибыли?

Николай досадливо поморщился. Узнай он загодя о местоположении выделенных ему апартаментов, беседа с магом могла бы сократиться на порядок. Но исправить оплошность никогда не поздно. Он пересек коридор, толкнул дверную створку и… ничего не случилось.

— Ключ, — потребовал он.

Брон молча провел ладонью по замку. Раздался отчетливый щелчок. Распахнув дверь, старик миновал порог и пробормотал несколько слов. Под далекий мелодичный перезвон вспыхнули светильники, чье пламя разогнало царивший в покоях сумрак, выхватило из небытия детали обстановки. Лепные украшения, мебель… ключ, что покоился на тумбочке, стоявшей у двери. Необъяснимо довольный маг перебросил ключ Росу и объявил:

— Пользуйся. До встречи на балу, димп.

Проигнорировав уход старика, Николай занялся обследованием личных палат. Подробно изучил спальню, иже гостиную, карликовый санузел, напомнивший удобства охотничьего катера, лестницу на смотровую площадку… Туда он и поднимется — сразу после ухода расторопных слуг. Три женщины лет пятидесяти доставили смену белья и не удалились, пока он не соблаговолил вернуть им свой потрепанный мундир.

— Заходите еще, — проводил их Охотник.

Возобновляя прерванный осмотр, он достиг наблюдательного пункта на вершине башни и оглядел распахнувшиеся перед ним горизонты.

Над Фо-ригом горел закат. Алое зарево, венчая темно-зеленую стену далекого леса, неуловимо таяло в фиолетовом вечернем небе. Хаотичной волной его сменяли городские огни. То здесь, то там вспыхивали на улицах Ладора факелы, янтарными светляками загорались окна домов. Изредка за пределами города мелькали искры пламени в руках ценителей ночи. Кто-то бродил среди лугов и рощ. Любовался красками ночи и, может быть, изучал громаду дворца, сидя на берегу темного озера.

Николай переключил внимание с природных красот на величие пристанища Т’хара. Ранее ему не приходилось встречать подобного расточительства. Перво-наперво, само центральное здание, слагаемое из клиньев радуги. Оно выражало стремление вверх и, как не парадоксально, основательность.

«Архитектору сладкого не давать”, - оценил Николай увиденное. Дворцовая конструкция показалась чересчур броской. Ей бы каплю скромного изящества… Он взглянул на Башни — тринадцать непоколебимых колонн, расчертивших небо и горные пики. Тень потихоньку окутывала их стены… Часть из башен жила. Николай напряг зрение, разделяя их по окраске. Льдисто-голубая, огненно-багровая, текуче-синяя… черная… и все-таки синяя. Запутаться не мудрено. Далее фиолетово-алая, наиболее вместительная лазурная с черным рисунком и белая, рассеченная алой нитью. Шесть монументов, пять горевших золотом окон. И если акцентироваться на расточительности, одну из башен целиком покрывало золото. «Что деньги, что хетч», — подыскал определение Николай, любуясь на башенную громаду угольного цвета. Не иначе как строители дворца бросались из крайности в крайность. Но таланта им не занимать — в числе прочих они умудрились создать башню — хамелеон.

Рос сместился вправо, затем влево. Подсвеченные закатом стены действительно меняли расцветку. Он перегнулся через перила, чтобы узнать, как окрашено его пристанище. Любимая семицветная комбинация. Т’хар удостоится похвалы за любезность и верный подбор цветовой гаммы.

— Ник! — разнесся над дворцом оклик.

Островерхую крышу флигеля с хлопаньем покинула стая птиц, меж дворцовых лабиринтов заметалось эхо.

Едва не поперхнувшись воздухом, Николай обернулся, глянул на текучую соседку своего приюта и усмехнулся, различив в сумраке Дэма. Небрежно опираясь на поручни, родственник являл собой образец лорда.

— Не хочется тебя беспокоить, но бал начался ровно… семь минут назад. К тебе не смогли достучаться.

— Я был здесь.

— Правда? — наигранно удивился димп. — Считай меня посланником Т’хара Гостеприимного. И как посланнику внемли: встретимся внизу.

Они встретились. И прошли. И увидели.

Двое чинных слуг в ливреях распахнули перед ними огромные резные двери. Неясный монотонный шум мгновенно распался на голоса, смех, шорох платьев, туфель и лакированных сапог. Отчетливей зазвучала фоновая мелодия на три четверти. В глаза ударили яркий свет и блеск паркета.

— Приветствую.

Из-за спин фланировавших парочек выскользнул Т’хар. Рядом с ним мягко шествовала дородная особа в белом платье. Обилие сахарных красок вокруг мгновенно напомнило Охотнику госпиталь и ЦУКОБ. Подавив память, он старательно улыбнулся хозяевам бала. Видит небо, они нуждались в позитиве — Т’хар, с полуденной встречи, еще больше потемнел лицом, точно провел эти несколько часов за тяжкими трудами. Какой бал — ему бы выспаться по-хорошему… Николай по опыту охотничьих будней помнил изматывающее чувство надрыва от бесконечных вылетов. Но с сочувствием он повременит.

Слегка волнуясь, Т’хар чиркнул пальцами по седой гриве волос. Инициативу перехватила его спутница:

— Мы рады видеть вас, лорд Никол. Надеюсь, Ладор станет вашим домом…

— Надейтесь, — согласился Николай. Почувствовав толчок Дэма, смутился. — Прошу прощения, дорога выбила меня из колеи.

Т’хар вдруг обрел спокойствие. Если подсчитать, сколько раз он испытывал на себе нрав детей Импульса… Действительно, волноваться не о чем.

— Позволь, представить мою супругу Найалу.

— Люди называют меня Белой Матерью, — уточнила женщина. Она качнула посохом и по-домашнему тепло улыбнулась. Глаза ее, бесконечно серые, лучились пониманием и всепрощением. От нее ощутимо веяло внутренней силой.

— Т’хар, тебя зовет Владетель Синей Долины. Не волнуйся, я займу гостя.

Мгновение и Охотник остался наедине с Белой Матерью. Он недоуменно огляделся. Кругом чужие лица. Чужой мир. Мир, в котором ему не хотелось осваиваться.

— Трудно привыкнуть к переменам, — нарушила молчание Найала. Посох ее едва уловимо засветился и померк, обронив на пол искорку. — Помнится, когда я только прибыла на Груэлл, мне все казалось чужим. Мой мир погиб…

— Бывает. Но в данный момент вы счастливы?

— У меня есть Т’хар. — Белая Мать протянула собеседнику руку и попросила: — Коснитесь, чтобы я могла понять вашу тревогу.

Их кисти встретились, и женщина стремительно отодвинулась.

— Невероятно. — Она озадаченно нахмурилась. — Простите за испуг, но вы само противоречие, Ник. Как инь и янь. Тьма и свет…

— Я сложная натура…

— Вы не понимаете. Это невозможно для жизни — всегда есть вектор, направление. Жизненный путь, опыт даруют человеку только одну основу — все остальное лишь черты, которые могут исказить картину.

— Некоторые уверены, что я не человек…

Найала озадаченно молчала. Затем прислушалась к чему-то и встряхнулась:

— Вы привыкли к защите… Маски приносят беду.

Настал черед Охотника удивляться: в компанию ему досталась ясновидящая. Он предпринял отчаянную попытку спастись.

— Если не возражаете, я бы устроился где-нибудь в уголке отдохнуть. Устал, знаете ли…

Возражать Белая Мать не стала. Величественно проводила его сквозь толчею до кушетки, сокрытой охапками цветов, и оставила там в одиночестве. С неимоверным облегчением он устроился среди экзотических бутонов и ваз. Заметил неподалеку мужчину с подносом.

— Человек, один раз напиток.

Искристый бокал немедленно перекочевал к нему.

— Это что?

— Алькарийское, лорд.

— А годокского нет?

У слуги брезгливо скривились губы. Проводив его насмешливым взглядом, Николай отхлебнул вина. За неимением лучшего сойдет, хотя и постно. Он приготовился насладиться празднеством, танцевальными па и… Эдэей.

Она демонстративно не смотрела в его сторону. Крутилась рядом, болтала со знойным брюнетом — димпом и умудрялась не интересоваться судьбой Роса. Он хмыкнул, обращая внимание на двух дам, кои расположились в нескольких метров от него. Первой значилась леди с заостренными кончиками ушей и серебряными волосами, уложенными в высокую прическу. Второй — высокая ладно скроенная блондинка с немного жестковатыми чертами лица.

Яростно глядя друг на друга, леди спорили:

— Я тебя предупреждала, Тейра, — стиснула кулаки Блондинка. — Подобных высказываний о Мике я не потерплю.

— С чего бы? Признай, что Обещанный улизнул от тебя в укромный закуток. Не спорю, у него бывали минуты просветления, но в целом он — никудышный боец.

— Заткнись, — прошипела Дзейра. Она на грани. — Иначе я забуду о твоем громком титуле посла Алькари и к Эфгу выдеру серебряные космы…

— А я подсоблю, — раздался хрипловатый голос.

К спорщицам присоединились миниатюрная брюнетка и пессимистичного вида сородич Тейры, вооруженный двумя бутылками вина.

— Привет, Линээ. Как дела, Лоу?

— Космы?! — перешла в наступление Тейра.

Она едва не завалила Николая цветущей флорой. Отряхнув рукав, он недовольно фыркнул.

— Молчать! — Представительница алькарийского совета потянулась к отсутствовавшему мечу. — Ты кто?

— Конь в пальто, — прищурился Николай. Покой — лишь фикция. Да и что за праздник без драки.

— Будет вам.

Компания ширилась. Невозмутимый до флегматичности белобрысый мужчина взял Тейру под локоток.

— Сторд, они посмели…

— Идем. — За ласковостью обращения промелькнула сталь приказа.

Николай облокотился на спинку кушетки. Установил, что бокал опустел, и преисполнился досады. Покосился на соседей. Троица защитников неизвестного Мика и не подумала удалиться. Пустив бутылки по кругу, они несколько мгновений хмуро молчали, не вписываясь в образ светских ценителей балов.

— Айда в казарму, к Трейчу, — предложил спутник Линээ. — Когда я уходил, он там играл с ваарками в лупус-лест… А, ктан?

— Меня пригласил сам Т’хар, — вздохнула Дзейра. — Неудобно…

— Лоуолис дело говорит. Если мы не остановим годока, он опять проиграется в пух и прах и будет ныть, — отмахнулась Линээ. — Посмотри на этих щеголей.

Она мельком взглянула на Николая и продолжила:

— Конфискуем у Трейча любимую флягу и обсудим новости.

— Ты узнала про Шарета? — воспряла духом ктан. — Где он?

— В Стегарде, — помрачнела брюнетка. — Там, где буйно цветут любимые им сады. Пьет по-черному.

— Придется ехать за ним, — объявил Лоуолис. — С тех пор, как Лууза вернулась к семье, он всех и вся посылает к Эфгу.

— Хетч. — Дзейра решительно направилась к выходу.

«Хвала Великим», — обрадовался Николай. Он расслабился, чтобы спустя миг вновь сконцентрироваться на довольном лорде Дэме. К собственному изумлению, Николай обрадовался компании лорда. Гигант импонировал ему своим простым нравом, чистым настроением и ясными мотивами.

— Скучаешь?

— Немного.

Охотник подвинулся. Заглянув в его пустой бокал, Дэм изобразил притворное сочувствие и выставил на обозрение объемистую бутыль с алькарийским.

— Для разогрева.

Николай расстегнул верхнюю пуговицу парадного мундира.

— Познакомь меня с родней.

Дэм помолчал, отыскал взглядом Эдэю, фланировавшую неподалеку. Несколько секунд они смотрели друг на друга при полном отсутствии эмоций на лице. Николай досадливо кашлянул. С недавних пор загадки бесили.

— Не можешь, не говори…

— Извини. — Дэм набрал в легкие побольше воздуха и начал: — Сегодня на редкость полный сбор. Начнем с той дамочки в льдисто-голубом, которая стоит рядом с эльфийскими дипломатами. Чего вылупился? Эльфов тут, мягко говоря, много. Честь имею представить тебе королеву льда — Азейру. Не вздумай заигрывать с этим ходячим рефрижератором. Далее, бери левее… Тип в фиолетово-алом с эльфийкой… Вижу эта особа тебе знакома, — непонятно чему улыбнулся Дэм. — Тейра Грозная беседует со Стразором, прикинь — просто разговаривает. Как димп Стразор максимально опасен и бонусом — он чёрт местного пантеона. Рядом с ними муж и личный телохранитель Тейры — Сторд. Теперь в другом конце зала: рыжая копна волос и белое платье с алым клином. Хохочет над дворянами… Леди Родора, буйная и приятная в общении. Т’хара ты знаешь, Эдэю тоже…

— А кто ее танцует? — нахмурился Охотник. — Смахивает на итальянца.

— Лорд Спуур. Сначала бьет, потом выясняет куда ударил. Вот и все…Местную знать представлять не буду, сам их не знаю.

— Дэм. — Из пелены алых, серебряных и желтых цветочных бутонов возник капризный женский лик. — Ты обещал мне танец.

— Извини, Ник.

И вновь пустота окружения. Далекие родственники не стремились становиться ближе, предпочитая находиться в окружении простых смертных. Прибавление в димповской семье, казалось, их ничуть не волновало. И пусть. Сегодня контакта не будет. Охотник дождется момента, когда сможет с подобающим приличием покинуть шоу и уйдет, оставив чужое чужим. Пока же у него есть чем заняться. Он стал смотреть на юную девушку, сидевшую в уголке залы, — золотоволосую, миловидную и одинокую, как травинка в пустыне. Она с грустью любовалась на бал. Некто в зеленом рискнул подойти к ней. Откуда-то из-под купола залы на смельчака немедленно пал хорек. Николаю зверек показался именно хорьком. Обратившись клубком игл, новоявленный защитник что-то возмущенно пискнул.

Девушка обречено вздохнула по утраченному кавалеру, погладила зверька и увидела любопытствовавшего Роса. А следом Охотника вычислил и страж.

— Ласковый!

Златовласая упустила серебряную молнию охранника и рванулась на помощь димпу.

Странно, гладкий мех, бисеринки глаз и хитрая мордочка зверька никак не складывались в образ Угрозы. И, тем не менее, Ласкового боялись все без исключения. Интересно почему? Николай внимательно изучил застывшую напротив Тайну. Цокнул языком, пробуя наладить контакт.

— Ласковый, не смей! — подскочила к Охотнику девица. — Не бойтесь, он только пугает.

— Что за порода? — деловито осведомился Николай, избегая резких движений. — Хорек? Енот?

Ласковый мгновенно ощетинился. Пискнул яростно и звонко. Успев перехватить его бросок, леди пояснила:

— Он не выспался с утра.

— Прям брат по несчастью, — Николай поразился разумности «енота». — Будь любезна, отпусти.

Ласковый замер, внимательно изучая Охотника. В бисеринах глаз мелькнула непонятая тоска, и, спустя мгновение, зверек стремительно воспарил к потолку, признавая безопасность девушки.

— Вы танцуете, миледи?

— Да, — покраснела она. — Меня зовут Ка…

Они закружились в вихре кружева и музыки. По истечении двух минут Николай сменил партнершу и почти сразу же услышал близкий смех Эдэи. Подобные игры он видел не раз и знает правила. В ответ на его тихий шепот леди по имени Арайна слегка придвинулась к нему, горячо и с хрипотцой засмеялась.

Николай вознамерился произнести романтическую тираду и не смог — глаза полезли на лоб от чувствительного пинка по копчику. Он как-то враз оказался сидящим на полу и не вполне осознавая, что происходит, замер.

Нечленораздельное шипение, испуганное лицо Арайны и чье-то хихиканье мгновенно вернули способность к критическому мышлению. По счастью, Эдэя проявила благоразумие. Не дожидаясь трагической развязки, она бросилась к спасению и успела достичь коридора, прежде чем Рос перехватил цель. Разделенные тремя-четырьмя метрами они проскочили арку выхода.

— Догонит, — уведомил Т’хара Дэм. Переглянувшись, они рванули на шум погони.

Остались позади изгиб коридора, маленькая лестница, ковер, подло выскальзывавший из-под ног… С трудом сохраняя равновесие на поворотах, Николай преследовал цель.

Впереди со скрипом открылась дверь, там же мелькнуло фиолетовое с черным платье. Он прибавил скорости.

Под легкий щелчок Николай, приготовившийся вышибить дверную панель, шумно перелетел чрез порог. Нелепо взмахнув руками, снес три комплекта доспехов, разбил оружейную стойку и в грохоте стали распластался у окна. Великолепный рывок закончился плачевно — царапинами и шишками.

Вновь повернув ключ, Эдэя разглядела в темноте фигуру, боровшуюся с ворохом копий, и атаковала. Рос у нее на глазах публично клеил девиц. Наглец!

Николай лихорадочно осмотрелся в попытке выяснить, куда попал. А попал он, судя по изобилию вокруг орудий смерти, в оружейную. Учитывая характер Эдэи, она не преминет воспользоваться.

Холодно сверкнул меч.

Блок! Пройдясь колесом, Николай увернулся от стали и схватил белокурый образ вопиющей ярости. Встряска привела Белую в чувство. Отчасти.

В дверь забарабанили.

— Ник, ты полегче! — голос Дэма. — Хетч, слишком тихо…

— Ненормальные, — констатировал Т’хар. — Дарт, где запасной ключ? Да брось ты эти тарелки…

— Посторонись!

Представив габариты Дэма, Николай мысленно посочувствовал зданию.

— Куда, чтоб тебя?! — возопил Т’хар.

Лучась щепками, косяк треснул. Жалобно скрипнули петли. Дэм помассировал плечо, углядел замершую парочку и хмыкнул.

— Вроде живы.

— Мастодонт, — сказал Т’хар, коснувшись дверной створки. Внимательно посмотрев на Эдэю и Охотника, обернулся к толпе, собиравшейся в коридоре. — Оставим их.

— Вы уверены? — пискнул кто-то.

— Если это не случилось сейчас, не случится и потом.

Философское замечание Повелителя успокоило гостей. Да и лорд Дэм пусть невежливо, но эффективно поторопил любопытных.

Настало время объяснений.

— Пусти, — вывернулась Эдэя из рук мужчины. — Жеребец.

— И она еще недовольна…

— Тебе повезло, что я не с разбега!

— Повезло?

— Стоп. — Женщина первой обрела серьезность. — Не о том говорим.

Охотник умолк и насторожился. Тон собеседницы не понравился ему некой излишней значимостью.

— Знаешь, почему я взбесилась?

Вопрос остался без ответа, и оружейная погрузилась в тишину.

— Ты верткий тип, Ник… Мне необходимо конкретное «да», гарантия, что однажды ты не исчезнешь, как утренняя дымка. Я готова сказать первая…

Иглы паники кольнули Николая. От него требовали определенности, которая отсутствовала, как данность. Можно сказать, он только-только нащупал первый камень на дороге сближения двух противоположностей. Принял прошлое и с опаской заглянул в будущее. Он мог объяснить это, мог попытаться, хотя и не знал еще нужных слов. Главное, решиться…

Он тупо молчал.

Эдэя точно в стенку уперлась, такая обида отразилась на ее лице. Она откачнулась назад… и укрылась под маской хладнокровия. После чего с непередаваемо гордым видом, не произнеся более ни слова, покинула комнату.

Через минуту ее примеру последовал Николай. Он окончательно запутался. Сон должен помочь. Сон и ночь.

***

Луч солнца коснулся кровати, а следом и лица Николая. Жмурясь, он приподнялся, пересчитал блики света в личных палатах и встал. Неторопливо перебрался к окну. Два огненных диска в небе вытряхнули из головы остатки сонной пелены. Очередной сюрприз.

Приведя себя в порядок, Николай покинул башню, беспрепятственно миновал ряд коридоров и остановился — мимо, в заботах и тревогах, проскочил Дэм. Кивнул родственнику и скрылся во глубине дворца. Занятый насущными проблемами димп, которому Ладор стал домом. Ему не претило находиться здесь.

— Завтрак. — Николай отыскал верную причину для позитива. На полный желудок и мир станет ярче.

Он ошибся. Прислуга со всеми формальностями уведомила лорда, что завтрак во дворце подают исключительно в 9:30 утра — приблизительно, через полтора часа. «Прогулка», — откорректировал утреннюю программу Николай. Он не позволит депрессии испортить ему жизнь и без того не обремененную радостью.

Вне дворцовых стен его встретили небесная синь, гряда облаков на западе, и просыпавшийся город. Охотник уступил дорогу телеге — первой серьезной преграде на пути. Патрульные тридцатки, суета внутреннего двора и охрана перед выходом на дворцовую площадь не в счет. Никто из них не посмел остановить лорда. Николай побрел вперед, удаляясь от цоканья копыт и журчания воды в акведуках. Сам того не ведая, приблизился к северным городским воротам. По большому счету ему все равно куда идти, лишь бы стать одним из тысяч прозаичных горожан.

— Ведь не пил, — присвистнул он, наблюдая, как у ладоржских ворот препирались со стражей дикие гибриды льва, птицы и жука. Николай бочком обогнул творения природы, толкнул невысокого бородача, услышал в свой адрес особо крепкое проклятие Бриндгора и ступил на пыльную дорогу, что вела к холмам.

Ароматы земли и трав подстегнули стремление. Коротая время, он отмахал не менее километра — взобрался на отлогий холм, увенчанный одинокими деревцами, мшистыми валунами и высоким скальным обломком, до странности напоминавшим часть горного пика. Николай запрокинул голову, читая гигантскую надпись, высеченную на каменной грани, обращенной к городу: «Тем, кто не вернулся. Волною легкой растворитесь в мире».

Царапавшая облака скала обратилась памятником. Кого-то в Фо-риге мучила нешуточная вина. Или гигантомания. Или воспоминания. Толком не понять. Но кое-что определенное он разглядел. Скала являлась точкой невозврата в Ладор. Есть шанс скрыться, отринуть сонм проблем, хитросплетения тайн и вернуться к привычному укладу оперативника УКОБа. Забыть об Импульсе… Но врать себе?

— И опять завтрак.

Охотник устало вздохнул. Время неумолимо бежало по часовой…

Он успел. Не на трапезу. У обеденного зала его перехватила хмурая Белая Мать и без прелюдий категорично объявила:

— Ты обидел девочку.

— Какую?

Николай принюхался. Пахло омлетом, жарким, сдобой и отменным кофе.

— Эдэю, — уточнила Найала. — Она уехала.

Запахи пропали.

Глава 4

Есть расхотелось.

— Давно?

— На рассвете. Сказала, что ее пригласил лорд Спуур. Поверь, Ник, она не в себе.

Вот так вот — ни прощай, ни до свидания, ничего. Она без оглядки уехала в закат, предоставив другим гадать о последствиях и мотивах. И что теперь? Николай гадал, прислушиваясь к урчанию в желудке. Он терпеть не мог, когда его тыкали ультиматумами, фактами и укорами, а поступок Эдэи был и тем, и другим, и третьим.

Сопровождаемый непониманием Найалы Охотник двинулся к трапезной. Сделал четыре шага и замер, одолеваемый вихрем неопределенно-болезненных чувств. Чтобы немного смягчить их интенсивность, вернулся к Белой Матери.

— Где мне найти Спуура?

— Успокойтесь, молодой человек, — обронила женщина. — Я не уверена…

— В чем дело, дорогая?

К ней приблизился Т’хар, окруженный свитой. Лицо правителя сокрыла тень. Кивком отослав придворных, он повторил вопрос. Последующий краткий разговор супругов Николай пропустил мимо ушей, очнувшись только от оклика Старика.

— Ты собрался за ней, Ник?

— Скорее да, чем нет, — уклончиво ответил Николай. — Вы-таки за нее волнуетесь.

— Как и за любого из димпов, — нахмурился Т’хар, роясь по карманам царского наряда. Со второй попытки ему удалось отыскать за пазухой несколько черных пластин, до крайности похожих на персон-карты. Он выбрал одну, которую и протянул Росу. — Спектр-отпечаток резиденции Спуура, чтобы тебе не искать вслепую.

Так просто… Николай стиснул пластину в ладонях. Перед мысленным взором предстал образ изумрудно-синего мира. Наиточнейшие координаты — совокупность основных характеристик искомого пространства — усвоены за долю секунды.

— Полезная вещица, — сказал Николай, возвращая отпечаток. — Где такими приторговывают? Я бы запасся…

— Их изготавливает группа ученых, работающая на меня. В случае необходимости они подготовят карту любого выбранного тобой мира. К сожалению, димпы не любят обращаться ко мне за помощью.

— Дружная у вас семейка.

Николай решительно направился прочь. Скрываясь за поворотом коридора, махнул рукой озадаченным властителям Ладора. Долгие сборы и проводы ни к чему. Но под открытым небом браваду сменило чувство тревоги. Он голоден, не подготовлен к походу, да у него даже банальной походной сумки нет. И что? Достаточно выбраться за городскую черту и сполна окунуться в сумрак подступавшей грозы, чтобы тревога отошла на задний план. Она просто исчезла при виде дорожной пыли и наезженной колеи, растворилась в экзотических ароматах, исходивших от груженых товарами повозок.

Николай свернул в поле, достиг березовой рощи и там рискнул открыть тоннель перехода. Надо сказать, для новичка у него получилось неплохо, присутствовали все атрибуты броска — хрустальная мелодия, ураганная тяга и хоровод матовых оттенков. Приземлился он так же удачно — застрял в относительно мягком кусте у чугунной решетчатой ограды.

В мире царил день — тихий, солнечный и по-сельски спокойный. Пахло лопухами и дорогой, что тянулась вдоль ограды. Пересчитав дырки в куртке, Николай осмотрелся в поисках ворот, калитки, любого отверстия в бесконечной череде металлических прутьев. Вроде левее темнеет нечто…

Спустя минуту он достиг кованных врат, украшенных гербом и отсутствием замка, но со вступлением на территорию парка повременил. Приют Спуура выглядел излишне роскошным. Золотистые песчаные дорожки, аккуратные стены кустарника, могучие вязы на цветочно-травянистых лужайках, мраморные беседки, искристые фонтаны с обязательными скульптурами в центре. И особняк, в котором мог с успехом расквартироваться полк.

Крайне бережно Николай открыл створку врат. Проник на территорию поместья и неторопливо прошествовал к портику входа в особняк.

На стук в дверь выглянул невозмутимый дворецкий. Смерив Охотника холодным взглядом, он открыл было рот, да так и не закрыл, ибо яростная рука смела прислугу в сторону.

Первое, самое яркое, впечатление от знакомства с родственником у Николая оставил огненный камзол атаковавшего.

Уклоняясь от свиста меча, димп перекатился по клумбе мелких розовых цветочков. Спуур побледнел и в отместку за смятые цветы разразился целой серией молниеносных выпадов. Клинок превратил мир в стальную мясорубку. Лезвия повсюду — сбоку, сверху, снизу.

Мало-помалу Николай продвигался вглубь парковых красот и честно пытался общаться в звуковом диапазоне:

— Нам бы поговорить!

Он схлопотал удар по челюсти и ласточкой отлетел к ближайшему вязу. Содрал ножнами кору и на остатках терпения достал меч, надеясь, что Спуур перед смертью успеет рассказать об Эдэе.

Силуэт противника вдруг показался Спууру туманным. Оборвав выпад, он вовремя метнулся назад — то место, где он только что стоял, вспорол клинок. С подобной скоростью лорд встречался лишь однажды — на дуэли с Т’харом. Он стиснул зубы, парируя молниеносные удары.

Небо потемнело, усилился ветер, подняв с земли опавшую листву. Двое кружились в смертельном танце, омываемые звоном и искрами, высекаемыми сталью.

Мгновение…

Боль от разбитой челюсти плеснула в глаза Спуура багровым туманом.

— Квиты, — процедил Николай.

Тут же его отнесло метров на пять. Что и говорить, удар на грани удержания. Охотник прикрылся клинком.

Десять минут растворились в горячке боя.

— Я вам необходим, милорд? — застыл дворецкий над двумя мужчинами, лежавшими в траве. Хрипло дыша, они изучали течение облаков.

С болезненным видом Спуур приподнял голову.

— Бренди, Чарт. — Глянул на соседа и добавил: — Гостю накапай.

— Перемирие что ли? — Николай потрогал языком верхнюю губу и констатировал: — У тебя отличный хук правой.

— Спасибо… Встали.

Они поднялись. Кое-как отряхнулись. Осознав, что царапины родственника перестали кровоточить, Николай спохватился. Триста восемьдесят с хвостиком бэрга требовали, чтобы о них не забывали. Экономными импульсами он сгладил раны. Эдэя бы обрадовалась его успехам.

— Выздоровел? — Спуур подвигал челюстью. — Прошу в дом… И меч убери.

— Не я первый начал.

— Извини, погорячился.

Ехидства лорду не занимать. Распахнув двери, он широким жестом пригласил собеседника внутрь особняка — в царство натертого кафеля, люстр и полированной мебели.

— Не располагайся как дома.

— Учту. Куда ты меня?

Кабинет Спуура изобиловал оружием. Коллекция стали оккупировала три из четырех стен. В ней с успехом соседствовали сабли, палаши, мечи, ятаганы, источавшие порой ореолы необъяснимой силы. Николай прошелся вдоль этого изобилия, оглянулся на хозяина. Тот милостиво кивнул.

— Попробуй серебряный, с рукоятью в виде птичьей лапы. Олистерн — гордость моей коллекции.

— Меч Быстрее Вихря, — перевел Николай, берясь за клинок. Точно могучий порыв ветра дунул в затылок, наполнил мышцы яростной энергией.

— Вижу, ты любитель стали, — устроился Спуур за рабочим столом. Убрав с последнего веер игральных карт, вздохнул. — В покер баловался.

Под звон колокольчика на пороге возник дворецкий.

— Бренди, милорд.

— Я хотел поговорить с Эдэей. — Николай, к собственному удивлению, отставил бокал. — Где она?

— Уехала сутки назад, — незамедлительно ответил Спуур. Видя непонимание Роса, пояснил: — Разность в скорости темпоральных потоков. Эдэя погостила день, потом ей, как обычно, здесь наскучило и она отправилась в Форстед, приграничную крепость неважно каких государства и мира. Не дергайся, я еще не закончил…

Они сделали по глотку, после чего хозяин замка продолжил:

— Каюсь, в том, что она уехала есть доля и моей вины, которую не сравнить с твоей! — Спуур с видимым усилием взял себя в руки. — Я рассказал ей о легендарном клинке, что был выковал безумным богом из небесного огня, закален в крови демонов и отдан смертным на потеху — это я цитирую, если что. Эдэя вознамерилась добыть легенду. Я пытался убедить ее не делать этого, но она уперлась…

— В абсолют, — подсказал Николай.

— Заткнись. По истечении сотни лет бог забрал меч обратно и спрятал в черепе Великого Змея. Ну псих, что возьмешь…

— Там и змеи были? — пессимистично спросил Охотник. В интересный мир ему предстоит отправиться. Предстоит?

— Так, демон низшего класса. Не угодил кому-то из Великих и те пустили его на кебаб. Хетч с ним, — отмахнулся Спуур. Выдвинув крайний ящик стола, он извлек на свет пластину спектр-отпечатка. — Я намеревался сам посетить Форстед, его хозяин знает о местонахождении змеиного черепа, да Эдэя меня уговорила. Так что бери координаты и вали отсюда. И запомни, если еще хоть раз обидишь…

— Ну, ну, не надо поз, — осадил говорившего Николай. Торопливо отступив к двери, он перехватил яростно брошенную карточку. — Наверное, утомительно быть холериком, да?

— Кем?!

Под хозяйский рык Николай и вылетел в коридор. Секунду подумал над тем, стоит ли выходить из дома. Зачем? Путешествие можно начать и отсюда, не потеряв ни секунды драгоценного времени. А в том, что время навес золота, он практически не сомневался. Решено. Усилием воли пробив грани Средоточия, он сформировал запрос касательно пункта назначения и растворился в жемчужном блеске.

Мигнул свет. Появились запахи и краски…

Кувыркаясь по склону холма, Николай считал выбоины. На десятой полет прервался.

Отбросив вырванные пучки зелени, Охотник медленно поднялся на ноги, с тем чтобы удостовериться в реальности Форстеда. Меж лесистых горных массивов лежала узкая, как язык долина, украшенная тремя обширными плоскими холмами, что выстроились прямой линией. Линию делило пополам зеркало воды. Отражения солнца, туч и стен замка настроили Николая на более оптимистический лад. Он попал в требуемый луч и попал своевременно. Замковый клин, венчавший средний холм, атаковали серые отряды — по навесным мостам, прокинутым через узкий ров, неудержимым потоком текли к стеновым глыбам, взбирались по лестницам к цепи защитников, падали от ударов камней. Изредка поглядывали на небо, где парила черная тень. Некто, оседлав квадратное полотно, кружил над побоищем, клинком даря гибель зазевавшимся воинам.

Николай проверил меч и пессимистично усмехнулся. Хоть раз ему следовало попасть на разудалый пир. Но деваться некуда. Раз собрался найти Эдэю — иного пути кроме штурма замка у него нет.

Выбор сделан. Короткий марш-бросок до поля боя сокрыли вихри белого пуха от высоких соцветий, растоптанных сапогами. В пелене мягкого «снега» Охотник влетел на мост, запрыгнул на бордюр и в рывке преодолел ров, заваленный телами. До лестницы осталась пара шагов. Размахивая конечностями, сверху упало тело. Охотник незамедлительно глянул на вершину стены, где мелькнул солдат в блеклых трехцветных доспехах.

Опасная игра.

Лавируя меж трупов, Николай подскочил к замковой ограде, ухватился за лестничные перекладины и начал восхождение — стремительно-неудачное. В попытке увернуться от падавшего камня он вынужденно повис над бездной.

С гулом обломок скалы пронесся мимо.

— Идиот! — В излиянии чувств помог экстренно усвоенный спектр языка.

Николай попытался вернуться на лестничную опору. Перекладины неприятно резанули грудь и ноги. Печальный расклад — вершины хотелось бы достичь в этой жизни, чему активно препятствовал защитник крепости.

— Ну только бы ты уцелел! — рявкнул димп, выполняя замысловатый кульбит. Каменная грань очередного валуна избавила от клочка брюк. — Поднимусь, сам прикончу.

Он преодолел остаток дистанции и нащупал рукоять меча. За спиной трехцветного детины возникла серая фигура, поднялась готовая к удару булава. Ухватившись за острый зубец стены, Охотник из-под локтя любителя камней пробил лезвием Серого.

Не меняя позы, враг завалился назад.

Трехцветный соблаговолил удивиться, тем самым на время прекратив боевые действия. Поднятый за грудки к небу он слабо трепыхнулся от убийственно-ласкового вопроса:

— Ты меня видишь?

— Да…

— Прям хорошо видишь?

— Ну да…

— Тогда какого хетча ты бросался в меня всякой дрянью?! Я что, напоминаю Серого?

— Нет…

Подавив несвоевременно вспыхнувшую ярость, Рос отпустил бедолагу. Перегнулся через парапет, взглянул с высоты на двор крепости, и присвистнул. Неизвестный враг теснил обитателей Форстеда. Схватка, безумная каша, слагаемая из тел и металла, кипела уже у внутренних построек замка. Звенели доспехи, расписанные кровавыми росчерками. Николай повернулся к соседу, который, не теряя времени, вытягивал из трупа меч.

— У вас тут не появлялась белокурая красотка?

Перестав дергать клинок, мужчина распрямился. На изломах лат блеснули искры солнца.

— Она там, за углом… — устало мотнул он головой.

А что за углом?

Форстедец разогнал телегу. Пихнул ее на врага и пронзенный стрелами рухнул на колени. Гигант Серый, утесом возвышавшийся над противниками, орудовал дубиной. С визгом ему в ноги бросился худосочный мужичок.

Николай прикинул, сколько падать до мощенного камнем плаца. Далековато…Проще воспользоваться удобной лестницей, но ее — скользкую от крови — облюбовали сражавшиеся. И каков вывод?

Юный воин, нареченный матерью Багатионом, рухнул на бок. Увернулся от одного меча, тут же понял, что не спастись, и в отчаянии закрыл голову свободной от клинка рукой. Он честно пытался драться до последнего, но, как видно, боги прогневались на него. Серые неумолимо опускали клинки. Исчезло небо, облака и только участок крепостной стены по-прежнему темнел вдали. Более того, этот участок падал на Багатиона, обретая человеческие черты.

Смерть отступила в тот момент, когда неизвестный подобно гранитной плите снес врагов. Ему подарили жизнь… Багатион вскочил, развернулся в броске к замку и удивленно охнул, глядя на древко копья в собственном животе. Землю оросила алая кровь.

Настигавший Охотника топот вмиг расстроил намеченный план достижения Эдэи. Он повернулся, запуская клинок в дугу веерного удара, и еле успел отклонить голову в сторону. Два арбалетных болта колыханием воздуха полоснули щеку. Не желая стать богаче на энное количество отверстий, он устремился к арбалетчикам, чья невозмутимость просто изумляла. Они умерли в ледяном спокойствии, уступив место десятку рубак стального окраса.

Победа! Витая над центральной башней крепости, укрытый тенью мужчина удовлетворенно хлопнул по ковру. Еще раз посмотрел на расстановку сил и проклял небо. Его гвардию нещадно кромсал простой смертный. Облаченный в черное неизвестный клином ночи резал серость, пробиваясь к чему-то важному для себя.

Повинуясь взмаху меча, ковер мягко спланировал к оравшей толпе.

Чертов угол! Николай отпрянул, пропуская смертоносные лезвия. В третий раз бросился к углу крепости и вдоль стены миновал волну чьей-то атаки. Эдэя где-то рядом, и он непременно найдет ее, как только минует частокол копий.

Багрянцем окрасилась секунда…

Реагируя инстинктивно, Охотник пинком отмел копейные жала в сторону. Подкрепил выпад клинком. Нападавшие, развернутые первым ударом, не успели даже вскрикнуть — путь свободен, обзор открыт и страшен.

Эдэя, как натура широкая и буйная, привлекла десятки врагов. Обрамленная магически пламенем она резала врагов заклинаниями и, время от времени, — сталью. Яростная воительница, оплетенная гирляндами разноцветных бликов. Она сеяла лед и пламя…

Осознав, что родственница под натиском фанатиков сдает позиции, медленно, но верно приближаясь к стеновому барьеру, Николай прыгнул к ней… и тут же пал, на взлете сметенный расторопным врагом.

Выгодный момент. Ковер замер над головой темного воина. Не сомневаясь в удаче, Окутанный Тенью поднял оружие. Бить необходимо наверняка. «Не оборачивайся», — молитва спине врага…

Что-то не так.

Эдэя дезориентировала Серых «Криком Чайки» и торопливо осмотрелась. Уже нескорое время обостренных чувств касались неприятные токи эфира, предвещая серьёзную проблему. Но какую? Она блокировала три выпада и отступила на шаг — пепельные головы перестали закрывать обзор.

Над Ником реял Властитель Проклятых. Над ее Ником! Иного способа спасти его, кроме как…

— Берегись!

Холодные искры осыпали Николая. Краем глаза заметив промелькнувший мимо клинок, он пригнулся. Бросок Эдэи оказался точен. Властитель промахнулся.

— Стоять!

Охотник рванулся к противнику и напоролся на арбалеты. Хозяин Проклятых, сменивший объект атаки, беспрепятственно достиг Белой Леди.

Взвился черный меч…

Отразить! Запас энергии позволяет. Концентрируя волю, Эдэя вскинула переплетенные пальцы навстречу удару и согнулась от горячей боли в бедре. Ублюдочный Серый, улучив момент, воспользовался кинжалом.

Николай опоздал. Непозволительно четкими кадрами он видел, как Властитель касается мечом белокурого облака волос, и Эдэя падает, падает…

— Зажри! — яростно крикнул он.

Ответный выпад типу на ковре не понравился. Он тонко взвизгнул, прижал растопыренную ладонь к боку и поднялся ввысь, чтобы там раствориться в пелене туч, нахлынувшей из ниоткуда.

Охотник подхватил родственницу.

— Нет…

Она хрипло дышала, в такт с исчезновением бэргов пульсировала жилка на шее… На миг Николаю показалось, что женщина прекратила борьбу. Выходя из ада боя, он окликнул ее…

Заминкой противника Серый и воспользовался. Приблизившись к согбенному человеку, вознес меч к небу…

В спине Николая поселилось пламя. Оно лишало сил и будущего… Но то лишь секундная слабость. Его научили вырывать победу на одном проценте, и серости, мягко говоря, не повезло. Он встал над женщиной. Видимо усмотрев что-то в его глазах, противники попятились.

Рассекли пространство болты и копья. Николай контратаковал. Он рубил наотмашь и ювелирно фехтовал — использовал все знания, данные ЦУКОБовскими инструкторами по холодному оружию. А они еще те затейники. Пришла пора практики. Охотник бросил взгляд на Эдэю и в приступе ярости взвинтил темп настолько, что не сразу воспринял окончание схватки.

— Хватит! — раздался крик.

Невысокий лысоватый мужчина в измятых окровавленных доспехах качнулся в сторону и успокаивающе поднял руку.

— Серые разбиты, Меченосец.

Двор замка-крепости вновь контролировали солдаты Форстеда. Отдельной группой, под охраной пик и клинков, стояли флегматичные пленники. Меж павших в поисках раненных бродили утомленные бойней силуэты. Негромко залаяла собака.

Заметив в одном из крепостных окон женское лицо, Николай вздрогнул. Опустился на корточки и подхватил Эдэю.

— Лекаря, — попросил он. На большее сил не хватило.

— Ты знаком с ней? — спросил латник, прикоснувшись ко лбу леди. — Не появись она, Палий бы сегодня пировал в нашей крепости. Дела плохи, Меченосец. Лекарь не поможет.

— Тогда кто поможет? — вскинул голову Николай. У него на руках умирала красота.

— Возможно, сам хозяин Черного клинка…

— Где мне найти падлу?

— Оу, понимаю, но не спеши бросаться в чернь. У нас в запасе пять дней. Благословение Палия или кара Одеона превращает человека в серого раба Властителя, — кивнул мужчина на трупы. Словно подчиняясь команде, мертвецы вспыхнули изумрудными факелами. Фонтаны искр и мерцавшие тени вынудили форстедцев искать укрытие.

— Хетч. — Николай крепче обнял Эдэю. — Дерьмо.

Он обвел взглядом сумрачные лица.

— Успокойся… Для начала представимся, я Али Форстед, Мастер приграничной крепости великого государства Затры. Вот уже девять лет, как крепость противостоит нападкам Властителя Проклятых…

— Мне плевать, будь он хоть Раб Счастливых, — перебил Николай. — Эдэе необходим уход.

— Да, конечно, — опомнился мужчина. — Иди за мной.

Процессия, возглавляемая Охотником и Мастером замка, преодолела ромбовидный вход. Миновала толпу стариков, женщин и детей, освещенные факелами коридоры и узкие лестницы, расчерченные световыми полосами от бойниц. Череда до странности массивных дверей остановила ее продвижение.

— Сюда, — нырнул Форстед в комнату, отделанную бархатными драпировками. — На лежанку.

Николай аккуратно устроил Эдэю среди подушек. Его тут же оттеснили от кровати знахарки и подручная им детвора.

— Олит, проследи, — нарушил Форстед лекарскую суету.

Отыскав в свите пресловутого Олита, Николай мрачно предупредил:

— Спрашивать буду с тебя.

Проделав обратный путь вдвое быстрее, Николай сходу пересек треть двора, уперся в ограду колодца… и сел. В голове царила звонкая пустота — ни мыслей, ни идей, ничего, кроме болевых плотин. Вспомнив о ранах, поморщился — кровь перестала течь, неприятно подсохла, но долго на пси-блоках не протянуть.

— Ты ранен, — встал напротив Форстед.

Луч солнца, позолотив облачные клубы, косо пал на двор. Легкий ветерок принес запахи боли, смерти и хлева. Проскользнула мимо девушка — подросток…

— Где мне найти Палия? — очнулся димп.

— Он всегда приходил с юга, из земель горного народа, — после краткого раздумья отозвался Форстед. — Признаюсь, мы несколько раз пытались выследить его по следам отступивших Серых, но потерпели неудачу. Палий с подручными просто исчезал в одном переходе от крепости — на подступах к лесам Тарра. Говорят, там пролегает незримая черта Одеона, которую мы не в состоянии пересечь.

— Я понял. — Николай встал. Три женщины брели к прохладе колодца с вместительными бадьями. — Я найду…

— Как? — скупо усмехнулся Форстед.

Его сподвижники нервно переглянулись. Кто-то из них спросил:

— А если устроить побег одному из пленных?

— Полагаешь, если достичь лесов Тарра на пару с Серым, что-то прояснится? — Мастер задумался.

Разум Николая слабо трепыхнулся. Иного варианта действий попросту не существовало. Охотнику полагалось проверить личную экипировку и признать очевидное. Он вновь не подготовлен к походу. Но сборы — лишь трата драгоценных минут.

— Торопись, воин, — неудачно сказал Мастер крепости.

В преддверии эмоционального взрыва Николай медленно вдохнул, на счет пять выдохнул… И заметил подведенного коня. Кляня и восхваляя расторопность форстедцев, запрыгнул в седло, мельком проверил походные сумки и удовлетворенно кивнул. На дорогу его снабдили кое-какой провизией.

Он буркнул в знак благодарности что-то невразумительное, подхлестнул скакуна, и тот дробной рысью устремился к разбитым южным воротам.

Глава 5

Конь тихо заржал, обеспокоенный нападками шмеля. Успокоительно похлопав скакуна по крупу, Николай вновь уставился на замок, в котором не происходило ровным счетом ничего интересного. Солдаты чинили подвесные цепи моста, отряд девиц бродил вдоль глади кольцевого озера и собирал травы. Ничто не предвещало скорых перемен. Но вот раздались цокот копыт и громкие вопли, звонко пропели тетивы.

Разглядев мчавшегося всадника и троих преследователей, Николай пригнулся к лошадиной холке. План вступил в начальную фазу и дальнейшее — лишь дань надежде.

Руку Серого чуть оцарапал болт. Знать Форстед послал лучших арбалетчиков и правильно сделал. Реализм побега способствовал успеху, если Серый, в принципе, способен различать правду и ложь.

А план писан на коленке. Что полагалось делать, когда преследователи благополучно споткнутся и помешают друг другу? Николай тронул поводья и направил коня по кромке лесной гряды. Вспомнил о голоде. Только не сейчас — нужды многострадального тела подождут лучших времен. Враг, покинув торный путь, свернул в лес, что вне всяких сомнений облегчало незаметное преследование цели и сильно осложняло дорогу.

Наличие за густым подлеском лощины стало для Николая неприятным сюрпризом. Наездник он так себе — по наитию. Но Форстед предоставил тренированного, небоязливого и умного скакуна, который просто обязан справиться с возникшим препятствием при минимуме команд.

Лощина осталась позади. А за ней еще, и еще… В такт лошадиной поступи скрадывались в лесную дымку морщинистые стволы деревьев. Тихо пели птицы, играл листвой ветер.

Димп посмотрел вверх, где изредка, в просветах крон, мелькало солнце.

Час пополудни. Лес поредел.

Перевалив через отлогий хребет, преследуемый и преследователь спустились в бескрайнюю долину, полную рощ, птичьего щебета и травяных зарослей. Она не предвещала проблем. Раб Палия вел себя как подобает — не останавливался, ехал быстро и прямо. Действовал по заданной хозяином программе.

Через несколько часов Николай проклял невольного проводника. Серый возымел желание отдохнуть у излучины реки. Остановил коня на песочной россыпи, в сорока шагах от просеки, которая делила темную стену леса на необъятные части, и замер в седле. Наступила тишина, только изредка раздавался плеск воды да треск сучьев.

Прячась в поросли лесного молодняка, Николай ждал. Час за часом, не взирая на усилившуюся боль. Потратить пару бэргов? При неясных перспективах дельнейшего развития событий, лучший выбор — экономия. Он успел глотнуть воды и забросить в рот пару безвкусных лепешек. И вновь ждать — любого события, второго пришествия или же огромного белесого диска луны…

Пейзаж преисполнился феерической красоты. Лесное ущелье, точно широкий проспект уводило прямиком в лунное сияние, на траве и верхушках деревьев заиграли блики небесного огня. Но то лишь легкий антураж для главной композиции. Источником нереального пламени перед Серым вспыхнула алая черта.

Линия Одеона.

Конь под Серым всхрапнул, сдвинувшись с места. Багровая пасть поглотила всадника, лес на секунду осветила вспышка. Следом вторая — Николай нырнул за грань мира тотчас после слуги Властителя.

Сам момент перехода он пропустил. Глаза укрыла пелена, толкнулись болью раны, и пространство изменилось. Мягкая поступь лошади сменилась отчетливым цоканьем копыт. Помотав головой, Николай вернул себе ясность мысли. Он ехал меж каменных угрюмых стен ущелья. Холод и редкие звезды выступали его попутчиками. Заунывно посвистывал ветер.

Горы. И не единого укрытия. Прямой луч дороги вел к далеким огням, кои регулярно затмевал угловатый силуэт. Затмевал недолго. Брошенный Охотником клинок исчез в тени противника; глухо ударило о камни тело. Вторая фаза плана.

Николай с толикой брезгливости раздел мертвеца и облачился в серый мундир. Натер лицо песчаной крупой, чтобы подъехать к пропасти уже в качестве слуги Палия.

С определением пропасти он поспешил. Горное ущелье упиралось в бесконечный провал, через который перекинут узкий перешеек моста. Далеко внизу клубился туман и что-то живое тенями скользило в сизом мареве. Охрана на перешейке отсутствовала. Не хватало только вывески «Добро пожаловать». Добро пожаловать в черный замок, венчавший одинокий утес. Из оконных проемов, светившихся алым, доносились скрипы и хлопанье крыльев. А вот десяток ящероподобных солдат у подножия замка, наоборот, вели себя тихо…

— Палий, — коротко сказал Николай охране. Краткость, говаривали инструктора, всегда в пользу. Краткости верят.

— За мной, — хрипло выдохнул один из охранников. И никаких вопросов, эмоции ящеров попросту не читались. Охотник сглотнул. Надежда и вера, толика расчета…

С натужным воем поднялась решетка, открыв доступ к мрачноватому тоннелю. Охотник удвоил осторожность: отсутствие серьезных препон на пути к Властителю могло закончиться плачевно. Никто во дворе, в замковых лабиринтах или при входе в тронный зал не удосужился спросить его о цели визита, точно гости прибывают в замок по десять раз на дню. Десять минут ходьбы и ни толики интереса…

— Иди, — проскрипел охранник, открывая дверь тронного зала. Величие и роспись дверных створок подчеркивали — за ними истина и власть.

— После вас.

Не будучи идиотом, Николай протолкнул служивого вперед.

Лязг, свист, хрип!

Одобрив собственную предусмотрительность, Рос скользнул под прикрытие трупа и ударил мечом нападавших по правому флангу. Бросился к ним, одновременно прикидывая расстояние до трона — ажурной ледяной конструкции. В ее глубине что-то шептал Палий. Через мгновение бормотание разродилось вереницей огненных шаров. Кромсая стены и пол, сгустки пламени отследили движения Николая и мгновенно превратили ночь в адский день. Взревело пламя, стремясь настигнуть человека.

Полигон «Огненный муравейник», схема «4-бис» и лёгкая усмешка инструктора, когда курсант докладывал о прохождении. То память и рефлексы.

Осознав степень угрозы, Палий юркой мышью рванулся к дальнему углу, где просматривалась крохотная дверь. При его приближении она вспыхнула небесно-голубым заревом.

Падение, уход в сторону! Преследуемый искристыми росчерками булав Николай уткнулся в чьи-то ноги, выполнил подсечку и сильным толчком взвился над противниками, в прыжке стремясь перехватить Властителя.

Он рухнул у начала тоннеля, использованного Палием. Сорвался в бег.

Стена безмолвно ощетинилась тремя пиками, за ними последовал отточенный диск-резак. Ловушки для новичков… На охотничьих инстинктах Николай своевременно избегал коварных сюрпризов. Пара царапин и отсеченный кончик уха не в счет — они не препятствовали ведению боя. А бой, скорее всего, намечался знатный, — понял Николай, достигнув небольшой округлой комнатки. Впереди обсидиановый алтарь, украшенный символикой из черепов и отвратительных звериных морд. Гигантские темно-коричневые свечи пляской теней добавляли обстановке зловещих тонов. Ну а то, что вытворял Палий… Он бесновался, разбрасывая туманные полотна.

Видимость стремительно ухудшилась. Но не настолько, чтобы Николай потерял ориентацию. Димповское зрение четко фиксировало броски противника и взмахи Черного Меча. В клинке Одеона таилась главная угроза, так что первый удар резанул кисть Властителя.

— Что?! — растерялся тот, не поспевая за реакцией Николая.

Смертоносный образ появлялся то позади, то справа, то перед лицом. Из небытия вынырнул кулак. От удара Палий распластался на алтаре. Ощутил кадыком острие стали и благоразумно замер. Он любил жить, а взгляд Роса сулил обратное.

— Погоди… не убивай, — забормотал он, часто сглатывая. — Ты ведь из-за блондиночки нагрянул? Убей меня, и она растворится в царстве Проклятых. Станет подчиняться приказам Одеона… Но если ты сохранишь мне жизнь, я помогу ей…

— Это само собой, — согласился Николай. — Знаешь, о чем я думаю? А не отрезать ли тебе яйца? Если найду, конечно. Пустячок, но согласись, воодушевляет.

Поверив в серьезность угрозы, Палий отнюдь не по-мужски взвизгнул:

— Я расскажу! Глаз…Глаз Одеона спасет твою подругу… Я видел глаз лишь однажды, в день, когда лицезрел Повелителя. Этот амулет избавит жертву клинка от рабского проклятия…

— И одарит проклятием нормального человека, — закончил Николай. — Как он выглядит?

— Похож на золотой диск…

— Где найти Одеона?

«Купился», — возликовал Палий. Цинично кривя губы, он… стал плоским. Точно многотонный пресс опустился на тело. И ни капли крови, ни хруста, просто то, что некогда было человеком, без видимых причин обратилось в коврик. Логичный финал для властителя, предавшего Хозяина на алтаре. И плохая концовка для Николая. Где теперь искать Врага? Разве что, тот сам снизойдет… Старшие демоны себялюбивы и не терпят фривольности.

Охотник обстоятельно плюнул на алтарь. Подумал и плюнул еще раз. Угрюмый сумрак зала потревожил его голос:

— Ты родился на помойке, Одеон. В третьем баке.

«Не то», — подосадовал Охотник на оскудевшую фантазию.

— Вы свинья, Одеон.

Сработало. Фиолетовый туман заклубился над свечным пламенем, редкие черные молнии обласкали пол, стены и Николая. Жгучие прикосновения швырнули его туда, где не было ни верха, ни низа, ничего кроме мутной пелены. Разумом он понимал, что несется в гости к демону, но куда именно, не знал. В щепке, подхваченной горным потоком, и то больше определенности. Но рано или поздно кувыркание в сером ничто закончится и вот тогда…

Реальность Одеона встретила колючим вихрем снега, иглами холода, глубокими сугробами и облаками пара. Завибрировав струной, Охотник провалился по грудь, выплюнул изо рта кристаллики льда и закрыл глаза от наплыва острого как бритва ветра. Кисти рук, нос, уши, ступни заныли, теряя чувствительность. Надо нащупать рукоять меча. Если пальцам суждено окоченеть, то путь они застынут на оружии…

Взметнув белые вихри, Николай извлек клинок на яркий ослепительный свет. И почти сразу же раздался рев.

Изогнувшись дугой, димп увидел полупрозрачную ледяную глыбу, снабженную восьмью конечностями. Во глубине льда пульсировали синие нити. Демон жаждал человеческого тепла. Плохо, очень плохо…

Николай тараном пропахал снег и не напрасно. Подобно киту демон совершил отточенный нырок, взметнул к небу искристый фонтан мерзлоты и пропал. Засыпанный по самую макушку, лишенный пространства для маневра Охотник отчаянно рванулся вверх. Под ногу своевременно попалось что-то твердое…

Воспарив над бесконечностью равнины, он занес меч, целясь в горб демонической спины, и опоздал. То, что представлялось спиной, исчезло, уступив место пасти, усеянной стекловидными иглами клыков.

Приземление станет стопроцентным огорчением.

— А и к хренам! — гаркнул димп. Не зря ведь он экономил бэрги. Если направить энергию в лезвие клинка, глядишь что-нибудь да получится. К изумлению Охотника, сталь немедля вспыхнула семицветьем. Вот те раз, Эдэя никогда не упоминала о подобном.

Не время для анализа!

В падении он наотмашь, от души, резанул голову твари. Момент истины…

Ледяной идол взорвался. Левая щека Охотника, в которую ударили осколки, мгновенно онемела. Он ползком перебрался на более-менее плотный участок снежного наста. Встал, нарушая монотонность поземки, притопнул ногами… и заковылял к далекому куполу, чья вершина вырисовывалась на фоне антарктической пустыни.

Нет нужды говорить о трудностях путешествия. Проваливаясь, размалывая комки снега и льда в пыль, застревая в непроходимых торосах Николай брел вперед. И чем дальше он продвигался, тем опаснее становились барьеры. Одним из них стала тридцатиметровая воронка смерча, хлеставшая небо и землю.

— Ну почему ты не демон теплых банановых островов? — прохрипел Николай, вырываясь из белых хороводов вихря. Главное, не потерять из вида купол — там, насколько он разумел, скрывался Одеон. Скрывался с завидным упорством, не удосужившись выглянуть даже при появлении рядом с обителью постороннего лица.

— Выходи, — предложил Охотник, деликатно постучав в купольную твердь.

— Кто ты? — раздалось сзади.

Едва не упав при развороте, Николай потратил секунду на восстановление равновесия. После чего внимательно посмотрел на хозяина Палия.

Более всего Одеон напоминал помесь рыбы и неандертальца. Вольготно располагаясь в десятке метров от димпа, недоразумение природы источало злобу и смертельную угрозу, отменный набор когтей, клыков и груды мышц никак не ассоциировались с понятием мира. Демон медленно раскачивался из стороны в сторону, точно приценивался к первому блюду.

— А какая разница? — вопросом на вопрос ответил Николай. Предчувствуя атаку, он подсчитал количество бэргов. Мало, непозволительно мало.

Клинок вспыхнул.

— Грубость, Смертный, в твоем положении — не самый мудрый выбор.

Тварь пригнулась, растопыривая конечности, и зашипела. На ее груди золотом блеснул медальон.

— Не тяни, Одеончик.

Чека действия выдернута. Раскат грома, семь цветов короткой вспышки. Стремительное и яростное столкновение выродилось чередой черно-белых вспышек. «Как при окончании пленки» — успел подумать Николай, отбывая во тьму. Сознание парусом затрепетало на ураганном ветру. Не видать не зги. Какого черта? Наступило темное время суток? Одеон сдался, погиб?

Темное плотно реальности тянулось из бесконечности в бесконечность. Отчаянно ныла рука, сжимавшая эфес.

Золотой искрой мелькнул амулет. И тотчас тьму наполнили вихри снега.

Подойти к цели не то, чтобы трудно, но и не легко. То возникая, то пропадая за снежной каруселью, амулет манил, звал и предостерегал. Грань между безумием и разумом тонка и увековечена золотом. Для начала Николай коснулся глаза Одеона мечом.

Нулевой эффект.

Внутреннее напряжение чуть отступило. Хвала Великим, а то Охотник боялся, что нервный срыв его добьет. Подавив инстинкт самосохранения, подцепил амулет лезвием. Сориентировался, определяя координаты Форстеда… Холод сковывал и обещал покой.

— Чистое расточительство, — подвел Рос итог.

Открытие перехода скрутило болью — недолгой и всеобъемлющей. Тоннель перехода точно алая вена — сплетает жизнь и смерть.

Упав на обочине дороги, он несколько минут созерцал поднятую пыль. Тепло солнца медленно скользило по телу… Рядом покачивалась седая от песка травинка, упоительно пахло летом и дымом. Он распрямился. Тут же мотнуло вправо. Надо идти — собрать остатки воли и сделать шаг, затем другой… Пейзажи Форстеда раскачивались в такт. Извивы дороги, как тонкий канат над бездной, пройти по которому суждено лишь отчаянным. Подул легкий ветерок, стало легче.

Темной громадой надвинулась крепость.

— Меченосец! — эхом прокатился над мостом крик.

Лица, руки, доспехи навалились толпой. Вскинув клинок с глазом Одеона, Николай предупредил:

— Расступитесь.

— В сторону! — отпихнул любопытных Форстед. — Пропустите!

Люди вняли властному голосу. Устало шествуя мимо, Охотник пересчитывал дворцовые камни, скарб, животных. Цифра 35 отчего-то стала пределом, который сохранился вплоть до покоев Белой Леди. С немым испугом знахарки порскнули к стенам, наблюдая за искалеченным, оборванным мужчиной. Он явился, чтобы сменить их… «Поздно». — отвернулась Ведунья.

Легкое прикосновение к голове раненной соединило золото и мраморную кожу. Издав стон, Эдэя неуловимо обмякла, вернувшись в мир живых. В глазах Форстеда и Олита промелькнуло нечто вроде благоговейного страха…

— Сейчас, — встряхнулся Николай. Ему необходимо выбраться во двор, чтобы завершить начатое.

Солнце. Обычное солнце…

Тишина и напряженные лица. Едва заметное шевеление губ — народ беззвучно молился.

Пристроив амулет на плацу, Николай отошел ровно на метр и, развернувшись, остатками сил рубанул золотой диск клинком. Небо потемнело, отдаленный раскат грома нарушил гробовое молчание. Глаз Одеона бесследно исчез в изумрудном пламени.

Кто-то шумно выдохнул.

— Ты как? — опомнившись, спросил Форстед.

— Да зашибись. — Охотник ничком распластался у ног Мастера крепости.

Глава 6

Первое, что осознал Николай, придя в себя, — боль в спине — особенно неприятная в контрасте с новым днем. В распахнутом окне виднелись лазурная даль, расчерченная сизыми лентами дыма, птичья стая и золотисто-голубой стяг, трепетавший на ветру. Форстед в повседневной жизни. Мирное исполнение боевой крепости.

Димп привстал на локтях и взглянул на тумбочку у изголовья кровати. На ней вольготно располагались склянки, глиняные миски и пахучие коренья. Разнообразие лекарственных препаратов вызвало у Охотника легкий приступ тревоги. Что за опыты над ним ставили? Он переместился на пол. В углу, за прочертившими воздух полосами солнечного света, притаилось зеркало. К нему он и направился, досадуя на закостенелость тела.

— Ёк ма!

Его недовольство умножилось при виде красноватых пятен обморожений. Рубаха и штаны скроют часть отметин, но как быть с росчерком на щеке? Хотя для кого красоваться? Эдэя зла, а романов в Форстеде он заводить не собирался. Принципиально — в ушах прямо звучал ехидный голос Гранатова. Гораздо значимей боевой потенциал — неизвестные миры всегда таят угрозу. Средоточие перемалывает слабых, иное мнение — лишь сказка.

Руки, ноги и голову переполняла апатичная вялость. Немногим лучше обстояло дело с бэргами. Их в запасе, образно говоря, кот наплакал — полтора с хвостиком, все, что осталось от некогда полного заряда. Энергия испарилась незаметно, приблизив опасный момент воскрешения. Опасный ли? Абстрактность димповской теории не в состоянии низвергнуть практичность Охотника, привыкшего классифицировать опасность. А с классификатором, в нагрузку, шли антиматы… Увидеть — значит поверить. Воскрешений он не видал.

Тихо скрипнула дверь.

Николай метнулся к кровати, юркнул под одеяло и едва не застонал от резкой боли. Крохоборство сейчас не лучший выбор — стоило потратить несколько бэргов на лечение, иначе приходить ему в себя до второго пришествия.

В комнату вошел респектабельный благообразный старец при полном параде. Угловатый камзол, аккуратная круглая шапочка на голове и жезл в правой руке смотрелись весьма презентабельно. «Завидное облачение», — вздохнул Николай. Старец от порога поинтересоваться:

— Что угодно Воину?

— Воину угодно одеться.

— Но вам еще рано вставать с постели!

— А кто мне запретит?

— Ваше состояние…

— К состоянию мне не привыкать, поэтому не затруднит ли вас, любезный…

Заметив готовность собеседника возразить, Николай вежливо улыбнулся и рявкнул:

— Или меня оденут, или я выйду отсюда голым! Пугать и насаждать!

Гостя, как ветром сдуло. Отсутствовал он минут десять, а вернувшись, привел целую делегацию: седую женщину, молодую застенчивую девицу и просто Форстеда. Форстед бегло осмотрел Меченосца и изумленно ухнул:

— Ты поправился.

Седая дама немедленно подбоченилась:

— Решать мне. Веда, повязки…

— Я протестую, — немедля объявил Николай.

Он отпрянул к изголовью койки. Поняв, что гости априори не собираются учитывать его мнение, помрачнел.

— Мне необходимо увидеть Эдэю. И одеться… Да не тяните вы меня!

В панике девушка упустила из рук конец повязки и зарделась алой зарей.

— Терпение, — усмехнулся Мастер крепости. — Позволь Часте осмотреть раны. Ведунья опытная, воинов выходила не счесть.

Николай обреченно кивнул. Ситуация не критическая. Пусть его натрут мазью, сменят бинты… Увидев на месте ран красноватые рубцы, Часта охнула — лечение оказалось чересчур действенным. «Спокойно, ты видела и не такие чудеса», — одернула она себя.

— Я сделала, что могла.

— Удовлетворены? — буркнул Николай, отбирая у старца принесенный костюм. Хватит с него медицины, знахарей и утомительных процедур. Он всего лишь хочет навестить родственницу и более ничего. Решить проблему, как привык — на острие.

Костюм налез с трудом. Токи боли миролюбия не добавили. Он решительно двинулся на выход и был остановлен Форстедом.

— Куда ты, Меченосец?

— По грибы, — процедил Николай. — Я что, не вправе узнать о самочувствии Эдэи?

— Не горячись, — примирительно сказал Мастер. — Позволь, провожу. Ты спас Великую и, разумеется, достоин лицезреть ее.

— Точно? Уверены? — осведомился Николай, следуя за Форстедом. Спохватившись, хлопнул себя по бедру. — А где железка?

— В кузнице, — ответил мужчина. — Ты изрядно притупил клинок. Часть лезвия просто изъедена неведомой силой…

Рос молча проглотил информацию. Меч — его забота, но коли хозяева столь предусмотрительны, грех останавливать. И все же без оружия он испытывал легкий дискомфорт, не умея безоговорочно доверять случайному окружению. Два-три стационарных аннигилятора, тяжелый пульсатор с боевым модулятором и секционное минирование всегда способствовали добропорядочной беседе.

— Могу я задать несколько вопросов? — нарушил молчание Форстед. — Или ты не любишь рассказывать о себе?

— Не люблю.

Они вновь замолчали.

— Прибыли, — остановился Али Форстед перед ладно сработанной дверью. На цыпочках миновал порог.

То, что Охотник увидел в комнате, ему крайне не понравилось. Эдэя осунулась, похудела, на щеках играл лихорадочный румянец. Хрипло дыша, она изредка вздрагивала, и тогда Николай понимал, каких трудов ей стоило подняться из бездны. Счет велся на тысячные доли бэрга.

— Приветствую. — У кровати раненной сидел неизменный Олит. Отвечая на взгляд повелителя, качнул головой: — Без изменений.

— Жар немного спал, — раздался новый голос. Из-за спины Николая появилась Веда. Встав рядом, она искоса посмотрела на гостя и пояснила: — Ты и Великая на попечении Часты, а значит и меня.

— Ценю.

Он присел в ногах у Эдэи. Смекнув, что к чему, Форстед приказал лишним удалиться, а затем и сам покинул апартаменты. Правильный выбор.

Николай прикоснулся ко лбу женщины. В пальцы толкнулся жар — беда. Отыскав взглядом кувшин, рискнул напоить родственницу. Сидеть и ничего не делать слишком мучительно. Ее рука тут же уцепилась за его локоть, стукнули о край кружки зубы.

— Ник, — ударил димпа горячий шепот.

— Я здесь, — откликнулся он.

Эдэя незамедлительно ухватила его за вторую руку. Издав короткий стон, повернулась, ткнулась щекой в мужскую ладонь и… успокоилась. Ее дыхание выровнялось, избавившись от хриплых ноток. И все же ситуация чуть усложнилась. Боясь нарушить покой леди, Николай уподобился изваянию, что объяснимо привело к неприятным последствиям. Через некоторое время заныли спина и бок, руки и ноги сковало онемение.

Охотник скосил глаза на окно, проверяя, какую часть подоконника освещали солнечные лучи. День клонился к закату, о чем говорило и урчание в желудке. По закону подлости, вокруг никого…

В дверь на пару с Олитом протиснулась Веда. Так и не решив, кому сказать первое слово, они молча уставились на Меченосца. Николай, по мере возможности, оглянулся:

— Не все разом…

Олит быстро кивнул и пулей вылетел за дверь, пулей же и вернулся, принеся поднос с аппетитным блюдом под легким парком. Зелень, рагу, соус и горячительные напитки явились райским видом для Охотника, готового переварить любую органику. И не органику тоже.

Он нахмурился:

— Если вы не заметили, руки у меня заняты. Обе.

— Не беспокойся.

Веда опустилась в кресло, стоявшее близ постели. Пристроила поднос на колени и уведомила:

— Я каждый день проделываю это с раненными.

Николай попробовал освободиться, чтобы спустя мгновение устало вздохнуть и капитулировать. Веда с готовностью протянула ложку.

***

Ночь. Со двора доносились мерные скрипы и звон, одиноко трепетал светильник. Николай изучал лицо Эдэи и думал о вечном. Как изменилась его жизнь после встречи с Белокурой Леди. Благодарен ли он ей?

В окно заглянул полумесяц луны.

— Ник…

Охотник принялся шепотом напевать полузабытую детскую песенку. Смутным видением вспомнился Мегос, уютные вечера, когда они с матерью устраивались перед телевизором и смотрели все подряд… Усилием воли подавил всплеск памяти. Так и до пятиминутки боли недалеко. Он зевнул, пошевелился. Через несколько часов наступит рассвет. Алым холмом разрастется восход, утреннюю дымку наполнит повизгивание выгуливаемых животных… Крепость проснется в круговерти утренних дел.

Охотник не ошибся.

Ресницы Эдэи дрогнули под лучами утреннего светила. Пробормотав несколько нечленораздельных слов, она перевернулась на другой бок. Вновь обретенная свобода крайне удивила Николая. Ему просто не верилось в то, что он способен подняться на ноги… И правильно не верил — встал и безвольным кулем ссыпался на пол.

— Спал? — появился в комнате Олит. Вояка неусыпно бдел за дверью, не иначе. Убедившись в безопасности Спасительницы, несколько расслабился.

— Сопел, как младенец, — согласился Николай. Со второй попытки ему удалось достичь кресла. Он помассировал веки, шею. Спать хотелось неимоверно, но, отбыв на покой, он рисковал пропустить возвращение Эдэи. С другой стороны, превращение в бесчувственный чемоданчик — не велика радость…

Огоньки мыслей гасли. Их тлению не способствовали ни вопросы Олита Любопытного, ни появление Часты, ни ее лекарское ворчание. Она удалилась, звеня склянками, а вместе с ней комнату покинули и запахи трав. Далее — провал, по выходу из которого Николай установил, что на него пристально смотрит Эдэя. Судя по взгляду, она испытывала легкое недовольство.

— Великая, — торжественно сказал Олит. — Мы благодарны Повелителю Неба за то, что вернул Вас.

Николай подавил зевок и кивнул:

— Аминь.

— Могу я попросить тебя, Олит? — Эдэя устроилась поудобнее. — Будь любезен, выведи этого мужчину за дверь.

— Но…

— Прошу тебя.

— Вы должны удалиться, — несколько растерялся мужчина. — Мой долг…

— Эдэя, с какого перепуга? Я приехал за миром…

Николай вдруг осознал, что его подталкивают к дверным створкам. Пытаясь возразить, глянул на новоиспеченного охранника Великой и от толчка в спину крайне быстро переместился в коридор. Рванулся обратно, ударился о торопливо закрытую дверь и проклял Олита на трех языках. Фанатик задел рубец на спине.

— Хетч с вами, болезные!

Охотник решительно двинулся прочь. Сегодня он не склонен к разбирательствам. Ни с кем.

— Что стряслось? — Веда заняла подступы к охотничьим апартаментам. — Белая Дама очнулась?

— Да. Более того, успела выставить меня. — Он приготовился нырнуть в отведенную ему комнату. Там спасение. — Позвольте…

— Вы что, поругались?

— Нет.

— Это плохо. — Она задумчиво прикусила губу. — Тебе необходимо поговорить с Форстедом.

— Прежде всего, мне необходим отдых. Потом пожрать, потом возьму чего потяжелее…

— Глупости, — подбоченилась Веда. — Ты едва оправился от ран. Пусть я менее опытна чем Часта, но я знаю…

Девушка поняла, что разговаривает с пустотой, и осеклась. С досадой фыркнув, не придумала ничего лучше пинка невинной стене.

— Грубо, — донеслось сонное бормотание из комнаты. — Не, правда, грубо…

Мерное потрескивание факелов заглушило остаток фразы.

***

Двор изменился с тех пор, как Николай выходил последний раз. Исчезли трупы, обломки лестниц, мечей, копий и доспехов. Камни поблескивали влагой и крупинками песка. Люди перестали дергаться по пустякам. Некоторые беспричинно улыбались.

«А я только выспался», — констатировал Рос, останавливаясь на крыльце замка. Двенадцать часов отдыха прибавили лени. Но воля незыблема и отточена годами муштры. Он решил устроить внеплановую тренировку — проверить себя на потенциал.

Ориентируясь на звон клинков и характерные щелчки арбалетов, достиг уголка плаца, отведенного для ратных учений. По утру уголок занимали шестеро пехотинцев и трое арбалетчиков. Переругиваясь и травя байки, они небрежно демонстрировали мастерство группе довольных пацанов. Герои светлого завтра. Николай скинул перевязь. Рассекший воздух меч гулом резанул слух опытных бойцов. Прервав затяжной бой, воины развернулись к Росу и одобрительно кивнули, увидев начертанный стальной узор.

— Поединок? — предложил один из солдат. Он улыбался, подкидывая и ловя на лету клинок. — Меня Ветром кличут, иногда мастером.

— Согласен. Возьму двоих. — Николай принял стойку, более-менее отвечавшую его скудным представлениям о фехтовании.

— Возьмешь?

— Поднимайте железо и сильвупле.

Два тусклых лезвия незамедлительно прошелестели над головой Охотника. Он пригнулся, не дожидаясь контакта, закрутился волчком и вынырнул из-под руки напарника Ветра. Боец описал мечом широкий полукруг.

Кончик лезвия чиркнул Николая по ремню.

Двор притих. Затаила дыхание ребятня, перестали щелкать тетивы арбалетов.

Правого или левого? Николай откинулся назад и тут же распрямился, высчитывая дистанцию контратаки. Противники слегка развернулись в промахе, чем он и воспользовался — выполнил двойной удар с разницей в мгновение. Бойцы растерялись, любуясь на обломки мечей в руках.

— Я… поговорю… с оружейником за сталь, — в три приема выдохнул мастер. — Ты истинный воин Меченосец.

— Мне не хватает мастерства и опыта, — честно признал Николай. — Но сломать я завсегда…

Он отлепил рубаху от спины, взмахнул руками, присел. Усталость вялыми токами струилась по мышцам. Короткий бой показал достойные результаты, но ведунья права — надорваться легко, восстановиться сложнее. Он пристроился у замковой стены, на аккуратном штабеле бревен. Закрыл глаза. Упоительно пахло нагретой смолой и хлебом, встревоженная чем-то мать бранила сына, скрипели ворота. Под перестук копыт в Форстед въехали четыре десятка пропыленных, усталых солдат. Спешились и молча устремились к бадье у колодца.

Из-за их спин появилась Веда. Преисполненная серьезности медленно приблизилась к Охотнику.

— Упражнялись?

Девушка присела рядом. Подперла голову руками, давая понять, что вопрос риторический.

— Как дела?

— Раненный умер. Их было пятеро на моем попечении, теперь четверо… — Она поникла. — Никудышная из меня знахарка.

— Нас с Эдэей ты выходила, — не согласился Николай. — Эдэя поправилась, я прав?

Сердце замерло. Веда грустно улыбнулась:

— Суровый и ранимый, да, Ник?

— Опаньки, — сел прямо Охотник. В крепости знали его имя. — С Белой разговаривала?

— А что? — моментально взвилась она. — Будто нельзя… Великая рассказала мне о вашей ссоре и я, между прочим, ее понимаю. Она вернулась с того света, а ты не сказал ни единого ласкового слова. Ты сидел, как бесчувственный чурбан… Это я дословно передаю. Великая добавила еще какое-то незнакомое слово…

— Обругала значит, — кивнул Николай. — Интересно кони ходят… Для того, кто не спал несколько суток, я держался великолепно. Так и передай.

— Лучше, расскажу о твоей заботе и боли.

— Не вздумай. Я разберусь сам… когда придет время.

— Ну и глупо!

Она резво вскочила и удалилась с видом гордым и неприступным. Охотник поморщился — то ли еще будет. Канет в небытие пара дней и ночь, вспыхнет очередной рассвет…

…Николай ожесточенно потряс сапог, пытаясь вытряхнуть гальку, едва не лишившую его ногтя — спросонья он обувался несколько спонтанно. Хваленая димповская сила не смогла воспротивиться крохотному кусочку камня, а ведь он почти привык к дару Вечности. Регулярные тренировки и здоровая еда нивелировали последствия битвы с Палием, Одеоном и иже с ними. Да и бэргов поднакопил на зависть — самое время грянуть Переменам.

Легкие дуновения ветерка из распахнутого окна отмеряли мгновения, чуть колыхался балдахин. Покой и проза жизни. Как видно Охотнику придется заняться активным поиском.

Он расстался с кроватью, оделся… и переместился в кресло — наблюдать за Ведой. Она уныло промаршировала к низкому диванчику, устроилась там и принялась изучать стены. Загадка, а не человек. Ее забота беспокоила Охотника по три раза на дню — во время завтрака, перед обедом и после ужина.

Теребя рукав платья, она удрученно вздохнула:

— Странно.

Кое-что Николай понял:

— Ты рассказала Эдэе о славной мисси во спасение.

— Да. А она…

— Сказала «отлично» и удалилась.

— «Превосходно»… сказала, — окончательно поникла Веда. — Может подарить ей цветы?

— Кактус ей надо подарить. Цветущий, — буркнул Охотник. — Забудь, мы ссорились и раньше. Конечно, не так сильно…

— Из-за дурацкой гордости вы потеряете друг друга.

— И к психологу не надо…

Николай поднялся. Глянул на солнце, определяя скоро ли завтрак, и направился к двери. В запасе час, которого сполна хватит на легкий комплекс упражнений с мечом. И видит небо, он не потеряет ни минуты. Пусть в фарватере плетется девушка, ворча о нравах чужестранцев, городских умников и прочих гостей крепости, пусть Али Форстед со свитой в очередной раз попытается задать сотню вопросов. Он ускользнет от них, ведомый призраком незамысловатого счастья физической нагрузки.

Торопился он зря.

В излюбленном уголке занималась несравненная Эдэя. Будучи одетой в тесноватый наряд из потертой кожи, она накрепко приковала внимание мужчин. Раны ее явно не тяготили. Николай и раньше — от Веды — знал, что дела у Великой Леди обстоят неплохо. Близко к пику формы она смотрелась на миллион без придворного лоска и дворянской мишуры.

Некое чувство трепыхнулось внутри Охотника. Он перевел взгляд на флегматичного Олита, который восседал на бревне и обстругивал узкую дощечку непомерно огромным кинжалом. Из-под рук форстедца сыпалась золотистая стружка. Позвякивала сталь, говор и смех витали меж замковых стен. Не хватало только ощущения сытости.

Найдя повод удалиться, Охотник устремился обратно под своды крепостного холла. Совместным тренировкам не бывать. Точеный лик Эдэи начисто лишал сосредоточенности.

Хетч. Полный.

***

— Полный хетч, — определился Николай.

Он отодвинул тарелку, в которой несочетаемым контрастом присутствовали тушеное мясо и отвратная приправа. Повар вознамерился изумить гостей на четвертый день радушия Форстеда. Зря — эксперимент, мягко говоря, не удался. Рос осушил бокал вина, заглушая неприятный привкус во рту. Вот чего у замка не отнять — это мастерски выдержанного хмельного напитка.

— Приветствую, — нарушил тишину голос Форстеда. Николай отыскал на столе непочатое блюдо.

Мастер крепости секунду наблюдал за работой димповских челюстей. Хмурился.

— Великая уехала. Просила никому не сообщать. Но я думаю, ей намного безопаснее с тобой, нежели без тебя.

— Угм, — согласился Николай, поглощая благословенную порцию салата. Отдых закончился. А салат — нет. — Куда подалась?

— На поиски меча безумного Зеола. В охоте за клинком я провел большую часть жизни. Мне удалось найти гробницу Фадала, по легендам убившего змея Аздеса. Зеол использовал змеиный череп для хранения Иллитерия…

— Меч Судьбы, — перевел Николай. — Полагаете, гробница укажет путь к черепу твари?

— Возможно… не успел разобраться. В усыпальнице меня встретил зеолов прихвостень. В схватке погибли мои сыновья.

Форстед сквозь багрянец наполненного вином бокала осматривал ряды красочных доспехов, установленных вдоль стен. Шепотом добавил:

— Одни Великие знают, как я мечтал найти Иллитерий. Разбить серые орды…

— Благие планы… Невозможно охватить все на свете, — заметил Охотник.

Он выбрался из-за стола и потянулся. Что у него при себе? Будничная экипировка, вооружение и конец списка. Он двигался по Средоточию, как тополиный пух, — налегке, что не всегда приемлемо.

— Мне необходимы…

— Лошадь, походная сума на седмицу, деньги…

Форстед разразился чередой приказов. Понаблюдал за беготней слуг и вернулся к разговору:

— Езжай по северной дороге и к ночи прибудешь в город Опперат. Великая опередит тебя на час-два, но дальше вряд ли отправится в путь при звездах. Ей придется заночевать в гостевом доме, а их в городе по пальцам счесть. Перехватишь ее там. Если нет, спроси, как проехать к часовне Синих Лидов. Часовня — первая веха. От нее поедешь по направлению к двум горным пикам, похожим на иглы, и упрешься в реку. Далее следуй вниз по течению… И придерживайся берега, чтобы не пропустить каменную пирамиду, в которой мы укрыли лодку. Лодка справная, обветшать не должна. Да и плыть недалеко — до тоннеля в алой скале. Там река распадется на десятки протоков. Запомни, твой второй, правый. Скорее даже не приток, а заводь с пристанью. Заблудиться трудно. С пристани ход один — в долину, где находится усыпальница.

Последние слова Форстед произнес, уже достигнув крепостных ворот. Ему вторили поскрипывание сбруи и ржание лошади.

Рывками опустился навесной мост.

Морщась, точно от зубной боли, Веда пристроилась в тени мастерской. Отсюда ей хорошо виден Ник. Он уезжал навсегда, безоглядно покидая замок. Девушка сердито провела по глазам рукой. Она не могла остановить его, никто не мог…

Николай глянул на лесистые кряжи, наполненные танцем изумрудно-коричневатых оттенков. Стелилась под копытами дорожная колея, за спиной тянулся шлейф пыли. Неудобное седло в такт дробному перестуку било под зад.

Час, второй… Долина трех холмов сузилась, превратившись в отлогое ущелье. Окутанные тишиной скалы, вкупе с могучими деревьями, сократили горизонт до узкой полоски.

Тишина недолговечна…

Посреди дороги лежали пятеро Серых и пробитая стрелами лошадь. Воздух полнился хриплым клекотом стервятников. Черные птицы комьями падали на трупы и вновь взмывали к небу.

Боясь увидеть среди павших Эдэю, Николай коснулся рукояти меча. Сильный удар в грудь выбил его из седла.

Глава 7

Николай рухнул наземь — на остатки тел. Металлические крепления, что украшали форму Серых, неприятно резанули спину. Мир на секунду завибрировал, вновь обрел резкость… Сфокусировавшаяся картинка продемонстрировала Белую Леди, которая лихо запрыгнула в освободившееся седло и подобрала уздечку…

Николай схватил животное за хвост. До иных частей попросту не дотянулся. Но результат порадовал — встав на дыбы, лошадь сбросила наездницу, издала отрывистое ржание и с места рванула в галоп. Мелкие камни из-под копыт хлестнули мертвецов. Да и живых приласкали на славу.

Эдэя скупо отряхнулась и процедила:

— Теперь у меня нет лошади.

— У тебя нет моей лошади, — уточнил Николай, исследуя организм на предмет скрытых травм. Не найдя значительных повреждений, стукнул костяшками пальцев по лбу Серого. Звук получился неожиданно звонким.

— Магия… Давно хотел спросить, разве бывают маги без волшебного дрына или какую вы там терминологию используете?

— Мне ни к чему.

Развивать затронутую тему Эдэя не стала — предпочла гордо удалиться. Николай молча догнал ее и на краткий миг пристроился рядом.

— Кто сказал, что ты идешь со мной? — остановилась Эдэя. Ее глаза сверкнули яростью. Но метеоритный дождь не грянул — уже в плюс.

— Я не с тобой. Я типа параллельно. Направляюсь за Иллитерием, — охотно поделился Рос. К собственному удовольствию он пробил брешь в эмоциональной защите собеседницы, о чем возвестило свирепое выражение женского лица. На порядок лучше равнодушия. — Может объявим перемирие? Иначе достигнем города в волчий час — прямиком к разгулу криминальной вольницы.

— Не смешно.

Белая Леди возобновила движение — настолько резво, что враз обогнала спутника на десяток метров. Подобными темпами она и без лошади справится — достигнет Опперата к первым звездам. Путь чист и не замутнен… Спустя несколько часов ущелье плавно расступилось, нисходя в луговые просторы, сотканные из моря трав, белых соцветий и теплых потоков воздуха. Женщина двигалась с поистине курьерской неутомимостью.

Постукивая о голенище сапога обломанным стеблем неопределенного растения, Николай изучал родственницу. Надолго ли хватит ее запала?

Надолго.

Ближе к полночи, сопровождаемые лунным сиянием и трелями ночных птах, они достигли городских ворот. Заспанные стражники встретили недовольными вопросами. Кто, зачем, откуда? Получив от щедрот золотую монету, мгновенно потеряли к новоприбывшим всякий интерес и в виде исключения пропустили гостей через караульную будку.

— Коррупция, — констатировал Николай, разглядывая площадь, стиснутую домами.

Позади хлопнула дверь, оборвав золотистый свет лампад. Неясными огнями замерцали окна, глаза бродячих животных и искры металла на поясе Эдэи. Она вновь собралась улизнуть… Отстучав каблуками торопливую дробь по булыжникам мостовой, Николай поравнялся с ней. Куда она так торопится? Впрочем, догадаться не трудно. Ее путь, лежал к гостевому дому, что притаился в темном кособоком переулке. Типичное злачное место, без претензий на роскошь. Над крыльцом заведения болталась неприметная вывеска с нарисованной ящерицей, к стенам, по обе стороны от короткой лестницы, прикреплены факелы. Изнутри доносился неясный шум голосов. Знакомая по Хардару и «Свалке» картина.

— Не ходи туда…

Он постарался ухватить женщину за рукав.

Сизый дым и ламповые всполохи поглотили спутницу, оставив Николаю лишь смутный образ. Он торопливо нырнул следом — в атмосферу тепла и характерных запахов. Десяток поздних клиентов незамедлительно развернулись к скрипнувшей двери. Хозяин гостевого дома, чье полное красноватое лицо и крохотные глазки-буравчики вызывали сонм подозрений, расплылся в неприятной скользкой улыбке. Если у Эдэи и возникли опасения касательно владельца «Драконьего ребра», она их стоически проигнорировала. Лишь нехитрая еда и ночлег — мечта запоздалого путника, которому претит шарахаться по улицам в неурочный час. Оплатив искомые услуги, торопливо удалилась наверх.

«Разумно», — одобрил Николай и с независимым видом направился к лестнице. Финансы следует поберечь и лишний раз не светить перед сомнительными личностями, хмуро стучавшими кружками о выщербленные столы. Он небрежным жестом показал хозяину — Белая при снятии номера рассчитывала на спутника.

Эдэя преградила Николаю дорогу.

— Это моя комната.

— Я знаю. — Он плавно обогнул ее. — Мне что, спать на улице?

— Меня не волнует… Это моя кровать!

— Я знаю.

Нехорошо лязгнул меч.

Николай горестно вздохнул, пересел на стул, расстегнул куртку и с облегчением вытянул ноги. Своего он добился. Но в перспективе намечался новый конфликт — Эдэя твердо вознамерилась раздеться.

Появление на пороге слуги, принесшего ужин, разбило напряженную тишину. Упоительно запахло чесночной похлебкой.

— Я голоден, — объявил Рос.

— Я знаю, — передразнила женщина.

Ей следовало понимать — Охотники не пасуют, Охотники совершают маневры. Урвав толику пищи под грозное шипение, Николай примостился в уголке, у стены, и приступил к торопливому ужину. Порция скудная — на зубок, но опасный блеск глаз Белой предостерегал от новой попытки экспроприации. Он устроился поудобнее на жестких досках пола, сунул под голову перевязь с мечом и, за неимением лучшего, постарался уснуть.

В темноте отчаянно заскрипела кровать.

— Может примешь устойчивое положение? — не вытерпел Охотник.

— Почти меч нащупала, — раздалось в ответ грозное.

— А у меня рефлексы.

Все стихло… почти. Николай открыл глаза и секунду прислушивался.

За дверью раздались осторожные шаги, скрипнули доски. Неизвестный, прежде чем повернуть дверную ручку, достал кинжал. Мало ли что кроется по ту сторону порога — опытный наемник всегда готов. Минуя дверной проем, чуть задержался… и едва не помер от страха — в горло уперлись два клинка, чьи лезвия выглядели несовместимыми с жизнью.

— Добрый вечер, — вежливо сказал Николай.

Ночной гость метнулся назад в коридор, к спасительной лестнице. Заслышав грохот падения, Рос с трудом отвел взгляд от полураздетой Эдэи и скромно кивнул:

— Готов. Девятнадцать ступенек и все его.

Ответа не последовало. Диспозиция неизменна — утром Леди непременно захочет улизнуть, в природной скромности забыв попрощаться. «Не проспать бы», — подумал напоследок и тренированным усилием расслабил готовое к схватке тело.

***

Утреннее солнце серебрило песок дороги, играло бликами в наполненной водой колее, добавляло изумрудных красок траве на обочине. Николай до сих пор злился. Он едва не упустил родственницу — в последний момент перехватил на рынке, где она покупала коня. Пришлось в срочном порядке совершать торговую сделку. А торговцы, когда чуют спешку, становятся невыносимы.

Вспомнив, сколько переплатил за лошадь, Охотник выругался. Новый день не задался. Утренний моцион сократился до судорожного натягивания сапог и перевязи. Ни в лицо водицей плеснуть, ни маковую росинку в рот забросить — турпоход на выбывание.

— Часовня от нас не уйдет, — обратился Николай к женской спине впереди. — Устроим привал.

«Не перегни», — одернула себя Эдэя. Стоит чуть сбавить темп и перекусить. Только когда и где? Они подъезжали к грозной и молчаливой стене леса, сотканной из дикого переплетения стволов, ветвей и листьев.

Через несколько секунд мир потемнел.

«Еще час», — определилась женщина, начиная высматривать дичь. Благо в спутниках числился Охотник, по определению способный раздобыть завтрак.

Есть Николаю вдруг расхотелось. Легкие покалывания в затылке отчасти притупили голод. Кто-то, таясь в чаще, наблюдал за ними, крадучись преследовал в лесном сумраке. Не треснет ветка, не коснется листвы ветер…

А он еще дивился заброшенности дороги. Человек в здравом рассудке никогда не сунется в столь мрачные дебри. Николай подозревал, что Эдэя в спешке раздобыла информацию о часовне Лидов у неправильных людей, склонных доставлять проблему другим людям. Но сделанного не воротишь. Он притормозил скакуна. Ехавшая впереди Эдэя остановилась.

— Чего ждем? — поинтересовался Николай, приближаясь к изваянию, коим стала Белая Леди. — О, я дичь нашел…

Посреди дороги, вздыбив шерсть на загривке, расположились восемь крупных зверюг. По очертаниям — волки, но есть нюансы. Они яростно взирали на димпов раскаленными углями глаз. И скалились, предвкушая трапезу.

Уверенные полные злобы бестии. Кинулись скопом. Взбили лапами опавшие листья, преодолели метра три…

Треск сухой ветки заставил Николая поторопиться. Он зафиксировал атаковавший силуэт и по дуге рассек воздух сталью. Тварь, взрезанная от брюха до горла, кувырком откатилась вправо, оросила землю черной кровью и с треском пробила кустарник. А следом рык и новый оскал. Стремительные броски теней.

Избегая желтоватых клыков, рухнул в дорожную пыль. Вскинул меч навстречу распахнутой пасти и от веса пронзенного тела опрокинулся навзничь. Небо затмила свалявшаяся шерсть. Звериная вонь.

«Двое по фронту», — прицельно отметила Эдэя. Где Ник?!

Твари приблизились.

На указательном пальце женщины вспыхнуло фиолетом неприметное кольцо, и звери уткнулись в невидимый барьер. Ошеломленные, не способные понять, что происходит, они распластались в пыли. Дернулись и вновь упали, рассеченные мечом. Алые глаза медленно угасли.

Эдэя попыталась развернуться, но лошадь, укушенная в подгрудок, встала на дыбы и сбросила всадницу. К упавшей женщине протянулись когтистые лапы.

— Пошла вон, б..! — рявкнул Охотник, эфесом выбивая твари челюсть.

Отброшенный «волк» сбил сородича и тем самым избавил Белую Леди от возможных травм. Николай присмотрелся к новой жертве. Измазанная лошадиной кровью бестия выступила реквиемом по гужевому транспорту. Есть повод расстроиться.

Едва восстановленным запасам магии пришел конец. Эдэя полностью сосредоточилась на клинке. Мельком отдала должное Т’хару, который тренировал ее, приняла низкую срединную стойку и… увидела тварь, что кралась позади Ника.

Анализ, поиск решения…

Пинком метнула камень в сторону родственника, вернулась к собственному противнику.

За спиной что-то твердое ударилось о звериную плоть. Николай инстинктивно пригнулся, а затем и вовсе растянулся на травяных пучках. Распластанные в прыжке твари, столкнулись, переплелись всеми конечностями и в падении взревели недовольные промахом. Так и померли — с перерезанными глотками.

Охотник развернулся и заметил растерзанных скакунов.

— Да сколько ж можно!

Бой окончен. Очистив меч от крови, Николай присмотрелся к царапинам Эдэи и удовлетворенно кивнул.

— Цела.

Леди фыркнула, подобрала с дороги переметную сумку. Чем быстрее они уберутся из чащобы, тем лучше. Хотя Охотник волен поступать, как ему вздумается. С него станется задержаться и пообедать.

— Не надоело? — покачал головой димп.

Эдэя неосознанно улыбнулась. Хвала Ло, Ник последовал за ней. Неважно какие причины сподвигли его, главное — он рядом.

***

Часовня Синих Лидов — деревянная невысокая башенка, окруженная пятью ромбовидными камнями. Она напоминала потемневший от времени бутон цветка с полураскрытыми синими лепестками. Несущая печать древности языческая святыня, чьи детали скрадывала ночь. Пройдя меж камней, Николай заглянул в черный провал входа. Пустота и запустение.

Войти или нет?

Он шагнул вперед…

Звон колокола едва не развязал третью мировую войну.

Охотник запрокинул голову. Колокол отсутствовал. Вверху, в проломах крыши, светились искры звезд и кусочек месяца. Новый гулкий удар вымел Роса из часовни. Торопливо подойдя к костру, разведенному Эдэей, он передернул плечами.

— Слышала звон?

— Нет. Только урчание в брюхе, — хмуро ответила женщина.

Сказанное вернуло Николая к реальности. Тайны не кормят, в отличие от дичи, которую, между прочим, еще необходимо выследить и изловить. Охотник молча нырнул в темноту.

Тихо шуршал ветвями ветер. Изредка слышалось уханье неведомого зверья. Да где же… Эдэя стремительно повернулась к тени, бесшумно возникшей из зарослей. Нику удалось напугать ее. Он двигался точно призрак.

— Думала, только к утру заявишься, — сказала она, решительно отбирая будущее жаркое — небольшого пушного зверька.

— Я умею готовить, — на всякий случай объявил димп, о чем немедленно пожалел.

Эдэя перебросила спутнику часть тушки.

— Готовь.

— А когда ты успела ее разрезать?

— Ты меня правда достать хочешь?

Окончание дня прошло на минорной ноте. После скромного, без изысков, ужина Николай разлегся у костра, постреливавшего огненными искрами, и принялся гипнотизировать облака звезд. Чего-то не хватало…

— Кхм.

— Галька попала, — буркнула Эдэя, прекращая ворочаться.

— Слушай…

— Карауль!

Более Николай не сказал ни слова.

Восход встретили уже на ногах. Перекусили остатками мяса, собрали нехитрые пожитки и дружно уставились на зарево восходившего светила. Над холмами, рощами, полосой леса скользнули первые янтарные лучи. Алый взрыв зари контрастно очертил два горных пика вдали, тонкие иглы которых служили искомым ориентиром. Направление установлено. Опередив напарника, Эдэя покинула стоянку и бодро зашагала по зеленым волнам луга.

Они шли день, молча коротали ночь, опять шли. Поднимались на холмы, пересекали редкие лесочки, вновь поднимались…

Николай утер со лба бисеринки пота. Он одолел восхождение, поднявшись над узким полем и зарослями непроходимого кустарника. Рядом находилась Эдэя. О чем еще мечтать? О всаднике на одном из дальних холмов? Николай переглянулся с родственницей. Внешностью пришелец напоминал кочевника. Ветер развевал коричневый балахон одеяний, трепал повязку на лице — без означенного колыхания материи, он мог сойти за изваяние.

— Любопытный экземпляр, — задумчиво отметил Николай.

Чужак хлестнул коня и скрылся из вида.

— Не хочу казаться подозрительным…

— Соберитесь, девочки.

Игнорируя высказывание женщины, Охотник приступил к бесконечному спуску.

— Надеюсь, он торговец.

***

Неверные топтали земли Хатхов. Убить, уничтожить, прикончить, истребить, стереть, умертвить, ликвидировать, сделать больно — желания, основанные на Вере. «Да будет так», — оскалился хатх.

***

Эдэя разделила ужин по справедливости. Себе за труды оставила две трети и Николаю, за наглость, отдала треть. Большего не заслужил. Разумеется, сам Николай думал иначе, а посему трапеза превратилась в короткий бой. Леди и глазом не успела моргнуть, как Элита уже пировала.

— Меня тренировали, — снисходительно объяснил Охотник.

Схлопотал по груди увесистым поленом и закашлялся. Дикая компания, импульсивная, дикие нравы, скорые на расправу. Но он сыт и отчасти умиротворен, что компенсировало отрицательные эманации, исходившие от дамы.

Рос цокнул языком на ночь, улыбнулся и тихо рыгнул.

— Жертва улиц, — обрадовалась Эдэя. — Деревня.

— Благодарствую, в калашный ряд не лезу, — степенно ответил он. — Удачных метаний и эротических снов…

— Вот заткнись, пожалуйста.

Языки пламени лизали тьму, играли тенями, придавая деревьям и кустарнику загадочные формы. Плыли над поляной ленты дыма…

Среди ветвей тускло блеснули мечи. Гости пожаловали.

Не меняя позы, Охотник одними губами прошептал:

— На четыре часа. Больше пяти.

Сонно вздохнув, Эдэя украдкой осмотрелась. Вокруг ни зги не видать. Но раз Ник сказал, значит диспозиция именно такова.

Ночь притихла, чтобы спустя миг взорваться криками и лязгом стали.

Узким клином нападавшие — коричнево-алые в отсветах костра — ринулись на поляну. Не утруждая себя криком, Николай пинком метнул навстречу врагу огненные головни, что прочертили воздух багрово-желтыми кометами и накрыли поздних гостей.

Атака захлебнулась. Увернувшись от пламени, высокий хатх крутанулся юлой и лицом к лицу столкнулся с неверным, в глазах которого плескался мрак.

Выпад, проведенный Росом, устранил живой барьер и помог хатхам сориентироваться. Завидев противника, они с воплями устремились к жертве. Четверо тут же распрощались с жизнью. Николай припал к земле и снизу вверх полоснул неопределенную тень. Врагов с избытком, но ему не привыкать, как не привыкать и к боли…

Лучше поздно, чем никогда! Эдэя вскинула руки. Охотник соблаговолил убраться с вектора реализации заклинания.

Хатх и тьма разделились. Поднимая клинок, мужчина скользнул к неприкрытому боку неверной.

Пространство рассек тонкий свист лезвия.

Положение Охотника ухудшилось. Он перехватил кисть врага и попытался добыть новое оружие… Раздался треск кости, затем вскрик. Ударом левой Николай отбросил нападавшего, чьим мечом завладел, повернулся… и едва успел блокировать выпад противника. Все не так уж и плохо. Ночные выродки пытались прибить неверного к земле и располосовать, как жертвенную пиолу.

— Больно?! — обернулась Эдэя к хатху, недоуменно изучавшему клинок в собственном животе. Метать острые предметы Ник умел. Она толчком опрокинула врага на черную траву, собралась, реализуя Рассекающее Брона…

Взрыв получился знатным.

Пробиваясь сквозь алую хмарь, Николай искал цели. Двое слева. Им бы подумать о защите, но нет — умерли в растерянности под ударами охотничьего меча. Николай скользнул к новому врагу, заметил льдистый отблеск на лице противника и изменил направление атаки.

Рассеченный надвое труп встретил его на полпути к Белой Леди. Оборвав пируэт атаки, женщина бегло глянула по сторонам…

— Я своя! — крикнула она, отскакивая к россыпям углей. — Ослеп?

— Извини, увлекся.

Импульсом воли Николай подавил ярость. Давно он так не концентрировался на банальной драке. Банальной? Слуха коснулся легкий стон.

Хатх умирал. Чувствуя горячую боль в груди, смотрел на привычное многоцветье звезд, что меркли в такт дыханию… В горло уперся холодный меч.

— Кто, откуда, где дислоцируется тактическое ядерное оружие? — хмуро спросил Николай. Подраненное плечо болело все сильнее.

— Прекрати. — Эдэя со звоном бросила меч в ножны. — Имей хоть каплю сострадания.

— Сострадания у меня полно, — согласился Охотник. — Эй, бедуин, зачем напали на нас?

— Неверные псы! — Мужчина попытался нащупать рукоять кинжала. — Вы топчете земли хатхов! Сегодня я умру, и душа моя присоединится к небесному воинству Грата, чтобы покарать вас.

— Фанатик. — Николай отступил от уже мертвеца. — А чего Форстед не предупредил нас о фанатиках?

— Предупредил. Меня, — спокойно ответила Эдэя.

Она принялась собираться с намерением покинуть бивуак.

— И когда ты собиралась рассказать мне?

Женщина замерла, к чему-то прислушалась и удовлетворенно кивнула:

— Через двенадцать минут.

Подхватила сумку и отправилась на поиски места для ночлега, не оскверненного трупами. Ей хотелось отдохнуть, перед тем как на рассвете возобновить поход к горам.

Николай подумал и закрыл рот. Слова остались сугубо неприличные.

***

Неся лодку вперед, мерно журчала река. Плавание проходило без значимых проблем, чем напоминало остаток сухопутного путешествия. Выйдя к реке, димпы проследовали вдоль изрезанного заводями берега, отыскали каменную пирамиду, поросшую мхом, и привели в порядок лодку. Отплытие не запомнилось — прибрежные тропы сменили речные пороги с холодной взвесью над пенными бурунами, извивы течения и редкие топляки.

Эдэя чересчур резко повела рулевым веслом. Холодные брызги оросили лицо. Очередная водная стремнина заклокотала пеной, грозя перевернуть транспорт.

— Толкай!

— Сейчас… — пропыхтел Николай.

Он уперся шестом в гладкий черный бок валуна. Действовать приходилось осторожно, чтобы не переусердствовать, да и не окунуться в ледяную глубину. На обозрение речных пейзажей времени не хватало. Разве что мельком…

По левому берегу тянулись серовато-черные каменные лабиринты скал и провалов. Через пару сотен метров они резко переходили в вертикальный горный хребет. На правом берегу дела обстояли несколько лучше — зеленые лужайки, серебристые песчаные отмели, золотистые стены леса и кустарник, что шатром накрывал мелководье. Пейзажи на ценителя…

— Хетч, — с досадой сказал Охотник.

Шест заметно отяжелел. Николай пригляделся и вздрогнул. На конце шеста уместились пяток толстых колец и широко разинутая пасть змеиного тела. И ладно бы тварь оставалась неподвижной, но нет, она конвульсивными рывками начала продвигаться к человеку. С присущей моменту торопливостью Охотник рубанул клинком.

Наблюдая за буйством спутника, Эдэя на миг позабыла о руле. Она искренне недоумевала.

— Ненавижу змей! — рявкнул Николай.

Он покачнулся от толчка лодки. Река влекла на скалы.

— Толкай! — знакомый клич.

Клич повторялся с настойчивостью зазывалы на рынке, чем успел изрядно надоесть Охотнику. Но высказаться о наболевшем Николай не успел. Впереди возникла багровая стена, исчерченная трещинами, а в ней — пятиметровой ширины разлом. С глухим рокотом водный поток нырял во мрак и шорохи тоннеля, сотворенного природой.

— Добрались. — Николай запалил пару факелов.

Трепет света позолотил водную рябь.

— Держи правее, — распорядилась Эдэя.

Черными изломанными лентами убегали прочь стены подземного грота. Мелькнул первый боковой проток, следом второй…

— Промах!

— Да не…

Эдэя рванула весло, и лодка бортом проскребла камень. Охотник ухватился за трещину. Пальцы резанула острая боль. Река не намерена шутить, ее могучие объятия влекли легкий транспорт во глубину пещеры.

— Тяни!

— Стараюсь…

— Давай, самец!

— Дурацкий юмор…

Эдэя чуть-чуть не достала до кромки провала. Вытянулась струной…

Николай постарался нащупать опору. Вроде под правой рукой есть нечто… Он уцепился ногами за лодочную скамью.

Рывок!

Течение нехотя отпустило утлое суденышко. Тихая заводь приняла, окутала темнотой и плеском.

— Где запасной факел? — спросил Охотник.

— Под тобой.

Протоку залил яркий свет. Среди темных контуров скал, омываемых водной рябью, показалась каменная пристань, до которой метров семь-восемь. Димпы, соблюдая предельную осторожность, высадились и устремились в единственный узкий проход, что по словам Форстеда открывал путь к гробнице. Мастер крепости не обманул. Тоннель вывел к огромной пещере, устланной нетронутым песком. Сереющий впереди овал выхода обрамляли витиеватые каменные колонны.

— Грандиозно, — прошептала Эдэя, обозревая вид на долину.

Над изумрудно-коричневым морем лесов стелился вечерний сумрак. Чуть колыхалась листва, поскрипывали деревья, изредка невидимые звери оглашали воздух протяжным кличем. Белой отметиной на фоне зелени возвышалась вдалеке приземистая крестообразная гробница. Протоптанная к ней тропинка начиналась у самой пещеры. Петляя среди каменных обломков, уводила вниз, пересекала луг и углублялась под лесные своды, вновь появляясь только на открытых участках.

— На чашу похоже, — оценил формацию Николай.

На чашу, до краев наполненную угрозой.

Глава 8

Полупрозрачная дымка тумана белесыми языками омывала сапоги Николая, который расположился у начала тропы и созерцал размытые утренние пейзажи. Холодок неприятно скользнул под куртку, заставил поежиться. Неподалеку раздался шум оползня. Тихий шорох мгновенно затих, вернув природе безмолвие предрассветной поры. Серая пелена неба чуть посветлела.

Глянув на Эдэю, мирно спавшую у остатков костра, Охотник приступил к спуску в долину. Намеченная по личной инициативе утренняя программа сама себя не реализует. Двигаться приходилось с осторожностью — прикрытые желтоватыми вьюнами и мхом трещины сотворили из тропы полосу препятствий. Прыжок — шаг — баланс. Раз за разом.

Краски мира потускнели в свете надвигавшегося унылого дня. Низкие свинцовые тучи, промозглый ветер. Для полноты ощущений не хватало только дождя, накрапывающего с неумолимым постоянством, или… хищника. Близкий утробный рев заставил Николая одним прыжком преодолеть остаток спуска. Приземлился удачно — у мшистой каменной россыпи, что защищала правый фланг. Угроза чуть впереди и слева.

Слитное движение — меч из ножен, удар… И вновь тишина. Отсеченная голова напавшего зверя канула в зарослях кустарника, чего нельзя сказать о меховом комке тела, рухнувшего у ног Охотника. Нечто среднее между тигром и гориллой — сойдет на завтрак. Едали и не такие деликатесы. Довеском надо бы набрать дров и запалить костерок. Придется совершить пару ходок — за мясом и топливом, как говаривал мудрый Крейн перед походом в охотничий бар.

Достаточно быстро Николай понял — теория без практики влечет печаль и непотребство. Самоотверженная работа по разделке туши превратила поляну в бойню. И как Эдэя без лишней суеты свежевала дичь? Магия? Наблюдая за вертелом и жарким, Николай пообещал себе, что при первом удобном случае возьмет у родственницы несколько уроков кулинарного искусства. Сдается, ему не раз еще придется выживать на минимализме бытового комфорта — в первозданной дикости, где только навык отделяет от небытия.

Треснула ветка. Шепотом ругаясь, на поляну выбралась недовольная Эдэя. Серость утра, неизвестность, прохлада и запахи лесной сырости повергали в депрессию. Женщина принюхалась. Пахло дымом, кровью и едой. Она недоуменно приподняла брови в немом вопросе.

— Нюх на пожрать, одобряю. Доброе утро, — встретил спутницу Николай. Протянул руки к огню. — Прикинь, зверюга со скалы рухнула — прям на кусочки разлетелась. Кишки там сям, кровища…

— Походу долго летела.

— Я в местной фауне не спец.

— Ты идиот.

— Грубо, однобоко, не раскрывает сути, — пожал плечами Рос.

Эдэя запахнулась в плащ, молча присела на полешко и нахохлилась в ожидании. Подрумянившаяся вырезка выглядела достойно, но аппетита не было. В молчании дружно поглотили ранний завтрак и с кислыми выражениями лиц принялись обдумывать перспективу близкого похода к гробнице. Мысли не шли — прятались по закоулкам в надежде отложить неизбежность. Сидение у жаркого огонька в приятной компании Николая устраивало, Эдэю — нет.

— Хватит рассиживаться.

Женщина затоптала костер и решительно ступила на тропу; не поторопись Николай, она бы скрылась в полумраке леса обманчивым призраком счастья. Она словно бежала к неведомой цели — без оглядки и рефлексий. Целеустремленная натура, которой бездействие в тягость. То маска или близкое к оной — оценил Николай, но особого значения не придал. Тревога грызла все сильней.

В игру зеленых теней они ступили вместе. Путь намечен, слабо проторен, но упорство и близость цели выведут. Лес тих, уныл — без изюминки. Ковер прелой листвы, на отдельных проплешинах — грязь под сапогами. Какой предстанет усыпальница Фадала в свете общей минорности? Мрачной, древней и заброшенной. В неплотных стыках плит дорожки, ведущей к портику входа, застряли жухлые листья, разводы трещин украшали стены. Скользила по ступеням песчаная поземка. Шорохи тысячелетий.

— Странный запашок, — принюхался Николай. Пахло чем-то сладковато-горьким. Без видимых причин.

Он ткнул мечом опрокинутую статую. Развалины приелись. Сперва храм Старых, теперь эта чахлая гробница… Вторые ископаемые за столь короткий срок — уже тенденция. Боги любят повторяться.

— Ты пахнешь хуже, — уведомила Эдэя.

Решив понапрасну не медлить, она бодро зашагала внутрь строения. Преодолела узкий коридор и ряд пустых угрюмых залов, по ветхой лестнице спустилась вниз, к абсолютной мертвой тишине. Судя по целеустремленности и отсутствию поисковых метаний, Али Форстед объяснил ей что к чему — двигалась споро, уверенно, в итоге приведя их к подземелью. Николай методично осмотрел черную коробку помещения. Минимум декора — голые стены, седой от пыли пол. Из потолка сочился непонятный рассеянный свет, выхватывавший из полумрака трехметровое гранитное яйцо — единственный элемент, вызывавший вопросы. Свет беспокоил — напоминал остаточную радиацию, если к каноничному миру магии применить толику науки.

— Гроб? — на всякий случай поинтересовался Охотник. Зря спросил.

Голос вернулся эхом и треском камней. Бледно-желтые щупальца, рубанув плиты пола, взметнули к мерцавшему потолку фонтан осколков. На миг Николаю показалось, что по нему выстрелили из пульсатора. Выползая из-за яйца, тварь сродни осьминогу подобрала конечности, взглянула на димпов блюдцами гипнотических глаз и атаковала.

Эдэя метнулась вправо, Николай — влево. Оставив позади борозду, проделанную Хранителем гробницы, кубарем откатились к стене и, не сговариваясь, вскочили. Желтыми копьями к ним устремились щупальца.

Осознав, что на него движется, Николай молниеносно отклонился в сторону… и от удара по ногам грохнулся на спину. Ребра стиснули живые тиски. За такое инструктора вкатили бы внеплановый полигон, а то и два; различные эшелоны атаки — азы подготовки.

Огненной плоскостью подземелье рассекло заклинание «Листа Харда». Рассекло удачно, обрубив у твари пяток рук-ног и позволив Эдэе перейти к близкому контакту. Она в стремительном движении выбрала цель и виртуозным финтом погрузила меч в серебристый глаз.

От рева чудовища дрогнули камни, заколебались стены.

Женщина в падении удовлетворенно кивнула — не промахнулась, о чем свидетельствовало беснование зеолова прихвостня. И если речь зашла о прихвостне… Куда выродок ее забросил?

Поверхность яйца-усыпальницы непозволительно тверда — сбила Эдэе дыхание и наполнила мир тупой болью.

Ошибки учтены, вектора скорректированы. Николай увернулся и отхватил у твари еще кусочек щупальца. Помнится, в ЦУКОБе Атрат гонял его на схожем сценарии, именуемом «Лезвие». Он уклонялся от пик и прочего колюще-режущего, подсчитывал царапины и костерил техников. Имитация впечатляла, но тогда помогало осознание псевдо-реальности.

Желтоватая плоть глухо ударилась о пол. Это шанс! Охотник по рукоять вогнал клинок в уцелевший глаз демона и благоразумно отпрыгнул к стене. Он не жадный — спарка атаки подразумевала командную работу. «Научился что ли?», — удивилась Эдэя, расцепив пальцы. Могучим потоком комнату накрыли останки разорванной твари. Несправедливо, кроваво и погано…

— Хетч!

Николай поскользнулся и весьма комично сел на копчик. Выругался, понося местных небожителей, и заметил ухмылку Эдэи.

— Тебе весело?

— Угм, — кивнула женщина.

— Шапито или просто настроение хорошее?

— Просто мастер риторических вопросов.

Отряхнув для проформы куртку, Эдэя принялась деловито исследовать помещение. Через минуту раздался ее призывный голос:

— Охотник, будь любезен.

Николай горько вздохнул, обогнул яйцо и присоединился к родственнице. Стоя перед яркой, до боли контрастной фреской, она задумчиво покачивалась на каблуках. Картина изображала сиреневую бесконечность пространства, черный островок земной тверди и непередаваемо белый змеиный череп на нем. От реалистичности рисунка Николай поежился. Он бы предпочел вернуться ко входу и повторить бой — желание глупое, несвойственное, взывающее к переоценке охотничьей подготовки. Просто рисунок… Угроза.

— Ты знаешь, что это? — спросила Эдэя, проведя ладонью по рисунку.

— Рембрандт, Пикассо?

— Мандражируешь?

— Говорил ведь — не переношу змей.

— Смотрю, тебя готовили по урезанной программе…

Николай задумчиво склонил голову набок:

— Разбираешься в десантной подготовке?

Эдэя вновь коснулась наскальной живописи.

— Спектр отпечаток. Полные координаты места, где хранится Иллитерий. А у нас достаточно бэргов, чтобы переместиться.

— Нас? — хмыкнул Николай.

— Воля твоя.

Силуэт Эдэи вспыхнул радугой и потерял четкие контуры.

Хрустальный тоннель перехода встретил димпов обыденностью. Николай разбил вуаль стеклянных нитей, грудью рассек сиреневый всполох энергии и вывалился на базальтовый островок, служивший опорой змеиному черепу. Помотал головой, наводя фокусировку. Колупнул скальную твердь. Пусть будет базальт, для определенности. Важны не геологические характеристики породы, а упертость спутницы. Закипая, поспешил за Эдэей, которая без оглядки стремилась разорвать дистанцию. Точно спринтерский забег — победитель получит лавры и люлей. Возможно, в обратном порядке. Миновал колонны ядовитых зубов и остановился перед пустым алтарем. Хваленый Меч Судьбы отсутствовал. Финиш. Тишина.

— Комментарии будут? — обратился он к спине Белой Леди. — Желательно…

Клин яркого света, возникший над постаментом, прервал задуманную фразу. Николай прищурился и выставил перед собой клинок — без изысков, на удачу. Сияние померкло, открыв вид на шестирукого гиганта, облаченного в тогу. Шесть мечей, безумный оскал и дикие блики огня в единственном глазу не оставляли никаких сомнений…

— Зеол, — выдохнула Эдэя.

Николай, не отрывая взгляда от бога, украдкой спросил:

— А он, собственно говоря, бог чего?

— Войны.

На сей раз Охотник развернулся к спутнице всем корпусом:

— Чего?!

Время ответов истекло, бог проявил себя.

— Я знаю тебя! — взревел Зеол.

Взвихрив мечами воздух, он устремился к непрошеным гостям. Стремительная, облаченная в плоть машина для убийства, которая резала, колола и рубила одновременно.

— Левый верхний клинок Иллитерий! — только и успел крикнуть Николай, прежде чем сталь ограничила панораму обзора.

Куда не глянь, везде мелькали лезвия, рождая плоскости ударов. Вверху, внизу, там, где никто не ждал и не чаял увидеть. Пространство обратилось темной клеткой, меняя форму в такт движениям бога, корчась от свиста и звона.

Анализ излишен, Зеол — первоклассный боец. Ткнувшись плечом в алтарь после минутной схватки, Николай подсчитал раны, оставленные противником, и огорчился. Он катастрофически не успевал с защитой. Грудь, плечо, левую кисть и бедро украсили алые полосы, из которых, лишая сил и энергии, по каплям сочилась жизнь. Но разум чист, а цель ясна. Как говаривал Крейн — ты жив, покуда видишь цель, когда не видишь — просто бей, Управление разберется. Прошипев нечто яростное, Охотник метнулся к силуэту врага и… распластался на черепной кости, заменяющей пол. Волосы на затылке тронул поток воздуха, сотворенный клинком. Эдак и в парикмахерскую ходить не придется. Враз — на кладбище, под духовой оркестр.

Необходимо встать…

Меч пал гильотиной.

Используя занятость противника, Эдэя на время забыла о стали. Прежде всего, она маг. И пусть заклинаний в арсенале осталось до смехотворного мало, она сумеет преподнести богу парочку сюрпризов. Например, «Грозовой День» — подарок Т’хара по случаю годовщины победы в Эстар-лимбо. Они тогда чудом выжили, сами удивлялись, как выбрались из пост-апокалиптического мира… Черные молнии скользнули понизу, подобно атакующей кобре встали на дыбы, на секунду застыли и копьями устремились к своевременно подставленному Иллитерию. Без труда впитав смерть, Меч Судьбы полыхнул белой звездой.

Зеол с громоподобным рыком пустил демонический клинок в ход. Промахнулся на миллиметр, вместо Эдэи поразив череп Змея. Мир дрогнул в подобии землетрясения. Десять баллов по шкале Рихтера Женщина торопливо огляделась в поисках опоры. Не найдя таковой, покачнулась, теряя равновесие и контроль. Где цель?!

Тяжкий искристый контакт двух лезвий разбил хватку Белой Леди. Она потеряла меч — пальцы не сдюжили, разжались. Магия? Для реализации заклинания требовался хотя бы миг покоя. Увернувшись от губительного металла, она отступила к стене… Тупик!

В очередной раз поднялся клинок бога.

Отдав финальные почести некогда добротным, а теперь распоротым куртке и штанам, Николай прыгнул вверх. На краткий толчок пульса разминулся с опасностью. Гулко забилось сердце, отмеряя последние мгновения…

Беспомощный жест Эдэи, притиснутой к почти мраморной тверди, выглядел прощанием…

— Атакую! — рявкнул Николай.

В падении рубанул возникшую рядом конечность и умудрился попасть. Медленно вращаясь, меч с отсеченной кистью на рукояти рассек воздух. Время — точно патока, губительная для нервной системы. Блики стали в пыльном мареве…

Еще чуть-чуть, совсем немного… Эдэя перехватила оружие. Пальцы легли поверх мертвой плоти, стиснули рукоять.

В отчаянном выпаде она приостановила клинки Зеола на те доли секунды, которых так не хватало Николаю. По выходу из броска он перерубил лезвия, что застыли на мече его родственницы. Бог отпрянул, позволив Охотнику развернуться и выбрать цель. А с Элитой, когда она точно знала, что требовалось, шутки плохи, скоротечны и смертельны. Коротко пропела сталь, и рука Безумного, разделенная надвое, исторгла кровяной фонтан.

Убирая с лица алые капли, Николай попятился… Слишком медленно. Божественный кулак отшвырнул его к стене.

— Ник! — воскликнула Эдэя.

Она превратилась в дикий эпицентр выпадов. Нападала, била, парировала — на пределе скорости и мастерства, и голос Т’хара фоном — соберись, малышка, тебе подвластно все. И вот уже только Иллитерий сопротивляется натиску. Направляемый богом меч теснил, пригибал вниз, резал и убивал.

Багровые всполохи и гул разогнали темноту. Поднявшись на корточки, Охотник встряхнулся, контрастной вспышкой реальности заметил падение леди и сорвался в бросок.

Три метра, два…

Рухнув на женщину, Николай у собственному изумлению зажал лезвие Иллитерия рукой. Острая боль пронзила пальцы и грудь. Лишь бы не дать боли продвинуться дальше… Плевать на Зеола, который горячо дышит в лицо и давит… давит… капает божественной слюной и опять давит…

— Пусти, — забарахталась Эдэя.

В выпученном глазу бога неясными чертами наметилось чье-то отражение. «Потрепан, но в строю», — криво усмехнулся Николай, запуская обратный отчет бэргов. На цифре близкой к единице опомнился. Никому не дано безнаказанно скалиться перед Охотником, взявшим цель.

— Зажри, сука!

Клинок, пройдя меж белых зубов, углубился в разинутую пасть. Пробил небо и рассек мозг, хотя в том, что у Зеола имелся мозг, Рос искренне сомневался. Но факт оставался фактом: с затухавшим криком Зеол отбыл. Без иллюминаций и откровений — по обыденному просто, точно солдат на поле брани. Когда лишь миг — и тебя нет. Божественное тело умерло, а дух… Менее всего Николая интересовала концепция божественной вечности.

— Пусти…

— Да не суетись ты, — поморщился Николай. Вроде как легкое дуновение ветерка коснулось его изнутри. А на задворках сознания едва уловимая брешь в полотне реальности — тонкий муар, за которым что-то белесое…

— Что с тобой?! — В голосе Эдэи проскользнули нотки паники.

— Держу…

— Что?!

— Зеола и меч. Чего-то мне нехорошо…

Он закашлялся. Вокруг растекалась тьма. Холод. Брешь видна все отчетливей.

— Сейчас… я… Ник, пожалуйста…

Тяжесть исчезла, даруя облегчение. Знакомый лик в облаке белокурых волос и нереальное сияние явились достойной сменой мертвецу. Ради такой красоты не жаль и меч отпустить. Кончик лезвия с хрустом уперся в камень.

— Хотел сказать… ты… красива… Е… жжет.

— Потерпи, — вздрогнула Эдэя, берясь за Иллитерий. — Не смей прощаться…

— Да куда ты тянешь?! — дернулся Николай. — Мне на хетч больно совсем…

— Не уходи!

Она вцепилась ему в плечи. Но вот удержать не смогла.

— Ноль, — закрыл счет Охотник. — Ого, там недурственно…

Все закончилось враз — и слова, и мысли. Поняв, что более не чувствует рядом Ника, Эдэя села на пол, судорожно обхватила колени руками и замерла. Из груди ее вырвался единственный всхлип.

Глава 9

Белые жернова, неразличимые на общем жемчужном фоне, перемалывали димпа, проталкивая к вечности и забвению. Сопротивляться он не мог — его «Я» обратилось в крик боли, неслышимый в реве пространства звук, от которого лопалось мироздание. Что-то рушилось на невообразимо глобальном уровне, недоступном пониманию.

«Хватит!» — просьба в никуда, никому. К собственному удивлению, Николай знал, что выбора нет. Ему придется кувыркаться здесь бессчетное количество веков… или сутки, по словам Эдэи. Охотник закричал.

Он должен вернуться!

Невидимые клещи сдавили, зафиксировали в небытие. Что-то не так. Ему надлежало вернуться домой, ведь именно туда стремился ураганный ветер. И не присутствуй в данной нереальности невидимые тиски, подхваченный хлестким вихрем он бы крохотной лодкой умчался к жизни.

Неизвестная сила держала и плевать хотела на мольбы осколков разума. Он вобрал в себя окрестную картину и едва не раскололся от боли.

Матовыми всполохами проносились мимо ленты непонятных энергий. Время от времени они приоткрывали размытые черные провалы трех простых дверных панелей. На одной из них, под черной скобой ручки, шелушилась коричневатая краска. Не хватало только старого дома рядом, палисадника и песочной тропинки. На всех дверях в положенном месте присутствовали тусклые металлические ромбики номеров — слева направо — номер «4», номер «8» и номер «15». На правом номерке просматривалось пятно ржавчины.

Страх. Перед Охотником наличествовали образы холода за «4», тепла за «8» и… ничего за номером «15». Образ пустоты особенно пугал — до призрачной дрожи. Три входа. Куда?

Поиски ответа пресекло возникновение среди жемчужной карусели окна в мир, где ранее покоился Иллитерий. «Сидит», — отметил Николай. Эдэя замерла в позе лотоса перед чистым как первый снег Мечом Судьбы. Она ждала… Сутки миновали, а Николай так и не покинул белое царство. Он бы с радостью убрался отсюда, но кто-то подвесил его в этой пыточной, не пускал, заставляя лицезреть три непоколебимых дверных створки и… Эдэю.

По прошествии суток она недоуменно огляделась, с трудом осознавая, что ее Ник так и не возродился, и мгновенно сникла, как иссушенный зноем цветок. Вокруг не осталось ничего родного. Встала, потерянным взглядом обвела зал-череп и, перебарывая себя, подхватила Иллитерий, чтобы возложить на предназначенный мечу алтарь. Более дел среди фиолета нет. Устало горбясь, она распахнула врата Средоточия.

Цветовая гамма переброски на миг украсила однообразие пространства и померкла, растворившись утренней дымкой.

Наступила стагнация — он пребывал вне жизни, потерял счет минутам, часам дням, неделям, возможно — месяцам, неизменная белизна не позволяла определиться. Время исчезло. Вселенский маятник замер.

В какой-то момент давление вечных тисков ослабло, усилился ветер, разрушая белое небытие, которое враз наполнилось оттенками. Темно-серые вихри превратили пространство в невообразимое скопление дымчатых клубов.

Николай ощутил сильнейший толчок

Средняя дверь, восьмерка, стремительно приблизилась образом тепла. Разрослась до исполинских размеров в преддверии столкновения. Тонкий звон колокольчиков и удивительный скрип встретили Николая на пороге. Он падал, летел, парил. Оконным стеклом рассыпался на яркие блики осколков. И не было тому конца… Окончание собственного формирования Охотник благополучно пропустил. В какой-то момент он осознал, что корчится на холодном костяном полу, кричит и не узнает себя. Его поглотил Ужас. С большой буквы и никак иначе. Этого не могло быть! Элита всегда с успехом контролировала страх, в чем бы тот не выражался. Заученным усилием разума он попытался навести в мыслях некий порядок…

Боль и страх нехотя отступили.

Перво-наперво, Николай оценил собственное здоровье. Если не считать того, что он голым мерз на ледяной кости, с ним все в порядке. Одежда? С ней не возникнет никаких трудностей. Сила бэров доставит необходимые вещи за считанные минуты. Николай содрогнулся и с трудом поднялся — точно заржавевший механизм. Одетым он чувствовал себя ненамного лучше. Может быть, спасет Иллитерий?

Алтарь и сияние клинка манили, притягивали и звали. Николай достиг их, взялся за рукоять меча… Горячая волна заполнила те уголки личности, о которых он и сам не подозревал. Отныне и навсегда ему не расстаться с Иллитерием, как не расстаться с сердцем.

— Странно мы познакомились, — хрипло выдохнул Охотник, касаясь пальцами чистоты лезвия.

Этот металл побывал в его груди. Более тесного знакомства вряд ли можно представить. Слившись в одно целое, они узнали друг друга.

Идея о слиянии напомнила Николаю Эдэю. За каким, спрашивается, он сидит тут, в то время как Белая Леди бродит в неизвестности? Она могла податься на Груэлл, или же в свой багровый замок Фэрго. Ее необходимо найти, где бы она не находилась. Но после непродолжительного раздумья, Николай решил повременить с поисками родственницы и навестить Мег. Там, в немного родном городе, он окончательно придет в себя — успокоит нервы, сформулирует цель жизни и проанализирует общую ситуацию. Эдэя плакала по нему, теперь он не одинок. Это требовалось принять и осмыслить.

Решено, он отправится в столичный мегаполис, спектральные характеристики которого… Николай удивленно моргнул, не в состоянии точно определить координаты дома. Часть из них, отвечавших за основные планетарные параметры, он помнил. А другого и не надо. Утомленный ровным фиолетовым миром он обратился к Средоточию с непозволительной быстротой. Находись рядом более опытный димп, он бы узнал, чем в большинстве случаев заканчивалась подобная торопливость.

Она заканчивалась плохо. Круговорот переброски вместо знакомой квартиры швырнул на стальную переборку — под рифлёный потолок. Николай резко выдохнул от толчка боли и постарался ухватиться за кабель-канал, проложенный по стене. Выругался в преддверии падения. Ситуационная оценка — дрянь. Он не мог не узнать рубку патрульного катера.

Капли индикаторов яркими бликами пробегали по центральному пульту, ровно светили сенсорные метки. Чье-то решительное лицо виднелось на мониторе даль-связи, среди черного пластика и обтекаемых форм аппаратуры. Чуть выше, на обзорном экране, проплывал серебряный, в оспинах кратеров, лунный диск. На том же экране, в углу, светилась эмблема УКОБа. Она ничуть не заинтересовала Роса, чего нельзя сказать о собравшейся на мостике компании. Трое в пластиковых робах, используемых при транспортировке заключенных, располагались у модуля кибер-штурмана. Они яростно таращились на окровавленного патрульного, который стоял в проеме герметизационной створки и целился в них из лима. Еще двое представителей закона медленно поднимались с палубы. Их лица, фиолетово-багровые от гематом, свидетельствовали о том, что захват корабля прошел при минимуме слов.

Такова обстановка до появления Охотника.

В падении он технично снес вооруженного законника, чем обеспечил беглецам шанс на победу. Один из заключенных метнулся к оставленному на пульте излучателю и на развороте полоснул стены лучом.

Николай откатился под прикрытие аппаратуры. Действуя неосознанно, собрался вернуться к патрульному, рассеченному бичом энергии, и передумал. Бедолага мертв. Его коллеги по Управлению также не подавали признаков жизни — у одного из отсеченной руки ритмично била струйка крови.

Мужик в робе прицелился… да так и не выстрелил. Слепая пальба по переборкам — верх глупости. Рассчитанные на удары покрепче они отразили луч — перенаправили в скопление техники. Аппаратура мгновенно взорвалась треском замыканий и вспарываемого пластика, выплеснула в рубку сноп огней. На всех без исключения экранах замельтешила серая крупа, что вкупе с удушливым запахом горелой изоляции заставило беглецов растеряться.

Идеальный момент для атаки. Не собираясь умирать повторно, Николай стремительным пируэтом пронзил Иллитерием горло врага — достал самым кончиком, в глубоком выпаде.

Сквозь пелену дыма мелькнули две тени. Заключенные при виде приятеля, оседавшего с хриплым бульканьем, без оглядки устремились в бой. Им почти удалось вкусить свободы…

Лабиринты кожухов слегка запутали первого нападавшего. Он углубился в сизое облако дыма, разразился криком и ткнулся лбом в чей-то подбородок. Вскинул голову в попытке разглядеть, кто его остановил… Черные бездонные глаза неизвестного показались дорогой в ад. Заключенный посмотрел на рукоять меча у собственного живота. А где тогда само лезвие?

Спина противника — удачная цель. Затаив дыхание, беглец поднял лим, изъятый у охранника…

Николай рухнул на бок. Метнул клинок. Непрерывно стреляя, заключенный опустился на пол. К счастью, помер быстро, напоследок убрав палец с гашетки. Но и без того стрельба привела к поистине катастрофическим последствиям.

Катер, изредка огрызавшийся энерговыхлопами двигателей, пикировал на лунные пейзажи. Намереваясь обрести в спутнике Земли последний приют, неумолимо ускорялся. Автоматика, терявшая одну систему за другой, падению не сопротивлялась.

Охотник уперся кулаками в пульт и секунду наблюдал за увеличением на панорамном экране деталей лунной поверхности. Чем дальше, тем меньше она походила на испеченный блин, становясь огромным рельефным полотном. Язычок пламени, кольнув запястье, отрезвил Николая. Он рванулся к патрульным и быстро проверил пульс. Мертвы. Итого, на борту шесть трупов. Или нет? Быстрое обследование отсеков корабля подтвердило цифру.

Катер черно-белым диском навис над чередой кратеров. В безмолвии и ровном свете звезд приближался финал.

Камеры наблюдения чуть задержали Николая. А ведь стороннему зрителю могло показаться, что он изрядно подсобил транспортируемым заключенным. Перед его прибытием работала даль-связь, некто видел, как он нокаутировал патрульного, после чего луч лима поломал электронику. Его вновь могут обвинить во всех тяжких — с учетом арктурианского прецедента и думать будут не долго… Если он, конечно, не достанет фиш с записью системы наблюдения. Камеры отключились уже в конце… Шанс есть.

На пемзовой крупе ясно вырисовывалась округлая тень корабля. Через минуту тень сменит выплеск породы, кольцевой вал пыли и короткий отблеск пламени.

— Где ты?!

Охотник проскочил коридор технического отсека. Вернулся обратно, к бронированному люку, и облегченно вздохнул. Аварийные спасательные капсулы найдены.

Николай ручным приводом отодвинул люковую плиту и проскользнул в зал с рядами тусклых сигарообразных аппаратов. Как там учили в десантном училище? В капсулах все рассчитано на пинки, благо конструкторы понимали, что спасение часто обходится без церемоний.

Удар сапога открыл кабину — словно темная пасть разверзлась. Автоматически вспыхнули плафоны у изголовья амортизационного кокона. Устроившись в глубине ложемента, Николай пристегнул ремни и задействовал эвакуационную программу. Ручеек пота скользнул вдоль позвоночника. Вспыхнули экраны, показывая открытие жерла выходного створа. Легкая вибрация отметила включение планетарных двигателей.

Отстрел аппарата прошел на удивление гладко.

Созерцая разделенную надвое панораму обзора — опрокинутые лунные красоты и бездну космоса — Охотник стиснул зубы. Аппарат закрутило. Борьба с приступом тошноты на секунду отвлекла от показаний электроники. А между тем, автоматика и не думала идти на посадку.

С выводом Николай поспешил. Капсулу тряхнуло особенно сильно. Гулкой дробью скользнули по обшивке камни, мигнули красным датчики и наступила удивительная тишина, подчеркиваемая ритмичными щелчками в пульте.

Димп раскрыл кокон и осмотрел себя, затем автоматику. Функционал в норме, что радовало — вскорости предстоял поход до населенных лунных областей. Но есть одно «но» — он не имел понятия в каком направлении двигаться.

Николай активировал комплекс связи. Электроника разразилась хрипами, шорохом помех и далекими голосами. Передатчик десятисекундными отрезками транслировал все найденные станции… Стоп. Судя по приборам, очередной источник метрах в пятистах, за длинным отлогим валом пепельных глыб, в которые упирался нос капсулы.

Ругая тесноту, Николай вытянул из стенового бокса легкий скафандр, облачился и открыл люк. Писк предупредительного сигнала и короткий резкий свит воздуха возвестили о разгерметизации. Искристая чернь вселенной опрокинулась на Роса, вынудив пригнуться.

— Дорогие экскурсанты, обратите внимание на кратер 17–05. Вы видите платформу-фундамент будущего многофункционального промышленного комплекса. У кого-нибудь есть вопросы?

Николай перебрался через борт капсулы. Плавно спрыгнул на грунт, подняв облако тончайшей пыли. Куда теперь? Он настроил передатчик скафандра на волну экскурсии, закрыл щиток приборной панели, вмонтированной в рукав, и… не рассчитав мускульного усилия, скакнул вверх. Срезал плечом кромку встреченной на пути глыбы, извернулся и по-кошачьи приземлился на камни. Охотничьи привычки не подвели. Он осмотрел пейзаж, распростершийся щербатым приплюснутым полотном. Источник радиосигнала найден. Вдали, подле туристического бота средних габаритов отчетливо просматривалась группа из пятнадцати гуманоидов. Экскурсовод, невысокая дама, увлеченно жестикулировала, показывая туристам местные достопримечательности и наполняла радиоэфир обилием слов. Ее контрастная тень металась по серебру песка, не поспевая за хозяйкой.

«Увлечена, — констатировал Охотник. — Прекрасно». Селениты не менее доверчивы, чем земляне. Привыкшие к обществу правды, они являлись потенциальными жертвами морали Охотника. Не то, чтобы ложь давалась ему легко, она попросту не беспокоила.

— Хвала небу, вы появились, — воскликнул Николай, появляясь на виду у туристической группы. Приблизившись, горячо потряс руку экскурсоводу.

— Что случилось?

В голосе женщины появились нотки искреннего беспокойства. Ее подопечные тревожно переглянулись.

— Мы с приятелями намеревались осмотреть кратер 17–05, я увлекся…

— И ваши друзья улетели без вас, — подвела итог экскурсовод. Она мило улыбнулась. — Ну и напугали вы нас.

— Я и сам перепугался. Кругом ни души, одни камни…

— Дело поправимое. — Она призывно махнула туристам. — Прошу всех на борт, экскурсия закончена.

— Из-за меня? — смутился Рос.

— Не волнуйтесь, кратер 17–05 действительно значился в конце нашей программы.

Дама уверенно зашагала к кораблю. В шлюзовом люке оглянулась, проверяя не отстал ли Николай, и вновь расцвела улыбкой. На плечи ее скафандра легли красноватые блики плафонов. Электроника сигнализировала о готовности.

Одним прыжком достигнув шлюза, Охотник уткнулся в чью-то спину, витиевато извинился перед пострадавшим и, чтобы не нарываться на неприятности, отодвинулся в угол, к закрываемому створу. С шипением герметизационная плита встала на место. Готово, он внутри.

Николай выбрал кресло, избавился от шлема и глянул вперед, по оси бота, на кабину пилота. Обрисованный огнями индикаторов и чернотой видовой полусферы в кабине присутствовал лениво-усталый тип в потертом комбинезоне. На прибавление в экскурсии он отреагировал простым кивком, тем самым успокоив Николая. Полет пройдет гладко.

***

Целеста, основанная переселенцами 345 лет назад лунная столица, типичный город галактической эры. Архитектура зданий отличалась вольным стилем, четко разделенные транспортные линии опутывали город густой сетью, редевшей над серебристыми парками отдыха. Именно серебристыми, по цвету акклиматизированной в куполе флоры с Цефея, превосходящей неприхотливостью кактусы. Она буйно разрослась вдоль улиц, на обязательных газончиках в офисных и жилых районах. Кое-где столь холодное однообразие разбавляли мелкие зеленые листочки — земная флора не сдавалась.

Прямо сейчас Николай любовался на разлапистый фикус, что укрывал колючей тенью столик, заказанный им в кафе. На Целесте царил условный день. Око Земли голубовато-белым шаром, перечеркнутым спутниковым кольцом, парило в зените, даруя городу свет, что не мешало муниципальным службам заливать улицы искусственными огнями разноцветных фонарей.

Неприкрытая красота.

Сквозь прозрачные стены заведения просматривалась толпа горожан. Синими капсулами мелькали на фоне высотных домов и серебристых крон флайты, чуть выше скользили угловатые грузовые платформы.

Обыденная красота.

Щелкнул люк доставки, выдвигая поднос с аккуратными дольками пломбирного рулета. Этого момента Николай ждал целую вечность. Неторопливо подцепил ложечкой десертное лакомство, лениво посмотрел на экран, прилепленный к стене небоскреба, и подавился. Возникло сильнейшее желание протереть глаза. Он замер, внимая огромному лицу Эдэи на экранной плоскости. Вот так номер! Белая Леди здесь, точнее на Земле… Сюрреализм происходящего избавил от оптимистичных нот в настроении. Настроение и правда не самое плохое… Он благополучно прибыл в город, улизнул от экскурсовода, избавился от скафандра, упаковал Иллитерий в приобретенную спортивную сумку и почти насладился едой…

— Не понял.

Николай выскочил под открытое небо. Для полноты восприятия требовался звук.

На разделенном пополам гигантском визор-экране помимо Эдэи сформировался облик диктора. Поток флаинг-транспорта на мгновение заслонил изображение и схлынул Диктор профессионально улыбнулась.

— … увидите выступление специалиста по вооруженным конфликтам, сотрудника УКОБа, майора Эдэи Рос.

Рос?! Николай откачнулся к бордюру тротуара. Эдэя стала СВОКом и не где-нибудь, а в ведомстве Гранатова. И когда успела?! Охотник отчаянно помотал головой — не хотел верить, но факты вещь упрямая. Временные потоки Мега и мира Иллитерия различались, или же он провисел в небытие непозволительно долго, и теперь его ждала новая незнакомая реальность и незнакомая Эдэя, которая, без сомнения, успела наворотить дел. Она — Рос?! Сколько месяцев, лет прошло, пока он отсутствовал? И что делать?

— …крушение патрульного катера УКОБа. Ответственные за инцидент лица изолированы и на данный момент не представляют никакой угрозы социуму системы, — сухо говорила Эдэя. — Ущерб минимален…

«Спите спокойно», — закончил фразу Николай. Новая информация требовала новых планов на будущее. Управление и КОМСК, наверное, уже локти сгрызли, пытаясь отыскать живого свидетеля инцидента. Катер нашли, проверили, сличили записи… К счастью, Эдэя пробралась на самые верхи УКОБа — прикроет родственника в случае необходимости. Майору Росу лишь требовалось отправиться под крылышко майору Росу. Под уютное крылышко — усмехнулся Николай. Они с Белой сравнялись в звании, но не в иерархической цепочке. Оперативник не чета СВОКУ, первый исполняет команды, второй их отдает.

— Встреча получится забавной.

Охотник медленно двинулся к внутрисистемному космопорту. Челнок «Целеста — Тирский космопорт» курсировал с интервалом в десять минут, не требовал наличия у пассажиров персон-карт и, в перспективе, обеспечивал Николаю анонимность прибытия на Землю — в случае, если безопасники не развернули в порту тотальный персон-контроль…

Не развернули. Либо Николай не заметил оперативников, что невозможно. Странно. На месте Гранатова, он, в первую очередь, перекрыл бы все порты густой сетью безопасности.

— Недавно на луне? — спросил сухонького вида старичок, устроившись неподалеку от Охотника — у экрана, стилизованного под иллюминатор челнока.

— Да, лечу домой, — кивнул Рос.

Для начала необходимо отыскать Эдэю.

***

УКОБовский небоскреб смотрелся одиноко среди зеленого буйства деревьев. Белое и черное, извечный контраст, монументально взмывавший к пушистым гроздьям облаков. Бетонные тротуары, золото песка, цветочные клумбы и два голографических рыцаря с алебардами у парадного входа довершали образ системного очага закона.

Николай облокотился на валик скамейки и убрал с линии обзора ветку шиповника.

У парадной лестницы Управления мягко приземлился муниципальный флайт, открылась мембрана дверцы, выпустив двух офицеров при полном параде. Прямо на них лихо вылетела группа молодых десантников. Сцена забавная — десантники на ходу попытались принять стойку смирно. Николай вдруг сполна прочувствовал свою оторванность от будней Севии, Мега и прочего, прочего, прочего.

Он вздрогнул. Недолгое затишье сменило появление на мраморных ступенях Эдэи. Шестичасовое ожидание оправдало себя. Ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ней. Уставшая, облаченная в мешковатый деловой костюм она источала… Ничего она не источала, отсутствием эмоций напоминая скульптуру в парке. Равнодушно побрела к флаинг-сектору. Николай следом. Также взял флайт, пристроил машину в транспортном потоке и сосредоточился на управлении. Автоматику не использовал, догадываясь куда они летят.

Липовый бульвар, дом 70.

На секунду Николай задержался перед входом в подъезд. Принюхался к ароматам роз, нагретой травы и бетона, огляделся во избежание неприятных сюрпризов и нырнул в полумрак лестничной клети.

Игнорируя занятый подъемник, легко взлетел на четвертый этаж. Момент истины… На площадку выбралась Белая Леди. Они встретились взглядами. Нокаут — с разгромным счетом. Вспышка, взрыв, смятение… Увидев родственника столь близко, она мгновенно застыла, впитывая образ.

— Привет, майор.

Николай растерялся. Чего она такая вялая? Ведь вернулся, смог, преодолел…

— Ник…

Она излишне резко обняла его, притиснула. Быстро отстранилась и распахнула дверь апартаментов.

— Проходи… Будь как дома.

Шутка не задалась. Эдэя отвернулась и, ведя спутника за руку, точно неразумное дитя, быстро прошла к гостиной. Николай едва успел закрыть входную дверь. С чего бы начать разговор? Миллион слов и не одного внятного. Теплая радость и толика непонимания…

— Сейчас ужин организую. Или?..

— Или, — согласился Охотник. — Я в ванную. В этой жизни еще не был…Ну чего ты?

— Ты жив, — непонятно сказала она, удаляясь на кухню.

С неопределенной глупо-радостной улыбкой Николай отправился на процедуру омовения. Минут за десять привел себя в относительный порядок и на полпути к царству сытости был перехвачен Эдэей. Ее губы обжигали, как и тело. Он не сопротивлялся, не мог, да и не хотел. Они добрались до спальни, где и упали на кровать. Одежда незамедлительно полетела на пол…

Осознав, что раздевается в соло, Николай недоуменно приподнял брови. И при виде десантников на пороге комнаты схватился за одеяло:

— Извращенцы.

Эдэя отступила к стене. Оттуда, бледнея, приказала:

— Взять.

Димп растерялся. Взять?! Ведь он готов объяснить… Алой пеленой ударило излучение парализатора.

— Запись… кристалл-фиш…

Тьма наступала — в разуме, в чувствах. Происходило непонятное, необъяснимое и страшное. Николай попытался приподняться. Шансы всегда есть… Эдэя отступила на крохотный шаг — почти неприметное движение, но оно неожиданно обрушилось на Роса горной лавиной, смяло, сломало. Она отступила — вот и весь сказ.

— Хреновые… дела…

От повторного гипно-удара он рухнул ничком. Испытав некоторое облегчение, десантники удивленно посмотрели на начальство. Обычно хладнокровная, доблестная СВОК цеплялась за вещевой бокс, пребывая на грани или нервного срыва, или обморока. От прикосновения лидера десантной группы она вздрогнула и сухо приказала:

— В изолятор.

***

Изолятор УКОБа — зрелище убогое. Пластиковые стены, отсутствие какой-либо мебели, выходов и окон создавали впечатление безысходности, что немудрено в комнате с единственной откидной лежанкой и санузлом в углу. Глазам попросту не за что зацепиться в минимализме обстановки. Николай уставился в потолок, поморщился. Парализатор наградил радостным ассортиментом из мертвой сухости во рту, головной боли и вялости. Борьба с симптомами — единственная радость… Но, божечки, как же лень.

Вопреки настрою поднялся на ноги и для начала утолил жажду. Затем оделся в непритязательную синюю робу, устроился на лежанке в позе лотоса и принялся гипнотизировать стену, которая, по его мнению, скрывала дверь. Когда-нибудь она откроется… В душе медленно разворачивался смерч злости и толики страха — память об арктурианской тюрьме возвращалась.

Он несколько оживился при возникновении дверного проема. Монолитность пластика треснула, на пол легла массивная тень. Столь внушительными габаритами обладали немногие… Гранатов, например.

Шеф системной безопасности оглядел изолятор, миновал порог и вслед за щелчком дверного фиксатора четко кивнул. На его лице застыло непонятное выражение.

— Мне салютовать? — осведомился Николай.

— Ты не при форме, — приблизился Мар. — Остынь.

— Решились навестить заключенного. Доверяете?

— Легко сказать «да», чтобы установить между нами приятельские отношения, — усмехнулся Гранатов. — Но и ты, и я знаем о наличии в стенах гипноизлучателей. В случае неадекватного поведения нас вырубят обоих.

«А я успею ликвидировать цель», — мысленно согласился Николай. Гранатов в курсе способностей Охотника — в его словах о доверительных отношениях есть толика правды. Николай потянулся:

— Здесь кормят?

— Более-менее. Д-16, вызов, обед, стандартный режим.

Откладывая начало разговора, димп потратил несколько минут на удовлетворение показного голода. Горло и пищевод сопротивлялись. Да и тянуть время не имело смысла.

— Расскажите мне, что я пропустил, — сформулировал он емкую просьбу. Методично вылавливая ягоды из компота, особого интереса не афишировал.

— Давай по порядку. Ты отсутствовал восемь месяцев, с тех пор как часть твоей квартиры растворилась неизвестно в чем. На тот момент рабочей гипотезой являлась версия о спонтанном перемещении. НИИПС-СВ чуть на уши не встал, когда я им сообщил… Ладно, это лирика. Четыре месяца назад со мной связалась небезызвестная тебе Эдэя Рос. Вот тут ученую братию залихорадило по-настоящему…

Николай едва не подавился косточкой от сливы.

— Почему?

Гранатов мгновение изучал собеседника и сказал:

— Вы действительно похожи с ней, только не пойму чем. Типаж абсолютно разный, но прямо чувствую — похожи… Что касается твоего вопроса, подумай. Второй случай переброски.

— Да? — Охотник забыл о компоте.

— Она, как и ты, появилась из установки ММП-3 Альфа. Сходу поставила всю ученую братию в угол, связалась с УКОБом и поведала мне твою печальную историю. После чего рабочая гипотеза превратилась в факт и тебя в институте окрестили Странником… Посмертно, — смутился Гранатов.

— Могу предъявить материальный удар, — на всякий случай сказал Николай. — Шутка.

— Далее Эдэя Рос в ультимативной форме изъявила желание работать на УКОБ. В дань памяти. Я согласился.

— Звучит бредово, не находите?

— Не смог ей отказать, — смутился Мар. — Пытался, но не смог.

— И?

— Она прошла тестирование, по некоторым параметрам превзошла тебя. Полученные результаты обеспечили ей головокружительную карьеру от рядового оперативника до СВОКа. Но лично я склонен думать, что спецов подкупила ее необыкновенная красота. — Гранатов развел руками. — Я в курсе трех предложений руки и сердца, а…

Заглянув в бездонную чернь глаз Роса, он вздрогнул:

— Но это ничего не значит.

— Так и понял. Вернемся к проблеме.

— Проблеме? Никаких проблем. НИИПС-СВ отступился при моем участии, криминал усилиями Белого Дракона — ребята так ее назвали, не я — обходит систему за десяток секторов, ЦУКОБ держу на расстоянии. Элайзер с подачи Атрата пытался заполучить второго феноменального Роса, но…

— Она не Рос, — спокойно сказал Николай.

— В позу встал, — констатировал Гранатов. — Не делай этого. Эдэя действовала сообразно процедуре.

— По мне, процедура не оправдывает ее методов. Но готов поступиться, сам творил всякое, знаете… Что насчет записи системы наблюдения? Могу покинуть изолятор прямо сейчас, если настаиваете.

— Об этом я и хотел поговорить, — напрягся УКОБовец. — При тебе не нашли ничего кроме антикварного меча.

Пространство сузилось и потемнело. А гром не грянул — Николай привычным усилием вернул контроль над чувствами. Он влип. Доказательства его невиновности застряли где-то на маршруте «Спасательная капсула — УКОБ».

— Полагаю, на слово не поверите?

Он безрезультатно попытался отыскать в комнате окно. Фогос, Фогос, ФОГОС…

— Где Эдэя?

— На Целесте, терроризирует лунный филиал КОМСКа, ищет доказательства твоей невиновности. Социопатрульные ее ненавидят.

— Почему не пришла сама? — хороший и важный вопрос, который задался сам собой.

— Она на Целесте, ищет… — Гранатов умолк. — Ник, не пори горячку. Просить бесполезно, но прошу, прислушайся…

— А давайте сдадим меня арктурианцам?

Гранатов шагнул к двери:

— Я сказал, ты услышал. Все остальные глупости только твои…

Гранатов стремительно скрылся за дверью. Разозлился что ли? После ухода безопасника остались лишь пустота и тишина. Идеальный момент для раздумий. Николай воссоздал в уме образ Эдэи и поморщился. Как она могла засунуть его в чертову каталажку после того, что он пережил на Фогосе? По незнанию? В слепой вере процедуре? Теплые слова и объяснения, которые он заготовил, побледнели в памяти, отодвинулись на задний план. Что ему делать? Довериться? Находиться в клетке и уповать на сыскные способности Белого Дракона?

Прошел час, второй, третий…

Вместо мыслей — шторм.

Диалог и выбор. Смирение и злость…

Злость проще.

Димпа не удержать решетками. План минимум — скрыться в мирах, найти тихую гавань и разобраться с чувствами. Яркий призрак Свободы взывал к немедленным действиям.

Прошел час…

— Да найдите уже сраный фиш! — Охотник вскочил.

Ответа нет, Эдэя не пришла. Следовало признать, борьба проиграна. Он набросал в уме параметры мира-приемника, обратился к силе… и вырвался из клетки.

Он радовался полету — даже столь недолговечному. И мягкой зеленой траве с крапинками цветов тоже радовался. Он лежал под темно-фиолетовым грозовым небом, плыл в потоках ветра, внимал крикам и стальному лязгу…

Отголоски боя вмиг разбили хрупкое царство покоя. То уже не везение — то судьба.

Охотник нехотя распрямился. Куда занесла нелегкая? Впереди высилась гряда крутобоких холмов, позади протянулась молчаливая в преддверии грозы стена леса. Простоту тривиальной местности диссонансом нарушали яростные звуки. Доносились из-за холмов, накатывали волнами, разрывая духоту не то утра, не то дня, и эхом метались вдоль лесной черты.

Николай медленно поднялся на ближний холм. Отряхнул штаны, испачканные землей и травяным соком, и взглянул на долину, что блюдцем распростерлась перед ним. Полноправной хозяйкой в долине царила Смерть.

Глава 10

В битве за неизвестные идеалы схлестнулись две живых волны, различных как небо и земля. Первая — воплощение стального великолепия. Двухцветные латы и полутораметровые овальные щиты с гербами защищали пехотинцев, позади латников возвышалась тяжелая, облаченная в доспехи, конница, над неровным рядом плюмажей сверкали наконечники копий. Чуть дальше виднелась вереница лучников в одинаковых зеленовато-фиолетовых куртках. Они время от времени синхронно натягивали луки и по взмаху штандарта спускали тетивы. Небо, расчерченное темными линиями стрел, на мгновение темнело и… все начиналось сызнова.

Вторая волна — по части выживаемости — менее удачлива. Бойцы, облаченные в потрепанные кожаные куртки, чья основная защита — слой пыли, яростно атаковали Фиолетово-Зеленых, ударялись о стальную твердь и рассыпались алой пеной. Но их упорство приносило определенные плоды. Пехота латников — фронтальная сила — мало-помалу отступала. На латах появлялись все новые и новые отметины, ломались клинки и офицерские плюмажи… Заволновалась кавалерия, копья приспустились, готовясь поразить цели.

Заинтересованно рассматривая действо, Николай опустился на сокрытые травой камни и устроился поудобнее. К свисту, звону, хрипам и воплям ему не привыкать. А вот грохот копыт непривычен.

Пехота заученно расступилась, обеспечивая кавалерии свободу маневра. Среди обломков изломанными куклами лежали убитые, раненные тянули руки к небу. И те и другие легли под копыта противостоявших сторон, сошедшихся в турнирной сече. С треском разлетелись в щепы копья, умелые руки взялись за мечи… Добавляя неразберихи, в бой ввязались пешие воины. Лучники замешкались — высок риск поразить своих, но их командиры думали иначе.

Метательный кинжал пронзил плечевой стык доспехов высокого рыжеволосого воина. Он с криком дернул сталь из раны и напоролся на копье. Копьеносец довольно отступил, чтобы тут же медленно упасть навзничь. В его груди затрепетали белые оперения трех стрел. Выбитый из седла низкорослый конник в рваном балахоне скользнул над головами бойцов, снес рыцаря и пал от клинка собрата.

Мир приобрел нездоровый багровый оттенок. Где-то вдалеке сверкнула зарница молнии.

Точно повинуясь грозовому отблеску, над бойней вспыхнул призрачный мост энергий. Наполовину белый, наполовину зеленый он вибрировал от усилий стать одноцветным. Источником выступали два мага. Оккупировав невысокие пригорки в тылах боевого строя, они плели руками замысловатые пассы.

Чуть дрогнула белизна. Изумруд отвоевал десяток метров пространства и выбросил по направлению к бронированным всадникам череду смертоносных магических копий. Попал, нанизав людей на призрачные вертела.

Охотник невольно взялся за рукоять Иллитерия. Хаос чувств требовал выплеска, а две армии с неизвестными принципами морали и веры могли подсобить — чистая незамутненная схватка на выбывание. И, в тоже время, участвовать в конфликте отчаянно не хотелось. Он колебался, удивляясь противоречиям души. Необходим контроль. Новый бой — новые печали. Зачем их множить? Часа весов дрогнула…

Раздумья оборвал магический удар. Белая ветвистая молния рассекла воздух — на секунду затмила горизонт. Наполовину ослепленный Николай только и успел, что выхватить Иллитерий. Горячим пламенем руку наполнила сила — творение Зеола с легкостью поглотило магию, даровав энергию хозяину.

— Охренеть!

Мрак в душе чуть рассеялся. У него есть меч, который не предаст. И проблема выбора решена — рыцарское воинство отчего-то причислило Охотника к врагам. Удивительно легкое разделение на своих и чужих. Прочь сомнения — угнетенное крестьянство развязало справедливую борьбу. Пролетариат восстал против буржуазии.

Раздобыв из Средоточия немудреное обмундирование, Николай прикинул расстановку сил. Стена щитов и копий начала теснить бедняков к далекому лесу. Не в состоянии преодолеть заслон противника они ряд за рядом отправлялись на серые равнины. Резкие команды офицеров рыцарства торопили смерть, рождая точечные удары кавалерии, меченосцев или лучников. Беднота огрызалась, но шансы, прямо скажем, невелики.

Николай медленно спустился в долину. Он вновь по доброй воле лез в пекло. Интересно, почему?

Тень громадного копейщика и яростный блеск глаз над верхней гранью щита прервали самокритику. Враг напал, демонстрируя малоэффективный выпад.

Отследив траекторию копья, Николай полукольцом удара рассек древко, ухватился за обломок и слегка придержал противника. Фиолетово-зеленому следовало разжать руку, отступить, но нет — предпочел умереть, будучи взрезанным Иллитерием. Распались надвое щит, доспехи и само тело. Позицию над трупом занял облаченный в кожу пехотинец, за которым гнались двое… Третьего Николай успел подцепить мечом.

Порывом воздуха лезвие Иллитерия очеркнуло правый фланг димпа, затем левый. Резкое смещение вперед — к бронированному всаднику… Пучок травы, скользкий от крови, оборвал бросок.

Вспахав и без того увечную землю, Рос уткнулся головой в мертвое тело. Потратил мгновение на усмирение исказившегося пространства… Закованный в металл конь встал на дыбы, накрыл черной тенью. Хриплое ржание переплелось с раскатами грома.

Охотник приподнялся, уповая на собственную реакцию.

…Куда бить? Вокруг мелькали тела и оружие. Ничего знакомого… кроме спины. Меченосец признал противника. Мгновением назад выродок рассек ему нагрудник, резанул по гербовым цветам и скрылся. Занося меч, солдат метнулся к врагу, поднимавшемуся на ноги.

Позади раздался тяжелый топот. Николай развернулся, впитывая панораму боя, и нахмурился. Впереди доблестный представитель конницы, позади — оскал меченосца… Точно молот и наковальня, стремившиеся воссоединиться.

Избегая копья, Охотник припал на колено. Опытный всадник на миг придержал скакуна, изменил направление атаки. Нырок под брюхо животного на считанные миллиметры опередил клинок мечника, заходившего с тыла. Закрепляя успех, Николай по выходу из нырка саданул коня под зад.

Скакун яростно взбрыкнул, передними копытами отбросил пехотинца. Бедняга умер мгновенно — не достигнув земли.

— Порадуй меня! — крикнул всаднику Николай.

Он поторопился. Удар лошадиного крупа швырнул в никуда. Счетчик бэргов незамедлительно заколебался, фиксируя трату энергии.

Всплеск темноты при падении на груды лат явился предзнаменованием гибели. Грозовое небо в очередной раз прочертил залп лучников.

Охотник подсечкой свалил рыцаря покрупнее, упал сам, приняв на грудь тяжесть закованного в доспехи тела, и приготовился терпеть. Импровизированный щит мог укрыть от смерти, поющей в вышине. Искристым росчерком сталь отметила первая стрела, вторая пробила кочку подле уха. Он покосился на трепет оперения…

…Что это?! Под трупом соотечественника кто-то прятался. Копейщик в остервенении вскинул оружие…

Пение рассекаемого воздуха оборвалось. Рос отбросил покойника, вскочил и удовлетворенно кивнул. Безвестный копейщик, пробитый стрелой, зарылся в грязь. Но живых еще предостаточно…

Николай увернулся от булавы, возникшей из ниоткуда, и… не контратаковал. Рядом возник бородатый гигант при полном парадно-крестьянском. Облаченный в иссеченные куртку и штаны, в испачканную алым рубаху мужчина неутомимо кружился в смертоносном танце.

— Не мельтеши! — рявкнул Николай. Распрямился, прикидывая все ли части тела на месте, усвоил спектр языка и объявил: — Свои!

В светло-карих глазах великана промелькнула мысль. Он пинком отогнал не в меру ретивого Фиолетово-зеленого и зычно гаркнул:

— За Кронуса!

И беднота ответила, удесятерила натиск. Николай из-под локтя новообретенного союзника поразил меченосца. Заработал одобрительный кивок и едва не канул в магическом пламени. Ослепительно белое копье взрывом распахало грунт.

— Прикрой, — хрипло выдохнул бородач.

Николай лавинным натиском снес четырех. Пустил в ход руки, ноги и голову. Последнему рыцарю своротил шлем эфесом.

Тем временем гигант сотворил из подручных средств подобие штандарта. Взметнул сигнал над толпой, благо габариты располагали.

На первый взгляд бессистемное отступление бойцов Кронуса вынудило Фиолетово-зеленых растянуть ряды — редкой цепью достигнуть резервных позиций, заглубленных в грунт и укрытых маскировочными полотнами. Порядка трех сотен воинов ожидали момента, когда фланги врага станут уязвимыми, — момента, когда взмах штандарта позволит начать атаку. Под аккомпанемент резких команд полотно отлетело в сторону, холодно сверкнули мечи и копья. На секунду латники растерялись, но только на секунду. Подбадриваемые офицерами перегруппировались, направив конницу на атакуемые фланги. Пехотинцы Кронуса усилили натиск по фронту.

Николай неуловимой тенью пробил строй противника, обернулся… и перехватил взгляд мага в изумрудном. Адепт застыл в неестественной позе, что-то кричал, наполняя энергией магический мост, сотворенный дуэлью. За дальностью расстояния Охотник не разобрал слов, но сам образ кудесника помог определиться. Имелась у него одна задумка. Для ее реализации и требовались-то сущие пустяки — стать обладателем любого добротного шлема и набить оный грязью.

Экономными ударами Николай отогнал настырных врагов и подготовил себе плацдарм. Кусочка земли два на полтора метра с лихвой хватило на то, чтобы прыгнуть к грозовым тучам и по всем правилам гандбола метнуть шлем в чародея рыцарского войска. Учитывая силу и точность димпа, маневр обречен на успех.

Импровизированный снаряд матовой тенью пронзил воздух. Защита мага не справилась — выжгла металл, но несколько осколков проскочили, чиркнули мага по лбу. Мужчина вскрикнул, отвлекся и на доли секунды потерял концентрацию, требуемую для магической дуэли. Энергетический мост мгновенно обрел единый ярко-изумрудный цвет. Белизна стремительно отступила, достигла источника и, преследуемая по пятам зеленью, взорвалась звездой. Мраморный ореол разлетелся черными клочками, точно стая летучих мышей порскнула в стороны. Досталось и штабной группе рыцарства — туманные сгустки пронзили людей и растворились, оставив после себя факелы.

Исход предрешен. По необъяснимым причинам ослабив центр, латники усилили натиск по флангам. Солдаты Кронуса, не будь дураками, чуть отступили, выманивая противника. Подобная тактика растянула Фиолетово-зеленых в цепь, и лучники Кронуса превратили бой в стендовую стрельбу. Через несколько минут вступила уцелевшая рабоче-крестьянская конница…

— Зажри! — Бородатый гигант кулаком оторвал врага от земли.

Фиолетово-зеленый, теряя остатки доспехов, взмыл над равниной и вознамерился при падении сбить Николая. Он демократично отступил сторону и зашипел с досады. Налокотник бойца въехал ему по ступне. Рядом в скоротечной схватке возник условный союзник и пара бронированных пехотинцев.

Взвихрилась реальность — клинки замелькали с быстротой гепардов. Союзник — невысокий мужчина с хитрым лицом, иссеченным морщинами, — рубился на остатке сил. Хрипя, громоздким финтом выбил из действительности первого противника и упал перед вторым. Фиолетово-зеленый развернулся от души — приготовился добить солдата Кронуса и… вдруг понял, что рядом кто-то стоит. Судя по профилю, кто-то необъяснимо спокойный и страшный, с черными безднами глаз.

— Да, это я.

Охотник припечатал локоть к переносице врага и удрученно покачал головой. Ранее он позерства избегал. Необходимо переоценить личностные ценности и избавиться от бравады. В бою до добра не доведет.

— Вставай, — протянул он руку хитролицему.

Мужчина искоса глянул на ладонь димпа. И улыбнулся щербатым ртом, отчего его физиономия приобрела сходство с печеным яблоком.

— За мной должок.

— Востребую, не сомневайся.

Николай взмахнул Иллитерием и замер, внимая тишине. Долина обрела покой. Сгорбленными силуэтами бродили солдаты — осматривали трупы и разбитую амуницию. Стоны раненных, шорохи и посвист ветра стелились над полем. Стук капель…

Небо разверзлось, выплеснув на земную твердь хлесткие водяные потоки, что омыли разгоряченные тела, вспенили багрянец, растворили горизонт в мутной пелене. Николай встряхнулся — беда никогда не приходит одна. Он измотан, а теперь еще и вымочен до нитки.

— Хорошо льет, — вздохнул щербатый, с лязгом вогнав меч в ножны.

Ответить Рос не успел.

— Где он?! — взревел командный бас. Из-за отряда потрепанных бойцов вынырнул знакомый бородач. — Ты!

— Я, — подтвердил Николай. Вытерпел ярость предводителя и кивнул: — Клянусь, я.

— Именем копыт Завдара, кто такой? — прорычал бородач.

Вокруг сплотилась небольшая толпа, все новые и новые солдаты подтягивались к точке сбора. Появился десяток конников, откуда-то прихромал лучник. Изумрудной влагой блеснула за людскими спинами мантия.

Николай пожал плечами:

— Наемник.

— Боец справный, — поддакнул щербатый. — Кронус, не гни наковальню, нам позарез нужны воины.

— Завали пасть, Фрат, у меня своя думалка. — Гигант сердито утер лицо. Грозным рыком подавил недовольные восклицания подопечных и сказал: — Завдар с вами, топайте к телегам. И раненных — тех, что не сдохнут по дороге, — подберите. А к тебе, — ткнул он булавой в грудь Охотника, — у меня отдельный разговор.

— Какой?

— Короткий. Присоединяйся. Харчи, доля от награбленного и девки — как заведено. Ватага справная, тебе понравится.

Рос медленно моргнул. Вздохнул и моргнул еще раз. Мир не изменился. Он только что спас бандформирование от справедливой кары. Стальное войско отнюдь не инструмент угнетателей, наоборот — пыталось восстановить закон. Удивительно, но Охотник не испытывал никаких чувств по поводу ошибки — искал во глубине души сомнения, толику стремления к свету и правде и не находил. Он попросту не знал куда податься. Сотворить новый переход? Смысл? Его заклеймили меткой преступника задолго до сечи в этой безвестной долине. Заклеймила Эдэя…

— Согласен, — выдохнул он. Не поверил себе, откашлялся и повторил. — Согласен.

— Правильный выбор. Волки Кронуса известны от гор Пацеллы до Северного моря, нас боятся…

— Да? — Николай пнул обломок щита. — А мне так не показалось.

Кронус притопнул ногой, расплескав грязь. Проводил солдат задумчивым взглядом, пересчитал туманные силуэты в пелене дождя и фыркнул:

— Враги неизбежны. Идем наемник.

— Можешь звать меня Ник.

Охотник побрел в холод и сумрак. Догнал гиганта, пристроился рядом. Зигзаг молнии, расколов грозовой фиолет, осветил поле, волной нахлынули запахи мокрого леса.

— Необычное имя, — после долгой паузы сказал бородач. — Ты из Волонии? Хотя забудь, здесь не принято спрашивать о прошлом.

— Угм, — кивнул Николай. Удобный обычай — меньше вранья.

— Смотрю, ты не любитель болтать. Тебе что, плевать с кем и против кого драться?

— С мертвых не спрашиваю… Эти в доспехах… Часто нападают?

— Нет. Я же сказал, нас боятся.

Кронус пинком сбил с земляной кочки поникший пук травы и выругался. Видно, не терпелось поделиться с кем-нибудь о наболевшем.

— Сегодня потеряли порядка тысячи бойцов. Мне уже в третий раз придется перенести штурм Стратиса… — Видя непонимание собеседника, пояснил: — Приграничный городок, вотчина повелителя Фадассы — сучьего Мортана, объявившего мне войну… Мне! Клянусь небом, я целый год собирал людей, делал из них мало-мальски пригодных бойцов, строил хитрожопые планы. А в результате получил хрен, заместо Стратиса.

— А если внятнее? — намекнул димп.

— Заткнись, — яростно оскалился бородач и, тем не менее, привнес в разговор ясности: — Здесь ничейная территория, сечешь? Выгодная позиция для нашего лагеря. Рядом среднего достатка земли Фадассы, Эстебы, Горнории и Лаги, выбирай любое и нагибай. А они в ответ ни-ни — ввод армии на пограничные земли испокон веков считался дурным тоном. Так было, пока я сильно не клюнул Эстеб в прошлом месяце — увел продовольственный обоз и четыре торговых каравана, с одним из которых некий влюбленный идиот отправил дочери эстебского повелителя свадебные подарки. — Кронус хохотнул. Раскаты грома заглушили смех. — Да с хрена коза упала, юнцы обретут счастье и без золотых диадем. Но нет, честь там, кодекс — Эстеб собрал войско и двинулся в поход на меня. Дурачье!

— И что теперь?

— А ничего. Стратис никуда не денется.

Кронус остановился возле ряда телег, занятых собранной на поле амуницией. Вояки добро на произвол судьбы не бросали, в некоторых транспортах, помимо пригодной экипировки, Николай заметил части иссеченных лат. Кронус продолжил:

— Месяцев через пять наберу новый отряд и возьму проклятый городок.

Фанатизм собеседника Охотника беспокоил мало. Чего нельзя сказать о мокрой рубахе и хлюпанье в сапогах. Кроме всего прочего, он не отказался бы от еды — обеда, судя по времени.

— Куда направимся?

— В замок Атрид, — буркнул гигант и удалился.

Махнул кому-то рукой, чем привел редкую колонну в движение. Заскрипели плохо смазанные оси телег, лошади, выбираясь на размокшую дорогу, с чавканьем протоптали дерн, стену деревьев полоснули стальной звон и угрюмые голоса. Лес молчал, ни звука не доносилось из сумрачной глубины, и только капли дождя барабанили по листьям, укрывающим путь темно-зеленым шатром.

Николай посторонился от близкого ржания. Плеснула вода в колее.

— Эй, приятель, лезь сюда, — раздался оклик. На козлах транспорта, догнавшего Охотника, восседал Фрат. Компанию ему составляли трое раненных. — Давай, давай, я потеснюсь.

Запрыгнув на телегу, Николай плюхнулся рядом с мужчиной, зябко потер руки и обратил взор к прорехам зеленого свода, откуда низвергались миниатюрные водопады. Фрат протянул ему полупустой бурдюк, заманчивое бульканье которого даровало оптимизм и тепло:

— Согрейся… — Вслед за вином на свет появились ломоть хлеба и черствый кусок сыра. — Обычно я не такой добрый, но, именем Завдара, ты мне понравился.

— Сочтемся… — Порыв ветра заставил Николая прикрыть рот. — Собачий холод.

— А чего хотел? Солнечные деньки на исходе. Еще немного и листва опадет… — После секундного молчания Фрат вдруг добавил с грустинкой: — В деревнях начнут убирать урожай…

— Осень, — проникся моментом Николай.

Сторонник лета, он почувствовал легкое недовольство природой. Она могла встретить иначе — щедрее. Он плотнее запахнул куртку, что не сильно помогло. Дождь прекратился. Свинцовая гладь небес исчерпала ресурс, позволив вздохнуть с облегчением. Не велика радость терпеть сырость и голод — на протяжении часов…

Бесконечной завесой тянулся вдоль повозок мокрый лес, слышался неровный топот ног, всхрапывали животные. «Ого!» — мысленно воскликнул Николай и привстал. Средь кустов мелькнули невысокие, ростом под метр, рыжебородые создания, облаченные в болотного цвета поношенные одеяния. Лениво, точно выполняя некую рутинную обязанность, пара лучников пустила вдогонку стрелы.

Тонко пропели тетивы, трепыхнулись ветви.

— Гномье отродье, — пробурчал Фрат. — Одинокому путнику, повстречайся он с ними, хана, оберут до нитки. Кличут себя леприками, обитают в Бескальском лесу и имеют наглость воровать скотину на выпасе. Замку от них прямые убытки.

Для определенности Николай поинтересовался:

— А замок-то солидный?

— Увидишь.

И он увидел.

Глава 11

Замок Атрид — типичный образец средневековой архитектуры. Вокруг монументального донжона, потрепанного временем и непогодой, правильным квадратом располагались угрюмые флигели. По периметру замка тянулась крепостная стена, разделенная островерхими дозорными башенками на равные отрезки и окруженная рвом, наполненным темной, илистой водой. Вся красота громоздкой угловатой тенью замерла на фоне багрового заката и темных полос частично рассеявшихся туч. Суть ее — смурную чернь — разбавлял оранжевый свет из ряда окон, браслетом опоясывающих верх центральной башни.

Заскрипел, опускаясь, мост — от удара о землю плеснула темная гладь воды, тонкое мычание резануло слух. Стадо животных, покрытых длинной шерстью, отстучало сухую дробь по мостовым доскам и кануло в темном зеве врат. Вспыхнули факелы, чьи алые блики отвоевали у сумрака блеск копий и мечей стражи. «Десять человек. Негусто», — подсчитал Николай, спрыгивая на плиты тоннеля в крепостной стене.

— Встречайте, Завдаровы дети! — громогласно рявкнул Кронус.

Эхо взметнулась до первых звезд и опало, разбив тишину крепостного двора. Заорали часовые, которые с верхов стен пытались узнать результаты боя, заверещали любопытные пацаны, минуту назад пригнавшие стадо, ну и конечно дало о себе знать женское население. Разномастные как человеческие грехи особы в пестрых, блеклых, порванных и грязных нарядах взяли телеги приступом, едва колонна миновала тоннель, и устроили разбавленную плачем базарную перепалку. Кто-то из них занялся раненными, кто-то просто бестолково метался от солдата к солдату, выясняя последние события.

Николай, пребывавший в гордом одиночестве, наблюдал за людским буйством, искал ответы… Путь не найдет того, кто не ищет. Самое время подумать о горячем ужине и ночлеге.

— Чего встал? — Фрат отстранил дамочку в вульгарно красном платье и хлопнул димпа по плечу. — Двигай за мной. В западном флигеле, помнится мне, оставались пустые комнаты. Хотя после драки с Эстебом комнат, как блох. Да, Золия?

— Не счесть, — кивнула женщина, препарируя Николая взглядом. — Тебя раньше не видела.

— Может плохо смотрела? — предположил Охотник.

Все утехи начнутся потом — после обустройства на новом месте. По счастью, крепость не самое худшее место для жилья. Мрачновата, зато суха, укреплена и, как ни странно, изнутри недурственно отделана. Часть драпировок, барельефов и прочих архитектурных изысков объяснимо осквернена «волками» Кронуса, но тут уж как заведено в вольнице — либо красота, либо удовольствие. По пьяни да с куража чего не натворишь, вот солдаты и творили.

Перемахнув некогда великолепные статуи, сваленные поперек коридора, Николай достиг спутников и остановился — по словам Фрата до обещанных апартаментов рукой подать.

— Залетай, — милостиво разрешил вояка, распахивая двери. — Мои хоромы уровнем выше. Как бы соседи, угу…

— Принял к сведению.

— Чего?

— Слышу, говорю, хорошо.

Рос переступил порог и осмотрелся. Лучше, чем он думал. В комнате присутствовала кровать, переломанная в трех местах, остатки ковра, перепачканный красным стол, кресло и узкое окно, наглухо закрытое ставнями.

Обойдя помещение, Фрат запалил на стенах факелы. Довольно кивнул, принюхался и возвестил:

— Нормально. Замок мы отобрали у смугляков, упырей горнорцев, но вроде их духа не чую. Лады, я к себе, а ты, Золия, давай-ка подсуетись и обеспечь Ника всем необходимым. И шевели мясцом…

— Уже бегу, — игривый хриплый голосок.

— Я проклят, — только и сказал Николай, разглядывая новоявленную помощницу.

Брюнетка, невысокая, с добротно-крепкой крестьянской фигурой, отмечена богами грубоватыми чертами лица и сеточкой морщин в уголках светло-голубых глаз. Жизнь ее потрепала, — без грамма симпатии отметил димп. Усугубляя ситуацию, женщина извлекла из кармана бриллиантовое ожерелье и кокетливо спросила:

— Мне идет? Раньше его какая-то фифа носила, а Кронус отобрал и подарил мне. А эта дура Ксенодия сказала, что оно фальшивое, хотя по мне блестит, как всамделишное… Тебе нравится?

В глазах Золии появились неуверенность и толика страха, что, впрочем, не убавило в ней вульгарности. А чего он ждал? Сонет за третьей чашкой чая? Николай, вместо готовой вырваться резкости, посоветовал:

— Убери камни.

— Почему? Ты ведь их не отнимешь? — запаниковала она. — Ну пожалуйста, я что хочешь…

— Помоги устроиться.

Слова и тон верные. Через двадцать минут у него появились кое-какая утварь и комплект белья. Выставив Золию, порывавшуюся что-то предложить, за дверь, он в неспешном порядке переоделся, привел кровать в приличное состояние, убрал мусор и распахнул окно. Звезды, ветер и тихие голоса проникли со двора. Вдохнул полной грудью, избавляя легкие от затхлости комнатного воздуха, и призадумался. Очередной поворот в судьбе, полный неясностей и тревог, очередная смена лиц и характеров. Во имя чего? Ответа нет и, скорее всего, не будет.

Николай торопливо выбрался в коридор. Миновал пару-тройку лестниц, галерей и залов, спросил у встречного пацана, где находится трапезная, и двинулся в обратном направлении. Эдак и заблудиться недолго. Волновался зря — звон тарелок, грохот бочонков и мебели, пьяный хохот услышал издалека.

Преодолев остатки расстояния, димп открыл массивные двустворчатые двери и покачнулся от могучего съестного духа, сдобренного ароматами крепкого алкоголя. На Т-образном столе, что оккупировал половину трапезной, царило изобилие снеди и напитков. Учитывая количество голодных ртов, царствование — недолговечно. Николай подошел к огромному жарко пылавшему камину, дрова в котором сильно напоминали бревна. Масштабы залы поражали. Закопченные факелами лепные стены бесконечностью тянулись под высокий кафедральный потолок.

— А-а, Ник! — взревел Кронус. Блеснув пьяным взором, треснул по столу кулаком. — Зажжём!

Охотник сглотнул. Есть хотелось неимоверно. Он секунду медлил, приценивался… С чего бы начать? С жаркого и зелени, с россыпи овощей, с подогретого заботливой рукой вина или с похлебки?

— За Кронуса! — раздался клич.

Ответный вопль способен поднять и мертвого. Во избежание неприятностей, Николай присоединился к тосту, чем и вызвал довольную ухмылку главаря. Отбросив измочаленную кость, гигант хлебнул вина и философски заметил:

— Обрати внимание, наемник, они свободны. Более того, счастливы. Никакие условности не беспокоят их куцый умишко, все естественно и дозволено. Их выбросили за борт, многих лишил крова, семей, хозяйства, а теперь они сами себе правители. Едят, пьют и совокупляются без границ и указов… И это дал им я! Я! — Мужчина вдруг нахмурился. — Ты не согласен?

Николай аккуратно отставил бокал. Чуть помолчал.

— Ты вызываешь вопросы, Кронус. Грамотные нотки, тактические навыки, организаторские способности… Чей указ настиг тебя? Не глупи…

Он перехватил кулак бородача. Несколько минут они украдкой от разгульных «волков» боролись. Первым отступил Кронус.

— Ты умен, Ник. И, клянусь Завдаром, опасен, как весенний ледоход. Выпьем.

Смена темы обрадовала Николая. Он не искал философских глубин, переосмысления бытия и перестройки мироздания — пришел за другим, за куражом и амнезией. Ему оставалось только приналечь на спиртное, чтобы безоглядно нырнуть в атмосферу всеобщего загула, вывести на передний план самый короткий в пограничных землях тост «выпьем» и забыть о Меге, Эдэе и Средоточии.

— Налегай, мы празднуем победу. И клянусь яйцами… яйцами… тьфу, забыл, мы будем пить долго.

Николай, на всякий случай, отодвинул тарелку.

***

Шел второй час похмельного утра седьмого дня пиршества. Шампанского нет.

Николай с трудом разлепил глаза, заметил рядом ножку кровати и чертыхнулся. Он таки не дотянул до постели. Либо его не дотянули, что вернее, поскольку на кровати посапывала Золия. Охотник с кряхтением приподнялся. Отряхнул рубаху, неосознанно проверил Иллитерий и смежил веки от предчувствия взрыва. Фортуна переменчива. Бесконечность мучений — его удел. Бесконечность?

Организм димпа скоротечно расправился с похмельным синдромом, что добавило плюсов в копилку димповской реальности. Николай поднялся на ноги и случайно задел кровать.

— Я не виновата! — Золия с криком откатилась к стенке и только тогда проснулась. — Я тебя не донесла, извини. Ты почему-то всем желал удачной охоты, потом на спор пытался перепрыгнуть охранную стену… — Женщина испугалась. — Чуть-чуть не допрыгнул.

— Хватит, — сказал Николай. Заметил влажный блеск на ресницах дамы и постарался успокоиться. — Извини, Золи, я не злюсь.

— А…

Она испытала шок. Где ж видано, чтобы «волк» извинялся?

— Я пойду, ладно?

— Лучше беги.

Визгливо скрипнула дверь. Позабыв о женщине, Николай с трудом протиснулся в оконный проем, осмотрел двор и присвистнул. К его изумлению, большинство солдат выбрались под открытое небо для учений. И среди них пополнение… Многое же он пропустил! Подхватив куртку и меч, димп бегом устремился прочь из комнаты. Удачно разминулся со стайкой женщин, занятых будничными делами, скатился по лестнице, пересек холл и окунулся в прохладу ясного утра.

Пахло свежестью, пряностями и мокрой землей, но пахло не везде. В иных местах двора нестерпимо воняло потом и дерьмом. Основной источник плац, где в данный момент под крики опытных воинов — из тех, кто пережил битву с Эстебом — тренировались семьдесят-восемьдесят новобранцев, кои походили скорее на загнанных зверей, нежели на людей.

— Утречко, Ник.

Из тени сарая шагнул лениво-уверенный Фрат. Он по праву чувствовал себя ветераном и потому, на правах ветерана, пояснил:

— Пополнение прибыло. Их деревню спалили дотла, они сунулись было к Чабу, Повелителю Горнории, но тот дал им пинка под опаленные задницы. Оно и понятно, Чабу и с горными племенами Пацеллы хлопот полон рот — то голодные бунты, то война…

— Нехорошо, конечно.

Николай заметил среди бойцов Кронуса. А он еще сомневался, что «волки» смогут за несколько месяцев набрать армию. Люди сами находили ватагу… по разным причинам, о которых не говорят в приличном обществе. «Я — не они», — убедил себя Николай. Он отыскал троих бойцов, обсуждавших нечто скабрезное, и под насмешливым взглядом Кронуса договорился о поединке. Бойцы само собой удивились, немного пошептались и напали.

Драка — всегда в радость.

Мечи рассекли воздух привычными стальными всполохами. Обманчиво плавным движением Иллитерия уведя вражеские мечи с вектора атаки, Николай создал брешь для ухода. Вихрем проскользнул меж противников и кольнул мечом спину наиболее медлительного…

Двое нетронутых «волков» запоздали с контратакой — ударили по флангам. Охотник сдвинулся назад — вояки на излете едва не порубили друг друга. Заорали благим матом.

Злости в поединке прибавилось.

Николай локтем въехал по щетинистому подбородку и отпрянул.

«Шея», — определился «волк». Неизвестный за считанные мгновения вывел его дружков из строя. Поквитаться, да и себя показать — кому не понравится идея? Враг чуть открылся с правого фланга… Лезвия клинков скрестились в искристом контакте, застыли от усилий хозяев, и тут же кулак Охотника значительно сократил угол обозрения небритого детины.

Прочувствовав у горла острие стали, «волк» хмуро процедил:

— Твоя взяла.

Николай отступил на шаг. Не пик боевой формы, ну да ладно. Сойдет пьяная хмарь и повторит заход — оценит потенциал. Он направился к Кронусу…

«Волк» распластался в прыжке. Он не сомневался, что короткий бросок к спине наемника приведет к победе.

Плац затаил дыхание, утихли посвист ветра и дверной скрип.

— Че такие кислые? — покачал головой Николай.

Он шагнул вправо, выдвинул стремительно обнаженный Иллитерий навстречу врагу, претерпел толчок и только потом обернулся. Глаза мертвеца выражали искреннее изумление. Он висел на Клинке Судьбы — раззявил рот, не понимая, чем закончилось стремление поквитаться.

— Дрянь человечек, не принял правды, — одобрительно сказал Кронус. Взглянул на тело и коротко приказал: — За стену. А вы, завдаровы потроха, чего встали?! Шевелите мясом!

Клинки зазвенели с удвоенной силой. Отойдя в тенек замкового флигеля, Кронус присел на отполированную до блеска скамью, подождал момента, когда Николай устроится рядом, и хмыкнул.

— С тобой биться, что наковальню гнуть. Я так думаю, принимай командование над новичками, поучи их уму разуму, то да се… Ну?

Он требовательно уставился на Охотника. В его карих, подернутых льдом глазах, роились непонятные чувства. Вроде как искал у собеседника поддержки.

— Я незнаком с местным укладом, — осторожно ответил Николай. — Не злись, я еще не отказался. Сделай главным Фрата, меня приставь к нему — пользы больше. Могу пояснить…

— Не любишь ответственности, — вдруг сказал Кронус. Глаза его потускнели. — Понимаю. Считай, щербатый пошел в гору, передай ему.

Неторопливо, впитывая краски и запахи двора Николай отправился на поиски Фрата, который успел куда-то запропаститься. Пусть себе, дело не срочное — длительность пути позволяла Охотнику подумать. Он избавился от намеков на лидерство и слегка поднялся в «волчьем» табеле о рангах, что само по себе неплохо. Запутался в характере и мотивах самого Кронуса — хетч, но терпимо. Пока верхи относятся к нему сносно, он не будет углубляться в загадки и строить гипотезы. Простота приятна, а у него есть чем заняться.

***

Вечер начался обыденно — с визита Золии. Принарядившись, она заскочила к нему в комнату и сходу предприняла речитативную атаку:

— Ты поколотил Борза, правильно. Этот недоносок на днях обозвал меня шлюхой. Я, конечно, не святая… А ты силен, Ник, и вроде не сильно привираешь; знаешь, я бы даже оставила тебе свои бриллианты на хранение, но ты лучше добудь мне новые. А если не добудешь, я не огорчусь, потому что ты мне…

Николай молча выскочил за дверь. За истекшую неделю болтовня Золии его изрядно утомила. Кого эта неугомонная увидела в нем? Он иногда помогал ей, на пару с Фратом прикрывал от гнева неудовлетворенных поклонников… Кстати о Фрате, надо бы потолковать с ним об учениях и жизни.

Он нашел приятеля в трапезной, за игрой в кости. Оделив мимолетным вниманием три кубика, Николай показал жестом: мол, завязывай. Фрат, точно по волшебству, изъял со стола выигранные деньги и довольно осклабился.

— Пируем, я в фаворе.

Сказано — сделано. За ужином, обильными возлияниями и горячими спорами минуло два часа, а Николай так и не подобрался к намеченной теме. Допил вино и в сотый раз попробовал направить беседу в требуемое русло.

— Построение в две шеренги — хетч и хетчу по…

— Ты чего такой настырный-то? — Фрат умыкнул со стола два металлических кубка и предложил: — Айда на стену, там поговорим… И бочонок не забудь прихватить.

— Я что, кардал, бочки тягать?

— Да тебя хрен поймешь. Но я твой командир — это точно.

Пришлось Николаю спускаться во двор с объемной тарой на плече. И на стену взобраться с нею родимой. Переведя дыхание, Фрат махнул рукой знакомым дозорным, плюхнулся на стеновой парапет и милостиво позволил:

— Седай.

— Притрусь, благословясь.

Охотник грохнул бочонок о камни.

— Не выражайся. Лучше смотри.

Черные островерхие тени елового леса эффектно раскачивались в обрамлении заката. Таинственно мерцала вода в крепостном рву, белела в сумраке лента дороги. Легкие шорохи в преддверии ночи. Николай откинулся на лафет баллисты. Ударился затылком и прервал магию природы. Орудие ему не понравилось.

— Беги отсюда, Ник, — вдруг склонился к Охотнику Фрат. Горячо дыша перегаром, повторил: — Беги. Сматывай удочки, пока трясина не затянула тебя. «Волки» уже не те, от старой гвардии остались только Кронус, я, да еще пяток ребят. Все остальные сброд, мать родную прирежут за медяк… Видал, сегодня прибыла сотня, взгляд мертвый, жуть берет… Беги, Ник, ты другого замеса.

— Брось, Фрат, я знаю, что делаю.

— Да ни хрена ты не знаешь, думаешь только, а думать не надо…

Николай залпом осушил кубок и подставил лицо алым закатным бликам.

— Я субъективно надрался… опять… — Он с любопытством изучал красноватую даль. — Фрат, ты знаешь, что такое неопознанные летающие объекты?

— Летающие что?

Фрат проследил за взглядом соседа и при виде черной точки в небе вскочил.

— Дракон!!

Крик гулким эхом раскатился в пустоте двора, взорвав обстановку. Первыми среагировали дозорные — четыре воина, которые разом бросились к баллисте. Поблескивая в темноте наконечниками копий, они успели преодолеть более трех метров стены, прежде чем крепостной двор заполонила толпа солдат, поднятых воплем. Растерянные, сонные, пьяные, яростные до безрассудства «волки» преобразили мир — сталкивались, бесцельно метались от замка до стеновых лестниц и обратно. Топтали плац и упавших приятелей, размахивали частично клинками, частично бурдюками с вином.

— Назад! — раздался зычный крик.

Блеклым силуэтом в узком проеме бойницы мелькнул Кронус. Понять его беспокойство не трудно. За считанные минуты он мог лишиться трети своих людей. Если они, конечно, не уберутся со двора.

— Освободить двор, завдарово отродье!

Тень в небе обрела более четкие контуры. Мерные взмахи крыльев несли веретенообразное тело, пока что миниатюрный за дальностью расстояния бич хвоста хлестал воздух. Замка достиг отголосок рева.

С каждой минутой тварь приближалась, грозя вскорости обрести катастрофические размеры.

— Заряжай!

Фрат обогнул винный бочонок, уткнулся бедром в орудийный лафет, и тут его нога попала на расшатанную временем плиту стеновой кладки. Он взмахнул руками, изогнулся от усилия…

Взрывом толкнулось сердце.

— Куда?!

Николай рванулся к приятелю. Протянул руку, попутно подыскивая опору… Их пальцы на мгновение встретились — самыми кончиками, но не более того.

Дозорные, четверо громил, так и не смогли разминуться на верхней грани стены. Они хотели только одного — достичь намеченной цели, точно зашоренные скакуны. Николай подвернулся им, как часть окружения, выпадавшая за грань.

Пять фигур сплелись в невообразимый клубок и распались, источая ругань, разбавленную молитвами. Охотник ругался — с чувством. Долю секунды клонился к бездне, что за пределами крепости. Лететь метров двадцать… По руку своевременно подвернулся край парапета. Руку ощутимо дернуло из суставов, тело, пересчитав выбоины и острые каменные углы, чиркнуло по неровностям стены. Где-то позади клацнули зубы, и тут же смрадной волной нахлынул запах.

— Чего топчетесь?!

Расталкивая бестолковых соратников, Кронус пробился к лестнице, где его встретила твердь ступенек и немилосердный женский визг. Пятеро размытых в темноте силуэтов пытались добраться до сараев. Их хозяйственные натуры не в состоянии пережить горечь утраты скотины. Боялись ли? Еще как, но это не мешало им рваться к ветхим постройкам.

— Сгорят, животинушки…

— Пошли отсюда!

Кронус едва ли не ползком начал взбираться к небу.

Осталось мгновение — ни больше, ни меньше — до жарких объятий пламени. Затлеет куртка, с треском вспыхнут волосы… Проклиная собственную фантазию, Николай подтянулся.

…Жертва! Дракон чуть изменил направление полета и распахнул пасть — на вдохе точно гигантские кузнечные меха заработали. Громоподобно щелкнул хвостом, красиво изогнул шею.

И время исчезло.

Димпу подвернулся крохотный уступ, на который он и поставил спасительно-толчковую ногу — ту, что просто обязана выдернуть тело из пропасти.

Рывок…

Николай притиснулся к холоду парапета. Холоду? Над человеком развернулся огненно-багровый веер, что опалил болью, превратил дозорных в живые факелы и сбросил баллисту вниз. Треснули доски, каменные осколки резанули плац и бок Фрата. Последний, немного придя в себя, откатился в тень мастерской — туда, где не достанут обломки и пылавшие угли. «Ник», — вспомнил он, ударяясь плечом о каменную неопределенность. Ему бы свою шкуру поберечь, но нет… Он распрямился. Заметил одолевавшего подъем Кронуса и вновь упал, спасаясь от огненного метеора.

Звякнул о камни чей-то меч…

Разобравшись с лестницей, главарь «волков» прикинул ближайшие планы. Он мог отвлечь внимание дракона, а мог попробовать достичь второго орудия. «Еще бы минут пять», — оценил Кронус расстояние между собой и уцелевшей баллистой.

Хуже некуда.

Стремясь избавиться от укусов пламени, Николай перевернулся на спину, чуток поерзал, усмиряя огонь, и совсем близко увидел протянутые к нему чешуйчатые лапы. Лапы впечатляли — с тускло-желтыми ятаганами когтей и буграми огромных мышц. Дракон готовился к финальному акту драмы.

Мир раскачивался под взмахами крыльев.

— Долбанная ящерица!

Николай ухватился за обод бочки. Постарался припомнить, сколько питья оставалось в таре… Для задумки хватит. Импровизированный снаряд ткнулся в лоб твари. И ткнулся сильно — в хрусте дерева вино алым облаком плеснуло в драконью морду. Хвала местным виноделам, которые гнали адское пойло. В очередной раз выплюнув сгусток пламени, дракон породил яркий огненный дождь и от неожиданной боли взметнулся на дыбы — точно на кресте распяли.

— Берегись! — резанул вопль.

Одаренный богами недюжинной силой Кронус развернул баллисту.

Дракон бешено взмахнул крыльями в стремлении вернуться на позицию атаки…

Николай успел почувствовать только порыв ветра. Сметенный в провал двора он по десантной привычке сгруппировался в падении, зафиксировал черную тень на грани стены и… кубарем прокатился по плацу. Тело мгновенно взбунтовалось, пересчитав значительную часть горячих обломков.

— Подъем, — вынырнул из пляски теней Фрат.

— Сдохни!

Трехметровая пика пробила дракона где-то в области шеи. Повинуясь команде Кронуса, рептилия конвульсивно дернулась. Со скрежетом зацепила когтями парапет… и пропала во тьме. Через секунду громкий всплеск ознаменовал падение. Ров принял жертву.

— Хана уродине! — Фрат неожиданно сел прямо на камни. Его трясло. — Давненько бестии не залетали к нам…

По лестнице, устало вытирая с исцарапанных рук багрянец и копоть, спустился Кронус. Запоздало принесенные солдатами факелы осветили его согбенную фигуру. В алых отблесках он спешно распрямился, являя образ грозный и авторитетный.

«Тянет лямку до конца», — усмехнулся Николай. Будучи не обремененным желанием внушать и подавлять, он хлопнул Фрата по плечу и двинулся к тишине, которая царила в крепостных закутках, избавленных от толпы, вопросов и мнений. На мгновение обратил взор к звездной дымке неба. Что еще уготовил этот мир?

***

Золия умерла ранним утром — незадолго перед тем, как шедший на плац Николай заметил ее. Лежа посреди коридора, она подтянула ноги к груди — меленький клубок ткани и плоти. Ее пальцы стиснули клочок материи — алый в черную клетку, руки тянулись в неизвестность, отмеченную кровавыми отпечатками сапог.

«Она кричала», — пришло осознание. Николай присел не корточки подле тела. Убрал со лба Золии прядь волос и вздрогнул. Ее лицо неожиданно сильно постарело. В широко открытых глазах плескались вековая усталость и боль. Дернув из женской руки обрывок ткани, Охотник распрямился. Аккуратно переступил темные ручейки крови и направился во двор. Вчера днем в Атрид прибыли трое, один из которых — белесый громила — облачен знакомо, в алую клетчатую накидку.

Он и сейчас щеголял в броском наряде, уверенно, едва ли не гордо расхаживая по плацу. Рядился перед часовыми и мелкими пацанами. Тем лучше. Николай заметил багровые отпечатки на мече убийцы. В том, что это убийца, он не сомневался. Только виновные столь испуганно воспринимают появление Охотника, взявшего цель.

Белесый испуганно зыркнул по сторонам, попятился… и окончательно утратил здравый смысл. Выхватил меч. Глупец. Николай уклонился от выпада, приблизился к врагу, пинком избавил от оружия и на исходе контратаки рукой сдавил горло. Хриплый писк Белесого звучал удивленно — противник оторвал его от земли. Багровой пеленой накрыла нехватка воздуха, мысли гасли, урывками запечатлевая образы двора. Черный плац сменила наполовину разбитая лестница, подъем вверх…

Вознеся убийцу на крепостную стену, Николай задумался.

— Отпусти его.

Рядом возник Фрат Незнакомый. Лицо его почернело, резче обозначились морщины.

— Я закрыл Золии глаза, — сглотнул он. — Я иду по коридору, а она там свернулась и…

— Он твой, — кивнул Николай, разжимая пальцы.

Белесый зашелся в кашле, выставил руки в упреждающем жесте, чтобы спустя миг с недоумением уставиться на лезвие, пробившее живот. Из распоротого пледа на парапет высыпались горошины бриллиантов. Сверкая полированными гранями, запрыгали по камням и, достигнув края стены, канули вниз. Навсегда. Темные круги на воде отметили кончину диадемы, любимой Золией.

От тихого всплеска Фрат очнулся. Прорычал что-то невразумительное и ударом ноги избавил меч от трупа. Плеснуло громче. Николай осмотрел видимую границу рва.

— Сколько там жмуров?

— Никто не считал…

Зябкий порыв ветра налетел с западной стороны. Взметнул песочные крупинки и жухлые листья, поднялся над стеной, овеял запахами близкой осени. Лето медленно, но верно умирало, сдавая позиции холоду, грязи и свинцовым тучам. Поднялось с обочины дороги воронье…

— Крошка нравилась мне, — поминальная речь Фрата.

Николай молча развернулся к лестнице. Его ожидали плановые занятия с «волчьей» братией, уже высыпавшей во двор. Топчась на плацу, солдаты позевывали, обменивались занудными воспоминаниями и тупо смотрели, как Фрат и Охотник преодолевали лестничную крутизну. Сто против одного, мечтали о том, что начальство свернет шею на ступеньках.

— Гнилое мясо, — буркнул Фрат. Настроение у него прескверное. — Мечи как бабы веники держат.

Николай чуть замедлил шаг — заметил вдалеке, около северного флигеля, зеленую мантию. Маг редко выбирался под открытое небо, сторонился людей, предпочитая одиночество.

— Ник, — окликнул напарника Фрат. — Ты чего? Харрана приметил? Брось, тень и то разговорчивее. Заканчивай пялиться и подсоби…

— Jawohl, — прищелкнул каблуками Николай. Пройдясь вдоль редкой шеренги бойцов, досадливо поцокал языком, вспомнил сержанта Хэлка из десантного училища и рявкнул: — Подтянулись, завдаровы дети! Ты и ты мордой вниз… Упасть, я сказал! Теперь встать. Закрыли рты! Пузо втянуть, жопу поджать! Услышу, что не по теме — порву на хрен… Доступно?!

Он мысленно поздравил себя. Сержанты гордились бы им. Ностальгия.

— Давай Фрат, я их разогрел.

— К весне ты сделаешь из них бойцов. — За спиной Охотника возник Кронус. С булавой наперевес он вознамерился принять участие в веселье.

— Или прикончит, — обернулся к нему Фрат. — На Ника иногда находит…

Представив череду осенне-зимних дней, Николай удрученно нахмурился. Время не гарантировало успеха. Впереди только серая неопределенность, и никуда от этого не деться.

Глава 12

Наступила весна — яркая, стремительная и звонкая в контрасте с седыми зимними днями. Отшумела капель. Хрустальная капель на долгие три недели соединила карниз замка и ледяные наплывы у стены — перекликалась с криками птиц, чтобы в означенный срок сдаться теплу. Высохли плиты, расчерченные таявшим снегом, проклюнулись изумрудные травинки, подвластные любому дуновению ветерка. Нагретый солнцем воздух замерцал серебром от обилия цветочной пыльцы. Мир наполнился искристыми потоками, витавшими над ослепительной белизной дороги, желтовато-алым цветочным лугом и рощей «яблонь». Окутанные фиолетовым облаком лепестков деревья по-весеннему бурно штурмовали крепость волнами упоительных ароматов. Первыми сдались женщины. Забыв на время о проблемах, неизбежных в «волчьем» отряде, они чуть приоделись и выбрались за пределы стен. Наплели венков, облюбовали для коротких прогулок живописные берега озерца неподалеку… Что творилось в их душах не знал никто. Никто и не пытался узнать.

«Спросить, что ли?» — Николай, пристроившись на парапете, созерцал красоты Диатрии. Насколько он успел проникнуться местным лором, именно так назывался этот загадочный и одновременно простой мир.

Диатрия цвета, требуя перемен, но Охотник оставался глух к зову. Вернуться в Мег и с головой окунуться в новые проблемы? Он не готов. Крепость Атрид — все, что на данный момент необходимо. Здешние порядки непритязательны, а люди просты и, следовательно, предсказуемы.

Николай развернулся лицом ко двору, где полным ходом шли учения.

Более тысячи солдат деловито звенели на плацу мечами. Отряд Кронуса значительно пополнился. Те, кого Охотник и Фрат тренировали полгода назад, теперь сами обучали бойцов. Добросовестно переняли замашки лидеров и степенно бродили от одной боевой пары к другой — советовали, указывали, иногда пускали в ход кулаки. Ну а когда орали на молодняк, сам Кронус морщился от их усердия.

Двор кипел, что не удивительно в свете долгожданного похода к Стратису. «Волкам» отводилось на подготовку три дня. Столь сжатые сроки превратили людей в иступленных безумцев.

— Ник, хватит морозить задницу!

У подножия лестницы пританцовывал Фрат, чьи волосы отливали тусклой медью в ярких солнечных лучах. «Навроде копейки», — вздохнул Николай. Отдых закончился. Его призывали на общий совет для уточнения планов взятия города. Организованный Кронусом штаб занимался тактическими бреднями по пять раз на дню и мог допечь кого угодно пережевыванием одних и тех же деталей намеченного штурма. Не менялись слова и лица, схожие чувства, однотипные крики.

Хетч.

Охотник спустился на плац. Пинком отбросил прочь изломанную подкову. Сопровождаемый бурчанием Фрата неторопливо двинулся навстречу группе из девяти человек, стоявшей в тени, отбрасываемой замком. Они вновь спорили.

Тронув рукоять притороченной к поясу булавы, Кронус смерил Роса довольным взглядом и поинтересовался:

— Готов?

— Всегда готов, — кивнул Николай. С пионерским салютом повременил — девять пар глаз смотрели на него с преувеличенным вниманием. Он досадливо махнул рукой и сказал: — Завдар с вами, эти солдаты неидеальны, но для Стратиса хватит.

Подобная оценка удовлетворила всех, включая главу отряда. Он позволил себе улыбнуться, чем несказанно изумил соратников. Кронус в трезвом уме и приподнятом настроении? Нонсенс.

— Выступаем завтра, на рассвете. Предупредите людей, пусть начнут собирать амуницию. Фрат за тобой телеги и лошади, Ник останется со мной, — отдал последние распоряжения Кронус. — Шевелитесь!

Николай задумчиво склонил голову, наблюдая за охватившим двор безумием сборов. Завтра наступит непозволительно быстро. Бурная работа всегда с успехом скрадывала время.

***

Серая дымка рассвета притушила краски мира — сделала мягкими и чуть размытыми. Но понизить градус опасности, исходивший от «волков», не смогла. Потрепанные одеяния, наспех сшитые женскими руками, и годная в утиль экипировка чуть нивелировали мощь отряда — самую малость. «Волки» предвкушали добычу и удовольствия — намеревались порезвиться в городе и плевать хотели на все препоны.

Скрипнули, открываясь, ворота крепости. Привстав в седле, Кронус рявкнул:

— Вперед!

И тысяча пар сапог выбила из дороги облака пыли — то солдаты устремились к богатству и славе. Солнечный диск, что показался над лесом, коснулся строя лучами. В стремительно редевшей дымке тумана засверкали наконечники копий и редкие шлемы.

Николай зевнул, поудобнее устроился в седле и искоса глянул на Кронуса. Что встретит их спустя два дня, в момент, когда они увидят городские стены?

Ничего особенного — по истечению срока признал Охотник. Стратис какой-либо экстравагантностью не отличался. Всего лишь средний провинциальный городок, приткнувшийся в центре долины, изрезанной вспаханными полями. Добротная, но невысокая охранная стена, насыпь у подножия для затруднения штурма и крепкие ныне закрытые ворота укрывали бессистемно выстроенные дома и причудливой формы храмы. Тесные улочки — от городского периметра и до дворца главы Стратиса — сокрыты вечерней тенью. Ни огонька, ни искорки. Город замер — настолько, что даже появление в трехстах метрах, на вершине лесистого холма, цепи «волков» не разбило стылую тишину.

— Какой удивительно здоровый сон, — прокомментировал увиденное Николай.

Он натянул поводья, останавливая резвого скакуна. В попытке преодолеть муар близкой ночи напряг зрение и тут же выругался. На городских стенах лавинообразно вспыхнули сотни факелов. Тьма отступила перед оранжево-красными всполохами пламени, собралась на подступах к Стратису, зримой границей разделив очаг безопасности и полосу смертельной угрозы.

— Разбить временный лагерь! — спешился Кронос. Озабоченно хмурясь, скупым жестом подозвал Роса. — Твое мнение?

— Я в разработке планов не участвовал. Спроси офицеров… ну тех с умными мордами.

— Все ещё слушаю.

Вопреки обыкновению Предводитель не разразился яростной тирадой. Профессионал до мозга костей. Эмоции в штурмовом деле излишни.

— План учитывал подобные трудности, — высказался Николай, немного разрядив обстановку. Кронус соблаговолил убрать с лица холодную усмешку. — Но затягивать штурм не стоит. Твой «Моби Дик» ждет.

— Не понял последнее. А так изрекаешь верно, — кивнул гигант.

Он ступил на земли Фадассы и, видит небо не упустит, шанса клюнуть Мортана. Стратис для правителя — не велика потеря, но сам факт плевка власти — дорогого стоит.

— Все сделано, — доложил Фрат, выбираясь на свет костра. — Каков приказ?

— Действуем.

Восторженный рев солдат взвился до небес и опал в преддверии штурма. Редкой тройной цепью выступили к городу лучники. Горевшие алым стрелы огненным роем взвились над долиной и… ударили в щит, поставленный магом Стратиса — незримый купол мгновенно покрылся сетью красноватых разводов.

— Глупо, — прошелестел рядом с Охотником тихий и неуловимо ядовитый голос.

Облаченный в зеленую мантию Харран скользнул в начертанный пламенем круг. Сотворил ряд пассов, простер руки к ясно видимому противнику и изумрудным копьем энергии ювелирно проколол магический заслон. На свою беду, городской маг не успел переключиться с тотальной защиты на личную. Выпад Харрана настиг его, отбросил к дозорной башне и за несколько секунд превратил из человека в угольный силуэт на камнях.

Лучники вновь выстрелили и, на сей раз, удостоились ответа. Две волны стрел перехлестнулись в полете к цели. Кронус взмахнул булавой.

— Надеюсь, повеселимся!

Он метнулся к тарану — обтесанному бревну, установленному на колесной платформе.

— Шевелись, отродье демонов!

Почувствовав привычный наплыв адреналина, Николай глубоко вздохнул. Для него бой только начинался, как и для пехотинцев, тремя группами, с лестницами наперевес, устремившихся к городским стенам. Под прикрытием лучников они достигли городского периметра и удачно вскарабкались на крутобокую насыпь. Со стен полетели первые камни — смяли ряды нападавших, вспахали почву и тела, наполнили долину криками боли, треском и грохотом. Вслед за гранитными обломками полетели бревна, что еще более осложнило штурм. Пытаясь избежать гибели, «волки» сдали назад, в спешке поставленные ими лестницы от ударов шестов гигантскими деревьями опрокинулись на землю, гроздьями посыпались люди… Атака разворачивалась согласно намеченному плану.

Удовлетворенный действом Кронус схватился за рукоять тарана. Рядом примостился Фрат, и Николаю не оставалось ничего другого, кроме как взяться за массивный щит, теоретически прикрывавший таранный расчет от нападок сверху. Для полноты картины следовало отметить, что щитов насчитывалось два — вторым занялся чернявый детина, чья комплекция не уступала габаритами предводителю. «Нашим легче», — ухнул Николай, подняв обитые металлом доски. Нашим? Особо не вдаваясь в анализ мотивов, сорвался в тяжеловатый бег.

— Быстрее!

— Стараемся, — за всех пропыхтел Фрат.

Он не видел ничего, за исключением спин передней пары. Да и куда смотреть? На твердыню Стратиса? Нет уж, чем меньше он видел, тем меньше боялся.

Нудно заскрипело правое заднее колесо, отмеряя расстояние, — скрипело вплоть до устланной камнями площадки перед воротами. Далее поскрипывание сменилось перестуком, платформа разгонялась.

Охотник подался вперед и, заслышав гул чего-то объемного, приготовился к столкновению.

— Навались! — оскалился Кронус.

Два удара слились в один. Врата дрогнули под острием тарана, а Николай от толчка бревна распластался на каменных плитах. Болью взорвались левый бок и рука, задетые щитовым ободом.

— Вставай!

— Сейчас…

Он дернулся и тут же понял, что выбраться не так-то легко. На него падал огненный водопад. Действуя методично, защитники города после обязательных камней и бревен пустили в ход горючую смесь. Опрокинули на голову «волкам» котел и теперь радостно орали.

— Оттаскивай! — попятился Кронос.

Растянулась в бесконечность секунда. Николай глядел, как пламя тягуче медленно ниспадало вниз, и пытался освободиться. Третья, а затем и четвертая попытки вызволили руки и одну из ног… За мгновение до жгучего касания он стремительной тенью бросился к потрепанным воротам. Ткнулся в них плечом и заметил рядом Кронуса.

— Поберегись!

Он сгреб Предводителя, а заодно и Фрата в охапку. Развернулся…

Спину и затылок лизнул огонь, неприятно пахнуло горелыми волосами. Живые люди-факелы, бывшие некогда членами таранной команды, беспорядочно кидались из стороны в сторону, орали от дикой боли; трое из них бросились к укрытию, избранному Николаем.

Димп и Кронус извлекли — первый Иллитерий, второй — булаву. Николай чуть опередил бородача, не говоря уж о Фрате. Одним ударом перерезал бежавших, оборвав мучения.

— Сигнал!

Глава отряда немного замешкался.

— Ник, ты горишь…

— Сигнал, б…

Одним толчком Фрат вознесся на таран и взмахнул рукой, призывая резервы. Попытка избавить собственную куртку от огненных языков лишила Николая обзора. Он перекатился по камням и ударился о колесо платформы. Не далее, чем в полуметре рухнул гранитный обломок. Серым крошевом хлестнул фонтан гальки.

— Хетч!

Охотник рванулся обратно к стене. В прыжке достиг верхней левой петли ворот и на лету сотворил Иллитерием яркую молнию выпада. Клинок Судеб без труда взрезал металл. Ворота лишились четверти опоры, чем Кронос и воспользовался. Презрев опасность, он вновь ухватился за таран.

Рядом с платформой звонко цокнула стрела. «Какого я делаю?» — спросил себя Николай, вновь подхватывая горевший щит. «Волки» несли горожанам смерть. Он нес смерть…

— Ну! — яростно выдохнул Кронус.

На пару с Фратом они, как могли, разогнали таран. И удача улыбнулась им. Врата рухнули, демонстрируя троице частокол пик и мечей. Регулярная стража, числом около тридцати, перегородила арку тоннеля. Чуть дальше серыми громадами высились дома, мерцали факелы, бегали солдаты. Все изменилось — мгновенно. Зеленое переплетение взрывов сотворило из пространства ядовито-болотный вихрь. Фрат прикрыл лицо рукой.

— Во пальнул Харран.

— Не спи, придурок!

Предводитель прошелся булавой по трем-четырем воякам, в число которых едва не вошел Рос. Цедя проклятия, Охотник нырнул под широкий замах напарника, атаковал закованного в латы противника и умолк. Задача непростая — он не испытывал желания убивать невинных. Он был законником, работником ЦУКОБа, и то, что Эдэя столь быстро перевела его в разряд преступников, отнюдь не означало…

— Зажри!

Рукоять Иллитерия смяла шлем и челюсть врага. Остальное довершил крепкий и точный пинок. А рядом уже новая цель…

Сталь расчертила темноту искрами и лязгом. Кронус булавой отпихнул солдата и рискнул оглянуться, за что немедля поплатился — бок вспороло копье.

— Где они?! — Фрат притиснулся к стене. — Завдар…

Подмога темной стаей достигла остатков таранной платформы и согласно приказу выстроилась ударным клином.

Куда не глянь повсюду враг. Тускло сияли доспехи и отточенный металл, бледные искаженные сомом чувств лица возникали из темноты и в нее же уходили. На этом узком пятачке пространства главенствовал страх, воины понимали одно — их противник с глазами ночи бьется словно демон.

— Я ребята… — На стене тоннеля возникла нить кровавого росчерка. — …человек тренированный. Поэтому, одумайтесь… Тупо уповаю… на ваше благоразумие…

Совсем близко Николай увидел лицо неизвестного солдата. Недолго думая, ткнул лбом в переносицу яростно-самоуверенного вояки и пока тот оседал на камни, успел продвинуться на несколько метров вперед. И что теперь? Он попал в серьезную передрягу. Рядом пировала смерть и ничего кроме смерти.

Спасение явилось пятью десятками бойцов Кронуса. Подготовленные специально для удержания плацдарма подле врат они цеплялись зубами и конечностями за каждую выбоину. Николай пристроился в их тылу. С него достаточно крови на сегодня. Оставив никому не нужные теперь лестницы, «волки» бесконечным потоком устремились к распахнутым вратам. За минуту другую преодолели периметр и голодной сворой растеклись по городу. Что могли сделать против них восемь сотен защитников?

— Ник, проследи за улицами. А я с Фратом пока загляну во дворец…

Кронус, смахнув со лба пот и кровь, захромал к пирамидальному замку, сиявшему огнями и позолотой витиеватого ансамбля минаретов. Красота падет в кострах пожаров… Приняв на колено упорствующего рыцаря, Охотник секунду внимал гулу смятых лат.

— Извиняй, праведный.

Николай отчасти искренен — застыл перед натюрмортном, обрисованным штурмом. Город пылал адским заревом. Подожженные стрелами дома источали алые всполохи и клубы черного дыма, лопались стекла, рушилась кровля. Расцвеченный багрянцем Стратис мало-помалу обращался в пепел и груду обгорелых развалин. С визгом — бледными силуэтами — промчались невдалеке три женщины. Преследуемые «волками» они спасали детей, чей плач выдернул Николая из эмоциональной бездны. Не время замирать…

Он нырнул в сумрак узкого переулка. «Какие у них испуганные глаза», — понял Николай, глядя на горожанок, отступавших перед смертью. Они умоляли солдат… Напрасно. Солдатам хотелось отнюдь не слов.

— Вам что, нечем заняться? — спросил Охотник.

— Они наши! — яростно оскалились семеро.

Спорить Николай не стал. Отточенным штрихом выпада перечеркнул горла шестерых противников, отчего спасаемым вдруг показалось, что незнакомец исполнил перед ними неведомый стремительный танец.

С хриплым рыком последний из «волков» прицелился в затылок Роса и опрокинулся навзничь. Николай вежливо поинтересовался у дам:

— По-моему он там сдох, да?

Нервы у женщин не выдержали. Судя по бледным лицам, не за горами обморок. Громче вскрикнул ребенок.

— Не вздумайте, — предупредил Охотник. — Брысь в подворотню. И чтоб сидели там тихо, как мыши… Да что ж!..

Новый визг означал новую проблему. Где?! Рос одним броском достиг выхода на площадь. В тридцати-сорока шагах двухэтажное строение, напоминавшее мотель, трещало от воплей. Он рванулся к дому. Кронус вверил ему улицы — так тому и быть. Если «волки», конечно, не угомонятся.

Они не угомонятся.

С треском распахнулись двери, выбросив из темного зева раненного мужчину. Открылись окна на втором уровне, и вниз полетел неведомый хлам. Мелькнул в оконном проеме факел и чей-то испуганный лик. Мотель обещал пропасть веселья. В несколько прыжков Николай достиг здания и взлетел на крыльцо. Проскочил, вернее пролетел порог и остановился, наблюдая за действом.

В низком прокопченном зале, освещенном факелами и бликами пожаров, царствовал ад. Царствовал безраздельно — от изрубленной мечами стойки до лестницы, что вела по стене наверх. Десяток мародеров носились по комнате в багровом зареве факельного огня. Пламя жадно разгоралось…

— Не смейте! — По лестнице вниз загрохотал клубок тел.

От едкого дыма заслезились глаза. Николай откашлялся, зафиксировал цели и… не напал.

— Мое!!

Навстречу метнулся бочкообразный крепыш с измазанной кровью бородой. Крепыш негодовал — дележка в планы не входила. Размахивая мечом и брызгая слюной, он, как пить дать, пытался взять Охотника на испуг.

Напор похвален, но бесперспективен. Парировав во избежание недоразумений первый удар, Николай схватил чересчур рьяного противника за горло, далее без видимых усилий поднял и отбросил. Воющим снарядом «волк» пересек зал, своротил лестничные перила и в россыпи щепок приник к стене.

Грохот образумил солдат. Их жизнь висит на волоске. Они развернулись к двери и массивному силуэту в арке. Вопросы пресек серебряный блеск клинка.

Наступило время битвы.

***

Игнорировать твердость досок все затруднительней, но Николаю это удавалось — в данный момент он мало интересовался собой. Что ему излишняя жесткость обломков, когда по городу, собирая души, бродила Костлявая. Под ее косу попали сотни человек — от мала до велика. Она буйствовала в домах и на улицах, следуя за пламенем и «волками». Обрывала крики, стоны и мысли. Привалившись к остаткам опорного столба неопределенной лавки, Николай сглотнул. Ядовитая горечь осела то ли на языке, то ли во глубине души. Повсюду не успеть — не успеть, будь у него хоть тридцать три ноги. В эту ночь он и так оббегал половину города и видел много того, чего видеть не стоило.

Хлопья пепла витали на Стратисом. Угольно-серыми крупинками оседали на мостовых и россыпях багровых углей, на хаосе балок и перекрытий. Затуманенные дымкой луны тройным огнем посеребрили дома и улицы; разрубив тишину, пало наземь дерево. Облако искр и пепла лизнуло крепостную стену и опало, добавив траве черноты.

Пожары неотвратимо стихали, возвращая ночь.

Охотник попробовал успокоиться. Наблюдая за бродившими во мраке городской площади «волками», опьяненными удачей, сидел, крутил меж ладоней рукоять упертого в чей-то щит Иллитерия и вновь размышлял о насущном. Что держало его здесь — среди многообразно-горьких запахов Стратиса? Он мог уехать, скрыться, отыскать иное начало, но нет, его словно пригвоздили к проклятому месту. В невообразимо противоречивых чувствах он ждал появления телег, кои отправились за грузом добычи. Самое время им появиться, чтобы не накликать беду в виде одного из патрульных отрядов Мортана. Этих отрядов, по докладам шпионов Кронуса, в округе насчитывался десяток.

— Хетч! Что они там, пикник затеяли?

Николай убрал меч в ножны, отряхнул куртку от пепельного налета… и к собственному облегчению заметил телеги, показавшиеся из темного переулка. Нагруженные под завязку, они несколько тяжеловато, если не сказать утомленно вырулили на площадь. А за ними вдали пылала обитель городского властителя, чей темно-багровый клин превратил небо в экран, пульсировавший бликами огня. Избегая смотреть туда, Николай воззрился на многочисленный транспортный конвой. Почитай все «волки» собрались вокруг добычи.

«Восемь сотен», — оценил потери Николай. Для него цифра приемлема, а вот для предводителя…

— Чего расселся?

Кронус громоздкой фигурой возник из ночи. Распинал обломки, украдкой прикоснулся к перевязанному наспех боку и отчего-то глянул на луны.

— Успеваем.

— Как скажешь, — спокойно кивнул Николай.

— Ты не ответил на вопрос… Хотя не отвечай, и так знаю, что с тобой.

— Уверен?

Психоаналитики вечны — человек никогда не перестанет интересовать человека.

— Ты знал, на что шел, — буркнул Кронус. Неожиданно зло отчеканил: — Мир всегда был и будет тесен для сильных людей.

— А ты уверен, что отыскал для силы верное применение?

Николай встал, не горя желанием участвовать в философском диспуте. Ему бы сейчас перекусить и отдохнуть — да на подольше, с оттяжкой. Или пойти отдавить кому-нибудь мозоль, а потом долго и нудно извиняться.

— Кронус, у тебя с ногами порядок? Мозолей нет?

— Ты спятил. — Предводитель непонятно вздохнул. Осмотрелся и вдруг признался: — Не радует меня Стратис… Должен вроде, но нет. Думал, ухвачу мечту за хвост…

— Правда мечтал о Стратисе?

Кронус оставил вопрос без ответа, прищурился:

— Готов поклясться, ты спас этой ночью немало жизней.

— Следовал твоему приказу, следил за улицами. Там, кстати, все путем на улицах-то…

— Разумеется. — Бородач холодно кивнул. — Задницу в руки и к отряду, мы уходим.

Он стремительно зашагал к обозу.

Охотник с ленцой направился следом. Он будет двигаться в такт с остальными — подавит внутренний голос, который звенел не умолкая. Душевный покой — лишь фикция. Под стать настроению и погода. Едва отряд покинул городскую черту, как ощутимо похолодало. Усилился ветер, наполняя лесную дорогу поскрипыванием деревьев и пляской ночных теней. Мрачные силуэты елей островерхими громадами раскачивались над солдатами. Затмевали луны, шептали…

— Ник, ты опять на своих двоих?

С Охотником поравнялась телега Фрата, забитая полупустыми тюками.

— Чужих не дали.

— Тогда седай. — Щербатый улыбнулся. — Чего зря пылить.

Николай сел. Хлопнул по тюку, заменившему скамью, и нахмурился:

— Поздравить?

— Там инструменты и утварь. Не ерзай — поломаешь. Я час искал это добро. Заметь — искал не для твоего зада.

На очередном ухабе Охотник вздрогнул. Не иначе как в штанах появилась лишняя дырка.

— А инструмент какой?

— Ножи, секачи, колья вроде бы… — Фрат искоса глянул на собеседника и хохотнул. — Шучу, Ник. Кольев нет.

Он извлек откуда-то из-под ног бурдюк, кусок вяленного мяса и ломоть хлеба.

— У тебя глаза дикие, перекуси.

Час за часом, от ямы к яме двигались солдаты. Оставляли позади рощи и поля, безлюдные территории и полные шорохов дебри; брели к утреннему привалу, который обещал горячую еду и короткий отдых. Не надо переставлять ноги, считать деревья и указатели…

Очередной кособокий столб с полустертыми надписями пополнил счет Охотника цифрой «25». Взглянув на предрассветную серость неба, Николай поежился. Готовый сорваться с губ вопрос так и не прозвучал — по цепи передали приказ на привал. «Волки» вздохнули с облегчением. Составили телеги в кольцо, развели бездымные костры, настреляли в ближнем лесу дичи и пали, внимая урчанию желудков. Не стал исключением и Охотник. Присев на поваленное непогодой дерево, протянул руки к огню и невольно сглотнул. Голод заставил забыть о холодных порывах ветра.

— Уже почти, — оценил Фрат готовность жаркого.

Николай покосился на приятеля и заметил кое-что необычное в стоявшей поблизости телеге. «Удачный» день. Он собирался мирно перекусить, а вместо этого боги подкинули новую проблему.

— Кронус, мы что, брали живой груз?

— Вроде, нет…

Бородач проследил взгляд Роса. В следующее мгновение коротким рывком достиг повозки. Остановился перед тремя растерянными «волками». Но стоило ему прикоснуться к транспорту, укрытому полотном, и лица солдат вытянулись.

— Ну и… — Предводитель отбросил тент. Ткань грязным пятном мелькнула над кустарником. — Отродье демонов!

На дне телеги барахталась связанная девушка. Растрепанные черные волосы, обрамляли смуглое миловидное личико, на котором золотом выделялись выразительные янтарные глаза. Кляп мешал ей говорить, что, при некотором раздумье, Охотник приписал к положительным моментам. Лезвиями гневных фраз леди могла искромсать всех без исключения.

— Ого, — вдруг провозгласил Кронус. — Кто у нас здесь… Пресветлая Илибис. Где вы ее прихватили, олухи?

При осознании отсроченной расправы «волки» приободрились.

— На улице. Торопилась к дворцу, — пояснил рябой верзила.

— Дочери Мортана непозволительно гулять в столь позднее время, — укоризненно покачал головой Кронос. — Уберите кляп.

— Грязные ублюдки, звери, прихвостни Завдара! — раздался хриплый крик.

Леди попыталась пнуть солдат.

— Падаль!

«Волки позорные», — мысленно закончил Николай. Резко хлопнув перед лицом Илибис в ладоши, прервал поток брани и в наступившей тишине справедливо поинтересовался:

— На кой она нам?

Забавного в сложившейся ситуации мало. Он не знал, к каким последствиям приведет захват дочери Мортана, но догадывался об их общем скверном характере.

— Она станет гарантией кротости нрава правителя Фадассы.

— Мой отец убьет тебя и скормит псам!

Илибис плюнула и умудрилась попасть в Николая. Он благоразумно отодвинулся и вздохнул:

— То не гарантия, то темный верблюд.

— Кто? — вскинулся Фрат.

Кронус озабоченно подвигал челюстью, еще раз осмотрел девушку и гаркнул:

— Рол!

Через мгновение из дымки тумана воплощением незаметности вынырнул невысокий юркий мужичок, чей рваный мешковатый костюм попросту растворялся в серости природы.

— Рол, останешься приглядеть за дорогой.

Глава «волков» взобрался на телегу. Его громогласный рев заметался над смутными пейзажами Диатрии:

— Сворачиваем лагерь и выступаем!

Природа затихла, внимая голосам, звону, топоту и окликам. Сгустился туман, чья молочная пелена сузила пространство до размеров комнаты. Новый день не баловал радостями. Как и второй день похода… Однообразие пути, бесконечная череда лесов и полей утомляли, что особенно неприятно в свете вероятного преследования отряда.

Николай отбросил кость — скудный обед завершен. Редкий луч солнца позолотил дорожную пыль, слегка приободрил. Весна не сдавалась, пытаясь наполнить Диатрию игрой красок. Прочь сумрак и тревоги. Вам здесь не место, наступает время Перемен…

Дробный перестук копыт подтвердил правоту Охотника. К лагерю, на взмыленном скакуне, мчался Рол. Еще издали закричал:

— Солдаты… Солдаты за нами!

Ветер рванными клочьями донес крик до бойцов, и наступила тишина.

Глава 13

Первым опомнился Кронус. Обогнул всполохи походного костра, выскочил на дорогу и ухватил мчавшееся животное за узду. Испуганный столь резким обращением конь встал на дыбы, передними копытами взбил воздух, но по мановению сильной руки опустился, всхрапнул. Рол спрыгнул на землю. Потоптавшись несколько секунд для разминки одеревеневших ног, рукавом утер пот со лба и тяжело вздохнул. На сумрачном лице черными полосами отпечатались ручейки пыли.

— Говори, мясо! — нетерпеливо рявкнул Кронус.

— Отряд… — Рол с благодарностью принял флягу из рук Фрата. Пил взахлеб, так что половина влаги растеклась по куртке. — Дикая скачка… Да говорю уже, говорю! Первыми на дороге появились люди Мортана, четверо из личной свиты Повелителя. С ними ехал этот, как его… Хозяин Неба, разодетый словно на парад.

— Решили вести переговоры, — удовлетворенно кивнул Кронус. — Дальше.

— Дальше я помчался за вами, предупредить. И в переходе отсюда наткнулся на солдат. Они шли по следу, двигались быстро… Мне повезло — их обуревала спешка, а землю укрывал сумрак…

— Дурий твой черепок… Рассказывай толком. Кто, сколько?

Разведчик помрачнел:

— На воинах расцветки Эстеба… — Ударила долгая пауза. — И черные эмблемы Посвященных.

По толпе, что сплотилась вокруг рассказчика, прополз шепоток.

— Носители Грома…

— Заткнулись! — Кронос напряженно думал. — Догонят обоз в любом случае… Сколько их?

— Семь десятков, может больше.

— Проклятье, и девчонка-то не пригодится.

Глава отряда повернулся к Илибис. Сидя на подводе, девушка насуплено обрабатывала аккуратными зубками ломоть черствого хлеба. Образ прескверный — три дня похода избавили от светского лоска.

— Повелителю Эстеба плевать на дочь Мортана? — поинтересовался Николай.

— Мягко говоря, — усмехнулся Кронус. — Пассий узнал о Стратисе и вознамерился урвать кусочек власти. Победа над «Волками», в свете разгрома города, обеспечит его поддержкой народа и укрепит позиции Эстеба в споре о ничейных землях.

— Заумно говоришь, — влез Фрат. — Но верно…

Пресекая яростную вспышку предводителя, Охотник поспешил вставить:

— Нас больше.

Кронус уставился куда-то на верхушки деревьев:

— Носители Грома лучшие бойцы… В Посвященные отбирают сызмальства, учат, тренируют… Фрат!

— Да?

— В часе езды дорога разветвляется. Поставим обоз на полозья, чутка разгрузим и в толкача — заметем следы, отправимся в Атрид по ближней колее, ты с пятью десятками своих ребят проложишь след по дальней. Заведешь погоню к Черной балке, после чего мчись напрямик через Бескальские леса к замку. Ник, отправишься с ними. Надеюсь, прихвостни Эстеба купятся, и мы успеем подготовить замок к обороне.

Солдаты торопливо направились к телегам. Не испытывая желания встречаться с отборными бойцами Эстеба, быстро свернули лагерь, взгромоздились на седла, козла и покинули гостеприимную рощицу. Мерный скрип колес и бряцание стали отметили начало движения.

Мир стал тусклым…

«Игра воображения», — одернул себя Николай. Восседая на буйном гнедом жеребце, предоставленном отрядным снабженцем, прикинул — после какого удара седла обед вознамерится посмотреть на окрестности. В принципе, и смотреть-то не на что. Пыльная трава стелилась под молчаливыми переплетениями кустарника. Диким стражем высился лес. Вот и упомянутая Кроносом развилка…

Димп обратил внимание на командование, гарцевавшее неподалеку. Сделав несколько оборотов на пару с конем, гигант махнул Фрату:

— Пошел.

Пятьдесят, а если быть точнее пятьдесят два воина и пара груженых мелким барахлом телег свернули направо. Охотник подхлестнул скакуна. Спустя мгновение над ним сомкнулся лесной купол, замелькали буро-коричневые древесные стволы, взвихрилась бахрома низкой листвы. Изредка поглядывая вперед, он всецело сосредоточился на дороге. Люди Фрата достойно имитировали прохождение крупного отряда. Единственная беда — двигались чересчур медленно.

— Где тебя демоны носили? — встретил Роса щербатый. Он тревожно огляделся.

Рыкнула вдалеке неведомая тварь, волною прокатился лиственный шелест.

— Вперед, — подхлестнул «волков» приказ.

Проблема скорости продвижения с каждым часом становилась все более и более острой. Охотник неосознанно поскреб пальцами затылок и досадливо качнул головой. Подобными темпами они достигнут Черной Балки аккурат после собственной смерти и… совершенно точно, не сегодня. Им придется устраиваться на ночлег, поскольку светило уже коснулось еловых вершин багровым краем.

Лес потемнел, наполняясь смутными тенями и шорохами.

— Мы что, поедем ночью? — недовольно спросил кто-то. — Рядом Бескальские леса.

Колеблясь, Фрат сверлил заросли яростным взглядом. Тонким намеком возникла среди чащобы поляна. Она распахнулась навстречу отряду — спокойная, травянистая, удобная для ночлега и ужина.

Утробный вой, что донесся из чащи, вмиг заставил «волков» покинуть седла. Фрат и глазом моргнуть не успел, как поляну осветил пяток костров. Он спешился, отрядил двоих в патруль, и только тут заметил уходившего в темноту Ника.

— Куда тебя понесло?

— Узнаю, далеко ли оторвались, — пояснил Охотник.

— Спятил?! Идти одному, ночью, к Носителям Грома…

— Вернусь к полуночи, тетушка.

— В конец сорвало…

Держась кромки леса, Николай направился по следам отряда. Необходимо удалиться от лагеря и «волчьего» патруля метров на сто, чтобы никто не смог отследить его бросок к дорожной просеке и далее по оной к воинам Эстеба. Он двигался стремительно и осторожно — в трудно сочетаемом режиме. У простых вояк, считавших ночной лес воплощением угрозы, неминуемо возникнут вопросы, увидь они димпа на марше…

Отблески костра, голоса, ржание и стук вынудили Охотника нырнуть в чащу, пересчитать в скольжении мшистые камни и уткнуться в близкий аналог муравейника. Муравей там обитал всего один — размером с доброго бульдога, одаренный жвалами-секачами, восьмью лапами и двумя выпуклыми фасеточными глазами.

Бегло изучив вражеские силуэты, что колыхались на темно-багровом экране леса, Николай погрозил твари кулаком.

— Изыди.

Он честно пытался не обращать внимания на откровенно хищные повадки «муравья». За рукав дернуло.

— Отстань, членистоногое.

Рос, исследуемый тремя усиками животного, медленно продвинулся вперед — к свету и разговорам. Ради информации он и прибыл, а разговоры бывалых воинов на привале изобиловали данными, как ранняя весна — хетчем.

Тварь куснула сильней. Человек приглянулась ей габаритами.

— Да отстань ты, — прошипел димп.

До противника рукой подать, а его пытаются съесть. Плечо кольнула боль. Все, это предел. Тварь пискнула от удара в глаз… и плавно завалилась на бок.

— Предупреждал ведь. Два раза.

Николай углубился в дебри кустарника, подыскал уютное местечко с видом на лагерь и приготовился внимать.

Эстебцы — солдаты, облаченные в легкие фиолетово-зеленые доспехи, — не суетились. В Носителях Грома чувствовались опытные вояки — прошедшие огонь и воду, обстоятельные и целеустремленные. Они выказывали легкое недовольство повелителю Эстеба Пассию и не очень-то радовались преследованию разбойничьего отребья. Пачкать мечи о грязную кровь — в том нет чести, но долг превыше.

Охотник напряг слух, запоминая однотипные речи. Имейся у него выбор, он бы постарался узнать, о чем толковали офицер и маг в белом у дальнего костра. Но нет — обогнуть лагерь под бдительным оком часовых не удастся. Хотя информация стоила риска… Дилемма.

Наклонившись вперед, маг веткой передвинул поленья в костре и одними губами произнес:

— Оно не двигается.

— Что «оно»? — с обманчивой ленцой поинтересовался Носитель Грома.

— Тебе интересно мое восприятие? — Человек в белом скупо улыбнулся и объяснил: — Радужная дымка неопределенной формы. Заметить трудно, но при должной тренировке…

— Маг?

— Не знаю, — пожал плечами кудесник, наблюдая за снопом огненных искр. — Дров подбрось… Возможно, наблюдатель. Рядом Бескальские леса, чуть сошел с тропы и загадок не счесть. И да, «оно» начало удаляться.

— Не верю в загадки, — хмуро сказал офицер.

Интуиция слабо трепыхнулась — самое время двинуться в обратный путь, чтобы успеть вернуться в лагерь к полуночи. Охотник пополз прочь от мерцания пламени — к темноте, искрам ночной жизни и дороге. Глубоко вздохнул… и уподобился порыву бури.

…-Завдаровы копыта, меня чуть икота не хватила, — встретил его горячий шепот Фрата. Задвигались, бряцая оружием, солдаты, ярче вспыхнул огонь. — Чего там?

— До Черной Балки нас не достанут. Они на привале, не любят путешествовать ночью.

— Удивил…

— Чего хотят?

— Помимо догнать и запинать?

— Ник!

— Славы избавителей хотят.

Отстранив любопытных, Николай проследовал к теплу и запахам жаркого. Он устал, единственное, о чем мечтает, — непритязательный отдых. Стоит устроиться на охапке пахучих еловых веток, и будущее просветлеет.

Незаметно подкрался сон, наполненный белыми токами. Знакомое одуванчиковое поле, ныне отчего-то пустующее, смутные образы… Из небытия донесся неясный зов с проблесками тревоги. Ее тень рядом и обворожительный голос. Чуть схлынет белизна, и он различит… Зов усилился.

Резкое пробуждение вырвало Охотника из обволакивающих лап… чего-то. Он мягко вскочил, изучил темноту, затем спавших воинов. Угрозы нет. «Видимой угрозы», — поправил себя Николай. Чересчур тихо кругом, чересчур невинно светили луны. Их серебряное зарево отразилось на лезвии Иллитерия, тонкими лучами прошило лес.

Крадучись сместились тени.

Охотник тихо проскользнул мимо костра и уснувших часовых. Оперативность действий, в большинстве случаев, поощрялась Управлением, как оптимальный путь к спасению. Углубившись в танец лунных огней и зеленого сумрака, Николай остановился. На грани слышимости зафиксировал тонкий шорох песка — в округе посторонние.

Ночь застыла, либо Охотник сконцентрировался настолько, что реальность показалась тягучей волной смолы. Он достиг кустарниковой полосы, за которой серой лентой угадывалась дорога…

Враги близко. Но где именно?

Короткими бесшумными рывками димп устремился туда, где, по его мнению, притаились Носители Грома. Только они и никто иной — характерные скрипы перевязей и доспехов выдавали вояк. Сомнительно, что окрест возник новый отряд. Так и есть — эстебцы безмолвными, целеустремленными силуэтами рассекали ночь. «Минут десять и прибудут», — прикинул Николай. Сгустком мрака он вернулся на поляну, где все так же мирно посапывали «волки». Некоторые из них бормотали во сне, призывая и кляня неизвестных людей.

— Фрат, — толкнул он щербатого. — Тихо, к нам гости.

— Гости? — Фрат усиленно моргал.

— Оперативная доставка горячих блюд. — Димп тряхнул собеседника. — Очнись и буди народ.

Смекнув что к чему, Фрат метнулся к подчиненным. Отметил череду лежанок своим яростно взъерошенным присутствием, мимоходом сунул под дых остолопам часовым, посоветовал всем заткнуться и с готовностью уставился на Охотника. Николай кивнул — пора импровизировать.

— Враг наступает от дороги. Разделимся: двадцатка возьмет правый фланг, двадцатка — левый. Укройтесь за деревьями, да где хотите укройтесь. Оставшаяся десятка продолжит храпеть. Как только Носители кинутся, сомкнем клещи. Внесем сумятицу и на прорыв. Ясно?

— Принимаю, — на всякий случай согласился Фрат. Шепотом добавил: — Думаешь, получится?

Николай не ответил.

***

Из сумрака выскользнул солдат, посланный оценить численность отряда Кронуса.

— Спят, — прозвучал скупой доклад.

Эстебец пожал плечами — убивать во сне Носителям Грома не впервой. Атака пройдет в намеченном порядке, если, конечно, маг не испортит дело извечными поправками и домыслами.

— Я молчу, — тонко усмехнулся человек в белом.

— Они отребье. Эстебская сталь возьмет свое. — Офицер уверен и непреклонен.

— Я молчу.

***

Трое… или четверо? Под лиственным шатром тускло блеснули доспехи. Оскал мечей в руках пригнувшихся воинов казался пастью зверя, готового к прыжку.

Барабаном ухнуло сердце, гул крови могучим прибоем плескался в ушах. За сумятицей мыслей Фрат едва не пропустил момент, когда эстебцы ястребами метнулись к «спящим» солдатам. Благодарение свету, у «волков» хватило ума не подняться раньше срока. Скованные напряжением они тискали рукояти клинков и молились.

Еще один короткий миг…

Занявший позицию в тылах лагеря Охотник мерил взглядом расстояние между ним и бойцами Кронуса. Пора!

— К семи прибавьте пять! — гаркнул он.

Трюк сработал. Носители приостановили рывок, отчасти из-за внезапности крика, отчасти из-за математических раздумий. Надо отдать должное — сосчитали резво — за доли секунды, так необходимые десятерым «волкам», чтобы сорваться в нападение.

В лязге выпадов сталь высекла голубоватые искры, вспыхнула алым кровь…

Багрянец никогда не нравился магу. Но верность долгу — превыше. Он сформировал магическую цепь заклинаний — от сердца к точке Го, затем в кисти, а оттуда… Куда направить блики молний, опоясавших пальцы?

Николай изменил направление броска. Нырнул вправо, оставив позади ярко-белый фонтан взрыва. Потустороннее пламя вздыбило грунт, тряхнуло лес. Кувыркнувшись пару раз, он вскочил и понял, что магическая вспышка лишь прелюдия. Разрезанное молниями пространство вскипело — девятым валом нависло над Охотником.

Смерть приняла оптимальную стойку. Единственная надежда — Иллитерий.

Горячее прикосновение энергии наполнило Роса силой. Меч впитал заклинание подобно губке, перекроив энергетическое полотно на благо хозяину.

Маг испуганно вздрогнул при виде того, как тьму прорезало сияние демонической фигуры. Мгновение назад фигура слабо сочилась многоцветьем, теперь же воспылала сотней лампад. И контратаковала, сторицей вернув заклинание… Накрытый волной боли кудесник посмотрел на свою грудь, где зияло сквозное отверстие. В дыру запросто пройдет рука. Маг с удивленной гримасой проверил сей факт на практике и повалился наземь.

Охотника затрясло. Он искал цель и одновременно, от избытка неведомых энергий, пригибался к измятой траве.

Цель выбрана. Офицер Носителей вспорол противника от паха до подбородка и устремился к сгорбленной фигуре. Перемахнул черно-багровые кострища и прикинул, куда лучше ударить. По вздыбленной искрящейся шевелюре? По бездне антрацитовых глаз?

Реальность окрасилась болью.

Снедаемая лязгом и криками поляна превратилась в царство безумия. Хаоса в звуковую картину добавили фланговые отряды «волков», которые атаковали эстебцев с яростью зверей, загнанных в тупик. Размытыми в ночи силуэтами стиснули ряды врагов, и закипел бой. Носители Грома попытались перегруппироваться с тем, чтобы компенсировать усилия людей Кронуса — точно стальной брусок между молотом и наковальней гнулись, меняя строй.

Облаченный в заскорузлую униформу солдат прижал к рассеченному лицу ладони и осел на землю. Враг радовался недолго — с шеей, перебитой чьим-то мечом, повис на соратнике, лишая свободы маневра. Копье пронзило грудину — кровавый росчерк плеснул на мечника с отсеченной рукой.

Звон наполнил лес — доспехи ломались под бешенными ударов клинков.

Латы офицера лопнули сразу, как врезанная ножом бумага. «Вспомнить бы кого-нибудь» — мутной пеленой колыхнулась мысль в голове эстебца. Он никак не мог поверить. Противник до последней секунды не проявлял никакой активности…

Иллитерий углубился в плоть. Слепой удар от разбитого силой тела. Вокруг — лишь всполохи семицветья. Десятки врагов… «Встать!» — команда пробудила резервы и погасила часть сознания. Вывела на передний план инстинкты, толкнула Охотника к противнику. Вот уж напрасно. Он с трудом блокировал удары, прозрел и метнулся назад.

Осталось три шага до преследователей.

Впереди низкое деревце. Два шага, один… Николай сходу уперся в ствол. Под достаточно жестким сопротивлением ветвей преодолел метра два и… отпустил хлесткие древесные плети.

Горячее дыхание за спиной приобрело интонации крика. Солдаты на мгновение прервали погоню, обеспокоенные царапинами. Им бы стоило волноваться о ранах…Николай обогнул дерево, перечеркнул Иллитерием несколько теней и тут же бросился им в ноги. Мертвецы тяжело нырнули вперёд, но вместо ожидаемых ног следующего противника, Охотника встретили отточенные клинки. Задумка не удалась.

Тела коснулась сталь.

Мерзко, пакостно и… Фрату не хватило определений собственной позиции. Теснимый врагами он медленно отступал к бурелому — лесным заломам, которые не успеет преодолеть.

Чертоги мертвых смотрели в лицо лезвиями, резавшими воздух.

Щепки и куски черноватой коры отметили путь стальных вихрей. Путь короткий — мечи крепко застряли в дереве. «А я валяюсь, как объевшийся крел», — подстегнул себя Фрат. Собрав остатки сил, приподнялся… Холодом блеснули доспехи.

Фрат вновь упал, избегая выпада, и уперся ногами в брюхо противника. Вроде просто… Пущай полетает.

— Пшел вон!

Николай пнул врага и описал Иллитерием полукруг…

Он крутился волчком — разбрасывал травяные клочки, алые капли и мертвенно-лунные всполохи. Но выбраться на поляну не удавалось. Он буйствовал на одном и том же квадратном метре, принимая и даря багровые росчерки. Теснина, предел, узилище… Ну уж нет! Охотник рванулся к смутным древесным вершинам.

Обратно не упал — неэстетично грохнулся, заработав серию кровоподтеков при ударе о плечи, укрытые латами. Попытался оценить обстановку.

Порядка двадцати бойцов Эстеба противостояли пятнадцати «волкам».

«Волки». Живые покойники. Они умирали, изломанными куклами ступая по земле, тягуче медленно орудовали мечами, даруя природе и изредка врагам свою кровь.

Фрат на мгновение закрыл глаза. Он устал драться, устал от стального мелькания. Ему бы лопату, да на огород… Несвоевременность желания вызвала приступ хриплого смеха.

— Кронус! — подбодрил соратников Охотник.

От наплыва боли склонился набок. Еще чего! Его закалили по максимальной программе, до зубовного скрежета, а значит он вытянет…

Фиолетово-зеленый таран снес Роса на пару метров в сторону. Целую минуту он боролся с пыхтевшими телами — боролся до сухого треска позвонков.

Мир вдруг потряс своей неопределенностью и тишиной. Сколько часов, дней, лет, веков унеслось в небытие? Сколько жизней? Он с трудом оторвал голову от мягкой и удобной кочки. Скользнул взглядом по незнакомым россыпям звезд, что неизменно сияли в обрамлении темных верхушек деревьев. Из окна в черную бездну молчаливо смотрели три лунных проруби, отмеченных мазками облаков…

Ни стона, ни дыхания. И только неведомая птица тяжело ухала где-то среди ветвей.

Приняв вертикальное положение, Охотник секунду топтался на месте. Повсюду смерть. Два отряда перемололи друг друга, превратили поляну в огромную могилу. Тела и обломки — безмолвные, неподвижные — устилали землю плотным ковром. Раненых не было. Николай в сотый раз осмотрелся, и торопливо шагнул к искрам костров. Правее кто-то стоял, опираясь на лесного великана.

— Запарился искать, горазд ты…

Рос осекся. Меч пригвоздил Фрата к дереву, не позволяя упасть. Фрат улыбался. При жизни он скупился на эмоции, но теперь…

Не осталось никого. С третьей попытки Николаю удалось сесть на охапку веток, с первой — опрокинуться навзничь. Он лежал, созерцая небо, и не думал. То благо.

Глава 14

Диатрия цвела. Искры цветов окаймляли дорогу вкупе с тонкими, а иногда экзотически буйными ароматами. Мир замер в свете полуденного солнца. Блистая дорожным песком и редкими зеркалами водоемов, Диатрия походила на изумрудно-золотой океан, наполненный пением и стрекотом жизни.

Жизнь, несмотря ни на что, уверенно катилась в неизвестное завтра. «И не догнать», — криво усмехнулся Николай. Он точно знал, что будет следующим утром. Он проснется в крепости и вспомнит тех, кто на радость зверью и стервятникам остался лежать у Черной Балки. Их выбор, их карма, их судьба. Рок.

Охотник пришпорил лошадь. Тянувшаяся из-под копыт завеса дорожной пыли стала чуть плотнее. Серебряные крупинки поднялись в воздух, чтобы исполнить незатейливый танец и осесть на едва развернувшихся листочках молодого деревца. Картина красива…

Впереди массивной чернотой возник замок Атрид — вопреки обыкновению окутанный тишиной. Значит, Кронус успел… Тогда, где солдаты?

«Стоило помянуть», — толкнулась короткая мысль. Он остановил скакуна и по охотничьи «ласково» улыбнулся лучникам, кои появились в стеновых бойницах. Их мрачные, решительные лица, вкупе арбалетами и прицельными взглядами не оставляли никаких сомнений в степени угрозы, нависшей над димпом.

— Ну и долго будем любоваться?

Он проделал тоскливо-длинный путь не для того, чтобы глазеть на запертые ворота. Опомнившиеся стражники, под лязг и перезвон стали, открыли проход к плацу, занятому уже пустыми телегами. Среди них неколебимый глыбой стоял насупленный Кронус. Он молчал, изучая Роса, проезжавшего сквозь арку входа, — молчал, не взирая на оживший Атрид. С виду ему плевать на избавление от эстебской угрозы.

— За мной, — буркнул он, стоило Николаю покинуть седло.

Они двинулись к громаде крепости. Пробрались через женскую и ребячью суету, миновали испачканную грязью лестницу и ряд коридоров… «Куда идем?»- хотел было спросить Николай. Судя по привычным ориентирам, они направлялись в его личные апартаменты, что, в принципе, объяснялось предстоявшим разговором. Кронус хотел расставить акценты…

Он ошибся. Кронус по прибытию в комнату предпочел молчать. Оседлал стул и непроницаемым взглядом смерил устроившегося напротив димпа.

Растворилась в тишине минута, другая…

Они сидели изваяниями, демонстрируя нежелание что-либо менять. Пустая комната, непритязательная мебель и одинокая, забытая Охотником на подоконнике, кружка с изломанным краем — всего в достатке. Солнечные копья, пронзавшие воздух, дополняли интерьер, золотистыми струнами лучей обрисовали профиль Кронуса — к изумлению Николая, отнюдь не свирепый.

Предводитель «волков» нарушил молчание первым:

— Все?

— Угм.

Рос отодвинулся к стене. Урчание собственного желудка вернуло его на исходные позиции.

— Фрат?

Ответа не потребовалось. Кронус повернулся к синеве оконного проема.

— Когда уходишь? — Он предпочитал не смотреть на димпа. — Не юли со мной. Просто скажи.

— Скоро, — честно признал Николай. Он вдруг почувствовал необъяснимую тяжесть. — Устал.

— Тогда пойдем, выпьем. И пожрем, а то разговор с твоим желудком начинает меня бесить, — сказал Кронус и встал.

Он шагнул к выходу настолько резво, что Охотник догнал его только в коридоре, среди факельных отблесков, теней и быстрых женских силуэтов. Отсутствие воинов кольнуло Николая секундной тревогой.

— Они на стенах, — развеял беспокойство спутника глава Атрида. — Если их распустить, они налакаются до визга и приступят к дележке.

— Так сожги все к хренам.

— Повредился?

— Зачем им столько?

Охотник переступил порог трапезного зала, на столах которого дымились горячие блюда. Стряпухи крепости времени не теряли.

— Кутить в соседних городах. У нас вольный отряд, а деньги, как тебе известно, не пахнут, — ответил гигант.

Пинком избавив скамью от перепившего «волка», он обстоятельно устроился за столом, призывно махнул рукой и углубился в дегустацию, чей порядок выверен сотней трапез. Николай подмигнул кому-то из девиц. Что делать дальше, он решит позднее.

***

Вечность только что разменяла очередной час. Николай отметил это мельком — проходя бесконечный ряд галерей и лестниц. При более удачном стечении обстоятельств он бы обдумал философскую концепцию убывания жизни, но только не сейчас. Сейчас его внимание всецело занимал женский крик из распахнутой двери.

Охотник приблизился к двум дородным особам, кои расположились у дверных створок и внимали действу, происходившему в комнате. Заглянул, судя по мебели, в бывшую спальню. Его опасения подтвердились. На полу скоплением алкогольных паров и мышц пыхтел взъерошенный детина, чьи гормоны плевать хотели на вежливое обращение с дамами. Преисполненный желания он пытался овладеть Илибис. И, кстати, получал от нее достойный отпор.

Девушка всхлипнула, сверкнула израненным телом. Прокляв собственную невезучесть, Николай рывком поднял насильника до уровня глаз и поинтересовался:

— Сильно прижало, да?

— Да…

Солдат опомнился. Нащупал за поясом кинжал и гораздо увереннее повторил:

— Да.

Удар в пах заставил его пересмотреть заявление.

— Теперь полегчает.

Рос выкинул мужчину в коридор, под ноги флегматичным наблюдательницам.

— Че встали?

Под мертвым взглядом черных глаз они попятились.

— Нам велено смотреть за ней.

— Смотрите издали… — Оценив женскую медлительность, Охотник рявкнул: — Пшли!

Теперь он остался наедине с жертвой, которая с какой-то детской беспомощностью скорчилась на полу. Это хетч, пробел, нет слов. Всплеск сочувствия избавил его от куртки. Он осторожно укрыл Илибис, дрожь которой постепенно перерастала в содрогания.

Что следовало предпринимать в подобных ситуациях, какие слова говорить, Николай не знал. Девушку полагалось утешить… Но как? Наученный защищать с изяществом аннигилятора он медлил в поисках решения. Допустим, если он присядет около свернувшегося калачиком тела и прикоснется к руке девушки… Да ек! Он отпрянул при виде того, как она стремительно застыла не то в ужасе, не то в злости.

Из-под спутанных волос блеснули золотистые полные ярости глаза. Обрети выраженные ими чувства материальность, и Николай превратился бы в коврик. Илибис отбросила куртку, запахнула на груди платье и, к несчастью, метко плюнула в соседа.

— Грязный ублюдок, шелудивый пес, разбойник… Я лучше умру, чем позволю тебе коснуться меня!

— Ну не умылся чутка, — согласился Николай, распрямляясь. Альтруизм стремительно иссяк.

— Сволочь!

Она умудрилась пнуть его по ноге. Охотник схватился за голень. Почему, именем всех богов, недовольные дамочки первым делом атакуют его конечности? Как будто нет иных достойных частей тела. Но исправить данное упущение никогда не поздно. Пользуясь моментом, леди саданула его в грудь обеими кулаками и метнулась на выход. Она не понимала, что в разорванном наряде ей полагалось сидеть в укромном уголке, а не бегать по замку.

— Идиотка!

Николай влет перехватил ее. Отбросил к стене и, не прерывая движения, захлопнул дверь. Секундное дело.

Он глубоко вдохнул, обретая контроль. И выдохнул перед нападением безумной кошки, которую и обхватил жёстким захватом. Смята и успокоена.

— Не дергайся, испортишь костюмчик, — предупредил он. — И тогда кобелей прибавится.

С гордым видом Илибис подобрала мужскую куртку. Облачилась и прошипела:

— Я поквитаюсь с вами. — Она утерла с лица кровь. — Ночью перережу горло, отравлю и… и… Вы умрете, псы.

— Думаешь, убить просто?

Охотник нахмурился. Как ни старайся, лики мертвецов всегда где-то рядом. Они клеймили… Тьфу! Он передернулся, отбрасывая воспоминания.

— Схоронись, королевна.

— Кто?

— В конце коридора пустая комната, говорю.

— Берегись, разбойник.

Предоставленный одиночеству Николай осмыслил инцидент. Подобные случаи — не редкость в Атриде, за последствия можно не волноваться. Или да? Неприятный осадок в душе остался. Какова будет реакция «волков» и Кронуса?

Ближе к ночи Николай развеял половину сомнений, связанных с предводителем отряда. Встретил бородача на плацу и приготовился к объяснениям, а то и к возникновению неприятностей. Последнее вернее — лицо Кронуса мрачно.

Одиноко чирикнула птица.

— Что ты устроил днем? — Гигант огляделся. Не найдя вокруг признаков агрессии, он, тем не менее, понизил голос до шепота. — Илибис — законная добыча. По праву силы она собственность солдатни. А ты к завдару обломал их… Нам важна только ее жизнь, а не добродетель. Не туда ты влез, Ник, не туда.

— Отсылай недовольных ко мне.

Кронус вдруг усмехнулся:

— В отряде и без того недочет. Ладно, забыли, но впредь остерегись. Считай, приказал.

— И тебе добрых снов.

Николай развернулся. Покидая вечерние прохладу и безмолвие, услышал вдогонку хмурое:

— Я снов не вижу.

Хорошо поговорили. Он устало взобрался на крыльцо и напоследок оглянулся. Меж дворцовых построек клубилась тьма. Смутными силуэтами проступали тени стражников. А над всем этим в разрывах облачных клубов сияли редкие звезды.

***

Утро, как и предполагалось, Николай встретил поперек кровати, в шумном к этому часу замке. Людской гомон обрушился на него пополам с дуновением сырости из распахнутого окна. Как видно, ранним утром или ночью прошелестел над Атридом короткий ливень.

Проснись он пораньше, ему бы удалось вкусить все прелести звонкого дождя. Хотя и без того на сегодня запланировано множество достойных мероприятий. После завтрака он намеревался совершить культпоход в библиотеку, где еще до похода к Стратису приглядел себе несколько томиков рукотворных сочинений, хранивших на страницах оригинальную совокупность мыслей и идей. Да и чтение не главное — главное покой. Разрушенную библиотеку «волки» избегали, как черт ладана.

Насколько ему помнилось, книг он отметил три… Тогда почему на низком столике их только две?!

Николай стряхнул с книг пыль и с показным равнодушием осмотрелся. Несколько факелов, разгоняя полумрак, бросали красноватые всполохи на резную темно-коричневую мебель, ряды книжных переплетов и груды мусора. Кто-то неплохо порезвился в библиотеке при захвате крепости.

Мрачноватое затишье слегка утомительно.

— Начинаю искать.

У узких прорезей окон, закрытых ставнями, послышалась возня. Нечто с грохотом осыпалось, взметнулись к потолку пылевые облака — из полумрака выступила Илибис. Она судорожно прижимала к груди книгу.

— Я не отдам в грязные руки убийцы сочинения великого Тадиса Ога!

Янтарные глаза сверкнули молниями. Николай опустился в кресло, зевнул и придвинул к себе книги.

— А чего ты такая резкая? Я так-то воплощение зла.

— Но… ты…

Она попятилась. И испуганным зверьком переметнулась к выходу. Оттуда, ввиду избавления от немедленной расправы, сказала:

— Варвар.

— И что? Для рук варвара Тадис Ог не годится? — Николай лениво улыбнулся. — Только для царственных ручек?

— Сволочь.

— Могу руки оторвать и ими перелистывать нетленные страницы.

Охотник сделал вид, что намерен встать. Проследив за молниеносным удалением девицы, хмыкнул. Его боялись. И правильно делали — никто не вправе нарушать охотничий покой. Кроме Кронуса, разумеется. Появившись в библиотеке некоторое время спустя, гигант молча изучил полки. Охотника он по неизвестным причинам проигнорировал.

— Хетч!

Николай чуть не подавился буквами — из коридора донесся визг.

Кометой миновав груды обломков, Илибис достигла кресла Роса. Ухватилась за подлокотник и яростно шикнула на преследователей. Под прикрытием охотничьей спины она вскипела от гнева. «Волки» замялись. Лакомая добыча, приобретенная за пятнадцать золотых, почти ускользнула от них.

— Она наша, — рискнул высказаться один из солдат, берясь за перевязь.

Атмосфера библиотеки мгновенно сгустилась. Лавиной накатила духота.

— Я его! — к собственному изумлению, крикнула Илибис.

Николай подобрал отвисшую челюсть. Запомнил страницу, пристроил книгу на столике и потянулся:

— Тадиса Ога вернешь?

— Чего? — удивилась Илибис. На ее защитника смотрели лезвия клинков, а он расслабленно улыбался.

— Она… — Солдаты переглянулись.

— Вы еще присутствуете? — вмиг окаменел Рос. — Типа инстинкты растеряли?

— Я бы на твоем месте не зарывался, — процедил крупный краснолицый детина. — А то давай прогуляемся до стены…

— Куда? — ласково спросил Кронус, выходя на свет факелов. И мгновенно переключился на командный рык: — Девчонка выбрала сама. Ясно?

Сталь голоса оказала должное впечатление на вояк. Двое с ворчанием отступили в коридор — одарили оставшихся злобными взглядами и скрылись. Следом, избегая благодарности, ретировался повелитель Атрида.

— Идем, — сказал Николай.

— Куда? — насторожилась Илибис.

— Жрать… Простите, вкушать.

Но пообедать им не суждено. В трапезной кипел бедлам. Сотня «волков» темной массой бурлила меж опрокинутых столов — крича и переругиваясь, яростным прибоем штурмовала Кронуса, который живой скалой блокировал дверь.

— Мы заплатили… Отдай ее! Здесь все равны! — носилось от стены к стене эхо.

— Хватит рычать, — в очередной раз повторил Кронус. Заметил рядом Роса и хищно усмехнулся. — Добился своего? А я предупреждал… Скурвилась ватага — ублюдок на ублюдке…

— Он назвал нас ублюдками! — возопили стоявшие поблизости.

На мгновение толпа замерла, переваривая услышанное. Сверкнули мечи, исказились лица. Хозяин Атрида взялся за булаву. Надежды на мирный исход угасали… А не все ли равно? Он проиграл давно.

— Сейчас кинутся, — спокойно прозвучал его голос.

Из скопления тел, запахов пота, грязи и растоптанной еды прилетел кувшин. С треком рассыпал над головой димпа веер коричневых осколков и явился предзнаменованием, подкрепленным ревом сотни глоток.

— Бегите.

Кронус взмахнул булавой. Взметнулся и опал свист.

— Вместе.

Николай уперся плечом в плечо — качнул Иллитерием… И вспомнил о спутнице. Цепляясь за дверной косяк, она пыталась выглядеть достойно, не до конца уверовав в смерть. Она молода, впереди у нее тысячи намеченных и пока еще не сделанных дел.

— Двигай, парень, — хмыкнул Кронос. — А я, пожалуй, тряхну стариной… Долг превыше — слышал такое?

Он ненадолго умолк и внезапно взревел:

— Ну, завдаровы потроха, кто рискнет первым?!

Николай выпихнул девушку в коридор, сам чуть задержался. Кронус так и остался для него неизвестной величиной. Знакомый незнакомец… Откуда пришел и куда уйдет?

— Поторопись, — робко окликнула Илибис.

Не время искать ответы — булава уже коснулась первых противников. Воспарив над полом, четыре тела смяли сотоварищей и в хрусте досок рухнули на столы и лавки.

— Бежим!

Девушка рванула Ника за собой. Он медлил… Кронус…

— Да бегу я, бегу. — Охотник метнулся прочь от звуков битвы.

Цель — конюшня, где, согласно расчетам, им предоставят двух лошадей. По распоряжению Кронуса ездовые всегда имелись в запасе на случай непредвиденной разведки — оседланные и снабженные походными мешками. Николай прибавил ходу. Забавно будет, если конюшня встретит беглецов пустотой. Но то потом. Сперва они должны проскочить замковые лабиринты, сотканные из замысловатых каменных переходов, галерей, арок и лестниц…

Топот каблуков заметался под лепными сводами. Распахнувшие дверь дамочки порскнули в стороны, пропуская стремительные силуэты.

— Я не могу, — умудрилась выдохнуть Илибис. Она не поспевала за спутником, который вынуждал ее… лететь.

Мимо промелькнули сараи, мастерская, кузница и хлев. Впереди обшарпанное здание конюшни… На удачу беглецов солдат там нет. Николай подскочил к лошадям, быстро проверил подпруги и сбрую.

— В седло!

Воздух наполнил перестук копыт. Они миновали плац и высыпавшую из караулки изумленную стражу. Ворота заперты! Поднимая коня на дыбы, Николай извернулся — резанул Иллитерием засовы. Умное животное без понуканий ударило передними копытами массивные створки… и разбило барьер.

Грохот и крики Илибис слились воедино. Охотник на скаку обернулся. Он слишком удалился от подопечной. Ему бы развернуться и…

Вихрем Илибис промчалась мимо. Солнце и пыль отметили ее путь косматым облаком. Охотник напряг зрение в попытке отследить леди. Совершенно определенно она ехала по единственно доступной дороге. Но что доступно беглецам, сойдет и преследователям. Он сорвал коня в галоп, пытаясь догнать спутницу.

— В поле! Сворачивай! — рявкнул он, едва не захлебнувшись ветром.

Тактически верным ходом им необходимо покинуть дорогу с тем, чтобы продвигаться в неизвестность по девственно-нетронутой местности, среди моря трав, отлогих изумрудных холмов и живописных рощ, пронизанных солнцем. Спасаться от «волков» по удобной, наезженной, а кроме того, единственной дороге являлось скорее уделом дешевого фильма ужасов, нежели Охотника.

— Куда?! — донеслось сквозь посвист воздуха.

Илибис чудом выказала спутнику удивление. Но он так и не заметил саркастического выражения ее лица — уже удалился, оставляя позади тишину пространства. Последними стихли трели насекомых.

Резкой тревогой вспыхнуло потемневшее небо.

Как далеко они успеют оторваться? Стремительная скачка не способствовала поискам ответа, но Николай старался. Лишь одна короткая мысль…

Непонятно чем испуганная лошадь скакнула вверх. На миг уподобилась птице, чтобы в последующую секунду устремиться к земле. Николаю вспомнились ЦУКОБовские тренировки в невесомости. Он парил, летел, падал и цеплялся, надеясь удержаться в седле. Одна маленькая ямка под копытами и…

Илибис часто заморгала. Не каждый день доводилось увидеть, как слитые воедино человек и лошадь преодолевали незримый барьер. Она приоткрыла рот, но… и только. Раздававшиеся позади вопли преследователей нарушили очарование грации.

Николай вздрогнул от сотрясения мироздания. Зрение, обоняние и слух временно прекратили действовать. О выходе «волков» на след он узнал позднее Илибис. Непозволительно для Охотника.

Звон, лязг и полные угрозы выкрики разнеслись над полем, догоняя мчавшуюся парочку.

— Галопом! — потребовал Охотник у пространства.

Их лошади сравнялись. Бросив взгляд по сторонам, Николай прикинул, где лучше сразиться с противником. Через несколько минут они достигнут лесной стены — не такой густой, как хотелось бы, но все же многообещающей. Там он развернется по полной, тем более что в преследователях обозначилось до странности мало людей — порядка пятнадцати. Остальные, по-видимому, решили заняться реформированием материального и политического уклада Атрида — припасть к кормушке первыми. Знатная в замке выйдет сеча…

Николай поддернул поводья, направил лошадь в зеленый влажный сумрак и оглянулся. Хвала небожителям, Илибис вписалась меж деревьев. С лошадью она управлялась достойно — в два счета обогнала димпа, застрявшего в кустарнике.

Треск веток переплелся с криками, достигшими границы леса. За спинами всадников, преодолевших редколесье, заметались пятна света. Солнечные лучи распались на прозрачные желтоватые полосы, трепетавшие в лесном сумраке.

— Влево уходи! — крикнул Николай.

— Знаю.

— Поворачивай!

— А я что делаю!

Вихрь скачки. Двое неслись вперед без всякой уверенности в правильности избранного направления. Уподобились живым таранам, исхлестанным ветками без стеснения и жалости.

— Остановись, — взмолилась Илибис.

Подчиняясь зову, Николай остановил взмыленную лошадь, спрыгнул наземь и к полному испугу дамы перебросил ей поводья. С его точки зрения он поступал идеально правильно. Они пересекли лес и достигли открытого пространства, так что самое время дочери Мортана уехать.

Он хлопнул скакуна по крупу, перехватил отчаянный взгляд Илибис и приказал:

— Мчись к той дальней роще и жди. Тебя догоню либо я… либо я.

— Что ты намерен делать?! — вскинулась женщина. Она прикусила губу, непозволительно медля.

— Дура что ли? А вопросы дурацкие. Убирайся к хренам, утомила!

Гордость девушки сыграла на руку Охотнику. Через мгновение она покинула его… Забыть! Николай переключил внимание на «волков», ломившихся сквозь дебри. Бросился навстречу, продрался сквозь переплетения веток и, после секундного раздумья, взобрался на разлапистое дерево. Прижался к бугристой темной коре. Пахло прелой листвой.

В прорехах лесных зарослей мелькнули смутные фигуры. Им оставалось немного…

Охотник молча прыгнул.

Глава 15

Солдат вряд ли сумел понять отчего умер. Горя желанием настичь добычу, он ломился сквозь дебри, как вдруг серебристая вспышка ударила по глазам. То последнее впечатление никчемной разбойничьей жизни — путь он продолжил укороченным наполовину. Удар низкой ветви выбил его из седла.

Глухой удар останков о грунт застал Николая в полете. Используя ближайшее тонкое деревце в качестве опоры, он совершил оборот на триста шестьдесят градусов, пропустил очередного врага под собой и на излете ударил ногами в затылок.

«Волк» нелепо ткнулся в лошадиную холку, тут же попытался распрямиться… Охотник расчертил его спину Иллитерием. Итого, за считанные секунды на тот свет отправились двое. «Удачно». - констатировал Николай, рухнув в кустарниковые заросли. Колючая боль вмиг рассеяла довольство. А когда он заметил вздыбленного скакуна, гигантской тенью нависшего над ним…

Через мгновение копыта и сталь сомнут человека.

Завибрировал от росчерка клинка воздух. Холодная молния неумолимо опускались на димпа…

Диатрия вздрогнула.

Николай откатился прочь от фонтанов земляных комьев. Привстал, резанул Иллитерием… и попал. Конское ржание отметило падение незадачливого всадника.

— Он рядом!

— Сбоку заходи! Сбоку!!

— Где…

— Здесь.

Разметав лиственную завесу, Николай возник перед четверкой разгоряченных солдат. Рубанул наотмашь, без филигранного искусства — как мясник. Горячая кровь выплеснулась из ран.

Они погибали…

Близость смерти неожиданно охладила пыл бывших воинов Кронуса. Они изучили поле боя более трезво и обстоятельно. Плевать на стальной лязг, надрывный треск и чей-то вопль! К этим звукам привычен любой атридец. А вот на темно-золотистый барьер деревьев следовало обратить самое пристальное внимание — за ним «волки» могли беспрепятственно достичь тылов врага. Они пригнулись…

Замах и блок!

Николай подпрыгнул, пытаясь выбить противника из седла. Попал каблуком в грудь очередного солдата, перелетел через круп лошади и приземлился рядом со сбитым наездником. Крутанул меч, ударил — так в старину забивали колья.

Дернул меч назад… Зараза!

Секунды начали убегать. Они точно переметнулись на сторону «волков», даруя им последний шанс выиграть бой. Горячая, напоенная лесными запахами атмосфера укрыла возившегося с мечом Николая. Слух резанула дробь копыт.

Он в переделах досягаемости! Новоявленные хозяева Атрида и сами не верили в удачу. Пятеро молча переглянулись.

— Достало!

Николай рванул Иллитерий в сторону нападавших… Задумка себя полностью оправдала — меч швырнул покойника навстречу пятерым самонадеянным бойцам.

Они и крикнуть-то не успели. Двое тут же испробовали на себе роль кегель, остальные — роль быка. На полной скорости врезались в барахтавшихся приятелей, потеряли боевой запал и стремительно отдали душу Чертогам Мертвых — Охотник не намеревался затягивать события. Он хотел…

Какого?!..

Некто огласил лес серией воплей. Со столь ярким изъявлением чувств необходимо считаться. Вот только как? Ногой подбросив валявшийся меч противника, Николай влет перехватил рукоять и метнул оружие в источник шума.

Крик захлебнулся.

— Таки поймал.

Рос устремился на штурм преследователей. И он бы взял цель, не останови его лезвие. Сокрытый кустами прихвостень Завдара крайне не вовремя подставил клинок.

Охотничий бок налился багрянцем.

Николай молча контратаковал. Веерный удар скосил кустарниковую поросль и открыл вид на изумленного мужчину. «Волк» никак не разумел, отчего его внутренности перекочевали на землю. Бывает. Николай вернулся к первоначальным объектам атаки.

Их сроки близятся…

— Мы еще встретимся, — клонясь вперед, прохрипел взрезанный Иллитерием мужчина.

— В другой раз, — пообещал Николай.

Он осмотрелся. Неужели все? Пятнадцать бойцов отправились в иной путь. Наверное, стоило обрадоваться… В душе пустота. Мысль о том, что предстоит нагонять Илибис, заставила Николая поморщиться. Ему придется пешком тащиться к точке, указанной для рандеву. Но сперва он кое-что оставит следующей погоне. Если таковую сподобятся послать опьяненные властью «волки».

Он осмотрелся в поисках мечей и трупа, которые станут деталями будущего символа. Ватага, не смотря на характерное безумие большинства членов, просто обязана задуматься над телом, прибитым к дереву в трех метрах от земли.

— Лучше бы вам не вылезать из Атрида, — пробормотал димп. Глянул напоследок в сторону крепости и отправился догонять спутницу.

Он преодолел границу леса, углубился в травяное поле метров на сто и… выругался. Навстречу спешила дочь Мортана. Грациозная всадница, обрамленная колебанием воздушных потоков, которая, по счастью, не упустила лошадей. Охотник с трудом удержался от крика, благо злости накопилось предостаточно. Боль и смерть щедры на подобные чувства. Пытаясь успокоиться, он обратился к видовым красотам Диатрии. Над деревьями парило красноватое око солнца, гряда фиолетовых облаков восставала на горизонте, дул легкий ветерок. Прелесть.

— А дальше уехать не смогла? — встретил Николай приближение Илибис.

Она облегченно вздохнула. Почему — уже другой вопрос. Может, не хотела остаться в одиночестве, может еще что… «Второго не дано», — нахмурился Охотник, забираясь в седло. Движение — жизнь.

— Варвар, — объявила Илибис не слишком-то уверенно. — Я дочь правителя Фадассы, а не уличная девка, с которыми ты привык общаться.

— Фактами давишь что ли?

Николай пристально изучал грозовую даль. Шансы попасть в ливень примерно пятьдесят на пятьдесят. Более вероятным представлялась гибель от рук атридцев, хотя… Нет, оценка не верна — «волки» устроят грызню за власть, и, зная амбиции некоторых, Николай почти не сомневался, что они забудут о нем через день, если не раньше.

— Тебе знакома эта часть Диатрии? — внезапно спросил он у Илибис. Девушка вздрогнула.

— Немного…

Она прикинула — не добавить ли к ответу пару ехидных слов. И улыбнулась:

— Не знаешь куда податься?

— У тебя сегодня что? День очевидности?

Установилась хрупкая тишина, изредка разбавляемая травяным шорохом. Рос ждал.

— Куда, ек тебя поперек?!

Лицо девушки озарила незамутненная улыбка радости:

— Отправимся на север, к Готлибу. Через этот город пролегает удобный караванный путь до столицы.

Илибис вдруг сникла. Вспомнила отца, дом, светлые чуть однообразные, но все-таки родные покои. Глупость совершила — оставила их ради сомнительного удовольствия поездки в Стратис. «Нет, не глупость», — упрямо прикусила она губу. Путаясь в чувствах, рванула поводья и устремилась прочь.

— Не к дороге! — догнал ее крик Охотника. Спустя мгновение рядом возник и он сам. — Проторенными путями двигаться опасно…

— Я понимаю. Не глупее тебя, разбойник.

— Вперед.

Николай усилием воли подавил ненормативную волну. Войн на сегодня хватит. Все, что требовалось на данный момент, — легкая, необременительная поездка. И видит небо, ни быстрота скачки, ни столичный нрав Илибис не испортят ему путешествие.

Он ошибался.

Наступление сумерек превратило спутницу в источник жалоб. Она устала, была голодна, ей разонравилось жесткое седло и «о боже мой там жуки». Она указала тысячу причин собственного недовольства.

— Привал, — коротко сказал Николай. Его же тренировали — в том числе, психологи.

Под въедливым присмотром Илибис он занялся обустройством бивуака. Собрал дрова на кострище, поставил рогатины и вертел, соорудил из веток лежанки…

— А если нас догонят? — Илибис словно приклеилась к седлу.

— Да х… и… в… — Николай отбросил охапку сучьев. — Пять минут назад ты кричала на весь мир об усталости. Мне не жалко, мчись дальше, но только в одиночестве.

От столь резкого нападения Илибис чуть растерялась. На секунду.

— Я женщина и мне простительно выказывать некоторую слабость. А ты…

— Я, — согласился Охотник. Напрасно он затеял перебранку. Нервная система у него одна. — Ты ошибаешься, Илибис.

— Да?! Кто жег и грабил Стратис, убивал стариков и насиловал, издевался над малыми и сирыми? Кто?!

— Ну про стариков ты, допустим, зря…

— Чего?

Николай устало покачал головой и, не стремясь выслушивать контраргументы оппонента, направился за будущим жарким. Какая разница — будет ли дама считать его воплощением зла или нет? Никакой. Он сосредоточится на треске, шелесте и густых тенях — упростит мироздание. Сама охота требовала концентрации. Спустя десять или пятнадцать минут он вернется с дичью к огню…

К огню? Скорей, к черной россыпи поленьев. Неподалеку от потенциального костра восседала Илибис. Любовалась на дровяной шалашик, подрагивала от ночного холодка и, что самое печальное, терпела.

«Ведь опять начну», — мысленно простонал Рос.

— Я так понимаю, огонь тебя разводить не научили. Очередная женская слабость?

— Раньше мне не приходилось ночевать в лесу, — огрызнулась она. На ее руках ясно проступила гусиная кожа.

Бросив ей куртку и упорно не замечая последующего изумления, Николай отодвинулся к костру. Найденное в походной сумке огниво мгновенно пресекло инертность поленьев. Взвились к небу языки пламени; сгустилась меж деревьев тьма, что причудливо извивалась в танце светотени, пронзаемая огоньками чего-то живого. Сколько раз она приходила? Не счесть. Он помнил вечера Атрида, поход за Иллитерием… Такой же костер и Эдэя в качестве спутницы, алые блики на ее лице…

Хватит! Николай отправил родственницу в глубины памяти, там ей место. Необходимо сконцентрироваться на планах достижения Готлиба — скорейшего достижения. Видит небо, несколько дней с Илибис приведет к гарантированной депрессии. Николай обречено вздохнул. Путешествие, вне всяких сомнений, запомнится.

***

Путешествие — сама печаль. Оно своевременно закончилось, приведя Охотника на грань. Он готов расцеловать стены города, возникшего из утренней дымки.

Белокаменная линия стен в контрасте с изумрудом полей и серебром дороги смотрелась перспективно. Под стать и купола храмов со шпилями домов, кои белыми штрихами подпирали ясно-синее небо. Ослепительные мраморные краски в солнечных лучах резали глаз. Поэтому в том, что колонны путников — торговцев, бродяг, искателей счастья — двигались к городским воротам с опущенной головой, лично Николай не видел ничего удивительного. Он и сам предпочитал не смотреть на архитектурные изыски. Его беспокоили четверо громил у ворот, методично обиравшие путников. Стража.

Сфокусировав внимание на местной валюте, Охотник спектрально раздобыл немного мелочи. Жадничать не стал. Он искренне сомневался в том, что после преодоления врат у него останутся наличные. Предчувствия не обманули. Солдаты прицельно взглянули на гостей, покрепче ухватились за пики и демонстративно замыкали.

— Десять, — сказал бородатый стражник с колоритным багровым носом.

— Что? — подпрыгнула в седле Илибис. — Да я…

Николай оперативно перебросил солдатам горсть монет.

— Десять за въезд и персоналу на чай.

— О чем…

Пользуясь изумлением стражи, Охотник благополучно миновал ворота. Шумная полная голосов площадь распахнулась навстречу темной мостовой, цветастыми одеяниями, скоплением телег и лотков, приземистыми постройками и серыми провалами улиц.

— Я здесь не бывала, — тихо, а главное мирно, сказала Илибис, присоединившись к спутнику.

— Сочувствую.

Сочувствовать нечему. Базарный день сюрпризами не баловал. Торговое безумие, суета толпы и беготня детворы слагались в прозаичную картину. Замызганного вида гном, собирая объедки, рыскал около лотков с припасами. Посреди торговой площади памятником возвышался огромный скелет дракона. Преклонных лет маг для увеселения зевак творил чудеса. Располагаясь в кругу зрителей, проделывал руками незамысловатые пассы, а над ним порхали непередаваемо яркие шарики всех цветов радуги. Они танцевали, рассыпая крохотные молнии.

— Ой, — только и сказала Илибис. — Подожди, Ник, давай посмотрим.

— Уже видел.

Николай спешился и отстранил докучливых торговцев сладостями.

— Когда?

— По башке давеча дубиной прилетело.

Он сориентировался в лихорадочном кипении города и придержал за лямки штанов вертлявого чумазого пацана. Наградил монетой и, к удивлению девушки, вежливо поинтересовался:

— Здесь неподалеку есть таверны?

— А то. — Пацан шмыгнул носом. — Улочку видите? Переулком Пяти кличут. Там второй дом с края.

— Идем, — подтолкнул девушку Охотник.

Ведя коня на поводу, он протолкался к торговым рядам на окраине площади. Народу тут, хвала Великим, гораздо меньше. Николай замедлил шаг, осмотрелся… и не поверил увиденному. Некто, стоя на углу тенистой улочки, в упор рассматривал Охотника. Стоило неизвестному ощутить взгляд димпа, и наблюдение мгновенно свернули. Неизвестный скрылся меж домов — лизнули мостовую полы неопределенного балахона…

Не являйся Николай подготовленным оперативником УКОБа он бы решил, что ему привиделись эти старческие многоопытные черты и зеленоватые руки, полускрытые балахоном.

Опять зелень. Зелень в возрасте. Ранее Охотник сталкивался исключительно с крепкими зеленокожими бойцами в расцвете сил. А Готлиб преподнёс сюрприз… Игра продолжалась. По информации Эдэи ответственным за перестановку вражеских фигур числился Хоор. Он что, решил изменить тактику? Заменить воинов на… На кого?

Затылка Охотника коснулся холодок. Старец таил неизвестную угрозу не физического плана.

— Ты куда?

Илибис прикоснулась к плечу спутника и тем самым предотвратила его рывок.

— Никуда, — помрачнел он, углубляясь в не слишком-то приятные ароматы переулка — Нам сюда.

***

Таверна «Жуплен» удивляла своей чистоплотностью, столь нехарактерной для подобного рода заведений. В ней сияло все — от надраенных досок пола, лавок и столешниц до румяного лица хозяйки. Протирая массивные, бочкообразные кружки, полноватая добродушная женщина расточала улыбки и хитрые подмигивания, великолепно дополнявшие простоватую обстановку. Над котлом, установленным в прокопченном очаге, курился легкий дымок. Смешивался с дымом от трубок немногочисленных посетителей и терялся в ряду винных бочек.

— Зачем? — вновь спросила Илибис.

На первый вопрос Николай не ответил, предпочтя оценить вместимость кружек. Но делать нечего… Он со вздохом поковырял ложкой в аппетитном кушанье, заказанном по прибытию, и поинтересовался:

— Что зачем?

— Не прикидывайся глухим. Зачем ты сопровождал меня в Готлиб? Гораздо проще оставить меня одну и исчезнуть

— Не успел продумать план… — Николай искал и не находил ответа

— А под руку подвернулась богатая дочка, за спасение которой Мортан озолотит, — подсказала Илибис, уставившись куда-то в угол.

— Как догадалась? — обрадовался Николай.

Девушка поморщилась, точно от сильной зубной боли. А она-то глупая думала… Напрасные мечты. Он наемник и правая рука Кронуса. Холодный горный лед, а не человек.

— Ты доставишь меня к отцу? — замерла Илибис. И мысленно обругала себя за надежду.

— Ты беспокойная компания. — Охотник вновь приложился к кружке. Вино кислило.

— Ты тоже не подарок, — мгновенно взвилась девушка.

— Успокойся. Я наемник, предпочитаю звонкую монету, и ты не отвяжешься от меня вплоть до трона папочки. Проникнись радостью.

— Я лучше проникнусь отдыхом.

Илибис встала. Одни боги ведали, как ей хотелось лечь на чистое белье, в привычную кровать, и спать, спать…

— Я приду позже, — кивнул димп.

— То, что у нас не хватило денег на вторую комнату, еще ничего не значит.

Она величаво удалилась, препоручив собеседника мыслям, догадкам и опасениям.

Время остановилось. Менялись заказы и разговоры, люди приходили, люди ели, люди уходили. Бесконечное сонное однообразие, разбить которое не представлялось возможным.

— Седьмая попытка, — пробормотал он, пересчитывая наличность.

Двенадцать готлибских медяков должно хватить на кувшинчик вина. За ним-то он и сходит, благо хозяйка секунду назад появилась у стойки.

— Повторить? — Вопрос риторический.

Николай утвердительно кивнул и повернулся к залу. Он почувствовал некоторые изменения… И впрямь, в дальнем углу торопливо расправлялся с едой сурового вида мужчина в пропыленной накидке. Выправка и многочисленные шрамы выдавали в нем опытного воина.

— Хранитель дорог, — шепнула хозяйка. — С ним лучше держать ухо востро. Говорят, их специально тренируют у Мортана для противостояния целой толпе.

— Он что, вояка Правителя? — заинтересованно спросил Николай.

— Не так громко… Они слышат за милю, на то и хранители. Их выпускают перед войском, чтобы, значится, подготовить дорогу. Убрать всяких там… ну вроде разбойников.

— Перед войском? — Хмель разом покинул Охотника.

Хозяйка часто заморгала. От изумления челюсть ее поползла вниз.

— Не слышали разве? Мортан выступил против Кронуса. Говорят, «волки» похитили его дочь, разрезали на кусочки и вернули отцу.

Кашлянув для прочистки горла, Николай возвел глаза к потолку. Атриду и «волкам», считай, конец. Они станут историей, а «разрезанная» Илибис примется доставать его, выказывая сотни претензий днем, ворочаясь ночью и невинно посапывая по утрам.

***

В предрассветных красках она выглядела мило. Торопливо натягивая брюки, Николай старался не пялиться. Настроение и без того дрянь. Он провел ночь на скрипучем полу, продуваемый сквозняками, а тут она…

Хлопнула дверь.

«Стойло и кони», — определился Николай, спускаясь к бормотанию ранних гостей таверны. Беспрепятственно миновал зал и успел мимоходом заказать у владелицы завтрак на две персоны.

— Удачного дня. — Хозяйское приветствие настигло уже за порогом.

Он торопился. В силу ряда причин ему не терпелось управиться с лошадьми и амуницией, закупить продовольствие и вернуться голодным в таверну. И чего совсем не хотелось — это по возвращению услышать отчаянный визг Илибис. Охотник проскочил порог, уяснил ситуацию и притормозил около эпицентра боя. В качестве зачинщиков безобразия выступали двое мужчин лет тридцати и незабвенная Илибис. Первые само собой пытались усмирить девушку. Она барахталась под тяжестью двух накаченных вином туш, визжала, кусалась, действовала кулаками и… всхлипывала от собственной беспомощности.

Она больше не могла выносить перегар, жадные руки, сопение и пот. Ей оставалось только сдаться… или же вздохнуть полной грудью. Тела, что давили, необъяснимым образом воспарили над полом, описали короткую дугу и рухнули на лавки.

Испуганно вскрикнула хозяйка, прятавшаяся в углу, за стойкой. Мельком глянув на ее испуганное лицо, Охотник двинулся к нападавшим для более подробного знакомства. Пьяное с утра отребье. Но судя по качеству одежки, они намного превосходили среднестатистических жителей Готлиба.

— Ты осмелился коснуться нас! — возопил один.

— А вы заметили? — Охотник зафиксировал цели.

— Она наша. Мы заметили ее первыми, отвали.

— Она моя, — хладнокровно сказал Рос.

Прятавшаяся за его спиной Илибис вознегодовала. Она не собственность, чтобы переходить из рук в руки, она дочь Мортана, которая умеет наказывать. Стерпев пинок под зад, Николай молитвенно возвел глаза к потолку, а когда опустил — узрел перед собой мечи. Под аккомпанемент девичьего визга сталь рассекла воздух, тусклой молнией промелькнула у носа Охотника. Стоило убрать Илибис из зоны конфликта.

— За пинок ответишь, — услышала леди, отлетая к стойке.

Вознамерилась вернуться на помощь Нику и не смогла. Больно стремительно разворачивалась драка.

Николай свалил врага подсечкой, распрямился… и едва не угодил под веер клинка. Противник спьяну действовал на пределе возможностей. Глупец — впустую крутанулся по часовой и ткнулся челюстью в своевременно подставленную рукоять Иллитерия. Надо видеть удивление в осоловевших глазах, чтобы оценить радость Охотника. Схватка закончилась, толком не начавшись.

Боль в лице трезвила, выметая хмель их головы, заставляла поднять меч и увидеть врага. Блондин уперся руками в пол. Вдох, выдох… Завдарово отродье, как он ненавидел слабость!

— Берегись!

Тот, кому полагалось валяться без сознания, проявил нешуточную резвость. «Сдаю», — огорчился Николай. К нему, с мечом наперевес, летела яростная фигура. Не оставляя времени на раздумья, распласталась в атаке… Димп опрокинулся назад. Успел схватиться за кинжал и рухнул на куски мебели — сверху навалилось тело противника.

Таверну накрыла мертвая тишина.

— Ник, — всхлипнула Илибис. Отпустив стойку, бросилась к мужчинам, распростертым на досках.

«Слух жив», — определился Николай, приоткрывая один глаз. Белесые пряди волос защекотали лоб. Чувство неприятное — волосы принадлежали покойнику, чья месть умерла на острие кинжала.

— Мое заведение, — запричитала хозяйка.

— Ник, ну не молчи же ты!

Илибис принялась оттаскивать покойника. Она видела ручеек крови на полу и это заставляло руки дрожать. За доли секунды она ощупала Ника на предмет ран.

— Я в порядке, — резковато сел Николай. Руки девушки чуток не достигли бедер. — Кровь не моя… Опять?!

Он перехватил руку леди, что вознамерилась отвесить ему пощечину.

— Ты меня напугал!

Глаза Илибис подозрительно заблестели. Что в них? Облегчение, радость, простой свет? Интересно, зачем он тратит время на анализ ее состояния? Медлить нельзя — необходимо скрыться из города.

— Бегите, — возникла рядом хозяйка. — Вижу, люди вы хорошие, не то, что эти… Ведь не первый раз ко мне заглядывают. А я и возразить-то не смею. Чуть что и папаши их — советники магистрата — натравят личную гвардию…

— Они не посмеют, — гордо вскинула голову Илибис. Осознав, что вряд ли кто поверит в ее родство с Мортаном, сникла. — А вы как?

— Я справлюсь, — нахмурилась хозяйка. — Призову стражу и посетую на разбойников. У вас будет немного времени прежде, чем чернявый очнется. Он из двоих самый опасный — весь в отца змеюку.

«Проблема», — констатировал Николай. Медлительность не значилась в числе его привычек, а посему он торопливо захромал к выходу. Достиг такового на пару с девушкой, подхватил ее за руку и устремился к конюшне. Вопреки сомнительной действительности его радовала собственная предусмотрительность. Взнузданные лошади с притороченными к седлам тюками амуниции нетерпеливо дожидались в стойлах. От двоих беглецов требовалось лишь вскочить в седло, что они и проделали с должной торопливостью.

Им предстояла новая скачка по еще тихим улочкам города к западным воротам, откуда начиналась прямая как стрела дорога к Фаду — резиденции правителя Фадассы.

— Не гони, — окликнул девушку Николай.

Незачем привлекать внимание стражи, что восседала на камнях, обрамленных бурой травой. Доблестные воины резались в увлекательную игру, но чем черт не шутит — могли и задержать всадников, нарушивших их покой.

Топот копыт разнесся под сенью арки ворот. Свобода придвигалась рывками — в такт ударам сердца.

«Погони нет», — отметил Николай, выбираясь за городскую черту. Вспаханные поля, далекая линия леса, накатанная колея и полное отсутствие преследователей подействовали ободряюще. Настроение задано. И поддержано — среди великолепия птичьих рощ и под лесными сводами, на цветочных полянах и на шатких мостиках через искристые ручьи, перед травяными волнами равнины, рассеченной дорожным клином…

— Ник, — окликнула спутника Илибис, странно отставая. — Я это… — Как можно тверже закончила: — Мне необходимо остановиться.

— По поводу, — сухо осведомился Николай. Увидел румянец на щеках спутницы и вздохнул. — Прям уверена?

— Я от волнения.

Она спрыгнула на землю и незамедлительно скрылась в травянисто-кустарниковых зарослях. Зеленый барьер листвы стремительно сокрыл изящную фигурку. Покопавшись в сумке, Николай за неимением лучшего извлек на свет кусок мяса, запеченного в тесте. Бегство бегством, а о протеине забывать не след. Рос с усмешкой потрепал скакуна по холке, обратил взор на небо, затем на горизонт…

Минуты обманчиво плавно утекали вдаль. Да где она? Николай оглянулся. Кусок мяса замер поперек горла. Из покинутой беглецами лесной полосы выползали на дорогу пылевые клубы. Сквозь них размытыми тенями просвечивали воины — много воинов. Должно быть магистрат послал в погоню все доступные силы. Скорость их продвижения завораживала. Секунду или около того Охотник медлил, пересчитывая блики доспехов, внимал глухому рокоту и звону живой волны.

— Кхм… Илибис, на тебя волнение сразу действует?

Кусты скромно промолчали.

— Я серьезно!

Николай усилием воли собрался. Глянул по сторонам в поисках спасительного решения… Да сегодня просто вечер встреч какой-то. На противоположном конце поля возникли еле различимые фигурки в количестве до… Много их. Николай привстал в стременах, пытаясь увидеть детали.

— Не обязательно кричать, — появилась Илибис.

Заметила взгляд Ника и медленно повернулась к источнику шума. Учитывая наличие в авангарде приближавшегося отряда чернявого типа из таверны, источник смертоносен.

— Я… — затравленно осмотрелась девушка. И негде спрятаться.

Николай плюхнулся обратно в седло. Он разглядел, кто, помимо готлибцев, пожаловал в гости.

— Илибис, видишь там вдалеке солдат? — Получив утвердительный кивок, продолжил: — Мчись к ним. Они, в некотором роде, свои.

— А ты? — последовал до безобразия логичный вопрос.

— Я сказал езжай! — От голоса Охотника повеяло холодом.

— Без тебя не поеду. Либо вместе, либо никак.

— Не хочется тебя огорчать, но мне безразлично твое мнение, — пожал плечами Николай.

Крики преследователей оглушали. Ощутимо пахнуло горечью и нагретой солнцем кожей.

— В одиночку у меня есть шанс спастись. — Охотник прищурился и рявкнул: — Проваливай!!

Она закаменела, тронула поводья, чтобы спустя миг сорвать коня в галоп и оставить Роса врагам. Вскорости девушка припадет к груди отца, чья армада шествовала по дороге, ну а Николай в эти трогательные моменты совершит очевидную глупость и попробует задержать конную сотню в открытом поле. На его счастье, в сотне отсутствовали лучники, что, впрочем, не имело никакого значения.

Битва нахлынула подобно морскому прибою. Вспыхнула стальным гребнем и сузила видимость до нескольких квадратных метров. Тела окутала пыль, взвихрились конские гривы, замелькали мечи и конечности…

— Бей! — перекрыл грохот крик.

— По флангам обходи! За девкой…

Голос послужил великолепным ориентиром. Николай направил лошадь к источнику крика — алой полосой лошадиный круп украсил взмах меча. И еще, еще… Удары сыпались как из рога изобилия, не разбирая кто перед ними — свой или чужой.

— Врете…

Николай изогнулся дугой, и промахнувшийся солдат любезно устранил с поля боя громилу, блокировавшего путь на левый фланг. Там абсолютной бесконтрольностью пользовались никак не меньше десятка человек. Их необходимо отрезать от Илибис…

В отличие от Охотника планы у высокого похожего на медведя готлибца намного жестче. Занимая позицию вне центрального очага схватки, он сумел подобраться к убийце белобрысого Карба. Поднятая булава холодно сверкнула на солнце…Настало время покарать того, кто осмелился нарушить закон.

Димп испытал легкое неудобство. Он насчитал восемь клинков, что разом устремились к нему. Рядовым парированием не отделаться… Он высвободил ноги из стремени и взметнулся в прыжке. Отточенная сталь чиркнула по плечу и боку, но он успел достичь соседней лошади. Ее наездник в момент пинка успел только сдавленно пискнуть — земля встретила и наградила ударами копыт. Николай укоренился в освободившемся седле. Но мерзкое чувство близкой угрозы продолжало терзать инстинкты.

Бить надо наверняка — с дистанции метр-полтора. Воин выписал булавой ударную дугу…

На что обратить внимание в первую очередь?! На свист, крики или топот?

Свист!

Формируя блок, Николай развернул скакуна и… от удара в лицо рухнул на истоптанную траву. Мир почернел, неотвратимо замедляя вращение. Последней искрой вспыхнула некая мысль… Далее пришла тьма.

Глава 16

Вид из окна не радовал несмотря на то, что окно принадлежало резиденции правителя Фадассы. Ровный солнечный день мягко обволакивал аккуратные прямоугольники лужаек дворцового парка, золото песчаных дорожек, искристые зонтики фонтанов и неизменные мраморные беседки, что притаились под сенью парковых деревьев.

Обыденно, привычно. Сменив наблюдательный пункт у подоконника на глубокое бархатное кресло, Охотник тоскливо поморщился. За неделю, проведенную в гостях у Мортана, оконный вид ничуть не изменился. И все же панорама дворца лучше серых равнин, на которые димп едва не отправился.

На дороге к Фаду он побывал на волосок от гибели. Не подоспей вовремя солдаты Мортана, жить бы ему сейчас воспоминаниями о новой смерти. А в бытие его благополучно, с относительным комфортом доставили в столицу. Треть пути он пропустил ввиду самоизлечения от ран, но то к лучшему. Путешествие под опекой благодарного отца стало верхом димповских мечтаний.

«Вру», — потянулся Николай. Мечтал он совсем о другом. Но диспозиция более чем приемлема. Илибис поведала родителю яркую историю о незнакомце, спасшем ее в готлибской таверне от пьяных подонков, и Мортан преисполнился самыми теплыми чувствами к Охотнику. Но, справедливости ради, надо отметить нотку меркантильности в изъявленных чувствах. В приветливых речах, помимо благодарности, сквозило желание заполучить Роса в личную гвардию, о чем ему, в итоге, было объявлено открытым текстом не далее, как четыре дня назад. Он обещал подумать.

«Не потяну», — признался себе Николай, еще раз окидывая взглядом предоставленную комнату. Здесь хорошо, но… Главная проблема заключалась в Илибис. Оскорбленная до глубины души она игнорировала спасителя, умудряясь при этом сталкиваться с ним на каждом шагу. Он прогуливался по городу, и она делала выезд, он забирался в парковые дебри и встречал ее… Каким-то образом молчаливое противостояние необходимо разрешить и чем быстрее, тем лучше. Но Николай медлил, перебирая в уме насущные задачи. Он пообедал, навестил кожевню, где ему подлатали перевязь, затем заглянул на выступление дворцового мага… Сделал, что мог. Оставалось только встать и устремиться на поиски Мортана — уведомить правителя о собственных планах незамедлительного отъезда. Сразу после разговора с правителем Николай собирался покинуть дворец и отправиться в порт, к прибывшим намедни торговым кораблям. Он самолично наблюдал за их швартовкой и разгрузкой, подсознательно готовясь к решению…

Пора отбросить сомнения. В Фадассе его миссия, в чем бы она не заключалась, подошла к финалу. Он покинет страну налегке… Налегке?

— Только без самокопания… соберись…

Охотник направился в тронный зал, где по слухам предполагалось находиться повелителю. Слухи не подвели.

Неброско одетый сухопарый блондин с водянисто-золотыми глазами устало восседал на шикарном бриллиантовом троне и, судя по всему, отдыхал в перерыве между аудиенциями.

— Куда? — хмуро спросили стражники, преграждая путь.

— Пусть войдет, — очнулся Мортан. Приветливо кивнул и царственным жестом указал на скамью подле трона.

«Церемонии, кругом церемонии», — поморщился Николай и обернулся. Ему не показалось — Илибис поблизости. Демонстрируя показное равнодушие, она рассматривала неопределенный фамильный герб на стене и время от времени мерила Охотника ледяными взглядами.

Спектакль прервали закрытые стражниками двери. Димп переместился к властителю Фадассы. Устроился на пресловутой скамье и задумался. С чего начать?

— Уходишь? — как-то чересчур спокойно поинтересовался Мортан.

— Да, — кивнул Николай. Иных слов для объяснения он подыскать не смог. — Я благодарен за гостеприимство.

На этом комплименты закончились — Рос внезапно вспомнил Атрид, Кронуса и «волков». Жизнь запуталась, породила витиеватый узел, разрубить который призвано скорое путешествие в неизвестность. Если в том логика? Николай наделся — да.

— Фад не для меня. Рад бы, но зов… Понимаете?

— Понимаю. — Взгляд Мортана затуманился. — Куда отправишься, если не секрет?

— Волония, — буркнул Охотник скорее наобум, чем по расчету. Он готов податься куда угодно, лишь бы не в Мег. Сердце тянулось в город, ставший отчасти родным, — как к месту, где завертелось колесо судьбы. Но разум противился — там боль и непонятки. А хотелось простого — в два слова и без лишних экивоков.

Несколько секунд Правитель озабоченно хмурился, перебирая в уме аргументы «за» и «против».

— Волония — неспокойная страна. Поговаривают, там начались беспорядки, черные обряды… Зло поселилось в Волонии.

— Если не смогу справиться, возглавлю… Не обращайте внимания, нервы, — сказал Рос и встал. Поправил меч, одернул куртку и понял, что ему немедленно следует уходить. — Вряд ли еще встретимся…

— Кто знает, — покачал головой Мортан. — Ты уже собрался?

— Мое при мне. Корабль ждет, погода шепчет…

— Удачи, — прервал собеседника глава Фада.

Его время расписано по минутам. Он уже мысленно планировал встречу с горнорианскими советниками и одновременно сопровождал Ника к двери. Как жаль, он терял великолепного бойца…

Хлопнула дверь, перечеркнув надежды. Судьба — есть судьба. Кому-то уготовлена дорога, а кому-то — трон.

***

Он ушел — безвозвратно, безоглядно и навсегда. Осматривая и не видя картинную галерею, Илибис сгорбилась под тяжестью мрачных мыслей. А чего она, собственно говоря, хотела? Ник сам признался, что более всего ценил богатство и славу… Девушка резко остановилась в перекрестном свете лампад. Ей бы следовало догадаться о причинах недавнего визита наемника к отцу. Драконий сын явился за наградой, и зная Мортана, можно не сомневаться — деньги благополучно перекочевали в карман спасителя.

— Ушел…

Илибис безвольно опустила руки и направилась к уютному алькову, издревле используемому в качестве убежища для одиноких.

В алькове встретили полутьма и трепет света. Негромкие звуки дворцового быта скользили меж стен, преследуя силуэты расторопных слуг. Картина привычна. Леди устало вздохнула. Как утомительно. Она просто сидела, созерцала мозаику на противоположной стене и, тем не менее… Мир опускался ко дну.

— Нет, — выдохнула она, срываясь с места.

Никто, будь он самим богом, не вправе бросать ее подобным образом. Она перехватит Ника и для начала закатит сцену. Подумать только — за неделю он ни на мгновение не приблизился к ней!

— Отец!

Голос дочери заставил Мортана вздрогнуть. Ничуть не меньше изумились и горнорцы — трое седовласых мужчин. Обернулись к двери, уставились на яростную девушку и недоуменно покачали головами.

В наступившей тишине отчетливо потрескивали ламповые фитили.

— Идем. — Мортан увлек дочь прочь из тронного зала. — Я скоро вернусь, Великие.

Спустя мгновение они с дочерью остались наедине. Илибис выпалила:

— Сколько?

— Что «сколько»?

— Сколько потребовал Ник за мое спасение?

— Нисколько, — нахмурился повелитель. — Мы простились, и он направился в порт.

— Но… — Мысли Илибис взвихрились диким хороводом. — Я…

Прикусив по детской привычке губу, она бросилась к выходу. Необходимо успеть! Илибис достигла парадной лестницы, отбарабанила каблучками дробь по ступеням и… приняла решение. От восточной стены дворцового парка к берегу убегала неприметная тропинка.

Белым облаком кружев Илибис выпорхнула под открытое небо.

***

С громким хлопком развернулись паруса. Наполненными ветром куполами выгнулись навстречу небу и воде, слитым воедино, бросили на палубу спасительные тени. Николай отступил к борту, в теневую прохладу, ухватился за натянутые до звонкого гула снасти и покачнулся. Корабль, лихо поймав волну, птицей взлетел на темно-лазурный пологий вал, разбил пенный гребень и соскользнул вниз. Качка не страшна. Охотник просто любовался игрой солнечных бликов на волнах, линией изрезанного скалами берега и могучим прибоем, таранившим камни. Одна беда — чувствовал он себя неопределенно. Странно… До сих пор планы успешно притворялись в жизнь. За тридцать фадасских золотых он купил место на торговом судне, чей курс пролегал к берегам Волонии, договорился с капитаном о насущном питании и прочем быте…

Тогда почему в иные моменты ему столь хреново?

Он подставил лицо ветру и мелким горьковато-соленым брызгам. Мерный гул водных просторов расслабил и примирил с собой. Кабы рядом еще не сновали бородатые матросы в одинаковых потрепанных робах… Для них плавание полнилось насущными заботами. Они проверяли и подтягивали такелаж, драили палубу, очищая от нанесенной с берега грязи…

— Поберегись!

Долговязый моряк прокатил неподалеку от Охотника бочку… и остался незамеченным.

Не веря собственным глазам, Николай изучил высокую серовато-черную гряду берега, что протянулась вдоль пути следования корабля. У ее подножия, над кипением волн, вились пенные хлопья, вверху сияло небо в легких перьях облаков. А во главе белокаменная башня маяка с белыми бликами чаек.

— Зачем…

Николай не видел ничего, кроме маленькой фигурки у подножия маяка. Порывы ветра играли ее одеяниями и черными прядями волос, а она стояла… И только неуверенно поднятая рука говорила о ее жизни.

Она прощалась.

Димповское зрение наградило мельчайшими деталями облика Илибис. То, что могло быть, никогда не станет явью.

— Живи долго, — обратился он к уплывавшей вдаль девушке.

Мало-помалу сливаясь с каменной грядой, она занимала положенное место в памяти. Вразвалочку, под перезвон камбузного колокола, Николай направился к каюте. «Опять как в банке», — краткая характеристика корабельных удобств просто требовала удрученного покачивания головой. Сколько ему предстоит ютиться в деревянной тесноте?

Прошло четырнадцать дней.

Очередной рассвет Николай встретил на корме парусника, у начала лесенки, что вела к палубным надстройкам.

Метрах в трехстах от корабля тянулся лесистый берег, залитый первыми солнечными лучами. Чуть ближе, на желтоватом песке пляжа, омываемом мелкими волнами, виднелись пучки нанесенных прибоем водорослей и отполированные водой коряги. Казалось бы, ничего интересного, но Охотника тянуло к ним с непреодолимой силой. Странное и неуместное чувство… Он передернул плечами от наплыва холодного бриза. По словам капитана до пункта назначения им оставалось плыть еще половину дня.

— Любуетесь?

Вот и сам капитан — не по-утреннему бодрый и подтянутый. Эталон офицера флота.

— Почему в одиночестве?

— За борт я не плевал, — хмуро буркнул Николай.

Ставший уже традиционным разговор они затевали при каждой встрече — капитан всегда начинал, Охотник поддерживал. К четырнадцатому дню плавания ему порядком надоело.

Ну откуда он мог знать, что обитатели морских глубин столь обидчивы. На третий день однообразного пути он просто плюнул за борт, а в результате, тварь, сродни плезиозавру, едва не оттяпала ему голову. Колонна чешуйчатой шеи раздвинула рябь моря, вознеслась над кораблем…

Николай вспомнил и поморщился. Тогда его действия мало чем напоминали действия Охотника. Он плюхнулся на тренированный зад, несколько растерялся и посоветовал твари утонуть. Она не вняла, более того, живым молотом устремилась к палубе, разинула пасть, полную треугольных зубов…

— Фиаско.

Николай постарался забыть инцидент. Иллитерий и багры матросов устранили проблему, значит и вспоминать о ней не след.

— Капитан, я хотел бы сойти на берег.

— Где? — Брови у моряка поползли вверх. — А чем вам не угодил порт Брита?

— Понятия не имею. Но мне нравится вон тот залив, — ответил Николай. — Думаю пяток монет окупят шлюпку и труды матросов.

— Само собой, — расцвел улыбкой капитан.

Разразившись чередой приказов, он породил у левого борта вспышку суеты. Заскрипела, при спуске лодки, таль, плеснула вода, приглушая матросскую брань…

Охотник неторопливо двинулся к подвесной лестнице. Сунул напоследок расторопному капитану плату и медленно спустился в шлюпку, попутно прикидывая, чем обернется собственное психическое расстройство. А ничем. Он не впервой начинает дорогу с одним единственным мечом в качестве экипировки. Да и зачем отягощать себя грузом амуниции? Короткая переброска до берега, да и сам берег, не представляли никакой видимой опасности. Равномерные гребки матросов, плеск и капли воды под веслами, стайки мальков в прозрачной глубине и философское тепло утра ни в малейшей степени не говорили о необходимости иметь под боком полный комплект орудий защиты и нападения. Охотничье чутье молчало.

«Возможно, повезет», — прикинул Николай, выбираясь на песок. Махнул гребцам и побрел вдоль отмели. Перспективы когда-нибудь непременно случатся, гадать без толку. В данный момент он предавался мечтам о близком отдыхе. Все необходимое под рукой. Золото пляжа обрамляло прохладу лагуны, щебетали птицы, в такт раскачиванию древесных крон мерно шумел прибой… И никого вокруг, только белые паруса облаками скользили вдали.

Николай разделся, подставил грудь ветру и на мгновение закрыл глаза. Он не знал, ни почему высадился здесь, ни куда теперь податься. В его голове не зрели планы. Он просто ловил момент. Сделал пару заплывов, обсох под мирным солнцем и неторопливо позавтракал сухпаем, предоставленным любезным капитаном. Затем отыскал тропинку, ведущую в глубину леса. Тропинка нахожена. Не зверьми.

Неоднозначность находки мгновенно разбила охотничий покой. Благословенный отдых закончился, но сожалений нет — хорошего помаленьку. Он не собирался пребывать на пляже вечно, тропа — весьма удобная — явилась сигналом перевернуть страницу и открыть новую главу жизни.

— Ах ты мразота!

Он с яростью прихлопнул кусачее насекомое. Под лесными сводами, в царстве густых испарений и неподвижности воздуха, он обрел нового врага. Мошки нападали тучами, и Николай, не желая лишиться крови, по возможности быстрее покинул кустарниковые заросли. Выступил на дорогу, которой заканчивалась тропа, с облегчением вздохнул. Легкие дуновения ветерка избавили от кровопийц, и он бы обрадовался столь отрадному факту, не появись на дороге компания вооруженных людей. Он на инстинкте метнулся обратно под прикрытие зарослей и распластался на твердых земляных кочках. Вроде не заметили. Неизвестный отряд двигался по-прежнему спокойно, если не сказать, лениво.

Тряхнув кистью, оцарапанной при падении, Николай сосредоточился на путниках. Кто они? Судя по темным однотипным доспехам с качественной отделкой и добротному вооружению, восемь мужчин представляли военизированную группу, которой сопутствовал успех в ратном деле. Наученный горьким опытом он не спешил присваивать им статус относительно неведомых законов Волонии. С ярлыками «свой — чужой» спешить не надо. Они конвоировали даму… Ее лицо светилось покоем, не взирая на то, что она ехала в металлической клетке. Хрупка словно стеклянный колокольчик. И слепа — вдруг понял Николай. Зрячий человек не мог смотреть так. И то, что Средоточие Мира порой преподносило сюрпризы, ничуть не поколебало его мнение. Вопрос вопросов. Какой проступок совершил юный образчик чистоты и непорочности? Стоило посмотреть на ее тонкие черты, серебристые глаза и золотистую копну растрепанных волос, как ответ напрашивался сам собой. Восемь отморозков упекли за решетку саму невинность.

Николай усмехнулся, вспоминая Кронуса. Один раз он уже выбрал неправильную сторону. Но судьба не может обмануть дважды, как снаряд в одну воронку…

Крайний из восьмерки солдат ткнул пленницу копьем и удовлетворенный испуганным вскриком что-то сказал соседям, вызвав приступ хриплого смеха. На смех девушка отреагировала поворотом головы. Прижимая ладонь к оцарапанному сталью плечу, тщетно пыталась разглядеть обидчиков.

— Вот тут б… вы перебрали…

Охотник напрягся, готовый к броску. Когда темные поравняются с его укрытием…

Скрип колес и топот копыт равномерно мерили секунды. Янтарный луч света пробился сквозь лиственный полог, украсил искрами поднятую отрядом пыль и пропал, срезанный быстро густевшими облаками.

До противника остались считанные метры…

Глава 17

Более неожиданного сюрприза, чем появление на дороге неизвестного меченосца, чешуйчатые вряд ли могли представить. Но среагировали на удивление быстро. Разом выхватили кривоватые мечи и пришпорили коней. Торопились зря — Охотник ровным счетом никуда не убегал. Наоборот, стремился достичь гипотетического центра вражеского построения — телеги и клетки на ней.

Увернувшись от резвого всадника, он в прыжке смог добраться до цели. Металл прутьев неприятно врезался в бок, затем в грудь… Перекат за перекатом.

Клетка имела тенденцию заканчиваться.

— Где он?!

Трое Черных переглянулись, крутясь на одном месте, и направленные криком возницы развернули скакунов. Они хотели поднять незваного гостя на клинки. Но желаемое далеко не всегда становится реальностью.

Темный силуэт, разбавленный серебром меча, лавиной обрушился на незадачливую троицу. Взвихрились лязг и крики…

Дорога украсилась неприятными бурыми кляксами. Проведя влет несколько выпадов, Николай упал. Гравитация — она и в Волонии гравитация. Спорить с физикой бесполезно — она неумолимо привела его в пыль у дорожных колес.

Он еще успел разглядеть царапину и сухую травинку на колесном ободе, прежде чем враги попытались насадить его на мечи. Земля вздыбилась комьями и щебнем. Проявляя подобную активность, Черные неосмотрительно перегнулись в седлах и, лишенные маневренности, не сразу разглядели, как сквозь пылевой шлейф к ним пробилась молния Иллитерия.

Звук падения тел Николай воспринял с легким удовлетворением.

Все просто! Чешуйчатый обогнул повозку. Глубоко вдохнул и занял ударную позицию. Согласно расчетам, враг появиться из-за повозки через несколько секунд…

Маневр уклонения бросил Николая под телегу. Пусть бронированные недотепы встретят пустоту, их цель тем временем перекатится к борту, где нет угрозы. Нет?! Николай чудом заметил дугу стального выпада и извернулся, ткнувшись ухом в прутья клетки. Вражеский меч скользнул вдоль груди, едва не достиг тела пленницы. А она даже не вскрикнула, хоть и почувствовала близость смерти.

Охотник волевым усилием погасил боль от раны. Необходимо забыть обо всем и сосредоточиться на новой троице противников, сталь бросить на сталь…

— Ты умрешь!

Черный филигранно вывел клинком ударную кривую.

Между столкнувшимися лезвиями холодом вспыхнули искры.

Стоп! Уход, с использованием борта телеги в качестве опоры, швырнул Николая в кустарник, благоухающий розовыми цветами. Треск и пустота… Где враги?!

Мертвы.

Рос огляделся. Победа за ним, и цена приемлема. Пара синяков и царапин сойдут к вечеру. А вот новую куртку жаль — Средоточие кромсало одежду в темпе циркулярной пилы.

С неприметной усмешкой Николай придвинулся к повозке и от увиденного мгновенно посерьезнел. Прижавшись ко дну клетки, девушка испуганно смотрела на то, что ей мерещилось во тьме. Справа чуть взбрыкнул конь, и она моментально развернулась…

— Кхм, — кашлянул Николай. Ставшая привычной «маска» удалена за ненадобностью.

Девушка, на удивление, обрадовалась.

— Кто вы?

— М-м… друг.

Он понял, что ему импонирует улыбка собеседницы. В ней, как и в ее хозяйке, присутствовал свет — непонятный, но определенно умиротворяющий.

— Сейчас освобожу.

Иллитерий без труда перерубил замки. Дверца клетки со скрипом открылась, но реакции на протянутую Николаем руку так и не последовало.

— Я не вижу, — разобралась в причинах заминки леди. — Простите.

И она извинилась! Сказала о веской проблеме столь обыденно и попросила прощения. «Чудная», — покачал головой Николай, касаясь ее запястья. Остальное дело нескольких секунд. Он бережно помог девушке выбраться на волю и подсадил в седло. Затем, особо не церемонясь, покидал мертвецов на телегу.

— Они мертвы, да? — по-детски округлила рот недавняя пленница. — Надо похоронить.

— Не нам.

Николай подстегнул запряженных лошадей — вскоре повозка скрылась за поворотом. Расклад пока обнадеживал. Следы он убрал, препятствий впереди не предвиделась, новоявленная спутница успокоилась. Но стоило Охотнику взгромоздиться в седло позади девушки, как его рука мгновенно оказалась во власти ее пальцев.

— Вы рядом… Простите, не знаю, как вас зовут.

— Ник.

— Я Тэо, дочь правителя Брита. Но вам, наверное, неинтересно. Я слышала истинных рыцарей не интересуют ранги и сословия.

Николай перебирал взглядом пятна темневшего неба, стараясь не обращать внимания на фантазии попутчицы. Она вольна думать о нем и мире в каких угодно оттенках. Дочь правителя… Каков шанс встретить венценосную особу при первом спуске на берег? Каков шанс спасти ее из рук захватчиков? Ситуация Николаю резко разонравилась. В совпадения он не верил. Но для построения жизнеспособной теории заговора не хватало данных.

— Куда мы едем?

— Туда, откуда вас привезли, — не задумываясь, ответил он.

— Но мне нельзя обратно в город. — Девушка беспомощно улыбнулась.

— Сам знаю, — буркнул Охотник. В Брите девушек сажают в клетки.

Он осмотрел лесной сумрак на предмет подходящего для лагеря места. Устроит любая полянка — не слишком удаленная от дороги и, вместе с тем, сокрытая от посторонних взоров. Спустя минут десять различил за деревьями уединенную лужайку, точно созданную для отдыха. Мягкий травяной ковер и парочка поваленных деревьев, чьи вывороченные корни могли обеспечить укрытие путнику.

— Поворот, — скомандовал Николай. — Устроимся на ночлег, и вы мне все расскажите. А дальше посмотрим.

— Конечно. — Она доверчиво кивнула.

Он мечом раздвинул полог ветвей и осторожно направил коня вперед. Головы мягко коснулись еловые лапы. Охотник спешился, на миг позабыв о слепоте спутницы. Лишенная возможности последовать его примеру она скромно кашлянула. Ее протянутая рука уткнулась в смолистую кору и дрогнула.

— Не доглядел, — опомнился Николай, бережно помогая Тэо спуститься на землю. Какая она утонченная — хрустальный цветок, а не девушка…

— Я уже внизу, — покраснела она.

Охотник торопливо убрал руки с ее талии. Выругал себя за несообразительность и отвел даму к импровизированной древесной скамье, затем развел костер, мгновенно отбросивший тьму прочь, и молча направился в глубь леса. «Окликнет», — настила мысль. Вот сейчас… Единственные звуки окрест — шорохи и скрипы. А большего и не требовалось. Нескончаемая лесная песнь символизировала близость ужина. Оставалось только мобилизовать охотничьи способности…

К костру Николай вернулся с добычей. Еще на подходе к оранжево-багровому трепету пламени осознал, что обстановка изменилось. Пламя бросало на стену деревьев излишне резкие контрасты, да и сама поляна разительно преобразилась. У навеса корней появились неровные охапки ветвей, собранные Тэо.

— Ник. — Как ни тихо он двигался, она услышала.

— Ты поработала, — кивнул Охотник. Сам не зная почему, добавил: — Молодца.

Она вспыхнула улыбкой… и украдкой потерла правую руку. Видно, ею и подбросила в костер дров. Николай присел подле дамы и грозно нахмурился.

— Руку покажи… Не эту, правую.

— Мне не больно, — торопливо сказала она, изучая никому неизвестную даль.

Пустая, но милая бравада. Николай терпеливо занялся лечением. Потратил три бэрга на мазь из неведомого уголка Средоточия. Сказать кому — не поверят. Местные, знакомые с нравом приближенного Кронуса, — наверняка. Тэо улыбнулась и ночь отступила, столь лучезарна улыбка.

— Могу я…

Здоровой рукой она коснулась его лица. Почувствовала согласный кивок. Ее пальцы крыльями бабочки скользнули по щекам, лбу, носу…

— Сила, благородство, ум…

— Как насчет злости, зашоренности и кретинизма? — отстранился Николай. Ему хотелось есть, а может быть даже и жрать.

— Таких не чувствую, — снисходительно улыбнулась она.

— Вот только не надо так улыбаться. Терпеть не могу.

— Простите.

Ее любимое слово. Рос досадливо фыркнул и занялся дичью, вертелом и прочими атрибутами кулинарного искусства.

— Десять склянок, время хав… есть.

Он разделил жаркое и весь отдался процессу насыщения.

Чего у Средоточия не отнять — это таких вот моментов. Причудливые тени извивались среди кустарника и деревьев, потрескивали дрова, пахло дымом, чьи белесые ленты тянулись к звездному небу. Ночные птахи выводили замысловатые трели, гармонирующими с золотистыми в свете костра чертами спутницы.

Она ела… Подобной высоко-эстетичной и спокойной работы челюстями Николай не видел ни у кого. Это расслабляло. Да что там говорить — даровало необъяснимый покой. Включись рядом генератор счастья, он бы и то не оказал более яркого воздействия на разум Охотника, снедаемый противоречиями.

— Я слышал, в Волонии беспорядки, — нарушил молчание Николай.

Ему требовалась информация, чтобы элементарно выжить при новых вводных, но при виде потускневшего лица Тэо он тут же проклял себя за несвоевременный интерес.

— Я расскажу. — Девушка сгорбилась и замерла. — Как ты, наверное, знаешь, Волония — страна городов. Ее название с древнего хардайского так и переводится… Как сотня государств в одном. В каждом из городов своя армия, свой правитель и свои порядки. При необходимости города объединяют силы, но происходит это столь редко, что многие уже не помнят Единую Волонию… Тебе интересно?

— Я бы записал, да бумаги нет.

— Тогда к главному, — виновато сказала Тэо. — Брит один из крупнейших городов в округе — великий, древний, непоколебимый и мудрый. В годы правления моего отца Рата город достиг небывалого расцвета, но… Все рухнуло в один момент. Рата предал брат, — поникла девушка. — Добряк Кон… Знаешь, на праздник первой листвы, он всегда дарил мне игрушки. А потом… Я до сих пор не верю в его измену, просто не верю.

— Мир способен удивить.

— Нет, — отчаянно тряхнула она головой. — Должно быть, кто-то повлиял на Кона. В народе поговаривают о маге, чье имя — Тень…

Пламя костра приникло к земле, затих лес. И никакой видимой опасности. Доверяя охотничьему чутью, Рос постарался успокоиться и вернуться к речам собеседницы.

— … на трон взошел Кон при поддержке черных драконов, а отца и преданных ему людей заточили в дворцовом подземелье — месте без света и тепла. Боюсь, отец умрет… — Девушка закрыла лицо руками и глухо закончила: — Меня везли на смерть, как единственную наследницу, и если бы не ты…

— Усек, тренер, — прервал монолог Николай. — Насколько понял, Черные Драконы — это та гопота, в чешуе?

— Да. — Некая мысль вдруг заставила Тэо воспрянуть духом. — Ты победил их, Ник, значит…

Охотник уставился на гипнотический танец пламени. На пороге новый ад боя… Самый худший ад — благородный, для рыцарства без страха и упрека. Отказать слепой невинности он не сможет. Тэо, по неизведанным причинам, обрела власть над ним.

— С отцом в заключении находится часть его личной гвардии. Я понимаю, что просить освободить их — неучтиво, ты не обязан рисковать жизнью…

Она умолкла.

Завуалированный вопрос незримой плитой повис в воздухе. Николай угрюмо созерцал пепельные россыпи. Проще простого заявиться в Брит, взять штурмом замок, порвать плохих и стать героем. С другой стороны, он — единственный шанс Тэо.

— Почему ты не отвечаешь? — заволновалась она. — Ник…

«Я пожалею», — зевнул Николай. Предчувствие тонко, но неотвратимо намекало на близость беды.

— Спи давай. Завтра у нас трудный день.

— У нас!

Она едва в ладоши не захлопала. И боясь разочаровать спутника, тут же устроилась на колючих охапках веток, поворочалась немного и затихла.

Ночь вступила в полные права. Черным цветком, наполненным искрами жизни и многочисленными тенями, она колыхалась меж деревьев, напрягая слух разнообразной гаммой звуков. Мир тихо плыл в лунном свете…

— Кому-то полагается спать, — заметил Николай в пространство.

— Мне немножко страшно. Чуть-чуть.

Недовольство моментально оставило Охотника.

— Я рядом.

— Можно я возьму тебя за руку?

— Рука так-то любимая. Я ее ценю и лелею…

Николай осекся. Завладев его пальцами, девушка мгновенно уснула — маленький котенок, ничуть не испуганный смертью. А Брит мог даровать гибель обоим — под пятой Драконов или еще какой мерзости. «Увидим», — философски заметил Охотник. Он не впервые участвует в конфликте, где расстановка сил — сущая издевка.

***

Неровные глыбы, из которых слагалась городская стена, бурыми изломами простирались из одной тени в другую, и только верхняя кромка ограждения четко вырисовывалась на фоне ночного неба. Во избежание неприятных сюрпризов Николай еще раз осмотрел местность. Тихо шелестел песок неподалеку, лунные блики скользили по травяному полю, что разделяло лес и городскую черту. Им с Тэо пока везло, как на пути до Брита, так и сейчас, при намеченном проникновении в город, — на двух скромных путников обращали мало внимания. Центральные ворота они использовать не могли — во избежание аттракциона с кровью и сечей, а посему Николай решил подарить городу новый черный ход.

Только бы не помешали… Уловив бряцание оружия, он мгновенно пригнул Тэо к земле и упал сам. В ночной тьме их черные плащи служили неплохой маскировкой от взглядов стражи — волноваться нечего. Но сердце девушки трепетало словно крохотный фитилек.

Послышались мерные шаги.

Регулярный патруль, скрипя каменной галькой, брел по верху стены. Вспыхнул огонек в чьих-то руках — осветил сонные недовольные лица и погас, вернув ночи кофейную окраску. Николай потянулся к мечу — сантиметр за сантиметром — в надежде, что стражники наверху продолжат обход.

Прошла секунда, другая…

Шаги стихали. Патруль удалялся. Охотник испытал немалое облегчение ввиду несостоявшегося боя. На попечении у него хрупкий цветок и кто знает…

— Пошла вторая фаза.

— Что? — Тэо оторвалась от холода земли. — Я не поняла, Ник.

— И правильно.

Он тщательно прицелился.

Первый удар взрезал камень горизонтальной чертой. Иллитерий полностью оправдал божественно-демоническое происхождение — проходил сквозь стену с удивительной легкостью, кромсал словно бумагу. Звук получался негромкий — напоминал оползень, с легким шорохом и перестуком.

Из прорубленного отверстия потянуло сыростью и запахом плесени. Слух, зрение, осязание Охотника мгновенно обострились. Он протиснулся сквозь дыру… и чудом избежал падения в арык. Гладь воды качнулась навстречу, чтобы спустя миг вернуться на приемлемую дистанцию.

— Лезь, Тэо…

Спиной упираясь в твердь городской стены, он помог девушке выбраться из лаза и тут же притиснул к себе — она вознамерилась шагнуть вперед.

— Не торопись, дай оглядеться.

Впереди высились тени убогих домов. Разделенные вздыбленными мостовыми выстроились неподалеку кособокие сараи. Одинокая улочка, что протянулась вдоль черноты зданий, уводила к редким стойкам фонарей и мутным пятнам окон. У безвестного разбитого крыльца валялся пьянчужка, чуть далее, на уличном повороте… вырисовывался клин патруля. Чешуйчатые доспехи в тусклых фонарных лучах смотрелись неприятно.

Стоит Черным повнимательней отнестись к патрулированию, и они заметят двоих.

Николай подхватил Тэо, перемахнул арык, ткнулся плечом в заднюю стенку сарая и распластался на жухлой траве — телом прикрыл леди от внимательных глаз. И физически, и морально диспозиция напрягала… Но на данный момент важнее враги, нежели прелести спутницы. Он прислушался…

Три слова, следом звон мечей и шаги. Хриплый смешок, ругань и цоканье подкованных сапог.

Димп крепче стиснул Тэо, которая вдруг выказала некую суету. Как не вовремя. «Убирайтесь!» — прорычал он мысленно. И Черные вняли безмолвному крику.

— На тебе, как на коне, — поморщился он, откатываясь в сторону.

— Я… — Она быстренько отряхнулась, пребывая в невероятном смущении. — Куда теперь?

Странный у нее голос — глубже и выразительней. Николай с недоумением ответил:

— Позволь напомнить, Брит — твой город. Я так — сопутствующая единица. Остался же здесь кто-нибудь из твоих друзей или знакомых. Верные люди твоему… и типа ты поняла.

— Рату, моему отцу, — напомнила Тэо.

Не стремясь показать, что забыл в калейдоскопе событий имя правителя Брита, Николай согласился:

— Ему тоже. Ну так кого-нибудь припоминаешь?

— Саган, — обрадовано вскинулась девушка. Серебро ее глаз на миг вырвалось из тени. — Он винодел и давний приятель отца. Я слышала, Верховный Советник укрылся у него. Черная гвардия спрашивала меня, а я их обманула…

Ей не хватало только высунуть язычок для полного эффекта детской непосредственности. С обреченным вздохом Николай вернул собеседницу в требуемое русло беседы:

— Объясни, как до него добраться.

…Убежище винодела напоминало приземистый сельский домик, стиснутый каменными громадами торговых лавок. Поиск дался нелегко — огромный город, планировка улиц, неподдающаяся объяснению, многочисленные патрули. По достижению крыльца искомого дома со скрипучей вывеской под мрачноватыми провалами окон-бойниц Николай пребывал на грани нервного напряжения.

Дом выглядел нежилым. Саган мог уехать, подвергнуться аресту, заболеть, да мало ли что… Не став понапрасну гадать, Николай просто взошел на крыльцо и деликатно стукнул в дверь.

Секунд десять ничего не происходило.

— Патруль идет, — шепнула Тэо.

— Знаю. — Николай вновь постучал. — Я все равно войду, но перестану быть вежливым.

Вспыхнуло золотом правое окно, бросив на мостовую косой луч света.

— Убирайтесь, — прорычал удивительно близкий голос.

— Саган, это я, — выступила вперед девушка.

Обстановка разительно изменилась. Широко распахнулась дверь, затем две тучных, но крепких руки дернули Николая внутрь комнаты, следом там же оказалась и Тэо. Щелкнул замок, утихли шорохи и наконец кто-то задул лампу.

В наступившей темноте Охотник коснулся рукояти Иллитерия. Встреча получилась немного странной — без тёплого огонька. В комнатном сумраке настороженно поблескивали белки глаз, неопределенные тени сгустились в углах…

— Ушли, — пробурчал недавний голос.

Отчетливо скрипнули половицы, и в дальнем углу замерцала свеча. В слабых отблесках света грузный мужчина в темно-багровом потрепанном костюме внимательно оглядел поздних гостей и расплылся в улыбке, отчего его лицо стало запредельно добродушным.

— Тэо, девочка моя.

— Саган.

Они горячо обнялись, на время забыв о недовольном Охотнике. А когда вспомнили, тот уже оперативно грыз найденную корку хлеба. Ухмыльнувшись, хозяин винодельческой лавки покачал головой.

— Истинный воин времени зря не теряет.

— Это мой друг, — опомнилась Тэо. — Он избавил меня от смерти и теперь любезно согласился вызволить Повелителя из заточения.

— Всего-то, — пессимистично хмыкнул Саган. — Что ж, у нас будет время поговорить об этом, а пока прошу вниз, дабы не искушать судьбу и черную гвардию.

«Куда вниз?» — хотел спросить Николай и не успел. Пройдя в заднюю комнату, заставленную некими хитрыми приспособлениями, Саган с ходу распахнул в полу люк и приглашающе взмахнул рукой.

— Надеюсь без крыс? — буркнул Охотник, спускаясь по узкой шаткой лесенке.

— Оригинальный у тебя спутник, — Саган подхватил Тэо за руку.

— Да, — уверенно кивнула она. — А правда, что Паг скрывается у вас?

— Правда, девочка, — раздалось из удивительно вместительного помещения, в которое ступил Николай. Мгновенно занесенный Иллитерий так и не ударил, ибо в убийстве старика праведного мало.

— Ох, молодой человек, полегче, — улыбнулся пожилой благообразный сановник. — Лучше присоединяйтесь к моей трапезе.

— Паг! — воскликнула девушка.

Не обращая внимания на их теплую встречу, Охотник устроился за столом — в теневом хороводе, создаваемым раскачиванием лампы. Руки сами потянулись к картофельной похлебке и ломтю ржаного хлеба, что украшали темные доски столешницы. Желудок вопросительно заурчал…

— Есть новости об отце? — Тэо стиснула руку Верховного Советника.

И вновь наступила тишина, почти сразу же нарушенная Николаем, который излишне громко втянул с ложки суп. Глянув на три озадаченных лица, он хмуро пояснил:

— Просто попробовал.

— Кон казнит брата и его близких, — резко сказал Паг.

— Нет! — замотала головой Тэо. — Неправда…

— Правдой не станет, — уточнил димп. Его спокойствие поразило мужчин и вернуло уверенность девушке. — Уважаемый э-э… Саган, я бы, честно говоря, поел, а заодно выслушал рассказ Пага о насущных проблемах.

Подобное, в духе Элиты, обращение себя оправдало. Через несколько минут у Николая появились ужин и обстоятельный собеседник, столь необходимый для проработки плана. Оперативное действо — сообразно моменту. Иначе никак — с подачи Управления Николай привык к неожиданным заданиям и молниеносной выработке тактики. Вот и сейчас медлить не собирался, чем окончательно сбил всех с толку.

— Вы же не хотите прямо сейчас… туда… — Паг нервно поправил камзол.

— Не хочу, — согласился димп, отставляя тарелку. Он уже анализировал полученные от сановника данные, складывая из них мозаику будущих действий.

— Полагаете справитесь? — недоверчиво спросил Саган. — Один чужак…

— Меня учили, — спокойно ответил Николай.

— Чему?

— Менять ход истории. И я буду не один.

— Да?

— У вас есть на примете человек тридцать, способных держать в руках меч и достаточно ненормальных?

Паг вдруг поверил странному воину.

— К полудню будут. Казнь Рата намечена на вечер…

— Принял. А можно еще тарелочку? Суп дивный.

***

Пенный вал прибоя с шипением окатил камни у скальной гряды, на которой покоился дворец правителя. С позиций, занимаемых Николаем, преграда выглядела неприступной. Но переберись он на дворцовую площадь, и обитель Рата показалась бы просто верхней точкой отлогого холма, что обрывался в океан. Плоская верхушка холма расползлась метров на триста-четыреста и приютила многочисленные дворцовые строения. Далее резкими террасами опускалась к воде и портовым районам города. Сейчас, в момент, когда Николай висел над океанской лазурью, порт кипел обыденной суетой.

«Я в порядке», — вздохнул Охотник… Цепляясь пальцами свободной руки за ранее вырубленное углубление, он Иллитерием проделал в скале новую ступеньку. Подтянулся…

Левая нога сорвалась. Дождем пролилось вниз каменное крошево — блеснуло чернотой и спустя долгое мгновение кануло в нахлынувшей волне.

Он лихорадочно зашарил ногами по скальной поверхности. Видит небо, лазание по скалам его никогда не привлекало, тем более, с подобным уровнем экипировки. Идея проникновения в подземелье принадлежала Пагу — он выглядел уверенно и спокойно, когда рассказывал. Проклятый старикашка. Костеря всех советников разом, Николай приник к камню. От усилий вибрировали мышцы ног и рук, голова звенела от напряжения и отсутствия мыслей, мало-помалу сдавало тело. А карабкаться еще метров тридцать.

Он терпел. Рано или поздно отрицательные моменты бытия сменятся положительными… Но нет! Преодолев остаток дистанции, Охотник вспомнил о действиях, предписанных планом, и чертыхнулся. Пусть новообретенные союзники сами попробуют, болтаясь на шестидесятиметровой высоте, прорубить дверь в толще камня.

— А гори они…

Николай полоснул скальные морщины Иллитерием и едва не загремел вниз. Бесконечность секунды цеплялся всеми конечностями за трещины, попутно подсчитывал сколько ударов ему предстоит сделать и удивлялся, как позволил себя вовлечь в подобное.

«Тэо», — имя помогло собраться силами. Он перехватил рукоять меча. Что ему до шума волн, далекого скрипа талей и портовых криков? Цель ясна и досягаема.

Скале хватило пятнадцати минут.

Под очередным ударом кусок камня испарился, открыв черную дыру. Точно глаз мрака вытаращился на Роса. Он торопливо закончил работу, извернулся в прорубленной нише и благополучно провалился в темноту — на несколько метров полета.

Падение Охотнику удалось. Приземлившись по кошачьи, он развернулся в круговой оценке и расслабил готовое к схватке тело. Комната пуста — ни единой лишней детали, только глыбы плит и массивная окованная железом дверь.

Считай, повезло. Николай скользнул к дверному проему и обратился в слух. Похоже, добрался, куда хотел, — в один из многочисленных карцеров подземелья. Согласно расчетам Пага над ним располагался оружейный запасник, ну а справа, за стеной, его появления ждала первая обитаемая камера.

Но радоваться преждевременно — слепое доверие наказуемо. Он аккуратно пробил потолок и взобрался наверх…

— Не соврал старый.

Фортуна и советник не подвели. В полумраке тускло поблескивали мечи, копья и булавы — числом около двухсот радовали доступностью… С последним Николай поспешил. Дверь оружейной вела в караулку, заключенным неминуемо придется разбираться со стражниками.

— Засада…

Он вернулся в пустую комнату с тем, чтобы начать пробиваться к пленникам.

***

Сыро и тоскливо. Гвардеец прислонился к стене. Он наблюдал за крохотной щелкой в оконце двери — единственным источником света. Тем же занимались и четверо его сокамерников. Не найдя другого занятия, они смотрели… и смотрели…

Лезвие, что серебристым жалом пробило стену, мгновенно нарушило их апатичное состояние.

— Ипидово отродье!

Пятеро вскочили, позабыв о слабости и боли. Их надежда… О ней говорить рановато, поскольку кусок стеновой кладки только-только начал ускользать в неизвестность.

Мелькнула в проеме тень.

— Тяжелый хетч, — пропыхтел кто-то. — Ну чего уставились, я вам не тягач.

Осознав, что юмору не вняли, Николай пояснил:

— Свобода, парни.

На его удачу в камере помимо солдат нашелся офицер, который и стал димпу правой рукой. Организовав освобожденных гвардейцев, едва ли не построив их, он шепотом испросил у Охотника приказов.

— Выбирайтесь в карцер, я за новыми рекрутами.

Николай сам подивился обыденности слов. Для полного сбора отряда ему предстояло разрушить порядка тридцати стен. Далеко не простая задача. И тем не менее он справился — более двухсот гвардейцев освобождены и переправлены в оружейную. К ним, не смотря на всеобщие протесты, присоединился и Рат. Этот седовласый иссеченный невзгодами старичок тут же уцепился за Николая. В его бледно-голубых глазах плескался отчаянный страх за Тэо.

— Моя дочь?

— Я здесь по ее просьбе, — кивнул димп. — Остальное узнаете сами, в приватной обстановке.

— Как?

— Лично, говорю, расскажет.

— Приказывай.

Офицеры проявили себя истинными воинами и моментально установили новый порядок субординации. Тот, кто владел ситуацией и способен изменить реальность к лучшему — лидер. Взмахом руки установив гробовую тишину, Николай прикоснулся к двери, за которой невнятным гомоном жила караулка. Момент истины… Либо Чешуйчатые, либо гвардейцы Рата вскоре увидят смерть.

Вспыхнул рассеченный Иллитерием воздух.

***

— Готовсь, — прополз над вереницей телег негромкий приказ.

Возница головного транспорта лениво обернулся и успокоенный мерным движением повозок вновь посмотрел на близкие ворота дворца. Пока что все шло согласно намеченному плану. Тридцать восемь человек, сокрытые материей и тюками, скрывались в повозках, а черные прихвостни Кона — охрана врат — принимали надвигавшуюся процессию за обыкновенный караван.

Разодетый в шелка возница усмехнулся под жадными взглядами охранников и деловито потряс набитым монетами кошельком. Один Ипид знал, каких трудов ему стоило собрать указанную Пагом сумму, но ради Повелителя он постарался…

До стражников оставалось метров семь… шесть…

Скрип колес и перестук копыт звучали обыденно для подобного момента. Вскочить бы, да заорать… «Нет», — одернул себя воин, с тревогой наблюдая за поднятием решетки.

— Ну? — усмехнулся Чешуйчатый. Сбитый лошадиным крупом он распластался на мостовой.

— Вперед!

Мнимый купец рванул поводья и, как только повозка углубилась под арку ворот, прыгнул на троих гвардейцев, заведовавших цепным барабаном.

Мир взорвался криками и лязгом. Сброшенное маскировочное полотно накрыло Черных — подготовило их к встрече с мечами. Тела переплелись со сталью, кровавые росписи украсили воротную арку… В стремительности боя реальность потеряла четкие очертания.

— Закрывай!

— Телеги проводи!

— Падай…

— Брил, сзади!

Окликнутый приятелем возница развернулся в полновесном ударе и довольно осклабился. Родные будут гордиться. За нескольких минут он и его соратники захватили подъезды к дворцу. Выстроили перед собой полукруг транспорта и приготовились отражать атаку черных… Клочьям тьмы вражеские силуэты выплеснули на аккуратные газоны дворцового парка и, сверкая клинками и пиками, бросились к месту драки. Брил окинул взглядом единомышленников. Всех их, по большому счету, тренировали умирать с предельной эффективностью. Так тому и быть.

Самого рьяного из Черных Брил полоснул влет, когда тот, яростно крича, перепрыгивал опрокинутую телегу.

***

С неприятным визгом дверные петли, после крепкого пинка Николая, повернулись градусов эдак на 180. Пинок излишне крепок. Вовремя приостановив обратный полет двери, он преодолел порог, запрыгнул на стол, разметал полные вина кружки и рявкнул:

— Сюрприз!

Воистину сюрприз. Стражники откачнулись на спинки стульев, да так и умерли — волна заключенных моментально превратила их в отбивные.

Оборвав пируэт кольцевого выпада, Николай после недолгого раздумья переместился на пол, подозвал офицеров и, мимоходом охладив их пыл, посоветовал:

— Не увлекайтесь. Разбейтесь на два отряда. Пять десятков отправятся со мной к тронному залу, остальные — на свежий воздух, атаковать тылы Черных. Полагаю, учить вас биться насмерть не требуется? — припомнил Николай свою бытность УКОБовским инспектором. Оценил вскипевшую ярость собеседников и кивнул. — Разбегаемся.

Они побежали. Канули прочь барельефы, статуи, фрески, повороты и лестницы, шарахались слуги… Патрули столкновений не избегали.

Николай скользнул вдоль коридора — по кончикам мечей. В стремительном маневре достиг арьергарда патруля и немедля атаковал. В тот же миг заключенные ударили Черных по фронту и тем самым замкнули смертоносные клещи.

Дворцовые красоты померкли в багровом свете, распались на обломки и мертвецов…

Пихнув статую на противника, Николай довершил начатое Иллитерием и возобновил бег. Заключенные справятся, он же тем временем пробьется к тронному залу, где Кон, согласно предположениям Пага, соткал центр черной паутины.

Паутины? Кого-кого, а паука брат Рата никоим образом не напоминал. Скорее походил на растерянного маленького человечка преклонных лет, который в окружении телохранителей ерзал на троне и все порывался броситься к окну. Гвардейцы его останавливали, что, с точки зрения Охотника, правильно — не придется искать этого странного агрессора. Достаточно разбросать охрану…

В замысловатом акробатическом кульбите Николай отлетел к стене. Там и замер, приходя в себя после контакта с каменной твердью. «Сейчас встану…» — промелькнула в сознании мысль. Он приподнялся — испачканный багрянцем и серостью пыли силуэт.

«Не опасен», — убедил себя Тень. Новоявленный солдат Рата выглядел далеко не столь грозно, как показалось в начале. Потрепанный воин не стоил и грамма волнения, а тем более — бегства.

Маг холодно усмехнулся. Оставаясь за драпировкой, невидимый противнику, он успеет покончить со всеми мятежниками, пока враг разбирается с охраной. Пальцы кудесника опоясали бледно-зеленые искры. В темноте укрытия они отдавали чем-то мертвым и неизбежным.

***

— Стоять!

Брил ухватился за телегу, чтобы ненароком не упасть самому. Бесчисленные раны приближали смерть… К Ипиду их, он еще в состоянии поднять меч навстречу врагу и парировать смерть.

Болью толкнулась рука, подкосились ноги, но гвардеец удержал клинок чешуйчатого. А там и соратник подоспел — откуда-то снизу, наполовину задавленный телами, ткнул в брюхо Черного кинжалом и умер, опередив победу. На смену ему явились…

Брил с какой-то отрешенностью глянул на изумрудные магические копья, что с вершины центральный башни дворца устремились к очагу боя. Пронзенные ими воспарили к небу двое гвардейцев, следом, уже с десятиметровой высоты, раздался жуткий нечеловеческий крик.

***

Где-то пропели колокольчики… Отбросив покойника, Николай заслонился Иллитерием и попытался определить источник магии. Димповское чутье реагировало на заклинание, но не указывало направление, в котором то родилось.

«Неплохо», — обрадовался Тень. Войдя во вкус, он медленно прикоснулся к образу черноглазого солдата… и тонко взвизгнул от магического удара. Незнакомца оплетали тысячи энергетических нитей. Роясь вокруг, они образовывали жгучий кокон, что питался от… ничего. Концы разноцветной сети просто терялись в пространстве. Невозможно, немыслимо.

«Куда я влез?» — похолодел маг. Его энергопотенциал, по сравнению с мощью нитей, крохотен.

— Привет, — одергивая занавесь, поздоровался Охотник.

Резкий поток света превратил Тень в удивительное чешуйчатое создание. Формами напоминая лемура, оно притаилось в углу, откуда и уставилось блюдцами глаз на глыбу Охотника.

— Пока.

Меч Судьбы рассек кудесника надвое, чем к великому изумлению Николая и подвел итог недолговечному правлению Кона. Все без исключения Черные, сам Кон и его советники, даже на вид крепкий трон за несколько мгновений состарились на века. Усохли, пожухли, мумифицировались, лишились остатков плоти, блеснули костями и, наконец, осыпались на пол белесой пылью.

— Всегда бы так… Нет, правда, прошу взять на заметку…

Николай вдруг почувствовал неимоверную усталость. Не в состоянии отпустить рукоять клинка, оглядел пустой зал, сдавленный тишиной, и поспешил к окну. Хвала богам! Посреди паркового великолепия замерли растерянные, но по большей части живые гвардейцы Рата. А вот и маленькая приятность… Через арку ворот, спотыкаясь, брела Тэо — маленькая, хрупкая и упорная. Она звала кого-то, препоручая слова наплывам ветра…

На зов Николай так и не откликнулся. Плавно, вдоль стенки, сполз на пол, пристроил Иллитерий меж колен и отдался благословенному отдыху. У них с Тэо еще будет время поговорить, а пока он вычеркнет себя из реальности. Изыди мысли и движения, исчезни нестерпимо красные поцарапанные статуи напротив.

Он повернул меч в одну сторону, в другую… и закрыл глаза.

Глава 18

Моросящий дождь туманной пеленой разделял город и дворцовое окно, сквозь которое Николай имел честь любоваться вечерним Бритом. За блестевшим влагой дворцовым парком виднелись размытые огни городских фонарей и окон, смутные линии улиц и темные силуэты домов. Тишина и покой. Мелкие капельки, оседая на оконном стекле, раз за разом срывались в ручьи…

Николай качнулся на стуле, упер подбородок в кулаки, пристроенные на основании рамы, и чуть усмехнулся. За три недели, что прошли со времени падения Кона, это стало его излюбленной позой, призванной несколько разнообразить мир. Близкая осень украсила природу красновато-желтыми оттенками, будоражившими чувства. В общем великолепии яркой звездой выделялось присутствие Тэо и ее отца, восхвалявшего доблести Охотника. За ударными работами по восстановлению городской инфраструктуры и налаживанию былых связей с встрепенувшимися политическими союзниками бесконечной чередой потянулись наполненные искренней радостью почести и празднества… Буря канула в лету, прихватив с собой боль, неуверенность, ярость и часть памяти. Среди дружеских лиц, веселья и улыбок печалиться трудно, и Николай на протяжении двадцати дней терпеливо сносил комплименты, шутки и вино… после чего отыскал себе укромное местечко и расслабился.

Уютные глубины мягких кресел, отблески камина на стенах и мудрая тишина библиотеки явились приятным контрастом затяжному празднику. Ни хлопков по плечу, ни загадочных улыбок Рата… Загадочности в улыбках правителя ни на грамм. Они светились намеком на близость Тэо и Охотника и в один прекрасный момент могли закончиться алтарем и венчанием.

«И я проснусь окольцованным», — Николай дыхнул на стекло. Расчертил полученное замутнение неприличным словом и вновь углубился в изучение перестука капель. Уютно потрескивал камин, растопленный заботливыми слугами.

Почти идиллия.

Извечный контраст прохлады осени и тепла дома порождал исключительно приятные чувства. Дом? Пожалуй, да… Тэо обладала удивительной способностью придавать всему оттенки чего-то родного, примирять людей и действительность. Она, сама того не замечая, дарила небывалую легкость, и Николай пользовался ее влиянием. Ждал ее прихода — непрошеного и стопроцентного, как восход солнца.

Когда она робко спросила его о планах на вечер… Вне зависимости от личных желаний и мотивов Николай не смог соврать.

— Досадно. — Сперва устать от боя, теперь — от нескончаемых торжеств. Но лучше утомит отдых, нежели смерть. С легким философским настроем он перебрался в кресло у алого танца пламени.

Зев камина дыхнул мягким теплом, едва ли не усыпил и совершенно точно выбил из головы все противоречивые мысли.

— Ник, ты здесь? — скользнул вдоль полок голос. — Прости, если побеспокоила.

Она непозволительно чувствительна, как детектор, настроенный на определенную волну. В удобное, неподходящее, утреннее, вечернее, доброе и злое время она находила его, если он заранее не предупреждал о своей занятости. В такие моменты ее лицо преисполнялось грусти и, вместе с тем, оно неизменно оставалось спокойным. Парадокс.

— У камина. — На миг Николай забыл о ее слепоте, настолько уверенно она двигалась. — Присоединяйся, колибри.

— Кто? — улыбнулась Тэо, ввинтившись между ним и подлокотником.

— Не суть важно, — отмахнулся димп. — Рассказать тебе что-нибудь?

— Конечно, ты должно быть повидал уйму интересного. Ты встречался с драконами?

— И не только с ними.

Тонкой нитью родилась беседа. Она текла, переливаясь красочными описаниями и звенела от смеха Тэо… Юмора у Охотника не отнять. И пусть Средоточие катится в закат, сейчас реален только трепет огня и янтарное облако волос собеседницы. Ее фантастические глаза медленно наливались синевой, меняя облик хозяйки …

Эдэя улыбалась, внимая охотничьим байкам, — сызнова белая на вновь белом поле. Едва уловимо колыхался жемчуг одуванчиков, непонятный снег витал над миром…

Николай открыл глаза. Вот так номер, он и сам не заметил, как задремал. Он говорил, потом… А потом очнулся на плече девушки. Боясь его разбудить, она замерла, и даже рука ее, устремленная к подносу с напитками, остановилась на полпути. Гипнотическим взором Тэо буравила лоб Роса с расстояния нескольких сантиметров. Теплота ее дыхания…

Николай отчаянно попытался вымести из разума клочья сна. Внутренний толчок бросил к губам девушки.

Мир взорвался.

На третьей секунде поцелуя он опомнился и торопливо убедил себя, что проблема заключалась в долгом воздержании. Волноваться не о чем…

Тэо думала иначе. Покраснев до кончиков ногтей, она вырвалась из его объятий, вскочила на ноги и бросилась к выходу. Охотник приподнялся… Только бы не покалечилась! Незнакомая горечь подкатила к горлу аккурат в тот момент, когда Тэо ударилась бедром об угол декоративного столика. Она не вскрикнула, просто покачнулась, ускорила шаг и, собрав по пути еще несколько углов, упорхнула в коридор. Хлопнули створки дверей, знаменуя начало вселенской тишины.

Окончательно сбитый с толку Николай распрямился. Сон — прекрасный способ избавиться от неуверенности и вступить в новый день без эмоционального груза.

Сон не помог.

Очередное утро ненамного лучше вечера. Он позавтракал, вышел в парк и мгновенно лишился зачатков умиротворенности — в пирамидальной беседке, чья белизна контрастировала с осенним золотом деревьев, сидела задумчивая Тэо. Смирно, если не примерно, приютилась на скамье, теребила в руках багровый листочек и незаметно улыбалась ветру. Низкое солнце — редкое в последние дни — окутывало ее серебром…

— Доброе утро, — засветилась она радостью. — Чудная погода, Ник.

— Ага, для тюленей.

Охотник плотнее запахнул куртку. Он не представлял, о чем говорить, но это и не важно. Тэо сама знала, что делать. Шагнула ему навстречу, с хрустальным смехом подхватила охапку листьев, устилавших землю, и метнула в Николая. Промахнулась на добрый метр.

Димп торопливо скользнул под осенний водопад. Смех девушки на пару с шорохом листвы до странности быстро примирил с действительностью. Он улыбнулся. Самоанализ излишен.

***

Время двигалось с бешенной скоростью, что удивляло и беспокоило Охотника. Будь на то его воля, он бы остановил приход зимы, холодов, снежных покровов и преображения Тэо в забавное создание, укутанное шубой. В мехах она выглядела маленьким бельчонком, тонущим в пуховом облаке. Волшебное видение…

Николай пинком взлохматил снег. Колючий вихрь на миг нарушил нетронутую парковую красоту и рассыпался морозной вуалью, вернув пейзажам девственно чистый вид. Не колыхнется ветвь, обремененная снежными комьями, не скрипнет наст узкой тропинки… Тишина мгновенно насторожила Охотника. Секунду назад он слышал легкую поступь Тэо… Быстрый взгляд по сторонам заставил его улыбнуться. Девушка по пояс провалилась в сугроб и недоуменно оглядывалась, пробуя выбраться на твердую поверхность.

— А помочь? — фыркнула она, ничуть не расстроенная падением. Вечный оптимист, находиться рядом с которым одно удовольствие и мучение.

Поочередно бросаемый в эмоциональные крайности Николай приблизился к спутнице и единым махом выдернул из западни. На вес она словно пушинка, на слух — верещащий дикий стик. Димпа оглушило.

— Обратно верну, — пригрозил он.

— А вот и нет. — Она ловко выскользнула из его рук. — Мы ведь договорились навестить Сагана. Он сердится, когда о нем забывают друзья, так что поверни меня к воротам и идем. Ах да, еще запомни — учтивые кавалеры не бурчат под нос о каком-то хетче.

— Если буду молчать, у меня смерзнутся губы.

— Отогреем, — пообещала она.

И ни на йоту не отступила от обещания. Первое чудо сотворило хваленое подогретое вино Сагана — разбавленное теплом камина и горячими сплетнями, коими славился хозяин, заставило Николая забыть о морозе и колючем ветре, что тихо подвывал за окном. Вторым чудом стали полная смеха дорога во дворец и обильный ужин при полном составе королевского двора. В число оного вошли разодетый в шелка Рат, возглавляемые Пагом сановники и горожане, отмеченные благосклонностью Повелителя, — из купеческого сословия. Купечество призвали восполнить городскую казну на почти добровольных началах, по мнению Рата Брит нуждался в значительной чистке после правления Тени. Извечные политические игры.

Разделавшись с жарким, супом и фруктами, Николай ускользнул с вечера. Споры и кулуарные беседы утомляли. Но уходом он заставил Тэо вспомнить об обязанностях хозяйки. В ее владениях не место скучающим гостям. Найдя повод навестить Ника, она выбралась из-за стола.

На аккуратный стук в дверь Николай откликнулся немедля — знал о том, кто навестил его в столь удобный для беседы час.

— Ой. — Тэо уткнулась в стул, услышала, что Ник бросился к ней, и взмахнула рукой. — Погоди, я еще не освоилась… Стол, ковер… Кровать?

— Да.

Он стремительно утонул во взгляде собеседницы, если таковое возможно. Погрузился в серебро… Чересчур долго он искал столь тихую гавань, отказаться неимоверно трудно. Протеже Управления способны контролировать все и вся, без исключения… Но одно исключение прямо перед ним — в полуметре. Оно притягивало, беззвучно звало и манило.

— Я немного боюсь, — потупилась Тэо.

— Мы боимся вместе.

— Правда?

Только один единственный раз Николай слышал похожий вопрос — у Вирры, его приятельницы по десантному училищу. На миг она и Тэо слились воедино, чтобы распасться при столкновении двух тел.

Рывок обоюден. Скрипнула кровать.

Жар. Дыхание. Вспышка… Утро. Последовательность событий Охотника не устроила. Он собирался поговорить с девушкой, уяснить ее настрой и сделать определенные выводы. А на деле его выбросило за борт реальности прежде, чем он успел сказать хоть слово.

Он метнул руку вправо, рассчитывая найти Тэо… и нащупал пустоту. Отпечаток ее головы на подушке и несколько золотистых волос не в счет. Она ушла ранним утром по причине… О причинах только гадать. Ночью, в нирване, он едва не назвал Тэо Эдэей, далее одолел сон, и спал он отнюдь не с дочерью Рата. Может быть, она почувствовала?

Тихо отворилась дверь — ровно настолько, чтобы пропустить в утреннюю прохладу комнаты Тэо с подносом. Облаченная в непритязательное платьице она, прикусив от усердия кончик языка, двигалась к кровати. В ее присутствии морозный свет, лившийся из окна, мгновенно потеплел.

— У-у, ты проснулся… Испортил сюрприз. — Она забралась ему под бок.

В этот миг Николай осознал, что повернуть вспять не сможет. Тэо поймала его. В том, что ее отец не преминет воспользоваться обстоятельствами, сомневаться не приходилось. У Рата консервативные взгляды на брак и далеко идущие планы.

Николай улыбнулся куску пирога. Складывавшийся пасьянс запутан — не разрубить, не бросить, не проконтролировать.

***

Рат отыскал димпа в геральдическом зале. Минуту они постояли в тишине, изучая сумрачные портреты и гербовые знаки. Десятки предков — холодно, с ленцой, добродушно и безразлично — взирали с картин.

— Бол Кроитель Границ, — нарушил молчание Повелитель. Кончиками пальцев провел по рисунку. — Мой дед. Великий человек, но нрава — драконьего. Если кто перечил, отправлял на виселицу. Иногда жалел потом…

— И какие качества унаследовали вы? — усмехнулся Николай.

— Ответственность.

Факельное пламя затрепетало от легкого сквозняка.

— Хочу знать твои намерения касательно моей дочери.

Столь резкий интерес требовал незамедлительного ответа. «Что со мной?» — замер Николай. Вокруг — словно мир-декорация…

***

Королевская свадьба Брита — великолепное, красивое и захватывающее зрелище. Никто, будь то простой горожанин, лавочник, торговец, бродяга или крупный сановник не остался в стороне — пестрая толпа выплеснула на улицы города, украшенные четырехцветными стягами. Алое пламя, фиолет вечернего неба, зелень первой листвы и чернь ночи расписали дома. Звуки флейт и барабанов плыли меж стен — от таверны к таверне, с одной буйной площади на другую. Им вторили смех, гомон и жаркие споры среди зрителей и артистической братии, что оккупировала наспех сколоченные подмостки. Запахи вина, жареной, печеной, вяленой и тушеной снеди образовали над людскими волнами неистребимое ароматное облако, густевшее с каждым часом празднеств, с каждым новым разведенным костром, нагретым противнем или торговым лотком.

Ехать среди этого великолепия и не испытывать чувство голода выше человеческих и димповских сил. В желудке Николая периодически начинало урчать. С утра он, замотанный камердинерами и слугами, не позавтракал, в храме Тельсороната, который они посетили с Тэо, пищей так же не облагодетельствовали.

В храме пахло благовониями и святостью, источником которых, по большей части, выступал служитель культа Плодородия, — пресветлый ярип Арн — человек в белых свободных одеяниях и с золотым жезлом в руках.

По счастью, процедура благословения длилась недолго — порядка трех часов. Но из колеи выбила. В броне тесного королевского мундира, окруженный свитой невесты, сдавливаемый густым воздухом димп медленно вскипал. И не присутствуй рядом Тэо, церемония легко могла превратиться в боевую операцию. А так завершилась молитвой, по прочтении которой супруги заняли подготовленный экипаж, махнули на прощание святости и отправились ко дворцу, где намечалась заключительная часть свадьбы.

Они ехали по шумным улицам, преисполненным радостными криками и улыбками. Тэо улыбалась. Ради нее старался и Николай.

Пожрать бы… Он глянул на проезжаемые места. Уползало прочь белокаменное ущелье домов в лентах голубоватого дыма. Группы нетрезвых горожан, экипированных парадными бурдюками, толпились меж заваленных разномастным добром повозок. Обычный пейзаж…

Тэо в подвенечном платье — воплощенные в жизнь белизна и золото, мрамор и янтарь. «Жена», — мысленно произнес Николай, откидываясь на спинку кресла. В потерянный статус холостяка верилось с трудом, но факт оставался фактом — за руку его держала законная, по меркам Волонии, супруга. Она — предел желаний… Чьих? Охотник закрыл глаза. Он будет счастлив, потому как несчастливым быть не хотелось.

— Приехали, Повелитель.

Дверца экипажа величественно распахнулась, допустив к новобрачным весенне-летнее тепло и симфонию цветущего сада. Дворцовый парк алел яркими лепестками, роился сахарными оттенками бутонов и гремел фанфарами. Посыпанная зерном и цветами мостовая, ведущая от ворот до центрального портала, сама по себе произведение искусства. Обрамленная парковой зеленью, гербовыми стягами и слугами, она заставляла двигаться с подобающей важностью.

«Правый сапог жмет», — досадливо отметил Николай, беря Тэо под руку. Им необходимо преодолеть двести метров роскоши, сотканной из ливрей, камзолов и знаков отличия. Путь украшали вереницы белокурых, немного растерянных детей и сотворенные магами арки призрачных радуг, из которых на мостовую лился искристый дождь.

— Приветствую вас, дети мои! — Повелитель Брита воздел руки к небу. Жест подхватили сановники, знатные вельможи и неизменный винодел Саган, пользовавшийся при дворе необъяснимым влиянием.

Николай методично кивал в такт речи Повелителя. Гладко кроет… Бесконечно-витиеватые словесные лабиринты, слагаемые Ратом, нарушали лишь поскрипывание гвардейской амуниции, да писк элитарного желудка.

Стараясь не улыбаться, Тэо крепче стиснула ладонь Ника. Она крепилась и не утерпев, тихо фыркнула, чем прервала монолог Рата. Благодетельница.

Пришел черед грандиозного свадебного пира. Одних только напитков использовано сорок-пятьдесят бочонков, а уж количество разнообразных яств не поддавалось счету. У Николая глаза на лоб полезли, когда он заметил посреди стола хоровод дичи, запеченной в острых табадианских приправах. Такого изобилия бедный желудок вынести не смог.

Рат церемонно протянул супругам медовую лепешку.

— Да будет полет ваш сладким.

Выждал пока новобрачные вкусят, мельком подивился величине откушенного Николаем куска и провозгласил:

— Время уединения, дети мои.

— Не понял, — с зачатками бунта признался Охотник. — А банкет для кого?

— Успокойся, — хитро улыбнулся Рат. — Твой голод удовлетворят.

— Могу прям сейчас начать…

— Ник. — Тэо подтолкнула его к выходу.

Проделано настолько ловко, что он не заметил, как оказался по ту сторону двери — в коридоре, набитом слугами. Роль прислуги исполнял пяток дородных особ, чья обязанность — проводить пару в спальные покои и оставить наедине. Что они и проделали, игнорируя протесты Охотника.

Мягкий факельный свет колыхнулся при закрытии двери. Смех Тэо чуть успокоил Роса — минуты на три. Элите хотелось есть и точка.

— Жестоко, — буркнул Николай, падая на кровать. Аппетит поднялся до заоблачных высот.

— Ты забавный, Ник. — Тэо убрала со стоявшего поблизости столика отрез материи. — Оп.

Под тканью обнаружились четыре аппетитных блюда, кои окончательно примирили Охотника с действительностью. Он радовался еде, теплоте рук, тишине вечера, а затем и ночи, наслаждался бурными любовными играми и тихими разговорами о житейских пустяках. Ничто отрицательное не вправе коснуться разума…

Утро началось с солнечного танца и щебета птиц. Он сонно повернулся, ожидая увидеть рядом Эдэю и… Легкое, почти детское, дыхание Тэо резануло виной. Почему он не мог принять ее, раствориться в ней, слиться с ней, почему не мог забыть о Средоточии?

— Хватит, — приказал он себе.

Надо подумать, обмозговать, разложить по полочкам… Найти мир в душе.

***

Портовая улочка накрепко пропиталась запахом рыбы. В меру кривая и узкая ранним часом уже кипела людской суетой. Равномерный гул моря скользил над мостовой, разбитой сапогами и колесами телег. Десятки трещин, ухабов и мусорных куч ничуть не волновали прохожих, среди которых значились трое седовласых рыбаков в просоленных куртках, дородная женщина с охапками посуды, стайка пацанов, гонявших обруч от бочки, и несколько аляповато разодетых девиц.

Девицы попытались перехватить Охотника, едва он достиг скособоченного домика таверны.

— Болен, — отмахнулся Николай.

Он застыл на пороге питейного заведения и мгновение раздумывал над тем, стоит ли ему — ныне члену королевской семьи — заходить внутрь очага порока. Шагнул вперед, в густую дымную атмосферу, и… едва не упал от толчка огромного рыжего детины.

— Ипидово проклятье! — проревел гигант. Его выдубленное солнцем и морем лицо напряглось, озаренное мыслью. Две руки взлохматили буйную шевелюру и протянулись к Охотнику. — Я тебя отодвину.

— Только за.

Николай посторонился. Моряк хватанул пустоту, недоуменно ухнул и распластался в пыли. Улицу тотчас наполнил могучий храп.

— Удачное начало, — констатировал Рос, минуя порог.

Прокопченный очагом и трубками гостей воздух ударил в нос, заставил передернуться. Он тихо выругался и сквозь дымовую завесу осмотрел темное полуподвальное помещение. В глубине залы с трудом различимы крепко сбитые фигуры клиентов, неподалеку, за порубленной стойкой, наличествовал хозяин, освещаемый всполохами факелов, несколько девушек, занятых разноской нехитрой снеди, неторопливо двигались меж столиков.

— Что будешь, красавчик? — поинтересовалась одна из них, стоило ему занять дальнюю от входа лавку.

— Без разницы. — Он колупнул винную кляксу на отполированных локтями досках. — Что угодно.

— У нас редко появляются… такие клиенты…

— И слава Тальсо, — прорычал чей-то голос. — Нам тут разодетые фифочки ни к чему. Я прав, ребята?

Для ясности Николай обернулся. Чистота утра безвозвратно нарушена недовольством четырех упитанных громил с тусклыми физиономиями висельников. Они явно искали приключений, о чем говорили их взгляды, стиснутые кулаки и ехидные щербатые ухмылки. Всесторонне изучив компоненты угрозы, Николай рискнул проявить человеколюбие… и от хлопка по спине демонстративно изогнул бровь. Человеколюбие у местных не в чести. Он подобрался…

Тип сзади попытался ударить локтем. Развернулся, занимая более выгодную позицию… и осознал, что его рука схвачена крепкими пальцами.

Николай поморщился. Куда деть перехваченную конечность? Сидение на казенных харчах, под ласковым присмотром Тэо, снизило его боевой потенциал.

Крайний слева громила в стремлении напасть запустил в дугу удара кружку.

Рубиновое вино плеснуло гребнем, отметило путь импровизированного снаряда и помогло сориентироваться. В дело вступили охотничьи инстинкты, позволившие взять на излом захваченный локоть и отклонить летевшую тару.

С хрустом глиняные черепки брызнули в стороны.

Николай вскочил, мимоходом опрокинув стол. Под грохот мебели извернулся в пинке, съездил ногой по челюсти дальнего противника и в перевороте приземлился на тонкую циновку.

К Охотнику бросились двое — ломились напролом сквозь мебельные преграды и павших напарников, орали дурниной. Шли в психологическую.

Миг встречи с противником толкнулся легкой болью. Не вовремя подвернувшаяся под ногу щепка вонзилась в щиколотку. Он отвлекся на доли секунды, подхваченный живыми таранами неудачно отлетел к стойке, ударился поясницей и под давлением врага перегнулся назад. В груди Охотника зародилось рычание. Долой мечи! Драка на кулаках доставит несоизмеримо большее удовольствие.

Мышцы заныли от полузабытого напряжения. Димп начал бой за плацдарм для контратаки…

Дыхание волонцев наполнило пространство зловонным перегаром. Завизжала парочка девиц, следом очнулся хозяин таверны. Не будь дураком потянулся за припрятанным неподалеку топором.

Прицел взят — пусть неточно, но достойно. Разница между вражескими челюстями и носами стерлась. Два тела взвились к потолку, сопровождаемые яростным вздохом — то Охотник старался обуздать волну адреналина. Под грохот сокрушенной мебели попытался вспомнить полезную для нервов мантру. Спасибо доктору Фэль за предоставленные знания. Хоть в чем-то Мег помог…

— Обожаю! — Николай врезал кулаками по стойке и окончательно напугал хозяина. Звякнул упавший топор. — То, что необходимо. Мира не нашел, но уже близко…

Он заглянул в парализованные страхом глаза мужчины и кивнул:

— Теперь я поем.

***

Гулко пропел охотничий рог. Напуганная стая черновато-белых птиц выпорхнула из листвы, звонким щебетом разбила остатки покоя. Вроде бы ничего не изменилось. Деревья по-прежнему мирно раскачивались на ветру, позволяя видеть лазурные пятна неба и белокаменные стены далекого Брита. Все также молчаливо раскинулся на живописной поляне палаточный городок — семь четырехцветных шатров, оттенявших буйство цветов и зелени. Струился нагретый воздух.

Охотник поерзал, утраиваясь с комфортом. Бугристый ствол крапа, присыпанный ворохом хвои, красные бисерины ягод в ковре мха, тепло лета и одиночество созданы для раздумий. Николай не сопротивлялся — есть над чем подумать. Видит небо, за четыре месяца супружеских благ у него накопилось достаточно причин сесть так, дождаться момента, когда Рат со свитой углубится в чащу леса, и позволить мыслям сорваться с привязи. Он обрел друзей, врагов и тех, кто просто так, испытал весь спектр банальных человеческих радостей, поднакопил лишние килограммы веса… О главном пытался не вспоминать, и без того готов временами полоснуть звезды не то смехом, не то криком.

Тэо — безусловно короткое и, вместе с тем, необъятно емкое имя. За ним скрывалась бесконечность человеческой души, в которой только свет и нет теней. Рос нахмурился. Тэо любила за двоих, без условий и клятв, безоговорочно, всецело, с пониманием того, что димп, не смотря на все усилия, обитает где-то вне ее мира. Постоянное ощущение непричастности к радостям Волонии гнало его прочь от жены, знакомых, дворца, города. Иногда он останавливался на окраинах Брита — в трущобах. Иногда уезжал в Абисолонский лес, иногда заходил к гвардейцам и проводил время за кружкой вина. Только с безграничным доверием жены разобраться не мог. Она никогда не спрашивала, где и с кем он проводил время, верила на слово… Он начал ненавидеть себя.

«Сегодня последняя охота», — решил Николай. С вечера он попробует исправить содеянное и вернуть Тео мужа.

Яростный лай прервал сосредоточенность. Мелькнули средь коричневато-золотистых стволов вытянутые, поджарые тела гончих. Судя по всему, гнали криста — мелкого пушного зверька. А вот и охотники, в элегантных нарядах похожие точно братья. Весь высший свет, начиная от повелителя Брита и заканчивая вторым ассистором городского совета. Всколыхнув лесную завесу, промчались в тридцати метрах от лагеря и скрылись, исполненные охотничьего рвения. На шум из палатки выглянул расторопный слуга.

— Чего-нибудь принести? — Волонец аккуратно поклонился.

— Нет, — отмахнулся Николай.

К нему полным ходом приближалась всадница. Увенчанная золотистым потоком волос не оставила и капли сомнения. «Тэо», — улыбнулся он и только потом заметил растрепанность ее светлых одеяний, лихорадочный блеск глаз и очаровательный румянец на щеках.

Умолкли чириканье, трески и шелест. Резче пахнуло хвоей и землей, прогретой солнцем …

Треск ветки прозвучал стартовым выстрелом. Опомнившись, Николай торопливо поднялся на ноги, чтобы перехватить узду коня и не дать наезднице проскочить стоянку.

— Ник. — Тэо привычно вытянула руки на звук дыхания супруга. К ее удивлению, обычной помощи не последовало. Она улыбнулась. — Ты расстроился?

— Да. Какая нелегкая понесла тебя одну за город? Ты могла упасть, заблудиться…

Раздираемый беспокойством он вытянул ее из седла и тут же оказался в плену далеко не робких рук. Лес и охота мгновенно канули на задворки сознания. С теплом, губами и телом спорить бесполезно… если они не подкреплены пением охотничьего рога.

Звук разбил магию.

Николай с трудом восстановил дыхание, чуть отстранил Тэо и вместо подготовленной нотации буркнул:

— Я испугался за тебя.

— Напрасно. Пегий — конь отца. Он в любое ненастье способен отыскать дорогу к Рату…

— Правда, что ли? — сыграл в наивность Николай. Шутливый хлопок по груди наградил его за ребячество. — Зачем ты здесь?

— Скучала… Хотела сказать… люблю… — покраснела Тэо. Одернула идеальное платье и потупилась. Замерла.

У Охотника перемкнуло дыхание. Он мгновение пребывал вне реальности, на грани чего-то неопределенно великого, — там, где заканчивались слова, образы и кислород. Вдохнуть бы, мотнуть головой и вернуться к привычному лесу, поляне, мировосприятию, но нет… «Парадокс», — пробилась сквозь изумление шальная мысль.

За возможность увидеть реакцию супруга Тэо готова отдать все сокровища Брита. Но она могла только чувствовать и осязать. У Ника задрожали пальцы.

Повисло неловкое молчание…

— Ник?

В ответ две сильные руки подняли ее к небу и закружили в стремительном танце, чтобы спустя долгую минуту опустить на ковер мха.

— Мне не могло так повезти… Люблю…

Пусть в грубой форме провалятся Хоор, зеленокожие ублюдки и прочая нечисть! У него новая цель.

***

Он находился в гостевой комнате — искал оставленный Тео фолиант с какой — то простенькой бардовской историей. Тео с напускной строгостью порекомендовала найти документ, пока она навещает конюшню, где накануне ожеребилась кобыла. Такое событие не пропустить — малышу необходимо достойное имя…

Грохнула дверь. Николай с улыбкой развернулся, и найденный фолиант выскользнул из ослабевших пальцев. На пороге стоял Рат — всклокоченный, запыхавшийся и растерянный, от благообразия не осталось и следа. Внутри Охотника точно таймер щелкнул — пружина нервов смела благодушие, всколыхнула инстинкты, привитые Управлением.

— Ник… — Повелитель не говорил, хрипел. Пытался отдышаться.

— Что? — В голове билось что-то нехорошее, препятствующее вопросу. Он не хотел услышать ответ. Готов убить, чтобы не услышать.

— Тео…

— Что?!

— Она… конюшня… Пегий взбесился… когда жеребенка…

— Где она?!

Пустота, пустота, пустота…

— Невозможно… Пегий… понимаешь… Как такое…

— Где Тео?!

— В малой опочивальне… Лекари там…

Никогда — от рождения и скорее всего до самой смерти — он не бегал и не будет бегать столь безоглядно. На пределе охотничьих сил летел по коридору, сметая неосторожную прислугу, и только болезненный контакт с дверью спальни прервал сумасшедший бег. Но дверь из креплений он выбил.

Димп сходу, на подогнувшихся ногах, приник к изголовью кровати; завладел руками жены и попробовал отыскать в серебряных глазах что-то кроме боли. Раны, заломы от копыт страшные — прикрыты окровавленной тканью.

— Ты вернулся.

— Да…

Николай умолк. Он был единственным, чья сила и близость требовались женщине, единственным, кого она хотела знать рядом, — и до, и сейчас, и после.

На грани слышимости пропели нереальные колокольчики. Целительная магия заявила о себе янтарным облаком успокоительного заклинания и бормотанием кудесника. Озабоченно переглянулись лекари.

— Работайте!! — резанул взглядом Николай. Он склонился к уху Тэо, нашептал ей ласковых и неосознанных слов…

— Ник… — К дверному косяку привалился Рат. Он точно постарел на десятки лет. За ним толпились люди, много людей.

Николай оглянулся, смерил его невидящим взглядом. Повернулся к супруге и непонимающе замер. Ее лицо освещала умиротворенная улыбка, которая отрицала всю грязь и зло…

— Тэо…

Отклика не последовало. Дочь Волонии тихо и беззвучно отправилась туда, где ей, несомненно, будет лучше.

Пространство окуталось тьмой. Нить, что связывала Николая и внешний мир, оборвалась, сузив многообразие реальности до крохотной алой точки.

— Что он сказал? — переспросил маг, глядя вслед уходившему Охотнику.

— Что-то насчет боли…

Глава 19

Мутные нити ливня создавали впечатление монолитной водяной завесы, что растворяла окрестности в серой пелене. Сквозь хмарь с трудом проступала стена соснового бора, разбавленная зонтиками кустарника, и поляна, расчерченная ромбиками грядок с прибитыми к грунту побегами. Трепетала на ветру обособленная троица плодовых деревьев, ветвями обмахивая приземистую хижину. О хижине стоило упомянуть отдельно. Черная от времени и влаги она опоясана навесом, под которым скрывались нехитрые земледельческие инструменты, закопченная утварь и старье, неопределимое за давностью изготовления. Забытое богами и людьми место, сотворенное неизвестно кем и неизвестно когда.

Погода — дрянь. Непредсказуемая бестия…

Сквозь быстро редевшую вуаль капель проглянули солнечные лучи. Зажгли на листьях и бутонах блики света, выхватили из зеленой глубины фруктовых посадок алые шарики плодов и напоследок плеснули в единственное окно дома яркими красками лета.

С обстоятельностью автомата Николай передвинулся вглубь комнаты, прочь от светлого дня. Не про его честь великолепие — оно несло крах устоявшемуся порядку. С трудом выстроенное Охотником личное укрытие могло рухнуть, и тогда он вновь побредет в никуда, что не столь ужасно, сколько неудобно. Редкие проблески памяти иногда напоминали о тех трудностях, которые он преодолел на пути к безвестной хижине. Он ковылял по дорогам и лугам — дни, недели, месяцы, пока не встретил этот заброшенный уголок. Действуя методично, привел огород с полудикой растительностью и ветхое строение в порядок и… зажил непонятной суррогатной жизнью.

Не хороший и не плохой. Стертый. Он точно стоял на грани обрыва — перед бесконечным серым провалом, где нет дна и перспективы. На самом донышке души захлебывался криком в попытках обрести хоть искру чувства, но крик мгновенно растворялся в пустоте. Лишь пепел…

Бесконечность за бесконечностью проходили в повседневных заботах об огороде, за штопаньем рубахи и мытьем посуды. Обыденная ровная действительность. Непогода, а затем солнечное буйство плеснули контрастами, но то привычно. За проведенные в одиночестве дни он видел десятки бурь, чей вой мог испугать любое разумное создание. Он видел сотни ливней, часов зноя и холодной изморози. Видел многое, кроме себя.

Он придвинулся к столу… и тут же позабыл о миске с неопределенно-безвкусным варевом. Кто-то тронул изнутри — словно крылья бабочки на мгновение прикоснулись к разуму. Едва уловимые, быстрые и всепроникающие токи несли интерес к Охотнику, творению Импульса и значимой фигуре в непонятной расстановке сил.

Нет! На мгновение вернулась прежнее рациональное мышление, выпестованное Управлением. Неизвестные пытались разбить его мир, нащупать дорогу, заявиться в гости и…

Если верить Эдэе, они с Т’харом создали комплекс наблюдения, способный отыскать в лабиринтах миров конкретную цель, и сейчас этот комплекс работал на Белую Леди.

Она приближалась наугад, «по миллиметру», и не за горами тот час, когда ей удастся прорваться к искомому. Предотвратить ее появление Николай не мог, ему оставалось только думать, искать способ уклониться от перемен и встреч. Пусть убираются!

— Убираются, — вслух повторил Охотник. Голос, точно шорох песка.

Зачем ждать? За считанные мгновения он способен улизнуть в любой уголок Средоточия, далекий от родни и неприятностей. Необходимо только напрячься, вернуть толику памяти, сформировать координаты и шагнуть в хрустальную пасть тоннеля.

Прочь! В самую тьму! Где не найдут… Граненный бич перехода, под мелодичный перезвон, яростно хлестнул размытую даль, и тут же фиолетовой вспышкой полыхнул непонятный барьер, отбросивший димпа в неведомое ответвление. Молниеносным калейдоскопом сменился пейзаж…

Охотник успел только вздохнуть, прежде чем в лицо плеснуло запахами, звуками и образами. Нелепо кувыркнувшись по выходу из ткани Средоточия, он уткнулся в чьи-то руки, попытался остановиться… и рухнул на диван. Умная мебель от подобной бесцеремонности активировала экстренную настройку формы, вспучилась холмами и спихнула упавшего на пол.

— Хетч-то какой… Ты мне грудь отбил, мастодонт. Не казенное добро так-то, — разбил секундное затишье голос.

Из небытия нахлынули ароматы полевых цветов, весенней листвы, меда и чего-то еще… «Чего?» — вяло помыслил Николай, с трудом подавляя чих. Белые завитки волос защекотали нос. Они и помогли определиться. Исходя из тактильных, обонятельных и вербальных посылок, под ним барахталась Эдэя.

Он с трудом вырвался из объятий леди, переместился в сторону и огляделся. Куда занесла судьба? Волнами плыли малахитовые стены комнаты, идеальные ряды сервиза и декоративные безделушки, привнесенные в обстановку женскими стараниями. Поблескивал гранями модуль визора на обтекаемой стеклянной тумбочке, в окне виднелись кроны деревьев, синие капсулы флайтов и золотые… нет, красные цифры в прозрачном аквамарине неба.

Мег…

Эдэя постаралась — от нее и требовался-то пустяк, при переходе из луча в луч родственник сам подставился. Активировал запас бэргов и полыхнул маяком…

Николай медленно сел, оставив на ковре пыльный отпечаток спины.

— Опаньки! — присвистнула Эдэя, измеряя взглядом след. — Где ты умудрился изгваздаться за неполные сутки?

— Сутки? — повернулся он к ней.

Шок — глубокий, на грани удержания Челюсть у Эдэи поползла вниз, бездонные фиолетовые глаза распахнулись. Она судорожно выдохнула, обхватила лицо димпа горячими ладонями.

— Ник?

— Хочу встать. Мне неудобно, — спокойно сказал он.

— Что с тобой?!

Она ужаснулась. Что-то не так — сильно не так. За сутки отсутствия Охотник превратился в тень человека. Невозможно, немыслимо…

— Ник, хватит притворяться, — почти жалобно попросила она.

Увидев, что собеседник не внял, растерялась… Может обратиться к Т’хару, магам, Гранатову?! Варианты с панической быстротой проносились в голове… Стоп! Она тренированным усилием подавила панику.

— Идем!

Эдэя рывком подняла Ника. Толкнула к прозрачной глади зеркала и процедила:

— Как это понимать?!

— Прости, — вздрогнул он. Не то слово! Он не хотел помнить это слово!

Почему она ведет себя так? Его отражение изменилось, но в конечном итоге меняется все. Он неуловимо сгорбился, высох, лицо покрыла сеть морщин, глаза выцвели, а спутанная грива волос цветом могла затмить белизну снега. Из зеркала смотрел усталый битый жизнью человек.

— Все равно…

Он тяжело опустился в кресло и замер, созерцая убранство квартиры. Потом закрыл глаза.

— Не спать! — Эдэя ничего не понимала. Она встряхнула Николая раз, другой… — Ты не мог постареть, слышишь!

Смахнула блики влаги с ресниц, рявкнула:

— Где ты был?! Немедленно отвечай… Я прошу тебя, Ник, пожалуйста…

Слова, крики и речи сплели вокруг невидимый кокон. Их число пугало, резало слух, билось о мысленные преграды и терроризировало в такт с метаниями леди. Она повсюду, неумолима и резка…

— Не тряси меня, — попросил он. — Больно.

Эдэя устало опустилась на пол, привалилась к подлокотнику кресла и вперила взгляд в малахитовую стену. Происходящее начинало бесить. Но волю чувствам давать нельзя, она решит проблему. Как решала всегда и во все времена.

— Давай пообедаем, — предложила она, с удивившей ее саму робостью заглядывая в лицо димпу. — Я задала кибер-повару хорошую программу.

— Я сыт, — покачал головой Охотник. — Спасибо.

— Ты что, б…, издеваешься?! — Эдэя глубоко вздохнула. — Поговори со мной. Объясни, сколько времени провел в бегах.

И впрямь, для УКОБа он беглец. Но к камере не привыкать… Стертому решетки не помеха.

— Я арестован?

От флегматичного вопроса Эдэя пришла в ярость — не для того она мобилизовала личные энергоресурсы, чтобы отвечать на идиотские вопросы. Ей необходимо знать правду. Почему предпринятый поиск выдернул из миров тень? Она готова к злости Ника, но не к стагнации. Где просчет?

— Вчера я отыскала кристалл-фиш корабельной системы наблюдения. Ты потерял его в эвакуационной капсуле, при посадке, — начала объяснять Эдэя. — Тебе следовало подождать меня, а не кидаться сломя голову в неизвестность. Я бы никогда… — Она вскочила. — Никогда не оставила тебя в камере! Я перерыла всю луну, ополчила против себя КОМСК и… Мне не удалось даже поспать толком.

Внезапно сменив ярость на боль, Эдэя приникла к Охотнику.

— Я не бросала…

— Без разницы, — эхом откликнулся Николай.

— Что ты сказал?!

Эдэя стремительно отскочила. Менее всего она рассчитывала на равнодушие. Ник не мог сказать так, ведь должен понимать, что она не зря выбрала фамилию Рос. Куда конкретнее?

— Без разницы, — согласно просьбе, повторил Охотник.

— Да пошел ты в жопу!

Женщина яростно фыркнула. Вылетела в коридор, пинком распахнула вещевой бокс и дернула оттуда форменную УКОБовскую куртку. Через мгновение щелчок дверного фиксатора ознаменовал ее стремительный уход.

Наступила благословенная тишина.

День за окном плавно потускнел, растворился в ночном фиолете и люминесцентных красках городских огней. Николай остался безучастен. Урбанистический сумрак Мега способствовал пребыванию за гранью — там, где нет ничего кроме серых застывших форм. Легкий гул флаинг-транспорта и лиственный шелест сознание игнорировало.

Тихо запиликал дверной замок.

Призрак — то стало первым впечатлением вошедшей в комнату Эдэи. Успокоив нервную систему и наметив некую программу действий, она вернулась домой, полагая, что там свершились определенные изменения и не поверила собственным глазам. Ник умудрился остаться в той же позе. На манер зомби гипнотизировал входной проем.

— Ты не вставал? — спросила женщина, постаравшись скрыть изумление. — Вопрос риторический. Ну-ка подъем.

Она расстегнула вверх платья, уперла руки в бока и приготовилась к трудной работе. Перечить Охотнику не хотелось — он догадывался, что одно-единственное слово против лишит столь ценного покоя. Гораздо проще подняться на ноги и вновь окаменеть.

Эдэя сдержалась. Заменила крик мертвой хваткой рук и ускоренным темпом препроводила Ника в ванную. Димпу даже удалось коснуться пола — раз пять. Пролетев порог ванной комнаты, он ткнулся животом в пластик раковины, проигнорировал запрос локальной автоматики и… мгновенно лишился рубахи, которая стараниями дамы упорхнула в коридор. С разрывом в секунду за рубахой последовали брюки.

— Это насилие, — после недолгого раздумья заметил Николай.

— Нет. — Эдэя старалась не думать о том, что рядом обнаженный Ник Рос. Проклятые мысли то и дело ускользали в забавном направлении. — Вот это насилие.

Она толчком запихнула его в душевой бокс, чиркнула ладонью по сенсору температурного режима и удовлетворенно хмыкнула, когда ледяные потоки воды обрушились на родственника. Поначалу растерявшись, димп открыл рот, намереваясь произнести несколько слов, и, к великому разочарованию Белой Леди, передумал.

К холоду надо просто привыкнуть, холод — лишь мгновение, которое исчезнет, забрав с собой неудобство и блики памяти. «Непременно исчезнет», — стиснул кулаки Николай.

— Да вы, батенька, упрямы…

Эдэя взялась за экстракт мыла. Изменила плоскость подачи воды, прицельно глянула на волосы Ника и ойкнула. Ее окатила холодная волна.

— Прости, — неосознанно пробормотал Охотник.

Ему бы следовало помнить о происхождении дамы, но с воспоминаниями он запоздал. Эдэя без видимых усилий подняла его в воздух, притиснула к стене и уведомила:

— Если еще раз… — Лицо ее побледнело от злости. — Ты извинишься передо мной, я за себя не отвечаю.

Она определенно произносила некие звуки, но Николай слышал лишь глухой рокот крови меж висков. Болтаясь в полуметре от кафеля, он вдруг с непозволительной реалистичностью увидел серые равнины. Слабо дернулся в попытке освободиться.

— Ахуново отродье! Что с тобой происходит?!!

Эдэя искала и не находила ответа. Подступили слезы. Ей захотелось раствориться в тепле Ника, послать изобилие планов в места не столь отдаленные и закатить тривиальную истерику. Что она, кстати, и начала делать…

— Ник. — Она попробовала губами взорвать его тело. — Я думала ты мертв, понимаешь… Когда позавчера на экране мелькнуло твое лицо, я едва не умерла. Но к черту меня, Ник…

Она заглянула в тусклые черные глаза и прошептала:

— Поговори со мной.

Молчание переплелось с журчанием воды. Пользуясь удобным случаем, автомат задействовал акустический фонограф — гамму прибоя. Ванную наполнили шорох волн и посвист ветра…

— Не спи, ленивец, — устало вздохнула Эдэя. Осознав, что форсирование процесса исцеления с треском провалилось, она постаралась достойно закончить омовение родственника. Близость Охотника напрягала.

— На выход, — сглотнула она. — Могу поспорить, ты сотню лет не спал в нормальной кровати.

— Четыре года.

Она мысленно вознесла хвалу небу — извлечены первые данные. Но для полного восстановления картины потребуется не одна ночь. И хорошо бы начать прямо сейчас, чтобы в интимной обстановке постараться…

— Ты куда?

Эдэя споткнулась на пороге спальни, поскольку димп твердо вознамерился пройти к гостиной. Невероятно.

— Ты меня испугался?

— Я там, — попятился Николай. — На диване.

— Хрена лысого ты на диване получишь! — рявкнула женщина и быстро сориентировалась. — Мы еще не отметили твое возвращение.

Через пару минут посреди гостевой комнаты развернулся стол. Янтарные бра осветили малахитовые стены — наполнили комнату уютным мерцанием, сгустили ночь за окном и затейливой игрой теней сфокусировали внимание на сервировке импровизированного праздника. Секунду или около того Эдэя рассматривала два бокала, удлиненную витиеватую бутылку и три свечи.

— Без закуси, — хмуро процедила она. — Пей.

Выполнение приказа захлестнуло Охотника горячей лавиной. Термоядерный взрыв в желудке швырнул по телу всполохи тумана. Мир поплыл крохотным золотым корабликом. В обрамлении темно-зеленых и местами белых волн образ походил на колыбель, в которую хотелось лечь и забыться… Но нет, мягкий шепот прокрался в разум и опалил кожу дыханием.

— Еще, — потребовала Эдэя, чем и вспугнула Ника.

Отойдя от нее на безопасное расстояние, он в срочном порядке лег на тахту и, спустя неопределенное время гробового безмолвия, почувствовал, как заботливые руки прикрыли его одеялом.

— Подвинься, — потребовала Эдэя, вклиниваясь под бок. — Если тебе все равно, то мне нет. Приятных снов.

Сознание проиграло борьбу. Окуталось тьмой, и никакие поползновения леди не смогли вернуть его к мало-мальски активному состоянию.

Стук в дверь рассеял утреннюю гармонию цвета и звука. Вроде бы ничего особенного, но вся проблема в том, что неизвестные деликатно постучали во входную панель гостиной. При мирно спавших хозяевах.

Инстинктивно, на грани сознания, Эдэя активировала Кольцо Силы. День начинался с сюрпризов. Она приоткрыла глаза, подробно изучила седую гриву волос Ника, которая препятствовала обзору, и зевнула. Искры статики на коже вкупе с образом ненормативного поведения океана подсказали, кто заявился в гости. Великий повелитель Фо-рига и по совместительству глава димповской семьи находился по ту сторону двери и вежливо испрашивал аудиенции. Его силуэт размытыми контурами маячил за полупрозрачным дверным пластиком.

Эдэя вновь зевнула. Это уже нервы.

— Входите, любезный, — озвучила она. Перегнувшись через Николая, заглянула ему в зрачки и еле сдержала гнев. — Давно проснулся?

— Я лежал тихо.

Охотник поморщился. Похмелье горьким тараном било в затылок и грудь, что не особенно приятно. Бэрги рвались покончить с интоксикацией, но мысленный приказ не выпускал энергию за привычные рамки. Лечение могло затронуть разум, и тогда кто знает… Импульс не терпел брака в своих творениях.

— Доброе утро, — поприветствовал Т’хар. Он встал несколько странно — боком к димпам. — Эдэя, я могу на кухне…

— Не обязательно.

Вопреки ситуации Белая леди усмехнулась щепетильности повелителя. Запахнула на груди халат, присела подле апатичного Ника, вполне естественным жестом обняла, словно хотела уберечь от чего-то, и спросила:

— Чем обязаны?

— Объяснись! — Т’хар с изумлением воззрился на горизонтальный монумент класса Рос. Нереально белый, по-старчески иссеченный временем, пугавший мертвой неподвижностью. Правитель Ладора мельком порадовался, что не ему достался этот путь. Он недоверчиво взглянул на родственницу и немного сбавил обороты:

— Что происходит?

— Ничего, — насупилась Леди. — Моя проблема.

— Ник, — рискнул окликнуть Т’хар.

— Бесполезно, — стиснула кулаки Эдэя. — Сказала же, разберусь. Ты лучше сразу к делу.

— Ладор атакован. Я собираю всех, — рубанул Старик.

Только сейчас женщина заметила потрепанный вид старшего. Обычный дворцовый наряд сменили зеленоватая куртка, в нескольких местах разорванная сталью, плотные брюки из синтет-ткани и сапоги, перемазанные грязью неопределенного цвета. Для комплекта церемониальный меч на боку правителя сменил редко используемый Яртарн — Праведный Клинок, чье присутствие ощутимо колебало пространство.

Черты лица Т’хара не прочитывались на предмет чувств — украшенные парой ссадин застыли в тщательно хранимой невозмутимости.

Эдэя прервала анализ — увидела достаточно. За воротом рубахи старшего белел кусочек бинтов. У воина, чей опыт насчитывал тысячелетия.

— Хетч, — привычно высказалась женщина.

Ей хотелось поспеть на бой за Ладор и вернуть к жизни Ника. Ладно, она попробует ухватить разом двух зайцев.

— Мы едем.

Леди замерла. Обманчивая легкость тона могла поднять Охотника.

Далекий звон эхом толкнулся в парализованном сознании Николая. Так пели клинки, в сотне и тысяче боев даря боль и одиночество. Они поднимали из глубин сознания то, что забыто. Яростные схватки взрывались калейдоскопом теней и лезвий, кровь щедро орошала разлохмаченную землю…

— Я не поеду. — Охотник перевернулся на спину.

— Но…

Завидев резкий жест родственницы, Т’хар умолк. Не в его правилах вмешиваться при неполных вводных данных, к тому же стороннее вмешательство скорее навредит способностям Эдэи, нежели поможет.

— Хорошо, сиди дома, — согласилась Эдэя. За беззаботностью тона она спрятала легкую досаду. Скверный расклад. — Я сейчас.

— Конечно.

Пользуясь моментом, старик опустился в кресло. Как и всякий опытный солдат он ценил мгновения отдыха, пусть даже слегка омраченного присутствием непонятного. По сравнению с походным лагерем и настойчивыми атаками противника здесь поистине райская обстановка.

На пороге комнаты возникла Эдэя, облаченная в привычную фиолетово-черную униформу.

— Уходим. С кем придется драться?

— С Хоором, — пожал плечами Т’хар. — У него единственного достаточно наглости атаковать Ладор.

— Он что, заявился к Ладору самолично? — изумилась женщина. — Не верю.

— И правильно. Он прислал Серых Бойцов.

— Тогда почему ты решил, что за нападением стоит Гробовщик?

— Серыми командует Адарр — один и Великого Круга моргов. Полагаю, ты не забыла его?

— Вот тварина…

Остаток фразы поглотило сияние тоннеля перехода. Посреди гостиной рокочущей воронкой возник провал в хрустальный водоворот, чья тяга заглатывала голоса и расплывчатые силуэты. Потеряв четкость очертаний, две фигуры шагнули в бездну, их раздвоенные тени скрылись за хрустальным мерцанием, чтобы спустя мгновение пропасть окончательно. Тоннель закрылся, напоследок подарив комнате три-четыре разноцветных искорки и устойчивый запах озона.

Столь эпичные спецэффекты едва не вытряхнули Охотника из кокона пустоты. Ему бы последовать за родственницей и прочувствовать круговерть вселенной… Нет! Он перевернулся на бок, сунул руки под голову и погрузился в забытье.

Реальность преисполнилась покоем — на неопределенное количество часов, вплоть до момента, когда визит-сигнал разбил дрему. Непривычная для слуха мелодичная трель скользнула по коридору и наполнила все без исключения уголки квартиры. Не спрятаться, не скрыться, разве что проигнорировать… Повторный сигнал лишил Николая альтернативы. Делать нечего, придется встать и открыть дверь, иначе от посетителей не избавиться.

Он медленно поднялся на ноги. Натянул брюки, футболку и направился к источнику звука. Изучил дверной пульт и призадумался. Диатрия отучила от фиксаторов и аккуратных черных кнопок. Допустим, если попробовать разблокировать дверь нажатием одного из сенсоров…

Перед лицом беззвучно развернулась матово-синяя плоскость, через секунду на ней проступило изображение лестничной площадки и женский образ с полузабытым лицом. Вот так номер! Неожиданные эмоции коснулись ледяной пустоты. Охотник чудом не присвистнул. К нему заявилась Вирра — сокурсница по десантной подготовке. По-прежнему утонченная и обманчиво хрупкая — немного посуровела, обрела твердость во взгляде и движениях, но сохранила бесподобную робость улыбки.

Николай словно опрокинулся в прошлое; рухнул на бесконечное число лет вглубь себя и… торопливо вынырнул. Держать гостей за порогом в цивилизованном Меге считалось верхом неучтивости. Он ударил по сенсорам — на удачу. Дверная панель скользнула в сторону и продемонстрировала полный вариант действительности.

— Хреновы каблуки! — раздался яростный возглас.

На середине лестницы пританцовывала импульсивная и, благодаря скромному платью, элегантная Рина О’Донован. Единственное, что портило ее имидж, — поза. Правой рукой она обхватила упаковку пива, левой доламывала каблук туфли, поминая при этом всех десантных святых.

— Подсоби же! — взглянула она на спутницу.

— Сейчас.

Вирра приткнула у ног Охотника вторую упаковку и благополучно помогла Рине миновать десяток ступеней. Донельзя оригинальные они почему-то не воспользовались подъемником…

— Ага, — непонятно сказала О’Донован. Встала перед Ником, изучила, затем обернулась к подруге и отрицательно замотала головой. — В Охотники не пойду. Дерьмово выглядят.

Произнесено столь обыденно, что димп невольно воспрянул духом. Коли старые друзья не удивились, он может выкарабкается… Но вера слаба.

— А где «здравствуйте», Бегунок?

Охотничью кличку Рина произнесла с оттенком легкого ехидства. Она плавно приблизилась к старому приятелю, лелея непонятные намерения… Хотела обнять, прикоснуться?

Вирра предупредительно кашлянула

И опоздала.

Кулак О’Донован молотом саданул в челюсть Роса, отчего тот пташкой упорхнул в прихожую. Удовлетворения не пришло. Она рассчитывала, как минимум, на два воспитательных удара, а тут и одного хватило с лихвой. Да и подруга придержала — вцепилась, не оторвешь.

— Хватит!

— Ладно, ладно, я закончила, — процедила О’Донован.

По первому впечатлению ей действительно не стоило распускать кулаки, она готовилась к миру с Ником… И не сдержалась.

— Получил свой паек? Ты уехал, не предупредил, ты падла испарился. Не написал ни строчки, не прислал поздравлений на дату выпуска. Охотник сраный… Что у вас там, даль-связь накрылась? Мог хоть раз вспомнить о нас — простых десантниках… — Рина искала и не находила дополнительных обвинений. — Мы, как две идиотки специально навестили богом забытую систему Антрекс, затарились пивом, а он, видите ли, ни здравствуй, ни привет… Чего-чего?

— Заходите, — громче повторил Николай. Тронул нывшую челюсть и нахмурился. Ему бы следовало разозлиться… — Я рад вам.

Женщины переглянулись. Озадаченные реакцией Ника подхватили тару с пивом и нагрянули к Росам в дом. Нет, правильней — вломились. Ровно мгновение им потребовалось на то, чтобы сотворить из тихих апартаментов очаг куража и веселья. Сперва, бесконечно долго раздевались, терроризируя вещевой бокс, затем, под россыпь анекдотов из десантного бытия, занялись преображением гостиной. Поставили стол и кресла в центр комнаты, наспех соорудили легкие бутерброды и откупорили пиво.

Золотистый пенный напиток превратил тонкие бокалы в янтарные сгустки. Пузырьки газа тонкими цепочками рассекали заманчивое великолепие. Взывали к чему-то… Николай плыл над десантной базой и пятнистой братией, любовался инструкторами-строевиками, заглядывал в дымный бар, отмеченный звенящей мелодией из автомата, спал в казарме…

— За встречу. — Рина по-солдатски резко ударила бокалом о бокалы друзей. — Ек, мы бутылки забыли на холодок сунуть.

Она сорвалась с места. Через мгновение вернулась, и нежданный праздник наполнился разговорами обо всем. Менялись темы и стиль речи, давал о себе знать пивной хмель, раскраснелись лица…

— Тухлый ты какой-то, — усмехнулась О’Донован, саданув Ника в плечо. — И мутный.

Николай повертел в руках пустую бутылку, давно сменившую отставленный фужер. Повернулся к Вирре… Она улыбнулась готовая к вопросу.

— Ты помнишь Чека ван Урта?

Грянула тишина. Рука О’Донован замерла на полпути к бутерброду. Десантница внимательней пригляделась к Росу.

— Каждую секунду.

Вирра не опустила взгляда. Ясно, прямо и главное спокойно — зрачки в зрачки — смотрела на Охотника. А значит у него, почитай, серьезная проблема. Хрупкая маленькая женщина намного переплюнула его по части внутренней прочности. Смерть Чека не сломала, более того, она добилась чего хотела, оставшись собой. Какие силы помогли ей?

Николай мельком увидел себя в зеркале. Странно, показалось, что он раздваивается, множится на десятки вариантов одного Охотника…

— За тебя Вир, — предложил димп, откупоривая новую бутылку.

— Спасибо, — смутилась женщина. — Если я могу что-нибудь сделать…

— Ты уже сделала, — пробормотал Николай. Сделал чудовищный глоток и покачал головой. — Перестань меня гипнотизировать, Рина О’Донован.

Ее взгляд отчего-то погрустнел, в нем колыхнулись облака. Но она умудрилась хмыкнуть.

— Полагаю, мое место уже занято?

В ее голосе доминировала уверенность. Да и как она могла сомневаться, если повсюду в квартире чувствовалась заботливая женская рука. Помнится, Ник вечно терял барахлишко, а здесь сущий порядок.

— Я сама виновата. — Пиво вдруг показалось Рине горьким. — Тогда, после смерти Чека, я испугалась. Ты мог оставить меня, а я… Скажи, что у нас могло получится.

— Да, — честно признал Николай. Как могло получиться с Эдэей, которая рубилась с Хоором и армадой противника, пока он тут дегустировал солод и хмель. Мрачноватый расклад. — Вздрогнули.

И они дружно приложились к бутылкам — по заведенному еще в десантном училище обычаю. Либо вместе, либо никто. История разменяла очередной виток, сотворив посреди гостиной мгновение покоя, которое затянулось до глубокой ночи, когда пиво уже булькало в районе горла. Но это стоило того; Николай целую бесконечность не общался столь открыто и просто. Отправился на сон в приподнятом настроении — с легкими токами чувств, наполнившими пепелище.

Сон взорвался картинами нереальной битвы. Николай не смог понять, что привиделось. В точке без пространства и времени кипел бой. Стальные отблески переплетались с черными телами и белым ореолом Эдэи. Она филигранно работала мечом, рассеивая темные волны противников, одиноким маяком сияла посреди дикого океана. Потом свет обрывал выпад копья, и он мерк…

Эдэя падала вечность, медленно и удивленно. Подняла с плоскости белесой равнины облако пыли при ударе о землю и сразу замерла… Замерла!

Николай в холодном поту вскочил с кровати. Прислушался к ночному покою спальни и приглушенным звукам города. В соседней комнате негромко посапывали десантницы, О’Донован изредка ругалась во сне. Огни пролетавшего за окнами флаинг-транспорта бросали на стену зыбкие тени. Ничего жуткого, за исключением характерного привкуса во рту. Пивное похмелье штука забористая… и своевременная.

«Надеюсь, Рина простит», — мысленно обратился к небесам Николай. Он собирался второй раз уйти — без объяснений и долгих прощаний. На долгие экивоки нет времени. Эдэя звала… А если не она, то его собственное «Я» вопило о начале действий.

Пройдя в ванную, скинул одежду и занял позицию у зеркала. Активация бэргов, как панацея. Стоит только ослабить поводок…

По телу горячей волной разлилась энергия. Николай изучил отражение. Облик менялся с каждой секундой, исчезали морщины, выправлялась осанка. Импульс подводил свое творение к образцовому началу — сформированной матрице димпа. В избытке сил Николай раскинул руки. Натянулись канатами мышцы и жилы, отчетливей проступили вены. Он готов закричать от нестерпимого пламени, что снедало изнутри… Лечение достигло апогея, даруя Элите новый облик.

— П… — выдохнул Николай. Матрица изменилась.

Он пригладил седые, как лунь волосы. Фогос наградил черной бездной глаз, Диатрия — сединой. К переменам следовало привыкнуть и сосредоточиться на первостепенных задачах. Для похода требовалась соответствующая экипировка, достать которую не просто.

Вопреки ожиданиям, с Иллитерием проблем не возникло. Прочувствовав мощь призванного меча, Николай занялся доспехами. До сих пор он неплохо обходился, но, с другой стороны, ранее не приходилось биться с великим антагонистом всея Импульса. Образ Хоора требовал серьезной подготовки, как физической, так и технической. В ЦУКОБе Охотник располагал идеальной защитой, потеря которой лишила его целостности. И целостность подлежала возврату. Вот только спектр вспоминался с трудом…

Прибытие заказанной посылки — пояса Охотника — как улыбка старого друга. Впервые, с момента захвата Черными Лисами он укомплектован по полной программе. Тело укрывала глухая броня из полиморфа, на обтекаемом шлеме горели фиолетовые огни глазных фильтров, к бедру прилегал Клинок Судьбы. Для ванной картинка презабавная…

— Не дышится, — поморщился Рос.

Он дезактивировал головной убор. Белые пряди волос рассыпались по матовой черни лат — норма, как вампир-альбинос. И пусть враг обосрется.

Пора в путь.

Неопределенной длины бросок закончился удачно. Димп рухнул на грубо сколоченный стол — на котелок с ароматной похлебкой.

— Отстрелялся, как бог!

Т’хар отпрянул к стене шатра и все же на штанах расплылось горячее пятно, особенно неприятное для крупного сановника.

— Ник, что за манеры?

Чисто риторический вопрос. Старик постарался скрыть радость встречи. Как ни крути, а участие в конфликте Охотника, натасканного на ликвидацию, сильно поднимало рейтинг Фо-ригийских войск. Хоору следовало помолиться, против него выступали сильнейшие. А по словам Эдэи, Рос, в части перманентного травмирования, — лучший. Он и выглядел лучшим. Правитель Ладора вздрогнул. Перед ним восседал демон, сотканный из пугающего контраста черного и белого…

Николай глянул по сторонам и равнодушно пожал плечами. Вид предсказуемый. Помимо стола и непритязательных стульев в шатре имелся набор оружия и вместительный сундук, чья отличительная черта — наброшенное поверх одеяло. На сундуке лежали свернутые рулоны карт, освещенные скромным мерцанием лампад. Шатер походил на приют для рядового офицера.

Размышления димпа прервали часовые, ворвавшиеся в шатер. Сквозь распахнутый полог проникли запахи большого лагеря…

— Все в порядке, — воздел руки Т’хар и сам не поверил. Но надо отдать должное, пока Ник не кидался.

Охотник чуть поерзал, извлек на свет пластину бывшей кастрюли и объявил:

— Раздавил.

— Согласен. Давай, спускайся и задавай вопросы.

Николай переместился на утрамбованный земляной пол. Лихо оседлал стул, секунду прислушивался к далекому бряцанию и непонятному жужжанию и таки решился:

— Рекрутов принимаете?

Т’хар невольно расплылся в улыбке. Взгляни димпы на себя со стороны, они бы удивились идентичности манер. Поначалу твердое «нет» в конечном итоге обязательно становилось грубоватым «да».

— Ты вовремя, Ник. Серое воинство усилило натиск.

— Конкретнее?

— Их порядка 15 тысяч — на несколько тысяч больше, чем у меня. Учитывая димповскую подготовку, разница невелика, но Серые не просто бойцы — они весьма подвижные нелюди. Хоор использовал их…

— Дальше.

— Противостояние вошло в клинч. Но Эдэя подкинула неплохую идею. Во время очередной атаки, когда враг втянется в резню, она попробует найти и прикончить Адарра. Этот маг, по мнению Брона, ключевое звено в серой цепи…

Николай резко встал. Кошмары начинали сбываться.

— Где она?

— На левом фланге противостояния, — ответил Старик. — Я провожу.

Он двинулся к выходу и попутно принялся объяснять:

— Там, согласно разведке, противник сконцентрировал значительную Силу. Да и фокусников там, как мух…

— Лишнее, — холодно сказал Николай.

Вынырнув из шатра, чуть задержался. Давненько не доводилось видеть столь масштабного поля битвы.

Воины в разнообразной экипировке — черной, коричневой, фиолетово-зеленой, пыльно-изумрудной — неровной полосой расположились вдоль бесконечного поля, что границей на пять сотен метров разделяло две молчаливых стены леса — переплетение кустарника и бурых от влаги древесных великанов с одной стороны и далекую, укрытую туманом, линию с другой. В тумане дислоцировалась армада противника. Визуально неразличимая за утренним сумраком притаилась в рваных полотнах белесой дымки — ни огонька, ни звука. И только изредка с вражеских позиций доносилось ядовитое шипение, давившее на психику груэлльцев.

Солдаты Т’хара держались стойко. То ли бои закалили, то ли маги Ладора втихую поддерживали — неизвестно. Воины хладнокровно сидели у костров, предпочитая беспокойству неторопливые усталые беседы, чистку оружия, тревожный сон и ранний завтрак. В гармонии с топотом патрулей, скрипом обозов и фантастически изменчивым небом пытались расслабиться. Когда еще доведётся отдохнуть…

Николай запрокинул голову. Относительно светлое, по контрасту с наземной панорамой, небо лихорадочно кипело облачными клубами, рисуя неведомые картины.

— Идем, — поторопил Т’хар. В сопровождении телохранителей и любопытных взоров ближайших тридцаток он принял вид истого полководца — строгого отца боевой орды. Ему салютовали.

Не проронив ни звука, Николай обогнул искристые клочья пламени и составленные пирамидой копья, посмотрел на перепачканного чем-то темным мага и в свою очередь удостоился пристального внимания…

Впереди послышался громкий разговор.

Беседовали пятеро. Порывшись в памяти, Николай припомнил их по давнему балу в Ладоре. Как и тогда компанию утонченно-резкой блондинке составляли миниатюрная нагловатая ваарка и эльф… Остальные двое — смуглая женщина и птице-лев — Росу незнакомы. А жаль. Именно годок, вопреки недовольству белокурого ктана, методично прихлебывал из фляги. Смотрелся грозно… Пластины лат укрывали бока, на лапах пугающе резко выделялись изогнутые лезвия когтей.

— Завязывай, Трейч. — Дзейра рискнула потянуться к фляге. — Ублюдки вот-вот нагрянут.

— Да он их выхлопом посшибает, — буркнула Линээ, подбрасывая в костер дров.

— Лоуолис, угомони ее! — взревел годок. — Она с утра достает меня своим хетчевым юмором. И так настроения никакого…

— Его супруга по приезду из Ардпри спрятала выпивку, — раздалось за спинами говоривших. К компании подсел измотанный дежурством алькариец.

— К Эфгу тебя Халь, — мотнул головой Трейч, единым махом допивая вино. — Сюда бы Шарета, он после Мика завсегда готов со мной по одной…

Женщины потупились.

— Он и без тебя нахлебался, — процедила Линээ. — Только Ло ведает, как я его уговаривала. Силком тащила… А он мычал и хватался за любимые деревья.

— Знаю, — обрел серьезность годок. — Я Луузу не пойму, ведь могла съездить, поговорить миром…

— Поздно, — чересчур спокойно сказала Дзейра.

Громкие хриплые звуки трубы прокатились над равниной. Наполнили лагерь суетой, заставили груэлльцев с руганью перейти на бег. Солдаты рванулись к оружию: формирование боевых порядков с пустыми руками — никчемная затея.

Из тумана цепью выступили неясные серые фигуры.

Глава 20

Николай претерпел ряд ощутимых толчков и достиг свободного от людей участка поля. Противник находился в нескольких десятках метрах, свои — на расстоянии вытянутой руки. Выбор небогат: он мог попытаться достичь указанного Повелителем фланга, либо воссоединиться с охранным кольцом Т’хара в составе двадцати бойцов, что располагались не далее, чем в двух шагах, и испытывали серьезные неприятности. Воины не успели занять позиции — вместо круга сформировали неведомую кляксу.

Черными вестниками прочертили воздух стрелы. Вырвали крики из солдатских глоток и растворились в живой волне — предвестнице столкновения двух армий. За ними явились метательные копья; одно пронзило лист подорожника у ног Охотника.

Стоило отвлечься, и видимость ухудшилась. Тридцатка ваарок смуглым барьером разделила Николая и позиции Правителя. Нахлынула, промчалась мимо и оставила после себя группу серых воинов. Враг действовал молниеносно в атаке, но и элита не дремала.

Форвард нападавших — пепельный детина — резко остановился при исчезновении цели. Замер меч в узловатых руках, от фигуры сильнее пахнуло безжизненностью автомата. Он и над землей взлетел точно робот — не согнул ни рук, ни ног.

О таком добросовестном снаряде только мечтать. Рос раскрутил противника и по классике метания молота скользнул по кругу. Наполнил пространство топотом и глуховатым стуком тел, увернулся от холода пик и отпустил ноги врага.

Серые расступились в попытке избежать запущенной «кометы». Потратили краткий миг на бросок в сторону, что их и подвело.

Николай скользнул вдоль просеки, образованной пролетевшим телом. Иллитерий перечеркнул вражин с легкостью искусной кисти, но кровь не хлынула. Как отметил Т’хар — Zombie vulgaris. Им полагалось рассыпаться в прах, пылью оседать на цветах и травах, но они предпочли вспыхнуть густыми багровыми факелами.

Затлел рукав куртки, через мгновение левую кисть ожег укус боли. Пламя окончательно перепутало стороны света. Николай попробовал сориентироваться в черно-алой пелене…

— Умри! — рявкнула Дзейра, пинком подрубая ноги врага.

Чиркнула по упавшему мечом, сместилась вправо и провела выпад назад. Клинок отяжелел; враг, подкрадывавшийся с тылу, весил немало. И он не один.

Над головой женщины взвилось лезвие.

«Не успеть», — прикинул Халь в прыжке. Мимоходом зацепил чей-то бок и некстати перевернулся. Силуэт врага канул вниз, смененный танцем неба, искаженными лицами и потоком стрел. Трескучей дробью острые наконечники коснулись и своих, и чужих.

Эльф недоуменно глянул на древко в плече. Попали? Есть и положительный момент — Серый, занимаясь язычками пламени, повалился вперед.

— Какого Эфга?!

Приняв на спину столь неожиданный груз, Дзейра рухнула на колени и яростно зашипела. Ктану не полагалось зевать. Она забарахталась в измятой траве. Смерть близилась…

И пришла.

Стремительным полукругом удара Линээ взрезала воинов Адарра… и пала от тычка испуганного груэлльца.

— Куда бьешь, идиот?! — умудрилась крикнуть она, прежде чем коснуться земли и на мгновение увидеть тьму.

— Нет!

Лоуолис перестал видеть жену. Семь копий жалами устремились к его замершей фигуре. Навстречу тягуче медленно поднялся меч.

Трейч развернутыми надкрыльями полоснул врагов. Люди столь неповоротливы, в отличие от него, доблестного сына лепурского племени. Когтями ли, грудью, укрытой броней, он неизменно добивался лучших результатов. Ему бы только стряхнуть выродков Эфга и оттолкнуться… Он врезался в своевременно подставленный щит. Алая пелена затмила полмира, где-то там скрывалась угроза другу, с которым годок знался аж с самой яроттской компании. Лоу не мог умереть, просто не мог…

— Я побеспокою вас, — раздался незнакомый голос.

Некто черный, с белой копной волос, промелькнул между Лоуолисом и копьеносцами. Некто явно спешил — не удостоил Серых и граном внимания. Просто скользнул мимо, но с его появлением необъяснимо пропали вражеские копья. Годок умудрился хмыкнуть. Незнакомец — лорд, судя по доспехам, — спас эльфа в чудной ненавязчивой манере и скрылся. Интересно куда?

Николай метнул в серую преграду изъятые ранее пики и экономными движениями расчистил себе плацдарм. Скользкая от крови трава приемлема, обломки под ногами не значимы, а тупое рвение Серых — терпимо. Раздавая сталью и бронированными кулаками удары, он шагнул к цепи т’харовских охранников… И распластался на миниатюрной песчаной прогалине — во избежание меча обезумевшего фо-ригийского рубаки. Маневр на три секунды, вектор взят. Димп пробил груэлльский строй и с ходу врезался в плечо главы Ладора. Старик на лету перерубил шальную стрелу, недоуменно приподнял левую бровь и поинтересовался:

— Еще здесь?

— Издеваешься?! Я летать не умею, — огрызнулся Николай. Заметил в небе подозрительное свечение и досадливо мотнул головой. Накаркал.

Белесые кольца, образованные свитыми воедино молниями, спикировали на группу ладоржских солдат. Размытыми от скорости цилиндрами преодолели сотню метров пространства, чуть помедлили, выискивая жертву, и под рассыпчатый потусторонний набат, атаковали.

— Здрасте вам. — Брон плюхнулся на обозные тюки. В третьей позиции Общего свода магии ему не ахти. Давали о себе знать возраст и постоянные недомогания. Но коли он разослал всех подопечных магов, значит и действовать ему. Вот только каким заклинанием воспользоваться?

Изумрудные плоскости перерезали ветвистый белый рисунок. Рассыпали над полем завесу зеленоватых искр и начали медленно угасать, высасывая из Брона силы. А между тем, рассечено лишь три четверти адарровских выпадов. Маг лихорадочно перебрал запас доступных формул… Выбрал одну, в теории спасительную, и внезапно замер. За Т’харом вспыхнуло радужное сияние. Оно крепло, обрисовывая гигантскую человеческую фигуру, переливалось огнями и, Эфг побери, впитывало молнии.

— Чёт мне нехорошо! — прохрипел Николай, едва не падая. Ноги и руки подозрительно задрожали, разум захлестнула жгучая энергия… Стало плохо.

— Е…

Т’хар протер глаза, в которых до сих пор танцевала радуга. При встрече с Эдэей он непременно потребует объяснений, но сейчас… Время перейти ко второй фазе боя и попутно снабдить Охотника транспортом.

— Котаар, сигнал!

Верткий словно темная лиса адъюнкт отцепил с пояса трубу. Над полем разнеслось знакомое пение — пронзительно хриплое на пике звучания подняло конницу и умолкло, срезанное вражеской стрелой. Котаар медленно завалился на бок.

Пехотинцы сдвинулись, образовали коридоры для всадников и отошли на исходные позиции с тем, чтобы адарровы бойцы потянулись за ними. Конница Фо-рига пронзила ослабленные места вражеского строя, рассекла отряды Серых и напала, замкнув четырехсторонние тиски. Войскам Хоора пришлось контратаковать по фронту и флангам и, в довесок, обороняться от нападок годоков.

«Грамотно», — признал Николай, толчком отправляя в полет не в меру рьяного солдата. Парировал несколько ударов.

— Брось! — возник рядом Т’хар. В его руках пламенел Яртарн.

— Бросил. Но если хочешь, могу еще…

— Не смешно.

Для чувства юмора момент неподходящий. Армия нежити усилила натиск — лишь жажда крови вела их, да офицеры из числа моргов способствовали. Ударная сила, которая билась до конца, без оглядки на проигрыш. Серые устремились к пятачку, на котором закрепился Т’хар, — атакуя периметр защиты Старика, гибли десятками. Но и груэлльцы несли серьезные потери. А Николай потерял возможность достичь Эдэи. Это бесило.

Он занял позицию убитого воина, прокачал возможное развитие событий…

Анализ прервал громкий хрип. Знать кто-то умер… Правый и левый фланги заняли хооровские прихвостни. Продвигались по крови и трупам, а перед ними чертила воздух сталь.

Скулу ожгло горячее прикосновение. О шлеме Охотник попросту забыл — за такое в Управлении прописывали сутки полигона. Он опрокинулся назад, ногами ударил под челюсть врага и, перевернувшись, оказался рядом с Т’харом. Праведный Клинок метнулся к его горлу и наткнулся на Иллитерий. Грохнуло знатно.

— Извини. — Т’хар перевел дыхание. — Не заметил…

Он перехватил руку серого и рванул на себя — солдат перелетел через правительственное бедро. Ознакомленный с Яртарном ткнулся рассеченной головой в грязь. Вспыхнуло пламя.

Серых в округе прибавилось. Вопреки надеждам Охотника их численность росла, а не убывала. Странное дело… Но ситуация привычна, в ЦУКОБе его научили биться за неизвестные идеалы.

Николай встретил нападавших грудь на грудь — полиморфом на серые куртки. Черная броня превратила адарровых бойцов в изломанных кукол.

Дикое ржание ознаменовало возникновение над Росом тени лошади. Затяжной прыжок всадника на мрачноватом фоне неба выглядел почти красивым. Димп успел только пригнуться, избегнув копыт, а когда распрямился, всадник уже гарцевал в охраняемой зоне.

— Сочту за своего! — Николай мотнул головой. Из волос посыпались комья земли…

Над Охотником вознеслась громада воина с занесенным топором. Ускорилось течение секунд…

Николай не успевал. Уступал какие-то сантиметры… Внезапно боец Адарра странно прогнулся, точно от неприятного пинка под зад, и его оружие резко изменило траекторию. На добрых полметра вонзилось в землю, где и осталось, невостребованное уже мертвым хозяином. Яростным усилием Николай приостановил удар, чтобы невзначай не отправить на серые равнины особу женского пола.

— Сдурел?! — вскрикнула миниатюрная ваарка. Она откачнулась назад, у левой щеки замер холодный меч.

— Линээ!

В красной дымке, на ударном развороте, к даме присоединился эльф. Ободранный, покрытый травяным соком и багрянцем вознамерился сбить лорда наземь. И сбил бы, не отступи Охотник в сторону.

— Опять?! — От толчка родственника Т’хар досадливо фыркнул. — Не суетись.

— Меня тут убивают! Эльфы походу!

Николай продемонстрировал алькарийцу кулак. Осознав, что остроухий по-прежнему горит стремлением воздать за угрозу ваарке, выразительно покрутил пальцем у виска… И рухнул на обломки в чьих-то яростных объятиях.

Минуту или около того адарров прихвостень пытался пробить полиморф кинжалом. Тщетно. Подброшенный димпом метров на пять незамедлительно расстался с жизнью — Иллитерий срезал в полете.

— Хе… — Николай не договорил, под ухом раздался громкий крик.

— Ротай!

Кричал неизменный Т’хар, обращаясь к всаднику, чьи яростные метания удивительно походили на вращение карусели.

— Коня лорду Николу!

— Понял!

Николай и пикнуть не успел, а в лицо уже плеснуло жаром от взмыленного лошадиного бока. Ему предлагали поездку, благо Ротай выказал чудеса расторопности. Перекинул узду лорду, вылетел из седла и тут же пал, пронзенный копьем.

— Двигай! — рявкнул Повелитель.

Николай молча запрыгнул в седло и вознесся над полем, чуть расширив обзор. Картинка повсюду одинакова. Над долиной нависало низкое темное небо, пальцы ветра трогали вершины далеких деревьев. Изменчивое море человеческих тел словно кипящий прибой перекатывалось по полю. Вспухало тьмой и расступалось, обильно сдобренное тусклыми бликами металла. Взмывали к тучам пики и клинки, иногда — головы. За адским натюрмортном слабо угадывалось движение кавалерии.

«Ребята увлеклись», — нахмурился Николай. Если Т’хар не остановит конницу, они потеряют связь с пехотой, увязнут в массе противника и неизбежно падут, раздавленные упорством адарровых солдат. Но Т’хар занят — фехтует с пятью противниками. У его ног корчились подручные офицеры и телохранители, а в десятке метров левее буйствовала неизвестная тридцатка.

Дзейра вздрогнула под сумрачным взглядом лорда. Она смутно помнила его по балу у Т’хара, но тогда он не смотрелся столь жутко. На угольного цвета скакуне восседал всадник, облаченный в непробиваемую тьму доспехов. Белые пряди волос трепал ветер, на скуластом каменном лице, залитом кровью, резко выделялась кошмарная бездна глаз. Не знай Дзейра лорда, она бы решила, что враг призвал демона из Верхнего Мира. Хотя удивляться нечему. За годы службы Фо-ригу лепурка насмотрелась многого, благодаря необъяснимому покровительству Т’хара…

Женщина приоткрыла рот. Лорд с ехидцей ткнул пальцем ей за спину. Она развернулась и едва успела парировать выпад противника. Искристо вспыхнули лезвия.

Николай усмехнулся. Блондинка настолько увлеклась, что позабыла о бое. А он сам? Ему полагалось спешно искать Эдэю, где бы она не находилась — далеко ли, близко.

Он привстал на стременах. У леса, в тылу серой армады, промелькнул знакомый образ. Димповское зрение не подвело, Красота родственницы скрылась под фиолетово-черными зыбкими латами, и только лицо да ореол волос по-прежнему сияли в неприглядности дня. Николай дернул поводья; он не единственный, кто заметил излучаемый свет.

Конь сорвался в галоп — напролом через ряды врага, черным плавником, резавшим океан серости.

***

Во что бы то ни стало надо продержаться до подхода резервных тридцаток. Сформулировать приказ не трудно, а вот выполнить… Люди гибли. Как бы ни старалась Дзейра ее подчиненные отдавали жизни за пяди земли — капля по капле.

Лепурка с трудом парировала выпад копейщика. В обильном кровавом дожде имелся и ее вклад, сотворенный рассеченным плечом и боком. А тут еще копья… Четыре, нет восемь блеклых жал, которым до обидного просто достать женщину…

Путь остриям преградил темный силуэт Трейча, чьи когти, не притупленные временем, действовали по-прежнему отменно. Их мелькание пугало вкупе с окровавленной мордой годока. Общее впечатление неизбежности гибели довершал веер развернутых надкрылий, разбрасывавших солдат подобно игрушкам. Взмах, поворот, треск и двухметровый круг обретал чистоту.

«Эфг!» — выдохнула Дзейра, падая на колени. Костяной вихрь едва не избавил ее от головы и совершенно определенно перевел ближе к земле — туда, где топтались многочисленные ноги и…копыта. Четыре всадника, как нельзя более кстати присоединились к охранному периметру Т’хара.

Лезвия отыскали цель — силившуюся подняться лепурку…

— А и сдохните!

Трейч передними лапами располосовал определенно вражеские физиономии. И едва не достал лицо алькарийца, спустя миг опознанного как Халь. Цветисто ругаясь, эльф пригнулся, уклоняясь от когтей, и на исходе маневра обессиленно припал к боку годока.

— Аккуратней! — прохрипел и ткнул мечом в живот опасно близкого врага.

— Я зол… — Трейч использовал минутное затишье, чтобы передохнуть. Развивая мыль, добавил: — Помнишь ту орхидею? Стырили ее из цветника Шиска…

— Ну, — не понял Халь. В свое время, эпизод прогремел на всю столицу.

— Она засохла!

Птице-лев взревел, качнулся вперед и сходу прибил к траве двоих.

— Зазря старались, — вздохнул алькариец. На зло смерти атаковал.

«Держатся», — одобрительно констатировала Дзейра. Как и она… Только бы прикрытие не подвело. Да где же они?!

— Иду! — Вопль почему-то донесся из тыла хооровских солдат.

Иногда бой преподносил сюрпризы, вроде ясно различимого голоса посреди какофонии сражения. Каким образом лепурка услышала оставалось загадкой, но она услышала. Вскинулась, пытаясь разглядеть источник звука.

Невероятно! Она яростней стиснула меч. К ее тридцатке, на полудохлой кляче, с изломанным мечом, пробивался Шарет. Темный лицом, с растрепанной пепельного цвета шевелюрой он лупил врага с каким-то отчаянно-безысходным рвением. Получал раны, скалился и упорно не желал замечать многочисленность серого войска.

— Иду, ребята…

Женщина замерла Т’хар и старый друг предлагали выбрать. Она давала клятву верности Ладору, но Шарет…

— Глупец, — процедил рядом Т’хар, видевший достаточно, чтобы прийти к неразумному решению. Он закинул Дзейру в седло подвернувшегося коня, хлопнул Яртарном по крупу животного и рявкнул: — Гони!

Секунды застрочили пулеметной дробью, отмеряя метры и тела. Таяли чересчур быстро, того и гляди Шарет упадет…

Нет! Женщина надеялась, что ей показалось… Лепурец нырнул в серое море с головой. До него рукой подать. «Мик бы не сдался», — решила Дзейра, отбивая удары. Слишком поздно заметила копье, что метило в грудь ее лошади. Пространство мгновенно наполнилось болезненным ржанием и мельканием теней.

Ктан падала. Выброшенная из седла умудрилась сгруппироваться, чтобы не встретить по пути лезвия, и, тем не менее, посадку ознаменовала вспышка боли. Мутная пелена на краткие секунды окутала фо-ригийские пейзажи. А когда рассеялась, Дзейра узрела рядом друга и смертоносные мечи.

Враг спешил докончить начатое.

— Я рядом.

Дзейра приобняла Шарета и приготовилась костью встать поперек горла серого воинства. Она припомнила лицо Мика и усмехнулась. Видно, не судьба…

Над ней возникла громада всадника.

«Да сколько можно?» — Николай придержал коня. Разметил Иллитерием пару-тройку голов и досадливо посмотрел туда, где меж деревьев скрывалась Эдэя. Тяга к ней встряхнула наподобие ЦУКОБовского физиомодулятора. Уйти, оставив двоих лепурцев на смерть, легко, но тогда зачем он вообще вписывался за Т’хара?

— Лезь, — короткий приказ.

Дзейра удивленно глянула на лорда, добровольно оставившего седло. Резко выдохнула, попробовала приподняться и поняла, что сил не хватит.

— Принял, — тряхнул головой Охотник.

Он забросил на коня спасаемых и тут же поплатился. Лезвие меча скользнуло по затылку; за воротник, даря слабость и злость, потек горячий ручеек. И вновь про шлем — долго еще искушать судьбу? Но шлем, как клетка — давит. Кольцевым выпадом димп срезал противников. Заметил, что дамочка не торопится его покинуть, и гаркнул:

— Проваливай!

Остаток фразы заглушило нападение Серых. «Минуту вытяну», — прикинул димп. А может две — ситуация резко изменилась.

Разбивая в пыль тела, земля вспучилась под отблески фиолетовых молний. Неровным эллипсом — с центром в районе Охотника — разбежалась темными волнами, перемолола препятствия и опала, коснувшись внешним краем сапог Стразора, облаченного в дымчатые латы.

Пространство завибрировало.

Укоризненно покачав головой, Стразор боевым топором рассек уцелевших хооровских бойцов и на пальцах показал родственнику, чтобы тот гнал лошадь к нему.

— Я смогу, — поняла Дзейра.

— Двигай.

Николай развернулся навстречу серому валу. Забыл о лепурке, сконцентрировался на рисунке, сотканном мечами, что возник перед глазами… и пропустил залп фланговых лучников. Острый дождь, отбарабанив по броне, подарил Серым драгоценные мгновения.

Они прицелились. Установили некий порядок нападения и бросились к димпу.

Оглянувшийся напоследок Стразор вмиг расстался с довольной ухмылкой. Пропустил всадницу с израненным неизвестным, торопливо наметил канал распада… Слишком поздно, потребуется более ювелирная работа. Он быстро изучил панораму боя. Судя по восприятию, где-то неподалеку буйствовала Родора. Через миг увидел ее.

В полированных до блеска доспехах она ярким бликом присутствовала не далее, чем в тридцати метрах по левому флангу, — ритмично пинала какого-то бедолагу, явно и крепко расстроившему ее.

— Ро! — Женщина не услышала. — Бритва!!

Молниеносным толчком избавив Фо-риг от копьеносца, женщина обернулась к родственнику. Уловила смысл его жеста и не раздумывая вступила в бой. Какие-то упыри грозили родне, пусть незнакомой, но выдернутой из привычной жизни тем же хетчевым Импульсом. Она вскинула руки до уровня глаз и активировала Силу.

Алой спиралью развернулся хлыст энергии. Без труда пробил ряды врага, оплел Николая замысловатым рисунком, умчался далее — по направлению к лесу — и сгинул, вернувшись к хозяйке. Николай отсалютовал родственнице — впереди пять десятков метров по относительно безопасному коридору в серой толпе. Родора утрированно по-женски помахала ручкой и тут же наигранно удивилась. Кто-то рискнул прикоснуться мечом к ее латам.

— Псих что ли?!

Бронированный кулак смял челюсть адаррова бойца.

Торопливо преодолевая освобожденный участок поля, Николай изучил бурлившие ряды Серых. Начисто лишенные инстинкта самосохранения они додумались преградить ему дорогу. Разумный маневр… и, с точки зрения Охотника, неприятный.

До столкновения считанные мгновения. Три метра сменились двумя, затем одним… Ледяным блеском сверкнули искаженные лица и топоры.

Солдаты пригнулись в финальном рывке.

Зачем расходовать и без того ограниченный лимит времени? Точный прыжок вознес Николая над серыми и отправил в полет к плечам громилы, чья сгорбленная фигура разворачивалась в атаке. На краткий миг димп коснулся торса противника, оттолкнулся и взмыл к небу, оставив позади тела, вопли и удивленных хооровских подручных.

«Где?» — лаконичный вопрос показался Серому несущественным. Чтобы увидеть груэлльцев не стоило напрягать мозги. Иди и бей — таков порядок. Воин глянул на небо… Странно, в черном танце облаков появилось неясное пятно, да и тьма там уплотнилась. Серый замер, внимая разраставшейся тени, что живым метеором пала к нему. Обрела человеческие черты, сгруппировалась…

Глухой треск ознаменовал приземление Николая. Кувыркнувшись на кочках, димп чертыхнулся. Он забросил себя на пугающую высоту, разбил противника, а теперь спиной пересчитал земные неровности. Маневр стоило выполнять пореже. Он вскочил и оценил периметр. Пока никаких проблемных сюрпризов. Условная линия фронта пересечена, он достиг леса в том месте, где скрылась Эдэя. На большее рассчитывать не приходилось, разве что Белая Леди с распростертыми объятиями вылетит навстречу.

— Не случилось, — подвел он итог секундному ожиданию.

Николай прислушался. Вроде как за изумрудным сумраком деревьев прокатился басовитый рык. То либо зверь, либо… Пробив кустарниковую завесу, он сорвался в бег. Необходимо успеть, в противном случае он рисковал никогда не увидеть Эдэю. Что ему хлесткие ветви и опасные заносы?

Чудом сохранив равновесие на повороте, Николай своротил плечом молодое деревце и уж совсем некстати выскочил на край глубокой лощины. Падение будет неприятным… Отчаянным усилием он удержался на краю оврага. Более того, заметил по ту сторону Эдэю и радужный, сродни кольцу нуль-портала, провал. Разноцветие всполохов спиральным вихрем прогибалось в нереальность, создавая картину рокочущей воронки и близкого перехода. Сто против одного, некто — видимо Адарр — задействовал аналог димповского межпространственного тоннеля. И использовал по назначению, в свете того, что Эдэя намеревалась прыгнуть в радугу.

Николай зафиксировал спектр-координаты перехода, открыл рот в преддверии крика… и не издал ни звука.

Рядом возникли не менее тридцати серых солдат. Цели их продвижения неясны, но им удалось спихнуть Роса на дно лощины. Он успел парировать несколько выпадов, прежде чем ощутить спиной пустоту и рухнуть вниз. Калейдоскопом промелькнули силуэты Серых, древесные кроны, пятна мутного неба…

Последующий удар временно погасил краски мира.

Холодный приказ заставил их вспыхнуть вновь. Не теряя драгоценных мгновений, Серые переспелыми плодами осыпались на Охотника. Переломали заросли по овражным склонам, поднялись на ноги…

— Эдэя!

Отклика не последовало, что неудивительно. Радужное сияние померкло, избавив лесную чащу от радужных бликов. Тоннель в неизвестность закрылся.

Охотник с досадой осмотрелся. Он переправит в чертоги мертвых столько врагов, сколько успеет.

Белый искристый смерч мгновенно изменил охотничьи планы. Тысячи льдисто-мраморных песчинок, украсив переплетение песка и зелени, сформировали опрокинутую пирамиду метровой высоты, далее обратились цилиндром, растянулись по оси… Когда они начали плавно менять форму, Николай приостановил удар Иллитерием. Перед ним вырисовывалась точеная женская фигура, обладавшая биотоками димпа.

Азейра явилась средоточием льда и холода. Небрежно откинула со лба крыло идеально белых волос и жестом перечеркнула силуэты врагов. Серые, как распластались в броске, так и застыли. Один из них на излете ударился о камень и мгновенно лопнул матовыми инистыми осколками, что украсили почву морозным рисунком.

— Действуй.

На родственника Азейра не смотрела. Да чего там, Николай в упор изучал ее надменную спину. Интересно, какие слова уместны: благодарные или нецензурные?

— Сочтемся.

Серьезный кивок женщины и очередное нападение врага — последнее, что увидел Николай после открытия тоннеля перехода. Он зафиксировал финиш-координаты, и Фо-риг исчез в хрустальном частоколе нереальной дороги.

Бросок, по обыкновению, ничего нового не явил. Все те же составляющие перемололи димпа с интенсивностью вселенской мясорубки, и выбросили на улицу, мощеную гранитными плитами.

Улица пахла древностью и пылью. Николай, распластавшись на проросшей среди камней траве, узрел кусочек мостовой и потрескавшийся фундамент одного из домов.

Город, окутанный мертвым безмолвием — явление не редкое, но, опять же, зачем Хоору пустота?

Николай резко повернулся к противоположной стороне улицы. Перехватил рукоять Иллитерия… и ошеломленно сглотнул. Движение, уловленное краем глаза, действительно имелось. Наполовину оторванная ржавая вывеска тихо покачивалась над рассохшейся дверью, усугубляя впечатление заброшенности. Под вывеской стоял мужчина. Одетый в потрепанный костюм замер в движении, представляя неподвластный времени и непогоде памятник магии — магии достаточно сильной, сумевшей превратить человека в стылый монумент.

Осторожно и плавно Охотник приблизился к неизвестному. Долго ли тот простоял здесь? Скорее всего, да — одежда, источенная непогодой, рассыпалась прахом от единственного прикосновения Иллитерия. Но сам он даже не шелохнулся, продолжая смотреть… Куда?

Николай проследил за взглядом мужчины и едва не попятился под давлением волны ужаса, распространяемого увиденной Башней. Черная, царапающая свинцовое небо тень перечеркивала город. У ее островерхой вершины облаком тьмы клубилось средоточие непонятных энергий. Играя антрацитовыми молниями, раскинуло над городом сеть туманных нитей. Проверяя догадку, Николай вновь посмотрел на горожанина… Нить касалась головы человека, а густота магической сети гарантировала полное зомбирование города. Улицы забиты неподвижными людьми, остановленными Силой в процессе, — кто-то решил заглянуть к соседу, отправиться на рынок, поболтать с симпатичной девицей…

Николай передернул плечами. Счет к Адарру возрос. Благо искать цель не придётся — на Темной Башне разве что пригласительной таблички не повесили. Николай шагнул прочь… и от резкого изменения обстановки вскинул меч.

Поперек груди ремесленника пролегла красная линия. Как профессионал Рос опознал след от удара отточенного клинка. Он и сам наградил подобной меткой не один десяток…

Человек покачнулся — рана выбила из него лед и холод, заменила ярким пламенем. Николай замысловато выругался. Адарр привлек к атаке Ладора рядовых жителей затерянного в мирах города. Сделал слепки-нежить, наспех обучил ратном делу и бросил на Груэлл. Беспроигрышная тактика: талант кудесника мог обеспечить армию Хоора поистине неиссякаемыми резервами. Эдэя права в желании расправиться с Адарром — он первопричина.

Николай поспешил к Башне.

***

Линия моргов, что блокировала дверь в лабораторию Адарра, смотрелась проблематично. Эдэю беспокоило количество противников. Учитывая их слепое рвение и фанатичную преданность Хозяину, они могли доставить массу хлопот. К тому же, на данный момент в ее магическом арсенале наличествовало минимум заклинаний, готовых к реализации. А учитывая далеко не полный заряд бэргов и отсутствие прикрытия, она рисковала остаться в мертвом городе на веки вечные.

Она фыркнула, бросаясь вперед. Настрой только на победу!

Из бокового ответвления коридора черными молниями вылетели три арбалетных стрелы. Чиркнули по фиолетовому мареву доспехов и породили искристые всполохи белых тонов, кои протянулись от лат до ближайшей стены. Эдэя сместилась вправо, к нише способной укрыть от арбалетчиков…

Под аккомпанемент резких команд зеленокожие рассекли воздух клинками. От них требовалось всего лишь оставить позиции у хозяйских дверей и атаковать проклятую гостью.

Два, семь, тринадцать лезвий сверкнули в пламени факелов… Эдэя кисло усмехнулась. Знать придется опять воспользоваться мечом. Хоть и не чета Кольцу Силы клинок мог подарить немного времени… Немного?! Маг прислушалась к раздавшемуся в тылу грохоту, а затем и вовсе рискнула глянуть в ту сторону. Совсем нехорошо! К ней, бряцая амуницией, спешили два десятка Серых бойцов, превративших и без того узкий коридор в непроходимое месиво.

Она блокировала первые выпады, провела контратаку… Могучий удар поперек живота отбросил к стене. Громила морг в смерти решил собственным телом отбросить противника к барьеру камня.

На мгновение лишенная опоры маг попыталась сталью избавиться от живого тарана. Стеновая кладка приложилась к затылку, наполнила голову адским гулом, плеснула в лицо багрянцем и топотом ног.

Телохранители Адарра почти добрались до цели, что дико лупила клинком обхватившего ее детину… и неуловимо сползала на пол.

Туман сгустился. Простеньким, единственно доступным заклинанием Эдэя осветила коридор. Не рассчитывая поразить врага вспышкой, надеялась на секундную задержку ослепленных моргов.

В блеске лезвий растворился миг…

Женщина припала на колено. Попробовала встать с тем, чтобы парировать выпады… и не успела.

Ранее ей никогда не доводилось видеть, как простой пинок ногой отправляет дверные створки в стремительный полет. И не просто отправляет, а еще и заставляет прихватить по пути с десяток зелено-серых тел. Теперь она узнала, что подобное возможно. Темная панель, лучась щепой, пронеслась мимо, слизнула моргскую угрозу и врезалась в косяк адарровой берлоги. Там, откуда она прилетела… Туда стоило посмотреть.

Эдэя замерла, охваченная сонмом непонятных чувств. В проеме коридорной арки показался он. Тот, за кем алой стеной полыхало пламя опрокинутых на пол факельных стоек, тот, кто черной тенью обманчиво медленно шествовал к противнику. Сияние Иллитерия, отблески седой гривы волос и провал глаз делали его красивым и пугающим одновременно.

Эдэя инстинктивно притиснулась к стене. Воя, над ней пролетели три источника фиолетового дождя. Рассеченными останками форм и тел увенчали камни.

— Хетч! — опомнилась женщина. К ней подоспел не кто-нибудь, а Ник.

— Ты из принципа встречаешь меня ласковыми словами? — поинтересовался Охотник.

Пять клинков, чиркнув его по нагрудной броне, распались на части. Иллитерий не дремал.

— Ник, ты…

Эдэя поймала себя на том, что думает о собственной внешности. Наверное, она жутко выглядела, перемазанная фиолетовой кровью.

Боднув головой переносицу упорствующего противника, Николай вплел Меч Судьбы в танец лезвий и на всякий случай утвердительно кивнул. Он не уловил, о чем спрашивала леди, но с женским полом никогда не вредно лишний раз согласиться.

— У тебя десть минут, — выдохнул он, увертываясь от смерти. — Хватит глазеть.

«И то верно», — кивнула Эдэя. Под прикрытием родственника, достигла лаборатории. К тому времени у порога не осталось никого, способного воспрепятствовать леди миновать дверной проем. Что она и проделала, не задумываясь о последствиях.

Ее встретили треск и шипение. К этим звукам она привыкла еще со времен магической практики. Да и само убранство обители Адарра не показалось экстравагантным. Мебель завалена колбами, ретортами, склянками, наборами трав и порошков. Разбросанные на полу древние, пахнущие страхом фолианты слабо мерцали в спектральном восприятии. Мрачная атмосфера скопления зла…

Удар!

Своротив миниатюрный резной шкафчик, Эдэя завязла в хаосе артефактов и колдовского инструментария. Белизна молний и фиолет доспехов перехлестнулись чередой взрывных зарниц. Где же он?! Эдэя подключила к бою резервы Кольца и нашла врага. Прячась за щитом пентаграммы, Адарр лихорадочно вибрировал, стоя в переплетении магических нитей, и судя по виду, пребывал на грани возможностей. Его формы и черты лица постоянно менялись, даря облик то благородного юноши, то балаганного уродца.

Завороженная сменой обличий Эдэя приостановила финальный удар. С подобным классом магии она еще не сталкивалась, разве что в бесконечно далекой молодости — перед появлением Т’хара…

Т’хар! Ладор катится в преисподнюю, пока она придается воспоминаниям. Медлить нельзя…

Громовой рев превратил комнату в эпицентр бури. Взрывалось абсолютно все: будь то маленькое перо или объемная рукопись. Осколки, обломки, щепки и клочки заполнили пространство.

Бросив энергорезерв на подкачку доспехов, Эдэя притиснулась к полу. Она еще успела разглядеть, как Адарр медленно таял в радужном ореоле, далее волной нахлынула тьма. Маг перевернулась на спину. Она цела и невредима, но тогда почему вокруг Ночь?

Из щели под дверью пробились алые лучики света.

Слуха достиг крик Ника…

Страх заставил Эдэю рвануться к входному проему и едва ли не телом вынести дверную панель. И только затем она разобрала смысл охотничьих претензий.

Николай ругался. Из всего потока брани самое невинное изречение — «океан кранского хетча». Коридор краснел от ненормативной лексики и зарева огня, пожиравшего Серых. Пламенное буйство и стало причиной недовольства димпа. Так и не надев шлема, он вознамерился утереть лоб перчаткой, раскаленной огненными языками.

Эдэя не утерпела, хихикнула.

— Тебе весело?

Николай рассматривал левую кисть, как заклятого врага. Не уловив в ней никаких изменений, искоса глянул на родственницу и уточнил:

— Прям вообще смешно?

— Не злись.

Она мгновенно оказалась рядом и приникла губами к твердой линии рта Охотника…

Поцелуй выдался знатным — затмил пожар в башне и заставил мир исчезнуть, взорвал тело и переплел черноту полиморфа с дымкой фиолета. Скромные искорки проскользнули меж двух лат.

— Чувствуешь? — Эдэя с трудом перевела дыхание. Ник вернулся к ней, остальное: пошло к хренам.

— Сполна. Пора уходить, а то припекает.

— Мег или Груэлл?

Они выбрали и незамедлительно перешли.

Фо-риг и знакомое поле боя, расположенное в пятнадцати километрах от Ладора, вспыхнули изумительными летними красками, наличие которых опровергало представление Николая о месте недавней схватки. Где трупы и обломки, грязь и темно-красные отметины, где стоны, перемежавшиеся угрюмыми окликами? Ничего подобного. О недавней атаке Ладора напоминали только редкие черные проплешины на земле. Легкие дуновения ветерка касались пучков травы и зонтиков цветов, из редких облаков косо падала наземь завеса солнечных лучей. Мир дремал в полуденном зное. Единственный, кто нарушал идиллию, — Спуур, восседавший на перевернутой телеге. Поедая куриную ножку, он с непередаваемо ехидным видом разглядывал унылого лорда Дэма, бродившего неподалеку. Неожиданно Дэм остановился, досадливо врезал ногой по безликому травяному пучку и покосился на спутника.

— Ищи, ищи. Ты Родору знаешь, она псих в юбке, — поторопил родственника Спуур. Он выглядел подозрительно серьезным.

— Где, Эфг побери, искать? Ткни пальцем. И не смотри на меня так! Улыбнешься, пеняй на себя.

— И в мыслях не было. — Лорд перевел взгляд на проблески неба. — Не кипятись. Ты одолжил у Ро спектр-отпечаток и по глупости прихватил в драку.

— Я забыл о нем, а она…

Дэм сплюнул и возобновил хождение по полю. Послышалось невнятное бормотание:

— Сперва прихлопнул типа с топором, потом отряд меченосцев… Я переместился вправо, вот сюда… А здесь нихрена нет! Спуур, поговори с Ро, а?

— Непременно, — раздалось в ответ. — Я, конечно, ненормален, но не полный псих.

— Припомню… — Дэм осекся. Резко вскинул голову и глянул по сторонам. Узрел Ника с Эдэей. — Может подсобите? Родора дала мне на поиски только три часа.

— Не советую, — заявил куда-то в пространство Спуур. Покончив с жарким, цокнул языком и объяснил: — У Ро с Дэмом личные счеты.

— Проклятье!

— Может все-таки намекнете, чем закончился бой? — не выдержала Белая Леди.

— Ладор захвачен, Т’хар заперт в тронном зале, а Дэм выгнан на каторжные работы, — пожал плечами Спуур. — Шучу, Эдэя, не дергайся. Мы победили. Раненных и убитых отвезли в город, а следы боя уничтожили Дэм и Стразор. Ты бы видела, как они отнеслись к внеплановой трате бэргов.

— Так не казенные же, — донеслось из-за спины Охотника.

Эдэя проигнорировала возглас

— Мы с Ником отбываем в Мег. Передайте Т’хару.

— Будь спок. — Спуур вдруг подмигнул Росу. — Расслабься, брат.

Ответить родственнику Николай не успел. Рядом хрустальным провалом вспыхнула открытая Эдэей дорога.

Глава 21

Опять шел дождь. Меланхолично накрапывая, укрыл мир полупрозрачной завесой. За окном, переливчатым от наплыва водяных брызг, виднелись размытые очертания деревьев, миниатюрный пруд, обрамленный ивой и камышами, и пологая опушка, рассеченная убегавшей в лес тропой. Вид единственно доступный в двухкомнатном домике, затерянном средь Восточных лесов, на расстоянии пары сотен километров от Мега. Ближайшим городом значился Родайск, но и до него не менее двух часов полета на флайте. А жаль, находись он ближе, метеослужба могла бы оперативнее среагировать на претензии отдыхавших.

Николай подпер голову руками. Перед окном-экраном он чувствовал себя в миноре. Трепетала влажная листва под редкими наплывами ветра, пузырилась водная рябь озерца, звонко щелкали капли, покидая карниз… Погода — муть.

За неделю, проведенную в загородной резиденции Эдэи, дождь моросил четверо суток. Прерываясь исключительно по утрам — с восьми до половины девятого — превратил жизнь в нечто промозгло-хлюпкое и тоскливое.

Охотник вспомнил первый день по возращению в город. Тогда, по причине адаптации к технократии мегополиса, они с Эдэей решили отправиться на природу. Благо УКОБ позаботился о досуге СВОКа: оборудованный стандартным набором бытовой техники дом терпеливо ожидал хозяйку.

Собрали личные вещи и ранним утром, после символической чашечки кофе, отправилась к району Тирс. А погода подвела.

Голографическое изображение камина пахнуло жаром термобатареи. Для тех, кто не стремился к реализму, лучшей детали интерьера не придумать. Треск дров, легкий аромат сосновых поленьев и танец пламени на закопченных камнях с успехом создавали ощущение домашнего уюта. Охотник покинул наблюдательный пункт у окна и переместился в кресло. С кухни, вооруженная подносом, прибыла Эдэя. Идеально растрепанная, в легком халатике она смотрелась великолепно. Мысли димпа обрели более плотский характер. Он не преминул заметить:

— Я сгнил.

— Врешь. Полчаса назад проверила — все на месте…

Упокоив поднос с закусками на журнальном столике, Эдэя задумчиво помассировала пальцем висок.

— Могу повторить…

— Террористка, — усмехнулся димп. — Эй!

Его смяли и оккупировали — вплоть до прихода ночи. С наступлением темноты Эдэя благоразумно вспомнила об ужине — Ник мог счесть ее нерадивой хозяйкой, а этого она допустить не могла. Еда и сон примирят его с погодой.

— Спи, — прошептала Эдэя. — Завтра придет новое утро.

Утро не пришло. На Охотника обрушилась ночь — резко, пронзительно и болезненно. Непередаваемо яркий сон вернул Николая в Волонию, заставил вновь увидеть последнюю улыбку Тэо, ее голос, который звал… То, что кануло в глубины памяти, возродилось с удесятеренной силой — било, корежило и пытало…

Николай резко сел на постели. Холодный ручеек скользнул меж лопаток… Рядом слышалось тихое дыхание Эдэи, рука чувствовала теплоту ее тела. Справа, у окна, всколыхнулись нереальные образы, Тео закричала. Николай стиснул виски ладонями. Это галлюцинация! Дождь разбередил память, растрепал нервы…

Раздираемый изнутри чем-то необъяснимо тяжелым димп соскользнул на пол. Один ноль в его пользу. Теперь следовало встать, пробраться на кухню и запустить бытовой синтезатор…

Он успел достичь кухонного порога, прежде чем возвращение призраков швырнуло на колени.

Хватит!

Сонно вздохнула Эдэя, за окном монотонно шумел ливень. Должно ведь найтись противоядие… От чего?! Он не имел понятия. Но сил терпеть нет. Охотник вслепую бросил призыв к Средоточию. Он готов нырнуть во что угодно, лишь бы улыбка Тэо вернулась на место.

В призрачной глубине колыхнулась тень. Налилась чернотой. Зов услышан.

Яростное полуобморочное стремление оправдало себя. Николай прикоснулся к спектру, дарующему облегчение. Немедля, рванул спектр на себя… и блаженно усмехнулся. Вселенная заискрилась радугой; цветные ореолы появились у каждого предмета, у каждой грани. За ними неимоверным покоем явились тишина и умиротворение. Силы стремительно иссякали, но радость оставалась.

Николай спиной прислонился к теплому кожуху синтезатора. Ощутил затылком валик тумблера и закрыл глаза.

***

День не привнес никаких изменений. Водяная пыль лизала оконное стекло, из неизвестно откуда взявшихся щелей тянуло прохладой. И завтрак отдавал горечью. Похоже, Эдэя перестаралась в стремлении быть образцовой хозяйкой, а может ночной кошмар никак не хотел отпускать жертву…

— Плохо спал? — осторожно начала разговор Эдэя.

Она ровным счетом ничего не понимала. В утреннем сумраке комнаты Ник выглядел разбитым старцем. «Надо было учиться на психоаналитика», — мысленно подосадовала женщина. Она непонятно отчего встревожилась. И повторила вопрос.

— Я слышал! — процедил Николай. Попытка обуздать внезапную злость ни к чему не привела.

Он отбросил ложку и выскочил на крыльцо. Что происходит?! Ни тошнота, ни нервный срыв ему не нужны. Николай подставил рот падавшему с карниза ручейку. Вроде бы полегчало…

Горячее тело, прикоснувшееся к спине, укрепило благотворное влияние влаги. Ласка Эдэи расслабила измученный организм… но и только.

Память осталась. А там, где память, там сны. Сны вспыхивали сверхновыми звездами и ослепляли.

Сдавленное бормотание Тэо кануло в сырость ночи, чтобы вернуться пламенем. Терпеть… Необходимо всего лишь вспомнить разученную с доктором Фэль мантру, подключить к проблеме бэрги и искоренить сны наяву.

Николай терял контроль. Зачем бороться? Борьба вела к безумию. Счетчик бэргов приблизится к нулю, тело погрузится в транс, мысли угаснут… Нарисованная растревоженной фантазией картина вынудила Охотника рвануться за помощью — знакомой и неизвестной одновременно. Он помнил лишь формальный спектр, нематериальную совокупность энергий…

Тьма радостно всколыхнулась.

Николай с бессмысленной улыбкой плюхнулся на ступеньку крыльца и привалился к резному столбу навеса. Он посидит немного, отдохнет…

…- Это как понимать?!

Грубый рывок поднял его до уровня лица Эдэи.

— Стоять!

Охотник упал, стоило женщине разжать пальцы. Ни тело, ни голова не повиновались — словно кораблик, набитый серой ватой, раскачивались в бесконечно черном океане утра. Не желали возвращаться, исполнять команды и просто быть.

— Ник, — испугалась женщина. С отчаянной торопливостью проверила биоизлучение родственника и вскрикнула. Навстречу метнулся клубок черных призрачных змей. — Очнись, ну пожалуйста.

— Мне… туда…

Николай простер руку в глубины Средоточия. Действуя наобум, искал противоядие — парус, что вытянет корабль из трясины, идиотский кусок ткани, за который можно уцепиться.

Посланный Ником запрос избавил Эдэю от растерянности. Она понятия не имела, к чему тянулся димп, но это нечто с неимоверной скоростью погружало его в ад. Необходимо разорвать цепь пересылки…

На пути возник барьер.

Почувствовав волю, убивавшую Спасение, Николай мгновенно испытал прилив ослепительной ярости. Невероятный переход — с точки зрения Охотника, невозможный. Димп поднялся на ноги. Никто не вправе мешать ему. Тот, кто решится — покойник.

Во тьме сверкнули оскалы тварей.

— Ник, прекрати!

Эдэя задействовала весь личный энергорезерв. Догадываясь о причинах состояния родственника, неимоверным усилием зафиксировала обращенный во тьму спектр-канал, попыталась свернуть…

Блеск Иллитерия резанул почти детским удивлением. Ее Ник тискал в руках меч, а он не способен… Фиолет доспехов и острие лезвия на мгновение соединились в борьбе за жизнь.

Клинок Судьбы вспорол защиту подобно плотной фольге.

Боль согнула женщину пополам. Опрокинувшись назад, в слякоть и дождь, она взглянула на серость неба, окаймленную темнотой еловых вершин… Надо уйти, надо…

Цель пропала. Слегка ошеломленный вспышкой граненого провала Николай инстинктивно закрыл глаза руками. Радужные пятна, что витали перед глазами, максимально не понравились новому «Я». Внутреннему средоточию хаоса не нравилось ничего кроме неведомой спектр-панацеи.

Наградив пейзажи цветным ореолом, Николай вдруг с ужасом осознал, что погружается в нечто белое и черное. Рядом проплыли три розы и задняя часть свиньи.

— За…

Последний звук ознаменовал падение Иллитерия и воцарение тьмы. Смяв в падении песчаное месиво дорожки, Охотник дрогнул, остатками сознания пытаясь вернуться к реальности… И провалился в боль.

Долго ли пришлось валяться на песке он не представлял. В один прекрасный момент вдруг понял, что видит на лесной опушке отвратные морды. Экипированные сообразно обстоятельствам они демонстрировали миру желтоватые клыки, багровые угли глаз, вывернутые ноздри и раздвоенные на концах хвосты. Мириться с угрозой Охотник не собирался. Ему бы только распрямить одеревеневшие конечности, преодолеть бессилие…

— Хрена се! — Кристоферсон, капитан «Львов», вопреки обыкновению не сдержался.

Он многое полагал увидеть в резиденции СВОКа, но только не пьяно раскачивавшегося на траве Роса. Помнится, в свою бытность Охотником, Рос произвел впечатление на весь земной филиал УКОБа. Тем более невероятно превращение. Элита, которая пускала слюни… Кристоферсон скупыми жестами приказал бойцам разойтись, оцепить периметр и приготовиться. Мало ли какие силы таились под внешне беспомощным обликом. ЦУКОБ не зря тратил огромные средства на тренировки спецов — суммы гарантировали малую эффективность восемнадцати десантников, снабженных рядовыми парализаторами.

Кристоферсон тронул спусковой крючок… и едва не выстрелил по объекту. Рос с диким криком начал вырывать из земли пучки травы. Силился встать…

Вид неприятный. Капитан украдкой глянул на Гранатова, пребывавшего в тылу, и посочувствовал Охотнику. Он и сам не любил, когда подчиненные представали перед начальством в неприглядном свете. Но работа, есть работа.

Развлечение. Обыкновенное. Николай с трудом зафиксировал двоившихся тварей. Пятнистые уродцы имели наглость приблизиться. Пусть пеняют на себя. У него нет ни меча, ни лима, ни ломика, но пользоваться кулаками он не разучился.

Кристоферсон махнул одному из десантников.

— Давай, Рой.

Выстрел парализатора последовал незамедлительно. Дублеры заученным движением скользнули к объекту. В случае промаха готовились массированным залпом исправить оплошность напарника… Увлекшись, один из «львов» чересчур приблизился к месту, где полагалось находиться Охотнику.

— Кранство! — оправданием возгласу послужило исчезновение мишени. Никто из бойцов не мог с уверенностью сказать, когда и, главное, куда пропала цель.

Через мгновение — выяснили.

Рыча, вперед метнулась тень. Блокировать… Сотрудник безопасности успел только оценить неопределенную зигзагообразность траектории, используемой противником. Дальнейший анализ прервал крепкий удар в грудь, отбросивший мужчину прочь. По красивой дуге он отлетел к бурым лесным великанам и на высоте метров трех пробил завесу веток. Последующее падение на ворох иголок осталось незамеченным — у десантников возникла серьезная проблема.

Утробный протяжный звук означал рев демонов. Но Николай не уверен… Сжигаемый изнутри пламенем он уже не доверял чувствам. Твари могли обмануть, прикинуться чем-то родным…

— Отсекайте!

Кристоферсон попытался отследить передвижения Роса, чьи вены, мышцы и жилы натянутыми канатами проступили сквозь кожу. За долгие годы работы капитану «львов» доводилось видеть результаты приема биоэнергана — Б-32 и астрофина. Но ни то, ни другое не оказывало столь пагубного влияния на психику… Догадка неверна…

Мужчина тщательно прицелился.

Вынырнув рядом с тварью, Николай под неведомый треск опрокинул ее на себя. Зачем?! Разум затерялся во тьме, бросив димпа на милость инстинктов. Капсулы парализаторов за доли секунды выбили живой щит Охотника из реальности.

— Не возьмете!

Димп отбросил тело, вознамерился подняться на ноги и не смог. К горлу подкатила нестерпимая тошнота — выворачивала наизнанку, безраздельно повелевая приступами боли. Волны накатывали, разбивались ломким гулом, отступали…

«Он наш», — с облегчением выдохнул Кристоферсон. Чтоб он еще раз согласился брать Охотника, пусть даже ненормального?! Увольте, лучше он добровольно вызовется на парадные учения.

Прицел взят.

Сигнал опасности бился где-то на задворках гаснущего сознания. Что делать, Рос не представлял. Забыть о персональном аде и броситься в никуда? А вариант не так уж плох. Разве что определение координат… К хренам координаты! Лишь бы не попасться в лапы пятнистым тварям.

Мелодичный звон ознаменовал достижение Николаем граненого провала. Он сгорбленной тенью возник на фоне спектральных нитей, качнулся в спасительный калейдоскоп… и по полной программе схлопотал парализующий заряд в левую ягодицу.

Черным хлестнул ветер, расплылся над опушкой запах озона. Поведя носом, Гранатов хмуро глянул на подчиненных:

— Попал, да? — Вопрос звучал обидно.

Капитан «львов» прикрыл рот. Интересные дела происходят.

— Низковато пальнул, — признался Кристоферсон. Он с удивлением изучал парализатор.

— На переподготовку. — Мар говорил абсолютно серьезно. — Всех без исключения. Выполнять.

***

Плыть бы да плыть, качаться на прогретых солнцем волнах, созерцать небо и алую пелену… Алую? Николай приоткрыл один глаз и едва не закричал от обжигающего прикосновения.

Мир, в котором он оказался, дышал жаром. Всевозможные оттенки красного наличествовали в абсолютном варианте дикой красоты. Тонкая розовая дымка проглядывала сквозь багрово-черные облака, земля, раскаленная подземным пламенем, тускло светилась кровью и угольной чернотой разломов. Пульсируя в неведомом стороннему наблюдателю ритме, планета грохотала вулканическими извержениями. Фиолетовые зигзаги молний резали небо. Таково рождение мира…

В тридцати метрах от димпа почва треснула широким разломом, едва заметном среди безумного нагромождения скал. Земля содрогнулась, из темного зева провала с ревом вырвались ленты белесого пара и клубы огня… С резким свистом воздух рассек магматический заряд. Серыми хлопьями осыпался пепел.

Барабанные перепонки едва не лопнули от какофонии звуков. Еще одно маленькое удовольствие, хотя Охотник и без того чувствовал себя мертвецом, вернувшимся с побывки.

Он уже минуту, как пытался приоткрыть второй глаз. Веки упорно сопротивлялись, что несколько беспокоило. Он желал видеть полный вариант реальности.

Горела левая рука, простертая к скалам. Покоясь на раскаленных камнях, исходила язычками пламени. Те же проблемы с правым боком. Не потеряй Николай сознание от паралитического удара, он возможно попытался бы предотвратить случившееся. Боль умела трезвить. Вот и сейчас привела разум в состояние близкое к норме. Он помнил немногое: Тэо, Эдэя, демоны, Иллитерий, выстрел, далее провал…

Требовалось что-то предпринять. Иначе он рисковал сгореть заживо на задворках Средоточия. Слабо колыхнулись тени эмоций.

С резким воем огненный метеор пропорол землю и накрыл человека фейерверком расплавленной породы.

Николай с трудом приподнялся. Иного шанса спастись не представится… С ядовитым шипением языки пламени коснулись груди. По началу целительные они через мгновение грозили привести димпа в чертоги мертвых. Остатками здравого рассудка Николай линия за линией выстроил координаты перехода.

Незримым прибоем накатила сила. Достигла апогея, хлестнула человека прохладой и растворилась, срезанная вишневой рекой лавы.

Охотник попробовал сосредоточиться… Не для того он вынес столько пинков, чтобы умереть в гипертрофированном барбекю!

Тьма не сдавалась…

— Б…

Николай рухнул на прибрежный песок у круглого озерца. Рядом тихо шумел еловый лес, крутобокие холмы сбегали к темной воде, в чьей прохладной глубине трепетали отражения белесого серпа луны и россыпи крупных звезд. Чуть дальше виднелся откос противоположного берега…

Именно здесь, в Андарской лесной зоне, он впервые увидел моргов. Но сейчас не о том… Сможет ли он доползти до воды, чтобы с головой окунуться в свежесть?

Иссушенная пеклом гортань восприняла влагу с восторгом. Николай целиком погрузился в царство прохлады. Ранее ему не доводилось использовать бэрги в водной среде… А теперь уже все равно. Он экономными импульсами излечил наиболее серьезные травмы. На тысячи мелких царапин, ожогов и шрамов плевать, он не на бал собирался. Ночью в парке его некому разглядывать. Если он, конечно, не сунется к центральным комплексам развлечений… А он сунется.

Пошатываясь, Охотник выбрался из зарослей акации, что разделяли лесные дебри и средних размеров площадь — в столь поздний час тихую и сумрачную. Работали три-четыре аттракциона, изредка сновали над гладкой бетонкой фиолетовые светлячки экспресс-кафе, десяток техников и запоздалых туристов крутились среди технических диковинок… Условия почти идеальные. Он долго присматривался к неспешному течению парковой жизни, прежде чем миновать аккуратный газон и достичь линии муниципальных коммутаторов.

Плафоны, установленные по периметру кабины, отметили приближение Николая автоматическим включением. Наполнили пространство рассеянным светом и выхватили из тьмы незамысловатую панель, тусклый экран и забытую кем-то пластиковую игрушку — маленького улыбчивого зверька.

Димп припомнил требуемый номер, отстучал на клавиатуре девятизначный код и приготовился ждать. Учитывая позднее время, велика вероятность провести у коммутатора несколько минут… Монитор вспыхнул сиреневой глубиной. Пискнул сигнал, знаменуя явление из небытия лица Гранатова — на удивление бодрого и собранного.

УКОБовец нахмурился. По давней привычке оперативника изучил фон за спиной Роса, прикинул, где тот находится, и помрачнел. Но стоило внимательней приглядеться к собеседнику и взгляд его смягчился. Не иначе, димп вырвался из ада. Обугленная рубаха клочьями висела на иссеченном ранами теле, сожженные волосы торчали нелепыми пучками… Но прежде в глаза бросался страшный шрам на лице. Начинаясь у подбородка, багровый рубец пересекал щеку, касался глаза и терялся где-то в районе виска.

— Так и будем молчать? — буркнул Николай. Неизвестность и иглы боли действовали угнетающе.

— Зачем вернулся?

Николай взглянул на пластикового зверька. Игрушка продолжала улыбаться.

— За информацией…

— А сам не помнишь? — холодно поинтересовался Гранатов.

— Помню, — вздрогнул Николай. — Эдэя… Как она?

— Жива, — коротко ответил Мар. В его глазах промелькнула тщательно контролируемая ярость. — Информации захотел? Будет. В охренительном объеме. Ты отсутствовал полгода. За этот срок УКОБ и КОМСК приняли версию о твоей гибели.

— Мне показалось или вам действительно хочется оставить меня в покойниках?

— Вам показалось, майор. Но запомни, к Эдэе не приближайся.

— Почему? — вяло спросил Николай. Все трудней удерживать сознание на плаву.

— У тебя что, вечер риторических вопросов?! — УКОБовец кулаком врезал по невидимой на экране мебели. Картинка дрогнула. — Ты взрезал ее как мясник. Растоптал старую жизнь и вполне способен потоптаться на новой.

— Много метафор… — прошептал Охотник. Он понял мгновенно. — Она уже начала жить?

— Мой сын…

Ничего. Абсолютно. Никаких чувств, мыслей и желаний. Николай прислушался к себе. Какого хрена?! В душе не место арктической пустоте! Он — не автомат… Но Эдэя нашла новую пристань, а он не способен почувствовать горечь.

— … мой сын вернул ее, — продолжил Гранатов.

— Он типа врач?

— Да… Но не в этом же смысле, — досадливо махнул рукой УКОБовец. — Эдэя нуждалась в опоре, смысле жизни…. И если ты…

— Давайте без поз. — Николай потер нывший рубец на лице. — Надо подумать…

— Верное решение, — остыл Гранатов. Спокойствие Роса начинало его беспокоить. — Уехать бы тебе. На время…

— Надо подумать…

— Свадьба… Как отец прошу…

Николай искал и не находил в себе отвечавших моменту чувств. Забормотал:

— Мысли в говно… Не думается, а надо… Что вы сказали?

— Подожди, Ник…

Сенсор обесточил аппаратуру. Убрав руку с зеленого дружелюбного огонька, Николай замер. Он мог вернуться к берегу озера, сесть на песок, рассмотреть звезды… А дальше, спустя час или два?

Восемь безликих теней нарушили неопределенность момента. Облаченные в длиннополые плащи они походили на близнецов, несущих смерть. Тускло поблескивали в зеленоватых руках лимы… Николай слепо смотрел на оружие. Пройти столько хетча и закончиться здесь?

«Тривиальная операция», — констатировал Бат. Двигаясь в стороне от ударной группы, он подготовил спектр-сканер к приему данных. Миссия неожиданно оказалась легкой. Тотальный контроль за Мегом, замысловатая аппаратура наблюдения, доставленная Хозяином, и специально тренированный персонал так и остались невостребованными, благодаря обычному прослушиванию линий связи.

Бат наметил сектор поражения. Объект инертен…

— Я иду…

Николай вздрогнул. Выстрел девятого морга алой звездой разорвал кустарниковые тени.

Бату не верилось в успех. Но показания сканера говорили об обратном — ему удалось решить задачу, поставленную Хозяином. Возможно, он единственный, кто справился, но тем приятнее будет награда. Моргский Совет распахнет перед ним двери Великого Круга… Резким жестом Бат приказал подчиненным отходить.

Девять силуэтов нырнули в темноту леса. Их спины последнее, что увидел Николай на грани провала. Ураганный ветер растворил парковые красоты в жемчужных тонах перехода к трем полузабытым деревянным створкам. Их покоробившаяся краска и металлические скобы ручек выглядели неестественно среди тумана. Холод, тепло, и ничто. Номер «4», номер «8» и номер «15»

Лед и тьма в душе ширились, затмевали естественную тягу к образу тепла.

Николай отчаянным жестом потянулся к номеру «8». Руку оттолкнуло…

Думать поздно.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Инициация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21