Время Имен

Глава 1

— Вся соль в именах, Жозе…

— Да там и без того полна коробочка.

Розовая дымка на востоке стелилась по земле едва уловимым теплом. Первые солнечные лучи золотистыми копьями пронзали темную завесу ветвей. Зажглись на траве бисеринки росы — горошины света, что дрожали и переливались под наплывами легкого ветерка. Серебром вспыхнула вуаль паутины, напоминая о прозрачной сети растительных вен. За бахромой листьев притаились капли пахучей смолы, мшистая кора, гнездо в развилке ветвей… Птичья обитель, украшенная парой желтых клиновых листьев; хвоя и мох — темно-зеленые, с проблесками случайных лепестков колокольчиков — на мягком дне. Таков заведенный природой порядок — гармония с тремя пятнистыми яйцами небесного цвета на темной подстилке.

Утренняя тишь…

Импульсный разряд перемолол гнездо в пыль.

Грохот выстрела мгновенно оживил по-утреннему спокойный Андарский парк. Трескучее эхо прокатилось меж деревьев, спугнуло стаю птиц и кануло, растворенное в хаосе лучевого залпа. Алые трассы яркими красками разбили листву и ветви. Белесыми щепками взвихрились древесные стволы…

Бат встряхнулся. До эвакуации оставалось не менее тридцати минут — непозволительно долгий срок, учитывая внезапную атаку. Необходимо полностью сосредоточиться на скваде десантников, чьи пятнистые тени мелькали за кустарниковой полосой.

Он мельком проверил энергорезерв лима — скорее по привычке, нежели из-за беспокойства. Ситуация решаема. Их группу засекли — да, но с другой стороны моргов — бойцов тренировали именно для таких случаев. Быстрый огневой контакт, ограниченная видимость — привычная тактическая картина.

Неучтенными деталями обстановки сверху посыпался мусор — ветки, хвойные россыпи и скорлупа. Это отвлекало — самую малость. На слух определив местоположение противника, Бат поднял лим. Алый луч унесся по направлению к десанту.

Сигнал дан — как для моргов, так и для «львов» Кристоферсона. Первые, отточенными бросками, без понуканий командования заняли ближайшие огневые позиции — за разлапистым кустарником, в блестевших влагой ложбинках, под навесом аркообразных корней. Десантники, размякшие на необременительной службе в земном филиале УКОБа, замешкались.

Прокатившись по траве, Кристоферсон уткнулся в поваленное непогодой дерево и схватился за грудь. Цел, алая нить энергии прошла в миллиметре.

Он резкими жестами приказал десантникам рассредоточиться полумесяцем и залечь. Противник зарядов не жалел. Какого рожна происходит? Гранатов, посылая «львов» в парк, и словом не обмолвился о вероятном боевом контакте. Не знал?

Капитан притиснулся к земле — укрытие обработало стаккато пульсатора. Треск и мелкая пыль волной накрыли десантника. А ведь он зарекался связываться с Охотниками. По словам Мара Ник Рос вернулся, но вместо подготовленной встречи они наткнулись на импульсное противостояние.

Кто? — отличный вопрос. Кристоферсон ровным счетом ничего не понимал. А он не любил непонятное. То, что происходило в парке, посреди цивилизованного, укрытого многочисленными системами безопасности Мега, попросту невозможно.

— Не высовываться! — Он заметил, как Фитиль — Томас МакГри по штатному расписанию — покинул укрытие и открыл огонь, рассекая пространство веером импульсных лучей. Алая всепроникающая плетка — темные комья грунта и перебитые деревца отметили ее путь непроницаемой завесой.

Бат толчком ушел с вектора поражения. Извернулся и вдавил гашетку, чередой красноватых вспышек промелькнув над травой. Минус один.

Заряд попал МакГри в левое плечо. Развернутый ударом на 180 градусов, десантник медленно опрокинулся на спину. Падал секунды три — проблесками сознания ловил круговерть окружавших красот — цепочку разрядов, не по сезону обильный листопад, небо…

Капитан «львов» сполна прочувствовал настрой противника. Ни переговоров, ни требований, ни ультиматумов — бой насмерть и никак иначе. А он-то по наивности полагал воспользоваться парализаторами. Произвести контрольный выстрел, показать неизвестным, что с десантниками шутки плохи, и вырубить цели. Глупо. У подчинённых схожие выводы. Не стремясь расставаться с жизнью, они мгновенно припомнили тренинги. Расклад простой: впереди угроза, которая подлежит ликвидации, под боком раненный товарищ…

Ближний к МакГри оперативник извлек из подсумка блок аптечки. Но воспользовался не сразу; ураганным огнем враг подавлял любые попытки оторваться от земли.

Либо действие, либо посмертный наградной шеврон — небогатый выбор. Дрожь. Контроль. Капитан сделал глубокий вдох, выдох… и глянул по сторонам — на залегших десантников. Четыре незамысловатых пасса руками указали «львам» намеченную модель боя.

Четверо — по двойкам с правого и левого флангов — скользнули в обход цепи противника. Прикрывая, пятеро оставшихся УКОБовцев синхронно вскинули лимы к плечу и открыли огонь на подавление. Пять изваяний, отмеченных равномерными багровыми вспышками.

«Немного», — оценил количество Бат. Но достаточно, чтобы моргские бойцы притиснулись к грунту. Роли поменялись: десант крошил парковые достопримечательности с завидной интенсивностью — непрерывно, с полной самоотдачей.

Мир в блеске разрядов стал зыбким и нереальным. Походил на ад… Или на долину багровых скачек — припомнил родину Бат. Ни то, ни другое ему не нравилось.

Он посмотрел на часы; еще три минуты.

Две. Лучевая дуэль ярким мостом раздвинула изумруд деревьев. Одна… Срок истек.

Ощутимо пахнуло горечью…

Разрываемый энергией морг сумел подняться на ноги. Подхватил в довесок пульсатор мертвого напарника, скалясь развернулся к пятнистым формам и отбрасываемый выстрелами рубанул врага короткой очередью.

Бат метнулся к серебристой воронке Перехода, вспыхнувшей за деревьями. Призрачные волны украсили землю световой рябью, обрисовали идеально правильный круг.

Позади крики и топот, адский вой излучателей. Черной тенью Бат пробил серебро портала — застыл на миг образом тьмы и канул в радужных всполохах. Прыгнувший следом морг не успел — массированный залп превратил его в облако хлесткого фиолета.

— Прекратить огонь! — Кристоферсон осторожно приблизился к провалу в никуда. Хотел коснуться… и торопливо отскочил; Переход полыхнул цепочкой белых завихрений и растворился в парковым обыкновении.

Наступила тишина. Одиноко застрекотала далекая пичуга.

— Статус?! — рискнул спросить один из десантников, избавляя лицо от капелек пота.

Ответить никто не успел. Шорох, что раздался в одной из ложбинок, мгновенно развернул всех к источнику звука

«Хетч». — Николай осознал, что находится на линии огня. Ничего удивительного — мерзкое начало не могло закончиться шампанским и девочками.

Но ругательство скорее проформа — в душе укоренился лед и равнодушие. Ни грана чувств, которые он попытался найти во избежание. Как операционный стол, залитый белизной, — стерильно и ровно.

Номер «4», номер «8» и номер «15».

Он припомнил, как неумолимая сила оттащила его от образов тепла и холода — поставила крест на «4» и «8». И радушно швырнула в ничто.

А чувств нет.

Он ступил в Андарский парк чем-то иным, неживым. Стремительная и преисполненная боли карусель возрождения швырнула в серость — краски точно припорошены пеплом, тусклые, невыразительные, смазанные. Сумрак полнился тихими шорохами, на грани слышимости звучал тонкий затухавший шепоток — точно бормотание безумца в неведомой дали. Среди ветвей колыхались лоскутки белесого тумана — время от времени срывались в полет, исчезали, вновь вспыхивали. Но самое страшное в небе — в прорехах листвы, на фоне выцветшего ситца, высились три огромных черных уса — вздымались из-за горизонта чуть размытыми контурами. Размытость могла объяснить вибрация… если бы в увиденном оставалась хоть крупица рационального.

Способность к анализу сбоила…

Выстрелы ударили Николая в грудь. Инстинктивно, на уровне воспитанных УКОБом рефлексов, он попытался уклониться…

Плоть всколыхнулось туманной пеленой, расступаясь перед жгучими лучами. Белесое нечто протянулось вослед зарядам…

Охотник непонимающе заглянул в дыру на животе, образованную ударами. Сквозь нее виднелось немногое — тусклая фиолетовая дымка на траве и странно вывернутые ноги трупа. Через мгновение пробоина затянулась. И что теперь?

Шепот чуть усилился, замельтешили белесые лоскутья… и серость вновь вернулась к вялому течению.

— Эй… — выдохнул Николай.

Десантники, повинуясь оклику капитана, удалялись с места боя. Двигались прямиком на Охотника. Уклониться? Он замер в преддверии контакта с невысоким, крепко сбитым блондином, чье лицо укрывал тонкий слой земляного пепла.

Поворот, последующее касание…

Ощущения довольно странные и привычные до боли. Ни ряби, ни значительных всплесков — десантник на мгновение углубился в сосредоточие охотничьей энергии. Вспыхнули привычные краски, умолкли шорохи. Чужие мысли зароились в голове, легкий укол голода приласкал желудок, плечо восприняло давление ремня лима, а галька начала упорно терроризировать левую пятку…

Жизнь. Охотник попытался удержать контакт…

Десантник уходил. Медленно брел к точке общего сбора, а за ним клейкими лентами тянулись нереальные клочья охотничьего образа. Серость вернулась. Николай поспешил за бойцом к знакомому берегу тенистого пруда — месту сбора потрепанных «львов».

Морщинистые откосы темными глыбами парили в зеркальной глади воды, золотистыми бликами в отражении изредка мелькало солнце. Но стоило «львам» выбраться на прибрежный песок, и утренняя картина мира разительно изменилась. Первыми вестниками перемен прозвучали возгласы двух техников подле пяти черно-белых флайтов службы безопасности. Они воззрились на удивительное зрелище — исцарапанных, покрытых грязью бойцов, окровавленное тело оперативника на руках у капитана, отрешенные взгляды и неопределенные эмоции на лицах.

— Что происходит?!

— Развернуть периметр. — Игнорируя вопрос, Кристоферсон четким шагом проследовал в командный флайт. Рывком открыл входную мембрану, протиснулся на место пилота и замер, упершись руками в панель управления. Просидел минут пять — собирался с мыслями.

Вздрогнув по неведомым причинам, командир сквада принял вид образцового военного и играючи пробежал пальцами по сенсорам коммутатора. Судя по коду, на другом конце линии ожидалось крупное начальство — либо ангел безопасности Гранатов, либо один из замов. СВОК, например…

Перед десантником голубоватым мерцанием развернулся экран визор-связи — идеальный прямоугольник. отмеченный УКОБовской эмблемой. Далее стилизованное изображение сменило спокойное и деловое лицо Эдэи — картина, удачно дополненная темным фоном кабинетных стен и верхом идеально подогнанной формы.

Миниатюрный пожелтевший листочек березы скользнул по лобовому стеклу флайта. На секунду замер у левой боковой опоры и подхваченный ветром канул в зелени парка.

— Докладывайте. — Голос Эдэи звучал официально и сухо.

Кристоферсон неприметно вздохнул:

— Согласно вводной мы проверили сектор вокруг точки контакта… — последовала долгая пауза.

— Я слушаю, — напомнила женщина.

— Обнаружено девять объектов, восемь ликвидированы. Потеряли одного… — Капитан заметно напрягся. — Задание выполнено.

— Восемь из девяти… — Эдэя нахмурилась, отдаваясь мысленному анализу ситуации… и опомнилась под пристальным взглядом оперативника. — Задание будет выполнено, после того как «львы», капитан, сутки отдежурят на периметре.

— Сутки? — невольно вытянулся десантник.

— О любых изменениях докладывайте мне лично. Отбой.

— Но у вас завтра…

— Свадьба. — Эдэя слегка расслабилась. — Как выкроишь минутку, забегай в брифинг-зал.

— Постараюсь, — кивнул оперативник. По его виду заметно, что он вряд ли надеется выкроить минутку — неудивительно, учитывая текущий расклад: непонятные приказы, гибель подчиненного… Он скупо улыбнулся: — На всякий случай, поздравляю заранее.

— Принято. Конец связи.

Экран резко померк, отдав кабину флайта во власть изумрудно-золотистых теней близкого леса. Один из десантников стуком по входной мембране привлек внимание командования:

— Мы закончили.

Николай отступил от флайта. Попятился к берегу пруда, невидяще созерцая суету бойцов. Они точно за невидимой завесой — бесконечно далекие в чуждой жизни. Осознание, что надо искать хоть какое-то решение в сложившейся бесперспективности, кольнуло иглой. Есть ли в том смысл? Он услышал достаточно — в душе всколыхнулось нечто чуждое, точно пробудился дремавший зверь.

Охотник закричал — с полной выкладкой. Не на эмоциях, а скорее от отсутствия таковых.

Вновь усилился шепот, а с небес донесся слабый гул. «Усы» закачались…

— Тише ты, — прошипели за спиной.

Николай развернулся. И ни одна травинка не дрогнула под ногами.

На кусочке береговой линии присутствовал туманный образ — полноватый низенький мужчина в старомодном потасканном сюртуке из серебристой взвеси. Он испуганно посмотрел на небо, потом на димпа и выразительно прижал палец к губам.

— Сбавь обороты, услышат.

Николай рухнул на прибрежный откос — вроде как присел. Земля пока держала.

— Что, перемкнуло? — сочувственно спросил мужчина. Устроился рядом.

Неопределенно поведя рукой в воздухе, Охотник открыл рот, подумал, закрыл. И вдруг спросил:

— Ты кто?

— Погонщик я…

— Где я?

— Ты что по списку вопросы задаешь? — Мужчина сложил руки на животе и заинтересованно посмотрел на собеседника. Видно, поговорить не прочь, даже любит перемолвиться словечком. — Та не дергайся, шучу я так. Ты на другой стороне.

Картина не прояснилась. Мозг отказывался перерабатывать информацию, да и той информации — с зернышко.

— Ну как у монеты… Две стороны. На одной, вон те — присно суетные, а на другой… добро пожаловать — Погонщик широким жестом обвел тусклый мир. — Считай, обратная сторона…

— Я не мертв. — Николай посмотрел на пальцы рук, на указательном правой алела царапина. Правда, цвет столь же невыразительный.

— Раз так говоришь, — Мужчина затрясся, заперхал. То, что это смех, димп понял не сразу.

— Хватит ржать, с религией я только по картинкам…

— Чего? — Погонщик искренне удивился. — А при чем тут… Ты не понимаешь, да? Это. Другая. Сторона. Вообще ни разу не теология.

Он выжидательно уставился на Охотника. Не найдя понимания, фыркнул. Охотник коснулся травы — стебель прошел сквозь пальцы.

— Тогда что это?

— Походу, у нас проблемы с коммуникацией…

— Хорошо, чем занимаются Погонщики?

— А вон, видишь? — Мужчина ткнул в близко порскнувший белесый лоскут. — Когда попадают сюда, теряются. Приходится направлять, возвращать на стезю, так сказать. Это из официальной версии. Мало кто из Погонщиков старается. Нудно, пресно, надоело. Рано или поздно отклики и без понуканий оказываются там…

— Где?

— Там. — Толстячок украдкой кивнул в сторону «усов», точно боялся лишнего внимания.

— И что там? — терпеливо спросил Николай. Злости нет, без информации он рискует остаться за обочиной до скончания веков.

— Ты че, совсем отмороженный? — всполошился мужчина. Слетел на прибрежный песок, воровато огляделся. — Не принято о таком… услышат…

— Хорошо, и не таких ломали. — Николай припомнил слово, за которое уцепился разум. — Ты упоминал отклики. О них можно?

— Да без проблем, — успокоился Погонщик. — Люди угасают. Всегда думают, что в запасе вечность, но в итоге меркнут… по тем или иным причинам. Остается отголосок, который принимает другая сторона, а через некоторое время они завершают путь… я уже сказал где.

Николай глянул на исполинские тени усов. Разобраться в происходящем не просто. Но необходимо.

— Двери… — вскинулся он. — Меня привели сюда двери.

— Слушай, это индивидуально… Кто-то видит свет, кто — то тоннель. Облако, луч, черная карета, поезд ржавого Бо, болотная тропа, серый клипер… Но двери тоже норм.

— Тогда почему я не похож на эти клочки?

— Они угасли, — как непонятливому дитю объяснил Погонщик. — А тебя вырвали из контекста. Ты крик, вопль. Разумеешь? Иногда случается, жаль редко… А так хоть поговорить можно. Главное, не шуметь.

Охотник вопросительно приподнял брови.

— Судьба-то одна. — Мужчина покосился на небесную композицию — Просто крик держится дольше…

— А есть шанс вернуться?

— И вот, наконец, вопрос… Томить не буду, другая сторона не отпустит, но срок продлить можно… хорошо так продлить. Почти все соглашаются…

— Что надо сделать? — Николай подобрался.

— Поиметь куклу.

— Чего, б…?

— Угм, снизим интеллектуальную планку… Когда столкнулся с тем солдатом, что почувствовал?

— Все вернулось…

— Допустим не все, но… Ты крик, вопль, понимаешь? А он будущий отклик и твой крик загнал его на задворки. Просто задержись немного и тело твое. Не то, чтобы надолго… природу не обманешь, через некоторое время тебя вытолкнет обратно. В идеале, сработает с «овощем», оболочкой без разума, там можно задержаться надолго. Но есть минус — свыкнешься с «овощем» и можешь угаснуть, вернувшись сюда блеклой паутиной. Рекомендую простых кукол, пару лет протянешь…

— Да. — Охотник подобрался. Слабые наметки плана обрисовали возможное будущее. Погонщик подсказал реальный способ вернуться к дверям и вновь попытаться сделать правильный выбор. Дело за малым — найти оболочку и умереть.

Вот только есть одно «но» — свадьба. Николаю хотелось присутствовать, чтобы узнать… выдернуть из себя неопределенную занозу и подавить память. Или же поймать крохотный шанс вернуться к прошлому и разбить арктическую пустыню в душе. Погрузить зверя в дрему…

Николай криво усмехнулся. Поднялся на ноги, проследил за полетом шмеля сквозь бедро и направился прочь.

— Желать удачи не буду, — догнал его веселый голос Погонщика.

***

Брифинг-зал УКОБа блистал зеркалами, установленными вдоль стен и задрапированных отрядными штандартами. Потоки световых бликов и калейдоскоп отражений танцевали в обрамлении полированного мрамора; разводы чистой лазури, сахарной белизны и малахита дарили пространству безмятежность ясного неба, прохладу горных хребтов и ненавязчивую теплоту согретого солнцем луга. Пирамидальные люстры из хрусталя нависали над буйством красок, отметая необходимость в окнах. Закрытый от взгляда мегаполиса кусочек разудалой жизни. П-образный стол приютил разнообразие снеди и напитков: радугу фруктов, аккуратные ряды закусок и многочисленные группы витиеватых бутылок. Лазерные проекторы, усилиями техников-безопасников переоборудованные в световые установки, разноцветной гаммой волн создавали над многообразием яств изменчивый шатер — купол, слагаемый из полутонов, неясных разводов и ярких искр искусственных звезд.

Ни одна живая душа, а их за столом присутствовало около пяти десятков, не забыла воздать должное мастерству оформителей. Единственные, кого великолепие зала оставило равнодушным, — роботизированные сервиз-столики подле гостей, и Николай, присутствовавший на задворках. По началу Охотник надеялся, что Эдэя почувствует его, но нет — друг друга они не восприняли.

Димп поудобнее устроился на кожухе проектора. Ему открывался чудесный вид — на оскверненный салатами фарфор; янтарные сгустки бокалов, охапки цветов и людей, что переплетением голосов удачно дополняли мелодию из установленного в глубинке автомата.

За неимением лучшего Николай обратил внимание на участников торжества. Белая, непорочная, однако далеко не святая Эдэя мило ютилась близ высокого брюнета, чинно восседавшего справа от нее. Резкие черты лица, серые глаза, унаследованные от отца, и мягкая, слегка вопросительная улыбка — Сергей Гранатов, доктор и ныне муж. В черном элегантном костюме смотрелся неплохо, как объективно отметил димп.

Гости под стать. Танкоподобный Гранатов и его миниатюрная, но чрезвычайно бойкая супруга; десантники, пестревшие наградными шевронами; люди, о которых Рос понятия не имел… Лазурный Т’хар и сине-черный Дэм — оба смирные и парадоксально незаметные. Они сидели близ Эдэи и умудрялись оставаться в тени. Дэм все порывался достать из-под куртки флягу, выслушивал нотации Повелителя и мило улыбался Белой Леди. Родственники забавлялись…

Ни одного грустного лица, только улыбки и смех. Единственный серьезный момент — два поздравления Т’хара: официальное на публику и тихое — в обнимку с Эдэей. Второе отчего-то преисполнилось значимости. Дама настойчиво сверлила взглядом правителя Фо-рига и в свою очередь подвергалась не менее пристальному изучению. После десятка секунд визуального препарирования приникла к груди Старика, чем и вызвала гром аплодисментов. Кое-что из сказанного Т’харом Николай разобрал:

— Путь выбран…

Неясность. Николай нахмурился. Зачем он пришел сюда? Вокруг счастливые лица и никто не вспоминает о нем — бывшем десантнике, бывшем Охотнике, бывшем человеке. Для столь яркого скопления индивидуумов он ноль, который сделал свое дело и ушел. Внутренний зверь недовольно рыкнул, всколыхнув тьму… Свет виден только в контрасте. Свет он увидел сегодня, так пусть темнота подчеркнет яркий поток. Радость не прочувствовать сполна, если не хлебнуть печали. Чем не подарок?

Димп потянулся. Глянул на собравшихся и удовлетворенно кивнул: сами того не ведая, они помогли определиться. Федерация поставила точку — провела болезненной дорожкой и списала. Так почему не совместить приятное с полезным — в поисках смерти подарить Федерации пару приятных моментов.

Он двинулся к выходу. Неясные до сего момента планы сложились в определенную картину, для прорисовки которой требовалось реализовать два пункта: захват тела и перелет в нулевые — административные сектора.

С первым Николай справился часа за три. В районе Арден, где дислоцировались представительства галактических корпораций, он подыскал менеджера среднего звена — уставшего, перегруженного финансовыми сводками человечка с заскорузлыми амбициями, пестуемыми годами. Вайнс Хирхе, сорока лет, уроженец Ишры -9, завидующий свободному миру, что пестрыми пейзажами проступал за окном.

Хирхе направлялся в туалет, когда накрыло. Мысли, чувства, желания испуганно трепыхнулись, накрытые черным облаком, и замерли в стазисе немого крика. Николая повело — он врезался плечом в пластик кабинки, почувствовал укол боли и расплылся в улыбке. Губы Хирхе подчинялись с трудом — увидь кто в туалете параличные дергания менеджера с искаженной пластилиновой улыбкой, пропишется у психотерапевта.

Контроль, самодисциплина и навык. Чужое тело сдалось на четвертой минуте.

Николай приблизился к зеркалу. Краски вернулись в мир, другая сторона отступила, но ее шепот чувствовался рядом. Внешность у Вайнса непримечательная, просто подарок для задуманного.

Охотник извлек коммуникатор, сверился с памятью Хитхе и вызвал непосредственного начальника:

— Роман, привет, сегодня еще не виделись…

— Ты пил что ли?

— Сухой как лист. Слушай, на родину потянуло, могу взять недельку?

— Хоть две, толку от тебя… Учти, опять нажрешься, из КОМСКа вытаскивать не буду.

— Буду должен, Ром.

— Лады, проваливай.

Вайнсу Хирхе предстояло путешествие. Прима-сектор, планета Юна — базовый мир интергалактической торговой сети. Там в чудовищном подобии биржи, растянутом по всей планетарной поверхности, со времен основания единой Федерации совершались любого рода сделки: операции с ценными бумагами, акциями, недвижимостью, технологиями, готовым оборудованием, контрактами на изготовление и поставку — всем, что имело цену.

Сборы — лишь мгновение. Пару приятных мелочей и бельишко в кейс, персон-карту на изготовку и вперед — к муниципальному транспорту.

Оправив элегантный костюм, Николай изучил голографическое табло в зале ожидания тирского космопорта… и едва не ударился об угол гравитележки, транспортировавшей стопку чемоданов к приемнику багажного сорт-коммутатора. С лихорадочным перемигиванием сенсоров транспорт отпрянул, чем и вызвал у Охотника легкий приступ беспокойства. Тело Хитхе неохотно привыкало к временному хозяину. На всякий случай Николай еще раз проверил все «уголки» захваченный личности…

Звонкая трель выдернула его к реальности ожидания челнока. Мягкий, неуловимо уютный голос, скользнул по залу и заставил пеструю толпу пассажиров обратиться в слух.

— Объявляется посадка на рейс 17-8-276 до Прима-Сортировочной. Время отбытия 19–27…

Николай бросил взгляд на куполообразное окно, рассеченное массивными опорами. В чистом аквамарине неба плыли алые цифры системных часов: 19 часов и две минуты. Он направился к восьмому терминалу. Первая фаза успешна; он летит в бизнес-центр галактики, УКОБ, возымей Гранатов или Эдэя желание отследить димпа, не в состоянии придраться к чистой карте Вайнса Хитхе. Николай Рос безвременно почил среди великолепия Андарского парка — аминь.

«Счастье для всех». — Охотник решительно ступил в тоннель переходника.

Глава 2

Суета являлась неотъемлемой чертой одного из ведущих космопортов Юны, зарегистрированном в планетарном справочнике под кодом АС-200. Отдельные несознательные личности быстро переименовали порт, окрестив «двухсотой задницей». Среди персонала и местного населения обозначение прижилось на редкость быстро…

Преодолев конвейерные потоки разномастного делового люда, Николай, а точнее Вайнс Хитхе, добрался до панорамной галереи — узкой полоски затишья вдоль ряда мутноватых окон, из которых открывался вид на город, всецело отданный под торжество экономического прогресса незабвенной Федерации.

Первое, что бросалось в глаза, — отсутствие неба как такового. Миллионы голографических проекций в вышине шокировали неопытный глаз. Реклама, указатели, торговые сводки, денежные курсы вытеснили небесную синеву, заменив на хитросплетение невообразимого количества образов. И только бледное, лохматое солнце миниатюрным одуванчиком изредка пробивалось через голографическое буйство, расчерченное вереницами флаинг-транспорта. Полный набор моделей — от потрепанных стандартных флайтов до эксклюзивных роскошных гравитолетов — облаком стальных мальков кружил среди пиков, куполов, дисков и ромбов вершин зданий.

Николай поудобнее перехватил кейс с набором контрактных бланков и прочей рабочей мелочевки. Развернулся к лихорадочному кипению зала. В мешанине представителей сотен рас требовалось отыскать сущий пустяк — маршрутного робота-путеводителя — баснословно дорогого, но наиболее действенного в сумбурной жизни планеты. Сбережения Хитхе позволяли не мелочиться…

— Свободен, — пробасил неподалеку механический голос. Бочкообразный кибер, снабженный гравиподвеской, выбрался на открытое пространство в метре от Роса. Несомненная удача.

Николай извлек кредитную карточку и вставил в приемный сенсор робота. С удовлетворенным гулом идентифицировав клиента и банковский счет, проводник высветил на верхнем дисплее бесконечный список офис-районов. Выбор богат и труден…

Димп с минуту изучал словесные изыски, смешанные с рекламой, после чего досадливо задействовал мануальное управление автоматом. Раздел — финансы, подраздел — банковские операции — они интересовали в первую очередь; без значительного финансирования задуманное крупномасштабное действо не осуществить.

— Стоп, — сказал Николай. Ткнул пальцем в строку, пульсировавшую именем крупного системного банка «Юна-тренд» — гарантии качества и коммерческого успеха. Путь до банка предстоял неблизкий, но спешить некуда. Направляемый кибером он чинно промаршировал к выходу из порта — к сутолоке будничного дня, терпеть которую предстояло вплоть до ближайшего флаинг-сектора.

***

Здание банка более всего напоминало иглу, отполированную до волнообразного блеска. Стекло, пластик, сталь и гравиподпорки давящей на нервы конструкцией возносились над идеально круглой площадью.

Николай вновь поднял голову — еще раз взглянул на банковскую громаду. И опустил при появлении неподалеку патрульного флайта. Эллипсоидный диск под фиолетовые всполохи выпал из голографической пасти неведомого монстра, снизился над закусочной — по соседству с Охотником — и молниеносно обработал толпу персон-сканером. Присев за свободный столик открытого кафетерия, Николай заказал бокал пива и приступил к формированию легенды для Вайнса Хитхе. Задача нелегкая… Он едва не взорвал ситуацию, когда воспринял разум менеджера полотном, над которым предстоит поработать.

Серебряное переплетение импульсов; тонкие нити — мосты через темные провалы, разделявшие яркие скопления энергий, что спектрально выстраивались в картину памяти. Глубокого погружения не требуется, лишь общие правки, построенные на предпочтении субъекта. Тонкими штрихами, ретушируя и вырезая, он создал носителю правдоподобные воспоминания и тут же покинул тело. Назойливое великолепие голографических красок померкло, вернулась холодная серость, усилились шорохи. А вот клочья отголосков отсутствовали. В тусклом небе развернулись исполинские «усы» — визуально несколько приблизились, или то разум поддался безысходности другой стороны.

Николай замер, наблюдая реакцию Вайнса. Мужчина едва уловимо дрогнул, встряхнулся, а затем от души приложился к бокалу. Незамутненное счастье среднего человека.

Первый шаг на пути к будущему сделан, для второго необходимо осмотреться — не просто глянуть по сторонам, а быстрым вихрем пробить разум сотни творений вселенной и подыскать новое тело, чей хозяин отвечал ряду требований.

Николай успокоил биение мыслей, тело найдено. Вольный торговец Беорат Д. Стан, лицензия номер 17-2ФД-034 от федерального департамента по торговым делам. Ни родственников, ни друзей — их заменили вредные привычки и тяжелый характер закоренелого одиночки. Превосходный объект — резюмировал Охотник, сливаясь с выбранной целью.

Захват прошел чисто. Если не считать легкого похмелья и неудовлетворенного желания. Помимо воли димп начал провожать взглядом особ женского пола… Всему свое время.

Взбодренный тремя стаканчиками ароматного кофе Николай выбрался из-за стола. Его ждал банк и рядовая финансовая операция — открытие персонального счета. Он поднялся по мраморной необъятности ступеней в блистающий холл, далее, при участии информ-стоек, отыскал дорогу к исполненному в неоклассическом стиле сортиру, занял кабинку и вышел из тела, погрузив личность Д. Стана в сон, близкий к летаргическому.

Следующим шагом предстояло реализовать самую тонкую часть операции — подчинить функционера из числа топ-менеджеров с доступом к свободным финансам. Спустя час он выбрал одного абронианца, многочисленные счета которого, оформленные на подставных лиц, могли обеспечить димпа требуемой суммой. Менеджер, страдавший от последствий вечеринки, посещенной накануне, не сопротивлялся. Ускользнул в темноту беспамятства, позволив Николаю спокойно поработать с офис-техникой и завести в недрах банковской сети неприметный счет на имя Стана. Он искренне полагал переведенную на счет сумму значительной, пока цифры совокупных сбережений менеджера не показали сколь он наивен.

Проверив напоследок легенду финансовой операции, Николай расстался с носителем, чье имя он забыл едва покинул кабинет. Вернулся к Беорату, так и не узнавшему о проведенном в сортире часе.

Восставший торговец оставил злополучную кабину. Спустился на расчетный уровень, коротко переговорил с операционистом и закрыл счет. Наличные, складированные в бронированный кейс, предпочтительней банковской карты — позволяли не оставлять электронных следов и не зависеть от прихотей банка.

Чуть отойдя от стойки, Николай испытал неприятное чувство пристального наблюдения.

Размеренно шагая к выходу, украдкой осмотрелся. Вокруг в привычной деловой суете сновали граждане Федерации и кибер-системы… Через мгновение он вычленил угрозу — мужчина в сером плаще в уютной глубине кресла. Неизвестный всецело сосредоточился на финансовом бюллетене в руках, но едва уловимые токи внимания касались Охотника. Слежка. В чем причина?

Николай неспешно выбрался из здания и остановился, пропуская стайку информ-автоматов. Момент удобный для оценки: Д. Стан попал в разработку. Но тактический расклад не просчитывался — торговцем мог заинтересоваться кто угодно.

Единственный плюс — затягивать пребывание на Юне он не собирался. Как только приобретет среднетоннажный транспортник и требуемое оборудование, исчезнет с планеты. Залог успеха в быстроте маневра.

***

Капли индикаторов в сенсорных рядах превратили рубку корабля в царство мягких изумрудно-синих полутонов. Десятки приборов, повинуясь команде активации, вспыхнули сигналами готовности — тестировали, уведомляли и расслабляли в привычной технократической обстановке. Он скучал по рубке.

— Не правда ли, великолепное зрелище? — Фордобец, напоминавший рой оранжевых светлячков, сделал молниеносный круг над головой Охотника. Коммутатор, укрепленный на одном из апельсиновых сгустков, издал нечто похожее на вздох удовлетворения. — Мы с Фордоба III, к великому огорчению, не пригодны к пилотированию космического транспорта, но в вас я чувствую прирожденного…

Не вникая в рекламные дифирамбы торговца, Николай придирчиво осмотрел кольцевой рото-пульт. Максимум удобств — приборы в переделах досягаемости, эргономика прима-класса. Система внешнего обзора настроена, не сбоит.

Тихий гул сервопривода, поворот пульта и перед ложементом пилота замерла клавиатура управления визор-сканерами.

— Желаете посмотреть? — одобрительно засветился фордобец. — Обратите внимание, аппаратура работает с минимальным откликом.

Аппаратура работала на удивление гладко, чем и беспокоила Охотника. Новое с конвейера гражданское судно и не единой поломки? Нонсенс. Даже у серийной техники Управления, не смотря на жесткие приемо-сдаточные, часто возникали проблемы… Чудо. Николай с неторопливостью профессионала осмотрел панорамный вид.

Обширное взлетное поле, разбитое на четкие сектора, по совместительству выполняло роль открытого торгового зала. Элегантные лайнеры, юркие катера и боты, неповоротливо-основательные грузовики — многообразие форм, размеров и специфики конструкций. Системы пневмоочистки, змеиный рисунок кабелей и трубопроводов, бригады техников, автоматы погрузки разномастным калейдоскопом двигались меж корабельных бортов. Далее — за бесконечным рядом аппаратов и приземистым силуэтом офисного здания — возносились к небу цилиндры далеких ангаров, соединенных ажурными переходами: тонкие нити мостков над транспортными линиями. Блистая огнями, стекла тысяч флайтов напоминали звездные россыпи.

— …смотрится гордо, — внезапно прервал речь фордобец. — Уверен, космическая бездна на обзорных экранах выглядит ничуть не хуже. Для истинного ценителя…

— Сколько? — остановил собеседника димп.

— Модель новая, повышенный тоннаж без изменения балансировки, модернизированная система навигации Шарнова…

— Сколько?

— 857 тысяч федеральных кредитов, — выпалил торговец, точно в холодную воду ухнул. Его сияние померкло в предчувствии недовольства клиента.

— Плачу наличными.

— Великолепно. — Фордобец издал серию тонких писков. В рубку проник автоматизированный секретарь, с уже готовыми бланками договора. — Персон-карту… Через десять минут, корабль ваш.

Охотник согласно кивнул. Ему достался неплохой экземпляр. Грузовой отсек на триста единиц, куда с легкостью помещается четырехэтажный панельный дом, и при этом неплохая маневренность. Для прикрытия Николай полагал объявить судно фрахтовым грузовозом, чтобы спокойно перевозить оборудование, купленное на рынках Юны. Но для начала, ввиду готовности бумаг и позднего времени, не помешает отдохнуть: заблокировать и покинуть корабль, отыскать в городском хаосе отель, снять стандартный номер без претензий…

План простой и легко осуществимый.

Мерно вспыхнул визор-проектор, транслируя уютные пейзажи. Сервированный стол ломился от местных синтет-деликатесов. Просто рай на пути к цели. И неприятный стук, прервавший попытки Охотника распланировать новый день.

— Откуда бесстрашие-то… Николай одернул халат, достиг двери и замер, внимая неясному шороху. Гости использовали код-карту.

Димп откачнулся к стене. Приник к холодной тверди затылком и досадливо поморщился. Беорат Д. Стан не обладал должными навыками — у тех, кто заглянул на огонек, имелся шанс добиться успеха.

Дверь мягко скользнула влево, открывая обзор на черные тени и блеск излучателей. Набор дополняли две пары тускло-красных глаз. Боевая модифицированная оптика — признал Николай. Боевые системы — БС, в просторечье именуемые бесы — многофункциональные андроиды, которых чаще всего использовали при контрактной ликвидации, иногда в роли ходячих предупреждений — «курьеров» на сленге Черного Братства. Разница ценой в жизнь. На кой бесам потребовался неприметный торговец?

Сильные пальцы едва не смяли горло димпа. Лишили воздуха, подняли над полом и не эстетично притиснули к стене. Он терпел — другого шанса выяснить намерения противника не представится.

— Беорат Д. Стан? — холодным бесцветным голосом спросил андроид. Второй бес для верности ткнул Николая дулом лима.

— Если скажу «нет», поверите? — прохрипел Охотник.

— Тяга к сарказму не рациональна, — уведомил «курьер».

— Сарказм? Не знаю такого слова.

— Нашего нанимателя заинтересовала внезапная тяга Топ Допа к благотворительности.

— Парни, я четно не хочу вас расстраивать… прям до мурашек не хочу. Но я не знаком с упомянутым вами лицом.

— Допирауторебагар, — произнес бес. — Банк «Юна-тренд». Топ Доп залез в общую копилку.

Николай подобрался. Он не учел роли Черного Братства в циркуляции денежной массы, а ведь как гласила старая ЦУКОБовская аксиома — где кредитки, там и криминал. У финансиста не даром огромное количество счетов: он работал в тесной спайке с лицами по ту сторону закона.

«Сдаю», — признался Охотник. Миры меча и магии притупили отдельные навыки, приобретенные в постиндустриальном пространстве. За разработанную столь поверхностно операцию в Управлении, минимум, четвертовали. Он упустил из вида целый сонм мелких деталей, а в результате — два роботизированных бойца готовятся устроить допрос по всей форме. И альтернативы нет. Боевая подготовка Д. Стана минимальна, охотничьи навыки не эффективны — из чайника икебану не сделать.

Бормоча что-то невразумительное, Николай проверил контакт с телом Беората. Полное слияние. Мгновение концентрации, адреналин в кровь…

— Первый вопрос. — В руке андроида блеснул инъектор, тонкая игла приблизилась к шее димпа…

Используя хватку врага, как опору, Николай врезал ногой по руке с инъектором. В удар вложил максимум сил и добился намеченного — игла пробила щеку противника.

На мгновение обстановка застыла в преддверии стремительных действий…

Николай отчаянно рванулся к вражескому лиму; самое время раздобыть оружие. Напичканные электроникой бесы молниеносно адаптировались к ситуации.

Пальцев коснулся холодный металл. Рукоять лима порадовала димпа ребристой твердью. Дело за малым — замкнуть контакт гашетки и уповать на то, что ствол направлен, куда следует…

Осколками пластика и мелких деталей взорвалась левая половина лица андроида. Николай успел заметить, как во глубине черепной коробки беса вибрировала микромеханика; словно предсмертная агония обуяла тонкие конструкции.

Избавленный от пальцев тисков Охотник вдоль стенки рухнул на ковер. Бес, не пожелавший расстаться с лимом, от рывка весьма чувствительно приник головой к стеновой панели. Николай воспользовался: короткая подсечка, боль в отбитой голени…

Робот опрокинулся назад. Смял миниатюрный журнальный столик и в хаосе обломков распластался на полу. Рос коленом притиснул тело к обломкам. Не отпуская захваченный «Марк VI» и тем самым лишая противника возможности выстрелить, метнул руку к излучателю, любезно выроненному дезактивированным «курьером».

Бес начал высвобождаться из захвата — медленно разворачивал лим, направляя оружие в бок Д. Стана.

Захрустело стекло…

— Пошел! — Николай метнулся влево и вверх. На лету подхватил лим, извернулся… Два выстрела последовали одновременно, заряды промелькнули под телом торговца: первый красным оплывом растекся по стене, второй разворотил висок беса.

Радоваться рано. Никогда еще, за всю историю Федерации, Черное Братство не сдавалось столь легко. Опасные сюрпризы могли посыпаться, как конфетти…

Окно. Перекатившись по ковровому покрытию, Николай уткнулся плечом в тахту, привстал, нацеливая лим в разлинованный светофильтрами оконный проем… Замер. Вектор чист, но оставаться в номере чревато последствиями.

— Побеспокою! — Николай дернул с беса плащ.

Наспех собравшись, бросился к двери, преодолел порог… Резким звоном по нервам ударило взорвавшееся оконное стекло. На стену коридора мертвенно-синими тонами легла череда коротких вспышек, хрусталики льда коснулись разума. Кто-то предусмотрительно метнул в комнату нейро-гранату…

Дверь закрылась.

Николай выстрелом разнес пульт управления замком — хоть маленькая, но фора. Хватит на рывок к выходу из отеля.

***

Длинные тени перечеркнули подоконник, усыпанный стеклянным крошевом. Протянулись от багровой пасти выходной мембраны флаинг-транспорта до прихожей разгромленного номера. Пять темных фигур, преодолев оконный проем, мгновенно рассредоточились по комнате. Они скользили в безмолвных пируэтах и только поскрипывание стекла придавало обстановке черты реальности.

— Чисто, — буркнул ведущий, обводя лимом незамысловатый санузел. Эхом откликнулись напарники, чья визуальная оценка не менее уныла. — Дрянь.

Командир пятерки досадливо отбросил с пути кресло. Под грохот мебели потянулся к рации:

— Крос 2 — Слиперу. — Говорил он уже на ходу. — Слипер… Вы там что, опять шлюх сняли, уроды?!

— Не ори, — хриплым шепотом донеслось из передатчика. — Здесь темно, уныло и стремно…

— Закрой фонограф. Цель движется к вам.

— Принял. — В динамике явственно хмыкнули. — Выйдем пожелать доброй ночи.

Номер отеля опустел столь же быстро, как и заполнился. Последним исчез флайт — мигнул напоследок багрянцем и провалился вниз. Тишина и пляска голографических огней вернулись.

Едва уловимо прошелестел ветер.

***

Хрип дыхания, переплетенного с топотом ног, разбил хрупкий покой очередного коридора. Уровень? Николай мельком глянул на указатели. Тридцать седьмой этаж. Подъемники в пределах видимости — хрустальные, наполненные матовым светом колонны, до которых оставалось несколько метров…

Удар о мембрану не привнес в ситуацию изменений — на транспортере горел сигнал занятости. С досады Николай рубанул по сенсорам кулаком… Платформа сдвинулись, поднимая возможную угрозу — бесов, наемников или безопасников. Медлить нельзя.

Охотник развернулся. Куда податься? Позади изломанными тенями по стенам скользнули неясные силуэты. Направо, вдоль подвесной оранжереи — к лестнице вниз. Тридцать семь уровней — не беда.

Смерчем, на грани равновесия, он миновал десяток пролетов… и остановился. Противник блокировал лестницу, о чем свидетельствовали грохот каблуков и мелькание плеч. Они близились с каждой секундой…

Николай повернул обратно. Достиг лестничной площадки около сферически выпуклого окна… Приник к видовой полусфере и изучил окрестности здания — бесконечное море огней, искристые транспортные сети… Шансы есть. Теряя драгоценные мгновения, он еще раз осмотрел городские красоты.

Прыжок швырнул вперед — к окну, что за пару ударов сердца разрослось до катастрофических размеров. События слились воедино: в коридор выбежали преследователи; димп узрел на стекле собственное отражение, противоборствующие стороны активировали излучатели и случился армагеддон.

Коридор взорвался грохотом и звоном. Давя на гашетку, Николай в почти отточенном нырке достиг разорванного лучевыми трассами оконного великолепия и преодолел оное — с фонтаном осколков и мельканием энергетических бичей.

На миг словно застыл в пустоте. Для стороннего наблюдателя — далекого пешехода или пассажира флайта — уподобился птице; черные полы плаща, распахнутые ветром, удачно гармонировали со стеклянным дождем.

Резкий наплыв воздуха заставил отнестись к затяжному падению с максимальной серьезностью. Сколько прошло времени? Наемники еще не успели проявиться в проеме разбитого окна.

Удар о подпорку пронзил Беората Д. Стана вспышкой боли. Прокатившись по стальной плоскости, он, сквозь поплывшее сознание, оценил достигнутые результаты. Ставка на паучью конструкцию отеля верна — гигантские опорные лапы строения располагались ниже 37 уровня всего на десяток метров. Верхние грани, перпендикулярные стене, обеспечили димпа посадочной зоной — до обидного твердой.

Боль усилилась — заполнила мир краснотой, сковала мышцы. Он сопротивлялся — долгое пребывание на открытом воздухе вредно для здоровья.

Охотник распрямился и нырнул вправо — прочь от места, где лучевые нити крошили опорную конструкцию в багровое месиво. «Курьеры» плотной группой возникли в оконном зеве. Их лица, вырванные из темноты пальбой, не предвещали беглецу ничего хорошего. Вой выстрелов сменил тональность — противник задействовал пульсаторы…

Николай, пригибаясь, бросился к дальней кромке опорной лапы. Следом, терзая металл, неслась смерть. Близилась, раскаляя пространство и нервы.

— Да попадите же в него! — рявкнул кто-то.

Обрыв. Коротко и безысходно.

Экстренный анализ обстановки выявил неподалеку транспортную сеть. Вереница флайтов ярко-желтой цепочкой летела к неизвестному посадочному сектору. Вытянутое струной тело покинуло опору за секунду до удара — импульсный залп резанул грань опорного конструкта и оформил достойный фон — полный набор красных тонов.

Разнеся выстрелом люковую мембрану, Охотник вонзился во флайт и едва не пронзил насквозь. Своевременная хватка за кресло избавила от неприятных перспектив, но одарила ударом о крепежные детали посадочного места. Что-то хрустнуло.

Пространственная картина смазалась, заметалась в накрывшей Охотника мутной волне. Торопливо, в грохоте и скрипе техники, он подавил болевые эпицентры. Следовало разобраться с управлением — флайт начал беспорядочными рывками продвигаться вниз… Есть и плюс, метания техники сбили врагам прицел.

***

— Прекратить огонь! — Ведущий досадливо отпрянул вглубь коридора. Ударом поставил излучатель на предохранитель и витиевато выругался. — Да кто он такой?! Просто феноменально непотопляемое говно…

Развернувшись на топот сапог, мужчина несколько секунд изучал команду дублеров. Злость сорвать не выйдет; босс нагнет всех.

— Успели, да? — Он яростным взглядом смерил подоспевшую группу.

— Дерзишь, вроде…

Окончание фразы Ведущий проигнорировал. Сейчас главное достичь подъемника, извлечь на свет передатчик и вызвать «стрекоз» — легкие гравитолеты, используемые для атак с воздуха.

Глава 3

Происходило нечто и происходило невовремя. О том сигналили инстинкты. Охотник напрягся в предчувствии неприятностей… Ему не удалось оторваться от преследователей — на первый взгляд мирная атмосфера Юны пульсировала угрозой, чей источник, к великой досаде, упорно не желал определяться.

Редкий транспортный поток над россыпями уличных огней, многократно рассекаемый более оживленными линиями, выглядел буднично: четкие ряды аппаратов; антигравитационные буйки указателей в рекламном калейдоскопе… и отсутствие любой неординарности.

Николай слегка расслабил пальцы, замершие на рулевой стойке, и постарался успокоиться. Рассмотрел в подробностях небесную магистраль, подивился излишне контрастным теням, оставленным пальцами Д. Стана… И что это? Ответ явился тремя каплевидными аппаратами, что по дуге траектории снизошли к плоскости полета флайта торговца. Выстроились полукругом — фигурой «захвата» на языке пилотов. Короткими взвизгами прозвучали первые выстрелы.

Профи…

Николай рванул штурвал на себя, отправив машину к верхним транспортным рядам. Опасный трюк позволил вывести технику из-под мелькания разрядов.

Троица почтовых гравикаров едва не поставила в маневре жирную точку. Белесыми контурами возникнув неподалеку, почтовики волей автоматики попытались уклониться. Но контакт состоялся: гравиподвеска со скрежетом проскребла крышу охотничьего транспорта.

Корпус содрогнулся. Николай попытался уловить в пространственном хаосе знакомые черты…Энергетическое копье трескучей молнией пробило транспорт насквозь — едко запахло опаленным пластиком.

— Криворучки… — димп встряхнулся, избавляясь от обломков.

Враг приблизился — сквозь блики отражений проявились лица бесов.

Прямо по курсу, метрах в тридцати, наметился очередной перекресток: открытая линия для Роса и преследователей, закрытая — для тяжелых грузовых болидов, что громоздкими силуэтами парили подле стоп-сигналов.

Сквозь отсутствующее лобовое стекло Охотник выстрелил по телеметрическим антеннам у обособленной четверки буйков, чем расстроил синхронизацию указателей. Синхроимпульсы транспортной службы перестали считываться должным образом и стоп-сигналы замигали разнобой. Цветная мозаика, стремительно придвинувшаяся к Николаю.

Он крепче стиснул штурвал. Лишь бы автоматика грузовиков не подвела, уловила проблесковый сигнал к продолжению движения и послала машины вперед — на восьмиметровый пятачок, где мгновенно воцарился ад.

Массивный транспорт подрезал более легкие флайты почтовиков. Фиолетовыми росчерками вспыхнули энергопробои. Первая машина, объятая алыми язычками пламени и ветвистой сетью молний, канула вниз. Под нестерпимый треск, быстро сменившийся утробным грохотом, два тяжелых гравитолета столкнулись в лобовой…

Мелькали сталь и пластик. Обитатели ночных улиц несказанно удивились, когда над ними распустились огненные цветы — сиренево-красные бутоны, что гасли под свист обломков и трепыхание черных лент дыма. Металлическим раскаленным ливнем неслись к земле…

Достигли поверхности в секунды. Прибили к тротуару хитрую электронику, раскидали граждан и повыбивали окна ближайших домов. Проявились сполна, травмируя, калеча и перманентно разбирая. Первый след новой охотничьей реальности — отмеченный многомиллионным ущербом для города. Дар, что рисовал будущее в отныне симпатичных темных красках.

Он яростно оскалился в попытке помочь двигателям справиться с нагрузкой. Провести флайт сквозь эпицентр транспортного происшествия далеко не просто…

Вверх!

К горлу Д. Стана подкатил комок. Машина нырнула куда-то вправо, закружилась на месте… Впереди проявилась удлиненная грузовая платформа.

Два аппарата сшиблись с рыцарской безоглядностью. Рванули сверхновыми звездами, которые Николай наблюдал уже в падении. Он успел заметить, как взрыв затмил половину неба, прежде чем развернуться и встретить лицом гравитолеты, проносящиеся десятком уровней ниже. Рухнул на стройные ряды тюков и застонал — многострадальное тело Беората преисполнилось возражений. Сил хватило только на то, чтобы заползти под грузовые штабеля, и толику надежды. Андроиды поверят в гибель цели, в их понимании человек — создание хрупкое.

Растворилась в боли и вое патрульных сирен минута…

Николай рискнул выглянуть на свет. В сотне метров позади, около хаотического скопления техники, мелькали нити лучевых трасс. Бесы купились на сумасшедший трюк и бонусом попали под раздачу патруля.

Охотник прислонился к борту машины. Откровенно мутило. Но расслабляться рано, необходимо сменить место дислокации на Юне и закончить операцию. Проще всего совершить орбитальный скачок, перебазировавшись на противоположное полушарие. До торгового космопорта и приобретенного накануне транспортника рукой подать. Оставались сущие пустяки — не умереть по дороге…

Он не умер.

Тяжесть и упруго-плавное сопротивление корабельного штурвала приятно давили на ладони. Чувствовалась исполинская мощь добротно сделанного грузовоза — едва уловимая вибрация легкими покалываниями касалась Охотника, гипнотизировала, заставляя забыть о физических страданиях. Как давно — вечность или две — он не испытывал ничего подобного; забыл, что значит быть пилотом, и нервами ощущать корабль, что может подарить свободу.

Николай обвел взглядом индикаторное буйство кольцевого пульта — грузовик жил в неторопливо-могучем гудении приборов, создававшем особую атмосферу космического перелета. Одиночество и непередаваемо прозрачная полусфера видового экрана — словно окно в другой мир. Дымчато-темный, иссеченный огненными линиями диск планеты на лоне звезд смотрелся великолепно, особую пикантность придавали золотой ободок с левой стороны — весть от невидимого светила и стыковочные платформы, величественными плитами застывшие на орбите. Монолитность доков разбавляли группы разномастных творений федерального судостроения: лайнеры, рейдеры и крейсера местной службы безопасности, формирующие прикрытие таможенной линии — орбиты, на которой корабли, за исключением военных, подвергались досмотру.

Процедура знакома. Формальное сканирование не выявило на грузовозе ничего предосудительного, в том числе, не распознало и вольного торговца Беората Д. Стана, чью штурманскую лицензию сменил аналогичный документ некоего господина Кроба, ставшего после нехитрой операции с нотариальным автоматом и промывания мозгов совладельцем корабля. Д. Стан Юну не покидал, след потерян.

Димп изучил одутловатое лицо мерно посапывавшего Кроба. Отыграв роль, совладелец, после стыковки корабля с орбитальным доком, забудет о компаньоне и уйдет в никуда — к бару, где придастся чревоугодию и разврату.

План состряпан наспех, но сомнениям нет места на новом пути. Кривая вывезет. Охотник неторопливым жестом коснулся сенсоров передатчика. Треск статических разрядов и тысячи призрачно-далеких голосов наполнили рубку. Какая там частота космопорта? Он с трудом удержался от стона; тело напоминало, что у охотничьих пси-блоков есть предел.

— Сущее б…

— Простите, вас не поняли, — раздался на мостике официальный голос. Тон усталый, но деловой. Через мгновение возникло изображение — равнодушное лицо диспетчера.

— Фрахтовый грузовик «Паома», свободный порт приписки. Мне бы уголок…

— Порожняком или с грузом? — Диспетчеру чем-то нравились вольные дальнобойщики, его голос значительно потеплел.

— Порожняком. Думаю, получить фрахт на Юне. Единиц на пятьсот…

— От души. — Мужчина несколько секунд изучал что-то за пределами экрана. — Сектор 5, 18 терминал. Даю команду на принятие. Удачи.

Николай обесточил аппаратуру и сосредоточился на управлении. Требовалась незаурядное мастерство, чтобы серией маневров подвести транспорт к стыковочным захватам. Проникнуться массой и скоростью, оценить быстроту разрастания на обзорном экране матово-серебристой платформы и дока, украшенного манипуляторами, гроздьями трубопроводов и затянутым силовой пленкой переходником, застывшим в ожидании момента контакта — глухого металлического щелчка, ядовитого шипения гидравлических приводов и контрастной тени от грузовоза на бронированных плитах корпуса.

Меланхолично пискнул сигнал готовности. Николай поднялся из ложемента и направился к Кробу для последнего целеуказания. Затем вернулся к пульту и любезно открыл для невольного напарника двери переходника, когда тот с целеустремленностью автомата вылетел из рубки, проскочил десяток отсеков и выбрался к шлюзу.

— Пора и нам пора. — Охотник проковылял на выход. Сейчас бы часиков «цать» отдыха вместо беседы с работягами докерами и оформления положенных бумаг. Опасная часть плана, чреватая последствиями, — он вновь использует персон-карту Д. Стана. Но пока хозяин Топ Допа разберется с мнимой гибелью цели, пока выйдет на грузовоз… Кроме того, новый сектор Юны подразумевал новую группировку Черного братства, плевать хотевшую на конкурентов. Расчеты поверхностны, но надежды стоили. Он успеет совершить сделку и скроется во тьме.

Игнорируя речи таможенного инспектора, он обвел взглядом офисную зону дока. Теснота и удивительно суетливое поведение кучки техников… Перемигивались неведомой информацией десятки мониторов, над ребристо-стальным полом стелилась паровая дымка, придававшая обстановке нотки загадочности. В стилизованном под иллюминатор экране плыли космическая бездна и бортовые выпуклости охотничьего транспорта, уже обвитого системами техобслуживания. Вид полузабытый, но пресный — взывавший к стремлению покинуть док. Раскланявшись с инспектором, который покончил с формальностями, Николай перебрался в орбитальный челнок и под резкий свист отстрела канул в стремительное приземление.

«Ребята озверели». — Он притиснулся к спинке амортизационного кокона. Аппарат садился на манер десантной капсулы, но, справедливости ради, подобная интенсивность спуска предпочтительней квелого витания над облаками. Сроки сжаты, а учитывая необходимость потратить хотя бы несколько часов на восстановление тела многострадального торговца — первыми вехами на временном отрезке станут поиски отеля и снятие номера с должными удобствами.

Покинув муниципальный флайт с тем, чтобы окунуться в яркий день и трепыхание редкой листвы не менее редких деревьев перед выбранным гостиничным комплексом, Николай сделал пару шагов и замер, впечатленный масштабами. Над ним, пронзая далекий слой голографического неба, вознеслось гигантское здание — колонна, сверкающая металлом и стеклом. Кольца развлекательных палуб, смотровые площадки, служебные флайт парковки — отель напоминал многоярусный ядерный взрыв.

При столь великих возможностях, желаний всего несколько: горячая, растворяющая боль ванна и мягкая постель — за любую цену, при любых условиях. Регистрацию на ресепшене Николай прошел в некоем полузабытье, кибер-портье проводил сквозь коридорную толчею к номеру, пожелал всех благ и сгинул. Дверь с шелестом закрылась. Тишина.

Николай замер перед зеркалом в золотистом свете плафонов. Собственное отражение почти удивило. Беорат Д. Стан в череде испытаний превратился из безликого носителя в личность: средний рост, сухопарость, светло-карие глаза с зеленоватым проблеском… Но до слияния, обещанного Погонщиком, далеко — личность торговца продолжала трепыхаться на задворках, не давала забыть.

— Не комплексуй, Ди, времена сложные, — сказал Охотник отражению. Завтра предстоит насыщенный день, полный работы, поисков и метаний.

Продрав глаза после короткого сна, первое, что сделал Николай, — не смог встать. Тело отчаянно воспротивилось усилиям разума и… проиграло. Д. Стан оделся, плотно позавтракал и отправился в город за покупками. Список обширен: горнопроходческие автоматы, многофункциональные строительные боты, силовые и защитные установки, крепеж, облицовка и прочие компоненты астероидных шахт. Тема популярная для дельцов средней руки — на фронтире можно хорошо подняться на добыче руды. Постоянный спрос на оборудование обеспечивал некоторую анонимность — вычленить одну сделку среди многих процесс не быстрый. А сделки проводятся в лет — через сеть, без личных контактов. Товар — деньги. Закупленная техника поступила фрахту «Паома» через три системных часа. Оставался последний штрих — выбрать место назначения.

— Куда? — справедливый вопрос. Откинувшись на спинку кресла, Охотник изучил доклады автоматики корабля. В карго-отсеке завершалась работа по расстановке и фиксации объемного груза, цифры, графики и рекомендации автоматики сменялись ежеминутно.

— Куда? — повторил Охотник. Прикосновение к сенсорам кибер-штурмана вызвало на центральный дисплей подробную секторальную карту — безгранично-черную, с икрами баз и проторенных транспортных маршрутов…

Память услужливо подсказала — 75 сектор, система Бенателлы, забытое всеми астероидное кольцо вокруг невостребованного никем светила. Знаковое место, где он взял след Черных Лис — амазонок с неясной мотивацией, очередной загадкой, чей прах он развеял в охотничьем рвении. Цель выбрана.

С тихим гулом компьютер приступил к анализу оптимального маршрута.

***

Система Бенателлы ничуть не изменилась. Тускло-красное, с редкими проблесками желтоватых тонов светило усталым глазом замерло в пустоте — за черно-серой линией метеоров, что, кружась в извечном танце, то сливались с космической тьмой, то обрастали багровыми ореолами. Картина первозданного одиночества.

Капелька пота невовремя скользнула по виску Беората. Замерла на мгновение у брови и… сорвалась при рывке димпа. Он отклонил штурвал на 45 градусов, завалив транспорт на борт. Взвыл предупредительный сигнал. Подкрепленный алым светом индикаторов преобразил рубку в сосредоточие рвущих нервы красок. С трудом воспринимаемой скороговоркой компьютер забубнил об опасности…

Вал иссеченного оспинами астероида словно могучий океанский прибой накатил откуда-то слева. Николай выругался: грузовоз из-за габаритов проигрывал обломкам считанные метры…

Расстояние сокращалось. Броня и каменные грани соприкоснулись тенями.

— Вывози, крошка!

Белым вспыхнул левый сектор экрана. Веерное защитное поле, активированное бесстрастной техникой, отразило метеор. Но «Паоме» досталось — судно от толчка нырнуло в бок — туда, где вихри мелких осколков скрывали в крошеве более крупных собратьев.

Вселенная сузилась до извилистого каменного туннеля, менявшего форму в непредсказуемой последовательности. Огрызаясь фиолетовыми клиньями энерговыхлопов, иссеченный мелкими частицами от носа до кормы грузовоз рвался к цели — астероиду, найденному димпом при первом посещении системы. Каменюка, габаритами с планетарный спутник, скрывалась в центре метеоритного пояса и удовлетворяла всем требованиям Охотника.

Окунувшись в бездну, транспорт круто спикировал к чашевидному углублению в астероиде. Точное попадание; за миг до приземления из-под брюха корабля выдвинулись опорные стойки, дюзы ощетинились амортизационными струями, которые десятком лезвий вспороли скалу и запустили кольцевой вал пыли.

Посадка.

С легким недоумением Охотник взглянул на руки, которые упорно не желали отпускать штурвал. Сведенные судорогой мышцы неприятно подрагивали. Несколько глубоких вдохов справились с инерцией, к немалому удовольствию хозяина. Ему предстояла работа.

Несколько коротких команд задействовали приобретенные строй-боты. Первичная программа — развертка защитного периметра. Напоминавшие черепах автоматы, стройной вереницей покинули грузовую аппарель — расползлись по кругу, оставив в щебне контрастно радиальные полосы, и остановились, перемигиваясь зеленоватыми огнями. Под астероидным небом, звездными прорехами и угольной чернью космоса техника выглядела аутентично. На установку агрегатов силового поля, запитанных от мобильного реактора, они потратили два часа — работа спорилась.

Николай размял одеревеневшее тело и довольно кивнул, наблюдая как разнокалиберные обломки изредка стремительными ослепительно-белыми кометами бомбардируют силовой купол, возникший над провалом. Энергии в достатке — показатели энергонасыщенности поля чуть проседали от ударов, но реактор справлялся с нагрузкой. Каменный дождь по-своему прекрасен и судя по показаниям приборов — безвреден для намеченных работ.

Следующим шагом из корабля выдвинулась техника для горных разработок и по заданной программе приступила к обмеру строительной площадки. Завибрировали камни в диссонанс с космическим безмолвием, буровые головки смазались в матовые вихри, фонтаном из-под резцов брызнула галька.

Димп облачился в легкий скафандр и покинул шлюз — сместился под прикрытие опорной лапы «Паомы». Поляризовал видовой щиток шлема, чтобы белое сияние метеоритной бомбардировки не слепило глаза, и задумался. Темп, заданный на Юне, сохранен. Предстояло сделать еще очень многое — спроектировать и заложить базу, наладить инфраструктуру жизнеобеспечения. Затем, совершить новый полет в центральные сектора с целью изыска и поглощения знаний специалистов по кораблестроению и генной инженерии. И если мозги Беората не спекутся в процессе, станет возможным приобрести и наладить кораблестроительную линию и аппаратуру для опытов с носителями. Подготовленный Охотником список занимал не менее десятка старомодных печатных листов. Сонм неотложных дел, которые необходимо проделать, пока носитель не отверг матрицу димпа, а другая сторона не явила серое нутро. При достаточных финансовых вливаниях возможно многое — один в поле не воин, но, если засадить поле ростками холодного упорства, удобрить материально и терпеливо дождаться всходов, финал напугает слабых.

Димп зевнул — пора за работу.

Глава 4

Вселенная состарилась на мизерный срок — девять месяцев. И время потрачено с максимальной эффективностью — результаты предпринятых усилий грели душу скупыми токами радости. Николай поднял голову и взглянул на изменчивые астероидные потоки, чье вечное кружение дополняла музыка, избранная кристалл-плейером.

Густыми жесткими риффами била гитара. Мощная скоростная дробь барабанной установки, глубокий бас, наполнявший тело дрожью, и нотки классических инструментов, растворенные в общей звуковой картине. Фоновый хор, что придавал композиции эпический объем, и оперный женский вокал. Контраст рвущего мир ритма и чистого голоса чуть напрягал, но он рад скромному чувству — иногда эмоциональную зыбь требовалось беспокоить.

— С любовью от Никки! — крикнул Николай глыбам камня, омываемым багровым светом. Камни не ответили. Вновь. Он вернулся к привычному состоянию, сотканному из льда. Песня оборвалась.

Сутки назад он вывез Беората Д. Стана в тридцатые сектора. Оставил на захолустной чахлой планетке, среди дюн, овеваемых горячим ветром, и редких домиков, полузасыпанных песком. Снабдил увесистым чемоданчиком с кредитами и добротной легендой о неудавшемся фрахте с последующей продажей корабля. Роль торговца отыграна, да и удерживать сознание в поношенном теле все труднее. Но Николай успел — после долгих месяцев, проведенных в лаборатории, создал более достойный носитель — тело, максимально адаптированное к ведению боевых действий и готовое сполна воспринять димповскую матрицу.

Федерация не жаловала клонирование, но втихую использовала — на работах, сопряженных с опасностью, превышавшей официальные нормы. Черный рынок полнился информацией в сфере биоинженерии. Знания Погонщика чуть устарели в реальности галактической эры, зачем искать тело пригодное для слияния, когда можно создать.

С оттенком гордости Николай взмахнул руками, что действовали ничуть не хуже потерянных в смерти. Выведенный кропотливым трудом экземпляр уступал оригиналу сущую малость… Обещанное слияние могло случиться и вернуть к трем дверям — а там шанс на новую жизнь и продолжение плана. Вера в правильный выбор — единственная отрада.

— Так насладимся, — оборвал мысль Рос. Припомнив, ради чего выбрался на поверхность астероида, оглядел впадину, где не так давно кипела работа. Первозданные пустота и безмолвие — ничего, за исключением серых россыпей камней, никаких визуальных следов прохода к базе. Финальным штрихом означено сканирование.

В ожидании результатов компьютерного анализа Николай пристально следил за экранами скан-аппаратуры. Строчки данных внушали оптимизм. Покрытие астероида ферритовой обманкой создало у электроники ложное представление о планетоиде, как о рядовом куске руды, с ценой на рынке по сотне за тонну. Сомнительно, что Управление доберется до системы Бенателлы, но, если таковое случится, им придется постараться в поисках следов.

Охотник резко пригнулся. Над ним с молниеносной быстротой распустился каменный веер, мгновение назад бывший гранью крупного обломка. Автоматика базы, просчитав, что угроза превысила допустимые пределы, активировала метеоритную защиту, силовые поля которой изменили курс глыбы. А для стороннего наблюдателя — лишь очередное столкновение.

Черновато-серый набор острых выступов, провалов и хребтов диким волчком пронесся над территорией базы. Планетоид отделался ливнем из мелких частиц, что представляли некоторую проблему для человека без должной защиты. Николай, во избежание неприятностей, торопливо двинулся к шлюзовому переходу.

Короткий сигнал преобразил дно ущелья. Каменные плиты расступились, открыв шлюзовой док, — идеально черный провал, способный без труда заглотить крупный транспорт вроде «Паомы».

Красота и глубина. Замерев на грани герметизационной створки, Николай посмотрел вниз, на вертикальный тоннель, освещенный нитевидными плафонами, — дороги к расположенным во глубине ангару, лабораториям, производственному цеху и жилой зоне. Труд монументальный для одного человека, в чьих помощниках только роботизированная техника, и баснословно дорогой.

Отточенным движением димп скользнул в подъемник, ткнул пальцем в сенсорный пульт и довольно кивнул, любуясь на мелькание в бойнице окна полос света и тьмы. Он спускался в бездну — к ангарной пустоте и тишине.

Мелодичная трель и зеленая капля индикатора возвестили о стабилизации кислородного давления. Николай откинул гермошлем и ступил в объемное пространство корабельной парковки. Зал сто пятьдесят на двести метров, приютивший — пока — единственный грузовоз, избитый космическими течениями и десятками не самых легких посадок. Одинокий транспортник в мертвенно белом свете, шипение пневмосистем и цоканье охотничьих ботинок по рифленому металлу пола — минимализм реальности.

Николай привычно окинул взглядом купол ангара, отмеченный масштабным люковым створом, и прошел к дальней стене. Миновал переходник и ступил в комплекс по производству космической техники. Гул, потрескивание, шелест и звон рабочими звуками наполняли воздух. Перемигивание сварочно-монтажных огней успокоило зрение. Ситуация штатная, автоматика дни и ночи строила флот — двадцать машин, разработанных на базе охотничьих катеров, полусобранными остовами возносились над лихорадочным кипением сборочных автоматов. На центральном контроллере допустимые сигналы — никаких сбоев, программа движется согласно намеченным срокам.

Охотник мельком просмотрел сводки и проследовал к лабораторному отсеку, в отличие от линии производства наполненному покоем. Прислушался. Щелчок дверного фиксатора ознаменовал восстановление тишины. Ромбовидные агрегаты для генной реконструкции, обставленные многочисленными лабораторными стендами, темны и неподвижны — их часть работы сделана. Вдоль стен установлены капсулы-саркофаги, хранившие тридцать четыре носителя — клона.

— База, свет! — крикнул Николай.

Ответом вспыхнуло рассеянное матовое свечение. Он избавился от скафандра, сдал экипировку кибер-прислуге и взглянул на отражение в зеркале. Рост и комплекция почти не изменились. Лицо — твердое словно маска, в меру хищное и излишне правильное — могло с успехом затеряться в эпицентрах цивилизации, среди достижений пластической хирургии и биоинженерии. Глаза скромно карие — без изысков. Следовало признать — он готов к следующему шагу.

В первоочередных задачах добыча оружия. Но прежде, чем вывести «Паому» из ангара, следовало закинуться протеином — блюда на три и компот. В запасе сорок минут — на еду, короткие сборы и программирование кибер-штурмана. Планета Адолоин, сто пятый сектор — точка, откуда следовало начать поиски торговцев боевой амуницией. В архивах ЦУКОБа, насколько помнил димп, местечко фигурировало как зона класса «Продаю Все, а то, что не продаю, просто стоит дороже».

***

Изучение мира Адолоина неплохо скрадывало минуты и часы. Согласно предписанию диспетчерской он, после посадки, оставался на корабле, анализируя изображение, что в горячих токах атмосферы, трепетало на обзорном экране.

Город-улей — неофициальное и точное название местного очага Федерации, бытовавшее в народе. За взлетным полем, исхлестанным песчаным ветром, зыбким маревом высились угловатые башни, переплетенные замысловатыми конструкциями мостков, — сосредоточие миниатюрных жилых ячеек-сотов, красновато-золотистыми рядами расчертивших общий черный фон построек.

Темное полное ураганных завихрений небо и стремительные иглы летательных аппаратов Охотник проигнорировал. Его интересовали непосредственные окрестности “Паомы” — поле, заполненное любопытной техникой. Изначально безобидные конструкты — боты, рейдеры, грузовозы — темными формами застывшие вокруг охотничьего транспорта, сочились экстрактом опасности. Иногда украдкой, иногда в открытую щерились лазерными орудиями и ракетными портами. Под стать им башни пульсаторов, установленные по периметру порта, чьи стволы изредка подрагивали, выискивая цель.

Николай потянулся к верньеру масштабирования панорамы… замер. Накрыла привычная волна желаний: захотелось почесать левое ухо, достать руками носки ботинок, перекусить и облегчиться. Носитель адаптировался к матрице димпа и иногда выдавал легкие сбои. Вариант с неудачной проработкой мозга Николай не рассматривал — игра и без того затянулась.

— Соберись протоплазма. — Волевым усилием Николай привел тело в норму, чтобы услышать далекий уверенный стук. Некто оригинальным образом барабанил по входному люку «Паомы». На мониторе комплекса связи всплыло небритое лицо диспетчера.

— Принимайте таможенного инспектора. И, ради Трока, не дергайтесь.

— Уже замер, шеф. — С легкой усмешкой Охотник выключил передатчик и отправился на историческую встречу.

Низкие полутемные коридоры, переходники, тамбуры и вертикальные лесенки, безлюдные отсеки и редкий гул автоматики привычной картиной промелькнули мимо. Впереди наметились серьезные события — вслед за открытием шлюза, в пышущем жаром проеме возникла низкая плотная тень.

— Реально не спешил. — Крепко сбитый, на грани полноты человек скользнул внутрь корабля. За ним взвихрились крупицы песка. Судя по недовольному бормотанию инспектора, песок достал его давно и прочно. Облаченный в глухой — под горло — форменный плащ он с трудом перевел дыхание и щедрым жестом утер с лица обильные бисерины пота.

— Условия — говно. — Он вопросительно посмотрел на димпа, точно искал подтверждения сказанному.

— Погода — сука, — согласился Николай. — Будьте любезны, пройти.

Убрав с лацканов куртки нанесенный ветром песок, он развернулся и, не дожидаясь реакции собеседника, переместился в соседний отсек. Там, среди аппаратуры, ведающей шлюзовыми механизмами, за единственным подобием столика предполагалась оформить документы.

— Итак… — Таможенник извлек на свет портативный компьютер. — Процедура вам знакома? — Голос у представителя закона тусклый, равнодушный.

— Наслышан. — Николай взмахнул персон-картой, полученной в федеральном департаменте социоконтроля — абсолютно незаконно, после пси-обработки причастных лиц. Выписанное на имя Зоранга Тикка удостоверение личности не могло вызвать никаких нареканий.

Инспектор прогнал карту через сканер, вернул хозяину и задумчиво потер щетину на подбородке.

— 2500 за тоннаж.

— А проверить груз и декларацию?

— Пошутил что ли? — Мужчина искренне удивился. — Это Адолоин, я б… жить хочу. 14 комиссий социоконтроля разбились о планету, я меняю работодателей едва ли не каждый месяц… А вчера здание Совета и подвластные структуры захватили троиды — клан потомственных контрабандистов. Но править им не долго — серьезная конкуренция, смекаешь. Всем плевать и каждому свое. Я вот собираю парковочный налог…

— В одиночестве?

— Пульсаторы видел? — Инспектор деловито сворачивал мобильный планшет. — Могут из твоей посудины узорных решеток наделать. Хочешь?

— Принял. — Охотник передал инспектору пачку кредиток и немного расслабился. События развивались по намеченному сценарию. Инспектор удалился, походная сумка собрана, «Паоме» задана программа ожидания. Время выхода в город.

«Хрень то какая». — Димп торопливо прикрыл лицо концом льняного шарфа. Песок жалил на манер пчелиного роя, сужал горизонт до объемов каморки, упорно лез за воротник, хрустел по бетонке. Марево повсюду, куда податься? Направо — туда, где сквозь пылевой ливень проглянули городские огни. Сотня метров в горячем аду — с огибанием систем техобслуживания и редких гостей космопорта.

— Куда прешь?! — Детина, упакованный в пончо, шлем и защитные очки грубовато оттолкнул Роса. За ним темной вереницей двигались столь же крупные гуманоиды, чей строй разбавляли гравиплатформы, укрытые болотного цвета тканью. Интересный караван; сходство форм и выправки — несомненно людей, военного образца ботинки, да и груз на платформах смотрелся знакомо.

Изучив тылы удалявшейся процессии, Охотник выругался. Какого здесь делает федеральная пехота? На дезертиров не похожи; типичные рядовые части, осчастливленные неведомым заданием и точно знавшие куда идти. Николай направился вслед за караваном. С выбором пути угадал — дорога вывела к городским трущобам. Стало проще — не так задувало. Но все же стоит найти отель, гостиницу, любое здание, где можно укрыться от царства нависающих над головой конструкций и угрюмых бесконечно-вертикальных стен.

Снятый номер походил на конуру, а вид из него не открывался. И за обедом необходимо спускаться по тысяче лестниц на десяток уровней. Но Николай порадовался тихому уголку. Койка и нормальный, немного затхлый воздух — предел мечтаний на данный момент. Завтра он начнет охоту за информацией, покоившейся в головах местных граждан.

***

Боль мутным облаком колыхалась в голове. Временами легкая, словно дыхание призрака, а временами… Мир готов треснуть от пульсаций разума. За минувшие сутки он проанализировал триста семьдесят четыре интеллекта, различных как стулья и хомячки. Тысячи амбиций, недовольств и радостей, на минуты контакта становившихся неотъемлемой частью димпа. Он помнил, что некто господин Ра хочет и боится сделать предложение даме; не забыл и команду юнцов, готовивших заказное убийство, — контрасты могли разбить и без того потасканную психику. И головная боль — постоянная соседка. Ни четырехчасовой сон, ни утро, проведенное в сборах, не избавили от дерьмовых ощущений. Но он готов забыть о боли — сканирование себя оправдало.

От бара к бару, от офиса к офису он воссоздавал картину дилерской сети, находил распространителей, посредников, региональных боссов. Последним в списке возник Рупперт Ан Доор — он дергал за ниточки, поставляя на Адолоин угодный товар. К его загородной резиденции Охотник и направился…

Неровная тень от гравитолета бежала по желтоватым россыпям камней и нарушала однообразие местности: искрящегося на солнце песка, уступчатых скал-лабиринтов, наполненных контрастными переходами света и тьмы, и марева дальних границ пустыни.

Поднимать машину выше Николай опасался. Системы наблюдения вероятного противника могли преподнести неприятные сюрпризы.

Аккуратно по кромкам валунов гравитолет скользнул к земле. На мгновение застыл в обрамлении рыжевато-золотистой тверди и под затухавший гул двигателей примостился в сумраке, отбрасываемом камнями. Хрустнула галька. Открытый колпак аппарата допустил к Николаю тишину с легким посвистом ветра. Он вплотную занялся проверкой амуниции: стандартного полевого обмундирования гвардейца, не менее стандартной личной брони, минимума приборов. Комплект далек от охотничьего; средства нападения минимальны, а защита — издевательство над чувством самосохранения.

Николай мельком вспомнил Иллитерий. Меч Судьбы растворился в Средоточии Мира — изменившемуся мировоззрению клинок не подходил. Так быть по сему.

Охотник перебрался через борт машины. Осмотрелся и, не зафиксировав угрозы, приступил к восхождению на верхний ярус каменных лабиринтов. Метр за метром, вспарывая песчаные слои, цепляясь за любую неровность…

Треск.

Галечная осыпь устремилась вниз, и из-под ног димпа исчезла значительная часть опоры. Он уцепился за каменную грань; в грудную броню с неприятным скрежетом врезался скальный выступ. Подтянулся… и рухнул на ровную площадку. Открывшийся вид впечатлил — стоило воспользоваться полевым биноклем, и резиденция Ан Доора развернулась детально проработанной картой.

Исполинский центральный купол серовато-белой полусферой приткнулся в обрамлении иссеченных бурями скал и низкорослого кустарника, что колючим переплетением красовался меж валунов. В стенах здания яркими искрами мелькали визор-объективы и антенны даль-связи. После десятиминутного бдения на гнетущей жаре в монолите резиденции нашелся нитевидный контур входного проема, подходы к которому охраняли неизменные башни пульсаторов.

У ворот базы скучал некто гуманоидного типа — в серой невзрачной униформе, с лимом наперевес, что можно счесть за плюс. Живая охрана подразумевала минимум электроники в защитном периметре — сенсорных линий, датчиков движения и прочей головной боли диверсантов. Так или иначе, Николай, для разогрева, предполагал посетить Ан Доора в бестелесном исполнении — провести общую рекогносцировку, изучить план комплекса и покопаться в разуме босса. Расставаться с новым телом неприятно, но воля превыше.

Он сместился назад, под прикрытие валунов. Убрал бинокль, посетовал на расплавленный диск солнца и единым усилием вырвался из носителя.

Через пятьдесят минут тело в каменном укрытии вновь дрогнуло от толчка мысли. Еще не открыв глаза, Николай проанализировал полученные данные. Он нашел и проинспектировал склады, кои хранили классический набор товаров — секс, наркотики и рок-н-ролл. Бонусом немного экзотической еды. В роли рок-н-ролла он зачел обособленную секцию вооружений.

У Охотника чуть глаза на лоб не полезли, когда он узнал масштабы операций, проводимых Ан Доором. Разум торговца содержал удивительную цифру: адолоинец располагал девятнадцатью аннигиляторами стандартного военного образца, комплектом излучателей, пульсаторов и лазерных орудий. Таким количеством амуниции не оперировали даже патрульные базы в «горячих» секторах фронтира. Разве что, одна — та, которая поставляла Рупперту вооружение. Ее командующего связывали с дельцом давние партнерские отношения. Опираясь в рапортах ЦУКОБу на локальные системные конфликты, он постоянно требовал усиления огневой мощи базы, и Федерация, погрязшая в сонме проблем, безропотно выполняла требования. Большая часть заказов уходила на Адолоин, чем и объяснялась встреча с пехотинцами в порту.

Николай просчитал дальнейшие варианты развития событий.

Первый — обратиться к Ан Доору в установленном порядке и скупить весь наличный арсенал. Скучно и потенциально опасно — Рупперт устроит клиенту проверку, и задействует компаньонов из Управления. Второй — явить призрака и спокойно забрать товар. Но впитывать груз чужих стремлений и чаяний смертельно надоело. Да и путь излишне легкий — без цимеса. Он планировал громкое возникновение на федеральной сцене. Остается лобовой удар — шашки наголо и пусть повезет. Разум жаждал забыться в бое.

***

Эрк Ол Кейн, сын Диза и Моники Кейн, пребывал в мрачном расположении духа. Слепящий зной и унылая местность вокруг действовали угнетающе. Зачем он — хранитель третьего уровня — торчит около центрального портала здания? Где-то в глубине базы те, кто рангом много ниже Кейна, заливаются вином и балуются заезжими девицами, хотя именно им полагается сидеть на охране периметра — покрываться липнущей к телу пылью и вспоминать…

Боги прокляли его — названного удачливым. Фортуна отвернулась: восемь месяцев он готовил на базе тотальный переворот и смену лидера клана. Тонкие намеки соратникам, поиск и вербовка недовольных… Он смог распределить дежурства таким образом, чтобы сегодня, на третий день месяца Храа, все значимые посты заняли его люди. Но нелепый приказ запихнул в пекло, на патрулирование территории комплекса.

«Терпение зачтется». — Эрк отбросил перетираемую в ладони гальку. Почесал плечо, натертое ремнем лима, и усмехнулся: он откорректирует сроки, затем…

Треск шейных позвонков оборвал мысль адолоинца. Тело его еще не успело соскользнуть в горячий песок, как Николай избавил труп от излучателя. Добротный верный Марк VI…

Осмотрев и щелчком поставив разрядник на место, Охотник ухватил подопечного Ан Доора за руку, оттранспортировал к массивным вратам и без промедления ткнул ладонью охранника в сканер пульта управления. Опознавание произошло за доли секунды; под пальцами мертвеца вспыхнуло зеленое свечение, и защитная плита с утробным скрежетом устремилась вверх…

— Укладывай, придурок! — Один из техников яростно выдохнул. Напарник с мутными от нехватки пой-травы глазами вяло дернул ящик к гравитолету. Его мутило.

— Заткнись, По…

— Чего встряли? Как-то без огонька работаете… — Шестеро из техперсонала обогнули штабеля разнокалиберных грузов и тоскливо поморщились — предстояла долгая и нудная работа.

— Попробуйте… — По осекся. Несанкционированный звук развернул к створу врат. Из рук выскользнул угол контейнера, чья тяжесть незамедлительно рухнула на ногу соседа.

— Падла!

— Заткнись. — Техник оглянулся на приятелей. — Сегодня вроде Эрк на дежурстве… Чего ему внутрь лезть?

— Причин много и ни одна мне не нравится…

Бронированная плита приподнялась еще на метр. Из щели в сумрак ангара хлынули полосы света, рельефно обрисовавшие две ноги, упакованные в хаки.

— Лимы! — По не представлял, кто нагрянул к в гости, но он совершенно точно знал, что Эрк Ол Кейн хаки не носил.

Восемь человек лихорадочно рванулись к излучателям, оставленным в грузовых дебрях. Вооружились и вернулись на исходные позиции.

— Может пальнуть разок? — По покосился на коллег.

Световая щель увеличилась на порядок.

— Вроде один…

— Какого Трока?!

Девять лимов одновременно выплюнули красноватые лучевые трассы. Не отпуская гашетку, Николай затяжным броском ушел вправо.

Ангар содрогнулся от воя осколков и шипения пламени. Горели ящики, о которых техники позабыли в стремлении покончить с неизвестным. По испуганно привалился к борту гравитолета. За уничтожение товара Ан Доор сдерет шкуры с нерадивых.

Николай откатился под прикрытие неопределенных контейнеров. Зафиксировал вспышки вражеских выстрелов и дал ответный залп. Выплеском покореженного металла, точно черным прибоем, накрыло двоих противников.

По мгновенно отпрянул в ближайшую нишу. Вот ведь непруха. Он посмотрел на тару, в которую упирался боком, и радостно оскалился. Гранаты могли изменить ход боя…

Николай опрокинулся на спину, плечо носителя резанула боль… В разрыве легкой брони проступил багрянец. Первое крещение. Он перекатом ушел к новому укрытию. Выстрел, прыжок и контакт с целью — касание бетонки пола и захват руки противника. Не замедляясь, димп рванул мужчину по кольцевой, придал ускорение.

Иссеченный разрядами техник в полете принял сидячее положение. Смел с поля боя приятеля. Кубарем, переплетясь конечностями, они удалились в небытие.

По вжал активатор, замахнулся…

Вектор угрозы сменился. Николай носком ботинка подцепил валявшийся рядом лим, подбросил, перехватил рукоять и не глядя перечеркнул очередью фигуру, возникшую из сизого дыма. Минус. Вверх полетело нечто миниатюрное…

Инстинктивно, на рефлексах, Николай хлестнул предмет лучом энергии. Затем подумал…

Над ангаром распустился нестерпимо белый цветок взрыва.

Смерть дыхнула жаром и сотней точек боли. Бомбардируемый раскаленными осколками димп щедро ставил пси-блоки и гадал о том, когда прекратится ад. Через четверть минуты он смог переместиться к выходу из зала — люку, за которым наметился неприятный шум. Несколько десятков бойцов Ан Доора явились на подмогу почившему техперсоналу.

Николай торопливо вернулся к замеченной ранее таре с гранатами. Не пропадать же добру. Он прицепил смертоносные гостинцы к креплениям на гвардейской разгрузке и вернулся к люку. Приник к стене рядом, прислушался. Шипение пневмосистем, неразборчивые команды, топот сапог и дуновение прохлады заставили качнуться вперед. Люк приоткрылся…

Пятнадцать черных ромбов миновали порог, прежде чем Николай врезал по сенсору закрытия кулаком. Противник ответил из пульсаторов… Бешенным ураганом череда взрывов превратила туннель перехода в зону грязно-алых оттенков.

Первыми не выдержали люковые створки. Ударной волной их выбило из креплений — крутясь юлой, они преодолели не менее двух третей ангарного пространства. Следом выплеснулись багрово-черные клубы и грохот… Оглохший, опаленный пламенем димп сдвинулся прочь от дышавшей огнем горловины прохода. Акцент слишком жирный. Едва огненное буйство чуть стихло, он нырнул в царство черных стен и языков пламени. Впереди вновь подозрительный шум.

Четырнадцать ошеломленных боевиков, разбитые командиром на две группы, нервно ожидали появления врага. Притиснулись затылками к стеновым переборкам, по обе стороны от входа, терзали ладонями пульсаторы и кляли неизвестность. Скупым жестом офицер отметил пятисекундную готовность.

— Жми!

Им не хватило сущих пустяков. Димп вскользь вылетел из прохода, лимы алыми звездами бесновались в руках. Сотворенный дуэлью импульсный мост просуществовал четыре секунды. Анализ, оценка, корректировка… Поведя лимами вдоль стен, изрезанных разрядами, Николай приподнялся. Бок, левое плечо и бедро ожгла нешуточная боль.

Вокруг изломанные тела, на отдельных лицах застыло удивление. Путь расчищен, но слышны далекие крики команд — клан формировал оборону. Вот только Николай уже знал оптимальный маршрут до цели.

Многочисленные лестничные пролеты, решетчатые галереи, отсеки, набитые приборами, вновь лестницы… Выбив каблуками дробь по ступеням, он нырнул в шлюз, оставил позади гулкое пространство зала, миновал несколько тамбуров-переходников… Воздух полнили яростные вопли, впереди финиш-точка — одинокая люковая мембрана.

С лязгом в коридор позади выплеснула свора бойцов. Короткими вспышками блеснула сталь лимов…

Выстрел.

Заряд нашел искомую цель — вынудил Николая дернуться от боли, сбиться с ритма бега и пролететь в начавший открываться люк едва ли не задом. Он сгруппировался, вслепую рванул назад и закрыл дверь. Ставя восклицательный знак, луч излучателя разворотил электронику замка.

Багрово-красными пятнами на переборке выступили участки, полосуемые лимами. Бойцы Ан Доора действовали предсказуемо. Охотник прикрепил рядом с одним из пятен оставшиеся гранаты. От силы минута — прикинул он, срываясь в бег. Начал отчет — пять, шесть…

Реальность замедлилась при виде четверых громил — охранников, угловатыми силуэтами ринувшихся навстречу. Контраргументом димп в прыжке пробежался по переборке над головами противников. Коридор осветился алыми вспышками.

Двадцать пять секунд. Николай вскрыл кабинет Ан Доора, отодвинул мембрану и нырнул в комнату. Он прибыл в святая святых, к главе могущественного клана — недосягаемого и обозленного.

— Кто ты, тучево отродье?! — прорычал плотно сбитый лысоватый мужчина.

— Тсс… — Николай приложил палец к губам и облегченно привалился к двери. — Шестьдесят.

Под аккомпанемент взрыва переборка заходила ходуном, норовя вытрясти из Охотника остатки жизни. Он терпеливо ждал. Запахло едким дымом, послышался треск пластика.

— Теперь слушаю. — Николай повернулся к собеседнику.

Проревев нечто смутное, Рупперт дернулся за минилимом и тут же потерял контроль над телом; крик поглотил отголосок.

Охотник успокоил нервы Ан Доора. Легкое прикосновение к офис-пульту активировало внутреннюю коммутационную сеть. Плюхнувшись в кресло, димп придал лицу незадачливого Рупперта яростное выражение и переключился на всеобщую связь.

— Мы подверглись вероломному нападению! — Он представил десятки лиц, обращенных к экранам интеркомов, и продолжил: — Выродки троиды хотели убрать нас со сцены и полностью захватить рынок. Клянусь Троком, суки просчитались; мы отразили нападение. Я… — Рупперт выкатил глаза. — Лично раздавил последнего ублюдка! Прям руками выжал. Теперь спрашиваю: как мы ответим?!

Николай выждал паузу. Обличье Ан Доора раздражало.

— Либо они, либо мы! Победит тот, кто осмелится нанести противнику удар всеми доступными средствами. Так в бой! Пусть отродья шлюх познают нашу вомбу!

О «вомбе» Николай узнал из гаснущих мыслей Ан Доора. Слово во всех смыслах нехорошее.

Издалека приятной музыкой прозвучал рев голосов. Клан прочувствовал ситуацию и готовился к массовому выступлению. Переоборудованные гравитолеты, одиночные гравициклы-камикадзе, полный арсенал — от ножей до мобильных лазерных орудий — ничто и никто не остался в стороне. Общий сбор проведен за полчаса, а еще через десять минут Николай любовался на транспортную колонну, что в облаке песка скрывалась меж причудливых каменных громад. Тотальная мобилизация удалась на славу — отныне он мог вывезти со складов, что угодно, благо грузовой транспорт воины клана любезно оставили в ангаре. Вот только сама погрузка…

— Справлюсь. — Николай пожал плечами. Перед тем как пройти к складским отсекам он намеревался оставить в кабинете визитную карточку. Дар Кор Рон — выбранное имя, которое с телом Ан Доора достанется УКОБу при обязательном расследовании инцидента.

— Справлюсь…

Он справился. Четыре тяжелых гравитолета загружены под завязку; отдельную позицию заняли несколько комплектов полевой формы класса «трент» — бронированных костюмов, используемых специальными десантными формированиями. Охотнику крупно повезло… дважды: сперва с находкой брони, затем с беспрепятственным полетом к «Паоме». Автоматы погрузчики споро переместили груз в трюмы корабля.

— Слишком легко. — Он в последний раз взглянул на панорамный экран.

На Адолоине царствовал тусклый день; низкие свинцовые тучи висели над угрюмыми зданиями, пропуская к земле лишь крупицы света. Вдалеке, опасным добавлением к общему мрачному фону города, трепетали красные полотна; неровным маревом ложились на облачную завесу — разгорались и гасли в такт схватки между кланами. Внешняя акустика улавливала рев взрывов…

Из здания порта, крича что-то невразумительное, выплеснула толпа горожан. Через мгновение строение под вой осколков и плазменных зарядов сложилось карточным домиком; вал песка и дыма накрыл бегущих.

То послужило последней каплей. Корабли, игнорируя стандартные процедуры и башни пульсаторов, начали огненными свечами взмывать к небу — рушили бетонку и системы техобслуживания. Молчаливыми силуэтами промелькнул в воздухе персонал космопорта, изломанный стартовыми ударами …

В отличие от многих Николай действовал спокойно. Используя антигравитационные движки, поднял транспорт над полем и задействовал планетарный привод. Маршрут проложен. Сто десятый сектор, система Райк, планета Крадо, патрульная база LX-12-57 — коррумпированный изъян на непорочном теле патрульной службы. Как полагал ныне покойный Рупперт Ан Доор, у командующего базой на резервных складах всегда хранился запас боевой техники.

Перелет в систему Райк прошел штатно — в тесной компании с кибер-медиком и сеансами восстановления носителя. По прибытию он направил «Паому» на каменистую планетку, в справочниках обозначенную лишь цифровым кодом и вяло используемую для добычи руды на местные нужды. Грузовоз в режиме ожидания приткнулся в единственном порту, а сам Николай с грузовым контейнером на перевес перебрался на потрепанный транспортник, следовавший до требуемой точки. Вопросов команда не задавала — наличие поблизости патрульной базы рождало у персонала обманчивое чувство безопасности.

— Чисто дети. — Николай пригубил кофе и глянул на часы. Лететь порядка шести часов.

Глава 5

Статус глубинки не препятствовал системным властям в попытках сравняться с передовыми секторами Федерации. К удивлению Охотника, власти в старании не перешли грань вульгарности, когда попытки соответствовать фешенебельным регионам делают из провинции гротескные подобия. На Крадо царила умеренная респектабельность. Несмотря на периодические конфликты на системных задворках, местное правительство взяло курс на развитие туристического бизнеса и не ошиблось.

Природа планеты достаточно уникальна, но при этом неуловимо одомашнена; в ней отсутствовали дикая красота или яркая экзотичность, лишь приятные усталому путнику пасторальные пейзажи с легким флером инопланетной таинственности. Для представителей рас земного типа, ищущих покой, ее привлекательность — отмеченный в справочниках факт.

Белокаменные города с тщательно скрываемыми очагами бедности и криминала; сервиз на уровне прима-планет; разнообразие туристических удовольствий и главное — ненавязчивая величественность природных видов. Горные пейзажи, окутанные туманной дымкой и зеленью лесов, нити дорожных серпантинов, петлявших над обрывами, покатыми травянистыми склонами, искристыми ручьями и рокочущими водопадами.

Сотни радуг под чистым небом. Попытки представить планету неким отсталым регионом безвозвратно растворялись в тишине и покое — слегка показных, но достойных.

— Вы не ошиблись с выбором. Посмотрите… — Метрдотель за офис-стойкой деловито манипулировал документами. — Зоранг Тикк. Оглянитесь, мистер Тикк.

За идеально прозрачными стеклами горного отеля матово-белым кругом раскинулся посадочный флаинг-сектор. Синие капсулы транспорта удачно гармонировали с золотисто-изумрудным редколесьем и холмистыми далями за вершинами деревьев. Десятки тропок убегали с территории отеля к неведомым уголкам — патрульной базе и прочим прелестям.

— Планируете воспользоваться услугами гида или осмотритесь самостоятельно? — расцвел улыбкой служащий отеля.

— Самостоятельно, — кивнул Николай. Изучение холла не привнесло в реальность ничего подозрительного. Багажные кибер-перевозчики, десяток отдыхающих, информ-автоматы… И рыжевато-янтарная леди в серебристой накидке, миновавшая дверной створ с грациозностью балерины.

— Хороша, — вздохнул метрдотель.

Одарив служащего щедрой суммой, Николай получил код-ключ от номера и торопливо ретировался. Услужливость работников набила оскомину. Он сам, без чьей-либо помощи, доставит привезенный багаж — за исключением оставленного в порту контейнера — к номеру, сам освоит изыски бытовой техники.

Он выбрался на балкон, чтобы в подробностях осмотреть местность. Вдохнул пряный, чистый после утреннего дождя воздух и холодно улыбнулся: из-за деревьев показались трое федеральных офицеров — типичных представителей региональных гарнизонов патруля. Видимо решили навестить бар, чем любезно подсказали Охотнику точное направление, в котором располагалась база. Ему оставалось только прогуляться по избранному пути…

***

Солнце, на радость, просто грело — не ломало жарой, а едва ощутимо касалось тела мягкими лучами. Поразительный эффект для макушки холма, открытой ветрам и свету. Она должна бы прокалиться насквозь, но нет — пучки желтовато-зеленой травы и каменистые россыпи источали умиротворяющее тепло.

Погоняв во рту соломинку, Николай под шорох гальки сдвинулся вперед, раздвинул травяные стебли и глянул на подножие холма. Там, в песчаной долине, стиснутой живописными ландшафтами, присутствовала база.

— Кучеряво устроились. — Николай обвел биноклем территорию патрульного комплекса.

Стандартная развертка, типовая федеральная разработка. Строгий квадратный периметр, очерченный рефлекторами и сенсорными цепями безопасности, обособленный блок энергостанции — серый монолитный куб, чье основание затенял редкий кустарник, массив параболических антенн даль-связи, административные, бытовые и производственные корпуса; посадочная зона патрульных кораблей, на которой приткнулось семь кораблей — 4 грузовоза среднего класса, один рейдер и два патрульных бота. Застыли контрастными тенями на идеально чистой площадке — безмолвные, закрытые… Рядом присутствовал техник в потрепанном замасленном комбинезоне; сидел на грузовой аппарели рейдера и с философским спокойствием разглядывал автоматы, проверявшие систему подачи топлива.

Идиллия. Заходи, бери, уноси… Николай перевел бинокль на жилой корпус. В глаза плеснуло бликами от стекол — следом на плац выбрались семеро десантников. Не молодые, не старые, промаршировали к административному зданию, привнося в обстановку легкое оживление. Из КПП вышли двое обходчиков для проверки сенсорного периметра. В караулке хрипло заржали — умолкли при виде трех гравитолетов форменной черно-белой окраски, что нарушили однообразие серебристой пыльной дороги.

Обыденная жизнь. Николай отодвинулся под прикрытие камней; пора явить крик. Разум командующего базой просто кладезь информации.

Через сорок семь минут он вернулся и тоскливо вздохнул. Рутина и тоска. Адреналиновый танец без огонька. Он узнал коды допуска к системам базы, включая канал связи с крейсерами на орбите, использование которых минимизирует риски. Местный патруль привык гонять шпану по темным углам и не подарит радость горячей схватки.

Николай перевернулся на спину, взглянул в прозрачную вышину. Детали операции он проработает… завтра. Если повезло с планетой — грех не воспользоваться. Он покинул вершину холма и ступил в лиственный трепет. Закинув походную сумку на плечо, углубился в череду солнечных полос на проторенной дорожке.

Тропа привела чистому миниатюрному озеру. Прозрачная вода, шатры кустарника по берегам, округлые валуны в золоте пляжей и… знакомая янтарная леди, эффектно освещенная солнцем. Она примостилась на скальном клине, что вдавался в озерную гладь, и рассматривала красоту.

Призрачные, точно отлитые из хрусталя, создания образами лебедей скользили в центре озера — переливались золотом, лазурью и малахитом, отдавая дань природным краскам. Парили над ясно видимым дном. Николай призадумался в оценке потенциальной собеседницы. Она хороша и романтична — под стать месту. Носитель явил полузабытые физиологические реакции, чем удивил.

Он свернул к берегу. Его право — примерить маску рядового гражданина Федерации. Величественное спокойствие леса, тихий плеск крохотных волн и шорох песка располагали к беседе.

— Кхм. — Он приблизился к женщине. Она грациозно обернулась, на симпатичном личике легкая тень досады. Орешек крепкий.

— Здравствуйте. — Охотник улыбнулся, присел. Нагретый солнцем камень встретил филей приветливо. — Не возражаете, если пристыкуюсь? Устал среди деревьев, зверушки что-то молчаливы…

— Вы уже сели, — серьезно сказала леди. — Согласие излишне.

— Я старомоден…

«Навык потерян», — признал Николай. И смирился — его цель не здесь и не сейчас.

— Уверены?

— Выдохнем, как говорится. Просто место понравилось.

— Люблю сюда приезжать. — Голос женщины немного потеплел.

— Зор Тикк. Славен внезапностью.

— Тавия. Рада познакомиться, Зор. Теперь извините, мне пора.

— Махать не буду…

Ее прямая, изящная фигурка стремительно скрылась за деревьями. Дама сбежала, руководствуясь неясными мотивами.

— Вот и вся любовь. — Димп обвел взглядом «лебединый» хоровод. Хрустальные создания один за другим ныряли и мгновенно исчезали в светлой чистоте. Пора покинуть дивный уголок. Судьба хитра и от щедрот может подарить новую встречу с янтарной леди. Тропинки узки, отель невелик…

Десятичасовой рубеж постояльцы отеля традиционно встречали в баре — за бокалом вина. Утомленный сидением в номере Николай спустился к питейному заведению, что располагалось на первом этаже.

Тихо плескался за ромбовидными окнами вечер, наполненный искристыми вихрями цветочной пыльцы. Редкое по красоте явление: темный фиолет звездного неба, разлапистые контуры деревьев и синевато-белая вуаль, скользившая над парковочной площадкой. Изредка муар пронзали золотистые огни флайтов, идущих на посадку.

Николай устроился за стойкой, щелчком подозвал бармена и, игнорируя многообразный говор поздних клиентов, приник к заказанному пиву. Напиток горчил. Охотник развернулся к полутемному залу, отделанному красным деревом. Ореолы свечей чуть приятней меланхоличной физиономии бармена.

В дальнем углу, в сумраке, ютилась Тавия. Одна. Мужской контингент глуп и слеп? Димп по-быстрому раздобыл два коктейля, выписал замысловатую кривую меж столиков и присоединился к даме. Тихо скрипнуло кресло.

— Добрый вечер. — Он пристроил тару с алкоголем. — Внезапно снова я.

— Что сделано, то сделано, — философски отметила Тавия. Провела кончиками пальцев по дужке бокала. — Чем обязана?

— Ничем, — пожал плечами Николай. — Просто удивлен почему мы не вместе.

— Однако. — Дама удивилась. — Я не приветствую попытки меня «снять». Закончим?

Николай пригубил коктейль. Гадость. Второй раунд пошел тяжелее.

— Алкоголь на меня не действует… в том смысле, — после недолгой паузы усмехнулась женщина.

— Вы пили с любителями.

Тавия улыбнулась. Плацдарм завоеван. Укрепляя позиции, Николай рассказал пару забавных историй, вспомнил об экзотических уголках галактики, хотел привлечь к делу поэзию, но разум выдал стишки, от которых он впал в ступор. Ладно вслух не сказал.

— Пробел.

— Что ты сказал? — Тавия с любопытством подалась вперед. Узрев заминку собеседника, покачала головой: — Сбавь обороты, расскажи о себе. Что привело тебя на Крадо?

— Отпуск… длительный. Решил изведать неизведанное.

— Трата времени на увеселения едва ли продуктивное занятие.

— Смею тебя заверить, у Федерации другое мнение на этот счет.

— В смысле? — Женщина раскраснелась. — Твой отпуск приносит для Федерации пользу?

— Скоро начнет. Забудем.

— Согласна. — Тавия хлопнула в ладоши. За общим музыкальным фоном хлопок остался незамеченным. — Ты устал работать во благо Галактики?

— Телепат что ли? — Николай задумчиво откинулся на спинку кресла. Понимание собеседницы импонировало. Он встряхнулся: для сантиментов рановато.

— Я немного выпила. — Тавия заглянула в бокал. — Мне хватит…

— Хватит, — эхом отозвался димп.

— Тогда проводи.

Рука об руку они покинули бар, проследовали до подъемника и далее на третий уровень, к апартаментам янтарного совершенства. Николай успел только моргнуть, как леди уже скрылась за дверью. Боевая машина зависла… вплоть до легкого поцелую в щеку.

— Спокойной ночи. — Дверь захлопнулась повторно.

Николай чмокнул воздух, развернулся и ушел, готовый ко сну без снов.

***

Утро Николай встретил на облюбованном холме. Перед ним база в детальной развертке — утренние часы накрыли периметр дымкой и громкими раскатистыми командами офицеров. Построение. Занятый 120 десантниками плац гремел бравым маршем.

Николай достал из сумки пакетик с орешками — в меру солоноватыми, поджаристыми, что неплохо скрашивали пребывание в окрестностях патрульного комплекса. Необходимо проверить добытые у командующего сведения: численность персонала; распорядок дежурств, обходов.

Охотник устранил с лини обзора пучок травы, раскачиваемый ветром. К полудню он выяснил два факта. Первый — слово дисциплина для патрульных Крадо понятие абстрактное и второй — офицерский состав мучился похмельем. Неизвестный повод наградил их головной болью, а димпа — скукой. Проверка осуществлена, результаты получены — пора уходить.

Он вновь вышел к озеру. Присел на камень, обрамленный водными гребешками, расслабленно вздохнул. Момент релаксации и встречи. Треск сухой ветки ознаменовал появление на тропинке элегантной Тавии. Димп толчком нервов успокоил волну адреналина — тот, кто столь неожиданно возникал позади, изрядно рисковал.

— Добрый день.

— Теперь добрый. — Николай убрал руку с сумки. Лим подождет.

— Чувствуете запах? — Она на секунду закрыла глаза. — Так пахнут ордолии…

Она мелодично рассмеялась.

— Искупаемся?

Не дожидаясь ответа, стремительно избавилась от одежды и плавно скользнула в озеро. Ее тело явилось живым блеском… Охотник невольно ухватился за верхнюю пуговицу рубахи:

— Чет не тянет…

— Боитесь? — прорвался ее голос сквозь веер хрустальных брызг.

— Началось…

Николай разделся и плюхнулся в озерную рябь. На миг стало неуютно: прозрачность воды рождала обманчивое чувство полета. Внизу пустота и донные блики…

Тавия увлекла его на песочную россыпь миниатюрного пляжа — обсыхать и беседовать о вечном. Ситуацию спасло урчание в желудке. Намекнуло, что пора отдать дань ужину. Солнце вознамерилось кануть за вершины деревьев — отдать мир сумраку, вечерним теням и стрекоту насекомых.

В закусочной они провели пятнадцать минут. Николай искренне полагал четверть часа недостаточным сроком для утоления голода… Но Тавия вела себя неоднозначно. Она точно боролась с чем-то — двигалась резко и неуверенно.

Охотник замедлил шаг. Женские пальцы робко легли на ручку двери от номера димпа.

— Я право не уверена…

— Попробуй, — сказал Николай. За порогом два бокала вина и золотистый свет. Финалом вечера — постель.

Разобравшись с любовной горячкой, Охотник досадливо фыркнул. Размяк. Хотелось отпустить цель и заснуть рядом с теплом…

— Спи. — Тавия приникла к боку. В темноте ее лицо показалось расплывчатым, туманным…

Он проснулся резко — от толчка нервов. Разорвал липкую паутину сна и узрел. Обстановка в комнате разительно изменилась — Тавия расположилась в дверях спальни и целилась в мужчину из серьезного излучателя. Доля секунды ушла на оценку ситуации. Покинуть тело, уклониться? Зачем? Он планировал эксперимент со смертью чуть позднее, когда удостоверится, что слияние с носителем гарантировано. Но сцепка матрицы с телом уже сильна… Пусть решит Средоточие.

Он подавил импульс рефлексов и позволил Янтарной зажать гашетку.

Сознание опрокинулось в огненно-красный смерч удара.

Свершилось. Адские жернова и стальные лезвия охраняли три извечных двери. Под завывание призрачных вихрей Николай разглядел створки… и узнал, корчась от тысячекратной боли. Потянулся к средней — на пределе, сквозь ад. Его отшвырнуло — номер «15» тянул поводок все сильнее, сопротивляться нет сил. Ему вновь отказано в жизни…

Искра мыслей заботливо подсказала: медлить нельзя, янтарная бестия вряд ли соизволит подождать в номере. Она исчезнет, не познакомившись с Дар Кор Роном. «И снова здравствуйте, б…». — Охотника рвануло к пустоте — черному проему в запутанном хаосе беловато-серых потоков энергии.

Его встретила радуга; ослепила, исполосовала… Стремительной тишиной ударила другая сторона — краски мгновенно стерлись, боль ушла.

Он привалился к стенке комнаты. Первая попытка в минус, но он не сдастся — вопреки и назло. Вернулась ясность мысли. Да и Тавия нашлась. По глупости или от излишней самоуверенности она задержалась в номере, устроила профессиональный обыск. Изрядный запас кредитов уже экспроприировала и не попадись ей бронированный кейс с амуницией, она бы успела скрыться. Но решила потратить время на взламывание не взламываемых замков.

Обыкновенная воровка. Сколько раз, в бытность оперативником ЦУКОБа, он слышал о подобных дамочках; работая в глубинке, они вычисляли богатых клиентов, завоевывали доверие и оставляли ни с чем. Изредка предпочитали ликвидировать клиентов — нет пострадавшего, нет своевременного обращения, и у местных безопасников, в большинстве случаев, глухарь. Вселенная большая.

Николай мельком глянул на кровать, отмеченную неприятной кляксой. Химическая взрывчатка, пристроенная под печенью носителя, в отсутствие жизненного биоритма растворила тело до кашеобразного состояния. Ни аналитики, ни специалисты патологоанатомы не разберутся.

— Любовь зла, старушка. — Николай присел подле Тавии, корпевшей над серебристо-неприступным чемоданом. Ее лицо ничуть не изменилось — столь же миловидно. Никаких намеков на холод.

— Хрень. Не жадничай, — пробормотала женщина, срываясь с места. Подхватила охотничье добро и торопливо направилась к выходу, оглянулась напоследок. Охотник двинулся следом — на первый уровень отеля, далее к свободному флаинг-транспорту и прямиком до космопорта.

В столь поздний час порт блистал люминесцентными огнями. В пустоте залов приткнулись десяток пассажиров, автоматические уборщики и редкий персонал. На пару с женщиной Николай выбрался к посадочным секторам, достиг легкого транспортного бота, используемого для внутрисистемных перевозок, и остановился.

У темного, очерченного секторальными маяками корабля вспыхнул бледный огонек фонарика. На миг выхватил из ночи лицо женщины, скользнул пятном по бетонке и уперся в шлюзовой люк.

— Сколько ждать-то…

Остаток фразы димп пропустил. Рывок к складским ангарам избавил от компании Тавии. Сроки сжаты, счет на минуты. Он проник на склад, отыскал и распаковал — изнутри — контейнер с носителем. Надсадно вздохнул, судорожно хватаясь за лим под боком. Другая сторона отпускала неохотно. У выхода столкнулся с охранником — худощавым мужичком с воспаленными глазами и физиономией землистого цвета.

Служивый ткнул фонарем в нос позднему гостю. Нервно сглотнул… и от удивления приоткрыл рот. Охотник проигнорировал препятствие.

— Куда прешь?! — Охранник метнул руку к плечу незнакомца.

Не прерывая движения, Николай обхватил затылок противника ладонью, отшвырнул. Мужчина отлетел к ближайшему контейнеру, где эхо глухого треска ознаменовало сползание тела на бетон. Охотник забыл об инциденте через несколько шагов, достиг корабля янтарной.

— Странно, не заперто… — Он развернулся, изучая внутренности шлюза. Прицел лима скользнул по сенсорам управления и замер на кнопке открытия герметизационной плиты.

Утробное шипение гидравлики открыло тонкую, наполненную матовым светом щель прохода. Сделав два шага по коридору, Охотник приблизился к рубке, откуда доносились неясные голоса.

— …фортовая, — закончил речь мужской басок.

— Удача не причем, Себ, — хладнокровно ответила Тария. — Простой расчет. Пара сопливых фраз делает из мужика парнокопытное.

— Не обобщай, — хмуро буркнул третий участник разговора. — И не трогай мои яйца. Мне доказывать нечего, ровно через неделю я буду на Эль-о-Дэре…

— Сволочь, — фыркнула женщина. После секундного молчания заговорила вновь. — Какие дифирамбы я пела — про цветочки там, небо. Он небось подумал, что стал центром Галактики…

— Он и стал. Посмертно.

— Вы бы видели. Растекся подчистую. Я, именем рогов Кардана, даже снимок памятный сделала.

— Умница. Я вот в пятьдесят втором…

Николай ступил в рубку:

— Вы, ребята, походу какие-то извращенцы….

— А… — Тария привстала. Да так и застыла с открытым ртом — не верила, боялась и не понимала. Нечто близкое к священному ужасу парализовало психику.

Двое других членов команды опомнились первыми. Один из них, бочкообразный крепыш, потянулся за излучателем. Охотник выстрелил навскидку. Лучевая игла с резким свистом разнесла противнику череп. Отброшенный на спинку кресла напарник Янтарной крутанулся вместе с сиденьем, выпал и приник к пульту, на котором и оставил росчерк из беловато-розовых капель.

— Ты пришел, Зор! — Тавия всхлипнула. — Они заставили…

— Извини, прерву на секундочку. — Новым выстрелом димп снес голову второму компаньону. — Теперь насладись картиной. Памятные фото не возбраняются.

— Зор, клянусь, я не виновата! — Тария испуганно заломила руки — Меня запрограммировали… Я не более, чем послушное орудие, пара рабочих ног и все. Зор, я все исправлю…

— Прикинь, в реальности нельзя предварительно сохраниться… А жаль.

Она умолкла. В глазах мужчины над бездонно-черным зрачком дула царствовала пустота — вакуум, абсолютная непроницаемость. Обилием слов янтарная попыталась зафиксировать внимание Охотника на своих губах. Пальцами нащупала рукоять пульсатора за спиной.

Тария прервала движение — в ее разум степным пожаром ворвался димп. Пробыл там доли мгновения. Выронив оружие, женщина с испуганным визгом закрыла лицо руками.

— Не смотри на меня!

— Как хочешь. — Николай пожал плечами. Янтарная погрузилась в лабиринт страхов и комплексов — пусть живет в мучении. — Цени, не убил. И спасибо, что указала путь.

Отыскав и забрав кейс с амуницией, Николай покинул мостик. Его ждали отель и мягкая кровать при стопроцентном отсутствии трагедий с неудавшимися романами. Сцена отыграна.

***

В девять утра, нарушая исконный порядок, неожиданно включился голографический проектор. Небесно-голубым шаром возник у дальней от кровати стены, расползся прямоугольным экраном и без перехода метнул в комнату разбавленные звуками цвета.

Готовый к нападению, захвату и умерщвлению Николай расслабленно откинулся на подушки. Стоило предупредить администрацию, дабы исключить столь резкие побудки… Развернутое электроникой изображение демонстрировало знакомый Охотнику корабль янтарной. В окружении зеленых мигалок патрульных гравитолетов бот смотрелся не очень. На передний план выдвинулась яркая блондинка; шум толпы, отфильтрованный аппаратурой, стих и стал слышен голос.

— Мы находимся в космопорту Стунрада, где сегодня ночью произошла трагедия. Согласно официальным данным, погибло двое внесистемников. Задержана подозреваемая… — Блондинка прикоснулась к вставленному в ухо наушнику. — Допрос неизвестной… — На левой половине экрана всплыло искаженное лицо Тавии. — …подтвердил первоначальную версию о ее причастности к серийным убийствам в фешенебельных районах города. Может ли случится так, что отныне нам нечего бояться? — Репортер заученным движением подалась вперед. — Наши источники в Управлении говорят — да. Дело закрыто. Грядет ли расцвет туристического бизнеса? Или причина упадка интереса к планете кроется отнюдь не в страхе потерять свои кредиты…

— В другом, — буркнул Николай, обесточивая проектор. Пора заняться чем-то стоящим: собраться, позавтракать и отправиться к изрядно утомившей базе. Подготовительный этап завершен; в свете интереса безопасников к личности Тавии окрестности курорта лучше покинуть.

“Никаких проблем”. — Николай распластался на вершине холма. Привычное место. И не менее привычное занятие — он покинул носителя и направился к патрульному комплексу. План прост — при отгрузке нелегальных партий товара командующий отправлял три четверти личного состава в трехдневную увольнительную, крейсерам на орбите давал приказ обследовать близлежащие сектора и в результате получал удивительную для форпоста ЦУКОБа свободу действий. Персонал привык, надо лишь соблюсти расписание, которого придерживался командующий в теневых махинациях. Сегодня день отправки. Через начальство базы Николай привел в действие обычный приказ.

Через полтора часа от КПП в сторону города потянулся караван гравитолетов. Сверкая округлыми боками и лобовыми стеклами, они дополнили пасторально-мирный пейзаж — серебро песка, изумруд холмов и мерные обелиски указателей. Проводив их долгим взглядом, Николай активировал миниатюрный передатчик. Собранный на коленке прибор смог поймать базовую частоту патруля, обеспечив димпа пятью минутами кратких переговоров крейсеров. Капитаны докладывали о начале рейда — связанные долгом и приказом выдвинулись к никому не интересному сектору.

Охотника разобрало любопытство: достаточно ли крепкими ругательствами поносили капитаны начальство. Или рутинный полет почитали за внеплановый отдых? За размышлениями он скоротал день. Светило медленно клонилось к горизонту.

Николай отбросил пластиковую бутыль. Тара с тихим шорохом канула в сумерках — густых кустарниковых тенях и переливчатых трелях живности. Он извлек из сумки «прыгунка» — игрушечного зверька, продаваемого в любом супермаркете и чуть модифицированного Охотником. В схему игрушки добавлен фиш — электронная имитация крупного теплокровного объекта.

Обманка запущена. Миниатюрный зеленый комочек, ловко избегая препятствий, скрылся в темноте. Дозору потребовалась целая минута на фиксирование — срок за пределами федеральных норм. Из КПП вывалились двое, с лимами наперевес. Но найти источник сигналов не смогли — явление не редкое. Ни одна система безопасности не обходилась без сбоев. Вторичная тревога, результатами которой стало обнаружение катастрофически большого ничто, подтвердила версию о сбое. После пяти ложных срабатываний часть сенсоров отключили.

Николай сбежал к ясно различимой в темноте дороге, что привела к цели — задворкам одноэтажного бетонного домика караулки. Осторожно приблизился к матово-белому проему окна. Коснулся плечом нагретой солнцем стены и остановился.

Ударом приклада высадил окно и забросил внутрь ребристо-черный цилиндр гранаты. Загрохотала опрокидываемая мебель… Черно багровым заревом из окон выплеснулось пламя; здание содрогнулось, извергнув темные молнии осколков, нестерпимый грохот и вал сизого дыма.

Николай отпрянул в сторону, пытаясь уклониться от бетонного крошева. Завыла сирена.

На плацу послышались редкие крики. Патрульные покидали казармы и, с трудом подчиняясь командам растерянных офицеров, пробовали сориентироваться. Но видели только мерцавший факел КПП.

— Формируйте оборону, мать…!! — Крик офицера захлебнулся на половине, срезанный лучевыми нитями.

К бою подключились излучатели.

«Два залпа… пять залпов…», — отрешенно считал полковник Родан Дорби. Происходящее на экране системы наблюдения не укладывалось в понимании. Кто, зачем? Неизвестный противник атаковал комплекс настолько эффективно, что за считанные минуты смог пробиться к складам… Склады! Логическая цепочка — Адолоин, торговля оружием, гибель клана Ан Доора — молнией пробила разум полковника.

Лоб покрылся холодной испариной. Святые блюстители, он испугался не нападения, а последствий. Когда патруль расследует инцидент и в ходе следствия всплывут губительные для Родана факты, жизнь закончится…

— Выход… — Дорби заметался по ставшему тесным кабинету. Выход есть, но решиться прибегнуть к последней воле… Он колебался, с тревогой посматривая на мониторы. Очередная лучевая бойня и мелькание тел помогли определиться.

Набор команд, ввод личной код-карты… Скромное цифровое табло на офис-панели украсилось цифрой «30». Тридцать минут — отчет запущен и необратим. Где-то в глубине комплекса активировался спасительный ядерный заряд, который уничтожит следы. Аналитики ЦУКОБа останутся ни с чем.

— Пора убираться…. — Дорби нервно потер ладонь о ладонь. Опомнился, рванулся к двери…

Встреча с целью явилась для Охотника полным сюрпризом. Занимаясь погрузкой на транспорт контейнеров с аннигиляторами, он лишь мельком посматривал на створ ангара и вот результат — перебежка к очередной машине закончилась столкновением.

Двое — Рос и неизвестный десантник — ударились в лобовую. На мгновение замерли. Димп правым хуком опрокинул противника в нокаут и вернулся к погрузке. С расписанием он не ошибся — аннигиляторы и лазерные орудия готовы к транспортировке. Оставалось только запихнуть контейнеры на гравиперевозчики и переместить к летному полю, где четыре грузовых корабля дожидались своей очереди.

Он не успел преодолеть и половины расстояния до грузовозов, как пространство вокруг расцвело фиолетово-алыми кустами разрывов. Десантники собрались.

Болью толкнулась левая щека, секундное онемение сковало руку… Гарь. К собственному удивлению, Николай понял, что тлеют его волосы.

Огненной волной захлестнуло головной аппарат колонны. Подставив осколкам бронированные тылы, Николай переждал ураганный наплыв пламени, зафиксировал на прицеле очаги сопротивления и всадил туда с десяток зарядов.

Таймер ядерной установки отсчитал двенадцатиминутный барьер.

— Режим погрузки!

С досадной неторопливостью киберы приблизились к опаленным машинам. Николай спрыгнул на бетонку; в выборе корабля придется действовать наугад.

Возьмет ближний. У оставшихся посудин иная роль — дальний свободный полет, если он успеет запрограммировать кибер-штурманов.

Плану помешал полковник Дорби.

— Нет! — Родан оглянулся на неизвестного, возникшего в рубке. Несмотря на страх в голосе, потянулся за излучателем. Охотнику пришлось разоружать, укладывать на пол — терять драгоценное время.

— У меня деньги, связи, что угодно… — Родан напрягся и внезапно заорал: — Не смейте меня убивать!

— Дар Кор Рон. — Николай повернулся к автоматам. Закончил быстрый ввод данных и склонился над полковником: — Запомнили?

— Да.

— Повторите.

— Дар Кор Рон.

— Удачи на допросе.

Удар отправил Родана в забытье, а Николая — к выходу. Едва он рискнул высунуться из шлюза, бок хлестнуло энергетическое лезвие; два вторичных луча алыми линиями расчертили шлюзовую камеру. Патрульные упорствовали.

Раскаленными сгустками оплыл металл переборок, пробитые гидравлические системы наполнили мир резким свистом.

Николай кубарем прокатился по бетонке, извернулся, пропуская смерть…

Таймер разменял три минуты.

Спеша к транспорту, Охотник выругался: на поле возникли бэлмы — боевые лазерные модули. Двигались стремительно, под прикрытием энергетических щитов, расстреливали любой объект, не внесенный в реестр опознавания.

Отфутболенный попаданием Николай достиг судна гораздо быстрее, чем намеревался. Броня выдержала.

— Шевелись, железо! — Он ударился о кибера, копавшегося у аппарели. Карго-отсек принял их одновременно, плюс контейнер с грузом. Не став выяснять куда закатилась тара, Николай отдал команду на закрытие герметизационной створки. Борт корабля отозвался тяжелыми ударами.

Осталась минута.

Коридоры, переборки… Рубка. Падение в ложемент удалось процентов на семьдесят, включение корабельных систем — на девяносто. Боль мешала телу исполнять команды с точностью автомата, но для подготовки к старту навыков хватило.

Индикаторы готовности украсили пульт зелеными огнями; черно-багровыми тонами развернулся панорамный экран. С поля, к сокрытому дымом небу, безмолвными эллипсоидами возносились грузовозы — согласно программе, направлялись в пограничные сектора. УКОБ перехватит, но потратит ценный ресурс — время.

Метка.

Вид на летное поле заслонил ослепительно-белый свет. От неожиданности Николай рефлекторно врубил у судна планетарные двигатели… и не услышал знакомого гула. Рев кольцевого огненного вала растворил звуки. Препятствия на пути энергии точно взрывались изнутри, превращаясь в облака пыли, что накатывали волной.

Николай дернул рулевую колонку, и ускорение перебило дыхание. Он с трудом оторвался от спинки ложемента, повернул голову… Языки белесого огня, что выступили по краям обзорного экрана, настроения не прибавили.

Через миг ядерный шквал захватит корабль.

— Давай! — рявкнул димп. Штурвал завибрировал в руках…

Раскаленные газы, достигнув верхних слоев атмосферы, сменили белизну на грязновато-желтые оттенки. Различить отдельные детали в пылевом месиве невозможно — вплоть до момента, когда корабль, сверкая фиолетовыми клиньями энерговыхлопов, разорвал огненную пелену. Взрыв метнул следом протуберанец, но пламя лишь бессильно скользнул по борту.

Космос. Тысячи искр, сотни туманных завихрений и провалы тьмы.

Николай отпустил штурвал. Вырвался — груз под боком, маршрут задан, погони нет — аспекты победы. Он с трудом скинул истерзанную броню и похромал в грузовой отсек. Проверил товар. Не найдя к чему придраться, сунулся в медотсек и в холодном свете плафонов, под бдительным оком кибера, ощерившегося блеском игл, отдал ряд команд автоматике. Пора возвращаться к «Паоме», а грузовозу покинуть порт и переместиться в пустынную местность близ горных отрогов для принятия товара. На время полета можно забыться, благодарное тело оценит.

Скалы, угрюмые каньоны и бледно-желтое солнце в зените выглядели убого. Транспорт, вопреки предчувствиям, находился там, где полагалось, смутными контурами выступая из скальных теней. Антигравы мягко опустили захваченный корабль в тридцати метрах от фрахта. Дальнейшее задача техники — перегрузка контейнеров, топлива и беглое тестирование летных систем.

Мимолетный отдых завершился. Димп занял кресло пилота и медленно поднял судно к бархатисто-черному небу. Финальной точкой песчаную пустыню резанул очередной взрыв; на месте экспроприированного корабля возникла ярко-синяя полусфера.

Николай отвернулся от призрачного света экрана. Взрыв базы усложнил ситуацию. На всех оживленных трассах ЦУКОБ выставит крейсерские кордоны, введет протоколы усиленного патрулирования и тотального досмотра. Но он справится, цель все ближе.

Глава 6

Вовремя сделанный глоток пива преобразил мироздание. Бил в десятку, актуализировал и умиротворял. Холодная бутылка темного стекла, родной горьковатый привкус и неторопливое течение секунд скрасили день.

Николай примостился на основании лазерного орудия, конусом выступавшего из борта корабля, и осмотрел ангар. Двумя идеальными рядами выстроились двадцать машин. Отлаженные многострадальными автоматами двигатели, многократно протестированная электроника, развернутая система вооружения из аннигилятора и четырех орудий. Мечта, конфетка.

На монтаж у киберов ушло 4 месяца; довеском на флагмане развернули систему жизнеобеспечения. Дышать хотелось полной грудью.

Николай провел рукой по орудийному дулу. Металл источал силу — таил угрозу и предупреждение. Корабли с их электронными мозгами ждали идей касательно места будущей игры.

Николай бросил опустошенную бутылку на звук монотонного голоса. Возьмет или нет? Отчетливый щелчок вынудил повернуться — посмотреть на робота, который, не прерывая доклада, перехватил тару и пристроил подле девяти идентичных посудин. Не промахнулся ни разу…

Набитая чипами жестянка предпочла чистоту и неторопливый монолог — доклад о состоянии базы. На информации о запасах туалетной бумаги Николай сдался:

— Утомил! — Никакого эффекта. — Прервать программу.

Николай помрачнел. На миг охватили сомнения: зачем он здесь, во глубине галактики, на безликом астероиде — сидит, гадает, с чего начать забаву, и пересчитывает новенькие катера. Не легче ли раствориться в Средоточии. Выстроить произвольный спектр и обрести независимость от прошлого, стать кем-то иным…

Тэо.

Нечто светлое трепыхнулось внутри. Пропало, срезанное холодным порывом, рожденным за гранью… Закончить начатое — первостепенная задача. Многоликость Средоточия утомляла. Федерация не менее приятна в качестве игровой зоны.

Необходимо определиться — куда и зачем?

Чем проще, тем лучше, Федерация понимает только наглядность. Ее слабое место — благосостояние финансовых воротил, вершителей, на чьих закромах держится костяк союза. У большинства из них есть схожая черта — коллекционирование. Перья звездных династий, Черные кресты отрочества, Семь шагов в бездну, Цветок Ра — не счесть диковинок, пришедших из глубины веков. Никто из ценителей не афишировал коллекций, и только архивы ЦУКОБа содержали приблизительные списки владельцев прекрасного — согласно федеральным правилам сохранности исторических ценностей.

Николай решительно покинул орудийный лафет. Ответы найдены. Сборы и подготовка оборудования для экспедиции заняли час. Отработанная стартовая процедура опустошила ангар, вернула тишину. Двадцать кораблей стройной чередой преодолели шлюзовой тоннель и нырнули в метеоритный пояс, что лавиной сигналов обрушился на внешние скан-системы.

Димп лихорадочно считал данные с сопряженных навигаторов. Машинерия справлялась — не блестяще, но в пределах нормы. В отсутствие живого груза, который необходимо беречь, совершала рисковые маневры. Обманчивое кружево, сотканное из камней, хлесткими волнами затмевало экраны. Флагман лидировал — при ручном управлении. Исполнив сложный пируэт, первым прорвался к чистому бархату вселенной. Холодное сияние звезд, вековая пустота и никаких преград вплоть до нулевых секторов.

Корабли, чуть потускневшие после астероидного хаоса, выстроились боевым клином и устремились в марш-бросок. Размыли черноту пространства жемчужными тонами гиперперехода. До административной зоны Федерации 30 часов лета.

Девятый сектор, вопреки близости к центральным секторам, на удивление захолустное местечко. Три-четыре индустриальных гиганта — планеты класса F и россыпь мелких аграрных колоний. За глаза их обитателей так и называли — копатели. Социоаналитики терялись в догадках. Но провинции обладали полезным качеством — мизерной плотностью населения и транзитными пассажирскими линиями. Лайнеры крупных перевозчиков периодически останавливались в портах, где из всех достопримечательностей — песчано-травянистые равнины, кубы диспетчерских зданий и непредсказуемо различные небеса. Николай догадывался о причинах. Официально они приземлялись на дозаправку, неофициально — подбирали теневых воротил, чьи базы прятались в укромных уголках.

Он выбрал непритязательную колонию, в режиме невидимости опустил корабли в хитросплетения горных лабиринтов, задействовал голографический экран и выбрался на свежий воздух.

Горная прохлада, сдобренная водяной свежестью, наполнила легкие, утомленные кислородной смесью. Он осмотрел пустынные пейзажи — камни, островки мха вокруг и небольшая искристая речушка неподалеку. Подошел к воде, макнул пальцы. Холодная. Брызги крохотными алмазами усыпали кисть. Внутри пустота.

Он вернулся на флагман и покинул тело. Другая сторона ударила неожиданно сильно — впервые появилось ощущение тяги к тому, что Погонщик не пожелал называть. Крик затухал? Не к месту сомнения — пройдет, сколько удастся. Он призраком окунулся в неизвестный мир. Предполагаемый объект захвата — среднего достатка аграрий, уставший от рутины, с робкой тягой к путешествиям, — готовый вкусить благ цивилизации в тепличных условиях ближних секторов и доставить Охотника на пассажирскую линию, что пролегала близ ЦУКОБа.

Объект он нашел через час, но процесс неожиданно затянулся. Долгие сборы переросли в долгие проводы — со столами, забитыми нехитрой снедью, под куполом ночи, отмеченным лунным маревом и трепетом костров. Он сам удивился, когда за полночь удалось вырваться из цепких лап родственников и вовремя поспеть на галактический лайнер, смотревшийся нелепо на пустынном летном поле. Расцвеченное внутренней иллюминацией судно ярким айсбергом возносилось над приземистыми домами.

После короткой процедуры оформления и натянутых экивоков офицеров, принявших запоздалых пассажиров, он занял каюту и приготовился бдеть, укрепляя связь с носителем. Тем и занялся на ближайшие часы полета. Знакомая пафосная речь ЦУКОБовского рекламного ролика сорвала с койки и бросила к шлюзу — на встречу с ничуть не изменившимся лейтенантом Меллиганом.

Николай замедлил шаг в герметизационном переходнике, присмотрелся. Туманная дымка окутывала безопасника с его извечным приглашающим жестом и камнеподобным ликом — история повторялась и, видит небо, Охотник едва не поддался зову памяти. Он вернулся. И куда? В начало пути…

— Заходите. — Лейтенант проявил чудеса тактичности. «Копатель» мялся в привычной деревенской нерасторопности…

— Зайду, — кивнул Николай, проходя и устраиваясь в посадочной ячейке. — Ой, зайду…

— Простите?

— Советуюсь с предками, мы аграрии суеверны…

— А…

Этим коротким, слегка досадливым «а» начался полет. Злодейка память услужливо напомнила детали: молчание, легкое недомогание при стыковке, спуск в гражданский космопорт общего доступа… Суета сует, привычная толчея, как ностальгия. Хватит! Соорудив для носителя правдивую цепочку памяти, он покинул тело, проследовал знакомым маршрутом и увидел вербовочный пункт.

— Сука… — не сдержался. Нервы тряхнуло. Николай провел рукой по черной офис-стойке, за которой копошился Сид 107 — раскладывал бланки, готовясь к приему созданий, мечтавших о десантной славе.

Резким шагом Охотник двинулся к выходу. В приоритете информационный отдел и только… Встречным курсом, по коридору белым элегантным видением шествовала Симона Альрес; ее имя вспомнилось с трудом, кроясь на задворках памяти. Доктор, симпатичная женщина, подруга суровых охотничьих дней медленно брела в неизвестность, сопровождаемая перебинтованным десантником. Вела под локоток, берегла… На миг, когда ее и димпа разделяло несколько сантиметров, она вскинула взгляд и посмотрела на него — точно могла видеть призрачный образ. Задержала шаг.

Легкое удивление коснулось Николая. Он торопливо направился прочь. Не оглядывался, пусть позади слышен едва знакомый голос — прошлое в прошлом. В настоящем — информационные архивы Управления.

Темноватый зал информ-отдела обеспечил Роса сведущим носителем, приоритетным доступом к терминалам и, в сухом остатке, объемным списком любителей экзотических безделушек. Этап завершен. Возвращение к катерам в череде смены безликих тел прошло без осложнений, точно череда вспышек. Расположившись в привычной теснине рубки флагмана, Николай заварил сублимат кофе и изучил полученные списки. Слепой перебор электроники высветил первого кандидата.

Некто господин Зласт, владелец фармацевтического холдинга — интергалактической структуры, что правила системой Леман II, и планетой с одноименным названием. Рай для бизнеса и маленьких удовольствий, подкрепленных деньгами.

«Вольемся», — резюмировал Николай, готовясь к марш-броску. Курс проложен.

***

Пить… Вахтенный диспетчер контрольной орбитальной станции ненавязчиво придвинулся к серебристым завиткам кофейной дымки. Вчерашняя оргия заставила забыть о правилах. Похмельно-наркотический синдром — дело хитрое. Тусклое вечернее освещение и размеренный гул аппаратуры в безлюдной рубке, десятки обзорных экранов с видом на чернь космоса только усугубляли ситуацию.

Пить.

Приятели, техники арктурианцы, советовали приберечь опохмелку. Он проигнорировал, а в результате уже седьмую минуту тянется к омерзительно дорогому импортному кофе.

Горячей струйкой кофейный напиток обжог гортань. В голове прояснилось… и диспетчер не поверил глазам: на радаре изумрудными точками возник строй кораблей. Расплескав питье, вахтенный на кресле подъехал к центральному визор-экрану. Челюсть поползла вниз: звездный фон разбавили неизвестные боевые катера, что смотрелись неприятно. Он и не видел таких никогда…

Диспетчер потянулся к снятой микрофонной дужке и опоздал; сигнал вызова пронзительной трелью разорвал пустоту зала.

Охотник нетерпеливо щелкнул по приборной панели. Вызов не принимали. Зеленовато-голубой шар планеты четким рельефом плыл в обрамлении звезд, создавал фон для орбитальной станции, подкрашенной матовыми бликами света. Контрольный пункт, причал, перевалочная база, ремонтный док — далеко неполный функционал технократического чуда. С планеты к станции белесыми кометами устремились пять челноков. Насыщенная жизнь, но связь мертва.

— Динь дон… — Николай не договорил. Передатчик высветил на дисплее бледное мужское лицо. — Сорвало что ли?

— Идентифицируйте себя, — неуверенно, с оттенком паники объявил вахтенный.

— Хм. — Димп задумался. — Ну, есть хорошие парни, а есть плохие. Я вот плохой. Зласта знаешь?

— Да.

— Дар Кор Рон предлагает товарищу Зласту через тридцать стандартных минут явиться к первому посадочному сектору центрального космопорта и предоставить в безвременное пользование Эддалу эль Таагу. Угрозы пропущу. — Охотник кивнул. — Время пошло.

— Но…

Связь прервалась. Ни к чему выслушивать суетливый набор фраз от постороннего лица. Диспетчер — никто и роль у него мизерная — запустить процесс.

Радар тонко пискнул, давая знать об изменениях в пространстве. Атмосферную дымку рассекли три десятка остроносых тактических истребителей. Среагировали оперативно, но… Столь малое число? При некотором размышлении Николай объяснил их количество внезапностью нападения.

Он запустил сценарий противостояния.

Обзорный экран распался на тактические фрагменты, которые доли секунды показывали строй противника. Полусферу фиолетовых звезд с черными сердцевинами корпусов в лобовой атаке — шли по учебнику. Серия команд разбросала катера по десятикилометровому периметру, чем дезориентировала противника. Хаотичность маневра не вписывалась в концепцию правильной обороны, служа доказательством некомпетентности.

Пилоты обоснованно решили, что преимущество в массированном нападении. Отточенный боевой разворот с полным опрокидыванием на борт, стабилизация курса и две цели легли в рамки электронных прицелов. Дрогнули в порталах орудийные стволы, боеголовки явили космосу хищный лик…

Чистое, привычное совершенство. Николай удовлетворенно вздохнул; подопечные машины исполнили невероятное и развернулись с перегрузкой, губительной для человеческих форм. Молниями прянули к ряду истребителей и, встав на ребро, проскользнули меж аппаратов противника. Скорость ответной контратаки заставила пилотов действовать подсознательно и восемь из тридцати кораблей изменили курс. Дали залп, ослепительными клинками пропоровший напарников.

С трудом переведя дыхание после исполненного флагманом нырка, Охотник в сцепке с машинами бросил катер вверх — перпендикулярно плоскости полета растерянного врага.

Днища истребителей мгновенно разрослись бронированными плоскостями. Приборы едва успели зафиксировать цель, как в бой вступили аннигиляторы. Николай направил корабли за фиолетовыми резцами энергии. Считал остатки дистанции: метр — багрово-рваные пробоины выплеснули стаи обломков и пламенных клубов; полметра — нулевая видимость, сдобренная натужным гулом аппаратуры…

— На излом!

Лобовая защита катеров пробила искалеченные переборки, располосовала металлически-пластиковое нечто и с роем осколков встретила открытый космос. Точка поставлена. Неравными частями тактические «иглы» падали на планету; изредка обломки пронзали синеватые недолговечные росчерки.

Защитники планеты впали в ступор. Когда тела бьются о видовые камеры, изломанными формами припадая к обзорным экранам, немногие могут удержаться от тошноты. Но есть исключения. Кто-то произвел запуск управляемых торпед и поспешил, купившись на скинутые обманки.

Белесые облака подрывов вспыхнули в сотне метров от орбитальной станции. Точно испуганные пичуги гражданские корабли покинули обжитые доки. Вселенную пронзили стартовые удары маршевых двигателей — короткий всполох, искра корпуса и вновь бесконечная чернота…

Справедливо рассудив, что Зласт вряд ли объявится в указанном месте встречи, Николай направил флот к офис-резиденции холдинга. Кто-нибудь да ответит на поставленный вопрос.

Катера окружили угольно-непроницаемый небоскреб кольцом, застыли напротив верхних этажей, чем вызвали панику среди работников компании. Акустика какофонией звуков транслировала вопли во флагманскую рубку.

На площадь перед зданием выплеснула толпа, часть — через разбитые нижние окна. Мгновенно образовалась давка, сотни голов изменчивым океаном растекались по улочкам. Выбирай любого…

— Ты… — Николай остановил взгляд на гражданине средних лет, чей благообразный вид прятался за трепыханием лиственных крон. Беглец пробовал укрыться в миниатюрном парке… Увеличение масштаба в подробностях проявило образ на экране. Подходит. Димп призраком покинул катер и заарканил неведомого носителя. Отыграл в десятку.

Заместитель коммерческого директора щедро поделился информацией о местопребывании босса компании и внутренней планировке небоскреба. Двадцать пять лет безукоризненной службы и мизерная премия — обида чиновника развернулась черной пружиной.

— Изыди. — Николай стремительно вернулся на корабль. Сетования граждан вызывали изжогу. Куда катится Федерация?

Удовлетворенный возвратом к облику Кор Рона он проанализировал добытые сведения. Зласт не только находился в здании, но еще и держал при себе изюминку коллекции. Точное место хранения скульптуры осведомитель не знал, лишь догадки… Бункер на минус третьем уровне, оборудованный современной техникой безопасности, соответствовал образу цели. Тихий бетонированный уголок, пригодный для сохранения ценностей, в котором Зласт намеревался отсидеться. Но при желании мог покинуть насест — миновать подземный тоннель и выбраться на улицы за пределами оцепления.

Пресекая вероятность, Охотник отдал кораблям лаконичный приказ очертить небоскреб кольцевым залпом аннигиляторов. Фиолетовая завеса пала на уличную бетонку, пробила и разродилась нестерпимо алым огненным валом. Пламя, выбирая расщелины улиц, устремилось с площади в городские трущобы.

Вспыхнули деревья. Горячим треском воздух резанул оплавившийся пластик. Гарь и копоть…

Багровая стена, что с ревом пожирала тротуар.

Мужчина оглянулся, налетел плечом на другого беглеца и, потеряв равновесие, кубарем откатился к фундаменту дома. Удар о камни прибавил неприятностей; тлела куртка, в обожженных ладонях плескалась боль. Но он просто обязан успеть к входной двери, а там по лестнице на третий этаж, где в квартире осталась семья…

Отчаянным броском распахнул дверь. Первые лестничные пролеты… Следом рванулись языки огня.

— Ястара! — Не прерывая подъема, мужчина попытался избавиться от горевшей одежды. Еще четырнадцать ступенек.

Гул пламени стал нестерпимым.

Николай хладнокровно рассматривал ленты офисного центра. Воцарившийся хаос приемлем и желаем. В бытность оперативником ЦУКОБа, он вдоволь насмотрелся подобных катастроф. Как племя офарийцев, которое испепелил, — тени в пепле…

Собраться. Противник масштабный, атака должна соответствовать.

Аннигиляторы с легкостью взрезали три последних уровня здания. Куски сталебетонных конструкций, в облаке из внутреннего убранства комнат, явились первыми вестниками. Огненная буря по вскрытым вентиляционным и транспортным каналам устремилась к нижнему уровню. Вышибая дверные мембраны, алым калейдоскопом била оставшихся у подъемников служащих. Увечила стены, швыряла в пространство черноту обломков и очищала дорогу.

При спуске вниз Охотник воспользовался центральной транспортной шахтой, которая гарантировала быстроту маневра. Никаких препятствий — единственная опорная рельса, зажим бронированных перчаток и стремительное низвержение во тьму, затянутую дымом.

Николай приготовился. Вблизи промелькнула развороченная входная панель, за ней прокопченный коридор, люди в форме… Скрежет металла размечал пройденную дистанцию.

Разжав пальцы, он рухнул в свободное падение — на несколько десятков метров. Дистанция для лучевого залпа, в противном случае есть риск приземления на закрытую переборку.

— Нежданчик… — Он телом пробил шлюз, искалеченный энергией.

Миг на ориентацию… Он полагал встретить серьезное сопротивление, но ошибся. Электроника свихнулась от взрывов — открыла двери и предоставила Зласта на блюдечке. Исключение составила только персональная охрана финансового магната; с ней пришлось поработать. В конечном итоге, при смене пяти разрядников и потере тридцати процентов боеспособности, он устранил проблему.

— Будьте добры… — Он выбрался из пыльного каменного завала. Обломки плит с грохотом упокоились за спиной. — Не двигайтесь.

Зласт торопливо закивал. Перемазанный пеплом и кровью с трудом подавил волну нестерпимого страха. Знать бы заранее… Он торопливо протянул димпу пакет бумаг, руки тряслись.

— Это что? — Охотник непонимающе изучил набор голографических штампов на видимом кусочке бумаг.

— Дарственные, счета, коды доступа… все, что успел собрать…

— Не, мне только статуэтку. — Николай указал дулом излучателя на сейф за спиной мужчины.

— Чего? — Зласт непонимающе захлопал глазами.

— Ну хрень такая, говорят красивая….

— Не понимаю, я собрал…

— Я же обозначил вводную. — Димп направил излучатели в лоб леманца. — Меня вообще слушали?

Мужчина неуверенно побрел к сейфу, испуганно оглянулся.

— Сам по краю ходишь, — вздохнул Николай. Секундный набор кода, шипение гидравлики… — Однако.

Никогда ранее Охотник не видел ничего подобного. Жемчужные всполохи белым изменчивым облаком укрыли руки магната. Неизвестный мастер увековечил часть морозного узора в непередаваемой форме творения. Переливчатая игра линий завораживала, творила в изменчивой глубине чей-то силуэт — ни мужской, ни женский. Сердце неизвестного материала пульсировало в стремлении передать красоту.

— Благодарю за сотрудничество. — Димп аккуратно поместил Эддалу эль Таагу в развернутый транспортный кокон. Резко повернулся и скрылся в коридоре, искрящем замыканиями. После десятиминутного плутания в недрах здания, выбрался в холл, откуда просматривался вызванный флагман. Вокруг пустота, лишь обломки да пыль. Ветерок кружил обрывки. Кордон отсутствовал. И кому население Лемана II платит налоги, если местная охранка присутствует везде, кроме зоны беспорядков?

— Скучные вы. — Замерев у шлюзовой аппарели, димп взглянул на сизое горькое небо. Равнодушная высь.

Патруль Управления запаздывал. Десятки объектов на видовых экранах рубки мигали гражданскими метками. Проведенное орбитальное сканирование лишь усилило тоску. Где действо, где испытания на прочность? ЦУКОБ поменял протоколы? Кроме тихой орбитальной станции в округе фиксировалась только массовая эвакуация. Разнокалиберные корабли блеклыми стайками разлетались по космосу, служа идеальным прикрытием для охотничьего флота.

Николай смирился и подготовил кибер-штурман к полету в тридцатые сектора, где обитал второй «пункт» раздобытого списка.

— Центральный, старт. — Охотник поморщился. Исколотое болью тело рвалось к медотсеку. Полетного времени хватит с избытком.

Глава 7

Тридцать пятый сектор.

Тон планеты коричневато-зеленый. Забавно именуемая Фультой она, по большей части, представляла горные, изрезанные каньонами массивы. Беспорядочные группы замысловатых скал, ущелий и плато, чью мрачновато-темную дикость украшали редкие, но уютные оазисы. Обитатели Фульты привыкли к суровой красоте; когда-то давно горнодобывающие комбинаты, выстроенные на планете, постепенно обросли городскими трущобами, затем деловыми центрами, комплексами развлечений… Устроенные в оазисах курорты привлекли первых состоятельных клиентов и социум развернулся. Очаги прогресса наступали широким фронтом.

Прикрыв катера защитными экранами, Николай посадил флот в удобную для обороны долину и на том закончил подготовительный этап.

На обзорных экранах распростерлась каменистая местность, сдобренная порослями жухлой фиолетовой травы. Стометровое разбитое блюдце, обрамленное хищными зубьями скалистой гряды, что протянулось от кораблей до узкого провала ущелья — единственного выхода из долины, идеально простреливаемого аннигиляторами. Николай трижды проверил потенциальные векторы атаки… Облачился в броню, поверх накинул плащ, сверился с картой и отправился в путь.

Условия для перехода средние — острые камни, равномерный хруст щебня, облачка пара от дыхания в морозных наплывах ветра. Николай плотнее укутался в плащ. Если надежда и грела, то очень слабая — спуск к теплу и увиденной при посадке транспортной магистрали мог затянуться на часы.

Семьдесят три минуты. Но тем приятнее достичь финальной точки — выбраться на серовато-белую ленту шоссе и осмотреться. Дорога, идущая в никуда, из одной горной прорези в другую; над покрытием, создавая обманчивое впечатление зыбкости, дрожал горячий воздух. И не единой живой души. Мелкий восьмилапый зверек черным клубочком промелькнул меж камней и пыльных зарослей сорняков.

— Ау… — Николай присел на валун, обточенный песчаными бурями. В полном отсутствии альтернативы приготовился ждать, благо день пребывал в разгаре. Кто-нибудь да проедет мимо, иначе понятие индустриально-развитой планеты стоит пересмотреть.

Матовой точкой за воздушным маревом возник гравикар. Навскидку, четырехместная кабина блистала пустотой, водитель рулил в гордом одиночестве. Тем лучше. Охотник шагнул вперед и вскинул руку в классическом жесте. Дальнейшее — лишь откуп доверчивости фультонца. Глушь, пустая дорога, смурной попутчик.

— Далеко? — Входная мембрана гравикара приоткрылась. За бликами стекла нарисовалось полноватое дряблое лицо. Водянисто-зеленые глаза с немалой долей флегматичности препарировали Охотника и уставились куда-то в бесконечность.

— До Крайден-Лаута, — озвучил Николай, поправляя солнцезащитные очки. Неторопливо подхватил сумку.

— Не близко. — Мужчина задумчиво поскреб щеку. — Но тебе повезло.

Через мгновение Николай устроился в объятиях мягкого сиденья. Поерзал немного и замер в преддверии старта. Гул антигравов усилился. Машина дрогнула, поднялась над трассой и устремилась к скальным лабиринтам.

— Нынче все рвутся к столице, — нарушил фультонец однообразие звуков. Сказанная невзначай фраза ни к чему не обязывала: хочешь прими к сведению, хочешь — засунь в известное место…

Николай отнесся к правилам дорожной беседы с подобающей серьезностью:

— Да?

— А то, — обрадовался мужчина. — Позавчера начался фестиваль, типа праздник на дату Независимости. Понагнали в город мастеров и понеслась, сосед третьи сутки в запое…

— И как? Держится?

— Люц тебе в зад, какое там. Башню сорвало еще вчера. — Мужчина умолк, перевел дух и собрался мыслями. Неожиданно представился: — О’Грат, цеховой мастер на дробилке.

— Рэндольф, — кивнул Николай.

— С верхних поселений, значится… Горец?

— Не то, чтобы вечный, но примерно, — согласился димп, примеряя роль деревенского зеваки, который спустился поглазеть на цивилизацию.

Разговор прервался. Внезапно, контрастным переходом, мир за окнами потемнел — гравикар въехал в тоннель. Мелькание редких плафонов, озаряя кабину, навевало сон. Полумрак и рассеянный матово-белый свет. Череда перемен… В борьбе с дремой Николай принялся рассматривать игру теней на приборной панели.

— Куда катится люцева Федерация?

— Полагаю, вниз, — прищурился димп. Второй раунд беседы.

— Глянь. — Фультонец обернулся к собеседнику. — Я простой мастер, тихо сижу, отрабатываю кусок хлеба и не лезу под ноготь. Развлечения? Да сколько угодно. По закону положены семь часов на оттяг. Взамен от меня требуют лишь регулярно голосовать за системных кандидатов и обеспечивать норму выработки. Немного? Немного…

— Грузовоз, приятель.

— Тогда откуда берутся ублюдки, недовольные порядками? Все им добавляй, убавляй, реформируй. Посуди: зачем рыпаться, если можно жить… Где гарантии, что после будет лучше?

— Серьезно, грузовоз…

— Чего? — О’Грат посмотрел на выезд из тоннеля. В ярком овале неприятным дополнением присутствовали угловатые формы грузового транспорта, чей вид заставил фультонца дернуть руль вправо…

Машина вильнула, описывая лихой полукруг. Потерев локоть, Николай вернул себе вертикальное положение, прикинул, чем грозят распахнувшиеся за бортом каменистые просторы и вздохнул: возросшая насыщенность флаинг-потока таила угрозу. Сложные развязки, эстакады, дорожные патрули… У первого же перекрестка приткнулся флайт, отмеченный золотисто-черным цветом корпуса, мигалками и двумя крепкими ребятами, затянутыми в униформу.

— Дерьмо, — выдал краткую характеристику О’Грат. Он остановил машину, чтобы без промедления сунуть документы патрульному, загородившему дверную мембрану.

— Трассовый контроль, — на удивление вежливо объяснил служивый. — В связи с празднествами.

Лаконичность и обстоятельность. Досадная вибрация нервных токов… Под пристальным взглядом законника Николай расслабленно улыбнулся; его персональная карта ускользнула в скан-планшет.

— Будьте любезны снять очки.

Димп откинулся на спинку кресла. Медленно потянулся к лицу…

— Проезжайте. — Хлопок по кабине отправил гравикар в дальнейший путь.

— Не люблю патруль, — фыркнул О’Грат.

Пару секунд Охотник изучал его лысину:

— Вы даже не представляете, как я с вами солидарен. — Он запихнул сумку под сиденье. Заранее трепать нервы не стоит. На подходах к городу обстановка прояснится, а там уж как Великие раздадут — мирно ли, фатально…

Крайден-Лауд источал равнодушие. Темной, с проблесками оконных искр, линией возник на горизонте и за считанные минуты разросся до исполинских размеров мегаполиса — протянулся в бесконечность по обе стороны дороги, непринужденно оглушил гаммой звуков и распался на группы оплетенных магистралями зданий. Трущобы, что лихорадочно и тоскливо бурлили под небом, затянутым облаками. Город торопился разменять еще один день… Тускло светились полуразбитые рекламы; обшарпанные дома тискали улочки в шуме будничной жизни. Надрывно сигналил транспорт.

— Прибыли. — О’Грат задействовал акустические фильтры. Звуки сбавили интенсивность.

Обоняния коснулась мрачная индустриальная смесь ароматов. Смог сизым куполом накрывал Крайден. Настроение — под стать.

Прикрыв лицо рукой, Николай постарался дышать через рот. Сюда бы федеральных экологов да бригаду зачистки из пары сотен гвардейцев… Он разглядел вдалеке смутные изломы фабричного сектора. Цель там, но идти туда не хотелось.

— Тебе куда? — поинтересовался О’Грат.

— К «Сэлко Индастриал».

— Ты опять в фаворе. Еду к «Сэлко» отметиться после увольнительной. Навещал предков…

— Дело благое.

Остаток пути Николай предпочитал держать язык за зубами. Уличные пробки, монотонные ругательства спутника, шикарный блеск центральных районов, сотни манящих арок, проходов, дверей перенес со стоическим терпением. За что и удостоился награды: О’Грат высадил его у административного корпуса одного из крупнейших горнодобывающих предприятий Федерации.

Простившись с цеховым мастером, он замер на подходах к площади, в дальнем конце которой серебристым полукругом возвышался исполинский комплекс. Бетон и сталь. Нескончаемые ленты окон, десятки флаинг-парковок, разметки, сигнальные огни.

Николай оккупировал столик в ближайшем питейном заведении, что отвечало насущным запросам. Плотный обед, комнаты релаксации и формальность вопросов. Под релаксацией владельцы бара понимали курение сорты — легкого наркотика. Заказанный набор с полным ассортиментом услуг обеспечил димпа прикрытием.

Он заблокировал дверные фиксаторы и привычно покинул тело с тем, чтобы отправиться в гости к администрации индустриального гиганта и узнать подробности о владельце концерна, господине Вар О’Лауде.

Разум фультонцев — клерков, менеджеров, директоров — расставался с информацией легко, формируя наметки плана. По крохам димп собрал мозаику жизни цели — посредственно черную для финансового воротилы. И отмел большую часть сведений по возвращению к носителю. Из первостепенного запомнил лишь личный визор-код босса.

Приняв достаточно похмельный вид, Рос выбрался под открытое небо и прошествовал к линии муниципальных коммутаторов. Выбрал крайний аппарат, напоследок осмотрелся и, подперев плечом теплый пластик кабины, скормил технике первую кредитку.

Экран визора наполнился фиолетовым свечением. Короткую рябь помех и ритмичное пиканье сменила панорама апартаментов, декорированных бархатом и лепниной. Исходя из полученных данных, то загородная резиденция Вара, сокрытая в красотах уединенного оазиса.

— Кто ты такой? — Из недр комнаты выдвинулся крупногабаритный мужчина. С бульдожьим лицом и ярко-синими глазами он воплощал прообраз недовольства.

— Не нагнетай, — попросил Николай.

— Откуда узнал код? — Вар посмотрел куда-то в бок. За пределами видимости возникла непонятная суета.

— Выиграл в лотерею, — ответил Охотник. — Картина Перемен. Тебе необходимо доставить ее через полтора часа в квадрат 178-АТ-12 и передать в руки мне… Умерь любопытство, я и так представлюсь. Дар Кор Рон; заметь, имя легко запоминается.

***

Несколько мгновений в комнате царила тишина. По очереди буравя взглядом троих офицеров безопасности, стоявших во фрунт, Вар О’Лауд яростно хмурился. Залитое багрянцем лицо начальства не предвещало ничего хорошего. Миропорядок рушился; знакомый, собранный титаническими усилиями антикварный интерьер, привычное раскачивание ветвей за окном, нежный аромат хрустальных цветов… и люцев визор, которому место в заднице.

— Это шутка, да? — Вар подобрался точно перед броском.

Офицеры благоразумно промолчали.

— Какого хрена вы стоите здесь?! Я вам плачу не за стояние! Хотите персонального пинка?! Если к вечеру ублюдок не окажется передо мной, вы окажетесь в жопе! Ясно?!

Ровно через две секунды О’Лауд остался в гордом одиночестве. Как профессионалы безопасники вняли грозовому предупреждению. Они знали, что и главное, где искать. Отработанный годами императив «стенка» всегда с успехом противостоял террористическим акциям. Цепочка команд по военным линиям связи и механизм перехвата завертелся.

С молниеносной быстротой некогда тихий оазис превратился в сосредоточие мер безопасности. Тонкая зелень расступилась под наплывом сенсорных периметров, лазерной защиты и стационарных пульсаторов, чье количество придавало резиденции вид морского ежа — ощетинившегося смертоносными иглами клубка, наполненного хриплыми криками, топотом сапог и лязганьем металла. Форт замер в рвущем нервы ожидании.

— Ведущий, докладывайте. — Голос офицера связи нарушил всеобщее молчание. Люди дрогнули: кто-то потер шею, натертую униформой, отчетливо заскрипело кресло. Миниатюрный центр управления приготовился к анализу данных из квадрата 178-АТ-12.

— Здесь довольно паршиво. — Часть тактического экрана расплылась овалом знакомого гористого пейзажа. Комплекс связи передал картинку с легкими помехами; фиолетовая рябь припорошила округлую долину, мрачные тени скал и девятнадцать серебристых дисков — потенциальных объектов угрозы, застывших у дальней скальной гряды.

— Сенсоры не распознают метки, — буркнул кто-то.

— Правда? — Эдин Тоб, мастер-капитан пехоты с иронией посмотрел на дисплей передатчика. Умники в центре управления, сокрытые бетоном и тоннами командного величия, не представляли каково это — находиться под ударами песчаного ветра. Стоять под открытым небом, смотреть на корабли противника и слушать невнятное бормотание пилота.

Эдин опустил бинокль. Диспозиция скверная — враг располагал неустановленными силами, а у него, пехотинца третьего уровня, в подчинении только стрелковая бригада, лазерные орудия и пять ракетных установок класса «Грауд».

Он спрыгнул на прогретую за день гальку, повернулся к строю и рявкнул:

— На позиции!

С натужным гулом машины покинули разлом. Задача проста: сформировать параболическую линию обороны и не отсвечивать. Процедура отработана. Солдаты покидали борта транспортников, находили в почве малейшие углубления, падали и, настойчиво целясь в безответные катера, припоминали незаконченные дела. Время от времени поглядывали на запыленные борта гравитолетов, бронированными формами приткнувшихся рядом.

— Сколько лет, а привыкнуть не могу. — Капитан щелчком снял лим с предохранителя. Надвинул каску поглубже на лоб, плечом коснулся тверди машины и кивнул; монолитность борта треснула, выдвигая бластерное орудие. «Шумновато будет» — Он покосился на стрелка. Боец, маяча в смотровых прорезях, довольно улыбался. Псих.

***

Еще раз проверив защиту линии связи, Николай переключил мобильный такт-экран на очередной катер. Все девятнадцать камер показывали одно и то же: блеск стали в каменистом обрамлении и пятнистые комбинезоны пехотинцев. Образцовая братия, что залегла у горного ущелья. С точки зрения полевых командиров, рациональная тактика — блокировать врага, оценить боевой потенциал и, по возможности, уклониться от лобовой атаки.

Димп выбрался из декоративной полосы кустарника. Флагману, по прибытию, потребуется свободное от растительности пространство, коего в парке близ «Сэлко Индастриал» не хватало. Десяток узких тропок, нагромождение информ-техники, сотни граждан…

— Здравствуйте. — Николай запрокинул голову. Срезав тонко-зеленые верхушки деревьев, из поднебесья спикировал катер. Компьютер вклинил аппарат меж двух сигнальных стоек и вызвал легкий шок у невольных зрителей. Фультонцы уставились на обтекаемую мощь корабля, раскрываемый автоматами шлюз и стремительную тень, нырнувшую в матовую белизну люкового проема.

Ложемент пилота тихо скрипнул под охотничьим весом. Мелкой дробью флагманскую рубку наполнили перестук клавиатуры и щелчки тумблеров. Набор команд, активация ручного управления — отлаженность процесса не требовала и грана усилий. Николай сосредоточился на карте Фультона, которая упорно не желала читаться.

— Дрянь эдакая…

Настал момент для отправки флоту базовых команд — заданные программы не дадут скучать пехотинцам, издерганным постоянными запросами командования. И пока они разбираются, что к чему, Николай успеет достичь обители Вар О’Лауда.

…Перемены стегнули нервную систему мастер-капитана точно металлический прут. Отрезвленный холодным порывом ветра, он придержал гашетку. Девятнадцать целей разом поднялись над землей. Фиолетовые клинья реактивной тяги бросили корабли к пронзительной синеве — катера разлетелись подобно испуганной стае пичуг, по непредсказуемым траекториям.

Басовито рявкнул пульсатор. Яркий шар энергии прочертил камни голубоватым отблеском, ударился о скалу и разродился фонтаном гальки, перемешанной с огнем.

Долина утонула в яростном грохоте.

— Рассредоточить огонь! — запоздало гаркнул капитан. Передатчики гравитолетов оттранслировали команду по фронту, и в бою наступил относительный порядок.

Эдин попытался определиться, в кого именно они стреляли. За алой сетью энергетических нитей виднелось немногое — крохи пейзажа, окончательно раздавленные запуском ракет. Пять серебристых звезд белесыми дымовыми лентами выписали траекторию, зафиксировали объекты в воздухе…

— Отставить! — Капитан вскочил.

Пронзив завесу гари, катера вышли на запрограммированный рубеж — к скалам, что морщинистым рисунком оттеняли тылы пехоты. Залп аннигиляторов превратил вековые камни в водопад раскаленного щебня. Исчезло все: проход к долине и оставленный в арьергарде транспорт. Яростное пламя молниями расписало бурую стену, отрезав солдатам единственный путь к отступлению.

Капитан тряхнул головой. Перевернулся на спину в облаке мелкой пыли. Безнадега… Потолок у гравитолетов не более пятидесяти единиц, а в окружающих скалах наберется добрая сотня метров.

— Связь! — Тоб приподнялся на локтях. Узрел неподалеку машину, перевернутую ударной волной, и сник. Первый и, как хотелось надеяться, последний раз в жизни он стал свидетелем аннигиляционного распада.

***

На обзорном экране флагмана появилось детализированное изображение резиденции О’Лауда. Полный комплект оборонительных укреплений и средств нападения, годных для развертывания нешуточного действа. По федеральным стандартам — класс четвертый, не меньше. А значит, шансы есть.

Николай переместился к десантной аппарели, через которую предполагалось маниакально бросать себя в атаку. Неуютная площадка — броня, рифленый пол и единственная кнопка в стеновой панели.

Подготовив излучатели, димп напрягся перед мерной пульсацией сигнального плафона.

Отчет медленно перевалили за третью отметку.

Красная вспышка. Сигнал. Локтем Охотник рубанул по клавише управления люковым приводом и едва не задохнулся от жаркого наплыва воздуха. Компьютер провел серьезную артподготовку — аннигиляторы снесли верх домика Вара, оставив багровое пламя, черные дымовые клубы и ломанные рифы перекрытий. В сопутствующих потерях — многочисленные бластерные расчеты…

Ответный залп прозвучал вразнобой. Алая плоскость, мелькнув в двух метрах от Охотника, переворачивавшегося в десантном прыжке, крепко тряхнула флагман. Защита выдержала. Он пробил вуаль пожара и пал в рядах противника.

По приземлении развернулся, выдав длинную очередь, прорезал стены цепочками разрядов… Рассеченная лучами охранка распласталась на полу. Четыре тела, но сигналов больше…

Вскидывая излучатели, Николай качнулся к остаткам двери, откуда алой пеленой выплеснулось пламя. Запоздалой реакцией зрачки сузились до размеров игольного ушка. Уйти не успел. Взрыв отправил за грань реальности; туда же, спустя удар сердца, последовала вся наружная часть дома и безопасники, чье присутствие не учитывалось Вар О’Лаудом при взрыве напалмового заряда. Он сыграл ва-банк и выиграл партию.

***

— Вспышка. — Вахтенный офицер оглянулся на капитана. Доклад персональный, но на мостике линкора к словам прислушались все собравшиеся. Три десятка федералов попытались осознать увиденное — искру трехсекундного взрыва, зафиксированного радарами корабля. Кому-то на Фульте сделали очень больно.

«Удивительная планетка». — Арач с возвышенных позиций капитанского мостика осмотрел подчиненных. Он месяцами учил их командной работе, внештатная ситуация не выбьет экипаж из колеи. Системное представительство УКОБа дало четкие указания — блокировать орбиту от несанкционированных полетов.

Линкор, три средних крейсера и эскадра десантных катеров — достаточная сила, чтобы перехватить врага. Дар Кор Рон или как там его идентифицировали в сводке, будь хоть родственником самого дьявола, не сможет соперничать с тяжелыми кораблями.

Взгляд на тактический экран заставил капитана нахмуриться. Россыпи звезд, коричневатый диск планеты с красными прожилками городов и магистралей, ободок светила и неуместная кучность построения федеральных сил. Крейсерам полагалось отойти на траекторию сателлитов визор-сети и мониторить полное экваториальное кольцо. Противник мог ускользнуть от радаров, но не от визуального контакта.

— Меняем формацию, — два слова наполнили рубку танцем индикаторных огней.

***

Искомый ад. Вторая попытка. Николай с трудом вернулся к нормальному мировосприятию. Он находился там, куда стремился: дикая карусель смерти швырнула в объятия серого тумана — призрачно зыбких и адски болезненных жерновов, что клубились, били, метались, то открывая бесконечность просторов, то низводя свободу до отрицательной величины.

Димп не сдержался, выплеснулся в крике. Он парил в непреодолимых сантиметрах от безликих дверей — трех возможностей бытия. Совершенной неожиданностью токами притяжения проявился образ холода, номер «4», в котором он почувствовал нечто родственное. Да что ж такое?! За каким ему вселенская гибель? За неказистой дверной панелью крылась смерть.

Он простер руку к обшарпанным доскам под номером «8». Иглы холода росчерками молний коснулись пальцев, руку отбросило…

Средоточие упорствовало. Где-то внизу, среди живого многообразия, томился Вар О'Лауд, наделенный богами излишней самоуверенностью. Убить Дар Кор Рона… Если кто и совершит благое дело, то явно не он. Он увидит иное.

Охотник послушной марионеткой нырнул в нейтральные объятия призрачного воскрешения. Вернулся к исходной точке — перемолотой земле, радиально изрезанному шрапнелью оазису и флагману, чьи борта сокрыли поваленные деревья. Компьютер ждал, подготавливая ликвидацию флота; восемьдесят минут в отсутствии управляющего сигнала и Фульте гарантирован масштабный фейерверк.

— Не сегодня, — буркнул Николай, выбираясь из стенового бокса. Запасной носитель упакован на славу, хрен вылезешь… Он спешно перевел автоматику в пассивный режим и отправился с визитом к Цели. Искомый фультонец бродил среди россыпей алых углей, вздымал хлопья пепла некогда идеальными ботинками и ругался. Когда, при очередном обозрении горизонта, он увидел димпа, пробивавшегося сквозь переплетения ветвей, голос перемкнуло.

Он непонимающе посмотрел на картину в руках. Что б… происходит в этом мире?!

— Ты мне тело испортил. — Димп ударом кулака опрокинул противника на землю и едва уберег творение неизвестного художника от падения в крохотные язычки пламени.

Пока Вар безвольной амебой оседал наземь, он бегло оценил шедевр. Вздрогнул, с трудом удержавшись от желания отшвырнуть полотно. Картина являлась спектр-отпечатком — полноценным, сотворенным из неведомых энергий, изменчивым в противоречие догмам Средоточия. «Догмам?» — с удивлением прислушался к себе Охотник. Рассказы Эдэи или спектральные оттиски Т’хара — крохи реального положения вещей, которые он успел узнать на пути. Факт неоспорим — изображение на картине менялось с некой цикличностью. В данный момент, транслировало пейзаж…

— Нет! — Отбитый у планеты артефакт светился красками Фо-рига — матовой полусферой Врат; зеленью долины близ города, территорию которого ныне занимал Ладор; пестротой зданий, чья архитектура разительно отличалась о груэлльских построек; седой древностью… Возраст картины насчитывал более десяти тысяч лет. Спектры не врут — говаривала Эдэя…

От Картины Перемен исходили знакомые токи. Подобное Охотник испытывал лишь однажды — в храме Старых, куда его забросила воля Гранатова с арктурианской экспедицией. Но если подумать, при встречах с Т’харом мир пронзали схожие энергии. Николай запутался в собственной мнительности. Припереть бы великого Т’хара к стенке, да расспросить на уровне федеральных стандартов, много интересного показалось бы на свет.

— Зачем? — элементарность вопроса мгновенно разбила абстрактность теорий. На практике следует подумать о том, как убраться с планеты. На орбите по данным скан-системы крутились взрослые ребята. Тяжелая кавалерия багровыми искрами плыла на радарных экранах.

Димп присвистнул. Имелась у него пара задумок, реализуемых возвращением к урбанистическим прелестям Крайден-Лауда и сбором флота над торговым космопортом общего доступа.

***

— Две цели, пять, одиннадцать… тридцать две, — скупость цифр установила в рубке гробовое молчание. Электроника линкора застыла на пару с командой — мужчинами и женщинами, наученными противостоять врагу, но отнюдь не человеческой глупости.

— Что происходит?! — Арач приблизился к пульту управления, чтобы самому убедиться в появлении на такт-экране облака кораблей и оделить яростью подчиненных. Бесстрастная система идентификации аккуратно подписывала электронные отклики каждого стартовавшего с планеты транспорта; рядом с зеленоватыми огоньками целей плыли идеальные компьютерные строчки.

— Запрос оружейных палуб. — Старпом ткнулся головой в интерком. — Они ведут гражданские суда…

— И зачем?!

Риторическая окраска вопроса заставила помощника кивнуть. Он и сам понимал: Управление распнет за гражданские потери.

Охотник задумчиво хмыкнул: простота маневра начинала беспокоить. Двадцать катеров, скрываясь в корпусных изломах торговых посудин, с тоскливой легкостью преодолевали заслон. План задался: редкий капитан, узнав о мнимой инспекционной блокаде на орбите, не постарается ускользнуть от досмотра груза. Ошибки при оформлении бумаг, нелегальные перевозки, просроченные лицензии — Охотник при выборе кандидатов на бегство учел все нарушения. В результате, более пятидесяти единиц техники рванули с планеты куда глаза глядят.

— Линкора много, я один… — Насвистывая незамысловатый мотивчик, Николай собрал флот воедино. Отныне, безопасность зависела от скорости маршевых двигателей.

— Есть контакт! — рявкнул Арач. — Фиксируйте.

— Удаление треть астроединицы. Курс…

Линкор величественно развернулся, подставляя борт лучам светила.

— Хана… — Оператор осекся под взглядом командования и мрачновато закончил: — Они ушли в бросок под «покрывалом». Не отследить.

Песня спета. Николай с облегчением расстегнул нагрудные ремни безопасности. Бутылочка холодного пивка — достойная идея. Синтезаторы могут проявить толику расточительности, ввиду скорой дозаправки. Их примет родной порт и автоматы тех-сервиса. Пора залатать царапины, навестить систему Бенателлы.

Вернуться домой.

Глава 8

К цветоносным растениям необходимо относиться с любовью, — утверждали многоопытные зоологи — и тогда они раскроют потенциал. Элегантно простые, вычурные и разлапистые, неописуемо-экзотические — о полной коллекции флоры лишь мечтать. В жилом отсеке, где проводил свободное время Охотник, насчитывалось пятнадцать разновидностей.

Яркой радугой цветы занимали площадь в десяток квадратных метров — как яркий пример нецелевого использования пространства. В глубоком космосе, на сокрытой в скалах базе, прежде всего, полагалось думать о техническом наполнении объема. Но пребывать в четырех бронированных стенах димп не намеревался. Разуму требовалась зацепка, на которой можно остановить взгляд за обедом или при чистке амуниции… Помимо мертвой, пусть и прекрасной материи он хотел видеть нежно фиолетовые с золотистыми искрами лепестки арктурианских роз.

— Хетч. — Николай тряхнул ботинком, на который попал питательный раствор. Второй или третий час он занимался поливом оранжереи. Испытал сонм неприятных воздействий, проклял галактическую флору на протяжении сорока поколений… Достиг финала усталым и смурным.

Установив поливочный инъектор в стеновых креплениях, сместился назад — оценить результат. Влага, зелень и сосредоточие ароматических гармоний. Легкий шорох вентиляции избавил комнату от густых запахов. Чистый воздух ценился на порядок выше.

С легкой усмешкой Николай опустился в кресло. Момент бездействия… Работал исключительно разум, обрабатывая накопившуюся информацию. Куда не глянь, везде отголоски памяти. Эддала эль Таага, светлым облаком роившаяся меж антикварной мебели; Картина Перемен с чьим-то дьявольским ликом на переднем плане, и довеском — еще пятнадцать творений. Собранные воедино за пять локальных месяцев они составили удачную компанию цветам по части благоустройства охотничьей реальности.

Димп поерзал в бархатисто изменчивой глубине, вспоминая, чего стоили два последних артефакта. Их просто вынесли без всякого сопротивления, разве только дарственной надписи не оставили; ни риска, ни искомого боевого азарта. Причина проста: федеральные ценители раритетов вдруг осознали, что сопротивление, помимо утраты личного имущества, влечет травмы несовместимые с жизнью

Прозрение наступило девяносто три дня назад. Николай перепробовал многое. В попытках разогнать тоскливую хмарь, атаковал патрульные базы на секторальных границах. Охотно встречал ответную реакцию законников, которая день ото дня становилась все жестче. В противостоянии потерял двадцать три носителя и двадцать три раза прошел через смерть. Двадцать три неудачи — только номер «15» все легче принимал жертву. Под конец ему даже приглянулось там — среди боли возрождения. Альтернативой выступала другая сторона, неумолимо продвигавшая крик к «усам», чей хриплый гул звучал все отчетливей.

Он упрямо возвращался к реальному миру. В существование Дар Кор Рона не верили, а если и верили, то с оттенком фатализма — хетч может случиться с каждым, но только не с ними. В итоге теряли свои капиталы, редко, при излишней самоуверенности — жизни. Блокада транспортных и пассажирских линий с легким флером пиратства, травмирующий снос промышленных фабрик, сырьевых комплексов и военных заводов. С военными объектами он работал особенно тщательно, демонстрируя пик боевых возможностей. Охраняемые линкорами станции, регулярные гарнизоны из федеральных пехотинцев на секретных объектах — где-нибудь в немыслимой глуши каменисто чахлой планеты. С ними интересно… В битве при Аль-Наадаре он потерял пяти катеров.

Но зуд при виде постылой реальности требовал разнообразия: срыва арктурианского саммита; захвата модельной галереи с длинноногими гуманоидными красотками; контрабандных перевозок с последующим развалом экономики трех бизнес-секторов — всего не перечесть.

Финальным аккордом стала контрактная ликвидация. Он успешно выполнил 4 заказа — без эмоций, на рутине. Заказчикам понравилось, и они стали давить, требовать в безапелляционной манере хозяев космоса. Сглупили черти. Николай разослал по спейснету уведомление о закате карьеры ликвидатора и предупредил, что в случае обращения, он устранит заказчика. На сленге Черного Братства действо обозначалось емким термином «реверс».

Угрозе не вняли. Вчера, проверяя сетевую почту, он отыскал в дебрях информации знакомый код. Попал в десятку, учитывая проблемы со скукой. Репутация Кор Рона играла против хозяина. Но нашлись глупцы, подарившие ему надежду и полет в девятнадцатый сектор, на планету, прославленную в галактике, как фешенебельная зона отдыха. Место встречи и расчета. Охотнику предлагалось устроиться в гостинице и, сославшись на некоего Т.С. Джармена, набраться терпения в преддверии контакта. Завтра он отправится в путь.

Он развернул кресло и нащупал пульт дистанционного управления визора. Выудил из стойки пневмодоставки заказанное пиво.

Повинуясь команде, экран визора развернулся в треть стеновой панели — черной плоскостью застыл против Охотника и медленно, по нарастающей, замерцал фиолетовой глубиной. Тривиальный, хитрый, замысловатый, скрупулезный, аскетичный, карнавально-разгульный, деловой суррогат оконного проема — без него комната теряла половину эмоционального комфорта. Димп все чаще задумывался о простой красоте обыденных видов: изумруде тополей в рамке стекла, белизне тротуаров, звенящих от ребячьей беготни, каплях росы на соцветиях…

— Соберись, мясо… — Добротный глоток пива избавил от депрессивных мыслей. Пульт активировал галактический канал новостей.

Семь нот в знакомой последовательности разбавили голографическую заставку — аббревиатуру ФСН, всплывавшую из хаоса полупрозрачных образов. Следом резким контрастом появилось лицо диктора, миловидной дамочки неопределенного возраста. Рядом фигурировал знакомый портрет.

— Федеральная служба новостей. Сегодня в программе. — Женщина повернулась к виртуальной проекции. — Дар Кор Рон, миф или реальное лицо. Налоги и ценообразование, оценка независимых экспертов.

К диктору в студии присоединился крупный военный чин — прямой как стрела, убеленный сединами генерал Эзбед Фейхо, глава ЦУКОБовского отдела по связям с общественностью. В его подчинении находились пресловутый экскурсовод, лейтенант Меллиган, и еще сотня инструкторов, когда-то изрядно достававших Охотника. Они прошлое.

— Мирного космоса. — Эзбед источал уверенность.

— В эти дни тема галактической безопасности приобрела небывалую актуальность, — профессионально улыбнулась женщина. — И мы рады, что вы столь быстро откликнулись на нашу просьбу принять участие в передаче. Дар Кор Рон. Кто он? Сумасшедший; неподвластный логике маньяк; лицо, объявившее персональный крестовый поход; изощренный адепт Черного Братства.

— В оперативном реестре он фигурирует как альфа-объект, — нахмурился Фейхо.

Николай потянулся, польщенный услышанным. Объектами категории альфа считались преступники, чья ликвидация являлась первоочередной задачей Управления. С полной мобилизацией ресурсов и сил, обусловленных императивом «стирание». На памяти Охотника только один схожий случай: в 421 году ЦУКОБ клеймил альфа-кодом Эль’Хордана, пророка, объявившего крестовый поход и вырезавшего тридцать четыре планетарных системы. Хордан продержался ровно тридцать два дня; планетарные деструкторы на базе линкоров уничтожили планету, на которой он закрепился.

— Управление справится? — По лицу собеседника диктор убедилась, что задала правильный вопрос. Несколько мгновений Эзбед раздумывал над ответом и мрачнел.

— Аналитики разработали поведенческую модель объекта. Нам известны его пристрастия, тактика действий, основные прерогативы. Со всей уверенностью заявляю: подонок не уйдет от справедливой кары. Спасения нет; Федеральное управление безопасности — сила, способная перемолоть любого выродка, нарушившего Закон.

— Весьма образно. — Женщина несколько смутилась. — Вы…

Николай обесточил аппаратуру. Смотреть на патриотические песнопения Управления надоело. Федерации необходимо преподать урок и поубавить веру граждан в ЦУКОБ. Короткая показательная миссия… после того, как он навестит девятнадцатый сектор и разберется с заказчиком. Хетч должен случаться строго по плану.

— Альфа-объект. — Николай покачал головой. Адские плоды упорного труда. Для полного удовлетворения не хватало только сна — восьми часов без мыслей и стен.

Писк будильника прервал законный отдых, рассеял темноту. С методичностью автомата Охотник встал, оделся, отдал дань гигиене и позавтракал. Собрал походный кейс. Сколько раз он проделывал это за минувшие дни? Десять, сорок, сто? Движения отточены и скупы, а путь знаком до оскомины.

Покинуть комнату, достичь лаборатории, а затем и ангара. Остановиться среди запахов масел, ионизированного воздуха и теплого металла; пересчитать корабли. Провести рукой вдоль борта флагмана, нащупать оспины от ударов противника… Катера давно потеряли лоск, поистрепались в десятках боев, следы которых не смогли компенсировать автоматы техсервиса.

Николай приблизился к серости шлюзового люка. Напоследок, перед тем как закрыть герметизационную переборку, изучил рабочий беспорядок доков. Запчасти, куски брони, кабели, многократно чиненный инструментарий. Технократический уют, который он старательно пестовал. В очередной раз запомнил образ и прошел в рубку.

Пульт расцвел каплями индикаторов, система предупреждения двухцветной волной окатила ангарное пространство, дыхнул холодом выходной створ.

Нулевой отчет бросил катера вверх — на антигравах, по тоннелю переходнику в объятия космоса и астероидного танца. На пять-шесть минут обзорный экран заполонили каменные глыбы, давно лишенные статуса угрозы.

Охотник плавно вывел корабли из метеоритной зоны, — на том роль пилота и закончилась. Он активировал курс-программу, проверил для проформы последовательность навигационных меток и отправился на камбуз. Первый час полета скрасит обед, второй — дремота в ложементе пилота, последующие — резкий вой зуммера тревоги.

Выдернутый сигналом из сортира Николай постарался вникнуть в ситуацию. Система дальнего обнаружения зафиксировала в трех астроединицах от флагмана два крупных объекта. Через мгновение автоматика идентифицировала их, как тяжелый патрульный крейсер серии «Джет — 3000» и галактический пассажирский лайнер. Крейсер напоминал тусклый брусок, чьи широкие грани венчали полусферы оружейных палуб. Лайнер в контрасте смотрелся венцом кораблестроения — платформы-салазки двигательно-энергетических отсеков с установленным поверх болидом жилых палуб.

Николай на инстинкте перевел флот в планетарный режим и активировал маскировку. Застыл у пульта, готовясь к бою. На центральном экране серели две крохотных точки. Корабли дрейфовали, обмениваясь редкими сигналами, и игнорировали появление на сцене нового участника. Димп глянул на электронный отклик крейсера — патруль прозевал угрозу. Но что они забыли в пятьдесят третьем секторе — на участке, именуемом Гигантской Пустотой. Крейсер и лайнер. Загадка, которую хотелось решить…

Увеличив масштаб обзорного вида, Николай заинтересованно хмыкнул. Лайнер пока не интересен, тяжелый крейсер — вот задачка. В крайнем бою УКОБ атаковал, едва завидев Кор Рона, — бросил все силы в массированную атаку, что привело к доблестной ничьей. И если «Джет-3000» — штатная единица патруля, простое сопровождение для лайнера, без темной подоплеки, велики шансы, что они захотят повторить подвиг собратьев.

— Попробовать стоит. — Николай отдал флоту ряд команд. Проверил активность на патрульных каналах связи. Передачу не засекли. — Вы там чет совсем уточек не ловите.

Два катера мягко выдвинулись из общего строя. Точечный импульс двигателей отправил их к крейсеру в инерционном режиме. Быстрее никак — голографический экран, отображавший космическую чернь с россыпями звезд, при быстрой смене фона работал с перебоями. И для того, чтобы какой-нибудь олух вдруг не увидел на панорамных экранах любопытные аномалии, Николаю приходилось запастись терпением.

Медленно, дробя нервы, перед глазами Охотника разрасталась бронированная обшивка цели. Сварные швы, тусклые отсветы огней, крепления, сокрытые многочисленными тенями, и искомые плиты ангарных люков для запуска истребителей прикрытия. Тяжелый крейсер посудина мощная, но неповоротливая.

Идеально сидевшие в пазах створки конструкционно поднимались вверх — по направляющим. Николай изучил компьютерную модуляцию открытия ангара — шансы есть. В эфире тишина — «Джет» стойко игнорировал близость противника.

***

Жизнь практически кончена. Младший лейтенант Дрейк, ответственный за систему наблюдения, с зачатками недовольства обозрел рубку. Суета сует; чересчур бойкое поведение коллег — третьей вахты — нервировало в череде тест-проверок, взаимообмена рядовой информацией и споров о качестве минувшего ужина. Невозможно сосредоточиться и подумать о наболевшем.

Дрейк откинулся на спинку кресла. Ровное гудение приборов, мелькание данных на экранах, тонкий писк радарных синхрометок достали ничуть не меньше техника-связиста Анабеллы Кокс.

Стерва.

Позавчера в столовке ее напарник рассказывал, что она переспала с Беном Гозаром. Дрейк пару раз делал аналогичные намеки, но был послан в пеший поход по местам интимной славы. Сучья…

Изменение звукового фона срезало концовку яростной мысли. Радары зафиксировали нечто… Лейтенант постарался сосредоточиться на информационных мониторах, хранящих плавно угасавший отблеск-след. Единичный контакт. Дрейк списал метку на «галактический ветер», о чем и поставил отметку в вахтенном журнале. О том, как ошибся, он узнал ровно через пять секунд.

***

Николай снял маскировочное поле и направил флот в характерную, по отчетам аналитиков УКОБа, лобовую атаку. Боевой клин острием лезвия рванулся к патрульному крейсеру.

С похвальной быстротой работники Управления наполнили пространство электронной активностью. Их усилиями включился полный ассортимент подотчетных систем защиты-нападения.

Прицел взят. Ярко-красные рамки четкими линиями обрисовали выходные панели ангаров. Пальцы димпа дрогнули на гашетках. Он представил, что творилось по ту сторону — общая тревога, беготня персонала, многочисленные столкновения в коридорах и яростные крики, затяжной рывок пилотов к истребителям…

Безопасники уповали на скорость ответной реакции. На их стороне автоматика, что ведала открытием герметизационных створок, и отлаженная каскадная защита. Пилоты редко вспоминали о шлюзовых преградах — бросали машины на створ, что всегда открывался своевременно.

Едва ангарные люки дрогнули, димп задействовал аннигиляторы двух катеров, подобравшихся к цели. Серия импульсов испарила часть корпусной защиты и переклинила направляющие.

Истребители, разворотив броню переходников, вспыхнули миниатюрными звездами. Потускнели, обрастая багрово-черным валом огня, чьи языки прорвались к пустоте.

Крейсер, точно боксер в нокауте, неуклюже развернулся, отплыл от лайнера. Эфир трещал от команд — федералы спасали корабль. А лайнер, что вишенка на торте — стремительно окружен катерами и готов сотрудничать.

— Не томите… — Охотник приблизил лицо к экрану. Визор-связь явила предсказуемую картину. Твердые, слегка растерянные черты лица, разорванный воротник форменного мундира с лычками капитана — безмолвный эталон офицера галактического флота. Он упрямо молчал.

— Спишу на шок, — кивнул Николай. — Мне озвучить, или сами догадаетесь?

— Открываю стыковочный док. — Капитан словно лимон надкусил. Репутация Кор Рона взывала.

— Признателен. — завершил разговор димп. Облачился в броню, отдал команду катерам отойти в защитное маскировочное построение и перебрался к шлюзу. На стыковку автоматике понадобится не менее восемнадцати тактов.

Теснота кессона наполнилась легким гулом. Пробились сквозь открывавшийся люк завитки тумана. Он миновал стыковочный узел, приблизился к внутреннему переходнику, коснулся тумблера дверного привода… и отступил в сторону.

Некто из командного состава в изощренном пинке миновал герметизационную арку и, не встретив преграды, лягнул стенку. Опрокинулся на спину преисполненный удивления.

— Не вставай, — попросил Николай, перебираясь через тело. Герои, по неизвестным причинам верившие в собственную исключительность, находились всегда и везде. Умирали десятками, благо Костлявая равнодушна к героизму, но идею продвигали.

— Дар Кор Рон.

Николай едва достиг центрального коридора, а навстречу уже выдвинулась делегация из офицеров. Первым шествовал капитан.

— Через минуту рекомендую всем без исключения собраться в рубке. — Николай чуть приподнял лимы. Серой патокой колыхнулись проблески скуки. Но загадка оставалась, крейсер и лайнер, в дрейфе, на границе пустоты и глухомани. — Пройдемте, господа.

Офицеры вызвали подъемник командного модуля, затем оный доставил их на мостик, где трое младших офицеров корпели у пульта. При шорохе раздвигаемых гидравликой дверей вскочили, повернулись к гостям и застыли.

— Расслабьтесь. — Излучатели показали на дальнюю от входа переборку. — Там.

Команду выполнили незамедлительно. Из корабельных недр возникли испуганные пассажиры числом около пяти; насчет оранжевого роя с Фордоба Николай искренне сомневался. Он рассмотрел гуманоидов, выстроившихся напротив. Часть загадки по спарке УКОБа с пассажирским лайнером решена — единственное ожерелье у высокой дамы с идеальной фигурой стоило месячного валового продукта индустриально развитой планеты.

Изменчивая радуга чувственно-восприимчивых кристаллов и синие глаза под ниточками бровей. В них читалась откровенная похоть. Леди хотела испытать неизведанное, неисчислимое кредитами…

— Ты не настолько богата. — Николай взял ее на прицел. Женщина на мгновение задумалась и соскользнула в испытанный поколениями обморок. — Прям, драма…

Договорить помешал внезапный писк зуммера передатчика — точно гром средь ясного неба. Команда синхронно развернулась к визор-дисплею. Николай жестом указал капитану на кресло связиста.

— Лайнер «Загрот» на связи.

Димп мысленно присвистнул: Управление полнилось слухами о «Загроте» — чуде кораблестроения, специализирующемся на конфиденциальных перевозках. Дипломаты, королевские семьи, высокопоставленные чиновники, финансисты — дорогой и эксклюзивный контингент.

Николай отодвинулся в тень: сцена усложнилась. Он стянул с соседнего агрегата антипылевой кожух из синтет-ткани и задрапировался на манер тоги. На радаре полыхнула метка крейсера среднего класса.

— Не совсем то, что мне обещано, но сойдет, — раздалось из передатчика. — Пеш не отвечает, что можно списать на состояние крейсера. Придурок любит взрывать, диверсант хренов… Так что капитан поговорим напрямую. Принимайте на борт.

Капитан с неким фатализмом во взгляде посмотрел на Охотника. Николай пожал плечами и кивнул. Тайна безвременно почила — он нарвался на галактический гоп-стоп. Взглядом дал понять окружающим, что о Кор Роне следует молчать…

Вскоре центр управления с криками оккупировали 15 бойцов. Экипаж притиснули к полу, остальных — в том числе Николая — познакомили с бездонными дулами пульсаторов.

Элегантная леди с каменьями вновь потеряла сознание.

— Молчать и слушать. — Вперед выступил крепко сбитый брюнет в потрепанной форме пехотинца. — Сегодня у вас день грандиозного кредитного трансферта. Номера личных счетов помнят все?

— Не имеете права, — пискнуло оранжевое облако.

— Дрю, приложи его…

— С удовольствием. — Нападавший ринулся к фордобцу, вскинул приклад и растерянно спросил: — А куда?

— Идиот. — Брюнет нахмурился. — Первая группа — обыскать корабль, вторая — к пульту. Мониторьте крейсер. Если Пеш не проявится, они, глядишь, придут в себя.

Николай украдкой посмотрел на часы. Рейдеры работают по выверенному графику, что подразумевает планирование операции. Рейдерский захват срежиссировал кто-то, обладающий серьезными возможностями и связями.

— Приступим. — Мнимый пехотинец придвинулся к пассажирам. Исследовал карманы дородного, габаритами с аэростат, руппианца… — Знакомый планшет. Кодовый хранитель, да?

— Вас поймают.

— Не раньше, чем ты запустишь код в банковскую сеть. Следующий…

Рейдер достиг Николая. Остановился, изучая импровизированный балахон, и недоуменно покачал головой. Плавно, с ленцой, раздвинул полы необъятной одежды…

— Не…

Поднял взгляд и икнул.

Глава 9

Удар отправил брюнета в дугу полета — к аппаратным стеллажам. Траекторию отследили десятки пар удивлённых глаз. Крохотная заминка стоила рейдерам победы.

Неуловимым движением лимы перекочевали в руки Охотника. В два ствола он развел полукругом сектор обстрела, багрянцем энергии перечеркнув застывшие фигуры. Лучевые трассы с воем вспороли нерасторопных громил, что украсили воздух розоватой дымкой и изломанными телами.

Семь попаданий…

Восьмой успел нажать на гашетку. С дырой в груди, позволявшей видеть разрываемые на куски переборки, направил пульсатор в сторону Охотника.

Высверк попадания развернул Николая, сместил вектор атаки. Но бой поверхностен, легко адаптивен. Пользуясь инерцией, он завершил оборот, пригнулся к палубе и довершил начатое.

Ад вспыхнул с утроенной силой.

Голубоватый шар энергии с неприятным звуком углубился в приборную панель. Пластиковое месиво, сдобренное разрядами коротких замыканий, волной накрыло двух членов экипажа, силившихся подняться на ноги. Мелькнули в броске тела… Рухнули на палубу подле центрального пульта — в пяти метрах от искалеченного Брюнета.

— Совсем плох. — Охотник склонился над рейдером. Ухватил за воротник мундира, тряхнул. — Позволь вопрос.

— Пошел… нах… — Мужчина харкнул кровью.

— Ответ неправильный. Кто вел операцию? — Николай приблизил лицо к раненному. Он запомнит названное имя — пока для общего интереса. С талантами, способными к столь масштабным операциям, стоит поработать.

— Я главный, — оскалился «пехотинец».

— Вопиющая ложь, — посетовал Охотник. — «Загрот» не шлюпка в пограничном порту. Вычислить маршрут спецлайнера, внедрить людей в команду сопровождения, саботировать полет и скрыть действо от Управления требует незаурядного таланта. В тебе такового не чувствую. Тогда кто?

— Назвалась твоей мамашей…

— Вообще не впечатлен. — Николай призадумался.

Секундную паузу разбил новый голос. Признаки жизни, судя по эмблеме, подал второй астронавигатор — молодой лейтенант со щегольской полоской усиков над пухлыми губами.

— Не понимаю. Кор Рон творит благие…

Выстрелом навскидку Николай пробил лейтенанту голень. Потеряв равновесие, мужчина вскрикнул и неуклюже завалился набок. Палубное покрытие скудно грохнуло.

— Не перебивай, я путаюсь, — попросил димп.

— Лойнаэль, — торопливо выдохнул Брюнет. Его накрыла волна животного страха, что случалось очень и очень редко. Говорившее с ним создание пребывало за гранью безумия. Переведя дыхание, пояснил: — Кто главный не знаю, я контактировал с Лойнаэлем. Тридцать четвертый сектор, планета Эрида, спутниковый поселок Одар.

Николай молча распрямился, проверил сигналы от флагмана и направился к выходу. Дела не ждут.

— Вы так и уйдете? — Капитан, тиская израненную шрапнелью руку, распрямился. — Тогда зачем?

— Любопытство. Но чтобы вас не разочаровывать… — Николай склонился к бессознательной красотке и избавил ее от ожерелья. Выдрал маленький камень, остальные горохом защелкали по палубной тверди.

Инцидент исчерпан.

Флот благополучно достиг курортного уголка вселенной — девятнадцатого сектора, знакомого всем любителям экзотического отдыха. «Прилетай и зажигай» — девиз уже без малого сотню лет обитал на галактических перекрестках, близких к фешенебельному местечку. Прилетай в рай под названием Аэлон, на уютную зеленовато-голубую планету, чья мягкая окраска смотрелась домашним окном в бездне космоса.

Катерам нашлось тихое местечко в ущелье, необжитом фабричными комплексами, — одном из тысячи разломов единственного планетарного спутника. Кораблям, растворенным в контрастных переходах света и тьмы, полагалось уйти в глухую защиту. С глаз долой, с радаров вон.

Время познакомиться с раем. Николай «проколом» посадил флагман в лесные дебри, теоретически не подлежавшие патрульному досмотру, и, собрав экипировку, незамедлительно покинул корабельную обстановку. Дорога вела на юг, через переплетение хвойно-изумрудных ветвей, овраги и буреломы, поляны, звенящие насекомыми, — к необъятным травяным полям, удобным магистралям и ферме, что беловато-красным сельским пейзажем нарушала цветущее море равнины.

Ряд домиков среди трав и кустарника, что знак свыше. Стирать ноги в марше до города лень, а очаг цивилизации мог решить вопрос с транспортом. Сотня кредиток подкрепила нехитрый рассказ про безалаберность туристического агентства и достигла сердец местного населения. Фермерская семья накормила Охотника горячим хлебом, молоком, овощным рагу, снабдила продуктами, вызвала флайт и едва ли не молитвенно проводила до транспорта. Возносясь к пронзительно-синему небу, он смотрел на фигурки, окатываемые травяными волнами, и улыбался. Редкое явление… и пустячное. Он забыл имена радушных хозяев.

Впереди показался город, разросся россыпью архитектурных изысков. Николай изучил городские окраины, проплывавшие внизу, и резко бросил аппарат к земле. Полуденная умиротворенность границ Толаада — Города Ярких Солнц — приманила точно арканом. Отправив транспорт к хозяевам, он подхватил блеклый за давностью использования кейс… и не решился сделать шаг. Вокруг тишь, но в том и прелесть.

Николай устроил багаж поблизости от невысокого забора, сел на бронированную оболочку и подпер голову руками. Скосил взгляд направо, затем налево. Диспозиция душевная — на верхней точке изогнутой улицы, что пыльным горбом соединяла гряду зданий и парковую зону.

Белые ограды метровой высоты уступами спускались вдоль легких домиков к неведомым городским благам. Покрытые сеточками трещин, задрапированные стебельками травы, угнездившейся в кладке, излучали солнечное тепло, накопленное за день. У основания щедро разрослись сорняки, чьи сердцеобразные листья застыли в серебристо-тусклой вуали пылевых наносов. Изредка легкие порывы ветерка обдували зелень — закручивали крохотные спиральные вихорьки, уносящиеся по залитой светом улице. Из ниоткуда в никуда, под сенью дикой аэлонской вишни…

Симфония запахов чудна: терпко пах кустарник по левую руку от Николая; горьковатыми наплывами вторил травяной ковер, сухими — прокаленная земля. Над отдельными домиками витали фруктовые гармонии.

Город лениво тек в полуденный час. Тихо шелестели парковые глубины, ветви деревьев царапали заборную бетонку — чертили камни следами, добавляя к уступам и выемкам неприметные тонкие росчерки. Мелкий пятнистый зверек с ободранным правым ухом дремал у забора; время от времени сонно приоткрывал один глаз, чтобы посмотреть на димпа…

Николай меланхолично расстегнул ворот сорочки. Вставать и идти не хотелось, с текущей позиции открывалось достойное полотно города. Дома, сочетавшие в архитектуре легкость древних минаретов, основательность кронверков и ультрасовременный офис-дизайн; голографическая проекция огромного темно-фиолетового цветка, ежеминутно распускавшегося над городским центром — в череде флаинг-линий; мерцание радуги за островерхими крышами и далекая синяя лента океана, разбавленная яркими пятнами развлекательных платформ и пенной рябью зон купания.

Отдельное внимание Николай уделил игле центрального отеля. Инструкции вменяли назвать кодовое имя и снять произвольный номер, чего он делать не собирался. Легкий диссонанс противнику не повредит.

Димп приподнялся… Неподалеку звонким топотом из подворотни вырвалась ребячья толпа. Объединяя с пяток галактических рас, веселым смехом и криками прокатилась по улице, гоня перед собой двустороннюю радарную тарелку. Металл громко щелкал по неровностям дороги — к великой радости детворы.

Белобрысый паренек в потрепанном комбинезоне разбил гам лихим свистом. Требовательно, с изрядной долей суровости глянул на Охотника:

— Эттара го…

«Посторонитесь», — перевел Николай, беря в руку кейс, и медленно побрел вслед за ребячьим праздником.

***

Шорох пневматики вернул одиночество. Успокоенный четырьмя кредитами портье любезно избавил номер от своего навязчивого присутствия, чем несказанно порадовал. После духоты и сутолоки города разум искал одиночества.

Николай метнул увесистый багаж на ложе королевской отделки. Обдумал увиденное на ресепшене. Трое выходцев с планет земного класса имели черты лица, схожие с Дар Кор Роном, — просто близнецы, облагороженные биопластикой. С подобной тягой граждан к тьме Николай сталкивался неоднократно. И каждый раз удивлялся, отчего мещане, стремившиеся походить на врага Федерации, не задумывались о последствиях. УКОБ реагировал нервно.

Димп отмахнулся от воспоминаний. Жизнь и глупость идут своим чередом… А ему пора оставить носитель и поработать инкогнито.

Коридор полнился туристами и автоматикой. Лишний контакт с органикой претил. Петляя, уворачиваясь, приникая, а то и вовсе растекаясь по стене, Николай преодолел двенадцать уровней здания, спустился в соборный интерьер холла и направился прямиком к офис-стойке. Изучив деловую суету менеджеров и нестройную линию клиентов, навскидку заарканил неизвестного мужчину, который собирался устраиваться в отеле — протягивал служащему персон-карту и доверительно улыбался.

— Надолго к нам, свободный э-э… Триуми? — равнодушно осведомился менеджер.

Димп упорядочил мысли носителя. Мельком ознакомился с его прошлыми заслугами, целью прибытия на Аэлон и ответил:

— На минутку.

— Шутите, — кивнул собеседник, бегло манипулируя клавиатурой. — Посмотрим… Счет, перевод… Осталась чистая формальность, кто вам порекомендовал обратиться к нам?

— Это обязательно?

— Решайте сами. Отель ежемесячно проводит лотереи среди бывших клиентов, привлекших к нам свежую кровь. Оценили юмор, да?

— Рот порван смехом, — суховато отозвался Николай. — Меня направил приятель.

— Имя, будьте любезны?

— Т.С. Джармен.

Информация благополучно перекочевала в компьютер. Вводная завершена. Ювелирным усилием Николай покинул разум носителя. Оставалось ждать: кто-то, скорее всего мелкая сошка от Заказчика, визуально проверит Триуми на чистоту следа, а димп проверит сошку на предмет знаний о боссе.

Минута за минутой, час за часом Охотник терпеливо сопровождал туриста. Терпел шорохи и стоны иной стороны, стоически переносил серость и мелькание редких отголосков, кои вместо серебра неожиданно отдавали антрацитом. Бар, сауна…

Ресторан поставил точку в ожидании.

Сквозь наплывы хрустальных искр бокалов, установленных на столе, задрапированном темным бархатом, Николай изучил глубинку зала — дальний от входа угол, мерцавший ореолами бра и каплями индикаторов сервис-столиков. Идеальная позиция для наблюдения — никто не заинтересуется образчиком человеческой природы, смутно выступавшим из полумрака. Человеческой?

Пятиминутное наблюдение за гражданином, источавшим легкие токи внимания, подтвердило первоначальную оценку. Неизвестный средних лет, с заурядной, а посему неприметной внешностью, выглядел рядовым завсегдатаем питейных мест. Держался расслаблено и украдкой рассматривал занятого едой Триуми. Его интерес лучился холодом, что и помогло димпу определиться с нахождением цели.

Николай пересек сумрак залы, достиг незнакомца и спустя мгновение атаковал разум потенциального противника. Не пристало затягивать операцию — быстрый результативный ход, подавление и стремительный перебор информации. Яркий нейро-рисунок выдал требуемые данные за считанные секунды. Всепоглощающей тенью Охотник пронесся над океанскими валами атакуемого разума…

Наблюдатель, именуемый в местных криминальных кругах Лэндером, возымел страстное желание напиться и устремился к бару. На пару дней о нем можно забыть. Сведения получены и проанализированы.

Искомый димпом Заказчик — Лэндер не знал только цвета его нижнего белья… Учитывая пронырливость и дотошность исполнителя — странно. Но досье и без того изюминка. Астарх имн Хали; возраст — 234 года; рожден вне Аэлона; 17 лет возглавляет организацию хонга и возглавляет успешно; адрес — линия Элидарр, дом 31.

«Просто песня». — Николай провел рукой сквозь хрусталь бокала. Придумать способ ликвидации — задача достаточно трудоемкая, учитывая требуемую показательность смерти. Умные поймут — Кор Рон недоступен.

— Ругательство, — буркнул Охотник. Идей нет, как нет и желания блеснуть выдумкой. Ни одного мало-мальски стоящего плана, за исключением просмотра визора, развернутого в треть стены. На экране бурным потоком пульсировал центр Толаада: шарообразное здание, отделанное непрозрачным стеклом, многочисленные группы журналистов, пестрые цепи зевак… Зеркальная гладь стен отражала небо и легкий клин перистых облаков.

— Добрый день. — Женщина в фокусе камер деловито улыбнулась. Сноска охарактеризовала ее, как пресс-секретаря корпорации «Галактикон». Спутниковые коммуникации и сопутствующие товары. — …Открываемый в Толааде филиал компании предназначен для технической поддержки орбитальных коммуникационных систем, включая принципиально новую серию сателлитов «G-FG» формирующих планетарную визор-сеть класса «глобо». Как вам известно, запущенный сутки назад первый спутник «G-FG» вышел на рабочий режим. Мы полностью контролируем… — Женская кисть указала на зеркальный шар здания.

Николай улыбнулся. Способ отбытия Астарха имн Хали найден. Но перед финальным аккордом он навестит резиденцию главы хонга в темное время суток — пойдет во плоти, в привычной жажде испытать судьбу.

Искомое димпом строение располагалось в живописном уголке планеты. Линия Элидарр приютила череду шикарных особняков, выстроенных над скалистым берегом и разделенных обширными парками, красочно оттенявшими океанский прибой, что могучими волнами бился о каменную гряду. Здесь пахло деньгами и экзотикой — сочетанием, характерным для богатых районов.

Аккуратные рощицы деревьев, постриженные в замысловатые фигуры или буйно разросшиеся над песчаной сетью тропинок, что петляли меж статуй и фонтанов. Бетонированные дорожки, чьи бордюры светились люминесцентными фонариками. Перекрестные прожектора, фиолетово-красными тоннелями соединявшие грань обрыва и кипение водных масс у черных зубьев прибрежных скал. И венцом ансамбля — ступенчатая пирамида особняка, окруженная цепями безопасности и колючим кустарником.

Тряхнув оцарапанной рукой, Николай сдвинулся вправо, под прикрытие ветвей, и вновь осмотрелся. Начало хоть куда — он удачно преодолел внешние охранные системы и достиг центра парка…

Тихо вскрикнула ночная птица, порыв ветра шелестом скользнул в листве.

Димп припал к земле, сливаясь с тенями.

Рассеянные лучи фонариков золотистыми пятнами метнулись по кустарниковым стенам. Три безопасника в штатском с ленцой пересекли тропинку…

Шаги грохотом полосовали слух. Двигайся охранники чуть левее, и Охотник не досчитался бы некоторых частей тела. Биение сердца чуть ускорилось, необъяснимо зачесалась левая пятка.

Патруль канул в зарослях. Но не успел Николай покинуть место, как ему вновь пришлось искать укрытие. Проблесковыми вспышками проявилась финальная цепь безопасности — сканеры на стенах здания.

Он аккуратно убрал ветки с линии обзора. Сквозь полученную брешь проблема выглядела серьезной — у систем наблюдения отсутствовали слепые зоны, что нивелировало возможности. Тактические наработки есть, но должно серьезно повезти…

В пятнадцати метрах от Николая парковые сумерки нарушил мутный силуэт. Одинокий безопасник — мечта любой диверсионной группы. Волей благосклонной фортуны появился своевременно — как хранитель код-чипа, опознаваемого системой «Свой-Чужой».

Единое усилие разума и димп переместился в толаадца. После стольких вселений процедура не заняла и доли секунды, преобразуя цель в невольного союзника. Задача проста: передать опознавательный чип, сесть где-нибудь в тени и регулярно отвечать на запросы старших по званию.

Николай хлопнул дозорного по спине, и мужчина механически двинулся в никуда. Дрогнули заросли… Охотник достиг особняка и толчком вознесся на пятиметровую высоту первого уступа строения. Притиснулся к холодному шершавому камню.

Хрустом гальки под сапогами проявилась нежданная компания.

Четверо громил мерно прошествовали от одного скопления тьмы к другому. Николай прицельно глянул на следующий уровень пирамиды и рванулся вверх. Ветер хлесткой чернотой ударил в лицо, тихо звякнула походная сумка с нехитрой экипировкой…

Контакт приземления, анализ, оценка…

Третье от края сферическое окно. Затаив дыхание, Николай выдвинулся из-за края массивной рамы и окинул взглядом апартаменты, подсвеченные настенными бра. Объект найден; образ соответствовал памяти Лэндера и напоминал Т’хара: благообразная волна седых волос, худощавое напряженное лицо. Цель дремала в кресле.

Николай продолжил стремительное восхождение. За минуту достиг вершины и расслабленно вздохнул, присев на основание параболической антенны. Искомое найдено. В современном обществе без систем даль-связи никуда. Омываемый бледным лунным светом и редкими отблесками предупредительных сигналов на габаритных мачтах он достал из сумки блок-модулятор, что превратит антенну в маяк. Секундная работа: пара штекеров, питание…

Он разогнул спину. Вдохнул пряный, солоноватый воздух и… прыгнул вниз. Сгруппировался в сгусток тьмы, на миг затмил для кого-то звезды… Его ждал флайт, припаркованный за границами поместья, и здание филиала компании «Галактикон».

Глава 10

Знакомая по визор-передаче конструкция филиала «Галактикона» с пятидесятиметровой высоты напоминала идеальный диск, бликующий по краям городскими огнями. В центре — массив решетчатых антенн, возносящихся к небу горными пиками, чьи вершины отмечены легкой пульсацией маяков. Ясно различимые во тьме огни послужили метками посадочной зоны.

Николай пристально изучил хитросплетения коммуникационной аппаратуры. Нет ни сенсоров, ни датчиков, ни прочих систем обнаружения, что странно. Только сталь, бетон, пластик и приземистый гриб люка, используемого техперсоналом.

Идентифицировав цель, Охотник незамедлительно расстался с золотистым уютом кабины. Мгновение зависания в пустоте, и он внизу — среди частокола передатчиков, перед люковой створкой. Вокруг никаких признаков тревоги, только осторожный посвист ветра и далекий шум ночной жизни.

Димп обследовал проем входа, распознал и идентифицировал нехитрую сигнализацию. Ставили для галочки, чтобы смету закрыть. Две минуты на блокировку электроники, и он аккуратно переместился к узкому тоннелю, уводящему вниз. Рассеянный свет пал на первые скобы лестницы. Напахнуло дешевым пластиком.

Быстрый спуск, вскрытие замка… и точное попадание. Николай шагнул в слабоосвещенный коридор. Под ноги легла багровая резиновая дорожка, вдоль стен — толстые пучки кабелей и сферические плафоны. Направо или налево?

Направо.

Пять минут ходьбы не привнесли в обстановку никаких изменений.

Впереди явственно щелкнул фиксатор двери. Николай прижался к буграм кабелей, прислушался. Навстречу, свистом выводя простенькую мелодию, брел представитель службы охраны. Новая с иголочки униформа, помятый усталый вид и запредельно формальное поведение не предвещали проблем. Кладезь информации самостоятельно двигался к захвату.

Потребовался лишь один шаг к носителю-пятиминутке…

Приткнувшись у стены, безопасник свесил голову на грудь, перечеркнул коридор ногами и отбыл в царство Морфея. Выполнил предназначение на 100 процентов — обеспечил пропуском на большинство уровней и точной информацией о расположении аппаратного зала. Николай чуть помедлил, стоя над телом аэлонца. Пытался увидеть разумного, но видел лишь кусок мяса. Ничего не изменилось.

Он хлопнул по ладони код-картой, изъятой у охранника, и резко повернулся к сумраку коридорной дали. Медлить нельзя.

Бесконечный марш, скольжение вдоль переборок, встреча с дежурным обходом… Впереди послышались неясный говор и скрип ботинок. А единственное укрытие под потолком — меж двух выступов-опор.

Завибрировали от напряжения мышцы рук… Внизу мерно проплывали макушки толаадцев — спустя несколько минут исчезли за поворотом, и Охотник облегченно выдохнул. Спустился к двустворчатой панели входа, мазнул пропуском по сенсор-замку. Зеленым огоньком вспыхнула капля индикатора. За порогом в скудном освещении притаилось забитое аппаратурой помещение. Среди технократического хаоса единственными знакомыми деталями светились терминалы компьютеров и плешь одинокого работника. Бедолага дежурил — читал на кристалл проекторе бульварную газетенку, потягивал кофе и старательно игнорировал показания электроники.

— Это ты Фиц? — спросил мужчина, не оборачиваясь.

— Я Дар, — скользнуло над приборами.

— Чего-то не припомню… — Дежурный вместе с креслом развернулся к говорившему. И вознесся под потолок в крепкой хватке рук. Дробным стуком взорвался при падении пластик чашки…

— Нуте-с, чего знаем, кого умеем? — Николай заинтересованно изучил техника. Изобилием средств связи требовалось как-то управлять, а для этого УКОБовского тренинга недостаточно. На получение требуемых навыков он потратил с десяток минут. Поморщился от глотка скабрезных мыслей носителя.

Отбросил техника и не торопясь склонился над пультом. Шестьдесят процентов полезного объема в нагромождении аппаратуры отдано вспомогательным агрегатам — параметрическим контроллерам и системам отладки. Найти искомое — та еще задача.

— Посмотрим. — Николай играючи пробежался пальцами по клавиатуре. Центральный монитор украсился списком контролируемых спутников. Предпоследняя строчка порадовала — «LH-V03-2». Следом шел ряд характеристик, вызвавших легкое удивление, поскольку они соответствовали УКОБовским стандартам орбитального сканирования. Следовало признать, «Галактикон» не простая компания, «темная лошадка», но тем лучше. На дисплее проступило изображение резиденции Хали — спутник навелся.

Димп взглянул на четкие очертания пирамидального дворца хонгов. То же философское безмолвие парка, статичность освещения и никакой суеты. Вторая цепочка команд вызвала к диалогу сателлит «G-FG», запущенный на пробные испытания. Компьютер откликнулся мгновенно… Николай кивнул: программа будет короткой. Фиксация маяка, установленного в резиденции Астарха, и задействование двигателей коррекции. Источник сигнала — новые орбитальные координаты, цепи безопасности отключены.

«G-FG» нырнул в атмосферу. Вой и бледно-желтые всполохи. Алый хвост траектории — массивный шар падал…

Николай откинулся на спинку кресла, пальцами выбил дробь по подлокотнику.

Центральный экран лучился сумраком океанского берега. Но вот на верхние грани дворцовой пирамиды легли первые красноватые отблески; разрослись, затмевая прожектора. Янтарем затлели несколько верхних окон…

Вспышка.

Прикрыв глаза рукой, Николай смотрел на то, как адский вал пламени сметает опору хонгов, парк, скальную кромку берега; перемалывает землю в черно-багровые клубы, разгрызает в попытке создать дорогу к океану… Огненный поток, прорезав тьму, ударился о кипевшие глыбы волн.

История Хали завершилась в тихом приборном стрекоте аппаратной, делавшем картину гибели особенно мрачной. Предупреждение выдано — пора на ужин.

Николай десантировался из окна неопределенного офиса с 4 уровня — прямиком в цветник, затем небрежно обогнул любовавшихся далеким заревом охранников, кои высыпали на улицу, и забыл о «Галактиконе». Короткое путешествие привело к Площади Тысячи Радуг, что звенела сотнями фонтанов, искристо переливающимися в разноцветии фонарей. Днем искусственное освещение сменялось солнечным, и тогда площадь расцветала.

Выудив из автомата подобие гамбургера и пакет пива, Николай устроился на мягкой скамье, утер со лба капельки влаги и расслабился. Завершение миссии означало свободное время, наполненное курортным великолепием.

Начало отдыха отметил первый глоток хмельного напитка. Пиво холодило.

Медленно двигались тени. Ползли, затемняя бетонку рваными контурами, отступали — неутомимо и плавно, в такт с появлением алого горба зари. Тьма уступала потокам света, ясно различимым на фоне сумрака зданий, чьи верхушки уже начали розоветь под лучами восходившего светила. Утро одолело стены городских построек и лавиной света обрушилось на площадь — залило красками и тонкими гаммами радуг. Трепетные дуги, полотна, всполохи, зависли среди хрусталя капель.

Ночь сдохла. Ранние пешеходы расплывчатыми фигурами мелькнули за водяной взвесью. В шум воды вплелся шорох одежд. Некоторые останавливались у стайки автоматов-закусочных и любовались вихрями радужных оттенков за стаканчиком сока, некоторые торопливо ныряли в омытые росой флайты. И никто не обращал внимания на черный силуэт, привносящий диссонанс в общую пестроту утра.

Привычные к туристическому многообразию толаадцы давно потеряли интерес к странностям инопланетчиков. Николай плотнее запахнул на груди плащ, придвинул к себе сумку и вновь замер. Беспокоиться не о чем.

— Здравствуйте. — Робкое приветствие встряхнуло Охотника на манер электрошокера. Обманчиво медленно он повернул голову к нарушителю покоя… Девушка, лет двадцати трех, с неброской внешностью и фигурой. Галактическая серединка. — У вас свободно?

Придав лицу несколько удивленное выражение, Николай осмотрел соседние пустующие лавки. Дама не искала компании — скованность поведения, поза приготовившегося отпрянуть любопытного зверька говорили о том, что леди руководствовалась иными мотивами. Не балуемый жизнью димп предпочел худший расклад — девица узнала Кор Рона и вступила в игру.

— Да.

— Что да? — вздрогнула она.

— Здесь свободно. Присаживайтесь, располагайтесь, вливайтесь, присутствуйте.

— Вы… странный — Она устроилась рядом. — Понимаете, я каждый день прихожу сюда встречать утро, а вы…

— Занял ваше место, — догадался Николай.

— Отсюда лучше всего просматривается общая композиция. — Щеки дамы порозовели. — Представимся? А то мне всегда не по себе, когда кто-то сидит рядом так, будто меня и нет вовсе.

— Могу посоветовать использовать крик.

Девушка чуть улыбнулась и торопливо представилась:

— Вэрго. Я сама из Сортооны, лет пять назад мы с семьей перебрались в Толаад и теперь вот… А вы?

— Катар. Оттуда, — ткнул он пальцем в небо.

— Ой да бросьте. — Она досадливо махнула рукой. В ее поведении начали преобладать естественные нотки. — Предрассудки: местные, туристы, свои, чужие… Основа любого творения вселенной — душа, которая и определяет… Я видела, как вы смотрели на радугу; реальности не существовало. — Вэрго отвела взгляд. — Чтобы уловить все аспекты красоты, необходимо полностью раствориться в ней, стать частью.

— Да вы продвинуты, — подвел итог Николай. Увлеченность собеседницы выбивалась из рамок… импонировала.

— Не прибедняйтесь. — Мимолетная улыбка скользнула по губам девушки. — Могу поспорить, вам нравится коллекционировать. Обладать прекрасным…

Четверть минуты димп пристально смотрел на леди. Потом скупо улыбнулся:

— Пару-тройку безделушек я действительно собрал.

Они замолчали, наблюдая за притоком туристов. На площади становилось шумно: представители сотен рас выходили, выползали, вылетали на открытое пространство.

— Знаете… — Вэрго потупилась. Она искала предлог сохранить компанию.

— Не говорите, что вам пора. Прилетел сутки назад, никого и ничего не знаю, не имею понятия куда идти…

— Если хотите, я познакомлю вас с городом. Аэлон чудесен. — На этот раз улыбка пошла от души. — Придумаем с чего начать.

— Я за. — В какой-то момент перед мысленным взором промелькнула сцена гибели поместья Хали. Вспыхнула пламенем и пропала, стертая действительностью.

— Вы когда-нибудь посещали музыкальные шоу?

Николай задумался.

— Настолько давно, что тогда понятие «рубиться» еще не утратило актуальности.

— Простите, что делать?

— Ритмично перемещать части тела. Иногда прыгать.

— Не понимаю. — Вэрго тряхнула головой. — Оставим музыку. Памятники архитектуры; как насчет их? Недалеко расположен замок греолов, древнего народа Аэлона…

— Ведите, — отмел сомнения димп.

Бетонные, присыпанные серебром песка, плиты дорожки, редкие лиственные тени под сводами крохотной рощицы, галерея перехода над грузовой линией — метры расстояния, необременительных разговоров и городских видов. Мощеная булыжником улочка, что поднималась вверх, к ущелью стен, сокрытых диким кустарником. Надтреснутая белизна отделки и пыльная зелень — сельский меланхоличный контраст. Резные шпили в облаках листвы; квартал всецело отдан незыблемой старине. В окончании улочки строение, обнесенное кованной оградой, что раздвигало изумруд деревьев башнями — темно серыми конусами, упиравшимися в лазурное небо.

Образ древности повсюду. На раскидистых шатрах узловатых аэлонских бахт, укрывавших переплетением ветвей замковые пристройки, кособокие изрезанные веками строения. На глыбах мшистого камня, загадочным орнаментом разнообразивших травяные покровы. Так скалилось прошлое… К центральному архитектурному ансамблю вела идеально гладкая дорога — походила на цветные барельефы, залитые жидким стеклом. В отражениях тянулся поток туристической братии. Дробный цокот каблуков создавал впечатление кавалерийской атаки замка.

— Шумно, — повернулась к спутнику Вэрго.

— Согласен. — Николай замер на ступенях крыльца, ограненного звериными монументами. Любопытно…Оскаленные морды неведомых детищ аэлонской природы слепо созерцали даль; притягивали шершавой грубостью отделки и непоколебимостью вечности. Противиться нет смысла: быстрое касание, укол холода… Столетия рухнули на Охотника.

Притих гомон толпы, опавшие листья взметнулись над тропинками…

— Идемте, Катар, — поторопила девушка. Стоя на пороге гигантской двери, она кивком указала на прохладный сумрак замкового холла, куда стекалась основная масса посетителей.

Ведомый импровизированным экскурсоводом Николай ступил под призматические своды зального великолепия. Облицованные стеклом фрески; лепные украшения, изломанными контурами протянувшиеся над странно мягким полом; светильники, разбитые зеркалами на сотни огней… Масштабы отделки подавляли.

— По официальной версии замку более 2000 лет, — начала рассказ Вэрго. — Возведенный великим Фархаром он издревле символизировал мощь греольского народа, восславлял непобедимость…

— Фортификации так себе, — вставил димп.

— Знаю. Но согласно летописям, замок неоднократно подвергался штурмам, и всяких раз нападавшие терпели крах. Мистики склонны приписывать победы духу Фархара, который и после гибели продолжал охранять стены.

— Дом с привидением, — кивнул Николай. — Готов поспорить, в местных газетах частенько появляются заметки очевидцев.

— Легенды неискоренимы. — Обведя взглядом убранство холла, Вэрго добавила: — Атмосфера, знаете ли, располагает.

Николай пожал плечами. Ничего экстраординарного; с другой стороны, человеческий глаз не приспособлен к полноценному исследованию. Спектральная картинка всегда намного полней…

Ради интереса Охотник сконцентрировался. Вся обстановка, до последней пылинки, мгновенно распалась на череду спектральных линий. Разноцветные нити волнообразной пульсацией обрисовали контуры предметов — текли, видоизменялись, появлялись и исчезали. Заболела голова.

Николай поморщился: хетчев калейдоскоп — во всех без исключения смыслах. Через мгновение напрягся — на уводящей вверх парадной лестнице проявился зыбкий силуэт. Черным спектром витая подле перил, хорошо так смахивал на Смерть; те же атрибуты — накидка с капюшоном и костяной жезл. Не иначе Фархар…

Подавив желание сделать призраку ручкой, Николай вернулся к обществу дамы:

— Легенды врут.

— Жутковато, правда? — Вэрго передернула плечами.

— Есть немного…

Девушка удивилась:

— Вы не верите в полтергейсты, вселения, потусторонний мир?

— Абсолютно. Как человек здравомыслящий, я верю исключительно федеральным законам. — Немного подумав, Охотник закончил: — Ха.

— Смеетесь… А жаль. Мистицизм скрашивает обыденность.

— Вы уверены, что знаете, о чем жалеете? — серьезно поинтересовался димп, чем и добавил спутнице растерянности. Она замялась, не понимая подоплеки вопроса…

Раздумывать некогда: экскурсия требовала сосредоточенности. Преодоление замковых лабиринтов; исторические, по мере возможностей, справки и следующий этап дневной программы, который обязан быть достаточно интересным, чтобы не оттолкнуть нового знакомого.

— Устали? — спросила Вэрго на выходе под открытое небо. И без промедления: — Голодны? Неподалеку есть замечательное кафе…

Кафе и правда прелестное — с полным сервисом, тихое и уютное, без претензий на снобизм. Столь же прелестное, как: музей, флаинг-шоу, аттракционы, аквамир… поздний вечер. Удивительный час; фиолет неба, огромная луна в паре с шариками мелких спутников, звездный блеск, солоноватый ветер и запах цветов из палисадника домика, занимаемого Вэрго. Обстановка пульсировала теплом: ни грязи, ни боли — вспоминать о них не хотелось. Одна беда — Николай потерял веру. Тем не менее, расстался с леди, как подобает — назначил утреннюю встречу с возобновлением экскурсионного похода, оформил несколько комплиментов и сказал до свидания. Придраться не к чему.

Довольный ходом событий двинулся к отелю. В перспективе кровать, свежесть постельного белья и ни к чему не обязывающая пустота. Если повезет он увидит сон, вместо обычной черноты провала…

Не свезло. Выдернутый и небытия аккуратным стуком он резко переместился на пол. Спокойно, в номере ничего не изменилось; враг отсутствовал. Он зевнул. Облачившись в халат, почесал грудь, протиснул ступни в тапочки и решился узнать, кто его навестил.

Вэрго. А он банально проспал их встречу…

— Сколько времени. — Он плюхнулся на кровать.

Девушка, нервничая, отодвинулась к окну:

— 8:00. Мы ведь договорились.

— Каюсь. — Не меня позы, Охотник рассматривал мизинец левой руки дамы, украшенный тонким кольцом с очень простым камнем. На жаргоне Охотников именуемое «чекой» кольцо использовалось для подачи сигнала к началу атаки — в случае прямой угрозы внедренному агенту.

Глава 11

Конец курортной жизни. А он-то надеялся отдохнуть — Николай украдкой вздохнул. Управление нагрянуло, и теперь, вместо отдыха, он получит незамысловатую комбинацию из трех пальцев. Утренний распорядок летел под откос тридцатимильными шагами. Но не все так трагично — жаловаться на однообразие и скуку в ближайшее время не придется. Темный зверь удовлетворенно рыкнул.

Приняв вертикальное положение, он улыбнулся вопросу, читаемому на лице дамы, и пояснил:

— Если не возражаешь, умоюсь.

— Конечно, — торопливо кивнула она. После чего устроилась в кресле и набралась терпения. Нервы звенели.

Фиксируя приток адреналина в кровь, Николай прошаркал в ванную, обстоятельно закрыл дверь и неожиданно для себя зевнул. Нервы? Либо бракованный носитель. Обстоятельства требовали смены удобного во всех отношениях халата на альфа-броню, которая мирно покоилась в кейсе за душевой стойкой.

Двадцать пять секунд на одевание и в зеркале обтекаемой чернью проступил Дар Кор Рон. Николай выудил из кейса легкий плащ и накинул поверх — привычная маскировка. Выйти из ванной в уличном плаще, конечно, моветон, но прорабатывать прикрытие скучно.

Николай щелкнул по дверному сенсору, мысленно прикинул, с чего начать, и… просто переместился туда, где абсолютно ничего не изменилось, — в гостиную, отмеченную редкостным безмолвием.

Душно — констатировал димп. Припомнив тактические наработки Управления, рассчитал вероятные векторы атаки, сконцентрировался на стартовых точках… Ноль реакции; группа захвата полагалась на Вэрго. ЦУКОБ или чрезвычайно самонадеян, или операция разрабатывалась в спешке. Боевые модуляторы просчитались — утешение мизерное.

— Копытом рою в предвкушении, — взорвал тишину Николай. — Куда мы?

— На озеро Теней, — поднялась из кресла девушка. — Говорят, оно живое…

Охотник придвинулся к собеседнице. На доли сантиметра:

— Отправимся загород?

— На природу.

Последующее движение Роса девушка не отследила. Растеряно, с каким-то детским недоумением, она посмотрела на собственную кисть, избавленную от кольца. Стоявший напротив мужчина действовал с невероятной скоростью. Тело пробрала дрожь, нахлынул ужас — перед ней точно шевельнулся зверь — хищный, полностью чуждый, недоступный пониманию. Воплощенная тьма, которая подмигнула и толчком швырнула на ковер.

Стремительно отступив в центр комнаты, димп сжал «чеку» пальцами. Результат последовал незамедлительно.

Фланги рванули грохотом и треском. Дверная панель, не успев среагировать на чей-то рывок, лопнула режущим стену фонтаном. Следом окно вихрем осколков измочалило жалюзи. К центру номера метнулись два черных силуэта — в глухой монолитной защите, с синими бликами в районе глаз.

Свершилось; он уже перестал надеяться. Управление бросило в бой элиту, что подняло игру на новый уровень. Два Охотника, идентифицированных восприятием, — Владис и Айс Тар — вышедших к одной цели, являлись неоспоримым доказательством плохого отношения Федерации к Кор Рону.

Мир изменился.

Николай согнулся в попытке избежать ярких молний осколков. Глухой дробью удары прошлись по броне, вспороли плащ. Опали сыпучей волной, стоило распрямиться. Диспозиция замерла во вспышке нервов — два вектора атаки и хаос, пожравший номер.

Холодными иглами мелькнули в воздухе паралитические шипы. Краем глаза Николай заметил зачатки инверсионного следа — воздух дрожал от скорости удара. Ожидаемо…

Он извернулся, опрокидываясь назад… Разминулся с ампулами, кои серебряными росчерками промелькнули в миллиметре от головы, и воспользовался, импровизируя. Обманчиво мягко в стремительности движения коснулся нескольких игл, корректируя курс…

Рухнул на ковер.

Владис на рефлексах проделал акробатическое сальто. Не смотря на доспехи, предпочел разбить шипы, вдруг появившиеся перед ним. Вышел из пируэта удара и озадаченно хмыкнул. Аналитики вновь просрали вводную, запустив Охотников с неполным информационным пакетом. Противник «смазался» — термин, характеризующий бойца экстра-класса, скорость которого близка к элитарной.

Тайминг — напомнил оперативнику УКОБовский тренинг. Скорректировав вектор атаки, он рванулся к объекту…

Выход на жесткий контакт — отметил Айс Тар работу напарника. Оперативные наработки трещали по швам, намекая на многочисленные вопросы к боевым модуляторам. Он проклял императив «чайка»; общественности, видите ли, не понравится если треть города превратится в очаг буйства антиматерии. Они попытались выманить Кор Рона за черту населенных мест, но противник необъяснимо просчитал операцию…

Бросок! Действуя в спарке с компаньоном, Айс блокировал тылы врага. Наметил траекторию ударов… Доступная зона поражения многообещающа.

Отступать некуда; димп сдал назад и тут же понял — маневр ошибочен. Тар перешел в массированное нападение; даром, что у него только четыре конечности. Воздух выл, рассекаемый ударами.

Молот и наковальня. Охотники сближались, грозя раздавить цель. Столетий опыт войн и побед не допускал ошибок.

Николай в прыжке вознесся над ковром. На высоте двух метров перевернулся, коснулся ногами потолка для придания дополнительного ускорения… Цветовая гамма растеклась в неразличимые монотонные ленты.

Владис «по струнке» проскользнул мимо напарника. Нивелировал угрозу столкновения и проследил за полетом врага. Исполнение красиво, отточено и тем больше вопросов спецам, готовившим миссию. Но хватит анализа; финиш точка приземления противника вычислена и готова принять новую серию паралитических шипов.

Айс Тар подобно напарнику метнул «стрелки» с бедра…

Думать! Тактический расклад вменял Охотникам… Анализ и оценка, вывод и действие. Кубарем прокатившись по полу, Николай вскочил на ноги, перемахнул блок визора и влет поддел аппаратуру ботинком… На последствия маневра не дала полюбоваться твердь стеновой панели. Он рухнул подле, развернулся…

Резкими щелчками кожух прибора обработали ампульные парализаторы. Восемьдесят процентов на минус — снесенные визором шипы ринулись обратно к элите.

Выигрыш относителен: двадцать процентов игл излохматили тылы — подпортили плащ и островками холода растеклись по броне. Хвала стандартам Управления и следованию протоколам. УКОБовцы опирались на благословенный «белый» императив — минимизировали сопутствующий ущерб. Но вот надолго ли?

Вопрос безответен. Несвоевременен. Николай блокировал три выпада Айс Тара — тьма сшиблась с тьмой. Оставаться и дальше в прямом контакте — верх глупости. Димп воспользовался противником, как толчковой платформой. Улучив момент, рванулся вверх — с уклоном вправо от плеча Тара.

Грохот прервал человеческий голос. Вскрикнула девушка. Очнувшись после падения, приподнялась… и не поверила собственным глазам: несколько секунд забытья преобразили гостиничный интерьер. По комнате метались три смазанных силуэта. В быстроте действия оставляя за собой расплывчатые контуры полупрозрачных тонов, периодически фокусировались то у дверей, то у стен, а то и на высоте нескольких метров. Невероятно… Страшно.

Собраться! Рассеченный лоб породил каплю крови, отметив третью неудачную попытку прорваться к двери. Димп терял скорость… А предприимчивые Охотники, между тем, усилили натиск — банально и действенно принялись закидывать цель мебелью — очевидное решение практичных бойцов.

***

— Снимай! — Женщина репортер дернула оператора.

В ответ, на эмоциях, прозвучало крепкое выражение — визор-камера над головой мужчины от рывка потеряла четкость картинки. В пиковый момент, когда требовалось заснять столь многое, пошли потери. Он спешно подстроил фокус и запустил камеру в панораму. Заснял толпу зевак облепивших флайты — неправильное полукольцо возле здания отеля; охранные спутники, мигалками раскрасившие белизну тротуаров. Выступая довеском к регулярным патрулям, техника беспорядочно витала над людьми. Сами патрули — десяток разнополых созданий, наблюдавших за черной пробоиной в стеклянном блеске оконной ленты гостиницы. Из провала в хрустальном крошеве вылетело нечто похожее на остатки тахты…

— Берегись!

Дождь осколков бисером устлал бетонку. Оператор торопливо повел головой: необходимо успеть снять…

***

Николай приник затылком к чему-то теплому… Носитель пока держал удары, но балансировал на грани, щедро расходуя биорезерв. Пожалуй, хватит. Пора прекратить забаву и воплотить в реальность нечто катастрофическое. Выиграть миниатюрный отрезок свободы для маневра

Он метнул руку под плащ. В ладонь удобно легла рукоять пульсатора. Нажал гашетку… Оперативники среагировали адекватно; с отставанием в импульс сердца выхватили антиматы, но замешкались, просчитывая императив, запрещавший использование тяжелого вооружения. Две грозных статуи с огнями глазных фильтров над зрачками дул, простертых к… стене пламени.

Короткой очередью породив огненный барьер, Николай оценил шансы на спасение… Проигрывать не хотелось.

Вэрго попыталась отстраниться: язычки огня словно щупальца устремились к телу. Они близко — гребнем нависли над ней, чтобы обрушиться и поглотить. «Я не хочу!» — крик мысли слегка притупил боль. Поздно.

Закованные в броню руки выдернули девушку из костра. Притиснули к груди и уперли в подбородок горячий излучатель. Из пламенной завесы напротив выступили двое.

Сцена замерла.

— Упс. — Димп улыбнулся разбитыми губами. — Как драматично…

Антиматы Владиса дрогнули.

Плотнее стиснув оцепеневшую девушку, Николай поцокал языком:

— Не-а. Журналисты, которых внизу как блох, распнут Управление за гибель гражданского.

— Если узнают, — прогудел Айс Тар. Даже по элитарным меркам он всегда отличался редкостной тягой к жестким решениям.

Рос помнил это. Ситуация зашла в тупик.

Порывом ветра в номер занесло городские шумы. Далекую мелодию, интергалактический гомон… Ориентируясь на звук, Николай без слов опрокинулся в падение. При виде удалявшегося карниза взвизгнула леди… Димп чиркнул фиолетом разрядов по зримой части комнаты. Всполох бетонного крошева, переплетенного огненными лентами, сокрыл безопасников — на пару секунд, так необходимых творению Импульса.

Он рухнул на тротуар. Чудом удержал в руках Вэрго и… ткнулся лицом в грудь ошеломленного блюстителя порядка. Сунул мужчине пульсатор:

— Прикрытие! Выношу заложника… Исполнять!!

Передышка закончилась.

Владис дернулся, намереваясь преодолеть оконный проем и от взрыва карниза распластался на полу. Судя по интенсивности стрельбы, по ним палила ракетная батарея.

— Идиоты. — Тар лежал рядом. Над ним свистели осколки…

***

Флайт, кресло, штурвал.

Старт легким облегчением коснулся нервов. Фаза ухода развертывалась без осложнений — команда прикрытия, если таковая имелась поблизости, в чем Николай искренне сомневался, никак себя не проявила; патруль фанатично лупил по окнам. Взаимодействие между силовыми ведомствами в оперативном пространстве по обыкновению не на высоте. У Вэрго после обыска изъята бисерина дубль-передатчика… Требовалось срочно сменить летательный аппарат, и тогда отрыв увеличится.

Реальность порадовала — транспортный поток усилился, и машина углубилась в стайку оранжевых флайт-капсул экскурсионной службы. Часть шла порожняком — как воплощение надежды. Стоило ухватить ближайшую за опорную стойку, и автоматика прервала полет транспорта, предоставив Николаю возможность довершить маневр — подхватить Вэрго, перелезть в захваченный аппарат и направить флайт к границам Толаада.

***

— Настрелялся? — умильно поинтересовался Айс, вскидывая патрульного над землей. Отобрал у жертвы пульсатор и смял излучатель.

Стремительным волчком, с антиматами на взводе, обозрев хаотично составленные флайты, Владис прервал вращение и досадливо притопнул, любуясь на падение испуганных горожан. Они спешили притиснуться к бетонке — все, за исключением охранника, терзаемого Айсом.

— Брось! — Охотник рванулся к служебному болиду. На бегу извлек коммутатор. — Орбитальный, здесь третий.

— Орбитальный на связи.

Тар молча рухнул на пассажирское сиденье гравитолета. Покосился на коллегу.

— Тотальный контроль сектора. Частота 12-745. Сканирование орбиты. Запускайте процедуру перехвата — от единичной цели до массива флота.

— Уйдет, — буркнул Тар пессимистично.

— У Тодопиуса практиковался? — оскалился Владис.

От рывка штурвала улица стремительно уменьшилась в размерах.

***

Флайт двигался на удивление ровно — в пику желанию скорейшим образом разорвать дистанцию с преследователями. Но атипичность поведения чревата последствиями. «Почти на месте», — успокоил себя димп. За бортом машины показались городские окраины.

— Ой, — прозвучало рядом. Затравленной птицей Вэрго отшатнулась во глубину транспорта и оттуда глазами размером с блюдце уставилась на попутчика. — Не надо…

— Чего «не надо»? — лаконично спросил Николай. Он тронул рассеченный лоб. Посмотрел на кончики пальцев, окрашенные красным.

Девушка пребывала на грань обморока:

— Не убивайте…Я… Я не боюсь умирать, но мама… Она будет плакать…

— Вэрго, у тебя мозг есть?

— Что?!

— Черепной наполнитель. С ним иногда советуются перед подвигом.

— Я не понимаю…

— Маму вспомнила… Тебя что, гладиатором воспитывали? — Димп равнодушно покосился на девушку, сотрясаемую мелкой дрожью.

— Вас надо… остановить, — сказала она и зажмурилась.

— Согласен. Но это не твоя стезя. Слышал однажды: «С солдатами должны сражаться солдаты». Смекаешь? Ты свой социальный долг, считай, перевыполнила. — Николай хмыкнул: — Как вычислила меня, бессмертная?

— Я голограф. Создаю портретные экспозиции для местной галереи искусств, — прошептала Вэрго.

— Фотографическая память на лица?

— Да, — подтвердила она, мельком глянув в окно, на зеленые водовороты лесных угодий. Флайт снижался над рощами Собири. — Не убивайте.

— А чего ожидала, когда соглашалась? Всепрощения что ли? — Николай аккуратно припарковал флайт у обочины, под шелестом и скрипом древесных крон, на пятнистом рисунке светотени.

— Можно, я закрою глаза? — побледнела Вэрго.

— Конечно, можно. — Николай бесцеремонно выпихнул девушку из аппарата. Она комично села на филей, и обрамленная гроздьями пушистых соцветий, усиленно заморгала. Попробовала сказать что-то… Николай не расслышал — слова отсекла мембрана дверцы, а затем и метры расстояния.

Через минуту он заставил себя забыть о Вэрго; пришла безликой и ушла, оставив после привычный холод. Исправить невозможно — только принять и сконцентрироваться на делах насущных. Установить точный курс, заняться проверкой минилимов — вплоть до прибытия к флагману.

Димп ушиб локоть о замаскированный борт — чутье изношенного носителя подвело, нагруженное усталостью и лесным сумраком. Но нашел, хоть и претерпел в процессе. Деблокирование шлюза прошло без заминки; шепотом цедя проклятия, Охотник забрался в кессон. Успокоенный привычным матово-стальным дизайном чуть понизил отрицательные токи настроения — достиг рубки, упал в кресло и постарался осознать смысл информации, транслируемой пультом.

Мрачные обертоны вернулись. Все несколько хуже, чем он предполагал. Радарные сенсоры уведомляли о крупных орбитальных неприятностях: сферами активного поиска на экранах пульсировали восемь отметок, интенсивностью сигналов соответствующие электронным образам тяжелых крейсеров. Управление, что называется, подсуетилось и за короткий срок пригнало к Аэлону флот.

— Нехорошо, вот это нехорошо… — Николай подался вперед. Изменил чувствительность радарных установок. Аппаратура фиксировала возникновение над планетой массива точечных сигналов, что помасштабнее проблемы вражеского флота. ЦУКОБ распылил на орбите «пятнашки», коллоидную взвесь, излучающую в определенном диапазоне. Миллионы «передатчиков», которые имели нехорошую особенность липнуть ко всем объектам, не прикрытым полем-антистатиком и гарантировали отслеживание любой цели. Бороться с «пятнашками» обременительно, даже аннигиляторами.

Но не попробуешь, не узнаешь.

— И снова здравствуйте. — Николай пристегнулся. Задействовал ручное управление…

С ревом перемолов лесные дебри, планетарные двигатели швырнули флагман в зенит. В руках, слитых со штурвалом, родилась неприятная дрожь. Скорость подъема близилась к штурмовой.

Приборам ускорение не понравилось; зрение резанули красные огни…

Глава 12

Корабль непременно выдержит. Охотник наблюдал за истончавшейся атмосферной дымкой на обзорном экране. Серый муар сменили бездна космоса и продолговатые силуэты крейсеров — излишне детализированных совокупностей палуб, ракетных портов, бластерных орудий и защитных энергоустановок. Умный пилот бы отвернул… Он же направил катер в лобовую атаку, не поддающуюся тактической логике.

Атакуемый крейсер ощерился боеголовками. Вражеские системы наведения подарили Охотнику несколько секунд — зафиксировав фиолетовый клин цели, расщедрились на запрос операторов и подтверждение командования…

Предсказуемо… Картину чуть портили две разраставшиеся искры охотничьих катеров.

Владис и Айс Тар. Без них и праздник не праздник.

Короткий перестук клавиш, резкий поворот штурвала — до ступора. Кишки точно узлом завернуло. Флагман резко изменил тангаж — маневр на излом органики. Абордажный заход прерван.

— Кху… — Николай постарался избавиться от мути в глазах. Хотел видеть последствия.

Бластерные трассы, растворившие космическую чернь в перекрестном огне, серебряные шлейфы ракет — вторичны. Охотник полагал увидеть лишь передислокацию крейсера — смену огневого рубежа. Опытный капитан должен выдвинуться за единичной целью.

Крейсерская громада рассекла слой «пятнашек».

Секундный отчет…

Новый разворот бросил флагман в неизбежное столкновение — так показалось операторам. Избегая поражения дружественным огнем, они отдали команду на подрыв запущенных ракет, чем сотворили над атмосферой Аэлона десятки алых всполохов.

Димп прикинул расстояние между ним, крейсером, Охотниками и слоем взвеси… Результаты оценки приемлемы: углубление под крейсерской надстройкой, отданной командному модулю, увеличивалось в размерах с должной быстротой.

Вырванный столкновением кораблей из ложемента пилота Николай постарался уцепиться за пульт. Инерция познакомила с острыми углами приборов, даровав боль, что лишь жалкая пародия на ад за гранью смерти, на пороге трех извечных дверей. Не стоит и толики внимания. Между тем, расчет верный… Под днищем катера мелькали ослепительно белые всполохи веерного защитного поля крейсера. Тылы прикрывали палубные надстройки, что ограничивало доступ «пятнашек» к флагману. Лучшие условия для массированного аннигиляционного залпа. Компьютер справится.

Николай глянул на часы. 12:14:57 по корабельному исчислению. Через три секунды его флот, пристроенный на орбитальном спутнике, выйдет из режима «покрывала», проверит эфир на наличие стартовых ключей и вновь уйдет в режим маскировки.

Тонко пискнул таймер. Временные рамки непозволительно коротки… Но Николай справился.

Катера, разметав космическую стылость ущелья, пробили маршевый барьер. Вспыхнули напоследок жемчужным ореолом и канули в просторах вселенной.

«Одной заботой меньше». — Димп любовался на поток аннигиляционного буйства, плавивший пространство в сахарные тона. У «пятнашек» нет шанса.

Через несколько мгновений образовалось окно свободного космоса — достаточное, чтобы испытать удачу в попытке уйти. Николай воспользовался, превратился в стремление… Безумие энергий засветило экраны.

Айс Тар привычно подавил досаду, собрался: противник уходил, бронированными контурами гася звезды. Вынырнул из тени крейсера, на миг застыл в прицельной рамке…

Красный маркер!

Айс вдавил педаль аннигилятора. Фиолетовый клин залпа метнулся вослед цели… и соприкоснулся.

«Меткие черти», — отметил Николай, перед тем как утонуть сознанием в болезненном сиянии обзорных экранов. Предметы обрели двухцветную контрастную раскраску, взвыли предупредительные сигналы защитных полей, терзаемых энергией.

Используя инерцию удара, потрясшего корабль, димп прицельно рухнул на тумблер запуска маршевого привода. Дальнейшее помнил смутно: круговерть перехода, чувство крохотного орешка в безразмерной скорлупе, боль. Вой приборов…

Четырнадцать секунд.

Встал, ухватился за пульт и сбалансировал полет. Задача исполнимая на волевом. Приник к информационной панели, изучил блеклые строчки данных. Целостность корпуса, диагностика аппаратуры, штурманские карты… Флагману по касательной влепили аннигиляционным зарядом, но кораблик сдюжил.

Николай опустился на палубу, прислонился к пульту. Поломки терпимы, электронных откликов «пятнашек» не обнаружено, катера, выведенные автоматикой, в строю — полукольцом зависли подле флагмана в ожидании приказа на эвакуацию из опасного сектора. На десять десятых, с предельной нагрузкой двигателей.

Двое суток растворились в полете и заметании следов — плюс минус несколько попыток навестить камбуз, гальюн и личную каюту. Николай устало потер глаза — тактическое отступление легко превратить в бегство, так что хватит. Он положил корабли в дрейф, активировал защиту и окунулся в сон. Двенадцать часов покоя, размеренных вездесущим будильником.

Проснулся, едва заслышав мелодичную трель. Оценил состояние: интенсивность болезненных ощущений обещала проблемы с ходьбой. Хоть носитель меняй. Но расточительство не в чести у воплощенной тьмы. Он, прихрамывая направился в рубку, где и занялся анализом текущего статуса. За часы сна флот мог накрыть патруль, Черное Братство, коррозия, да что угодно… Случайно подцепленная «пятнашка» и не разгрести.

Радары фиксировали в округе исключительно газовые скопления. ЦУКОБ упустил цель.

Соорудив легкий завтрак, Охотник без колебаний вызвал Управление — открытой широкополосной волной, не улавливаемой разве что тостерами. Ответили не сразу.

Невезучий рядовой связист поначалу принял вызов за розыгрыш и долго медлил, прежде чем, возмутившись настойчивостью абонента, перебросить сформированный канал на пульт старшего оператора. Старшой растерялся, но не забыл активировать режим диалога — на экране проявилось лицо, застывшее в гримасе удивления.

Связист взглянул на завтракавшего Врага с неким чувством безысходности. Дай волю и рванет куда подальше…

— Рекомендую. — Николай отправил в рот кусочек бифштекса. И посмотрел на синеватую экранную проекцию. Проекция захлопала белесыми ресницами… — Я не шучу, приятель.

— Дар. — Произнесенное имя вернуло патрульного из небытия. Он подобрался, исчезла придурковатая мина. Подключил к действу вспомогательные системы, предназначенные для установления секторальных координат источника передачи, и информация о происходящем растеклась по всем заинтересованным подразделениям.

ЦУКОБ охватила лихорадка. Представить ее масштабы не трудно. Враг-Прим на связи — лично, без подтасовок, в открытую. Спустя двое суток после неудачного захвата. Фикция, нонсенс.

— Правда, — опроверг домыслы Николай. — Хочу перемолвиться словечком с вашим бессменным ангелом хранителем. — Видя непонимание собеседника, пояснил: — Элайзера на линию.

«Что он знает об ангелах?» — глупый вопрос упорно метался по замкнутому кругу разума связиста. Безопасник торопливо манипулировал клавиатурой: шеф Управления значился для сотрудников недосягаемой величиной. Проще достучаться до небес…

Вопреки бытовавшему в ЦУКОБе мнению, Элайзер подключился к разговору по первому запросу:

— Освободите канал. — Холодный голос встряхнул подчиненных на манер виброкресла. Большинство из них невольно припомнили сообразные положения устава.

Палубы, мостики, секции, ангары замерли — не в силах предугадать развязку беседы. Три-четыре секунды Николай изучал образ великого светоча безопасности. Память услужливо подсказала — ничего не изменилось. Растянутый по обзорному экрану треугольный лик с гипертрофированными мозговыми полушариями, пристальный взгляд, бледная кожа — нордический повелитель в компьютеризированном троне. За его спиной, на изголовье кресла, перемигивались индикаторы.

— Как здоровье? Температура? — нарушил паузу димп. Он открыл баночку пива. Зашипело.

— Вопросы не имеют смысла. — Элайзер остался верен манере ведения бесед, извечно пребывая в многопоточности процессного анализа. Николай зрительно фиксировал реактивное биение мысли. — Жду твое предупреждение.

Охотник приник к пивной горечи. ЦУКОБовская аксиома гласила: Элайзер не ошибается. Соперничать с живым компьютером? Зверь скучающе шевельнулся. Молчание — золото.

— Не медли. Мы вычислим твои координаты, и ты не успеешь сказать главного, — холодно произнес шеф Управления. Он знал: профессионализм врага гарантировал неудачу систем слежения.

Рос потянулся. Тихо скрипнуло кресло.

— Могу сообщить вам координаты.

— Посттравматический синдром. Тяга к схватке. — Элайзер застыл. — Противостояние Федерации, избранный враг. Цель?

— Я разочарован.

— Синдром обиженного малыша. Кто в роли старшего?

— Сами же сказали…

— Обобщаешь. Исходя из аналитических прогнозов, с вероятностью 57 процентов, твоя основная цель — Управление.

— Прогноз не точен, — языком адорианина ответил Николай. — Лично вы смоделировали не менее одиннадцати вариантов развития событий.

Единственный раз за много-много лет Элайзер потерял крохотную часть хваленой невозмутимости. Если число одиннадцать названо неслучайно, то… Прогноз не строился. Живой компьютер дал сбой.

— Ты необычен, — констатировал Элайзер.

— Почему?

— Редкий преступник настолько безумен, чтобы не ценить жизнь в абсолюте. Ты не безумен. Но жизнь для тебя лишь отголосок звука.

Николай хрипло рассмеялся — неожиданно для себя. Смех скрутил тело и внезапно схлынул, как отрезало.

— Отголосок, б… Отголосок?!

Элайзер удивленно моргнул — один раз. Сколь разобщены данные. Невозможно.

— Зачем вышел на связь?

— Предупредить об ответных действиях, разумеется.

— Слушаю.

— Предупредил.

Николай обесточил передатчик. Методично собрал грязную посуду, отнес на камбуз, затем вернулся к пульту и на несколько минут углубился в электронные образы секторальных карт, кои черновато-фиолетовым мельканием украсили голографические дисплеи. Он искал…

Девяносто третий сектор, планета Зараста, трое суток маршевого перехода. О Зарасте ходила слава вольного рынка — полной противоположности Юны, контролируемой Федерацией. Никаких контрактов. Наличные, немедленный расчет и доверие, обеспеченное степенью огневой мощи — идеал нелегальных торговцев и контрабандистов. А мощи у димпа ныне с избытком.

План прост — полет, закупка нехитрого оборудования и корабля, списанного с федеральных трасс, но еще способного к полету. Минимум вопросов, максимум кредитов.

С покупками он справился за стандартную федеральную неделю. Довольный собой отогнал флот и приобретенный танкер в пустынную гористую местность Зарасты, где проверил результаты сделки: двести трансгалактических маяков и контейнеры с топливом. Первая фаза ответных действий.

Маяки, в спецификации обозначенные как системы TSG-S-15, представляли собой шары метрового диаметра, напичканные электромагнитными передатчиками. Широко используемые по всей галактике, импульсными посылками размечали определенные владельцами границы, трассы, карантинные зоны и сектора с ограниченным доступом. Простая электроника с возможностью модернизации

Николай избавил TSG-S-15 от предохранительных контуров и настроил стандартные блоки питания на включение в режиме максимальной энергоподачи. Энергетического всплеска с лихвой хватит на формирование мощного ЭМИ. Передатчики мгновенно расплавятся, но успеют бросить в эфир последнее «прости».

Следующий вопрос — танкер, под завязку заполненный топливными контейнерами. Николай в сотый раз перепроверил программу кибер-штурмана. Подавил легкую досаду. За бортом посвистывал холодный горный ветер, песчаное крошево с тихим шорохом облизывало катерную броню, изредка за пеленой свинцовых облаков проглядывал тусклый пятачок солнца. Хотелось покинуть планету, но он сидел, уткнувшись в мониторы, и терпеливо рассчитывал полетную траекторию.

Спустя час покинул опостылевший танкер. Со вздохом облегчения выбрался под открытое сизое небо.

Крупинки гонимого ветром льда осели на лице. Таяли, оставляя крохотные капли влаги. Он рассматривал однообразие небес, точно мог охватить взглядом всю Федерацию, претерпевшую за минувшую неделю значительные изменения, обусловленные заявлением Кор Рона. Федералы начинали медленно паниковать. Догадки о том, куда придется удар Дара рождались миллиардными потоками, и Управление беспрестанно перегруппировывало подвластные силовые структуры. Меняло дислокацию баз, бросало флотилии к вероятным объектам атаки, заставляло десантные отряды маяться на охране стратегически важных целей. День за днем…

С каждым часом в галактике находилось все больше собственности, подлежащей охране; системные правительства, частные лица, влиятельные корпорации вдруг осознали, что их имущество под угрозой, и слали в Управление одно требование за другим. Опираясь на связи в Совете или Парламенте, добивались патрулирования означенных секторов и плевать хотели на ограниченные возможности корабельного парка УКОБа. К действу подключили части федеральной гвардии, военно-галактический флот, но ресурсов катастрофически не хватало. Масштабы Федерации ограничивали эффективность перехвата альфа-противника в нарастающей нервозности обстановки. На что Николай искренне рассчитывал…

Он защелкнул ослабленный ворот «доспехов» и шагнул в переходник флагмана. Оглянулся напоследок. За снежно пылевыми вихрями танкер смотрелся тусклым металлическим бруском, соединенным с каменистым грунтом десятком опорных лап. Кораблик потрепанный, но крепкий — сдюжит.

Вспыхнул готовностью флагманский пульт управления. Программа задана и освоена автоматами до той степени, когда от пилота требуется только сесть в амортизационный кокон и насладиться стартом.

— Запуск, — равнодушно сказал Охотник.

Тучи стремительно расступились.

***

Орбитальная панорама Юны не изменилась. Коричневые, испещренные огненными транспортными сетями просторы ночного полушария, перевалочные орбитальные платформы и усиленное крейсерское прикрытие. Серебряные плиты кораблей аккуратными стайками зависли на орбите; подле мелькали точки десантных катеров.

Три минуты.

Продолжая рассматривать красоты обзорного экрана, Николай коснулся штурвала. На радарах чисто — в стане блюстителей закона лишь стандартные отклики.

Две минуты.

Зона проникновения пройдет по правому флангу крейсеров, в брешь между двумя орбитальными станциями.

Отчет закончен.

С характерным жемчужным всполохом из небытия вынырнул танкер. Вышел в опасной близости от крейсеров и беспрепятственно устремился к построению флота. Радиоэфир всколыхнулся чередой воплей, состоявших из коротких емких слов и вопросов типа: «Куда прешь, урод?!»

— Не глупите, — посоветовал Николай экранам.

Пилоты крейсеров вняли — их берут на таран. Предприняли маневр уклонения. Тяжело, словно досыта наевшиеся звери, корабли «отвалились» в стороны, блеснули фиолетом рулевые дюзы…

Автоматика танкера проигнорировала крейсерский маневр. Безопасники сработали на высоте — рубанули по нарушителю всеми доступными системами вооружения. Извиниться после проще, нежели сожалеть.

— Молодцы. — Николай любовался, как пространство заливает белое сияние взрыва. Танкер сдетонировал — выплеск энергии на краткий миг ослепил системы наблюдения, чем и обеспечил прорыв димпа к поверхности Юны.

Катера с критической нагрузкой скользнули над поверхностью планеты. Сбросили из бомболюков две сотни маяков и ретировались прочь — во избежание. Ведомые Охотником удалились за атмосферную кромку, чтобы там, несказанно удивив ЦУКОБовских аналитиков, «погрузиться» в глухую защиту.

Двести вспышек белесыми колючими шарами разметали день и ночь. Светили несколько секунд, перерождаясь в излучение, корежившее приборы росчерками замыканий. Информационный океан Юны обрушился грудой мертвого железа. Системы безопасности, резервные дата-храны и опытные специалисты непременно восстановят финансовые сети, но пройдет время. Система потеряет кредиты — в неприличном количестве.

Димп выбил пальцами замысловатую дробь. Скучно. Его флот не преследовали — код «Бат», дитя канувшего в лету сигнала «SOS», перенаправил федеральные службы на спасательные операции. Охотник улетал не спеша — ко второй фазе операции. Крепло желание бросить, отойти от рутины, но обещания надо держать.

***

Аммотар Ризбински тридцать лет боролся со смертью. Топтался на краю могилы и сопротивлялся проискам Костлявой. Искусственные органы, трансплантации, сотни операций, тысячи часов боли, страха и надежды. Он пережил сыновей — ублюдков с поросячьими мозгами, не способных оценить масштабы компании; троих внуков, разочаровавших на манер их папаш… Страх; он испытывал всепоглощающий страх потерять империю, созданную вековым трудом. Его империю, которая давала кредиты, власть и удовлетворение непомерных амбиций.

Он боролся… Даже сейчас — на пути в сортир. Дряхлый организм не желал гнуться, чтобы сесть на толчок. Ризбински почти справился, оставалось немного…

Это случилось.

Тело перестало слушаться. Искусственные легкие, сердце вспыхнули кусками жгучего пламени, мир потускнел. А сиделки так и не появились. В жопу их…

— Не сейчас, Старуха… — Он рухнул на унитаз боком. Как не вовремя… Тело найдут здесь, в унизительном…

Смерть победила.

***

Николай выжидал шестьдесят два часа — по местному времяисчислению системы Турдага. Приткнул катера в спутниковой тени, любовался на одинокую невзрачную планету и перехватывал визор-трансляции, бороздившие космос.

Галактика кипела. Добропорядочные граждане пытались избавиться от неизвестности будущего. Тряслись от первобытного страха, испытывали неуверенность и гадали. Куда придется следующий удар? Не по их ли скудному, богатому, разгульному, обычному, размеренному, пошлому, вульгарному, идеальному существованию? В отсутствие ответов предпринимали меры предосторожности — способные превратить Федерацию в бурлящий очаг интернациональных конфликтов и тривиальных бытовых склок.

Страховые компании закрывались на внутренний аудит, что означало их неспособность совладать с наплывом клиентов. Крупные компании неумолимо уменьшали товарооборот; мелкие — лопались. Федеральные департаменты путей сообщения сократили маршрутный трафик на треть, а затем уполовинили. Пострадали космопорты — патрули социоконтроля не могли пресечь бешенство толпы, взорванной ожиданием. В захолустных секторах неожиданно возродились оккультные науки; там же, в безвестности, объявился пророк, который предложил себя Дар Кор Рону на заклание.

Галактика сходила с ума.

Пора — решил Николай. Он направил флот к планете, преодолел пелену атмосферного смога и завис над бесконечными строениями фабричного комплекса — механизированным унылым ландшафтом. Дюны, обтесанные ветром бугры приземистых скал, чахлый, льнущий к песку кустарник и бетонные здания: хранилища, ангары, цеха. Гул транспортеров, лязг треков, свист пневматики — в повторяющейся картине трудового дня. Автоматы резали, собирали, отделывали, грузили — налаженное производство не допускало заминок, простоев и ошибок, подгоняемое духом миллиардной прибыли.

Автоматизированная убогость, протянувшаяся на десяток километров. Николай направил корабли в бреющий полет и задействовал аннигиляторы.

Катера скользили точно медузы, чьи щупальца-молнии плавили производственный рай. Оставляли немногое — черную пелену дыма, пылающие багровым пламенем обломки и редкие столбы газовых выбросов.

Рванул очередной склад. Выплеснул навстречу флагману белое крошево и руинами осел в клубах пыли, поднятой ударом. Белесые осколки на мгновение приникли к лобовой части корабля; среди них явственно проступили очертания раковины и утилизационного сортирного конвертера. Крупнейший в Федерации завод элитной сантехники отдал космосу душу. Молчать о таком — грех. Но вот совпадение — спутниковый ретранслятор канала ФСН базировался в соседнем секторе.

Полет занял 8 часов. Галактика успела узнать куда пришлась атака Дара.

Николай присмотрелся к сателлиту. Типовая конструкция — переплетение геометрических фигур основных блоков и вытянутые конуса направленных антенн. Ретрансляционная сеть любезно приняла нового пользователя.

— Привет. — Он кивнул изумленному технику в неведомой студии, неведомо на какой планете. Принявший экстренный вызов сотрудник не мог предположить, что подсоединение к центральной системе рядового спутника, вызовет появление на мониторах Кор Рона. Но сориентировался быстро — подозвал босса, после чего отстранился.

— Советую поверить, — обратился димп к растерянному человеку, прильнувшему носом к экрану. — Хочу обратиться к нации. Накипело.

— Я не вправе…

— Будьте любезны, заткнитесь. Не собираюсь давить, но, допустим, нанести визит вашей компании меня ничуть не затруднит. У ФСН есть три минуты и шанс на эксклюзив. Рейтинги зашкалит… если конкретно вы перестанете тупо пялиться мне в рот.

Ровно через три минуты экранные расцветки сменились привычной заставкой. Музыка отгремела, аббревиатура всплыла, суховатый голос коротко сказал:

— Говорите. Вы в эфире.

Оперативно. Как телевизионщики успели подготовить и согласовать передачу, для Николая осталось загадкой. Но федералы не упустят шанс отследить цель.

— Мирного космоса, граждане. Я разработал вашу поведенческую модель. — Охотник принял строгий вид. — Мне стали известны ваши пристрастия, тактика действий и основные прерогативы. Отныне ваши задницы не уйдут от справедливой кары. Спасения нет, желание посрать — сила, способная перемолоть любого. — Немного подумав, Николай добавил: — Спасибо за внимание.

В динамиках раздался смешок. Димп прервал связь. Пусть вселенная сама разбирается, как поступить с речью Дар Кор Рона.

Но результатам он не удивился. После неоднократного прослушивания передачи, записанной циничными визор-техниками ФСН, и подкрепленной справкой о размерах ущерба, причиненного фабрике сантехники, число последователей альфа-объекта удвоилось. Галактика упорствовала в безумии.

— Прям дети с погремушкой… — Николай умолк. Неясными призраками подступили перемены. С безопасниками играться надоело — обремененные рамками закона они не способны удовлетворить зверя. Но у монеты всегда две стороны, вольное Черное Братство могло повысить ставки. Интересный противник, зачастую сдерживаемый лишь инстинктом самосохранения.

Димп знал с чего начинать. В недавнем инциденте с пассажирским лайнером получена великолепная зацепка. Господин Лойнаэль, тридцать четвертый сектор, планета Эрида, спутниковый поселок Одар. Любопытно взглянуть на создание, не разменивающееся по мелочам. А если то лишь звено в цепи приказаний — Охотник пойдет дальше. Развернется по полной, заполнив пустоту…

Киберштурман мигающей строчкой запросил вводную.

— 34 сектор, брат.

Николай лихо придвинул кресло к вопрошающему гудению приборов.

Глава 13

Незнакомая планета. Приятный климат. Умеренный, по-домашнему теплый, обволакивающий светом и пониманием того, что мир создан во благо. Прошел дождь, смыв легкую сухость воздуха; тонкая морось на пару минут размыла яркие природные краски и пропала в алмазном блеске россыпи капель. Искры света украсили склоны неглубокого оврага, поросшего сочной травой, легли на гальку — темно-золотистое обрамление ручья, коснулись янтарных натеков смолы, застывших на коре исполинского дерева…

Гигант от флоры располагался очень удачно — у начала подъема из лощины — и великолепно справлялся с ролью прикрытия димповского лагеря. Суховатые корни бугрились шатрами, создавая купол, заслонявший от солнца бивуак — журчание кусочка ручья; ровную песчаную площадку, одноместную палатку синего цвета, тщательно закрытую на все клапаны; электропечь в обрамлении камней и ряд приборов, провода от которых, переплетаясь в кабель, убегали вверх по склону — ныряли в кустарник, пестревший желтыми соцветиями, достигали узкой лесной полосы и выходили к грани обрыва, орлиным клювом нависшим над долиной.

Долина — цель. Долина и строение, что приткнулось на коричневато-зеленых просторах. С высоты горной кручи здание напоминало миниатюрный, кукольный дворец, в телеметрических объективах аппаратуры — великолепный и обязательный набор средневековых архитектурных изысков, возведенных ультрасовременной техникой и посему чуть гротескных.

Общую архаичность портил космодром, занятый игловидным скоростным рейдером и огромным антенным массивом, что наверняка позволял разговаривать с богом… Но затаившиеся хозяева предпочитали хранить молчание. Не покидали комнат, не смотрели в окна, ничего не предпринимали. Исключение составляли садовые автоматы, да кибернетический персонал порта. Металлическими точками, поблескивая корпусами и манипуляторами, выползали из служебных нор, устраняли несоответствующие программе детали и исчезали.

Не единой живой души. Но димп уверен — искомое скрывалась в доме.

Как вычислил и разыскал? Без вызывающих испарину усилий. От мозга к мозгу, начиная с Лойнаэля и заканчивая одним из боссов Черного Братства по кличке Коктейльный Молот. Они щедро делились информацией: кто стоит выше, кто ниже, чьи указания выполняют, а чьи игнорируют. Шаг, за шагом, по ступенькам вверх — к безмолвному дворцу, запечатленному оптикой.

Логово главаря — вершины пищевой цепочки. Разыскав адресат среди тысяч планетарных систем и удостоверившись, что звено последнее, Николай вернулся к Лойнаэлю и вновь перебрал цепочку криминальных авторитетов — приходил воплоти, с подарками.

Уничтожал методично, безостановочно и хладнокровно. Сопротивление радовало — будоражило кровь лишая разум потребности мыслить. Открыть и войти, наполнить объемы помещений ревом лучевых трасс, вдохнуть горячечный запах боя и перейти к следующему пункту в длинном списке… Музыка.

Обрыв случился на предпоследней мишени.

Две финальных цели — Молота и его поверенного ликвидировали прежде, чем до них добрался Кор Рон. Неизвестный не мелочился и убрал все окружение криминального авторитета, включая психиатра, навещавшего пациента строго раз в неделю, и двух адвокатов. Не оставил никого, кто мог указать на долину. Почти справился.

— Кто не спрятался… — Николай взглянул на мониторы. Пошли вторые сутки, как он обустроил лагерь под корнями лесного великана, — наблюдал за обителью, пеленговал устойчивое радиомолчание, временами получал запросы флота, размещенного на дне безликого озера, в десятке километров к западу, и регулярно питался.

Перед дождем он отобедал птицей гриль в остром ходайском соусе и теперь наслаждался передачей, транслируемой приборами: «Когда нихрена не происходит». Он задумчиво пожевал травинку. Выключил аппаратуру. Сегодня ночью он навестит дворцовые палаты в бестелесном варианте, поскольку предварительная разведка выявила гигантское ничто.

***

Луна медленно карабкалась на темное-фиолетовое небо. Расплавленное серебро перерождало сумерки в переливчатое мерцание загадочных цветов. Точно землю присыпали мраморным порошком… Трава, ветви, листья рельефно выступили из тени, омытые лунным светом. Невидимая птаха наполнила токи воздуха чередой свистящих трелей. Пела, подчеркивая магическую тишину леса, слагаемую из неразборчивых шорохов.

Песочный ручеек скользнул по сланцевым порогам обрыва; вынырнул из кустарника трехтысячный светлячок… Зеленой пулей скользнул над долиной, уперся в скалы, на миг замер, деловито гудя, и стремительно вознесся к кромке, чтобы пропасть в теневом рисунке.

Охотник проводил взглядом искру света. Маленькая наглая тварь пробила его грудь изумрудным метеором, вызвавшим легкий трепет призрачного образа. Николай опустил голову. В звездах и черной линии обрыва нет ничего примечательного. Полагалось смотреть вперед и идти — через рощи, луговые холмы, каменистые плещи, к полыхавшему огнями дворцу, чья иллюминация отдавал синью.

Бактерицидные лампы? Глюк? Особенности атмосферы?

Димп замер перед парковой изгородью, оберегаемой от незваных гостей барьером защитных полей, которые и объясняли синеватую окраску пейзажа. Крепко упакованный домик. Помимо энергетического заслона безопасность обеспечивали несколько разновидностей активных сканеров; биологические и электромагнитные датчики, замкнутые в цепи охранных периметров; камеры визуального наблюдения, чьи красные глазки притаились в тенях, точно зрачки хищников…

В завершении под наносами зелени скрывались бластерные турели; нарушь кто границу частных владений — разметают дерн, поднимутся над землей с единственной целью — потоками белесого огня испепелить нарушителя. Вряд ли хозяева сего заведения имели разрешение на использование столь радикальных средств защиты. Но ЦУКОБ старался лишний раз не задевать материально обеспеченных граждан, в чьем распоряжении целый планетарный комплекс. Орбитальное сканирование показало норму, и галочка поставлена. Распространенная практика системных исследований, альтернативой которой являлись действия военной разведки, но и там кредиты творили чудеса.

— Знания меня погубят. — С решительностью обреченного Николай преодолел силовое поле. Неприятная щекотка коснулась боков, но с ней он разберется по пути, на идеально ровных дорожках, ведущих к порталу входа. Круглая, мощенная разноцветными плитами площадка, овал лестницы, конусом устремленной к дверным створкам, и фонари… Гаснущие фонари.

Резкое наступление темноты вынудило Охотника придержать шаг. Поставив ногу на первую лестничную ступень, он осмотрел дворцовую громаду. Янтарь окон стремительно угас — ряд за рядом — и только где-то на верхних уровнях из-за стекол продолжал лучиться рассеянный, едва уловимый золотистый свет. Некто включил ночник, либо автоматы, забыв об экономии, пропустили неприметный плафон. Гадать незачем, проще войти и узнать. Просочиться через цельнометаллическую плиту двери и ступить в холл — царство полутеней, смутного блеска и оконных контуров на кафеле пола, сотворенных лунным сиянием.

Николай то расцветал серебром, то вновь отдавался мраку. Лестничного серпантина достиг изрядно утомленным контрастами. В коридорах, галереях стало чуть легче…

Спальня. Шикарный, задрапированный дорогой материей, отделанный в стиле ренессанса приют для сна, где с успехом могли проводиться системные саммиты. Но столь впечатляющие просторы занимала только одна персона.

Женщина.

Она спокойно потчевала в огромной кровати, среди волн шелкового белья и апельсиновой подсветки ламп. Устроила голову на лодочке рук, свернулась калачиком и отрешилась от вселенной. Невинная, умиротворенная леди… с железными нервами. Заглянув в лицо, подретушированное сумерками, Николай вздрогнул и попятился. Отчаянно мотнул головой

Талла.

Невозможно! Реальность преисполнилась зыбкостью, превратившей привычные краски иной стороны в полный сюр. Талла. Подобные совпадения невозможны — та веха, что сломала охотничью карьеру, возникла вновь. Судьба закольцевалась — точно насмешка в лицо. Грядут перемены, к которым он не готов. Не хочет и хватит проклятий. Николай подавил истерический смешок — посмотреть на него, так что может быть хуже. Он крик, которому осталось всего ничего — рукой подать до жути призрачных «усов», что вечно восстают над горизонтом.

Талла.

Черная Лиса. Выжила — подручных на смерть, а сама втихую улизнула, миновала арктурианский кордон, стряхнула старую шкурку и воссоздала организацию — с несоизмеримо большими масштабами. Идеальный овал лица, узковатая, но четко очерченная линия рта, стрелочки приподнятых извечным удивлениям бровей, по мальчишечьи обстриженные светлые волосы. Благодаря димпу она вновь лишилась сети исполнителей, но сон ее полон безмятежности. Хищником притаилась в логове дворца, ожидая следующего хода противника, а когда не дождалась, просто легла спать.

Феномен. Николай присел на уголок кровати, обозрел сводчатые потолки, стены, что дышали миллиардными капиталовложениями. Великий психолог Стелла Фэль как-то упоминала: арктурианцы не досчитались кисенита, благодаря чему димпа два года мариновали в колонии Фогос. А кисенит вот он — обеспечил Таллу финансовым источником и позволил создать разветвленную криминальную структуру.

Николай отступил прочь. По дороге он миновал рабочий кабинет амазонки — пора вернуться к неведомым документам и файлам.

На исследование бумаг, разбросанных по тяжелому резному столу, потратил десять минут. Женщина пользовалась старомодными перьевыми ручками — в пику изобилию компьютерных терминалов. Честь ей и хвала; испещренные пометками листы полнились информацией. Она — безграничная душой — в собственной скромности готовила шесть крупных ограблений. Банки, финансовые конгломераты, рынки ценных бумаг — интересы леди простирались в сугубо денежные сферы. Чертовка непередаваемо упорна — достойна восхищения за грандиозность помыслов, циничного смешка — за непомерность амбиций.

Застыв посреди коридора, Николай задумчиво изучил дверную панель спальни, где в роскоши и неге потчевала Мисс Совершенные Формы. Физиология молчала — привычная дорога без поворотов, менять нечего. Завтра, согласно бумагам, Талла отправится на промысел. Что ж, пусть стремится к неизвестным идеалам и определенным ценностям; Николай доставит с флагмана визор-аппаратуру, переоборудует лагерь и будет следить за ее успехами по криминальной хронике. Узнает в каком стиле работает противник, вычислит слабые и сильные стороны и ударит…

«Месть?»- вопрос без ответа, в душе легкая растерянность и холод. Он пересек холл. Ступил на парадное крыльцо… и утонул в лунном сиянии. Хмыкнул: всему свое время.

***

Неприятности, постигшие банковский офис-комплекс, на экране визора смотрелись достаточно отчужденно. Происходили где-то там — за электронными блоками, искрами солнца и колебанием лиственных теней на плоскости монитора, в неведомых безразличных краях.

Тридцатиэтажную башню на высоте двадцатого уровня перечеркнул черный зев пробитой стены, откуда узкими сизыми струйками полз дым — струился по незрячим окнам верхних этажей, неясными завитками достигал крыши и растворялся в зависшем над банком флаинг-транспорте, срезанный перемигиванием сигналов и отсветами на круглых бортах машин. Пламя из черной пробоины перестало вырываться не далее, чем… Николай сверился с часами — двенадцать минут назад. Основная масса осколков, расцвеченных алым жаром, покоилась на тротуаре. Там же присутствовали болиды санитарной службы, у которых шла непрекращающаяся борьба за лишний удар сердца пострадавших. Из распахнутых настежь дверных порталов вереницей тянулись антигравитационные подвески с раненными. Белизна платформ и неправильные красные пятна на материи, руках медиков, бетонке…

Белый цвет умирал…

Шатающейся пьяной походкой мимо суетливой группы «ангелов» прессы проковылял человек в форме. Охранник, смельчак патрульный, первым достигший эпицентра катастрофы? Он судорожно хватался за левую половину лица, превращенную пламенем в нечто багрово-черное.

Охотник перевел взгляд на дружелюбно потрескивавший костерок. Когда съестное попахивало дымком, а не озоном — трапеза переставала быть рутиной. Представив, как положит на язык кусочки аппетитно зажаренных грибов, Николай цокнул. Доставленный с катера пакетик грибной заморозки он берег для особого случая. И случай настал…

Поворошив угли, димп кивнул ленивым мыслям. Проткнул грибные кусочки тщательно обструганными прутиками, устроил над импровизированной жаровней, добавил немного специй и вновь вернулся к просмотру. Добавил звук.

За третью неделю — четвертое нападение. Успешное. В знакомой манере. Безоглядное. Потеряно 314 миллионов, не считая сопутствующего ущерба. Но не деньги главное. Димпа беспокоил способ, каким они перекочевали в личный фонд Таллы. Она работала узнаваемо, до мелочей копируя стилистику Дар Кор Рона. И не уставала повторять — сотворенное делается во славу Дара. Орала каждым мертвым глазам, каждому ошалелому от перестрелки безопаснику.

Стерва. Психованная ведьма. Красивая в знакомой броне черных амазонок. Николай снял приготовленные грибы с кострища. Попробовал, глотнул пива… Божественно. Но тема не закрыта. Талла искала встречи. Требовала, кричала. Он с сожалением осмотрел привычный пятачок отдыха. Великий уголок, мирный, как фантазии трехлетнего ребенка, который придется оставить. Доесть ужин, свернуть лагерь, упаковать объемные походные тюки и выступить по направлению к флоту.

Белизна мертва; вскорости — Николай поправил лямки груза — ее сменит фиолет. Вот только допоет среди ветвей, тронутых закатным пожаром, неведомая пичуга. Ее право добавить легкую трель к треску сучьев под ногами.

И фиолет грянул.

Росовский флот пронесся по периметру дворца, обработав лезвиями энергий силовые установки защитного поля. Настроенная Таллой автоматика среагировала мгновенно, поставив над парком купол защиты, но часть отвечавших за безопасность агрегатов уже пылала расплавленным металлом. Заслон получился неполным. В противовес полыхнувшей защитной вуали целый сегмент продолжал демонстрировать обычные парковые красоты.

Николай направил катера в брешь.

Навстречу из земли чертиками выпрыгнули бластерные турели, но поздно. Аннигиляторы превратили дворцовую зону в сплавленную угольную воронку.

Сужая круги, флот подбирался к центру укреплений. Померкли веерные защитные экраны, рамки прицелов выхватили из дымного марева оседавшие стены зданий… Преисподняя жадно распахнула бездонную глотку. И не подавилась. Спустя минуту после начала атаки последний оплот черной амазонки растворился в безобразных каменных оплывах перемолотой земли.

— В расчете, — буркнул Николай, паркуя катера близ нетронутого космодрома. Он понятия не имел, каким образом Талла узнает о постигшей ее трагедии, но не сомневался — она примчится в режиме форсажа.

Прошло два дня.

Над планетой распростерлось серое небо — равномерно блеклый экран атмосферы. Ощутимо попахивало сыростью непролитого дождя; ветер гонял над остывшими руинами пепел и горелые листья. Серость превосходно гармонировала с угольной чернью пожарища; едва уловимо плыла над долиной — туманная взвесь, унылый слой грядущей непогоды.

Хмарь рассекла игла рейдера.

Смутные очертания корабля показались из облачной дымки ровно в 13:00. Транспорт на минимуме антигравитационной тяги снизошел к летной полосе, поблескивающей влагой, с ленивым гулом выдвинул из-под брюха опорные стойки… Замер на трехметровой высоте, чтобы аккуратно ткнуться металлом лап в посадочную твердь.

Лязгающий звук прокатился в тишине замершей природы. Тихо загудел привод шлюзовой камеры… Люк еще не успел переместиться в положение аппарели спуска, как Талла призраком тьмы вырвалась на свободу. Пробежав десяток метров, замедлила ход при виде развалин и остановилась у пологого ската воронки. Пнула нанесенную ветром пыль. Дрожь тела говорила ярости, к небу взвился крик…

Николай глубоко вздохнул, готовясь покинуть безопасность флагмана, и не видя причин откладывать, ткнул кулаком в переключатель, управляющий сервоприводами. Люковая плита утонула в нише. Овальный проем возник в нескольких метрах от земли — на фоне лесных просторов и скальной гряды. Прикрытые защитным полем катера создавали иллюзию пустоты.

Талла развернулась. Метнула руку к поясу, сомкнула пальцы на рукояти пульсатора — грациозное отработанное тренировками движение. Зафиксировала цель.

Наблюдая за траекторией вражескому оружия, чей путь растянулся в тягуче медленное действо, Николай вскинул руку. Алой звездой блеснул выстрел лима.

Леди дернуло вслед пульсатору, отброшенному попаданием. Искореженный кусок металла зарылся в комья грунта, а она замерла, поражаясь реакции противника — дьявола, обрисованного светом плафонов. Талла рванулась вперед. Смазанным силуэтом преодолела разделявшую их дистанцию и атаковала.

По выходу из броска ударила ногой. Свистнул рассекаемый воздух…

Блок. Глухой стук брони.

Извернувшись кошкой, амазонка приземлилась на полосу. Вскочила и… потеряла врага. Цель успела сместиться к ней за спину. Подсечка не задалась; сапог понапрасну проскреб плиты.

Охотник сгруппировался, отметил легкую заминку противника: она быстра, но тягаться с боевой машиной при отсутствии должной концентрации — пустая затея. В финале прыжка ударил поднимавшуюся Таллу коленом.

Прыти у женщины поубавилось. Не рвись она в близкий контакт, сберегла бы челюсть. Амазонка покачнулась, смотря и не видя противника; из уголка губ показался ручеек крови.

Мгновение остановилось.

Выбитая за грань Талла столбом рухнула наземь. Николай чуть расслабился. Мышцы неохотно подчинились.

— Ну здравствуй. — Он присел подле тела на корточки. Нащупал пульс. Жить будет — с легким сотрясением и головной болью. Секунду подумав, отнес женщину в рейдер, устроил в найденной каюте и связал ремнями.

Через несколько минут очнется. Сильная духом и телом. Ее реакция предсказуема… Вернувшись к реальности, амазонка впала в неистовство — кресло под ней, рассчитанное на шестикратную перегрузку, жалобно заскрипело. Зрелище достойное психиатрической практики — спутанные волосы, яростный оскал и тело, ломаемое усилиями хозяйки.

Димп наблюдал за объектом с противоположного конца каюты. Оседлал край вещевого бокса, рассматривал интерьер и гадал, чье начало превалирует в цели: женщины, воина или шизофренички.

— Покалечишься, — лаконично сказал он.

— Исаан бли дроппо жо! — Она открыла счет финисийским ругательством. Это вселяло надежду: крепче выражения стать не могли. Но дама брала количеством — изощрялась на манер заправского пьянчужки докера.

— Прям сама экспрессия, — усмехнулся Николай.

Крики прекратились. Кинжальным взором Талла исподлобья резанула противника ненавистью… и толикой интереса. Охотник удивленно приподнял бровь.

— Ты хотела меня видеть. Но кричать на всех перекрестках о связи с альфа-объектом не стоит. Управление порвет и не спросит, куда отослать клочки. По-моему, я их немного разозлил…

Талла вздрогнула: с ней разговаривал псих. Он съехал с катушек и давно.

— Зачем? — единственное, что смогла выдавить из себя. Мешали ярость и боль. Ей хотелось банально расцарапать наглую морду.

— Хотел привлечь внимание, — объяснил Николай. — Влюблен с детства, но ты не отвечала взаимностью.

— Ах ты…! — Ненормативная пластинка заиграла по новой.

Николай соскочил на палубу.

— Так мы ничего не добьемся. Осмелюсь напомнить: ты искала меня. Следовательно… — Он помахал рукой на прощание. — Поплюй на ремни, может от яда рассосутся.

Игнорируя яростное шипение, Охотник переместился в коридор. Он покидал аскетичную тесноту рейдера преисполненный мыслей о будущем. В ближайших планах — программирование тех-кибера на то, чтобы к вечеру освободил леди; в перспективе — завершение разработанных Таллой набегов. Два финальных пункта списка — два комплекса по добыче и переработке тантала, имеющем на черном рынке баснословную стоимость. Операции леди проработала феноменально: грех пропадать столь многообещающим задумкам. Да и встряхнуться не помешает — из спортивного интереса.

Николай ступил под лениво накрапывавший дождик, что обрисовывал прозрачные контуры катеров. Корабли взывали — подальше от долины, накрытой хмарью, пепельной каши и ручейков, тянувшихся по обшивке.

Зябко поведя плечами, димп нырнул в сумрак непогоды. Позади, отсекая далекий женский крик, с сердитым шипением закрылся переходник рейдера.

***

На втором руднике план дал сбой. Вроде песни, заведенной во славу и оконченную за упокой. Или великая Талла неправильно провела рекогносцировку, или захотела расстаться с жизнью — не суть. Операция стартовала на оптимистической ноте, а закончилась хетчем. Винить некого, искать причины — бессмысленно.

Николай прибыл на планету, шквальным огнем подавил внешнюю защиту, узконаправленными скальпельными залпами вырубил автоматику систем безопасности. Разобрался с техническим фактором и персоналом на минимуме усилий. Работавшие в комплексе люди и нелюди решили, что новый день важнее застрахованного имущества, и дали деру. Охотник проник на территорию рудника, подчистил хранилища и спокойно организовал транспортировку 34 контейнеров к грузовозу. Занял позицию у грузовой аппарели, и на том красота закончилась.

Почувствовав внезапную стылость воздуха — своеобразное затишье перед бурей, он коснулся рукояти лима и пригнулся, ведомый предчувствием.

Площадку, куда прибывали грузовики компании, ограничивали сталебетонные блоки, разлинованные черно-синими полосами, и далее горные хребты, ощерившиеся зубьями скал; кое где среди камней поблескивали островки снега. Пейзаж на троечку… Пяток гравикаров, штабеля серебристой тары — цилиндров, составленных у черно-синего бордюра, миниатюрные валы заправочных трубопроводов, неисправное горнодобывающее оборудование — в целом, достаточно просторные лабиринты площадью в десяток тысяч квадратных метров.

Позади, за спиной димпа, злобно шипел комбинат — шесть куполов, составленных равнобедренным треугольником. Гигантские шляпки загнанных в камни грибов, из чьих вершин периодически били струи пара — детища вентиляционных мембран.

Танталовое чудовище умирать не собиралось. Блистало ядовито-желтыми глазницами оконных бойниц. Местами желтые огни сменили алые вспышки пожаров; пламя неохотно уступало промозглой погоде и уцелевшим пенообразователям.

— Хоть погреюсь, — буркнул Николай, щурясь на трепыхание костров. Предчувствие опасности слегка отступило…

Куст взрыва расцвел не далее, чем в пятнадцати метрах от грузовоза. Ударной волной Охотника крутануло по часовой, шарахнуло об аппарель и бросило наземь.

Глава 14

Радуга стала одноцветной — неприемлемо красной.

Где лим? Пытаясь избавиться от марева боли, Николай пошарил рукой по бетонке… Выругался; под грохот артобстрела пальцы лизнул раскаленный осколок.

Уцепился за металл сходней, подтянулся. Излучатель найден — у самых колес гравикаров, тяжело заползавших в корабль. Ощутив в руках успокоительную тяжесть «Марк — VI», глянул по сторонам. Лучше бы не смотрел.

Сквозь вуаль бетонного крошева, оседавшего на поле, просматривались терзаемые разрядами блоки ограждения. Секции периметра одна за другой исчезали в вихрях энергии, уступая место приземистым силуэтам, что с лязгом пробирались через завалы.

Танки. Среднего класса, для боев на пересеченной местности и зачистки территории. Пехота.

Каким-то образом на планете объявились мобильные части федеральной гвардии. Не даром комплекс столь резво сдался… Из расчета, что поблизости располагалась военная база, не засвеченная в официальных сводках, либо секретный объект департамента обороны. Натравленные федеральным Советом они раскрылись во имя уничтожения альфа-противника.

— Замечательно. — Николай пересчитал силуэты пехотинцев, мелькавшие за пламенем. Очередной танк выплюнул голубоватый шар энергии, метеором прочертивший гарь и дым. — Просто великолепно, б…

Вдавив гашетку, метнулся к баррикаде, образованной развороченной бетонкой.

Кинжальные залпы рассекли пространство в опасной близости от тела. До укрытия метра три…

Он извернулся, пропуская луч, и скатился в траншею, прорытую танковым зарядом. Перед глазами поплыли милосердные круги: затмили хетч, что плюс. Убрали из действительности грузовой транспорт — минус. Необходимо определить время, оставшееся до завершения погрузки…

Взрыв плеснул в траншею волной гальки. Пехотинцы лупили от души; рано или поздно зацепят…

Свист и рев наполняли горевший воздух.

Бросок вверх. Свечкой взмыв над землей, Охотник прицельными залпами обработал левый — ближний к грузовику — фланг противника и рухнул вниз. Рыбкой переметнулся к следующему укрытию: скорости придал ряд плазменных взрывов. Опаленный, полузадушенный черным пропеллером ткнулся в борт неведомой машины и накрытый шатром огня скорчился у массивного трека гусеницы.

«Последний приют», — металась в голове шальная мысль. Кстати, почему за громом пальбы не приходит смерть? Враг разошелся не на шутку, так и сыпет, а результат — нулевой. Ведь куда-то пехота стреляла…

Николай приподнял голову, выглянул на оперативный простор… Справа — от куполов рудника — к нему прорывался силуэт, упакованный по полной боевой программе. Выделывая немыслимые па, лавировал меж огненных барьеров…

Талла; на миг ее лицо возникло среди дымных всполохов. Ошибки нет — она продолжала стремиться к встрече с Даром.

Взрыв, багрово-черным экраном развернувшийся за амазонкой, швырнул ее вверх. Черной птицей она взмыла к небу, перевернулась и пропала в пылевых облаках. В попытке узнать судьбу женщины Николай приподнялся…

Движение цели зафиксировал стрелок-оператор МРТ-12. На дисплеях наводки картинка в три приема стала портретной. Камеры выхватили из хаоса боя голову Кор Рона. Оператор почти ласково примостил ладонь на клавише пуска. Ему дадут золотой шеврон, а лучше нет — повысят…

Выстрел.

***

Планета ей разонравилась. Талла, стиснув зубы, продвинулась к едва различимым катерам. Противник наградил болью, взрывом сломал точность маневра. Но она привыкла к играм со смертью — сохранила пульсатор, остатки рассудка и волю, которая помогла сдвинуться с места.

Гвардейцы переключились на Дара в ярком намерении испепелить. Лучший момент, чтобы бросить тело в рывок и напоследок стрельнуть по формам.

Два излучателя, с противостоявших фронтов, заработали в унисон. Результаты впечатляли: пехотинец попал Талле в бедро, чем превратил ее движение в кувыркание по камням; она засадила разряд в плечо. Рука бойца, финальным усилием замкнув гашетку, отделилась от тела — рассыпая веер лучей, совершила три-четыре оборота и знатно проредила линию пехоты. Волей прихотливого случая запустила росчерк энергии в канал танкового ствола.

Мироздание дыхнуло жаром.

Димп перестал искать взглядом Таллу, повернулся — на отпущенный судьбой угол.

***

Оператор МРТ-12 от усердия прикусил губу. Так и умер.

Танковый заряд контактировал в стволе с посланцем лима, подорвался и обратным ударом вышиб затвор орудия из креплений. Прорвавшаяся в кабину огненная струя накрыла снарядные ячейки…

— Хороший факел, — кивнул Николай. Он не имел отношения к безвременной кончине машины, но испытал определенное удовлетворение.

Фигура Таллы возникла из ада, преодолела метра три и рухнула… на пути предполагаемого отступления. Ввиду долгожданного окончания погрузки Николай устремился к флагману — до того, как черная амазонка распласталась средь обломков.

Неведомым усилием женщина продвинулась еще на метр. Поднялась и опала рука… Надежда и спасение.

«Пехтура не промажет», — отрешенно констатировал Николай. Он чувствовал, как рамки электронных визиров сошлись на контуре федеральной цели.

Пальцы дрогнули на спусковых крючках.

Три двери, с которыми он сроднился…

Николай стряхнул оцепенение. Сорвался в бег… На том месте, где стоял, разверзлась пламенная чаша. Успел. На коррекцию вектора огня гвардейцы потратят несколько секунд…

До люка рукой подать; Охотник ухватил Таллу за шиворот, метнул в зев переходника и потерял равновесие… Падение ознаменует приход великого ничто, если только…Импульс энергии крепким пинком меж лопаток зашвырнул его внутрь кессона — туда, где амазонка силилась подняться на ноги.

— Открывай!

— Что?!

— Переходник!

Трубы пневматики оборвали крик. Сползая по обшивке, Охотник краем глаза заметил открытие внутренней герметизационной плиты и… вывалился в коридор. Флот нуждался в командах, значит он забудет о ранах и федеральных войсках.

— Держись! — Николай бросился к рубке. Достиг лесенки, рванулся вверх… Палубный настил встретил неласково, крайние метры — точно пропасть.

Активация маршевого привода раскрасила галактику в желтые кислотные тона.

— Желтые? — Охотник плюхнулся в кресло и помотал головой. Картинка не настраивалась.

— Мы живы? — раздалось сзади. Женщина согнулась и сблевала прямо у киберштурмана.

— Не на приборы! — Николай поморщился. — Синтетикой закидываешься?

Он окинул беглым взглядом аппаратуру и успокоился. Катера вырвались с планеты, грузовой транспорт, повинуясь программе, пристроился в фарватер. Преследователи отсутствовали. Если гвардейское командование и выслало погоню, то безнадежно запоздало. Не всякий решится уйти в маршевый бросок с поверхности планеты. Статистика давала мизерный шанс на успех. Федералы предпочли не рисковать.

— Аптечка. — Он выбрался из-за пульта.

Избавление от брони и ран отодвинуло проблему Таллы на второй план. Десятки рассечений и гематом взывали к антисептику и регенерирующей мази. Ныли, пульсировали и зудели до тех пор, пока Охотник не завершил процедуру. Далее по программе следовала уборка, активируемая нажатием ряда сенсоров командного пульта.

С приглушенным гудением из открывшейся в переборке мембраны выбрались автоматы-уборщики, напоминавшие гибриды черепахи и краба. Слизнули грязь, обследовали доспехи, скинутые на палубу, и деловито утащили броню на профилактику.

За их усилиями Талла наблюдала с необъяснимой мимикой обреченного. Располагаясь в кресле, источала тонны напряжения и скованности. Вокруг слипшихся волос женщины медленно собирались сизые завитки дыма — чадил защитный костюм.

Охотник молча перебросил ей аптечку. Она даже не взглянула на прибор, просто перехватила — в абсолюте сосредоточенная на уборщиках, исчезавших в недрах корабля. Вздрогнула, ухватилась за крепления брони и посмотрела на димпа, замершего подле выхода. Грозно нахмурилась:

— Так и будешь смотреть?

— У меня полностью отсутствуют манеры, — согласился Николай, любуясь на тело, возникавшее из черноты. Притягательные точеные руки, впадинка между грудей… Комбинезон, надеваемый под защиту, сползал вместе с латами.

Он волевым усилием перевел взгляд на лицо собеседницы:

— Ты вновь нашла меня. По собственной инициативе. Прекрати валять дурака и выскажись.

У Таллы присутствовала деловая хватка. Ее формулировки отличала краткость, емкость и целенаправленность.

— Я вернулась к началу — пустому месту, готовому для застройки. Гарантий, что ты позволишь воссоздать организацию, нет. Но у нашего союза есть шанс. Федерация содрогнется. — Окончание фразы зажгло в глазах леди горячечный блеск.

— Ошибка, — после краткого молчания ответил Николай. — Развивать тему Кор Рона, только портить

— Согласна, ты чуть нагнул Федерацию, — лихорадочно кивнула она, откладывая аптечку. Легкий укол боли при надевании потрепанного комбинезона заставил поморщиться. — Любое желание станет исполнимым. Любое! Все, что захотим…

— Ты, прям, по классике заходишь. Мне не нужно больше, чем унесу, — покачал головой Охотник.

— Хорошо! — Она распрямилась, явив лик ярости. — Ты нужен мне!

Мгновение или чуть дольше Николай изучал женщину. Она вела странную игру. Воплощенная простота, сдобренная жестокостью маньяка — необъяснимая комбинация.

— И зачем?

— Нас ведет судьба, — сказала со значением, внушительно и веско. Точно судьба — таинственный спонсор, проплативший круиз.

— Фаталистка что ли?

— Я не смогла тебя убить, понимаешь?

— Подвинься, — вместо ответа хмыкнул димп. Заняв ложемент перед пультом, быстрым перестуком клавиш вывел флот из маршевого броска. Перевел катера в евклидово пространство; следом, подчиняясь телеметрическому сигналу, в звездную чернь окунулся грузовоз.

Бархат вечной ночи распустился на обзорном экране. Тусклыми сгустками светились корабли. Великое безмолвие, пульсация звезд, далекие газовые скопления — панорама умиротворяла.

— Знакомо? — кивнул димп на брусок грузового транспорта. — Ты планировала использовать баржу, значит знаешь тоннаж в пересчете на денежную массу.

— 350–370 миллионов. — Талла уперлась руками в пульт, подалась вперед.

— 382, - поправил Николай. — Забил под завязку.

Коснувшись приборов, задействовал систему вооружения. Аскетичную красоту вселенной нарушила прицельная рамка. Пискнул сигнал захвата, уведомляя стрелка о завершении анализа цели.

Цифры замерли.

— А…

Талла осеклась, фиолетовые клинья аннигиляции ударили в топливную секцию грузовика и вызвали к жизни ослепительное сияние взрыва. Шар раскаленного газа на секунду захлестнул реальность… и пропал, световыми протуберанцами растворившись в черноте. Погасли защитные экраны, отразившие копья осколков.

— Охренел?! — Женщина оттолкнула Охотника. Он крепко приложился к спинке кресла, с непроницаемым видом наблюдая за потугами леди сдвинуть реальность на пару минут назад. — Жо дроппо каса хлек!

Она повернулась к димпу. Психом он не выглядел.

— Зачем, именем осгина, ты мордуешь Федерацию? Тебе не нужны деньги… Власть? Сомневаюсь… Я не понимаю! — рявкнула она. — Зачем?!

Заявка на серьезную психоаналитику. С наскока не удовлетворить — о мотивации Охотник задумывался редко. Действительно, за каким Николай Рос топчет федеральные устои? Обдумывая ответ, он переместился к выходу. Приглашающе взмахнул рукой. Ему требовалась отсрочка, коей стало путешествие в каюту — полумрак неприбранных вещей, рабочей обстановки и некоего подобия уюта. Крохотная каморка, мобилизующая мысль.

— Ты в тупике… — Талла спихнула на пол пакет кристалл-фильмов и устроилась на жестковатом табурете. Заминка спутника доставила ей необъяснимое удовольствие.

— Нет, — вскинулся Николай. Тихо скрипнула койка.

— Тогда зачем?

— Чтобы не думать, — определился димп. — Если много думать, сдохнешь.

— Собрался жить вечно? — иронично осведомилась женщина. Знала бы с кем говорит. Бракованное творение Средоточия, призрак во плоти, изучивший задворки вечности, поселившийся у дверей. Номер «4», номер «8» и номер «15». Нервы привычно скрутило. Да и кишки тоже.

— Смерть… разная. — Николай устало прислонился к переборке.

— Ее реально много?

Неожиданно для себя, он решился:

— Могу показать.

Перебросил Талле лим и вновь замер, упиваясь ее эмоциями. С критическим недоумением она взвесила излучатель в руке. Осмотрела разрядник… Николай пояснил:

— Прикончи. Я отказался от партнерства, нагнул по прихоти, валяй, не стесняйся. Может, принесешь мне удачу…

Чувствуя подвох и не находя такового, леди преисполнилась растерянности.

— Рубка заблокирована. — Она сглотнула.

— Код 12-НР-666. Иди проверь. Только не затягивай, я человек противоречивый — могу передумать…

Через минуту она вернулась:

— Забавно, не соврал.

Разряд лима пришелся Охотнику в голову. Череп лопнул спелым арбузом, украсив стену красновато-белой кляксой — подтеком бывших мыслей и намерений. Безмолвным манекеном тело Дара завалилось набок и с шипением оползло в коричневатое месиво. Химия сработала. Талла рванула к мостику…

Переборки, внутренние пространства отсеков и силовых агрегатов — Николай пронзал преграды. Тьма и свет чередовались последовательностью барьеров. Вверх, на следующий уровень — через смутные видения электронного буйства. Напрямик…

Попытка сократить путь толкнула амазонку на выступы стеновой панели. Она зацепила угол плечом, шикнула рассерженной кошкой и сбавила темп. Следующего поворота, задрапированного мерцанием плафона, вознамерилась достичь целой — в отсутствие новых ранений, чреватых потерей скорости.

Лестница, решетчатые ступени. Перестук каблуков…

Охотник нырнул в стеновой бокс, где покоился запасной носитель. Размашистый шаг, изучение темноты…

Кнопка пульта утонула в пазах. Вторая шестерка… Код вводился медленно, а спустя мгновение — перестал набираться. Из-за люкового створа, транслируемые интеркомом, ударили мощные риффы жесткой композиции. Талла прислушалась: плавной речной излучиной в мелодию влилась оркестровая глубина.

Люк приоткрылся.

Леди бочком протиснулась в танец полутеней командного модуля. О чем и пожалела. Приоткрыв рот в зарождавшемся крике, отшатнулась к глыбам аппаратуры. Лим, опускаясь к палубе, дрогнул в руке, чтобы выпасть из беспомощных пальцев; глухой удар бесследно растворился в смятении женщины. В ложементе пилота восседал «труп» — целый, без единой царапины, спокойный. Отмахивая рукой такт, создавал впечатление человека, захваченного музыкой.

— Кто? Ты? Такой?

— Убойная ритм-секция, да? — Он искоса глянул на женское изваяние.

На миг в памяти зазвучала совсем другая мелодия — одинокая, на одинокой магнитофонной пленке, с переливчатой игрой флейт и завораживающим голосом. Всколыхнулась пятисекундным отрывком и пропала, раздавленная усилием воли. Прошлого нет. Все изменилось, и теперь духовые партии без риффов поддержки звучали плюшево. Сентиментальная тоска — лишнее.

— Ты жив. — Полузабытое искореженное годами чувство страха коснулось души Таллы. Когда-то давно безвестный Охотник заставил ее испытать нечто подобное. Она боролась с ним, боролась и сейчас, опасаясь за рассудок.

— Где тебя высадить?

— А… — Женщина с трудом поняла смысл вопроса. — На Роктане.

— С ветерком на пепелище.

Остаток полета провели молча. О чем говорить, если смерть дала сбой. Объяснений у Таллы нет. 12 часов напряженных поисков логической основы свершившегося ни к чему не привели. Двое просто сидели в космической тишине рубки, изредка оборачивались на издаваемые приборами звуки и размышляли — вплоть до контакта сходней флагмана и бетонки космодрома.

— Конечная станция, — объявил Николай.

Позади раздались шаги, загудел дверной привод. Амазонка удалилась и через несколько минут появилась на обзорном экране. При взгляде сверху ее фигурка дышала обманчивой беззащитностью; она пересекала летное поле, опустевшее без рейдера, проглоченного танталовым комплексом, с видом человека, идущего на казнь.

Крохотная искра сомнения затлела внутри Охотника. Он изучил размытую непогодой парковую пашню — остатки деревьев и зданий, не подлежавшие восстановлению. Талла и не пыталась; кредиты позволили заказать доставку и монтаж панельного домика, что островерхим пристанищем располагался у края поля, рядом с блоками, укрывающими техоборудование порта.

С чахоточной интенсивностью закашлялся передатчик. Вырвал Николая из планетарных красот.

— Ты еще здесь? — хрипловатый голос. Последовала долгая томительная пауза. — Тебе знакома планетарная система Фель? Наверняка знакома. Соляная пустыня, бесконечная белая равнина под кристально чистым небом. Ты похож… Я доступно излагаю?

Резкая команда метнула катера в пасмурное небо. Психология — не его конек. Димп предпочел ретироваться и сфокусироваться на обозримом будущем. Перелет в систему Бенателлы, плановый техосмотр кораблей и медитация среди собранной коллекции ценностей — под холодное золото пива и маленькие соленые орешки. Перспективы радовали.

***

Сигнал раздался прежде, чем автоматы соскребли последние наплывы окалины с бортов кораблей. Метнулся красным всполохом и вынудил Николая оторваться от пестревшего показаниями экрана диагностической аппаратуры. Красные тени огненными мотыльками порхнули в линзах агрегатов, кровавыми мазками обрисовали черты носителя. Центральный компьютер, запрограммированный на поиск, обнаружил в паутине информационной сети одно из ключевых слов. Имя.

«Третий раунд?». Талла возродилась.

Строка лениво дрейфовала в зеленом мареве дисплея — лаконичная, выпукло черная. Николай широким жестом освободил стол от накопившихся предметов — видение картины должно быть четким, без посторонних вкраплений интерьера. Только компьютер и он, в паре с креслом перед широкоформатной экранной плоскостью.

Дрянная строчка к чему-то взывала — чему-то неясному, тонкому как грань сна, неосязаемому. Проще послать… Давно ли амазонка покинула стан врагов? Обменялись подарками и разбежались.

Димп рубанул кулаком по клавиатуре. Надпись погасла.

Что с ним? Он тянулся к женщине, украсившей стены переборки его мозгами. Не мог выбросить из мыслей. Неким мистическим образом Талла приблизилась, и мироздание перевернулось. Легло брюхом к верху, сменив протесты неспешными сборами.

Вернув базу в автоматический режим, Николай с осточертевшим походным кейсом забрался в корабль. Досадным контрастом вспомнил о цветнике. Два цветка переселились в мир иной — прочно укоренились в памяти образами пожухших листьев. Полет не принес избавления. Перемены шорохом бередили нервы, пока он томился в ожидании появления на обзорном экране голубовато-зеленой монеты Роктаны.

Сцепив руки на затылке, Николай присвистнул: дама зря времени не теряла. Увиденное ранее дачное строение разрослось до габаритов поместья; бывший парк с обломками деревьев тонул в зеленых волнах травяного океана и финальной чертой на бетонке поля застыл рейдер. Сама хозяйка заповедника в простеньком костюме из синтет-ткани стояла на крыльце дома, под бесконечным аквамарином неба. Ветер трепал отросшие волосы, мягко гладил поднятую ко лбу руку, заставляя ткань обрисовывать женскую фигурку.

Классическая поза. Фикция. Талла задумчиво преодолела узкую тропинку, что вела к бетонированному сектору, чуть задержалась на подходах к охотничьему кораблю… Тишина и открытый люк шлюза немного пугали, точно она брела на заклание к Зверю. Ее не встречали, но она отпустит поводок стальной гордости…

Охотник, вольготно устроившийся за пультом управления, неспешным взглядом смерил даму, возникшую на пороге рубки.

Пальцы Таллы непроизвольно сжались в кулаки:

— С выходом проблемы, да?

— Тсс. — Николай поднял руку. — Давай по существу.

Леди набрала в легкие воздуха… и к собственному изумлению, вместо моральной трепки, крикнула:

— Ладно! К хренам деньги и власть. Хочу боя… чистого противостояния… Они против меня! — Талла оскалилась. — Все что угодно, лишь бы не ползать на коленях! Спальня — кухня- офис — кухня — спальня! Ходячие спермотоксикозы. Хочу быть свободной от цепей! Лимом, кулаками, зубами… Тебе, сука, ясно?!

Крик оборвался. Николай сосредоточенно изучал непривычно тихую рубку, что вдруг показалась тесной, давящей на кожу массой приборов. Он мотнул головой, изгоняя духов корабля.

— Импульсивно, — согласно кивнул. — Реально, я не шучу. Но кое-чего не понимаю. Зачем тебе попутчики в демарше?

— Я пробовала. — Женщина ткнула рукой в панорамный экран, в следы былого величия. Долгую секунду пыталась урезонить ярость, требовавшую разорвать ответственного на микроскопические клочки. — Видишь?! В одиночку я проиграю, хотя не спорю, выступление запомнят.

— Кричишь о свободе, но отдаешься…

— Да!! — Талла столь быстро преодолела разделявшие их метры, что Николай помимо воли отшатнулся. Дама склонилась над ним, уперла ладони в подлокотники кресла и прошипела: — Радуйся. Впервые за много лет, я отступаю в тень… Я, рожденная в мертвых землях Хагга, чья судьба высечена Хозяйкой…

— Хагг? — удивленно переспросил Николай. Название незнакомо, но отчего-то бередит…

В глазах Таллы промелькнуло выражение свойственное человеку, наговорившему лишнего. Она резко сбавила обороты и спешно отступила в центр рубки.

— Не важно, — резанула словами.

— Воля твоя. — Николай кивнул. — Ты спросила, я отвечаю нет.

— Но… почему?

— Потому что. Сделки не будет.

— Уверен? — спросила она, упираясь лопатками в приборы. Ее левая рука ухватилась за крепежную стойку. — Я не уйду.

Сохраняя философское выражение лица, Николай прикинул способы удаления дамы с флагмана. Похоже, она не до конца понимала ситуацию — при необходимости он выставит ее за борт по частям. Но стоило шевельнуться, как ее правая рука метнулась за спину, извлекла шарик гранаты и сдавила пластинку чеки.

— Обедать будешь? — холодно спросил димп. Раунд провален. — Ризотто с креветками.

— Серьезно?

— Нет. Сухпай размочу.

Она подняла руку с гранатой.

— Как знаешь. — Он покинул мостик. Битва еще не проиграна, да и обстановка дюже приятная. Умеренный климат; природные ландшафты, не затронутые аннигиляцией; пронизанные солнцем рощи у блюдца пруда — не победа, так пикник. Не терять же время на уговоры.

Едва люковая плита сомкнулась, как Талла рухнула в кресло. С некоторым удивлением посмотрела на гранату в побелевших пальцах, вздохнула. Оптимистичное начало.

***

«Дрянь». — Димп ногой взбил прибережную рябь воды. Взметнулся со дна песок, стебли травы качнулись на плеснувшей волне. Под напором носителя, выходившего на берег, раздались в стороны, породили островки темной зелени и уплыли к накрытой кустарником заводи. Одиноким свидетелем дрейфа выступила стайка красноватых мальков, искрами гранатового сока путавшаяся под ногами.

Николай посетовал на отсутствие в пруду крупной рыбы. Он не прочь скоротать зарю с удочкой — вечерние часы утомляли бездействием. Два дня он жил аборигеном на откосе берега; питался запасами, принесенными с катера, регулярно бороздил водные теснины короткими заплывами, изредка проверял не пытается ли Талла угнать флагман.

Когда удалялся от женщины на достаточное расстояние, она появлялась в проеме люка с неизменной гранатой в руке, садилась на кромку аппарели и наблюдала за ним. Но стоило приблизиться…

Бодрым движением избавив тело от капелек воды, Николай ступил на прибрежную гальку; в ступню неприятно уперлась острая грань. Стремительным движением взлетел на откос — к траве, палатке и дымку, курящемуся над пепельной россыпью. Почерневшие рогатины, в паре с котелком дополняли пейзаж, как дополняло и привычное отступление Таллы вглубь катера. Ненормальная.

— Добрый день! — крикнул, натягивая брюки.

Реальность в прозе — готовка и поглощение обеда, наблюдение за невесомыми перьями облаков. Скука. Искоса глянув на далекий бледный силуэт в полумраке шлюза, он перевернулся на бок. Вдохнул дымный аромат горевших поленьев и преисполнился терпения — на долгие затяжные минуты, что прекратили вялое течение под серебро луны и писк желудка.

Идиотское положение — резюмировал Николай, запихивая посуду в моечный автомат. Вечерняя трапеза хороша, как и мягкая постель в палатке, овеваемой ночным стрекотом…

Громкий хлопок распахнувшегося полога возвестил о приходе Таллы. За ней искристым потоком проливалось на землю лунное сияние.

— Мне надоело! — рявкнула она прежде, чем броситься на Охотника.

С горячностью лихорадочного желания тела переплелись в древнем как мир искусстве. Незамеченной пропала одежда: ткань мешала огню под ищущими руками… Николай выдохнул:

— Только не подорви нас.

— Заткнись.

Биение пульса нарастало, убыстрялся ритм… Женщина теряла контроль. Гигантской неприятностью станет вместо оргазма сотней клочков повиснуть на ближних деревьях. Она боролась, сопротивлялась крохотным участком сознания…

Понимая, что возврата нет, швырнула гранату за пределы палатки. На счастье, в момент броска, рука пребывала под открытым небом; черным отблеском взрывчатка рассекла воздух и скрылась в траве.

Алый, с ослепительно-белыми прожилками, шар взрыва сотряс долину. Контрастным рисунком выхватил из темноты молчаливые деревья, кустарник. Насквозь пробил светом палаточный купол и украсил ткань фантастическим образом переплетенных тел. Многократным эхом прокатился грохот.

— Пробрало. — Николай сглотнул. Коснулся пальцем разреза, проделанного осколком, — нового окна в залитый серебром мир.

— Мы воины, — прохрипела Талла.

— Жаль, не захватил базуку. Разнесли бы округу к хренам.

— Смешно. — Амазонка завернулась в одеяло.

— Согласен. — Николай отвернулся. Уже засыпая, добавил: — Ты великолепна.

Талла чуть улыбнулась.

День сменялся днем, ночь — ночью, а страсть не убывала. Охотник перестал гадать о мотивах спутницы. Талла… приемлема. Хорошее слово, просто отличное. О чувствах, которые закончились, ориентировочно, в юрском периоде, речи не шло. Женщина устраивала мужчину, мужчина — женщину.

Успокоенный сим кратким анализом Николай обратил взор к палаточному своду, на котором трепетало замысловатое переплетение теней. Ветки деревьев рисовали неизвестный шедевр…

— Дар, — раздался тихий шепот. Дыхание Таллы прервалось, она напряглась… — Ты волен не слушать… — Голос женщины дрогнул. — Я выросла в мире без света. Когда мне исполнилось пять… действительно пять… в скалистых наносах я нашла кофка — ящерицу, детеныша. Он не убежал — вот в чем дело. Понимаешь?

Кофки уродливы, как грех… Но я приходила к наносам, садилась в метре и просто смотрела… Представляешь, вокруг фонтаны расплавленного огня, скалы, а мы сидим… Он слушал мои мечты… По истечении года я рассказала о кофке Огненному Мастеру, на празднике перед первым испытанием. Он отдал приказ… Я колебалась слишком долго — секунду или около, потом раздавила кофка. Он не убегал, понимаешь? — Талла умолкла. — Скажи, что не спишь?!

Она привстала.

Димп нахмурился. Правила изменились.

Утро застало в трудах — он паковал походную экипировку с целеустремленностью автомата. Талла не успела моргнуть, как ее бесцеремонно выставили из палатки.

— Ты куда? — Она встряхнулась, разгоняя паутину сна.

— На разминку. — С грузом наперевес, оставляя позади растерянную леди, он направился к катеру. Расступились травяные соцветия, облачко мошек вспорхнуло над стеблями…

— Подожди, — неуверенная просьба.

— Начни сначала, я больше не трону.

Достигнув бетонки, Охотник повернулся. Она стояла в трех метрах, на ведущей к полю насыпи и с тоской обозревала собственное поместье — от ската крыши до окон, от окон к арке входа и наоборот. Что-то изменилось, точно внутренний стержень, помогавший ей бороться, дал трещину, надломился. Черная Лиса осталась у пруда, на утоптанном пятачке берега…

— Смотреть больно, — процедил Николай. Психологическая оплеуха станет последним даром леди. — Верни себя, и тогда поговорим.

— Тварь!

Он пожал плечами и нырнул во флагман. Пора исчезнуть из домена Таллы и погрузиться в приятное одиночество.

С пушечной интенсивностью хлопнула дверь. Застыв на пороге холла, Талла от переизбытка эмоций стиснула дверную ручку. Глухим треском тишину разорвал ломаемый пластик … Ни мгновения слабости, до боли в ладони — Талла вздрогнула при звуке лопнувшего фиксатора. Встряхнулась: крепкий ублюдок ей попался — чересчур крепкий.

Антрацитовые просторы космоса охладили Николая. Уже спокойнее он обдумал ситуацию. Где, кого и за что? А есть ли разница?

Он вырвался.

И спустя четырнадцать дней попал.

***

Глазной объектив «курьера» взорвался снопом искр, что накрыли пульт управления размашистой дугой. Бес не выдержал планомерного контакта с ферропластиковым покрытием аппаратуры. Сдался на четвертой минуте, первой вспышкой замыкания вознаградив усилия димпа, который с завидным постоянством бил андроида головой о стенд.

Белесый веер на миг выхватил из полумрака многообразие сенсорных рядов.

Конечности андроида дернулись под аккомпанемент затухавшего гудения. Охотник перевел взгляд на стену мониторов. Изучил картинку с логотипом канала новостей «Для Всех и Для Каждого». Студия специализировалась на мерзостях, способных шокировать галактику — с очень неплохим рейтингом. Очередной вехой стала запущенная в эфир байка о том, что Дар Кор Рон лишь фикция, придуманная УКОБом для увеличения бюджета. С доказательствами.

Спустя день Охотник навестил офис студии — эпицентр биения пульса «всех и каждого», обжившего небольшое спутниковое кольцо на орбите захудалой планеты. Доступными контраргументами вывел из строя мобильные системы безопасности, разогнал персонал и теперь в гордом одиночестве добивал последнего автоматического охра. Идиллия.

Уцелевший зрачок андроида с натугой выдал серию багровых пульсаций; электронный пульс замедлялся, как замедлялись и скребущие движения автомата. Димп к тому времени полностью сосредоточился на визор-стене, чьи мониторы переключились на внешние панорамные камеры спутника.

Три патрульных крейсера, вынырнув из бездны гиперпространства, тусклыми бронированными линиями застыли на орбите. Проигнорировали визуально наблюдаемый разгром офиса студии и линию катеров, приткнувшихся у доков. Дальше хуже — потратили секунду на корректировку курса и вновь исчезли за жемчужным ореолом марш-броска.

— И куда вы? — Охотник разжал пальцы; «бес» сполз на пол. Ломанной куклой упокоился подле пульта, разразился чередой вибраций и замер. Подчиняясь неведомой схеме, кибер-нога принялась ритмично подергиваться, ударяясь о корпус соседнего прибора. Это нервировало…

Охотник сапогом притиснул конечность к напольным плитам. Пробежал пальцами по клавиатуре, готовя технику для подключения к общественным информационным каналам. Время объять эфир.

— Чего… — Он усвоил фразы, хаотично бросаемые динамиками. И не поверил.

ЦУКОБ подвергся нападению. Противник в количестве одной боевой единицы получил доступ к гражданским зонам, блокировал локальную автоматику и захватил 37 человек. В ответ на попытку провести переговоры недвусмысленно послал Управление в жопу. И сделал это голосом Таллы.

— Дура! — рявкнул Николай, обращаясь к лихорадочным метаниям экранного визор-ряда. — Хетч! Дура!! Хетч!!

Кулак с хрустом загнал плоскость монитора в электронное нутро.

Освобожденная нога андроида возобновила механические пинки.

Глава 15

Столпотворение — термин наиболее точно отражал число флотилий, прибывших к ЦУКОБу. Космос в пределах досягаемости такт-экрана кипел от сигналов. Точно все разом сошли с ума, что неудивительно, принимая во внимание специфику проблемы. Большинство участников событий, в попытке описать случившееся, обращались за эпитетами к атавистической области лексики — фонтанировали матом. Репортеры одобряли.

Визор-ряд транслировался десятком каналов. Громады линкоров, сиявшие иллюминацией и отсветами бортовых огней вспомогательных судов, по одну сторону барьера, гражданские суда, огрызавшиеся рулевыми энерговыхлопами, по другую, а между ними, буферным слоем, крейсерские ряды и десантные катера, что роились над ангарными створами кораблей носителей — выписывали замысловатые кривые, молниями бросались навстречу нарушителям у линии оцепления. В сопровождении хора радиоголосов, визор-трансляций и кодированных передач.

У менее подготовленных пилотов могла разыграться клаустрофобия в условиях открытого космоса. Пространство, как таковое, сузилось до размеров просвета между несколькими кораблями, чьи борта сотворили из вселенной изменчивый лабиринт, за которым Управление просматривалось с трудом — отдельными фрагментами, вроде черных шахт доков, оружейных башен или ажурных сетей антенн.

Николай сосредоточился по выходу с маршевого участка. Общая картина при штурмовой скорости запечатлевалась рядом стоп-кадров: Управление, линкор 2-805-14 «Эстендридж», троица десантных катеров на перехвате информационного сателлита…

Танцы с чертями.

По флоту Кор Рона, прочертившему окрестности Управления, выстрелило максимальное число ракетных портов. Те, кто обладал хорошей реакцией и не поворачивался к напарнику с вопросом типа: «Я на этой посудине зад отсидел, а ты?» успели. Десятки ракетных шлейфов серебристыми лентами устремились к цели. Зонтиком, по сходившимся траекториям, пронеслись вблизи от рассыпавшегося десантного строя…

Феерия. Выстроенная такт-экраном репродукция демонстрировала космос, сиявший реактивными звездами. Цвет морозного утра, бархатной ночи и смертельной опасности.

Охотник резко сменил плоскость полета катеров. Невозможно — сказали бы аналитики и ошиблись. Палубные команды знали по опыту, что машины альфа-противника способны действовать при немыслимых перегрузках, когда жизнь растекается в кровавом фарше. Но системы наведения, зачастую, настраивали теоретики…

Ракетные боеголовки, подчиненные автоматике, запоздало вильнули и смертоносным рывком приблизились к объекту.

Николай уцепился за островок спасения, коим стал штурвал. Если носитель протянет еще несколько минут под прессом перегрузки — карьера достигнет апогея.

***

Талла улыбнулась. Мало кто в галактике согласился бы поменяться с ней ролями. Она проникла в сердце федеральной безопасности… Хотя отсек, который ее приютил, напоминал скорее отстойник. Красноватые росчерки на полу и стенах, тяжелый дух крови и спертого, напитанного страхом воздуха. Мертвые тела. Заложники на пластике пола — живое кольцо вокруг опрокинутых агрегатов, исполнявших роль бруствера. Хрупкая защита от нападок боевиков Управления.

Она усмехнулась разбитыми губами. Покойный Мастер утверждал, что безопасность — лишь разновидность самообмана. Никто не застрахован от Костлявой, что приходит и всегда берет свое…

Офицер безопасности с благородной сединой на висках, ныне заляпанной алым, незаметно передвинулся чуть вправо — к широко открытым глазам мертвеца. Патрульный, зона 12, вооружен излучателем — ныне чья-то память. Офицер припомнил слова молитвы и обратился к Хранителям на всех диапазонах — пусть враг не заметит попытки пристроить ладонь на рукояти лима.

«Глупо». — Снайпер, стиснутый вентиляционной шахтой, досадливо оторвался от электронного прицела. Незнакомый безопасник, судя по форме из крупных чинов, расплатился за геройство отчаянным воплем. Женщина отстрелила ему руку.

Выстрел достойный — не целясь, без лишних эмоций. Воздав должное профессионализму противника, снайпер вновь придвинулся к окуляру. Сдобренный цифрами портрет неизвестной увеличился на порядок. До цели 30 метров.

Боец медленно выбрал слабину гашетки. Стрелять необходимо наверняка — абстрагируясь от стонов, хрипов и приглушенных команд группы захвата.

Мира нет. Есть слипшиеся на затылке волосы цели, прицельные нити и палец, что плавно давит на спуск.

«Не шевелись, родная». — Снайпер улыбнулся.

***

Охотник харкнул кровью. Первый взрыв, случившийся от флагмана не далее, чем в сорока метрах, обернулся для носителя прокушенным языком — при ударе о палубу.

— Хетч! — Он скользнул взглядом по экранам в попытке охватить панораму сражения.

Три линкора громоздкими тенями укрыли западный сектор, пятерка крейсеров — восточный. Ракеты канули в скоплении десантной техники; мешанину из брони, реактивных струй и обломков операторам не разгрести. Одна беда — тактическое командование приказало легким судам уйти под прикрытие тяжелых кораблей и задействовать лазерные турели.

Две нити, семь, двадцать одна — цепи разрядов сотворили из мира решетчатое окно.

Удар, еще удар…

Защитное поле, раз вспыхнув, сияло постоянно. Поток визуальной информации резко оскудел.

— Слепой слепца… — Охотник не признал свой голос. Хриплый, сдавленный.

Усилием воли разогнал марево перегрузки. Калейдоскоп боя чуть прояснился. Катера за номерами 9, 11, 14 и 17 приказали долго жить — зацепили палубные надстройки крейсера «Дьяго» и расчлененные многочисленными залпами отправились в бесконечный темный дрейф по галактике. Потенциал неумолимо снижался.

Экраны замерцали красным: УКОБовская эскадра завершила повторное наведение.

— Ego salutant, — выдохнул димп.

Средоточие не взяло, не схарчит и патруль. Трудно поймать сверхскоростной волчок, источавший антиматерию. Катера обратились аннигиляционными вихрями, что разбили патрульное построение. Модуляторы попытались оценить их траекторию, но вуаль гибнущей материи смазала картину.

— Критический уровень энергорезерва, — бесстрастно объявил компьютер.

— Знаю! — прохрипел Николай.

Две сотни метров до выхода на прямой вектор к исполинской станции ЦУКОБа — к зонам BL и PR-E, где последнего часа ждали блоки развязки — коммутаторы, ведающие распределением энергии по секционным централям. Спасибо инструкторам — ознакомили с конструктивом…

Скорость, точно ожившее безумие.

Николай подался вперед — на длину защитных ремней.

Башни тяжелых пульсаторов, установленных на станции, срезали две цели, три…

Энергетическими шарами, уносящимися в кильватер, вспухли 10, 12 и 13 катера. Растянулись кометами на экранах заднего обзора и пропали в бездне.

Финишная прямая.

Флагман вильнул в сторону…

***

Требовалось что-то предпринять. Здравое рассуждение… Но мозг отказывался просчитывать варианты, упорно склоняясь к закономерному итогу. Последний путь, билет в один конец — сотни названий, а дорога одна.

Женщина сплюнула. Крепче ухватилась за пульсатор.

За узкой полосой баррикад открытый участок залы, изрезанные зарядами стены и далее команды патрульных в укрытиях. Если прислушаться, можно уловить движение — как саранча за барьером, снуют в надежде победить…

Нет! Ублюдки и недоноски…

Талла планомерно накачивала себя яростью — пригибалась к земле, едва ли не рычала, выбирая цель…Судьба распорядилась иначе — отсек содрогнулся в апокалиптическом ударе. Замерцал свет — резкими контрастами, превратившими мир в набор голоснимков.

Амазонка отпрянула в укрытие. Заложники встрепенулись, послышались крики…

Женщина вслепую рыскала прицелом лима по изменчивым теням.

Где, какого?! Вопросы хаотичной волной захлестнули мозг и растворились в нестерпимом реве, что пробил потолок залы. Из разлома, оскалившегося зубьями плит, выплеснулась струя огня, красновато-белой лентой обрушилась вниз. Дальше хуже…

Вздыбился пол, отбросив Таллу. Панорама раздвоилась, сломалась от дикой вибрации, посыпались стеновые крепления… Конструкции исчезали в огненном вале сгустками металла, следом растворялась горевшая плоть.

Ориентируясь на скрежет металла, женщина успела повернуться. Новая серия толчков бросила ее на вентиляционную решетку и придавила грузом ферропластика. Баррикада стремительно рушилась, острыми гранями резала плоть.

Талла с криком ухватилась разбитыми пальцами за ребро машинного блока. Попробовала высвободить ногу… Уцелевшие десантники начали проявлять инициативу — изменчивыми тенями перебрались через завалы рухнувших стен.

Где лим?! Где хоть что-нибудь?!

Крик.

Плохо, совсем плохо — определилась женщина. Кричали в тылу. Посмотреть бы… Как могла, ломая ногти, рассекая кожу, извернулась и посмотрела назад. Из расположенного на тридцатиметровой высоте узкого прямоугольника шахты пулей вылетел безопасник. Рядом, бликуя в огненном зареве, кувыркалась винтовка. Снайпера выбило из укрытия газовым пробоем.

Талла закусила губу и прокляла собственные амбиции.

Тянуться, рваться к спасению! Из стороны в сторону, хрустя осколками и тканью… Миллиметр за миллиметром.

Задымленное багрово-черное пространство рассекли лазерные прицелы. Перекрестными лучами указали Черной, куда следует целиться. Источники света короткими перебежками продвигались к центру отсека.

Три секунды… Палец на спусковом крючке, боль подавлена.

Даруя спасительное мгновение, из пожарища вынырнул человек-факел. Патрульные отвлеклись… А потом у кого-то сдали нервы; первый энергетический луч по воле случая рассек амазонке плечо.

***

Да будут славны оптимисты…

«Я в жопе». — Николай попытался осмыслить увиденное.

Справа, слева, внизу ослепительными вспышками подрывались катера. Дисковидными таранами касались поверхности станции, углублялись в тускло-серую броню и… гигантским выплеском обломков возвращались назад. Ударная волна без труда прожигала изоляционные переборки, ну а когда достигла распределительных трубопроводов, реакцию стало не остановить.

Несколько секций ЦУКОБа заблистали рисунком красноватых «вен». Топливно-энергетические централи вспыхивали огнем, который неудержимо сминал предохранительные контуры — плавил обшивку, прорывался к бездне космоса и там сходил на нет.

Офицерский состав на мостиках кораблей застыл перед обзорными экранами. Оплот безопасности готов рухнуть с пьедестала. Катастрофа ширилась — воздух с ураганной силой устремлялся в разломы и с последним хлопком выносил к онемевшим зрителям детали внутренних интерьеров. Герметизационные шлюзы отчасти пресекали безумие…

«Куснул знатно». — Николай направил бомбардируемый шрапнелью катер к огненному зеву пробоины. Почти успел…

Четыре охотничьих транспорта вынырнули из-за крейсерских глыб — элита, в отличие от рядовых десантников, обращала на гибель коллег ровно столько внимания, сколько требовал процесс ориентации. Либо не обращала совсем. Но вопреки тактической оценке димпа, Охотники предпочли отправиться к докам зоны 25 — не слишком продуктивный, но в целом разумный ход. Если альфа-противник никуда не денется со станции, то рисковать катерами незачем. В родной зоне и стены помогают.

Николай мельком припомнил «Кордаг». Хороший бар, уютный, знакомый до последней трещинки на стойке. Он канул в прошлое. По-другому нельзя… Никак.

Разлом, изрыгавший языки пламени, заглотил флагман. Мимо пронеслись рваные края обшивки, острые грани проскребли броню…

Внешняя акустика донесла вой, лязг и заунывный свист.

Тоннель, уводящий к искомым секторам, заманчиво блеснул изморозью на стенах и… Впереди дрогнул герметизационной створ. Автоматика блокировала утечку, грозя перечеркнуть усилия Охотника.

До опускавшейся плиты пятнадцать метров, семь…

Чуть ниже, левее… Димп мотнул головой, избавляясь от капель пота. Двигатель на максимум.

***

Очередной удар бросил Фолка на разливочные агрегаты. Давненько с ним не случалось ничего подобного — вечность иди две… Он прекратил счет на цифре три; в непосредственной близости от левого глазного объектива полыхнула зарница короткого замыкания. Вышибло предохранители… В прославленном «Кордаге» — месте, где начиналась и заканчивалась история — полетела проводка.

Привычную питейную атмосферу подменили запахи горелой изоляции и разлитой настойки — гордости винодельческих талантов бармена. Он трудился над рецептом год, занятый поисками смысла жизни.

Алый зрачок Фолка сузился от новой вспышки. Зацепиться бы… Тусклое мерцание на дозиметрах кранов подсказало выход. Падая на усыпанный осколками пол, он клешней манипулятора ухватился за подвернувшуюся опору.

Клацнул металл…

Следом из-за дверной панели раздался крик, что показался хозяину «Кордага» не громче комариного писка. В грохоте трудно различить отдельные звуки.

Надсадный треск, рев, далекое пение сирен автоматической тревоги. Дело серьезное; Фолк подтянулся, перешел в вертикаль и, по мере возможностей изношенного тела, рванулся к двери.

Кулаком рубанул по фиксатору замка. Дверь опрокинулась в коридор десятком пластиковых кусков. Извне в сумрак бара прорвались горьковато-едкие запахи, щедро сдобренные дымовой взвесью и неясными отблесками горевших стен.

Пытаясь удержаться на ногах, Фолк приник к перекореженной тепловой централи. Осмотрелся. Переборки сложило гармошкой, порвало, часть рухнула… на четверых техников.

— Больно… мне…

— Хочу вздохнуть… Дайте вздохнуть! — Техник, придавленный стальной балкой, удивленно таращился в потолок. Горевшие через раз лампы холодно подмигивали.

— Сейчас. — Припадая на обе ноги, бармен устремился к завалам. Ему не справиться, никак не справиться! И все же он ухватился за край стеновой плиты; полные боли глаза человека мазнули взглядом по лицевой маске киборга… и закрылись.

— Хрен тебе! Держись! — прорычал Фолк. Внутри что-то с тихим щелчком оборвалось. Псевдожизнь, ходячий образец калеки; он возненавидел себя за беспомощность… Но не сдался.

Химическое топливо проело четвертый, предпоследний, защитный слой и плеснуло на герметизационную панель, за которой танцевали крохотные язычки зарождавшегося пламени.

Металл переборки нехотя поддался…

— Да заткните его кто-нибудь! — простонал голос. Просьбы техника о вдохе нервировали.

Отчаянным усилием Фолк сдвинул кусок плиты. Показались измазанные пластиковым крошевом сапоги, затем ноги…

Топливо сожрало четверть переборки.

— Тяни! Хочешь и дальше бухать в моем баре, тащи свою задницу! — Фолк перевел дыхание. Будь его воля, он бы остался в «Кордаге» на представление конца света — все лучше, чем остаток дней ковылять вдоль стен, чувствуя себя никчемным куском металла.

— Хватайся за порог!

Один из техников перевалился через люковый створ. Фолк переместился к следующему.

Мимоходом заметил черный подтек на переборке. Прикинул, что могло так изуродовать обшивку и… выругался. Ведь говорил же начальству: сместите петлю трубопровода в закрытые секции, где некому опасаться химии.

Но поздно сетовать. Ему не успеть.

Он взялся за безвольные руки четвертого спасаемого. По крайней мере, сдохнет при деле. Обидно…

— Старый пропойца! — Черной тенью, пробив груды обломков, рядом с Фолком появился Крейн.

Охотник. Боец готовый, если потребуется, нырнуть в ад. Ему не пришлось ничего объяснять — стремительный взгляд на тела, на Фолка, скорчившегося в последнем усилии, разъедаемую переборку и число спасателей удвоилось.

— Отходи! — Крейн без видимых усилий убрал балку с груди спасаемого. Подхватил раненного, прыгнул к шлюзовой перемычке, куда ранее Фолк оттранспортировал троих, сдал мужчину группе поддержки и вернулся…

Опоздал.

Черная струйка топлива иглой прошила перемычку. Мелькнула у груди ошеломленного бармена, коснулась пламени, расцвела ослепительно белой звездой…

Фолк не успел подумать. Инстинктивно, как и во многих случаях до этого, левой — роботизированной — половиной тела притиснулся к стеновой панели. Обшивка прогнулась под напором, расползлась сероватой кашицей, но топливное буйство споткнулось о преграду.

Ситуация на мгновение застыла. Крейн изучал бармена, десантники — Крейна, а Фолк — себя. Боль ширилась…

Охотник молча извлек на свободу последнего технаря. Оглянулся лишь раз — на пороге шлюза — посмотрел в меркнущий зрачок старого приятеля… И отдал честь, прежде чем шагнуть в безопасность.

С хрустящим шипением герметизационный люк перекрыл коридор. На сей раз автоматика не подвела.

Фолк усмехнулся, сопротивляясь биению топлива. Ему салютовал Охотник. Разбудил память о семнадцати планетарных штурмах, долгой работе в пограничных секторах, наградных планках… «Кордаг» растворился в меркнувшем сознании. Бывший десантник отсалютовал монолиту герметичной брони — его право.

Он не хренов бармен… Он…

Объем коридора наполнило белое пламя. Топливо не горело — пожирало пространство.

***

Прошел! Разминулся со смертью на миллиметр.

Николай вывалился из десантного люка. Упал на корточки… Есть повод для радости; створ отсек вакуум, не позволив захлебнуться спонтанной атаке.

Плита опустилась на дюзы флагмана, соскребла антикоррозийное покрытие, но и только. Встав на дыбы, катер прорвался через заслон и разворотил тесноватый коридор. Верный корабль нашел последний док.

Димп распрямился. До Таллы рукой подать. Он на секунду закрыл глаза, в которых до сих пор танцевали радужные пятна. Отдохнуть бы чуток… Лечь прямо у стены… Он шагнул вперед

Второй шаг прервал топот сапог. Противник близился. Он вскинул лим и прицельно глянул на коридорный изгиб, откуда медленно сочилась туманная дымка… Опустил излучатель.

Стремительно развернулся на 360 градусов. Заметил неподалеку пробитую вентиляционную решетку… Шанс неплохой — схватиться за прутья и втянуть себя в горячее жерло тоннеля до появления десантной группы.

Острые зубья металла впились под ножные крепления охотничьей брони. Николай дернулся… Б…! Зажало!

***

Симона Альрес никогда не представляла свой врачебный долг таким образом. Она рассчитывала обрабатывать порезы, вправлять вывихи, работать с диагностической аппаратурой, изредка ассистировать при операциях… и все. Чего она не планировала, так это оказаться в эпицентре боя.

Станция Управления агонизировала в конвульсиях ломавшихся перекрытий. Путала верх и низ, тряслась в припадке… Симона не сомневалась — шла битва. Ей хватило десятка царапин, разбитого локтя и легкой тошноты, чтобы охарактеризовать ситуацию, как гибель всего живого.

Убрав со лба крыло слипшихся волос, она непонимающе осмотрела медицинский отсек. Приборы норовило выбить из креплений, мобильную технику швыряло по палубе, стонали тринадцати пациентов, доставленных оперативной медбригадой. Тринадцать — несчастливое число. Предрассудки — доктор Альрес кивнула и тут же плечом ударилась о диагностический контроллер.

Невольно вспомнилось ругательство — под стать треснувшим индикаторам и тумблерам, осыпавшимся на пол. В плече точно клубок игл… «Перелом, нет, ушиб… Перелом». - мысли сползали к негативу. С травмированной рукой не развернешься, что для врача, назначенного куратором оперативного госпиталя, неприемлемо.

Симона постаралась улыбкой подбодрить ассистентов — трех практиканток и их наставника Артана Эсора, которому самому впору учиться на последнем курсе УКОБовского мединститута. Молодой парень, двадцати четырех лет, благоговел перед доктором Альрес, хотя и пытался безуспешно скрыть чувства.

Что он нашел в ней? Женщина едва не рассмеялась от несвоевременности вопроса. Полагалось думать о раненных… Не думать об отпущенных минутах, а с напускной бодростью броситься к десантнику, поддерживаемому системой жизнеобеспечения.

— Артан, за тобой места с 4 по 11!

— Конечно, я… — Молодой человек хотел что-то добавить и не смог. На него обрушился блок диагноста.

Взвизгнула девушка.

Прибор, являвшийся целью Симоны, издал серию потрескиваний. Сетевой кабель почти вырвало из гнезда, что грозило смертью пациента.

Под ногами Альрес хрустнуло стекло. Забыв о боли, она в отчаянном рывке достала пальцами до разъема — загнала обратно и попутно рискнула узнать, как обстоят дела у Эсора… Положение не ахти — у всех без исключения.

Артан на секунду застыл в растерянности. Что-то не так…

В общем грохоте прорезался неприятный свист, источник которого находился в дальнем конце залы. С растущей интенсивностью звук вторгался на уровень человеческого сознания. Артан, затем подчиненные, Симона…

Она поняла сразу.

— Выводи платформы!

— Что…

— Зацепилось!

— Мне бы домой… больно…

— К выходу!

Эсер очнулся при виде девушек, возившихся у санитарных платформ. Они застряли в нагромождении техники. Дышали широко открытыми ртами, возможно кричали — их лица в неверном мерцании света искажало отчаяние.

Симоне Альрес удалось вытолкнуть в коридор трех десантников; антигравитационные платформы, повинуясь толчку, преодолели порог, ударились о стену и медленно отдрейфовали куда-то вправо.

— Там один… — Кэти Ли… Да, ее звали именно так — вспомнил Артан. Кэти Ли невидяще устремилась в глубину зала и была перехвачена куратором.

— Назад! — Доктор Альрес удивилась твердости своего голоса. — К раненным!

— Там…

От пощечины Кэти пришла в себя. Спотыкаясь, побрела к выходному проему.

Свист достиг нестерпимо высокой ноты.

Автоматика зафиксировала падение давления и отдала команду на блокирование отсека. С ровным гулом герметизационная плита заскользила вниз. К ней спешили трое — считая раненного. Первым на порог ступил Эсор. Чуть замешкался, принимая решение.

— Держи… — В живот ему уткнулся край платформы.

Створ переходника ускорился.

Альрес дернула транспортировщик вниз и под нижней кромкой люка протолкнула к Артану. Сама не успела; руки коснулись холода брони.

Акустическая картина застыла на грани рева. Глухими шумами звучали удары извне — кто-то барабанил в дверь… Упираясь спиной в переборку, женщина сползла на пол. Ей не верилось, она не хотела верить, но факты таковы: внешняя обшивка залы повреждена, пробоина расширяется… Спасения нет. Помнится давным-давно некий Охотник сказал, что спасет ее, когда придет время. Погиб, так и не выполнив обещание. Его звали… Ник Рос, да. Время от времени Симона думала о нем — так, без иллюзий, просто думала.

Переборка, граничившая с открытым пространством, перестала существовать. Давление потока воздуха разорвало обшивку точно бумажный лист и швырнуло обломки в бездну, рассекаемую кораблями.

***

Усилившаяся вибрация пронесла Николая мимо черного проема тоннеля. В третий раз. Он почти справился — стиснутый вентиляционной шахтой и горячей бредовой атмосферой. Ему оставалось только протянуть руку и уцепиться за края отверстия. Но нет, толчок швырнул назад — с трехметровой высоты — к усыпанному мусором дну воздушного коллектора.

Он рухнул неудачно, боком. Звякнул металл. Секунду или около того дыхание приходило в норму — нивелировало марево боли и дезориентацию. И где верх?

Картинка сфокусировалась. В коллектор, погребенный за толщей переборок, стекались все отходы гражданского сектора. Минуя шестнадцать туннелей, заполняли объем невообразимым скоплением продуктов жизнедеятельности станции. Но агония Управления сменила грязь на раскаленную металлическую пыль и всполохи огня, что с завидным постоянством били из доброй четверти шахт.

Опираясь на лим, Николай приподнялся…

Спонтанная операция разворачивалась бедово. Его чуть не испепелил собственный флагман — зафиксировав в пределах видимости три десятка целей, электроника корабля активировала бластерные орудия, превратившие коридор в доменную печь. Адское зарево слизнуло десантников и едва не поджарило димпа. Он посмотрел на кусок стеновой панели, застрявший в креплениях брони. Силы рывка, вкупе с ударной волной, хватило, чтобы протащить его по шахте добрых восемь метров.

Теперь он здесь — в коллекторе — и не может подобраться к нужному тоннелю.

Четвертая попытка…

Опора в пределах досягаемости, захват… Охотник преодолел критический участок и рухнул на пол тоннеля. Рванул вперед — по извилистой, горячей теснине. Многочисленные повороты, герметичные заслонки, раскуроченные взрывами секции мелькали хороводом утомительных теней.

Свезло. Фортуна и еже с ней вывели Николая к эпицентру схватки между Таллой и патрульными.

Он подполз к пролому и постарался оценить действо, кипевшее в зале.

Череда фиолетовых зарядов вздыбила гору обломков; куски металла, черные на фоне огня, прорезали воздух, открывая доступ к четверым десантникам. Залп пульсаторов оторвал троих от пола и алым облаком метнул в небытие. Четвертый зафиксировал цель — женскую фигуру с излучателями наперевес, в обрамлении технократических завалов. И скорее в панике, нежели осознанно, нажал гашетку.

Алый луч и фиолет пульсаторов на миг соединились…

Удар пришелся в левую руку Таллы. Ублюдок попал — вынудил, теряя оружие, развернуться. Но у нее есть второй ствол, которого хватит пятерым бойцам Патруля, обходившим с фланга.

Мир обрушился в реве энергетических разрывов.

Николай черным силуэтом покинул жерло тоннеля, сгруппировался над головами десантного формирования… и проклял собственную силу: начальный толчок получился чересчур мощным. Инерция ударила о стену, швырнула вниз — в пламя.

Но музыка не стихла. Антрацитовым демоном Рос вынырнул из пожарища. Рассек авангард десантного отряда лезвиями лучей и перекатом ушел в сторону. Вскакивая на ноги, широкой лучевой дугой перечеркнул обернувшихся патрульных…

Удар в район ягодиц прервал маневр.

Газовый выброс уподобил человека снаряду — отправил в стремительный полет, полный неясных смазанных деталей.

Касание, чувство сильной руки, переворот.

— С прибытием! — Талла низвергла димпа к занимаемой позиции, упала рядом. Поморщилась… Осгинов сын тяжел, как свинцовый бочонок. — Далеко направлялся?

— Не сюда! — оскалился Николай. — Забей свой юмор…

— Давай отложим.

Над ними распустился шатер алых лучей, что требовал ответа… Сухо щелкнул разрядник пульсатора — на второй секунде. Талла отбросила разряженный излучатель и подхватила лим.

— Я тут припасла. — Она улыбнулась.

Дикая, безумная воительница. При взгляде на нее Николая пробрало… Волна плазмы смешала чувства. Ослепительное зарево накрыло двоих целиком.

Снайпер — по жетонам Десгон Тархад III — при падении из вентиляционной шахты отделался пятнадцатиминутной потерей сознания. Винтовка нашлась рядом — под налетом пепла, но целехонькая и готовая к стрельбе. Противник на открытом векторе…

Два противника?!

Несомненная удача. Женская особь мчалась к нагромождению аппаратуры, ее приятель, поливал наступавших из лима. И он стоял спиной к Десгону Везунчику. Идеальная позиция — плазма схлынула, остатками пламени подсветив контуры цели.

Тархад прицелился. Кого первого?

Талла оценила финиш-точку, к которой стремилась, и сбилась с ритма бега. Волей случая увидела среди искореженных плит зрачок дула, что равнодушно выплюнул язычок огня — желтовато белый клин, несущий черный конус пули.

Над грудами лома — по восходящей — к голове Дара. В лаконичности траектории имелось одно «но» — сперва заряду требовалось разминуться с женщиной. Она успеет отпрыгнуть — если не промедлит в попытке сохранить равновесие…

Талла взмахнула руками.

Пуля попала ей в основание шеи. Верхнюю часть тела амазонки залила густая кровь. Резче проступили на лице голубоватые жилки…

Падение — плавное, растянутое в вечность и неизбежное. Разорванные вены приблизили хозяйку к стране теней. Любого другого, воспитанного не в темных землях Хагга, они бы прикончили; Талла же просто вскрикнула, чем и привлекла внимание димпа.

Он не понял, как оказался рядом. Стрельба, движение мишеней, трепет огня, полосуемого лучевой дуэлью, и вдруг тишина — поразительный контраст с грохотом перестрелки. У него на руках хриплое дыхание женщины, кровь теплыми ручейками стекала по броне; он замер, привалившись к оплывшему боку агрегата. Перед рывком вроде подстрелил снайпера… Или нет?

Почему так тихо?

Изменчиво гудит пламя, трескучими щелчками лопается пластик…

— Зачем? — Охотник нахмурился, заглядывая в тусклую пелену женских глаз. Он не понимал…

— Была… влюблена… детства… — Черная закашлялась.

Она сама задавала тот же вопрос: зачем качнулась навстречу пуле. Ведь не собиралась, никоим образом… В последнем усилии губы женщины искривились в циничной усмешке — за Даром должок, не расплатится.

Песня оборвалась. Николай отпустил Таллу. Стало тошно — невероятно, но ему стало тошно. Едкая как щелочь эмоция, что ознаменовала занавес развернутой игры. Забытая всеми база будет кружиться в метеоритном кольце, автоматика флагмана, не дождавшись пилота, отдаст команду на подрыв… Он не раскаивался, не искал сочувствия, понимания, одобрения — он шел избранной дорогой, становясь кем-то другим…

Николай поморщился. С натугой, точно преодолевая многотонное давление, распрямился…

Ответной реакцией, из пробитых взрывами ниш, выступили Охотники. Формируя неправильный четырехугольник, застыли по периметру зала — четыре угольных силуэта, освещенных багрянцем и синими отблесками глазных фильтров. Молчаливыми группами за ними просматривались десантники. Замерли на губах офицеров команды…

Нечто вроде уважения коснулось сожженной души Крейна. На огненном полотне застыл альфа-противник. Скупым жестом поторопил безопасников, затем показал средний палец в незамысловатой комбинации, проверенной временем.

Крейн кивнул и замкнул пусковые гашетки антиматов. Два ослепительных копья резанули вершину баррикады, оставив после лишь пепел, струйки дыма и удушливую вонь.

Утыканный белесыми лезвиями тоннель рванул Николая в обманчивую пустоту. Молоты и цепи, иглы и клинки, жар и холод — собранные воедино пытки, делавшие мировосприятие размером с алую точку боли. Охотник давно привык — в сознании лишь легкий дискомфорт. Он видел главное…

Номер «4».

Номер «8».

Номер «15».

А выбора нет. Какой смысл? — вопрос задаваемый каждым в период бренного существования. На кой хрен?

Ответ вспыхнул зеленоватой нитью, соединившей дверь Возрождения с мутной пеленой нереальных вихрей. Тонкая струна, что притягивала, взывая к чему-то погребенному в димповской беспросветности, требовала коснуться… Николай неверующе смотрел на нить. У него получилось? Средоточие сдалось? Не сдержав призрачного крика, уцепился за изумруд.

Пульсирующая теплом дверь выросла до исполинских размеров. Ломая волю димпа, распахнулась…

Глава 16

Столь резкие перемены могли лишить рассудка. Две трети видимого пространства закрывал белый купол сияния, режущего глаз. Врата Вечности, сокрытые бетонным колпаком — в полной красе и неприступности. Николай примостился на узкой полоске земли между внешней стеной и светом — привалился к холодному бетону спиной в попытке обуздать дикие скачки мыслей.

Груэлл, Фо-риг, Ладор — сомнений нет. Вопреки правилу, изумрудная струна не возродила на месте — в разломах Управления, а швырнула в обитель детей Импульса. Кто помог ей? Он непременно найдет ответ — со временем, как только разберется с зачатками панической атаки. Вернет себя.

Николай всецело сосредоточился на полузабытых ощущениях. Дарованное рождением тело. Подогнанная Импульсом оболочка — тренированная, закаленная и непривычная. Несколько минут Николай банально ощупывал мышцы, трогал суставы, сгибал и разгибал конечности. Поотвык от родного…

Непривычное естество: общность плоти и разума, димповское мировосприятие, сонм чувств и тревог и по итогу — одежда. По неизвестным причинам Средоточие при возрождении облачило его в футболку, джинсы и полуботинки, чей потрепанный вид внушал опасения за их долговечность.

Он вернулся. Но былой запал иссяк — сгорел в горниле перерождений. И все смешалось — свет, тьма, надежда и отчаяние. Лишь тени скользили по задворкам сознания — бэрги, переходы, димпы, названные братья и сестры. Эдэя… В душе колыхнулась мутная пелена.

С изрядной долей неуверенности он встал. Скользя рукой по шершавой неровности стены, преодолел метра три кольцевой тропинки… Рядом незыблемо горело вечное пламя, болезненными токами энергии подталкивая к выходу. Задержаться в укрытии, оградиться от Средоточия не получится…

Передернувшись, точно от холода, он остановился на пороге Врат — в раздвинутой магией арке гигантской двери. Перед ним, лучась напряжением, стоял Т’хар. Глава семейства, Повелитель Фо-рига. При виде Охотника старик неуловимо расслабился, чиркнул ладонью по седой гриве волос и отступил прочь. В его глазах притаилась едва заметная тревога, кто знает, с чем он встречал родственника. Жизнь щедра неприятностями… Резкие черты лица, плотно сжатые губы, морщины вокруг лиственно-зеленых глаз, легкая небрежность в лазурно-черном одеянии — на безмятежность не похоже.

Бесконечность минут они изучали друг друга.

«Соберись». — Т‘хар вздохнул. Давно он не попадал в столь неоднозначные ситуации. На миг ему показалось, что в зрачках родственника шевельнулась бездна… Ник вынырнул из ада — в будничной экипировке, с которой впору ходить на пикники, а не возникать из небытия. Но лицо димпа компенсировало несуразность одеяний — прикрытое тенью, с бездонными провалами глазниц и неуловимо изменчивым выражением. Мягкое, твердое? Хищное, добродушное, яростное… Не понять.

— Кхм. — Т’хар откашлялся. — Здравствуй.

Николай промолчал. Он анализировал панораму. Бессистемные ряды техники, люди в белых халатах за мобильными пультами, парящими над землей… Суета, треск разрядов, щелчки переключателей; гул, сдобренный танцем индикаторов — технократическая окраска зрелища вызывала сомнения в здравости рассудка. Единственным противовесом выступали каменная стена кругового барьера и стражники, чьи двухцветные куртки опоясывали перевязи с добротными мечами, бликующими на солнцах.

Солнца… Близнецы.

Посмотрев на светила, висевшие у кромки ограждения, димп кивнул. Он прибыл перед закатом — когда небо, теряясь в сумерках, из голубого становится ультрамариновым, подкрашенным красноватой дымкой горизонта. Приятные часы суток, располагавшие к обретению душевного равновесия.

— Я… — Т’хар оглянулся на ученую братию.

— Здравствуйте, — сказал Николай. Как и всякий димп он быстро адаптировался к обстановке. — Почему без фанфар?

— Не успел. — Старик немного успокоился. Рядом обыкновенное дитя Импульса. — Может перейдем в более подходящую обстановку? Там и поговорим… — Привычная тактика контакта. Отработанная веками.

— Я возродился на Груэлле, чего не планировал. Значит позвали…

— Да. — Т’хар кивком указал на хрупкого вида женщину, возившуюся у приборов. — Амор, руководитель комплекса. Она постаралась.

— Прям с ходу сдаете ответственного?

Женщина вздрогнула и распрямилась. Т’хар успокоительно махнул рукой — мол, лорд только гавкает, не кусает. Дела семейные, привычные.

— Зачем понадобился? — процедил Николай. Учтивые манеры близ Врат рассыпались карточным домиком.

— Я объясню, — миролюбиво сказал Т’хар. — Идем.

Замаскированный в отеческой теплоте металл приказа подтолкнул Николая к установленной неподалеку пирамиде, отведенной под роль бункера. Плиты дверных створок у фортификации под стать — литые, мощные. С пультом управления дверьми как раз возился приземистый коротышка в промасленной робе. Его курчавая борода, забавно обрамлявшая приплюснутый нос, доставала едва ли не до синих бусинок глаз.

Под пальцами дгора раздалось тихое гудение. Двери бункера разъехались на треть и застряли в тот момент, когда их достиг целеустремленный Правитель Ладора.

— Подземный переход ко дворцу. Сделали недавно… — Т’хар поморщился. — Не успели отладить. Бэрит, ты возишься с утра…

— Я не всесилен, Эфг побери! — Гном досадливо сплюнул. После чего яростно пнул агрегаты. К его удивлению, дверные панели разъехались в стороны. — Починено, ваше величество…

— Не злись. — Отношение Старика к рядовому технику настораживало. Скрываясь в полумраке тоннеля, Николай бросил взгляд на подавленного дгора — очередную загадку Ладора. Сколько их уже накопилось?

Димп прислушался к себе; груз тайн и противоречий восставал из муравейника памяти, собранного недавним прошлым. Импульс возвращал творение к привычному укладу жизни, обремененному сонмом родственников с их непонятными интересами. Не хочешь плыть за обочиной — соответствуй…

Где-то за пределами видимости равномерно капала вода. Зеленоватое мерцание светильников, установленных на изломах стен, блестящих чернотой, туманной дымкой ползло в бесконечность — терявшуюся за дальностью расстояния, перспективу окончания коридора. Сумрак и холод, перестук каблуков, да редкий галечный хруст на протяжении сотен метров. Николай поежился — путешествие по нескончаемо-промозглым коммуникациям вносило серьезный диссонанс в реальность. Час назад он смотрел в глаза Охотников, посреди станции ЦУКОБа и вот теперь… Грубо обтесанный камень, рассеянный свет и прохладный ветерок, что шуршал у стен.

— Пришли. — Т’хар пропал за поворотом. Спустя мгновение Николай присоединился, чтобы увидеть, как ладонь Правителя накрывает оформленное под пятерню сканирующее устройство.

Автоматика сработала — выпустила димпов в миниатюрный зал, освещенный трепетом факелов, и стерла за ними признаки двери. Исключение составил только кодовый отпечаток — прогрессивное дополнение средневековому миру. В царстве стен, слагаемых из обточенных булыжников, неровного танца пламени и удивительной тишины детище высокоразвитой цивилизации смотрелось нелепо…

Шагнув в полукруг красноватого света, Николай осмотрелся. Пяток ходов, черных провалов в никуда, помогли определиться — путь привел в подвал. Дворцовые катакомбы, знакомые избранным и довлеющие над обреченными. Димп прислушался…

Ни стонов, ни криков, только потрескивание фитилей.

— Идем, — окликнул Т’хар, что смутным пятном проступал из темноты крайнего прохода. Ориентируясь на блеск седой шевелюры, Николай двинулся вперед — к свободе.

Спустя десяток минут они достигли неопределенного сводчатого перехода, задрапированного гобеленами. Неясность на двоечку. Через приоткрытые двери виднелись аккуратные штабеля инструментов, бытовой утвари, очертания корзин и баулов. Картина мирная, но скучная. Т’хар целеустремленно ступил на узкую лестницу, ведущую наверх. Шел отработанным маршрутом, не размениваясь на комментарии.

— Здесь едят? — скромно поинтересовался Николай у спины Повелителя.

Старик, достигнув последней ступеньки и утвердившись в прямоугольнике распахнутой двери, кивнул:

— Ужин в семь тридцать.

Отступил в просторную коридорную пустоту. Через несколько мгновений рядом возникла девчушка лет одиннадцати с кувшином, накрытым тканью. Увидев Великого, растерялась и едва не выронила тару, после чего замерла с открытым ртом.

Т’хар подмигнул… Как отче наш — Николай проводил взглядом ребенка, напевавшего радостно и почти беззаботно. Секунд десять, удаляясь с места встречи, Охотник слышал детский голос, потом оный заглушили скрип кожи и перезвон мечей; неподалеку шествовала патрульная тридцатка.

— А пораньше? — Николай остановился на перекрестке ковровой дорожки. Если все равно, куда идти, то лучше идти к приятному.

— Конечно, — поспешно отозвался Старик. — Кухня неподалеку…

Кухня умопомрачительными ароматами уведомила димпа о своем присутствии задолго до появления впереди резной, обитой железом двери, за которой весело позвякивали тарелки, журчала вода и настойчиво бурлила готовившаяся снедь.

Решительно, с изрядной долей нетерпеливости Т’хар преодолел порог… и в метре от дверной арки растерял запал. Рвение иссякло настолько резко, что Николай грудью ударился о родственника.

— О… — Навстречу поспешил кругленький румяный фо-ригиец. Комкая в руках льняное полотенце, он недоуменно рассматривал прибывших. — Повелитель…

— Файг, лорд Никол только что прибыл. Он голоден…

— А, ну это мы завсегда, — облегченно вздохнул мужчина. — Присаживайтесь, лорд.

Он указал на чистейший стол у сумрачного окна. Раздал пару подзатыльников вертевшимся рядом пацанам — так, мимоходом. Подчиняясь грозному оклику, суета на кухне обрела упорядоченный характер, и перед Николаем, устроившимся на скрипучей лавке, начали выстраиваться блюда.

— Ешь, я отлучусь ненадолго. Вернусь, посвящу в детали. — Т’хар направился к выходу.

— Не торопитесь. — Николай вдохнул упоительные запахи. Обжаренные в масле дольки картофеля, запеченный в острых стегардских приправах гусь и кувшин прохладного алькарского. Жизнь обрела толику смысла. — Не торопитесь, — повторил, делая первый глоток.

Но Т’хар не внял. Вернулся через пяток минут и устроился напротив Охотника — кулаки под подбородок, локти на столе, взгляд внимателен и строг. Разговор Николаю заранее не понравился: так по доброте душевной на Элиту не смотрят. Никогда.

Он сосредоточился на еде. Ничуть не расстроенный проявлением димповского нрава, Т’хар прокашлялся.

— У нас проблемы, Ник. У нашей семьи, — подчеркнул он. — Я не знаю, через что ты прошел, но мне сейчас дорог каждый. Я вытащил тебя на Груэлл. Честно говоря… — Он горько усмехнулся. — Никто не верил, что получится.

— Правильно, — буркнул Николай, расправляясь с гусятиной. — Вам…

Конец фразы заглушило шипение пара. Над плитой взвились белые облачка… Уютная красота.

— Согласен, решение бестактное, но мне не до экивоков, — отмахнулся Правитель. — Извини за спешку… Мы на осадном положении.

Никакого эффекта.

— Хоор? — равнодушно спросил Николая, заглядывая в кувшин. Он не мог проникнуться беспокойством, снедавшим Повелителя, — слишком много хетча принял под ноги, да и боль возвращалась

— Не знаю. Никаких признаков хооровского участия, но возможность исключать нельзя. Он способен изыскать новый путь к Ладору, а там кто знает… Догадки не мой конек. А факты таковы — трое димпов, гостивших во дворце, пропали.

— Странно, обычно они сидят тут как привязанные, — скупо усмехнулся Охотник.

— И рад бы посмеяться…

— А я не смеюсь.

— Спуур и Родора исчезли шесть дней назад. Просто вышли в город; заметь, не бросились вопреки обыкновению на поиски приключений, а просто вышли. Сказали, что будут к обеду, и как в воду… — Т’хар сверлил взглядом отполированные доски столешницы. Балансировал на грани — завидная выдержка. — Я отправил за ними Дэма… Хетч! — Первые ненормативные признаки у Великого. Николай заинтересованно оторвался от тарелки. — Последний раз его видели в северной части города, у трактира «Яроттский крест».

— Трое — уже статистика. — Димп сделал паузу. Изучил лицо собеседника. — Но зачем призывать именно меня? Другие гораздо доступнее, поверьте на слово. Собственно, позднее я спрошу, как вам это удалось. Сейчас лень.

— Эдэя, — веско сказал Т’хар, точно все объяснил. — Предложила попробовать тебя вернуть, ее суждениями я доверяю. И я не смог связаться с Азейрой и Стразором.

— Польщен, — кивнул Охотник Упомянутое имя он слышать не хотел. — Не нашли ближний круг, но каким-то чудом вышли на дальний. Вам как отказать — манерно или по-мужски?

— Ник. — Повелитель устало откинулся на спинку лавки. — Я столько раз слышал… А давай так, если поможешь, я отвечу на любой вопрос. Вот просто любой.

— Торгуешься?

— У вас есть одна общая черта… всегда и во все времена…

— У кого «у вас»?

— Детей.

— Старик, — укоризненно покачал головой Николай. Т’хар двигался по очень тонкому льду. Но любопытство возобладало. — И какая?

— Безудержная тяга к ответам. К правде.

— Предлагаешь мне роль подсадного? Уж не знаю почему, но бурных восторгов перспектива не вызывает. — Николай поморщился, признавая частичную правоту собеседника. Вопросов тьма, но стоит ли искать ответы… Ответы, порой, убивают.

— Ищешь покоя?

Николай промолчал. Он бы и рад ответить утвердительно, да только противоречивость чувств резала искренними сомнениями. Чего он хочет? Куда стремится? В будущем и прошлом таились загадочные размытые пятна — неопределенности событий и мотивов. Они пусты и странно не интересны. С другой стороны, он понимал: те, кто идет без оглядки, оканчивают путь либо во мраке, либо на кладбище.

— Подумаю. О цене.

— Договорились. — Т’хар улыбнулся. Он искренне сомневался в успехе задуманного предприятия, но чем Эфг не шутит. Компетентность Эдэи неоспорима. — Семицветная башня ждет тебя.

— Пройдусь. — Охотник с натугой поднялся. Ощущение сытости гнало прочь из кухни — в суррогат домашней обстановки, коим являлось грандиозное убранство башенных покоев.

Избранный Средоточием дом…

Ступив внутрь личных апартаментов, Николай прикрыл дверь и остановился, топчась на черном коврике, расшитом цветными узорами. Вспоминал… Зал, отделанный в радужных тонах, вещевые боксы из темного дерева и огромная кровать с добротным костюмом, уложенном на покрывале. Т’хар отлучался не зря: расторопные слуги смахнули пыль с портьер, драпировок, полированной мебели; протерли стекла, вернув переливчатую чистоту…

За окном безраздельно властвовали сумерки, позволявшие увидеть кусочки бытия — покатые крыши дворцовых флигелей, парк, наполненный осенними красками, дворцовую стену и далее серые тени домов, над которыми стелилась подступавшая ночь. Украшала золотом фонарей и бархатной темнотой… Откуда-то сверху упал на подоконник косой лучик света — знак готовности дворца к наступлению тьмы. Светлая полоска, что коснулась рук димпа. Ранее он таких мелочей не замечал.

Комната ожила в янтаре светильников. Николай торопливо проследовал в санузел и полностью углубился в изучение ванны. Необходимо конкретизировать реальность… Набрать горячей воды, добавить пространству серебристой дымки пара и раствориться в тепле. Возрожденная плоть требовала привыкания… Он жив — не носитель, а именно он, во плоти.

Но пора и честь знать — на сегодня удовольствий достаточно. Закончив с релаксацией, Николай ступил на пол. Вытерся, облачился в мундир свободного покроя и отправился наверх — к первым звездам, мерцающим над смотровой площадкой.

Легкий, пахнущий сыростью и прелыми листьями ветерок коснулся щек, лизнул небрежно расчесанные волосы и схлынул, не удостоенный внимания. Лишь мрачноватая непоколебимость тринадцати Башен достойна интереса. Блистала светом лишь центральная — возносящая к небу герб Ладора. Почти забытый Николаем орнамент, на верхних гранях которого примостилась птица… Периодически клевала драгоценности, сизая в фонарных лучах.

— Молодца. — Николай оперся локтями о парапет. Глянул на изменчивую соседку его пристанища, занимаемую лордом Дэмом.

Дэм. Великан с кристально ясным взором. Чисты ли его помыслы, сокрыты ли под маской… Он нравился Росу простотой нрава и отсутствием запредельных идеалов. Их знакомство началось с четырех рюмок годокского и маринованных помидоров — такое не забывается. И если судьба остальных родственников Николая трогала мало, то лорд Дэм бередил в душе что-то смутное… Симпатию, дружеское расположение? Бросать его на съедение Тварям не полагалось.

Николай откинулся назад — в стремлении увидеть из-под козырька навеса звездную чернь. Он никому ничем не обязан…

***

Восход застал Т’хара у оконного проема. Успев поспать несколько часов, он, преисполненный нервного ожидания, томился перед дворцовыми видами — осматривал парковый листопад, прислугу, чистившую дорожки, и тусклые огоньки лат у дворцовых врат… Обыденная панорама, знакомая до мелочей.

И перемены. Т’хар едва не перевалился через подоконник. У ворот, непривычным дополнением, появился одинокий силуэт. Черное одеяние с каплями разноцветных бликов, белоснежные волосы — лорд Никол в цивильном исполнении. Переговорив со стражниками, он терпеливо выслушал пространные объяснения, проследил за размашистыми жестами, указывающими на северную часть города, и без промедления скрылся в распахнутой калитке.

Дозорные заботами Правителя могли узнать в лицо каждого лорда… Казуса не вышло.

Т’хар отодвинулся вглубь комнаты и задумчиво потер лоб. Ник согласился… Но особой радости по этому поводу глава Ладора не испытывал.

***

«Я согласился», — удивительная по простоте мысль. Принять ее, как должное — затруднительно. Когда позади с тихим скрипом закрылась дверца, Николай выступил из тени стены и попробовал определиться с собственными чувствами.

Проблема заключалась в том, что биться за идеалы Ладора не хотелось. Может, виной тому ясная погода: бледное небо; лучи Близнецов, скользившие по искристым от влаги крышам, — яркими переливами игравшие в лужах.

Теплое утро, расцвеченное багрянцем…

Одиноко кружила в арыке лодочка опавшего листа, в воздухе витали запахи харчевни. В желудке заурчало.

Николай встряхнулся. Устроил ладонь на рукояти выдернутого из Средоточия Иллитерия и на мгновение закрыл глаза. Меч ворвался в душу пожаром и памятью — до дрожи, до зубовного скрежета. Верный клинок дождался хозяина… Всякий раз, касаясь меча, он испытывал ощущения, схожие с электрическим ударом, что выкручивал нервы. Где бы не находился клинок до сего момента, он сохранил частицу димпа, а, возвратившись, довершил картину Возрождения.

Осознав, что с каждой прошедшей минутой все трудней преодолеть нежелание ввязываться в местные баталии, Николай решительно двинулся в направлении, указанном стражниками. Чем раньше достигнет трактира, тем быстрее закончится хетч…

Вокруг ничего подозрительного: улицы, кварталы, дома, лавки, мастерские, редкие прохожие — заспанные, бодрые, пьяные. Обыденный ранний час крупного города. Чуть сильнее беспокоил зарождавшийся голод…

Вывернув из кривой улочки, пахнущей нечистотами, он уперся в двухэтажное дощатое строение.

Колоритный вертеп. Прогнившие доски местами заменяли новые, отчего «Яроттский крест» напоминал приземистого пятнистого зверя в тесном строю разнокалиберных домов. Над печной трубой курился слабый дымок, через полуоткрытую дверь сочился неясный говор — лучшего приглашения не требовалось. Входи, будь гостем среди работяг, отдыхавших перед трудовым днём. В прокопченной атмосфере зала посетители выглядели близнецами.

— Слушаю. — К Николаю, устроившемуся за угловым столиком, подплыла дородная матрона. Бегло оценила статус клиента и расщедрилась на улыбку. — Недавно приехали?

— Да.

— Издалека?

— Из другой жизни.

Охотник внутренне подобрался. Что-то происходило… Заказав мясо с овощами, он уселся поудобнее, плеснул в мутноватую кружку рубина крепленого алькарского и ненавязчиво осмотрел полумрак зала.

У стойки приткнулись двое смуглолицых ваарцев в продранных фуфайках, за ними очагом недовольства присутствовали дгоры. Невразумительно бормоча, жадно пили вино… А вот кое-кто поинтересней — мужчина в глухой накидке. Складки ткани не позволяли оценить телосложение, исключительно лицо — бесстрастное, неприятное, излучающее толику интереса к персоне Охотника. Натренированное УКОБом чутье сделало легкую стойку — в профилактических целях.

Николай уткнул нос в принесенное блюдо и приступил к еде. Вероятный противник должен видеть зажиточного мещанина, зашедшего перекусить в харчевню не по статусу, но слишком гордого, чтобы это признать — легкую добычу… Впрочем, сам он искренне сомневался в своем актерском мастерстве.

Тихим шорохом охотничьего разума коснулась чужая мысль — сразу и не заметить. Кто-то напрашивался в гости. Если потянуться к источнику…

Кусок мяса встал поперек горла. От удивления.

«Иди к северным воротам, ни с кем не разговаривай, ни о чем не думай» — Мощь пси-атаки изумляла. Любой другой на месте Охотника сдался бы, не успев оценить угрозу. Николай, сожженный опытом Возрождений и способный оставаться в здравом уме на пороге трех вечных дверей, смог обдумать ситуацию коротким импульсом мысли.

Способ нейтрализации димповской семейки найден — бонус в копилку. Решение очевидно — Враг приведет новую жертву к месту, где заключены родственники. Отдать разум на заклание, утаив частичку, неподвластную воздействию, — непросто, но выбора нет. Николай с сожалением глянул на недоеденный завтрак.

«Северные ворота. Иди».

Он послушным автоматом направился к двери. Марионетка — таймерная взрывчатка, которая рванет действием по сигналу недремлющей искры сознания. Пока же нет ничего — ни пространства, ни времени…

Жизнь уподобилась импульсным вспышкам.

Направо, мимо кучки объедков, вплотную к зазубренному углу лавки ростовщика. Обогнуть копавшихся в листве пацанов… Ворота близки — серой аркой проступали на дальнем конце торговой площади, уставленной лотками. Увернуться и пройти — целеустремленно, резко. Дозорные, лениво гревшиеся на солнце у короткого тоннеля выхода, вяло удивились: мало кто покидал Ладор в столь ранний час. Разномастный люд шумным потоком тек в город — спешил наторговать до наступления холодов…

Новая вспышка.

Неровное ухабистое поле, желтые глинистые склоны, поросшие сухой ломкой травой, что потрескивала под решительными шагами димпа и его сопровождающего, который приказывал, направляя… Роща, почерневший от влаги трухлявый пень.

«Стоп. Повернись».

Вспышки сознания ускорились.

Николай послушно развернулся. Атаковать не время; он подавил волну адреналина, готовую рвануться на свободу. Для начала полагалось оценить возможности противника… Но враг, укрытый плащом под горло, застыл напротив Охотника и просто смотрел. Долго ли?

Глаза незнакомца медленно налились алым сиянием. Одеяния разлетелись черными клочьями, повиснув на ветвях зарослей. Человеческие формы таяли: удлинились и покрылись чешуей руки, на ногах выступили чудовищные бугры мускулов, белесыми лезвиями проступили когти… Венцом действу за плечами Твари распахнулись глянцево-черные крылья, что немедля затрепетали в преддверии полета.

Челюсти на гротескно вытянутой морде демона жадно клацнули. Одним прыжком достигнув цели, Тварь подхватила жертву… Николай ощутил всплеск боли и привычно отсеял чувства, препятствовавшие миссии. Висеть ему тряпичной куклой над землей…

Под взмахом крыльев резким шорохом отозвалась листва, разметался волнами травяной ковер. Земля стремительно ушла вниз…Над мрачновато-густыми еловыми пиками разлилось слепящее зарево — трехметровый круг, что пульсировал, ломая образы Фо-рига. В каком-то десятке километров от резиденции Т’хара. Нонсенс.

Вихрь энергии надвигался, грозя захлестнуть… Объял демона, заключил в кокон инфернального свечения и рванул в бросок перехода.

Грянула тьма.

Глава 17

В этом мире катастрофически не хватало света. Обретя способность видеть, сразу после переброски, наполненной привычными кульбитами, Николай постарался разглядеть в окружении нечто оптимистичное. И претерпел фиаско.

Увлекаемый демоном он преодолевал темные земли на высоте нескольких сот метров и мог видеть обширнейшую панораму, которая не оставляла никаких сомнений — его занесло в ад. Свидетельством тому выступала бесконечная, от горизонта до горизонта, коричневато-пепельная равнина, истерзанная багрово-красной сетью трещин — каменных провалов, уводящих в бездну, к серному дыханию забвения, что желтоватой дымкой висело в воздухе. Амбре на любителя…

К горлу подступил неожиданный смех. Из ада в ад — бежит по кольцевой дорожка… Нет полустанка, где передохнуть. Волей судьбы направляем… Чужие слова бесновались на задворках сознания. Он с трудом подавил приступ безумного веселья. Однообразие равнинной плоскости нарушило поистине демоническое строение.

В жарком колеблющемся пространстве высилась башня — обсидиановая, возносящаяся к угольным небесам зазубрина на лике каменистой пустоши. Напоминала кувшин — утолщенное шаровидной формы основание и узкое горлышко, плавно переходившее в конус. Над горловиной узким сиреневым факелом билось пламя, на фоне которого диким хороводом метались точки неопределенных силуэтов.

Детали, сперва неразличимые за дальностью расстояния, через несколько секунд увеличились на порядок, затем еще… еще… Вырастали стремительными рывками, вопреки скорости полета, точно реальность нетерпеливо хотела показать местные красоты.

События произойдут несколько раньше запланированного срока — вдруг понял Николай. Искомое логово расхитителей димпов гигантской стеной мрака вознеслось перед ним; разглядел он и стаю, кружившую далеко вверху. Демоны — столь же чудовищные, столь же громогласные. Тварь, несшая Охотника, внезапно взревела. Ответом обрушились наземь вопли ее собратьев. Запахло тухлятиной.

Лапы демона разжались, и Николай рухнул в затяжное падение.

Бешено раскрутился счетчик метров…

Расплывчатая лента стеновой кладки затмила полмира. Набухла боковыми выступами. Искомая опора нашлась на четвертой секунде…

Пара ногтей в минус. Перевернувшись, Николай отчетливо увидел зону будущей посадки и, как лицо подневольное, расслабил тело, подготовленное к группировке. Работа под прикрытием зачастую неблагодарна…

Упал на грудь, чуть смягчив удар руками. Взметнул быстро осевшее пылевое облако, сполна прочувствовал горячее биение раскаленного грунта и едва не задохнулся от миниатюрной песчаной бури, поднятой демоном. В крылатом трепете порождение тьмы пало рядом — твердо укоренилось на камнях, сложило крылья и повторным криком приветствовало Врата, распахнувшиеся за спиной.

Скрежет, топот, клекот и хруст — многообещающий фон. Николай, завершив простановку пси-блоков, сумел приоткрыть один глаз. Неподалеку, полузасыпанный песком, скалился череп — непередаваемо белый в контрасте с общей тьмой.

«Встань. Иди».

Шествуя к зеву входа, мерцавшему синевой, димп попутно фиксировал характер окружения. Уродцы, вооруженные бледно-лимонными дротиками, что парили над ним, не удосужились отобрать Иллитерий. Мнят себя хозяевами положения… Крылатая стая… Мысли срывались в злость.

Под ноги легки ступени; под руку — маслянистые перила, установленные на берцовых костях людей-нелюдей…

Позади раздались мерные шлепки. Демон конвоировал жертву — вел мимо иссушенных, обглоданных останков, лабиринтов переходов, череды залов, открытых ветрам, сквозь оконные прорези которых в башню проникали воины Тьмы. Присоединялись к шествию десятками, так что по достижении дверей, украшенных резными страхами, за Николаем буйствовала толпа. Массовка в неистовстве пронесла его через порог — вытащила к центру призрачно освещенной зальной полусферы и схлынула, концентрируясь вдоль стен.

Один на один… Николай слепо уставился на главу ада. Куда ж его занесло?

С помещением определился быстро — тронный зал в адской красоте с ноткой апокалиптичности. Пристального внимания заслуживал трон — мерцающая огнем конструкция, обманчиво зыбкое голубоватое пламя, что эффектно освещало восседавшую фигуру. Четыре руки, на которых далекими отголосками позвякивали браслеты, источавшие Силу; тяжелая цепь с кулоном в виде трезубца на лоснящейся груди; неправильное, точно обожжённое, лицо с углями глубоко посаженных глаз. И крылья, развернутые по обе стороны трона, отчего седалище напоминало горевшую летучую мышь.

«Привел?!»

Охотник неуловимо сгорбился — пси-всплеск, как многотонная плита. Повелитель адских земель явил разум чудовищной силы.

«Да!», — ударило за димпом.

«Хороший счет. Уведи». - И даже без прелюдий.

Хозяин башни обернулся к проходу в углу. По оптимистичным прогнозам Охотника дыра вела к плененной родне. В надежде сопротивляться легче…

Чека сознания выдернута.

Холодная ясность мысли омыла тренированный мозг. В надвигавшемся призраке боя Николай вновь стал Дар Кор Роном — клинком, предназначенным для убийства. Ни состраданий, ни жалости, ни сомнений; цель задана… Он развернулся, снизу вверх полоснул мечом конвоира и вновь повернулся к Повелителю. Из-под куртки выплеснулась тьма — защитный пояс призван и активирован. Через мгновение посреди зала застыл силуэт, укрытый монолитной броней. Шлем прорезали синие блики глазниц.

Краткий миг статичности действия…

Тварь, пленившая димпа, распалась надвое. В зеленоватом наплыве крови половинками рухнула на плиты пола. Хрустнуло подмятое телом крыло — звук в гробовой тишине прозвучал на манер выстрела.

— Сюрприз, суки, — усмехнулся Николай, перехватывая меч. Разум стиснул давящий обруч: некто пытался пробиться к психике димпа.

«Смерть!» — Глас жаждущей толпы.

Следуя негласной команде, демоны бросились к жертве, наполнив зал грохочущим топотом. Блеснули в поднятых лапах дротики — оружие метательное, в чем Николай убедился спустя толчок пульса.

Желтоватыми молниями к нему устремились три снаряда… девять… Разрезали воздух с тихим и пугающим свистом. Летели отовсюду — из каждой тени.

Он рухнул на пол. Три лезвия звякнули в метре от плеча; еще два открыли сезон попаданий. Первый удар пришелся в бедро, второй в грудь…

«Загнать! Отрезать выходы!»

Николай рассек Иллитерием остаток копий; завертелся волчком, скользя под пикирующими монстрами. Приблизился к трону. Успел немногое, толику от намеченного, и заметил свет, разгоравшийся меж ладоней Владыки.

Паршиво; позади какофония крыльев, по фронту — магическая атака. А в противовес только меч…

Поглотив заклинание, Иллитерий вспыхнул серебром. Энергия резанула Николая тысячью игл, закрутила радужными всполохами… Он боролся: не гоже стоять и трястись в эпилептическом припадке, когда враги столь близки.

Дротик, нацеленный точно меж лопаток жертвы, поднялся на вершину ударной траектории.

Спасительный метр, что преодолен отчаянным рывком. Звякнул о камни металл. Не совладай Охотник с бурей, оружие поразило бы цель…

«Глупцы!!»

Четырехрукий монстр оставил постамент. Единым скачком приблизился к охотничьему вихрю, резавшему слуг, разметал подданных и одновременно со взмахом крыльев достал из-за спины нечто ударное.

Николай откачнулся. Из вспоротой груди противника зеленоватым росчерком хлестнула кровавая струя. Он споткнулся о рухнувшее тело — качнулся вперед, проклиная средневековый характер битвы. Насколько проще противостоять Федерации: ближний бой, как вишенка на торте. Знай, стреляй…

Забыть о прошлом! Адаптация завершена, в противном случае ему не продержаться и трех минут. Повсюду мелькание когтей, разверзнутые пасти, исходившее слюной… Удары, толчки, еще удары! Он блокировал сталью, доспехами; утопал в телах, сдобренных изумрудом…

На пол, перекрывая тени, лег сгусток мрака. Судя по габаритам, Владыка решил снизойти до личностей. Тем лучше, не придется пробиваться к тронному зареву. Дело за малым — сохранить равновесие…

Громовым раскатом оружие демона полоснуло элитарную броню.

Счетчик бэргов мгновенно разменял сорок единиц… Созерцая красноватую текстуру вздыбившегося пола, Николай выругался… и упал, ткнувшись лбом в холодный живот мертвой твари. Попробовал перекатиться на спину…

Откуда такая боль?!

В голове месиво из осколков мыслей, в теле — вата…

Все четыре руки Твари поднялись в роковом ударе. Она вытянулась, откачнулась назад, поддерживая себя крыльями… Желание одно — пригвоздить к полу жалкую пародию на Высших.

Охотник, на инстинкте, описал Иллитерием полукруг. Нечто мягкое встретилось на траектории… Сквозь марево боли прорвались тусклые цвета, образы. Из вскрытого брюха Хозяина торчали внутренности, сам он медленно падал на Элиту — в неизменно ударной позе.

За окнами Башни взвыло пространство. Полыхнули сиреневые зарницы.

Увернуться Николай не смог. Амулеты, плоть, кости обрушились скалой. Он вздрогнул при всплеске тьмы: бой вышел неожиданно тяжелым. Потеряет сознание — умрет… А там, глядишь, другая сторона и Погонщик — добродуший сосед…

К горлу подкатил смешок. Опять?!

В округе царствовала изумительная тишина. Лишь трупы, синеватые блики на оконных рамах, за чьей пустотой бушевали красновато-черные беззвучные вихри, погасший трон и… Крылатых монстров нет. Они порскнули в бурю, оставив обитель беспризорной. Прервали бой. Во благо — честно признал Охотник.

Он сел, с трудом подавил стон. Удивленно глянул на чистое сияние меча, приросшего к руке, и вспомнил. Как пытался добраться до Врага и тот вышел навстречу, далее калейдоскоп провалов, антрацитовая беспросветная пелена и одиночество. Впереди коридор, что избран…

— Б… — Димпа качнуло вправо. Он чувствовал себя разбитым, мутным как немытая пивная кружка. И носитель не сменить, от родного никуда не деться. — Иду, черти…

Он двинулся по пути, указанному тварью. Там, за прохладой неосвещенного тоннеля — Дэм, Спуур и Родора. Прочь сомнения. Николай вслушался в громкий звук шагов. Приподнял меч; коли зрение не подводит, впереди наметились существенные изменения. Коридорная беспросветность перетекала в округлую площадку, фосфоресцирующую лазурью, с единственной дверью, перекрытой брусками засовов.

— Здравствуй, милашка. — Николай оценил массивность препятствия. В руке слабо затрепетал Иллитерий; клинок чувствовал присутствие магии.

Димп дезактивировал шлем и проверил еще разок — без электроники. Вдоль засовов бежали тонкие ряды перламутровых искр, что источали дыхание смерти. Не будучи магом, Охотник лишь приблизительно оценил характер магической силы, но на продуктивный анализ сил не осталось.

Подойдя к дверному проему, он глубоко вздохнул… и по нисходящей рубанул преграду. Последующее мгновение он толком не осознал. Показалось, что на секунду закрыл глаза, а когда открыл — плечи упирались в противоположную от двери стену, по лицу стекали теплые алые ручейки, мышцы выкручивали конвульсии. Но подарком судьбы перед ним красовался проход, обрамленный язычками пламени. Он поднялся в три приема и на морально-волевых переместился в открытую темницу.

— Не верю. — Николай мотнул головой. Серьезность поставленной Т’харом проблемы не соизмерима приложенным усилиям. Хотя тело думало иначе…

В средних размеров комнате нашлись три каменных рамы, с распятыми внутри жертвами. Внутренние грани пыточных станков, обращенные к пленникам, утыканы штырями, что почти касались кожи и периодически заключали димпов в кокон разрядов неведомых энергий. Лишали скудных запасов бэргов, растрачиваемых на борьбу с последствиями ударов. Троица пыталась удержаться на плаву. Тот, кто придумал камеру, разбирался в вопросе — удерживал неудержимое…

Стремительной плоскостью Иллитерий рассек камень.

«Еще один магический шторм и занавес». — Николай с тоской проследил за рокочущим падением частей дыб. Вроде повезло: энергия безболезненно схлынула, родственники стекли на пол… точно эмбрионы, лишенные матери.

Первым шевельнулся Дэм. Приоткрыл левый глаз и долго не мог понять, где находится. Остатки боли делали его невменяемым, о чем красноречиво говорило лицо лорда — глуповато-расслабленное, но уже начавшее обретать былую твердость. После трех-четырех щадящих вздохов он рискнул двинуть локтем, на котором, до сего момента, покоилась его голова.

Заскрежетал перетираемый щебень — звук громкий в гнетущей тишине. Раздался сдавленный стон…

Дэм приподнялся и увидел спасителя, застывшего у стенки в согбенном положении. Привалившись к ржаво-черным выпуклостям стеновой кладки, Ник созерцал не иначе как равнины мертвых. Некогда белые волосы заляпаны красным, щедрый багрянец на лице, иссеченном тонкими порезами. На левой скуле гигантский кровоподтек — от перемазанного подбородка до заплывшего века. Чистым оставался лишь меч, свободно пристроенный меж ног творения Импульса. Клинок чуть поворачивался, согласно воле державшей руки, доказывая наличие жизни в хозяине.

— В жопу приключения, — раздался голос, напоминавший хруст песка. То принял сидячее положение Спуур. Заметив вблизи привлекательно нагую родственницу, чья поза навевала мысли, он поперхнулся. И вспомнил, что травмирован. А когда заметил шагнувшего к трио Ника, состояние ухудшилось на порядок. Он бережно тряхнул Родору за плечо. Главное — не смотреть на протеже Эдэи…

— Не тряси меня, — прохрипела женщина. Опираясь руками о пол, подалась вверх. — Привет, Ник… Э, Ник?

— На линии. — Николай оперся на меч и попытался встать прямо.

— Ты… как?

— Живой, — криво усмехнулся Николай. Губы саднили.

— Не прибедняйся, — буркнул Спуур, что-то прикидывая в уме. — Видел тебя в деле. Могу предположить, врагов не осталось. Пришел, наметил, уничтожил.

Дэм хотел было вставить словечко и промолчал. Уставился куда-то в угол. Родора переводила сумрачный взгляд с одного собеседника на другого. Забыв о наготе, неуверенно повела рукой:

— Инф… Спуур?

— Да чего вам? Кто-то же должен… — Мужчина поморщился. — Мы согласились.

— Не интригуйте, — хрипло выдохнул Николай. Комнату штормило. — Могу расстроиться…

— Хетч, думал легче пойдет… — Дэм посмотрел на родственника. — Твоя правда, заканчивай.

— Тот, кого цель видит последним. Неизбежность, за которой лишь пустота. — Спуур говорил бегло, как по написанному… И неохотно. — Будь у меня право выбирать имена, я назвал бы тебя… Палачом.

«Имена?» — Николай почти задал этот вопрос. Загадочным образом придуманное Спууром имя оглушило, сбив дыхание. Охотник непонимающе прислушался к внутреннему «я», что на миг окунулось во Врата Вечности. Он чувствовал их — зрительно, вербально; кончиками нервов уходил в ослепительное марево энергии и получал в ответ безжалостные пинки. Но эта потустороння боль привычна, он почти рад ей — сроднился, путешествуя в небытие. Разум чуть прояснился, фиксируя изменения — над бурными волнами одуванчикового поля проплыл тихий шепот. Как эхо: «Первое… первое…». И внутреннее наполнение — подарок Импульса — стало насыщенней. Но знакомый образ не проявился — пустое белое поле, тревожная рябь.

Ему бы только кислорода…

— Палач. — Родора взглянула на Дэма, исходившего злостью. Мужчина набычился. — Вроде звучит… Ник, скажи что-нибудь?

Иллитерий заскрежетал по камню. Николай переступил, сохраняя равновесие. Вернулась боль физическая, точно прибой, омывший нервы. Но сознание еще на плаву — не сломить…

— Имя дурацкое…

— Почему? — вскинулся Спуур. — Нормальное такое, тебе подходит…

— Ты что-нибудь почувствовал? — решился Дэм.

— Пол холодный, вы голые, треплетесь, в грех вводите … Расклеился я чутка…

— Знаете, чувствую себя дурой… — начала заводиться Родора.

Спуур опасливо отодвинулся от родственницы и поспешил спросить:

— А нет желания высказаться, вроде «Моя сила и бла-бла-бла»?

— Есть. Моя сила в возможности засадить те в челюсть…

Подкатила тошнота. Охотник изогнулся в последнем усилии… и проиграл. Конечности беспомощно разъехались в стороны, бросив тело на каменные осколки.

Вдали, за гранью сознания, золотой искрой полыхнул маяк. Одна беда — сил на то, чтобы достичь его, уже не осталось.

— Ну и какого хрена? — прозвучало из занимаемого Родорой угла.

Никто не ответил.

Глава 18

Николай приходил в сознание рывками, вопреки привычке, выработанной годами. Мутные световые проблески вечерней окраски — пятна реальности; ощущение скованности на чем-то мягком, скорее всего постели; вспышки запахов — компоненты окружения, ускоряя темп, сливались воедино, формируя пространственную картину, чья сумрачность все сильней и сильней беспокоила димпа. Он расстроится, если не очнется в люксе… Но есть ли надежда? Кто сменит декорации? У родни бэргов кот наплакал, сам он кочевал в небытие… Тогда откуда в логове демонов съестные ароматы, что дразнящими токами насыщают воздух? Организм встрепенулся.

— Очнулся? — спросил женский голос. Родора — ее интонации навеки отпечатались в памяти Николая.

Устав строить догадки, он решился взглянуть на то, что уготовили боги. Иногда им не откажешь в чувстве юмора… Но реальность прозаично обернулась личной Башней в Ладоре — полумраком уютно освещенного зала, ночным сумраком за окном, мирным колыханием балдахина и приятным шелковым бельем постели. Досадная шутка.

Николай поморщился, отодвигаясь к изголовью — на смятые подушки. На прикроватной тумбочке, по правую руку, дымились аппетитные блюда: хорошо прожаренный ростбиф и овощной гарнир — руки сами потянулись к чуду… Но не достигли, при виде Родоры. Она уютно расположилась в кресле, придвинутом к ложу, держала на коленях открытый томик сочинений некоего Дж. Картара и улыбалась. Ее лицо, обрамленное буйной копной волос, эффектно подчеркивал свет ночника, тени заманчиво играли с бело-алым платьем…

Груэлл. Ладор. Дом… Ну или почти дом. Уверовав, Николай подтянул одеяло и задал логичный, по его мнению, вопрос:

— Как я здесь оказался?

— Перебросил сам себя. — Леди Родора грациозно потянулась.

— Насколько помню, меня вырубило.

— В ноль. — Она кивнула. — Странно правда? Я впервые участвовала в бессознательной переброске. Мы еле успели войти с тобой в контакт, чтоб не застрять в том подвале.

— Я перенес всех? — У Николая внезапно пересохло в горле.

— Да. За объяснениями, если угодно, к Т’хару, я не спец по части законов Средоточия. Давай лучше займемся чем-нибудь полезным. Кажется, нас официально не представили…

— Ник, — объявил Охотник, косясь на еду.

Придуманное родственниками имя он озвучивать не стал, хотя оно так и вертелось на языке. Проклятое созвучие, рвущееся к жизни.

— Родора Бри… — Женщина осеклась, чуть смутилась. — Родора, — поправилась она.

— Ты в курсе, что оговорки бесят?

— Делаю удивленное лицо.

— Рад познакомиться. — Николай не стал углубляться в проблему и осмотрелся в поисках одежды. Заметил искомое в свободном кресле и вздохнул: — Ни к чему подобный сервис.

— Нас редко спрашивают, — с непонятным выражением сказала леди и встала. — Моя роль сиделки закончена. Еще раз благодарю за помощь.

— Ты мне, я тебе, — усмехнулся димп. — Я долги помню.

Родора необъяснимо смутилась:

— Что передать Т’хару?

— Гостеприимством злоупотреблять не буду. Где меня искать он знает.

— Тогда до встречи.

Изящный силуэт отступил в тень, быстро пересек комнату, то попадая в янтарные ореолы лампад, то покидая оные… Проследовал к двери, за которой и скрылся под цокающий перестук каблучков. Фея удалилась — несколько спонтанно, но в целом предсказуемо. Ее интересы не здесь…

Николай досадливо отбросил одеяло. Где укрыт смысл его жизни? Как не привечал Т’хар родню, он все же ощущал себя посторонним, человеком на обочине, изредка привлекаемым к действу.

Архаичный Ладор не для него… Стрелки, меченосцы и копейщики; франтоватые придворные; лакированный паркет под ногами и доисторические удобства — возможно, стоит привыкнуть и дискомфорт исчезнет. Слишком долго он бороздил космос в ультрасовременной роли Дар Рона, слишком… Пусть лучше акклиматизация произойдет в Меге. Родня в относительной безопасности — иных, угодных Повелителю, дел на Груэлле не предвиделось. Задерживаться смысла нет; он вернется, когда станет другим, и не мгновением раньше. Но то в будущем, в настоящем мысли упорно фокусировались на еде, способной убавить отрицательных ноток в дворцовом полотне. Еда и одежда.

Николай неторопливо облачился в предоставленный наряд. Фыркнул: однотипный покрой костюмов предполагал наличие во дворце не иначе как поточной линии. Штампы, серийная продукция; швейная промышленность Ладора работала с завидным постоянством.

Димп повел плечами: сидит достойно. Взвесил в руке перевязь и завернутый в нее Иллитерий — к ужину не пригодятся…

— Поедете багажом, — успокоил амуницию Николай, переправляя на колени поднос со снедью. Он голоден — непреложный факт. Бряцание стали, шаги патрульной тридцатки, биение дождевых капель об оконное стекло — второстепенно. Со двора донесся ребячий гам и топот сандалий; их бег прервал строгий голос…

Охотник ел. В бесхитростном режиме утилизатора избавил посуду от содержимого, и довольно улыбнулся. Считай, правящая клика отблагодарила натурпродуктом. Он встал, подхватил перевязь. Сколько бэргов оставил последний бой? Девяносто три — приемлемо для старта. Кое-кто восхитился бы подобной экономией.

Забыть. Он выстроил спектр Мега; прощание с уютом башни не затянется. Станет мимолетным — в жемчужной воронке перехода, развернутого в сумраке помещения. Нереальная буря коснулась волос димпа…

Слова напоследок. Их гамма, разбитая энергией, растворилась в броске.

***

Мег — предсказуемый финиш.

Николай ухватился за перила, позволяя глазам привыкнуть к резкой смене эпох. Минуту назад он любовался на расшитый мастерами гобелен и вот уже позади белокаменным свечением вспыхнули лестничные пролеты. Полузабытая площадка; слева, освещенные ясным утром, уходили вниз прозрачные шахты подъемников, впереди утопала в стене дверь — пластиковая плита, отделявшая от прошлого.

Поскромничав, он не решился переместиться в квартиру. За долгим сроком его отсутствия КОМСК мог предоставить жилье новым постояльцам, вычеркнув Липовый бульвар, дом 70 из списка памятных Охотнику мест. Забавно появиться на кухне в разгар семейного завтрака…

Рядом щелкнул дверной фиксатор, знаменуя появление в открывшемся проеме девушки, укутанной в тогу. Она мило улыбнулась, вежливо кивнула соседу:

— Здравствуйте. — И чинно направилась к подъемникам.

Николая чуть инфаркт не хватил. Будь на незнакомке сарафан, подумал бы, что угодил в прошлое. Тогда, как и сейчас, он мялся перед входом в новую жизнь. Новую? Если повезет, то нет.

Он резко повернулся к вертикальной ленте окна. Оглядел пышность весеннего дня. Какой там месяц? Апрель… Или май с ярко-зеленой листвой и цветочными бутонами, наполнявшими воздух тонкими ароматами? Определенно май; за стеклом, на политых метеорологами газонах, распустились цветы. Пустота улиц, изредка нарушаемая ярко одетыми прохожими, и солнце, розоватой каймой очертившее замысловатые пики небоскребов, создавали особую атмосферу теплого, просыпавшегося города.

Николай решительно набрал входной код. И как мог удивился: дверная панель послушно скользнула в сторону, явив вид на прихожую, отделанную деревом. Ничего не изменилось, что радовало и огорчало…

Он ступил внутрь апартаментов, тщательно закрылся и… угодил под чье-то пристальное внимание. Догадаться не сложно — установленные при входе микро-датчики принадлежали либо УКОБу, либо неизвестным «почитателям» димповской семьи. Ни те, ни другие не задевали в Николае никаких струн. Появись у них желание связаться, они встретят достойного собеседника. А так, пусть убираются к хренам. Он занят.

Изучение квартирного порядка, проверка вещевых боксов… Пусто, трижды пусто; оставалось надеяться, что от центральной энергосети жилплощадь не отключили. Хотелось бы бегло изучить канал новостей, определиться…

Громкой трелью тишину взорвал визор. Оранжевая капля индикатора вызова упорно замигала, притягивая внимание. Она — связь с внешним миром, которого он, на данный момент, избегал. Но чему быть, того не миновать.

— Слушаю. — Он активировал режим диалога. На экране, после официальной заставки УКОБа, появилось широкое лицо Гранатова. Загадка решена.

— Вернулся. — Шеф системной безопасности исподлобья глянул на димпа. Он ничуть не изменился: пара новых морщинок в уголках глаз, несколько седых волос — легче не заметить. Важно другое — Охотник узнал, кто столь рьяно интересовался им.

— Предлагаю снять «жучки».

— Предлагаю вам, майор Рос, явиться ко мне, — в унисон ответил Гранатов. Выражение тревожной мрачности на его лице снизило градус. С ним разговаривал исполненный хладнокровия нормальный человек, а не тот призрак, который запомнился по приснопамятному ночному разговору. Исчезли шрамы, ореол безумия… Но появились новые детали и эти детали не радовали.

— Когда? — разбил Николай аналитическое молчание УКОБовца. Секунду колебался: не спросить ли об Эдэе. И раздавил желание. Она — другая.

— В 12:30. — Немного помолчав, Гранатов добавил: — Простановка «жучков» вызвана…

— Не интересно, — оборвал димп пространную речь. — Боюсь, я не подчинюсь приказу.

— Это не приказ. Просто зайди, Ник, поговорить. Когда услышишь, что хочу сказать, тогда и решишь.

— Все?

— Нет. Я рад…твоему возвращению, — буркнул Мар. Приняв непробиваемый облик начальства, напомнил: — В 12:30.

— Я…

Экран погас, прежде чем Николай успел возразить. Разумный ход: возражения замерли на языке. Едва не плюнув с досады, он обесточил аппаратуру. Посмотрел на часы. В запасе три часа. Или гораздо больше, если он никуда не пойдет. К черту Мара Гранатова с его сыном, невесткой и Управлением. Он вернулся не для них.

Тогда зачем?

Пройдя в гостиную, Охотник плюхнулся на тахту, обозрел ряд неубранных с полок безделушек и выругался. Его тянуло к УКОБу — за информацией, воспоминаниями и привычными картинами. Он гнал их… и стремился к ним.

Время убыстрило бег. Замелькали электронные цифры…

Парящие среди облачной взвеси часы ненавязчиво отметили треть первого. Вспыхнули алой надписью, чем окончательно придали роскошно-парковому Мегу статус непривычного города. Если угодно — отрицательного… Резким движением Николай застегнул молнию на куртке до упора. Переминаясь у парадного крыльца Управления, постарался оделить вниманием ближнее окружение.

Слева, у начала дорожек, уводящих в парк, беседовали двое в гражданском. В их повадках изредка проступала офицерская выправка, да и слова — те, которые достигали Роса, — они произносили на особый манер — четко и ясно. Их не трогало дуновение ветерка, привносившего в окрестности УКОБа запахи свежей листвы, мокрого песка и дерева. Занятые, самоуглубленные люди… Противовесом выступали бойкие создания, пожелавшие навестить Управление по тем или иным вопросам: упакованный в форму капитан первого ранга из даль-разведки; две женщины средних лет в неброских костюмах, с код-браслетами работников необъятного аппарата безопасности. Они возвращались с обеда; из дома, где проверяли все ли благополучно у сына; с прогулки… За ними, выбравшись из подлетевшего флайта, проследовали трое десантников: седовласый ветеран бесчисленных компаний, безусый с по-детски розовыми щеками лейтенант и громадный смутно знакомый Николаю детина. Кристоферсон?

Перед входом капитан львов чуть задержался: тренированные чувства зафиксировали интересный объект близ голографического марева одного из Стражей. Он недоуменно приподнял бровь, идентифицировав посетителя. Бывший Охотник мрачноватой статуей присутствовал на пороге очага закона — Ник Рос в здравом уме. Когда-то ему пришлось не сладко — как десантник второго поколения Кристоферсон мог это понять. Он отсалютовал коллеге.

На автомате Николай повторил жест салюта. Откладывать визит к Гранатову теперь не имело смысла: его узнали и в какой-то мере приняли. Он торопливым рывком одолел ступени, нырнул в прохладу холла и не останавливаясь, достиг контрольно-опознавательного турникета, где автоматы обшарили сканерами и любезно запросили персон карту. В поддержку им за бронированной стойкой зашевелились дневальные — четверо оперативников.

Ничего интересного. Действия визитера отметил зеленый пропускной сигнал. Прежде чем блокираторы успели погрузиться в корпуса автоматов, Николай отмахал две трети расстояния до подъемника. Залетел в матовое нутро с реактивным ускорением, набрал код требуемого уровня…

Прозвучал старт-сигнал, шикнула пневматика. Ровный свет.

Путь, выложенный ковровым покрытием и синтет-паркетом. Стремительный марш… В приемной Николай сбавил темп, подвергнувшись осмотру кибер-секретаря.

— Проходите. — Леди вновь сосредоточилась на мониторах.

Николай преодолел порог, ступая на грань общения с человеком, который формально являлся его старшим офицером. В ответ на щелчок двери Гранатов привстал из-за стола: рассчитывал на рукопожатие, о чем красноречиво свидетельствовал его жест.

— Интересно. — Николай стиснул ладонь УКОБовца. — Разрешите сесть? — Старые привычки неискоренимы.

— Будь любезен.

Вспышкой тишины ударило секундное молчание.

— Я пришел с прошением об отставке, — наотмашь рубанул Николай. — По чьей инициативе, безразлично. Я не подхожу… И я устал.

Гранатов задумчиво отбарабанил пальцами незатейливый ритм, откинулся на спинку кресла. Первоначальная оценка, которую он наметил при визор-связи, подтвердилась. Мар слишком давно работал в Управлении, через него прошли тысячи бравых ребят, пожелавших отдать долг Земле. Он видел их разными… В том числе, выгоревшими — когда в душе лишь пепел, пустой взгляд и нет смысла. У штатных психологов на этот счет разработаны специальные императивы, но Гранатов прибегал к ним лишь в крайнем случае. Чаще пользовался собственными наработками. По его твердому убеждению, если оперативник начинал искать ответы на несуществующие вопросы, погружаясь в бездну, помочь могло лишь одно…

— Нет, — коротко бросил Мар с непроницаемым видом. Извлек из стола и выложил перед собеседником плоскую папку, регистрационный номер… Далее Николай не смотрел. Он резковато поднялся на ноги, отступая к выходу.

— Я закончил.

— Может, сперва узнаешь подробности?

— Нет.

Заглянув в арктическую пустоту непроницаемо-черных зрачков Охотника, Гранатов осознал: сегодня Роса не переубедить — не пробиться к разуму или, что предпочтительней, затронуть остатки чувств. А достучаться просто необходимо… Завтра? Гранатов прищурился: форсировать разговор не стоит. Иначе крохотный шанс вернуть Ника исчезал совсем.

— Вернулся издалека? — с изумившей Николая долей участия забросил он крючок.

— Да. Прибыл перед вашим звонком.

— Ясно, — кивнул Мар. — Я поторопился. Давай решим так: завтра утром я загляну к тебе, ты оценишь предложение и все. Никаких условий и требований.

— Зачем вам я?

— Поговорим об этом завтра, идет? Кстати, будешь уходить загляни к снабженцам; ЦУКОБ прислал твои вещи. — Гранатов несколько смутился. И для чего-то пояснил: — Эта их служебная волокита… Я посылал запрос давно.

— Разрешите идти?

— Иди.

Обратная дорога показалась несравненно легче. Коридоры; рабочая толчея, кипевшая на всех уровнях; вопросы по неохватному числу проблем… Суета, повседневная жизнь, гарантировавшая незаметность отдельно взятого субъекта в общей массе.

Никем не узнанный, не различимый за целеустремленно-деловыми манерами Николай достиг «запасника», как окрестили в Управлении отдел снабжения. Там без особых восторгов свернул в хранилище, препорученное автоматам, и мгновенно оказался в царстве холодного электрического света, особенно неприятного в полном безмолвии секции. Не мудрено: человеческий разум свободной планеты избегал рутинных обязанностей, с которыми могла справиться электроника.

— Введите код, пожалуйста, — пробасил одно-функциональный кибер за стойкой выдачи.

Николай механически исполнил требование, чтобы спустя минуту получить из люка доставки контейнер размером с дипломатический кейс. Не густо — он с трудом, по волчьи усмехнулся. Вся его жизнь уместилась в маленьком ящике, не прибавить, не отнять. Он двигался налегке… Всегда. Интересно, с чем ему удалось закончить страницу ЦУКОБовских реалий? Память не содержала никаких примечательных сведений.

Подчиняясь владельцу, контейнер раскрылся металлическими лепестками. Одну за другой Николай вынимал из него вещи и складывал тут же — в непробиваемом одиночестве автоматизированного зала. Статуэтка Ракха — изъеденная песком, почерневшая и в целом бесформенная. Как и всякий след древних сейю ее нашли посреди раскаленной пустыни, на постаменте из каменного дерева — только ее и более ничего. Глупцы утверждали, что это мистификация… Печатное, уже потрепанное издание с броским заголовком «Расслабься!». Безделушки, вроде коллекции брелоков; зубная щетка со сломанной ручкой; комплект белья; репродукция картины Вито Острова «Поле» и… Охотник забыл выдохнуть. Кассета — до боли знакомая. Он никогда, до поступления в ЦУКОБ, не расставался с ней.

— Вот ты где. — В его руках кассета показалась хрупкой декорацией. Он неохотно положил ее на пол… И одним ударом раскрошил на сотню осколков. Жалобно шелестя, откатилась прочь катушка, протянув за собой узкую коричневую полоску. Ушла туда, где чуть ранее поселились Мегос, СЕВС и еще тысячи подобных имен.

— До встречи, — процедил Николай.

Запихнув имущество обратно в контейнер, он с грузом наперевес устремился к открытому пространству улицы. Три минуты потребовалось на то, чтобы избавиться от давящих стен, проскочить центральный портал и окунуться в теплые потоки пряного воздуха. Он дышал — вбирал легкими чистоту и попутно наблюдал за успокоительным раскачиванием древесных крон, что маятниками бороздили синеву, искрившуюся флайтами… Далее их сменили образы, которых Николай упорно старался избегать. Электрическими покалываниями накрыла теплая волна, за ней явилось ощущение неизбежности предопределенного…

Эдэя.

Но не одна. К ее спектру примешивалось что-то новое, похожее на нее и одновременно другое. Узнать, что именно, Охотник не торопился. За его спиной мялась наименее желанная, с точки зрения встречи, родственница. Ей и флаг…

— Привет, Ник, — тихо сказала она. А голосок-то не изменился — все такой же чарующий, богатый интонациями.

— Мам, кто это?

Девочка, лет пяти — определился димп. Новое дополнение реальности — удивительно большое по обывательским меркам. Любопытно, когда Эдэя успела не просто обзавестись ребенком, но еще и взрастить оного до пяти лет? Хотя чему удивляться; скорость темпоральных потоков различных лучей Средоточия порой отличалась, как небо и земля.

— Мам, я ведь спросила…

— Девочка… вот… — Эдэя говорила почти шепотом.

— Поздравляю. — Николай так и не обернулся. Прижимая к груди контейнер, смотрел на божью коровку, оккупировавшую ребро тары, и считал. По истечению первого десятка красное в синюю точку пятнышко, как положено, унеслось в небо, чем и сдвинуло Охотника с места. Он удалялся, слыша за собой настойчивые требования: «Ну, мама».

Разговора не случится.

День обещал быть затяжным.

***

Трель визит-сигнала. Вторая трель… И третья, самая продолжительная. Кому-то не терпелось попасть внутрь росовской квартиры.

Николай рывком сел на постели, проследил за сползанием на пол темно-зеленого одеяла и частично проснулся — выплыл из черноты ровно настолько, чтобы мутноватым взглядом обвести пустые малахитовые стены и увидеть под потолком электронное табло часов.

8:15.

Утро очередного дня. И абсолютная сумятица в мыслях. Какого хрена он делал вчера? Димп мотнул головой, стряхивая остатки сна и вспоминая. По приходу домой перекусил, врубил акустику и занялся уборкой, заключавшейся в планомерном уничтожении интерьера комнат. Из этого процесса он запомнил только надсадное гудение давившегося утилизатора…

Одев штаны, проковылял на кухню. Поморщился при надсадном пиликании нового сигнала и облегченно перевел дух. Стол на кухне сохранен в первозданной неприкосновенности. Сохранились и кухонные агрегаты. В остальном… Стало намного просторнее.

— Здесь я, здесь. — Он открыл дверь на лестничную площадку, где затененный светом, бьющим в окна, томился Гранатов. При параде: форма, выправка, ничего лишнего… Кроме легкого недовольства. — Заходите. Не располагайтесь.

— Смешно. — Мар решительно ступил в прихожую. Изучил однообразную мимику заспанного Охотника и усмехнулся: — Чересчур аскетичная обстановка, не находишь?

— Вазу хочу прикупить, — буркнул Николай, отступая в кухонный блеск. Пол неприятно холодил ноги, заставляя искать пристанища… Но стул подождет; гораздо интереснее наблюдать за руками УКОБовца, тискавшими давешнюю папку. — Чаю, кофе?

— Я при исполнении. — Судя по глазам, Мар пошутил. — У тебя найдется мобильный компьютер?

— Вряд ли. — Николай смотрел за появлением на обеденном столе бланков, снимков, кристалл-отчетов… Гранатов их стремительно разделял: печатные документы в одну сторону, иные носители — в другую. Покончив с сортировкой, первую стопку подвинул Охотнику.

— Прислали из ЦУКОБа. Читай, я поясню. — Он расстегнул вверх мундира. И мысленно попросил десантных богов об успехе задуманного. — Времена не самые простые, Ник. Враги множатся, проблема сменяет проблему и не продохнуть… Но то лирика, не хмурься. Неизвестный противник планомерно уничтожает стратегически важные федеральные объекты, а мы не в состоянии противостоять.

— Не строится. — Николай уставился на отчет аналитиков, с ярко-красным резюме в графе «вероятностный прогноз». — Смахивает на шутку.

— К сожалению, нет. Ты читай, читай… Враг начал с приграничных секторов: система Ардора — планетарный комплекс по производству ракетного топлива; Ор’та-Норг — оружейные заводы; Криста — форт-поселение… Полный список в файлах, но…

— Но у меня нет компьютера, — согласился Николай. — Бумага надежней. — Он щелкнул пальцем по секторальной карте уничтоженных объектов. — Кто составил?

— Центр.

— Чушь, — хмыкнул Николай. Четкий спиральный рисунок перед ним не вызывал сомнений: враг действовал до идиотизма правильно. Согласно галактической формации, начал с окраин Федерации и планомерно продвигался к центру — административному ядру. — Следующий объект Фардорра. Сто третий сектор, ведомство оборонщиков.

— Да. — Гранатов склонился над картой. — Фардорра в нашей юрисдикции, но информация о ней ограничена. Военные решили наладить в системе комплекс верфей и вынуждено допустили к объектам простых смертных: рабочих, служащих, предпринимателей, которые создали на планете пригодные условия труда. Мало-помалу Фардорра из секретной зоны превратилась в сеть крупных городов закрытого типа…

— Поучительная лекция, — объявил Николай. — Итак, вы знаете цель.

— Именно. — Гранатов почесал подбородок. — Походит на спектакль, верно… Сперва мы не поверили, а когда поняли, что с нами не шутят, развернули императив «Блок» — специализированный театр оперативных действий. Накрыли Кристу столь плотным колпаком, что могли проследить за полетом отдельных электронов в чьей-нибудь заднице. Понагнали флот, гвардейские части…

— И не смогли, — закончил Николай. Коснулся снимков, запечатлевших развалины. Из вежливости спросил: — Подробности?

— Файл 18–94. Если кратко, то в 17:00, когда мы, образно говоря, сняли предохранители, комбинированная энергетическая волна разнесла город, и тех, кто не успел эвакуироваться. Мы только глазами хлопали. Понимаешь, космос чист на многие парсеки, рядом сипит простуженный пилот, а внизу без видимой причины рушатся здания, расползаются тела…

— Я знаю теорию. — Николай секунду поколдовал над бытовым синтезатором. Добыл холодного яблочного сока, отхлебнул половину бокала и довольно кивнул: — Источник излучения?

— Неизвестен. Удар накрыл форт куполом, с пиковой интенсивностью в геометрическом центре поселения.

— А что в центре?

— Здание филиала компании «Ордон». Центральный планетарный офис. Мы проверили, устроили досмотр персонала; результаты нулевые. Но в 17:00 форт перестал существовать.

— И через пять дней та же участь постигнет Фардорру. — Николай поморщился. У него возникало странное чувство, события ускорялись, приближая пропасть — стремительное падение навстречу мгле. Бешено стонал ветер, ломая реальность… — Повторю вопрос, зачем вам я?

— Давай по порядку. Атакуемые планеты находились в био-сканирующем поле. Ты в курсе возможностей?

— Вы могли отследить каждого биологически активного индивидуума.

— Да. — Мар готов был просверлить в Охотнике, изучавшем заоконные дали, дыру размером с блюдце. — Мы считали их! С пятисекундным интервалом. В момент удара полученное число всегда уменьшалось на единицу…

— Один из участников пропадал.

— В том-то и дело, мы проверяли всех. УКОБовские аналитики и психологи не безупречны…

— И что они постановили?

— Исчезнувшие подверглись ментальному программированию. После выполнения задачи ликвидировались. Только на что их программировали никто сказать не может.

— Или это обманка, чтобы запутать вас. — Николай полностью сосредоточился на окне. За стеклом мирным видением проплыл флайт с привязанным розовым воздушным шариком. Совпадений не бывает: Т’хар уготовил родственнику встречу с демонами, владеющими гипнозом, УКОБовец ведет речь о ментальной атаке… Понять бы в чем смысл.

— Вероятно. — Мар собрал документы. — УКОБ задействовал на Фардорре СР-27.

— Спецрезерв, — хмыкнул Николай. Он слышал о них. В противоположность Элите они всегда оставались в тени, появляясь на сцене лишь в экстренных случаях. Неизвестные, неучтенные — трепетные сгустки утреннего тумана, о которых не подозревало общество.

— И чем примечателен наш СР? — полюбопытствовал димп, возвращаясь к оконному натюрморту. Сок закончился.

— Он способен противостоять пси-воздействию. Обладает сильным потенциалом к ментоатаке… Но необходимо прикрытие.

— СР не работают в паре. И вы изумительно уклоняетесь от ответа. У ЦУКОБа достаточно спецов, готовых справиться с ролью. А вы нагружаете меня…

— Я бы не торопился с выводами. — Улыбка Гранатова не предвещала Росу ничего хорошего. — По задумке, СР в образе социнспектора полагалось навестить Фардорру, из первых рядов узнать, что за хрень происходит.

— А потом в 17:00 отбыть в ад, так что ли?

— Разумеется, нет… — Гранатов откашлялся. — Ты согласен?

— Причины, Мар, причины…

Вид у Гранатова стал чуть оптимистичнее:

— Загибай пальцы. В моем ведомстве у тебя единственного подготовка соответствует уровню СР. Ты свободен, чего нельзя сказать о моих людях… В данный момент ЦУКОБ переживает не самые лучшие времена. — Последовала пауза. — Ты слышал о Дар Кор Роне?

— Поверхностно.

— Не поверишь, но он превратил Управление в груду сплавленных обломков. Мотивов ноль….

— Возможно, стоило просто спросить его… — Николай разглядел среди ветвей дерева юркую мартышку.

— Бредишь? — Гранатов махнул рукой. — Растоптал бы и не заметил.

— Заметил, — не поворачивая головы, возразил димп. — Вы крупный мужчина.

— А… — Мар запнулся. — Свободных оперативников нет. Следишь за мыслью?

— Да. И пока ваши причины меня не удовлетворяют.

— Знаю. — Гранатов сунул руку в папку. Через мгновение на стол легли два голографических фото: смазанные очертания неизвестного корабля и восстановленная по ним модель судна. — Главная причина. Узнаешь?

Николай моргнул. Еще разок. Изображение крейсера над горбом коричневато-зеленой планеты показалось смутно знакомым. Вспомнить — заученным усилием подхлестнуть память; сосредоточиться на цепочках обратных воспоминаний и погрузиться вглубь… Он возвращался с Альфа-Омердаг, когда три неопознанных корабля атаковали его катер. Форма та же — до мелочей. Он наяву увидел их хищный рывок, затем распадавшиеся корпуса, чехарду переборок, синие тела…

Загадочный Враг, охотившийся на димпа.

Хоор?

Николай окаменел. Посмотрел на Гранатова… Мужчина невольно поежился, таким холодом повеяло от собеседника. В черных, подернутых корочкой льда, глазах мелькнули алые искры. «Показалось». — Гранатов тщательно застегнул воротник. Легкий дискомфорт коснулся сознания: он хотел быть, где угодно, но только не здесь — в обманчиво пустой кухне.

— Задание мое. — Николай сам удивился своим словам. — Откуда снимок?

— Первая цель. Единственный неучтенный корабль — вынырнул из ниоткуда и мгновенно исчез. Спасибо техникам — успели щелкнуть. В архивах ЦУКОБа подобный конструкт фигурировал лишь однажды — с твоей подачи.

— И вы решили, что таких совпадений не бывает. Я прибыл на удивление вовремя, а теперь еще и вокруг Эдэи кружить не буду…

— Забавно, верно? — Гранатов встал. — Жду тебя в тирском космопорту у служебного терминала, сегодня в 15:00.

— Давно хотел спросить… Почему вы занимаетесь мною лично?

— Другим ты не по зубам. — Немного погодя, уже на пороге, Мар с усмешкой добавил: — Инспектор.

— У вас бедная фантазия, — констатировал Николай.

— Вводная закончена, майор. — УКОБовец отступил к подъемнику.

— Полагаю, детали я узнаю в 15:00?

— Даже в 15:30.

На том беседа прервалась. Гранатов скрылся в шахте, оставив димпа наедине с тысячью гипотез. Мир в очередной раз поднялся на дыбы. Но Николай чувствовал — ответственный за свистопляску все ближе.

Глава 19

Пятнадцать часов тридцать минут.

Бар назывался замысловато «Трапезный барьер» и по содержанию не представлял ничего интересного. Одно из тысяч стандартных мест, где утомленный работяга мог набить желудок бесхитростной пищей и пропустить стаканчик безалкогольного напитка. Единственное, что отличало бар от подобных заведений — расположение. Зона ограниченного доступа, километровой секцией оккупировавшая часть спутникового кольца Земли, — исключительно для персонала УКОБа и подведомственных структур. У стойки Николай разглядел троих ремонтников, пятерых гражданских-кабинетчиков… Скучноватый рисунок.

Фиолетовым отблеском, переданным обзорным экраном, на столики лег старт очередного корабля…

«Четырнадцатый», — отметил Николай, придвигая к себе салатницу. Глупо терять драгоценные минуты на пустое ожидание, если обходительность автоматики позволяла насытить желудок. Несомненный плюс к нудноватой действительности.

Встреченный Гранатовым в тирском космопорту Охотник уже через несколько минут испытал полный комплекс радостей челночного перелета. По словам Мара выходило, что СР-27, сопровождаемый Атратом, найдет их в баре, откуда — после предварительного знакомства — новоявленные инспектора перейдут на спецборт и отбудут к Фардорре. Отменная расторопность. Но нюансов не счесть — солонка отказывалась находиться.

Игнорируя скептически приподнятую бровь Гранатова, Николай попытался разобраться с пультом… Не успел: вспышкой интереса накрыло появление в зале колоритной пары. Мимо столиков; усталых, разудалых, деловых спин посетителей шествовал хольгон. За пропасть минувшего он если и изменился, то самую малость. Движения скупы, тело наполнено силой; укрытые надбровными дугами пуговки глаз так же эстетично дополняли грушеобразный нос… Николай переключился на спутника Атрата.

Через секунду досадливо повернулся к невозмутимому Гранатову. Прозвище «Бегунок» вслух не прозвучало, но достаточно оценить мимику УКОБовца, чтобы убедиться в преднамеренности действа. За хольгоном изящно выступала женщина, укутанная в плащ; волны ткани обрисовывали ее фигуру заманчивыми частями: плечо, бедро, идеальная округлость груди… Жаль из-под капюшона виднелся только правильный, миниатюрный подбородок…

Николай вплотную занялся горячим. Звякнул подвигаемый табурет.

— Мирного космоса, — развеял замешательство Атрат. Профессия обязывала.

Николай на секунду оставил еду, посмотрел в янтарные глаза дамы, прикрытые пышными локонами цвета темной меди, и кивнул:

— Драсте.

— Рад встрече, — эхом подхватил Мар.

— Сэм, — без обиняков представил Атрат подопечную. Та сосредоточенно наблюдала за размеренной траекторией охотничьей ложки. Осознав, что ей не уделяют должного внимания, резко побледнела.

Удар. Обруч, стиснувший виски… Знакомые компоненты.

Николай с усилием загнал кусок тунца в правильное горло. Вкуса нет, но и боли тоже, что радовало в контексте. Иммунитет к пси-воздействию долговечен — спонтанная проверка пройдена. Чуток подумав, он приоткрыл в разуме крохотную лазейку. Немедля туда рванулась чужая воля…

«Лицом в тарелку!»

Гранатов удивленно приподнялся. Происходило что-то внеплановое, требовавшее команды на прекращение. Он вознамерился произнести необходимые слова, но затянувшееся молчание прервал димп. Тщательно протерев тарелку корочкой хлеба и проглотив последнюю, он с размаху приник лбом к очищенному пластику.

— Сэм, — очнулся Атрат.

— Он нагл, — бархатистым контральто сказала женщина. Но легкого приступа растерянности не избежала: человек сопротивлялся… и проиграл. Определенно проиграл — никаких сомнений.

— Он так-то твой напарник, — напомнил хольгон.

— Мне не нужна помощь. Эсеры работают одни.

— Приказы не обсуждаются. — Атрат преисполнился ледяной твердости. Вразумлять подчиненных он умел; Охотник помнил.

— Ник Рос, — представил спутника Гранатов. — Ведущий специалист КОМСКа и мой оперативник. Рекомендации превосходные.

Сэм фыркнула. Неисповедимы пути Средоточия. Экстра-воин, подготовленный для решения неразрешимых задач, оставался женщиной — красивой, знающей себе цену. Где-то под тоннами брони резвилось ее сердце… Николай пожал плечами. Плевать.

— Рос… — Эсер задумалась. — Рос, рос и не вырос, да?

— Сэм, — в унисон ответил Охотник. — А почему не восэм? Не доедала, что ли?

— Хватит! — почти одновременно рявкнули УКОБовские чины.

Гранатов продолжил:

— Док 17-МТ2, бот в вашем распоряжении. Связь по линии КОМСКа, плюс передатчики системного радиуса действия для экстренного вызова. Остальное узнаете из корабельного компьютера. Выполняйте.

— Подтверждаю, — кивнул Атрат.

Не обмолвившись и полусловом, Охотник с леди покинули бриллиантовые переливы зала. Ратуя за профессионализм, временно прекратили конфликт индивидуальностей и выдвинулись к посадочной зоне. Димп с легкой толикой раздражения изучал спину напарницы, шествовавшей перед ним. Раз за разом спрашивал себя: «Зачем?». Ситуация балансировала на грани злости, когда один лишний взгляд мог привести к неприятным последствиям. Слишком резкий переход, минимум подготовки и непредсказуемая компания.

Тоннель переходника, озаряемого стартовыми вспышками и огоньками спутниковых маяков, перекроил мысли. Впереди услужливо белел люк инспекционного бота, чьи формы размытыми линиями просматривались за полупрозрачными стенами.

Хорош аппарат — оценил корабль Николай. Ступив внутрь шлюза, по привычке метнул руку к пульту…и коснулся пальцев СР, опередившей напарника. Агент распределила роли ведомого и ведущего, но есть и бонусы. Вторые партии предполагают меньше ответственности. В ответ на недоуменный взгляд женщины он поднял руки в успокаивающем жесте. Кивком указал на подъемник к рубке. Медлить не следовало.

— Норма. — На мостике Сэм деловито осмотрела пульт, ложементы пилота-штурмана, развернутые к чреву командного подъемника, и два объемистых кейса, серебристой нелепостью приткнувшиеся посреди отсека — у маршевых контроллеров. — Полагаю, наша амуниция…

Женщина деловито устроилась в капитанском кресле и объявила:

— Распакуй багаж. — Ее пальцы занялись сенсорами комплекса связи. Через несколько секунд на экране появилось лицо УКОБовского диспетчера, что означало близкий старт.

Николай подхватил кейс с ярлычком «Рос».

— Минуточку… — Сэм повернулась к удалявшемуся Охотнику. — Ничего не забыл?

— Нет. — Он улыбнулся и обстоятельно вдавил кнопку, символизирующую жилой уровень. Створки подъемника плавно закрылись, отрезав эсер от потенциальной жертвы.

Диспетчер удивился, диспетчер выразил легкое нетерпение — у него четыре транспортника на векторе выхода… Николай покинул негостеприимную кабину и попытался сориентироваться в разветвлениях коммуникационной сети. Личные каюты экипажа дальше по коридору… Или нет? Слишком долго он не летал на малотоннажных; не мудрено и забыть планировку.

Ему повезло. Спустя десяток минут он разыскал то, что представлялось благоустроенной конурой — размер четыре на два метра, теоретически пригодна для жилья. Столик, вещевой бокс, откидная кровать и утопленный в стене овал зеркала, с приклеенной оберткой от конфет «Даяна». Когда-то сюда заходили люди — в обетованную каюту обетованного бота. И он не посрамит — разберет вещи, переоденется в служебное, лишнее запихнет в шкаф.

Николай осмотрел себя в зеркале и пессимистично хмыкнул — следовало ожидать. Гранатов со товарищи озаботились легендой — подсунули в меру потертую безразмерную униформу, что придала димпу образ бюрократа, погрязшего в безрадостном мире скупых цифр и отчетов. Но сожаления — пустая трата сил и нервов, коих немного в перипетиях настоящего. Исполненный смирения он покинул каюту с тем, чтобы вернуться на мостик.

Где-то на полпути, в прямой видимости от шахты транспортера, Охотник испытал ни с чем не сравнимое чувство резкого ухода в гиперпространство.

Желудок, бунтуя, покинул предназначенное место, вознамерившись глянуть на то, как невидимая рука швыряет хозяина к стене и грозится пробить им трафаретный контур в переборке… Смягчив удар руками, он ощутимо приник боком к стеновой тверди и задохнулся. Воздух раскаленным шаром улетучился из легких, алым маревом плеснуло в глаза…

Стартовать с подобной перегрузкой на оживленных планетарных трассах равносильно самоубийству. Чертова истеричка, подготовленная неизвестно кем.

Цепляясь за стену, Николай в противовес жалобному дребезгу органов распрямил согнутое болью тело. СР не просто испытывала напарника, она фанатела от простановки акцентов — кто есть кто. Великая магия субординации…

Охотник подобрался: выход на маршевый участок нивелирует неприятные аспекты путешествия и позволит достичь рубки в состоянии близком к нормальному. Горьковатый привкус во рту и дрожь в коленях — пустяки, по сравнению с возможностью отблагодарить напарницу.

Димп замер на пороге командного отсека, глотая заготовленные дифирамбы. Перед ним территория Порядка — блеск кожухов, отдраенный пол и образцовое поведение техники, запрограммированной Сэм. Куда не глянь — везде норма. Пульт переливался огнями исправной работы; жемчужные вихри броска штатно омывали параболический экран; невнятно бормотала Сэм… Присела на корточки подле открытого кейса и перебирала снаряжение, демонстрируя исключительно отрицательные эмоции.

Появление Охотника только ухудшило ситуацию:

— Где тебя носило?

— Внизу, — честно признался Николай. — Ты славно потрудилась.

Лишние слова. По брошенному исподлобья взгляду Николай понял, что контакт не состоится. Леди стиснула ручку кейса и встала:

— За пульт, майор. В случае чего, ищите меня на камбузе.

— На кой? Корабль в автоматическом режиме…

Перед ним мгновенно вырос изящный боевой силуэт. Янтарные иглы глаз пробили черноту охотничьих зрачков… Дыхание — тщательно контролируемое — било теплотой и мятным привкусом. Образец женщины с терпкой экзотической аурой. Леди знала, как пользоваться привлекательностью — оружием, не уступавшим рукопашному бою.

Николай в знак удивления приподнял брови. Он сама милота, которой невдомек, отчего взбрыкнула спутница.

— Давай объяснимся. — Леди приблизилась к димпу вплотную. Он сдержал порыв отстраниться, принял, как должное, холодные токи в душе. Ранее в голове зародились бы сотни видений: ужин при свечах, тихая музыка, взаимное раздевание — сперва глазами, потом чем придется…

Взгляда он не отвел. Средоточие щедро на испытания.

— Объясняй.

— Не досаждай. — Сэм глубоко вздохнула. Невероятный факт: она теряла хваленное самообладание. — Ты прикрытие, так что будь любезен: не пересекай границы роли. Я занимаюсь аналитической и боевой, ты — формально-технической стороной дела. Инспекторам не место на передовой. Они не подготовлены, но амбициозны. Это проблема.

— Полностью с тобой согласен, — закивал Николай.

— Нельзя разделять командование, — рыкнула женщина.

— С языка… — Николай отшатнулся. Молния выпада СР устремилась по восходящей и… скончалась в элитарном захвате.

Леди недоуменно хмыкнула. У Роса отменная реакция, что можно использовать. Но по итогу, социнспектор не чета эсеру. Его задача создать ширму — выполнить технический минимум и не сорвать операцию. Шансы есть — он подчинился и устроился за пультом, без затяжной пикировки. С победным блеском меж ресниц Сэм отступила к подъемнику. Раунд выигран — достойный старт…

Николай спиной ощутил бескомпромиссный уход дамы. Как говорится, с возу ушла… Дверные створки закрылись с легким шипением, тихой рассыпчатой дробью смягчил пустоту мостика затерянный в электронике прибор. И более ничего — равномерное гудение аппаратуры воспринималось за тишину, что гармонировало с неброским освещением, полумраком углов и одиночеством. Голубовато-зеленые пульсации экранов подстегивали мысль.

Николай расслабленно обмяк в кресле. Навстречу летела круговерть вселенной, предлагая подумать. Неплохо бы изучить детали задания, но СР…

Палуба взорвалась глухим перестуком. Рубку посетила искомая персона. Безмолвно достигла второго ложемента, обстоятельно устроилась, придвинула терминал компьютера и всецело углубилась в изучение данных, собранных УКОБом. Чувствовался легкий флер позерства — от Сэм исходили токи интереса к охотничьей личности. Но углубляться в анализ он не стал.

— Твое мнение? — Сэм кивком указала на дисплей. Профессионализм ее интереса не вызывал сомнений. — Я задала вопрос, майор.

— Я слышал. — Николай сел прямо. Потер челюсть в преддверии ответа. — С формально-технической точки зрения…

— Ашрун! — взорвалась СР.

— Не соглашусь, — возразил Охотник. — Ты прям крест поставила, прям нечистотами залила… Но спорить не буду, ты лидер. Главное, не забудь поставить меня в известность, когда вляпаемся.

Он бодро покинул глубину кресла. Игр «мальчики-девочки» на сегодня достаточно. В личной каюте — покой и отсутствие проблем. Здоровый сон, что позволит скоротать время.

***

Черный клин отточенным лезвием рассек белое марево.

— Прибыли, — нещадно раздалось из интеркома, установленного подле кровати. Дизайнеры каюты явно консультировались с кем-то из офицерского состава: любой звук, переданный с мостика, бил спавшего внушительным количеством децибелов. Будь добр сорваться и бежать, по пути определяя куда и зачем.

Выбитый криком из постели Николай перекатился на пол… и на корню истребил потребность бессознательно устремиться на зов Сэм. Он предпочтет неспешные сборы, перебиваемые зевками, и обстоятельное путешествие — от миниатюрной лежанки до рубки, куда прибудет спустя пять минут.

Сэм травмировала и за меньшее. Не оборачиваясь, процедила Охотнику, возникшему где-то позади:

— Пока ты собирался, нас могли прикончить.

— Но не прикончили… — Николай посмотрел на обзорный экран, разделенный черным женским силуэтом, и прикусил язык. Их действительно могли убить — разными способами, доступными умельцам Управления.

Они достигли отправной точки следствия — Фардорры, что желтоватым шаром повисла в пространстве… Редкие вкрапления звезд, газовые клочья, отброшенные в бесконечность, неяркие красноватые пульсации местного светила и корабли — десятки, сотни кораблей, стоявших на орбитальном приколе или же тусклыми искрами разлетавшихся в безвестных направлениях. Первыми заведовал УКОБ и департамент обороны, вторыми — гражданские пилоты, искавшие спасения

Паника. Хаос. Столпотворение у военных заслонов.

Ни Управление, ни штабное командование не желали упускать из сетей безопасности потенциального противника. С присущей основательностью, методично отлавливали беглецов — задействовали наличный парк десантных катеров, обеспеченный семью линкорами и двенадцатью тяжелыми крейсерами, не считая вспомогательных судов. Система кипела.

— Как в день благотворительности. — Николай упал в кресло.

Пристроив походную амуницию у ног, мельком изучил стрелы десантных транспортов и переключил внимание на более крупные суда. Ощерившиеся вооружением глыбы дрейфовали по желтому лику Фардорры, создавая грозный образ Федеральной мощи. Инспекционный бот заметили не сразу — грубоватый запрос пришел через минуту. Оборонщики выказали удивление: никто в здравом уме не летел к эпицентру намечавшейся катастрофы. Посланников земного ведомства КОМСКа спасло своевременное вмешательство командования УКОБа.

— Полетный коридор 12 секунд, по маяку, — холодно закончилась беседа, напоминавшая допрос. Понять служивых не трудно: десантникам и гвардейцам, помимо общей эвакуации собственников, уцепившихся за планету, придется спасать еще и ненормальных инспекторов.

— Конец связи, — отозвалась Сэм. Зафиксировала приборами посадочный сигнал и кивнула Охотнику: — Посмотрим, на что ты годен.

Николай ухватился за дубль-штурвал. Неожиданность передачи управления с лихвой компенсировало привычное ощущение поведения корабля. Прохладные удобные рукояти; тест-мониторинг систем… Планетарная поверхность, разраставшаяся в местность, изъеденную коррозией: дюны, ряды кустарника, присыпанного песком, скальные морщины и темное пятно столичного города — фабрики…

Сэм прищурилась, меряя спутника оценивающим взглядом. Он неплох, держит ровно… Жаль, штабник.

— Упали. — Николай активировал выпуск опорных стоек. Усилил накачку антигравов… Их крепко тряхнуло на финише — димп не рассчитал дистанцию и удостоился незабываемой усмешки леди.

— Начали. — Она переместилась к подъемнику. Нелестное мнение касательно димповских способностей осталось при ней. Николай пристроился рядом.

По выходу с корабля их встретили зачатки всеобщего безумства, что проистекали из панического страха рядовых граждан Таперна — великой столицы кораблестроительной империи, о которой знали лишь избранные. В глобальной секретности и таилась причина возникновения на планете обстановки лихорадочного бегства: из закрытой зоны трудно выбраться. Никто не помышлял об удобствах — сотни фардоррцев просто бежали, заполняя летное поле изменчивой массой.

Ревущая, кричащая, визжащая толпа обрушилась на посланников Управления. Выражение безысходности на лицах, отчаяние в глазах присутствовали у каждого создания, спешившего достичь транспорта. Отягощенные багажом жители метались по территории порта — от одного корабля к другому — и ничего не понимали.

С визгом дородная женщина в манто обрушила чемоданы на толкнувшего ее господина. Показалось, что обгоняет… На бетонку они упали вместе. Барахтавшиеся тела сокрыла группа докеров, одетых в робы, — семи мужчин, продиравшихся по спинам и баулам. Завязая в переплетении конечностей, цепляясь за рассыпанные вещи, они таранами прокладывали дорогу. Каблук одного из них заехал по чьему-то лицу, зацокал о бетон… Следом ветер погнал зверька ручной вязки — красного с белым. Игрушка катилась, собирая пыль, пока не канула в наплыве офисных служащих.

О стойку бота с гулом набата ударился некий чиновник. Столкновение отрезвило — настолько, что он разглядел неподалеку аппарель инспекционного корабля. На оной Сэм его и перехватила. Незаметное обывателю движение упокоило мужчину под решеткой сходней.

На портовые ужасы Таперна Николай обратил внимания не больше, чем на досадный фоновый шум. Призраки, раззявив рты, торопились успеть хоть куда-то; грохотала обувь; с надсадным свистом муниципальные и частные флайты кружили над людским потоком, а он замер и поверх метеоритов тел смотрел на полукруг здания космопорта, что серебристой лентой отделяло городскую черту от анормальности портовой зоны. Там происходило нечто…

Урбанистический пейзаж плыл — иного определения Николай подобрать не смог. Картинка искажалась в стремлении уподобиться обманчивому мареву раскаленной пустыни. Черная дымка, напоминавшая однотонное северное сияние, формировала непостоянные контуры зданий. Дышала. Словно пасть, распахнутая перед долгожданным куском, — воронка, сокрытая под городским ликом, готовая заглотить…

Николай поморщился. Он глубоко влип, ибо димповское восприятие ошибалось редко — планета-капкан дрожала от нетерпения, вызванного прибытием лорда. Чушь… Враг не стал бы затевать столь грандиозную постановку ради захвата. Но что он знает о мотивах и возможностях антагониста?

Охотник покосился на спутницу. Она вела себя сдержанно, ее ментальные способности не фиксировали темную ауру города. Все гораздо тоньше — на уровне спектральных посылок, неосознанно принимаемых охотничьим разумом. Необходимо абстрагироваться, иначе операция закончится, едва начавшись. А в том, что миссия началась, сомнений нет — к инспекторам, активно работая локтями, пробирался невысокий фардоррец, облаченный в форму социопатрульного. За ним, стремительно растворяемая густевшей массой беглецов, просматривалась служебная машина.

— Прибыли. — Тяжело дыша, мужчина остановился перед коллегами. Образ не вдохновлял. Помятая униформа с нашивками подполковника; разорванный воротник, перепачканный красным, над ним — осунувшееся лицо, щетина с проседью и оцарапанное левое ухо; разбитые костяшки пальцев и парализатор на бедре — в расстегнутой кобуре. — Ла Торк, заместитель руководителя КОМСКа по кадровым вопросам.

— Сэм. — Женщина выдвинулась из безопасной тени корабля. Ее расчет очевиден — создания Вселенной падки на красоту. И посему уязвимы. Эсер махнула рукой куда-то за спину, едва не съездив напарника по носу: — Рос. Инспекционный императив «Чистка».

Ла Торк среагировал мгновенно. Нахмурился, исподлобья глянул на чистых, опрятных проверяющих.

— Только вас не хватало! — взорвался он рыком. — За каким нам присылают инспекторов?! Смотреть на то, правильно ли подтираем жопу? Нам нужны патрульные! Вы хоть представляете ситуацию на планете?

— Мы обладаем полным пакетом данных. — Эсер с проблеском удовольствия оглянулась на димпа. — Ведущий специалист земного представительства КОМСКа объяснит вам текущие задачи.

— Вы чего, б..?! Здесь требуются усиленные патрули, а не няньки!

— Вижу, — холодно отозвался Николай. Он разобрался с восприятием городского ада. Но не готов к роли федерального жупела.

Ла Торк проследил за красноречивым жестом инспектора, указывавшим на точку в ста метрах от импровизированного брифинга. Трое социопатрульных остервенело лупили электрошокерами сопротивлявшихся граждан. Жители падали, вскакивали, кидались на разъяренных блюстителей порядка и… попадали в руки военной охранки, чьи обтекаемые гравитолеты голубовато-белыми молниями снизошли из поднебесья.

Треск разрядников слился с воем сирен.

— Бойцы на пределе! — гаркнул кадровик. — Над нами флот, готовый к тотальной зачистке, вокруг массовая истерия… Они не спят вторые сутки!

— Вот мы и проследим. — Николай приглашающе кивнул в сторону официальной машины: — Обеспечьте нас рабочими местами. Мешать не станем; устроимся, поглядим что к чему, почитаем отчеты и уберемся восвояси.

— А… В… Срать! — Отпихнув не в меру рьяного, пропитанного потом и спиртным толстячка, Ла Торк направился к служебному болиду.

Инспектора пристроились в кильватер и через пятнадцать минут сполна насладились герметичным уютом кабины. Шум стих, стертый легким гулом приборов и невнятным бормотанием сопровождавшего. Заместитель руководителя откашлялся, обернулся:

— Штатных мест нет, пристрою в гостинице.

— Приемлемо.

— А гостиница — говно, — злорадно хмыкнул мужчина. Сэм закатила глаза.

Короткий перелет Николай не запомнил. Полупустые, неубранные улицы; гнетущая атмосфера, изредка нарушаемая звуками работы флаинг-двигателей; притихшие здания с пустыми безднами окон. Растения безмолвно тянули ветви к сумрачному небу. Поголовной спешки, коей можно ожидать, не наблюдалось; за туманной вуалью стекла проплывали удивительные субъекты. Кто-то, взбивая торопливыми шагами мусорные россыпи, стремился поспеть в неопределенное будущее, но большинство не выказывали никаких признаков суеты. Некоторые банально переминались в сумраке подворотни и потягивали пиво.

Хетчева планета. Николай мог поклясться: сам город уставился ему в затылок, ожидая, когда жертва угодит в паутину. Или же под маской города скрывалось нечто более материальное — конкретная воля, принадлежавшая творению Средоточия. Нестерпимо хотелось оглянуться… Но там, позади, ничего нет, кроме ироничной мины на лице СР. Нервозность спутника ее определенно веселила.

— Смотрю, многие никуда не торопятся. — Она углядела за окном человека, изучавшего газету под сенью работавшего фонтана.

— Тяжело бросать дом. Да и бежать некуда. — Ла Торк отключил двигатель и добавил: — Центр обещал пригнать эвакуационные транспортники…

— Обещания не кормят, — буркнул Николай. — Мы прибыли?

— Да.

Сэм незамедлительно покинула духоту кабины. Выбралась на свежий, чуть стылый воздух и подняла голову в надежде рассмотреть общий ракурс гостиницы. Досадливо фыркнула: лучше не вдаваться в детали. Подхватив вещи, она холодно распрощалась с Ла Торком и промаршировала к парадной лестнице — натянутая струной грациозная пантера.

Николай проводил женщину оценивающим взглядом. И повернулся к машине.

— Когда вас ждать? — Ла Торк прилежно хмурился.

— Завтра, с утра. На сегодня запланирована предварительная экспертиза.

— Безумие! — Мужчина с таким остервенением активировал двигатель, что флайт содрогнулся. Захлопнув входную мембрану и тем самым дав понять, что прощальных объятий не будет, он метнул аппарат навстречу редкому флаинг-потоку. Николай пожал плечами и вернулся к насущному — попыткам оценить степень угрозы. Временное жилье, что капкан — захлопнется, не узнаешь.

Три часа, потраченных на обустройство в номере и споры с женщиной, не привнесли в обстановку значительных изменений. Вплоть до сумерек, окутавших мир фиолетом близкой ночи, реальность дарила исключительно приятное — вроде ужина, право на который Николай отстоял с боем. Он вовремя пресек мотивационную речь Эсер отступлением в тюльпан подъемника, что унес на первый уровень — к залу, где помимо аккуратных столиков и автоматов, наличествовал десяток сосредоточенных клиентов.

СР появилась ровно через минуту.

— Ты просто образец служебного рвения. — Она деловито отобрала у Николая заказанное блюдо. И умильно округлила глаза: — Возражения?

— Да. — Неожиданно его посетила совершенно изумительная идея: — Я тебе нравлюсь?

Стакан почти долетел до его лба. Начало трапезы вышло интригующим… но недолговечным.

— За нами следят, — равнодушно, не отрываясь от тарелки, сказала СР. Едва заметные изменения в позе женщины не сулили мнимому противнику ничего хорошего. Агент приготовилась к интергалактической войне.

Двое, третий от входа столик — определился Николай. Он смаковал ягоды, вылавливаемые из кисло-сладкого напитка, и задумчиво улыбался — по виду законченный псих. Идиот, по мнению некоторых.

— Кто? — спросил он, подыгрывая профессионализму леди

— Третий от входа столик. Двое мужчин. Концентрированное внимание.

— Ты сексуальна в этом ракурсе…

— Заткнись. Они не смотрят на нас… Любезничают друг с другом, но с их разумом что-то не так… — СР ощутимо побледнела, ювелирными импульсами мысли обхаживая наблюдателей. — Это нечеловеческий разум. — Ее зрачки расширились. — Но они люди — по всем параметрам.

Шутки в сторону; Николай подобрался. Противники феноменально быстро вышли на цель, но вряд ли Главный Ублюдок расщедрился настолько, что подослал к проверяемым крупных пташек. Двое являлись следом, не более, и могли вывести Охотника к цели. А большего и не требовалось. СР пришла к схожим выводам.

— Ставим маяк. — Она изящно приподнялась и покачнулась… — Не сиди бревном, подай мне руку.

— Алкоголица, — обрадовался Николай. Роль прикрытия начала доставлять. Он притянул к себе даму и ее тело мгновенно напряглось… Почему — уже другой вопрос. Со стороны поведение инспекторов выглядело, как попытка забыть о работе и дружно переспать — урвать счастье напоследок.

К требуемому столику их вывела умеренно зигзагообразная траектория. До объекта три метра…

СР повело вправо — да так, что ее провожатый с трудом устоял на ногах. Попытался выйти из положения неуправляемого броска… и после отчаянной борьбы с инерцией, проиграл.

Столкновение оптимально — легкое прикосновение к спине одного из наблюдателей и дальнейшие пространные объяснения. Не броско, в меру улыбаясь, Николай обернулся к пострадавшим:

— Тысяча извинений, моя спутница…

— Ничего, — добродушно махнул рукой поджарый, спортивного вида гражданин. Реакция отдавала постановкой… Николай прикинул, с кем им доведется столкнуться, и не успел найти ответа. СР, обретя твердость в движениях, затолкнула его в транспортер.

Ни секунды промедления. Подъем на 23 этаж, бег к номеру, ураганное преодоление порога и нырок в вещевой бокс — за монитором дистанционного слежения. Николай прикрыл дверь. В стремлении к быстроте не след забывать об аккуратности…

— Не стой истуканом. — Женщина уткнулась в дисплей. — Дистанция неизменна. Либо по-прежнему в баре, либо переместились в холл. Ждем…

— Сколько? — Николай вольготно устроился в кресле. Принюхался к тонкому аромату духов…

— Трудно сказать, объекты под пси-давлением. Вариабельность прогнозов зашкаливает.

Ровно в полночь прибор издал тонкий писк. Микропередатчик двигался: цифры на мониторе увеличивались сперва медленно, потом быстрей и наконец замелькали с резвостью гепарда. Изумрудная искорка противника плавно утекла вправо.

— Преследую. — СР вскочила на ноги. Трехчасовое бдение у экрана ее не утомило. Она рвалась к действию, чем отличалась от Николая. Когда ему предложили остаться в номере для подстраховки, он возражать не стал. Хмыкнул вослед леди и не покинул кресло.

Каким образом Сэм отыщет меченного исполнителя — ее дело и навык. Он надеялся, что ей достанет ума не лезть в пекло одной…

Эсер вернулась через три часа

Щелчок фиксатора совпал с изменением цифр на табло электронных часов. Довольная собой воительница появилась в номере с лихорадочным румянцем на щеках. Проскочила близ димпа, рухнула на тахту и разразилась молчанием. Ей хотелось вопросов, коих Николай задавать не спешил.

— Ну? — Она приподнялась.

— В скольких боевых операциях ты участвовала? — неожиданно спросил он.

— Спецрезерв не трогают по пустякам. — Она хмуро потупилась.

— Ясно. — Димп сдержал усмешку. Глупо растить новичков с экстра-возможностями и не закалить их в горниле реальности… В душе торкнулась искра. Мысль по какой-то причине не понравилась. — Что узнала?

— Фигуранты вывели к Томасу Вулдбергу. Рожден на Фардорре, не замечен, не привлекался.

— Ментальное программирование?

— Да. Работа тонкая… Угадай, где работает?

— Сдаюсь. — Николай поднял руки.

— Компания «Стационик». Располагается…

— В центре Таперна, — закончил димп. — Полагаю, остальные тоже из «Стационика»?

— Да. Не хочешь узнать подробности? — Женщина светилась от удовольствия. Не получив отклика, кивнула: — Вулдберг засветил домашний адрес. Через КОМСК я узнала о месте его работы, проверила карту…

— Легко, правда? — Николай выбрался из осточертевшего кресла. Обманчивая легкость подразумевала катастрофу. — Или нам просто везет.

Игнорируя недоумение собеседницы, отступил в коридор. Прошелестела закрывшаяся дверь… Кругом тишина, сдобренная желтоватыми ореолами ламп, что манила к синтетике постели и восьмичасовому провалу сна. Возражений нет. Он прошел в личные апартаменты, разделся, лег…

Тихо скрипнул пластик напольного покрытия. В дверном проеме, открытом умелыми руками, возникли две неопределенных тени. Крадучись, прошли в тесноту люкса, переглянулись… Их немой совет закончился мгновенно; под распахнутыми куртками, в падавшем из окна лунном свете, холодно блеснул металл лимов.

Стрелки приготовились. За углом прихожей виднелась кровать и тот, кого приказали убрать. Любым способом.

Глава 20

Случилось ожидаемое. Едва тень нападавшего сдвинулась, Николай атаковал. Ухватил наемника за руку и помог ускорить рывок, отчего неизвестный, согнувшись пополам, нырнул во глубину комнаты. Инстинктивно замкнутая гашетка наполнила пространство воем и алой рассеянной дымкой, падавшей на стены в такт лучевым импульсам.

Димп мотнул головой. Левее, чуть ниже — звук шагов. Справа грохот раскалываемого стола и треск обивки. Запах гари…

Первыми робкими язычками пламени занялись стеновые панели. Широким красновато-желтым полотном вспыхнули портьеры. Жар заставил наемника пошевелиться — раздвинуть остатки мебели и нащупать рукоять лима.

Объект на расстоянии трех метров и немного расплывчат…

Есть фиксация. Уклонившись от приклада лима, изувечившего косяк, димп перехватил противника и… прозрел. Рывком отбросил наемника к дверной панели и коротким ударом напряг пах врага. Удовлетворенный ответным вскриком ухватился за лим.

Сила резанула силу. Но мало кто способен противостоять Элите. Оружие изъято…

Нервы резануло предчувствие опасности. Впереди тускло светилась переборка, что оставляло для угрозы широкую тыловую полусферу. Николай ухватил противника за шкирку, крутанул по часовой и отступил под прикрытие сотворенного волчка. Цепь зарядов, рвущих плоть, оборвала кружение, отшвырнуло труп. Притиснутый мертвым телом к двери димп выстрелил вслепую…

Что-то оглушительно рухнуло.

Где-то на задворках восприятия бились горячие прикосновения крови, текущей по животу. Он не одет…

Николай оттолкнул мертвеца и оценил учиненный разгром. Припал на колено, целясь в максимальное число предметов… И от мощного удара по спине ринулся за покойником. Дверная непоколебимость позади раскололась надвое…

Уже в падении Николай заметил в разломе женский силуэт. Рухнул на трупы, передернулся… И передернулся вновь, когда СР в характерной для стрельбы позе придвинулась к нему. От нее веяло арктическим льдом и холодом смерти — неоспоримый и досадный контраст с внешностью. Красота убивала — Николай готов подписаться.

— Не навреди. — Он предостерегающе взмахнул рукой. Ничуть не скромничая, изучил совершенство, прикрытое легкомысленным халатиком.

Дама покрутила пальцем у виска, включила свет и занялась осмотром наемников. У первого же тела присвистнула: среди осколков распластался наблюдатель с маячком. Паршивый расклад с паршивыми последствиями.

— Еще двое в моей комнате, — мрачно заметила Эсер. — Неплохо ты их…

Она пристально глянула на методично одевавшегося спутника.

— Повезло. — Он запахнул куртку, проверил лим. — Ты думаешь о том же?

— Да. Мы встряхнули болото, медлить нельзя. Иначе завтра в «Соционике» нас встретят мертвецы.

— Поймаю флайт.

Краткость — отличительная черта целеустремленности. Сэм метнулась назад — в свою комнату, Николай бодро проследовал к подъемнику. Три часа ночи — самое подходящее время для перелета. Он спустился вниз, миновал наряд КОМСКа, ворвавшийся в холл, и подбадриваемый наплывами ветерка, пахнувшего смазкой, занял припаркованную неподалеку машину. Ему не привыкать.

***

Здание компании «Стационик» не требовало описания по причине заурядности. Башня, опоясанная лентами окон, пики антенн даль-связи, островерхая пирамида входа — унификация в действии. Типичная планировка, типичные способы проникновения… На крыше строения отсутствовала сигнальная электроника, лишь тени царствовали за полусферами вентиляционных мембран.

Использовать вентиляцию предложил Николай, за что и претерпел. Эсер оценила выкладки напарника улыбкой «а ля очевидность». Пока он излагал, она проверила пахнущий сыростью мрак воздуховодов, выискала в провале крепежные уступы и незамедлительно устремилась вниз.

Скрылись за гранью купола бедра, грудь…

Николай проверил, как сидит экипировка. А сидеть-то нечему — ни брони, ни аппаратуры; единственный лим, да и тот на четверть разряженный. Он в легком приступе фатализма последовал за напарницей. Ржавый металл царапнул ладонь…

Фора исчерпана. Движение не задалось, опора выскользнула из-под ног и вес тела пришелся на левую руку. Сустав рвануло…

Нахлынуло ощущение пустоты… Держаться! Пальцы толкнулись болью о зазубренный металл швеллера. Где-то внизу смутно белела леди — ползла, временами проверяя боковые отводы…

Николай выдохнул — есть касание. Плавным перебором спустился на десяток метров и… нос к носу столкнулся с женщиной, выглянувшей из неопределенной дыры. Она яростно прошипела:

— Соберись. Не на пикнике.

— Еле отказался. Звали к столу…

Охотник с трудом протиснулся в отверстие шахты. Странные чувства — тело точно вспоминало привычные возможности, нагнетало форму. Но путь до лесенки, спускавшейся в коридор, показался вечностью.

В переходе тускло мерцали ламповые сферы. Предварительная рекогносцировка ничего не выявила — в округе пустота, ноль, вакуум. Ни звука, только легкое дыхание Сэм, которая занималась тем же — анализировала тактический расклад. По завершению, решилась:

— По кабельной разводке, к центральному модулю управления.

Охотник изучил стены. СР не подвела — им не пришлось плутать по комплексу. Центр управления — точка, куда сходилась проводка — нашелся уровнем ниже. Массивные дверные плиты и кодовый замок выступили ожидаемым довеском.

— Лим достань, — скептически обронила женщина, склоняясь над пультом.

Николай поморщился — нечто эфемерное коснулось разума корочкой льда. Затрепетали нервы — совсем плохо.

Остановить СР он не успел. Женщина тенью метнулась в космический бархат неосвещенного зала. Димпу оставалось только проследовать, чтобы спустя мгновение услышать позади тяжелый грохот закрывшейся двери.

Вспыхнул нестерпимо яркий свет.

— Добро пожаловать. — Голос с фронтальных позиций.

Николай прикрыл глаза рукой и посмотрел. Ничего особенного — пустое, если угодно голое помещение; невысокая кафедра у дальней стены и человек, опиравшийся на нее. Рядовой тапернианец… и необычная аура Силы, что стояла у порога вселенских катаклизмов, подталкивая звезды к сверхновым вспышкам.

Иллюзия… Димп стиснул кулаки. С неотвратимостью смерти в нем просыпался Кор Рон — тот, кому плевать на степень угрозы. О способностях чистого разума он знал не понаслышке — здесь, по невероятному стечению обстоятельств, наблюдался именно таковой. Тапернианец носитель…

«Для Великого», — резанула холодом мысль.

— Инспектора… — Враг задумчиво разглядывал идеальные ногти на левой руке. — Отвратительное тело… Что инспектируем?

— Хочешь узнать? — СР окаменела, балансируя на грани.

— Вопрос не тебе. — Ледяной обруч стиснул голову димпа и схлынул, оставив после легкий привкус изумления. — Кто-то успел с тобой поработать… Добро пожаловать, лорд.

— Хетч! — Николай вскинул лим.

Картина взорвалась.

— Да с х… — Сэм застыла.

Зеркально-жидкими экранами всколыхнулась океанская рябь стен, набухла неясными черными контурами, расступилась… С резкостью фотографической вспышки контуры обрели человеческие очертания; облаченные в грязно-зеленые униформы солдаты выступили из стен, наполняя зал синевой лиц и блеском куцых допотопных автоматов.

Тридцать четыре цели — димп сорвался в бросок. Если УКОБ отслеживает цели, то на орбите сейчас веселей некуда.

Громоподобный хохот ударил с трибуны.

Ловушка захлопнулась.

Понимание наполнило Охотника ледяной яростью. Его ждали именно здесь; Хоор со товарищи просчитал, спланировал и раскинул сети, да так удачно, что заглотил по самую маковку. Но выход есть — атаковать. Не этого ли он искал, когда соглашался принять участие в операции?

Автоматы синхронно взметнулись навстречу. Дрогнули пальцы на гашетках…

Метр, два…

В качестве первичных целей Сэм избрала рядовых солдат. Прижала ладони к вискам, запрокинула голову… Ментальными лезвиями рванулась к десятку воинов.

Боль. Лавина. Черное погребение.

Невидимый груз чужой воли обрушился на женщину адским прессом. Давил, разгрызал, увечил… Рефлекторно, как учили на тренировках, терзаемый мозг поставил серию пси-блоков, в которые незамедлительно ударили молнии.

Первый барьер сдался через мгновение, второй продержался чуть дольше… То начало конца — Эсер рухнула на колени; на висках дико пульсировали капилляры.

Падение удалось. Николай опрокинулся на спину и понял, что опоздал. Враги развалились пьяными марионетками. Выпавшие из рук автоматы звонким эхом сыграли о напольные плиты.

Но следом новая волна! Охотник переметнулся к стене. Плитку позади прошили сероватые фонтанчики разрывов — хлесткие цепи попаданий.

Игра на скорость — успел или пропал…

Какой-то частью сознания Сэм истребила желание уклониться от боли, как фактор, незначимый для боя. И если нейроны превратились в искры, раздиравшие ткани, — она справится, не взирая на хрип… Чей?

Женщина попыталась наполнить легкие воздухом… Безрезультатно.

Удар.

Стеновой монолит встретил Охотника негостеприимно — на двухметровой высоте. Рядом ударили синеватые трассы выстрелов — отрывистыми грозовыми росчерками соединили тени бойцов и настенный декор. Перекрытие немедля взорвалось колючими осколками, что резанули икры димпа.

Прицел откорректирован. Солдаты учли траекторию полета объекта, согласованно притиснули оружие к тренированным плечам…

Калейдоскоп вращения ознакомил Николая со всеми ракурсами бытия; финальной картиной означился противник… Цель! На долгие мгновения падения Николай активировал лим. За три-четыре секунды боя зал впервые осветил луч излучателя.

Алая нить, разгоняя сумрак, прочертила вражеские ряды и захватила в ад не менее пяти душ. Димп рухнул на бок, перекатился в сторону. Шальная пуля, проделав замысловатый путь, чиркнула по ребрам.

Блок!

Сэм почувствовала на губах солоноватый привкус — кровь ручейками струилась из носа. «Ты моя», — рубанул призрачный голос. С кровью уходило жизненное тепло, побелели кончики пальцев… Терпеть столь адскую боль — по силам лишь избранным.

СР закричала, стремительно нисходя во тьму.

Прижав к ране ладонь, Николай приподнялся. Враги что-то орут под рев канонады, мечутся с открытыми ртами… Так пусть забудут о Сэм.

Охотник взял синелицых на прицел и вознамерился распрямиться, но горячее лезвие ударило в левое плечо, развернуло… Падение равносильно сдаче. И есть память — упыри не знают, кем он был до недавнего времени, им невдомек каково это — драться остатками тела, единым усилием впитать спектр угрозы и мобилизовать резерв… Он видел изменчивые траектории конусообразных зарядов противника.

Подавив боль, димп уклонился от первого посланца костлявой. На второй — ответил, не жалея разрядника.

Вокруг бившейся в конвульсиях женщины распустились лучевые рисунки. Петли, дуги, точечные импульсы переплелись в геометрическом хаосе, рассекли доступную плоть и опали, едва предводитель синей орды сменил позу. Он покинул кафедру, спустился к периметру боевой зоны и остановился — вытянутый по струнке не человек в человеческом обличье, готовый призвать силу.

Николай метнулся на перехват. Правую ногу подрубила очередь, превратившая бросок в беспорядочные кувыркания. Судорожным рывком Охотник придвинулся еще на метр. Рядом ноги в добротных солдатских сапогах — достойные удара…

Синелицый рухнул. В стремлении оценить общий ракурс Николай оглянулся…

— Вмять… — Сэм растворялась в радужном сиянии. Кокон света обволок ее фигуру, разросся до габаритов вертикально поставленного диска и провалился, вытянувшись тоннелем в никуда… Неприятности возросли на порядок: если СР лишится димповской компании, она затеряется в мирах с легкостью непослушного ребенка.

Видят боги Николай торопился. Он падал, избегая выстрелов, поднимался, чувствуя прикосновения раскаленного металла. До переброски меньше секунды. Женщина корчилась, уплывая в неизвестность…

Димп распластался в прыжке; через миг рухнет…

Коснулся пальцев леди. Дело за малым — узнать, куда направлен хрустально-черный поток. Охотник поморщился — враг не даром скалился в усмешке. Финиш точка перехода напоминала череп, клацающий зубами, — гигантскую молотилку, нарисованную больным воображением.

Николай сглотнул. Он не представлял, где закончится путешествие, но догадывался, что за праздничный стол их не посадят. Убьют — да…Остатками сознания он изучил проносившиеся мимо текстуры. Вдруг повезет?!

По правую руку — в боковом ответвлении, что желтовато-зеленой кляксой плясало на стеклянном монолите тоннеля, — нет запаха мертвых… Охотник крепче стиснул руку леди; шторм переброски крепчал.

Дикая необузданная стихия закручивала бешенные водовороты, неистовствовала в попытках направить жертв к уготовленной бездне.

Прочь — сквозь липкую паутину нитей, под звон, вдруг ставший громом…

Димп неимоверным усилием отодвинулся от стремнины потока. Его не хотели пускать к образам песка и листвы… Какая адская тряска. Позади страшный клацающий звук, конвульсивными рывками уходивший за грань действительного.

Не думать о боли, сосредоточиться… Вспышкой реальности перед Николаем мелькнул кусочек пейзажа: цепочка ярких металлических точек, огибающих пустынную местность, полоски машин, что с высоты птичьего полета выглядели игрушечными декорациями. И миниатюрные человеческие фигурки — зеленые с синим искры.

На задворках сознания мелькнуло довольство — ему удалось найти сферу интересов противника. Хоор занимался безвестным миром, следовательно он, да и Сэм, попали по адресу…

Свет исчез.

Николай оценил диспозицию. Он лежал в неопределенном замкнутом пространстве, на жесткой галечной подстилке. Щекой приник к острым изломам грунта и безвольно рассматривал камень, лежавший подле глаз. Считал нюансы — три бисеринки слюды, четыре… семь…

Надо бы отдохнуть.

***

Пламя костра лениво танцевало над сучковатыми поленьями, уложенными шалашиком. Рисовало непритязательные узоры, уносимые огненными языками к пятну копоти на сводах пещеры. Изредка процесс творения нарушали порывы ветра, что стелились по песчаному сланцу у входного отверстия пещеры.

Ветер пах сыростью и горьковатым запахом мокрой травы — следами недавнего короткого ливня, наградившего козырек прохода капельками влаги — тусклыми в серости дня. Капель глухой дробью билась о камни, напоминая о дожде. Оптимистичными нотами вторил треск багровых углей. Игра пламени изящно обрисовывала силуэт женщины, склонившейся над костром. Тени и алые отблески танцевали в каменных изломах стен

Сэм молча наблюдала за огненным великолепием. По правую руку наличествовал лим, приткнутый к валуну, поросшему странным фиолетовым грибком, — стальной диссонанс в первобытной обстановке. По левую руку покоилось жаркое, разложенное на широких листах, — тушка не то ящерицы, не то грызуна. Еда заманчиво пахла, пробуждая инстинкты…

Николай сглотнул: пора выходить из ступора. Он восстановил биорезерв, бэрги расправились с травмами… Как же давно он не использовал их силу. Впору удивиться возможностям, вернуть забытое и вспомнить.

Зашелестели ветки под аккуратными движениями димпа. Сколько он пробыл в забытье? Внутренний счетчик показывал — часов пять… Николай оценил степень изношенности униформы на бренном теле и глянул на женщину, резавшую его хмурым взглядом. Она вопрошала, но опасалась уступить позиции лидера.

— Феноменально, — процедила Сэм. Ее волосы полыхнули начищенной медью. — Ты можешь спать, где угодно…

— Спасибо за ветки. Полагаю, ты провела медицинский осмотр?

— На тебе ни царапины, — буркнула женщина. — Факт мне непонятный.

— Повезло, — отмахнулся он. — Ты уверена, что мясо съедобно?

— Да.

Димп в оперативном порядке разделал обед. Сунул половину напарнице…

— Ешь, нам надо идти.

— Куда?! — Она тщательно контролировала эмоции, но толика отчаяния сумела пробиться во взгляд. — Это не Фардорра, это… Я не знаю, где мы.

Признание сильное. «Можно понять». — Николай внимательно рассмотрел обглоданную кость. Путешествия меж миров чреваты потрясениями. Сам он привык, а спутница…Адаптируется, иного выхода нет: противники не станут ждать — свернут оборудование и уберутся с планеты вместе с ответами.

— Когда мы… падали, я кое-что увидел. — Димп уловил памятный спектр и закончил: — На северо-востоке. Брось драматизировать, мы еще в деле.

— Надеюсь.

Она не спросила о деталях. В ней прибавилось доверия, означавшего признание полезности инспектора Роса. Он мог затоптать костер, оправить форму и с лимом на многострадальном плече выйти туда, где среди прохлады и загадочных шорохов мира ожидала Сэм.

Сделано — не спеша, добросовестно — однообразно плавным движением, прерванным лишь раз, на стыке пещерной тени и пасмурности дня. Холодная капля, сорвавшись с карниза, щелкнула по правому уху. Приостановила Охотника щекотливым скольжением. А леди уже далеко.

Первые хитросплетения трав мокрым рисунком оплели щиколотки. Остротой щебня наметилась дорога от скальной гряды, изъеденной временем, до полосы кустарника — зеленоватых островков меж песчаных прогалин. Путь не прост; Николай окончательно порвал форменную куртку и заработал десяток царапин.

Тучи вновь сгустились, грозя пролиться затяжным дождем. С заунывным криком, гонимая промозглым ветром, промелькнула над ветвями черная птица с непомерно большим клювом.

Холод…

Неестественно приглушенные звуки.

Кустарниковые развалы поредели, уступая надтреснутой почве. Желтоватыми наносами все чаще стали попадаться отлогие барханы… Николай стремительным рывком догнал женщину и едва не поплатился за бесцеремонность. Управленческий кулак приготовился отвесить тумака, когда он приложил палец к губам.

Хвала небесам, она поняла — продолжила путь крадучись. Ступала, пригнувшись к почве, пахнувшей затхлой водой…

Остались позади причудливо искореженные растения, что послужило сигналом к акустическому взрыву. Приглушенный звон, лязг и гул ударили из-за лиственного рубежа…

То, к чему стремились. Враг… Николай придвинулся к замершей спутнице и аккуратно раздвинул ломкую бахрому веток.

Глава 21

На обширном пустыре кипела автоматизированная деятельность. Заросли, служа рубежом первозданной чистоты, спустя шаг или два срезалась песочными просторами, на которых буйствовали стальные краски. Перво-наперво в глаза бросалась плита корабля — модифицированного рейдера, зависшего над влажно-тусклым песком. Под ним — жестко укрепленное в грунте — просматривалось нечто, похожее на мортиру, чей ствол устремлен к серости горизонта. В данный момент устройство активно контактировало с манипуляторами, выпущенными из брюха корабля. Четкие в движениях «лапы» заботливо отсоединяли орудие от лафета, чтобы в скором будущем поднять на борт.

Чуть левее в странной неподвижности пребывали двое солдат — сидели на антигравитационной платформе и с изрядной долей недовольства поглядывали на беспросветное небо. Периодически наблюдали за погрузкой, реже — рассматривали смежные команды, что базировались чуть дальше — у схожих излучателей, ждавших очередь на демонтаж.

Догадки обрели практический базис. Местность не даром показалась Николаю знакомой — так выглядел бы Таперн, лишенный городской инфраструктуры. Механизм атаки прост и отчасти гениален. Используя мир-двойник, синелицые устанавливали по периметру атакуемого объекта орудия, чьи возможности игнорировали барьеры Средоточия, внедряли на территорию цели агента с маяком и… Федерация испытывала значительные трудности, а Управление фонтанировало кипятком.

— Пейзаж ничего не напоминает? — Сэм холодно и вместе с тем облегченно улыбнулась. Она оправдала предназначение… — Нас пинают из соседней вселенной.

— Если цель Федерация, то в нашей реальности должен быть…

— Плацдарм, — закончила Сэм.

— Попасть бы туда… — Николай осмотрел рейдер, что приготовился поднять излучатель в воздух. Солдаты дружно запрокинули головы. Они — подсказка… — Ты в состоянии проверить служивых и внутренности корабля?

Вместо ответа СР расслабленно примостилась на изгибе пальмового корня. Закрыла глаза.

Сроки поджимали, но любая спешка грозила провалом. Женщина аккуратно, точечными импульсами, провела ментальное сканирование.

— Сложный язык… Но думаю, поняла, — произнесла Сэм, не открывая глаз. — Их четверо. Двое на мобильном пункте наблюдения и двое в рубке. Позывной корабля «17-джесп». Грузовой транспортник, способный нести на борту до восьми межпространственных модуляторов.

Секунда тишины.

— По периметру действуют еще три команды… Они готовы к старту. Вперед! — Эсер напряглась. Побледнев, в динамичном рывке послала охранке мысленный импульс.

Николай пробил завесу ветвей и сорвался в бег, тенью рассек гладь песка.

Стиснутый манипуляторами лафет поднялся на метр. Высоковато… Женщина ускорилась — мимо солдат, осоловело уставившихся на горизонт, вскользь по галечной отмели.

Узрев перед собой метровое ребро орудийного основания и ребристые протекторы ботинок напарницы, димп расщедрился на прыжок. Их не заметят, их не могут заметить, поскольку талант СР неоспорим…

Металл неприятно проскреб плечо.

— Пригнись, — прошипела леди. Шанс научить кабинетчика оперативным трюкам она не упустит никогда. Если необходимо, покажет личный пример — растечется по плите, затаскиваемой в грузовой люк, и превратится в деталь орудийной установки.

Николай сухо усмехнулся, вдыхая горьковатый запах смазки, исходивший от подъемника. Вокруг концентрировался сумрак — грузовой трюм не изобиловал светом, найти укрытие не составит труда.

Удар и глухой звон фиксации. Пульсация конвейера…

Леди скатилась на пол, вкинула лим. Но стрельбы не случилось. Николай встал рядом с напарницей — врагов поблизости не чувствовалось.

— Я заблокировала нас, — выдохнула эсер.

— Да?

— Команда проигнорирует гостей. Задала короткую программу: окончание погрузки, старт и долгий сон.

— И ты успела? — Николай почти удивился.

— Меня тренировали, — пожала плечами Сэм. — Они слабо противостоят сканированию, никаких проблем.

— Значит из «Стационика» наш вышвырнул кто-то другой…

— Паранорм, — неохотно признала эсер. — Хватит болтать.

Николай подчинился. К чему спорить; они внутри корабля, идут по горячему следу — набор оптимистичен. Осталось только найти закуток, где удастся переждать старт.

***

В ритмичном гудении приборов командный мостик выглядел более привычным взгляду, нежели отсеки, встреченные по пути. Чуждый дизайн тревожил сознание неприметными деталями.

Николай осмотрелся. Разработчики судового конструкта тяготели к ломанным формам. Ни одной четкой плоскости; переборки, увешанные аппаратурой, плавно изгибались, в конечном итоге создавая образ неправильного многогранника. Единственной ровной частью мостика выступал обзорный экран, трапецией развернувшийся над рифом пульта. Окно в жемчужный мир гиперперехода, чья окраска настораживала — изумрудные проблески и марш-бросок сочетались плохо. СР, деловито копошившаяся у пульта, периодически смотрела на панорамное безобразие и морщилась. При желании Николай мог объяснить ей, что рейдер преодолевал межпространственный барьер для выхода в мир Федерации. Но зачем? Она поймет сама, как только вскроет память центрального компьютера.

Дим приблизился к застывшему экипажу. Четверо пилотов слепо таращились на индикаторные узоры. Он опустил ладонь на макушку громилы, обтянутого черной формой. Непроизвольно выбил пальцами дробь в предчувствии перемен…

— Проклятье. — Сэм оторвалась от мониторов. Жемчужные полотна, стелившиеся по обзорному экрану, обрели естественный цвет. Легкой мутью колыхнулись в желудках остатки пищи — все признаки на лицо. Судно достигло федерального континуума. Ход незамысловат — очередную цель проще искать в атакуемой реальности, нежели в параллельной.

— Славно, — Николай поморщился. Волосы противника сально блестели, призывая отдернуть руку. — Походу голову не моет.

— Ты о чем? — глухо спросила эсер. Перед ней, на дисплее, проносились машинные кода, строчки команд, запросы, входные ключи… Однообразное фиолетовое мелькание на черном фоне; под стать мелькали и пальцы женщины. Она взламывала модули компьютерной безопасности в попытке извлечь из электронных недр любые сведения о нападавших.

Прогресс на лицо — Николай выпихнул из ложемента пилота синелицую статую. В последнее время ему частенько хотелось сесть куда-нибудь — просто так, лишь бы не стоять. Проблема, не проблема, но заставляла призадуматься.

Он пристроился в упругости амортизационного кокона. И тут же встал, поскольку Сэм объявила:

— Я в системе.

Она добилась невероятных результатов — констатировал он спустя десяток минут пристального изучения данных, плывущих по экрану. Порядковый список объектов Федерации, приговоренных к уничтожению, каналы связи и главное — базовая система, избранная противником в качестве стартовой точки, где концентрировались основные ударные силы…

— Поздравляю.

— Есть с чем. — Она фыркнула. — Синие на редкость основательны; любое подозрение, даже намек на опасность уничтожает весь информационный массив, включая исполнителей. Нам повезло со мной. Иначе в космосе уже летал бы наш раскаленный прах.

— Я не верю в удачу. — Димп покосился на пульт системы связи. — ЦУКОБ…

— Как раз планировала связаться, благо нас любезно доставили в обычное пространство, — перебила собеседника эсер. Что ж, пусть пребудет самой умной. Результат важнее амбиций. — Необходимо обойти защитные контуры…

— Многовато слов… и все незнакомых. — Николай двинулся к люковому створу. — Пойду, осмотрю корабль… Потешу любопытство.

СР не услышала. Вновь сосредоточилась на цепях управления, отыскивая неприметные ловушки, чья активация при несанкционированном сеансе связи способна оборвать жизнь. Вселенная перестала существовать, как и положено для интеллекта, сконцентрированного на задаче.

***

Она смогла. Когда через полчаса Охотник вернулся в рубку, ее ладная фигурка вольготно располагалась в свободном кресле. Абсолютные покой и довольство. «А я?» — Он критически оценил собственное состояние. Найденный санузел позволил умыться, вещевой бокс — переодеться в черное… Настроение — ниже ректального.

Сэм оглянулась и не сдержала презрительной усмешки:

— Почистил перья?

— Да. Клининг-доминанта, все дела… Как сама?

— Бодро. Элайзер лично поблагодарил за информацию. ЦУКОБ формирует штурмовую волну.

— Тогда, где наши галактические кресты?

Вопрос остался безответен. Экран передатчика налился фиолетовой глубиной, что могло означать только вызов. Неизвестные запросили «17-джесп», наполнив экран непонятными красновато-черными символами. Хоть стой, хоть падай… Эсер явила чудо — толчком отшвырнула партнера за штабеля аппаратуры, пристроилась следом и вывела капитана транспорта из сна.

Противник встал. С пустоватой мимикой промаршировал к пульту. Кукла… Если боги улыбнутся, спектакль не вскроется.

— «17-джесп», — резанул мостик хриплый окрик. Николай торопливо усвоил спектр языка. Не обладая феноменальными способностями леди, действовал по старинке.

— На связи, — открыл капитан диалог. На экране возник некто мужского пола, чья форма говорила о высоком чине.

— Сворачиваем операцию.

— Причина?

— К нам летят гости.

— Рекомендации?

Лицо офицера выразило легкую досаду. Безэмоциональность собеседника не отвечала ситуации; Сэм запаздывала.

— Валите на Сдэрру, здесь ваша миссия окончена. Кроны примут бой. — Говоривший осекся, посмотрел куда-то в сторону. Изображение накрыла серая рябь помех; за доли секунды связь из плохой превратилась в никакую.

СР облегченно вздохнула, снимая пси-контроль. Она и без того выглядела посредственно: крепилась, стискивая зубы до белизны желваков, и требовательно смотрела на Охотника. Чего-то хотела…

— Кроны узнали о развёртываемой операции слишком быстро. — Он неторопливо поднялся на ноги… — Тут и гадать нечего…

— Либо внедренный агент, либо взломали наши каналы связи.

— Догадки не люблю. Куда направимся?

— Туда, куда летит чертов флот. Я задала координаты, — с независимым видом сказала женщина и приготовилась к возражениям: мало кому захочется по доброй воле лезть на пикник к смерти. Но просчиталась; упершись руками в пультовую чернь, Николай глянул на вихри жемчуга, обнимавшие экранную плоскость, и спокойно произнес:

— В пекло, да как целочка…

— Проблемы с этим?

— Никаких.

Не соврал. Все пройдено: терпеливое наблюдение за приборами, пока корабль отматывал парсек за парсеком; неважный сон вопреки метаниям Сэм; пара странноватых бутербродов и дистиллированная вода. Он наполнил рубку холодностью в преддверии горячего ада схватки, чем бесил кипучую энергию СР.

Рубикон пройден.

Координаты, найденные эсер в компьютерной памяти, отметились на мониторе кибер-штурмана. Гробовое затишье рухнуло, утопив мостик в реве тревожных сигналов. Взвыло радарное предупреждение, передатчик вывел на трансляцию не менее пятидесяти станций… Датчики энергетической насыщенности зашкалило, что, разумеется, не понравилось автоматам.

Треск, пулеметная дробь непонятного стрекота…

Сэм дернулась от неожиданности, привстала, готовясь исполнить некое действо и осознала: рано. К ее удивлению, Рос не среагировал на шум; скупо подался вперед — силуэт тьмы над рычагами управления…

Агент вцепилась в подлокотники:

— Я… за штурвал…

— Тебе не встречалось описание местного вооружения? Если таковое, конечно, имеется на борту…

— Два тяжелых бластерных орудия по контуру.

— Тогда заткнись и начинай стрелять. — Николай мило улыбнулся, напоминая Сэм законченного психа. — А стрелять придется много…

Он прав: картина, украсившая панораму при выходе корабля из броска, обещала полное уничтожение боезапаса — они достигли системы, избранной противником, незадолго после федеральных сил.

Сотни кораблей заполнили видимую часть космоса. Истребители, десантные катера, вспомогательные боты, крейсера, линкоры и необъятные флагманские суда бронированными силуэтами скользили над планетой — бледным, желтовато-коричневым шаром при темной звезде, что гаснущим багровым ореолом добавляла ужаса в кипевшую бойню.

Пространство перестало существовать.

Клинья противоборствующих сторон, источавшие энергетические лезвия, раздвинули друг друга, чтобы завязать бой на отдельных, внешне беспорядочно разбросанных участках.

Тактическая секция 17-5-АТ.

Громада линкора необъятной платформой плавно вращалась на месте. Яркими искрами в черных провалах орудийных порталов блистали лучевые залпы; серебристыми копьями уходили к неведомым целям ракеты.

Корабль огрызался на жалившие укусы.

Заложив крутой вираж, десяток кроновских истребителей почти отвесно пал на палубную равнину — за выпуклостью командного модуля. Навстречу сияющими куполами распахнулись веерные защитные поля.

Огненно-красным пунктиром между нападавшими и линкором протянулись бластерные трассы. Автоматика отразила удар… и дала сбой.

Багрово-стальной кляксой, выбросившей к звездам рой осколков, вспух над бортом фонтан разрыва. Сменив формацию, кроны атаковали оголившийся участок доступными силами.

Пролом рос…

Из-за корабля вынырнуло звено десантных катеров. Сверкая планетарными дюзами, вздыбились над противником и распались; под брюхо ведущего, превращая транспорт в кувыркавшееся облако, ударила ракета…

Тактическая секция 7-16-SS.

Таранная атака. Слепые образы — истребитель на истребитель. На фоне пульсирующего зарева разрывавшихся кораблей, противники маниакально устремились друг к другу. Столкновение на миг ослепило системы наведения федерального крейсера, что пролетал поблизости.

Залп опоздал.

Аннигиляционная молния рассекла пространство. Но даром не пропала.

Тактическая секция 23-31-ХА.

Фиолетовые росчерки явились ниоткуда. Пилот успел только дернуть штурвал… И тут же пульт оплыл нестерпимо-белым месивом. Первой растворилась в антиматерии фотография матери штурмана — желтая, сколотая с правого края рамочка, знакомые черты…

Но сожалеть о потере уже некому.

Тактическая секция 17-40-РВ.

Редкое зрелище соприкосновения защитных полей пяти тяжелых крейсеров. Присутствуй вокруг атмосфера, скрежет и вой поднялись бы до небес. Хотя появление кислорода рядом с корабельными изломами неизбежно. Когда иссякнет энергия, питавшая защиту, к делу подключатся ракетные батареи и аннигиляционные излучатели, спорые на вскрытие замкнутых объемов

Боевые единицы флота схлестнулись фиолетово-алым вихрем, разбавленным серебром.

Зрачки не могли не сузиться. Николай едва не отвернулся от монотонно белого экрана. Инстинктивно, благодаря давней практике, бросил рейдер влево — по кромке сияния…

С искусственным носителем попроще. Четырьмя глотками димп загнал поднимавшуюся муть обратно в желудок.

— Хорошо поела? — глянул на Сэм. Женщина, как приклеилась к пульту стрелка. Лицо серое, глаза запали — от былого лоска не следа.

— Плотно, — ответила она, не разжимая зубов.

— Зря.

Мраморные расцветки бытия внезапно схлынули, уступая место иглам тактических истребителей. Чужие — за то говорил абрис электронных образов.

Тонко пискнула система захвата цели.

Николай откачнулся назад, и рейдер ушел в свечу. Отчаянно вдавившая гашетки СР гневно дернулась. Ее стрельба великолепна — по дуге траектории, в пустоту.

— Куда?! — запоздалый вопль.

Охотник промолчал. Изменение тангажа взывало…

По экрану размытыми тенями промелькнула пара УКОБовских «медоков», за ними впритык шли ромбовидные вражеские эквиваленты. Где-то что-то рвануло, бросив на пульт контрастные алые отпечатки.

Пелена…

Прямо по курсу дикими волчками метались кроновские истребители. А рядом ни единого федерала, только враг… Тем лучше, не случится промаха. Коротким рулевым импульсом Николай вывел рейдер на рубеж, сделал поправку на сектор обстрела, доступный эсер…

— Вступай!

— Уходит…

— Жги!

СР не просто выстрелила; за мгновение до контакта унеслась мыслью на вражеское судно и вынудила кого-то отключить силовые установки. Лишенный защиты корабль распался надвое.

Ответный залп кронов прошил жилой отсек. Единственный положительный момент — выезд из стенового бокса четырех скафандров, чьи размеры заставили Сэм поморщиться.

— Облачайся! — рявкнул Николай. — Потом за штурвал.

Трюк с емким названием «Как при троекратной перегрузке облачиться в доспехи» исполнен и принят. Феноменальный кульбит процесса одевания Николай закончил у ног эсер, с гермошлемом, притиснутым к основанию пульта. Готова шишечка…

Лучевое попадание под левый борт рейдера заставило его вздрогнуть и позабыть о шишке. Треть отсеков разгерметизирована.

Тактическая секция 01-03-АА.

Царство мертвых.

Многокилометровым слоем секцию наполняли обломки. Разбитые искореженные взрывами корпуса, не подлежавшие идентификации за невообразимостью форм. Нескончаемое число разномастных кусков, некогда бывших единым целым. Бортовая обшивка с черным наплывом ожога и проломом в районе опознавательной надписи — верхней части буквы I. Рулевые дюзы, вырванные исполинской силой из кормы неведомого транспорта, что медленно вращались, двигаясь к звездам… Бились о преграды, меланхолично уклонялись… Их траекторию повторяла невзрачная пластиковая чашка.

Страх…

И тела.

Тел предостаточно. С лицами одинаковыми в посмертии, но разными в цвете органика затерялась среди крошева осколков. Временами сближалась.

Переплетясь конечностями, двое бывших противников витали близ расколотых спасательных капсул. Сторонний наблюдатель мог подумать, что они пытаются задушить друг друга — в извечной борьбе. И ледяное дыхание…

«Дерьмо!» — офицер, координатор связи, постарался смотреть куда угодно, только не на вспомогательный экран, демонстрировавший пространство за УКОБовским флагманом. Там нет ничего интересного — одни видения, бередившие фантазию.

«Надо же, дыхание». — Координатор оскалился. Потом сглотнул и остался незаметен. На командном мостике мало кто интересовался деталями, не относящимися к бою. Суета, бег меж аппаратуры, передача фишей, сводок, вводных…

Крик и ругань.

Повышенные тона создавали впечатление бедлама — судорожной попытки предотвратить плохой конец. «Не думай о плохом» — Офицер мельком глянул на операторов, сидевших у такт-экранов. Хриплыми голосами они докладывали обстановку… Кому? Предположительно командующему УКОБовской флотилией бравому адмиралу Ойнсу — выходцу с алтайских колоний, что, в окружении своры рангом пониже, надтреснутым ревом оповещал всех и вся о тактических выкладках. К нему сбегались данные, от него устремлялись приказы…

Обстановка кипела.

Единственный, кто сохранял относительное спокойствие, — хольгон. Атрат — припомнил связист. Блиставший лысиной субъект располагался отдельно, следя за перемещениями Охотников. Направлял элиту в бреши обороны-нападения.

— Какого х… несешь это мне?! — рявкнул Ойнс на лейтенанта с прогнозом БОМов. — Второй, четвертый, связь!

— Есть второй.

— Четвертый сбой. Повторный запрос.

— Кто на правом фланге? — Адмирал налитыми кровью глазами обозрел соответствующий такт-экран, где зеленая линия федералов прогибалась под натиском врага.

— Ас’биил, Тольге…

— Да не по именам, идиот! Флота мне давай, флота!

— 17, 24, 31.

— Перебросьте к ним двойку. — Ойнс нахмурился. — Прогноз.

— Переброска ослабит четвертый сектор. Но там, в общей сложности, девять… восемь линкоров. Если провести кинжальный удар, противник схлынет к усиленным флангам…

— Усиленным?! Где твою…

— Есть четвертый, — далеким эхом нарушил разговор координатор.

— Отправляй за вторым; формирование — клин. На единичные атаки не отвечать. Повторяю, не отвечать. — Командующий рванул воротник. Душно. Воздух раскаленными комочками проваливался в легкие.

— Четвертый потерян.

— Да сделайте что-нибудь с б… связью!

Атрат поморщился. Крики отвлекали. Судя по докладу Крейна, в тылах противника наблюдалась странная активность. Полное кранство, проблем предостаточно — линия фронта извивалась точно бешеная змея, чуть зазевался и хана — секция потеряна…

— Характер активности? — лаконично спросил он.

— Бой. — Охотник проявил удивительную краткость. Дело серьезное. Как рекогносцировщик, пробивший строй врага, Крейн идеален, ему полагалось верить.

«Может, кто отбился». — Атрат задействовал программу активного поиска. Отбился настолько? На экранах радара, забитых электронными метками, вспыхнула крохотная синяя искра.

— Ойнс, — окликнул хольгон. В несколько мгновений обрисовал суть неясности и получил разрешение действовать самостоятельно. К неизвестному судну устремились импульсные посылки связи — натыкаясь на заслон помех, преодолевая оный с помощью ботов-ретрансляторов, замысловатыми извилистыми путями рванулись к цели.

Атрат стиснул дужку микрофона…

***

Переворот рейдера едва не выбросил Николая из кресла. Ладно, ремни безопасности вовремя защелкнуты на грудной броне скафандра, иначе летать бы по рубке неконтролируемым снарядом. Рывком штурвала димп поставил корабль на ребро…

Чуть запоздал с маневром.

Ракета пенным шлейфом чиркнула по бортовой обшивке и детонировала в пяти метрах от корабля. Раскаленным облаком захлестнула борт транспорта, содрала броню, изувеченную шрапнелью, и схлынула, в контрасте вернув окрестностям непередаваемо черные цвета. А может то темнело в глазах.

Сам момент удара Николай воспринял плохо. За испуганным писком приборов последовал жуткий толчок, перетряхнувший рейдер. Линии аппаратных граней потеряли четкие очертания — раздвоились, смазались в мелкой дрожи; огни индикаторов расплылись в мутноватые пятна.

Зыбкая вселенная затряслась в припадке.

Первыми жертвами стали кроны, скованные гипнотическим сном. Выброшенные из кресел, после утечки воздуха и переохлаждения, отбыли в палаты мертвых — в солдатский рай или ад. Уточнять Охотник не стал; он ждал последнего взрыва — грохота, свиста… но не трели передатчика.

Эсер, боровшаяся с пультом стрелка, удивилась:

— Серьезно?

Умудрившись оторвать правую руку от штурвала, Николай потянулся к монитору связи, чтобы увидеть искаженную картину трансляции. Полосы и рябь — смысл вызова терялся… Если бы не голос, который монотонно повторял:

— Идентифицируйте себя…

— Вас приветствуют ангелы, — объявил Николай через интерком скафандра.

Сэм покосилась.

— Ник. — В интонациях хольгона промелькнули нотки отеческой радости. Если таковое возможно. — Это вы там с заду пристроились?

— Уверен, на хольгонском звучит менее двусмысленно. Но вальцуем от души…

— Получи, падла! — рявкнула Сэм. На обзорном экране стремительно развернулся бутон оранжевого пламени. Прошитый остаточными трассами выплюнул мелкую дробь обломков и угас.

— Держитесь! — Атрат крикнул что-то невнятное. — К вам идут линкор и Крейн. Позывной линкора «Ицумо». Уходите в защиту, повторяю…

— Советуют прекратить раздачу! — проорал Николай, перекрывая нараставший грохот. К удивлению, Сэм расслышала.

— Пошел в жопу! — Ее азарт радовал.

— Она вас послала, — послушно транслировал димп.

— Уходите…

Связь прервалась, точно невидимый резак отсек пульсацию сигнала. Хотя почему невидимый? Звено истребителей — достаточно материальное зрелище. Не говоря уж о стремительных иглах крейсеров, что рухнули стервятниками…

Единственная вспышка. Боль в глазах.

Пол встал на дыбы, затем обрушился в преисподнюю. Ветвистый росчерк молний осветил полет Сэм — раскрыв рот в неслышном крике, она пала на глыбы агрегатов. Ее кресло с оборванными ремнями застряло в массиве контроллеров и занялось огнем…

Тьма — Николай моргнул. Еще раз…В бесконечности забрезжил огонек — маленькая красноватая искра, что выплывала из океана мрака. Приближалась, возвращая действительность. «Маяк», — всколыхнулась мысль.

Охотник пришел в себя. Он распластался на пульте, гермошлемом уткнувшись в приборную панель. Перед глазами трепетала индикаторная капля — электронное свидетельство о том, что Костлявой не удалось прибрать к рукам ни корабль, ни экипаж.

Почему так тихо?

Уговорив руки отпустить крепления пульта, Николай распрямился. Точечными вспышками бэргов подавил наиболее болезненные травмы и рискнул поинтересоваться о здоровье Сэм. Где она?

Справа, хромает к приборам. Левая рука безжизненно повисла, лицо сквозь муть гермошлема кажется алым.

— Мы живы? — Она ухватилась за своевременно подставленную руку. И не дожидаясь ответа, прохрипела: — Статус?

— На соточку. Мы кусок бронированного лома. — Николай кивнул на экран. Полуразбитая электроника каким-то чудом показывала системные виды. Редкими искрами в красновато-сизой дымке перемигивались автоматы. На стат-дисплеи поступала информация о повреждениях — корабль жил. Или агонизировал.

— Умеют строить, — подвела итог Сэм. — Синежопые…

— Я понял, — кивнул Николай, опускаясь в кресло. На панорамном изображении вырисовывалась интересная перспектива.

Сражение переместилось за пределы системы, отголосками разрывов блистая в черноте. Впереди, по курсу рейдера, в облаке истребителей двигался флагманский титан — ромб, чья необъятность серой равниной проплывала вблизи инспекционного судна, изрешеченного разрядами. Рукой подать… Как и до ослепительно-белого шара энергии, родившегося справа от флагмана. Вражеский корабль перестал существовать — сгинул во вспышке и уступил позиции силуэту УКОБовского линкора.

«Ицумо», направленный заботливой рукой Атрата, продолжал выполнять поставленную задачу. На бортах щедрая роспись алых пробоин. Сколько ему осталось? Два запуска, три? Белесые стрелы боеголовок покинули стволы шахт. Закувыркался пожираемый пламенем кроновский стервятник, следом второй…

Выигранный у смерти километр. Линкор боролся.

Рядом бесчинствовал Крейн, как воплощение аннигиляционного безумия. Охотничий катер опрокинулся назад, разминаясь со шлейфом торпеды. Рисунком молний оплел неповоротливый силуэт крейсера.

Николай отшатнулся. Шальной заряд угодил в корму вражеского флагмана, оставив пышущую жаром отметину. Рваные зубья корпуса, искореженные детали внутренней обшивки — в прямой видимости на такт-экране.

«Нулевая защита», — усталая мысль. Охотник изучил янтарное совершенство эсер и подвергся не менее пристальному осмотру. Женщина поняла, вцепилась в края ложемента…

Линкор «Ицумо» прорезал рой истребителей, подрубленный Крейном. Терял энергию, воздух, жизни, но двигался…

«Шансы не велики», — прикинул Николай, любуясь на миниатюрный дисплей, выдвинувшийся из пульта. Согласно опознавательной метке, эвакуационный экран приглашал команду немедленно занять места в спасательной ячейке. Пройти череду разгромленных палуб и убраться подальше в преддверии финального аккорда.

— Шагай. — Димп мрачновато уставился на спутницу, которая при звуках его голоса преисполнилась отчаянной решимости. Мотнула головой в отказе. — У тебя три секунды. Проваливай.

— Какого ты о себе… — Женщина прикусила язык. Что-то во взгляде Ника оборвало поток слов. На нее взглянули нечеловеческие глаза, полыхнувшие семицветной зарницей, чья яростная и ледяная гамма пресекала любые возражения. Толкала к выходу…

Сэм подчинилась. Достигла порога и задержалась, не понимая, что происходит. Обернулась:

— Ты не инспектор, — суховато прозвучало в динамиках.

— Нет.

Димп ухватился за штурвал. Позади быстрый перестук каблуков; через несколько секунд приборы возвестят об отстреле ячейки. Ее подберет линкор или Крейн: старейший из Охотников редко промахивался… Николай вздрогнул: сегодня он совершил человеческий поступок — отобрал эсер у смерти. Просто балансировал на грани, храня добро и зло.

Дыра в броне флагмана — цель.

Охотник задействовал максимум тяги. Легкое опасение, что активация двигателей приведет к взрыву рассеялось, как только транспорт гигантским тараном вонзился в борт кроновского логова.

Мгновенная перегрузка разбила контуры безопасности, заставила планетарный привод вспыхнуть сверхновой звездой, за такт пульса переродившейся в шквал огня — вал, который пробивал переборки, растворял технику в хаосе пожара. Горячее дыхание опалило затылок Николая и…

Реальность дрогнула, становясь набором спектральных линий, многоцветным частоколом расплылась в ураганном порыве переброски.

Димп почувствовал себя мячом во власти бейсбольной биты; ребенком, чей воротник схвачен крепкой рукой матери: удар, пинок, мелодичный звон лопавшегося хрусталя, круговерть неясных образов… Падение закончилось болезненным контактом с твердым кожухом лихорадочно гудевшего агрегата.

Бросок завершен. И где?

Николай извернулся, поднимаясь на колено. Мотнул головой. Не важно, где, важно с кем — мироздание одарило неприятнейшими ощущениями. Иглы статических разрядов на коже, жар, расплавленным свинцом перекатывавшийся в груди, и видение гаснувших спектральных фонариков. Облако тьмы, затмившее пульсацию Средоточия…

Димп? Здесь? Кто?

Вскакивая, Охотник развернулся на 360 градусов. Огромный зал рубки, уставленной техникой, неподдающейся описанию. Командный состав, рвущийся к люковому створу, — десятки мужчин с темно-синими лицами, покрытыми испариной, что пытались избежать гибели, которая не деликатно стучалась в дверь.

Охотничий таран запустил процесс уничтожения. Цепную реакцию, оглушавшую вибрацией стен и далеким грохотом, набиравшим силу.

Корабль умирал, поглощаемый заревом — отсек за отсеком исчезали в слепяще-белом рисунке. Время, отпущенное на спасение, неумолимо приближалось к нулю. На панорамной ленте экрана первые завитки атмосферной дымки обволакивали судно.

Флагман падал на планету под аккомпанемент криков…

Охотник медленно выдвинулся на открытое пространство — своеобразный коридор, ведущий к пульту управления. И увидел его.

Среди группы зеленокожих индивидуумов, преисполненных спокойствия, возвышался контур ночи. Человеческая фигура, укутанная в плащ. Искомый димп незамедлительно повернулся, стоило Николаю выбраться из укрытия. Поверх толчеи взглянул прямо на Охотника.

Его внешность пугала: чересчур узкое лицо, мраморно-белое, без единой кровинки, с узкой черной полоской губ и черными провалами глаз. Ни белков, ни зрачков — бездонные антрацитовые щели над вывернутыми ноздрями, в обрамлении угольного цвета волос. Непонятные шарообразные бугры в районе плеч, длинные костлявые пальцы, сжимавшие белый посох.

Завораживающий контраст.

Николай хлопнул по бедру; на нем скафандр при полном отсутствии лима. Тогда меч…

Набирая скорость, рванулся вперед. Отвел руку в позицию удара; через мгновение пальцы влет стиснули Иллитерий, обретший материальность. Клинок холодно сверкнул.

Хоор! До него метров тридцать, оскверненных паникой… Николай локтями расчистил путь; справа и слева в массивы приборов врезались изумленные тела.

Враг неподвижен.

Посох в белесых пальцах едва уловимо дрогнул.

Под ногами ни малейшего признака твердой поверхности. На доли секунды димп растерялся: корабль и противник исчезли в ткани Средоточия, распахнувшись нестерпимым воем падения сквозь облака. Серая мгла рваными клочьями полоснула видовой щиток…

Участь метеорита никоим образом не устраивала. Внизу ландшафтные просторы, поделенные на четкие квадраты…Зона будущей посадки, чью бетонированную плоскость устилали обломки. Гигантское летное поле, откуда стартовали кроновские флотилии. Сюда же и вернулись — разбитыми остовами, источниками дымовых столбов, багрово-стальным месивом.

Николай сгруппировался, попробовал сместиться спектрально…

Мир вспыхнул, приветствуя финиш. Трескуче загрохотал пробиваемый металл. Что-то рухнуло, завертелось монотонными красками. Где небо? Вокруг пелена, темные зубья…

Гермошлем разбит, правая половина лица онемела. Левая — пульсирует липким жаром. Конечности…бесцельно шарят по кускам обшивки, подбирают и отталкивают. Надо бы избавиться от скафандра…

Титанический труд, что позволит добраться до бисерины аварийного передатчика на шее. Цела ли? Сжать маячок! Набраться терпения и крепко понадеяться на то, что кто-нибудь услышит сигнал, затерянный в бездне.

Планета-кладбище молчала…

Глава 22

Парадокс. Николай не спешил расставаться с тьмой, восстанавливая события. Он продержал кораблик сознания на плаву вплоть до прибытия Крейна, который вывез полумертвое тело за пределы системы — сквозь редкие очаги боя. Уходя от преследования, Охотник не постеснялся напрячь вооружение катера, и димп вкусил всю прелесть элитарных маневров.

Он трепыхался в захватах кибер-медика, чтобы грузом прибыть на корабль-госпиталь, дождаться ликующих известий о сдаче кронов и, с подачи заботливых врачей, на три дня окунуться в забытье. Вырубили пациента на совесть.

Три дня.

Самоанализ не выявил значительных дефектов в организме. Пациент готов открыть глаза… Усилием воли димп разорвал путы анестезирующих средств. Он помнил кровать, белый снег… Нет, ни снег; белым дышали стены палаты мобильного госпиталя. Интерьер чистейших тонов — откидная койка и куб диагноста с лентой физиосканера, протянувшейся над кроватью… Из тумана забытья проступил образ Атрата.

Хольгон сидел у кровати и неторопливо барабанил пальцами по колену. Досадливо изучал стерильность отсека… Рядом высилась стойка переносного монитора даль-связи.

— Давай, просыпайся. — Атрат посмотрел на часы. — Мое время дорого.

— Не виноват… Медицина… — Язык повиновался неохотно. — Чем обязан?

— Гранатов рвет и мечет. Я Мара знаю, случилось что-то серьезное.

— А меня вообще с орбиты скинули…

— Я уговорил медперсонал прервать программу лечения. — УКОБовец придвинул к ложу передатчик и встал. — Не прощаюсь. Когда закончишь с Маром, нас ждет серьезная беседа. — Многозначительное заявление. — Подожду в коридоре.

Он отступил к двери и неожиданно усмехнулся:

— Победителей не судят. Знаешь, не люблю повторяться… Прям дежавю. Сэм зла, очень зла.

— Не моя забота, — поморщился Николай.

Его забота сесть на кровати, проводить взглядом безопасника, скрывшегося за дверью, и активировать монитор. Приватный характер намечавшегося разговора настораживал… Лицо Гранатова, возникшее на экране, усугубило ситуацию — наполнило палату звенящей тишиной.

Затылок димпа кольнула тревога: Мар не походил на победителя. Бледное осунувшееся лицо, резче проступившие морщины, расфокусированный взгляд. Мужчина точно искал что-то… или кого-то. И не находил. В нем чувствовался возраст, ранее скрытый под ледяным самообладанием и профессиональной выправкой. Николай решился нарушить затянувшееся молчание:

— Что случилось?

Гранатов бегло взглянул на димпа. Глубоко вздохнул и точно бросился в бездну:

— Эдэя погибла.

Стоп кадр.

Воздух застыл, придав комнате арктически-холодные нотки. Блеснул льдом и растворился в горячем наплыве пламени. Подобная реакция удивила Николая; он испытал то, что давно умерло в нем. Но для трагедии рановато.

— Когда?

— Два дня назад.

— Вот же..! — не сдержался димп. Если Эдэя не возродилась, то мир, почитай, осыпался жухлыми листьями. Она могла задержаться, как он в бытность криком на другой стороне… Необходимо собраться, важны только факты.

— Она… — начал Гранатов. — Осталась дома. Сережа с Танюшкой уехали к родне, а когда вернулись… Сергей зашел первым… Она умерла у него на руках, исчезла в белом облаке. Когда патруль КОМСКа прибыл на место, не осталось и следа… Только разгромленная квартира, фиолетовые подтеки на стенах и… — УКОБовец замялся, поморщился. — Следы когтей. Повсюду.

— Фиолетовые следы, — вернулся Николай к факту. — Идентифицировали источник?

— Похоже на кровь, но состав… Аналитики в тупике.

— Мне необходимо лично увидеть квартиру. Она на консервации?

— Да. — У Гранатова прибавилось уверенности. — Договорюсь, санитарный бот доставит тебя на Землю. Сутки полета.

— Долго. — Николай прокрутил в уме варианты действий. Он ничего не терял. Приобретал? Опять нет. Значит и медлить незачем. — Где вы находитесь?

— В УКОБе.

— Выбирайтесь на улицу. Идите к ближайшему флаинг-сектору, берите флайт и ждите.

— Сколько ждать? — Мар не понимал.

— Сколько потребуется. Но потом вам придется успокаивать персонал госпиталя. И, походу, Атрата.

Конец связи. Николай оценил собственный вид. В больничную обстановку наряд вписывался, но для города… Силовики трепетно относятся к гражданам, одетым в госпитальную робу. Решение обозначилось вещевым боксом.

Димп распахнул дверцу бельевого шкафчика, присмотрелся и вздрогнул при виде памятного набора. Точно издевка Средоточия… Неведомыми путями в боксе нашлись белая футболка, темные, стертые на коленях джинсы и черные полуботинки — для перемещений по госпитальной территории набор странноват. По телу скользнули морозные иглы — интуиция возопила и сдалась под натиском воли. Николай переоделся и оценил запас энергии…

Остаточный заряд в 74 единицы позволил коротким броском изменить текущую спектральную картину. Превратить царство стерильной белизны в пейзаж городского утра с легкими невнятными запахами и хрустом песчаной дорожки.

Николай побелевшими пальцами ухватился за смолистую кору дерева. Привалился к стволу плечом. Трехдневный сон лишил части мастерства. Но в целом, бросок закончился удачно: сквозь барьер деревьев, оплетенных кустарником, просматривалось здание УКОБа, площадь и бетонные тротуары, один из которых, убегая с открытого пространства, нырял в парковые тени, что стылым рисунком присутствовали в трех метрах от димпа.

Успел ли Мар покинуть Управление? Николай преодолел растительную завесу, ступил на бетонку и замер… Что-то не так. Совсем не так. Кожу стянули мураши. На первый взгляд — ничего аномального вокруг. А затем… Тишина, не свойственная крупному городу. Стылость воздуха и звуков — ни трелей пичуг, ни шелеста листьев, ни голосов. И небо — бледно-выцветшее, точно застиранная простыня.

Небесный купол осязаемым напряжением накрыл городские пейзажи. Помимо воли Николай сорвался с места. Преодолел парк, выскочил к аккуратным рядам синих капсул и налетел на широкую спину Гранатова. Мужчина вздрогнул, мгновенно развернулся, замыкаясь в позицию глухой защиты. Еще секунда и напал бы, не отступи димп в сторону.

— Тоже рад видеть. — Николай постарался избавиться от адреналина. — Какого хрена у вас происходит?

— Ты… как здесь? — Мар расщедрился на изумление и… опомнился. — Вопрос риторический, Странник. — Он пугающе неуклюже скользнул во флайт. — Не будем терять времени.

Они не потеряли ни мгновения. Через десять минут редкий флаинг-поток вынес их к площади Согласия — к жилому сектору, упрятанному в парковой зелени, обрамлявшей Палату Верховного Совета. Элитарное место — не для каждого.

— За мной. — Гранатов тремя стремительными шагами достиг подъездной арки, задрапированной цветущим плющом, и окунулся в полумрак лестничной клетки.

В молчании поднялись на третий уровень — к ничем непримечательной двери. Совсем недавно за ней обитала Эдэя… С кем-то другим. «Не время». — Николай подобрался. Из-за дверной панели веяло неприятностями, и ощущение усиливалось по мере открытия створки. Рука Гранатова так и замерла у кодового пульта: перед ним возник сын, чуть правее — девочка лет тринадцати. Татьяна.

Дочь Эдэи Совершенной. С последней встречи она значительно подросла. Эдэя вновь форсировала воспитание ребенка, что объяснимо: чем старше Татьяна, тем труднее ее использовать против димповской семьи. Но при стольких угрозах возникает вопрос — зачем Белая Леди ее родила? Девочка похожа на мать…

— Привет отец. — Сергей отступил в прихожую. Хмуро покосился на Охотника.

— На вежливости не настаиваю. Сам грешен. — Раздвинув честную компанию, димп переместился в коридор. Гранатов пожал плечами. Лишь бы не мешал.

Только что искать? Николай добросовестно осмотрел комнату, где предположительно скончалась родственница. Оцепленная дезактивированным защитным периметром гостевая зала, походила на бункер, разбитый артобстрелом. Перевернутая мебель, лучившаяся зубьями щепок и кусками пластика; изодранная в клочья материя, что разноцветными пятнами устилала погром; техника, вывернутая наизнанку, и россыпи электронных деталей в самых неожиданных уголках. От погрома пахло горелым, столь же мерзкий запах исходил от стен, располосованных трехрядными следами. Чьи-то лапы, наделенные силой, вскрыли декоративные панели. Досталось всем, за что свидетельствовали лужицы крови — обильно фиолетовые и красновато-бурая, подсохшей дорожкой утекавшая под расколотую надвое тахту.

— Ну… как? — На пороге расположилось семейное трио. Их лица светились одинаковым страхом.

Димп не оглянулся. Сознания коснулся неясный отголосок постороннего присутствия. У доброй половины обломков контуры светились чернотой, спектральным обсидианом, густевшим у потолочной плоскости. Тьма мерцала отвратительной пленкой, за которой таилось нечто страшное; провал, откуда нет возврата… Память услужливо напомнила, сколь ужасна и тосклива дорога за гранью.

Николай повернулся к Гранатовым:

— Вряд ли смогу помочь…

— Нет, — вздрогнул Сергей и сгорбился. — Ты не вправе отказаться.

— Еще раз? — Охотник внезапно разозлился. Им пользовался каждый кому не лень. А он просто устал им отвечать.

— Ник… — Гранатов не договорил.

— Па, я поговорю с ним, — перебила деда Татьяна. Она шагнула вперед и остановилась, удерживаемая рукой отца. — Пусти, он не опасен. Только… вы идите на кухню.

— Идем. — Мар подчинился. Вторым феноменом явился уходом Сергея. Их доверие напрягало.

Двое, растерянный Ник Рос и тринадцатилетняя девочка, сблизились на расстояние метра. Первый и не подумал нагнуться — ни к чему. Он не хотел слушать и говорить не хотел тоже.

— Я Таня. Дочь Эдэи.

— Знаю.

— Посмотри на меня… Пожалуйста.

— Чет не хочется.

— Даже если мама вернется, все изменится. Она и папа разведутся. Скрывают, конечно, но я же вижу… причина в тебе.

— Ненавидишь меня?

— Должна. Но не буду. Поможешь?

Николай вздрогнул от внезапной судороги мышц. Татьяна коснулась его руки.

— Мне не хватает мамы…

— Скажи отцу и деду, чтобы не заходили сюда. Теперь марш.

С минуту Охотник стоял неподвижно. У дочери глаза и манеры Эдэи, как подсказала поскудная память. Но замер не поэтому — готовился к истовой попытке добровольно уйти в разряд призраков, волевым импульсом разорвать связь с реальностью и устремиться к цели — черному пятну наверху. Эдэя там — такова вера.

Физическая оболочка конвульсивно содрогнулась.

Рвутся нити, затухает биение пульса…

Вряд ли кто пробовал; он первопроходец… Ему привычно больно: в пламени и льде, в страхе и смехе…

Последний звон последней струны.

Пальцы Охотника загорелись радугой — чистой гаммой цветов, что поглощала тело, выбрасывая за грань.

— Кранство! — Гранатов резко обернулся. Не показалось: из гостиной в коридор пали цветовые всполохи — перечеркнули паркет, сотворили теневой частокол…

Оттолкнув сына, Мар рванулся к источнику света, ворвался в комнату…

Гостиная пуста.

***

Крючок проглочен.

За пеленой тьмы, сквозь которую пробился Николай, отсутствовала привычная бездна с тремя дверьми. По ту сторону барьера ждали тысячи призрачных цепей, чьи окончания холодно поблескивали рыбацкими крючьями, цеплявшимися за димповский образ. Призрачную плоть пробили сотни игл — болезненным рывком бросили в полет через граненные дебри перехода.

Металлические звенья смазывались в движении, скрежетали, подтягивая Охотника к багрово-черному облаку.

Распятый крючьями Николай пробил финальную преграду. Облако схлынуло, расступилось бесконечностью — пространством, которое трудно назвать миром.

Безбрежная равнина — ни песка, ни гальки, ни пыли — сплавленной массой тянулась покуда хватало глаз. Распростерлась серой пленкой, ограниченной далекой линией горизонта. Черной каймой соединенных сфер, откуда проистекала тьма — стелилась клубящимися лентами над царством серости.

Воздух горек и затхл. Равнину, точно сыр, изъели сотни отверстий — источники рассеянного красноватого свечения, чью жуткую пульсацию дополняли бесформенные клубы плотного мрака, витавшие от одной ямы к другой. Пастухи безликого стада. И хлысты, бьющие в глубину белесыми росчерками молний — некто под ними нуждался в постоянном присмотре…

Секундное зависание меж двух темных глыб заставило Николая передернуться. Мыслей коснулся мертвецкий холод… И неведомая сила швырнула димпа вниз. Вокруг ребристая скальная гряда — амфитеатр, сотканный из трещин, каменных подтеков и курящихся сизых дымков; у ног — россыпи камней, местами раздвинутые отлогими холмами породы, напоминавшей лаву. Запустение, одиночество и тишина; чадящие небеса…

Шорох за спиной.

Смазав общую картину в ураганном приземлении, димп твердо встал на ногах и развернулся. Одиночество исчезло, поглощенное человеческой фигурой в черном костюме тройке, довеском которому выступали лакированные ботинки, трость и золотая печатка на правой руке. Принадлежность к мужскому полу не вызывала сомнений — ярко-зеленые глаза, бронзового оттенка худощавое лицо, телосложение эстета и тонкая улыбка.

Мужчина средних лет приветственно взмахнул тростью.

— Рад встрече э-э… — Неизвестный уставился на тучи, скользящие по зубьям скал. Кивнул. — Ник Рос. Николай…

— Что за место? — Охотник неопределенно повел рукой. Догадки присутствовали и ни одна не радовала. Редкие пейзажи столь мистически зловещи.

— А хрен знает. Место выбирал не я. — Мужчина пожал плечами. — Но согласен, пробирает.

— Издеваешься?

— Немного. — Зеленоглазый скупым жестом возродил из небытия белый столик на витых ножках и два удобных, столь же белых кресла. Следом возникли чашечки горячего кофе, разделенные плетеной вазочкой с круассанами и блюдцем с маслом. На фоне каменного пустыря сервировка смотрелись броско.

С добродушной ухмылкой мужчина занял дальнее от Охотника седалище. Пристроил трость у подлокотника, склонил голову набок и уведомил:

— Не комплексуй, иллюзия добротная, давно практикую. Присаживайся, в ногах правды нет…

— Кто ты?

— Зачем тебе мое имя?

— Для занесения. — Николай принюхался. Обворожительно пахло кофе. — Я чет не в духе для игр.

— Справедливо. — Незнакомец приложился к чашке. — Ты знаешь, у времени есть спорное качество — оно щедро на имена. Чем дольше следуешь пути, тем больше меток получаешь. Тебя называют, кличут, зовут, упоминают, клеймят… Опомниться не успеешь, как обрастешь именами. Да все памятные, сообразные моменту… Выбирай и явись… И знаешь, в чем прелесть? В самой возможности выбора. Так что зови меня Вариант.

— Не звучит, — выдохнул Николай на волевом. Он предчувствовал опасность и, что хуже всего, не мог ее классифицировать.

— Я проявляю вежливость, Ник.

Справляясь с неизбежностью, Николай глотнул кофе. Действительно, неплохо.

— Если уж мы ведем светскую беседу, полагаю последуют объяснения? — Он откинулся на спинку кресла.

— За тем и собрались, — поощрительно улыбнулся Вариант. — Уверен, глупцов она не пестует. Ответы перед тобой… Ты побереги чашечку-то, она одна. Я объясню, но профдеформация обязывает. Откровенность скучна.

Николай поморщился. О некоторых откровениях предпочтительней не знать. Если есть выбор…

— Ты прав, выбора у нас нет. — Мужчина успокоительным жестом пресек попытку Николая сорваться с места. — Наберись терпения, я дам даже больше положенного… Что они рассказали о природе твоей силы?

— Естественный импульс Средоточия, и далее по наклонной. В пику родне, сотворенной Т’харом.

— Поверил? Ты и Т’хар против всех…

— Пришлось, — коротко ответил Охотник.

— Естественного импульса не существует. Мол редок, трудно попасть… Но мы говорим о масштабах Средоточия и бесконечности времен, что множит вероятность. Да у тебя родня табунами бы бегала…

— М-м… — Николай подивился собственному красноречию.

— Вывод верен. Все врут, запомни, пригодится. Т’хар создан, как и остальные.

— Зачем мне… знать? — с трудом произнес Николай. Паззлы щелкали, складывая картину. Он сопротивлялся.

— Меня принуждают отдать долг, чего делать не люблю. Так что возвращаю на своих условиях. — Последовала холодная усмешка. — Судьба, рок, фатум, планида… Неизменный путь… Мнение ошибочно, согласен?

Не дождавшись ответа, продолжил:

— Она почти гениальна… Да что там скромничать, в паре они великолепны. Восхищен твоей выдержкой Ник, или ты уже знаешь о ком речь? По глазам вижу, догадываешься, но принять не хочешь… Тогда оставим. Тебе даровали первое имя, я прав?

Николай судорожным усилием стряхнул одурь с разума.

— Где Эдэя?

— Кхм, парень, я тут не бисер мечу… Она чуть задержалась, но возродилась по старинке и вернулась к семье. Такое объяснение устроит? — В голосе Варианта проскользнули нотки сарказма.

— Нет.

— Тогда назовись, не бойся. Это еще не тот момент.

— Палач.

— Гм, не самый изящный конструкт. Тот, кто исполняет приговор и лишает цель воплощения… С гарантией. — Мужчина задумчиво покрутил трость между ладонями. — Знаю, у вашей семейки имена наделены силой… Поделишься?

Охотник вознамерился объявить о своей некомпетентности, как димпа, но формулировки внезапно заполонили сознание. Не откреститься.

— Могу развоплотить спектральный объект в ноль. Если посчитаю целью. С гарантией. — Николай услышал сказанное и впал в легкий ступор. Хотелось материться.

— То есть, без следа… Уже похоже на правду. — Вариант подался вперед. Выложил на стол кусок гранита. — Продемонстрируй. Хочу увидеть. На куксись, это важно…

Николай на удивление легко принял камень за цель. Счетчик бэргов мгновенно разменял десяток единиц… Гранит полыхнул семицветной зарницей и исчез, уступая объем радужному облачку, сохранившему абрис камня. Субстанция неприятно пульсировала — пространство рядом едва заметно дрожало и отступало на доли миллиметра, дозволяя полутонам отвоевывать позиции. Димп удивленно моргнул — семицветье необъяснимо влекло и пугало…

— Надо же… — Вариант поводил над пятном ладонью. — Впервые наблюдаю проявление столь буднично… Знаешь, что это?

— Хаос. — Николай не собирался отвечать, но слово сорвалось.

— Ты ведь не единственная попытка… Насколько знаю, первой пробой стала Родора, но ее канал распада оказался слишком слаб. Затем Стразор, у него дури хватало, но он оставлял след — черную пыль. А требовалась абсолютная пустота… Обнуляя объект, ты создаешь брешь в ткани Средоточия. А хаос любит заглядывать в бреши…

— Приоткрываешь для меня закулисье? Сдаешь с потрохами?

— А Т’хар мне не нравится. Пересекались пару раз и наши ценности не совпали.

— Звучишь, как дальний родственник.

— Не перегибай. Полагаешь, твоя семья единственная одаренная силой? Я, на минуточку, старше Т’хара. Да я ему морду бил в приватной обстановке.

— Мне должно быть интересно? — Сдерживать злость становилось все трудней.

Вариант откашлялся, с тоской посмотрел на кофе, затем — на пустынный ландшафт:

— Как жаль, что нельзя развернуться…Ты уникум, Ник; прислушайся к чувствам: в них на равных правах царствуют ненависть и любовь, ярость и спокойствие, необузданность и хладнокровие, свет и тьма, добро и зло. Ты готов сорваться и стоять. Ты не хочешь того, чего хочешь и наоборот. Воплощение противоположности. Роль достойная, но, сука, стремная… К таким ролям сложно подготовить. — Мужчина указал на семицветный комок, что разросся до габаритов кокоса и творил странные вещи с геометрией окружения. — Ведь тянет, да? Как домой?

— Ни хрена! — Охотник уцепился за подлокотники. Необходима отсрочка… Не сейчас!

— Выдохни, Ник, опять же не тот момент. Так — прелюдия… Я умею ценить искусную работу. Породнить живое создание с хаосом… Еще одно усилие, Никки, ты должен почувствовать…

— Заткнись! — Охотник смотрел на радужный шар, что перестал ощущаться чужеродным. Мог стать целью… Дарованная сила послушно обнулила объект — на миг вместо радуги мелькнула тьма. Затем пространство с хлопком сместилось, заращивая рану.

Вариант зааплодировал:

— В интересные времена живем… Я узрел истинную пустоту, когда сам первозданный хаос уничтожен. Браво… Редкий талант. Достойный имени, n'est-ce pas?

Николай непонимающе смотрел на девственно чистую столешницу.

— Ну же, Ник, это тот самый момент… Позволь презентовать, Опустошитель.

Яркое как термоядерная вспышка имя, что заслонило адские пейзажи мраморной стеной, окутало димпа и на мгновение заключило в полузабытый купол обезумевшей энергии. Алым бредом рвануло пространство. Хлынул ливень…

Насыщенность и полнота самовосприятия. Их нет. Они есть.

Двуликое и целостное «Я».

Все исчезло.

Николая снесло прочь от стола, над равниной прокатилась волна, сотканная из света. Громыхнуло. Вариант вскочил, уперся тростью в камни — он точно боролся с ураганом, что пытался сыграть с ним в перекати-поле. Его протащило несколько метров, сквозь пиджак проступили зеленоватые разводы-трещинки, в глазах расплескалась тьма…

— Рад знакомству, Никки! — проорал он, захлебываясь ветром. — Спишемся. Но ты оглянись…

Серая бескрайность дрогнула… и осыпалась песочным домиком, превратившись в идеально гладкое черное зеркало, из которого вверх, к слабому бледному свечению, уносились грязно-желтые фонарики неприкаянных энергий. Николай вдруг осознал, что его самого переполнило янтарное пламя.

— Тебе пора! — Вариант простер руку, вооруженную тростью.

— Стой…

Боль и тепло переполнили тело. Где-то далеко, на грани чувствительности промелькнули образы трех дверей… В глаза плеснула яркая вспышка и димп закричал, теряя контроль. Возрождение, подчиненное чужой воле, не спрашивало согласия.

Он вынырнул из жемчужных когтей перехода и обрушился в раскидистый кустарник, озеленявший подходы к площади Согласия. Поборов крик, перекатился на тротуар, оценил обстановку и замер…

Площадь перестала существовать. Меж зданий кружил гигантский угольно-черный смерч.

Глава 23

Тьма обрела физическое воплощение. Непроницаемой обсидиановой колонной соединила перемалываемую землю и расколотые белые небеса. Волнами мрака кружилась среди осыпавшегося мира — у любимых народом красот парковой зоны отдыха. Флаинг-сектора, закусочные, комплексы развлечений, декоративные, сдобренные архитектурными изысками насаждения — чернота поглощала их с легкостью, неподдающейся описанию.

Короткий выплеск-щупальце, изломанные непропорциональный формы и ничего — недавний кусочек материи разбивался в пыль, неподвластную человеческому восприятию.

Питаясь первозданными частичками, смерч рос — грохотом и первобытно-жутким рыком сотрясал пространство. Внушал ужас. Радиотрансляционная сеть надрывалась хриплым криком — кодом «Бат», что добавлял паники в месиво толпы. Кто-то пробивался к флайтам, стремясь укрыться в небе, кто-то просто бежал… Падал, поднимался, умирал.

Смерч успевал повсюду.

Одним прикосновением избавил палату Совета от фронтальной стены, заменил твердь всепоглощающим антрацитом и лишил чиновников разума. Они увидели Хаос, прочувствовали первозданную мощь.

Росчерки пробоев энергоцентрали, дробящиеся стеновые панели, дождь из обломков. Горожане растворялись в дымящейся бетонной взвеси или же чудом успевали достичь выхода — двери, окна… стенового пролома.

Невысокий полноватый блондин, в броской зеленоватой накидке, избегая сети молний, пробрался через зубья расколотой перегородки и прыгнул вниз — с пятого этажа… Но хаос успел полакомиться; черный хлыст стегнул воздух и оплел падавшего человека.

Служащий не дотянул до бетонки четырех метров. Корчившейся фигурой вознесся обратно на пятый уровень, чтобы там раствориться во мраке. Точно по сигналу из поднебесья начался исход транспорта: машины камнями обрушивались на тротуары, болидами пробивали здания — в потоках горящего крошева уродовали стены, вышибали из квартир и офисов тех, кто медлил со спасением.

Люди кричали. Тонким писком на общем рокочущем фоне. Недолго.

Смерть пировала.

Хаос.

Хетч. Николай не смог сдвинуться с места — изучал приближавшуюся тьму в абсолютном отсутствии страха. Никакого ужаса, только любопытство и чувство общности с ревущим монстром. Он часть процесса, где-то в угольной глубине, за барьером уничтожаемой реальности, таилась цель, весь смысл и сущность жизни… В душе застыло проклятье.

Охотник дрогнул. В тридцати метрах левее с треском, отдельными серыми кусками, взмыл к небу бордюр фонтана, раскололось в агонии дерево… Он удивился — с его пальцев на землю упали капли радуги. Цветными пятикопеечными узорами растеклись по траве и мгновенно переродили зелень в череду затухавших вспышек. Пустота явила нетерпение.

Бежать поздно.

Фонтанами земляного крошева тьма вознесла над планетой кустарниковую полосу.

Шарахнувшись назад, димп извернулся, устоял на ногах и рванулся прочь — ориентировочно к апартаментам, занимаемым Эдэей. Бежать метров триста-четыреста, если он правильно запомнил планировку района… Но оно гораздо ближе — в бешенных вихрях разрывает деревья, черной пастью пожирает клочья.

Пелена затянула охотничьи тылы. На изменчивой текстуре тьмы бег человека растянулся в столетие…

Медлить нельзя! Николай уцепился за сигнальный столб, резко повернул… Грудью пробил обвисшую мертвую зелень и выбрался на тротуар, стиснутый раскалываемыми домами. Опрокинулся на спину. Поблизости на бетон рухнула грузовая платформа — брызнула осколками, полыхнул фиолет…

Удар. И саднящие костяшки пальцев.

Не останавливаться. По крышам флайтов, успевших приземлиться.

В одной из машин промелькнул мужчина, пытавшийся избавиться от ремней безопасности. Заклинившая дверь обрекла жертву… Скачком взлетев на транспорт, Николай грохотом ботинок приласкал металл.

Грузовая платформа медленно перевернулась. В последнем усилии ее сигнальный фонарь мигнул красным.

Столкновение двух аппаратов димп наблюдал уже в падении. За мгновение до громоподобного контакта покинул облюбованную крышу и спасся… Но не спас объятого пламенем неизвестного.

Город умирал.

Не далее, чем в пятнадцати метрах от плоти, снедаемой огнем, под обломками лежала женщина. Ее ноги, придавленные куском стеновой панели, безвольно торчали из-за края плиты. Синие элегантные туфли с мельхиоровой бляшкой на ногах — факт, выхваченный сознанием из безумия.

И вспышкой полная картина — полные боли карие глаза, кровь на подбородке. Рука, что в отчаянии закрывала голову дочери — испуганного ребенка, прижатого телом матери. Возможно, они молились перед приходом тьмы, что нависла над ними.

Стрелы осколков полоснули мир. Взрыв… Колючая режущая боль нашла цель — лицо и руки матери.

Атеизм не вечен… Охотник врезался в стену, отпал на содрогавшуюся бетонку и без промедления рванулся на крик. Перемолов ботинками гальку, первые метра четыре пролетел едва ли не в горизонтали, а дальше — кубарем.

Острый щебень резанул тело. Он отринул боль, чтобы восстать из партера и сквозь каменные вихри прорваться к искомой точке. Иссеченными руками ухватиться за арматуру плиточного капкана.

— Керра, — прошептала женщина.

Тяжесть рванула мышцы

Димп отрешился от холодного дыхания Костлявой. Распрямил гудевшие от напряжения конечности… С хрустом из поднимавшихся завалов посыпались останки материалов, точно неведомый зверь заворочался под грудами.

«Не все продумал…» — Николай попробовал перевести дыхание. Он держал панель на весу и не представлял, чем вытащит дамочку из проблем. Руки заняты и под шрапнелью обломков долго не протянут. Попадание в бок, плечо; скользящий рикошет по уху… Звон.

Чернота подступала.

У эпицентра спасательной операции возникло новое действующее лицо. Проявилось необычно — перемазанными грязью сапогами рядом с женщиной. Сперва Николай увидел именно обувку, а уж затем, скосив налитые кровью глаза, владельца.

Патрульный КОМСКа взломал баррикаду ураганного вихря и нырнул под бок димпа.

— Еще пяток секунд, браток… Продержись, — намеком на слова раздался хрип.

Николай судорожно кивнул.

Социопатрульный подхватил леди с дочерью и, по мере возможности, метнулся назад. Успел — под завалом разверзлась трещина.

Земля расступилась — дыхнула жаром, холодом и запахом тления. Взламываемый бетон вспучился буграми, что девятым валом устремились к Охотнику. А следом воющая тьма.

Николай обернулся в броске. Куда его несет? Оценить финиш-точку столь рьяного стремления не позволяла диспозиция… и болид КОМСКа, измятыми формами болтавшийся над бетонкой. Двое оперативников загружали в машину ребенка, отчаянными жестами торопили напарника, спешившего от очередного завала. Патрульный прыгнул в момент, когда вихрь дернул аппарат в сторону… Не промахнулся — счастливчик. Его втащили внутрь капсулы на счет три и призывно махнули димпу:

— Не глу… — рев поглотил фразу.

Николай кивком указал патрульным в сторону дома Гранатовых: мол, ему туда…

И он достиг цели, сходу врубившись в поваленные парковые деревья. Переплетение щепы и веток непреодолимым месивом встало на пути.

Голень пропорол торчавший сук… Начало на двоечку. Он рухнул в лиственные дебри, чем вызвал усиление грохота. Акустика сошла с ума. Но причина заурядна — оставшийся позади дом тяжело осел наземь.

Хаос творил.

Кольцевая волна пыли, дыма, гальки и фиолетовых проблесков родилась в мгновение ока — здание умерло с шиком, грозя захлестнуть барахтавшегося Охотника.

Метр за метром… Николай вслепую рванулся из-под наплыва обломков, закрыл голову руками…

Три секунды — бег ведет к надежде…

Далеко впереди знакомый подъезд, размолотый бурей, и три фигуры у провала — расплывчатые за пылевыми потоками. Эдэя с мужем и Татьяна. Собирая остатки сил, Охотник преисполнился злости. Какого хрена они мялись у подступавшей смерти?

Эдэя обняла дочь, затравленно осмотрелась. Прикрывая семью от тьмы, Сергей сделал шаг… Ему стоило приготовиться к отбытию на серые равнины — Чернота швырнула в жертву увесистые бетонные метеоры — куски перекрытий, что двигались на удивление плавно…

Дэм двигался не менее ровно.

Возник из серебряной вспышки, прорезавшей общий сумрак, вскинул навстречу снарядам руку…Падавшие обломки обратились тусклым ливнем. Водяные струи хлестнули лорда и троицу, которая едва успела вскрикнуть.

Смерч не внял димповскому мастерству и явился на смену дождю…

Финальное усилие — Николай надсадно вздохнул.

Над головами пригнувшейся четверки искрой вспыхнул гравитолет. Через миг машину рубанула выдранная из города неясность. Косяк? Кричавший что-то Гранатов едва не вылетел из-за штурвала. Но справился и покуда удерживал аппарат, Дэм, рассыпая веер капель, покидал родню в кабину.

«Улетайте», — не просьба, шальная мысль. Николай перехватил взгляд УКОБовца и понял: транспорт прибудет по его душу — во спасение.

— В другую сторону, б..! — Николай споткнулся, потерял равновесие…

Дэм зафиксировал цель, и часть дома, летевшая к машине, растворилась в алой реке. Похвальная трансформация.

Руку… протянуть… Охотник расщедрился на слепой прыжок.

— Давай! — Кто-то рискнул перегнуться через борт гравитолета.

Николай промахнулся. Разминулся со спасительной дланью на миллиметр — упал на тротуар, охнул… И нервами воспринял экстренное снижение машины. Семейка спятила!

— Генераторы отказали! — проревел Гранатов. — Держитесь!

Удар, тьма, срежет раздираемого металла. В попытке разглядеть хоть что-нибудь Николай перевернулся на бок и увидел рядом темноту. Устало закрыл глаза — кое-где не побывал, кое-что не сделал…

Хаос медлил с финальным ударом. Димп приоткрыл один глаз, откачнулся… Смерч колыхался в нескольких сантиметрах, объятый невидимой, но идеально прочной пленкой, что бугрилась под давлением Первозданного, перекатывалась маслянисто угольными глыбами… Сработала чья-то защита.

Тишина. Безумная тишина.

Димп приподнялся на локтях. Он умер? По правую руку скрипнули крепления — то ли кашляя, то ли постанывая, из гравитранспорта вывалился Гранатов на пару с дверной мембраной. За ним последовал окровавленный Дэм, цедящий невнятные проклятия. Покрытая многочисленными царапинами Эдэя, Сергей с дочерью на руках… Через мгновение они присоединились к Охотнику, с трудом поднявшемуся на ноги.

Он хмурым взглядом смерил дистанцию между ними и собой; четверо встали обособленной группой… Точно негласно поделили островок действительности на неравные части, размеры которых Николай зрительно измерил три раза. И повернулся лицом к тому, что, вне всяких сомнений, находилось ближе родни.

Антрацитовая стена.

Вопросы возникали и гасли, сметаемые остатками веры. Зачем он встал спиной к спасенным? Телу нестерпимо больно…

Молчание.

— Так и гибнут миры, — к собственному изумлению, прохрипел Дэм. Никто не ответил. Только спустя бесконечность напряженность момента разорвал оклик Эдэи.

— Ник. — Она говорила тихо, выдавливая слова. — Все зависит от тебя.

На нее посмотрели — все, за исключением Николая. Он лишь чуть повернул голову, рассматривая иглу уцелевшей травинки — последнего стража перед угольным занавесом.

— Ты слышишь, Ник?

Хотелось выплеснуться в крике, схлестнуться слово на слово. На задворках сознания прозвучал тихий смех Варианта. Димп послушно кивнул:

— Почему? — единственный пришедший на ум вопрос. Глупо… и тоскливо.

— Хаос. — Эдэя усилием воли отстранилась от плеча Сергея. — Обрати вспять. Ты сможешь.

Николай вздрогнул: правда ширилась — копала глубоко, перемалывала. Нет! Скрыться, ускользнуть… Лавина боли грозила затопить мозг.

Мотнув головой, Охотник приказал себе не думать. Невелика потеха — быть раздавленным истиной.

— Откуда знаешь? — прошептал он. — Откуда ты знаешь, что я могу?

— Что происходит? — Гранатов силился не упустить из рук нить понимания. Одним пристальным взглядом Дэм попросил его заткнуться.

— Твоя Сила — спасение. — Эдэя побледнела. На ее глазах Николай терял надежду. — Пройди дверь и верни Средоточию уничтоженное Хоором.

Николай развернулся — столь резко, что даже творениям Импульса показался смазанным вихрем.

— Просишь сдохнуть?!

— Посмотри. — Женщина окаменела. — За твоей спиной смерть, которой плевать на всех кроме тебя.

— Уверена? — Рот свело судорогой, ухмылка вышла оскалом — Прям точно знаешь…

Внезапно снизошло спокойствие. Плотина рухнула, и откровения растеклись половодьем. В это краткое мгновение Николай еще оставался живым.

— Даже двери приспособила?

— Иначе до первоисточника не добраться. — Эдэя едва заметно покачнулась. — Хаос блокирован щитом. Но тем, кто держит щит, осталось недолго…

— Конечно, — непонятно сказал димп. — А хочешь фокус? Следи за движением руки: иди в жопу. У меня есть выбор…

— Но… — Эдэя отшатнулась. Впервые за сотни лет не просто испугалась, а почувствовала дикий ужас. Близость краха разбила хваленую мощь интеллекта. — Как же… Ведь все точно… Ты должен… — Она притиснула к губам ладонь.

Пустота и падение. Николай сгорбился. До конца ли нагнула правда? Вариант прав — Эдэя проделала титаническую работу. Суть замысла обрушила реальность, замыкая намеки, нестыковки, странности мира в круг событий.

Марионетка.

Тьма — везде. Сожрет и не подавится. Нет света, радости, боли и ярости. Все ушло, отступило… Он взглянул на останки неба… Она вела его через тысячи пропастей, творя необходимую силу. Когда он улыбался, повод для улыбки подсовывала она; когда утопал в боли и ярости — причина в ней же. Какая тотальная глубина… Так мастер использует тысячи уловок, чтобы огранить камень.

Неожиданный приступ смеха при виде решительного лица Гранатова едва не добил Охотника: элемент массовки полагал себя личностью.

— Позвольте. — В Сергее проснулся врач. — Истерика…

— Нет! — Эдэя едва не сорвалась. — Не прикасайся к нему.

— Ста… — Николай подавился. — Ста… Статисты, — выдавил он. Смех обрезало.

Тягучая волна режущей музыки прозвучала где-то за рамками. Накатывала, давила… Как полагается. Николай вспомнил сотни лиц умерших — близких, далеких, незнакомых, родных и тех, кто родился по ошибке…

Тэо. Охотника затошнило. Он сделал шаг к Эдэе, заставив Дэма напрячься.

— Мать, Тэо… Их за что? — Он вдруг увидел глаза Татьяны, полные детского ужаса, — безошибочных ход.

— Я… — Эдэя повела руками, точно искала опору.

Охотник распрямился под ударом бэргов; контуры его тела полыхнули радугой и начали двоиться. Сверкнули, обжигая сетчатку…

Эдэя не отвернулась. Ступая на порог, Николай оглянулся: слова закончились… Он полыхнул взрывом красок и растворился в пейзаже разрушенного Мега. Точка. Без перехода тьма, мрак, Хаос схлынули — опали, исчезли, перестали существовать. Лишь груды обломков — немые свидетели.

— Все? — процедил Дэм.

Эдэя повернулась к семье, и люди отшатнулись. Лицо женщины исказилось в диком беззвучном крике, тело сотрясалось в рыданиях без слез — еще мгновение и разорвется. Она ударила кулаками тень, видимую только ей… И еще раз…

Дэм не шевельнулся:

— Ты действительно растянула формацию на всю его жизнь?

— Не… убивала… — Крик Эдэи напоминал вой. — Слышишь?!

— Кто-нибудь мне объяснит? — Недоумение Гранатова выглядело забавным. И не смешным.

— Да. — Дэм уходил. — Вас только что спасли. Радуйтесь.

— А Ник?

Эдэя рухнула на бетон.

***

Двери. Привычный вид. Номер «4» — холодная и притягательная. Николай, раздвигая перемалывавшие тиски, продвинулся к дверной створке. И тут заметил их — самое невероятное в безумии небытия. От неожиданности позабыл о снедавшем пламени. Боли нет, она привычна, а вот четверо…

Стоя в кругу, туманные фигуры держались за руки. Трое мужчин и женщина — смутно знакомые образы из прошлого. Они пристально наблюдали за ним, а значит у него начались первые галлюцинации. Николай прикоснулся к дверной ручке. Махнул рукой, отгоняя видения, и рывком открыл проход.

Рвануло не сильно. Незаметно, по-дружески. Легкий толчок в спину, и он среди ничего — материи без материи, островков реальности… Откуда-то справа резким наплывом возникло гигантское лицо, отчетливо звякнул колокольчик. Вскрикнул ребенок… Звук набатом полоснул Николая, заставив прозреть. Перед ним красовался мягко пульсирующий шар Средоточия.

«Действительно одуванчик». — Димп напрягся. Совокупность миров деформирована, несколько лучей разъедены тьмой, по кавернам к ядру стекает семицветье. А в равномерном течении цепочки генов-законов под давлением радуги выбито звено… Хоор постарался на славу.

Но думать некогда. Ничто поглощало гостя; растаскивало по кусочкам энергии — питалось… Николай зафиксировал ленты хаоса, атаковавшие ядро. Истинная пустота явилась по воле бэргов — «одуванчик» дрогнул, всколыхнулся и принял форму, уготованную законами. Мертвые лучи возродилась — живое Средоточие не терпело пустоты.

Остатки бэргов канули в небытие…

Опустошитель справился. Искра сознания припомнила имя — Николай Рос… Не доставало сущего пустяка — коснуться легкого пуха Средоточия и вернуться назад… Туда, где тепло.

Холод. Свет гаснет…

Николай потянулся к жизни — уподобился комете, чья яркая игла истончалась с каждой секундой полета.

Осталась немного…

Между последней искрой, некогда бывшей димпом, и одуванчиковым полем пролегла непреодолимая частица расстояния.

Костлявая настигла.

И Ника не стало.

Content

Время Имен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23