Моя анимежизнь 10: Генезис

Глава 1

Вчера в бассейне была получена стратегическая информация, поэтому я вызвонил погулять одетого в шорты «карго» и желтую футболку Слегка-Обросшую Молнию.

— Будем следить за моей сестрой и этим мелким шнырем Хиро-куном — они идут гулять, и через пару минут пройдут мимо кафешки, где мы с тобой сидим! — Выкатил я ему стартовый брифинг, отламывая ложкой еще кусочек мороженного. Не палочками же его есть!

Дело было после обеда, и я уже успел разобраться со всеми унылыми делами — там работы-то на пару часов.

— Вот как! — Блеснул в глазах энтузиазмом и важно кивнул Кейташи: — Ты совершенно прав — мы не можем позволить твоей сестре проводить время с кем и как попало! А этот Хиро из всех твоих — худший! Ты видел, сколько всего он наменял у русских?

— Они один черт в огромном плюсе, — Ухмыльнулся я.

Там «улова»-то большая банка значков, в то время как раздавал он только наш мерч. Мерч, впрочем, активно раздавали все — пусть ребята порадуются диковинкам.

— Я поговорил с некоторыми из тех, кто учил японский — негусто у них там с развлечениями, — Посочувствовал блондин русскому народу.

— С «Хондой+» ситуация резко улучшилась! — Не без заслуженной гордости заметил я: — А с зимы хлынут тамагочи, самокаты и потешный трикотаж. Потом подобьем цифры, и я с ними пойду на долгий разговор к «Нинтендо» — надо что-то делать с русским видеоигровым рынком, который абсолютно пуст.

— Интересная у тебя жизнь, — Не без зависти вздохнул Кейташи.

— Приезжай ко мне в США потусоваться на пару дней — у меня будут выходные, — Пожалел я его.

— Мне не нужна твоя жалость! — Гордо отверг он предложение.

— Жаль, мне было бы приятно! — Вздохнул я: — Большой Каньон бы посмотрели, например.

— Ну, если большой, тогда я согласен! — Переобулся Кейташи.

— Вон они! — Закинул я последнюю ложку, блондин допил сок, счет давно оплачен, так что покинули кафешку как раз когда наряженная в синее летнее платье Чико повела одетого в джинсы и серую рубаху с коротким рукавом Хиро-куна за угол.

— За ними! — Скомандовал Кейташи, и мы прибавили шаг.

— Что у нас в той стороне? — Проверил я топографические знания напарника.

— Боулинг, бассейн, пара баров и караоке! — Отчитался блондин: — А ты что, здесь не был?

— Может и был, но не помню, — Развел я руками.

Прошлый Иоши в Уцуномии родился и вырос, так что, уверен, успел все облазить. Пришло время дедуктивных выводов!

— Купальник в такую маленькую сумочку, как у Чико, не поместится, значит точно не в бассейн.

— А в бары их не пустят! — Продемонстрировал детективные навыки и Белая Молния.

— Значит, караоке или боулинг, — Покивал я и цыкнул: — Тц, в караоке за ними совсем не последишь!

— Будем надеяться на второе!

Завернули за угол — вот они, прошли мимо всего обсуждаемого и на перекрестке свернули налево.

— А он не так плох — постарался избежать банальностей! — Оценил Кейташи.

— Если ты не заметил, это он идет за Чико! — Исправил я его понимание ситуации на правильное.

— Как и ожидалось от Чико-тян! — Покивал он.

Аккуратно заглянули за угол.

— Отстой! — Расстроился я: — Они садятся в автобус!

— Мы полностью провалились! — Вторил мне Кейташи, огляделся и обрадованно потащил меня к припаркованному такси: — Давай воспользуемся этим!

— Офигенная идея! — Одобрил я.

Открыв дверь заднего сиденья, спросил:

— Вы свободны?

Не буду же я японцу говорить «шеф»? Он же расстроится и расскажет всем коллегам по цеху, какое Одзава Иоши невоспитанное существо.

Таксист при виде меня округлил глаза, и, заикаясь, готовность ехать куда угодно подтвердил.

— Спасибо! — Поблагодарил я, мы расселись и я попросил: — Вон за тем автобусом, пожалуйста, пока я не скажу, что хватит.

— Да! — С самурайской преданностью кивнул таксист и тронул за автобусом.

— Сохраняйте на всякий случай дистанцию в пару машин, — Уточнил я запрос.

На лице водителя мелькнуло подозрение.

— Это — совершенно секретно, но сегодня у моей младшей сестры первое свидание, поэтому, чисто на всякий случай, мы следим, чтобы все было в порядке, — Пояснил я ему на всякий случай.

— Вот как! — Облегченно выдохнул он: — Какая трогательная забота!

Просто мне скучно!

— Мне кажется, я знаю, куда они едут, — Поведал я Кейташи, узнав знакомые места: — Тут неподалеку четырехсотлетняя сакура есть, мы туда с Хэруки ходили.

— Очень романтично! — Оценил блондин и поделился мечтой: — Когда Кохэку простит меня, тоже сюда сходим!

— Ага, постарайся, — Привычно отмахнулся я.

Пока Хиро и Чико покидали автобус, я рассчитался с таксистом, оставил пару автографов для его детей, и мы с Кейташи двинулись за объектами слежки.

— Маленькая она у меня, а знает кучу того, что детям знать совсем не следует, — Поделился я волнением с другом: — Как бы чего не вышло!

— Твоя сестра гораздо благоразумнее тебя, — Фыркнул Лысая Молния.

— Очень хочется в это верить, — Не повелся я на намек, глядя как Чико и Хиро заходят в кафе с пирожными: — Пошли вон там сядем! — Выбрав удобно прикрытую кустарником лавочку, отправились туда.

— А они нас не заметят? — Спросил Кейташи, потрогав ветки.

— Куст близко к нам и далеко от них, так что, даже если заметят, не узнают, — Уверенно кивнул опытный сталкер Иоши.

Блондин поднялся, сходил до автомата с напитками и принес нам по баночке кофе.

— Спасибо! — Поблагодарил я, принимая угощение.

— Не все же тебе меня угощать! — Подмигнул Кейташи.

«Чокнулись», попили.

— Слушай, Иоши… — Нерешительно начал он.

— «Как у тебя так получается?» — На опыте спросил я.

— Нет, с этим мне как раз все понятно — ты просто гений, — Отмахнулся Белая Молния: — Зачем тебе я?

— Мы же уже об этом говорили, — Пожал плечами я: — Ты — мой первый человеческий друг, поэтому очень мне дорог.

— Вот как! — Немного покраснел ушами Кейташи: — А почему "человеческий"?

— Сначала был Сакамото-сан! — Хохотнул я и предложил: — Если комплексуешь, старайся лучше, забирайся на верхушку бейсбола — и тогда мы будем вровень.

— Какой тут вровень! — Гоготнул блондин: — Вон те, справа, видишь?

— Таращатся на меня, да, — Кивнул все замечающий, но привычный к общественному вниманию, я.

— И вон те тоже! — Кивнул он налево: — И те, что сзади! И вон те дети на качелях! Да на тебя все смотрят!

— Лишь бы Чико не заметила, — Поделился я опасением.

— Будет очень неловко, — Согласился Кейташи.

— Ну смотрят, — Вернулся я к основной теме: — Нам очень везет, что мы в Японии — в США бы все уже подошли брать автограф.

— Просто в Уцуномии твой автограф есть у всех! — Фыркнул Кейташи и спросил: — Как тебе Сидзуока?

Сегодня с утра у меня там была встреча с читателями.

— Город типа как у нас! — Пожал я плечами: — Мир вообще довольно однообразная штука с поправкой на экономику, — Улыбнулся: — Но ребята везде очень хорошие! А еще получилось завербовать очередное юное дарование.

— Будущий «культовый персонаж»?

— Он! — Радостно кивнул я: — Миядзаки Хидетака зовут, в первом классе старшей школы учится. Доучится и пойдет к нам в игровуху работать. Стеснялся так — всю встречу опустив взгляд около стола простоял, не спросил бы чего ему надо — он бы и не подошел.

— А чего ему было надо?

— У него сестра есть, а у родителей денег только одного ребенка отучить. Вот он и просил взять его на работу, пока он будет учиться в универе, чтобы заработать сестре на учебу.

В моей реальности он в США работать ездил после учебы, но в этой чего ему там делать? Возьмем к нам, наберется опыта, и будет собирать для довольного Иоши по новеньким «Душам» раз в два года.

— И как ты их определяешь? — Заинтересовался Кейташи: — «Культовых персонажей».

— По ауре, может быть? — Пожал я плечами.

— У Окады-сан она жутковатая, — Поежился друг.

— Хорошая девочка с грустным детством, — Сочувственно вздохнул я.

— А остальные? Про Хиро ты рассказывал, он в нищете рос.

Оценив умения Белой Молнии добывать инфу окольными путями, рассказал и об остальных, послушно уделив основное внимание братьям Кишимото.

— Нормальная семья, значит, — Покивал он.

— Совершенно нормальная! — Кивнул я.

— И чего она в нем нашла? — Выдал Кейташи легендарное: — Я же выше него, красивее, уникален, хорош в учебе и спорте, а он…

— А он смотрит на нее щенячьими глазами и уже продемонстрировал решимость и отвагу, — Безжалостно ответил я.

— Как же я умудрился все потерять? — Грустно вздохнул Белая Молния и большим глотком допил кофе.

На риторические вопросы не отвечают, поэтому я тоже допил, и мы двинулись за шагающими вдоль улицы к нужному скверу с четырехсотлетней сакурой Чико и Хиро. Мой «шестерка» что-то оживленно рассказывал, а сестренка, стало быть, весело смеялась.

— Меня радует, что она настолько довольна, но братское сердце немножко покалывает от ревности, — Пожаловался я другу.

— Я тоже всегда хотел себе младшую сестренку, чтобы заботиться о ней и отгонять потенциальных хахалей! — Признался он.

— Отгонять никого не стоит — обидится же, — Ответил я: — Иногда людям нужно набить немного шишек, чтобы на своем опыте ощутить мудрость окружающих.

— Ой, ты ведь обо мне? — Спросил Белая Молния.

— Тсс! — Потянул я его за угол.

Высунулись.

— У нас проблема? — Спросил глядящий на то же, что и я, Лысая Молния.

— Даже не знаю, — Откровенно признался я, наблюдая как к Чико и Хиро подходит трое их нехорошо щерящихся ровесников: — Моя сестра довольно популярна, может они хотят автограф?

— Похоже нет! — Вздохнул Кейташи, видя, как Хиро-кун, поджав губы, сделал шаг вперед, загородив собой Чико.

— Вмешиваемся только если все пойдет совсем плохо, — Выдал я другу инструкции: — Дадим пацану продемонстрировать мужество и желание защитить мою драгоценную сестренку!

Внезапно Чико резко выпрыгнула из-за спины культового персонажа, и через жалкий пяток секунд хулиганы уже валялись на несколько пыльном асфальте переулка.

— Ничего себе! — Ожидаемо отреагировал Кейташи.

— Мы все — очень сильные! — Похвастался я.

— С таким-то дедом ничего удивительного! — Фыркнул он.

Тем временем Чико неразборчиво (далековато мы), но с отчетливо слышимыми педагогическими нотками отчитала хулиганов, с улыбкой успокоила донельзя смущенного Хиро-куна, и они пошли дальше.

— В принципе, можно сваливать, — Подвел я итог слежке: — Хиро-кун — в очень надежных руках.

— Разве не должно быть наоборот? — Гоготнул Белая Молния.

— У нас же равноправие! — Немного исправил я этого шовиниста.

Немного подумав, решили скоротать остаток прогулки в игровухе и раменной. Когда покидали вторую, у меня зазвонил мобильник.

— Да?

— Аники, это я! — Услышал я полный решимости голос Хиро-куна: — Можешь пристроить меня на бокс?

* * *

Когда я вернулся домой, по телеку как раз крутили новости. Часть выпуска была посвящена рассуждениям на тему: «Вот у немцев труба есть, и вся Европа процветает. Где наша труба?». Нормально, «кейс» качается, ждем пока жернова божьей мельницы провернутся как надо. Еще часть выпуска — само собой, про Китай, где ублюдка-Канеки казнили буквально пару часов назад. Наш премьер таким поворотом выражал недовольство, но китайцам было плевать — «Если КНР может разобраться со смертником сама, она это сделает!».

Третья часть выпуска почти заставила меня завизжать от восторга — Крым встал! Натурально, прямо в разгар сезона встал! Массовые забастовки окутали всех — от таксистов до техничек из многочисленных домов отдыха. Позакрывался общепит, прибывших на отдых детей спешно пришлось отправить домой. Показали ряд людей, каждый из которых выразил надежду, что в Москве важные люди «приклеят» Крым к РСФСР. Ждем с нетерпением!

Внезапно раздался звонок в дверь — где родные я даже не представляю, дома я сейчас совсем один. Открыв, узрел бледного, вспотевшего Николая Степановича.

— Вы досюда от посольства бежали? — Дружелюбно подколол я его.

— Нужно поговорить! — Нервно ответил он.

— Поговорить я люблю! — Радостно согласился я, вдел ноги в тапки и вывел посольского во двор. Направляясь к теплице, тихонько поведал: — Я, разумеется, наверняка не знаю, но наш дом могут «слушать».

МИДовец сбледнул еще сильнее.

— Теплица мне тоже не нравится, — Решил я усилить безопасность: — Пошли вон туда, типа на бонсай полюбуемся!

Посольский игранул желваками, но покорно пошел за мной. Тут прослушку ставить, по идее, некуда и незачем.

— Так о чем вы хотели поговорить, Николай Степанович? — Спросил я, с глубоким эстетическим удовлетворением любуясь бонсаем.

— Анзор работает на вас? — Не тушуясь спросил он.

— Нету никаких «нас», Николай Степанович, — Ответил я: — Я же вам жаловался, что опереться не на кого. А Анзор просто хочет, чтобы его кооператив процветал на жирных туристических потоках. А как ряд национальных границ на этих самых потоках скажется?

— Почему я не следил за тобой все время?! — Схватился за голову посольский.

— Очень хорошо, что не следили. Теперь Крым вернется туда, где ему и место — в состав РСФСР, и не придется париться насчет находящейся на территории чужой страны Черноморского флота.

— Это Украина-то чужая страна? — Охренел МИДовец.

— Исторический процесс — дело не быстрое. Вот были у вас такие «бандеровцы», их сколько Хрущев реабилитировал? Они вернулись домой, вырастили детей и параллельно просвещали других на тему «хватит кормить Москву», «Москали съели наше сало» и вообще — Бандера герой, потому что воевал против коммуняк!

— Что-о-о?..

— Нихера ты, Коля, не понимаешь, — Расстроился и перешел на «ты» я: — Прецедент создан, часть республик отвалилась. СССР в нынешнем виде доживает последние дни. Украина тоже из состава выйдет. И даже Беларусь выйдет, но неохотно и в самом конце — вот там настоящие ваши «братья» живут! А из Украины и стран-«союзничков» я бы прямо сейчас на вашем месте начал вывозить оружие, заводы и прочую материальную часть вместе с ценными специалистами!

— Я не понимаю! — Жалобно простонал посольский.

— Добра я вам хочу, понимаешь? — Потряс я его за плечо: — Вы же инертные и сами навстречу пропасти радостно бежите, как лемминги. Ситуация абсолютно революционная: низы по-старому жить не хотят, а верхи — по-новому — не могут, хоть и пытаются. А дальше — как положено, грабительская приватизация народной собственности, чудовищная нищета для познавших невидимую руку рынка пролетариев и интеллигентов, а дальше — долгое, сочное целование в десны с Западом, которое нихера ничем хорошим не кончится — своими вы там никогда не станете, так и оставшись «жупелом» для «цивилизованного мира». Ваши переродившиеся буржуи свалившееся на них изобилие терять не захотят, поэтому то, что у вас сейчас — жалкие слезы по сравнению с будущими многолетними визгами из каждого утюга о «кровавом совке» и о том, как о*уенно было хрустеть французской булкой во времена Империи! Вот туда, к формату 1915-16 годов все и пойдет — сверхбогатая элита будет метафорически ссать людям в глаза, а те будут вестись и всему верить — у вас же заповедник там натуральный, где телеку и книгам принято верить! Нет таблетки от когнитивных манипуляций!

Покосившись на землистого цвета лицо МИДовца, продолжил:

— Классовая борьба, мать ее! «По мере строительства социализма усиливается классовая борьба» — говорил ваш Сталин, а в его интеллекте сомневаться не приходится! Мировой империализм, благодаря вашим энергоресурсам, выстроил на границах витрину, которая вас сейчас и хоронит!

— Что ты от меня хочешь?! — Заорал Николай Степанович.

— Ничего, — Честно покачал я головой: — Че ты сделаешь, Коля? Такое количество системных проблем не забороть. Кроме того — если пытаться закапсулировать все как есть, недалеко до гражданской войны. Не знаю я! — Раздраженно потер лицо: — Поэтому и не говорю на людях про политику — не хочу русской крови на своих руках! Никакой не хочу, но пару ваших функционеров удавил бы с радостью!

— Кого? — Жадно спросил Николай Степанович.

— Вот сейчас я тебе списочек напишу, и через недельку эти люди растворятся? — Не поверил я.

— Нет конечно! Но я мог бы кое с кем поговорить…

— Не пытайся даже, — Отмахнулся я: — Наша задача — трубу в Японию выбить. Времена плохие будут и у вас, и у нас, а так к взаимной выгоде будем торговать всяким. Люблю я русский народ, Николай Степанович. Веришь?

— Почему-то верю, Иоши-кун! — Вздохнул он и двинулся к калитке: — Пора мне, работы много. Береги себя!

— До встречи! — Помахал я ему в ответ и вернулся в дом со смесью облегчения и недовольства собой — хорошо облегчить душу, но сколько же я наговорил лишнего!

Глава 2

— Да зачем пожилых людей беспокоить? — Безнадежно протянул я, сидя за столом в столовой, во время семейного совета из меня, мамы, папы, Чико и Хэруки.

Естественно, родители собираются снова отправить с нами деда Наоки и бабушку Аяку.

— Вы еще слишком молоды, чтобы летать в другую страну в одиночестве! — Безапелляционно ответил отец.

— Стэн может прилететь за нами сюда, — Предложил я услуги своего ирландского еврея.

— Предлагаешь нам оформить на него опеку? — Поднял бровь батя.

— На дедушку же не оформляли, — Развел я руками, сам понимая слабость аргумента.

— Иоши, это очень забавно, но у тебя ничего не выйдет! — Хихикнула весь вечер веселящаяся лучшая девочка.

У меня тоже прекрасное настроение — хорошо, что ни в какие Гаты ей не нужно, и оставшийся кусочек лета мы проведем вместе!

— Просто убиваем время, — Попытался я сохранить лицо.

— Не переживай, у них найдется множество гораздо более интересных дел, чем следить за вами, — Подсластил пилюлю отец.

— Хочешь социальную рекламу про мотоциклы? О важности аккуратного вождения.

— Хочу! — Оживился батя: — Но дедушка и бабушка все равно отправляются с вами!

— Да понятное дело, — Отмахнулся я: — Значит, так… [ https://youtu.be/nYcdYyZnZ5E?t=156 — номер три].

Отец поржал, записал, и выдал мне внеплановый «ты-молодец». Все еще приятно!

— Три фильма, значит? — Уточнила мама.

— Фильм с Бьёрк, — Начал я разгибать пальцы по одному: — Фильм про «белый» район и фильм про Николь Кидман.

— И это все — всего за двенадцать миллионов долларов! — С явным удовольствием добавил предвкушающий сверхприбыли батя.

— Мне нужно еще, я не успею, но хочу подтянуть режиссера Джона Карпентера, чтобы он немного перелопатил собственноручно рожденный жанр «подростковый слэшер».

— «Хэллоуин»? — Уточнила усердно пичкаемая мной годным кинцом Хэруки.

— Ага, — Кивнул я.

— Стэн обо всем позаботится, — Отмахнулся от такой мелочи батя, отхлебнул пивка — провожает нас, так сказать. Уже третьей банкой провожает! — и ухмыльнулся: — А ты знал, что твои регулярные признания в любви к аниме по телевизору возымели неожиданный побочный эффект?

— Какой? — Не мог не заинтересоваться я.

— Рейтинги ВООБЩЕ ВСЕГО… — С нажимом произнес отец: — …Аниме пошли вверх! Поговаривают о тридцати миллионах новых зрителей — это, само собой, не считая зарубежной аудитории.

— Что-то типа: «Я всегда считал аниме какой-то дурью для малолеток и извращенцев, но если оно достаточно хорошо для Одзавы Иоши, значит и мне стоит попробовать»? — Предположил я.

Семья грохнула, и батя кивнул:

— Что-то вроде!

— И эти люди еще упрекали меня в дестабилизации рынка! — Пожаловался я.

— Твоя активность пугает и ставит в тупик очень многих, — Пояснил отец: — Но рано или поздно все увидят, что те, кто в тебя верит — процветает, а конкуренты… — Он замялся.

— Продолжают идти своим путем! — Закончил я за него.

— Нинтендо очень довольна второй рекламой, — Кивнув, перевел он тему.

Вторая реклама у нас про стартовую линейку игр. В ней Боузер-босс показывает игры своему потешному маленькому сыну. Кавай полнейший, деды из совета директоров визжат от восторга.

— Так что они выписали тебе премию в двести тысяч долларов, — Закончил радовать новостями отец.

— А «Хонда» мне ничего выписать не хочет? — Обнаглел я.

— Остальные выписывают их мне! — Гоготнул батя.

— Семейному бюджету, получается, — Не стал я обижаться.

— Именно! — Салютнул он баночкой.

— Но ты бы хоть цифры озвучивал, чтобы я знал свою ценность.

— Братик — бесценен! — Воспользовалась возможностью Чико.

— Спасибо! Спрошу правильно: насколько меня ценят корпоративные деды?

— Пока оценили в двенадцать миллионов долларов.

— Нормально! — Покивал я: — Как раз на кинцо!

— Да, не придется брать деньги из фирмы, — Согласился отец.

«Сони» дает мощности, но не дает бюджет — я попросил, авторское кино же.

— Если что-то из снятого провалится, прошу отнестись с пониманием — фильмы снимаются для критиков, показать, как я могу, чтобы в дальнейшем снимать только то, что хочется, не обращая внимания на их визги, — Подстелил я соломки.

— Как минимум в Японии твои фильмы соберут как надо, — Отмахнулся все понимающий батя: — Фильм Китано уже собрал больше шестидесяти, если так пойдет и дальше — он станет самым кассовым в истории японского кино. И чья это заслуга? — Хмыкнул он.

— Удачно получилось, — Кивнул я и пожаловался: — Но мне Такеши заплатил тысячу долларов и всё.

— Зато «Хонда» получила очень много, — Успокоил отец: — Не переживай, все всё понимают.

— А я и не переживаю! — Улыбнулся я: — Такеши-семпай классный, и я очень рад, что у его фильма все настолько хорошо.

— Говорил с ним? — Спросил батя: — Он собирается снимать что-то еще?

— Хандрит, — Пожал я плечами: — Невозможно конструктивно разговаривать, но, рано или поздно, он придет в норму.

— Что ж, если ты так считаешь… — Кивнул отец.

— Короче — дела идут отлично! — Подвел я итог.

— Именно! — Одобрил батя.

— Так, а в Америке же с шестнадцати лет можно водительские права получить? Можно? — Вспомнил я о важном.

— Ты замечательно справляешься с мопедом, так что почему бы и нет? — Улыбнулся мой добрый отец.

Повернувшись к Хэруки, я спросил:

— Прокатимся по хайвею на рычащем Харлее?

— Один такой уже покатался на мотоцикле! — Недовольно заметила мама.

— Прокатимся по хайвею на новеньком NSX-е? — Исправился я.

Хихикнув, лучшая девочка кивнула.

— Я все устрою, — Обрадовался выбору машины отец: — Но за вами будет ехать охрана.

— Мог бы и не упоминать, — Отмахнулся от неизбежного я.

Америка же — везде агрессивные негры. Или шериф из южного штата, который со словами «мы тут таких не любим, это — тихий город!» разобьет мне фару. Так что охрана будет с нами всегда и везде, в количестве двух пиджачных вооруженных дронов из бывших «Зеленых беретов».

— Мы приедем к вам в конце первой недели августа, — Напомнила мама.

На ужин к президенту — меня же не в одиночку туда приглашали, а как положено — с «невестой» и семьей. В столовую вошел Сакамото-сан, лениво мявкнул и раздраженно почесал задней лапой шею.

— Не чеши здесь! — Попросила Чико, отправившись насыпать питомцу влажный корм.

— А почему нельзя там чесать? — Спросил я.

— Мы вставили Сакамото-сану специальный микрочип! — Ответила сестренка: — Теперь он немного киборг, а еще — не потеряется!

— Вот оно что! — Покивал я: — Не думаю, что кот такого уровня способен потеряться, но подстраховаться не мешает.

Питомец укоризненно посмотрел на меня и занял место у миски так, чтобы я любовался его задницей.

— Я тоже очень тебя люблю, Сакамото-сан! — Не стал я обижаться.

Семья рассмеялась, и все дружно отправились помогать мне собираться: Хэруки уже готова, ее чемодан — у нас, и даже с Ринтаро-сенсеем попрощаться успела. Упаковали все потребное — включая дискету со сценарием «Малышки» для Иствуда, он нас пригласил на премьеру «Новичка», она 20 июля состоится. Интересно, он вообще знает, что такое дискета и зачем она нужна?

Зазвонил мобильник, я взял трубку и услышал голос Мураты Киоко, бывшей напарницы по литературному клубу и действующего поэта-песенника.

— Привет! Мы с родителями очень рады, что с тобой все хорошо! — Первым делом заявила она.

— Спасибо, я этому очень рад! — Честно ответил я.

— Поздравляю с победой! — Перешла она к следующему пункту.

— Спасибо! — Поблагодарил и за это.

— Слушай, Иоши, я начала получать заказы на песни для других музыкантов, и… — Замялась.

— И решила спросить мое мнение на этот счет, — Закончил я за нее.

— Да!

— Да пожалуйста — в контракте же на это запрета нет, — Выдал разрешение добрый хозяин.

— Мы с родителями подумали так же, но лучше спросить! — Обрадовалась она: — Спасибо! И хороших тебе съемок!

— Спасибо! — Поблагодарил я ее в третий раз и отключился.

Понравились, значит, индустрии ее тексты. Это хорошо — чем больше у моих, так сказать, «выкормышей» будет личной славы, тем больше у меня кредита доверия. Который и так, замечу, просто невероятных размеров!

* * *

— Как здорово, что ты согласилась поехать с нами, Хэруки-тян! — Лучилась радостью бабушка Аяка, когда самолет взлетел.

Летим, ясен пень, первым классом, поэтому прямо сейчас сидим на удобных диванчиках друг напротив друга за заваленным туристическими буклетами — дедушка с бабушкой продумывают отпуск — письменным столом.

— Нам с Аякой будет гораздо спокойнее, если мы будем знать, что наш внук под твоим надежным присмотром! — Добавил от себя дед Наоки.

Обижаться не стану — японцы же, для них такое поведение совершенно нормально, и никакого неуважения ко мне здесь нет.

— Спасибо, что взяли меня с собой! — Поблагодарила лучшая девочка в ответ.

Дед с бабушкой пошли в ресторан. Мы с Хэруки сыты, поэтому она придвинулась ко мне и поведала важную историю из жизни:

— В детстве мы с Кохэку выиграли у мальчишек в «камень, ножницы, бумагу» пару огромных жуков-носорогов! Я назвала своего Раку-кун. Он жил в аквариуме на моем подоконнике и обожал бананы. Иногда я купала его в тарелке, а его панцирь благородно переливался на солнечных лучах! Глупые мальчишки не раз предлагали нам с Кохэку выставить наших жуков на бои, но я бы ни за что так не поступила с Раку-куном!

— Конечно ты бы не стала! — Умиленно поддакнул я.

— Раку-кун прожил у меня две счастливых недели, но однажды, когда мы гуляли в саду, его склевала ворона, — Хэруки грустно вздохнула: — Тогда я поклялась, что если когда-нибудь снова возьму на себя ответственность за чью-то судьбу, сделаю все, чтобы его защитить!

— Я для тебя что-то вроде жука, да? — Хохотнул я.

— Самый любимый жук! — Прильнула ко мне Хэруки.

— А что случилось с жуком Кохэку?

— То же, что и с Кейташи — он от нее убежал! — Не без ехидства хихикнула лучшая девочка и попросила: — А расскажи что-нибудь о своем детстве!

Блин! Она же не станет проверять, верно?

— Когда я был совсем мелкий, мне завели хомяка. Однажды я угостил его жвачкой, он набил щеки, задохнулся и умер.

— Какой кошмар! — Ужаснулась Хэруки.

— Чувство вины за этот неумышленный, но ужасный поступок — до сих пор со мной! — Хлопнул себя по груди: — В память о несчастном грызуне я должен стать как можно лучше и совершить как можно больше добрых дел!

— Бака! — Хихикнула лучшая девочка, подумав, что я шучу.

— А как там Юко-тян? — Спросил я о маленькой трехцветной кошечке.

— Такая милая! — Улыбнулась Хэруки: — Она спит со мной каждый раз, когда я там ночую! А еще, на всякий случай, мы вшили в нее микрочип.

— Однажды мобильные телефоны станут достаточно могучими, чтобы специальной программой, при помощи спутника, в реальном времени показывать на карте города расположение питомца.

— Или любимого человека? — Заинтересовалась лучшая девочка этаким функционалом.

— Или так! — Кивнул я: — Как супер важным богачам, однажды нам тоже придется вшить себе микрочипы — очень поможет, если кого-то из нас похитят.

— Будем надеяться, что ничего подобного не произойдет! — Поджала губки Хэруки.

— Надейся на лучшее, рассчитывай на худшее, — Пожал я плечами: — Когда в результате получишь что-то среднее — останешься доволен.

— Даже не знаю, философия это неудачника или наоборот, — Вздохнула лучшая девочка.

— Ну его, это несовершенство мира, — Отмахнулся я и достал из ручной клади «Фамиком»: — Давай лучше в «Контру» поиграем!

— Давай! — Оценила идею Хэруки.

При помощи стюардессы подключили приставку к телеку и начали истреблять презренных ксеносов. Вернувшиеся дедушка с бабушкой окинули нас умиленным взором — играются деточки! — и осели у бара, отдавая должное винам.

Потратили три «конта», но конами-код вбивать не потребовалось — мои игровые навыки тоже потихоньку растут.

— Мы снова спасли мир! — Радостно возвестила Хэруки, добив финального босса.

Дали друг другу «пять», сходили поужинать, оценили оставшееся время полета и состояние, и присоединились к уже уснувшим Наоки и Аяке.

Калифорния встретила нас приветливо — теплым ветерком и белыми, пышными облаками, спрятавшими нас от палящего летнего солнца. Погрузились в лимузин и отправились заселяться, для разнообразия, не в отель, а в нормальные двухэтажные дома с небольшими бассейнами — мы здесь надолго, поэтому есть возможность, так сказать, заценить американский образ жизни. Точнее — тот образ жизни, который начинается после воплощения «американской мечты» в реальность.

В доме третьем поселится четверка телохранителей, которые по телевизору будут мониторить ситуацию вокруг жилищ — везде повесили камеры. Помимо них, около въезда в наш тупиковый переулочек, расположена будка какого-то местного «ЧОПа», крышующего этот миленький белый район.

Прибыли мы поздним утром субботы, поэтому местные жители дружно высыпали на улицы под предлогом стрижки газонов, нежного протирания тряпочкой припаркованных внутри гаражей лакшери-автомобилей, садовых работ и прочего. Дав нам разойтись по домам и немного обжиться, соседи потянулись знакомиться, не забывая вручать традиционные угощения. В свою очередь я наделял страждущих автографами. И откуда они знают? Процедура знакомства с народом заняла больше часа, после которых мы, наконец-то, пошли в спальню наверстывать.

Напитавшись энергией, отправились на встречу с Ридли Скоттом, прихватив с собой охранных дронов. Дедушка с бабушкой наконец-то признались, что они все-таки пожилые люди, и после перелета им нужно немного отлежаться. Съемки стартуют завтра, через пару кварталов отсюда, так что сегодняшний день можно потратить на интересное.

Встреча состоится в «Сони», но снимают «Гладиатор» на острове Мальта — какое-то время именно его магистром был Павел I!

— Здравствуйте, мистер Скотт! — Поздоровался я с режиссером, уморительно-пунктуально выбирающимся из машины около крылечка офисного здания одновременно с нами.

— Добрый день! — Вежливо ответил англичанин, поцеловал ручку Хэруки и пожал мне.

Оставив охрану в машине — нафига они нам внутри «Сони»? — прошли в здание, в холле встретив Стэна.

— Шалом! — Поприветствовал я его.

— Коничива! — Ответил он.

Поручкались.

— Как оно в целом? — Спросил я по пути в выделенный нам офис с диванчиками и большим телеком.

— Дела идут отлично, — Не удивил ирландец.

— Стэн, а где ты работал до этого?

— Помощником одного из продюсеров Warner Bros, — Ответил он: — Когда мне предложили нынешнюю должность, я решил рискнуть — и не прогадал!

— Это хорошо, что не прогадал, — Покивал я.

— Тебя приглашают выступить в «Рестлинге» за сто тысяч долларов, — Предложил он активность.

— Давай! — Обрадовался я и выкатил условие: — Хочу помочь выиграть Халку Хогану!

Хохотнув, фальшивый еврей пообещал все уладить. Тем временем будущий сэр воткнул кассету в видак и несколько напряженно поведал:

— Сейчас у нас готовы шестьдесят три минуты материала. Само собой, потребуется доработка спецэффектами.

— Само собой! — Согласно кивнул опытный кинодел Иоши.

Следующий час смотрели хаотично смонтированные разрозненные сцены из будущего фильма. Впечатления? Да то же самое, с поправкой на других актеров, включая Джорджа Клуни в главной роли. Все-таки Рассел Кроу слишком молодой, но не пропадет — у меня на него планы есть.

— Я — полностью доволен! — Подвел я итог просмотру, и Ридли наконец-то расслабился.

Думал поди, что я начну ему рассказывать, как правильно снимать кино.

— В бюджет укладываетесь? Станет круче, если добавить денег? — Спросил я.

— Нет, все в полном порядке, — Улыбнулся режиссер: — Мы не скупились, когда прикидывали смету, поэтому перерасхода не будет!

— Приятно иметь дело с профессионалами! — Довольно потянулся я, и в животе заурчало: — Пообедаете с нами, мистер Скотт?

— Твое предложение — честь для меня! — Ответил он, и мы пошли обедать.

Глава 3

После обеда с культовым персонажем пришлось идти в телевизор.

— Никакой ненависти к США у меня нет — даже странно, что меня все время об этом спрашивают! Напротив — от всех визитов в вашу замечательную страну у меня остались исключительно позитивные эмоции. А теперь, когда мне придется остаться у вас подольше, мы заселились в обычный дом. Пользуясь случаем, хочу передать привет соседям, которые в честь новоселья принесли нам кучу вкуснятины! Обещаю вернуть посуду уже сегодня!

Народ в студии воспитанно засмеялся и поаплодировал.

Ведущий улыбнулся и поведал:

— Наверное, такое мнение у некоторых американцев возникло во многом из-за ваших частых визитов в СССР. В том числе — к военным.

Помолчали, потому что на монтаже здесь прокрутят монтажик с моими приключениями на бывшей родине.

— Об этих «визитах к военным» меня попросили высшие армейские чины. Будучи воспитанным юношей, я просто не мог им отказать. Кроме того — не видел смысла отказывать, потому что ничего против обычных солдат не имею — для меня это точно такая же аудитория, как и любая другая. И, справедливости ради, — Я полез во внутренний карман и достал оттуда солидного вида конверт: — Это — личное приглашение генерала Эдварда Стоуна посетить вверенную ему армейскую базу на территории штата Вашингтон. Это приглашение я с радостью принял, с удовольствием осмотрю вашу армейскую материальную часть и поговорю с парнями.

Зрители поаплодировали, и я добавил:

— Пользуясь случаем, сразу уточню — никакой неприязни ни к одной стране мира, а тем более к населяющим ее людям, у меня нет совсем! Например, наши африканские школы охраняет Британский частный военный подрядчик. Название я озвучивать не могу, извините, но они прекрасно справляются со своими обязанностями, полностью отрабатывая каждый потраченный на них фунт. Спасибо вам, что защищаете стремящихся к знаниям ребят!

Зрители вежливо похлопали.

— А вы, Аоки-сенсей, — Направил ведущий следующий вопрос Хэруки — нас же вместе приглашали: — Собираетесь открыть новый вид и у нас?

— В вашей стране много по-настоящему замечательных ученых, и я сильно сомневаюсь, что, если на вашем континенте и остался кто-нибудь «неоткрытый», у меня едва ли получится опередить ваших профессионалов! — Ответила сидящая в соседнем от меня кресле, одетая в нарядное зеленое платье и не ставшая надевать "официальный" черный паричок — открываем окно Овертона, чтобы наши деды смирились с ее потешной прической — Хэруки.

Аплодисменты, американцы довольны.

— Просто сопровождаю своего жениха в деловой поездке.

— Что-то вроде предсвадебного медового месяца? — Подмигнул ведущий.

— Что-то вроде школьных каникул! — Ответил я.

Народ заржал уже не по велению студийного дрона, а от души.

Хохотнув, ведущий признался:

— У меня совсем вылетело из головы, что вы до сих пор учитесь в школе! Странно — разве с такими способностями вы не можете закончить ее экстерном?

Пришлось рассказать об отсутствии экстерна, само собой, напирая на то, что это хорошо и правильно:

— Многие считают меня гением, поэтому я возьму на себя смелость поделиться кое-какими соображениями на наш счет, — Указал на себя: — История насчитывает слишком много прискорбных случаев, когда ребенка с потенциалом начисто лишают детства, загоняя в максимально доступное число «гениальных» активностей — от музыкальной школы до класса с углубленным изучением математики. Когда ребенок делает первые успехи, родители окончательно теряют связь с реальностью, думают «да нафига нам эта школа!» и переводят бедного малыша на домашнее обучение. Лишенный общения со сверстниками и обычных детских радостей, он растет глубоко несчастным, но не хочет подводить родителей, поэтому во всем соглашается с ними. В итоге мы имеем подростка с научной степенью и начисто разрушенной психикой! Что хорошего ждет его в будущем? Уважаемые любители выращивать гениев, очень прошу вас не торопиться — позвольте своему ребенку раскрыться тогда, когда он будет к этому готов. Пожалуйста, не подменяйте заботу и поддержку гиперопекой!

Народ похлопал, и на этой душеспасительной ноте мы попрощались.

— Хорошо справилась! — Похвалил я лучшую девочку.

— В телевизоре всегда нужно говорить одно и то же! — Заметила она то же, что и я.

— Теперь можно ехать на ужин к моему доброму другу Сталлоне!

— Нашему другу! — Ловко обобществила культового персонажа Хэруки, и мы проникли в салон сквозь открытую водителем-негром дверь лимузина.

По пути глазели на улицы — богато, трущобы отсюда далеко — и «летних» калифорнийцев.

— Эти женщины слишком низкого мнения о себе! — Неодобрительно прокомментировала обилие торчащих из-под шорт и ультимативно коротких юбок «полупопий».

— Или наоборот — слишком высокого, — Поспорил я: — Смотрите, мол, какая у меня шикарная задница.

— Шикарная? — Опасно покосилась на меня Хэруки.

— В их вымышленном мирке внутри головы! — Отмазался я: — В моих глазах твоя задница — вне конкуренции, любимая!

— Угу! — Довольно кивнула лучшая девочка и вернулась к проносящимся за окном картинам.

Чисто GTA V с поправкой на время и моду! Ну и, если совсем цинично, красивых людей гораздо меньше, чем обычных и откровенно страшных. Как и везде, в общем. Нажав кнопку, включил радио.

— I become so numb, I can feel you there… — Окутал нас наполненный ЧУВСТВАМИ вокал фронтмена Arctic Monkeys.

[ https://www.youtube.com/watch?v=kXYiU_JCYtU&ab_channel=LinkinPark ]

— Сделай громче! — Попросила Хэруки.

Сделал, послушали свежий сингл группы до конца.

— Воу! Просто улет! — Ворвался в эфир RJ, — Черт, да я никогда не слышал ничего подобного! Похоже, второй альбом этих продолжающих «разрывать» чарты новичков станет еще более крутым и новаторским!

— Таким и будет! — Авторитетно подтвердил я для Хэруки.

— Концерт в «Артеке» мне понравился больше! — Преданно заявила она: — И спасибо за «Пикунику»!

Спел ребятам песню группы «Пикник» «Настоящие дни» — там про харакири, поэтому зашло в тему. Альбом с этой песней уже вышел, и перед исполнением я честно признался, что группа «Пикник» мне нравится, и попросил их не обижаться на некоммерчески-спетую песню. Хэруки понравилось, и она увезла в Японию пластиночку.

— Да ладно тебе! — «Пикнул» ее по носику, девушка хихикнула, и я поблагодарил в ответ: — Тебе спасибо, что придумала съездить в Йеллоустоун, мне бы и в голову не пришло.

— Будет весело! — Оптимистично улыбнулась она.

Жил Сталлоне, как и положено, бохато — в полноценном особняке с бассейном, парой гаражей, домиком для слуг (возможно, гостей) и дворецким. Наш телохранитель поговорил с домофоном на воротах, те автоматизированно открылись, и мы проехали мимо аккуратно подстриженных одетым в комбинезон и перчатки садовником-латиносом — потому что он продолжает ровнять один из кустов прямо сейчас — кустарников.

— Неплохо! — Авторитетно оценила лучшая девочка.

— По-гайдзински неплохо! — Уточнил фашиствующий японец Иоши.

— Это я и имела ввиду! — Согласно кивнула еще более фашиствующая (потому что неосознанно) японка Хэруки.

Хозяин дома и его сын встретили нас на крылечке.

— Миссис Сталлоне сейчас отсутствует как таковая! — Уточнил я для девушки.

— Поняла! — Кивнула она.

Вышли, поручкались — поцеловали ручку Хэруки. Я поцеловал просто ради комичности. Посмеявшись, пошли внутрь.

— Хороший дом! — Отвесил я ритуальный комплимент хозяину.

Очевидно, что хороший! Все атрибуты в наличии — барная стойка в совмещенной с кухней гостиной, толстенные ковры, камин, кожаная мебель, хрустально-золотые люстры, чудовищных размеров телек («Сони», хе!) и вот это вот все.

— Ни разу не жалел о том, что потратил на него два с половиной миллиона! — Похвастался Слай.

— А еще у вас хороший садовник! — Добавила комплимент Хэруки на своем потешном английском.

— Спасибо! Хулио — настоящий профессионал!

— Как твоя карьера тренера покемонов, Сейдж? — Адресовал я вопрос сыну суперзвезды.

— Сокрушаю всех! — Радостно ответил наделенный читерскими покемонами пацан.

Помыли руки, и по пути в столовую Сталлоне предупредил:

— Мы заказали еду в ресторане.

— Мог бы и сам чего-нибудь слепить! — Расстроился я.

— Я тебе что, повар? — Фыркнул он.

— Собственноручно приготовленная еда всегда вкуснее! — Поделился я с ним мудростью.

— Не в папином случае! — Хихикнул Сейдж.

— Это точно! — Не стал обижаться Слай.

Уселись за стол, пара официантов накормила нас уткой по-пекински…

— Не хуже, чем в Пекине! — Честно признал я.

И пирогом с какими-то ягодами на десерт плюс мороженным. В процессе узнал про съемки «Разрушителя» — идут полным ходом! Надо будет заехать посмотреть — снимают же прямо здесь, в Калифорнии.

— А ты умеешь садиться на шпагат? — Спросил я Сталлоне.

— Сравниваешь меня с этой балериной? — Подозрительно прищурился он.

— Именно! — Ответил я: — Скоро буду франшизу разрабатывать: игра жанра файтинг, фильм, мультфильм. Возможно — комиксы, как спрос пойдет. Там будет персонаж-киноактер, который умеет драться и в жизни. Его коронный прием — удар по яйцам в шпагате!

Малолетний Сейдж заржал.

— И если ты умеешь так делать, я лучше возьму тебя, а не Ван Дамма. Ты — надежный, а он, как мне докладывали, бухает и «звездит».

Не избежал бельгиец тех же проблем, что и в моей версии реальности, и ничего с этим сделать я не могу.

— Я пью только в нерабочее время, — Гордо похвастался суперзвезда троим детям, допил цедимое им весь вечер винцо, встал со стула и вышел на свободное пространство, вздохнул: — Давненько я этого не делал! — И начал аккуратно опускаться на шпагат.

Когда его промежность находилась где-то в двадцати сантиметрах от земли, брюки дорогущего костюма ожидаемо не выдержали нагрузки и смачно треснули, явив нам белые плавки Сталлоне.

— Неплохой панцушот! — Шепнул я хихикающей в ладошки Хэруки.

* * *

Помимо прочего, за ужином Сейдж рассказал, что они уже вторую неделю всем актерским составом усердно репетируют под руководством японского проксирежиссера. Завтра с утра начинаем снимать — погоду обещают отличную.

— Миссис Клоуз, прекрасно выглядите! Еще раз спасибо вам большое, что согласились! — Поцеловал я ручку главной звезде фильма.

— Что ты, Иоши-кун (для оптимизации всем, с кем я работаю возрастом старше тридцати присылают рекомендацию называть меня просто «Иоши-куном»), в фильме с таким замечательным сценарием я снимусь с радостью!

Арендованный на неделю кусочек района огородили копы, «Сони» нагнала съемочную группу под руководством проксирежиссера-японца. Тупо пришел на все готовенькое!

Плюхнулся в стул с надписью «режиссер», вздохнул об отсутствующем стакане с кофе от заботливой Нанако и скомандовал «мотор!». «Чамскраббер, сцена 1, дубль 1». Щелк!

Все оказались большими молодцами, поэтому к субботе удалось отснять все потребное. Пленки отправятся в Японию — мне же не к спеху, буду монтировать уже дома. Проксирежиссер почти ничего не делал, так что никто меня не упрекнет в нечистоплотности. Вместе с Хэруки встретили в аэропорту Кохэку — прилетела потусоваться с подругой. Никакого желания лететь со мной в мухосранск под названием Нью-Джерси — фильм с Бьёрк снимаем там — ни девушки, ни дедушка с бабушкой не выразили, так что отправимся туда вдвоем со Стэном. Телохранитель в комплекте, само собой.

Для меня же Джерси очень удобен — он недалеко от Нью-Йорка, где состоится «Рестлинг» с моим участием. Никто этого не планировал — просто приятное совпадение.

— Спасибо за такую хорошую организацию съемок, Стэн! — Поблагодарил я своего американского менеджера (ну а кто он еще?), когда самолет уносил нас в ночное небо.

— Все для тебя, Иоши-кун! — Салютнул он мне бокалом шампанского — отмечаем окончание съемок, но я пью газировку.

Настроение было благодушным, поэтому решил немного испортить его довольному Стэну:

— Я тебе переплачиваю!

— Что? — Похлопал он на меня глазами.

— Сам посуди — за полную хрень, которая занимает у тебя пару часов, я плачу шестизначные суммы! Это же абсурд.

— Слушай… — Жалобно протянул он.

— Поэтому сделаешь для меня еще кое-что, но бесплатно! — Закончил я.

— Хорошо! — Обрадовался тому, что так легко отделался, ирландец.

— Объяви тендер на игру жанра «файтинг» для «Супер Фамикома» и игровых автоматов. Нужно представить полноценный диздок и сколько-нибудь рабочую демку. В графике должны использоваться спрайты реальных людей. А еще — много кровищи! — Жизнерадостно закончил хороший мальчик Иоши: — Почему ты не записываешь?

— Я записываю! — Постучал Стэн пальцем себе по лбу.

— И что, никогда не подводила? — Не поверил я.

— Никогда! — Гордо ответил он: — Я же говорил тебе: я — профессионал, и точно стою таких денег!

— Вроде справляешься, — Признал я и спросил: — Как вообще погода на студии?

— У тебя — огромная поддержка со стороны Японии, — Не удивил Стэн: — Но среди местных... — Он поморщился.

— «Выскочка»? — Предположил я.

— А еще «самодовольный сопляк», «богатенький сыночек» и «сраный японский выкормыш», — Не стал меня жалеть фальшивый еврей.

— Нормально, — Покивал я: — В целом все верно.

Стэн хохотнул и снова не удивил:

— Так что очень многие ждут, когда ты совершишь ошибку.

— Пускай ждут, — Отмахнулся я: — Я уже тупо слишком важный, чтобы какие-то дроны среднего ранга могли испортить мне жизнь.

— И уже принес студии огромные деньги, — Добавил Стэн.

— Так что пускай зубами скрипят, я — на совсем другом уровне! — Нескромно подытожил я и достал лист гербовой бумаги «Сони» — для солидности: — Давай письмо Джону Карпентеру сочинять! Он вообще сейчас занят? — Спросил я то, что давно следовало.

— В начале недели была премьера его фильма «Дьявол». Какой-то убогий вестерн для телевизора, — Поведал Стэн.

— Плохо с карьерой у мастера! Надо исправлять! — Вздохнул я и начал сочинять: — «Здравствуйте, уважаемый мистер Карпентер! Пишет вам японский школьник, — Ирландец хрюкнул, — Одзава Иоши. К огромному моему сожалению, я не имел чести быть знакомым с вами лично, но очень хотел бы исправить это прискорбное недоразумение».

— Очень вежливо! — Оценил Стэн, принимая от стюардессы еще один бокал.

— Теперь — немножко комплиментов и можно переходить к делу! — Объявил я: — «Я обожаю ваши фильмы, а «Хэллоуин» — настоящая классика и основатель жанра «слэшер», поэтому я тоже решил попробовать придумать что-то подобное. Прилагаю к этому письму сценарий фильма «Крик» — для меня было бы огромной честью, если бы вы согласились стать режиссером. С искренним уважением, Одзава Иоши», — Высунув от усердия язык, поставил точку и спросил: — Как думаешь, Стэн, он знает, как работают дискеты?

— Думаю, разберется! — Хохотнул ирландец, аккуратно забрал бланк и сунул в вынутый из ручной клади в виде дорогущего на вид портфеля бандерольный конверт: — Какой бюджет? — Спросил он, убрав наполнившийся конверт обратно.

— Миллионов десять, наверное, — Прикинул я: — Но если мистер Карпентер попросит, добавлю из своих. И не обижайте уважаемого мэтра гонораром!

— Ты переплачиваешь не только мне, — Заметил Стэн.

Достав ноут, «залил» файлик со сценарием «Крика» на пару дискет — одна режиссеру, другая — студии.

— Удобно! — Оценил ирландец: — А я помню времена, когда факс считался вершиной технологий!

— Он и сейчас во многом таковой является, — Отмахнулся я: — Но придет время, и мне даже не придется вставать с унитаза, чтобы связаться с кем угодно где угодно, отправив…

— Что угодно! — Хмыкнул Стэн.

— Именно! — Не обиделся на перебивание я.

Глава 4

В Джерси я выпендриваться не стал, заселившись в нормальный, не люксовый, одноместный номер местной четырехзвездочной гостиницы, куда мы сейчас и едем. Сам городок произвел довольно гнетущее впечатление — не Филадельфия, конечно, но в обычное время немного раздражающий бодигард на этих улицах почему-то начал добавлять уюта. Многовато маргиналов, в общем! Помимо них, таращился на вывески местного малого бизнеса — увы, магазин свинины Satriale’s, где любили проводить время Тони Сопрано сотоварищи, не существует — выдумали специально для сериала. Зато нашел Satin Dolls — прототип сериального стрип-бара Bada Bing.

— Хочешь зайти? — Ехидно улыбнулся мне Стэн, увидев как я таращусь на витрины культовой локации.

— Очень хочу, — Честно ответил я: — Ни разу бара с титьками не видел!

Телохранитель гоготнул, испугался собственного непрофессионализма и закаменел лицом обратно.

— Слушай… — Замешкался Стэн.

— Да я понимаю, — Отмахнулся: — Никуда титьки не денутся, схожу когда вырасту.

— Правильное решение, Иоши-кун! — С облегчением кивнул явно не желающий выбивать аусвайс на несовершеннолетнего Стэн. Скорее всего получилось бы — я же не такой, как все!

А вот и магазин выпечки Джо — тоже из «Сопрано»!

— Хочу чего-нибудь оттуда! — Попросил я.

Стэн скомандовал остановиться, и сходил купил мне бискотти — итальянских печенек. Такой вкуснятиной невозможно не поделиться с фальшивым евреем — кошерное же! — и телохранителем, так что к концу пути мы изрядно засыпали лимузин крошками.

Заселившись, сразу отправился спать, не смотря на ранний вечер за окном — доконали меня часовые пояса!

Проснувшись с первыми лучами тусклого, укрытого тучками североамериканского солнышка, зашел за Стэном, пошли завтракать этими ихними стэйками с картошкой, и ирландец вручил мне пришедшее вчера вечером письмо. От Фила Спенсера — он у меня на гайдзинское отделение игровухи стукачом поставлен, и никаких проблем с этим не испытывает — корпоративную пользу же приносит, значит — полезен. С «понятиями» вообще никаких проблем нигде кроме России и криминальных кругов нету.

— «Отчет номер один», — Так начиналось письмо: — «Внедрился в команду Кармака. Прибыли его друзья, сочиняем диздок. Сильно мешает полное непонимание предельных возможностей ПК — мы не знаем, что из этого придется вырезать».

Это я осенью на себя возьму — я-то на много лет вперед в курсе что там и как будет. Исключение — CD-модуль для «Супер Фамиком», которого в моей реальности не было. Да про него даже ответственные дроны еще нихрена не знают — ни цены, ни ТТХ. Надо будет, опять же осенью, сходить к ним на совещание — я же должен знать, с чем придется работать?

— «Вопреки твоим инструкциям, переданным через Читосе-сан (она замужем?), команды не хотят взаимодействовать друг с другом — они почему-то решили, что ты устроил соревнование на выбывание, и те, чья игра окажется хуже, вылетят на улицу».

— Вот что за люди, Стэн? — Пожаловался я ирландцу: — Им прямо говоришь, что все в одной лодке, а они не верят!

Достав телефон, с сомнением посмотрел на него — в Японии-то ночь сейчас! — и убрал обратно. Попозже позвоню.

— «Из-за такого положения дел я не владею информацией о происходящем в команде «Андерворлда»», — Расписался в бесполезности будущий глава консольного направления вставший на ноги «Одзава групп»: — «Буду пытаться втереться в доверие к самым безобидным», — Тут же предложил план действий: — «Возможно, понадобятся деньги на совместные пирушки», — Попросил шпионских денег.

— Вот это я понимаю — по-настоящему ценный кадр! — Умилился я и дал оценить письмо Стэну.

— Очень удачное приобретение! — Оценил он с высоты своего опыта.

— Отправь ему тыщи три ваших денег, — Распорядился я: — И мое пожелание продолжать так и дальше, — Ухмыльнувшись, добавил: — И Читосе-сан — не замужем!

— Хорошо! — Кивнул фальшивый еврей, не спеша отрываться от стэйка. А чего ему? Приказа «прямо сейчас!» не поступало: — Но я бы на твоем месте был осторожнее — они с Читосе могут объединиться. Это чревато.

— Не выйдет! — Фыркнул я: — Читосе-сан — личная подруга моей матери и преданная ученица дедушки. Она скорее сделает себе харакири, чем предаст нашу семью.

— Хорошо в Японии! — Завистливо вздохнул Стэн.

— Очень хорошо! — Охотно согласился я: — В плане кадров — просто рай! Мои соотечественники умеют и могут абсолютно все, но, увы, не очень хорошо определяют это «всё». Дай им направление и бюджет — и они за пару лет изготовят огромного человекоподобного робота!

Фальшивый еврей саркастично фыркнул.

— Макет огромного человекоподобного робота! — Добавил я реализма.

Снимать фильм со светлой девушкой Бьёрк — одно удовольствие!

— Извини, что пришлось набрать немного лишних килограммов, — Извинился я перед изрядно располневшей для роли певицей.

— Ничего, у меня хорошая сила воли, поэтому я легко от них избавлюсь! — Улыбнулась она.

В паре сцен возникла проблема — играющий роль отбирающего у слепой последнее копа ирландский актер Тони Дойл начинал слишком сильно плакать, и этим портил дубли. И это — профессионал, мать его! Что будет с более мягкосердечными зрителями?!

Песни уже готовы — «Танцующая в темноте» же по жанру немножко мюзикл, что просто идеально ложится на мой попаданческий бэкграунд — уверен, многие ждали подобного поворота, я же музыкальный мальчик! Музыкой занимался я, а Бьёрк, по отосланным ей «рыбам», ориентируясь на сценарий и собственный талант, написала тексты. Записывалась она в Лондоне, а «демки» слала по почте. Немножко разговоров по телефону и писем — и вуаля, «результат идентичный натуральному» полностью достигнут.

Закончили аккурат к началу августа: «Догвилль» — это постепенный процесс, поэтому на него выделили аж месяц. Снимать будем в калифорнии — арендовали целый ангар у ВВС США, и начиная с этого марта рабочие приводили его к нужному виду. Но туда отправляемся завтра, а сегодня — рестлинг!

Шоу состоится в легендарном Мэдисон Сквер Гарден.

— Там наши музыканты выступали, — Поведал я Стэну: — Двадцать тысяч зрителей в концертном варианте!

— Неплохо! — Оценил он.

У входа нас встретил лично Винс Макмэн — хозяин всея WWF — мировой федерации рестлинга. Не знаю, какой он в жизни — рептилоид, скорее всего — но спасибо ему за счастливое детство!

— Здравствуйте, мистер Макмэн! — Раскланялись, затем пожали руки: — Спасибо за такое приглашение — мне рестлинг очень нравится!

— Здравствуй, Иоши-кун! — Ответил он: — Я просто не мог упустить такую шикарную возможность, и твое согласие — огромная честь для нас!

Прошли внутрь и двинулись к гримеркам.

— Мистер Макмэн, у нас в России телеканал есть. Полностью убыточный — там пока денег телевизором не заработаешь, но в будущем ситуация изменится — они потихоньку перестают быть комуняками.

Винс хохотнул.

— И я бы хотел попросить у вас права на телевизионный показ на территории СССР прошлого и позапрошлого сезонов WWE. Например, семьдесят тысяч долларов? А еще мы поделимся с вами информацией о рейтингах — кто знает, может у вас получится договориться с русскими, когда у них появятся нормальные деньги вместо рублей?

В моей реальности по ТНТ крутили, так сказать, обрезанный вариант — так называемый «Monday Nitro» — без крупных ивентов и с урезанным хронометражем. А WWE— это прямо весь смак! Эфирного времени у меня — этим самым ешь, так что найдем Николая Фоменку и посадим его комментировать — у него гигапотешно в моем мире получалось! Увы, придется запретить ему говорить слово «жопа» — оно, конечно, гласность, но не настолько же!

— Просто Винс! — Великодушно позволил важный дядька: — Давай так — восемьдесят тысяч, но я добавлю позапрошлогодний сезон. Но, если однажды мы захотим работать с русскими сами, права возвращаются к нам.

— Хорошая сделка, Винс! — Одобрил я: — Вычтешь из моего гонорара?

— Договорились! — И мы ударили по рукам.

В гримерке внутренне завизжал от восторга: Халк Хоган и Брет Харт — это из «больших». Персонаж поменьше — Рэнди «Мачо Мэн» Сэвэдж. Все в «сценических» нарядах: Хоган в желтом, в майке, бандане и трусах. Брет — в малиновых штанах и черной майке. «Мачо Мэн» — что-то типа отечественного стриптизера Тарзана — в сеточку, так сказать.

— Говорят ты мой фанат? — Радостно рявкнул в ответ на мое появление Халк Хоган, подскочил со стула и попытался зажать мою голову под мышкой.

Увы, дзюдо никто не отменял, и пожилой (такое чувство, что он никогда молодым не был!) рестлер был пойман на болевой прием. Народ ехидно заржал.

— Извините, мистер Хоган, рефлексы! — Извинился я, отпустив культового персонажа: — Все так, вы и вправду мой любимый рестлер. Извините, — Покаялся перед другими рестлерами.

— Силён! — Не обидевшись, хлопнул Халк меня по плечу.

Внезапно я ощутил легкий удар чем-то плоским по спине, сопровождаемый громким металлическим лязгом. Обернувшись, увидел держащего согнутый складной стул Брета Харта:

— Это тебе за Халка! — Гоготнул он и пояснил: — Весь реквизит, как ты только что убедился, абсолютно безопасен, поэтому не бойся и врежь Рэнди, — Указал он на «Мачо Мэна»: — Как следует!

— Только не кулаками! — Сымитировал огромная туша Мачо Мэн испуг, что всех нас очень развеселило.

— А можно по голове? — Спросил я и получил по лбу стулом от пылающего реваншизмом Халка Хогана.

Тоже совсем не больно!

— Разочарован, небось? — Спросил Винс.

— Вовсе нет! — Покачал я головой: — У вас тут клевое шоу, которому нет аналогов. Да, урон чисто символический, но у кого язык повернется сказать, что рестлер не рискует? Да у вас тут с пяти метров на тонюсенькие маты прыгают! Это — тяжелая, опасная работа, и в моих глазах рестлинг всегда будет прекрасен, пока в нем есть за кого болеть.

— Отлично сказано, Иоши! — Одобрил мистер Хоган.

— Ну что, пройдемся по сценарию? — Хлопнул в ладоши Винс.

Специальный дрон раздал всем листочки — простота, рестлинг же! Прошлись, запомнили, я предложил прыгнуть на кого-нибудь с канатов — мне запретили, сославшись на отсутствие специальной подготовки. Убьюсь еще нечаянно!

Пришлось согласиться как есть. Винс свалил, и мы с рестлерами остались дожидаться начала в спортзале, где у них разминка. Мне не надо, поэтому просто посидел в мягком кресле с чашкой кофе. Немного расстроился — я тут почти никого кроме предыдущих троих не знаю! Гробовщик и прочие потешные сейчас дерутся в другой федерации, не в WWE. Зато тут есть легендарный Андрэ Гигант — еще живой. Увы, я ему ничем не помогу — такая вот у человека физиология, и он неизбежно скоро умрет. Пофотались со всеми на память.

Надо будет попозже к Винсу подкатить на тему игр — сейчас права у LJN, но не эксклюзивные, так что окно возможности есть. Хе, а еще нужно сделать игру UFC!

Пришло время начинать, и меня сопроводили к выходу на «сцену». Оттуда, вместе в мистером Макмэном, прошли к рингу — не удержавшись, оттянув канаты, залетел внутрь «сальтухой», к полному восторгу взревевшей публики. Спасибо, я тренировался!

Винс благожелательно улыбнулся такому шоу-элементу и взял у дрона микрофон. Рестлинг где-то на половину состоит из болтовни, поэтому стесняться глава федерации не стал, толкнув речугу минут на пять — частично про прекрасного меня. Народу понравилось, и микрофон передали мне.

Ритуально поговорив про большую честь, признался в давней любви к рестлингу — аплодисменты, свист — а конкретно сегодня пришел поболеть за своего любимого Халка Хогана. Часть трибун, украшенная плакатами «Голливуд» — погоняло Хогана — и прочим «Порви их, Халк!» радостно заулюлюкала. Фанаты Брета Харта, с которым Халк сегодня и «дерется», наоборот — возмущенно засвистели. Не расстроился — для рестлинга было бы нормально даже если бы я начал тыкать трибунам «факи», а они — кидать в меня всякое. Американцы хорошо разграничивают «шоу» и «реальность», и все остались бы довольны.

Раздался музон Халка, и он, картинно приставляя ладонь к уху — мол, слушает народную поддержку — продефилировал к рингу, пофлексил, залезая на канаты, и вооружился микрофоном. Следующие десять минут он, коротко поблагодарив меня за поддержку, нагнетал и «прогревал» бой, обещая Брету Харту всякое неприятное. На особо сочные обороты я не забывал прикрывать ладонями рот и таращить глаза — типа «оууу!». В какой-то момент речугу прервала музыка Брета Харта, тот не менее красочно продефилировал к рингу, получил от дрона микрофон и пригрозил размазать Хогана в ответ. Минут десять «пригрожал»! Закончил все Винс, втиснувшийся между бодающихся атлетов и выгнавший всех лишних, включая себя, с ринга, и мы с ним пошли к комментаторскому столу, рассевшись по бокам от пары комментаторов штатных — я же тут почетный гость, и меня эксплуатируют по полной.

Дальше почти два часа смотрели перемежаемые словесными схватками бои. По рингу летали тела, столы, стулья и лестницы. Ринг гулко отзывался на каждое движение спортсменов — а чем рестлинг не спорт? — а трибуны искренне наслаждались зрелищем. Любят пиндосы рестлинг.

Комментаторы меня особо не нагружали, задавая вопросы в перерывах и спрашивая мнение об особо красочных моментах. Пару раз обменялись с Винсом заготовленными шутейками. Мне нравится!

Наконец, настало время главного боя — Хоган против Харта. Первым вышел Брет — все еще пафосно и артистично. Посадился в полушпагат, показал бицуху — видали мы и побольше! Следом выход повторил Хоган. Разошлись, гонг!

Сначала атлеты обменялись пинками. Потом Халк пробил Брету по полуголой груди ребром ладони. Много урона, говорят! Схватив Харта, Хоган толкнул его на канаты, тот послушно отпружинил и побежал обратно, напоровшись грудью на выставленную ногу. Прием называется «Бигфут», кстати. Халк попробовал провести удержание, но Брет оторвал лопатку на счет «один». Дальше, как водится, произошел «перехват инициативы», и огребать начал уже Хоган. Поддерживать интригу очень важно! Опасный момент — Харт лезет на канаты, чтобы задницей прыгнуть на временно неподвижного Халка. Увы, тот в последнюю секунду перекатился, и Брет «больно» приземлился жопой на «жесткий» ринг. Отличный момент для «перехвата инициативы», и Хоган воспользовался им сполна, продемонстрировав неплохой технический арсенал. Завершился сегмент тем самым «прыжком жопой» — на этот раз в исполнении Халка и успешным. Самое время для удержания! Увы, Брет сыграл «на тоненького», и поднял руку на полсекунды раньше третьего хлопка судьи ладонью о ринг.

Халк раздраженно ударил невиновный ринг кулаком, поднялся на ноги, разбежался при помощи канатов и попытался прыгнуть закаленной многолетними баталиями задницей на все еще валяющегося Харта. Увы, тот откатился, и Хоган получил «очень много урона». Перехват инициативы!

Кто скажет, что рестлинг — не спорт? Вон два огромных мужика уже двадцать минут исполняют рисковые акробатические приемы, бегают и прыгают. Это какая выносливость нужна?

Вот он, момент, которого все так долго ждали — Хоган впал в пожилую ярость, порвал на себе майку, выпучил глаза и потешно затряс кулачками. Теперь его не остановить! Брет нанес по гневно пыхтящему Халку пару ударов — тот и не ощутил, и пошел в атаку сам. В какой-то момент, в время очередной пробежки от канатов к канатам, Хоган «нечаяно» снес судью, отправив того в «глубокий нокаут». В рестлинге это нормально, и теперь бой будет проходить в «серой зоне» — если судья не видит нарушений, значит их и не было! В ход пошли стулья, мусорные баки и стол. Халк в итоге оказался сильнее, «вырубил» Харта и попытался провести удушение рядом с убедительно играющим труп судьей. Тот не среагировал. Хоган раздраженно развел руками — щито поделать, дэсу? — и принялся хлопать несчастного рефери по щекам, пытаясь привести в чувство. Тут из-за кулис выбежал вооруженный битой Мачо Мэн, влетел на ринг, потрогал увлекшегося медицинскими процедурами Хогана за плечо, дождался, пока тот обернется, и смачно опустил биту на пожилой лоб культового персонажа. «Глубокий нокаут»!

Настало мое время! Сняв наушники, метнулся к рингу, пользуясь тем, что Рэнди, повернувшись ко мне спиной, конструирует из двух неподвижных тел инсталляцию на тему: «Брет Харт удерживает Халка Хогана». Откинув прикрывающую недра ринга ткань, достал оттуда складной стул, вместе с ним вкатился на ринг, под рев сходящих с ума трибун потрогал Мачо Мэна за плечо, повторив предыдущую сцену, и смачно опустил стул на его лоб.

Не без труда скатив вырубленное тело с ринга — он смачно шлепнулся на маты — выпнул остатки реквизита, и, опять же не без труда, соорудил инсталляцию правильную — бессознательный Хоган трогательно лежит на груди поверженного Харта. Широко замахиваясь, «похлопал» рефери по щекам, он заскриптованно пришел в себя, подмигнул мне, я покинул ринг, и он отсчитал победу Халку. Гонг!

— Пока судья не видит — ничего не было! — Оправдываясь, сказал я в микрофон под одобрительное улюлюканье трибун.

Глава 5

Когда шоу закончилось, ко мне подвалил Стэн:

— Там пришел рэпер Ice Qube. «Улицы говорят, что этому пацану нравится наш хип-хоп. Может он хочет затусить?» — вот что он мне сказал.

— Пошли затусим! — Охотно согласился я: — У тебя все с собой?

— В машине, — Не подвел он.

Негры обычно ходят группами — так называемыми «флейвами», поэтому один Айс Куб прийти не мог — притащил с собой двух здоровых негров.

— Йо, пацан! — Поприветствовал меня культовый персонаж, протянул руку: — Отличный удар!

— Часть шоу, не более! — Поскромничал я, пожимая черную конечность: — Мне ваша музыка очень нравится!

— Я про удар по белой заднице Уолберга! — Ухмыльнулься он.

— Мелкий нигер опасен! — Ухмыльнулся вслед за ним негр справа, в бейсболке NY, черном балахоне и джинсах.

— Это Тайрон! — Представил друга Кубик Льда.

— Иоши! — Представился я, ручкаясь со здоровяком и легко выдерживая вполне щадящее, справедливости ради, «сжатие».

— А это — Брайан! — Представил второго соратника Айс Куб.

«А на тебя негритянского имени не хватило?» — чуть не спросил я, но одумался и поручкался нормально.

— Я тут подумал — может ты захочешь потусить с нами на студии? — Выкатил предложение рэпер.

— Поехали! — Одобрил я: — Вы на чем?

— У меня BMW! — Похвастался Тайрон.

— Тогда захватим кое-что из нашей машины. Заценишь биточки? — Спросил я Айс Куба.

— Не вопрос! — С явной радостью кивнул он.

Стэн, будучи профессионалом, спокойно последовал за нами к выходу, и, пока я давал экспресс-интервью подкараулившим меня журналистам — Айс Куб обрадовался еще сильнее, хайп же! — вытащил из лимузина дипломат и телохранителя, мы прогулялись по полупустой парковке — народ успел немного рассосаться — и погрузились в обшарпанное, пожилое, воняющее марихуаной BMW.

ВНИМАНИЕ! АВТОР РЕЗКО ОСУЖДАЕТ УПОТРЕБЛЕНИЕ ЛЮБЫХ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ! ОНИ ВРЕДНЫ!

— BMW у него! — Презрительно фыркнул Стэн.

— А мне нравится! — Защитил я транспортное средство «черного брата»: — Стиль «ретро»!

Негры заржали и похлопали меня по плечу.

— А еще здесь тесно! — Продолжил капризничать плотно вжатый в меня тушей телохранителя Стэн.

Я, в свою очередь, плотно вжимался в не менее здорового негра Брайана.

— Зато эта сучка не выпускает дым! — Похвастался Тайрон, завел мотор, и сразу же ожила оглушительно взревевшая треками группы N.W.A. магнитола.

Пока Тайрон выезжал с парковки, Айс Куб не терял времени даром, достал из бардачка огромный пакет травы и начал скручивать косяки:

— Будешь? — С совершенно умильной непосредственностью предложил он мне.

— Не, мне такое пока рано! — Не дрогнув, отказался я.

— Я начал курить в восемь! — Не менее умильно похвастался он.

— У каждого свой путь, — Нейтрально ответил я.

— Все так, нигер! — Похвалил он меня и спросил Стэна: — А ты?

Тот посмотрел на меня.

— А я-то че? — Самоустранился я от принятия решения.

«Профессионал», предвидя долгий вечер в теплой негритянской компании, кивнул:

— Давай!

— Черт, этот белый слушается мелкого пацана, как сучка! — Хрюкнул Тайрон.

— Тебе все равно не понять значения слова «работа», поэтому я промолчу! — Хладнокровно ответил Стэн и принял от Айс Куба косяк и прикуриватель.

— Твою мать, я не какой-то неудачник на пособии, понял? — Сагрился водитель: — Ты что, думаешь, что толкать дерьмо на улицах — легко? Я каждый день рискую задницей, понял?!

— Ради бога, — Отмахнулся Стэн, прикурил, посмотрел на меня — опомнился, мать твою! — и попытался открыть окно.

— Не работает, снежинка! — Хохотнул Тайрон и принял косяк. Прикурил и продолжил раздувать конфликт: — Ты, поди, родился в хорошей семье, богатый папенька пристроил в колледж, устроил в тепленькое местечко, а теперь ты пристроился шестеркой к этому пацану! Сколько он тебе платит?

— О*уенно платит! — Ухмыльнулся покрасневший и заблестевший глазками ирландец, старающийся выдыхать в сторону телохранителя — к его стыду, тот совсем не был против такого отношения: — Все было именно так, как ты сказал. Мир несправедлив, мужик — смирись!

— Где твое гостеприимство, Тайрон? — Не дал запустить новый виток классовой борьбы Айс Куб и протянул косяк уже телохранителю.

— Мои руки должны быть свободны! — Грустно вздохнул тот.

— Опасный нигер! — Оценил Брайан и забрал косяк себе.

В машине ощутимо воняло, дым стоял, что называется, коромыслом. Вред от пассивного курения переоценен, но в данной конкретной ситуации мир начал немножко качаться — да мы тут как в бонге сидим! У негров это называется "Smoke box".

— Черт, мелкий нигер нахватал па́риков! — Заметил неладное Тайрон, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

— Далеко еще? — Спросил я, тщетно пытаясь дышать через пиджак.

Реальность начала размываться, стало веселее — а день-то и без того был прекрасен! У меня таких дней вообще много — вокруг такие замечательные люди, меня обожают натурально миллиарды человек, а еще — постоянно общаюсь с культовыми персонажами!

— Почти доехали. Ты в порядке? — Озабоченно спросил Айс Куб, выпуская мне струю дыма прямо в лицо.

— Нормально! — Смирился я.

Да и хрен с ним — завтра все равно буду как новенький.

— Может что-нибудь твое поставим? — Предложил Айс Куб.

— Давай! — Одобрил я.

Стэн достал кассету с битами — эти уже полностью готовы и записаны при помощи консерватории и диджея — в Уцуномии они тоже есть.

— Твою мать, это круто! — Оценил Кубик Льда первый бит [ https://www.youtube.com/watch?v=fPO76Jlnz6c&ab_channel=TommyBoy ].

— Очень круто! — Согласился я: — Но этот я уже обещал KRS-one’у, он со Стивом Уандером договаривается — это из его песни семпл.

— Понял! — Немножко расстроился культовый персонаж.

Расстройство стер следующий же бит.

[ https://www.youtube.com/watch?v=OUeaAOIAbXs&list=RDfPO76Jlnz6c&index=21&ab_channel=50CentVEVO ]

— ААА! — Ликующе заорали негры, когда музыка стихла.

— Иоши ху*ни не делает! — Авторитетно заметил я.

— Этот мелкий нигер — гениален! — Заорал Тайрон, и едва успел отвернуть от сигналящего нам минивэна.

— Не угробь нас, у*бок! — Заорал на водителя Айс Куб.

Прибыли мы в откровенно дерьмовый, воняющий отбросами и дымом, район, однако после нашей передвижной коптильни воздух казался завезенным сюда с вершины Фудзи — я просто обязан однажды подняться туда! Ощутить его удалось только когда мы вышли у обшарпанной кирпичной пятиэтажки. Специально пригляделся — все стекла на месте! В переполненных мусорках неподалеку от крыльца, в свете уличного фонаря, копошились крысы. Вдалеке раздался выстрел, собачий лай и визг полицейской сирены. Ох уж эта Америка — у нас даже в Токио ночами тишина! В большинстве районов, по крайней мере.

— Пошли! — Все, включая меня, поозирались — местные негры посмотрели на нас в ответ, и вслед за Тайроном пошли в подъезд.

Воняло, как и положено, мочой, перегаром и сигаретами. По мере подъема по лестнице — лифт на ремонте, а нам на третий этаж — примешивался и запах марихуаны. Послышались музыка и смех, Тайрон постучал в дверь, нам открыл очередной здоровый негр, за спиной которого из дверного проема выглядывала кучерявая голова симпатичной накрашенной негритянки.

Красные обои и красные же абажуры на лампах! Это что, бордель?!

— Йо, Куб! — Поприветствовал привратник «хозяина», начисто проигнорировав Тайрона.

Все поручкались со всеми — «новый» негр зовется Джоном.

— Это точно студия? — Подозрительно спросил Стэн, потому что любопытных негритянок на фоне прибавилось.

— Студия тут тоже есть! — Хохотнул Айс Куб, и мы прошли внутрь.

Джон запер за нами оснащенную аж четырьмя засовами, укрепленную железом дверь — такую копы сразу не выбьют! — и мы прошли, так сказать, в гостиную — заставлена диванами, креслами и пуфиками. Из развлечений — выключенный телек и аквариум в полстены размером с тропическими рыбками. Висит дым, да — прямо сейчас чернокожая полная дама при помощи бонга добавляет еще. Всего дам разной комплекции насчитывалось аж восемь. На столе в центре комнаты, помимо горы травы, горка поменьше — с белым порошком. Рядом очень трогательно в свете лампы блестит явно часто любовно натираемая тряпочкой «Беретта».

— Если шмальнуть в аквариум, он очень кинематографично разлетится! — Заметил киноодаренный мальчик.

— Уберу-ка я это! — Благоразумно заметил Джон и унес пистолет в другую комнату.

Вот и хорошо!

— Дорожку? — Галантно предложила одетая в коротенькое оранжевое с блестками платье дама.

— Не, мне еще рано! — Отказался я.

Стэн тоже покачал головой — какой молодец, с кокаинистами работать очень неприятно — я про это много фильмов смотрел!

— А что еще тебе рано? — Томно спросила одетая в почти невидимые шортики и изрядно открытый красный топик негритянка, поправив внушительный бюст.

Фу, Иоши!

— Все рано, только музыку сочинять можно! — Обозначил я рамки дозволенного.

— Какой милый мальчик! — Облизнула губки негритянка весом в сотню распирающих черное платье килограммов.

— Этого мелкого нигера можно запихнуть в тебя целиком, Шанталь! — Стебанул ее Тайрон.

— Пошел ты, Тайрон! Я уверена, что хер этого пацана ничуть не меньше твоего! — Не осталась она в долгу.

— Показывать не буду! — Заявил я под ржач окружающих, повернулся к Айс Кубу: — Пошли дела делать, я помолвлен, поэтому прелестные дамы меня не интересуют.

Женская часть надула губки.

— Пошли! — Правильно расставил приоритеты рэпер, и повел нас со Стэном, телохранителем и Тайроном — остальные осели в гостиной, курить, нюхать и совокупляться, надо полагать — в соседнюю комнату, переделанную во вполне неплохо оснащенную домашнюю студию.

— Стэн, а ты знаешь, что ты — самая безответственная нянька в мире? — Стебанул я ирландца.

Он хохотнул, пожал плечами, и плюхнулся в кресло:

— Тебе вроде ничего не грозит.

Телохранитель плюхнулся в кресло напротив, как бы невзначай засветив кобуру.

Наркоманы долбаные!

Стэн выдал Тайрону кассету, тот воткнул ее в мангитофон, и мы послушали оставшиеся биты — все, кроме меня, как следует «подкуривались».

— Мне понравился седьмой! — Наложил лапки на один из битов — не наглеет, это хорошо! — Айс Куб.

[ https://www.youtube.com/watch?v=IYH7_GzP4Tg&ab_channel=RadialbyTheOrchard ]

— Забирай, — Щедро махнул я рукой: — Мой кусок авторских, как композитора, отправится в африканский филиал фонда «Хонда». Твой — как хочешь!

Айс Куб пожевал губами.

— Мелкий нигер прав, нельзя забывать наших братьев! — Подал голос Тайрон.

— Хрен с ним, мощный хит подтолкнет продажи других моих треков, — Сделал правильный выбор рэпер: — Поможем мелким нигерам!

Тут зазвонил висящий на стене студии телефон. Тайрон снял трубку, послушал, и передал Кубу. Тот тоже послушал, скривил опасную рожу и заорал:

— Нет, это ты слушай, у*бок! Я ухожу, и это не обсуждается! Тем более теперь, когда у меня есть… — Он взглянул на меня и осекся. Немного подумав, вернулся к годами наработанному сценарию: — Пошел ты, нигер! — И повесил трубку.

— Проблемы? — Спросил его Стэн.

— Я ушел из N.W.A, — Пояснил Айс Куб: — Там все держалось на мне, а деньги приходилась делить на всех! Так что я начинаю сольную карьеру!

— Тебе виднее, — Дипломатично заметил я и посмотрел на часы: — У вас тут прикольно, но время уже за полночь, а мне завтра еще кино снимать. Переписывай биточек, и мы поедем.

— Тайрон, сделай! — Попросил рэпер.

Переписав бит, отправились вниз — Тайрон с Айс Кубом вызвались довезти нас до лимузина — Стив договорился с водителем, чтобы тот где-то нас ждал. Погрузились в пожилую BMW, закурили косяки, и потихоньку поехали по ночным улицам. Зевнув, посмотрел в окно и обомлел — слева от нас мотоцикл вез двоих наездников в шлемах, один из которых поднимал УЗИ.

Телохранитель ожидаемо среагировал быстрее меня, засунув меня под сиденье и открыв огонь одновременно с нападающими.

— Вправо, тупой ублюдок! — Сквозь выстрелы, звон стекол и лязг металла раздался рев Айс Куба, сопровождаемый визгом шин и жутким жжением в моей левой ноге.

Следом я ударился еще раз — спиной, больно, но ничего не хрустнуло. Машина остановилась, бодигард влепил пощечину визжащему Стэну:

— Звони 911!

Ирландец заткнулся и трясущимися руками полез за телефоном.

— В порядке? — Спросил телохранитель меня и потащил наружу.

— Ай! — Ойкнул я.

— Твою мать! — Расстроился он и аккуратно вытащит из тени мою окровавленную ногу: — Тебя как ранить-то могло?! — Расстроился еще сильнее.

— Сам удивляюсь! — Признался все еще пассивно накуренный, а теперь еще и шокированный я.

— Тайрон, мать твою, только не засыпай! — Раздался плачущий голос Айс Куба.

— Жалко Тайрона, — Вздохнул я, глядя как усадивший меня спиной к колесу превращенной в решето BMW телохранитель разрезает пропитанную кровью штанину: — Спасибо за великолепное исполнение служебных обязанностей, мистер Сойер! — Поблагодарил я его.

— Пуля прошла навылет! — Осмотрев голень, проигнорировавший благодарность телохранитель полил дырки (натурально!) перекисью и замотал бинтом: — Будет шрам, но мясо отрастет! — С улыбкой успокоил он меня.

— Посмотрите Тайрона? — Попросил я его.

— Тайрон сдох, гребаный сукин сын! — На подрагивающих ногах выбрался из машины Айс Куб с окровавленным, но дымящимся косяком в зубах: — Я знал этого ублюдка всю жизнь, а теперь он не дышит! Что я скажу его младшим братьям?

— Скажи им, что Одзава Иоши в память об уважаемом Тайроне оплатит им учебу в колледже, — Предположил я.

— Черт, Тайрон бы это оценил! — Протянул мне кулачок Куб. Стукнулись, и рэпер грустно посмотрел на мою ногу: — Это из-за меня тебя подстрелили, пацан. Извини!

— Ты же не мог знать, — Развел я руками: — А я даже и не удивлен — со мной постоянно всякая х*йня творится, так что я не в претензии, Куб!

— Ты — правильный нигер! — Сделал вывод рэпер, усаживаясь рядом со мной.

Пока мы с присоединившимся к нам бледным Стэном безмятежно сидели и смотрели на расписанную граффити с обилием жоп и сисек глухую стену жилой высотки — даже не вышел никто, во люди! — послышался вой сирен, который, нарастая, приблизился к нам.

— Когда меня сектанты похищали, я рэп написал про это. Мне читать такое нельзя — я же хороший мальчик, а вот тебе в самый раз будет! — Выкатил я плюшку Айс Кубу.

— Беру! — Не раздумывая согласился он.

— Предлагаю так — мы ездили на студию слушать биты, а на обратном пути подверглись вероломному нападению, которое с успехом отбил мистер Сойер, — Предложил я подельникам.

— Так оно и было, — Пожал плечами Айс Куб.

— Так и было, — Кивнул телохранитель.

— Т-т-так и б-б-было! — Заикаясь, кивнул Стэн.

— Будь мужиком, как наш покойный друг Тайрон! — Стукнул я его по плечу.

— Тайрон был реально крутым мужиком! — Авторитетно подтвердил друг покойного.

— Ты на удивление спокоен, Иоши-кун! — Заметил телохранитель.

— Да мне уже насрать, — Честно признался я: — Так уж вышло, что все страшное со мной случается слишком быстро, чтобы я успел по-настоящему проникнуться ужасом ситуации. А чего паниковать, когда все закончилось благополучно?

Машины копов, картинно подъехав с разных сторон, остановились, и сотрудники ощетинились на освещенных фарами нас стволами:

— Бросить оружие! Поднять руки!

Оружие мистер Сойер предусмотрительно отложил заранее, поэтому копы заковали нас в наручники (в суд подам!) и погрузили в автозак. Подам в суд х2!

— Фак зе полис! — Процитировал я Айс Кубу его творчество.

— Вот теперь ты понимаешь! — Обрадовался он.

— Как думаешь, Стэн, полмиллиона компенсации от полиции Нью-Йорка — достойная оплата за такое обращение с раненной фигурой мирового масштаба?

— Заткнись! — Рявкнул сидящий по ту сторону зарешеченного окошка коп, врезав для весомости по нему дубинкой.

— Хоть Стэна выпусти, легавый, он вообще-то еврей! — Не стал унывать я: — Вы что, нацисты?

Зарешеченное окошко обидно закрылось металлической задвижкой.

— Нет, полмиллиона тут точно не хватит! — Злорадно подвел я итоги вечера.

Глава 6

Когда мы прибыли в участок, нас со Стэном и мистером Сойером сунули в обезьянник, а все еще закованного Айс Куба сразу же потащили на допрос.

— Это потому, что он — чёрный! — Авторитетно пояснил я сокамерникам, сидя на «шконаре» и вытянув перед собой сильно ноющую, горящую огнем — шок-то прошел! — ногу.

— Нам бы пацана врачу показать! — В очередной раз попытался телохранитель вселить разум в местных копов.

— Потерпит! — Отмахнулся какой-то усач.

— A.C.A.B! — Проскандировал я. [All Cops Are Bastards]

Народу из соседних камер понравилось, и они подхватили скандирование. Копы сделали вид, что не заметили. Спустя минуты три шумовой терапии, дверь в конце коридора — она ведет из обезьянника в «цивильную» часть — пискнула зуммером, и впустила пиджачно-дипломатного лощеного незнакомого гайдзина, которого сопровождал очень такой грустный полицейский капитан.

— Тише, Иоши-кун! — С улыбкой, перекрикивая шум, попросил меня адвокат — а кто это еще может быть? — Мы ведь не хотим, чтобы полиция Нью-Йорка пришила вам оскорбления?

Арестанты притихли.

— Оскорбления? — Сделал я удивленное лицо: — Разве запрещено публично выражать любовь к котам? All Cats Are Beautiful! — Расшифровал я аббревиатуру безобидно.

Народ заржал, копы поморщились.

— Меня зовут Пол Андерсон, я — ваш американский адвокат! — Ухмыльнувшись, представился новый персонаж: — Твои родители прибудут утром, Иоши-кун. С ними прибудет твой лечащий врач, Сугавара-сенсей.

— Это хорошо! — Одобрил я: — Но мне бы в больницу, болит рана огнестрельная!

— Что?! — Наконец-то заметил повязку адвокат и заорал на капитана: — Какого черта мой раненный клиент сидит в камере вместе со своим помощником (вот кто Стэн по должности!) и телохранителем? Разве их в чем-то подозревают?

— Мистер Сойер убил двоих, — Не поддался капитан.

— Двоих вооруженных, покушавшихся на массовое убийство, бандитов! — Указал я на важные нюансы: — Полностью тем самым исполнив свои прямые служебные обязанности! А музыканта Айс Куба, который основной жертвой покушения и был, сейчас допрашивают!

— Вас тоже допросят, — Поведал капитан.

— Но моего подзащитного допрашивать будут в больнице! — Безапеляционно заявил адвокат: — Равно как и остальных моих клиентов — уверен, у них шок и много незаметных на первый взгляд повреждений.

Капитан поморщился, и они с адвокатом покинули помещение. Спустя минуты три вернулись, уже с вооруженными носилками медиками. Меня уложили на них, и, под овации арестованных, вынесли из участка и погрузили в карету «скорой». Стэна и телохранителя упаковали в одну из полицейских машин, которые будут нас сопровождать. А вот и Айс Куб — очень грустный и насупленный, но уже без наручников — его тоже погрузили в полицейскую машину, ко мне залез адвокат, и кортеж тронулся по улицам города.

— Расскажи, как все было? — Пока фельдшер мерил мне давление, попросил адвокат.

Умолчав только о коллективном употреблении психоактивных веществ, рассказал все как было — а чего мне?

— В Америке — очень много опасных людей и неблагополучных районов, — Вздохнув, «открыл мне глаза» адвокат.

— Я уже понял, — Кивнул я: — А можно мне таблетку какую-нибудь на тему обезболивания? — Попросил фельдшера.

— Извини, у меня прямой приказ ничего не делать без указания лечащего врача, если ты не потеряешь сознание, — Покачал он головой.

— Возьмете под защиту Айс Куба? — Попросил я адвоката: — Он — чернокожий, только-только выбравшийся из нищеты музыкант, поэтому едва ли у него есть нужные юридические мощности.

— Потребуется немного доплатить, — Не стал стесняться адвокат.

— Само собой! — Не удивился я: — Как только приедем, я поговорю со Стэном — он у меня кошельком работает.

— Вот оно что! — Хохотнул довольный мистер Андерсон.

— А это вы за наши авторские права воюете? — Поинтересовался я.

— Верно! — Кивнул он: — Я — глава юридического отдела американского филиала вашей семейной фирмы.

— Приятно, когда рядом свои! — Оценил я.

В больнице меня отвезли в операционную, поставили укол, от которого боль прошла, мозг заволокло теплой, беззаботной пеленой, а меня потянуло в сон. Вы серьезно школьника морфием колите?! Ногу размотали, промыли снова, зашили выходное отверстие — там прямо лохмы висели — и поведали, что ближайшие пару недель мне придется провести в инвалидной коляске. Когда рана зарубцуется, можно будет пересаживаться на костыли. Отстой! Дальше меня на каталке увезли в шибко шикарную палату, уложили на кровать, и я вырубился.

* * *

Сначала прибыли напуганные дедушка с бабушкой и Хэруки и слегка волнующаяся за меня Кохэку — не то чтобы она меня ненавидела, просто уже выявила закономерность: треш творится, Иоши выживает. Так чего нервничать? Меня пообнимали, расцеловали, потребовали подробностей. За окном светало, поэтому я нашел в себе силы выдать им отчет. Дед пообещал копам кары земные и небесные, и я снова отключился.

* * *

Следом приехали родители с Чико. Снова обнимашки-целовашки, рассказ, и батя, поблескивая очками, покинул палату — отправился, так сказать, сворачивать местным кровь. Спать уже не хотелось, поэтому вкусно пообедал — лакшери-больница же, кормят как надо! Получив мое разрешение, мама сходила в коридор и вернулась с пятком японских журналистов. Нужно успокаивать соотечественников! Мне помогли сходить умыться и причесаться, уложили обратно, и я на камеры рассказал, что я жив, здоров, не имею претензий к Айс Кубу, но имею их к полиции Нью-Йорка. Не погружаясь в подробности, поведал о скором судебном процессе и поклялся, что на моей активности рана не скажется — «Догвилль» можно и сидя в коляске снять. Пообещав первого сентября прийти в школу на своих ногах, выгнал журналюг.

До вечера общался с родными — увы, сегодня ночью они полетят обратно. Когда солнышко за окном почти скрылось за высотками, в сопровождении охраны и камер, прибыли лично Джордж Буш-старший с женой и нашим послом — Муратой Рёхэем. Они вручили мне цветы, выразили всяческое сочувствие, мы с Бушем пришли к выводу, что в свете новых событий ужин в Белом Доме придется отложить до лучших времен — и хорошо, мне ему один черт сказать нечего. Все равно тут рулит «дип стейт», а президент, так сказать, частично бессилен. Помимо этого, глава США пообещал держать мою ситуацию под личным контролем, и высокие гости нас покинули.

— А там, между прочим, война в Ираке началась! — Ехидно заметил я: — И ему бы в минобороны сидеть, планировать вторжение и сладкие распилы бюджета, а пришлось сюда ехть!

— Мне он показался неплохим человеком, — Заметила мама.

— Не верь гайдзинской улыбке, — Отмахнулся я.

* * *

В больнице меня продержали три дня, после которых за казенный счет (за счет штата Нью-Йорк — ко мне приходили мэр и начальник полиции штата, которые признали за мной право подать на конкретный участок в суд и подарили кучу всякой сувенирки — включая сильно уменьшенную копию Статуи Свободы) отправили первым классом обратно в Калифорнию. Боль в прострелянной ноге сменилась зудом, а повязки в ежедневном режиме менял Сугавара-сенсей, который на основном месте работы взял отпуск за свой счет, и останется со мной до момента, пока рана не перестанет требовать профессионального ухода. В деньгах не потеряет точно, так что совесть чиста.

По телеку уже привычно показывали всяческие митинги — и в США, и в азиатских странах, и даже в Москве! Народ-то за меня реально перепугался! Кроме того, кто-то (Стэн) слил журналюгам подробности нашего, так сказать, задержания, поэтому визг поднялся до небес — конкретно в Нью-Йорке дошло до вялых перестрелок с чернокожими. В нашей маленькой группе оказались одни меньшинства — единственный белый Стэн считается евреем со всеми причитающимися. Вывод? Копы — гребаные расисты!

Прибыв в Калифорнию, пересел в коляску, и Хэруки покатила меня к выходу. Само собой, наперерез кинулись журналюги. Не дав мистеру Сойеру (который получил огромную премию и скоро получит «висюльку» от японского премьера) разогнать акул пера и камеры, толкнул речугу:

— Расизм — это ужасно! Но хуже него может быть только бессмысленное насилие! Я бы хотел обратиться ко всем афроамериканцам: пожалуйста, перестаньте стрелять друг в друга! Делая это, вы играете на руку властям, позволяя им выставлять вас рассадником преступности и почти животными! Black Lives Matter! — Подарил черным братьям боевой лозунг: — Очень прошу вас — помогайте друг другу! Объединяйтесь, но не в банды, а легальные общественные организации, которые будут бороться за улучшение жизни всего чернокожего населения США! Если у вас по соседству живет талантливый чернокожий ребенок, всей коммуной позаботьтесь о его образовании — и, когда он вырастет достойным членом общества, сможет позаботиться о своих братьях!

Не поможет, но главное прозвучало: «белые хотят, чтобы вы шмаляли друг в друга побольше!». Теперь остается ждать последствий, если они, конечно, будут.

* * *

— Иоши-кун! — Когда Стэн вкатил меня в съемочный ангар, пискнула одетая в меховое манто (у нас тут прохладно, а на ней — съемочный наряд) Николь Кидман и кинулась меня обнимать.

Неожиданно, но, надо признать, очень приятно!

— Трогательно! — Когда она отстранилась, признался я: — Но я жив и относительно здоров. В сентябре в школу пойду!

— Это замечательно! — Порадовалась за меня мисс Кидман.

Подошел проксирежиссер, посочувствовал, и мы пошли — поехали осматривать ангар. Большую часть бюджета «Догвилля» отожрала куча камер, установленная со всех сторон. Монтировать замучаюсь, но не к спеху, поэтому за осень справлюсь. Спецдевайс — куча мониторов, в прямом эфире выдающих картинки отовсюду. Посмотрел на «вид сверху» — все как нужно! Покатался по «улице» «городка» — вблизи тоже все правильно. Какие мои дроны молодцы!

За следующую неделю отсняли почти половину — никакой сложности в этом плане в фильме нет, весь гемор заложен в пре— и пост-продакшен. Настали выходные, и к нам в гости прибыл Кейташи.

— Большой Каньон отменяется, — Расстроил я его прямо в аэропорту.

— Да это понятно! — Отмахнулся он: — Опять тебя угораздило, а? — Сочувственно добавил друг.

— Опять, — Вздохнул я: — Но легко отделался!

— Ничего себе «легко»! — Фыркнул он.

— Пока не получил непоправимых увечий — все хорошо! — Уверенно кивнул я.

Оттеснив Стэна — мужику влетело от бати, но у меня получилось нормально все объяснить — ирландец ни в чем не виноват! — так что никаких кадровых изменений не случилось, к огромной радости моего фальшивого еврея — Кейташи покатил меня на выход сам.

Трогательно!

— Просто посидим у тебя дома? — Спросил Белая Молния.

— Да почему? — Пожал я плечами: — В зоопарк сходим, на студию «Сони» и на пляж. Купаться мне нельзя, но позагораю рядом с вами.

— «С вами»? — Зацепился Кейташи.

— К Хэруки приехала Кохэку, — Слил я ему секрет.

— Серьёзно?! — Возрадовался он.

— Лови момент! — Кивнул я: — У нее хорошее настроение, а вокруг — солнечная Калифорния! Это ли не хорошее место, чтобы начать все сначала?

— Я постараюсь изо всех сил! — Преисполнился друг энтузиазмом, помог мне забраться в машину — и это тоже трогательно! — И мы поехали в наш американский домик.

Выкупать я его не буду — просят почти миллион, а мне тут жить максимум пару месяцев в году — и это в худшем случае! Потом построю себе что-нибудь с нуля, если возникнет нужда.

Первым делом хозяйка дома в виде Хэруки, наряженная в джинсовые шорты, футболку и зеленый же фартук — кашеварит моя девочка! — обняла меня и вполне приветливо улыбнулась Кейташи:

— Привет! Как долетел?

— Привет! — Обрадовался он такой реакции: — Нормально, в основном — спал!

Из кухни выглянула Кохэку, буркнула свой «привет» и скрылась обратно. Белая Молния померк.

Хэруки откашлялась, гостеприимно показала Кейташи его комнату — в противоположном конце коридора второго этажа, на максимальном удалении от комнаты, которую заняла Кохэку. Мы с лучшей девочкой временно ночуем внизу — по понятным причинам.

Далее мы собрались в наполненной вкусными мясными запахами столовой — Хэруки с Кохэку даже в магазин сами ходят! Я бы тоже ходил, но мешает легендарная бандитская пуля.

Расселись, покушали — сегодня у нас спагетти с мясным соусом. Вспоминая дядю Поли из «Семьи Сопрано»: «Да эти американцы дерьмо жрали, пока мы не научили их есть!». Не так уж он и далек от истины.

Кейташи поведал, что ездил с родителями на Окинаву — на основной остров, где мы провели несколько незабываемых часов в компании Ириомотейской кошки внутри полицейского участка. Повспоминали те беззаботные времена, и ментальная броня Кохэку немного треснула — девушка смеялась не меньше остальных. Вздохнув, грустно призналась:

— Когда мы вот так, вчетвером, кажется, что все правильно, — Подумав, добавила персонально для полыхнувшего надеждой в глазках Кейташи: — Но некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

— Прости меня! — Глядя в опустевшую тарелку, жалобно-жалобно произнес Кейташи.

— Давно простила, — Отмахнулась девушка: — В конце концов, мальчишки — страшные дураки!

— Мы такие! — Дипломатично подтвердил я, пока Белая Молния не похерил наметившийся прогресс.

— По крайней мере Кейташи не попадает в больницу раз в квартал! — Заметила недовольная моей раной Хэруки.

— Тут уж ничего не поделаешь, — Развел я руками: — Главное — продолжать выживать!

— Ты уж постарайся! — От всей души попросила Хэруки.

Погрузившись в лимузин, отправились в зоопарк, посмотрели на потешных зверяток, на обратном пути набрали газировки со сладостями, и вернулись домой. Поиграв в карты, «Монополию» и «Фамиком», разошлись по комнатам — время позднее, а нам с утра на пляж!

Спустя полчасика после «отбоя» немного запыхавшаяся Хэруки (я временно маломобилен, поэтому большую часть усилий приходится прилагать ей) приземлила подбородок мне на грудь, и, глядя в глаза, робко предположила:

— Кейташи вроде бы и вправду сильно жалеет о своем проступке.

— Правда жалеет, — Кивнул я: — Но мы к ним не полезем, верно?

— Верно! — Кивнула она: — Пусть сами разбираются!

Перекатившись, она прижалась ко мне, прикрыла глаза, и почти сразу засопела. Полюбовавшись этакой красотой, уснул и я.

С утра, когда мы завтракали тем же самым, почтовый фургон привез натурально два огромных мешка писем. Отдельно от них, в коробке — письма «официальные», от правительств, контор и «селеб». Ознакомившись, понял, что названия части желающих мне выздоровления стран мне даже не знакомы, равно как и многочисленные имена отправителей. Но все равно очень приятно!

Включили новости — слоган «BLM» ушел в народ, и его с трибуны произносил даже сам Буш-старший, стараясь угомонить народные чернокожие волнения, которые никак не хотят идти на спад. Само собой, процветает «лутинг» — он же грабежи и мародерство, и важные дядьки расстроены — они же теряют деньги. Немного ржаки: японские конторы и магазины почти не трогают — за этим следят авторитетные черные, исключительно из любви к великолепному мне.

Вечером к нам прибудут журналюги — выдавить из меня еще немного хайпа — и я обязательно подкину в топку пару дровишек. Давай, родимая, загнивай!

— Зачем ты это делаешь? — Подозрительно перевела взгляд с разгневанной чернокожей толпы по телеку на меня Кохэку.

— Я ничего не делаю, просто потусил с хорошим репером, а потом сказал все, что думаю, — Отмазался я: — Народ просто так в копов камни кидать не пойдет. Если мой «кейс» спровоцировал вот такое, значит системные проблемы и народное недовольство давно копились, а сейчас просто вырвались наружу. Если бы эти афроамериканцы были довольны жизнью, никаких беспорядков бы и не было.

— Не нужно сваливать все на Иоши! — Встала на мою защиту лучшая девочка.

— Именно! — Одобрил я: — Наш мир — очень хрупкое место с целым ворохом уязвимых мест. Я просто неумышленно попал в одно из них.

— Жалко негров! — Вздохнул Кейташи.

— Ой, не надо прикидываться добреньким! — Фыркнула Кохэку, и мы отправились собираться на пляж — погода за окном великолепная!

Глава 7

Американские похороны я много сотен раз видел на экране, но лично такие посетить довелось впервые — я же не могу не побывать на оплаченных полицейским департаментом штата Нью-Йорк похоронах невинно убиенного, двадцатидвухлетнего Тайрона с невыносимо ироничной фамилией Блэк. Наш адвокат объяснил это так:

— Технически, нет никаких доказательств того, что Тайрон скончался ДО прибытия полиции. Понимаешь, чем это чревато?

— Понимаю! — Кивнул на тот момент еще лежащий в больнице я: — Не оказали помощь смертельно раненому.

— Именно! — Обрадовался пониманию юрист: — Поэтому полиция пошла на сделку с матерью Тайрона — они оплатят его похороны по высшему разряду, выплатят ей некоторую компенсацию… Впрочем, для чернокожей матери-одиночки с тремя оставшимися сыновьями, старшему из которых — тринадцать, сумма там просто чудовищная. А учитывая, что ты собрался оплатить им колледж…

— Жертва Тайрона не была напрасна! — Лицемерно подвел я итог.

Сколько ни кутайся в броню из цинизма и черного (хе!) юмора, но родители своих детей хоронить не должны, и вид плачущей, укутанной в черный платок, полной чернокожей дамы чуть за сорок — в документах посмотрел, после Тайрона долго не могла забеременеть, поэтому он у нее — самый любимый, несмотря на парочку отсидок и кучу прочих «уличных» проблем. Матери вообще нередко проблемных детей любят больше, чем образцовых — отзывался комом в горле. Совесть здесь ни при чем — тут-то я реально просто случайно попал «под замес», а такие негры как Тайрон один черт долго не живут, потому что принцип «разбогатей или сдохни» изобрел нифига не Фифти Цент. Как ни прискорбно, но умереть полезнее, чем в тот вечер, у него бы никогда не получилось!

Само действо происходит под открытым небом, на ухоженном, поросшем ровненькой зеленой травкой, образцово-показательном кладбище в пригороде Нью-Йорка. Последнее пристанище представителей местного среднего класса. Не удивлюсь, если Тайрон — первый чернокожий, которого тут хоронят в принципе. В наличии матово поблескивающий в свете солнца дубовый гроб, от которого Хэруки еще грустнее, и католический пожилой чернокожий поп из прихода семьи Блэк, который прямо сейчас толкает речь о том, каким замечательно любознательным ребенком был покойный много лет назад. О покойниках — или хорошо, или ничего.

Вид многочисленных «черных братьев», собравшихся проводить друга в последний путь, сюрреалистичен — мы нарядили их всех в костюмы, которые негры носить не умели от слова «совсем», зато это оценила мама Тайрона — мы же это в знак уважения к покойному и ней! Нефиг в такой день гонять в блингах и полуспущенных портках.

Сюрреализма добавляла и чудовищных размеров толпа — пополам охранные дроны и ВИП-гости из чиновничества. Прибыл сам мэр! Еще бы — чем дольше его город пылает, тем сильнее пылает и земля под его ногами. Вот, суетится, успокаивает паству. Регулярно пытаются подключить и меня — в ответ я как робот повторяю то же, что сказал Кохэку: если бы не было системных проблем, негры бы не бунтовали. Ну и Black Lives Matter, само собой! Потешно, конечно, применять пиндосские же методички против них самих на три десятка лет раньше — они тупо не знают, что делать! И кто сказал, что для массовых мероприятий обязательно нужен Твиттер?

Интервью про «системные проблемы» показать в итоге отважились только CNN — они же демократический канал, а у руля нынче республиканец-Буш, вот и подбросили, так сказать, на вентилятор. Получилось прямо нажористо, и «лутинг» вспыхнул с новой силой — я же дал тем, чьи моральные нормы покрепче, шикарное оправдание! Они не грабят — они просто берут то, что им задолжала система.

На этом фоне стремительно набухала фигура Айс Куба. И без того обладавший изрядной популярностью, он выжил в покушении, скорешился с со всех сторон любимым черными людьми мной, и уже на второй день после происшествия, взяв у Стэна бит и текст — я тогда валялся в отключке, чтобы не терять ни крупицы хайпа, выкатил сингл «Many Man» — уже как артист лейбла «Сони Мьюзик» — для наших музыкантов там очень хорошие условия и чисто символические отчисления самой «Сони». Радио наполнилось его грубоватым речитативом — получилось даже круче, чем в оригинале, потому что реально маскулинно и ОПАСНО. Словом — этот в реп-игре полностью выиграл.

Вот и он сам — вышел к трибуне и толкает речь о том, каким замечательным человеком был его «хоуми» Тайрон, с которым они вместе росли на улицах. Следом настала моя очередь, и Стэн покатил меня на «сцену». Пришлось аккуратно встать, не нагружая раненую ногу. Оперся на трибуну — вполне устойчив! — и произнес короткую, начисто лишенную политических посылов — не настолько я пока рептилия — надгробную речь:

— К моему огромному сожалению, наше знакомство с Тайроном продлилось совсем недолго. Кроме того, закончилось оно самым ужасным образом. Однако за эти недолгие часы я многому у него научился. Тайрон обладал живым умом, железной силой воли, любил свой ретро-автомобиль и искренне старался позаботиться о лучшей жизни для своих младших братьев. Кроме этого, он был по-настоящему хорошим человеком. Я понял это, когда мы на студии обсуждали с Айс Кубом наше сотрудничество. Именно Тайрон подал идею направить все доходы от сингла на содержание африканских школ для бедных детей. «Нельзя забывать наших братьев!» — сказал он тогда, — Пауза на осознание, и я продолжил: — Миссис Блэк, я не могу представить боль вашей утраты, но примите мои искренние соболезнования. Спи спокойно, Тайрон!

Плачущая мать благодарно кивнула, я прохромал до гроба, накрыл ладонью холодную черную руку. Прости, если что не так, и не переживай за мелких нигеров — мы с Кубом обо всем позаботимся!

Вернулся в коляску, и Стэн отвез меня на место.

— Отличная речь, Иоши-кун! — Слабо улыбнулась мне заплаканная миссис Блэк.

— Хотел бы я ее никогда не произносить, — Честно признался я.

— Мой мальчик был бы рад! Столько людей! Он всегда любил быть в центре внимания! — Растроганно всхлипнула она.

Следом выступил мэр — вот кто не стеснялся! Распинался почти десять минут, поговорив сразу и обо всем, само собой, не забыв добавить в конце:

— Смерть Тайрона Блэка показала нам, насколько черные жизни важны!

Ага, все тебе верят!

В конце выступила миссис Блэк, поблагодарила всех за то, что пришли, и гроб опустили в землю. Чинуши и репортеры свалили сразу, а мы дождались окончания ритуала.

— Спасибо, пацан! — Поблагодарил решивший проводить меня Айс Куб: — За все!

— Ерунда, — Отмахнулся я: — Давай, не теряйся, созвонимся — свидимся! — Поручкались, и мы отчалили.

Не люблю похороны.

* * *

На премьеру Иствудовского (там в титрах другой режиссер, но какая нафиг разница?) «Новичка» пришлось ехать на коляске. Я же обещал быть! Немного пообщались с «селебами», посмотрели кино, и я немножко поговорил с Клинтом:

— Почитали «Малышку», мистер Иствуд?

— Читал! Если немного исправить некоторые моменты, получится очень хороший фильм, — Кивнул культовый персонаж: — Я с радостью его поставлю, но есть небольшая проблема.

— «Ворнер бразерс»? — Предположил я.

— Да! Я уже очень много лет работаю с ними, поэтому некоторые люди могут не понять моего перехода в «Сони».

— Когда вы станете совсем старым, мистер Иствуд, и захотите для души еще немного поснимать провальное душеспасительное кино, «Ворнеры» вам денег на него не дадут, а я — дам! — Привел я супер спорный аргумент.

— Я подумаю об этом! — Хохотнул Иствуд и перевел тему: — Я собираюсь снять «Непрощенного» в следующем году.

— Тогда я один из своих фильмов придержу на 92-й, — Решил «засолить» я «Догвилль»: — Чтобы не отбирать статуэтку лучшего режиссера у вас!

Посмеявшись от такого заявления, Клинт подмигнул:

— Спасибо, Иоши!

В Японию мы, как и планировалось, вернулись в конце апреля — двадцать восьмого числа. Был вечер, а родина приветствовала меня дождиком. Около дома Аоки попрощались с Хэруки — она попросила не напрягаться, сдавая ее с рук на руки деду, заверила, что Ринтаро-сенсей не обидится, и пошла к себе. Я же высадился около дома, Бунта-сан вооружился чемоданом, я — изящной черной тростью из композитных материалов — подарок любимому начальнику от Стэна. Гораздо изящнее костылей, несмотря на бо́льшую нагрузку на все еще ноющую ногу.

Рана — это хорошо! Она, вкупе с пребыванием внутри американской медицинской системы, дает мне идеальное легендирование сериала «Доктор Хаус» — будет еще один мощный флагман для западной «Хонды+».

Но это все — потом, а сейчас обнимаемся с родными и отдыхаем душой — наконец-то можно расслабиться и жить почти нормальной жизнью: ходить в школу, пилить потешное и следить за Кейташи и Кохэку. Никаких телохранителей, никаких воображаемых ЦРУшников, никаких несогласованных вопросов от прессы. Моя родная песочница, как я по тебе скучал!

— И по тебе я тоже очень-очень скучал! — Заявил я Сакамото-сану, подхватив питомца и потершись щекой о мягкую шерстку.

Кошак неблагодарно мявкнул, спрыгнул с моих рук на пол, отряхнулся, боднул меня лбом в здоровую ногу и свалил на улицу через проделанную в двери дверцу — Чико это не раз видела в фильмах, и попросила сделать так же. И почему я об этом сам не подумал?

Отпустив Бунта-сана, отправились в столовую — потом вещи разгребу.

— Покажи! — Первым делом попросила сестренка.

Я закатал штанину — повязка уже не нужна, рана неплохо зарубцевалась. Но выглядит, конечно…

— Жуууть!

— Тут еще хуже! — Хохотнул я и показал выходное отверстие.

— Как много швов! — Оценила девочка россыпь мелких шрамиков.

— Минут сорок шили, — Кивнул я.

— Сильно болит? — Сочувственно спросила мама.

— Нормально, немножко ноет, но переезжать на первый этаж не стану! — Улыбнулся ей стойкий оловянный солдатик Иоши.

После обеда родные оттащили мой багаж наверх и принесли мне оттуда сменную одежду. С переодеванием помощи не потребовалось, и мы разместились в гостиной — семейно смотреть телек.

Бунты пошли на спад. Как бы кто не решил, что это из-за моего отъезда! Прогресс наметился и с Крымом — на третье сентября (хе!), в полном соответствии с закрепленным в конституции правом на самоопределение, назначили референдум, на котором каждый гражданин республики сможет сделать свой важный исторический выбор. Есть ли сомнения в его исходе?

Погруженные во внутренние проблемы и с замиранием сердца наблюдающие за удивительными похождениями Горбача на посту генсека пиндосы скомкано пообещали отправить «демократических» наблюдателей вместе с другими странами-членами ООН (Японию тоже пригласили посмотреть!) и пожелали СССР удачи на почве применения демократических процедур. Потрясающе!

Под конец передачи немножко упомянули нефтепровод — совещаются важные деды, думают — и перешли ко мне. Показали интервью из аэропорта — сегодняшнее, в котором я рассказываю каких замечательных фильмов наснимал и как буду потихоньку их выпускать. Далее показали репортаж из Калифорнии — «Крик» согласившийся Карпентер снимает именно там. Немного напрягло его только условие «Кореец русского происхождения обязательно должен играть маньяка!», но ему показали «Ассу», и мэтр успокоился. На съемках Виктор (живой и здоровый!) говорит на своем кривом инглише, но мы его потом «задублируем». Себя для советского проката он потом переозвучит сам. После съемок режиссер вместе с пленкой прибудет в Японию — на монтаж и снять эпизодик в «Зачарованные».

* * *

— Доброе утро, Иоши-сама! — Почти пропела прямо-таки лучащаяся радостью Нанако, встретив меня около дома — из лимузина вылезла ради этого!

— Привет! — Улыбнулся я ей.

Погрузились — теперь можно, поэтому секретарь кинулась мне на шею:

— Я так испугалась, Иоши-сама!

— Да ладно тебе! — Мягко похлопав девушку по спине, ответил я: — Все ведь в порядке!

— В порядке? — Усевшись нормально, девушка раздраженно кивнула на трость: — Это разве нормально?

— Это — стильно! — Защитил я новенький атрибут и успокоил Нанако: — Помни, что я — не могу сдохнуть!

— А? — Удивилась секретарь.

— Подумай сама — я столько всего сделал, а еще больше сделать предстоит. Как я могу сдохнуть, не пройдя и десятой части пути? Да ни за что не поверю, что я здесь просто так!

Похлопав глазками, Нанако захихикала:

— Вот оно что! В самом деле, если подумать, то все неприятности только делали Иоши-саму еще могущественнее! Значит, так будет и дальше!

— Лучше все-таки обойтись без них, — Поёжился я: — Но, увы, меня никто не спрашивал.

Путь наш сегодня лежит в Киото — ну не утерпел! Потом школа начнется, так что сегодня почти весь день проторчим в игровухе. Никого заранее не предупреждал — посмотрим, как свежерожденный «Вентиль» справится с реально неожиданной проверкой!

— Как твоя стажировка в «Хонде»? — Спросил я Нанако, параллельно любуясь улочками древней столицы.

— Все говорят, что у меня хорошо получалось! — Улыбнулась она: — А лично я очень многому научилась.

— Это хорошо! — Одобрил я: — Старайся как следует, чтобы мне не пришлось зубрить всю эту корпоративную муть.

— Спасибо за доверие, Иоши-сама, я не подведу! — Благодарно откликнулась секретарь.

Чем я не Том Сойер, который заставляет других красить заборы так, что они еще и рады?

У игровухи нашлась обновка — парочка изготовленных из покрышек полутораметровых покемонов-Черизардов. Жесть! Но пусть будет — выглядит реально прикольно!

— Да нормально я, правда! — Заверил я попытавшуюся поднырнуть мне под руку — помочь идти — Нанако: — Прости, я не могу позволить людям увидеть, как меня таскает на себе хрупкая девушка!

Полыхнув щечками на «хрупкую», Нанако смущенно кивнула, и вслед за хромающим мной двинулась ко входу. Новости показывали вчера, а значит вся Япония уже в курсе, что драгоценный мальчик вернулся домой. Вон полста человек восторженно-сочувственно на меня пялятся!

— Вынеси стульчик, и скажи, чтобы никто не смел извещать о моем прибытии Отдел Перспективных Разработок, — Попросил я девушку.

Она кивнула и ускорила шаг, а я пошел общаться с народом. Раскланялись, я извинился и уселся на организованный Нанако — сама не понесла, что характерно, а напрягла для этого дрона — стул.

— Показать? — С улыбкой спросил фанатов.

— Да!!! — Синхронно выдохнули они.

Показал — ребята впечатлились и откланялись, решив не задерживать так сильно раненого меня.

— Какие молодцы! — Похвалил я их, когда мы с Нанако продолжили путь.

— Я не ожидала от подделок такого сочувствия! — Похвалила и она.

В коридоре нас встретил Кутараги Кэн.

— Кутараги-сенсей, здравствуйте, я к вам попозже забегу, а сейчас надо пойти проверить гайдзинов, — Подмигнул.

Директор игровухи не обиделся, понимающе хмыкнул — ему ОПР не подконтролен, ибо моё детище — и проводил нас до нужного крыла.

Я набрал на двери код — 0451, само собой! — и раскланялся с Читосе-сан. На столе в этот раз никакого DD не нашлось — работают, походу!

— Как оно в целом?

— Сидят по кабинетам тихо, как мышки, — Пожала она плечами: — Как ты и велел, Иоши-кун, я выгоняю всех не позднее полуночи.

Подмывало спросить «как тебе Фил?», но я, конечно же, не стал. Первым делом двинулись к команде по «Андерворлду». Хе, вот как выглядит паника! В офисе — относительный порядок, и кроме стаканов с кофе (по одному на брата) пространство ничего не захламляло. Вместо мусора — хаотично валяющиеся и полухаотично пришпиленные к стенам листы бумаги с надписями, кусками кода и рисунками всего подряд. Ну кипит работа!

— Здравствуйте! — Поздоровался я с вытянувшимися в струнку рядом с рабочими местами кодерами.

К старой команде добавились новые лица — японские, расширив штат ровно в два раза.

— Что ж, — Демонстративно окинув помещение взглядом, успокоил я присутствующих: — Я смотрю работа в разгаре! Это замечательно!

Народ робко заулыбался.

— Спасибо, Читосе-сан, — Обернувшись, поблагодарил я администратора, она поклонилась и покинула помещение.

Народ расслабился.

— Кто покажет мне, чего вы добились за прошедшие полтора месяца? — Спросил я, пододвинул тростью стул и уселся на него.

— Я! — Вызвался Пол Нейрат и скомандовал: — А помогут мне Даг и Уоррен.

Названные культовые персонажи подтащили стол поближе ко мне, натаскали на него бумажек, и начали вводить в курс дела.

— А почему такой интерфейс? — Сразу же нашел к чему придраться я.

— А что с ним не так? — Расстроился Пол.

— Он пугает! — Заметила вместо меня Нанако.

Ее английский все лучше и лучше!

— Именно! — Охотно подтвердил я: — Я понимаю, что поместить все на один экран — это логично, но в этом случае треть геймплея игрок будет елозить по нему, выбирая всякое! А это что, руны? — Указал на окошко рядом с компасом.

— Руны, — Грустно подтвердил Уоррен Спектор.

— Дайте угадаю — их нужно будет перетягивать по одной из инвентаря вот сюда, и, чтобы кинуть какой-нибудь фаерболл, придется выстроить рунное слово?

— Это — интересная концепция! — Встал на защиту своего детища мистер Нейрат.

Даг Черч у нас стеснительный, поэтому просто грустно смотрит в стол.

— Согласен, интересная, — Кивнул я: — Фиг с ними, с рунами, давайте про интерфейс поговорим.

— Такой размер позволяет экономить вычислительные мощности! — Выдал дельный аргумент Уоррен Спектор.

— Нынешние компьютеры — полный отстой! — Грустно вздохнул я: — Но я бы хотел, чтобы вы меня выслушали. Если предложенные мной изменения вам не понравятся — я не расстроюсь, и в этом случае останется ваш вариант.

На рожах культовых персонажей отобразилось недоверие. Вздохнув, принялся за воспитание:

— Вы, гики — не как что-то плохое! — Уточнил на всякий случай: — Погрязли в мифах о злобных корпорациях. Что ж, по большей части они соответствуют действительности. Но! — Назидательно поднял палец вверх: — Это не относится к предприятиям нашей семейной фирмы «Одзава групп», частью которой вы и являетесь. Здесь — не тоталитаризм и корпоративно верные решения, здесь — убыточный отдел, который изобретает то, чего никогда не было! Каждый из присутствующих набирает ценный опыт, «прокачивается», если хотите!

Состоящий по большей части из DD’шников народ хохотнул.

— Условие увольнения всего одно — долгое, усердное ничегонеделание! Я совсем не против, если вы потратите кусок рабочей недели на настолки, но это — только при наличии стараний с вашей стороны. Их, — Окинул рукой окружающее пространство: — Я вижу, так что давайте уже начнем общаться нормально.

И, раз уж мы дошли до этого момента, добавил важное, указав на ту сторону коридора:

— А там — не ваши конкуренты! Это же глупо — вы делаете разные игры в разных жанрах! Вы — наши внутренние студии! Все сказанное вам, относится и к ним! Я вас очень прошу — делитесь наработками, это — во благо всех нас!

Что это за скептические улыбочки?!

— Вы же видели контракты, мать вашу! — Обиделся я: — Видели роялти! Если вы сделаете единую удобную платформу для разработки, сможете на ней собирать по игре раз в полгода! Буквально из одних и тех же ассетов, с готовой, например, физикой и освещением! Да вы за свои пятилетние контракты по домику в Майами купите!

Во, теперь прониклись! Можно возвращаться к делу!

— Нанако, листочки номер семь и восемь, пожалуйста! — Попросил я девушку.

Она достала из портфеля папку и выудила оттуда нужные листы.

— Смотрите! — Положил я их перед культовыми персонажами: — Внизу — окошки быстрого доступа. Десять штук — назначены на клавиши от 1 до 0. Справа и слева — шкалы хп и маны. Опционально — шкалы голода и жажды. У вас же будут такие параметры?

— Будут! — Кивнул Нейрат.

— Еще можно добавить шкалу опыта — игроку будет приятно наблюдать свой прогресс, так сказать, наглядно.

— Отличная идея! — Оценил он же.

— Компас таким образом либо двигается влево от ячеек без изменений, либо становится плоским — из букв и вертикальных черточек, как здесь! Я бы его с миникартой совместил, добавив возможность ставить метки, которые будут маячить на компасе, указывая, так сказать, генеральное направление, — Ткнул в листочек: — Далее… — Достал следующий лист: — Это — окошки статов персонажа и инвентарь. Здесь меняется экипировка и отсюда же на панель быстрого доступа перетягиваются предметы. Игра, соответственно, в этот момент ставится на паузу.

— Ломает погружение! — Заметил Уоррен Спектор.

— Можно сделать настройку, которая отключает паузу в окне инвентаря, — Пожал я плечами: — Не суть!

— Оставишь нам это, Иоши-кун? — Попросил Нейрат.

— Забирайте! — Великодушно подарил им наработки игроделов будущего.

Далее перешли к боевой системе — бьешь моба мечом, а игра за кадром «бросает кубики», решая, попал ты или нет.

— Это же обман! — Расстроился я и вздохнул: — Впрочем, все равно минимально реалистичные удары мечом нынешние компы сделать нам не дадут, так что пофиг. Но я считаю так — если спрайт попал в спрайт, урон проходить должен!

Культовые персонажи пообещали подумать.

— С рунами решайте сами, что делать, но я бы сделал готовые заклинания — натурально, как предметы инвентаря, которые можно перетянуть на панель быстрого доступа. Это удобно, но я вас понимаю — хочется сделать что-то более глубокое.

Культовые персонажи заверили, что так и есть — глубины душа просит, и Пол выкатил мне нарисованные от руки карты будущих уровней — на огромных кусках ватмана.

— Я думал будет более «лабиринтисто», — Заметил я.

В Ультиму Андерворлд в прошлой жизни не играл, но смотрел обзоры в ютубе, откуда и сложилось такое впечатление.

— Это — концепт, в игре будет сложнее! — Принял мой комплимент за придирку Пол.

— Она будет показывать, где сейчас находится игрок?

— Будет!

— Тогда даже я осилю! — Хохотнул я.

Даг Чёрч едва слышно фыркнул, но я услышал. Сделаю вид, что не — договорились же общаться нормально.

Проторчав в офисе еще час — минут десять ушло на тыканье криво слепленного, супер раннего «пурототайпу» — можно ходить с мечом в руке по коридору. Похвалив всех за усердный труд, пошел инспектировать Кармака.

Глава 8

Утром следующего дня отдал дискету с законченной книжкой про магическую академию курьеру — отвезет редакторам Toei, которым я книжку и отдам вместе с подрядом на аниме— и мангаизацию. Японский бог велел делиться! Сериала не будет — будет три «овашки» на час с небольшим — по числу томов, у меня тут трилогия. Издатель доволен — «овашки» можно показывать в кино и продавать на кассетах, в отличие от сериалов. Будь их воля, в телевизоре бы вообще только трейлеры к овашкам крутили. Впрочем, конкретно на «Хонде+» аниме сериалы неплохо отбиваются за счет рекламы — рейтинги и не собираются падать.

— Как вчера поговорил с Кармаком? — Спросила сестренка за семейным (включая Хэруки, которая традиционно приходит на зарядку) завтраком.

Вчера ей отчитаться не успел — вернулся чуть за полночь, и все уже легли спать.

— Они делают игру, где надо побеждать Гитлера, — Ответил я.

— Круто! — Восхитилась Чико.

— Когда у них будет готово хоть что-то внятное, я обязательно свожу тебя поиграть в «демки», — Пообещал я.

— И меня! — Попросилась Хэруки.

— И тебя! — Не смог (и не захотел!) отказать я.

— Не мешайте Иоши-куну настраиваться на серьезное совещание! — Подпустил в няшное утро духоты отец, привычно побаивающийся позора, который я потенциально способен навлечь на нашу семью.

— На зарядке братик заявил, что справится спинным мозгом! — Спалила хвастливого меня Чико.

— И братик справится! — Уверенно кивнул я: — Не переживай, у меня уже большой опыт, — Успокоил батю: — Тем более, денег просить у них не придется — да вообще ничего просить не придется, плановое совещание же!

Вопросы на повестке — мощности CD-привода для «Супер Фамиком» и беседа о ПК. Приглашены все ассоциированные со мной корпорации. Помимо этого, Кутараги Кэн выкатит очередной отчет о работе игровухи — «Покемоны» для 16 бит полностью готовы, а их команда отправилась в недельный отдых на Окинаву — бонус типа. Остальные игры тоже находятся на последних этапах разработки — это когда баги ищут и исправляют, так что к запуску «Супер Фамикома», которая у нас выходит двадцать первого ноября, а в США — десятого декабря, в отличие от моей реальности, где задержка выхода за океаном получилась примерно в полгода. Контрактный рекламный ивент для запуска уже готов — я с друзьями, сестренкой и воспитанниками школы мангак (только те, кто согласится — я же не изверг!) в ночь перед открытием отправимся с палатками и спальниками к крупнейшему торговому центру Токио, где, вместе с остальными страждущими, всю ночь будем сидеть в очереди. Далее, прямо с утра, разыграют сотню приставок — нужно будет сидеть подписывать коробки. Потом нужно будет подписать сотню купленных первыми коробок. После этого купить по приставке себе и можно сваливать отсыпаться.

— Может сходить с тобой? — Предложил батя в очередной раз.

— Только если хочешь, — Покачал я головой: — Там же будет целый Кавамото-сама, который, если что, прикроет мне спину.

— Я тебе уже совсем не нужен, — Грустно вздохнул батя.

— Ты же занятой человек! — Вздохнул и я: — Глава целого отдела! Я же знаю, что из-за этих пары часов пустой болтовни тебе придется ночевать на работе! Когда реально надо, мы ведь ходим вместе! Ты что, забыл?

— Извините, — Смущенно буркнул испытавший кризис самооценки отец, вернув душевный покой.

Проводили главу семейства на работу, помыли посуду, и я отправил милых дам на шоппинг — нам всем нужна новая школьная форма, из старой-то выросли. Не без труда отыскав уснувшего на нагретом солнышком балконе Сакамото-сана — забрался за горшки с цветами, у нас здесь их много — пошел с ним в гостиную. Включив телек, плюхнулся на диван.

Ну вот — как и ожидалось, пошел противоположный «кейс», согласно которому труба получится сильно убыточная, ненадежная — а вдруг землетрясение, и плевать, что там сейсмически спокойная зона. И вообще — стоит ли доверять комми? Очевидно, уважаемый «эксперт» распинается не просто так, а отрабатывая бабло, например, «Мицуи». Или «Мицубиси» — они тоже к «жиже» причастны. Словом — старые, «заслуженные» дзайбацу (это теперь называется «кэйрэцу») начали портить мне прогрессорство. Вызов принят!

Взяв ноут — валяется в гостиной, потому что большую часть времени я теперь провожу здесь — ножка болит, при помощи автоучебы накидал историческую лекцию на тему «Японский фашизм. Дзайбацу». Достанется там всем, но больше всего — именно «Мицуи». Мне — офигенно удобно их «мочить», потому что «Хонда», «Сони», «Касио» и «Нинтендо» — корпорации относительно новые, к мрачным событиям прошлого лапку не прикладывавшие. Залил на дискету и вызвонил дрона, приказав найти и отсканировать процитированные мной «по памяти» источники, а остальную речугу снабдить подходящим фото— и видеоматериалом. Зрителю же должно быть интересно! Я еще и эмбиента тревожного добавлю. «Мицуи» — зло!!!

Позвонив на канал, забронировал себе почти три часа эфирного времени в следующее воскресенье — именно столько займет лекция. Дрон по ту сторону трубки удивился, но возражать не посмел. Папка заругает — в «меня» же реклама принципиально не вставляется, а три часа без нее — это минус несколько десятков тысяч долларов. А еще ему явно не понравится материал, который я собираюсь изложить. Плевать — я что, беззубый? Не поймут намек — начну выводить людей на улицы.

Преисполнившись боевым духом, почухал на прощание пузико Сакамото-сана, и, бодро прихрамывая, отправился в штаб-квартиру «Сони».

— …Таким образом, «Одзава Геймс» опередила график разработки в среднем на тридцать пять процентов, — Закончил отчет Кутараги Кэн.

Ему похлопали и не стали задавать дополнительных вопросов — выступление было очень подробным и ни у кого не вызвало сомнений в оправданности расхода бюджета. Зато вопрос задали мне — касательно Отдела Перспективных Разработок.

— Создан для освоения трехмерных технологий! — Ответил я: — Игры для ПК на данный момент уже неплохо окупаются, и в будущем эта тенденция будет только усиливаться. Глупо лишать себя еще одного рынка. Разумеется, часть созданных ОПР проектов можно будет в том или ином виде перенести на «Супер Фамиком». Особенно если мы будем знать возможности CD-модуля, — Намекнул я переходить уже к интересному.

Деды со мной согласились, и седой очкастый мужик из «Сони» провел нам презентацию. Не так уж и плохо! Цена — 169$. Это больше чем в два раза дешевле «Сеги CD» и на 30 баксов дешевле самой приставки. Помимо умения читать и воспроизводить музыку c Audio CD, само собой, будет уметь в «фул моушен видео» — 256 цветов при разрешении 352 × 288. В этом модулю будут помогать 2мб оперативной памяти и сопроцессор, который почти закончила разрабатывать «Сони» — на этом месте Кавамото-сама приосанился, гордясь своими инженерами. Словом — как минимум DOOM урезать почти и не придется! Помимо этого, предложили дополнительную фичу — картридж-«заглушку», в котором разместят дополнительные мощности — на диск же чипы расширения не распаяешь, а если добавить их в сам модуль, ценник вырастет на тридцать баксов — именно столько картридж стоить и будет. Ладно, не тридцать, а двадцать девять девяносто девять. Кроме того — это почему-то оказалось технически проще. Деды для приличия спросили мое мнение — мне было норм, я ожидал гораздо более плохого результата — и дали «добро» на такой форм-фактор. На первых порах продаваться будет по себестоимости с доходом за счет игр, поэтому корпораты со значением на меня посмотрели.

— Будет прототип, будут игры, — Пожал я плечами: — Мощности и концепты готовы — нужно только «железо».

Дрон пообещал подогнать «пурототайпу» к началу зимы, и мы перешли к ПК. Настало мое время! Нанако — за проектором, как всегда. Поведал дедам кусок «секретного» доклада для «Хонды» — тот кусок, что мне разрешили, начав с заверений в том, что в ближайшие три-четыре десятилетия закон Мура нам не грозит — я видел, я знаю! Далее рассказал, что техпроцесс даже в 130нм — не предел, если не сидеть на жопе ровно и развивать это дело. Увы, здесь мы уперлись в миллиарды, которые придется потратить — на это деды пойти оказались не готовы, намекнув мне потереть с премьером на тему господдержки благого дела «технологического суверенитета». Пока решили собирать «свои» компы из чужих железяк, лепить на них лейбл «Сони» — потому что слава технологического гиганта — и впаривать довольным потребителям. На базе IBM, чтобы Иоши мог издавать для них игрульки ОПР. Ну ладно, не все сразу — постепенно прогресс пойдет и здесь.

В Уцуномию возвращались с «Хондовским» генеральным.

— Жаль, что у тебя не вышло прокатиться на NSX-е! — Посочувствовал он мне.

— Мне тоже жаль — прямо руки чесались, — Вздохнул я и улыбнулся: — Но какие мои годы?

— Это верно! — С улыбкой кивнул он.

— А есть вариант в какую-нибудь семейную «Хонду» «Фамиком» встроить? — Спросил я.

— Никакой сложности я здесь не вижу, — Пожал он плечами и добавил: — Как и коммерческой выгоды, впрочем.

— Слабоватая фича, да, — Вынужден был признать я.

Не все идеи одинаково полезны.

* * *

Начались школьные деньки, параллельно с которыми я занимался подготовкой «История с Одзавой Иоши. Часть 1» — мне даже, вот ржака, грант от Министерства образования выделили на пять тестовых выпусков! — Монтировал, начитывал текст, добавлял нагнетающего эмбиента и этнических мелодий. Получилось — круто! Моя вещающая серьезная рожа показывается немножко в начале, а потом, в уменьшенном виде, мелькает там и тут, оживляя поток архивной хроники и отсканированных страниц исторических документов [ https://www.youtube.com/watch?v=lHnEoU_4JJo&ab_channel=%D0%94%D0%B5%D1%80%D0%B6%D0%B0%D1%82%D1%8C%D0%9A%D1%83%D1%80%D1%81 — типа такого].

В дальнейшем, раз уж пошла такая пьянка, пройдусь по истории других стран — никто не уйдет обиженным!

Помимо этого, почтовый отдел подал сигнал — народ немного беспокоит война в Ираке. Немного — потому что большинству соотечественников Ирак не интересен от слова «совсем». Однако отреагировать надо!

— Добрый день, уважаемые зрители. Война — это самое ужасное из того, что придумало человечество. К великому сожалению, мир не хочет от нее отказываться. Конкретно сейчас пылает Персидский залив. Почему так случилось — мне неведомо, поэтому я обратился к нашим Силам Самообороны. Позвольте представить вам генерала Коичиро Хазама, который оказал нам честь, согласившись просветить на этот счет!

Раскланялись с генералом, он уселся в кресло. Парадный весь такой!

— Добрый вечер, Коичиро-сама, спасибо вам огромное за уделенное время! Уверен — вы очень занятой человек, — Не удержался я от легкого стеба.

Пожилой генерал, конечно же, иронии не выкупил и приосанился:

— Спасибо за приглашение, Иоши-кун! Для меня — большая честь быть здесь!

— Итак, в чем же заключается причина нынешнего конфликта?

— Прежде всего я бы хотел заверить граждан Японии, что они — в полной безопасности! Нет никакой опасности и для оставшихся на территории Ирака работников нашего посольства, — Авторитетно успокоил совершенно не парящееся на этот счет население полезный японский вояка: — Все эти уже несколько недель наблюдаемые нами прискорбные события — последствия жадности диктатора Саддама Хуссейна! Ослепленный мечтами о нефтяных запасах Кувейта, он безжалостно аннексировал эту крошечную, беззащитную страну!

— Это ужасно! — Неподдельно вздохнул я.

— Я согласен с тобой — совершенно ужасно! — Согласно кивнул генерал: — Международное сообщество считает также — вторжение Ирака осудил весь цивилизованный мир, и в скором времени ООН поставит Хуссейну ультиматум.

— Что ж, будем надеяться, что пострадает как можно меньше мирных жителей. Ну а мы… — Развел руками: — Что можем сделать мы? Как только конфликт закончится, я отправлю несчастным людям гуманитарной помощи на двадцать миллионов долларов. Это — жалкая капля в море, но лучше сделать хоть что-то. С сегодняшнего дня начинает работать специальный отдел фонда «Хонда», который и займется освоением средств. Вот его номер, — Указал на лишенную (повод-то серьезный и грустный) потешных атрибутов, чисто траурно-белую стену, куда монтажер вклеит номер: — Каждый желающий может внести свой вклад в меру возможностей. В Японии сейчас непростые времена, поэтому, прошу вас, сначала позаботьтесь о родных и близких, — Попросил я соотечественников и отдал команду «снято».

Еще раз поблагодарив генерала, подкатил к нему с предложением — запустить телепередачу по типу как у Беара Грилза. Для этого он должен выделить мне пару харизматичных спецназовцев, которые не против полакомиться личинками, а приглашенным гостем первого выпуска будет Ёкои Сёити — тот самый японец, который двадцать восемь лет кошмарил филиппинцев, не зная, что война уже закончилась. С ним мы уже знакомы — у него некоторое время был проект детских лагерей — что-то вроде бойскаутов — но финансирования у государства не нашлось. Зато нашлось оно у «Хонды», так что начиная со следующего года заслуженный ветеран будет обучать молодую японскую поросль стойкости и преданности долгу, заодно прививая прикладные навыки выживания в дикой природе. Абсолютно бесполезные для современного японца, да, но это же не повод?

Увы, в школу спокойно походить мне позволили всего четыре дня, а потом отправили на 47-й Венецианский кинофестиваль — показывать благодарному человечеству фильм «Любовь». Туда же прибудут и Милляр с Гоголевой, на правах главных звезд, и Том Шедьяк — на правах режиссера. Летим, само собой, с Хэруки — нифига себе, в Венецию лучшую девочку и не свозить! — и, внезапно, Широ и Саякой-сан — третьего дня бабушки и мама сыграли им пышную свадьбу, а теперь решили отправить в короткую поездку — Пенкин же занятой человек, у него через неделю всеяпонский тур начинается, так что надо ловить момент. На фестиваль они не идут, но будут жить в одном отеле с нами, и, так сказать, присматривать. Всего пробудем здесь три дня — посмотрим открытие фестиваля, покажем свое кино на второй день, а на третий вылетим домой. Нормально — и на гондоле поплавать успеем, и не надоест.

На пронзительно-синем небе — ни облачка, дует легкий ветерок, в воздухе слышны крики чаек. И Тепло! И воняет! И тепло! И воняет! И это сейчас, когда городские каналы относительно чисты. Что здесь творилось в средние века? Просто жуть! Воняло, справедливости ради, больше «влагой» — мокрыми камнями и древесиной, тиной и морской солью.

— Когда я был совсем маленький, я думал, что в Венеции передвигаются только на лодках и вплавь! — Поделился я впечатлениями, выбираясь из лимузина у отеля — канал начинается за дорогой.

— Это было бы очень неудобно, — Заметила Саяка-сан: — Широ, не трогай чемодан! Помни — ты звезда! — Укоризненно одернула она попытавшегося подхватить багаж мужа.

— Да какая я звезда, — Шаркнул он обутой в кокетливый белый сандалик ножкой.

Орущее что-то на местном радио в одном из окон очень удачно заиграло «How Much is the Fish».

— Мировая, получается! — С улыбкой развел я руками.

Встречать нас вышел лично управляющий этого почти-исторического (построено в начале XX века) здания. Номера — небольшие, но очень уютные, с видом на каналы и домики напротив. Бассейна нет, но нам и не нужно — лучше на пляж сходим. Раскидав багаж и переодевшись из парадно-дорожного в парадное, пошли обедать. Отведав фегато по-венециански, феттучине и тирамису, оказавшийся менее вкусным, чем японский, отправились кто куда — взрослые кататься на гондоле, а мы в сопровождении прибывшего Стэна — на открытие фестиваля.

Глава 9

В Венеции было прикольно! Фестиваль тут не при чем — положа руку на сердце, кроме «Славных парней» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» мне тут и смотреть-то было нечего! Увы, не посмотрели и эти — конкурс длинный, и на показы конкретно этих фильмов остаться не удалось. С другой стороны — все равно я это уже видел, а Хэруки про бандитов не очень интересно. Зато познакомился с Мартином Скорсезе, Де Нирой, Рэем Лиоттой и Джо Пеши. «Если что, меня можно найти на «Сони»» — примерно такой посыл получил каждый из них, и Скорсезе явно призадумался — он же с Кейтелем дружит, и знает, какие цифры получили в виде бонусов актеры и молодой режиссер «Бешеных псов» — актерам выдали по миллиону (Кейтелю — полтора, он из них самый «звездный»), а Тарантине — сразу семь. Фильм по итогам проката собрал почти двести миллионов — на рекламу мы не скупились! — так что в огромном плюсе оказались все причастные. Будем надеяться, что мэтр принесет «Казино» именно нам!

В свободное время тусовались по Венеции, плавали на гондолах под песни гондольеров, дважды посетили пляж, а на третий день удалось слетать в Ватикан — на вертолете до туда около часа лететь — где мы посмотрели Сикстинскую Капеллу и другие памятники. Особенно впечатлился тонкая творческая натура Широ: в Капелле он лег на пол — любоваться потолком — и поднять его удалось лишь минут через сорок.

Само собой, все это время не забывали активно наслаждаться местной кухней и запивать ее капучино. Наблюдать за Широ и Саякой-сан — отдельное удовольствие. Почти все минимально требующее усилий из того, чем пытался заниматься Пенкин тут же пресекалось бдительной женой, и обязанности тут же сгружались специальному дрону. Звезды мирового масштаба ничего сами делать не должны! И вообще — у него же маникюр! И у нее — тоже! Закончив наш маленький отдых, вернулись на Родину. Надоело это кино!

* * *

— Ряд подразделений «Сумитомо групп» занимается химией. В частности — нефтепереработкой. Еще часть занимается металлургией. Больше нефти — больше денег, — Размеренно просвещал меня супер пожилой, но не утративший идеальной осанки, изящно — гораздо изящнее меня! — опирающийся на трость барон Китидзаэмон Сумитомо, одетый в ожидаемо дорогущий костюм и круглые очки в инкрустированной всяким оправе.

Я бы посидел, но, раз уважаемый дедушка изволит стоять, придется соответствовать.

— Моя лекция имела чисто исторический посыл, Сумитомо-сама, и я никоим образом не хотел задеть лично вас, — Слегка покаялся я.

Да он же фашист! Тот самый, блин, всамделишный, из тех, кто людей во время милитаристического угара гнобил во имя сверхприбылей. Да он на Токийском процессе сидел обвиняемым! А я-то думал, что все упоминаемые мной в видосе персонажи уже перемерли!

Увы, произошел неловкий «френдлифаер» — в своем показанном пока я был в Венеции историческом видосике я прошелся и по «Сумитомо» — они же непосредственные участники тех событий. Оказалось, что они — обеими руками за трубу, и целый человек-дзайбацу в виде пожилого барона приехал ко мне на студию объясняться. Условие — я его не перебиваю и даю в эфир как есть, ничего не вырезая. Сценарий, понятное дело, тоже не подразумевается. Вот и стоим теперь с ним посреди студии, и японский фашист отчитывает меня, как нашкодившего мальчишку.

— Ты весьма хитер для своего возраста, но меня тебе не провести! — Сверкнул очами гость, важно прошествовал к креслу гостя и вальяжно в него опустился.

Старательно подавляя хромоту, прошел к месту ведущего. Барон отпил водички и продолжил:

— Ты — дитя сытого времени, поэтому не в праве судить нас! Более того — всем, что у тебя есть, ты обязан своим предкам, которые пожертвовали собой ради процветания Японии!

— Я не раз говорил, что глубоко благодарен своим предкам за все, что имею! — Вставил я.

— И это — единственная причина, почему я здесь! — Важно кивнул Сумитомо-сама: — Тобой движет мечта о процветании Японии!

Смотри-ка, фашист, а похвала все равно приятна — даже уши краснеют!

— Что касается твоей «исторический лекции», — Подпустил барон в голос сарказма: — Сколь бы гениальным ты ни был, не стоит считать всех вокруг идиотами! В свое время мы как следует позаботились об образовании народа, сделав его одним из лучших в мире! Ты — прекрасное подтверждение того, что у нас получилось! — Ткнул он в меня тростью, выдав еще один пряник.

— Так и есть! — Охотно согласился я: — Особенно я благодарен моему учителю истории Фудзите-сенсею, привившему мне искреннюю любовь к предмету.

Прости, старикан, но пора тебе в школу для трудных подростков! Уверен, ты даже не заметишь, что что-то изменилось!

— Каждый легко сможет сложить твои поездки к русским и внезапно всплывшую тему нефтепровода. Ты — совершенно прав: дешевые энергоносители помогут нам справиться с наступившим кризисом. Как бы там ни было, но Сумитомо всегда поступали только так, как будет лучше для всей Японии и готовы вложиться в этот проект!

Ну и что я сделаю? «Прости, дяденька, но ты фашист»?

— Я очень благодарен вам за поддержку, Сумитомо-сама, — Поблагодарил его я: — Пользу от участия кэйрацу «Сумитомо» сложно переоценить.

Дед приосанился.

— На самом деле идея нефтепровода принадлежит «Хонде» и работникам нашего и советского МИДов, — Перевел я заранее согласованные стрелки: — Я — лишь немного поспособствовал продвижению договоренностей. Дешевое топливо — основа всего, разве не так?

— Именно так! — Авторитетно подтвердил барон: — В настоящее время высокая цена энергии обусловлена именно логистическими издержками. Впрочем, так было всегда, и, если нефть начнет поступать прямо на Хоккайдо, эта порочная зависимость Японии от танкеров прервется, а затраты сократятся в разы, что, в конечном итоге, выльется в общее укрепление нашей экономики!

— Что ж, в таком случае будем следить за развитием ситуации! — Подвел я итог: — Будем надеяться, что наше уважаемое правительство примет верное решение, обеспечив нас в эти нелегкие времена стабильной и дешевой энергией! Огромное спасибо, что нашли время прийти к нам, Сумитомо-сама.

— Если это поможет процветанию Японии — я буду рад!

Снято!

Однако прощаться барон не спешил, к нам подошли двое сопровождавших его дронов, и он указал на одного из них:

— Я был бы очень тебе благодарен, Иоши-кун, если бы ты выделил немного времени на разговор с Ширасе Акирой, он — член совета директоров NEC.

А я и не знал, что NEC в «Сумитомо»! Это хорошо — они тоже в полупроводники и производство чипов умеют. А еще они сделали часть начинки «Фамикома» и его «Супер»-потомка.

— Я как раз свободен, поэтому с радостью поговорю с вами, Ширасе-сама! — Раскланялся я с дроном.

Барон удовлетворенно кивнул и свалил, прихватив оставшегося дрона. В моем животе заурчало.

— Может угостить тебя обедом? — Предложил член совета директоров NEC.

— Охотно соглашусь! С самого утра здесь, — Развел руками с покаянной улыбкой.

Покинули павильон, дошли до кафетерия, набрали всякого — природный японец ожидаемо выбрал морепродукты, а я — пельмени со сметаной. Ее в меню нету, но «Иоши» и «нету» — понятия не совместимые. Запивать буду кофе, с которого, по-хорошему, надо бы слезать — по полтора литра в день иногда выпиваю, нехорошо.

— Вы, наверное, про игры поговорить хотели, Ширасе-сама? — Спросил я, когда первый голод был утолен.

— Да, именно об этом, — Кивнул он: — Мы уже давно пытались связаться с тобой по этому поводу, но все время получали отказ.

— Извините, но всем этим рулят взрослые — конкретно об этом я вообще впервые слышу, — Покаялся я и выдал дрону визитку: — Вот тут номер моего личного секретаря, которая от меня ничего не скрывает. Ниже — мой личный номер. Но я люблю забывать телефон дома, поэтому лучше звоните Курой-сан!

Дрон поблагодарил и убрал бумажку во внутренний карман.

— Из-за контрактов я мало чем могу с вами поделиться, зато готов выдать ряд грозных заявлений! — С улыбкой предложил я.

— Хорошо! — Улыбнулся дрон.

— Ваш PC-Engine имел некоторый успех, но лучше вам потихонечку игровое подразделение закрывать — увы, к моменту, когда вы успеете выпустить хоть какую-то приставку, весь рынок будет поделен между нами и «Сегой». Выкатывать приставку в таких условиях — заведомо провальная идея. Лучше вместе с «Hudson» сосредоточьтесь на играх для того, что есть, и начинайте готовить почву на тему участия в разработке нашей следующей приставки — это год 95-96-й, полагаю.

Член совета директоров приуныл.

— А у вас с ПК все хорошо, да? — Спросил я.

— Очень хорошо! — Подтвердил он, ухватившись за соломинку.

Ржака как она есть — сидит такой солидный пятидесятилетний мужик, целый член совета директоров одной из крупнейших телекоммуникационных компаний в мире и пытается понравиться школьнику.

— У меня есть отдел, который занимается играми на ПК. На данный момент у нас договор с «Сони» — на коробочки с играми будем лепить ярлык «Лучше всего совместимо с такими-то компьютерами сборки «Сони»». Но это — хрень, там же IBM-ы гайдзинские.

Широсе-сама понимающе покивал.

— А вот если будет нормальный японский комп с процессором той же тридцатидвухбитной архитектуры и соразмерной мощностью, но при этом полностью IBM-совместимый — я бы с радостью выбрал компьютеры на их базе целевой платформой. И мне будет по большому счету все равно, будет там наклейка «Сони» или «НЭК». Нам свои «железки» нужны, Широсе-сама. Во славу технологического суверенитета Японии! Вы же видите, как нам экономику опустили из-за океана?

— Вижу, — Серьезно кивнул он.

— А нам ведь и полупроводники перекрыть могут в любой момент, если будет надо. Я говорил об этом со «своими» корпорациями, но они этот проект не потянут. Но вот если вместе с «НЭК», да при прямой поддержке правительства…

— Я понял тебя, Иоши-кун! — Радостно ответил мужик и укорил меня в еще одном «френдли фаере»: — «Сони» входит в кэйрацу «Мицуи».

— Не знал, — Честно ответил я: — То-то отец на меня немножко дуется, — Вздохнул: — Я думал из-за чего-то другого, — Немного подумав, пожал плечами: — Да какая разница? Кто вообще «Сони» с «Мицуи» ассоциирует?

— Все так, Иоши-кун! — Покивал дрон и покосился на часы: — Что ж, не буду больше тратить твое время.

— Приятно было познакомиться, Ширасе-сама. Надеюсь, это не последняя наша встреча, — Поклон.

— Наше знакомство — честь для меня, Иоши-кун! — Ответный поклон: — Уверен, что мы еще не раз встретимся! — И, вручив мне на прощание визитку, он отправился выдавать отчет этому своему совету.

Ружье повешено, теперь ждем — пальнет оно или даст осечку.

* * *

Когда я, сидя в кабинете, дописывал вторую главу второго тома трилогии, в дверь постучали.

— Да!

В помещении появилась мама, нагруженная подносом с чаем и печеньками.

— Спасибо! — Поблагодарил я, не став уподобляться отцу, который: «Лежи весь день! А лучше давай отправим тебя донашивать в больнице!».

Ей же виднее!

Разместив все на свободном куске стола, мама приземлилась на стул рядышком и заявила:

— Я бы хотела поговорить с тобой о Масима Хиро-куне!

— Я не против, — Хрупнув печенькой, кивнул я.

— Я читала его личное дело — очень грустно, — Вздохнула она: — Но какой он? Что им движет?

— Нормальный жизнерадостный почти четырнадцатилетний пацан, — Пожал я плечами, запив печеньку: — Любит рисовать и хочет рисовать, — Ухмыльнувшись, добавил: — На бокс вот его записал недавно — хочет Чико защищать!

— Это так мило! — Оценила мама: — Как ты думаешь, он — достойная пара для нее?

— Вполне, — Пожал я плечами: — Он очень большой будет.

— Быть толстым — вредно! — Не поняла она метафоры.

— Бокс поможет! — Хохотнул я: — Но я имел ввиду другое.

Поднявшись, дохромал до шкафа — мама поджала губки, но ничего говорить не стала по тому же принципу, что и я ей. Найдя на переполненных полках свежий номер «Jump’а», вернулся на место и показал Хомуре рейтинг:

— Вот видишь? «Рейвмастер» на третьем месте.

— Не на первом, — Выдала странную придирку она.

— Это — «Драгонболл»! — Указал на первую строчку рейтинга: — Торияма-сенсей рисует его больше десяти лет. А это — «ДжоДжо»! — Ткнул во вторую строчку: — Тут та же история, но, благодаря перезапуску, «ДжоДжо» наконец-то набрал должную популярность. А манга Хиро-куна — сразу под ними! И ему тринадцать! Представляешь, ЧТО из него вырастет, если он не сойдет с пути? А в этом я ему помогу — он меня уважает и честно слушается. Так что, — Захлопнул журнал и улыбнулся маме: — Если тебе действительно интересно мое мнение — лучшего жениха Чико и не найти!

— Я поняла тебя, Иоши-кун! — Улыбнулась мама и спросила: — Я думала, что эти дети — что-то вроде витрины для стоящих за ними творческих групп.

— Совсем не так, — Покачал я головой: — Ребята сами придумали идею, основной сюжет, персонажей. Это — в полном смысле их манга. Творческая группа по большей части просто помогает рисовать, но иногда приходится и направить сюжет или подкинуть идейку. Еще — дважды в неделю с мангаками занимается учитель сценарного мастерства. Это же все-таки «школа»!

— Вот как! — С улыбкой покивала мама, мы допили чай, и она ушла.

Зазвонил мобильник.

— Да?

— Это я! — Раздался голос Стэна: — Ко мне пришли братья Итон и Джоэл Коэны. Их дебютный фильм «Перекресток Миллера»…

— Был облизан критиками с ног до головы и нихрена не собрал денег! — Закончил я за него.

— Да! — Подтвердил ирландец.

— И студия не сильно-то ими дорожит, — Продолжил я: — Кто там у них?

— «20th Century Studios».

— И они решили попробовать сходить ко мне, — Закончил я мысль.

— Именно!

— Отправляй в Японию. Снимут мне эпизод в сериал, поговорим, и я выдам им денег на следующий коммерческий провал.

— Как скажешь, Иоши-кун! — Бодро отрапортовал «помощник».

— Что там с «Форрестом Гампом», кстати? — Спохватился я.

— Я пытался сделать так, чтобы никто не узнал, что сценарием интересуешься именно ты, — Грустно поведал Стэн: — Но они все равно узнали — в Голливуде полно крыс! — поэтому хотят два миллиона.

— По*уй, берем, — Отмахнулся я от незначительной проблемы: — И начинай переговоры с Земекисом — будет режиссером. В 92 снимать начнем.

— Хорошо!

Как только я отключился, в чердачной гостиной ожил запрограммированный на новости телек. Сначала, само собой, показали меня на Венецианском кинофестивале. Далее — полный балдеж! — показали центральную площадь Крыма, где Горби с трибуны вещал радостному народу о важности демократического выбора. Следом — вот отстой! — на трибуну выполз поддатый Ельцин. Переводчик добавил ржаки, старательно переводя каждое «понимаешь»:

— Жители республики Крым, понимаешь, сделали свой исторический выбор! Отныне и навсегда он становится частью РСФСР в соответствии, понимаешь, с зафиксированным в конституции правом на самоопределение…

Удивительно, но Ельцина народ сильно любит. Как бы там ни было, но соломка S-ранга успешно подстелена! Далее показали полуистеричный репортаж о том, что СССР саботирует подписание договора об окончательном урегулировании в отношении Германии. Показали посла в ФРГ:

— Ни для кого не секрет, что блок НАТО создавался враждебным по отношению к СССР. Сейчас, когда мы демонстрируем беспрецедентное стремлению к миру, самое время пересмотреть это прискорбное положение дел. Нас вполне устроят гарантии не расширения НАТО на Восток с дополнительным запретом для вступления туда бывших и нынешних стран-членов Организации Варшавского договора.

Вот может же Горбачев, когда захочет! Визг поднялся изрядный — комми взялись за старое и пытаются подкинуть дров в подугасшую топку Холодной войны. Крепись, Меченый, не поддавайся на укоризненное покачивание пальчиком!

А вот этот репортаж уже по мне — показывают начало строительства завода «Тамагочи» в славном городе Хабаровске. Экономическая зона успешно запущена!

Выключив телек, прохромал на балкон, потянулся и улыбнулся безоблачному синему небу. Какой же я молодец!

Глава 10

Красную Площадь переполнял народ — единственный, посвященный началу строительства нефтепровода концерт Одзавы Иоши буквально всполошил Союз, заставив народ стекаться в столицу. Свободного местечка здесь не найти!

— Все танцуют локтями, все танцуют локтями! — Ору я в микрофон, и вторящий подтанцовке народ дергается, этими самыми локтями нанося многочисленные травмы окружающим. Стробоскопом бьющие в небесах молнии выхватывают из тьмы поливаемые дождем фигуры. Воистину сатанинское зрелище! Древние камни под нами не выдерживают такого надругательства, и земля проваливается, отправляя визжащих участников действа далеко вниз, в ярко светящуюся лаву. Последнее, что я услышал перед дезинтеграцией — злорадный смех Владимира Ильича Ленина.

Проснувшись с шумным вдохом, вытер со лба холодный пот и пошел в душ, старательно возвращая душевный покой перед грядущим хорошим днем: вдохновленный разговором с мамой и тектоническими сдвигами в мировой геополитике, я организовал супер ивент — поход в Диснейленд с Чико и Хиро-куном. Пригласив себе в пару Хэруки, с огромным удивлением услышал отказ, зарубивший мне и вариант Нанако — они втроем с Кохэку на все выходные сваливают на горячие источники — а меня позвать?! Недолго думая, вызвонил Сакуру-семпай — миллион лет с ней не виделись. Девушка моментально согласилась, и мы договорились встретиться с ней в Токио.

— В прошлый раз мы не успели сходить на некоторые аттракционы, так что ты это хорошо придумал! — Похвалила меня Чико, копающаяся в буклете парка за воскресным семейным завтраком.

— Может, на всякий случай, возьмете с собой Саяку? — Предложила мама попользоваться ее подругой в качестве бесплатной охраны.

— В меня два негра из «УЗИ» стреляли, а я не сдох! — Покачал я головой: — Не волнуйся, Япония — наша цитадель, и здесь мы можем жить почти нормально.

— Мы и так живем нормально! — Поспорила сестренка.

— В США бы за нашими окнами 24/7 дежурили папарацци, — Пояснил я ей.

— Никакого права на личную жизнь! — Посочувствовала Чико зарубежным «селебам».

В гостиной ожил телек и забубнил превьюхой новостей. Наш премьер сегодня с утра вылетел в Москву — решать за нефтепровод. И это — в момент, когда весь «цивилизованный» мир визжит от боли — как так, комми посмели что-то требовать?! Удивительно, конечно — может «оккупация» не такая уж и «оккупационная»? А отсутствие трубы в моей версии реальности можно объяснить, например, банальным нежеланием вылезать из зоны комфорта. Или просто никому в голову не пришло. Или еще какая причина, однако факт остается фактом — никаких палок нам в колеса пиндосы не ставят. Даже как-то обидно — где мои драматические ЦРУ-арки? Не, ну их нафиг — пусть все идет как идет.

— События набирают ход с пугающей скоростью, — Заметил тоже послушавший «превьюху» отец.

— И ускорятся еще сильнее, — Кивнул я: — Мир в целом потихоньку ускоряется, и с развитием компов и телекоммуникационных сетей станет еще быстрее. Нам бы Парламент от совсем пожилых проредить — они за новым временем просто не успеют.

Батя закашлялся, Чико похлопала его по спине, и он ответил:

— Знаешь, такие мысли тебе лучше держать при себе!

— Понимаю! — Вздохнул я: — И буду держать. До момента, когда не понадобится немножко шугануть наше уважаемое правительство. Но пока у меня к нему никаких нареканий — как и везде, там 90% народу вообще ничего не делает, но оставшиеся 10 к нашим проектам относятся очень лояльно — а чего мне еще желать?

— На такие высоты случайные люди не забираются! — Укоризненно заметил образцовый гражданин Одзава Дэйчи: — И, поверь, не нам указывать столь достойным людям, чем им заниматься!

— Наверху все схвачено! — Ехидно выдал я выражение из политических баталий будущего.

— Именно! — Не выкупил он сарказма: — В Парламенте сидят только самые уважаемые люди Японии!

Мама согласно покивала в подтверждение.

Ох уж этот ни на чем не основанная вера в официальные власти! Впрочем, у них есть на это полное право — Япония реально хорошая страна.

— Пойдемте покажу кое-что, записал недавно! — Предложил я, и мы дружно перебрались в гостиную.

Пока родные рассаживались, я достал кассету и воткнул в видак.

— Вот так в среднем и выглядят обсуждения и согласования в нашем парламенте, — Указал на оживший экран.

— Да, я много раз это видел, — Кивнул отец.

Я нажал «паузу» и ткнул пальцем в спящего древнего деда:

— Вот этот уважаемый человек, видимо, притомившись думать о судьбе наделившего его властью народа, решил немного отдохнуть, чтобы вернуться к большой политике со свежими силами!

— Так и есть! — Совсем не понял сарказма батя: — Он не пропустил это заседание, значит хорошо выполняет свою работу!

Точно! У японцев же сон на рабочем месте не считается чем-то плохим, а даже наоборот — добавляет работнику очков в глазах коллег. С определенного этапа и не для всех, конечно — попробует работяга за конвейером задремать, тут же огребет по самое «не хочу».

— Я все понимаю, — Вздохнул я: — Но может все-таки где-то существует грань приемлемого? В сытые времена на сидящих нихрена не делая богатых стариков можно закрыть глаза, но сейчас-то, когда труд пары поколений начинает стремительно обесцениваться, а страна летит под откос — может стоит, мать его, высыпаться дома как следует?!

— Он мог работать всю ночь! — Продолжил защищать «барина» отец.

— И вон тот! — Ткнул я в другого спящего старпера: — И этот! И тот! Да тут четверть Парламента любит потрудиться ночью! Может, в таком случае, на ночной режим работы его и перевести?

— Я прямо запрещаю тебе поднимать эту тему, — Перешел батя к самодурству.

— Хорошо, пока не трогаю, — Покорился я: — Но такое положение вещей мне жуть как не нравится, так что без обид — после совершеннолетия я начну с этим разбираться.

— Доживи сначала! — Фыркнул батя под неодобрительными взглядами дам.

— Доживу! — Отмахнулся я.

* * *

Заехав за Хиро-куном, пришлось попить чаю с его дедушкой и им самим. Дед тупо на седьмом небе — манга внука нравится людям, а самого его я показывал по телевизору — никаких проблем с популярностью у Хиро-куна нет, она ему нравится. А теперь вот и лично Иоши приехал со своей сестрой-ровесницей. Это они зачем здесь? Да даже идиоту понятно, вот и радуется старый.

Погрузившись в лимузин, двинулись к вертолету. Дети сразу же достали «Геймбои», сцепились линк-кабелем, и начали стравливать своих покемонов. Я же не тратил времени даром, достал ноут и занялся «Друзьями» — посажу снимать первый сезон Тома Шедьяка, я с ним на эту тему общался, и он только рад — другие студии пытаются подрядить его снимать жопно-сортирные комедии, а он не хочет. Надо поощрить за лояльность. Гонорар по телевизионным меркам там хороший, так что в обиде не останется. Потом ему нормальное кино найдем — хороший ремесленник Том, пусть поближе ко мне будет на всякий случай.

Перелет, короткая поездка, и вот мы у нового дома семейства Такерада — аж три этажа! Развернулся бывший губер на выигранные лудоманией ММА-деньги! Одетую в легкое бирюзовое платье Сакуру-семпай провожали оба родителя — эти одеты традиционно-кимоношно. Немного пообщались на абстрактные темы — вежливость! — и немного смущенная от такой встречи девушка погрузилась в лимузин.

— Как оно? — Спросил ее я после того, как все присутствующие — давно знакомые — поздоровались нормально.

— Я так и не смогла заставить себя вступить в какой-нибудь школьный клуб, — Призналась семпай и помахала перед собой ручками: — Не подумай — мне вовсе не скучно! У меня хорошие одноклассники, тираж первого тома «Сумерек» допечатывают и переводят на другие языки, и я пишу второй. Кроме того — приходится много времени проводить в «игровухе» (мои жаргонизмы очень прилипчивы). Игра получается очень милая! — Со счастливой улыбкой закончила она отчет.

— Жаль, что ты не смогла поехать с нами в Россию! — Посочувствовала ей Чико: — В «Артеке» — очень здорово!

Само собой, такого хорошенького семпая я не мог не пригласить! Увы, отказалась.

— У нас же в этом году выпускные тесты, — Оправдалась ученица третьего года старшей школы: — И я не смогла себе позволить такой риск.

— Такая ответственность достойна всяческого уважения! — Похвалила ее девочка.

Сакура-семпай немножко покраснела щечками и поблагодарила. Милаха!

— Никуда за лето так и не выбралась? — Не без угрызений совести спросил я.

Зафорсил девочку быть творческой единицей, теперь вот отдохнуть не может.

— Не переживай, мы обязательно выберемся куда-нибудь следующим летом, — Успокоила она меня: — У папы сейчас очень много работы, так что это в основном из-за его занятости!

— Здорово, что такой опытный функционер, как Такерада-сама пошел на повышение, — Сделал я ей приятно в ответ.

Хе, я бы и по-другому ей приятно с радостью сделал, но нельзя: Иоши — хороший мальчик с перспективой эволюции в «примерного семьянина». Уверен, в голове Такерады-самы и его жены не раз мелькали мыслишки на ту же тему, но увы — сердечко занято, и это навсегда! Минутка цинизма: для моих глобальных целей Сакура-семпай была бы полезнее Хэруки, потому что Такераду-саму, теоретически, можно «дорастить» до Премьера. С другой стороны — я и так могу так сделать! Что может быть удобнее ручного правителя?

— Спасибо, что согласилась погулять с нами, — Добавил я девушке радости.

— Спасибо, что пригласили! — С улыбкой откликнулась она и немного пожаловалась: — Мы так давно не виделись, что я решила, будто ты забыл обо мне!

— Братик почти все лето жил за границей! — Встала на мою защиту Чико: — Не обижайся на него, Такерада-семпай!

— Что ты, я не настолько навязчива, чтобы обижаться! — С улыбкой заверила ее семпай и выразила запоздалое сочувствие: — Наша семья очень за тебя переживала, Иоши-кун!

— Да, я получал открытку, — С улыбкой кивнул я: — Спасибо, мне было приятно!

— Это — самое малое, что мы могли сделать, — Поскромничала девушка.

В очереди у кассы стоять не пришлось — у нас заранее купленные «золотые билеты», поэтому, потратив десяток минут на фото— и автографирование, сразу отправились на аттракционы.

— Начнем со «Супулэшу Маунтин»! — На потешном инглише решила за всех Чико.

Мы были не против, поэтому, отстояв «очередь для тех, кто без очереди» — пришлось подкормить народ автографами — уселись в лодку, и на ней поплыли по заполненному водой тоннелю, по пути любуясь механическими персонажами диснеевских мультиков — они шевелятся и издают звуки! Лодочка не спеша добралась до водопада, и мы с радостным визгом сверзлись с него. Покинув аттракцион, поделились впечатлениями — всем понравилось! — получили памятные фотки от сотрудника и отправились дальше.

У палатки с мороженным мы с Хиро-куном немного поспорили, и я разрешил ему угостить нас всех — пацан нынче живет кучеряво, и, хоть его бюджетом и занимается дед, угостить нас мороженкой позволить себе может.

— Оригато! — Улыбкой поблагодарила его Чико, и Хиро-кун густо залился краской. К счастью для него, сестренка в этот момент переключила внимание на аниматора-Гуфи, и Хиро-кун остался необстебанным.

Мне больше нравится Дональд Дак, поэтому с Гуфи фотаться не стал, решив найти потешную утку.

— А вы знали, что существует выпуск мультика про Дональда, где он делает «Хайль Гитлер!»? — Спросил я пати по пути.

— Серьезно?! — Удивился Хиро-кун.

— Никогда бы не подумала, что Дональд на такое способен! — Ужаснулась Чико.

— Не переживай, Чико-тян, его заставляли это делать под угрозой смерти! — Вступилась за утку Сакура-семпай и пояснила: — Я смотрела эту серию.

— Братик! — Требовательно посмотрела на меня сестренка.

— Братик найдет кассету! — Поддался я лоли-чарам.

Аттракцион следующий мы пропустили — тут катаются в чайных чашках — «Алиса в стране чудес», по совершенно неведомой мне причине, в Японии очень популярна, и останется таковой еще минимум три десятилетия — я же видел!

— Это для малышей! — Умильно прокомментировала пропуск тринадцатилетняя, а значит — большая! — Чико.

Вместо карусели забрались на паровоз, который покатал нас по «заброшенной» «шахте», расположенной на склоне «горы». Очень много булщита, но супер весело!

— Давненько я не выбиралась на аттракционы! — Изящно потянулась Сакура-семпай, когда мы направлялись к автомату с напитками.

— Глупый братик завел кучу друзей и совсем с ними не общается! — Наябедничала на меня сестренка.

— Я же объяснял — временное явление! По моим расчетам, примерно с середины октября и до конца года я почти свободен — буду ходить в школу и писать книжки!

Ну и «демки» иногда пилить, но разве это — работа? Дальше меня потянуло похвастаться:

— Весь этот жуткий год с небольшим я занимался самым главным — настраивал и запускал конвейеры! Теперь, когда механизм отлажен, я могу ограничиться лишь общим контролем. Говоря проще — я настолько важный, что мне вообще почти не нужно ничего делать!

Вложился бы в биток в прошлой жизни в свое время — тоже бы не пришлось! Ладно, отыграемся в жизни этой.

— Вот как! — Покивал Хиро-кун: — Как и ожидалось от аники — спереть всю работу на других!

— Так капитал и работает! — Не обиделся я: — В какой-то момент всего становится настолько много, что он выходит из-под контроля! Я, например, вообще уже не представляю, где у нас и что. Но если отец решил добавить к нашему названию «групп» — значит, мы уже тянем на маленькую, но гордую кэйрэцу!

— А настанет время, когда папе тоже не придется ничего делать? — Спросила Чико.

— Моего отца тоже все время не было дома, Чико-тян, так что я тебя понимаю, — Пользуясь моментом, сочувственно вздохнула Сакура-семпай.

— Мне было бы очень приятно иметь старшую подругу! — Улыбнулся ей хороший ребенок, почуяв духовное родство.

— Да! — Кивнула Сакура-семпай: — Давай обменяемся номерами!

У Чико тоже есть мобильник, так что ритуал не был лишен практической пользы — наш домашний-то у семейства Такерада давно есть. Пока они обменивались бумажками, я ответил на ранее заданный вопрос:

— Наш отец — другой случай. Он будет работать до самой смерти просто потому что ему это нравится. Человек-работа!

— Самый скучный супергерой! — Радостно заорал Хиро-кун.

— Шаришь! — Дал я ему «пять».

Закупившись кто чем, уселись на удачно освобожденную выгуливающей внука бабушкой скамейке и «кампайнули» за погожий, почти лишенный смога (ночью был дождик) день.

— А что за Отдел Перспективных Разработок? — Охлаждая руки (сентябрь у нас нынче теплый) о запотевшую баночку колы, спросила семпай.

— Круто звучит, да? — Запросил я подтверждения у Хиро-куна и Чико.

— Круто!!! — Синхронно показали они большие пальцы.

Девушка хихикнула, и я объяснил.

— Вот как! А можно мне с ними познакомиться? Я немного подтянула английский, — Попросила она.

Такой цветочек и туда?! Съедят! Испортят! Уведут со светлого пути «Нинтендо»!

— Конечно можно! — Кивнул я.

Ничего не будет — гики же, они по большей части безобидные.

— Еще мне нужно показать тебя по телевизору, — Выкатил ответную просьбу: — Расскажешь про игру и книжки?

— Это немного смущает, но я готова! — Светло улыбнулась она.

После этого эфира в ее отоме-игру будут играть сотни тысяч мужиков — больно уж красивая. Семпай, не игра. Хотя и последняя выглядит очень хорошо — я же ходил, проверял как идет процесс.

Посидев и потрепавшись ни о чем, сходили в Дом с привидениями. Местами даже жутковато!

— Квеструмы Одзавы круче! — Раздался голос из группы идущих впереди нас — тут темно, и меня они узнать никак не могут — пацанов-подростков.

— В одном меня даже били шокером! — Похвастался другой голос.

— Врешь! — Не поверил третий.

— Не вру! Конечно, он бьет не так уж и сильно… — Добавил реализма хвастун.

— Уровень сложности «Кошмар»! — Тихонько поведал я сопартийцам.

Глава 11

Наконец-то кинофестиваль завершился, и можно посмотреть церемонию награждения в комфортных условиях — дома на диване в гостиной, рядом с Чико, мамой и ведром попкорна. Отец — правильно! — на работе.

Я и будущих лауреатов «Оскара»-то помню сильно не все и не всех, чего про Венецию говорить, так что награждение посмотрел с интересом. Главный приз — Золотой лев — выхватил «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — а что поделать, по Шекспиру же. Любят гайдзины шекспира. Да и азиаты любят, чего уж тут. Серебряный лев за режиссуру выдали Мартину Скорсезе — за «Славных парней». Если бы меня спросили, я бы и первую награду отдал ему — «Славные парни» же круче! Видимо, так считал не только я, потому что «Парням» ушла и зрительская награда.

Немного удивило обилие советских имен — в частности, Золотую медаль президента Сената получил Михаил Беликов за фильм «Распад» — я его не смотрел и не буду, он про Чернобыль, а значит — грустный.

Наша «Любовь» прямо порадовала! Считаем: Кубки Вольпи — мужской и женский — ушли Гоголевой и Милляру. Вот они на сцене, сильно меня благодарят. Помимо благодарности от наших «звезд», мне достался приз международной ассоциации кинокритиков, который получать пришлось Шедьяку в сопровождении дрона из фонда «Хонда» — типа кураторы же, в титрах есть. Больше нам ничего не обломилось, но я не расстроился — дорога к «Оскару» для Елены Николаевны началась, а других целей у фильма и не планировалось!

— Нет, я правда не расстроен! — Заверил я сочувственно взирающих на меня дам: — В конце концов — остальные снимали кино много лет, и будет прямо нечестно, если я начну выигрывать сразу и все!

Что-то не сильно то они прониклись!

— Спорим, что на «Оскар»-2000 я выйду с целым мешком статуэток и пожалуюсь, что их у меня слишком много?

Чико захихикала, мама улыбнулась:

— Что ж, если такой у тебя план, мне остается только поддержать тебя!

— Тогда можешь отправить Саяку-сан на актерские курсы? — Решил я ковать железо, пока горячо.

— Зачем? — Удивилась она.

— Потому что принцесса Китана! — Ответил я, и, само собой, пришлось объясниться нормально.

Саяка — красивая женщина в отличной форме, почему бы и не взять? Гораздо круче той дамы с мощной челюстью из оригинала смотреться будет!

— Хорошо, я поговорю с ней, — Пожала плечами мама и улыбнулась: — Но сейчас они заняты гораздо более интересными делами!

— Да? — Заинтересовался я таким поворотом.

— Ругаются, — Доверительно шепнула мне Чико.

— Ругаются? — Удивился я: — С Широ?!

— Широ в городском доме, который они тогда выбрали, жить не хочет, — Пояснила мама.

— Нормальный дом же? — На всякий случай уточнил я.

— Мне их дом нравится. Как у европейцев или у нас — большие комнаты. Почти в центре, опять же, а не как мы, — Добавила мама прибеднения: — Не подумай, мне здесь нравится — тихо и спокойно, а выбираемся мы все равно только на машине. Но здесь — школы рядом, и до работы Дэйчи ближе, и соседи у нас замечательные!

— А там, куда хочет Широ? — Начал я понимать глубину проблемы.

— А он на ферму хочет! — С явным неодобрением покачала мама бровями: — А там рядом ничего нет! Ни кинотеатров, ни железной дороги, ни школы! Да даже магазин далеко! Сходить — некуда, только и остается слушать как дождь по крыше стучит, и ветер листву гоняет.

— Офигенно же! — Не оценил я ее придирок: — Вот представь — он с гастролей возвращается, в голове до сих пор БУМ-БУМ, а тут, около дома, еще и 24/7 кордон из фанатов. Если в центре — значит адрес узнать будет лишь вопросом времени. И вот ему с гудящей башкой ни расслабиться, ни отдохнуть. Ферма — это офигенный вариант, если машина есть. А школа им еще несколько лет не понадобится, так что, уж извини, но я на стороне Широ! — Подвел я итог и попросил: — Повлияй на свою подругу, пожалуйста — если из-за нее мой артист будет недостаточно эффективен, я расстроюсь.

— Не волнуйся, она и сама все понимает, — Умыла руки безответственная мама: — «Ругаются» — это я сильно преувеличила!

Посмотрел на Чико в поисках подтверждения и девочка покивала — так и есть мол.

— Ты совсем мне не веришь! — Расстроилась Хомура.

— Не так! — Покачал я головой: — Люди — несовершенны и склонны к самообману. Совсем не желая обмануть меня, ты могла сделать это, заблуждаясь от чистого сердца — речь ведь о твоей подруге.

— Так — еще хуже! — Буркнула мама.

Широ нынче большой человек, и небольшую ферму себе позволить вполне может — за лето, гастролями и авторскими, он нагриндил почти полмиллиона баксов. Сколько принес нам — даже думать страшно. Так нифига себе — главное танцевальное открытие года, от Окинавы до Анкориджа все танцполы его треки взрывают. Даже на Ибице выступал уже, где поимел огромный успех.

Аккуратно обняв маму в качестве утешения — помогло! — в компании Чико отправился на чердак — поздно уже, пора спать.

* * *

С утра мы с Нанако отправились прямиком в Токийский аэропорт — встречать прибывшего победителя конкурса «Ялта-90» и начинающую звезду всесоюзного масштаба Гурама. В терминале нашелся Николай Степанович — он вливал в потрескавшийся рот кофе.

— Какая мрачная и помятая рожа! — Поделился я наблюдением с Нанако.

— Пил! — Согласно кивнула она.

— Это же разовая акция, Николай Степанович? — С этим вопросом я приземлился на стул напротив: — В честь исторического воссоединения Крыма и России?

— Разовая! — Мелькнув откуда-то взявшейся сталью в глазах, кивнул он.

Тоже дуга характера, получается!

— Это хорошо, я к чужим слабостям терпимо отношусь, но здесь — не та ситуация, — Развел я руками и заказал себе кофейку у подошедшего официанта.

Нанако заказала зеленый чай и пирожное-скон.

— Какие территории войдут в состав РСФСР по итогу визита Гурама в Японию? — Безэмоционально спросил МИДовец.

— Ржака! — Оценил я: — Откуда мне знать? Я же здесь совершенно не при чем — просто запишем молодому человеку альбом. Расплата так сказать — как считаешь, Николай Степанович, десяток песен — хорошая цена за Крым?

Посольский подавился кофе и закашлялся. Нанако постучала его по спине.

— Спасибо, — Сдавленно поблагодарил ее мужик и поделился инсайдом: — Существует мнение, что это — часть вашей игры, направленной на возвращение «Северных территорий», — И напряженно так на меня смотрит.

— Типа мы вам там землицы, а вы нам — здесь? — Хохотнул я: — Не, хрень полная — пока в Японии существуют американские военные базы, Курил нам не видать как своих ушей. Тупик, — Развел руками: — Но я бы с радостью пробил что-то вроде зоны совместного экономического пользования и безвизового режима для нас и жителей тамошних краев. Вам все равно на*уй не нужно, а мы бы чего-нибудь подобывали. Ну и рыбка! Рыбацкие катера же не напорются на ваши атомные подлодки?

— Ваша сторона очень неохотно идет на компромиссы, когда дело касается Северных территорий, — Не удивил посольский.

— Тема болезненная, — Кивнул я: — Поэтому предлагаю пока не трогать. Вдруг труба спугнется? Три-четыре года некоторой обработки наших уважаемых политиков, и они поймут, что иметь что-то — гораздо лучше, чем не иметь ничего. Забьем пока, в общем. А ты женат?

— А? — Удивился Николай Степанович: — Ты так и не посмотрел личное дело? Нет, не женат.

Нанако сочувственно посмотрела на посольского.

— Спалилась! — Обрадовался я: — Откуда русский и что ты поняла из нашего разговора? Я заметил, как ты дергаешь своими миленькими ушками!

Покраснев на «миленькие», секретарь испуганно отчиталась:

— Начала учить сразу после возвращения из «Артека»! У вас столько дел в России, Иоши-сама, что я просто не могла поступить по-другому!

— Все правильно сделала, ты молодец, — От всей души похвалил я ее за инициативность.

— Да! — Радостно кивнула она и ответила: — А поняла я следующее: Иоши-сама собирается присоединить Россию к Японии!

Посольский побледнел еще сильнее.

— Кажется, этот оттенок называется «мертвенный»? — Поинтересовался я у секретаря.

— Именно так, Иоши-сама! — Подтвердила она.

— Не напрягайся, Николай Степанович. Ты как вообще себе это представляешь? Меха-армия? — Хохотнул и выдал девушке инструкцию: — Мы — уважаем и не посягаем на суверенитет своего и других государств. Договорились?

Не удержавшись, незаметно для МИДовца подмигнул.

— Я поняла! — Полыхнув чем-то по-настоящему страшным в глазах радостно заверила Нанако.

— Как там с трубой вообще? — Перевел я тему на более актуальную.

— Ельцин водил вашего премьера в баню, — Пожал плечами посольский.

— Ржака! — Хохотнул я, оплатил счет под вяло протестующий писк МИДовца (они же натурально полунищие! Конкретно этот по крайней мере — только на зарплату живет), и мы пошли встречать дорогого гостя.

— Ай, дорогой!!! — Зычно пронесся по терминалу Токийского аэропорта наполненный ликованием вопль Анзора.

— Этот-то как тут, бл*дь, оказался?! — Сделал фейспалм Николай Степанович.

— Здорова! — Не менее ликующе пророкотал мой друг полковник Тимоха, одетый в цивильный костюм.

— И тебя не хватало! — Скорбно вздохнул посольский.

— ГРУ, получается, — Подумал я вслух.

— Получается! — Согласился МИДовец.

— Ничего секретного я тебе не говорил, — Облегчил я его долю — стучи, мол, на здоровье — и отправился навстречу делегации — третьим, и последним ее участником оказался Гурам — тоже в костюме, но с бабочкой вместо галстука.

Обнялись с полковником и Анзором — последний прямо-таки благоухал былинным «Шипром». Утерев слезинку — грузин принял ее за радость от встречи и очень обрадовался — пожал руку Гураму, выдав им на троих:

— Добра пожаловать в Японию!

— Ай долго летели, — Поделился впечатлениями Анзор, совершенно не обратив внимания — в отличие от своих спутников — на подхвативших их багаж дронов. Приобняв меня за плечи, повел на выход: — Из Крыма-то! — И этак многозначительно подмигнул.

— Удивительные новости! — Покивал я: — И большая радость для всех нас — я бы хотел построить в Крыму дом в японском стиле, и теперь он будет надежно защищен! Где-нибудь не сильно далеко от Ялты — чтобы регулярно кушать в твоем ресторане, уважаемый Анзор!

— Таким гостям я всегда буду рад! Лучший стол твой — только попроси! — Заверил он, и, закрыв таким образом гештальт — явно боялся, что я его кину — уступил место полковнику.

— А тебя как выпустили? — Опередил я его.

— А чего не выпустить, если хорошо просят? — Подмигнул он мне.

Сегодня одни подмигивания и заговоры!

— Ну и как ты это сделал? — Спросил Тимоха.

— Разве плохо получилось? — Спросил я в ответ.

— А ты что имеешь ввиду? — Не сдался он.

— А все! — Хохотнул я.

— Ничего плохого я пока не заметил, — С улыбкой пожал он плечами.

— Ну и все, — Развел я руками: — Тебе же Николай Степанович с Анзором все равно уже все рассказали.

— Так, — Кивнул он.

— Мне добавить нечего, — Честно признался я: — Вы все сами сделали, а я просто особенности общепита с уважаемым Анзором обсудил. У нас же сетевухи есть — кондитерская и гамбургерная. Может в СССР что-нибудь откроем, вот и посоветовался с опытным человеком.

— Вот как! — Хмыкнул Тимоха.

— Рад тебя видеть! — Перевел я разговор в нормальное русло.

— А я-то как рад — еще и Японию посмотрю! — Чистосердечно признался он.

— Надолго?

— Пока Гурам диск не запишет, так что ты его не торопи! — Гоготнул полковник.

— Я хотел гостинец тебе привезти, Иоши, но таможня не пустила! — Грустно вздохнув, поведал Анзор.

— Невежливо просить гостя стоять у мангала, но, может, заглянете к нам на днях? — Нашел я выход из положения: — С родителями познакомлю. Отец у меня — ууу! — начальник отдела целой корпорации!

— Вах, вкусно накормить такого уважаемого человека — честь для старого Анзора! — Охотно согласился грузин.

Потешный будет вечер!

— А ты языками владеешь? — Поинтересовался я.

— Обижаешь! Я же МГИМО заканчивал! — Ответил грузин на чистейшем инглише.

— Его почти все мои знают! — Кивнул: — Я в тебе и не сомневался, Анзор, просто вдруг ты учил французский-немецкий? Они нам не подходят.

— Понимаю, дорогой! — Великодушно простил меня будущий ресторатор.

Дав гостям поозираться на выходе из терминала — Токио впечатляет, несмотря на пелену смога! — погрузил их в вертолет, по приземлении в Уцуномии — в лимузин, и лично налил всем напитки — Тимоха выбрал виски со льдом и колой, Анзор — французское вино, Николай Степанович зажал рот руками и покачал головой, а Гурам остался трезвым, выразив желание как можно быстрее приступить к работе.

— Это похвальный энтузиазм! — Одобрил я: — У тебя же есть какой-то репертуар?

— Какой-то у него есть! — Почмокав губами, смакуя винишко за полторы тыщи баксов за бутылку — завидую! — согласился со мной Анзор.

— Намек понял! — Моя благодарность этому грузину поистине безгранична, поэтому накидаю Гураму еще хитов — все еще невероятно потешная цена за Крым! — Но покажи, что у тебя есть, Гурам.

Певец растерянно посмотрел в сторону набитого багажом багажника.

— Напой тогда, — Предложил я.

— Давай, пой! — Придал ему ускорения старший соотечественник.

Потребовалось прослушать не больше пятнадцати секунд каждой песни.

— Отстой! — Вынес я беспощадный вердикт: — Но это не про твои вокальные данные, конечно же, — Успокоил приунывшего Гурама: — Ничего, запишем тебе настоящую конфетку — ты ведь достоин лучшего!

— Гурам не подведет! — Заверил Анзор.

Чисто продюсер!

Саморучно смешав себе еще вискарика — на этот раз в гораздо более «мощной» пропорции — Тимоха застенчиво поерзал на сиденье и тихонько спросил:

— Слушай, Иоши, у вас тут такие «гейши» есть…

— И на гейше-то тебя наши спецслужбы за жопу и возьмут, — Неодобрительно покачал я головой: — И предложат — либо СМИ явят всему миру моральный облик женатого советского военнослужащего, либо «кротом» работай. Сохраняй бдительность, полковник — я тут не бог, и никого не контролирую, чтобы там вы себе не думали.

— Понял тебя, — Грустно вздохнул Тимоха и проявил стремление к высокому: — А можно театр Кабуки посмотреть?

— Это можно! — Одобрил я: — Тоже схожу — ни разу не был!

— А еще японец! — Хохотнул полковник.

— Где твой медведь, русский? — Не остался я в долгу.

— На даче живет, медвежонком батя подобрал. Здоровенный — на цепи сидит, вместо собаки, — На совершенно серьезных щах ответил Тимоха.

— Брешешь! — Не поверил я.

— А вот! — Он достал из внутреннего кармана кошелек, оттуда — фотку, которую протянул мне: — Вот мы — я, батя и медведь!

Действительно — на фоне добротного бревенчатого дома лысый бородатый мужик обнимался с медведем — на последнем ошейник, цепь от которого тянется к здоровенной «будке». Рядом — полковник, моложе чем сейчас на пару лет.

— Охренеть! — Вернул я фотку: — Твоему отцу — мое уважение!

— Сорвется и пойдет по деревне — кишки выпускать! — Заметил вредный Николай Степанович.

— Потапыч-то? — Обиделся полковник: — Да он ручной — его дети конфетами с рук кормят!

— Участкового на вас нет! — Вздохнул посольский.

В консерваторию ехать решили все, поэтому закинули багаж в «общагу» — поздоровался с любопытной выглянувшей Машей — и поехали записывать альбом.

Благодаря огромному опыту совместной работы, мы с музыкантами слепили первую мелодию за жалких сорок минут. Еще за двадцать записали вокал — а чего там записывать-то? [ https://www.youtube.com/watch?v=NQz3MkLjHSA&ab_channel=%D0%A1%D1%82%D0%B0%D1%81%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2 ]

— Вах какая песня, дорогой! — Салютнул мне бокалом — мужики чисто по-свойски прихватили ёмкости из лимузина — Анзор.

— Ну и хватит на сегодня! — Решил я, посмотрел на часы — еще успею на три последних урока! — и решил на сегодня прощаться: — Я вам человека приставлю, переводчик-кошелек. Денег у меня, уж простите, дофига, поэтому не стесняйтесь — вы хорошие люди, и мне будет приятно подарить вам кучу всякого! Увидимся завтра вечером, часиков в шесть, мне все-таки в школу нужно ходить.

Народ гоготнул, и они с посольским уселись в такси, которое отвезет их к общаге.

— Ну а нам пора на полезный урок английского! — Улыбнулся я Нанако.

— Ватанабе-сенсей будет рада! — Улыбнулась она в ответ.

Глава 12

— Вах! Прямо во рту тает! — Вынес вердикт Анзор, прожевав обмакнутый в соевый соус кусочек пару секунд назад еще трепыхавшейся рыбы.

Привел уважаемых гостей полакомиться сашими. Все — одеты как подобает, а бабочку Гурама со словами «не позорь меня» сорвал сам Анзор, после чего заменил ее нормальным галстуком долларов за восемьсот — я же говорил «не стесняться», а когда грузин такое слышит — он несколько увлекается. Конкретно шашлычник уже отправил на родину контейнер с кухонными приблудами — от рисоварок до славных своей заточкой японских ножей. Надо ли говорить, что это — все еще совершенно смехотворная цена за Крым?

— Как думаешь, а из крымской рыбы такая вкуснотища получится? — Спросил меня увидевший возможность Анзор.

— Думаю, ваши санитарные нормы на такое не рассчитаны, — Расстроил я его: — Впрочем, суши пропихнуть можно легко — это же просто рыба с рисом и водорослями!

Сейчас грянет капитализм, и сразу же займусь! «Милый, ты обещал накормить меня суши!» — полагается говорить капризно надув губки.

— А вот и они! — Прокомментировал смену блюда на рисовые комки с ломтем рыбы сверху.

Причастились, и я поведал бака-гайдзинам страшную истину:

— Представляете, заворачиваешь в 20 грамм риса 5 грамм огурца, заворачиваешь в водоросль и продаешь по 50 копеек!

— Вах! — Оценил перспективу Анзор, посмотрел на меня, трезво оценил свои возможности и в партнеры напрашиваться не стал — молодец какой, не хочется хорошего человека отказом обижать. Ну а зачем он мне?

Висящий на стене телек, зафиксированный на «Хонде+», закончил показывать очередной эпизод «Махоутокоро» — просто ржака видеть такое в дорогущем ресторане, но хозяин, видимо, решил сделать мне приятно — и явил нам музыкальный блок. Конкретно — клип Ханако с участием Ямамото-сенсея [ https://www.youtube.com/watch?v=GivkxpAVVC4&ab_channel=WarnerMusicJapan ]. На роже Гурама отобразилась совершенно непередаваемая смесь эмоций. Оно и не удивительно: отпрысков важных детей можно условно поделить на две категории. Первая — пресловутые мажоры, о которых мы не будем — с ними и так все ясно. Вторая — правильные дети с «синдромом отличника», которые изо всех сил стараются соответствовать ожиданиям своих родителей. Вот поэтому начинающий певец такой зажатый — тупо боится, так сказать, опозорить семью, не сильно отличаясь в этом желании от японца. Что он вообще кроме учебников и советского телевидения видел? Грузинские свадьбы? А тут такой потешный клипешник!

— Давайте Гураму еще и пару клипов снимем! — Предложил я по этому поводу и изобразил печальку: — Конечно, из-за этого вам придется задержаться в Японии еще на несколько дней дольше — как раз до самого финала «Формулы 1», куда нам всем придется сходить поболеть за «Хонду».

— Эх, тоска по дому и любимой жене буквально съедает меня изнутри… — Скорбно протянул Тимоха и в один глоток осушил пиалку с соевым соусом. Нас передернуло, а он продолжил: — Но ради искусства придется идти болеть за «Хонду»!

Прогресс за три дня их пребывания здесь пока скромный — первая записанная песня так и осталась единственной. А кто обещал, что творческий процесс будет быстрым? Саботирую, как могу — у меня в плане дел сейчас все равно пустота, поэтому немного скучно. Зато гости успели отоспаться, приодеться, порадовать подарками родных и хорошенько пройтись по куче ресторанов — Анзор, так сказать, перенимает передовой опыт.

— Мне очень нравится ваш принцип «Клиент — король!», но, боюсь, у нас он не приживется, — Поделился он наблюдением.

— Если хозяин средневековой японской кафехи предоставлял плохой сервис — он получал катаной по шее! — Пожал я плечами: — Впиталось, так сказать — нигде в мире такого сервиса больше не найти. Кроме того — это гордость! Человек приходит отдохнуть, и, раз уж он выбрал конкретное заведение, о своем выборе пожалеть он не должен, иначе заведение потеряет лицо. Этот принцип у нас работает везде — сильно облегчает ведение дел! — Поделился я выводами многолетнего взаимодействия с хроноаборигенами.

— Подсунули мне помощничка однажды… — Начал было рассказывать Анзор, но покосился на ковыряющегося палочками в миске с рисом Гурама, пожевал губами, и передумал: — Да чего уж теперь!

Оплатили счет и отправились смотреть театр Кабуки — там же встретимся с папой и мамой — не позволят же они мне привести в дом кого попало! На ужин они не пошли, потому что у бати снова «фаза повышенной занятости» — выбрался на пару часиков, и то хорошо.

Анзора как подменили! Все-таки МГИМО плюс многолетний опыт работы в хоть и советском, но общепите, плюс природная харизма — все это заставляло меня натурально выпадать в осадок, а маму и папу — прямо на глазах проникаться симпатией к этому замечательному человеку. Полковник, справедливости ради, тоже взял себя в руки и вышел из расслабленного режима, отсыпая маме комплименты наравне с Анзором. Гурам привычно улыбается и молчит. Пофигу, для советского рынка сойдет — там все не очень динамичные.

Вошли в здание театра, из оклеенного афишами вестибюля — в зрительный зал, у входа в который пришлось разуться. Прошли по татами и расселись на подушечках в первом ряду. Средневековый антураж, так сказать. Большая часть зрителей — само собой, пожилые и в кимоно. Они меня узнали, и теперь время от времени умиленно поглядывают — мальчик приобщается к корням, какая прелесть!

Погас свет, и нам показали двухчасовой спектакль под названием «Скэроку, Цветок Эдо». Изначально я настраивался терпеть, но все оказалось не так плохо, а местами даже потешно. Батя оказал Анзору честь, тихонько переводя для грузина происходящее на сцене. По окончании представления отец и куча других зрителей наградила понравившихся им актеров, надев на них ожерелья из проволоки с закрепленными на ней купюрами. Намного полезнее цветов, как по мне!

— Мне понравилась вон та! — Шепнул мне на ухо Тимоха, указав на стоящую на сцене среди других актеров, одетую в юкату, «даму».

— Традиционно все роли в театре кабуки исполняются мужчинами! — Не без удовольствия просветил я этого неуча.

Полковник выпучил глаза, пригляделся и густо покраснел. Вслед за ним покраснел Гурам. Николай Степанович усмехнулся:

— Среди гейш такие «умелицы» тоже есть. Представляешь в какой конфуз с таким умением отличать мужчин от женщин ты мог попасть, полковник?

Тимоху перекосило.

Родители вернулись, и мы отправились к нам в гости. По пути отец выдал певцу дежурный комплимент:

— Сын показывал мне вашу песню, Гурам-сенсей. Очень… — После заминки он подобрал нужное слово: — …Колоритно!

— Вы слишком добры ко мне, Одзава-сама! — Исполнил молодой грузин почти идеальный поклон.

Тренировался!

Далее отец плотно насел на грузина старшего, начав выкачивать из него стратегическую инфу об особенностях ведения бизнеса на территории СССР. Анзор дураком не был, и «доился» только в ответ на встречные инсайды. К моменту, когда мы с Тимохой отправились топить баню…

— О*уеть! — Прокомментировал он специфическую планировку нашего сада.

…Отец с Анзором уже стали хорошими приятелями. Я даже не пытался влезать и вслушиваться — все равно взрослые сделают все идеально, только попроси.

— Не врали, значит, — Кивнул полковник, завороженно глядя на разгорающиеся щепки.

— Не врали! — Подтвердил я, закрыл дверцу печки и картинно отряхнул руки: — Баня у нас действительно есть!

— Я думал дом будет больше, — Добавил он.

— А зачем? — Развел я руками: — Нам тут места более чем достаточно. Пошли покажу, где я обитаю! — И я повел его к лестнице на чердак, краем глаза заметив подъехавшую машину с логотипом какого-то ресторана. Пока мы карабкались наверх, из фургона высыпались официанты, протерли стол в беседке, проделали то же самое со скамейками, наставили кучу всякого и с поклоном вручили Анзору чан с мясом и поднос с позолоченными шампурами. Неподалеку дрон собирал мангал.

Все согласовано еще пару дней назад — грузин не стал играть в секретность и продиктовал рецепт маринада по телефону.

— Все равно ни у кого больше так не получится, — Пояснил он мне: — Умение жарить шашлык у нашей семьи в крови!

Отперев люк, спрыгнул на коврик с надписью «Добро пожаловать!» в окружении отпечатков кошачьих лапок — хозяйственная сестренка постелила. Следом приземлился Тимоха.

— Вот так я и живу на чердаке! — Улыбнулся ему я.

— Да уж! — Хмыкнул он, окинув взором пространство: — Это ж целая квартира!

— Именно она — даже ванная есть! — Похвастался я и предупредил: — Жучки не ставить — обижусь!

— Нет у меня никаких жучков, — Отмахнулся Тимоха.

— Вот в эту комнату мы не пойдем — тут сестра живет, — Предупредил его я, и мы миновали одну из дверей.

— Помню ее, — Не удивил он: — Ее сейчас нет? — И тут он вдруг опомнился: — Мы же вам всем подарки привезли, а они так в багажнике и лежат!

— Она у дедушки с бабушкой, ей с нами все равно не интересно, — Покачал я головой.

— А невеста твоя здесь же?

— Не, с ней в другом доме три-четыре дня в неделю живем. Если «Проклятие» смотрел — этот дом и есть.

— Жутковато, нет? — Хохотнул он.

— Если снимал сам — воспринимается совсем иначе, — Улыбнулся я.

— Ух ты! — Увидел Тимоха катану на стене кабинета: — Можно?

— Конечно! — На всякий случай отодвинулся я на пару шагов.

Полковник фыркнул и вынул из ножен ценный сувенир:

— Тупая сабля-то! — Разочарованно подвел итог.

— Киношная, — Развел я руками: — И не называй катану «саблей». Я с тобой согласен — научно такая классификация вполне оправдана, но другие японцы на тебя обидятся. Это — «меч», и только «меч»!

— Понял! — Серьезно кивнул Тимоха, пару раз рубанул воздух и повесил «меч» на место: — А зачем два компьютера?

— Три с половиной! — Поправил его я: — Этот — покруче, у меня отжала Чико — учится программировать. Я на нем только музыку сочиняю, видишь сколько приблуд?

— Вижу! — Уважительно цокнул языком полковник.

— А на этом печатаю всякое. Еще ноутбук есть, вон он на полке валяется. А там… — Мы перешли в гостиную, и я ткнул пальцем в оснащенный модемом «Фамиком»: — Половина! Печатать неудобно, но кое-в-чем даже продвинутей.

— Например? — Заинтересовался он.

— Можно писать другим людям электронные письма, покупать-продавать акции, делать ставки на скачки, читать анекдоты и всякое по мелочи.

— Нифига себе!

— Я же говорил, что Япония живет лет на десять впереди остальной планеты, — Испытал я ничем не обоснованную национальную гордость.

— А мы по пути кордон проезжали — он там всегда? — Спросил полковник насчет машины копов у моста.

— Всегда! — Кивнул я: — У нас тут что-то типа самозахвата улицы.

Тимоха фыркнул, я объяснил:

— Здесь живем мы, семья моей невесты, семья секретаря отца, две пары бабушек и дедушек и какие-то сотрудники «Хонды». Вон там… — Указал на одну из стен: — Берег речки и никаких дорог! Проезд всего один, поэтому полиция поставила заслоны на въезде и выезде.

— Очень удобно! — Оценил полковник.

— Капитализм очень удобный, если деньги есть! — Поделился я с ним секретом.

Осмотрев остальное, тем же путем вернулись наружу, где Анзор, усилившись поварским колпаком, фартуком и белыми перчатками, колдовал у мангала. Неподалеку находился батя, продолжая увлекательный бизнес-диалог. Гурам и Николай Степанович сидели в беседке напротив мамы, подпитываясь салатиком и о чем-то разговаривая. Тут над забором промелькнули знакомые головы, и в калитку вошли Сэки-сан и его жена Люда.

Раскланялись. Процесс приготовления шашлыка временно перестал требовать заботы повара, поэтому русские гости воспользовались случаем и вручили всем подарки — пару чемоданов! Среди прочего — запасец грузинского самодельного вина.

— Я звонил в Москву — все проверено! — На всякий случай шепнул мне на ухо Николай Степанович.

— Даже и не сомневался! — Заверил я его.

Придавленный служебными обязанностями Тимоха попытался подкатить к Люде на тему «а как это вы с таким интересным мальчиком познакомились», но понимания не нашел, и был послан читать отчеты.

— Слабо шпионишь! — Ткнул я сидящего рядом полковника в бок, когда Анзор снял с себя фартук, колпак и перчатки и присоединился к нам в беседке — шашлык готов, а сервировку можно доверить официанту.

— Я и не шпионю, я немного проверяю данные, — Стеснительно буркнул явно пожираемый совестью Тимоха.

— Проверяй на здоровье, — Разрешил я: — Приказы командования выполняются четко и без раздумий!

— Именно! — Кивнул довольный моим пониманием он.

— Я бы хотел предложить выпить… — Дождавшись, пока официанты разольют всем вино, а нам с мамой — сок, поднялся на ноги Анзор и разразился цветастым, очень аккуратно адаптированным на инглиш, десятиминутным тостом.

— Во дает! — Восхитился я.

— Дядя Анзор хорошо умеет говорить, — Наконец-то ожил Гурам.

— Это к тебе четверых шпионов приставили, получается? — Прищурила глазки Люда.

— У семи нянек — дитя без глазу! — Подмигнул я ей.

Женщина хихикнула, Николай Степанович напрягся.

— Шучу, блин! — Успокоил я его.

— От твоих шуток карта мира меняется! — Фыркнул он.

— Я не при делах, — Протокольно отмахнулся я и приналег на мясо.

Вскоре Анзор отправился жарить вторую, в после — третью и четвертую, порции. Оставили пару порций и для Чико — лично завернул в одеяло, чтобы к ее возвращению не остыло. Люда тоже возьмет немного с собой — для Танюшки. Когда время подошло к полуночи, пирушка завершилась, и мы попрощались с дорогими гостями.

— У тебя хорошие друзья! — Заметил пьяненький отец, когда мы втроем шли забирать Чико от бабушки с дедушкой, заодно провожая семью Сэки — по пути же!

— Они все работают на КГБ! — Заметила Людмила на уже вполне годном японском.

— Если держать этот факт в голове, то все нормально, — Беззаботно пожал я плечами: — Кроме того — нам совсем нечего скрывать. Мы ведь честные люди, правда, отец?

— Это так! — Важно кивнул он: — Одзава всегда ведут дела честно! И я подумываю над тем, чтобы начать вести их с этим Анузору, — Поведал он о планах: — Как для человека из коммунистической страны, у него на удивление здравый взгляд на вещи!

Грузин хитер — взял и окучил батю. Ничего страшного, наверное — не станет же он кидать аж мега классных нас? Ой как чревато!

Отец вдруг зло фыркнул:

— На тебя подали в суд!

— Необучаемые! — Хохотнул я.

Народ хохотнул в ответ, и я спросил:

— Кто на этот раз?

— Роберт Ратбан Уилсон, — Удивил родитель.

— Это который из Манхэттенского проекта? — Сверившись в автоучебой, уточнил я.

— Как и ожидалось от тебя! — Одобрил батя.

— Думал он уже сдох! — Признался я и спросил: — А чем я его обидел? — Подумав, не нашел ничего такого.

— А кто по Советскому телевидению назвал работавших над созданием атомной бомбы «профессиональными идиотами»? — Хмыкнул он.

— Ты не злишься! — Улыбнулся я.

— Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь — у гайдзинов нет чести! Нормальный человек на его месте сделал бы сепукку, а он… — И отец грустно махнул рукой.

— Сколько просит?

— Пятьдесят тысяч, — Фыркнул батя.

— Дешевка! — Даже расстроился я: — Это хороший кейс — как раз одну из моих исторических лекций. Давай заплатим — вонючий старпер сделал нам неплохой подарок!

— Ты думаешь? — Хмыкнул он: — Никаких шансов в суде у него нет — Советское телевидение на Западе не вещает, а ты — несовершеннолетний.

— Будет что-то типа плевка в лицо, — Объяснил я.

— Буду ждать с нетерпением! — Хохотнул отец.

— Вот так и вершатся великие дела! — Умиленно заметила Люда.

— Наши мужчины, — Щедро поделилась мама славой с Сэки-саном: — По-настоящему удивительные люди!

Мы втроем покраснели щечками и попрощались с семьей Сэки.

— Ну что? — Улыбнулся я родителям: — Пойдем кормить Чико шашлыком?

Глава 13

Пребывание «русских» на богоспасаемой японской земле еще не закончилось, когда отец за завтраком огорошил меня новостью, что от меня требуются некоторые усилия для продвижения трубы — сон о Красной Площади оказался в руку, но…

— Если дам большой концерт где-то — придется давать их везде и регулярно! — Не дал я создать прецедент: — Предложи такое — телемост с Японией, трехчасовая концертная программа в максимально приближенном к прямому эфире с ответами на звонки советских граждан. Участники — я, Ханако, Широ, Гурам.

— Хорошо, я поговорю с премьер-министром! — С максимально важным видом пообещал он.

Нужно набрать музыкантов! Вовремя, однако: как раз начинающего певца народу представим — «Черные глаза», конечно, хит, но рекламы много не бывает.

— Потом, если формат окажется удачным, проведем такую же штуку дома, для своих, — Добавил я.

— Это будет правильно! — Одобрила патриотичная мама.

— Что поделать, если после репортажа из «Артека» все авторы писем только и просят тебя спеть им, — Ухмыльнулся отец.

— Труба всем нужна, а такое чувство, будто стараюсь я один, — Пожаловался я.

— Ты же понимаешь, что это не так, — Терпеливо вздохнул отец.

— Понимаю, — Улыбнулся я.

— Если все пойдет так, как идет сейчас, а ты оправдаешь возложенные на тебя надежды, у нас будет 0.02%! — Наклонившись через стол, прошептал он с алчностью в глазах.

Это — всё! То есть совсем все — полная и абсолютная финансовая безопасность на много десятилетий вперед!

— Понимаю! — Серьезно кивнул я отцу: — Мне нужно две недели на репетиции и подготовку.

— Можешь не спешить: условие — до конца этого года.

— Все равно делать нечего, кроме как выгуливать русских, а они и без меня прекрасно справятся. Заодно Гурама «качнем», — Покачал я головой.

— Тебе виднее, — С улыбкой хлопнул меня по плечу отец, чмокнул в щеку Чико, чмокнул маму, и отправился на работу.

Тоже хочу поцеловать сестренку в румяную щечку! Нельзя — обидится, «взрослая» же! Или я слишком строг к себе? Проверим!

— Братик! — Возмущенно буркнула девочка, вытирая щеку ладонью.

— Дети растут слишком быстро! — Вздохнул я и пошел наверх, подвывая неупокоенным призраком: — Никто не любит бедного Иоши! Все просто притворяются и смеются за его спиной!

— Я люблю тебя, братик! — Не оборачиваясь сжалилась надо мной Чико.

Пришлось смириться с поражением и идти собираться в школу молча. Пока одевался, слушал телек, в процессе наткнувшись на очередной тектонический сдвиг — СССР запускает программу переселения русских в РСФСР из отделившихся республик. Капля в море — ну кто, если у него все нормально, будет срываться с насиженных мест, но даже одна спасенная жизнь — это уже очень много! Объяснить это можно давнишним разговором с генералом Елисеевым — это когда я спросил, знает ли он, как нацисты по окраинам русских режут. Либо в окружении Горбача завелся кто-то реально разумный. Может однажды и узнаю!

Дополнительная плюшка — Запад выделяет смазку, и, скорее всего, пойдет на условия коммуняк о не расширении НАТО на Восток. А как не пойти, когда в перспективе маячит ослабление стратегического противника в десятки раз? Кроме того — очень сильно воют немцы, у которых от этого договора прямо зависит объединение страны. Вовремя я с Горбачевым поговорил, в общем, будем следить. Показали и его самого, в компании нашего Премьера — дело было в японском посольстве. Важные люди расписались в обоюдной любви к будущему нефтепроводу и признали его строительство архиважной задачей. Нормально — процесс идет.

Забравшись в автобус, поздоровался со всеми и пожелал удачи бледной Белой Молнии — сегодня очень важный день, потому что он впервые будет играть в составе нашей основной сборной по бейсболу — противостоять им будет сборная соседней старшей школы. Болеть за него — потому что единственный участник от нашего класса! — придем все. Отстой: бейсбол, а особенно бейсбол школьный — дико скучная штука, но прийти поболеть за друга нужно обязательно!

Усевшись на место и достав ноут, принялся сочинять лекцию об истории «мирного атома», где достанется и горе-истцу в виде Роберта Ратбарда Уилсона — человеку без чести. Спасибо ютубу будущего за умение подавать любой материал так, как мне нужно. Начнется, само собой, с приписываемой Оппенгеймеру цитаты: «Я стал смертью. Разрушителем миров», перейдет к историческому периоду, когда наука реально была вне политики, дойдет до Гитлера и связанные с ним проблемы, трансформируется в краткую историю ядерной физики в целом и создания атомной бомбы в частности, и завершится сбросом бомб на Хиросиму и Нагасаки с последующим глумом над попытками уважаемых ученых оправдаться пост-фактум, ссылаясь на страх перед нацистами. Называться все это дело будет: «Хиросима: империалистические перспективы». [ https://www.youtube.com/watch?v=4zaJLCd_QPQ&t=2074s&ab_channel=%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BC%D0%96%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2 ]

Тем же занимался и на уроках — да я даже при помощи переноски зарядку в розетку воткнул под смиренным учительским взором. Задрал этот Одзава — делает что хочет и один фиг все знает. Но на уроки стал приходить чаще — это хорошо, это он молодец, не позволяет славе и богатству вскружить ему голову!

После занятий дружной компанией двинулись на школьный стадион — пришлось обойти ударно возводимый на свободном местечке ледовый дворец. Скоро будем кататься на коньках круглый год, а в школе заведутся хоккейная команда и кружок фигурного катания — мега статусная штука в Японии. Старая добрая Йохоку стремительно мутирует в загон для японской элиты — за места сюда, по слухам, разгорается настоящая битва, не лишенная хитрых подстав и банального, но неизменно действенного, взяточничества.

Расселись, приготовили плакатики — от комментирования бейсбола мне удалось отмазаться, ну его, полтора часа (школьный регламент) делать вид, что на происходящее на поле мне не плевать. А с ребятами хорошо — они генерируют потешный шумовой фон и заряжают позитивной энергией.

Вышел Такеши-сенсей в компании директора «вражеской» школы и парой дронов — от министерства спорта и управления образованием. Послушали четыре коротких речуги — Такеши-сенсей, в отличие от покинувшего нас Оки, умеет вещать коротко и по существу. Встали, послушали гимн. Потом послушали гимны школ. Какая прискорбно пустая трата времени — я бы мог сейчас с русскими тусоваться.

С началом игры стало повеселее — можно топить за своих и улюлюкать на соперников. Кейташи отметился тремя полноценными «хоумурану», и полностью наше пребывание на трибунах оправдал — с разрывом в три очка наши и победили. Вот теперь можно и поработать маскотом во время церемонии награждения. Лицемерно попросил команду соперников не расстраиваться и поздравил своих. Когда всеобщее внимание спало, тихонько шепнул Белой Молнии:

— Ты в курсе, что совершенно бесполезен?

— Что?! — Аж подпрыгнул блондин: — Без меня была бы ничья!

— Было бы дополнительное время, и Йохоку все равно бы победила, — Ехидно ощерился я: — Мой бывший одноклубник, а ныне — сын сотрудника «Хонды» Каваками Нобу просто оформил бы еще один хоумран, в дополнение к своим шести!

Пацан, к моему удивлению, оказался реально хорош.

— В этом году у него выпускной, — Отмахнулся Кейташи.

— И это твой план? — Хохотнул я: — Подождать, пока соперник просто уйдет?

— Хватит стебаться! — Не повелся он: — Я этой фигней с лета занимаюсь, а он — со средней школы! И у меня — очуметь какие крутые результаты!

— Это так! — Дал я ему «пять», и мы попрощались.

Следом — до вечера — попрощался с Хэруки, прихватил Нанако, и мы отправились колесить по Уцуномии, собирая музыкантов — секретарь успела обзвонить всех. У русских тоже есть один мобильник на троих — вручил Тимохе, как старшему по званию.

Ближе всего было ехать до Широ, который пунктуально встретил нас уже полностью готовым, одетым в нарядное кимоно и теплые этнические тапки. Продолжает японизироваться! Мелькнула идейка, и, поздоровавшись, я отправился пообщаться с его женой. Открыла она еще до того, как я постучал — в окно подглядывала, получается — и нарвалась на просьбу освоить одну песню на русском языке для телемоста. Так ее и представим — жена Сергея Пенкина Саяка Пенкина. Вот те, кто про Сережку неприятное говорили, удивятся!

Выслушав этот аргумент, женщина согласилась, и я пообещал прислать ей демку уже сегодня вечером — минусовка давно готова, дома лежит, только напеть надо — и вернулся в машину. Далее — в общагу, подобрали Гурама и остальных — без нужды, но просятся же! — и двинулись за Ханако.

— Вах! — Узнал звезду Гурам, впервые на моей памяти потеряв самоконтроль.

Нет уж — твой «вах» живет не в Японии!!!

У айдола дела идут не так хорошо, как у Широ — это я про деньги, но мы были морально к этому готовы — сразу обсуждали же, что она у нас для внутреннего рынка, в то время как Пенкин окучивает народ в планетарном масштабе. Как бы там ни было, но ее традиционно провожающий дочь отец прямо-таки светился от радости — до недавнего времени Ханако «питалась» разовыми договорами и некоторыми отчислениями с аниме-опенингов, но после выхода альбома, гастролей и клипов в телеке, авторские и гонорары потекли полной рекой. Двести сорок одна тысяча долларов за два месяца активной деятельности — разве это плохо для только-только закончившей школу японки?

Для телемоста она работать согласна бесплатно — понимает, что в противном случае я заплачу ей из своего кармана, а это нынче вызывает у нее неловкость. Бесплатно будет работать и Широ — этот-то вообще русский, и «за родину» готов хоть когда! Саяка-сан вписывается за плюсик к репутации мужа. Гурама никто даже не спрашивал — отказ не подразумевается.

Анзор отвесил Ханако пару комплиментов на инглише, их, опередив меня, перевел на японский Тимоха, на правах старого знакомого поцеловав айдолу ручку. Грузин ревниво посмотрел на полковника, но предпринимать ничего не стал, залив сердечную рану винцом из минибара.

Прямо по пути согласовали трек-лист — по десятку песен от Широ и Ханако, одна — в исполнении Саяки-сан, пяток споет Гурам, и пятнадцать, на правах хедлайнера — с меня. Не подряд — будем постоянно меняться, чтобы зрителям не приедалось. Прибыв в консерваторию — мы тут реп-точки арендуем, разошлись по помещениям — Пенкин и айдол к своим группам, а мы — собирать команду под Гурама. «Свои» у меня давно готовы — тут многие помогали мне воплощать демки в жизнь, однако репетировать все равно придется каждый день. Завидую моим звездам — у них-то концертная программа уже отработана и обкатана, прогонят разок сейчас и разок на той неделе — уже в павильоне Шочику, адаптированном под подобные мероприятия — я тут нифига нового не придумал. Будет и массовка — какой концерт без зрителей? Запустим пару сотен членов фан-клуба.

— Придется попахать! — Предупредил я Гурама и выдал музыкантам демки.

Дальше — без меня! Анзор немного подумал, и бросил важного внука важного грузина на произвол судьбы, отправившись со мной, Нанако и Тимохой формировать и осваивать концертную программу.

— Гурам — капец какой зажатый! — Пользуясь моментом, решил я поговорить о важном: — Как черенок проглотил! Для СССР оно, может, и нормально, но нужно как-то его растормошить, — И, опередив набравшего в грудь воздух грузина, предупредил: — Моральное внушение сделает только хуже, уважаемый Анзор. Давайте вы его в «Диснейленд» завтра утром сводите?

— А? — Удивился полковник.

— Ну попугается, поорет — там горки довольно адреналиновые, глядишь и оживет немного. А перед эфиром в него коньяку стопарик вольем — тоже помочь должно.

— Мы попробуем, дорогой, — Пообещал Анзор.

— Еще нужно к стилисту и парикмахеру, — Продолжил я улучшать важного внука: — Поменяем ему имидж. Пусть бриться бросает — посмотрим, что отрастет, и будем от этого плясать.

— Лишь бы на п*дора похож не был, — Трогательно попросил грузин.

— Не будет! — Пообещал я.

Через пару часов музыкальной работы гости заскучали и решили откланяться, пообещав вернуться за Гурамом вечером. Ну никакой солидарности!

* * *

Сидя в студии под камерами, перед траурно-белым задником, мрачно вещал:

— На меня не раз подавали в суд, и ни разу не смогли выиграть. Меня такое упорство удивляет, но я даже не представлял, к чему приведет высказанное на Советском телевидении мнение. Вот оно.

На монтаже вклеят рассуждения о «профессиональном идиотизме» — я даже с дубляжом заморочился!

Выдвинув ящик стола, достал оттуда стопку бумаг.

— За оскорбление чести и достоинства на меня подал в суд Роберт Ратбан Уилсон. Верно! — Сделал я приятно соотечественникам, которые, конечно же, знают поименно всех ученых планеты: — Один из тех, кто работал над Манхэттенским проектом. Один из тех, на чьих руках кровь и боль наших предков, пострадавших от бессердечных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Свою честь этот ученый оценил в пятьдесят тысяч долларов, — Презрительная ухмылка: — И столь малую цену я был готов заплатить, хотя совершенно не понимаю, с каких пор свобода слова стала платной. Наши адвокаты меня отговорили — это создаст прецедент, который может сыграть на руку нашим недругам в будущем. Как ни старайся быть хорошим человеком, враги все равно откуда-то берутся, — Грустно вздохнул: — В общем, суду — быть! — Подытожил я и убрал бумажки в стол: — Однако в связи с этим я чувствую необходимость объясниться. Нет, я ни в коем случае не изменил своего мнения и не собираюсь извиняться — за появление ядерного оружия мир должен благодарить именно профессиональных идиотов, и мистер Уилсон — в их числе.

Пауза.

— А теперь — моё развернутое объяснение того, почему я так считаю…

Текст уже надиктован и смонтирован, так что можно переходить сразу к эпилогу:

— Я не уважаю вас, мистер Уилсон. Если у вас осталась хоть капля чести — иск вы отзовете. В противном случае, — Пожал плечами: — Удачи в суде!

* * *

В Токио — 22.00. В Москве — 16.00. На календаре — шестнадцатое октября.

— Здравствуйте, уважаемые зрители «Хонды+»! — Радостно возвестил я в микрофон, когда режиссер трансляции дал отмашку — эфир пошел: — Горячий вам привет из Японии!

Массовка дисциплинированно взревела, приветствуя советских людей.

— После нашего маленького концерта в «Артеке» мы получили удивительно много писем с просьбой записать песни нормально, а лучше — дать ряд концертов. Увы, гастрольная деятельность с моим графиком совершенно несовместима, поэтому мы решили поступить вот так. Здесь… — Указал пальцем на табличку над моей головой: — Номера телефонов, по которым можно связаться с нашими редакторами. Буду честен: эфир не совсем прямой — вы видите нас с задержкой в полторы минуты, поэтому не удивляйтесь, если не сразу услышите свой вопрос по телевизору — просто нужно немного подождать. Регламент такой: две песни, три вопроса, повторить. А теперь позвольте представить вам наших артистов — не стану же я отдуваться в одиночку! — Подмигнул в камеру.

Представил всех — особенно хорошо массовка ожидаемо приняла Ханако, одетую в стиле «готическая лолита». Широ у нас в спортивном, Гурам — в шелковой темно-синей рубахе, кудрявый, а на лице — стильная бородка аля певец Таркан. Словом — быть ему новым советским секс-символом для любительниц смуглых парней. И на п*дора совсем не похож! Представил и Саяку — одета в имитацию праздничного наряда малых народов Севера. Хоть сейчас с такой в юрту — маленьких оленеводов строгать! Стоит рядом с мужем, держится за ручку и мило улыбается в камеру. Завидуйте, как говорится. Петь она будет песню группы "Мельница": [ https://www.youtube.com/watch?v=uMrTR-Zv-MI&ab_channel=MindLessIgor ]. Ржака та еще!

Выгнав всех лишних со сцены, навесил на себя гитару, и шоу небывалого масштаба началось.

Глава 14

— Даже не верится, что этот день наступил! — Довольно потянулась одетая в короткую курточку и джинсы Сакура-семпай. В укутанных в перчатки руках — курящаяся паром чашка налитого из термоса чая.

Сидим такие третий час на складных стульчиках посреди целого лагеря, разбитого страждущими новенький «Супер Фамиком» на освобожденной под эти цели парковке торгового центра. На улице недавно стемнело, но это почти не ощущается — тут же Иоши сидеть будет, значит нужно добавить пяток уличных фонарей и подсветить лагерь установленными на крышах окружающих зданий прожекторов. Помимо повышенной яркости, обеспечена и повышенная безопасность — помимо пятка патрульных машин, сотрудники которых сейчас патрулируют местность, вон та компания мужиков средних лет в «гражданке», сидящие неподалеку от нас, нифига не геймеры — они вооружены, предельно опасны и абсолютно бдительны. Кроме прожекторов, на крыше сидят и «люди-грибы» — считают будущих покупателей, чтобы оперативно «подтаскивать» еще приставки — благо в этой версии реальности заготовлено их не триста тысяч штук, а добрых два с половиной миллиона.

Мои набравшиеся впечатлений по самое «не могу» русские товарищи отбыли восвояси в конце октября, аккурат когда НАТО, взвесив плюсы и минусы, таки подписало с СССР договор о не расширении восток и запрете принимать к себе бывших членов ОВД. Параллельно стартовали народные волнения в странах Прибалтики на тему «А почему нас на референдуме никто не спросил»? Русских там живет до жути много, так что с удовольствием будем наблюдать за развитием ситуации. Смешно — поговорил с шашлычником, и Союз разваливается уже не так охотно. Иллюзий нету — у лимитрофов русофобия вместо национальной идеи, и никакого «приклеивания» они не допустят, но за суетой наблюдать весело — благо до насилия дело не дошло, поэтому совесть чиста.

Гурама уже некоторое время регулярно показывали по «Хонде+» и советскому телевидению, поэтому он сразу же отправится на все положенные протокольные мероприятия и гастроли. Важный грузинский дед — его я, кстати, видел в новостях: репортаж рассказывал о прошедших в республике 28 октября первом туре парламентских выборах, и маячивший среди соратников дед выглядел жутко довольным — даже прислал письмо, где в самых цветастых оборотах благодарил за заботу о карьере его внука и приглашал в Грузию, обещая царский приём. Верю и однажды съезжу!

Кстати о советском телевидении — «слона»-то я и не приметил! Посему, эксклюзивно для советских телезрителей, было записано трехчасовое исчерпывающее интервью с десятком японских и американских ученых, которые поведали, что никаких экстрасенсов, никакой магии и никакого «хилерства» в мире не существует и привели пару десятков особо сочных последствий применения «народной медицины». Начиналось оно с моей фразы «Даю установку!», а потом, проводив гостей, подошел к стоящему на столе стакану с водой, ухмыльнулся в камеру, сделал характерный жест рукой и произнес магическую фразу: «Закрепляю!».

— Братик опять думает о работе! — Недовольно буркнула читающая меня как открытую книгу Чико, по случаю заморозков (плюс пять!) надевшая синее пальто и ушитую ей по размеру советскую шапку-ушанку. Смотрится просто невероятно моэшно!

— Странная претензия, учитывая, что сейчас мы все именно что работаем! — Ухмыльнулся я.

— На такую работу я готова ходить постоянно! — Заметила одетая в длинную серую юбку и розовый вязанный свитер Ханако — она здесь, так сказать, не в образе: — Сиди, пей вкусный чай и считай, как капают денежки!

Деточки получают по двести долларов в час.

— Такая толпа и так тихо! — Поделился этнографическим наблюдением одетый в джинсы, «бомбер» и кепку NY (репер обязательно должен «представлять» родной город) Айскуб.

Прилетел дорабатывать демку — он умудрился похерить весь кач в «Get Low». И дело не в тексте, который он сам написал — у Кубика все-таки талант, а в неправильном припеве без «тыщ-тыщ-вау». По телефону геморно, вот и выписал себе черного брата — вчера прилетел. А тут как раз запуск «Супер Фамикома», и мы пробили реперу контракт с «Нинтендо» — он получает сто двадцать долларов в час.

— Мы, японцы, в массе своей — хорошие люди, — Пояснил я: — Хороший человек ведь не будет беспокоить других хороших людей? Проявляя неуважение к другим, ты проявляешь его и к себе.

— Ну началось! — Закатила глазки одетая в подбитую искусственным мехом джинсовку поверх джинсового платья Окада.

— Иоши так часто рассуждает о природе японцев, что я почти верю, будто он что-то в ней понимает! — Ехидно хихикнула одетая в зеленый плащик и зеленые джинсы лучшая девочка.

— Нет того, чего Иоши-сама не знает! — Встала на мою защиту одетая в черную курточку, такую же шапочку и брюки Нанако.

— Я знаю только то, что знаю! — Процитировал я.

— Хиро-кун, будешь? — Предложила Чико поделиться «Сникерсом».

Пацан сглотнул слюну и мужественно отказался.

Он у нас нынче на диете!

— А какие еще игры скоро выйдут? — Спросил меня Сейдж Сталлоне.

Отец не прилетел — выдал сыну няньку-телохранителя и попросил меня за ними присмотреть. Сейдж здесь бесплатно — просто хочет приставку пораньше. Спрашивал он на потешном, но очень старательном японском — учит уже несколько месяцев — поэтому Сакара-семпай меня опередила:

— За два дня до Рождества выйдет «Свет твоих глаз»!

— Звучит не очень-то круто, — Вздохнула Чико.

— Оно и не должно! — Защитил я любимого семпая: — Оно должно звучать душевно и романтично!

Сестренка пожала плечами и вернулась к разговору с Хиро-куном, а девушка наградила благодарным взглядом.

Заметив, что Куб скучает, перевел ему диалог.

— Что это? — Поинтересовался он.

— Ты вообще в игры играешь?

— Играли в «Контру» с каким-то нигером, — Пожал он плечами: — Я тогда столько выкурил, что ничего не помню!

Такой вот нынче в гетто гейминг.

— Тогда тебе обязательно нужно поиграть в «Персону», — Предложил я: — Там помнить и не надо — просто прилег на диван и слушай анимедевочек!

Хэруки, судя по мордашке, все поняла, но ей хватило здравомыслия не ревновать меня к картинкам.

— Я попробую, один хер мне обещали этот ваш «Супер», — Пообещал Куб.

— Придется купить CD-модуль.

— CD? — Услышал репер сладкое сочетание звуков: — На этой суке можно будет слушать музыку?

— Ага! — Подтвердил я.

— А можно одновременно включить музыку и игру? — Переизобрел (потому что уже существует, но откуда ему знать?) малограмотный чернокожий концепцию многозадачности.

— Пока железо такое не потянет, — Покачал я головой: — Постараюсь воткнуть такую фичу в следующее поколение, но тоже едва ли получится. Извини! — Извинился перед Сейджем, который до сих пор ждет ответ: — Увлекся.

— Ничего, мне интересно! — Улыбнулся он.

— А по играм — боюсь, в этом году кроме игры Сакуры-семпай ничего выпустить мы не успеем, — Грустно вздохнул: — Но с 91 года игры попрут как надо — «Нинтендо» уже разослала девкиты всем, кому нужно. Точных дат я не помню, но «Махоутокоро» релизнется в конце января.

— А в начале мая — моя игра! — Похвасталась Окада.

«Ханда-куна»-то мы давно доделали, и теперь девушка сочиняет основанную на походах в подземелье VN-ку. Придется идти к нинтендодедам обсуждать концепцию возрастного рейтинга — они уже почти созрели. Что это за игры, если в них нет кровищи, матов и обнаженки?

— Бака! — Заклеймила одетая в плащик и белый берет Кохэку все это время что-то тихонько втирающему ей Кейташи.

Блондин насупился, втянув голову в воротник куртки и сунув руки в карманы. Братья Кишимото — Сейши из солидарности к близнецу — возрадовались. С нами и другие мангаки — за исключением жутко анонимной Аракавы.

За разговорами ночь пролетела неожиданно быстро, и вот мы уже внутри ТЦ — я подписываю коробки, остальные — ждут из солидарности, поедая всякое в специально отведенном кусочке фудкорта.

Камеры — «Супер Фамиком — лучшая приставка в мире!» — розыгрыш с заскриптованными шутейками, и наконец-то контракт закрыт. По домам усталых, но довольных обновкой нас развозили автобусом — Сейдж и Айс Куб остановились у меня в гостях.

* * *

В одном из многочисленных офисов «Шочику», в той части студии, где я раньше никогда не был, а значит и прослушку здесь ставить никто не станет, немножко творилась история.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Николай Степанович после того, как мы с ним отсмотрели «секретную» кассету с серией репортажей с легендарной «революции на граните», она же — Самый Первый Майдан, который и станет основным механизмом смены правящей верхушки бывшей УССР.

Точнее, мог бы стать, если бы наш трехчасовой телеконцерт не совпал по времени с протестами, из-за чего на третий их день народ тупо свалил домой — телевизор смотреть — дав возможность силовикам оцепить площадь и «упаковать» наиболее радикальных оставшихся. Майдан подавлен без задней мысли, прецедент не создан!

— Я думаю, что «революция» — это когда происходит смена общественно-экономической формации. Этим здесь и не пахнет, так что «на граните» у вас не революция, а самый обычный затянувшийся митинг с элементами массовых беспорядков. Нет, Коль, я об этом не знал совершенно, а дату концерта утверждал сам, еще с пару недель назад — почти наугад.

— У них одним из требований было возвращение Крыма в состав УССР.

— А значит Одзава Иоши, ангел-хранитель русского народа, озаботился их разгоном, — кивнул я, признавая наличие логики. — Но нет, тупо совпало. Вам бы порядок навести — следующий Майдан неминуем, ведь причины недовольства никуда не делись.

Николай Степанович грустно вздохнул.

— Понимаю — нет у тебя таких возможностей, — не стал я его осуждать. — Но это я так, вслух думаю. У вас же там как — хитрый Горбачев решил СССР тотально «перезагрузить» и пересобрать на новой основе, по пути интегрировавшись в мировую рыночную систему, а лично Михаила Сергеевича примут, так сказать, в дружную семью больших западных правителей. Но это он так думает, а в это время, на местах, выстраивается то, без чего настоящая революция обойтись не может — параллельная управленческая структура, основанная на местных властях. Феодальная раздробленность, Коля, и каждый местный князек прямо в эту самую минуту готовится при первой удобной возможности кинуть Михаила Сергеевича, при всех его несомненно прекрасных личностных качествах. Ну не мрачней, Коля, могло бы быть и хуже!

— Куда хуже? — почти плача спросил он.

— Многолетняя гражданская война и распад ядерной державы на десятка три банановых республик без бананов! — пояснил я.

Посольский побледнел.

— Но до этого не дойдет — самоубийц в мире не так много, и, как минимум РСФСР почти в своих границах и останется, благополучно убрав ядерное оружие с территорий отвалившихся сателлитов. ЦРУ поможет — им же совсем не хочется, чтобы условный Таджикистан, где талибы прямо под боком, этим самым талибам парочку-другую изделий по сходной цене отгрузил. Коля, ну не рви ты волосы, и так вон лысеешь потихоньку!

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — простонал он.

— А чтобы не мне одному грустно было, — честно признался я. — Сделать мы все равно ничего не можем. Пока!

— Пока?

— Скажи, а ты с генералом Елисеевым контакты поддерживаешь? — спросил я.

Николай Степанович вспотел и ответил:

— Нет.

— Это плохо. Очень плохо! — укоризненно покачал я головой. — Ты бы позвонил, узнал как он там, как дети, внуки. Ему будет приятно.

— Я в этом участвовать не собираюсь! — подумал про меня плохое посольский.

— Да ты не переживай, мне личное войско все равно никто завести не даст, — улыбнулся ему я. — Просто «парад суверенитетов» этот ваш штука такая — однажды уйти захотят те, кому уходить никак нельзя. Кто-нибудь очень проблемный и географически неудобный. Придется приводить к покорности, а если все пройдет в соответствии с моими домыслами — армия у вас к тому моменту придет в полную негодность, а мистеру Ельцину хватит подлости кинуть на отлично экипированных и завербованных вашими западными партерами сепаратистов восемнадцатилетних пацанов-срочников. Какая у них выживаемость в условиях превращенного в одну большую огневую точку современного города?

— Фантазии, — устало отмахнулся он.

— А ты с товарищем генералом все-таки поговори. Пусть вот он с внуками к нам на Окинаву отдохнуть приедет, когда станет можно. Тогда и я с ним поговорю, на рыбалке, например. Пойми, Коля, мне все равно, кто там у вас наверху будет — от японских заводов и трубы отказываться не станет вообще никто. Будем работать с теми, кто есть. Но долгие и кровопролитные гражданские войны — это плохо для наших, сугубо мирных, дел, — поднявшись на ноги, хлопнул мужика по плечу. — Если вашу молодежь будут убивать, я буду терять деньги — это ж моя целевая аудитория! Не унывай — видишь как у нас с тобой пока все бескровно и эффективно получается?

Оставив Николая Степановича рефлексировать, вышел в коридор, подал руку делающей в ожидании меня пометки в блокнотике Нанако, и мы пошли на выход.

— Что там у нас завтра? — спросил я.

И вправду не знаю — три дня тусовался с Айс Кубом и Сейджем.

— Школьная поездка!

— Школьная поездка?!

— Школьная поездка!

— В Киото?

— В Киото!

— Ты составила группу?

— Конечно, Иоши-сама. Вот! — протянула мне листочек со все теми же именами, минус Кеиджи, который вместе с матерью переехал в Токио, демонстративно порвав со мной остатки связей.

Пофиг.

— Самое время купить банальный сувенир в виде деревянного меча! — решил я. — А дальше?

— А дальше… — Нанако распахнула перед моими глазами блокнот, где был нарисован анимешный зайчик, который с радостной мордахой при помощи диалогового облачка возвещал «эпоху безделья!».

— Я что, все сделал? — ахнул я.

— Все конвейеры настроены, и ваше личное участие больше нигде не требуется, — кивнула Нанако. — Вы можете делать что хотите!

— Набери тогда Мицухико, спроси, не занят ли он.

— Хорошо!

Мицухико Цубурая у нас хочет строить политическую карьеру с нестандартной стороны — через организацию профсоюза художников и мангак. Оплачивается профессия объективно так себе, и недовольного народу хватает. А сейчас удобно, потому что «Одзава Анимейшон» от остальных выгодно отличается, что приводит к обострению классовой борьбы. Мне от профсоюза ни холодно, не жарко, так что будет потешно в него вложиться! Молодому человеку доверять можно — «Хонда» в курсе схемы, поэтому кинуть нас не даст.

* * *

— Долбаная работа убила все ощущение путешествия! — пожаловался я сидящим справа и слева от меня Хэруки и Нанако и сидящим напротив Кейташи, Кохэку и Хаттори-куну, когда автобус почти довез нас до Киото.

— Согласна! — подтвердила секретарь. — Хоть мы и не посещали достопримечательности, но из-за вертолета кажется, будто вся Япония — один большой город.

— Который мы выучили наизусть! — поддакнул я.

— Мне после Африки тоже как-то не очень, — поддержала нас лучшая девочка.

— Хватит хвастаться! — буркнул полностью восстановивший прическу Кейташи.

— А еще у нас тут дом есть, но остановиться в нем нам не разрешают! — продолжил я жаловаться.

— Ватанабе-сенсей несет за нас ответственность, поэтому и собирает всех вместе, — без нужды пояснила Кохэку.

— Я бы собрался с тобой вместе! — не удержался давно постящийся блондин.

— Иди с рукой соберись! — махнула девушка на имеющийся в автобусе туалет.

Мы поржали и попили «Одзава-колы».

Покинув автобус у исторической деревянной гостиницы-рёкана, подхватили багаж и пошли коллективно раскланиваться с персоналом, состоящим из пожилых дам в кимоно. Здесь имеется онсэн, в том числе — приватный, за отдельные деньги.

— Ночью идем туда! — шепнул я Хэруки, нас расселили по номерам, и я тут же договорился с хозяюшкой на бронь — в чего ей, дело-то молодое!

Глава 15

Осеннее, но все еще теплое солнышко весело играло бликами на крыше нашей «попсовейшей» достопримечательности — Золотом храме Кинкаку-дзи. Натурально золотой, и упаси боже кого-то отпилить хоть кусочек. Японцы, впрочем, и в мыслях такого святотатства не допустят. По случаю относительного тепла, мы не отказали себе в удовольствии нарядиться в утепленные традиционные кимоно.

— Рика-тян, осторожно, олени умеют кусаться! — раздался голос девочки с параллели.

Олени в парке гуляют — совсем ручные, можно кормить специальными печеньками, чем большая часть наших девочек сейчас и занята.

— А? Что?! — раздался из-за спины растерянный писк старосты Кейко.

Обернувшись, увидел как олень уткнулся ей мордой прямо туда, куда не следовало.

— Извращенец! — закричала на него девушка и изо всех сил ударила веером.

С жутким мычанием олень отлетел, по пути сшиб потешно крякнувшую Ватанабе-сенсей и смачно впечатался в крышу Золотого храма.

— Вставай! — разбудил меня голос Кейташи.

— Не хочу, — натянул я одеяло на голову.

Очень долго мы с Хэруки в онсэне вчера просидели, нифига не выспался.

— Одзава и не хочет? — удивленно протянул Белая Молния.

Обидно! Стянув одеяло, сел на футоне, краем глаза отметив, что все кроме Кейташи уже проснулись и свалили, видимо, умываться.

— Я вообще-то тоже человек, причем — жутко ленивый. Еще лет десять, и технологии позволят мне построить себе зиккурат и безвылазно сидеть в нем!

В конце моей фразы в приоткрытую дверь заглянула уже успевшая привести себя в стандартно-«учительский» вид Ватанабе-сенсей, которая выдала справку:

— Одзава-сан, хиккикомори — это жалкие, опустившиеся люди, и мы все очень расстроимся, если ты превратишься в одного из них!

— Спасибо, Ватанабе-сенсей, — машинально поблагодарил я, она ушла, я укутался в кимоно, подхватил сумочку с мылом-щетками, и мы с другом пошли в ванную.

— Вчера у меня вроде наметился неплохой прогресс, — запросил подтверждения мальчик с маленькой самооценкой.

— Если называть не вылитый тебе на голову кофе, который ты ей подарил — так и есть, — лениво кивнул сонный я.

— А тот момент, когда мы любовались бамбуковым лесом, и она позволила мне держать ее за руку целых две с четвертью секунды?

— Извини, как сразу понявший, какой человек ему нужен, я в этот момент был занят Хэруки, поэтому не засекал время, — развел я руками.

— Сраный умник! — фыркнул Кейташи. — Больше не стану тебя будить.

— Ребята разбудят, — фыркнул я в ответ.

Нас разместили аж по восемь человек на номер.

— Они боятся, — удивил меня Белая Молния. — Поэтому свалили все на меня.

— Может наоборот — им было жаль, а ты — бессердечный? — предположил я.

— Доброе утро, Иоши-сама! — едва появившись из-за поворота, поприветствовала меня одетая в кимоно и укутавшая волосы в полотенце Нанако, — Привет! — а это для Кейташи.

— Доброе! — улыбнулся я ей. — Продолжаем отдыхать! — выдал приказ.

— Да! — подтвердила она и прошла мимо нас, оставив за собой вкусно пахнущий шлейф.

— И как ты до сих пор держишься? — тихонько спросил блондин, обернувшись на девушку.

— Она старается не давать мне поводов, а я, из уважения к этому, не позволяю себе лишнего. Мы же профессионалы, нам служебный роман только помешает, — выдал я одну их многочисленных отмазок.

Зачем я их вообще придумываю? Я что, обязан ходить налево, поэтому ищу оправданий этого не делать?

— Кроме того — однажды у нее появится парень, и очень важно отдать ее ему нетронутой, иначе чувак всю жизнь будет ныть, что она спала с Одзавой Иоши, и он теперь чувствует себя вторым сортом, — добавил я. — Ну какая тут счастливая семейная жизнь?

— И этот человек говорит, что зазнался здесь я! — хохотнул Кейташи.

— Наоборот! — покачал я головой. — Сейчас я твердо уверен, что могу сделать с Нанако все, что захочу в любой момент. Но я же не проверял! — развел я руками.

— И, если она тебя отошьет, ты этого не переживешь! — заржал в голос Белая Молния.

— Именно! Представляешь, какой величины урон? Нет уж, она реально хорошо справляется со своей работой, а я — пребываю в блаженном мире иллюзий. Пусть все остается так, как есть!

— Сделай игру на двоих, — внезапно сменил он тему.

— Сделаю, тендер уже объявлен. Файтинг с кровищей, расчлененкой и всем прочим необходимым весельем. Называться будет «Смертельная битва». «Стритфайтер» сожрем и не заметим!

Тендер — международный, у нас почти все профильные специалисты на долгосрочных контрактах у старых игроков. Но всегда есть молодые и голодные гайдзины, которые под моим мудрым руководством сделают конфетку.

— И еще не менее кровавая стрелялка типа «Контры», но с другой, гораздо более медленной физикой — ты же хочешь ощущать, как пуля отрывает от врага куски?

Кейташи горячо закивал.

— Осталось дедов прогнуть, у нас поездка завтра с утра заканчивается, и я не домой поеду, а к «Нинтендо» — они почти готовы перестать считать себя компанией, ориентированной только на детей.

Умывшись и позавтракав, погрузились в автобус, и нас повезли к святилищу Фусинами Инари. Сам храм расположен на горе, поэтому пришлось подняться по длинной дорожке, практически превращенной в туннель многочисленными, натыканными в землю почти вплотную друг к дружке, вратами-ториями, которые, казалось, светятся на солнце. Японцы даже жутко нелепую и бесполезную фиговину превратят в невероятной красоты достопримечательность.

Главные врата храма охраняли статуи лисиц. В «Персоне» такие выдают побочные задания, где надо помогать людям, но эти оживать не спешат.

Помолились — я попросил здоровья маме и будущим братику и сестренке. У Чико все хорошо, и у нее все есть, равно как и у остальных.

— Хочу, чтобы Кохэку приняла мои чувства! — решил громко опозориться Кейташи.

Решимость показывает, надо полагать.

— Какой идиот! — закрыла подруга пылающее лицо ладонями и быстро потопала к воротам.

Под осуждающим взглядом Ватанабэ-сенсей и ржач одноклассников Белой Молнии ничего не оставалось, кроме как пойти следом с воплями «подожди!» и «я серьезно!».

Для этих тоже ничего просить не буду — сами начали, сами и заканчивайте.

Спускаясь с крылечка, услышал слева от себя истеричный мужской вопль:

— Вот ты где, Одзава!

Повернувшись, увидел летящего на меня со здоровенным кухонным ножом в руке очкастого мужика средних лет, одетого в черное пальто и шляпу.

— Я сам! — шепнул я Хэруки и побежал на него, сильно опережая неуклюже (у нее длинные каблуки) спешащую к нам — какая трогательная учительская забота! — Ватанабэ-сенсей.

Захват! Подсечка! Рывок! Ой какой неприятный хруст и не менее неприятный вопль, но чего еще ждать, когда локоть сгибается в обратную сторону?

Одноклассницы запоздало начали визжать, а одноклассники побежали к валяющемуся, воющему, держащему за поврежденную руку бедолаге и принялись его радостно пинать.

— Это моя добыча! — на адреналине рявкнул я.

Ребята испуганно отпрянули.

— Спасибо, он уже не опасный! — чертыхнувшись про себя, улыбнулся им я.

— Что тут случилось?!

А вот и пара копов — не может же их не быть на одной из главных достопримечательностей Киото?

* * *

Сидя напротив инспектора Хаттори в кабинете полицейского участка родной Уцуномии, мы с отцом получали от него подробности по «Делу о сорванной школьной поездке» — разумеется, Ватанабе-сенсей и полиция не могли на всякий случай не отправить нас по домам. В качестве компенсации — дополнительный выходной для всех пострадавших.

— Таким образом, напавший — ни кто иной, как «Монстр с 21 лицом». Мы считали, что он успокоился навсегда, но… — инспектор развел руками. — Даже не знаю, что на него нашло — раньше их банда — мы уже задержали всех — работала гораздо тоньше. Сам он только и делает, что бормочет что-то о «предназначении» и «выборе из двух зол».

— Я уже даже пытаться не собираюсь понять, что там в голове у выпрыгивающих на меня тут и там леммингов.

Отец с инспектором фыркнули.

— Все еще считаю совершенно излишним наличие телохранителя. Не будь я уверен, что справлюсь, просто убежал бы, — добавил я.

— Сын, — безнадежно вздохнул батя и похлопал меня по плечу.

— Все будет нормально! — улыбнулся я ему. — Пойдем домой?

— Пойдем, — улыбнулся он в ответ, и инспектор проводил нас до семейного «Аккорда».

— Ты правда в порядке? — на всякий случай уточнил отец, выезжая на дорогу.

— Все же хорошо, чего переживать? — пожал сидящий на переднем сиденье я. — Хорошо жить в стране, где огнестрельное оружие под строгим контролем! Представь, каких дел он мог бы наворотить с чем-нибудь автоматическим?

Батя побледнел.

— Да ладно тебе, все худшее — позади! — легкомысленно хихикнул я. — Камера смертников пополнена, цикл, следовательно, начался заново — минимум пара месяцев спокойных времен впереди. Разве ты не замечал эту закономерность? Столько всякого произошло, а на мне — только жалкие царапины! Не подумай, я в собственную неуязвимость не уверовал и разумную осторожность проявлять продолжу.

— Это правильно, — одобрил он. — Но я бы очень хотел, чтобы ты все-таки согласился на телохранителя.

— Который нужен минуты на три в год! — фыркнул я. — За границей — ради бога, но по своей земле я буду ходить демонстративно свободно! Им меня не запугать!

— Кому «им»? — фыркнул батя.

— А всем, кто желает мне плохого!

— А ты таких знаешь?

— Если бы я знал — сразу бы сказал тебе! — заверил я родителя и пошел открывать ворота.

Отчитавшись перед взволнованной, переселившейся на первый этаж — тяжело такой груз носить — мамой, папа остался там же, а я отправился к себе.

— Братик, я нашла еще восемь багов! — а вот Чико уже поняла, что переживать за меня совершенно излишне, поэтому занималась более конструктивной деятельностью — при помощи новенького Супер Фамикома играла в «пурототайпу» «Махоутокоро», выписывая найденные технические недоработки.

Этим же, разумеется, занят и специальный отдел — патчей в эти времена не выпустишь, и купленная игра должна работать идеально.

— Смотри! — сестренка за руку усадила меня на соседнее плетеное кресло и показала. — Если подойти к этой стене, трижды нажать «А», дважды — «B» и восемь раз влево…

— Персонаж проникнет сквозь стену! — покивал я. — А ты очень серьезно относишься к делу, а?

— Конечно! Это же игра братика, поэтому я должна стараться изо всех сил! — улыбнулся хороший ребенок.

* * *

— Игры постепенно становятся в один ряд с прочими формами развлечений, и мы потеряем огромный кусок рынка, если не предоставим нашей взрослой аудитории возможность получить то, что она хочет. Для этого предлагаю раз и навсегда переложить ответственность за выбор игры на конечного потребителя. Представляю вам систему возрастного рейтинга!

Нанако щелкнула проектором.

— В кино давным-давно есть ее аналог, и никаких проблем с судебными исками и разгневанными родителями не возникает — все ведь знают, на что они идут. Категории такие: «E» — подходит для всех. До сих пор наши проекты по большей части соответствовали этому рейтингу, сюда ведь можно записать «мультяшное» насилие и сражения с роботами. «E-10+». Для детей старше десяти лет — сюда можно добавить, например, разбитый нос и девушек в купальниках. Рейтинг «T» — teen, подростковый — от 13 до 17 лет. Можно вставлять похабные шутки, легкое насилие, поцелуи — все, что так нравится мне и моим ровесникам!

Нинтендодроны посмеялись.

— «M» — mature, для взрослых — от 17 до 21 года. Можно все, кроме откровенной порнографии и многоминутных сцен с пытками. У нас будет несколько визуальных новел с таким рейтингом.

Потому что Окада Мари — очень необычная девочка.

— Если «Нинтендо» не захочет, так сказать, пачкать о наши продукты свою платформу, мы выпустим ее на ПК, — добавил я легкого шантажа и перешел к следующей «букве». — Рейтинг «А» — adults only, только от 21 года! Можно почти все, но нам он не потребуется — наши проекты, все-таки, на другом уровне.

Деды облегченно выдохнули — все уже поняли, что перемены не остановить, и придется соглашаться.

— Скажи, Иоши-кун, а почему именно такие возрастные ограничения? Наше законодательство позволяет установить более гибкие рамки, — спросил один из них.

— Но, к сожалению, не позволяет остальной мир, — грустно вздохнул я, всеми силами демонстрируя недовольство бака-гайдзинами. — Поэтому, для удобства и оптимизации процесса разработки, лучше работать сразу по общей стандартной системе, чтобы потом не приходилось, например, перекрашивать кровь в машинное масло!

Корпоративные дроны вообще любят, когда «оптимизация», «удобство», «общее» и «система», поэтому взять проект в работу и пойти с ним на ковер к правительству (вон в уголочке выделенный послушать мой доклад депутат сидит) согласились. Некоторые — прямо со злорадными рожами: теперь и остальным игроделам придется под нас подстраиваться.

— Поехали «Вулфенштайн» посмотрим, раз уж рядом, — выдал я инструкцию Нанако, и мы перешли дорогу, оказавшись у крылечка «Одзава геймс».

Миновав подпрыгнувшего «вахтера», направились прямиком в «Отдел перспективных разработок». Набрал код и вошел внутрь, заставив целующуюся с Филом Спенсером Читосе-сан испуганно подскочить с дивана и залиться краской.

— Все нормально, продолжайте! — улыбнулся я ей, и мы с секретарем вломились к «Id Software».

Здесь — никакой паники, потому что все старательно стучат по клавиатурам, и смотреть кто там зашел — никакого смысла. Верю, ага!

— Коничива! — поприветствовал нас с Нанако Кармак, поднявшись из-за своего стола.

— Добрый день, уважаемые игроделы!

Во, а теперь они меня типа наконец-то заметили!

Месяц назад я водил сюда Чико — тогда был готов коридор, пистолет и возможность застрелить из него спрайт Марио, который Кармак использовал в качестве временной затычки для нацистов.

— Какой прогресс?

— Отличный! — возник рядом Джон Ромеро. — Мы почти доделали физическую модель и нарисовали много ассетов. Кое-что одолжили у ребят, — указал он рукой в сторону кабинета команды «Underworld’а».

— Взаимовыручка — это замечательно! — одобрил я. — Показывайте!

Мне показали, я одобрил, и мы отправились к другой команде. Фил Спенсер с Читосе-сан так на диване и сидят — а чего им, я же прямо сказал «продолжать».

У Нейрата сотоварищи просидел больше полутора часов — ребята тут увлекающиеся, и напридумывать успели кучу всего. Рассказал и про возрастные рейтинги и попросил вырезать пару очень грустных записок с описаниями коллективных изнасилований гоблинами всех, кто попадается под руку. В компенсацию выдал конфетку:

— У вас ведь есть сценарий вступительного ролика?

— Разумеется! — тут же выдал мне нужные бумажки Нейрат.

В серию «Ультима» ради более качественных продаж нам не нужно, поэтому бездна будет не «Стигийская», а просто «Бездна». Остальное не меняется — человек из нашего мира засасывается в компьютер и оказывается в спальне дочери местного вельможи как раз в момент, когда ее похищает страшная крылатая тварь, утаскивая жертву в глубины данжа. Герой по приказу папеньки отправляется туда же — доказывать невиновность делом.

— Предлагаю снять с живыми актерами. В принципе, на роль вельможи я потяну, например, Шона Коннери — там всего полчаса работы-то, дедушка гонорар ломить не станет.

Культовые персонажи возрадовались, зарядились энтузиазмом, и мы с Нанако покинули игровуху.

— Теперь все, точно ничего не осталось! — удовлетворенно потянулся я. — Можно до самого Нового года жить жизнью самого обычного школьника!

— И монтировать фильмы! — добавила ложку дегтя Нанако.

— Не считается, — отмахнулся я.

— И книги писать!

— Это мне вместо отдыха! — отмахнулся еще решительнее.

— А еще…

— Хватит!!!

Глава 16

После уроков отправился в клуб робототехники, заодно проводив президента Хэруки до ее вотчины — литературного клуба. Ребята передвигаться уже совсем не мешают — а чего им, в школу я уже вторую неделю хожу исправно, а значит — ничего особенного не происходит, поэтому и смысла нарушать мое личное пространство нет.

— Здравствуйте! — поздоровался я с ребятами и их куратором — учителем физики.

Лоли Саотоме Курури — вообще почти не выросла! — исправно покраснела.

После формальных вежливостей и первой съеденной печеньки, достал из сумки чертежи и расстелил на столе. Подождав, пока народ сгруппируется вокруг, объяснил:

— Это — квадрокоптер! Что-то типа игрушечного вертолета, но из-за четырех винтов обладает гораздо большей маневренностью и грузоподъемностью. Предлагаемая мной клубу задача — соорудить «пурототайпу», способный поднять над землей кинокамеру и сколько-нибудь минут с ней полетать.

Военным — ни слова до тех пор, пока не придут сами и не возьмут за глотку.

— Все уже запатентовано, — на всякий случай пояснил я. — «Хонде» этот проект понравился, и они набирают несколько инженерных групп. Меня уполномочили предложить вашему клубу контракт. В случае, если какие-то из ваших наработок войдут в «пурототайпу» окончательный, все участники клуба получат полную оплату обучения в ВУЗе на свой выбор. При желании — обучения с последующим гарантированным трудоустройством в «Хонду».

От таких предложений не отказываются, поэтому дальше отправился в клуб легкой музыки — сначала на него не было времени, потом я две недели усердно отдыхал, а теперь мне скучно, вот и подкинем песенок ребятам и проведем какой-нибудь школьный концерт. Пока топал, позвонил Гоки-сану и попросил купить на пять миллионов акций Glico — они палочки Pocky производят, и несколько лет назад тригернувшийся на меня «Монстр с 21 лицом» эту корпорацию неплохо кошмарил. Максимум моих ожиданий — после его поимки акции Глико немножко вырастут. Минимум — схожу поговорю с их рекламным отделом, и, к нашей обоюдной радости, подконтрольные мне анимеперсонажи и сериальные актеры будут иногда в кадре эти самые Pocky есть. Короче как ни крути, а дивиденд отсюда капать будет!

— Приветствую клуб легкой музыки! — радостно возвестил я, входя в просторное, частично захламленное инструментами и оборудованием, помещение.

Девочки-«старожилки» обрадовались и побежали меня немножко обнимать и чмокать в щечку. Приятно, блин! Когда ликование стихло, а меня усадили поближе к чаю с печеньками, поведал о цели визита:

— Помните я обещал прийти, когда будет время? Вот, пришел!

Народ обрадовался еще сильнее и тут же решил продемонстрировать плоды своих многомесячных трудов. А ведь молодцы, все три состава почти не лажают. Лучше всего дела, конечно, у нынешних третьегодок — они тупо раньше начали.

— Прогресс — на лицо! — похлопал я ребятам по окончании девятипесенной (восемь — «мои») программы. — Как насчет большого школьного концерта? Такеши-сенсей эту идею поддерживает.

Ребята, разумеется, были за — быть Иоши легко и приятно, тупо человек-авторитет.

— Тогда вот, десяток новинок, — вынув из сумки кассету, положил на стол. — Компьютером настучал, поэтому не пугайтесь — мы это все как следует аранжируем. Стоп! Кое-кого не хватает, я сейчас!

Покинув клуб легкой музыки, дошел до литературного и выдернул оттуда Мурату Киоко.

— Надо тексты, — пояснил я ей.

— Сделаем! — не дрогнула она перед новым вызовом.

Такие вот у меня маленькие творческие единицы — могут всё, и даже больше!

* * *

Подготовка к концерту была прервана самым неожиданным образом — я как раз стоял у сцены и отдавал ценные указания, когда у Нанако зазвонил телефон.

— Иоши-сама! — почти сразу протянула она трубку мне со сложной мордашкой.

— Иоши! — представился я.

Сначала трубка немножко повсхлипывала, а потом заговорила «заплаканным» голосом Ханако:

— Иоши! — шмыг. — Этот урод… — шмыг. — Я так испугалась!

— Адрес! — скомандовал я.

Получив желаемое, схватил Нанако за руку и потащил к выходу:

— Извините, у нас жутко важное и срочное дело, продолжайте без нас, увидимся завтра! — это музыкантам.

Под несущееся в спину нескладное «удачи!» и «постарайся!», спросил секретаря:

— Что там у нее сегодня по адресу..?

Нанако растерянно посмотрела на захваченную мной руку. Поняв сигнал, отпустил, и девушка полезла в сумку. Вынув блокнотик, пролистала и ответила:

— Слёт девушек-айдолов и их продюсеров. В программе — лекции наиболее успешных продюсеров, вокальный конкурс для айдолов, конкурс красоты для них же и различные мастер-классы.

— А я почему не там? — удивился я.

— Я вам говорила, но… — она перевернула страничку, откашлялась и процитировала. — «Звучит как бесполезная трата времени. Отправь с Ханако «затычку», мне лень».

— Похоже на меня, — вздохнув, признал я.

Затычка — это продюсер, указанный в документах — я же несовершеннолетний, мне нельзя! — он по большей части юридическими и представительскими функциями и занимается. Инициативности — ноль, но в его трудовом договоре она и не прописана. Натурально дрон, но очень прилежный и исполнительный.

— Едва ли Ханако так расстроилась из-за него, — прикинул я. — Он с нами давно, и мы все им очень довольны.

— Третья сила! — глубокомысленно кивнула Нанако.

— Третья сила — это я! — фыркнул я. — Сила непреодолимая и всесокрушающая.

— Круче Иоши-самы — только Годзилла! — согласилась девушка.

Погрузились в припаркованный у школы лимузин, и Бунта-сан повез нас к вертолету. В Токио же, ну какие «слёты айдолов» в нашем городке?

Совершив перелет, пересели в другой лимузин и поехали дальше.

— В принципе, если летать на вертолете раз в две недели, не так уж и плохо, — поделился я чувствами с Нанако.

— Нам еще лететь обратно! — смачно плюнула она мне в душу.

— Нафиг, до выходных два дня, останусь тут, кино помонтирую, — решил я.

Фильмы сами себя не соберут, а у меня готов только «Чамскраббер», сейчас в Японии и США ограниченно прокатывается, уже «отбился». Прокат расширять не будем — типа артхаус же, «СНИМАЛ ДЛЯ СЕБЯ, КАК ВЫСКАЗЫВАНИЕ». Критики ожидаемо пищат от радости — нифига себе Одзава многогранный. Полин Кейл, в частности, приняла решение игнорировать мои комедии и смотреть только «нормальное, взрослое кино». Выдала, так сказать, индульгенцию.

Почему я такой спокойный, когда Ханако рыдает? Потому что уверен, что наша умненькая послушная домашняя нецелованная (буквально, и это в 18-то лет!) девушка впервые столкнулась с темной стороной отечественного шоу-бизнеса. Да, ей всякого нарассказывали, но чужой опыт — это одно, а собственный ушибленный граблями лоб — совсем другое. Ну не изнасиловали же ее там? Место-то людное. Нет, в способности ох*евших от безнаказанности продюсеров устраивать массовые оргии я не сомневаюсь, но там ведь журналюги с камерами, а они у нас, как ни странно, на таких мероприятиях работают, а не поедают ништяки со шведского стола, и уж тем более не участвуют в оргиях. Жизнь она все-таки от хентая сильно отличается.

Выбравшись у офисной высотки, по указателям нашли нужный этаж — восьмой. Из коридора попали в огромный светлый зал, украшенный шариками и моэшными транспарантами. Столы заставлены выпивкой и закуской, журналисты сконцентрировали свое внимание на сцене — судя по дефилирующей, одетой в школьный купальник (гребаные фетишисты!) симпатичной девушке с прикрученным на руку «номерком» с цифрой восемь, чье лицо я видел в телеке, конкурс красоты в самом разгаре. Как много неприятно-похотливых рож! Сюда мы еще вернемся, а пока пошли дальше — к выделенной Ханако гримерке, где она сидит и плачет, закрывшись изнутри.

У гримерки встретили нашего дрона — бледный и растерянный, он слепо смотрел в стену, опершись на другую.

— Все нормально, Гото-сан, вы внештатные ситуации разруливать не обязаны, а со своей работой справляетесь отлично, — сразу же успокоил я его. — Идите домой, мы со всем разберемся.

— Вы слишком добры ко мне, Одзава-сенсей! — поклонился дрон и послушно свалил.

Тук-тук:

— Это Иоши, открывай!

Одетая в такой же школьный купальник, как и девушка со сцены, но без номерка на руке, заплаканная Ханако с жалобным «Вааа!» кинулась мне на шею.

— Кто тебя обидел? — ласково спросил я, поглаживая девушку по спине. — Кому мы будем руки ломать?

— Джонни Китагава! — наябедничала айдол. — Он в жюри конкурса красоты, и, когда я переодевалась, он вломился ко мне в гримерку и достал свой вонючий х*й, предложив ему отсосать за победу в конкурсе, а я его выгнала, испугалась и сразу позвонила вам!

— А он разве не п*дор? — посмотрел я на Нанако.

Джонни Китагава у нас большой величины деятель, специализируется на бойз-бендах и не стесняется пользоваться артистами на свое усмотрение. Суды по "харасменту" пока умудряется выигрывать, но я же не могу спасти каждую задницу в этой стране?

— Я не знаю, Иоши-сама! — с виноватым видом развела ручками секретарь.

— А и фиг с ним, я тебе верю! — улыбнулся я Ханако и попросил Нанако. — Посидите здесь до моего возвращения, ладно?

Они кивнули и сели на диванчик, а я пошел в большой зал, вполне анимешно побулькивая всепоглощающим внутренним ГНЕВОМ. Я — не ханжа, и прекрасно понимаю, что таковы негласные правила. Но если правила мне не нравятся — тем хуже для правил. Вот он сидит, гнида, со скучающей рожей ковыряется во рту зубочисткой.

— Здорово, Джонни! — радостно хлопнул я его по занятой руке, продюсер замычал и закрыл рот руками.

Куда-то воткнулась, отлично! Прибавив голосу энтузиазма, улыбнулся его донельзя удивленным спутникам в виде, надо полагать, «гарема» из смазливых молодых людей лет восемнадцати:

— У меня к уважаемому Джонни жутко важное дело, поэтому я его у вас ненадолго заберу!

Схватив мужика за локоть, вздернул на ноги и подавил сопротивление коротким тычком по почке. Хорошо, что в зале играет громкая музыка, а все внимание устремлено на сцену, поэтому никто из журналюг не видит, как я почти тащу за собой подвывающегося скорчившегося продюсера. Очень у нас органы хрупкие, конечно — совсем эволюция мышей не ловит.

— Жадный ты, Джонни, — выбравшись в коридор, где потише, начал воспитывать зарвавшегося японца американского происхождения. — Огайдзинился, решил, что светлые девичьи мечты можно пачкать своим грязным х*ем. — подрубив внутреннего Джулса из «Криминального чтива», добавил в голос экспрессии, подкрепив ее заломом руки — гнида опять вздумала вырываться, так что теперь идет полусогнутым. — Ты что, бл*дь, самоубийца? Ты же прекрасно знаешь, чей это айдол! Скажи, я похож на человека, который позволяет обижать дорогих мне людей?

— Я думал она — просто проект! — жалобно выдал он никчемную отмазку, и был наказан усилением захвата.

— Конченый! — припечатал я его. — Ты даже не понимаешь, в чем твоя тупость. За такое, уж прости, наказывают.

Тук-тук.

Ханако открыла дверь, отвесила подставленному ей Джонни сочную пощечину и плюнула в рожу.

— Хорошо, но спорим, ему даже понравилось? — предположил я, запихивая жертву внутрь и придавая ускорение толчком стопы по жопе — у Такеши Китано в фильмах подсмотрел.

Умничка-Ханако очень в тему щелкнула замком.

— Я подам на вас в суд! — злобно блеснул глазками падший продюсер, сидя перед диваном — Нанако брезгливо отодвинулась — и массируя немножко травмированную руку.

— Нанако, он думает, что выйдет отсюда! — хохотнул я.

— Инструмент номер три подойдет, Иоши-сама? — жизнерадостно спросила она, с безмятежной улыбкой достав из сумки нож-«бабочку» и протягивая мне.

— То, что надо! — одобрил я, картинно раскладывая ножик.

Мы с Нанако много сценариев запугивания подготовили — хороший способ скоротать время в бесконечных поездках.

— Я…

— Заткнись, мусор! — рявкнула на Джонни стоящая у двери, скрестив руки под грудью — на груди она их скрестить не может чисто анатомически — Ханако.

— Смотри как интересно получается — я сейчас перережу тебе глотку, мы с девочками закатаем тебя вот в этот замечательный мягкий ковер и демонстративно вынесем из здания. Лимузин у меня большой, и ты в него прекрасно поместишься. Далее попрошу водителя отвезти нас к активно застраивающемуся плавучему острову Одайбо, и тамошние строители охотно мне помогут уложить тебя в фундамент — я ведь плачу многим из них зарплату, у нас с недавних пор строительная фирма есть. Не в фундамент небоскреба — это же будет небезопасно! — а какого-нибудь легенького сарая, чтобы гниющий ты не обрушил здание. Дальше следы крови в этой гримерке загадочным образом исчезнут, записи с камер наблюдения — сотрутся, а все свидетели, включая находящихся в этой комнате, будут говорить, что меня здесь никогда не было. В твоей любимой Америке меня могли бы показательно осудить, как бы демонстрируя справедливость судебной системы, но мы, к счастью, в благословенной Японии. А я ведь дома у премьер-министра чай пил и играл в «Фамиком» с его внуками. Как думаешь, когда я ему все расскажу, что он сделает? Правильно — попросит отца как следует меня наругать. А ты будешь мертвый.

Девушки зловеще захихикали.

— Так что… — подхватив подходящий стул, перевернул его и положил перед бледненькой жертвой. — Выбирай — перелом обеих рук, кастрация или смерть.

— Иии!!! — сдавленно выдавил продюсер, с ужасом глядя на стул и тщетно пытаясь вползти в диван.

— Придется решать нам, — вздохнув, поведал я подругам. — Три варианта это хорошо. Камень, ножницы, бумага! Если выигрываю я — перелом, если Ханако — кастрация, если Нанако — смерть! — перевел взгляд на продюсера и смущенно признался. — Никогда не получалось победить в камень, ножницы, бумагу.

— Руки! Я выбираю руки! — истекая слезами и соплями, решился Джонни.

— Давай тогда, клади ту, что уже болит — ее же не так жалко, верно?

— В-в-верно! — признал он и положил трясущуюся руку.

Прицелившись, топнул ножкой, и мужик заверещал, катаясь по полу и баюкая жутковато болтающуюся там, где не должна — в середине запястья — руку.

Противно! Что я вообще делаю?!

— Можно я не буду ему вторую ломать? — попросил я Ханако.

— Не нужно! Вали отсюда! — открыв дверь, скомандовала немножко зеленая айдол.

Мы же не садисты, в самом деле — просто я немножко потерял контроль. Я же подкаблучник, следовательно все, кто обижает девочек — мои природные враги!

— Иоши-сама, все нормально? — спросила Нанако, аккуратно забрав ножик из моей руки.

А вот на ее лице ничего, кроме заботы, нет — верит она в меня, если что-то делаю — значит так нужно.

— Да плевать, — отмахнулся я. — Поехали домой? Нафига тебе эти конкурсы? — спросил я Ханако. — Мы же оба знаем, что красивее тебя все равно никого нет, а мнение извращенцев-фетишистов, — указал на ее наряд. — Тебя разве волнует?

— Не волнует! — фыркнула она, и, как бы демонстрируя решимость, начала стягивать с себя купальник.

— Бака! — отвернулся я.

— Ты все равно уже все видел! — фыркнула она.

— Это не повод! — вразумил я ее и бочком, старательно пялясь в стену, выбрался из гримерки.

Дождавшись девушек, повел их на выход. Проходя мимо входа в гремящий музыкой и гламурным весельем большой зал, синхронно презрительно на него покосились.

— Мы — не в тусовке, — вздохнул я. — Но нужна ли нам такая тусовка, Ханако?

— Не нужна! — твердо покачала она головой. — В рамках экосистемы «Одзава групп» находиться намного приятнее!

Нахваталась, блин — ишь ты, «экосистема».

— Так, угрызения совести слишком велики, поэтому срочно начинаем чинить карму! — хлопнул я в ладоши. — Нанако, набери-ка наш молодой политический актив, пусть едет в то же место — будем еще один профсоюз создавать, для певиц-айдолов!

У нас так в Японии вообще культуры не останется — тупо все разорятся. Ага, фига с два — просто распределяйте прибавочную стоимость более справедливо! С домогательствами, конечно, будет сложно — и доказывать, и не переборщить, и отсеять ложные наветы от реальных фактов, не говоря уже о жутко сильном японском патриархате. Но ничего, главное — начать, а там разберемся.

Глава 17

С пасмурного неба время от времени падала парочка ледяных капель, но решимости разверзнуть надо мной хляби ему пока не хватало. Или это потому что японские небеса меня любят, и не хотят выгонять из дворовой джакузи, где я валяюсь уже почти час? Отдыхаю, расслабляюсь, пью шоколадный молочный коктейль. Два дня прожил в монтажке, монтируя кинцо, а потом осознал, насколько я идиот, и попросил обустроить себе такую же рядом с «Одзава Анимейшон», чтобы в Токио не куковать. Ну не нравится, имею право! Можно в купленном Токийском доме ночевать, но одному там прямо неуютно. То ли дело с лучшей девочкой, но не таскать же ее за собой из-за такой ерунды? Ей-то в школу ходить приходится как положено.

С начинающейся социопатией надо что-то делать. Корежит меня такое положение дел, расстраивает. «Такое» — это когда ты гигабогатый и суперпопулярный, а количества дерьма в мире будто и не уменьшилось совсем, несмотря на все потуги. С другой стороны — ничего я пока толком и не сделал. Да и что я могу? Сидим, чиним по мелочи, и дальше так буду делать. В Японии пока все хорошо, курс йены стабилизировали, а в свете благополучно подписанных документов по нефтепроводу акции наших компаний замедлили падение, и, по словам экспертов из телека, имеют тенденцию к росту. «Мои» конторы, впрочем, дешеветь и не думали, показывая стабильный ежемесячный рост. Из минусов — правительство впервые за много лет подрубило печатный станок и открыло ящик Пандоры под названием «государственный долг». Пока ерунда, но такие штуки имеют тенденцию к ухудшению. Пока терпим, а когда забогатею тотально, буду госдолг потихоньку скупать. Когда накопится, можно будет в известных пределах ставить правительственным дедам условия, а ведь мы и так потихоньку прикармливаем многих из них.

Погрузившись в булькающую воду с головой, погрузился и во влажные мечты, где у стены стоят американские оружейные элиты, а напротив — я в НКВДшной форме заряжаю Чапаевский «Максим». Эх, хорошо!

— Чего это ты средь бела дня тут валяешься? — вынырнув, услышал я веселый Людин голос.

Вытер глаза и увидел ее саму — идет от ворот ко мне, одета в черный офисный юбочный костюм, пальто и шляпку. Вид — прямо цветущий, так она у нас по советским делам уполномоченной и осталась.

— Привет! — салютнул я ей коктейлем. — Школу прогуливаю с особым цинизмом.

Соседка хихикнула, подошла и уселась на шезлонг:

— А я к тебе по делу.

— Так и понял! — кивнул я. — Мама сказала, что я дома?

— Она, ты пока вылезай, а я пойду поздороваюсь, — кивнула женщина и пошла к нам.

Посмотрев, как они с мамой кивают друг другу, потом целуются в щечки и заходят внутрь, допил вкуснятину, еще раз окунулся в воду и вылез на противный, холодный воздух. Тихонько матерясь, накинул ледяной же халат и побежал к дому. Переодевшись в Гандам, присоединился к дамам в гостиной — мама у нас большую часть времени лежит, тяжело ей двоих носить-то.

— Сын, мы обязательно должны победить! — сразу же заявила она, как только я вошел.

— Победим! — самонадеянно пообещал я. — Где?

Люда хрюкнула и объяснила:

— СССР решил поучаствовать в конкурсе «Евровидение». Туда поедет Гурам.

Ржака!

— Это они хорошо придумали, — одобрил я. — Туда не полечу, надоело, я вообще до Нового года никуда не хочу, но песенка готовая есть.

А зачем мне в СССР? Всех, с кем договаривался, перетянуть успешно удалось. Увы, кроме Кургиняна — он в такой мощный проект решил не лезть. Пофигу, пойдем другим путем и в плане контента, и, так сказать, политически. Набрали гайдзинскую труппу прямо здесь, репетируют и с началом 91 года начнут показывать спектакль людям. Пашу Коноплева и моих друзей — Антона и Аню в Токийский благополучно взяли, равно как и других «выписанных» кадров. Разве могло быть иначе? Все в Токио живут, пару раз к ним в гости ходил — у всех все нормально, а Паше ловко подослали мамину подругу номер три — она помоложе, и учится там на третьем курсе. Его в СССР как раз девушка отвергла, и семена упали на благодатную почву. Свадьба в конце января будет. Еще у нас работает «школа спецэффектов» с «хедлайнером» в виде Клушанцева, а Лев Александрович Похмельных получил под свой проект очищения Токио от смога муниципально-частное финансирование (заставили скинуться все крупные корпорации, чья штаб-квартира расположена в Токио — это же на общее благо!), перевез в Японию всю семью и имеет уважение, потому что лабораторный «пурототайпу» показал отличные результаты, которые теперь будут масштабировать. Скоро дышать начнем!

Пока думал обо всем этом, нашел нужную «болванку» с демкой, нотную запись и текст. У меня заготовок куча, нравится в «Кьюбейсе» всякое настукивать и давать подругам спеть. Интересно, хватит Киркоровской «Дивы» для победы или нет? Гурам после смены имиджа и «стажировки» в Японии у нас теперь харизматичен и брутален, европейские домохозяйки должны быть в восторге. А я и не знал, кстати, что СССР на «Евровидение» ездил. Или он в моей реальности и не ездил? Ай, неважно. Важно вот что: ЕВРОвидение есть, а АЗИЯвидение — нет! Где справедливость? Срочно начинаем проработку — мы что, хуже? СССР не пустим — они свой европейский выбор сделали, неча мне тут. Но, если решат переобуться — милости просим! А конкретно здесь мне полезно, халявное прокси для легкой победы выдали.

— Вот спасибо! — шутливо поблагодарила Люда, убирая добычу в сумочку, и я проводил ее до ворот, за которыми ее ждал лимузин.

Большой человек теперь наша «Рюдмира».

* * *

— А это — Аска Сорью Лэнгли… — показал мне следующий набросок персонажа Анно-сенсей.

«Ева» родилась, пока — в виде сюжетной основы и концепт-артов. Вот, сидим в «семейном» кафе, и сенсей мне хвастается.

— Асочка-лапочка! — чисто машинально вставил я.

— Что? — недоуменно переспросил культовый персонаж.

— Не обращайте внимания, Анно-сенсей, продолжайте, пожалуйста.

Он у нас, кстати, вегетарианец, но меня за поедаемый стейк осуждать не стал.

— Хорошо.

Далее сенсей поведал об остальном, и мне стало немного не по себе — отличий просто куча! И Ангелов будет двадцать восемь, и у Асочки характер не такой ублюдочный, а Рэй — не кудеребревно, а девочка-нигилистка. Это другое, да! Вспомнив все, что знал об истории сознания — немного, не видел смысла, просто мультик нравится, зачем копаться? — пришел к выводу, что сразу это все лучше не рисовать, а…

— Анно-сенсей, а вы уже советовались с вашими коллегами по студии?

— Зачем? Это же мой проект, — пожал он плечами.

А он же у нас творческий, поэтому ранимый и склонный к депрессиям. И что мне на него, тупо давить, чтобы сделал как я помню? Не, не стану.

— Мне ваш «Евангелион» нравится, но я ведь не профессионал. Все мои проекты в обязательном порядке показываются фокус-группам, но здесь я бы не хотел утечек раньше времени. Секретность дает дополнительные рейтинги, а я рейтинги очень люблю. Поэтому давайте я приведу ребят из школы мангак — они молодое, не зашоренные, и увидят то, что пропустят профессионалы.

— Меня будут оценивать дети? — горько усмехнулся он.

— Анно-сенсей, если смотреть опять же на рейтинги, ребенок здесь именно вы! — влезла Нанако, получив незаметный кивок в ответ на невербальный запрос.

Очень мы с ней хорошо сработались.

Получив такую неприятную оплеуху, мужик совсем сник.

— Анно-сенсей, — мягко начал я его подбадривать. — Я обещал вам творческий контроль, и от своих слов не отказываюсь. Но мы же с вами японцы, а значит — члены одного огромного муравейника. Зачем рисовать то, что не нравится другим муравьям? Вы что, мизантроп?

— Да! — с невесть откуда взявшимся металлом в голосе ответил он. — Эти глупцы, мои «друзья», — изобразил пальцами кавычки. — Счастливы получать подачки от ребенка. Я пришел к тебе, потому что почувствовал надежду. Ты мне соврал, и все твои оправдания выглядят жалко!

Теперь поник уже я — крыть-то нечем. Погладив по руке опасно багровеющую Нанако, ответил:

— Х*й с ним, делайте что хотите, Анно-сенсей. Провалитесь — уволю.

— В этом случае я уйду сам! — фыркнул он, раздраженно собрал бумажки в портфель и ушел.

— Иоши-сама? — заботливо заглянула мне в глаза секретарь.

— Зазнался! — бодро ответил я ей. — Представляешь, хожу такой по Японии, любые двери чуть ли не с ноги открываю, а никто и не против — улыбаются и заранее на все согласны. Нормально, иногда надо немножко лицо терять, чисто как вакцина — будет не так больно огрести по-крупному.

— Мне не нравится этот мужик! — поделилась чувствами Нанако.

— И мне не нравится. Ладно, день уже безнадежно испорчен, поэтому позвони, пожалуйста, в «Гибли», пойду с вредным дедом мириться. Он тоже в своем роде прав — вылез такой классный я, а все остальные должны терпеть. Общественное достояние, опять-же.

— А если Миядзаки-сенсей вас не примет? — решила купировать потенциальную травму Нанако.

— Куда он денется, — отмахнулся я. — Сам поди уже жалеет, что так вышло, но мириться не придет — ему не по рангу. А я молодой, мне простительно.

Так и получилось — секретарь Миядзаки заверил, что сенсей хоть и очень занят, но мне немножко времени из вежливости уделит, хоть и стоило предупреждать хотя бы за неделю. Совершив перелет до городка Мусасино — икона отечественной анимации тоже любит населенные пункты поменьше — добрались до студии Ghibli, еще не превращенную в зеленую потешную «деревню хоббитов» — нету у Миядзаки столько денег.

— С другой стороны, — продолжил я размышлять, когда мы выбрались из машины и пошли к оснащенному автоматическими раздвижными дверями входу. — Я — многократный лауреат многих отечественных и международных наград и призов. Филантроп и меценат! А что для Японии сделал он?

— Совершенно ничего! — поддакнула преданная Нанако.

У входа нас встретил секретарь, и мимо фигурок, статуй и плакатов с персонажами студии повел наверх, в просторный светлый кабинет Миядзаки. Хе, огромный плюшевый Тоторо в кресле! Хочу такого, буду как бы невзначай коситься на него весь визит, авось и подарят. А вот и одетый в пиджак сенсей, встал из-за стола и небрежно кивнул на мой средней уважительности поклон. Воспитывает, ишь ты!

— Здравствуйте, Миядзаки-сенсей, можем ли попробовать перезапустить наши взаимоотношения к взаимной выгоде и радости наших уважаемых фанатов? — как бы извинился я.

— Не скрою, мне тоже немного жаль, что так получилось, но ты очень молод, Одзава-кун, и успех вскружил тебе голову. — начал читать он мне нотацию. — Присаживайся! — немножко сгладил моральные «люли».

Я присел напротив сенсея, Нанако опустилась на диванчик неподалеку — ей разрешение не требуется, она же кусочек меня типа — и Миядзаки продолжил:

— А теперь, стоило мне узнать, что ты подбиваешь художников на забастовку, ты приходишь сюда и говоришь о взаимной выгоде?

Что с лицом, Иоши?

— Извините, я не думал, что вы уже в курсе, — честно признался я. — Уверяю вас, у меня и в мыслях не было каким бы то ни было образом вредить чужому бизнесу. Я веду дела честно, а к вам пришел с прибыльным проектом. В профсоюзных делах я разбираюсь очень слабо, но аргументы Мицухико-сана показались мне убедительными. Наша история по большей части о том, как простой народ вкалывал во славу сверхприбыли важных людей. Мне от этого больно, поэтому я стараюсь улучшить это положение дел. Уверяю вас, Миядзаки-сенсей, если мы с вами будем сотрудничать, прибыли перекроют затраты на увеличение зарплат вашим сотрудникам в разы.

— Малолетний шантажист! — бахнул кулаком по столу сенсей и в поисках успокоения закурил.

Ну хоть дым в рожу не пускает.

— Я не понимаю, Миядзаки-сенсей, — откинувшись на стуле — неудобный, кстати — скрестил я руки на груди. — Я пришел к вам с добрыми намерениями, который выражаются, так как и принято в бизнесе — в прямом росте прибылей. Такое чувство, что вам просто нравится сворачивать мне кровь, а своих работников держать в черном теле!

— Наглый сопляк! — раздавил сенсей бычок в пепельнице. — С чего ты вообще взял, что у тебя есть право меня учить?! Мне не нужны твои «предложения», убирайся!

— Очень жаль, что так вышло, — вздохнул я.

Держим лицо, деду от этого почти физически больно!

— Мой номер найти легко, Миядзаки-сенсей, — поднялся я на ноги. — Дверь я пока подержу открытой, но однажды она непоправимо закроется. Звоните, будем дружить — мне ваши мультики… — Закомплексованного старпера от «мультиков» аж подбросило. — По-прежнему очень нравятся. До свидания!

Подхватив Нанако за ручку, вышел в приемную и взглядом заставил подскочившего секретаря опуститься на место. Сам не понял как так получилось. В фойе подошел к торговому автомату с напитками.

— Давай подкинем деду немного мелочи, — подмигнул очень расстроенной из-за такого ко мне отношения Нанако. — Ты что будешь?

— Зеленый чай! — светлея прямо на глазах, выбрала она.

Себе злобно взял черный кофе и не забыл уронить монетку в сотню йен, запнув ее под автомат.

— Пофигу! — отпив глоток и выдохнув пар в пасмурное зимнее небо, выкинул вредного старикана из головы. — А поехали на Окинаву, ферму смотреть!

— Поехали! — энергично кивнула преданная Нанако, в контракте которой есть потешный пункт «моральная поддержка».

* * *

«Ферма» — это здоровенный комплекс, куда вложилось и государство через прокси в виде аграрного университета Уцуномии. Идея зародилась уже давненько, когда я в разговоре с дедушкой Кохэку, Фукудой-сенсеем, упомянул о гидропонных фермах прямо в море. Оказалось, что такого не существует, а сенсей плотно закусил удила, подключил связи, разработал проект, и вуаля — дорогущий кусок земли на главном острове Окинавы достается по льготной цене, а сам пожилой ученый, отдав свой «газированный» бизнес нам в управление, откомандировался сюда, рулить процессом.

Поездка типа рабочая, поэтому мы с Нанако здесь всего на день — утром прилетели, вечером улетим — но узнавшая про него Чико все равно возможности немного погреться на солнышке не упустила, увязавшись с нами. Температура воздуха +25, по синему небу быстро несутся облака, а почти летнее солнце бессильно разбивается о наши пробковые шлемы.

Стройка выглядит футуристично — место здесь гористое, поэтому часть построек пришлось установить на сваи и частично терраформировать местность там, где нужно. Остекления пока нет, но, когда все будет готово, здания будут натурально светиться, отражая солнце всем, чем можно. Техники — пропасть, пришлось дорогу сюда прокладывать. Один фиг придется, так что какая разница?

— Внутрь мы не пойдем, Фукуда-сенсей, — предупредил я встретившего нас у ворот стройки деда, оценив количество висящей там пыли. — У вас все хорошо?

— Не на что жаловаться, Иоши-кун, — отмахнулся он.

— Мы тогда пойдем гулять, — откланялись и поехали к городу.

— Вот такая вот работа! — разведя руками, похвастался я одетой джинсовые шорты и розовую футболку Чико и облачившейся в легкий бежевый сарафан с подолом чуть выше колена Нанако.

— Мне нравится, что ты много времени проводишь дома, с нами! — улыбнулась сестренка, которой «эпоха безделья» очень нравится.

— Я же тебе полгода назад обещал, что так будет! — улыбнулся довольный собой образцовый старший брат.

— Хочу на выходных на горячий источник с обезьянами в Нагано! — ловко воспользовалась моментом Чико.

— Я ездила туда с родителями совсем маленькой, — мило зажмурилась Нанако, смакуя воспоминания. — Сначала было страшно, но обезьянки такие милые, что я даже подержала одну на руках!

— Я тоже хочу! — с завистью протянула Чико.

— Тогда поехали! — идея понравилась и мне.

Покинув такси (нафиг мне тут лимузин?) в центре города, отложили мысли о скором отдыхе, и пошли отдыхать прямо здесь и сейчас.

Глава 18

В наполненном народом приемном зале Императорского дворца проходила церемония награждения. В отличие от церемонии прошлой, в этот раз награды вручает сам Акихито. А еще среди награждаемых прибавилось знакомых рож, и все они получают по небольшой, но чрезвычайно приятной сердцу правоверного японца висюльке — а кто не будет рад награде из рук Императора? — и, как следствие, проникается ко мне еще большей любовью. Полезно!

Что-то в ритуале засбоило, потому что Орден Восходящего солнца аж второй степени повесили на шею отцу. После совершеннолетия он перейдет ко мне. Ржака, да и только. Вручается за доказательство теоремы Ферма́ и за все прочее — как оценка моей деятельности за прошедший после прошлого награжденя период. Отдельно, уже «семье Одзава», глава японского Красного креста выдал серебряный орден Заслуг Красного креста — наши благотворительные проекты частично завязаны на эту структуру. Хэруки удостоили Орденом Священного сокровища шестой степени — повесили на шею Ринтаро-сенсея. Сам он нынче ничего не получил, но расстроенным не выглядит. Еще здесь присутствовали родители Нанако — ее Орден Драгоценной короны восьмой степени (по великому блату попросил взрослых что-нибудь моему секретарю пробить, разве она не заслужила?) получала мать, потому что орден чисто женский. Ханако, первой из всех айдолов Японии, причем за неполный год активной деятельности, решили наградить орденом Культуры. Рожа у девушки, когда я ей об этом сказал, приняла просто непередаваемое выражение! За нее награду тоже принимал глава семьи, гордый просто донельзя.

Рику-сан — наш управляющий уже долларовый мультимиллионер и со всех сторон уважаемый человек — отхватил наградную чашу. Пить из нее чай — настоящее святотатство, так что придется управляющему строить на самом видном месте своего дома алтарь с бронестеклом для этакой ценности.

Оставшуюся часть церемонии развлекался, представляя как орден Культуры получают все мои деточки из школы мангак. А ведь получат, нефиг мне тут анимевеличины мирового масштаба игнорировать! А они уже «мировые» — «Хонда+» в США и Европах успешно запущен, их аниме там показывают вместе с сериалом «Друзья», и рейтинги нам жутко нравятся. Манга тоже печатается и продается через магазины комиксов, но с этим пока дела похуже. То ли дело в СССР, где после первого же выпуска «Японской манги» пришлось расширить типографию в три раза — уже за счет «принимающей стороны», потому что мне что, больше всех надо, убыточные проекты масштабировать?

А еще сегодня Император повесил на шею нашего премьера орден Восходящего солнца сразу высшей степени — это за нефтепровод.

Нормально, растем, матереем, увешиваемся всяким, помогаем полезным (или просто хорошим) людям тоже увешиваться. С другой стороны — «висюльки» мне уже ничего особо и не дают, те, кого от меня не тригерит и так на все, что я говорю, сразу отвечают «да». И ведь правильно делают — с Иоши работать выгодно, еще никто не жаловался.

* * *

Вернувшись домой из школы, застал на чердаке неожиданную картину — Хиро-кун сидел за столом рабочего кабинета и старательно рисовал с натуры стоящий перед ним цветочный горшок с фикусом.

— Йо! — поздоровался я с ним.

— Йо, аники! — с явным облегчением отложил он кисть.

Пожали руки.

— Это тебе зачем? — спросил я, кивнув на альбом для рисования.

Пацан немного покраснел и не очень уверенно ответил:

— Это секрет.

— Понимаю, — честно кивнул я и пошел стучать в дверь к сестренке.

Потому что она посадила культового персонажа делать свою домашку по рисованию! Моим деточкам на нем разрешено рисовать свое, потому что любая школа получает много статуса, если ее ученики чего-то добились, поэтому такой унылый натюрморт Хиро по собственной инициативе рисовать не станет.

— Уже закончил? — одновременно с открытием двери сонно спросила трущая глазки сестренка, одетая в желтые шортики и футболку.

Ты мое маленькое солнышко! Стоооп!

Осознав, что полностью спалилась, взбодрилась и забегала глазками:

— Братик?

— Я понимаю, что Хиро-кун хорошо рисует, но почему он рисует твою домашку?

Сестренка натянула на лицо невинную улыбку и развела руками:

— Он сам захотел мне помочь!

— Осуждаю! — заявил я ей и вернулся к пацану. — Прямо запрещаю делать за Чико домашку!

— Да, аники! — охотно принял он приказ.

Похоже, его эксплуатируют не в первый раз.

— Спасибо, что немножко помог, Хиро-кун! — появилась в кабинете хитрая девочка. — Как и договаривались, я помогу тебе с математикой! — и смотрит такая на меня, мол, получил?

— Есть разница — делать домашку вместе или дрыхнуть, свалив ее на другого! — не повелся я.

— Иоши-кун! — раздался снизу жалобный мамин крик.

— Пора! — одновременно подпрыгнули мы с Чико и побежали вниз.

— Схватки? — спросил я у держащейся за живот с выражением абсолютной стойкости на лице мамы, ввалившись в гостиную.

— Да! — выдохнула она.

Сестренка реваншировала, опередив меня в спринте до телефона — совсем забыл про мобильник, вот ведь — набрала номер и благоразумно доверила разговор мне, сама отправившись к маме, заботиться.

Назвал дежурному адрес и фамилию, и дальше ничего говорить не пришлось — мама там «на карандашике».

— Приедут через семь минут! — доложил я отпивающей водичку из принесенного Чико станкана маме.

— Нужно дособрать вещи! — решила она, полной боли, но теплой улыбкой поблагодарив Чико.

Чемодан уже здесь, и мы с сестренкой в соответствии с мамиными указаниями его доукомплектовали. Следом сбегали переодеться — а что мы ее, одну отпустим? Проводим до палаты. Хиро-куну разрешили быть как дома, пообещав скоро вернуться.

Вернувшись в гостиную, увидели трогательно улегшегося рядом с мамой Сакамото-сана — тоже прощается. Прибывшие медики положили маму на носилки, погрузили в машину, следом залезли мы с сестренкой, и всю дорогу к медицинскому центру доктора Сугавары — родильное отделение там есть — наблюдали и слушали, как врач мерит ей давление и задает много вопросов.

До палаты мама решила не ждать, поэтому ее сразу же от регистрации укатили рожать. Придется дожидаться итогов прямо здесь — любопытно же!

— Надо, наверное, папе позвонить? — предположила Чико, с которой мы решили ждать в кафетерии.

Хрюкнув — ему-то звонить нужно было в первую очередь, а у меня из головы вылетело! — достал мобильник и рассказал бате в чем дело.

— Сейчас буду! — не разочаровал он.

— Сейчас приедет, — ввел в курс дела сестренку.

Я — спокоен полностью, а вот она прямо дергается, подпрыгивает и много рассуждает о том, куда в первую очередь она хочет сводить братика и сестренку и какие подарки на какие праздники собирается дарить. Улыбка вот-вот наползет на ушки. Радуется хороший ребенок прибавке в семье. И я радуюсь, за маму по большей части — теперь она так сказать интегрирована в семью окончательно. Ну и мне неплохо — больше потешного в доме будет происходить. Хорошо, что ночной плач мне слушать не придется — я же на этаж выше и надежно звукоизолирован. Плюс я всегда могу уйти ночевать в другой дом, и никто мне и слова не скажет.

— И им обязательно нужно будет побывать в онсэне с обезьянками! — закончила составлять список Чико, которой в Нагано очень понравилось.

Всем понравилось, но с Хэруки в приватный онсэн не полезли, чтобы не смущать обезьян.

— Братик, скажи… — вдруг посмурнела она и принялась возить пальцем по крышке стола, внимательно глядя на него. — Мама же не станет считать меня чужой?

— Нет конечно! — уверенно кивнул я. — Если она меня им не считает, чего уже о тебе говорить? — ловко воспользовавшись моментом, потрепал сестренку по голове между хвостиков. — Мы все неплохо поладили за прошедшее время.

— Угу! — просветлела Чико.

— Кроме того, не нужно забывать, что это она пришла в нашу семью, — подмигнул внимательно слушающей девочке. — И пока очень хорошо справлялась. Ведь хорошо?

— Хорошо!

— Значит мы с полной уверенностью можем считать, что так будет и дальше! — подвел я итог. — Конечно, поначалу она большую часть времени будет уделять мелким, но никто ведь не мешает тебе этим заниматься вместе с ней?

— Это как иметь двух новых живых кукол! — глазки Чико мечтательно затуманились.

— Где она?! — раздался от стойки администраторши взволнованный батин голос.

Ответ разобрать не вышло — отец-то орет, а администратор — нет, поэтому не стал пытаться греть уши дальше, а вышел из кафетерия и помахал очень удачно посмотревшему в мою сторону в этот самый момент отцу:

— Старые дети здесь!

Бледный батя нервным шагом подошел ко мне и крепко обнял. Нани?!

— Спасибо, что позаботился о Хомуре!

— Да ну тебя, пап! — обнял мужика в ответ. — Иди к Чико, ей сейчас, как ни странно, страшнее чем нам всем.

— Я понимаю, — отпустив меня, серьезно кивнул батя. — Всех своих детей я люблю одинаково!

— Вот так ей и скажи! — улыбнулся я. — Пожилой родне звонил?

Батя покраснел и смущенно признался:

— Совсем из головы вылетело.

— Ничего, пошли, сейчас всех сюда вытащим! — повел я его в кафетерий.

Дедушки и бабушки полным комплектом прибыли через пятнадцать минут, в течение которых батя, подрубив корпоративные и отцовские навыки, при помощи примеров из жизни и обтекаемых фраз вкладывал в голову Чико нужный посыл. Девочка прониклась, а мне стало немного обидно — это чего это слово Иоши весит меньше слова Дэйчи? Что поделать, отец есть отец.

Еще через двадцать минут к нам пришел доктор Сугавара:

— Первой родилась девочка, полностью здорова, вес — 2900. Почти сразу за ней родился мальчик, тоже совершенно здоров, вес — 3100.

— Шесть килограммов детей! — радостно вскинула ручки к потолку сестренка.

— Шесть килограммов внуков! — поддержала ее бабушка Аяка.

— Хе-хе, теперь у нас с сестренкой будет младший братик! — продолжила радоваться Чико.

Нам разрешили подняться в родильное отделение, и через стекло посмотреть на малышей. Красненькие! Притомившаяся мама Хомура вырубилась, поэтому к ней попросили не ходить, на что батя смиренно вздохнул и предложил отправиться по домам — отмечать без мамы и новых членов семьи не станем, несправедливо же!

Как только мы вернулись домой, у меня зазвонил мобильник и заговорил любимым голосочком:

— У меня стратегическая информация!

— У меня тоже! — похвастался я.

— Тогда сначала ты! — решила любопытная лучшая девочка.

— Ну уж нет, ты начала, ты и первая! — включился я в игру.

— Спорим, твоя информация важнее? — спросила она.

— Все относительно, — нейтрально ответил я.

— Кохэку позвала Белую Молнию на свидание! — сдалась Хэруки.

— И ты знаешь куда? — предположил я.

— Угу! Завтра идем следить! — подтвердила она. — А у тебя что?

— Девочка 2900 и мальчик 3100! — похвастался я. — Совершенно здоровые.

— Шесть килограммов детей! — хихикнула она. — Я очень за вас рада!

Когда Хэруки звонит — это надолго, поэтому протрепались с ней еще полтора часа, и в процессе я успел переодеться, поваляться на кровати и чисто чтобы занять руки «влить» пару миллионов в облигации государственного займа США — оно, конечно, враги, но бумажки у них еще много лет будут стабильны. Смотри, ЦРУ, какой я молодец, вкладываюсь в ваш долларовый лохотрон.

* * *

Проснувшись и умывшись дождался Хэруки — совместную зарядку никто не отменял — и мы хорошенько повалялись на матах. Позавтракав заказанными из KFC ништяками (готовить времени не осталось — увлеклись), отправились практиковать навыки шпионажа.

— Какое сегодня хорошее утро! — сытой кошкой потянулась одетая в зеленый плащик и зеленую вязаную шапочку лучшая девочка.

— Да, в прошлом году в эти дни лил дождь и дул ледяной ветер, — согласно кивнул я. — А сегодня — красота, на небе ни облачка, а солнышко греет почти по-осеннему. Куда пойдем?

— План у них такой, — начала брифинг Хэруки, отправившись к мосту и разгибая по одному пальцы облаченной в перчатку свободной руки. — Встреча под четырехсотлетней сакурой, раменная, игровые автоматы. А дальше Кохарун собирается думать.

— Решила-таки дать ему шанс, — понял я.

— Она пробовала встречаться с другими парнями, но ей не понравилось, — слила лучшая девочка инсайд.

— Не знал.

— А зачем тебе? — пожала она плечиками.

— И то правда, — согласно кивнул я.

В чужой личной жизни копаться интересно, но не тогда, когда весь в пене носишься по миру, практикуя попаданческие активности. Но есть и проблема!

— Не сломался бы мой культовый персонаж от такого, — вздохнул я, имея ввиду маленького Кишимото Масаши.

— Они обо всем поговорили, и он смирился, что ему ничего не светит. Пообещал найти себе ровесницу, потому что «взрослые девки бессердечны», — прикрыв щечки ладонями, она округлила глаза, как бы иллюстрируя настрой Масаши-куна.

— Не повезло пацану с первой любовью, — без особого энтузиазма посочувствовал я ему.

Фигня — подавляющему большинству с ней не везет.

— В отличие от нас! — обняла меня Хэруки.

— Мы с тобой вообще не такие, как все!

— Обычные!

У четырехсотлетней сакуры, привалившись спиной к стене дома и нервно притоптывая ногой, стоял одетый в «Стоник» — у меня спер, плагиатор хренов! — Кейташи с непокрытой головой.

— Она сказала, что специально придет на час позже! — пояснила Хэруки. — Чтобы проверить его решимость!

— Что ж, вид у нашей Молнии такой, будто он готов прождать ее здесь всю неделю, — предположил бывалый физиогномист в моем лице.

В следующую секунду мне прилетел подзатыльник.

— Ай! — одновременно схватились мы с Хэруки за шапки — ей тоже прилетело, получается — подпрыгнув от неожиданности и обернувшись на ехидно щерящуюся на нас Кохэку, одетую в бежевый плащик и такой же берет.

— Попались, чертовы сталкеры! — с тщетно сдерживаемым ликованием в голосе заклеймила нас она.

— Иоши ни в чем не виноват! — взяла на себя вину лучшая девочка.

— Если не брать в расчет тот факт, что это именно он научил тебя врать, лицемерить, подслушивать и следить — да, ни в чем не виноват! — ехидно протянула подруга.

Я — ужасен!

— Виноватым себя не чувствую, но признаю поражение, — поднял я руки вверх. — Мы с Хэруки все поняли, исправились, и тоже пойдем на свидание, в другое место, — взял укутанную в перчатку любимую ладошку в свою и потащил к выходу из переулка. Обернувшись к Кохэку, улыбнулся. — Спасибо, что не сломала мне конвейер «Наруто»!

— Кто я по-твоему? — обиженно буркнула подруга и направилась к Кейташи, прекращая дальнейшие дискуссии.

— Неловко вышло, — вздохнула Хэруки.

— Это еще не конец! — подмигнул ей я и потянул в переулок.

Миновав ее, оказались с противоположной стороны от сакуры, здесь густой кустарник, и Кохэку с Кейташи ни за что нас не уви…

— Они бегут сюда! — испуганно пискнула Хэруки.

Подхватив девушку на руки, перекинул через забор, нарушив таким образом законы родины, и забрался следом.

— Туда! — указал на противоположный кусок забора, слыша, как Кохэку и Кейташи, костеря «проклятых сталкеров», пробиваются через кустарник.

— И о ком это они? — совершенно неуместно захихикала лучшая девочка.

— Вообще не представляю! — хохотнул я.

— Ой, вы что делаете?! — рявкнул хозяин дома в виде одетого в одни белые плавки тощего мужика средних лет, выглянув в окно.

— Извините! — хором покаялись воспитанные мы и перелезли забор снова.

А вот Кейташи с Кохэку пришлось обходить — не полезут же они на глазах у мужика.

— Это шанс! — указал я на свободное припаркованное такси.

— Это нечестно! — потянула меня в сторону от него Хэруки.

— Справедливо! — признал я, и погоня продолжилась в прежнем режиме — ногами по переулкам, распугивая детей, женщин и многочисленных гуляющих котиков.

Кохэку, даром что довольно спортивная, ожидаемо «сдохла» первой, и Белой Молнии ничего не оставалось, кроме как остаться с ней, отказавшись от охоты. Впрочем, громкость несущихся нам в спину проклятий от этого только возросла. Когда затихли и они, мы с лучшей девочкой завалились в кафеху, заказали чаю, и я предложил:

— А давай попросим нашу Службу общей разведки немного обучить нас шпионским навыкам?

Глава 19

Когда мы с лучшей девочкой возвращались домой, она поделилась планами:

— Опытные саженцы жабутикабы прекрасно прижились на Йонагуни, и завтра я улетаю туда.

Это же ее проект, вот сама и занимается. Не одна, само собой, а с приставленными агрономами, в том числе чернокожими — африканские аборигены приехали делиться опытом.

— Отлично! — одобрил я. — Добавим ягодку в энергетик, будет хорошая маркетинговая фича.

— Жабутикаба очень полезна! — кивнула Хэруки.

— Но не энергосы! — хохотнул я.

Попрощавшись с лучшей девочкой у ее дома, отправился к себе и нашел там целую пачку буддийских попов — они окуривали дом благовониями. Ничего удивительного, батя в своем репертуаре и заказал полный комплекс оккультных услуг. Изгонять бесов из нашего дома будут четыре раза — сегодня, в первый день жизни новых родственников, потом на третий, пятый и седьмой дни. Седьмой — самый важный, потому что с этого дня близнецов начнут официально называть по именам, и плевать, что они давным-давно придуманы и уже записаны в документах. Чай не средневековье, и безымянных граждан Японии быть не должно.

Раскланявшись с попами, сразу же выкатил бате просьбу связаться с государевыми людьми с целью организовать нам с лучшей девочкой обучение в Службе общей разведки. Идея у отца вызвала полное одобрение — чем больше у Иоши специфических навыков, тем больше у него шансов выжить в неприятной ситуации.

Теперь можно и новости посмотреть — обновленное МВД работает несоизмеримо быстрее прежнего, поэтому финальное судебное заседание по делу «Монстра с 21 лицом» состоялось уже сегодня.

Репортаж занял целых двадцать минут и представлял собой что-то вроде документалки о деструктивной деятельности подсудимого. Показывали представителей «закошмаренных» корпораций, который подсчитали каждую йену убытков и не постеснялись накинуть сверху. Увы, ничего им не светит — группировка «Монстра» обилием собственности и накоплений похвастаться не могла. Что ж, людское сочувствие — тоже актив, и я надеюсь на некоторый рост акций.

Отдельно показали кусочек показаний Ватанабэ-сенсей, которая «больше никогда в жизни не наденет каблуки, потому что жизнь и здоровье вверенных учеников важнее всего на свете». Нормально, ее наказывать никому и в голову не придет — мы с ребятами первым делом рассказали копам, как сенсей отважно побежала наперерез упырю. Думаю, получится ей и «висюльку» за это выбить.

Приговор — очевидная смертная казнь через повешение без права подачи апелляции. Сурово? А нефиг терроризмом заниматься!

— Нет, никакой вины не ощущаю! — ответил я на безмолвный отцовский вопрос.

— И в мыслях не было! — соврал он. — Ты вообще никогда никому ничего плохого не сделал, поэтому и переживать не о чем, — добавил на всякий случай.

— Все так! — не стал я вскрывать болезненную тему. — Пойду посочиняю чего и спать лягу, — махнул бате на прощание рукой и пошел в кабинет.

* * *

Если Иоши пару недель не дает интервью, значит мироздание работает неправильно, поэтому сижу такой в студии НХК, рассказываю о том, как замечательно удобно устроился:

— Моя ситуация не совсем обычна. Так вышло, что «Одзава Иоши» — сам по себе торговая марка с огромным количеством фанатов, поэтому мне нет смысла договариваться с тир-1 звездами, чтобы наши медийные продукты окупались.

Встаем и глубоко кланяемся с искренней благодарной улыбкой:

— Огромное вам спасибо! Клянусь, я буду стараться изо всех сил, чтобы и дальше оправдывать ваше доверие!

Уселся обратно.

— То же самое касается и остальных наших сфер деятельности — мне нравится открывать миру новые таланты, поэтому мы прикладываем много усилий для их поиска. В моей ситуации нет никакого смысла терпеть и подстраиваться под совершенно испортившийся от нахлынувшей на них славы и денег характер суперзвезд. Имен, извините, я не назову, но у нас было несколько неприятных случаев. Разумеется, к тем, с кем мы уже работаем, это не относится — они настоящие профессионалы.

Сигнал подаю — снижайте ценники, сраные жадины!

— В начале следующего года выходит фильм «Гладиатор», снятый по моему сценарию. Съемки были очень сложными — нам даже пришлось построить макет Колизея! — но прошли с опережением графика и без малейших накладок, потому что занимались им те самые упомянутые мной профессионалы.

Ведущий попросил рассказать подробнее.

— «Гладиатор» — это наша попытка воскресить благородный жанр масштабного исторического кино, так называемого «пеплума». Когда появилось телевидение, посещаемость кинотеатров упала, и тогда киноделы изобрели «пеплумы» — высокобюджетные, жутко красивые фильмы с масштабными, панорамными съемками, которые способны полностью раскрыть свой потенциал только на огромном экране. В какой-то момент жанр людям приелся и канул в небытие, но мы посчитали, что прошло достаточно времени, чтобы попробовать снять подобный фильм. Само собой, прогресс со времен великолепного «Бен Гура» шагнул вперед, и Ридли Скотт, наш режиссер, всеми нужными навыками обладает с избытком, поэтому пришедшие в кинотеатры зрителей точно не пожалеют потраченных на билет денег.

— Во многом благодаря вам «Бегущий по лезвию» совершенно неожиданно вернулся в чарты видеопроката, — сделал мне приятно ведущий.

— Ничего подобного, — покачал я головой. — Просто время некоторых художественных высказываний наступает не сразу. Во многом мы уже живем в мире «Бегущего» — например, вчера я ел лапшу под дождем, а вокруг все светилось неоном. Чем не персонаж Гаррисона Форда?

Народ в зале заскриптованно заржал, я продолжил:

— Добавить летающие автомобили — и все, полное соответствие! Ридли Скотт — настоящий гений, и, как это с гениями бывает, через него словно дуют ветра эпохи, позволяя ему взглянуть на окружающую действительность под совершенно неожиданным углом. Обожаю, когда глубокое содержание заворачивают в настолько красивую обертку. «Гладиатор», пусть и лишен неона, но выглядит по-настоящему захватывающе, как и все фильмы мистера Скотта, с которым, я надеюсь, мы будем сотрудничать еще много лет.

— По Японии гуляют слухи, что скоро у аниматоров и девушек-айдолов появится собственный профсоюз, и в этом деле не обошлось без вас, Одзава-сенсей.

— По большей части это заслуга Мицухико-самы. Да, он молод, но его стремление служить обществу заслуживают уважения, а идеалы и здравомыслие — неоспоримы. Это же несправедливо, когда у строителей есть защищающий их права профсоюз, а у художников и айдолов — нет.

— Но почему профсоюз только для девушек-айдолов? Разве у нас в стране мало певцов мужского пола?

— Потому что мужчин, уж простите за откровенность, меньше домогаются, — развел я руками. — Шоу-бизнес жутко прогнил, и строительство карьеры через вынужденные половые сношения там чуть ли не традиция. Безусловно, каждый сам выбирает свой путь, но такое положение дел вызывает у меня глубокое отвращение. Представьте, что юная, светлая, жизнерадостная девушка с отличными вокальными и внешними данными всю жизнь мечтала согревать своими песнями и танцами сердца людей, но первое, что она видит, придя на кастинг — это чей-то грязный член.

Ведущий послушно поежился, как бы разделяя мое негодование, а зрители в зале зааплодировали и одобрительно загудели.

— Словом, основной целью айдол-профсоюза является защита наших милых певиц от домогательств. Будет сложно, но, уверен, мы справимся, и сделаем шоу-бизнес гораздо чище, чем он есть сейчас.

* * *

После школьного концерта, который, без преувеличения, прошел эпично, навсегда отпечатавшись в памяти учеников Йохоку, повел все три состава в «Макдак», отметить. Кроме того, выступление записали на видео с целью показать по «Хонде+», что очень порадовало как Такеши-сенсея, так и ребят.

Активности снова закончились, но это не беда, потому что в недрах «Сони» случился настоящий прорыв — инженерная группа под руководством Акиры Ёсино благополучно разработала и запатентовала литий-ионные аккумуляторы. Это не графен, но по сравнению с тем убожеством, которым вынужденно пользоваться современное человечество, новые батарейки прямо хороши. Теперь вместе с NEC мы собираемся наладить выпуск японских ноутбуков размером с мой «спортивный». Предстоит целая неделя долгих совещаний, на которых мне обязательно нужно побывать, и, как ни странно, я этому рад — вошел во вкус, и теперь уже не хочется стебаться над трудоголиком-батей, который на них ходит как на праздник.

Но это все потом, а пока, проводив окуривших дом попов (сегодня — третий день), подкатил к отцу:

— Наступает пора кино— и музыкальных фестивалей, но я поеду только на «Грэмми», «Оскар» и в Канны — фильм про «Догвилль» показывать. На меня же не обидятся?

— Как можно обижаться на ребенка, которому нужно ходить в школу? — подмигнул батя. — Не переживай, все всё понимают, и «обижаться» на тебя все равно что плевать в глаза твоим фанатам. Самоубийц на таком уровне нет, а у нас достаточно работников, на которых можно свалить представительские функции на мелких мероприятиях.

Вот так — все, что меньше «Оскара» и Канн у нас нынче даже внимания не заслуживает.

— Хорошо! — довольно потянулся я. — В Японии все-таки намного лучше, чем везде, поэтому не хочу летать в командировки больше необходимого.

— Не летай! — с улыбкой разрешил отец, потрепав меня по плечу, и я отправился наверх.

Усевшись за комп, продолжил плагиатить «Некий магический Индекс», жутко подходящий под торговлю мерчом — там же у протагониста самый большой гарем в истории, это ж сколько дакимакур и фигурок?! Кроме того, мне не нравится малое количество филлеров в оригинале, поэтому в экранизации на каждые три «сюжетных» эпизода будет приходиться один филлерный. Ну и дальше запилим спин-офф «Некий научный реилган», который в дополнительных филлерах не нуждается, поэтому круче оригинала. Ну и больше серий про маленькую Мисаку! А еще выведем на новый уровень "Некий научный Акселератор", а то в моей реальности на него бюджета пожалели.

Нет, будь у меня инфа об авторе оригинала я бы охотно подождал, пока он не подрастет до возраста, когда его можно будет зачислить в «школу мангак», но, увы, он жутко анонимный. Хе, вот и переложил ответственность! Ничего, он талантливый, так что не пропадет.

Поставив точку в конце второй главы, откинулся на стуле и с улыбкой вспомнил о двух перетянутых из СССР кадрах. Первый — Сергей Мавроди, тот самый, сейчас ходит на языковые курсы и очень удивлен, что на него откуда-то свалилось предложение работы на «Одзава геймс» — будет нам в играх экономику помогать выстраивать. Кадр второй — Борис Березовский, тоже тот самый, устроен на работу в Токийский университет. Математика — язык универсальный, и Бориса научные деды хвалят — он же реально фанатик, и, если бы не внезапно обрушившийся на постсоветское пространство рыночек, спокойно бы копался в циферках. Да, у него в СССР кооператив, но он оставил им заниматься каких-то родственников, с головой и удовольствием погрудзившись в прекрасно оплачиваемое любимое дело. Пусть живет в Японии — я все-таки очень надеюсь обойтись минимальным количеством «мокрухи». Зачем убивать умного будущего врага, если можно взять его на работу, верно?

Раздался звонок в дверь, и я пошел вниз, где отец раскланивался с принесшим хорошие новости бывшим классным руководителем Араки-сенсеем.

— Добрый вечер, сенсей! — раскланялся с учителем и я.

Проводили гостя в столовую, напоили чаем, расспросили о его жене и сыне — родился пару месяцев назад. После этого Араки-сенсей перешел к цели визита:

— Итак, все, у кого еще оставались сомнения, проверили твое доказательство, Иоши-кун, и признали его истинность.

Это он про Ферму́, которую проверяли всем миром с тех самых пор, как я ее «доказал». Почему мне дали висюльку до окончательного подтверждения? А потому что я японец из Японии, а местные ученые свое веское слово сказали еще давно.

— Это хорошо, — покивал я. — Спасибо, Араки-сенсей. Есть задачки для меня?

— Есть! — кивнул педагог и выдал мне небольшую пачку листиков.

Это для японского математического журнала, я же обещал научным дедам подкидывать материала.

— Как твое доказательство Пуанкаре? — спросил сенсей.

— В процессе! — похвастался я. — Сейчас!

Сбегав наверх, вынул из ящика стола аккуратно заполненную тетрадку — где-то треть, на уроках «наавтоучёбил» — и принес сенсею.

— Думаю, где-то к концу следующей недели я все проверю, — пообещал он, прикинув объем работы.

— Спасибо за заботу о моем сыне, Араки-сенсей, — поблагодарил отец за нас обоих, и мы проводили педагога до его «Аккорда».

* * *

Сегодня у нас выездное занятие по физкультуре, и мой шанс показать второй после плавания секретный навык — езду на лыжах. Обожаю зиму и лыжи! Погода прямо шепчет — яркое солнышко светит с безоблачного неба, заставляя покрывший горы снежок весело играть бликами.

— Гребаная зима! — раздалось за спиной недовольное бурчание одноклассника.

— Ненавижу лыжи! — добавил недовольства другой одноклассник.

Каждому свое, мне вот футбол не нравится, так чего теперь?

Физрук выстроил нас в шеренгу и начал инструктаж:

— Итак, давайте повторим основы! Прежде всего — не бойтесь падать назад, если не уверены, что контролируете свое движение. Меньше всего нам нужны травмы! А теперь давайте повторим торможение…

Спустя пяток минут мы с Хэруки уселись на сиденья канатки, которая понесла нас на вершину склона, откуда, по слухам, открывается замечательный вид.

За нами едут Кейташи с Кохэку — совет им да любовь, уже за ручку ходят! — поэтому лучшая девочка достала зеркальце и поместила между нами так, чтобы наблюдать за парочкой. Ага, «факи» нам показывают.

— Мы с Кохэку дружим слишком долго! — ничуть не обидевшись на такую грубость, хихикнула Хэруки и убрала зеркальце на место.

— Рад, что у них все хорошо, — вполне искренне признался я.

— Они — красивая пара, — кивнула Хэруки. — Я немножко сержусь на Кейташи, но, раз она его простила, значит и мне нет смысла обижаться.

— Мне с тобой жутко повезло! — умилился ее здравомыслию я.

Наша «ультимативная четверка» работает гораздо лучше, когда все ладят.

— Это тебе повезло? — хихикнув, прижалась ко мне лучшая девочка. — У меня самый крутой жених в мире!

Какая милаха!

— Ой, ветер дует в нашу сторону! — насмешливо крикнул Кейташи.

— Голубки сегодня воркуют особенно громко! — вторила ему Кохэку.

— Хорошо, что темные времена позади, — с улыбкой вздохнул я.

— «Темные» — это потому что тебе пришлось хорошенько поработать? — улыбнулась Хэруки.

— Именно! — обрадовался я пониманию. — Прошлогодние лыжи я из-за этого и пропустил, а я ведь зимние развлечения жуть как люблю!

— Надо будет снова покататься на санках! — вспомнила один из прошлогодних дней лучшая девочка.

— А Новый год снова встретим на Хоккайдо! — предложил я.

— Угу! — со счастливой улыбкой кивнула Хэруки, и мы скрепили договоренность поцелуем.

Высадились на горе, присоединившись к уже прибывшим одноклассникам. Пейзаж и вправду прекрасен — кругом заросшие хвоей горы, а в далеке виден городок.

— Вот подавляющее большинство гайдзинов считают Японию теплым райским уголком — этакая большая Окинава, — пустился я в размышления. — А на самом деле у нас тут леса и горы, почти непригодные для жизни. Даже представлять не хочу, как мерзли наши предки.

— Иоши-сама по-настоящему милосерден! — отвесила мне комплимент незаметно подкравшаяся Нанако, заставив подпрыгнуть и шлепнуться в сугроб — потерял равновесие, блин!

* * *

— Добрый вечер, Кодзима-сенсей! — поздоровался я с культовым персонажем S-ранга.

Встретились мы в Токио, в пафосном, расположенном на вершине небоскреба ресторане с чудесным видом на столицу — как бы показываю «Коджумбе», насколько я его уважаю.

— Добрый вечер, Одзава-сенсей! — поклонился он в ответ. — Ваше неожиданное приглашение — честь для меня.

— Могу сказать то же самое о вашем согласии прийти сюда, — проявил я ответную вежливость.

Заказали покушать — Кодзима постеснялся и выбрал самый дешевый из предложенных супов из морепродуктов, а я заказал привычный стейк. Я же изначально слегка пожилой, поэтому привычки менять не люблю.

— Как вы, наверное, знаете, Кодзима-сенсей, у нас есть игровое подразделение.

Гений кивнул.

— И я бы хотел предложить вам возглавить одну из наших внутренних студий. Назовем ее, например, «Кодзима продакшен».

— Это просто замечательное предложение, Одзава-сенсей! — блеснул очками гений. — Но я не уверен, что готов к такому. В конце концов, я еще молод и не опытен.

— Старше и опытнее меня! — улыбнулся я. — Кроме того — на вашем счету целый с нуля изобретенный жанр. Как много людей могут таким похвастаться?

— С этим возникнут сложности, — посмурнев, честно признался сенсей. — Права на «Метал Гир» принадлежат «Конами».

— За определенную сумму они согласны отпустить вас вместе с франшизой, — утешил его я. — Я бы ни за что не стал тратить ваше время не подготовившись заранее, Кодзима-сенсей.

— Акции «Конами» торгуются на бирже, — выкатил сенсей аргумент, благодаря которому он в «Конами» работать в свое время и пошел — престижно типа.

— А у нашей маленькой семейной фирмы акций нет, — развел я руками. — Но по обороту мы «Конами» обогнали еще месяц назад. Безусловно, это не честно — мы ведь занимаемся всем подряд, а они — только развлечениями, но с престижем проблем не возникнет, не говоря уже о предоставляемых вам ресурсах и творческой свободе. Относительной, увы, но со мной договориться легко, а вы — очень талантливый игродел с потрясающими перспективами. Уверен, в случае согласия мы с вами сработаемся. Разумеется, можете взять с собой тех, кто вам нужен — контракты мы перекупим. Но это — билет в один конец, Кодзима-сенсей, контракт вам придется подписать сразу пожизненный. Не хочу вас никому отдавать, — с улыбкой развел руками.

— Вы хотите, чтобы я продолжал работать над «Метал Гиром»? — предположил он.

— Сначала я бы хотел, чтобы вы разработали что-нибудь другое, для CD-модуля «Супер Фамиком». Ну и порт "Snatcher'a" тоже очень хотелось бы увидеть.

— У меня есть некоторые идеи на этот счет, — похвастался Кодзима.

— Расскажите, пожалуйста, — попросил я.

Гений рассказал. Да, это «Policenauts»!

— Отлично! — обрадовался я. — Киберпанк — жанр благородный, и я бы даже сказал элитный, и приходить в него нужно только если можешь рассказать что-то новое. Вам — есть!

— Я согласен с вами, Одзава-сенсей! — улыбнулся Кодзима.

— Мне говорили, что вы мечтаете снимать кино? — применил я финальный козырь.

— Да! — горячо кивнул он с жутко трогательной надеждой на лице.

— А я не против предоставить вам ресурсы. Но сначала — игра для CD, Кодзима-сенсей.

— В таком случае я с радостью принимаю ваше предложение, уважаемый новый работодатель!

Глава 20

Утро началось с Людмилы и грандиозного облома.

— Не хочу никуда лететь! — отложив палочки, которыми поедал приготовленную с помощью Хэруки курицу, простонал я, схватившись за голову.

— Сын, мы не можем себе позволить отказаться, — строго одернул меня батя и добавил с фанатичным блеском в глазах. — Твои отношения с СССР — залог процветания великой Японии!

Да ты же фашизируешься — вон, Японии мысленно былое величие уже вернул! Но он прав — не ехать не вариант, сокращу визит буквально до «туда-обратно».

— Голубой огонек — это наша главная передача, — не сказала Люда ничего нового.

Пригласили, да, лично Горбачиха на письме расписалась, не оставив выбора. Да, трон под ее мужем шатается, но плевать в рожу чревато. Кроме того — могут и вой поднять, а народ в СССР сейчас телеку беспрекословно верит, а обида от рядовых жителей бывшей родины мне прямо не нужна.

— Поедешь со мной? — с надеждой спросил я Хэруки.

Лучшая девочка смущенно поерзала:

— Министерство образования поручило мне возглавить группу победителей олимпиады по биологии. Поедем в Индию, продолжать помогать ученым изучать мою лягушку.

— Большая честь, — уныло кивнул я.

Хэруки скрестила ручки на груди и выкатила совершенно справедливый упрёк:

— Хм? Когда ты пропадаешь неделями — это нормально, а когда…

— Справедливо! — поспешил я ее перебить, чмокнул в щечку. — Я расстроился только потому, что тебя не будет рядом. От большой любви! А еще — очень тобой горжусь. Правда.

— Так-то лучше! — милостиво отпустила мне грехи лучшая девочка.

Ох уж эти умиленные взгляды взрослых!

— Давай так — Широ… Тьфу ты, Пенкина отправим завтра, а я прилечу в день съемок. Что мне там репетировать?

Люда кивнула, записала инструкции в блокнотик, блеснула ехидством в глазках и достала из сумочки еще одну жутко официального вида бумагу:

— А это — официальное приглашение в Грузию, подписанное парламентом республики в полном составе.

— Эти-то куда лезут? — вздохнул я. — Бать, нам нужен виноградник?

— Хо? — заинтересованно протянул он. — А что у них еще есть?

— Вот ты и поедешь вместо меня, все узнаешь и купишь чего надо! — радостно спихнул я на него обязанности.

Кавказ же, и, если вместо себя я отправлю целого отца, тамошние и не поймут, что мне просто лень, приняв это за большую честь.

— Я — глава отдела! — напомнил он, покачав головой. — И послезавтра выписывают Хомуру с детьми. У меня совершенно нет времени покупать виноградники!

— Отправим родных дедушку и бабушку тогда, — решил я. — Там много красивых мест и очень гостеприимный народ с вкусной кухней. Будет им приятное путешествие.

— Это правильно! — одобрил отец.

Так даже лучше — дед-то пожилой и профессор. Аксакал — ни больше, не меньше. Знаю я этих грузин — вернусь оттуда в лучшем случае через неделю, разжирев килограммов на десять.

— Так, Долина, значит, на ноябрьские праздники аж в Кремле выступала? — спросил я, еще раз проглядев бумажки.

— Я думала, ты в курсе, — удивилась Людмила.

— Нанако стопроцентно рассказывала, но у меня «эпоха безделья», поэтому я забил, — развел я руками.

Батя фыркнул — «безделье» у нас это когда работаешь не больше трех часов в день. В частности сегодня поедем в игровуху, там команды разработчиков — в том числе зарубежные, перелет я им оплатил — готовы предоставить свои наработки на тему «Мортал Комбат».

— Что там по строительству? — спросил я Люду, воспользовавшись моментом.

— Дом в Москве готов на 60%, дом для Черноморских моряков — на 30, — ответила она.

Дом в Севастополе, да, чисто с жиру бешусь и работаю на репутацию сказочного мальчика — ну понравился мне визит к морякам, вот и выдам пачку квартир. ЦРУ поди потешается — ну кто так себе агентурную сеть выстраивает? «Ну этот Иоши тупой!». Как там? «Сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой, затем борются с тобой. А потом ты побеждаешь». Вот стадию «борьбы» желательно проскочить как можно быстрее. В принципе у меня и отмазка есть — Китай стремительно набухает и крепчает, а я типа выстраиваю против него коалицию. Говорить прямым текстом я это ЦРУшникам не стану, но намеки они поймут — их же обучают. Япония — очень древняя и самая послушная англосаксонская колония, поэтому вполне могут «схавать». А когда вскроется истинное положение дел, будет уже поздно. Надеюсь.

— Рейтинги не захватила случайно?

— «Случайно» захватила! — улыбнулась Люда, и выдала мне аккуратно заполненные таблицами листочки.

— Жесть! — заржал я. — Госканалы вообще походу никто не смотрит!

— Об этом особо не говорят, но подростковая преступность снизилась на 12% — молодежь предпочитает смотреть «Хонду+» вместо пьяных драк, — добавила Людмила интересного.

— Я этого не планировал, но жутко рад, — улыбнулся я.

— Сверли дырочку под второй Орден Дружбы Народов, — подмигнула она. — На этом у меня все.

— Спасибо за усердный труд, Рюдмира-тян, — поблагодарил ее вместо меня батя.

— Вы слишком добры ко мне, Дэйчи-кун! — ритуально поклонилась она.

* * *

— Благодарю всех за участие в тендере! — встав со стула, подвел я итог почти шестичасового заседания с презентациями. — В течение недели мы с вами свяжемся и сообщим о результатах. А пока предлагаю всем желающим трехдневный отдых на Окинаве — там сейчас тепло.

Народ возрадовался — нифига себе сервис! — и покинул конференц-зал.

— Участники номер три? — спросил Кутараги-сенсей.

— Они работают на Electronic Arts, — вставил дельный тезис Фил Спенсер, негласное второе лицо «Отдела перспективных разработок».

Ну а чего — стучит на совесть, кодит замечательно, взял на себя кусок документооборота. Строит карьеру, короче, как и ожидалось от высокоуровневого корпоративного дрона.

— Это так, с EA нам не по пути, через год у них заканчивается действующий контракт с FIFA, который мы будем перекупать, — кивнул я.

Не понять мне любви народа к футболу — ну уныние же! Однако спортивные игры — настоящая золотая жила, а играть условным Пеле (который кофе, да) гораздо интереснее, чем выдуманным нелицензированным футболистом.

— Тогда номер пять? — предложил Кутараги-сенсей

Я посмотрел на Фила — даю мужику ощутить собственную полезность, воплощая один из батиных советов по работе с кадрами.

— Они никто, просто перспективные новички без большого игрока за спиной, — пожал он плечами.

— Тогда их и берем! — решил я.

Приятно делать из «никого» «кого-то».

— А еще они обойдутся нам дешевле остальных, — согласно кивнул директор «Одзава геймс».

— Решено! — хлопнул я в ладоши. — Остальным — наши извинения и пожелание удачи на будущих тендерах.

* * *

А вот в Новую Зеландию слетать пришлось — Питер закончил «Живую мертвечину», и премьеру организовали прямо здесь, на его родине. Ну как я могу от такого человека отмахнуться, отправив дрона? Кроме того, проинспектируем строящуюся инфраструктуру для съемок «Геракла» и «Зены» — Питер распоряжению готовить ее с запасом и на много лет вперед сильно удивился — для сериала такой масштаб не нужен — но перечить не стал. И фильм посмотреть жутко хочется — в прошлой жизни он входил в список моих любимых.

В славный город Веллингтон мы с Нанако прибыли привычным первым классом. Питер и местные журналисты — а как они такой инфоповод пропустят, тут не то чтобы много событий, придется сходить в телек и дать «прессуху» — встретили нас в аэропорту, я выразил в камеры радость от того, что впервые посещаю такое живописное место, и мы погрузились в богомерзкий «Форд». Не везти же специально для меня «Хонду», но, уверен, однажды дойдет и до этого.

Городок мне понравился — чисто, аккуратно, бомжей минимальное количество, а народ выглядит не таким озлобленным, как в США. Прибыли к кинотеатру, снова поторговали лицом и отправились смотреть кино. В фойе нам наперерез энергично зашагала худая пожилая женщина, в строгом черном вечернем платье и с гордой осанкой.

— А, Иоши-кун, вот ты и попался! — заявила она на английском.

— Добрый день, — вежливо ответил я, послушно прикладываясь губами к протянутой холеной руке, отметив тремор. — Простите, но я вас не знаю.

— Это Полин Кейл! — шепнула мне на ухо Нанако.

— Вот оно что! — обрадовался я. — Простите, мисс Кейл, я читаю каждую вашу колонку в «Нью-Йоркере», но ваших фото там нет.

— Зато полно в других местах, — не приняла она отмазку. — Но я понимаю, у тебя много дел.

— Я неоднократно приглашал вас в Японию, — выкатил я ответную претензию.

— К сожалению, мое здоровье совсем не то, что раньше, — грустно улыбнулась она.

Болезнь Паркинсона — мне папочку показывали, но фотки и там не было. Не став оскорблять даму сочувствием, кивнул и поблагодарил:

— Огромное спасибо, что нашли время на эту поездку.

— У вас — очень странный тандем, — ухмыльнулась она. — С мистером Шедьяком все понятно — он обыкновенный ремесленник, а вот мистер Джексон… — смерила она изрядно смущенного таким заходом Питера. — Настоящая темная лошадка! — переключив внимание обратно на меня, она прищурилась и спросила. — Что вы замышляете, Иоши-кун?

— Не под запись и под обещание никому ничего не говорить, — попросил я.

— Я — кинокритик, а не папарацци из желтой газетенки! — фыркнула она.

Посмотрев на навострившего ушки Питера, я шепотом приоткрыл завесу тайны:

— «Властелин колец»!

— Иии! — позорно запищал Джексон, широко распахнув глаза.

— Что это? — не поняла мисс Кейл.

— Это — лучшая книга всех времен и народов! — Питер тяжело задышал и покраснел, в глазах мелькнул отблеск ока Саурона. — То, без чего фентези никогда бы не возникло как жанр! Это… Это… Иоши, ты ведь не шутишь? — жалобно спросил он.

Полин вклинилась:

— Ясно, сказки, — демонстративно потеряла интерес. — Что ж, надеюсь у вас все получится! — махнув рукой, направилась в кинозал.

— Жесть она скучная! — подмигнул я Питеру, который алчно двигал пальцами, словно подбирающийся к кольцу Горлум. — Но что поделать, мы ведь снимаем не для нее, а для людей, верно?

— Верно! — вынырнул из радужных мечтаний Джексон. — У тебя есть сценарий?

— У меня даже прав пока нет, — развел я руками. — А сценарий ты напишешь сам.

— Так вот зачем столько декораций и лишнего оборудования! — осознал всю прелесть ситуации Джексон.

— Именно! — улыбнулся я ему. — А пока пошли, посмотрим на зомбаков!

Лишний миллион «Мертвечине» пошел на пользу — и без того офигенно «мясной» фильм прибавил в зрелищности, освещении и качестве картинки, грим стал реалистичнее, но, как ни удивительно, налет «треша» и общий так сказать дух картины сохранились полностью — Джексона деньгами не испортишь!

— Ну как вам? — повернулся я к сидящей справа мисс Кейл, весь сеанс строчившей в блокнотике.

— О-твра-ти-тель-но! — со смаком выговорила она. — Но в этом и заключается его прелесть! — слышавший это Питер просветлел. — Отличный нюх на таланты, Иоши-кун! — отвесила мне комплимент. — С нетерпением буду ждать ваших дальнейших работ, а сейчас мне пора на самолет.

И, не дожидаясь пока включат свет, она покинула кинозал.

* * *

— Коллективное изнасилование монахини гоблинами убираем! — вычеркнул я сцену из сценария. — Рейтинг «А» — это сразу смерть, так что смирись, — безапелляционно одернул я собравшуюся возражать, одетую в брючный офисный костюмчик — мы же в игровухе, сиречь — на работе, Окаду Мари.

Девушка вошла во вкус, и сочинила еще одну VN-ку, в дополнение к уже разрабатываемой. И, видимо, не совсем правильно прочитала «методичку» по новым возрастным рейтингам.

— Далее… Пятиминутную сцену расчленения мечника урезаем до двух малоразборчивых картинок. Добьем текстом, напишу эмбиент, получится норм, — внес еще одну правку, заодно немного утешив Окаду — мой эмбиент хотят все, а получают немногие.

— Теперь… Да почему у тебя здесь столько изнасилований?! — схватился за голову.

Мари блеснула глазками, набрала воздуха в грудь…

— Не отвечай! — одернул ее я и подвинул сценарий. — Значит так, перечитай методичку еще раз и умести все в рейтинг «М». И не грусти — прогресс на месте не стоит, и рано или поздно я продавлю игры с рейтингом «А». Не на «Нинтендо», на ПК, но все эти жуткие сценки себе сохрани, контент пропадать не должен.

— Хорошо, семпай! — просветлевшая девушка убрала листочки.

— Как оно вообще? — спросил я.

— Отлично! — ответила она. — Я тут кое с кем познакомилась… — и глазками на меня так испытующе зырк.

— Новые знакомства — это хорошо, — нейтрально улыбнулся я.

— Ему восемнадцать! — похвасталась Окада.

— Надеюсь, он тебя не обидит, — выдал я свое благословление.

— Он помогал мне работать над этим сценарием. Частично — в плане получения опыта, — покраснев и тяжело задышав, призналась Маша в потере девственности.

— Что ж, если у вас все сложится, с меня шикарная свадебная церемония и не менее шикарный подарок, — пообещал я.

— Семпай совсем не ревнует! — буркнула она.

— У семпая немножко болит сердце и душит жадность, но это — твоя жизнь, и я всегда тебя поддержу, — честно ответил я.

— Можно я приведу его на собеседование? — спросила Мари.

— В игровуху? Приводи, конечно, нам толковые кадры всегда нужны, — одобрил я. — Нанако, запиши, пожалуйста… Как его зовут?

Нанако достала блокнотик, а я отпил кофе.

— Уробути Гэн.

— Пффф! — исторг я ей в лицо весь набранный в рот напиток. Это от неожиданности.

Ну вот, теперь придется Маше голову мыть.

— Семпай, в чем дело? — удивилась она, вытирая лицо салфеткой.

— Мир в опасности! — сдавленно выдохнул я.

— Иоши-сама? — удивилась и Нанако.

— Скажи… — спросил я Мари. — А ему нравится «Сейлор-мун»?

— Только мрачные эпизоды, а так он махо-сёдзе ненавидит, — пояснила она и вышла из кабинета — видимо, умываться.

— Как и ожидалось от самого злого человека в мире, — вздохнул я.

— Вы о Мари?

— Мари по сравнению с ним — настоящий ангелочек, — вымученно улыбнулся я.

— Хотите я сама скажу ей, что мы его не возьмем? — предложила выход Нанако.

— Ни в коем случае, мы его возьмем и дадим спокойно работать, — покачал я головой.

— Почему? — удивилась секретарь.

— Потому что контракт с Кьюбеем уже заключен.

* * *

Перед маминой выпиской мы с Хэруки еще успели посетить новоселье семьи Пенкиных — Широ-таки продавил себе спокойную жизнь на ферме неподалеку от участка семьи Фукуда. По его просьбе Саяка нашла почти столетнего дедушку — архитектора, который возвел для них каноничную деревянную японскую усадьбу. Сада пока нет, но обязательно появится. Внутреннее убранство — подчеркнуто-японское, Сергей очень старается экзистировать аутентично. Наш подарок — каменный стол типа тех, что мы привезли из Индии, но этот расписан журавлями и бамбуком, поэтому в интерьер вписался просто замечательно.

Заодно познакомился с мамой суперзвезды — Сергей ей очень дорожит, вот и вывез погостить, а так они у него все уже давненько в Москве живут, причем без малейших усилий с моей стороны — их туда переселил советский Минкульт, а то как так, мировая звезда, а родня в Пензе живет. Нехорошо!

— Спасибо, что запретил моему Сережке пить! — благодарно улыбнулась мне мама Широ.

— Мог и не запрещать, — улыбнулся я в ответ. — Ваш сын — очень творческий, поэтому страдал от невозможности самореализоваться. Теперь у него причин пить не осталось вовсе!

Саяка на правах хозяйки дома провела для нас экскурсию — самым интересным местом оказалась «комната достижений Широ»: лишенные полок части стен были увешаны вырезанными из газет и журналов фотографиями Пенкина (частично — в сопровождении супруги), а рядом — огромная карта мира, куда Саяка втыкает флажки. «Вот здесь мой муж выступал!», так сказать. Гордится, в общем, и мотивирует на дальнейшие свершения. Скоро «Грэмми», и в комнате появятся первые награды. Не могут не появиться!

Попрощавшись с семьей Пенкиных, погрузились в лимузин и поехали домой.

— Слушай, это же не мопед Кохэку? — указал я на синюю «Хонду», припаркованную у фермы Фукуда.

— Это Кейташи себе купил, — пояснила Хэруки.

— Знакомится с дедом, получается! — улыбнулся я.

— Фукуда-сенсей на Окинаве, — напомнила Хэруки. — Поэтому они просто живут вместе.

— Надо и нам вместе сегодня пожить, — разохотился я.

— Обязательно надо!

Глава 21

Проснувшись среди ночи в холодном поту, вдруг осознал, что отдых на «стартовом» острове — Кюсю — нифига своих плодов не принес, и морально я до сих пор жутко вымотан — третью ночь подряд какая-то муть снится. Или это нормально, а я просто себя жалею и накручиваю? А плевать — до Нового года осталось две недели, и я знаю как потратить часть этого времени. Но сначала нужно поговорить с главой семьи (формальным).

Встав с кровати, надел халат и пошел к лестнице, привычно приглушая шаги, чтобы не потревожить Чико — вот у кого со сном никаких проблем! Спустившись на второй этаж, не удержался и заглянул в детскую — вот они, два розовеньких комочка, спят в большой, автоматически покачивающейся колыбельке. Сестренку назвали Томое, а братика — Наоки. Придется теперь родителям заделать еще комплект, чтобы дед Казума и бабушка Аяка не дулись. А вот и мама — без животика выглядит прямо непривычно, спит на установленном в детской диване. Не хочет от малышей никуда уходить, и бате приходится ночевать одному. Временно, само собой. Прикрыв дверь, пошел дальше и тихонько поскребся в родительскую спальню.

Растрепанный красноглазый батя открыл спустя минуту, и, потирая левый глаз, поднял на меня бровь правого.

— Кошмары замучили, — признался я ему.

— Хочешь поспать со мной? — предложил мой добрый родитель.

— Не настолько, но твое предложение очень трогательно, — с улыбкой покачал я головой. — Мне бы на Йонагуни с Хэруки — ей в Индию только через неделю, и Кейташи с Кохэку. Можно нам каникулы дней на семь организовать?

— Ну конечно! — улыбнулся батя и потрепал меня по волосам. — Я уж думал, что ты совсем забыл о том доме. Уверен, с ним все хорошо, но проверить не помешает, верно? — поцундерил он вместо меня.

— Спасибо, пап! — поблагодарил я.

— Глупости, — отмахнулся он. — Ты очень хорошо поработал за этот год, сын, и я тобой горжусь. Только поговори завтра с Хомурой, хорошо?

— Поговорю, а то вдруг решит, что я от вас сбежал, — кивнул я. — Братик и сестренка супер милые, но мне больше нравятся дети постарше — когда начинают ходить и немножко разговаривать.

— Главное не говори об этом Чико! — мягко рассмеялся батя и пообещал. — Я обо всем позабочусь, а ты прямо с утра всех обзвони — они ведь не в курсе, верно?

— Не в курсе, но обязательно согласятся, — уверенно кивнул я.

Это же именно то, что нужно восстановленным отношениям друзей. А Хэруки на такие активности согласна по-умолчанию.

— Тогда я пойду спать, завтра на работу, — зевнул он.

— Извини, что разбудил. И спасибо.

— Зачем еще нужна семья, как не делиться проблемами? — улыбнулся батя и ушел в комнату.

Вернувшись на чердак, улегся в кровать с улыбкой на лице — теперь кошмары точно будут держаться от меня подальше!

С утра первым делом набрал Кохэку — Кейташи же у нее живет, удобно!

— Алло? — сквозь зевок протянула подруга.

— Привет, это я!

— А, Иоши, — голос потеплел. — Что-то случилось?

— Именно! — подтвердил я. — Предлагаю вчетвером свалить на Йонагуни на недельку.

— До чего приятно и удобно с тобой дружить! — радостно рассмеялась она. — Я согласна, а если этот падший блондин откажется, я обрею его налысо!

— Тогда полагаюсь на тебя, в школу можете не идти, вылетаем сегодня, в час дня, я за вами заеду!

— Что? Через пять часов? А купальник?!

— Там тоже есть магазины! — заявил я и положил трубку.

Йес!!!

Теперь нужно поставить в известность моего драгоценного секретаря. Немного совестно — мы будем отдыхать, а она ходить в школу. С другой стороны…

— Если в течение пяти часов найдешь себе парня, я возьму вас с собой на Йонагуни на ближайшую неделю! — как только она взяла трубку, выкатил я условие.

— Ваше стремление заставить меня с кем-то встречаться даже немного обидно, Иоши-сама, — буркнула она. — И я не настолько легкомысленна, чтобы выбирать жениха в условиях жуткой нехватки времени. Я же говорила, что ни один из знакомых парней мне не нравится.

— Ты же не останешься из-за меня старой девой? — спросил снедаемый совестью я.

— Вот еще! — фыркнула Нанако. — Как только мы поступим в университет, я сразу же найду себе какого-нибудь хорошего человека. Не переживайте, Иоши-сама, я уже решила, что заведу троих детей! — с совершенно неожиданными для меня мечтательными интонациями в голосе заверила она.

— Ну и замечательно! — одобрил я. — Извини, в следующую поездку поедем большой компанией, и я обязательно возьму тебя с собой!

— Угу! — жизнерадостно откликнулась секретарь. — Желаю вам как следует набраться сил перед Новым годом, Иоши-сама!

Звучит вполне искренне! Или это профессиональная этика? Да пошел ты, Иоши, со своим вечным стремлением угодить сразу всем!

— Тогда до встречи.

— До встречи, Иоши-сама!

Так, теперь нужно сходить к маме Хомуре и близнецам. Ой, кормление грудью в самом разгаре. Какой пугающий размер! Срочно вычищаем увиденное из памяти!

— Извини! — низко поклонился я, выскочил в коридор и прикрыл за собой дверь.

— Бака! — весело хихикнула мама. — Я отвернулась, заходи!

Зашел обратно. Да, видно только локти, кимоно и торчащие детские ножки.

— Поговорить хотел, — поведал я цель визита.

Обернувшись, мама поощрительно улыбнулась. Какие радостно светящиеся глаза! Вот оно — долгожданное женское счастье.

— Последнее время мне снятся кошмары. Устал очень, в голове каша, хочу как следует отдохнуть как можно дальше от Токио. Можно мне с Хэруки и друзьями на недельку на Йонагуни?

В маминых глазах мелькнула нерешительность и легкая обида.

— Нет, я не убегаю! — с широкой улыбкой заверил я. — Просто после Нового года опять начнется суета, и я не хочу погружаться в нее как следует не вытряхнув из головы суету старую.

Нерешительность и обида испарились, сменившись пониманием и сочувствием:

— Я была бы совершенно никчемной матерью, если бы лишила такого трудолюбивого сына заслуженного отдыха. Ты — огромный молодец, Иоши-кун, и я тобой очень горжусь. Езжай, отдыхай, и возвращайся домой с новыми силами! — с улыбкой пожелала она.

— Спасибо! — улыбнулся я в ответ и начал выходить из комнаты.

— Не так быстро! — одернула мама. — Тебе ведь не нужно улетать прямо сейчас?

— Не нужно, — подтвердил я.

— Тогда садись, расскажи мне о своих кошмарах. Я когда-то очень неплохо умела толковать сны! — похвасталась она.

Мракобесие, но такие попытки проявить заботу обо мне я ценю и всячески поддерживаю. Усевшись на стул, неожиданно для самого себя, в течение получаса — мама успела докормить малышей, дать им срыгнуть и уложить обратно в колыбельку — пересказывал отсмотренные за время после рождения сны. Те, которые можно, само собой — параноидальная мысль об установленной в доме прослушке никуда не делась. А еще — ну не надо ей о некоторых вещах знать.

— Вот как, — задумчиво протянула сидящая на диване, положив ногу на ногу (а вот и не смотрю на мамины ножки!) Хомура, и посмотрела на меня почему-то повлажневшими глазами. — Непросто тебе приходится, Иоши-кун.

— Просто картинки в голове, — с улыбкой покачал я головой. — К тому же, когда рядом Хэруки, никаких кошмаров мне не снится.

— Это хорошо, — улыбнулась мама.

— Спасибо, что выслушала, мне стало лучше, — честно поблагодарил ее я.

— Я всегда тебя выслушаю, сын! — мама поднялась с дивана, подошла и мягко прижала к себе. — Отдохни как следует, хорошо?

— Обязательно! — пообещал я, обнимая ее в ответ.

Покинув детскую, столкнулся в коридоре с Чико, сонный вид которой терялся прямо на глазах по мере приближения к детской. Надо бы предупредить и пообещать взять ее с собой в следующую поездку:

— Мы с Хэруки, Кейташи и Кохэку…

— Делайте что хотите, а я пошла заботиться о детях! — отмахнулась она от меня и зашла в детскую.

Ясно, Чико мы временно потеряли.

Так, теперь вниз, встречать пришедшую на зарядку лучшую девочку.

— Через четыре с небольшим часа мы летим на Йонагуни с Кохэку и Кейташи! — открыв дверь, сразу же выкатил я ей план.

— А? — ожидаемо опешила она.

— Очень устал, — обнял я Хэруки. — В Индию ты успеешь, а пока давай немного отдохнем, забив на все?

Лучшая девочка отстранилась и с улыбкой погладила меня ладонью по щеке:

— Ты — самый большой лжец из всех, кого я знаю!

И, не дав мне возразить, она той же ладошкой закрыла мне рот:

— Говоришь, что ты ленивый, но работаешь больше, чем твой отец.

Ну, если брать во внимание привычку японцев спать на работе…

— Говоришь, что у тебя нет друзей, зачем-то записывая всех подруг в «гарем», — хихикнула Хэруки. — Все, кто рядом с тобой, Иоши — твои настоящие друзья, и не нужно придумывать себе оправдания называть из по-другому. Говоришь, что у тебя «эпоха безделья», а сам продолжаешь днями и ночами пропадать в Токио и Киото.

Стало совестно.

— А больше всего на свете ты ненавидишь кого-то о чем-то просить так, чтобы потом не возместить все в трехкратном размере. Говоришь, что ничего не сделал, но тридцать тысяч детей из грустных стран с тобой не согласятся, не говоря уже обо всех тех, кому ты помог здесь и в России. А еще ты всегда улыбаешься, но в последнее время я вижу в твоих глазах страх и вину. Почему? Разве ты сделал хоть что-то плохое?

Даже так, да? А я-то уже было подумал, что с маской я сроднился полностью. Взяв Хэруки за руку, повел к бонсаю, стандартному месту для секретных переговоров.

— Я боюсь 91 года, — признался я. — Мир очень сильно изменится, и у меня появится очень много возможностей сделать его лучше. Но это — огромный риск, и, если на себя мне плевать, то на вас — нет!

— Глупый! — сочувственно улыбнулась лучшая девочка. — Зачем мне жалкий тюфяк, который плывет по течению? Я бы ни за что не выбрала тебя, если бы не знала, что у тебя есть цель. А еще… — она набрала воздуха в грудь и жалобно попросила. — Никогда больше не говори, что тебе на себя плевать! В тебя стреляли, похищали, пытались резать, избивали, ненавидили… — из глаз Хэруки потекли слезы. — И каждый раз первым, что ты говорил, когда все заканчивалось, было: «хорошо, что никто не пострадал». И говорил это, будучи не в силах подняться с больничной койки! — почти криком закончила она и прижалась ко мне. — Бака! А как же ты?!

— Сам виноват, — уже не очень уверенно ответил я.

— Кошка бросира котят — всё Иоши виноват! — ответила она на русском переделанной поговоркой. — Знаешь, если собираешься вести себя вот так — лучше и в самом деле откажись от своей мечты, потому что ты рискуешь захлебнуться слезами жалости ко всем подряд еще в начале пути!

Накипело у тебя, да?

— Но, если ты тот Иоши, которого я полюбила всем сердцем — иди к своей мечте и смирись с потерями! Если нужно — я с радостью отдам свою жизнь, чтобы у тебя все получилось!

— Зачем мечты, если в них нет тебя? — аккуратно вытер я слезинку с любимого личика. — Но ты права — так дальше продолжаться не может. Пошли!

Взяв Хэруки за руку, зашел домой, отобрал у нее ученическую сумку, поставил на стол в прихожей, накинул куртку, и мы пошли в гараж — заводить мопед. Нужно отправить кое-кому открытку с видом на гору Фудзи.

* * *

Вывалившись из самолета в «деревенском» аэропорту Йонагуни, немного устало — перелет-то долгий — дали друг другу пять.

— Плюс двадцать! — указал одетый в синюю футболку и джинсовые шорты Кейташи на электронное табло с температурой воздуха и атмосферным давлением.

— Недостаточно, чтобы купаться, но мы не зря оделись по-летнему! — почти пропела одетая в янтарный, в цвет волос, сарафан и соломенную шляпку Кохэку. — Глядя на это яркое солнце, даже не верится, что на Токио сейчас обрушивается ледяной ливень!

— Может уже и перестал обрушиваться, — на свою беду вклинился Кейташи, и, получив за неуместное замечание ребром ладони по лбу, виновато улыбнулся Кохэку.

Воспитывает она его и немножко сворачивает кровь. Имеет полное моральное право, я считаю — очень тяжело ей тогда пришлось, пускай развлекается, с Белой Молнии не убудет.

— Мы не были здесь целых полтора года, — втянув носом теплый морской воздух, счастливо зажмурилась одетая в зеленое легкое платье с подолом чуть выше колена и такую же как у подруги шляпку Хэруки.

— В русском лагере тоже было неплохо, — заметила Кохэку и насмешливо покосилась на поникшего Кейташи, который в «Артеке» оставил «лучшую часть себя» — волосы.

Отросли, да, но травма-то осталась!

Вынув из кармана мобильник, посмотрел на экран — сети нет — не без удовольствия выключил и убрал обратно.

— Пойдем отзвонимся родным, — указал на телефон-автомат. — И дальше никаких звонков!

Ребята устали меньше меня, но это только я так думаю — японская школа кого угодно доведет до ручки — поэтому план поддержали радостным «йей!».

На правах инициатора поездки отзвонился бате, и, дожидаясь остальных, присмотрелся к аэропорту. Да, его отремонтировали. А еще самолет, на котором мы прилетели, был непривычно-полным и больше своего собрата полуторагодовой давности. И это не в сезон! Почему так, догадаться не трудно — во-первых мировой (ничуть не преувеличиваю!) успех «Звездных врат», которые сильно прибавили интереса к подводным руинам, во-вторых — рыбацкий рекорд Ринтаро-сенсея. Словом, Йонагуни из настоящего захолустья успел превратиться в востребованную туристическую точку. Надо будет поговорить с местными на эту тему, вдруг из-за меня их тихая жизнь пошла под откос, а под окнами ночами орут пьяные бака-гайдзины?

Погрузившись в такси, отправились к дому, любуясь видами. Магазинчиков и кафе прибавилось, а вон та сетевуха называется «Одзава спорт». Батя и сюда добрался!

— Остановите, пожалуйста! — попросил я водителя. — Мы минут на пятнадцать, будем очень благодарны, если подождете.

— Конечно подожду, Одзава-сенсей! — улыбнулся таксист. — Благодаря вашей книге Йонагуни получил вторую жизнь, и все местное сообщество с радостью поможет вам в чем угодно!

Таксист — он тоже местный, и ему происходящее определенно нравится.

В магазине продавщица меня узнала и тут же позвала менеджера, который записал на счет магазина зеленый, открытый, но неизменно-скромный купальник для лучшей девочки (старый она к моему старательно скрываемому восторгу переросла) и синий «полубикини» для Кохэку — эта старый переросла к восторгу Кейташи. Вот он его не скрывает совсем!

Поблагодарив персонал и сделав коллективное фото, раздал автографы, и мы вернулись к такси.

— Интересно, через сколько лет все магазины Японии будут называться «Одзава»? — фыркнул Кейташи по пути.

— Никогда! — честно ответил я. — Но скоро начнем открывать магазины «Аоки», потому что отца уже предупредили из антимонопольного комитета. Слишком активно поглощаем «мелочь», мол, и плевать, что «мелочи» от этого только лучше.

— Аоки? — удивленно спросила Кохэку Хэруки.

— Буду конкурировать с Иоши! — хихикнула она.

— А когда выработаем и этот ресурс, начнем записывать бизнес на семью Нанако и Фукуда-сенсея, — добавил я.

— А? — Кохэку оказалась не в курсе.

— Тупо, но почему-то работает, — развел я руками. — Это как «Кока-кола» и «Пепси». Типа конкуренты, но принадлежат одним и тем же людям.

— Идиотизм, — сделал совершенно правильный вывод Кейташи.

У дома нас встретили садовник, пожилая пара «смотрителей» и соседи — дедушка и бабушка Такаоки-тян. Последние подарили огромный кусок марлина, снабдив советом приготовить его как можно скорее — дед поймал сегодня утром. Поблагодарили и пошли за работниками осматривать территорию. Что тут скажешь? И в саду, и в доме все было идеально.

— Благодарю вас за усердный труд! — поклонился я им. — Я обязательно передам отцу, что он нисколько не ошибся в выборе, наняв вас. Мы здесь до воскресенья, поэтому можете быть свободны.

Народ замялся — а ну как ценные дети чего-нибудь учудят?

— Ой, совсем из головы вылетело! — хлопнул себя по лбу и достал из рюкзака снабженную отцовской личной печатью записку от бати. Ну подделал, осудите меня за это!

— Что ж, если Одзава-сама не против такого положения дел, мы с радостью возьмем небольшой отпуск, — прочитав записку, откланялись они, и мы остались в огромном доме вчетвером.

— Расходимся по комнатам, придаемся плотским утехам, а потом идем в сад жарить марлина на гриле! — выкатил я приказ.

— Нет уж, решать, когда мне трахаться, буду я сама! — фыркнула Кохэку. — Пошли! — противореча сама себе, она подхватила Кейташи за руку и повела на второй этаж.

— Отдых начался отлично! — с улыбкой подвел я промежуточный итог для хихикающей Хэруки, подхватил ее на руки и потащил наверх.

Глава 22

— Вкуснятина! — заорал Кейташи, откусив кусок жаренного марлина.

Прилетели мы почти вечером, поэтому небо успело окраситься в закатные оттенки, прохладный ветерок доносил запахи моря и сада — субтропики же, урожаи поступают бесперебойно — а самое классное — никаких гребаных цикад!

— Нужно обязательно наловить с собой! — Кохэку по марлину тоже соскучилась.

— Если хочешь, я найму лодку, но лучше тупо купим на рыбном рынке сколько нужно, — ответил я совершенно недостойными будущего члена рыболовного клуба словами.

— Ом-но-ном, — воздержалась от комментариев плотно набившая рот Хэруки.

— А сколько стоит лодка? — спросил Кейташи.

— Батя говорил, что если ловишь меньше пары центнеров, смысла нету, — пояснил я. — Но ты не переживай, я все считаю, и, когда станешь звездой бейсбола, придется вернуть долги. И да, Кохэку здесь за твой счет.

— Вот как? — не без облегчения в голосе покивал Белая Молния.

А кому приятно быть нахлебником?

— А на бутики Токио его кредит распространяется? — ловко сориентировалась подруга.

— Конечно! — хохотнул я и хлопнул друга по плечу. — Не переживай, зарплаты игрока основного состава какого-нибудь «Нью-Йорк Янкиз» хватит на всё!

— Ты меня недооцениваешь! — заявила Кохэку и зловеще рассмеялась в ночное небо.

— Это ты меня недооцениваешь! — принял вызов Кейташи и заявил. — Пять лет! Максимум через пять лет я стану одним из лучших!

Дружно пожелали другу постараться как следует, сложили остатки марлина в контейнер — на завтрак — и отправились гулять по вечернему поселку. Тоже изменения — уличных фонарей прибавилось, а еще на крупных перекрестках появились камеры видеонаблюдения. Кроме того, пару раз мимо нас проезжали патрульные машины. Что поделать — чем больше людей, тем больше вероятность найти среди них социопата. Часть домов, похоже, купили новые хозяева, и теперь перестраивают — вон рабочие надстраивают второй этаж к небольшому домику, в две смены, получается.

— Иоши совершенно уничтожил тихую деревеньку, — хихикнула Хэруки.

— Здесь все еще тихо и спокойно, — не повелся я.

Оживаю тупо с каждой минутой, на душу снисходят покой и уверенность в собственной правоте, а сердце наполняется решимостью. Хорошо в деревне! Если не приходится батрачить в огороде, само собой.

Добрались до супермаркета, который тоже изменился, поглотив весь первый этаж здания, расширившись таким образом раза в три. Меня узнали и здесь, но бесплатно ничего не дали — не наш же. Пока не наш! Набрав всякого — набор продуктов полностью идентичен тому, что доступен на главном острове Окинавы, за исключением молока — здесь молочных ферм нет. А вот под яйцами пришпилена красивая табличка «местные, экологически чистые фермерские продукты», продублированная на английском и китайском. Та же ситуация с овощами и курятиной. Не одни мы жутко умные и пронырливые!

Выходя из супермаркета, встретили настоящую пару негров — женщина и мужчина. Эти тоже меня узнали, пришлось пообещать еще качевых рэп-песен и оставить автограф.

— Этак к утру всё Йонагуни будет знать, что я здесь, — вздохнул я по пути домой.

— Не удивлюсь, если все об этом узнали, как только сел самолет, — предположила Хэруки.

— Если кто-то припрется к нашему дому, говорите, что я ушел искать легендарного кузнеца, потомка самого Миямото Мусаси.

Девушки захихикали, а Кейташи зябко поежился, вспомнив наше небольшое мистическое приключение. Вернувшись домой, убрали принесенные продукты в холодильник, нажарили попкорна и пошли в небольшой кинозал на пятнадцать мест — если мы сюда не приезжали, это же не значит, что дом немножко не переделывали?

А вот и коробка с пленками — неведомым образом прибыла сюда раньше нас.

— Есть мастер-копия «Гладиатора», — предложил я друзьям выбор. — «Горец 2: оживление», в кино пойдет только в конце января и наш же «Разрушитель». Ну и старое есть, оглашать?

— Я за «Гладиатора»! — проголосовала Хэруки.

— Все равно мы посмотрим всё, поэтому давай начнем с «Гладиатора», — поддержала подругу Кохэку.

— Ставь, мне нравится про древность! — Кейташи ничего не оставалось, кроме как поддержать общую линию партии.

* * *

— Иоши, — аккуратно толкала меня лежащая рядом лучшая девочка утром.

— Рано еще! — не открывая глаз, прижал ее к себе.

— Местные так не считают, — хихикнула она. — Посмотри в окно!

А? Встав с кровати, подошел к окошку. Вот это толпа!

— Сказать им, что ты пошел искать потомка Мусаси? — с улыбкой предложила Хэруки, очень эротично потянувшись.

— Не, придется выходить, — вздохнув, покачал я головой. — Вон видишь, сколько у них корзинок и пакетов? Это они к нам с подарками, как я могу слиться?

— Тогда я с тобой, мало ли что, — проявила заботу Хэруки, мы оделись, быстро умылись, и пошли на улицу.

Все оказалось именно так, как я предполагал — пришли жители поселка, дарить фрукты-овощи-соленья, а заодно — благодарить за то, что привлек к Йонагуни внимание туристов, что прямо повлияло на уровень благосостояния почти всех местных. Может выделить подобные ситуации в отдельную секретную технику и назвать, например, «нечаянное добро»? Поговорили с людьми полчасика, они пожелали приятного отдыха, помогли занести гостинцы в дом, пообещали выставить соседские патрули с целью нас охранять и откланялись. Просто жуть как трогательно!

— Ты выглядишь настолько счастливым, что я даже немного ревную, — улыбнулась мне Хэруки по пути в душ.

Это она шутит, в глазках кроме радости за меня ничего нет.

— Не зря ревнуешь, — подчеркнуто-серьезно кивнул я. — Некоторые бабушки там очень даже ничего!

— Ах так?! — надула щечки лучшая девочка, зашла за спину и толкнула в ванную. — Сейчас я тебе покажу!

Она показала, и мне очень понравилось. Вернувшись в комнату, переоделись из кимоно в цивильное, и пошли вниз — строгать салатики и жарить уже ощипанную и выпотрошенную «подарочную» курицу.

— Долго они спят, — потыкала Хэруки пальчиком в потолок.

— Молодые, — вздохнул я. — Всю ночь поди это самое.

— А мы разве нет? — хихикнула лучшая девочка.

— А у нас с тобой по-другому «батарейки» работают, — хохотнул я.

Отправив курицу в духовку, пошли смотреть прогноз погоды.

— Получается, сегодня идем на маяк, а следующие три дня пережидаем дождь дома, — сформировал я план.

— И зачем нам купальники? — вздохнула Хэруки.

— После маяка позагораем на крыше? — предложил я.

— Угу! — энергично кивнула она.

Наверху послышались шаги, неразборчивое бормотание и шум воды. Еще через десяток минут освежившиеся друзья к нам присоединились. Довольные мордашки греют душу! Белая Молния надел спортивные штаны и футболку, а подруга решила не заморачиваться, оставшись в кимоно.

— Курица? — принюхалась Кохэку и улыбнулась. — Прямо как в прошлый раз!

— Ага! — подтвердил я и обвел рукой заставленную всяким столовую. — Соседи приходили, теперь в магазин можно вообще не ходить.

— А завтра начинаются трехдневные дожди, — ввела их в курс дела лучшая девочка.

— Отстой! — поморщился Кейташи.

Я бы тоже не отказался от пляжного эпизода, но чего уж теперь — не последний день живем!

— Пойдешь на пробежку? — спросил он меня.

— Не, — отмахнулся я. — Лень.

Иногда нужно немного подеградировать, чтобы саморазвиваться с новыми силами.

— А я, пожалуй, пробегусь, — решила составить ему компанию Кохэку.

Прервав завтрак, сходил наверх и выдал подруге балончик с перцовкой:

— Сразу не пшикай, местные обещали за нами присмотреть, поэтому могут подойти спросить, нужно ли чего.

— Только на крайний случай! — опасно блеснув глазками, кивнула девушка и пошла переодеваться.

— А почему ты дал его ей? — заревновал Кейташи.

— От кого ждут сопротивления — от мужика-спортсмена или девушки? — ответил я вопросом на вопрос.

— Логично, — кивнул он.

— Извини, будь у меня меньше врагов, это бы вообще не понадобилось, — извинился я.

Белая Молния отмахнулся, снабдив жест звуком, призванным передать фразу: «как ты задрал со своим покаянием, Иоши!».

Понял, принял, запомнил, больше не буду — чего я, в самом деле? Нехорошо перекладывать ответственность на других, но… Иди сюда, долбаный изгиб дуги характера, превращай меня уже в нормального попаданца, а не вот это вот всё!

Ребята свалили на пробежку, а мы с лучшей девочкой убрали со стола и пошли в свободную комнату. Кинув на пол футоны, полчасика поотрабатывали приемы, само собой, со временем перейдя в партер. Вот такие зарядки прямо по мне!

Вернулись с маяка, наделав кучу фотографий — не забыли и воспроизвести фотографии полуторагодичной давности, решив делать так же при каждой поездке на Йонагуни. Лет через тридцать будем смотреть и отслеживать возрастные изменения, а заодно — сладенько ностальгировать.

* * *

— Ждете? Замечательно, Ханэкава-сан, тогда через часик будем у вас, — закончил я разговор с директором нашего Окинавского санатория.

Сейчас там отдыхают японские дети, страдающие от легочных заболеваний. Туберкулез у нас в Японии практически побежден, но астматиков полно — вот их и завезли, подышать теплом и морем. Смена — сто двадцать человек, возрастом от десяти до тринадцати лет. Поедем подарим всякого — сейчас приедет нагруженный мерчом автобус.

Погрузились, поздоровались с водителем и курирующим акцию сотрудником фонда «Хонда» и отправились почти на противоположный край острова, к аккуратным трехэтажным корпусам в паре сотен метров от берега — тут все-таки шторма бывают, поэтому прямо у моря строить нельзя. Планировка комплекса — «пионерская», с центральной площадью, стадионом и парком — над ним особо работать не пришлось, аккуратно засыпали гравием тропинки, а фонари повесили прямо на деревья. Красиво получилось, на то мы и японцы.

Площадь сейчас полная — персонал вывел детей торжественно нас (меня, так-то, но пусть будет «нас») встречать. Из громкоговорителей звучит репертуар Ханако, а ребята выглядят жутко пестро — у нас здесь «дресс-кода» нет, потому что я считаю, что иногда от формы нужно отдыхать.

Под аплодисменты покинули автобус, поклонились в ответ на коллективный поклон отдыхающих и директора — дамы тридцати двух лет, но выглядит максимум на двадцать пять — у мамы на удивление много симпатичных подруг. Конкретно эта — замужем, и муж ее работает нашим управляющим по Йонагуньским делам, сейчас в командировке в Наре, поэтому не смог прийти выразить почтение.

Толкнув коротенькую приветственную речь, пока персонал санатория выгружал из автобуса коробки, она протянула микрофон мне, и я потянул время еще десяток минут, не забывая задавать ребятам вопросы, на которые они хором отвечали «да» или «нет». Интерактивность и обратная связь — наше все!

Когда выгрузка закончилась, мы все дружно отправились в столовую — это самое просторное помещение в санатории. Еще актовый зал есть, но там неудобно, потому что меня усадили за стол выдавать ребятам снабженные подписями подарки и жать ручки. Половина дня прожита не зря, и я изрядно подзарядился энергией довольных деточек. И почему я не приезжал сюда раньше? Все, минимум три недели в году буду тусоваться на Йонагуни!

* * *

Орудуя пылесосом, втянул кусочек яичной скорлупы и обернулся, ощутив вибрацию пола — дед Казума дрессирует меня на совесть.

Вошедший в столовую Кейташи, держа в левой руке тряпку, которой вытирал пыль в гостиной, правой показал мне «тсс», подкрался к старательно отмывающей плиту, одетой в фартук поверх коротких шортиков, оранжевую футболку и белую косыночку Кохэку, и смачно шлепнул ее ладошкой по заднице.

Подскочив с громким визгом, подруга невесть как материализовала в руке выданный мной предмет самообороны, направила в лицо Белой Молнии и нажала кнопку.

— Бака! — заорал я, выбивая из руки воющей девушки — направила на себя, не тренировалась, видимо — баллончик и за руки вытягивая ее и Кейташи из безнадежно зараженной столовой, ощущая, как начинают гореть глаза.

— Ваа! — заглушала Кохэку шум не выключенного пылесоса.

— В ванную! — вложив ее ладонь в руку красноглазого, кусающего губы в тщетной попытке сдерживать ржач Кейташи, скомандовал я.

Блондин увел рыдающую, временно ослепленную подругу умываться, а я прошмыгнул в кинозал и слезящимися глазами узрел умилительную картину — приплясывающая Хэруки, одетая в невесть откуда взявшийся комбинезон клининговой фирмы и косыночку, заткнув ушки «Волкменом», пылесосила помещение с улыбкой на мордашке.

Увидев меня краем глаза, она выключила пылесос и вынула наушник, вопросительно подняв бровь.

— Кохэку прыснула себе в лицо перцовкой! — перестав сдерживаться, заржал я.

Хорошая девочка хрюкнула, но взяла себя в руки и пошла в ванную — помогать подруге приводить себя в порядок. Я же забежал в ванную второго этажа, тщательно умылся, закрыл нос и рот мокрой тряпкой и вернулся в столовую, открыв оба окна — пусть выветривается. Часть продуктов придется выбросить, но мы бы один черт все не съели. А вот баллончик я, пожалуй, лучше отдам Кейташи — если он брызнет себе в рожу, будет еще смешнее!

Дальше вышел в коридор и вызвал такси — надо везти подругу в больницу, пусть промоют ей глаза и нос как следует. Из ванной вышел Кейташи, посмотрел на меня и беззвучно заржал.

— Согласен! — хохотнул я. — В больницу с ней поедешь ты, у нас там счет, на него и запишут. Заботься!

— Сам знаю! — отмахнулся он и с широкой улыбкой похвастался. — У нас все просто супер хорошо!

— Рад! — честно улыбнулся я ему.

Плачущая, шмыгающая носом мокрая Кохэку появилась из ванной через десяток минут, аккурат когда прибыло такси. Трогательно обнимающая подругу Хэруки усадила девушку в машину, Кейташи уселся сам, и они отчалили. Как только они скрылись из виду, лучшая девочка схватилась за живот и сочно рассмеялась. Просмеявшись, вытерла слезинку и поделилась мыслями:

— Все-таки ножом пользоваться гораздо удобнее!

— Это нам, а их — не факт, что отмажу от спецшколы, — покачал я головой и притянул Хэруки к себе. — Комбинезон я с тебя еще не снимал!

— А как же уборка? — улыбнулась она, обняв меня за шею.

— В отсутствие работников продолжать ее не имеет смысла!

* * *

— Очень важное секретное дело! — шепнул я на ухо разбуженной моим выкарабкиванием из ее объятий Хэруки.

Дело было среди ночи, и на скамейке напротив соседского дома сидела пара мужиков средних лет — соседский патруль. Придется пробираться через сад и забор — такие вот минусы народной любви.

— Будь осторожен! — с заботой и пониманием в голосе пожелала она мне.

— Вернусь через пару часов, — погладил ее по щеке, надел черные джинсы, черную футболку и черную кофту.

На голову — правильно, черная бейсболка.

Сегодня — последняя наша ночь на Йонагуни, и очень хорошо, что мой старый знакомый успел сюда добраться. Отмазка даже не нужна — ну хочет пацан поиграть в шпионов, потом поплачу пару часов в застенках ЦРУ и клятвенно пообещаю в геополитические планы мирового гегемона не вмешиваться. Ну не утопят же меня в Гудзоне, в самом деле?!

Аккуратно выбравшись из окна пустующего кабинета на первом этаже, тихонько прокрался к забору и осторожно оглядел полутемную — фонари отсюда далековато — улицу. Пусто! Перепрыгнув забор, быстро шмыгнул в ближайший переулок и двинулся через поселок, старательно обходя и не думающих скрываться «патрульных». А зачем им? Это у них такая форма досуга по большей части, а еще — соседская гордость, вот мол какие мы молодцы. Не как что-то плохое — я всегда уважал любые созидательные форматы самоорганизации.

Покинув поселок, перешел на бег, и вскоре добрался до того самого парка, в котором Хэруки делилась со мной своей главной подростковой травмой. Так, сто первый шаг от указателя, приметная пальма…

— Нихао! — раздалось из темноты условное приветствие.

— Х*яо! — условно ответил я и нырнул туда же. — Ну привет! — пожал протянутую руку полковника Тимохи.

— Если бы за тобой и вправду следили, вон оттуда и оттуда, — указал он на кустики. — Уже выбегали бы злобные ЦРУшники.

— Следили?! А зачем за мной следить? — громко и отчетливо «удивился» я.

Вздохнув, Тимофей кивнул и пошел за мной на дорогу — в темноте по лесу не больно-то погуляешь. Не предупредив, я перешел на бег, и полковник безропотно побежал рядом со мной. Через случайно выбранный промежуток времени я свернул в лес напротив, и мы оказались на укрытой кустарниками полянке.

Достав из кармана брелок-фонарик, посветил на русского товарища, увидев штаны «Адидас», рубаху с длинным рукавом и кепку «NY».

— Так себе маскировка! — позволил себе подколоть полковника и попросил. — Раздевайся!

— Целиком? — ухмыльнулся он.

— Целиком, — кивнул я. — И еще поприседай, пожалуйста, а то я не знаю, насколько глубока твоя подготовка, Семен Васильевич Погодников, подполковник КГБ, отличник боевой и политической с пятнадцатью годами работы «в поле».

— Взял-таки папочку у Коли, — вздохнул выведенный на чистую воду «ГРУшник», разделся, поприседал и вопросительно посмотрел на меня.

— Вроде без прослушки, — смирился я. — Я сейчас назову тебе ряд имен, один раз, без всяких пояснений, и сразу пойду домой, мечтая, что в ближайший год все они будут выгравированы на могильных камнях.

— Что?! — полезли у «Тимохи» глаза на лоб.

Глубоко вдохнув, зажмурился — страшно, б*ядь! — и быстро затараторил:

— Запоминай! Первый и самый главный...

Глава 23

Вернувшись домой предельно довольный отдыхом, первым делом пробежался по родственникам и соседям, вручив островные подарки. Дома обнялся с родителями и Чико (редкая активность с учетом ее подросткового возраста, поэтому приятней вдвойне), сходил в душ и пошел спать — прилетели поздним вечером. Вопреки ожиданиям, никакого мандража после разговора с Тимохой (пусть так и остается, привык) не возникло — может он и делать ничего не станет, или того хуже — пойдет к высокому начальству, которое обожает выдавать приказ «не раскачивай лодку». Ждем, в общем, отслеживаем новости.

На утро отправился в аэропорт, провожать лучшую девочку в Индию. Грустно ее отпускать, но довольная мордашка — едет заниматься любимым делом! — метафорически запинывает мою грусть в самые дальние уголки души.

Тепло попрощавшись у трапа — да, как бы не положено, но в Японии почти не осталось мест, куда меня не пустят, кроме секретно-военных объектов, конечно — отправился в Уцуномию, заехал в магазин и купил там микроскоп. Скотч и карандаши дома есть, вот и буду имитировать научные изыскания. Да, хотел отложить на будущее, но, раз уж я развился до такого уровня, когда строят аж НЕФТЕПРОВОД, а корпорации выделяют «под меня» совершенно странные деньги, ждать смысла нет. Хэруки двигает научный прогресс, а я чем хуже?

Покорпев весь день и вечер над микроскопом и ответив, как смог, на заинтересовавшегося таким досугом вопросы почуявшего денежные потоки от нового проекта отца, ложился спать, проклиная свою совершенно никчемную подготовку к «попаданчеству». Да кто, бл*дь, вообще будет на полном серьезе к такому готовиться? Эх, мне бы абсолютную память обо всем из прошлой жизни! С другой стороны — уж мне-то грех жаловаться, и так вон все жутко хорошо идёт.

Утром, после завтрака и тренировки со старательно возвращающей прежнюю идеальную фигуру мамой, поехал в «анимешную», где и просижу весь день.

— Доброе утро, Иоши-сама! Как отдохнули? — бодро поприветствовала меня нашедшаяся в лимузине Нанако.

— Отлично, — не покривив душой ответил я. — Но в школу без Хэруки не пойду, не хочу.

— Для всего мира будет лучше, если Иоши-сама будет заниматься великими делами, вместо траты времени на бесполезную школу, — поощрила мою лень секретарь и поведала. — Стэн просил ему позвонить.

— Спасибо. Набери, пожалуйста, — кивнул я и полез в бар, налил стакан томатного сока и капнул в него чуть-чуть «Столичной». — Собеседовать самого страшного человека в мире — тяжелый труд, — оправдался в ответ на осуждающий взгляд Нанако.

— Это — ваше здоровье, Иоши-сама.

Печаль в голосе Нанако оказалась столь велика, что я и сам не заметил, как вылил слабенький коктейль в отстойник — в лимузине он тоже есть — и наполнил стакан чистым соком.

Просветлевшая секретарь протянула мне трубку.

— Йо!

— Привет, Иоши-кун, — раздался сонный голос моего ирландского еврея.

— Ты нашел его? — спросил я.

— Нашел. Отправлять?

— Отправляй, — подтвердил я.

Есть такие режиссеры, которым не поют дифирамбы, не возводят в культ как это неминуемо случится с моим другом Тарантиной в скором будущем, и, даже имея пачку наград, эти режиссеры «не отсвечивают», но при этом их фильмы смотрят и любят всем сердцем, и они приносят много денег. Рон Ховард — один из таких, вот и «припишу» его к себе на долгие годы.

— Заодно Рассела Кроу пришли, вместе с Ховардом, — добавил я еще одну просьбу.

— Видел бы ты его, — гоготнул Стэн.

— Раскачался и постарел? — уточнил я.

Я же ему передавал, чтобы растил щетину и тренировался — видимо проникся.

— Типа того, — подтвердил американский связной. — Это все?

— Все. Спасибо за работу, — на автомате поблагодарил я его и отключился.

Добрались, выгрузились и пошли внутрь, не забыв поздороваться с охранным негром на входе. Ну нравится мне огромных негров нанимать, кто осудит? Мари и Уробути Гэн уже ждали нас в коридоре около моего кабинета — у меня везде по такому есть, и все безликие — стол, стулья, компьютер, подключенный к внутренней сетке. Толку от нее пока немного, но я работаю на перспективу.

Сидят такие со злобными рожами, не улыбаются, а скалятся, что-то обсуждают, и воздух около них кажется темнее, чем в других местах. Страшноват, как по мне — подростковые прыщи оставили на лице Уробути кратеры, но я так-то тоже нифига не красавец, несмотря на все старания команды фотографов, не стесняющихся корежить мои фотки в лучшую сторону при помощи скромных современных технологий.

— Иоши-сама? — тихонько спросила Нанако, с тревогой в глазках заглянув в лицо немного зависшего в нерешительности меня.

— Ничего, пошли, — с улыбкой покачал я головой и зашагал к ребятам.

— А потом щупальце входит ей прямо… — услышал я кусочек Машиной реплики, но узнать подробностей не получилось, потому что она нас увидела и за руку вздернула пацана на ноги.

Ну как «пацана», он меня нынешнего на год старше. Синхронный поклон получен. Отвесив ответный, попросил:

— Мари, ты подожди здесь, хорошо?

— Да, семпай! — ответила послушная девочка и уселась на место, аккуратно поправив юбочку офисного костюма.

Ага, верю!

— Пойдем, Гэн-сан, — открыв дверь, пропустил вперед шумно сглотнувшего (нервничает, все они поначалу нервничают, пока не поймут, что я — добрый хозяин) пацана, и мы с Нанако прошли следом.

— Присаживайся! — указал ему на стул для посетителей, уселся в свое кресло, кивком поблагодарил секретаря за стакан набранной из кулера воды и спросил. — Итак, Гэн-сан, как ты познакомился с Мари?

— Да! — подтвердил он получение вопроса. — Мы познакомились на сходке любителей VN, Одзава-сенсей.

Оптимизировать до «Иоши» пока не буду, потому что гаремный сопляк внутри меня ревет от гнева — он мою Машеньку украл! Но никаких палок в колеса ставить конечно же не стану — сам же лишил «гарем» части функционала, выбрав моногамию.

— Где учишься?

— В этом году я заканчиваю старшую школу в Токио и собираюсь поступить в университет Вако, Одзава-сенсей.

— Ездить-то неудобно, — не удержался я.

— Я мало сплю и очень трудолюбивый, Одзава-сенсей! — блеснул он решимостью в глазах.

Решимость я люблю!

— Мари говорила, что ты помогал ей работать над ее сценарием?

Уробути густо покраснел, опустил глаза в пол и кивнул.

— Я про другое спрашивал! — хохотнул я. — У нас здесь бесконечный кадровый голод, Гэн-сан, и особенно нужны люди, способные работать с основой всего!

— С основой всего? — смущенно спросил он, подняв взгляд.

— С текстом! — пояснила моя верная Нанако.

— Я принес немного своих рассказов. Я еще неопытен, но знакомые считают, что у меня неплохо получается! — он продемонстрировал свою ученическую сумку и вопросительно посмотрел на меня.

— Доставай, — поощрил я его.

Он достал. Охренеть пачка! Читать я это, конечно, не буду.

— Нанако, забери и отдай на первичную фильтрацию, — попросил я девушку.

— Да, Иоши-сама! — она забрала толстенную стопу листов и вышла в коридор.

«Первичная фильтрация» — это три предельно скучных япошки-функционера, обладающих просто пугающим портфолио и чутьем на «годноту», но собственный контент продуцировать не способных. Они из его рассказов отберут потенциально интересные задумки и сценки, которые пополнят нашу картотеку «для внутреннего студийного пользования».

— Так, держи за рассказы, уверен, там найдется что-нибудь полезное для нашей студии, — забравшись в ящик стола, достал из денежной пачки пару десятитысячных купюр.

Я же не ворюга, а он же работал!

— Это… — полезли его глаза на лоб.

— Это ты бери, — подвинул ему.

— Спасибо! — он с поклоном убрал деньги в вынутый из сумки черный, оснащенный вышивкой в виде готического креста, кошелек.

— Теперь давай подумаем, куда тебя применить, — перешел я к следующему пункту. — У нас здесь трудятся настоящие светочи аниме-культуры, и, если хочешь, для начала мы можем пристроить тебя в одну из творческих групп. Выбрать можно! — ответил на незаданный вопрос.

Пацан кивнул.

— В группу к Мари тоже можно, — ответил на еще более незаданный вопрос я.

Морщится! Не хочет настолько от малолетней подруги зависеть?

— Ты с ней из-за связей или по зову сердца? — скорчив грозную рожу, ткнул я в его сторону карандашиком. — И, прежде чем ответить, посмотри сюда. — перевел карандаш на красиво написанный на стене бабушкой Томое иероглиф «искренность». — Это — самое главное, что я требую от сотрудников.

Пацан пожевал губами и осторожно ответил:

— Когда я знакомился с ней, я знал, что она работает на вас, Одзава-сенсей, но, немного пообщавшись, понял, что мы с ней во многом видим мир одинаково. Я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать ее счастливой, но работать под ее началом не хочу. Я — мужчина!

Какой патриархальный юноша тут у нас!

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда давай так — я пристрою тебя в киберпанк-крыло.

Глаза Уробути блеснули.

— Поработаешь с сенсеями, наберешься немного опыта, и, когда решишь, что готов, приноси собственный проект — хоть игру, хоть аниме, хоть ранобе, хоть мангу, нам годится все, лишь бы качество было высоким. Фанатов мы кормим вкуснятиной, а не дерьмом!

— Да, Одзава-сенсей! — подскочив, поклонился он.

— Сиди, сейчас Нанако придет, выдаст тебе стандартный контракт для школьников. Ах да, еще тебе минимум раз в неделю придется посещать курсы сценаристов.

— Спасибо, Одзава-сенсей, — поклонился он снова.

— И специальная опция для моих сотрудников — познакомить тебя с кем-нибудь из знаменитостей? — выкатил я «плюшку».

— Я бы очень хотел познакомиться со Стивеном Кингом.

— Сроков не назову — он путешествовать не сильно любит, но однажды познакомлю, — пообещал я.

— Спасибо, Одзава-сенсей! — впервые за нашу встречу он улыбнулся как нормальный человек, поерзал и спросил. — А можно задать вам личный вопрос?

— Задавай, — разрешил великодушный я.

— А какие у вас отношения с легендарной Девушкой А?

— Девушкой А? — охренел я от отсылки на пока не существующую Конату Изуми.

— Так называют Курой-сан ваши фанаты, — пояснил он.

— А почему я не в курсе? — удивился я.

Пацан пожал плечами.

— Это риторический вопрос, — улыбнулся я и спросил входящую в кабинет Нанако. — Скажи мне, мой беззаветно преданный и ничего не скрывающий секретарь, почему я ничего не знаю о твоем прозвище?

Нанако испуганно пискнула.

— Хотя бы не отрицаешь, что в курсе, — вздохнул я. — Подожди немного в коридоре, Гэн-сан, у меня здесь крайне неприятный прецедент создался.

— Простите, — на всякий случай извинился он и вышел из кабинета.

— Садись, — указал я на освободившееся место.

Нанако, стремительно набухая влагой в глазах, рухнула на стул безжизненной куклой.

— Плакать тут должен я, — грустно вздохнул я. — Ты же моя правая рука и прямая связь с миром — взрослые любят от меня скрывать то, что, по их мнению, я знать не должен. Ты что, решила заняться тем же? Да, прозвище может смущать, а слухи — казаться недостойной моего внимания мелочью, но где гарантии, что это не повторится с чем-то критически важным?

— Иоши-сама! — Нанако прикрыла ладошками рот и зарыдала в голос.

Терпим, демонстрируем твердость характера, хотя очень хочется девочку утешить. Ничего не попишешь — педагогический эффект должен быть достигнут. Мне вообще-то тоже хреново — я же ей доверяю так же, как Хэруки, а она начала думать и решать за меня. Да, проблема прямо мелкая и незначительная, но прецедент-то жутко опасный — а ну как во вкус войдет? Нет уж, такое нужно пресекать в зародыше!

Рыдания усилились, и дрожащими руками девушка залезла в сумочку, положила на стол лист бумаги и начала писать не имеющее никакой юридической силы — она же несовершеннолетняя! — заявление на увольнение.

— Я подвела вас, Иоши-сама, и мне нет прощения! — капая слезками на листочек и выводя корявые иероглифы, покаялась она.

— Ладно, хватит! — отобрал я у нее листочек и демонстративно порвал. — Я считаю, что каждый заслуживает второго шанса, если не нанес непоправимого ущерба. И не благодари и не извиняйся! — оборвал я набравшую в грудь воздух Нанако. — Стань лучше!

— Я стану, Иоши-сама! — почти пропела она обещание, шмыгнув носиком.

Вот и умничка.

— А теперь давай, рассказывай, что там с «Девушкой А».

— Да! — она весьма моэшно высморкалась в одноразовый платочек и ответила. — Почти сразу после выхода первого «видеоблога», нам начали поступать письма, в которых спрашивали обо мне. Нас многие видели вместе, но не по телевизору.

— Это была твоя просьба, — пожал плечами я.

— Да! — согласно кивнула она. — И поэтому я решила, что все эти вопросы не имеют смысла. В конце концов, я всего лишь ваша тень, Иоши-сама, и совсем не заслуживаю эфирного времени!

Скромная какая!

— Выжимка?

— Да!

Секретарь залезла в сумочку снова и достала оттуда одинокий листочек с печатью почтового отдела. Заголовок — «Девушка А», мы письма по темам группируем.

— Двести три тысячи писем с просьбой сделать документалку о тебе?! — охренел я.

— Я не понимаю, что с этими подделками не так, — грустно-прегрустно вздохнула Нанако. — Разве я заслуживаю такого внимания?

— Если народ так считает — значит заслуживаешь, — хохотнул я. — Готовься, после нового года снимаем документалку о том, как тяжело ты трудишься, чтобы я приходил на все готовенькое.

— Но Иоши-сама работает гораздо больше меня! — ожидаемо запротестовала Нанако.

— Да-да, — отмахнулся я. — Что ж, надеюсь, больше таких ситуаций у нас не возникнет. Своей правой руке я должен доверять полностью!

Секретарь встала и глубоко поклонилась:

— Я все поняла, Иоши-сама, и больше никогда не утаю от вас ничего!

— Вот и умничка, — отпустил я ей грехи. — Иди, приведи себя в привычный безукоризненный вид и закончим оформлять нового сотрудника.

— Да, Иоши-сама! — полыхнув щечками на «безукоризненный», она пошла в санузел, которым все мои кабинеты, конечно же, оснащены, равно как и запасом футонов — вдруг заночевать придется? Тоже батя научил, кстати.

Через десяток минут ничего в виде девушки не напоминало о пережитом потрясении, и она вернула в кабинет Уробути.

— Нанако, какие у нас отношения?

— Прискорбно-профессиональные, — спокойно ответила она. — Как и со всеми работающими на «Одзава групп» девушками, Иоши-сама не позволяет себе ничего лишнего, что расстраивает жутко многих!

Про это она мне говорила, но все равно приятно!

— Такие дела, — развел я руками. — Пойду поговорю с управляющей, а ты пока прочитай все, что тебе выдаст Нанако, и, если тебя устраивает, подписывай. На днях к вам домой заедет наш юрист, чтобы твои родители тоже подписали.

Поднявшись с кресла, протянул пацану руку:

— Добро пожаловать на работу в лучшую фирму планеты, Гэн-сан. Надеюсь, наше сотрудничество будет продуктивным для нас обоих.

Пожав мне руку, он низко поклонился:

— Я буду стараться изо всех сил, Одзава-сенсей!

О, ну разумеется ты будешь, к огромному горю всех анимешников планеты. Может удавить его, пока не поздно? Выходя из кабинета, обернулся и немножко придавил его взглядом:

— Если берешь себе в подруги малолетку, будучи взрослым — нужно нести ответственность, верно, Гэн-сан?

— В-в-верно! — заикаясь, испуганно кивнул он.

— Здорово, что мы с тобой считаем одинаково! — наградил я его за ответ широкой улыбкой и вышел в коридор.

— Он принят? — с надеждой в голосе спросила Мари, поднявшись со скамейки.

— А куда он денется, — отмахнулся я. — Когда он все подпишет, попросишь у Нанако дополнение к твоему контракту, это где никаких детей в течение пяти лет. Не хочу оплачивать тебе декретный отпуск, потому что ты пока и так жутко убыточная!

— Я не настолько легкомысленна! — фыркнула Окада и благодарно улыбнулась. — Но спасибо за то, что так обо мне заботишься, цундере-семпай!

— Да ладно тебе, — потрепал ее по голове, подавив искушение в последний раз обнять — все, официально чужое, трогать нельзя — и пошел к управляющей.

Попрошу Хатту-сенсей довести до всех работников студии запрет для Уробути Гэна приближаться к махо-сёдзе отделу. Может и пронесет!

Глава 24

Вернувшись домой, покосился на микроскоп, прилепил «отработанные» куски скотча — на него я высыпал тертый карандашик — на стену, старательно-хаотично разбавив их бумажками с кусками математических расчетов. Типа обитель гения, да. В принципе, больше я ничего сделать сам не могу, но можно чуть усилить, а дальше перекладывать с моей здоровой гуманитарной головы на больные научные. Шаг первый!

— Добрый вечер, Араки-сенсей, я вас не отвлекаю?

— Нет, все хорошо. Добрый вечер, Иоши-кун.

— Мне нужен мощный оптический микроскоп и кремниевая подложка, для короткого опыта с целью подтвердить одну задумку. Сможете одолжить в университете?

— Сейчас? — уточнил он.

— Нет, лучше утром.

— Хорошо, в таком случае завтра я привезу все необходимое.

— Спасибо, Араки-сенсей!

Прикольно бывший классрук устроился, конечно — по моим запросам работает часов десять в неделю, а остальное время пишет диссертацию и проводит время с семьей, получая денег как условный завкафедрой Токийского. Какого черта мне в прошлой жизни не встретился аналог Иоши, который любит кидаться деньгами во всех подряд?!

Шаг второй!

Зашел в детскую, ради сплачивания с семьей и собственного удовольствия несколько минут поворковал над деточками и вывел батю в коридор:

— Нужно миллионов пятьдесят на разработку батареи круче той, что у Сони.

— Хорошо, я поговорю с «Хондой», — правильно понял просьбу «не трепаться» он.

— Араки-сенсей завтра приедет, поговорим.

— Хорошо, — кивнул отец и напомнил. — А ты успеешь на самолет?

На запись «Огонька» лететь же.

— Нормально, успею, — кивнул я.

Посидев с семьей еще полчасика, очень душевно провел время и пошел ложиться спать. Скорее бы новые родственники немножко подросли и начали генерировать потешное!

* * *

— Смотрите, Араки-сенсей! — выложив на подложку «опытный» скотч и глянув на него в здоровенный, одолженный в университете микроскоп, отодвинулся, давая научному куратору тоже посмотреть. — Видите ячейки? Оно даже в таком виде напоминает хранилище для чего-нибудь! Например, электричества.

Араки-сенсей пожевал губами и грустно признался:

— Извини, Иоши-кун, но в физике я разбираюсь слабо.

— А вам и не нужно! — улыбнулся я. — В общем, это все нужно увезти в университет и собрать научную группу, которым придется придумать промышленный способ получения графена с последующим производством из него батарей.

— Бюджет — семьдесят миллионов долларов, — добавил батя, который ради такого дела согласился опоздать на работу. — Только «Хонда», — снабдил пряник просьбой «не трепаться».

— Понял, Одзава-сама, — поклонился ему сенсей. — Сразу же отправлюсь в университет.

— Давайте я помогу вам все упаковать! — вызвался я, упаковали, погрузили в машину сенсея, и я добавил. — Я — теоретик, а не практик, Араки-сенсей, поэтому сам не могу, но в технологической цепочке как-то должен быть замешан эвкалипт.

Учитель записал новый тезис в блокнот и поехал к вертолету, и не подумав усомниться или удивиться моим догадкам. Кредит доверия он такой — пока не «влошимся» на трехзначную сумму чужих денег, все будут кивать и улыбаться.

Далее проводил на работу отца, Чико — в школу, попрощался с мамой, переоделся и отправился в Токио в гордом одиночестве, проверить русских товарищей.

Живут они неподалеку от университета, в купленном вскладчину «Хондой» и «Сони» в без пяти минут элитном жилом комплексе. Квартиры нормального, «гайдзинского» размера, с мебелью и всем прочим народу очень понравились.

Сначала зайду к Антону и Ане — они сегодня не учатся. Они вообще пока не учатся, у нас же учебный год с апреля начинается, поэтому пока ходят на курсы английского — гайдзинов в Токийском по большей части обучают на нем. Тук-тук.

Открыла Аня, одетая в халатик в китайском стиле. Глаза от ножек держим подальше — чужое!

— Хеллоу! — решил сразу проверить прогресс.

— Хеллоу! — улыбнулась она и продолжила на инглише. — Заходи, Иоши, мы как раз завтракаем!

За ее спиной в коридор выглянул Антон — этот в футболке с Нарутой и синих трениках.

— Хеллоу!

Антон намека не понял, поэтому пожал протянутую руку, сопроводив русским:

— Привет! Как оно?

— На инглише! — с улыбкой попросил я.

Пацан кивнул и повторил на запрошенном языке.

— Как у вас тут вообще? — спросил я по пути на просторную кухню.

На столе — тарелки с гороховым супом, и Аня на правах хозяйки начала наливать мне такой же.

— Отлично, живем, язык учим, — ответил Антон, усаживаясь за стол и пожаловался. — Трудно.

— А по-моему легкотня! — похвасталась его подруга. — Я еще и на дополнительный японский записалась, а Антон — не хочет!

— Я его раньше тебя учить начал, поэтому мне не надо! — Отмазался он.

Лезть не буду — если пацана выкинут из универа за слабое знание языков, я тут не помощник. Я возможности даю, а не дорогу из желтого кирпича. Похлебал супа, отказался от чая — еще к другому гостю идти же, и попрощался, не став напоминать ребятам о важности стараний и упорного труда. Я им че, нянька? Напрягает немножко Антон — он походу решил, что житуха уже удалась, поэтому можно расслабиться. Пофигу, у меня рабочих мест на территории бывшего СССР в какой-то момент жутко много будет, туда и пристрою.

Так, теперь Паша Коноплев, он у нас на предпоследнем этаже, в квартире побольше, благодаря молодой невесте в виде маминой подруги — не стану же я их в общаге держать?

Тук-тук.

— А, Иоши-кун, доброе утро! — ослепительно улыбнулась и поклонилась одетая в кимоно стройная хозяйка дома, обладательница шикарных черных густых волос, широкого (для японки) разреза глаз, пухлых губок и второго размера груди.

Где были мамины подруги, когда я был одинок?!

— Доброе утро, Кёко-сан! — поклонился я в ответ. — Павел дома?

— Павер дома, — с потешным «эрканьем» подтвердила она и повела меня внутрь.

Сразу видно, где живут советские школьники, а где — природная японка, которая знает про «фен-шуи». Так-то интерьеры плюс-минус одинаковые, но дьявол-то кроется в деталях, и в квартире было прямо жутко уютно.

— Он работает, — не без гордости улыбнулась она и постучала в закрытую дверь кабинета.

— Кёко-тян, еще полчасика! — жалобно ответил советский гений на японском, и не подумав открыть.

— Всю ночь «еще полчасика», — тихонько хихикнула она. — А мне всю жизнь говорили, что гайдзины — ленивые.

— Всякие бывают, — нейтрально улыбнулся я.

— К тебе пришел Иоши-кун! — сказала она двери.

— Ща! — раздалось уже на русском.

— Минут через десять выйдет, — расшифровала она. — Хочешь, я сломаю дверь?

— Не, — хохотнул я. — Время есть.

— Пойдем, напою тебя чаем, — поманила она рукой на кухню.

— Как у вас вообще, Кёко-сан? — отпив глоток душистого зеленого чая и закусив его «желейной» японской сладостью, спросил я. — Не жалеете?

— Что ты, Иоши-кун! — широко улыбнулась она. — Пашу в университете просто обожают. Да он по-японски через пару недель лучше меня заговорит, — вздохнула и со смаком выговорила. — Гений!

— Очень рад за вас, — улыбнулся я. — Мама просила передать, чтобы вы на днях к нам в гости зашли, свадьбу планировать.

— Обязательно приду! — энергично кивнула она.

— Коничива, — появился на кухне растрепанный, украшенный синяками под красными глазами, Павел.

— Коничива! — поприветствовал его в ответ.

Поручкались.

— Как прогресс? — спросил я его.

— Магазин почти готов, — похвастался он и спросил. — А зачем ты меня обманул, когда сказал, что посадишь меня делать видеоигры?

— Капитализм же, — развел я руками. — И это не обман, а коммерческая тайна.

— Понял! — хохотнул он и теплой улыбкой поблагодарил вручившую ему чашку чаю жену.

И руки на его пальцах задержала, какая молодец, качественно генерирует женскую подпитку.

Паша и еще ряд кодеров у нас мастерят набор фич для «Нинтендо-интернета». Да, в моей реальности большая Эн от него отказалась, но теперь, с новой маркетинговой стратегией, основанной на окучивании всех возрастов, модем для «Супер Фамикома» выпустят уже через полгодика. Инфраструктура для строительства сетки у нас есть, но у дедов не было хороших фич для нее. Ну не придумали ничего кроме скачек и акций, на то они и скучные взрослые. Но, благодаря мне, у сетки появится свой аукцион под названием E-bay, площадка для блогов типа «Живого журнала» — пока только текст, технологии-то древние, и еще несколько эрзац-сайтов. Само собой, добавим и мультиплеерные фичи для будущих игр. Цель-максимум — портировать «Дум» так, чтобы можно было рубиться в «дезматч». Собственно E-bay’ем Паша и занимается. А еще у нас будут сервисы для доставки еды и оплаты коммунальных платежей. Бега и скачки, само собой, тоже никуда не денутся. Постепенно запилим «интернет» и для ПК, опять же, сначала только в Японии — а кто нас в США пустит? Да и плевать, главное — это максимально жесткая патентная защита всего созданного. А еще «мои» корпорации плюс Nec по моей просьбе купили Adobe. Первая версия «Фотошопа» почти готова — но это и без меня была почти готова. В работу ушли программы для рисования мультиков, видеоредакторы и Reazon — убийца «Кьюбейса», за который его авторы запросили неоправданно много денег, а я, стало быть, обиделся. Еще, уже внутри «Одзава геймс», конструируются аналоги пакета «1с» — это где бухгалтерия и прочее дерьмо. Заодно, чисто во славу «опенсорса», запустил убыточную разработку пакета «Open Office».

Допили чай, и Паша повел меня в кабинет, где на ублюдочного вида монстре, состоящем из хаотично скоммутированных и частично перепаянных запчастей ПК и «Супер Фамикома» показал плоды своего многонедельного труда, получив мое полное одобрение и радость от того, что я не ошибся, перевезя его в Японию.

Все, теперь можно лететь в Москву!

* * *

Горбача поплавило! Ходит такой «широкий», в дверные проемы бочком протискивается от ощущения собственного величия — нифига себе, прогнул Запад на гигабумажку, да еще и Крым «прирезал». Аккуратно, чтобы не скатиться в панибратство, похвалил его — ну а чо, объективно молодец же, однажды получит за это рекламный контракт с «Одзава Пицца» — у нас такая сетевуха уже есть. Заодно выбил себе в том же Крыму землицы, завтра отправим строителей возводить усадьбу в японском стиле неподалеку от Ялты. Это мне ко второму Ордену Дружбы бонус — прямо на съемках вручали, показательно. Хорошо съездил, короче, продуктивно, укрепил величие Японии, так сказать.

Не откладывая в долгий ящик, сразу из аэропорта в компании Нанако и Гоки-сана отправился на плановое совещание с корпорациями — заводик Тамагочи уже некоторое время работает, и у нас уже есть очень вкусные цифры продаж. Да, оно работает в плюс, и теперь можно переходить ко второму пункту видеоигровой экспансии на территорию СССР.

— Если мы не захватим русский видеоигровой рынок сейчас, для нас он будет потерян на долгие десятилетия, — важно вышагивая перед экраном, на который Нанако спроецировала самую вкусную диаграмму, вещал я. — Китайцы, пользуясь отсутствием себя в ВТО, бессовестно копируют наши «Фамикомы», заваливая ближайшие рынки своим низкокачественным дерьмом.

Деды горько вздохнули — ох уж эти нехорошие китайцы!

— И СССР — на очереди. Люди там о пиратстве знают мало, поэтому охотна купят любой ширпотреб со сроком работы в несколько месяцев. У многих из них в голове отложится аксиома — «Фамиком» — ненадежен!

Деды полыхнули оскорбленной гордостью на лицах.

— Безусловно, в плане цен мы не сможем конкурировать с китайцами — все-таки там производство обходится несоизмеримо дешевле, но, как мы видим из этого графика, производить товары прямо в СССР еще выгоднее! Энергия, считай, бесплатная, почти все сырье добывается на месте — это позволит нам платить хорошие зарплаты. Тамошним людям много десятилетий рассказывали об ужасах эксплуатации человека человеком, поэтому мы платим им хорошие деньги, формируя парадигму "эксплуатироваться японцами — выгоднее, чем соотечественниками". В дальнейшем это позволит нам переманивать лучшие кадры. Посему предлагаю расширить наш завод под производство «Фамикомов». Цены мы предполагаем такие…

Нанако щелкнула проектором.

— В ноль? — раздался вопрос из зала.

— В ноль! — подтвердил я. — Это первый год, в дальнейшем, за счет игр, прибыль постепенно начнет поступать. Но это — не главное, главное — триста миллионов человек населения, совсем ничего не знающих о видеоиграх! Рекламную кампанию, само собой, я беру на себя. Главное — это застолбить рынок, иначе это сделает «Сега»!

Угрозы про злую «Сегу» всегда работают, поэтому деды, немного пошушукавшись, выдали «добро». Увы, «Денди» в этой реальности не зародится, но главное ведь не название, а игры!

* * *

Сегодня из Индии возвращается Хэруки, но в Токио пришлось лететь пораньше — приехали Рон Ховард и Рассел Кроу, сейчас они на «Шочику», снимают и снимаются в «Зачарованных», которые уже вошли в книгу рекордов Гиннеса по количеству приглашенных знаменитостей — хоть какой-то плюс от жуткого расходования семейного бюджета. Батя доволен — если японец может себе позволить купить за деньги какую-нибудь «ачивку», никому и в голову не придет его за это осудить, тут все так делают. Кроме того, на рейтингах это сказывается просто замечательно.

Прибыв на студию, дождался окончания съемок сцены, и повел культовых персонажей в кафетерий.

— Мистер Ховард, мистер Кроу, спасибо, что согласились прилететь.

Гайдзины — Кроу щетинистый, бритоголовый и мускулистый, тупо все как надо — вежливо поблагодарили. Теперь расскажем режиссеру, какой он классный.

— Работать с эксцентричными гениями интересно, но проблемно, мистер Ховард, поэтому как правило я за это и не берусь. Мы, японцы, уважаем профессионализм и трудолюбие, поэтому я предпочитаю нанимать, уж простите, «ремесленников», которые дают стабильный результат, не скатывая съемки из-за невыносимой тяжести своего огромного таланта в «производственный ад». Поэтому вы здесь — я бы хотел предложить вам снять фильм с мистером Кроу в главной роли.

— В главной роли? — полыхнул глазами еще не бухающий и не зажравшийся Рассел.

— Именно! Вот почему вы так выглядите, мистер Кроу — будете играть лидера банды скинхедов. Вот… — я протянул руку, и Нанако вложила в нее папочку. — Сценарий фильма, называется «Romper Stomper». Одна копия вам, мистер Ховард, одна — вам, мистер Кроу. Все мои сценарии немножко дорабатываются режиссерами и актерами, поэтому не стесняйтесь предлагать правки и улучшения. Бюджет — восемь миллионов долларов, снимать будем в Лондоне.

— В Лондоне? — машинально спросил листающий текст Рассел.

— Ага, это там где, туман, чай, фиш энд чипс и Мерри Поппинс. В Лондоне! — радостно воспользовался я возможностью вставить отсылку.

Мужики хохотнули, мы ударили по рукам, и я оставил с ними Нанако — подписывать бумажки, юрист уже выехал. Ах, да!

— Мистер Ховард, если вас устроит наше сотрудничество, в будущем я бы хотел предложить вам еще несколько проектов.

— Я рад любым интересным предложениям, — улыбнулся не такой уж и востребованный в эти времена, по большей части «телевизионный», режиссер.

— А вам, мистер Кроу, если справитесь со скинхедом, я рекомендую записаться на бокс. Без фанатизма, но навыки получить необходимо — я поспорил с Сильвестром Сталлоне на половину миллиона, что мы способны снять фильм про бокс гораздо круче его «Рокки».

— Если нужно, я готов! — не стал отказываться и Рассел.

Грядет мощный «Нокдаун»!

* * *

— Здравствуй, любовь моя! — встретил я Хэруки у трапа.

— Здравствуй! — согрела она соскучившегося меня улыбкой.

Обнялись, поцеловались и пошли к вертолету.

— Лили дожди, поэтому мы почти все время просидели в лаборатории. Там так интересно! — вещала она по пути домой.

Временно попрощались — вечером вылетаем на Хоккайдо, встречать девяносто первый год. А вот Рождество пришлось встречать без нее, пригласив дедушек и бабушек. Все еще приятно проводить время с семьей!

Прибыв в аэропорт Саппоро, улыбнулись сыплющимся с неба снежинкам и отправились в нашу квартирку — плотно готовиться принять грядущий, сложный, но такой многообещающий год во всеоружии!

Глава 25

Утром первого января нас разбудил телефонный звонок. И почему я не выдернул шнур?

— Если там какая-нибудь хрень, всех уволю! — злобно пробурчал расстроенный мальчик, выбрался из уютных лапок лучшей девочки, откупившись поцелуем в щеку, и пошел разбираться. — Да?

— Одзава-сенсей, извините что беспокою вас лично, это Танака-сенсей.

Какой еще Танака?

— Доброе утро, Танака-сенсей. Все хорошо, уверен, что вы не стали бы звонить просто так.

— Да! Мы безвылазно сидим в лаборатории уже третий день. Благодаря скотчу у нас все получилось! Это — настоящий прорыв! — с тщетно скрываемым ликованием в голосе поведал сенсей.

Графен достигнут! Прикрыв трубку ладонью, я тихонько захихикал: «а как легендировать?», «а как объяснить?», «ой, ну я же не физик!». Просто посыпаешь скотч карандашом, заворачиваешь в кучу денег, и японские научные деды трансмутируют это в батарейку.

— Одзава-сенсей? Одзава-сенсей?

Просмеявшись, вернул трубку к уху:

— Я очень рад, что новый год начался с таких великолепных новостей! Это — огромный шаг для всей Японии, Танака-сенсей. Огромное спасибо всей научной группе и вам лично за то, что потратили время на проверку моей теории.

— Огромное спасибо за доверие, Одзава-сенсей! Мы все счастливы внести свой скромный вклад в величие Японии!

Вокруг меня одни фашисты! Ну не, это все-таки немного другое — в Японии патриотизм настолько не пустой звук, что даже зависть берет.

— Я так понимаю, вы — глава научной группы? — намекнул я ему наконец представиться.

— Да. Я возглавил группу исследователей графена в Токийском Университете. Кроме того, я бы хотел выразить свое уважение вашей невесте — она оказалась совершенно права, как, впрочем, и ожидалось от вашей избранницы, Одзава-сенсей!

А?

— Благодаря высокомолекулярным полифенолам из коры эвкалипта отношение углерода к кислороду C/O достигло двенадцати. И я полностью согласен, если использовать первый метод, предложенный вами, отношение углерода к кислороду будет только пять.

Ааа?!

— Сегодня мы попытаемся поэкспериментировать с полифенолами...

— Извините, Танака-сенсей, я сейчас на Хоккайдо, здесь холодно, поэтому надо бежать!

Теперь это твой головняк, уважаемый научный дед, можно я уже пойду?

— Да, разумеется, Одзава-сенсей! — ничуть не обиделся прерванный ученый. — Хорошей вам командировки!

Ага, командировка!

— Спасибо, что сразу же поделились новостями, Танака-сенсей. Постараюсь приехать в университет в ближайшие дни, лично поблагодарить вас и научную группу за усердный труд.

Положив трубку, вернулся в комнату и поведал поднявшей на меня бровку Хэруки:

— Нам открылась целая огромная ветвь древа технологий!

— «Древо технологий»? — хихикнула она. — Мне нравится!

— Научные деды могут спросить, рассказывала ли ты мне про эвкалипт.

— В Киото растет восемнадцать деревьев, — с улыбкой превратила она ложь в правду.

— Типа того, — легкомысленно улыбнулся я и выкинул графен из головы, занявшись более интересными делами.

Из квартиры мы выбрались только к полудню, и то вынужденно — на Хоккайдо прибыли Ханако и Хаттори-кун, будем снимать клип. Почему он? Ну, по росту подходит, а больше ничего и не надо — лица мы не покажем, почему бы не сделать хорошему пацану приятно — жизнь мне спас все-таки.

Ребята встретили нас у кафешки неподалеку от входа в парк. Ханако — в белом плащике, белой шапке с помпоном и белом же шарфике. Вся такая зимняя-зимняя! Хаттори-кун — в самой что ни на есть среднестатистической мужской куртке.

— Йо! — крикнул я им издалека.

— Привет-привет! — помахала Хэруки.

Ребята поздоровались в ответ, сблизились, и мы с Ханако немножко обнялись — по-дружески, разумеется! После этого я провел экспресс-брифинг:

— Наша цель — передать зрителю кусочек эмоций от свидания с Ханако, так что поработать придется в основном тебе!

Айдол покраснела и смущенно призналась:

— Я никогда не ходила на свидания.

— Я тоже! — поспешил избежать ответственности Хаттори-кун.

— Покажешь Ханако, что нужно делать? — попросил я Хэруки.

— Угу! — с улыбкой кивнула она и потянула девушку за руку. — Вот так тебе нужно будет вести Хаттори-куна. Мальчикам нравятся, когда их куда-то тащат!

Нам с сыном инспектора ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

— Вот оно как! — покивала Ханако, усвоив урок.

— И не забывай оборачиваться и что-нибудь спрашивать вот с такой улыбкой! — Хэруки обернулась и продемонстрировала счастливо-любопытную мордашку.

Как и ожидалось от лучшей девочки!

— А что нужно спрашивать? — с гораздо более живым, чем нужно для съемок клипа, интересом, спросила айдол.

— Это не важно, важна интонация! — авторитетно заявила Хэруки и проникновенно спросила. — Правда сегодня замечательная погода?

Ханако покраснела:

— Ч-ч-что это? Это какая-то магия?!

— Хорошо, что я заставляю ее зубрить сценарий перед каждым эфиром, — сделал я фейспалм, осознав истинный эмоциональный диапазон моей певицы.

— Удивительно — я полагал, что Андо-семпай очень популярна среди парней, — поделился мнением Хаттори-кун.

— Я тоже так думал, когда подписывал с ней контракт! — хохотнул я. — Но оказалось, что ее ничего особо не интересует кроме учебы и музыки.

Тем временем Хэруки продолжала воспитывать из Ханако главную героиню, остановив и прильнув лицом к пышной груди айдола.

Не сметь включать камеру!

— Еще нужно почаще делать вот так — тогда мужчина чувствует себя большим, сильным и надежным!

— А ты почему до сих пор одинок, ты же тоже популярным стал? — спросил я взгрустнувшего пацана.

Завидует, надо полагать!

— Это я сейчас стал популярным, — ответил он. — Но я же не могу быть уверен, стала бы девушка со мной встречаться, будь я просто Хаттори-куном?

— Некоторая логика в этом есть, — кивнул я. — Но, с другой стороны, а был ли смысл обращать внимание на простого Хаттори-куна? Ты так рискуешь загнать себя в мрачные титаны одиночества.

Пацан хохотнул, я продолжил:

— Уверен, если бы ты предложил кому-нибудь встречаться еще до всего этого, тебе бы ответили взаимностью. Ты же не урод, в конце концов, а боксер и из хорошей семьи. А теперь вообще со всех сторон перспективный. Не парься, просто выбери ту, что нравится больше всего — это ведь хорошо, когда возможность выбрать есть?

— Я попробую, — вроде как согласился со мной Хаттори-кун.

— Солнце уже высоко, давайте начинать! — решил я прервать мастер-класс Хэруки.

— Ты справишься! — с улыбкой заверила она Ханако и вышла из кадра.

— Значит так, Хаттори-кун, — я достал из сумки пацана редкую в эти времена сбрую — эрзац-«гоупро» в виде крепящейся на голову камеры и надел на него. — Стабилизатор изображения здесь поганый, поэтому, пожалуйста, старайся качать головой поменьше и шагать как как можно ровнее.

Сын начальника нашего полицейского участка — карьерный рост инспектора Хаттори и не думает останавливаться — посмотрел на свое отражение в витрине магазина и вздохнул:

— Я выгляжу как идиот!

— Я бы тебя заменил, но, увы, Ханако преступно высокая для девушки-айдола, — вздохнул я.

— Ой, зато меня хорошо видно на сцене! — запротестовала она.

— Так что если камеру повесить на меня, эффект будет хуже — как раз буду снимать ее лоб, а Ханако должна казаться маленькой и милой, — проигнорировав возмущение девушки, закончил я мысль.

— Ничего, я рад поучаствовать в съемках настоящего клипа! — улыбнулся Хаттори-кун.

— Ой, я и так милая! Супер-супер милая! — раздался еще один возмущенный комментарий.

— И старайся не смотреть на вывески и рекламу — нам за это не платят, — добавил я. — Давайте, беритесь за ручку и идите вон туда! — указал рукой в направлении парка, где мы с Хэруки гуляли год назад.

Ребята двинулись, Ханако старательно заулыбалась в камеру, и немного покрасневший от этакой картины пацан спросил:

— А разве во время съемок клипа не нужно включать музыку? Типа рот открывать в такт.

— Бака, ты запорол отличную улыбку! — расстроилась Ханако.

Бака тут я, потому что камеру не включил, но признаваться не буду!

— Давай перемотаем! — протянул руку и включил камеру. — Здесь ничего открывать не надо, песня будет фоном под видеоряд. Готовы? Начали!

— А что говорить? — застопорила процесс в этот раз айдол.

— Что угодно, главное — никого не оскорбляй, а то вдруг какой-нибудь зритель умеет читать по губам, — отмахнулся я. — Световой день короток, а еще на день здесь остаться мы не можем, всё, настроились и погнали!

До самой темноты и немножко по ней мы бегали по Саппоро, потом отправились на побережье, поснимав Ханако в электричке и у серого, зимнего моря, заодно получив море эстетического удовольствия. Хоккайдо — прекрасен, надо будет приехать сюда и летом, может не хуже будет? В Токио улетали почти в полночь, озябшие, но довольные и нагруженные шестью полными кассетами с материалом — завтра засяду в монтажку, как раз и документалку с Нанако нарежу, там уже тоже все отснято.

* * *

— Ну что, готова? — спросил я секретаря после шести часов напряженной работы в монтажке.

Кроме нас здесь никого нет — а зачем?

— Готова, — Нанако уже устала краснеть, поэтому просто кивнула, и я нажал на «плей».

Немного пустоты, и вот на экране появилась комната Нанако. Я там никогда не был, поэтому для съемок пришлось убрать со стен смущающее количество моих плакатов, оставив один — над кроватью девушки, который она убирать ни за что не захотела.

Сама она «спит», обнимая плюшевого Тоторо — немножко поддел Миядзаки — за кадром начала играть тихая милая пианинка, одетая в кигуруми-тигренка Нанако села на кровати, потерла глазки и сладко потянулась с моэшным зевком.

Заставка — на украшенном цветами розовом заднике появляется красивая надпись: «Курой Нанако: Правая рука».

— Зачем это показывать? — закрыла вспыхнувшее личико ладонями девушка.

— Это же мило! — в очередной раз привел я единственный, но такой мощный аргумент.

Далее Нанако в кигуруми подошла к установленной на комоде камере:

— Иоши-сама дал мне камеру и сказал, что нам присылают много писем с просьбой рассказать обо мне. Это странно, в конце концов я просто немного помогаю Иоши-саме, но он все время повторяет, что поддерживать связь с аудиторией — это самое важное, поэтому я постараюсь как следует!

Нанако взяла камеру и вышла в коридор. Около ванной подмигнула в кадр:

— В ванную вам со мной нельзя!

И, поставив на пол камеру, пошла умываться, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Зачем так долго показывать дверь и усиливать шум воды? — спросила сидящая рядом Нанако.

— Потому что так надо! — не стал я вдаваться в подробности.

Извращенцев же полно — вот, пускай минутку послушают, как водичка отскакивает от юного тела моего дорогого секретаря. Немножко ускорения, и вот она, переодевшаяся в кимоно — камера дает просто великолепный вид на ножки, а главное — все скромно, от мягких тапочек-«пикачу» до колена показывать можно, а дальше начинается кимоно.

Махнув копной влажных волос, девушка подхватила камеру и с улыбкой пообещала своей будущей многомиллионной армии поклонников:

— Больше мы с вами сегодня не расстанемся!

И вместе с камерой пошла в комнату, вещая по пути:

— Сейчас нужно переодеться, причесаться и немножко накраситься, — улыбнулась в кадр, прислонила палец к губам. — Только не говорите об этом Иоши-саме, он считает, что косметика девушек только портит, — вздохнула. — Что эти мужчины могут понимать?

Вернувшись в комнату, она «нечаянно» уронила на объектив футболку, поэтому переодевание пришлось только слушать.

— Кажется, я начинаю понимать, — буркнула Нанако, неодобрительно покосившись на меня.

— Ладно, согласен, это уже перебор, давай вырежем, — стало мне совестно, и мы вырезали кусок «темноты».

— Гоменасай! — убрав с объектива футболку, поклонилась Нанако. — Вы бы все равно ничего не увидели, потому что я пряталась за шкаф! — со светлой улыбкой успокоила кусающих локти извращенцев. — Как правило, в это время поступают первые звонки, — девушка продемонстрировала мобильник. — До моего появления всеми вопросами Иоши-самы занимались его родители и работники «Одзава групп», но мой работодатель решил, что ему нужен личный, особо доверенный, секретарь — именно эта немного смущающая формулировка прописана в моем контракте! — похвасталась она.

Ну какая милаха! Мобильник зазвонил, и Нанако показала экранчик, мудро прикрыв пальцем последнюю половину номера:

— Эти цифры в начале номера говорят о том, что звонят из Америки — у Иоши-самы там очень много дел. Извините, мне нужно ответить! — поклонившись камере, взяла трубку, заодно включив громкоговоритель. — Да, мистер Сталлоне!

Ну попросил Слая набрать и сымитировать диалог, да.

— Привет, Нанако-сан, — снизошел он до именного суффикса. — Пожалуйста, передай Иоши, что на премьере «Разрушителя» ему нужно быть обязательно!

Чистые понты — вон, целый Сталлоне лично зовет! — но иначе же фиг поверят, что Нанако — секретарь настоящий, функциональный, которой не гнушаются звонить заслуженные люди, а не имитация для скрашивания моего досуга.

— Я обязательно передам, мистер Сталлоне, до свидания, — с поклоном (японка же!) пообещала она не видящему ее собеседнику и отключилась. — Во время запуска и развертывания предприятий «Одзава групп» Иоши-саме, как инициатору многих из них, приходилось очень много работать, но теперь он может себе позволить немного расслабиться, поэтому попросил меня довести до всех иностранных партнеров, что покидать Японию он собирается как можно реже, поэтому мне звонят только по реально важным поводам, — изобразив смущение, Нанако добавила. — Когда Иоши-сама работает меньше, меньше работаю и я. Это приятно, но я ощущаю себя не такой полезной, как в начале, — вздохнув, девушка встрепенулась. — Давайте я покажу вам свой рабочий инвентарь!

Она поставила камеру на специальный штатив так, чтобы она показывала поверхность стола. Теперь мы будем общаться с ручками Нанако.

— Первое — это мобильный телефон! — положила она на стол уже использованную трубку, которая в этот момент зазвонила.

Это уже не спланированно, поэтому доносящиеся из-за кадра эмоции секретаря были неподдельными:

— Принцесса?! Простите, ваше императорское высочество, я уже взяла себя в руки. Вы хотите лично посетить открытие кафе «Зачарованные»?! Фанатка?! Разумеется я передам Иоши-саме ваши слова и номер, и он сразу же вам перезвонит! Да, его телефон как правило выключен, но теперь я настою на том, чтобы он завел себе более секретный телефон, который выключать нельзя! Да, спасибо огромное, ваше императорское высочество! Я сейчас снимаю документальный фильм, могу я оставить наш с вами разговор в нем? Большое спасибо за вашу доброту, ваше императорское высочество!

Вот так — нынешняя японская принцесса, девушка двадцати одного года отроду, от нашего контента прётся, поэтому придет на открытие фансервисной кафешки. Надеюсь, в недрах дворца никто не вынашивает схему формата: «вот бы женить нашу принцессу на Одзаве Иоши, который ну прямо очевидно такой чести более чем достоин!» — разница в возрасте ведь не так уж и велика. Не, не будь у меня Хэруки, я бы принцессу с радостью взял, она вполне симпатичная, а возможности открываются просто УХ, но, увы, сердечко безнадежно и навсегда занято. Выбирайте себе другого принца, уважаемая охиме-сама!

Нанако снова направила камеру на себя, продемонстрировав блестящие глазки и порозовевшие щечки — это от радости:

— Некоторые звонки — воистину удивительны! Решено! — она сжала кулачки. — Сегодня я точно заставлю Иоши-саму завести особенный телефон, чтобы общаться с членами Императорской фамилии — это непростительно, когда наша многоуважаемая принцесса звонит секретарю, а не тому, кому хочет!

У Нанако получилось меня убедить — вон в кармане «спецтелефон» валяется, только для ультимативно важных шишек. Ну и для семьи и моих девочек, само собой. Процесс «убеждения» будет показан в этой же документалке чуть позже. Цель — показать, что я, во-первых, не идеален и немножко зазнался, во-вторых — мнение Нанако для меня очень важно, и я к ней прислушиваюсь.

— На чем мы остановились? — экранная секретарь моэшно задумалась, приложив палец к подбородку. — Ах да, инвентарь! Кроме телефона у меня еще есть мой личный блокнот… — она положила на стол пухлую книжечку формата А5 с одной из героинь «Махоутокоро» на обложке и кучей топорщащихся разноцветных закладок. — Сюда я записываю свои мысли и впечатления, что-то вроде дневника, поэтому, извините, я не могу показать вам его содержимое.

Я и не знал, что у нее такой есть.

— А это… — на стол опустилась книженция формата А4 в строгой темной твердой обложке. — Органайзер Иоши-самы. Уже четвертый, предыдущие три мы истратили, и теперь они хранятся в архивах «Одзава групп». Когда Иоши-сама вручил мне его в мой первый рабочий день, он сказал «больше я к нему не притронусь». Такое доверие меня по-настоящему тронуло, поэтому я стараюсь из всех сил, чтобы Иоши-саме не приходилось нарушать свое обещание! — наполненным энтузиазмом голосом прокомментировала Нанако и выложила на стол разноцветные карандаши с насаженными резинками-покемонами. — В этом мне помогают карандашики! Здесь ничего секретного нет, поэтому можно заглянуть внутрь! — доверительно заявила она и открыла органайзер. — Как видите, все, как их называет Иоши-сама, «активности» записаны разными цветами! Самые важные — красные, их откладывать никак нельзя!

Нанако сделала паузу и вздохнула:

— Извините, я чувствую себя обязанной объяснить: Иоши-сама всегда выкладывается на 100%, и, если бы он мог клонировать себя, как Наруто, он ни за что бы не стал перекраивать свой график в последний момент, но, увы, у него слишком много дел, и немалая их часть возникает буквально в последний момент или даже тогда, когда Иоши-сама уже чем-то занят. Порой эти внезапные дела настолько важны, что приходится бросать все. К счастью, в последнее время эта тенденция пошла на спад… — Она полистала странички, показав, как количество красного уменьшается и пропадает целиком, сменившись синим и зеленым. — И нам удается спланировать все идеально! Как видите, у Иоши-самы даже освободилась суббота, и он может как следует отдыхать! О своих делах он обычно узнает от меня после школы — его гениальность позволяет ему не готовиться заранее, блестяще решая проблемы в кратчайшие сроки! Далее у нас — калькулятор «Casio». Он маленький и легкий, поэтому я выбрала эту модель, — отработала Нанако рекламный контракт. — В отличие от Иоши-самы, мне трудно считать в уме большие цифры, поэтому, если нужно что-то проверить, я пользуюсь калькулятором. А это — специальный блокнот с телефонными номерами. Это — мои и Иоши-самы визитки, это — нож. Не пугайтесь его вида, мне нравятся фильмы про американских хулиганов, поэтому я выбрала именно такой! — отработала и контракт с «Leatherman’ом». — Иоши-сама любит апельсины и яблоки, так что обычно я использую нож только для нарезки фруктов! Еще у меня есть перцовый баллончик, поэтому, прошу вас, не нужно подкрадываться к нам со спины — просто спокойно подходите, Иоши-сама всегда рад поговорить с фанатами. Будете подкрадываться — рискуете получить струю в лицо! — Нанако «пшикнула» в камеру. — Это — очень неприятно! — пояснила для особо непонятливых. — Когда Иоши-саме не нужна моя помощь, я либо слушаю музыку… — выложила на стол «Волкмен». — Либо играю в «Геймбой»… — выложила и его. — Либо делаю домашнюю работу — Иоши-сама хорошо учится, поэтому я должна стараться изо всех сил, чтобы ему соответствовать!

Далее Нанако показала косметичку со всеми положенными щипчиками, не забыв объяснить что, как и на какой части тела применяется.

— Ой, а давайте я покажу свою коллекцию туфель! — типа «войдя во вкус», экранная Нанако подхватила камеру и доверительно поведала. — Иоши-сама платит мне хорошую зарплату, поэтому я немножко увлеклась пополнением гардероба. Вот здесь у меня… — Она отодвинула дверцу шкафа, показав плотно заставленные туфлями полки. Да, это все, что «Диор» продает в Японии — тоже рекламный контракт. — Если в будний день первой половины недели стоит солнечная погода, а луна растет, я надеваю вот эти! — показала она синенькую пару. — А если четверг выпадает на одиннадцатое число, при пасмурной погоде я выберу эти! — показала серую пару и осеклась.

Аккуратно поставив обувь на место, показала свою красную от смущения мордашку:

— Извините, я немного увлеклась и потратила экранное время на ерунду. Пойдемте знакомиться с моими родителями!

Склейка, и на экране появился сидящий в кресле у камина — забогател на ксеноне, вот и оборудовал таким дом — отец Нанако. Внизу — надпись: Курой Кишитани, доктор психологии:

— Мы с женой были очень удивлены, когда однажды вечером наша дочь заявила нам, что Одзава-сенсей предложил ей должность своего личного секретаря. Нет, Нанако — умная и прилежная девушка, и такой высокой должности полностью соответствует, но это было очень неожиданно, ведь до этого они ни разу не общались. Но потом нам позвонил многоуважаемый Одзава Дэйчи, которого я теперь имею честь называть своим другом, и развеял наши сомнения. Мы очень горды, что из всех людей Одзава-сенсей выбрал именно нашу дочь. Кроме того, именно ему принадлежит идея ксеноновой терапии, благодаря которой миллионы наших сограждан исцелились от депрессии.

Этот контракт не отрабатывает — это же частично его бизнес, вот и старается ради нас всех.

Далее на экране появилась сидящая там же мама Нанако, «Курой Кияма, доктор психологии»:

— Меня попросили ответить на самый часто задаваемый вопрос. Его же мне все время задают знакомые и подруги. «Какие у вашей дочери отношения с Одзавой-сенсеем?». На него я всегда отвечаю одинаково: Одзава-сенсей видит в моей дочери секретаря, и ничего больше. Будущий избранник моей дочери может быть совершенно спокоен на этот счет.

— Мама! — раздался из-за кадра смущенный писк Нанако.

Склейка, и вот девушка кладет камеру на столик лимузина и садится на диван:

— Я снимаю это на зимних каникулах, поэтому в школу мы сегодня не идем — обычно рабочий день начинается после занятий. Впрочем, это вы видели в первом фильме Иоши-самы. Кроме того, в это время звонки начинают поступать чаще.

Подтверждая ее слова, мобильник зазвонил, и некоторое время на экране ускоренная Нанако разговаривала по телефону, не забывая кланяться невидимым собеседникам и записывала и стирала всякое в органайзере.

— Повезло! — ответив на последний звонок, улыбнулась она камере. — Ничего переносить не придется — мы легко укладываемся в свободное время, но обедать придется в пути.

Лимузин остановился, и в него погрузился экранный я, демонстративно не обращая внимания на камеру. Обменялись «добрыми утрами» и тронулись.

— Сегодня у нас по плану… — Нанако достала органайзер, картинка снова ускорилась, явив зрителю потешную пантомиму, где я хватаюсь за голову, задумчиво хмыкаю, благодушно киваю и так далее.

Нанако убрала блокнотик, и мы разыграли еще одну пантомиму — просто общаемся, шутим, веселимся.

Лимузин остановился у «Одзава Анимейшон», и я пошел генерировать фансервис, а Нанако — вещать в камеру:

— С Иоши-самой мы познакомились почти случайно — в одном из минимаркетов Уцуномии. Шел дождь, и мы одновременно решили выпить кофе и немножко согреться. Я набралась смелости попросить автограф, а потом посочувствовала усталому виду Иоши-самы. Тогда у него как раз начинался самый сложный период, мы разговорились, и он совершенно неожиданно предложил мне эту работу. Кто от такого откажется? — счастливо улыбнулась она. — Прозвучит нескромно, но я очень горжусь тем, что немножко помогла ему пройти через самый трудный период жизни!

Она подхватила камеру и пошла на улицу.

— А теперь смущаюсь я, — вздохнул сидящий в студии я.

— Это — моя маленькая месть! — ехидно улыбнулась сидящая в студии Нанако.

Я ей даже сценарий не выдавал — действительно выдал камеру и примерно обрисовал, что должно получиться в итоге.

Немножко интервью с фанатами:

— Фильм про Девушку А? Буду ждать с нетерпением!

— Наконец-то мы узнаем ответ на Главный Вопрос!

— Бака, теперь о твоей извращенной натуре узнает вся Япония!

— Девушка А, наступи на меня!

Нанако делает «пшик», ржущий народ мудро разбегается, хватавшего секретаря за коленки рыдающего от перцовки извращенца уводят дежурившие неподалеку копы, мы с Нанако заходим в студию.

— Таких мы с Нанако презираем, — обернувшись, заявил я в камеру.

— Поначалу я пугалась, а Иоши-саме несколько раз приходилась меня защищать, но теперь у меня есть оружие, поэтому все похотливые животные будут жестоко наказаны! — лязгнула Нанако металлом в голосе.

Мы прошли мимо сидящих на скамейке у моего кабинета сотрудников внутрь, Нанако поставила камеру в угол так, чтобы было видно меня, ее и посетителя, уселась на диванчик и пояснила:

— Иоши-саме было бы удобнее, если бы сотрудники записывались на прием через меня, но, увы, не всем хватает смелости позвонить, поэтому дважды в неделю Иоши-сама проводит несколько часов в офисах курируемых им филиалов «Одзава групп», принимая всех желающих по любым вопросам.

Опять ускоренная картинка — мы с Нанако оделяем страждущих высочайшим вниманием. Все покидают кабинет образцово-довольными, это радует!

После «Анимешной» посетили консерваторию и монтажку, в которой сидим прямо сейчас, а на экране помимо нас нарисовалась Ханако, и мы в ускоренной съемке смонтировали ей клипешник, в процессе попив чаю и поиграв в «сокс» в качестве отдыха. Мы же люди, а не роботы! После монтажки меня высадили у моего дома, а Нанако продолжила себя снимать:

— Теперь у меня по графику курсы английского и русского языков. Иоши-сама учит еще китайский, но я пока решила ограничиться этими, но потом обязательно выучу и другие языки — у меня все-таки пожизненный контракт, а значит я должна быть в курсе всего, чем занимается мой работодатель без досадных помех в виде языкового барьера!

Показали как Нанако учит языки под руководством репетиторов в одном из кафе нашей «семейной» сетевухи, и по пути домой она проехалась по «рекламным» магазинам, купив себе немного шмоточек. Общий заработок девушки за сорокаминутную документалку — почти три сотни тысяч долларов.

— Перед сном я обычно делаю запись в дневнике и немножко работаю с органайзером, а потом переодеваюсь в тигренка и ложусь спать, — заканчивая фильм, зевнула Нанако в камеру, указав на висящую на плечиках пижамку. — Я не очень хорошо умею обращаться с камерой, поэтому прошу прощения за неудачные кадры, — поклонилась. — Надеюсь, вам понравился этот маленький фильм, спасибо, что уделили время. Меня зовут Курой Нанако, рада была с вами познакомиться! — со светлой улыбкой она протянула руку к камере, и экран погас.

Конец.

— По-моему просто супер-мило! — потянулся довольный я.

— Теперь у меня тоже заведутся сталкеры, — грустно вздохнула Нанако.

— Поэтому я поселил напротив твоего дома парочку огромных бдительных негров! — успокоил ее я.

Глава 26

Рабочий день начался с новости, изложенной Нанако в лимузине сочувственным тоном:

— Китано-сенсей уехал снимать фильм в Америку.

— Не попрощался, да? — вздохнул немного обидевшийся на такое пренебрежение я. — Впрочем, кто я ему? Пускай снимает, но разговаривать с ним не буду, пока не извинится.

— Вы дали ему очень многое! — решила поспорить секретарь.

— Это правда, — кивнул я. — Но он же взрослый и социопат, такие добро редко помнят. Ерунда, тут еще хуже чем с Миядзаки — каких бы у нас «тёрок» не возникало, фильмы Такеши-семпая я радостью скушаю в любых количествах. Так что не переживай! — взбодрил Нанако улыбкой и попросил. — Давай еще раз «случайные» отмазки повторим.

— Да, Иоши-сама! — с улыбкой кивнула девушка, и мы повторили.

Случайные отмазки нужны для того, чтобы максимально уважительно и вежливо показать принцессе и ее кураторам, что с матримониальными планами у них ничего не выйдет. Вот такой я скромный, да — готовлюсь отшивать доченьку Императора. А зачем ее еще на наш ивент отправлять? А, сама захотела? Ну, если сама… Ага, щас!

— Все будет хорошо, Иоши-сама! — успокоила грузящегося из-за всей этой ситуации меня секретарь.

— В крайнем случае заделаю Хэруки ребенка и поделюсь такой радостью по телевизору, — продемонстрировал я козырную карту. — Но нам пока рано, поэтому только если реально прижмет.

Тоже не панацея — вокруг меня полно фашиствующих верноподданных япошек, которые могут меня не понять — вон батя весь прошлый вечер многозначительно вздыхал, но мудрости не влезать в мою личную жизнь ему хватило. Пока хватило. Буду надеяться на здравомыслие самой принцессы — ей поди тоже левый, публично-влюбленный в другую женщину пацан не сильно-то и нужен. Надеюсь.

Проехав через сформированный копами кордон, мимо стоящего по обочинам дороги народа, остановились у красной ковровой дорожки, ведущей к двухэтажному, полностью архитектурно соответствующему тому, что в сериале, двухэтажному типа-жилому домику — в сериале под кафе отведен только первый этаж, а второй — жилой, но здесь у нас гостям доступны оба — посещаемость-то явно будет знатной. Под вспышками фотокамер и радостные вопли народа мы с Нанако выбрались из лимузина, и, раскланиваясь, позируя, и пожимая руки всем желающим, двинулись ко входу в кафешку, где нужно будет перерезать ленточку вместе с одетым в юкаты трио дам из основного актерского состава. Ля какие милахи, в щечки меня целуют под одобрительное улюлюканье фанатов.

— Доброе утро! — поздоровался я с народом при помощи микрофона.

— Охайо! — отвесили они синхронный поклон.

— Мы приехали раньше, но ее императорскому высочеству мы об этом не скажем — если что, мы все пришли прямо перед ее приездом! — втянул я ребят — а тут в основном молодежь — в сговор.

Воспитанные японцы согласно поаплодировали, и я надел на себя гитару:

— А пока давайте вместе споем опенинг «Зачарованных», и в этом нам помогут наши звездочки! — указал на выстроившихся у микрофонов девушек.

Найти японку-актрису, которая не умеет петь — это прямо сверхзадача, они все это неплохо умеют. Я заиграл, дамы и народ запели. Очень хорошее утро было бы, если бы не зловещая тень договорного брака, которую я, надеюсь, выдумал.

— «Бакамитай»! — попросил кто-то из толпы редкого контента.

Народ поддержал просителя хоровым скандированием.

— Джаз-бенда я не заготовил, извините, но постараюсь изо всех сил. Дамы, помогите, пожалуйста! — попросил я и заиграл-запел.

Тоже хорошо «зашло». Такие мои ребятки-фанаты хорошие, сейчас запла́чу от у!

Аккурат после песни из-за угла выехал кортеж, который мы все встретили поклоном. Сначала из лимузина вылез охранный дрон, за ним — какой-то пиджачный мужик, видимо что-то вроде камердинера принцессы, и, наконец, она сама, одетая в нарядное кимоно. Симпатичная, да, и фигурка хорошая, и в других обстоятельствах я был бы прямо не против, но…

Мы с Нанако и девушками-актерами встретили ее поклоном у лимузина, она отвесила неглубокий, но уважительный ответный, и мы пошли к микрофону. Треск камер усилился.

— Я немного задержалась, прошу прощения, — сымитировала вину охиме-сама.

— Ничего, мы только что пришли, — формально ответил я от лица подтверждающе взревевшего народа.

Ой не нравится мне ее взгляд — этакий жадненько-оценивающий. А взгляд ее камердинера не нравится еще больше — этот пялится тупо как на собственность.

— Для нас ваш визит — огромная честь, ваше императорское высочество, — с легким поклоном улыбнулась принцессе сериальная «Фиби» — так-то их в моем варианте по-японски зовут, но мне так удобнее.

— «Зачарованные» — мой любимый сериал, — улыбнулась в ответ принцесса, стрельнула в меня глазками. — Как императорская семья, мы очень довольны тем, сколько всего хорошего делает для Японии «Одзава групп».

— Я обязательно передам ваши слова родителям и сотрудникам! — благодарно поклонился я, ловко сымитировав радость от высочайшей похвалы и не менее ловко воспользовался расположением монаршей особы. — У нас есть пилотная серия четвертого сезона, мы там немножко меняем концепцию и расширяем вселенную, могу ли я попросить вас поприсутствовать на закрытом показе в качестве члена фокус-группы?

— Ваше предложение — честь для меня, Одзава-сенсей. Я никогда раньше ничем таким не занималась, но приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, — почти пропела довольная предложением девушка.

Да ты же прямо «подарочная»! Но не мне, не мне — вон в Монако принц одинокий и не сильно старый, давай за него лучше — страна там мелкая и так себе, но монархия древняя и со всех сторон уважаемая. А еще у меня там некоторый бизнес есть, которому не помешают маленькие, но вкусные льготы.

— Для меня, как шоураннера, невероятно приятен успех «Зачарованных». Мы планировали его как маленький, камерный молодежный сериал, но в какой-то момент он вышел из-под контроля, неожиданно получив мировую известность, — при помощи микрофона поделился я чувствами с народом. — И любовь члена Императорской семьи к нашему сериалу — высшая из возможных похвал.

Народ поаплодировал, и слово взяла принцесса, которая рассказала, какие «Одзава групп» молодцы, а персонально я — молодец вдвойне. Далее похвалила девушек-актрис и подарила им по цепочке с кулончиком с маленькими портретами Императора. Да, современному человеку от такого смешно, но на японок сработало просто замечательно.

— А еще я с огромным удовольствием посмотрела документальный фильм о Курой-сан, — заставила принцесса моего секретаря моэшно подпрыгнуть и залиться краской. — Давайте поблагодарим ее за заботу об Одзаве-сенсее!

Девушка смущенно поклонилась аплодирующей публике, и охиме-сама повесила кулончик и на нее.

— Окажете нам честь, охиме-сама? — попросила японская «Пайпер», протянув принцессе подушечку с золотыми ножницами.

— Давайте вместе! — предложила принцесса девушкам, они скучковались вокруг монаршей особы и перерезали ленточку.

Дверь кафешки открылась, и оттуда вышла одетая в сериальную униформу красивая мамина подруга, которая по блату «залетела» на пост местной управляющей:

— Здравствуйте, ваше императорское высочество, здравствуйте, уважаемые гости! — раскланялась она.

Народ похлопал.

— Сегодня, в честь открытия, у нас пятидесятипроцентные скидки на все меню! — выкатила управляющая акцию. — И очень прошу вас соблюдать порядок и относиться к другим гостям так, как и принято у нас в Японии! Увы, сегодня мы не успеем принять вас всех, но наше кафе работает без выходных, поэтому все желающие к нам обязательно попадут. Иоши-сама, будет справедливым раздать всем, кто сегодня пришел, пожизненные дисконтные карты, верно?

— Отличная идея, Хидэки-сан! — заскриптованно одобрил я, и из кафешки вышли сотрудницы с плетеными корзинками, которые «пошли в народ» раздавать дисконтные карты.

— Мы будем готовы принять первые восемьдесят гостей через пять минут! — добавила управляющая и ушла внутрь.

— Что ж, очень надеюсь, что вам понравится наша кухня, но, увы, дела не ждут. Надеюсь, мы со всеми вами еще встретимся на других наших мероприятиях. Особенно — на моих встречах с читателями, где я смогу со всеми вами немножко поговорить и сфотографироваться! — попрощался я с народом, и повел принцессу к ее лимузину, по пути выдав десяток автографов — ну не игнорировать же протянутые фотки и маркеры?

После того, как монаршая особа погрузилась в машину, ее камердинер протянул мне тубус:

— Его Императорское Величество просил передать вашей семье приглашение присоединиться к нему за чаем в Императорском дворце.

— Это — невероятная честь, — низко поклонился я, принимая тубус. — Мы обязательно придем! Могу я позвать с собой невесту?

— Семья Аоки тоже приглашена, — едва заметно поморщился дворцовый дрон.

Не могут не пригласить по регламенту, надо полагать, но желанием не горят — это ж чаепитие в смотрины так не превратишь. Или я слишком заморачиваюсь и паранойю? Хе, нормас у меня нынче самооценка — у Императорской семьи только и забот, как доченьку за меня выдать, ага!

Проводив высокую гостью, на прощание помахал фанатам, и мы с Нанако погрузились в лимузин наш.

— Огромная честь! — выдохнула она, сияющими глазками глядя на тубус.

— Очень огромная! — подтвердил я и с облегчением вздохнул. — Хорошо, что «случайные» отмазки не понадобились.

— Мне кажется, вы ей нравитесь, Иоши-сама! — укрепила мою никчемную (хе) самооценку преданная секретарь.

— Нафиг-нафиг мне такое счастье, — поморщился я и вручил девушке высочайшее приглашение. — Посмотри дату, пожалуйста.

— Да! — Нанако бережно приняла тубус и аккуратно распечатала.

Почти не дыша вытащила оттуда свиток, развернула:

— Как раз успеете вернуться с премьеры «Разрушителя», Иоши-сама!

— Как и ожидалось от дворцовых дронов — все знают и все учли, — вздохнул я. — Если мне придется сбежать от принцессы в другую страну, ты со мной?

— Я последую за вами куда угодно, Иоши-сама! — не подкачала Нанако.

* * *

Давненько я в цитадели врага не был, и еще столько же с радостью бы за океан не летал, но придется это терпеть, благо в компании Хэруки, да еще и в частном самолете (зажравшийся Иоши попросил папку отправить нас именно таким способом) терпеть на удивление приятно. Особенно — лежа в кровати на многокилометровой высоте.

— …так что, если прямо прижмет, ребенка придется заводить в ближайшее время, — поделился я с ней «последним средством», объяснив ситуацию.

— Так говоришь, будто тебе не хочется! — слегка надулась милаха и куснула меня за используемый в качестве подушки бицепс.

— Ай! — отреагировал я, но руку отбирать не стал. — Хочется, но это слишком рано. Мы же это уже обсуждали.

— Никакой принцессе я тебя не отдам! — безапелляционно заявила лучшая девочка, прижавшись поплотнее.

— Не отдавай, пожалуйста, — поддакнул я. — Мне ведь от тебя уходить совсем не хочется!

— Вот и не уходи!

— Вот и не уйду!

Закончив потешный конфликт поцелуем, оделись и пошли обедать — летим уже довольно долго, «нагуляли» аппетит.

Отведав пельмешек-«гёзу», Хэруки начала (совершенно без нужды — я же точно так же считаю, но так положено!) «контролировать урон»:

— Я — ученый, писатель и изобретатель! Миллионерка! Постоянно занимаюсь благотворительность!

Это правда — недавно уже третий долларовый миллиончик на счет семьи Аоки «капнул», и было бы минимум в два раза больше без отчислений в фонд "Хонда" и целевых пожертвований на всякое.

— Словом — для Японии я гораздо полезнее какой-то там принцессы! Разве она сделала что-нибудь? Добилась чего-то собственным трудом?

— Зачем сравнивать гениальную тебя с каким-то бесполезным маскотом? — сделал я Хэруки приятно.

— Нет, я буду сравнивать! — капризно покачала она головой.

— Извини, продолжай, любовь моя! — решил я послушать ее дальше.

Потешно же!

— Я — красивее!

— Это так! Мне с тобой просто жутко повезло!

— Умнее!

— Подтверждено мировой наукой! — согласился я и с этим.

— Грудь у меня меньше, — грустно признала Хэруки.

— Твоя грудь прекрасна, и я люблю ее всей душой, — успокоил ее я.

— Но ноги у меня ровнее!

Я не видел — принцесса же в кимоно, а фоток, где ее видно больше, я не нашел — чай не Перис Хилтон — но охотно подтвердил:

— У тебя просто замечательные ножки, и мне очень нравится, как ты делаешь ими для меня всякое приятное!

— Она точно так не умеет! — пошло улыбнулась лучшая девочка.

— Уверен, что она даже не знает, что так можно! — поддакнул я.

— А какая у меня талия? — продолжила петь себе дифирамбы Хэруки.

— Как песочные часики! — облизнулся я.

— А задница?

— Если это не лучшая задница во вселенной, я — пожилая негритянка!

— А еще я знаю тебя лучше всех!

— Мне с тобой очень хорошо, — с улыбкой кивнул я.

— И я была с тобой с самого начала, а не пришла на все готовенькое!

— Этот аргумент вообще ничем не перебить!

— И я тебя люблю больше всего на свете!

— А этот аргумент — еще сильнее!

Доев, вернулись в кроватку и сладенько уснули до самого приземления.

Гребаная Калифорния, можешь сколько угодно греть ласковым солнышком с безоблачного неба, но я не поведусь! А вот домик тут, наверное, купить стоит — оно и вложение хорошее, местной недвиге даже ипотечный кризис 2007 года не особо навредил, и удобно — в отеле, конечно, хорошо, но ощущения дома нету.

"Шиковать так шиковать!", решил я, поэтому лимузин доставил нас к шикарному отелю на побережье, где у нас забронировал «люксовый пентхауз». Документами на ножках служит Стэн, и, заселившись, мы с ним отправились завтракать в отельный ресторан — прилетели утром.

Наворачивая стэйк, я взял салфетку и написал на ней — а ну как слушают? — вопрос:

«Стэн, насколько я могу тебе доверять?»

Мужик поморщился — ох не к добру такие заходы! — но написал в ответ:

«На 120%».

«Тогда начинай потихоньку формировать секретный офшор, из которого я буду финансировать не совсем стандартные схемы. Не на территории США, здесь меня устраивает честно вести бизнес» — на всякий случай уточнил я.

А ну как Стэна уже завербовали ЦРУ?

«Хорошо», — послушно написал он.

«Секретный — это значит секретный» — добавил я.

«Я понял, никто не узнает», — подтвердил он понимание.

Буду работать с тем, что есть — немножко рисковать мне понравилось, бодрит, поэтому нужно изо всех сил это контролировать, чтобы не скатиться в рептилию.

Скомкал салфетку, сунул в пепельницу, за неимением зажигалки ткнул в нее пальцем, и Стэн поджег улику сам. Когда прогорело, я при помощи новой салфетки как следует растолок пепел в мелкодисперсную однородную массу, и, для верности, плеснул томатным соком — им я запивал бифштекс.

Официант явно видел и не такое, поэтому спокойно заменил нам пепельницу. Увы, зала для некурящих здесь не предусмотрено, но вентиляция хорошая.

— Как у нас с делами? — перешел я на нормальную речь.

— Дела идут отлично, но Кевин Костнер просил передать, что с вами работать меньше чем за пятнадцать миллионов не станет, — ответил ирландский еврей.

— Не больно-то и хотелось, — фыркнул я.

Просил его в сериал за полляма, но он нынче очень большой — «Танцующий с волками», как и в моей версии реальности, кинематограф просто «порвал», поэтому прокатил Иоши. Удачи с "Водным миром", зазнавшийся хмырь!

— Шон Коннери согласен за триста тысяч сняться в ролике для «Андерворлда», — выкатил Стэн хорошую новость.

— Нормально, подписывай, — одобрил я.

Не факт, что игрой мы отобьем такие вложения, но я могу себе это позволить. Да и вообще — фан-база у меня прямо лояльная, и игру многие купят просто из-за логотипа «Одзава». Совесть чиста — игра-то получится реально крутая и новаторская, так что фанаты останутся довольны. А если нет — значит быдло и не осилили, мне таких не надо!

— Привет! — громко заорал вошедший в сопровождении телохранителя в ресторан мой добрый друг Сильвестр Сталлоне.

— Здравствуйте! — вежливо поклонилась ему Хэруки и получила поцелуй в ручку.

— Привет! — я кланяться не стал, ограничившись рукопожатием.

Стэну пришлось довольствоваться кивком от суперзвезды, но он не обиделся — профессионал же.

— Ну что, готов к первой большой премьере, маленький продюсер? — отогнав взглядом нацелившегося на него официанта, спросил Слай.

— Большая — это, как ни странно, «Эйс Вейнтура»! — хохотнул я. — А это — просто средней величины блокбастер. Но денег соберем как надо, спасибо моей репутации.

— И моей! — ревниво вклинился Сталлоне.

— Это репутации «Человека-Золотой Малины»? — бессердечно гоготнул я. — А вот твоего сына критики хвалят. Гордишься им?

— Очень, — светло улыбнулся Сталлоне, у которого тоже есть что-то святое в этой жизни. — Спасибо за «Чамскраббер», ему начали поступать хорошие предложения.

— Только не надо как родители Маккалея Калкина ломать ребенку детство, — попросил я.

— А что с ними? Пацан нынче на самой вершине, — удивился Слай.

— Жадные они, а ребенка воспринимают как ресурс, — вздохнул я. — Он у них сторчится и сопьется, потому что вырастет и с карьерой у него резко поплохеет.

— Сам виноват, — отмахнулся Сталлоне. — Слава плохо влияет на многих, но кто-то с ней справляется. Как мы с тобой! — выставил кулак.

Стукнув в него своим, улыбнулся:

— Приятно, когда вокруг одни профессионалы!

Глава 27

Премьера удалась, особенно для Сталлоне, который все афтерпати не убирал руку с моего плеча, рассказывая всем желающим и вынужденно слушающим, какой я гениальный пацан, и как он рад, что я вырос на его фильмах. С последним я был в целом согласным, поэтому обильно хвалил «Рембу», «Рокки» и прочую классику. Кино вроде всем понравилось — да это буквально то же самое — а еще Слай очень ревнивым взглядом наблюдал за моим разговором с Уэсли Снайпсом — ему еще у меня в «Блейде» сниматься, вот, навел связи немножко.

Вернувшись в Японию, сразу же погрузился в жуткую суету — не на рыбный рынок идем, а в гости к самому Императору, поэтому на ушах, казалось, стояли даже близнецы и Сакамото-сан. Прежде всего — одежда. Никаких гайдзинских костюмов, строго парадно-этническое, которое нам пошьет по цене парочки новеньких «Аккордов» древний как сама Япония дед-портной. Юкаты тоже он шьет, да, и наши дамы натурально пищат от уровня ЧЕСТИ.

Воспользовавшись примеркой этих самых дам, батя подкатил ко мне на мягких лапках:

— Сын, как тебе наша принцесса?

— Такая честь для меня слишком велика, — вздохнув, ответил я. — Мой потолок — дочь бонсайщика, мой любимый и все понимающий отец.

— Не переживай, — горько вздохнул он, но заставил себя похлопать меня по плечу.

— Спасибо! — вполне искренне поблагодарил его я, примерно понимая, насколько непросто моему старику дается смирение — это ж какая редкая возможность, эх…

Нет уж, вон моя девочка, прямо с дивана вижу, потому что специально так встала — крутится, приседает, кланяется, проверяя, насколько хорошо на ней сидит изумрудно-зеленого оттенка юката. Сидит, очевидно, идеально, как и вообще все ее шмоточки.

— Братик! — выглянула к нам с батей в гостиную нарядившаяся в миленькую синюю юкату Чико.

— А? — откликнулся я.

— Мы идем в гости к Императору! — радостно поведало дитя Японии свежие новости.

— Идем, да, — умилился я.

— Угу! — кивнула она, и, довольная, ушла обратно в столовую, выбранную дамами в качестве примерочной.

— Надеюсь, я просто зазнался, и ужин пройдет стандартно, без скользких моментов, — вздохнул я.

— Сын, — пожевал губами батя. — Постарайся обойтись без скандалов, хорошо?

— Я вообще к конфликтам и скандалам не склонен, ты чего? — удивился я. — Буду сидеть, кивать, улыбаться и говорить только если ко мне обратятся. Я уже опытный, пап.

— Не тогда, когда дело касается Хэруки-тян, — вздохнул он.

— Горло за нее перегрызу любому, — спокойно ответил я. — Но она, вообще-то, многократно награжденная личность, которая для Японии сделала очень многое. А главное — останавливаться не собирается. А что сделала наша уважаемая принцесса?

Отец поперхнулся чаем, который, на свою беду, решил отпить прямо в этот момент и разразился десятиминутной речугой о том, почему мы должны чтить Императорскую фамилию. Мракобесие, не более, но почему-то убедительно!

— Пофигу, короче, — потряс я головой, развеивая морок. — Императора и его семью мы чтим, на этот счет можешь не переживать. Но я — корпоративный актив, не государственный, и жениться волен на ком хочу. А я хочу на ней, — указал в сторону столовой, откуда нон-стопом поступала потешная многоголосица. — А если с ней что-то случится — мне в этом мире делать будет нечего, пойду дальше, ее искать, и насрать, сколько перерождений это займет!

— Что ты такое говоришь, сын?! — полезли у бати глаза на лоб. — За кого ты нас держишь?

— Я историю хорошо знаю, отец, и прекрасно представляю, что сильные мира сего охотно раздражающе-талантливую девушку сожрут, если им это покажется наиболее выгодным вариантом. Нет уж — демонстративно выпущу себе кишки перед Императорским дворцом, а Нанако попрошу аккуратно отрубить мне голову, чтобы, не дай бог, не покатилась и не пугала своим видом окружающих. Она ведь будет стараться изо всех сил, и род Одзава опозорен не будет! — со светлой улыбкой похлопал насупившегося отца по плечу. — Но до этого ведь не дойдет, верно? Пойду акций куплю, привык каждый день понемножку инвестировать, ощущаю потребность.

Не дожидаясь ответа, пошел наверх, стремительно теряя остатки настроения. Богатые тоже плачут — факт, а мне вдвойне хуже, вот, дожил до истеричного «тронете Хэруки — выпилюсь!». Фигня, два жалких года, и с документом о совершеннолетии начну играть по-крупному. Посмотрим, твари, кто кого!

Весь такой боевой включил «Нинтенду», дождался загрузки и раскидал миллион по старым, проверенным активам.

На лестнице раздались хорошо знакомые шажки.

— Братик? — показалась над полом сначала верхушка высокой этнической прически, затем — аккуратный лобик, и, наконец, остальная Чико. — Все в порядке?

Ну вот, заметила.

— Иногда так бывает, что все в порядке, но что-то все равно не в порядке, — невнятно ответил я.

— Хочешь, я скажу, что заболела и ни за что не хочу с тобой расставаться? — с сочувствующей улыбкой предложил хороший ребенок способ слиться, и, аккуратно поправив юкату, уселась в соседнее кресло.

— Не, братик не настолько рохля, — отмахнулся я. — Но мне очень приятна твоя забота.

— Кто-то же должен заботиться о том, кто так старается заботиться обо всех, — согрела она мне сердце теплой улыбкой. — Ты всегда можешь поговорить со мной, ты знал?

— Знал, — кивнул я.

— Тогда давай, я готова тебя выслушать! — Чико устроилась поудобнее и сложила пальчики перед лицом — типа психолог из какого-нибудь кино.

— Есть мнение, что меня хотят женить на принцессе. Это — огромная честь, но я люблю Хэруки, и ни за что не женюсь ни на ком, кроме нее.

— И в чем проблема? — подняла бровку сестренка.

— В том, что… — начал я и завис.

А ведь правда — где проблема-то? Меня что, в цепях в храм потащат? Да хрен там — мне никто и предложений никаких делать не станет, вон, даже Хэруки со мной позвали. Зачем я себя накручиваю?

— Помогло? — ехидно улыбнулась Чико.

— Помогло! — признал я.

— Тогда идем? — протянула она мне руку.

— Идем! — взял сестренку за ручку, и она повела меня вниз, где все уже были готовы.

С близнецами нянчиться будут обе бабушки сразу, поэтому смело погрузились в лимузин и поехали к вертолету — в Уцуномии Император почему-то не живет. У дома Аоки к нам присоединился поблескивающий лысиной (как метафора максимально ухоженного вида) Ринтаро-сенсей.

Поздоровались.

— Для второго сезона конкурса скульптур из покрышек выбрали твою статую в полный рост! — с ухмылкой поведал он мне.

— Большая честь! — гоготнул я. — Придется приехать на открытие. Нормальная статуя смущает, но из покрышки — прикольно, особенно если разрешить кому угодно ее красить, разрисовывать и перекрашивать.

— Из братика сразу же сделают клоуна! — захихикала Чико, заразив смехом и остальных.

— Клоуном мне быть нравится, — просмеявшись, привычно ответил я. — Прямая аналогия, кстати — из всех цирковых профессий только клоун должен уметь абсолютно всё!

— И все — одинаково плохо! — подключилась к любимой семейной игре «постебись над Иоши» Хэруки.

— Кто-то же должен находить тех, у кого получается хорошо и задавать им направление, — не повелся я.

— У тебя хорошо получается, — улыбнулась мама, которой происходящее очень нравится — наконец-то перестала трястись над деточками и куда-то выбралась вместе с семьей.

«Куда-то», ага! Совсем ты, Иоши, зажрался.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся я своей защитнице.

После перелета пересели в лимузин. Дождавшись, пока девочки отвлекутся на байку Ринтаро-сенсея, решил помириться с отцом:

— Пап, я знаю, что ты всегда на моей стороне — вся наша жизнь это доказывает фактами. Все, что я там сказал — относится не к тебе, а к тем, кто выше. Уверен, если им что-то взбредет в голову, тебя спрашивать никто не станет. Но ты аккуратно намекни кому надо, что такое развитие событий я хавать не стану. Хорошо?

— Хорошо, — с явным облегчением вздохнул отец.

— Ты мне не враг, а главный союзник! — усилил я.

— Хватит меня смущать! — сцундерил он.

Мир восстановлен!

— Щас остановит нас вон та «Тойота», — указал я назад, где уже больше пяти минут за нами ехал микроавтобус. — Оттуда выйдет ЦРУшник, и попросит нас убить Императора.

— Это — отвратительная шутка! — нахмурился батя.

Внезапно водитель резко нажал на тормоз, и мы полетели на пол и сиденья кучей-малой. Падению придали остроты скрежет металла, звон оконных стекол — потому что стаканы и бокалы, из которых мы пьем, небьющиеся — и резкая остановка.

— Нужно установить ремни! — мощно придал я озадаченным, но абсолютно целым родным конструктивный импульс.

Тут же одни дзюдоисты! Да падать — первому, чему мы научились!

— Спасибо, Хомура-тян, — поблагодарил маму Ринтаро-сенсей, аккуратно выбираясь из ее цепких лапок. — Ты в порядке, внучка? — участливо спросил он прижатую маминой спиной к ковру Хэруки.

— Я в порядке, дедушка, — тепло улыбнулась покрасневшая от тяжести лучшая девочка любимому предку. — Прости, в следующий раз я успею быстрее мамы Хомуры!

— Прости, Хэруки-тян, я немного набрала за время беременности, — подскочила с нее мама и помогла встать.

— Братик, уже можно меня отпустить, — поерзала пойманная мной в полете сестренка.

— Уже можно, да, — смирился я с неизбежным и разжал руки.

Пока мы сублимировали стресс в аниме-сценки, батя успел убедиться, что кнопка опускания стекла в окошке к Бунта-сана не работает, не тратя ни секунды на сомнения выбить преграду обутой в дорого блестящий ботинок ногой и облегченно выдохнуть — водитель боролся с подушкой безопасности, плотно прижавшей его к сиденью.

— Вторая машина! — вдруг вспомнил я о важном.

— На пол! — заорала мама так, что ослушаться никто и не подумал.

Когда по твоей семье стреляют длинными очередями — это очень страшно.

* * *

Спустя три с половиной секунды после начала стрельбы — зачем-то считал, да — очередей резко прибавилось, а потом, на шестой секунде, все стихло, и я услышал напуганный визг прикрывшей голову руками, прижатой мной к полу, Чико. Два раза за вечер так близко к сестренке — это круто! Стоооп!

— Все хорошо, — встав на четвереньки, попытался я успокоить девочку, заодно активно крутя головой.

За потрескавшимися и обшарпанными, но с честью выдержавшими обстрел (хоть и явно из последних сил) окнами стало просто жутко светло! Но это не важно, важно то, что все живы и здоровы. А еще сестренка сразу же перестала визжать, услышав мое «все хорошо». Это какой вообще уровень доверия к старшему брату? Пусть будет «ультимативный»!

— В следующий раз попробуйте бронебойные, ублюдки! — жутко оскалился батя, который занимался тем же самым.

Водитель! Живой, напуган и трясется, но подушку успешно победил, молодец какой.

— Работает Полиция Безопасности! — раздался грозный, искаженный мегафоном, голос.

Это наш аналог советской «девятки» — батя же обещал, что у нас будет незримая охрана? Вот насколько она эффективна.

— Семья Одзава, пожалуйста (!), оставайтесь в машине, пока мы не убедимся, что вокруг безопасно.

— Молодцы какие, — вздохнул я, усевшись на ковер.

Следом уселись и остальные.

— Братик, а когда по вам стреляли ниггеры, было страшнее? — любознательно спросила поправляющая прическу Чико.

Айс Куб, когда ночевал у нас, официально разрешил ей так его называть, так что ничего страшного!

— Вообще не страшно было, — честно покачал я головой. — А теперь — очень, потому что я подставил вас всех!

— С чего ты взял? — достав из бара бутылку минералки, батя свернул ей горлышко. — Мы многим оттоптали ноги, и здесь, и по ту сторону океана. Моя вина здесь столь же велика, как и твоя. Рано или поздно это должно было случиться, поэтому я и настаивал на охране!

Попив, пустил бутылку по кругу.

— И оказался полностью прав, — признал я. — Спасибо!

— Спасибо, папа! — обняла его Чико.

— Глупости! — смутился батя. — Я просто забочусь о своей семье!

Вздохнув, он покосился на почти пробитые окна:

— Надо будет купить что-то более бронированное.

— Танк! — попросила сестренка.

— Боюсь, танку по улицам Токио ездить не позволят, — хихикнула мама.

— Визит к Императору не должен быть сорван! — безапелляционно заявил Ринтаро-сенсей, сложив руки на груди.

— Показывать слабость нельзя, — согласно кивнул отец и блеснул на нас глазами. — Все согласны?

Мы были согласны. У моей семьи — железные нервы!

Батя перевел взгляд на меня:

— Больше никаких незапланированных перемещений.

— Согласен, — уныло кивнул я.

Прощай, почти-нормальная жизнь.

— Полсотни метров — это все, что я могу тебе позволить, — добавил он.

Это про расстояние до телохранителя.

Я грустно посмотрел на Хэруки — теперь все свидания будут проходить под присмотром дронов.

— Мы согласны! — решила она за нас обоих.

— Прости, — вздохнул я.

— Бака! — показала она мне язык и пересела ближе, облокотившись на мое плечо.

Понял!

— Прости, что лишил тебя нормального детства, — покаялся я и перед Чико.

— Бака! — отпустив батю, она облокотилась на мое второе плечо. — Я уже полгода везде гуляю под присмотром телохранителей, поэтому для меня ничего не изменится!

— Какие вы у меня хорошие! — умилился я, крепко прижав любимых девочек к себе.

— Можно выходить! — разрешил мегафонный коп, и мы вышли.

Ух, народу! И две «Тойоты» — в одну из них мы врезались, а около второй лежат накрытые брезентом тела. Посчитал — восемь. Офигеть, откуда в мире столько ублюдочных смертников?! Рядом копошатся копы в перчатках — поднимают с земли и упаковывают в пакеты пожилые автоматы Томпсона — которые гангстерские, и дисковым магазином. Спасибо, что не Калашниковы — было бы очень неловко, учитывая недавний разговор с Тимохой. Не, это прямо вряд ли — из СССР угрозы ждать не стоит, там все, кто надо, прикормлены и верят в перспективы дальнейших сношений с Японией, поэтому, если кто-то решит сделать вот так, его быстро придушат свои же.

Игнорируя разговаривающего с незнакомым начальником полицейского отряда батю, подошел к ближайшему трупешнику, и, проигнорировав еще и вялые просьбы так не делать от копов поменьше, откинул брезент, сразу же накрыв тело обратно — рожи у этого почти не осталось. Очень мерзко.

— Этот такой же! — предупредил меня коп, когда я потянулся к следующему.

— Все? — предположил я.

— Этот и этот в порядке! — слегка преувеличил он, ткнув пальцем в пару дальних от меня тел.

Аккуратно переступая подтекающую тут и там кровищу, посмотрел на одного из своих неудачливых убийцу.

— Корейцы? — грустно предположил, оценив скулы и цвет кожи.

— Корейцы! — подтвердил главный коп, который закончил выдавать отчет отцу. — Мы взяли двоих живыми.

— Отличная работа, Синъя–доно! — благодарно поклонился ему батя. — Спасибо, что разобрались с этими негодяями так быстро!

— Это — наша работа, Одзава-доно! — поклонился в ответ коп. — Если вы хотите продолжить путь к императору, мы можем предложить вам наш броневик!

— Буду очень благодарен, Синъя-доно! — поблагодарил батя, и нас отвели к до боли похожему на инкассаторскую машину броневику.

— Там не очень комфортно, зато безопасно! — галантно открыл нам задние двери главкоп.

— Безопасность — это главное! — успокоил его батя, и мы прошли внутрь, усевшись на паре установленных вдоль стен металлических скамеек.

— Даю вам слово — мы обязательно найдем тех, кто стоит за этим! — пообещал Синъя-доно и захлопнул двери.

Зажегся свет, и мы неожиданно мягко для такого транспорта тронулись.

— Императору — ни слова! — начал Ринтаро-сенсей брифинг.

— Да, расстраивать Его Величество плохими новостями — недостойно, — веско подтвердил батя.

Начальство не любит плохие новости — до чего же знакомо!

— Кроме того — когда ему обо всем расскажут, Император поймет, какие мы крутые! — не дала мужикам спрятать за пафосом истинные мотивы Чико.

Оба покраснели.

Глава 28

Обычный японский гражданин своими глазами увидеть Императора может дважды в год — на посленовогоднем обращении к народу второго января (я нынче благополучно пропустил, а вот родители и пожилые ездили) и на День Рождения Его Величества — в него монарх тоже выступает перед людьми. А вот я уже какой раз пред высочайшие очи предстану? Ну, число точно однозначное, но довольно близко к десяти. И это — все еще начало пути!

К моменту прибытия к Императорской резиденции мы полностью пришли в себя, поправили одежду и прически и были готовы предстать перед правящей семьей во всей красе, благо в ней у наших дам недостатка нет. Токийский дворец являет собой частично отреставрированный, а частично — переделанный замок Эдо. Покинули машину, и нас тут же окружила «коробочка» из копов и дворцовой охраны. Монаршей семьи нету, что обидно — уж кого-кого, а нашу семью даже Императору не зазорно у ворот встретить. Ладно, это уже слишком — настолько даже я не зажрался. Вошли на территорию.

Ух, красотища — пруды, деревья, кустарники, подсветочка!

— Простите, Ринтаро-сенсей, но я только теперь понял, насколько вы были правы, когда назвали свой сад «скромным», — проникся я.

Дед презрительно хмыкнул:

— Посмеялась козявка над глазной слизью.

Это наш, японский аналог поговорки про бревно в глазу.

— Я не хотел вас обидеть, Ринтаро-сенсей, — честно признался я.

— Я понимаю, Иоши-кун! — дед снизошел до хлопка по моему плечу. — Более того — я с тобой совершенно согласен. В конце концов, Императорские сады — гордость Японии. Но мне больше нравится тот, что в Киото, при всем уважении к Юдзи-сенсею.

— Главный садовник этого дворца, — шепотом пояснила мне на ухо Хэруки.

— Хооо?.. — раздался из темноты низкий мужской голос, и из-за кипариса на дорожку шагнул широченный, низкий, совершенно лысый, но жутко бровастый и с роскошной седой бородой до середины груди, старик, одетый в дорогущее кимоно — и это единственная деталь, которая роднила его с полной противоположностью в лице старшего Аоки. — Неужели это ты, старик Ринтаро?

— Ты что, специально подкарауливал нас в кустах, мой юный ученик Кохэй? — не остался в долгу дед и вытянул руки навстречу новому (для нас) знакомому.

Тот захохотал и обнял учителя. Если на глаз — лет пятнадцать у них разница в возрасте в пользу деда.

— Даже так? — спросил я Хэруки.

— Я же много раз тебе говорила, насколько дедушка удивительный человек! — с жутко самодовольной мордашкой напомнила она.

— А почему он сам не… — задал я было следующий вопрос, но Ринтаро-сенсей решил ответить сам.

— Разрешите представить вам моего ученика — Юдзи Кохэя, главного садовника дворца Эдо. Это — семья Одзава, мои драгоценные друзья, — немножко вогнал всех в краску, представив в ответ и повернулся ко мне. — Я вижу в твоих глазах вопрос, Иоши-кун — нет, я не отказывал Его Величеству в ответ на просьбу заняться одним из его садов, потому что он не просил.

— Не печальтесь, Ринтаро-сенсей! — улыбнулся ему я. — Нет больше радости для учителя, чем превзошедший его ученик, верно?

Юдзи-сенсей ехидно заржал, дед укоризненно поднял бровь:

— В благородном искусстве бонсая в нынешней Японии мне нет равных! Но в этом саду, — обвел рукой окружающее пространство. — Не только бонсаи!

— Понял, у вас просто другая специализация, — кивнул я комплексующему Ринтаро-сенсею.

— Что ж, теперь, когда мы защитили чувства моего дорого учителя, можем продолжить путь, — главный садовник пристроился внутрь «коробочки» рядом с Ринтаро-сенсеем. — На встречу с Императором я не приглашен, но не мог упустить случая познакомиться с вами, Одзава-доно, — подкатил к бате.

— Для меня честь познакомиться с таким удивительным человеком, — поделился тот чувствами в ответ. — Дорога займет какое-то время, и мы будем рады, если вы поможете нам ее скрасить, — намекнул переходить к делу.

— Хочу поучаствовать в сельскохозяйственном подъеме Японии, — без обиняков поведал Юдзи-сенсей. — Мои сбережения не так велики, но я знаком со многими заинтересованными людьми…

Ринтаро-сенсей едва заметно кивнул для отца — ручаюсь, мол.

— Уверен, мы с вами сможем поладить ко всеобщей выгоде, — проявил оптимизм батя, они обменялись визитками, договорившись встретиться на неделе и поговорить предметно, и садовник нас покинул.

— Рояль в кустах! — не удержался я.

Когда все просмеялись, дед пояснил:

— Боюсь, Кохэй не настолько полезен, но и жалеть о ведении дел с ним не заставит.

— Спасибо за это знакомство, Ринтаро-сенсей, — поблагодарил его батя. — Мы слишком зависимы от внешнего мира, чтобы пренебрегать проблемами сельского хозяйства.

И ведь даже не цундерит — реально концепцией пищевого суверенитета проникся, и даже попросил убывших в СССР деда с бабушкой «пробить» нам гигантский агрохолдинг на Дальнем Востоке.

Императорская семья оказала нам честь, в полном составе — правящая чета, наследник с женой (беременная!) и принцесса — встретив у входа в замок Эдо. Раскланялись, обменились рукопожатиями и рукоцелованиями. Само собой, слуг и охраны вокруг прибавилось, но мне теперь так жить большую часть времени, так что волей-неволей нужно привыкать «не замечать прислугу», при всем уважении к чужому труду.

Его Величество счел нас достойными слушателями и по пути к обеденному залу — те, что используются для торжеств, скромно решили не трогать — немного поведал об истории фамильной недвижимости — реставрировался, реставрируется и реставрироваться будет. Отец тут же заверил, что «Одзава девелопмент» тоже были бы не против приложить лапку. Визит пока проходит штатно — принцесса молчит, улыбается и смотрит на меня не больше, чем на остальных. И все-таки ты зазнался, Иоши! Или это легендарное придворное воспитание? Следующая честь поджидала нас в одной из гостиных первого этажа — два бонсая работы Аоки Ринтаро — это старые, и Император не преминул заметить, как много раз за эти годы они радовали его взор. И еще честь — в коридоре второго этажа: еще один бонсай, новый — о нем не говорили, просто подают сигнал, что прибывший чуть раньше нас подарок принят и освоен. Честь финальная, в дополнение к накрытому всяким и оснащенному жаровницей — будем жарить якинику! — столу: накрытая защитным колпаком глиняная статуэтка периода Кофун, выкупленная отцом на аукционе у британского коллекционера. Вернули национальное сокровище домой.

Расселись, и Его Величество толкнул небольшую речь о том, какие хорошие у него завелись подданные.

— Наша страна полна талантливых и трудолюбивых людей, и мы с сыном просто стараемся придавать им направление! — поскромничал отец.

Прикручиваем монетизацию, ага.

— Поздравляю с седьмым даном, Одзава-сан, — поздравила маму Императрица.

Вручили за рождение близнецов — а слабо в этот спорт залезть, хитрый трансгендер?

— Благодарю вас, Ваше Величество. Дети — это огромная радость, и я счастлива видеть, что скоро она ждет и вашу семью.

— Мы назовем его Нарухито, — баз задней мысли погладил жену по животу принц. — В честь моего покойного брата.

Да, Иоши, это твоя вина. Можно уже к мясу перейти?

Пару минут заняли выражения сочувствия, и мы наконец-то «итатакимаснули». Немного перекусив салатами, Император оказал нам просто невероятную честь, лично пожарив всем по кусочку говядины. У моих любимых хроноаборигенов сегодня чуть ли не самый лучший день за всю жизнь. А у меня? А мне просто нормально.

— Должен ли я поздравить тебя с очередным открытием, Иоши-кун? — переключила монаршая персона внимание на меня.

— Это почти полностью заслуга научной группы, Ваше Величество, — поклон. — Но это — действительно «открытие», которое изменит очень многое. Все, чем мы занимались до этого — меркнет по сравнению с важностью графена. Но вам, как ихтиологу, возможно будут более интересны результаты наших немножко секретных опытов на рыбных фермах?

— Хо, «ихтиолог» — это слишком громко сказано, Иоши-кун! — «смутился» пожилой Акихито. — Но я бы с радостью послушал.

Я посмотрел на Хэруки — это ее кусок сценария. Лучшая девочка толкнула десятиминутную лекцию о мальках, икре, кормах, температуре воды и прочем — Император не стеснялся вставлять вопросы и свои комментарии, которые, конечно же, сразу же записывались в блокнотик. Принцесса грустно вздохнула — ничего ей здесь не светит.

* * *

Проснулся необычно — на грудь запрыгнул Сакамото-сан и начал «мять» меня лапками.

— Ты чего? — испуганно спросил я никогда так раньше не делавшего питомца.

Он мявкнул, спрыгнул с кровати и пошел к двери, не забывая на меня оглядываться. Понял, иду за тобой.

— Что-то случилось? Что-то очень плохое, да? — полусонное состояние сделало меня подозрительным.

Ответное мяуканье показалось утвердительным.

— Пошли скорее! — увидев, что кот начинает спускаться вниз (а он жирный и медленный!), подхватил его на руки и ускорил процесс. — Здесь? — остановился на втором этаже.

Сакамото-сан зевнул.

Понятно, спускаемся ниже!

— Веди! — поставил его на пол коридора.

Кошак привел меня, конечно же, на кухню. Само собой, к пустой миске.

— Да пошел ты! — раздраженно сплюнув в раковину, достал из холодильника пакетик корма и покорно накормил главу семьи (истинного).

Посмотрел на часы — пять утра ровно, пойду досыпать.

После уроков разобрали плакатики и пошли на стадион — сегодня очередная игра бейсбольного сезона. Январь, да, но на улице +7, светит солнышко, а на спортсменах — зимняя форма, поэтому все хорошо.

— Постарайся! — пожелали мне ребята и пошли на трибуну.

Я же тут уже без пяти минут штатный комментатор, и сегодняшнее мероприятие — не исключение. Нанако — со мной, обеспечивать комфорт.

— Коничива, Одзава-сенсей! — поклонился мне стандартный напарник.

— Коничива, Шоджи-семпай! — поклонился в ответ и уселся на стул с мягкой подбивкой.

Бейсбол — игра очень долгая, поэтому я подготовился.

— Вы так и не выучили правила? — с вежливой улыбкой спросил он.

— Не-а! — гордо покачал я головой. — Но их выучила Нанако, так что она будет подсказывать. Спасибо! — поблагодарил подавшую мне стаканчик с кофе девушку.

Она улыбнулась и уселась на скамейку — первый ряд начинается сразу за нашими спинами.

— Готовы? — спросил со-комментатор.

— Прошу вас, — гостеприимно указал я на кнопку.

Щелк, легкий визг аппаратуры, и семпай затарахтел:

— В Уцуномии очередной замечательный солнечный день, что, несомненно, радует и зрителей, и спортсменов. Сезон едва перевалил за середину, и уже можно подвести неутешительные итоги — Йохоку находится на предпоследнем месте!

Сектор, отведенный болельщикам школы-гостя издевательски заулюлюкал.

— А вот у наших сегодняшних гостей, частной школы Тэнгу-хай, дела значительно лучше — они предпоследние, но сверху!

Наши ребята вежливо похлопали.

— Но, если команда Йохоку сегодня победит, они еще смогут побороться за право сразиться в финале! — добавил Шоджи-семпай надежды.

Кейташи поди в раздевалке блюет от волнения.

— С вами снова мы — Одзава Иоши…

Встал, поклонился трибунам — и гости, и хозяева проявили единодушие, от души мне похлопав — и уселся назад, представив семпая:

— И Шоджи Кикути, Глас Йохоку!

— Не надо давать мне смущающих прозвищ, Одзава-сенсей! — покраснел пацан под гогот трибун.

— Боюсь, уже поздно. Извини, Шоджи-семпай. Как бы там ни было, желаю всем участникам сегодняшней игры удачи.

Аплодисменты, приветственная речь директоров школ, выход спортсменов на поле под гимн Японии.

— Для вашего друга сезон был не слишком удачным, верно, Одзава-семпай? — задал бессердечный вопрос комментатор.

Да я даже с противоположного края поля вижу, как покраснела рожа блондина!

— Не могу его за это осуждать, — ответил милосердный я. — Никто не достигает совершенства сразу — это всегда результат долгого, кропотливого труда. Уверен, однажды он покажет свою истинную мощь!

Трибуны заулюлюкали. Кейташи подбежал к тренеру, и, активно жестикулируя, разразился неслышимой мне речью. Тренер вздыхал, делал фейспалм, орал, но в конце концов сдался и перестроил команду так, чтобы Белая Молния бил первым.

Народ скорбно замолчал — бегает он быстро, но весь сезон до этого по мячику бил из рук вон плохо. Облажается — скажу, что это моя вина и поклянусь больше его не подкалывать. Судьи заняли свои позиции, ребята построились, Кейташи взял биту, картинно постучал ею по земле и встал в эффектную позу.

— Белая Молния выглядит крайне решительно для человека, который установил сезонный рекорд по получению страйков! — прокомментировал Шоджи-семпай.

Кейташи скукожился, поменяв позу с эффектной на эффективную.

— Спасибо! — шепотом поблагодарил я комментатора.

— Судья поднимает руку, свистит, игра началась! Первый мяч подает Сато Юдзо, его «крученые» считаются эталоном, а самому Сато-сану прочат будущее питчера национальной сборной!

Прикрыв глаза, приготовился к акту публичного покаяния. Держись, друг.

Мяч звонко «цокнул» о биту, трибуны затаили дыхание, и Шоджи ликующе заорал:

— Вот это удар! Какая траектория, какая мощь! Да — мяч покидает поле, а Белая Молния оформляет первый в своей бейсбольной карьере хоумурану! Счет становится 1-0 в пользу Йохоку.

— Поздравим Кейташи с принесенной команде пользой! — разделил я приступ народной любви.

— Белая Молния! Белая Молния!

Падший и восставший из пепла (репутационно) блондин низко кланялся, со счастливой рожей впитывая скандирование толпы. Игра возобновилась, и какое-то время ничего особенного не происходило — страйк там, перебежка тут, но счет совершенно неведомо для меня сменился на 1-2 в пользу наших врагов.

— Уровень нашей команды прискорбно низок, Иоши-сама, — всеобъемлюще пояснила Нанако в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Как и ожидалось от моего консультанта по бейсболу! — показал я ей большой палец.

— Иии… Аут! — продолжал придавать происходящему на поле смысл Шодж-семпай. — Команды меняются местами. Что это? Белая Молния снова идет к тренеру! Неужели он открыл в себе талант питчера? Прежде он был не больно-то хорош. Впрочем, после блестящего хоумурану некоторый кредит доверия к нему есть — тренер даже не сопротивляется! Подает Саито Кейташи, номер 22 команды Йохоку!

Блондин картинно подкинул мячик, поймал, встал в стойку, и, пронзив тишину громким «Хай-я!» отправил мяч в отбивающего.

— Какая скорость! Стррр-а-йк! — заорал Шоджи-семпай. — Белая Молния сегодня открывается с совершенно неожиданной стороны. Что это — заклинание, зелье, контракт с демоном?!

— Результат усердных тренировок!!! — заорал Кейташи, бросив мячик в комментатора.

Поняв, что очкарик не успеет, я вытянул руку и красиво поймал мяч перед его лицом. Больно, блин — потому их и ловят перчаткой!

— Спасибо, Одзава-сенсей! — семпай хладнокровно поправил очки. — Надеюсь, это того стоило, Саито-сан! — прокомментировал полученное блондином предупреждение от судьи.

Белая Молния несколько раз низко поклонился, и игра возобновилась — к огромной печали вражеских болельщиков, которые затянули японский аналог «судью на мыло». Игнорируя раздражители, Кейташи «застрайкал» пятерых игроков подряд.

— Невероятно! Нереалистично! — вопил Шоджи-семпай. — Но впереди — самый серьезный противник, MVP этого сезона, талантливейший отбивающий…

Белая Молния замахнулся, попытался бросить мяч, заорал и рухнул, держась за руку.

Трибуны испуганно затаили дыхание. Пойду-ка я проявлю заботу.

— Извините, сейчас вернусь! — пообещал в микрофон и побежал на поле, обгоняя спешащих с носилками и медицинским чемоданчиком медиков.

— Надорвался! — не без злорадства приложил друга, со смесью досады и боли на лице сжимающему плечо.

— Если бы не рука, я бы им показал! — набухая влагой в глазах, выплюнул он.

— Так ты уже показал! — успокоил я его. — Все запомнят, насколько ты силен, а врагов — как «тех, кому повезло, что Белая Молния потянул связки».

Кейташи просветлел и позволил медикам потрогать руку. Отказавшись от носилок, здоровой рукой взял ручку подбежавшей взволнованной Кохэку, и они ушли в раздевалку вместе с медиками. Ну а мне придется вернуться за стол, досматривать неминуемое поражение нашей команды…

— Что это?! Йохоку словно подменили! Они что, подумали «жертва Белой Молнии не будет напрасной!»?!

Наши ребята воистину переродились и начали давить гостей буквально в одни ворота, завершив игру внушающим веру в успешное завершение сезона счетом 10-2.

Глава 29

Дедушка прибыл из Грузии, как я и ожидал, располневшим килограммов на пять и с красной от беспробудного пьянства рожей. Бабушка Аяка от него выгодно отличалась — не располнела ни на грамм, и никаких следов порока на ее лице не было. К нам они пришли сразу после перелета, и по счастливой случайности (лень что-то делать) оказавшийся дома я повел их сначала наверх, к маленьким внукам — увы, спят — а потом в столовую. На моё предложение что-нибудь заказать (готовить тоже лень) бабушка Аяка презрительно фыркнула, и пошла на кухню сама, греметь посудой и журчать водой.

— Как съездил? — спросил я деда.

— Вах! — исчерпывающе ответил он, широко разведя руками. — Теперь у нас есть кусок побережья в Батуми и четыре гектара виноградников.

— Неплохо, можно благотворительный дом отдыха построить на море, — одобрил я.

Деда за пределами Японии земли не особо-то интересуют, поэтому переквалификацию участка он принял спокойно.

— С родней Анзора можно иметь дело, — перешел он к важному. — А вот с действующими элитами я бы связываться не стал — понятие чести им неведомо!

Максимальная оплеуха!

— Не будем, значит, но ты особо не заморачивайся — направление побочное, малоперспективное — там населения не так много, чтобы на полном серьезе влезать на их рынок. Родни Анзора для наших задач хватит с лихвой.

Это я для мифической прослушки — чисто бизнес, ничего такого.

— Ты разбираешься в этом больше меня, внук, — самокритично признал дед. — Подарки в вертолет не влезли, привезут к вечеру.

— Много там?

— Четыреста литров на удивление приличного вина, варварские сабли и этнические наряды, — отчитался дед. — А еще сыр, аджика и несколько мешков специй. Половину вина я заберу себе, в качестве оплаты за то, что мне пришлось переться на другую сторону континента.

Очень потешно «аджика» звучит в устах природного японца!

— А еще оно тебе понравилось, — улыбнулся я.

— Да ни в жизнь, что горцы могут понимать в виноделии? — поцундерил Наоки.

— Ты же назвал их вино «на удивление приличным»? — подколол его я.

— Просто я рассчитывал на совершенно никчемные помои, — отмахнулся он.

Топ-топ-топ.

— Дедушка, привет! — побежала обнимать деда одетая в розовую, оголяющую пупок футболку и легкомысленные короткие джинсовые шортики Чико.

Все больше входит в подростковый возраст, и дома (на людях нельзя, честь семьи пострадает) позволяет себе выглядеть вот так, несколько смущая братика.

— Привет, Чико-тян! Я привез тебе целую кучу орехов и мёда, — умиленно улыбнулся старик.

Девочка осмотрела стол.

— Привезут вечером, я же не могу упаковать целый грузовик в вертолет! — оправдался Наоки.

— А там бабушка? — пошевелила сестренка ушками в сторону кухни. — Пойду поздороваюсь! — махнула нам рукой и ушла.

— Мои внуки так быстро растут, — вздохнул дед.

* * *

С утра, заехав в игровуху за Кармаком (совещание пройдет на английском), мы с Нанако поехали к вертолету.

— …Таким образом, мистер Кармак, наша задача — убедить инженерную группу, что никакой сколько-нибудь адекватно работающей виртуальной реальности с нынешним уровнем технологий мы не получим.

— Безусловно, — кивнул он. — Мы только делаем первые шаги в трехмерном пространстве, и до полноценного VR нам еще далеко.

— Рад, что вы со мной согласны, — кивнул я. — В дальнейшем мы, безусловно, будем работать в этом направлении, но, по самым оптимистичным прогнозам, раньше 2000-х годов даже пытаться нет смысла.

Перелет, «перекат», конференц-зал «Нинтендо». Состав — мы с Нанако и Кармаком, Ёкои Гумпей, лично Хироси Ямаути — президент — с пачкой секретарей, и два дрона-докладчика — один за проектором. Задачу облегчает то, что Сигэру Миямото уже счел проект провальным и участвовать не будет. А он в «Большой Эн» — один из главных. Докладчик-японец показывает проектором ранние концепты невероятно ублюдочной поделки, которую в моей реальности назвали Virtual Boy, а в нашей не назовут никак, потому что нехер мне тут фанатов дерьмом кормить.

— Мы уже выработали маркетинговую стратегию, согласно которой мы пропускаем 32-битное поколение приставок, продлив срок жизни «Супер Факмикома» CD-модулем, но мы предлагаем не совсем обычную приставку. Мы основываемся на технологии Scanned Linear Array, позволяющей изготавливать стереоскопические устройства…

— Монохромные? — влез я.

Дрон-докладчик — никто, поэтому целому мне перебить его можно без последствий и обид. А еще у него пожизненный контракт, поэтому его за инициативность даже в случае отказа поощрят.

— Да, Одзава-сенсей. Полноцветный дисплей обойдется слишком дорого, поэтому придется ограничиться красным и черным цветами.

— Давайте проведем эксперимент — «слепим» демку по предложенной вами технологии, и вы с коллегами поиграете в нее, подвесив экран прямо на глаза — у вас ведь шлем! — пару часов в красно-черной гамме. В отличие от «Геймбоя» с нейтральной зелено-черной гаммой, приятной для глаз, красно-черные цвета глаза раздражают, а при долгом воздействии вызывают головную боль. Судебные иски неизбежны, поэтому придется лепить на коробку надпись «При длительном использовании могут возникнуть головные боли». Не знаю как вы, а я своим детям ни за что не стал бы покупать игрушку с таким предупреждением.

Ёкои-сенсей гордо приосанился от похвалы его детищу-«Геймбою». «Виртуал Бой» хотят поручить ему же, но энтузиазмом и не пахнет — мы с ним еще неделю назад созванивались, и я предупредил, что провал неминуем. Он это совещание и организовал — изначально меня планировали подключить исключительно в качестве рекламных мощностей.

— Красный дисплей — наиболее дешевый, кроме того, он дает больше оттенков черного, что позволяет добиться более захватывающего ощущения бесконечной глубины, — не особо уверенно парировал дрон.

— Но ведь вы предложили слоган «Погрузись в собственную частную вселенную». Вселенная из красного и черного — это, извините, гайдзинский Ад.

Повисла пауза.

— Что ж, немного подняв цену, мы могли бы перейти на черно-зеленый цвет…

— Если начать производство с 93 года, лучшее, что мы сможем предложить нашим клиентам — цена в районе двухсот долларов, — влез Ёкой-сенсей. — Это — с красным дисплеем.

Дрон поник — слишком дорого.

— Еще одно замечание, если можно, — влез я. — О какой «виртуальной реальности» может идти речь, если вы предлагаете управлять играми при помощи геймпада? Мой хороший друг и один из ценнейших сотрудников «Одзава Геймс» мистер Кармак разделяет ваш энтузиазм по переходу игр в полноценное трехмерное пространство, и я был бы очень благодарен, если бы вы ознакомились с его видением технологии виртуальной реальности.

Ямаути-сенсей благосклонно кивнул — любит он меня, высокодоходного такого.

Дрон сел на место, а к экрану вышел Джон. Поблагодарив за предоставленное слово и выразив уважение присутствующим (я гайдзинам консультанта по общению с японцами нанял, так что все умеют), и начал делиться «видением».

— Форм-фактор шлема является единственно верным решением до тех пор, пока мы не сможем уместить всю «начинку» во что-то более компактное. В идеале — интегрируемый в мозг нейрочип…

Я кашлянул в кулак.

— Но это будет неактуально еще долгие годы, — опомнился Кармак. — Так что без шлема мы не обойдемся. На наш с Одзавой-сенсеем взгляд, геймпад полностью убивает погружение в игровой мир, и максимум, что мы можем получить — это стереоэффект, который уже давно используется в кино и некоторых видеоиграх, в том числе и на «Famicom» прошлого поколения.

— Получается маркетинговая уловка для потребителя — она же банальное корпоративное враньё, недостойное «Нинтендо», — добавил я.

Президент «Нинтендо» пожевал губами, но осаживать нас не стал — у него с враньем никаких проблем нет, но Иоши пришел и научил так не делать.

— Именно так, — кивнул Джон. — В идеале нужна целая система датчиков захвата движений, которая будет отслеживать движения тела самого игрока, которые будет повторять игровой персонаж. Например, если я беру пистолет, я беру его пальцами, — Кармак изобразил «пистолет». — Со всеми причитающимися — могу вынуть обойму, передернуть затвор, убрать в кобуру и так далее. Кроме того, это позволяет, например, выстроить высокодинамичный геймплей: на меня бежит сильный враг, я начинаю убегать… — Кармак сымитировал «убегание». — И при этом могу обернуться прямо на ходу и пострелять в него. Так же можно переносить в виртуальную реальность самые обычные развлечения из реального мира — скалолазание, бокс, ритм-игры… Словом, пока мы не научим VR-консоль отслеживать перемещения тела игрока в реальном времени, мы обречены на провал. Теоретически, мы могли бы реализовать это в наше время, но потребуется специально оборудованная комната с чудовищно дорогим оборудованием.

— Спасибо, мистер Кармак, — поблагодарил его Ямаути-сенсей. — Ваши с Одзавой-сенсеем аргументы вполне убедительны, — переключил внимание на дрона. — Извините, Хидэки-сан, но ваш проект опередил время. Обещаю, когда наступит подходящий момент, именно вашей группе будет поручена разработка устройства, — встал, слегка поклонился. — Благодарю всех за усердный труд.

— Оригато газаимас! — отвесили все присутствующие поклон ответный.

Соломка успешно подстелена, можно отправлять Кармака на такси к вертолету — не ехать же такому ценному кадру на электричке! — и отправляться в Министерство иностранных дел, куда сегодня прибудут делегации всех азиатских стран, включая даже Северную Корею. Огромный зал для торжественных приемов, трибуна, в зале — раскосые и смуглые лица, в ушах у всех наушник для синхронного перевода.

— Добрый день, уважаемые гости! Сегодня мы собрали вас, чтобы предложить новый проект всеазиатского масштаба, призванный помочь нашим странам углубить культурное взаимодействие. На Западе существует песенный конкурс «Евровидение». Белый человек со свойственным ему снобизмом считает, что мы внимания недостойны. Что ж, нас это устраивает.

Зал, к моему удивлению, зааплодировал. Да что я такого за этот год наворотил, что на меня реагируют вот так? Азиатские драконы и тигры поднимают голову — пока совсем не высоко и с опаской, но историческая память о том, как накуролесили мои предки, отходит на второй план, и люди начинают понимать, кто враг истинный — мои исторические лекции даже в Китае и Корее показывали, а там лейтмотив: «Мы просто учились у англосаксов».

— Предлагаю вашему вниманию конкурс «Голоса Азии», наш, так сказать, ответ. Фонд «Хонда» и «Одзава групп» готовы целиком взять на себя расходы по организации первого конкурса. В отличие от «Евровидения», наш конкурс будет справедливее — победителей будет несколько, в номинациях «Академический вокал», «Лучшая этническая группа», «Лучший певец эстрадного жанра», «Лучшая певица эстрадного жанра» и «Лучшая группа». Да, уважаемый господин посол? — отреагировал я на поднятую руку китайского посла.

— И во всех этих номинациях, кроме «Этнической группы», у вас есть собственные артисты мирового уровня, Одзава-сан.

— Вы совершенно правы! — на китайском ответил я и из-за несовершенства навыков (сложный язык, блин, несмотря на все мои старания) перешел обратно на японский. — Я играю честно, поэтому на конкурс от Японии будет выставлен только Сергей Пенкин.

По залу прокатился возбужденный шепот — с такой кучей номинаций и малых аппетитах организаторов можно и поучаствовать!

— Безусловно, в этом случае возникает сложность — «Евровидение» у себя принимает страна-победитель предыдущего. Предлагаю поступить так — растянуть хронометраж конкурса на месяц, и проводить концерты в каждой номинации в свой день. Первый конкурс, само собой, пройдет в Японии, но в дальнейшем каждая страна-победитель будет проводить у себя ту часть конкурса, в которой победила в прошлом году. Приз за первое место — полмиллиона долларов, в этом году выплачивается полностью из наших средств, в дальнейшем придется «скидываться». Как инициаторы, мы готовы взять на себя оплату трети призового фонда на протяжении следующих десяти лет.

Откланявшись, оставил народ совещаться, и мы с Нанако поехали в «Шочику» — время торговать лицом в телевизоре для Советских граждан.

— Здравствуйте, Тадаси-сама! Простите, что заставили вас ждать, — поклонился я основателю и главе сети «Uniqlo».

— Что вы, Одзава-сенсей, ваше приглашение — честь для меня, и я только что пришел, — поклонился он в ответ. — Мы с огромной радостью поучаствуем в освоении воодушевляюще-пустынного рынка СССР.

«Юникло» в эти времена компания небольшая, но стабильно развивающаяся, я такие люблю — договориться легче — вот и попросил Гоки-сана подготовить бизнес-план по оккупации СССР нашими шмотками.

Дверь гримерки распахнулась, и оттуда, весело щебеча, вышли девушки-модели в шмотках, которые будут продавать на бывшей родине. Из гримерки напротив — мальчики. Раскланялись и пошли в оборудованный подиумом кусок павильона. Запрыгнул на возвышение, протянул руку Тадаси-сенсею (он пожилой, поэтому не лишнее), втянул его и взял микрофон.

— Мотор! Здравствуйте, уважаемые граждане Советского союза! Мы с вами давно не виделись, но это не значит, что ничего интересного не происходит. Позвольте представить вам Тадаси Ямагути, президента розничной сети магазинов повседневной одежды.

— Коничива!

— Тадаси-сенсей, поделитесь со своими новыми клиентами подробностями?

— Безусловно! Месяц назад мы получили от «Одзава групп» предложение открыть наши магазины на территории СССР. Предложенная стратегия развития вызвала у нас настоящий восторг. Мы гордимся своей одеждой, и будем счастливы, если она вам понравится, — поклонился он камере.

— Уже через месяц мы открываем магазины в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Владивостоке, Тбилиси, Новосибирске и Симферополе. Если вы сочтете нашу одежду достойной, со временем мы расширим сеть и на другие города. Простите, у вас очень большая страна, — поклон. — Но перейдем уже к самому интересному — непосредственно к нарядам! Продемонстрировать первую линейку нам помогут сотрудники модельного агентства «Блеск!». Прошу вас!

Мы с Тадаси-сенсеем сошли с подиума, свет приглушили, включились прожектора и музыка, и модели в течение получаса показывали изголодавшимся по шмоткам советским гражданам нашу продукцию. Успех неминуем!

Попрощался с будущим шмоточным магнатом и отправился в студию собственную — оправдываться.

— Мы получаем удручающе много писем с обвинениями. Позвольте зачитать часть одного из таких. Имя отправителя, разумеется, мы оглашать не станем — каждый волен говорить и писать то, что считает нужным, если это не противоречит действующему законодательству, — достав из ящика стола конверт, вынул двойной тетрадный листочек. — «Прикрываясь красивыми словами, японцы колонизируют СССР с попустительства предателей и марионеток из Кремля. Наши соотечественники подвергаются чудовищной эксплуатации…», — прервавшись, грустно вздохнул. — Что ж, суть ясна. Это… — Нанако нажала кнопочку. — Диаграмма с доходами и расходами наших советских предприятий, — взяв указку, начал объяснять. — Здесь не учитываются расходы на поддержание инфраструктуры и адаптацию контента для канала «Хонда+», потому что это мой личный подарок советским ровесникам и оплачивается буквально с личного банковского счета нашей семьи. То бишь — из моего кармана. Колонизирую вас себе в убыток, вот насколько я идиот. Но вернемся сюда. Как можно увидеть, на стабильную прибыль мы вышли спустя полгода после запуска предприятий — благодаря трикотажу и «Тамагочи». Доходы, ушедшие в Японию — сорок три тысячи долларов. Мы работаем на перспективу, и в дальнейшем они безусловно будут расти. При этом в Советский филиал «Фонда Хонда» ушло триста тысяч. Эти деньги тратятся исключительно на благие дела внутри вашей страны — еженедельные отчеты тому подтверждение. Тысячи советских детей получают лечение, медикаменты, путевки в санатории в теплые страны. В сотни школ поступило новое оборудование, равно как и в больницы в райцентрах. Если это «колонизация», тогда я урожденный славянин!

Вернулся за стол.

— А теперь об «эксплуатации». Сейчас мы покажем вам три десятка небольших интервью с работниками наших предприятий на территории СССР.

«Меня зовут Наталья, я — швея высшего разряда. Получив приглашение устроиться на фабрику по пошиву игрушек-покемонов, я сомневалась, но потом решилась. И знаете, с тех пор ни разу не пожалела! У нас здесь полностью соблюдают трудовое законодательство СССР, а половину заработной платы мы получаем в йенах, на которые при помощи каталогов можем покупать заграничные товары. А еще при каждом предприятии строятся жилые дома, в которых работникам предоставляются бесплатные квартиры. Доработаешь до пенсии — квартира остается насовсем, хоть детям оставляй, хоть продавай. Знаете, товарищи, эксплуатироваться вот так я только рада!»

Эпилог

Что такое княжество Монако? Потешный клочок земли на берегу Средиземного моря, славный казино и гонками Формулы 1. А что такое Монако для нашей многоуважаемой принцессы? Без пяти минут единственный шанс жениться не морганатическим браком.

Да, нынешний правитель Ренье Луи Анри Максенс Бертран Гримальди не король, а князь, однако это не мешает ему быть потомком древней (по жалким европейским меркам — древнее нашей династии все равно никого нет) и со всех сторон уважаемой династии. Увы, в современном мире их осталось не так много, и наши придворные чинуши, немного обдумав отпущенные во время ужина в Императорском дворце завуалированные батины намеки, решили слепить вот такой брак.

За наследника престола князя Альбера Александра Луи Пьера Гримальди, сына правящего князя Монако, краснеть не приходится: высокий, подтянутый, представительный, с умными глазами, живой мимикой и полностью соответствующими родословной воспитанием и осанкой — готовились, видеозаписи с ним смотрели. Достаточно молод — 32 года, и, что гораздо более ценно, не женат.

Японское сейчас в моде, как никогда: отовсюду звучит наша музыка, везде крутят фильмы, рейтинги «Хонда+» показывают какие-то прямо пугающие цифры, а князь Ренье — папа Альберта — прямо-таки бьет копытом от такой возможности: ему поди тоже не сильно-то приятно за простолюдинку кровиночку выдавать. А так — комар носа не подточит. Ну будет наследник немножко узкоглазенький — так это и хорошо, пусть все смотрят какие они не нацисты, а сам «дефект» через два-три поколения практически смоется менее эксцентричными браками. А еще Монако это тупо выгодно — Япония так-то в эти годы вторая экономика после США, а японские богачи славятся на весь мир своим умением впадать в азарт и спускать миллионы за игорным столом. Да, будем строить собственное казино — как положено, с блекджеком и шлюхами. Логика проста — патриотичный японец с гораздо большей охотой будет просаживать бабло в стране, где в правящем доме есть кусочек обожаемого Императора, а не в вонючем гайдзинском Вегасе.

Но об этом я принцессе рассказывать не стану — больно уж потешно волновалась перед «смотринами». Милаха! А еще позади осталось три дня адовой муштры — едем в составе оформленной по всем правилам делегации. Дипломатический ритуал — штука сложная, а монархически-свадебный — сложная втройне. Расписанный поминутно трехдневный визит прошел без сучка и задоринки, но вымотал донельзя. Помолвка успешно заключена, первый камень «Tokio Palace» заложен, молодые вроде довольны — во время попойки на гораздо менее формальном афтерпати вечером дня второго я ловко влез княжичу в голову прошептанной на ухо фразой «Ваше высочество, а вы знали, что японки — очень узенькие?». Альберту пошлятина понравилось, и на принцессу он начал смотреть совсем другим взглядом.

* * *

Глядя на карту мира, занимающую целую стену моего кабинета в штаб-квартире «Одзава групп» (все еще в Уцуномии, новое здание на плавучем острове еще не готово), я любовался собственноручно выстроенной за два года бизнес-империей. Больше всего флажков — в Японии и США. Меньше — в Южной Америке, Канаде, Австралии, Индии, Кореях и СССР. Кое-что есть и в Африке, и со временем станет больше. Но мы уже есть везде — это ли не повод для гордости?

С улыбкой покивав такому молодцу-себе, вышел из кабинета, попрощался со встреченными по пути сотрудниками, под теплым мартовским солнышком (+5) прошелся до парковки и забрался в лимузин, который повез меня в кои-то веки в школу. Сегодня — последний день моего второго года обучения в Йохоку. Да, я там бываю все реже, однако легкая печаль в преддверии выпуска через год присутствует. Жизнь вообще скоро станет гораздо сложнее, но в счастливое будущее я верю. Обязан верить.

По пути вспоминал «Грэмми», откуда я и мои музыканты вернулись с целым мешком статуэток, тупо «порвав» конкурентов. А как иначе? А вот с «Оскаром» получилось похуже — три статуэтки: одна — Елене Николаевне Гоголевой, вторая — мне, за лучшую песню, и третья — Милляру. За женскую и мужскую роль соответственно. Программа-минимум этого киногода выполнена, и я совсем не обижен, что «Чамскраббера» только номинировали везде, где только можно, но статуэтки не дали. Да серьезно не обижен — где я, и где «Танцующий с волками»? Фигня, в девяносто первом пойдут «козыри», и статуэток мы нахапаем как надо — там конкуренции сильно меньше.

Девять десятых семпаев прямо с выпускной церемонии отправится учиться куда нам надо по целевому набору «Одзава Групп» и «Хонды», так же, как и немалая часть выпускников других школ. Взращиваем кадры, так сказать. Теперь можно домой — отмечать завершение учебного года в кругу друзей.

Я разжег гриль, девушки перетаскали из холодильника газировку, настрогали салаты, все вместе нанизали заранее замаринованное мясо на шампуры, а Кейташи тем временем пытался растопить печку в бане. Заметив, что дым из трубы так и не показывается, пошел помогать.

Блондин с красным от ощущения собственной никчемности лицом старался зажечь зажигалкой огромное полено.

— Да ты вообще к жизни не приспособленный! — приложил его я.

— Пошел ты вместе со своими сырыми дровами! — подскочил на ноги блондин и отдал мне «Зиппу». — Спорим у тебя тоже не получится?

— Бака что ли? — хохотнул я. — Так — конечно не получится! И не злись, давай вместе.

— Вечно ты всех поучаешь, — вздохнул Кейташи и неожиданно улыбнулся. — И всегда оказываешься раздражающе-прав! Что нужно делать?

Вручил другу топор, он настрогал щепочек, и печка успешно активировалась.

— Когда мы в следующий раз пойдем в поход, я покажу Кохэку свои навыки! — возрадовался Кейташи.

Вернулись к девочкам, которые жарили мясо.

— Остался всего год, да? — взгрустнула Кохэку.

— Мы все равно не расстанемся, — утешила ее Нанако.

— Это все равно немножко другое, — поддержал подругу Кейташи. — Со школой заканчивается юность, и нам всем придется стать гораздо серьезнее, чем сейчас.

— Втирай эту чушь кому-нибудь другому, бака! — показала ему язык Кохэку.

— Я думаю, мы все многому научились за эти два года, — предложила компромисс Хэруки. — И уже совсем не те, что были раньше.

— Ты права, — улыбнулась ей Кохэку. — Меня теперь ничем не проймешь, и я намерена прожить долгую счастливую жизнь, не надеясь на мифические будущие бейсбольные деньги Кейташи.

— Ты совсем в меня не веришь, — вздохнул он и зарядился энтузиазмом. — Но я всем покажу, чего стою!

— Только не перестарайся, как на прошлом турнире, ладно? — ласково попросила его Кохэку и приникла к плечу, продемонстрировав дере-сторону.

— А я — совсем не изменилась, — грустно вздохнула Нанако.

— Зато выросла в профессиональном плане, — успокоил ее я. — Без тебя я бы охренел все это разгребать.

— Спасибо, что заботишься об Иоши! — улыбнулась секретарю Хэруки.

— Угу! — покраснев щечками, со счастливой улыбкой кивнула сталкерша.

К воротам подъехал семейный «Аккорд» в сопровождении машины с охраной, и оттуда выбрались мама, папа и Чико — возили сестренку выбирать подарки за великолепную успеваемость и в этом году.

— Вот и мы! — высунув мордашку из-за огромного плюшевого льва, возвестила она.

Друзья раскланялись со взрослыми, и они ушли в дом, деликатно оставив нас одних. С Чико — ей все всегда рады, хороший ребенок же.

— Через год я тоже пойду в старшую школу, — мечтательно вздохнула она.

— И будешь загибаться от количества домашки, — выдала ей ложку дёгтя Кохэку, положив голову на ладони и уперев локти в стол. — А в следующем году, перед экзаменами, нам станет совсем невыносимо.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Кейташи. — Твои оценки благодаря занятиям со мной улучшились, и дальше будут только лучше!

— Мысль о том, что ты умнее меня, невыносима еще больше! — схватив голову блондина подмышку, она начала тереть макушку кулаком. Отпустив, смущенно поблагодарила. — Спасибо тебе.

— Я перед тобой страшно виноват, — виновато улыбнулся блондин. — И буду стараться загладить свою вину до конца жизни!

— Глядя на вас, я не очень-то хочу заводить себе парня, — буркнула Нанако, посмотрела на вкладывающую мне в рот кусочек огурца Хэруки и задумчиво добавила. — Впрочем, бывает и такое, верно?

— Когда я кормлю Хиро-куна, он так смешно краснеет! — хихикнула сестренка.

— Иоши сначала тоже все время краснел, — поделилась инсайдом Хэруки.

— Я вообще поначалу от всего краснел, — подтвердил я. — Пока не смирил эмоции железной волей!

— Братик такой крутой!

Усадив Кейташи с Кохэку в лимузин — довезут прямо до фермы, куда блондин переселился с концами — проводил Хэруки пешком и задумчиво посмотрел на последний невыкупленный нами и нашими близкими дом — как раз рядышком с Аоки. Решено — стадия «Проклятия» пройдена, съезжаемся! Проделаем калитку в заборе, будет Хэруки к любимому дедушке ходить сколько захочет.

Вернувшись домой, поговорил о переезде с мамой, папой и сестренкой, был понят правильно и пошел к себе. Подобрав пульт, включил телек и принялся слушать новости, параллельно начав упаковывать нажитое за два долгих и таких восхитительно-интересных года добро.

«…В автомобильной аварии погиб миллионер Джордж Сорос…»

Выронив из рук штаны, рысью бросился к телеку. Ух, месиво — лимузин старой рептилии, которой я боялся до дрожи в кишках, долго и болезненно летел в пропасть, пробив ограждение. Гористо у пиндосов в некоторых местах. Тимоха, как же ты хорош!!!

Вырубив телек, подошел к окно и хищно оскалился на заходящее за крыши домов солнце: пролог пройден!

Конец 10 тома.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Моя анимежизнь 10: Генезис

Content

Моя анимежизнь 10: Генезис

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Nota bene