Девять смертных грехов. Часть третья

Пролог

Спасибо, читатели, что вместе с нами перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Мы очень рады! Довести книгу до конца без вас мы бы никогда не смогли. Спасибо за поддержку, за то, что позволяете заниматься любимым делом. С пользой для всех нас))) Покупка электронной книги — это ваш вклад в наше творчество.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то ждем вас на портале Автортудей.

https://author.today/work/series/30417

Ранее…

Если вы не читали вторую часть, осторожно, спойлеры!

Мануэль уже не обычный оруженосец, он ученик королевской Примеры по прозвищу Счастливчик. У него есть сердце короля-лича, есть роза Трастамара и лилия Капетингов, а еще обещание пятой принцессы Астурийской вернуть его меч из серии смертных грехов, когда он откроет свой грааль.

Учеба Мануэля начинается с вторжения гулей. Красная Баронесса и кто-то неизвестный используют отъезд директора, чтобы отгородить корпус первокурсников и устроить на них охоту. Ману чудом выживает, но зато учится сражаться с нежитью, открывает проход в башню Карла Великого и сталкивается с Тамарой Астарсис. Гостья из империи выгуливала доставшийся ей меч похоти, вручив его Ане, которая с головой окунулась в его развращающую силу.

Ману сразился с Тамарой, душа против души, внутри меча похоти. Сначала они пытались убить друг друга, но не смогли справиться достаточно быстро. Тогда меч решил сам атаковать их, чтобы остался только один владелец. Ману с Тамарой поцеловались и слились воедино, чтобы выжить.

Тамара ушла, вторжение закончилось, началась обычная учеба. Правда, героем, защитившим Примеру, почему-то объявили Ану, а не Счастливчика. Они с друзьями подозревают влияние профессора Седоньи, но это только догадки. А тем временем начинаются тренировки. Первым курсом занимаются два странника — Артуро Ортега и Алисия Морган. Ману и Алисия несколько раз сталкиваются в тренировочных схватках, и каждый раз между ними словно проскальзывает искра. В плохом смысле слова. Девушка не замечает этого, Ману думает, что это может быть как-то связано с историей гранд-пирата.

Во время учебы Ману помогает раненым первокурсникам, и вокруг него начинает формироваться новый отряд. Отряд, который на самом деле ему предан. Сестры Монтегю, Пустышка и Монашка, виконт Фонтес, он же Чистюля, граф Веларес, он же Торопыга. Через какое-то время в команду Ману вернутся поверившие в него Карлос Асторга (Белый Шарик) и Мария Ортега (Живодерка).

На одной из тренировочных охот Ману сталкивается еще с парой гостей с востока. Сана Коэн и ее учитель. Парень сражается с ними, чудом выживает, научившись видеть и разрушать связь второй формы с телом. Или наоборот… Так в бою он сумел усилить связь Саны с ее внутренней четыреххвостой лисицей, та пришла в бешенство, и Ману смог отступить, заодно подсмотрев один из ее приемов. Когда он вернется, девушки уже не будет на месте, так как они с учителем решили, что должны вернуться и рассказать роду о человеке, который умеет разрушать связь с духом лисы. Они верят, что эта сила поможет их народу обрести свободу от империи.

Ману возвращается вместе с телом убитого чужаками странника. Ночью он вместе с Монашкой прокрадывается в морг, заметив, что душа погибшего еще жива. Сердце короля-лича показывает, как сразиться с ней и заключить договор. Душа странника пытается убить Ману, но проигрывает, а парень получает все ее знания о первой технике Примеры, дожде тысячи мечей, и дар алхимика. Слабый, но вместе с умением видеть души он открывает перед парнем интересные возможности.

Тренировки продолжаются. Морган учит отряд Ману урезанной технике дождя тысячи мечей, но они потом занимаются и сами, отрабатывая ее полную версию. Морган недовольна слабым интересом к ее урокам и решает проучить главного героя, устроив его отряд на армейские игры. По плану девушки ученики должны провалиться, но Ману не только выигрывает соревнование на глазах генерала де Наварра, но еще и зарабатывает на ставках миллион золотых.

В процессе он знакомится с лейтенантом Мартиной Седоньей и сталкивается в бою с ее второй формой кракена. Девушка поддается влиянию крови, начинает сходить с ума, но Ману останавливает ее, используя сначала прием, которым разрушал души нежити, а потом и образ меча похоти, который остался у него после странной стычки с Тамарой Астарсис. После победы генерал де Наварра награждает учеников Примеры, пообещав им сутки тренировок с его дочерью, второй принцессой Астурийской.

Ману и остальные возвращаются в Примеру, продолжается обучение, Морган начинает лучше относиться к ним и разрешает участие в открытом дне. Это день, когда ученики сами могут выбрать, где и как заниматься. Ману решает использовать свой дар алхимика, чтобы самому создать ключ от одной из закрытых зон Примеры — ущелья скверны или руин старой гавани. У него получается, и перед входом в ущелье он сталкивается с другими отрядами.

Именно тогда Карлос Асторга первым приносит ему клятву оруженосца, а потом ее повторяет Монашка. Девушка давно пребывает под впечатлением от силы Ману, особенно после того, как во время одной из тренировок почувствовала в его мече силу голубой лилии Капетингов. Учитывая, что ее род сам ведет историю от бывшей королевской семьи франков, это тем более для нее важно. Вслед за ними успевает принести клятву виконт де Фонтес, а потом Ману останавливает процесс. Он чувствует, и сердце подсказывает, что так и есть — сейчас его душа не выдержит слишком много последователей.

В ущелье скверны Ману использует духовное зрение, чтобы найти тайные тропы, и уводит свой отряд как можно глубже в поисках самых ценных сокровищ и секретов этого места. В самой дали они встречают две сражающиеся армии. Войско тварей скверны и войско нежити, которое каким-то образом смогло пробиться сюда из башни Карла Великого. В саму же башню нежить ради эксперимента подсадили король и директор Примеры.

Ману видит проход в башню и решает отступить, но в этот момент на них нападает стая мертвых гончих. Мария, которая следила за парнем, раскрывает себя, чтобы предупредить его, а Ману спасает ей жизнь, когда одна из гончих пытается разорвать девушку. Они отступают и попадают в еще одну ловушку. На этот раз на них нападают идальго из отряда Аны. Они скидывают бочки скверны, но Ману и остальные взрывают их вдали от себя. Вот только остановка все равно становится ошибкой.

Как оказалось, под землей их преследовал отряд офицера скверны Каркаданна. Воспользовавшись моментом, он устраивает еще один взрыв, и все ученики падают ему прямо в руки. Он готов всех убить, но Ману показывает свой дар алхимика, и офицер решает использовать идальго в своих интересах. Шесть месяцев он обучает парня созданию источников и ключей, а потом вместе с другими офицерами приводит к котлу, где течет кровь семи офицеров скверны. Ману должен разрушить связь и освободить офицеров, в ответ получив свободу для себя и своих людей.

Но молодой идальго не хочет выпускать зло наружу. Он использует полученные знания, чтобы выпустить кровь из котла и отгородить с ее помощью себя и других пленников. После этого он уже спокойно создает ключ и выход из ущелья. Ману выкидывает через него других пленников, а потом сбегает сам. Заодно он создает личный источник из котла скверны и заключает сделку с офицерами, что те его не выдадут… И снова тренировки.

Наступает зима, Ману доводит уровень своей чистоты до кватро-идальго и решает, что пора им проверить свои силы в башне Карла Великого. Прямо перед входом к ним неожиданно присоединяется Луиса де Наварра. Все думают, что это обещанная генералом тренировка, но на самом деле это вторая принцесса Изабелла приняла облик сестры, чтобы выполнить задание таинственного учителя. Проникнуть в башню и собрать там кровь из источников, которые служат отражением котла скверны из ущелья.

Ману сразу догадывается, что перед ним не Луиса, но видит знак принцессы Астурийской и не спешит рассказывать об этом. Они идут в башню, где бродят твари скверны и лежат трупы нежити. Это король и директор недавно тут зачистили тех, кого сами же и выпустили — эксперимент подошел к концу. Ману находит труп ревенанта, чувствует остаток его души и сражается с ней. Битва длится почти сутки, но парень побеждает и получает одну из способностей мертвого рыцаря. Плащ ревенанта позволяет чувствовать влияние чистоты и скверны, и благодаря ему Ману может лучше прятаться.

Так он догоняет свой отряд. За сутки под руководством принцессы и под допингом от ее чистоты они стали намного сильнее, но и вымотались. Видно, что еще немного, и ученики начнут выгорать, навсегда лишаясь сил. Ману раскрывается перед Изабеллой и предлагает сделку. Он сам проводит ее к главному источнику башни — благодаря дару алхимика это совсем не сложно — а она оставит его друзей, все найденные камни и, главное, поможет парню разобраться с недавно появившимся черным человеком, который ищет его в столице.

Изабелла соглашается, Ману проводит ее к источнику, и девушка собирает половину воды из него в специальный флакон. Она считает, что это огромная добыча и учитель будет доволен. Ману считает, что этот источник силен, но не идет ни в какое сравнение с котлом скверны, который копил силу сотни лет и точную копию которого сделал сам идальго — с той самой редкой, выдержанной смесью крови. Изабелла дает Ману совет и уходит, парень остается. Он чувствует на дне источника силу меча жадности, но ему хватает сил ее побороть.

Ману возвращается к своим. Использует алхимию, чтобы создать зелья восстановления и заодно добавляет капли королевских цветов в меч Фонтеса. Потом он так же поступит и с Карлосом, когда еще раз убедится в серьезности его намерений. Придя в себя, отряд решает продолжить исследования башни, но через три дня их находит профессор Седонья и вытаскивает наружу.

Ману приводят к директору и просят отчислить, вместо этого директор узнает про дар парня и приказывает самой Седонье взять его вторым учеником. И снова тренировки. На этот раз совсем немного, потому что Ману ждет встреча с Изабеллой и черным человеком. Ману тайно приглашает туда еще и Луису. И в итоге нас ждет сражение двух принцесс и седьмой великой тени братства спящего. Чтобы победить, Ману создает артефакт, способный выдержать десять секунд активации меча скверны, а потом разрушает рану, нанесенную тени мечом гордыни.

Ману просит добить врага, но Изабелла как тайный член братства отказывается, а Луисе не хватает сил. Седьмая тень выживает и заодно рассказывает Фонтесу, что это Ману убил его брата. Того самого десятника, который преследовал парня в Валентии. Фонтес поражен до глубины души, седьмая тень предлагает ему стать учеником. Виконт соглашается, они исчезают.

Ману возвращается в Примеру, где его ждет разговор с директором. Карл Арагонский отвечает на вопросы парня и рассказывает, откуда у седьмой тени взялась копия меча жадности, которая висит в его кабинете. Также он рассказывает про Небесную кузню, остров, где раз в десять лет собираются алхимики всего мира и куда летом отправят главного героя. И о практике в армии… В этот момент становится известно о начале войны.

Триумвират из трех повелителей нежити (гулей, воющих ведьм и ревенантов) создал проклятый союз и напал сразу на ишпани и франков. Отряд первокурсников в рамках соглашения короля и директора Примеры отправляется, чтобы присоединиться к армии, но по дороге их перехватывает крупный отряд нежити. Очень крупный, очень сильный, и они тут точно не случайно.

Сейчас…

— Будем сражаться! — я положил руку на меч и первым побежал вперед.

Когда я осматривал окрестности с высоты птичьего полета, заметил примерно на полпути между нами и Гвадианой, через которую как раз переправлялась нежить, хороший лес. Чистый, с огромными деревьями, которые идеально подойдут для маневра. Главное, успеть туда раньше наших противников и закрепиться.

— Что-то свистит, — Белый догнал меня и закрутил головой, пытаясь понять, где враг.

— Сверху! Всю чистоту в щиты! — закричал де Медина, первым заметивший опасность.

Я тоже вскинул голову и сразу же понял, что никакая защита тут не поможет. Ревенант — а больше было просто некому — вырвал целый кусок скалы и запустил прямо в нас. Вороны ему, что ли, подсказали, куда бросать… Впрочем, какая разница — главное, что сейчас несколько тонн камня летят нам прямо навстречу.

— Не слушать Первого! Все в стороны! — рявкнул я.

Несмотря на указание директора, половина учеников предпочла выбрать приказ де Медины, а не мой. Так сильно верят в себя или в него?

— Ты видишь в этом булыжнике души или чистоту? — в голове раздался совершенно спокойный голос сердца короля-лича.

— Нет, это просто скала. Никакие хитрости тут не помогут, только голая сила.

— Голая сила? Как с боем на мечах? Тогда считай!

— Камень упадет с недолетом, — я собрался и оценил траекторию. Место касания поверхности, ударная волна, несколько подскоков. — Потом со всей набранной инерцией и вырванными деревьями пронесется по нам.

— Слабое место… — продолжило сердце. Его холодный голос помогал отрешиться от всего и сосредоточиться только на деле.

— Момент падения…

Никогда не отбивал куски скалы размером с гору, но, как сказало сердце, разве это так уж сильно отличается от боя на мечах? А я знаю, когда проще всего подправить любой удар, каким бы сильным он ни был. Момент, когда твоя сталь сталкивается с чужой, когда изначальное направление приложенной силы меняется на любое другое.

— И последний вопрос, — сердце еще не закончило. — Ты уверен, что хочешь рискнуть ради них?

— Не ради них. Этот камень, этот ревенант — разве это не вызов, не проверка нашей с тобой силы?

Сердце не ответило, и я рванул вперед, на ходу обращаясь в ворона — поток ветра от приближающегося камня чуть не откинул меня в сторону, но чистота удержала. Я обернулся обратно в человека, выхватил меч и вонзил его в скалу прямо в момент касания земли. Клинки дождя тысячи мечей сорвались вперед, усиливая мой выпад. Камень ударил навстречу, продолжая свой бег, и меня просто откинуло в сторону.

Не получилось. Мошка попыталась остановить колесо телеги и не смогла — наверно, так это выглядело со стороны. Меня отбросило в сторону. Булыжник полетел дальше — к тем, кто остался на месте. Де Медина что-то кричал, приказывал перенаправить полет камня в сторону, но и он недооценил его вес. Я слышал, как один за другим лопнули все щиты, как на мгновение вспыхнуло золотисто-серое пламя, пытаясь сдержать снаряд ревенанта любой ценой…

Время будто на мгновение замерло, но я видел, как огромный, словно дом, кусок скалы медленно опускается. Кто-то бросился бежать, но было видно, что не успеет. И тут из леса у нас за спиной выскочили два странника в желтых одеждах. Один прямо в прыжке обернулся огромной трехметровой коровой… Нет! Его тело было покрыто не шерстью, а чешуей, а глаза полыхнули потусторонним красным пламенем. Второй формой странника оказалась горгона — она врезалась в камень всем своим огромным телом и отшвырнула его прочь.

— У гигантских вторых форм есть преимущество по сравнению с мелочью вроде тебя, — задумчиво заметило сердце. — Они могут использовать массу.

— Зато я быстрее и незаметнее! — ответил я, поднимаясь на ноги.

Еще ничего не было кончено. Первый удар мы отбили, но в воздухе было слышно уже новый камень. Я взмыл вверх — и верно. Ревенант не собирался останавливаться, а гули и воющие ведьмы, пользуясь тем, что мы замерли на месте, расходились в стороны, чтобы взять нас в клещи. Кажется, о плане дать бой на своих условиях и удивить можно забыть. Нежить сделала это первой.

— Мануэль де Луна! — странник сменил форму с горгоны на человека и позвал меня. — Директор отправил нас присмотреть за вами в пути, но этот враг вам не по зубам.

— А вам? — я подлетел и тоже обернулся рядом с незнакомцем. — Если что, там еще один.

С земли второй обломок горы, летящий к нам, казался медленным и величественным. Но это только обман зрения. Странник тоже поднял голову и невольно потер плечо — даже во второй форме ему пришлось непросто.

— У нас есть приказ в случае опасности, с которой вам не справиться, сопроводить вас до седьмого вспомогательного лагеря второй армии. Вместе с генералом Ордоньей мы уже сможем остановить этот отряд.

— Я видела карту, до седьмого лагеря часов десять, и это если бежать! — крикнула отскочившая подальше от всех Ана. — Мы никогда не успеем до них дойти!

— Мы должны, — просто пожал плечами желтый странник. — Определенно, эту нежить послали за вами. Пока вы вместе, они тоже будет держаться рядом. Нет — и вся эта толпа разбредется по округе, десятки деревень и даже городов окажутся под ударом.

— Не думаю, что, когда нас вырежут, кому-то станет легче, — Ана не сдавалась.

Странник ничего не ответил. Он снова принял вторую форму и врезал по второму булыжнику прямо в момент приземления. Мой прием, но в отличие от меня огромной горгоне хватило силы и массы, чтобы разбить камень.

— Хорошо придумал, де Луна, — странник вернулся. У него была рассечена щека, но он довольно улыбался. — Так что, вы будете выполнять приказ?

Он обвел нас взглядом.

— Как вас зовут? — спросил я в ответ.

— Раньше меня звали Илия Наджера, — старший странник протянул мне руку, пожал, а потом указал на своего молчаливого спутника. — А это Мигель Вильена. Этого достаточно?

— Да, — кивнул я. — Мы выполним приказ.

В воздухе показался новый камень, но я не обращал на него внимание. Мы больше не сражаемся, мы отступаем. Возник соблазн отдать приказ разбиться на привычные отряды, чтобы каждый был только за себя, но… Это была бы слабость, трусость принять на себя роль командира, которую мне доверили.

— Хочешь использовать построение, которому научился у второй принцессы Астурийской, — поняло сердце.

— Другого выбора нет, — кивнул я.

— Нам туда, — уже вслух я указал направление, немного южнее от нужной нам цели.

Наджера заметил это, но вместо того, чтобы подсказать, решил промолчать. Похоже, странники слишком привыкли учить, чтобы отказаться от этой привычки даже в такой серьезной ситуации. Мы ускорились, и грохот упавшей каменной глыбы остался позади.

— Новый бросок, он кинул его сильнее, хочет все разнести прямо перед нами, — Торопыга следил за небом.

— Левее, — я еще больше отклонился от нужного маршрута.

— Ты же раньше говорил, что с той стороны нас обходят ведьмы! — первым догадался де Медина. Он оставил своих и перебрался поближе ко мне, чтобы ничего не пропустить.

— Они нас и прикроют! — ответил я.

Следующие десять минут мы понемногу смещались в сторону, уходя из-под громыхающих позади камней. Один раз ревенант удачно закинул на упреждение, но нас снова прикрыли странники. А потом обстрел прекратился. Я закладывал два варианта. Что ревенант продолжит и заодно зацепит часть заходящих на нас ведьм. И что остановится, как в итоге и случилось.

— Впереди враги, — предупредил я на ходу. — Готовимся к бою. Нам нужно прорваться как можно быстрее, чтобы остальные не навалились с тыла.

— Может быть, опять обернешься вороном и посмотришь, чего точно нам ждать? — предложила Паула. До этого она держалась в тени, но тут не выдержала и бросила на меня пронзающий взгляд.

— Не получится, — я покачал головой и указал на кружащие над нами стаи. Сотни мертвых посланников Ночной сестры; уверен, стоит мне взлететь повыше, и вся эта орда сразу же ринется на меня.

— Может быть, пустим вперед странников? — предложил де Медина.

— У меня будет к ним другая просьба, — я посмотрел на Илию. — Вы сможете прикрыть нас со спины? С ведьмами мы справимся и сами, а вот если ревенант продолжит обстрел, а мы не заметим — это может стоить слишком дорого.

— Сделаем, — просто ответил странник.

— Тогда работаем! — я ускорился, вырываясь вперед.

Вокруг меня начали собираться идальго из моего отряда. Справа Монашка, слева Белый, чуть дальше Живодерка, Пустышка, Торопыга и Хомяк, а потом и все остальные. Я выпустил чистоту. На моем уровне кватро-идальго сейчас я мог раскинуть ее почти на тридцать метров в каждую сторону, но я не спешил. Сначала те, кто рядом — я помог нам почувствовать друг друга, словно мы одно целое.

Когда эффект закрепился, я принялся расширять чистоту, захватывая все больше идальго. Тех из моего отряда, кто уже знал, что делать, и старался помогать. Идальго Изака, Паулы и де Медины, кто ничего не понимал, но хотя бы не мешал… Было сложно, но я смог тоже включить их в единый контур отряда.

— Кровь течет, — осторожно заметила Монашка.

— Да, все-таки я не принцесса, — я вытер нос.

Сложнее всего было с отрядом Аны. С одной стороны, они хотели выжить, но, с другой, каждый из них на уровне инстинктов противился необходимости признать мое лидерство. Будь тут только они, ничего бы у меня не вышло, вот только после уже собранного отряда было проще. Я справился, чистота накрыла всех — вовремя. Впереди как раз показались первые воющие ведьмы.

Призрачные духи, которые используют силы смерти, чтобы спрятать свое тело в мире мертвых. Внешне они напоминали болотных духов, но тому, кто бы их спутал, ошибка могла стоить жизни. Духи работали скверной, ведьмы выли, но совсем не голос был их главным оружием. Хоть ритуал, создавший ведьм, и давал им призрачные тела, в нужный момент они легко могли выхватить самый настоящий клинок и пронзить врага.

Это рассказывали нам на уроках в Примере…

— Стена чистоты, — я отдал первый приказ, и повисшее в воздухе марево на мгновение разделило нас с врагами. Самое то, чтобы жажда живой плоти взяла верх над разумом.

А вот этот маленький секрет мне рассказало уже сердце короля-лича. Впрочем, я и сам успел узнать, что и нежить, и твари скверны совсем не умеют сдерживать свои желания. Возможно, это одна из черт, которая отличает их от людей.

— Бей! — я отдал новую команду, как только почувствовал колебания чистоты.

Ведьмы выхватили свои мечи, и в тот же миг все идальго первой линии ударили сами, воспользовавшись мгновениями уязвимости, когда ведьмы на время снова стали частью нашего мира. Пропусти мы этот момент, и могли бы застрять тут надолго, а так почти две трети вражеского строя разом сдулись и осыпались на землю рваным пеплом.

— Не добиваем! Прорываемся! — новый приказ.

Крики помогали мне направить наше маленькое войско в нужную сторону, но помимо них приходилось работать еще и на другом уровне. Пропускать через себя чистоту каждого идальго, помогая и направляя. Сколько ударов секунду назад я не дал ведьмам отвести в сторону, сколько тел могло не остаться у нас за спиной. Закружилась голова…

— Я помогу, — Монашка подставила плечо, и с десяток шагов я пробежал, опираясь на нее, пока не пришел в себя.

Позади что-то грохнуло, мимо пролетели разбитые на части осколки огромного камня. Как я и думал, ревенант воспользовался стычкой, чтобы размазать нас. И плевать ему было на потери среди ведьм — кто считает трупы? К счастью, странники справились. Илия пробежал мимо, на ходу опустошая красный флакон с целебным зельем.

— Аха-ха! — рядом хохотал от накрывшего его адреналина Белый.

Я уже отпустил чистоту и не мог так же точно, как еще недавно, чувствовать отряд, но даже без этого было понятно: сейчас всех трясет от осознания того, что мы смогли. Пусть на время, но оторвались от неожиданно навалившегося отряда врага. И как оторвались! Получили всего с десяток ран, зато оставили позади почти сотню трупов существ древнего уровня.

* * *

Следующие шесть часов мы бежали, выжимая из своих тел всю силу и всю чистоту. Даже Артуро Ортеге с неугомонной Морган не удавалось довести нас до такого состояния. Впрочем, у них была цель мучить нас каждый день, а нежить думала только об одном — догнать нас и убить.

Два часа назад по пути нам попалось войско какого-то местного барона. Он узнал о неизвестных, которые топчут его поля, и выехал нам на перехват во главе полного отряда стражи. Быстрый барон. Он даже успел что-то недовольно прокричать до того, как увидел толпу нежити, бегущую за нами по пятам. Назад он рванул еще быстрее, чем раньше. Вот только если бы воющие ведьмы и ревенант взялись за его замок, там бы никто не выжил. Но нежить интересовали только мы.

— Я сейчас сдохну, — Белый попытался сплюнуть, но у него во рту настолько давно пересохло, что он только закашлялся.

— Тогда перерыв одна минута. Всем отдышаться и принять зелья, — решил я.

— Что ты задумал? — рядом сразу появился странник.

— Надо взлететь. Ревенант давно не бросал камни, и позади как будто стало меньше врагов. Думаю, они могли пойти в обход.

— Если бы могли обогнать, то уже сделали бы это, — заметил де Медина.

— Мы сейчас идем в обход Красной топи, — не согласилась Паула. — Она небольшая, но подлая, много людей тут погибло, поэтому дорогу и проложили чуть в стороне. Если нежить знает об этом и срежет…

— Ей плевать на болото, — задумался я.

— Но его тут нет, — тряхнула картой Ана.

— Болото молодое, могли не отметить, — Паула пожала плечами. — А я тут недалеко когда-то жила.

Я бросил взгляд на девушку и медленно кивнул. Возможная опасность стала почти реальной, больше терять время было уже нельзя.

— Ты не забыл про воронов? — придержал меня Торопыга.

— Прикрывайте меня на взлете и на посадке, — кивнул я в ответ, а потом призвал плащ ревенанта.

Вокруг тела собралась тьма, превращаясь в воздушные черные перья. И они не только помогали тоньше ощущать потоки чистоты, они просеивали ее словно еще одна часть меня. Когда я был полон сил, то не замечал этого эффекта, но сейчас… Из-за усталости и слабости даже очищение воздуха вокруг давалось тяжело, так что небольшая помощь плаща пришлась как нельзя кстати.

— Прошла минута, — напомнил странник. — Даже если часть врагов ушла в сторону, остальные уже близко.

Я кивнул и оттолкнулся от земли. Тело стало легче и сильнее, воздух, который до этого казался однородным, раскрасился сотнями воздушных потоков, часть из которых вела наверх. Я выбрал тот, что посильнее, и ветер ударил в крылья, подбрасывая меня над землей. Выше и выше. С каждой секундой, с каждым взмахом обзор становился все шире. Я видел лес, край того самого болота, о котором говорила Паула, старые развалины, показавшиеся из-под обрушившегося берега, и… Несколько отрядов нежити, которые выходили прямо из трясины.

Теперь они были и впереди, и позади. Кажется, мы могли еще свернуть на восток, но там уже близко море и… Уж слишком подозрительно выглядит та черная птичья стая вдали. Еще одни вороны? Еще один отряд?..

Почувствовав движение чистоты, я резко сложил крылья и рухнул вниз. В тот же момент мимо меня, словно стрелы, пролетели сразу три мертвых ворона. Дорогу преградил поток скверны, но эту малость уже можно было пережить. Я окутался чистотой и прорвался к земле. Хотелось обернуться, но даже без этого я прекрасно чувствовал, что меня преследует не меньше сотни мертвых птиц.

Несколько из них вырвались вперед, но их сбило взлетевшими с земли призрачными клинками. Дождь тысячи мечей — вот и мое обещанное прикрытие. Мертвых воронов было много, но моя поддержка была не меньше. Ринувшаяся за мной половина стаи оказалась растерзана в клочья за считанные секунды.

Можно было выдохнуть, но я снова расправил крылья и взлетел. Если вороны так жаждут моей крови, я дам им шанс. За мной кинулись еще несколько десятков мертвых птиц, но я не стал уходить. Навернул сквозь них целых два круга, пока не собрал всех, и только потом пошел на снижение. Снова дождь мечей, парочка из которых чуть не пронзили меня самого. Рискованно, но оно того стоило: впервые со встречи с отрядом нежити небо над нами было свободно от врагов.

— Зачем ты снова полез вверх? — встретила меня Монашка.

— Они рядом? — Илию интересовали более важные вещи.

Я ответил сразу всем:

— Нас окружили, но теперь небо чисто, и мы сможем их удивить!

— Не стоит переоценивать победу над мертвыми птицами, они слабы, — покачал головой странник. — Мы можем перебить даже всех летунов, гулей и ведьм, но мертвый рыцарь все равно останется сильнее нашего отряда.

— Ревенант, не рыцарь, — поправил я, невольно вздрогнув, представляя, что нас на самом деле преследовал бы рыцарь смерти. После рассказов сердца нежити я как никто другой понимал пропасть между этими созданиями.

— Для нас разницы нет, — покачал головой де Медина.

— Наверно, — я не стал спорить. — Но мы говорим не о том. Нас не видят птицы, враги лишь примерно знают, где мы. Так почему бы не спрятаться от них?

— Нежить чувствует жизнь, — заметила Мария.

— И поэтому мы обманем ее! — я указал в сторону болота. — Когда летал, видел там руины какого-то старого здания. Если нам повезет, то мы в нем укроемся. Нежить рано или поздно пройдет дальше, и тогда нам только и останется, что вовремя показаться им на глаза. Чтобы и расстояние между нами было побольше, и вся эта толпа не успела разбежаться.

— Говоришь, старое здание? — задумался старший странник. — Тогда там есть твари скверны? Да, их запах и зловонное дыхание могли бы нас укрыть.

— Но там нет развалин! — возразила Паула. — Я ходила по этим местам, тут только лес и болото.

— Возможно, они недавно открылись, там обвалился берег, — я пожал плечами.

— Обвалился? — девушка задумалась, а потом быстро вывела на земле рисунок арки с треугольной крышей и четырьмя колоннами. — Вход так выглядел?

Я кивнул.

— Тогда, — девушка сглотнула, — там точно будут твари скверны. Потому что, судя по форме, ты нашел один из входов в усыпальницы первого вторжения.

— Место, где хоронили героев, победивших первых тварей скверны? — голос Торопыги дрогнул.

— Да, — ответил молчавший до этого второй странник. — Они победили, но людям пришлось отступить. Оставить могилы своих героев, которые скрыло от нас время. И когда мы стали сильнее и отвоевали свои земли обратно, то уже не смогли найти гробницы. Время, а то и сами твари постарались, чтобы спрятать их от нас.

Казалось, что эта история почему-то была очень важна для Мигеля Вильены.

— В любом случае нам туда, — я напомнил, что враги уже близко. — Пока нас снова не заметили!

Все молчали, и я первым побежал в нужную сторону. Остальные двинулись следом.

* * *

По пути нам попалось несколько небольших отрядов нежити, выбравшихся из болот вдали от основных сил, но мы убили их всех. И даже забрали с собой остатки мертвых ведьм и гулей, чтобы ничто не смогло выдать, куда именно мы идем. И вот впереди показался вход в усыпальницу, те самые четыре колонны.

— Используйте чистоту на землю, она не должна сохранить наши следы, — напомнил Илия. И это был хороший совет, иначе сотни отпечатков подсказали бы нашим преследователям, где мы, не хуже, чем запах свежей плоти.

— Как красиво, — Паула на мгновение замерла у входных колонн, приложив к одной из них руку. — Мне кажется, я чувствую дыхание старины.

— Это тянет смертью из усыпальницы, — хмыкнул проходящий рядом Карлос.

— Не отстаем и держим строй! Помните, тут нас могут ждать твари скверны! — я пресек посторонние разговоры, а потом посмотрел на странников. Может, они что-то чувствуют? Илия и Мигель покачали головами.

Что ж, тогда будем полагаться на собственные инстинкты. Я выпустил наружу чистоту, чтобы ощущать каждого из членов отряда, а потом шагнул в тень усыпальницы. Дневной свет начал меркнуть, и в поднявшихся тенях открылся ведущий куда-то вниз проход. Наверно, при строительстве его не было, но движения земли за сотни лет сдвинули огромные каменные плиты.

Невольно вспомнился остров Моргана. Там тоже время открыло проход внутрь запретного для обычных смертных подземелья… И кто же живет тут? Кто попытается нас убить? Я шел вперед, рядом держались оруженосцы и странники, чуть дальше все остальные. Я слышал, как кто-то начал быстрее дышать, темнота пугала. Но не меня! Меня она успокаивала, словно подруга, с которой мы давно не виделись.

Проход уводил нас все ниже и ниже, пока мы не вышли в широкий зал. По краям его стояли саркофаги с мертвыми героями, по стенам и полу причудливыми узорами текли потоки воды. Не болотной, а чистой и как будто светящейся от наполняющей ее силы.

— Тут светлее, — заметила Монашка, ей сразу стало спокойнее.

— Тут твари, — я медленно поднял руку и указал на потолок.

Там, словно летучие мыши, завернутые в крылья, висели девушки. Сначала казалось, что обычные, но стоило присмотреться, как в глаза бросались огромные когти, которыми они держались за потолок, и единственный длинный зуб, торчащий у каждой изо рта.

— Гуасы, — тихо шепнула Мария.

— Если дотянутся зубом, то выпьют кровь и чистоту, — предупредил Илия. — И не вздумайте недооценить их хрупкость, эти твари посильнее иелчу будут.

Я кивнул, стараясь не поежиться. Сильнее иелчу, значит, кто-то на уровне тварей в капюшоне или матери-паучихи. Конечно, лучше, чем ревенант, но ненамного. Они пока еще спали, но я видел, как начали хищно шевелиться их носы, уловившие наш запах. Еще пара минут, а то и мгновений, и они спрыгнут вниз.

— Готовимся к бою, — приказал я и тут неожиданно почувствовал еще одно движение.

Скольжение, стон, скрежет. Он шел откуда-то из-за спины, но больше никто даже не подумал обернуться в ту сторону. Я видел, как шевелятся губы Марии, кажется, она спрашивала, что случилось. А я только вглядывался во тьму, в ее оживший кусок, который медленно парил, приближаясь к нам.

— Это умертвие, — единственным, кто видел то же, что и я, было сердце короля-лича. — Шесть рук, два клинка из серой стали, плащ самой смерти. Ручная собачка рыцарей смерти, которая выслеживает для них добычу. От нее не сбежать, не спрятаться. Если на твой след встало умертвие, то итог будет только один. Кто-то должен умереть.

У меня было множество вопросов. Откуда, как… и всякие другие глупости. Но вместо этого я вытащил меч. Король-лич сказал правильно: кто-то должен умереть, и сейчас это было важнее всего.

Умертвие прыгнуло, и опять никто словно не видел его. Серый меч слизнул чью-то голову, а потом хлестким ударом обрушился на меня. Зимний стиль, одиннадцатая стойка помогли удержаться на месте. Атаки обрушивались одна за другой, тварь визжала и выла, предвкушая, как доберется до моей крови. А потом ударил я. Два раза: первый выпад умертвие заблокировало, но вот второй попал точно в центр одной из пойманных этой тварью душ.

Сердце сказало, что будет сложно, и на этот раз я не разрушал связи, я бил насмерть. Собрать капли розы и лилии, нанести удар и задержать клинок, чтобы горячее и красное, словно кровь, пламя сожгло одну из чужих душ дотла. Минус одна, осталось еще девяносто девять.

Кажется, мелочь. Но теперь тварь визжала от боли!

Глава 1

Долг

Ранее

— Ману, — Луиса опиралась на меч, стоя у развороченной опушки леса Куэнка. Кажется, следы сражения с седьмой тенью теперь тут надолго.

— Да? — я проводил взглядом исчезнувшую Изабеллу.

— Спасибо, — Луиса закашлялась. — Это кольцо на самом деле сдержало меч, и я… Теперь я знаю, чего от него ждать. Знаю, к чему мне нужно быть готовой, чтобы выдержать его силу. Это очень дорогого стоит.

Девушка взяла меня за ладонь, перевернула и вложила в нее треснутое кольцо. Черный провал в камне пропал без следа.

— Это?.. — осторожно спросил я.

— Вокруг было очень много скверны, меч использовал ее, чтобы лечить меня. А я попросила его заодно восстановить твое кольцо, — ответила принцесса. — Я не вижу его названия, значит, оно не такое сильное, чтобы вернуть мой долг. Но, возможно, оно дорого тебе как память.

— Это действительно важная память, — кивнул я, сжимая кольцо в кулаке.

Талант алхимика позволял видеть суть артефактов. В кольце на первый взгляд не оказалось ничего ценного. Только неизвестная разрушающая способность, скрытая в камне, которая разбивает его при использовании. Оружие последнего шанса, которое можно применить раз в жизни… Вот только если ты умеешь видеть суть артефактов, то можно будет попробовать запомнить схему и повторить ее самому. Не сразу, но уверен, что у меня получится.

— Теперь я твой должник, — освободившаяся ладонь принцессы поднялась и коснулась моей щеки. Такая теплая. — И я помню наш уговор. Когда ты откроешь грааль, найди меня. Или я сделаю это сама.

Я чувствовал, как между пальцами девушки рождается чистота, как она смешивается с моей. В душе невольно проснулось отражение меча похоти, дополняя рисунок… Луиса покраснела и отдернула руку.

— Луиса де Наварра! Принцесса! — до нас долетел такой знакомый крик. Это же Даниэль, я увидел, как он несется к нам через перекопанное поле, обгоняя отряды стражи. — Вы опять убежали!

Я не смог сдержаться и расхохотался. Луиса покраснела еще больше, я почувствовал, как она начинает злиться.

— Спасибо, что пришла, — сказал я, и злость пропала. — Я тоже не забуду…

Сейчас

Гули, ведьмы, вороны — все это нежить начального класса. Умертвия — это уже другое, они создаются вокруг живой души, и это делает их в разы опаснее. Они могут учиться, они могут становиться сильнее, и та тварь, которая сейчас пришла за нами, была очень сильна.

Тем не менее, я смог ее достать.

— И-и-и-и-а-а-а-а-у-у-у! — выло умертвие, и его крик словно сорвал пелену, которая до этого окутывала остальных.

— А-а-а! — раздался короткий вопль. Это была подруга того идальго, которому нежить снесла голову. Заорала от ужаса и неожиданности, но смогла быстро взять себя в руки.

— Что за странное ощущение? Словно всю ночь пролежал на земле и только поднялся, — Белый растерянно тряс мечом.

— Собрались! Прогоняйте через себя чистоту, пейте все зелья восстановления, что у вас есть! Это умертвие, и оно не отступит! — я как мог помогал своему отряду прийти в себя, радуясь каждому мгновению затягивающейся паузы.

Никто не спешил атаковать. Ни умертвие, все еще выводящее заунывные рулады, ни странники, приготовившиеся к активации своих вторых форм, ни тем более мы… Над головами раздался цокот когтистых лап. Крики и запах смерти пробудили висящих на потолке гуасов, и те так же, не опускаясь вниз, ринулись к нам.

Я снова погрузился в нашу общую чистоту, управляя отрядом словно вторая принцесса. Я видел все, что видел каждый из учеников, чувствовал то же, что и они, и… Сразу стало очевидно, что мы чуть не забыли про еще одного врага.

— В стороны! — рявкнул я.

Лишь пара человек замешкались, не успев уйти с пути ринувшегося с потолка потока тварей скверны. Их мгновенно разорвали на части, но походя. Главной целью, главным своим врагом гуасы считали умертвие. Именно в него каждая из тварей скверны попыталась впиться и когтями, и своим единственным клыком.

— Как кошки, набросились и рвут, — выдохнул кто-то рядом со мной.

Я во все глаза следил за тем, на чью сторону склонится чаша весов. Гуасы терзали умертвие, вырывая из него клочья мрака и гниющей плоти, вот только… Я чувствовал, сейчас что-то случится. Умертвие замолчало, на его лице почудилась кривая улыбка, а потом оно снова открыло растянувшуюся раза в два пасть, и оттуда во все стороны полетели мерзкие белесые слизняки, жуки и мокрицы.

— Его рвет! Ему плохо! — кто-то радовался, не понимая, что происходит.

— А ты понимаешь? — с интересом спросило сердце нежити.

— Это атака, — ответил я.

Жуки и прочие твари, вылетевшие из пасти умертвия, по большей части упали на землю. Но часть успела вцепиться в гуасов, и теперь стремительно ползла наверх. Кто-то пытался забиться им в рот, кто-то лез в уши, кто-то, наплевав на здравый смысл, протискивался мимо глазного яблока. Если бы клыкастые твари скверны могли орать от боли, они бы уже всех нас оглушили, но они просто продолжали свой бой.

Рвали умертвие, а их в это время пожирали могильные насекомые.

— Они думают, что это соревнование, — неожиданно снова заговорило сердце. — Кто быстрее кого убьет… Вот только миньоны умертвия еще и передают силу своему хозяину. Видишь, новую тьму, зарождающуюся у него внутри?

— Словно черная плесень?

— Да, это она. Если умертвие сожрет десять тысяч тел, его главная душа сможет подрасти. Потом еще и еще, пока ее силы не окажется достаточно, чтобы поднять себе настоящее тело, переродиться…

— В рыцаря смерти?

— Конечно, каждое умертвие мечтает стать избранным.

Я понял, что время болтовни прошло. Гуасы еще сражались, но их участь была предрешена, а вот мы… Если упустим свой шанс, то отправимся вслед за ними.

— Червяки пожирают тварей изнутри. Вами тоже с радостью перекусят, так что убивайте каждого. От этого будет зависеть жизнь не только вас, но и всех остальных! — предупредил я учеников и странников, а потом сделал шаг вперед.

В башне Изабелла задавала рисунок боя, управляя всеми остальными. Здесь это мог сделать только я. Чистота вырвалась наружу, выжигая оказавшихся ближе всего червяков, которые неспешно ползли к моим ногам. Иллюзия слабости — я уже видел, как они могут прыгнуть на пару метров, а потом вцепиться так, что оторвать их можно будет разве что с куском плоти.

Рядом со мной рубились остальные, мечом и чистотой выжигая всех мелких тварей. Странники двинулись в обход, готовясь по-своему ударить умертвие — пусть… Тем временем гуасы начали умирать: могильные черви прогрызли внутри них целые лабиринты туннелей, и даже силы скверны уже не хватало, чтобы удержаться на ногах. Надо было ускоряться!

Я раздавил одного из червяков ногой и неожиданно почувствовал попытку кольнуть мой разум. Эти твари умели атаковать еще и на таком уровне! Опасно, но в то же время… С этого момента я не только сжигал могильных жуков и слизняков, но еще и атаковал их чистотой, пропуская ее через королевскую синюю лилию. Чтобы не убить, а подчинить.

И сработало! Часть насекомых признала меня, и я на ходу касался их плащом ревенанта, чтобы по нему они забирались повыше и прятались в одной из алхимических колб. Минус загадочное зелья исцеления, плюс трупные жуки и черви, чью мощь я бы сравнил со снадобьями или оружием коллекционного уровня. Пока мы дошли до умертвия, я заполнил еще два флакона — пришлось отвлекаться от управления отрядом, но неожиданностей, к счастью, не было.

Каждый знал, что делать. Уничтожать насекомых и сдерживать гуасов, которые недовольно шипели, но не спешили атаковать, наоборот, уступая нам один из подходов к умертвию. Жаль, их сил осталось совсем на чуть-чуть, но главное, что я снова рядом с нежитью, мой меч полон чистоты, и сейчас мертвой твари придется сражаться не только со мной.

Я с ходу вонзил клинок в еще одну душу, выжигая ее дотла.

— Если бы попал в главную, могли победить. Шансы были, конечно, один к девяноста девяти, но были. А теперь умертвие перестанет сдерживаться, — сердце говорило неспешно, но мне одного его тона хватило, чтобы перейти в глухую оборону.

— Все! Летний стиль! — успел рявкнуть я, а потом шесть мертвых рук взлетели вверх, вскидывая мечи из серой стали.

Два настоящих и четыре отражения, которые закружились в воздухе, рассекая на части всех, кто оказался слишком близко. Гуасы, ослабленные насекомыми, ничего не смогли сделать. Я подставил меч, но даже в стойке зимнего стиля меня откинуло на пару метров. Пара нерасторопных учеников лишились голов — уже минус пятеро с начала вылазки! Один из ударов должен был достаться Монашке…

Я чуть не вздрогнул, потому что не успевал ее прикрыть, но девушка справилась сама. Вскинула меч, и тот остановил удар умертвия. Да, после этого растаяли вложенные в клинок капли, да, сам он рассыпался пеплом. И не только он — Монашка использовала еще и средний рубин, чтобы усилить себя, но всего этого хватило лишь на один удачный блок. Второй удар добил бы ее, но тут уже я был рядом и откинул ее в сторону.

Снова целая серия атак. Пару заблокировал я, остальные — Илия, вскинув усиленную частичным превращением руку. Младший странник не рискнул последовать за своим учителем или просто трезво оценил свои силы. Так или иначе на переднем краю нас осталось двое. Остальные прикрывали, делясь чистотой и не давая тем же гуасам ударить в спину. Те пока не собирались, но никто не думал доверять до конца тварям скверны.

— У вас есть план? — на ходу уточнил я у старшего странника.

Илия покачал головой. Что бы он ни пробовал до этого, на умертвии не сработала ни одна из его техник.

— Тогда сдерживайте его как сможете. Еще девяносто восемь моих ударов, и мы точно победим.

Кажется, странник принял мои слова за шутку, а вот умертвие снова завыло. Часть черных точек внутри него начала двигаться…

— Это же новые насекомые? — понял я.

— Ясное дело, — согласилось сердце.

— Тогда…

Я воспользовался заминкой, чтобы нанести еще один удар, но на этот раз даже не пытался ничего разрушить. Вместо капель красной розы в ход пошла голубая лилия. Я защищал себя и пытался понять, как устроен враг. Переплетение кричащих от боли душ — в обычной ситуации и думать нечего было понять, какая из них главная. Но сейчас я знал, что умертвие управляет своими насекомыми, я сам делал то же самое! Наши карты звездного неба на один короткий миг стали похожи, и этого должно было хватить, чтобы увидеть, к какой из душ привязываются эти мелкие склизкие убийцы.

— Хорошая идея, — согласилось сердце. — Вот только ты подумал, что и тебя тогда могут заметить?

В тот же миг мир вокруг потемнел, умертвие ответило на мой вызов и затянуло на битву душ. Я в который уже раз оказался в черном мире, а напротив… Душа, вокруг которой было создано умертвие, оказалась огромной и отвратительной. В десятки раз больше меня, она походила на спрута, раскинувшего во все стороны свои щупальца. Чтобы никто не убежал, чтобы сожрать всех, кто окажется достаточно глуп, чтобы прийти сюда.

У меня в руках был меч, мой разум защищали красная роза и голубая лилия, передо мной встало белое пламя, созданное силой алхимика — вот только тварь это не остановило. Она не смогла пробить мою защиту, но обвила ее со всех сторон, чтобы высосать силы. Битва на истощение, и размеры прямо говорили, кому она будет на руку.

— Выпусти меня, — голос короля-лича эхом отразился от стен моей маленькой крепости. — Ты же знаешь, кто я… Просто вернись назад, коснись сердца, разреши мне зайти в твою душу, и я сожру эту гадость. Я… даже ничего не буду просить.

— Конечно, ведь ты получишь столько силы. Или потом сразу атакуешь меня. Ты правильно сказал, ты же король-лич, — я не собирался верить пустым обещаниям. Ничего в этом мире не достается просто так, особенно из рук смерти.

— И на что же ты рассчитываешь? — сердце задумалось. Несмотря на весь свой опыт и силы, оно не видело выхода для маленького человека, ставшего по воле судьбы его хозяином. Пока…

* * *

Илия Наджера сначала не верил, что этот год будет особенным, несмотря на все заверения директора Примеры. Впрочем, это не помешало ему взять ученика и приехать к Карлу Арагонскому. В конце концов, несколько уроков или игра в поддавки с охотящимися за техникой первокурсниками занимали не так много времени. Так было, пока его не приставили к отправившемуся в армию сборному отряду. Формальность, потому что никто не рассчитывал на появление серьезного врага в тылу армии. А он появился. И ученики показали себя более чем достойно.

— Так вот что имел в виду Артуро Ортега, — раз за разом повторял про себя Илия.

Сначала, когда ученики первыми заметили нежить, потом, когда их лидер придумал способ разбивать камни размером с дом, а потом и вовсе без потерь провел недавних сопляков сквозь несколько сотен воющих ведьм. Иногда Илие казалось, что за молодым парнем на мгновение появляется огромный силуэт рыцаря в морозных доспехах…

Когда же они спустились в усыпальницу, это чувство стало в разы сильнее.

— Словно не молодой идальго набивает первые шишки, а опытный генерал, прошедший тысячи битв, спасает своих бойцов там, где никто не должен был выжить, — странник не мог понять, откуда вся эта сила.

Спокойствие при виде десятков гуасов, умение смотреть по сторонам даже перед лицом врага — ведь это именно Счастливчик первым заметил появление умертвия. Сам Илия только слышал про подобных существ, а парень… Словно уже несколько жизней сражался с ними каждый день. Уверенность, расчет — они сквозили в каждом его движении, и это придавало сил всем остальным.

Да и сам Илия… Он попробовал пробудить смертельный взгляд горгоны, и у него даже получилось, но сквернова нежить и не подумала умирать, а он чуть не лишился всех своих сил. И что сделали те, кто должен прятаться у него за спиной? Прикрыли. А потом Белый подбежал и протянул древнее зелье восстановления, которое Счастливчик выдал им перед походом. Он оказался еще и алхимиком!

Как ни странно, в этот момент Илия просто устал удивляться: вместо этого выпил зелье и пошел в бой, тем более что парню точно была нужна помощь на переднем краю. Не спасение, а помощь! Первокурсник сражался рядом со странником и помогал своему старшему товарищу не меньше, чем тот ему. А иногда даже опережал.

Не то чтобы Илия хуже работал мечом, но ему точно не хватало опыта против нежити уровня избранных скверны. А вот у парня он словно откуда-то был. Иначе как он узнал повадки твари, догадался об опасности мертвых насекомых?..

— Не смей! — в последний момент странник увидел, как Счастливчик во время очередного выпада открылся.

Ясное дело, нежить ответила. Распахнула свои красные глазища, принимая вызов, вот только тварь не была бы тварью, если бы сражалась честно. Счастливчик держался, Илия отбил пару ударов, когда тело умертвия без участия сознания попыталось его пронзить, а потом… Из складок окружающей его тьмы вырвались новые потоки насекомых.

У Илии не оставалось другого выбора, кроме как отступить, а Счастливчика эта свистящая масса погребла с головой.

— Жалко парня, — к страннику подошел Мигель, готовясь заменить выбывшего идальго.

— Он не умер! — резко ответила красноволосая франкийка.

— Даже если у вас были чувства, не стоит позволять им подчинить себя, — Мигель изобразил зануду. Что ж, молодости свойственно желание делиться опытом, которого нет, с теми, кому он не нужен.

— Он не умер, — вслед за девушкой упрямо повторил Белый.

— Только не Счастливчик, — девушка из рода Ортега даже хихикнула. — Смотрите!

Она указала на словно бы наброшенное на молодого идальго покрывало из могильных насекомых. Оно разделилось на два лагеря и теперь пожирало само себя.

— Они сражаются, — выдохнул Мигель.

— Нет, — Илия присмотрелся получше. — Часть действительно просто жрет друг друга, но остальные… Они подчиняют врагов и ведут их дальше.

— Он что, подчинил нежить? — выдохнула Ана, а потом разом вспыхнула. — Значит, он на ее стороне! Мы должны убить его!

Илия покачал головой, хотя никто, даже сторонники самой девушки, не собирался обращать внимание на ее обвинения. А жуки тем временем сожрали и подчинили всех, кто мешал им на теле Счастливчика, и неспешной лавиной перекатились на умертвие. Теперь его жрали не только с десяток выживших гуасов, но и тысячи мелких хищных тварей.

— Надо им помочь? — предложил Мигель, но Илия не хотел спешить.

Счастливчик точно знал, на что шел. Ему не нужна была помощь, а вот не помешать было гораздо важнее.

— Отходим назад! Формируем плотный строй! Всю чистоту в защиту! — странник принял командование. Мелькнула мысль, что у Счастливчика это почему-то получалось лучше и быстрее, но тут же стало не до этого.

Умертвие снова заорало и завыло, а его плащ и руки вытянулись во все стороны, стараясь добраться хоть до кого-то. Попавшие под удар последние гуасы разом рухнули без движения, умертвие искало новые жертвы, но рядом больше никого не было. А вдали… Тонкие отдельные полоски тьмы дотянулись до людей, но Илия смог сдержать их. Ученики неожиданно слаженно откликались на все его команды, и окутанная чистотой рука горгоны уверенно отводила удар за ударом.

* * *

Стою, любуюсь на ярящееся передо мной умертвие. Сил почти не осталось, но мне всего лишь нужно продержаться, пока захваченные мной жуки доберутся до сердца мертвой твари. Вот только что же они так долго⁉

Неожиданно умертвие застыло, а потом попыталось рвануть куда-то вдаль. А я догадывался, что эта тварь так просто не сдохнет, и ждал этого момента! Ждал, изучал вставшее против меня создание смерти, чтобы именно сейчас выплеснуть из себя всю силу без остатка. Белое пламя, созданное даром алхимика, растаяло, а потом вырвалось из-под земли плотными пиками, пронзая брюхо умертвия. То замедлилось и теперь не летело, а только ползло назад. Был один сильный рывок, когда оно почти соскочило, но пики выстояли, не сломались.

А потом я понял, что могу открыть глаза.

Я стоял там же, где мы встретились взглядами. Все тело умертвия оказалось покрыто могильными насекомыми, но оно было еще живо.

— Сюда! — у меня не было внутри ни капли чистоты, но сейчас я знал, где находится главная душа врага. Видел, чувствовал и мог показать. Главное, чтобы рядом оставался еще хоть кто-то, кто смог бы ударить за меня.

Рядом блеснула сталь — я был не один. Меч вонзился точно туда, куда надо, но ему тоже не хватало чистоты. А еще силы, точности, уверенности…

— Еще! — рявкнул я.

Вслед за мечом в душу умертвия ударила обросшая чешуей горгоны рука. Странник добавил напора и мощи, и вот теперь главная душа умертвия не выдержала. Я видел, как она расползлась, словно порванный ветром туман. Исчезло ядро, начали таять и другие души, а вслед за ними и тело. Мертвые насекомые тоже лишились подобия жизни и осыпались безжизненными тушками.

Почти все. К этому моменту я успел пропустить через себя немного чистоты и поделился ею с парой десятков мокриц и червяков, которые прикрылись тушами мертвых собратьев и медленно поползли ко мне. Еще минута, и они снова спрячутся во флаконе из-под зелья. Очень хорошо, потому что мне понравилась их сила, и отказываться от нее я не собирался.

— Кажется, я его победила… — в уши ударил такой знакомый и неприятный голос.

Ана Вибора, она стояла почти вплотную ко мне, а ее меч до сих пор упирался туда, где была душа умертвия. Получается, это она первая откликнулась на мой приказ? Ничего не смогла сделать, но теперь считает себя победительницей избранной твари?

Идальго из отряда Аны ринулись к ней, чтобы подхватить ее и восхититься славной победой. Кажется, я начинаю жалеть, что не узнал сразу ее меч, тогда можно было попросить о помощи чуть позже.

— Ты как? — Илия отменил вторую форму и придержал меня, помогая устоять на ногах.

— Жить буду, — я оценил свои запасы чистоты. Накоплю побольше и сделаю новые зелья, с учетом гуасов камни для этого у нас точно появятся.

— Скажу честно, я впечатлен, — странник говорил как будто со мной и с самим собой сразу. — Как ты догадался, что черви подобно диким зверям могут поддаться тому, кто их победил, но не добил? И ведь ты их не только подчинил, но еще и научил, как можно так же взять под контроль своих собратьев. Очень смелое решение и очень четкое исполнение, я передам свое мнение о тебе директору и генералу, когда прибудем на место.

— О моем участии, надеюсь, вы тоже доложите? — Ана снова напомнила о себе, вот только странник даже не посмотрел на нее.

Он ждал моего ответа. Понимаю его.

— Хотите убедиться, что за этим приемом не стоит что-то большее, чем сила и знания? — я иронично поднял бровь.

Илия пожал плечами. Ему нужен был ответ.

— Когда на Примеру напали, я победил тварь в капюшоне на глазах гулей, и они остановились, — мне было что рассказать. — Тогда я узнал об этой особенности впервые. Потом мы ее еще раз обсуждали с профессором Серда, я сам обдумывал этот прием, прикидывал, получится ли использовать его в критической ситуации.

— Получилось, — хмыкнул Илия. — Это умертвие было очень сильным, так что, считайте, вы все сегодня побывали в центре прорыва и сразились с одним из избранных скверны.

— Хорошо, что не офицером, — пошутил Белый. Кажется, все начали немного отходить. Рано.

— Возможно, еще будет повод встретиться и с ним, — я был предельно серьезен. — Умертвия, как бы сильны они ни были, не самостоятельная нежить. Они служат рыцарям смерти, и те могут прийти за своей верной собачкой.

— Откуда знаешь? — снова напрягся Илия. — Такой информации о нежити еще нет, а я слежу за всеми новинками.

— Думаю, дело в том, что мало кто сидел у умертвия в голове! — возразил я. Последнее, что мне сейчас нужно — это упершийся странник, но, как ни странно, слов обычного ученика Примеры для него оказалось достаточно.

— Он близко? И ты уверен, что это будет именно рыцарь? Точно не ревенант, что нас преследовал?

Я покачал головой, а сам задал пару вопросов сердцу и продолжил, уже немного лучше разбираясь в вопросе:

— Я чувствовал связь, видел рыцаря. Расстояние оценить не смогу, но… Если рыцарь был далеко, то без души умертвия ему нас не найти. Даже если придет сюда, то усыпальница скроет наши следы. А если близко, то прятаться или убегать уже поздно. Слишком большая разница в силе.

— Но сразиться же с ним ты не откажешься? — Илия словно проверял меня.

— Я — идальго, идальго никогда не отказывается от хорошей драки, и неважно насколько силен враг. Но… — я поднял палец. — Первым я на рыцаря смерти точно не полезу. Если получится тут отсидеться от него и остальных, пусть так и будет.

Странник кивнул, а вот все остальные напряглись. Не самый удачный день у нас сегодня.

— Вот и спрятались в усыпальнице, — потер голову Белый.

— Потеряли пятерых, — Ана подсчитала наши потери, глядя на меня, словно обвиняя в каждой из смертей.

— Зато победили полсотни гуасов и целое умертвие, — возразила ей Мария. — Кстати, Счастливчик, может быть, пора обыскать трупы?

Я кивнул. Народ сразу кинулся разбирать драгоценные камни, блестящие в останках гуасов. Рубины, сапфиры, бриллианты и изумруды — они были покрыты трупами насекомых, но вроде бы не пострадали. Я же раскидал ногой остатки пепла, осыпавшегося с умертвия. Громыхнули, отлетев в сторону, два серых клинка, а потом показался огромный камень. Зеленый.

— Чистый изумруд, — оценил его Илия. — Настолько прозрачные камни — большая редкость.

— Очень большая. Его можно будет продать минимум за пару миллионов, — оценил добычу Белый.

— Или использовать для усиления любых атак, — вкрадчиво вмешалось сердце.

— Только не стоит забывать, что часть этого камня принадлежит мне как одной из тех, чей меч пронзил умертвие! — Ана гордо вскинула голову.

Все разом замолчали, ожидая, что будет дальше.

— Счастливчик, — прервал повисшую паузу де Медина. — Мы все понимаем, что без тебя бы не победили, но… Как бы вы ни относились друг к другу, Ана — идальго, и ее меч пронзил умертвие в решающий момент. Я считаю, она достойна половины камня.

Еще недавно мы сражались все вместе, каждый был готов прикрыть каждого, а тут словно невидимая линия рассекла отряд на две половины. Кто-то остался рядом со мной, кто-то еле заметно подвинулся в сторону Аны и де Медины.

— Что будешь делать? — сердце наслаждалось моментом. — Согласишься ради спасения жизней и всего человечества? Или немного поторгуешься? Уверен, они запросили побольше, чтобы ты смог сохранить лицо, отжав у них хотя бы четверть.

— Нет, — я ответил сразу всем. — Я командир отряда, я оцениваю вклад каждого в бой. Ана проявила храбрость, ударив первой, и это я готов признать, но храбрость без силы бесполезна. Она не получит ничего, — Ана скрипнула зубами, но попробовала повернуть ситуацию в свою пользу.

— И странникам, которые спасли нам жизни, ничего не дашь?

— Или скажешь, что и их удар не важен? — поддержал ее де Медина.

И когда эти двое снова успели так спеться?

Глава 2

Лейтенант

Стою, думаю, как маленькая хрупкая девушка может натворить языком такого, что целой банде с мечами останется только удавиться от зависти. Но пора было отвечать.

— Илия Наджера, ваш удар был важен, — я смотрел на странника, не на девушку. — Более того, именно он оборвал жизнь умертвия. Но вы ведь находитесь здесь на задании директора, а не в свободном поиске, а значит, по уставу странников не претендуете на добычу?

— Это так, — кивнул Илия с легкой усмешкой.

— Может быть, дадим ему немного? Из своей доли, — тихо зашептал подобравшийся поближе Асторга. — Процентов десять или даже пять.

— Нет, — ответил я так, чтобы слышали все. — Если я с кем-то и решу поделиться лично, то точно не здесь и не так. Жадность, амбиции и даже справедливость — все это не повод нарушать кодекс маэстрансас, который написан кровью наших общих предков.

— Хороший ответ, — слова странника оборвали на полуслове всех, кто еще хотел защитить его интересы.

— На этом все, — я постарался не улыбаться, но это было так сложно… — Впрочем, если кто-то хочет оспорить решение командира на поле боя, то я всегда готов принять брошенный вызов. Со всеми последствиями для того, кто на это решится. И вот это, Адриан, будет по-настоящему в духе идальго королевства.

Все молчали, сердце заходилось жутким хохотом… А тут и он резко оборвался.

— Ты видишь? — король-лич плевать хотел на то, что мне сейчас могут бросить вызов под сотню идальго. — Левый дальний саркофаг, там есть остатки души. Надо срочно до нее добраться и проверить, нет ли у нее чего ценного.

Я присмотрелся, и действительно, там покачивались еле заметные нити еще не истлевшей до конца души. Почему она была в теле так долго? Зачем мучилась?

— Раз вызовов не будет, — я вернулся к разговору, — тогда слушайте приказ. Все камни — сдать, а потом отдыхать и восстанавливаться. Будьте готовы, примерно через час мы выступаем.

— Не думаю, что это возможно, — теперь и младший странник возразил мне. — Ваш забег, потом столько времени рядом с сильной нежитью, вам минимум сутки приходить в себя. Даже мы вымотались, но вспомни начало нападения умертвия — именно из-за этой слабости мы все его пропустили. А что будет дальше? Жалко, конечно, что теперь достанется ближайшим деревням, но наши смерти им не помогут.

— Именно для этого я и приказал сдать все камни, — спокойно ответил я. — Если вы не знали, то я алхимик, зелья восстановления с такими ресурсами создать не проблема.

— А, значит, ты тот тайный ученик Миры. Хотя я думал, что профессор Седонья обучает только девочек.

— Я — второй ученик. И сейчас важнее, что помимо зелий нам нужно еще и быть в курсе, что творится в округе, — я повернулся к старшему страннику, с ним у нас отношения вроде получше. — Вы сможете проследить за нежитью, чтобы вас не заметили? Не хотелось бы пропустить удачный момент для возвращения наверх.

— Я вряд ли, а вот мой ученик… — Илия на мгновение задумался. — Мигель, поднимись к выходу, далеко не уходи, чтобы скверна прикрывала тебя. Используй зрение и следи за стаями птиц, так мы пропустим мелочь, но сможем ориентироваться на крупные отряды.

Я понял. Использовать зрение — видимо, это неполная вторая форма, и зверь рода молодого странника мог видеть лучше людей. Правда, сам Мигель, казалось, совсем не рад был возможности проявить себя. Что-то недовольно буркнул, но пошел выполнять приказ учителя, по дороге пробуравив меня яростным взглядом. Еще один потенциальный враг…

— Кажется, тебе стоит завести список, — хмыкнуло сердце, а потом напомнило. — Душа! Древняя! Как ты можешь терпеть⁈

Я мог. Спокойно дождался, пока мне сдали все драгоценные камни, собранные с гуасов. Потом принялся за доработку зелий. Рубины пошли в снадобья укрепления тела, сапфиры — души. Усиливающие атаку изумруды и добавляющие защиту, бриллианты для этого не подходили, но я использовал скрытую в них уникальную чистоту для ускорения процесса и повышения шанса на успех.

Через полчаса я сжег половину нашей добычи, но каждому в отряде досталось по паре зелий. И часть из них вышла коллекционного уровня.

— Что это? — с удивлением спросил Илия, когда я протянул ему первому сразу два пузырька, синий и красный.

— Мои зелья, — голос был полон гордости, потому что я на самом деле гордился тем, что создал. Не просто собрал силу и вложил в ту или иную формулу, но еще и улучшил. Связал две карты звездного неба, по мелочи, но все же.

— Их два, и они странно реагируют, если их приблизить друг к другу.

— Подожди! — Мария первой догадалась, что именно я сделал. Еще бы, члены братства работают с зельями чаще, чем кто-либо еще. — Ты смог создать коллекцию двух?

— Что это значит? — с сомнением спросила Ана. Девушка до сих пор хмурилась и, кажется, продолжала искать способы, как до меня добраться.

— По отдельности это обычные древние зелья, — Мария ухватила свою пару и хмыкнула. — Полгода назад рассмеялась бы в лицо любому, кто назвал бы древние зелья обычными, а тут… Сама! Так вот вместе они не только не конфликтуют, как некоторые дешевые поделки, а, наоборот, усиливают друг друга. Счастливчик, не знаю, как ты это сделал, но это невероятно.

— Удивительный талант, — Илия рассматривал свои зелья, а потом резко поднял на меня взгляд. — И ты всегда так умел?

— Нет, — я усмехнулся. — Талант раскрылся за месяц плена у офицеров скверны. Так что рекомендую. Если не умрете, можете стать сильнее.

Раздалось несколько смешков. Даже без восстанавливающих зелий люди начали приходить в себя.

— И что, каждый получит по такой вот паре? — де Медина с сомнением посмотрел на протянутые ему зелья. Эти никак друг на друга не реагировали.

— Коллекционными получилась только часть, — я пожал плечами. — Так что кому-то придется довольствоваться обычными.

— Кому как повезет? — с вызовом посмотрел на меня Адриан.

— Нет, конечно, — ответил я на взгляд. — Коллекционные зелья получат мои оруженосцы, мой отряд из Примеры и старший странник. А вот с остальными, действительно, как повезет.

Под напряженными взглядами учеников я принялся раздавать пары зелий. Не отказался бы узнать, о чем они в этот момент думают, но… Недовольных взглядов стало больше.

— Если ты знал, что так будет, то почему на самом деле не разделил зелья случайным образом? — вкрадчиво уточнило сердце.

— Две причины, — ответил я. — Первая — все равно те, кому досталось зелье попроще, были бы недовольны. И мои враги легко бы посадили на почве этого недовольства любые нужные им мысли. Вторая причина — ради чего я буду заигрывать с врагами и теми, кому на меня плевать, за счет тех, кто на самом деле меня поддерживает?

— Может, ради справедливости?

— Это не справедливость, глупость какая-то.

— Хороший ответ, мой ученик, — довольно протянуло сердце. — Я рад, что ты становишься расчетливее и мудрее. Умеешь разделять свое и чужое, это важное умение для короля.

— Раньше ты не хотел называть меня королем.

— Раньше ты был мальчишкой. Кстати, а не слишком ли быстро ты стал таким мудрым?

— Полгода вне мира, полгода с книгами, когда только и остается, что думать о том, кто ты есть и кем хочешь стать, — я ответил совершенно честно. — Я не врал, когда говорил Илие про свой плен, он действительно изменил меня. Может быть, я стал взрослее.

— И ты не спешил этим хвастаться. Может, действительно стал, — сердце о чем-то задумалось.

Я тем временем закончил раздачу зелий. Все сделали по паре глотков и опустились в позы для медитаций, чтобы лучше усвоить хлынувшую по жилам чистоту. Я же решил, что пора заняться той самой душой, и неспешно двинулся к стоящим возле стен саркофагам.

Возле первого же меня беззвучно нагнала Монашка.

— Спасибо, что не забываешь тех, кто пошел за тобой, — девушка на мгновение прижалась к моей правой руке, длинные красные волосы тяжело покачнулись, наполняя воздух вокруг запахом франкийки.

И она туда же.

— Кстати, хочу поздравить… — я напомнил девушке, как она отразила удар умертвия. Всего один, но даже младший странник на это не решился.

— Это все голубая лилия, — Монашка снова прижалась ко мне. — Она не только помогает тренироваться, не только делает сильнее, но и… Толкает вперед. Словно голос, который всегда верит в тебя и считает, что ты можешь все.

— Это странно, — задумался я. — Голоса скверны, к примеру, не несут ничего хорошего.

— Я думаю, что это просыпается старая кровь, — отмахнулась от моих опасений девушка, а потом быстро протянула мне свой новый меч. — Сможешь? Еще раз?..

Она не просто просила, это было похоже на новую клятву, более глубокую, чем та, что дают оруженосцы. Чистота Монашки вырывалась наружу вместе со словами, смешивалась с моей и… В который раз, когда это происходило между мной и девушками, проявило себя воспоминание меча похоти. Я начинаю думать, что это даже нечто большее, чем просто воспоминание.

Наша чистота столкнулась, будто два пылких любовника прижались друг к другу, а потом отхлынула назад, наполняя тела странной энергией. Меня словно пронзил разряд молнии, а глаза девушки затянуло туманной поволокой.

— Ману… — она закусила губу.

— Чего ты на самом деле хочешь? — я поднял ее подбородок, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. Чтобы наши губы оказались совсем рядом друг с другом.

— Я… Хочу… — девушка вздрогнула.

— Когда перестанешь сомневаться, тогда и поговорим, — я отпустил Монашку и отвернулся к ближайшему саркофагу.

Позади раздалось недовольное сопение, а потом девушка снова догнала меня и встала рядом. Правда, на этот раз уже держала свою чистоту под контролем.

— Интересуешься стариной? — спросила она, глядя, как я изучаю надписи на саркофаге.

Кто-то из учеников уже прошелся по залу, протерев древние плиты от пыли, и теперь можно было не тратить на это время. На камне было выбито имя похороненного тут героя, вокруг которого талантливый художник вырезал сцены из его жизни. Получение первого меча, присяга королю, какие-то поверженные враги, гора гигантских рогатых голов у ног… Последний рисунок, скорее всего, показывал победу над избранными скверны. Этот идальго был на самом деле силен, если одолел за раз столько опасных врагов.

— Шесть штук, — я указал на рисунок Монашке. — Получается, с офицером он все-таки не справился.

— Он все равно герой, — девушка пожала плечами. — Даже для меня, хоть я из другого королевства.

Мы прошли мимо остальных саркофагов. У каждого рисунки отличались, но два этапа были везде. Получение меча и победа над скверной. И не над кем-нибудь, а над сильнейшими ее воинами. Как после такого люди могли потерять эти земли?

— Помимо избранных у скверны были офицеры, причем не только лейтенанты, но и генералы, — заметило сердце, которое тоже с интересом поглощало историю нашего мира.

— Так и у нас, — возразил я. — Ты видел имена на саркофагах? Герои, но все из обычных родов, ни одного графа или тем более гранда.

— Ты хотел кого-то знатного, так вот он…

Мы остановились возле саркофага с остатками души, и на нем было выбито имя: Анхель Ордоньо.

Действительно, один из родов грандов, но не это привлекло мое внимание. Среди привычных рисунков из жизни и сражений мой взгляд выцепил совершенно новый. Не битва, не присяга… Молодой идальго стоял и держался за флаг вместе с похожей на угольное пятно фигурой. Я протер ее рукой, и стало видно еле заметные красные глаза и рот.

— Офицер скверны, это же он! — рядом выдохнула Монашка. — Почему они стоят рядом?

— Не просто офицер, — ответил я.

В отличие от девушки я общался с теми, кто пленил нас в ущелье скверны. Я видел эмоции на их лицах, и я как никто другой понимал, что они очень разные. Не знаю, как неизвестный художник сумел это передать буквально парой штрихов, но я не сомневался. На рисунке рядом с Анхелем Ордоньо стоял не кто иной как мой старый знакомый Каркаданн.

Губы невольно шевельнулись в такт мыслям, повторяя древнее имя. И почти угасшая душа услышала его и заволновалась.

— Каркаданн, — так же беззвучно повторил я.

Остатки души начали сгорать, уничтожая сами себя, но она точно проснулась. А значит… Я пропустил чистоту через рисунок голубой королевской лилии и коснулся крышки саркофага. Еле заметное щупальце вытянулось в ответ, и через мгновение мы оказались в черном мире. Без свидетелей, без тел, без всего, что могло помешать разговору.

— Меня зовут Мануэль де Луна, ученик Примеры, идальго короля и командир нашего небольшого отряда, — я представился первым, глядя на почти прозрачный силуэт юноши.

— Де Луна? — тот задумался. — Не помню такой фамилии. Наверно, ты из молодого рода… Но твоя чистота — она, наоборот, выглядит знакомо. Пробуждаешь старую кровь?

Я кивнул. С мертвыми лучше не говорить лишнего, но… Мое прошлое уж слишком манило, и я не удержался.

— Как звали того, в ком была похожая на мою чистота?

— Интересно? — глаза Анхеля закатились, превратившись в два черных пятна. Все-таки он сейчас был больше духом, а не человеком. — Дай мне крови, и я расскажу тебе все.

— И про сделку, которую заключил с Каркаданном? — спросил я.

— Не смей называть при мне имя этого лжеца! — вспылил Анхель, теперь от бледного красивого лица не осталось и следа.

Вместо него показались следы сползшей кожи, язвы и разрезы. Вокруг рта и глаз. Если представить, что они наполнились кровью, то молодой идальго начинал походить не на человека, а на одного из офицеров скверны.

— Ты хотел стать им? В этом заключалась ваша сделка? — рявкнул я. — Ты предал людей ради силы?

— Аха-ха-ха! — бывший человек рассмеялся. — А даже если так, что ты мне сделаешь? На кровь за правду, я так понимаю, можно не рассчитывать?

— Что я сделаю? — я на мгновение задумался, а потом понял, что у меня действительно есть способ повлиять на того, кто заключил сделку с Каркаданном.

— Ты — человек! Ты слаб по своей природе! — шипел Анхель. — Я же смотрю дальше… Пусть наш род и был рожден, чтобы жить на земле, но мы переняли мудрость рыб и теперь плаваем по морям. Так что мешало мне перенять знания скверны? Формы — ничто, боль — не имеет значения. Разве ты не готов на жертвы, чтобы по-настоящему защитить тех, кто тебе дорог?

Я не слушал оправдания бывшего маркиза, потому что слова предателей стоят не дороже вопля свиньи на бойне.

— Я общался с Каркаданном, — заговорил я, и дух разом замолчал. — Так получилось, что у меня есть доступ к источнику с его силой, — я вытащил флакон с кровью семи офицеров, собранную из котла скверны. Глаза Анхеля расширились…

— Один глоток. Мне не нужно ничего больше. Я буду жить и… Я готов служить тебе. Я принесу клятву, и ты получишь духа, который будет учить тебя, будет убивать во сне твоих врагов, будет шептать прекрасным дамам твое имя, чтобы они влюблялись в одни лишь его звуки.

Предатель верил, что меня может заинтересовать его предложение. Вот только даже если бы я поверил тому, кто отказался от своего рода, то точно никогда не доверился бы мертвецу.

— Мне не нужна сделка, — я покачал головой, а потом использовал кровь из источника, чтобы окружить душу Анхеля белым пламенем. Оригинал против подобия. — Но я сделаю тебе подарок. Разрушу все, что связывает тебя со скверной.

— Убьешь⁈ — глаза духа зло блеснули.

— Или проверю, осталась ли в тебе хоть частица настоящего Анхеля Ордоньо.

Белое пламя вспыхнуло в несколько раз ярче, а потом резко сжало духа в своих объятьях. Тот заорал, но крик почти сразу стих, а потом начало таять и тело бывшего маркиза. В нем действительно почти не осталось ничего человеческого или… На самой грани пустоты и белого огня замер полупрозрачный силуэт. Это снова был юноша без шрамов, с большими глазами и высокими скулами.

— Думал, это навсегда, — тихо сказал он. — Думал, эта ошибка уничтожила меня, но… Ты вернул. Спасибо тебе, потомок принца Вианского.

Дух исчез, на этот раз окончательно. Я вернулся в обычный мир, где мое тело все так же касалось гробницы, а рядом сопела Монашка, недовольная тем, что я так долго молчу.

— Ну как, получил благословение предков? — кажется, уже не в первый раз она пыталась пронять меня неожиданным вопросом.

— Как ни странно, да, — я повернулся к девушке и растерянно почесал голову. — Кстати, ты слышала когда-нибудь о принце Вианском?

Я много читал, но это имя встретил впервые. Монашка тоже покачала головой.

— И почему ты отказался от сделки с духом? — сердце тоже включилось в разговор. — Узнал предка, про которого никто не слышал, и что это тебе дало? Ничего. А вот если бы мы уговорили его поделиться парой техник…

— Ты бы и кровь тут пролил?

— А что? — сердце не видело в этом ничего страшного. — Если ты сильнее, то пусть пытается подчинить сколько угодно. Мертвецы в этом плане склонны переоценивать свои силы.

— Вот и не будем повторять за ними. Я себя переоценивать не буду, так что никаких сделок с нежитью, — ответил я, и король-лич недовольно замолчал. Понял, на кого я намекаю прежде всего.

Мы с Монашкой еще какое-то время постояли у саркофага в тишине, думая каждый о своем, а потом вернулись к остальным. Ученики и странники — все уже успели прийти в себя и были готовы выступать. Правда, новостей от отправленного наблюдать за окрестностями Мигеля еще не было, но теперь, думаю, и я могу ему помочь.

Не понадобилось. Мигель вернулся бегом.

— Стаи уходят на север, в сторону Барка-Ноны!

— Второй по размеру город королевства! — воскликнул Илия и, не удержавшись, выругался. — Скверново семя! Мы не можем этого допустить!

— Значит, пришло время показаться, — я размял шею. — Идем наверх, я попробую привлечь к нам внимание и заодно проверю, не оставили ли тут сюрпризов.

Никто из нас старался не думать о том, есть ли рядом тот самый рыцарь смерти, пославший за нами умертвие. Старался, не думал… Но эти мысли все равно крутились в голове. И когда, обернувшись вороном, я взлетел над руинами и, наконец, огляделся по сторонам, только тогда получилось выдохнуть. Поблизости было лишь несколько небольших отрядов гулей, просто-напросто застрявших в трясине, а основная масса врага уходила в сторону моря и Барка-Ноны.

Напомним о себе.

Я замахал крыльями с удвоенной скоростью, нагоняя войско нежити, и вот в мою сторону повернул одинокий ворон. Мало… Прямо на лету я обернулся человеком и разрубил его на две части. Страшно, когда не контролируешь полет, а тело начинает кувыркаться, устремляясь к земле. Но тренировки с мечом не прошли даром, я смог сохранить концентрацию, снова обернулся птицей и продолжил преследование.

В этот раз в мою сторону устремились сразу пять мертвых посланников Ночной сестры.

— Ревенант не повернет только из-за тебя одного, — решило поддержать меня сердце нежити. — Можешь перебить хоть всю его стаю, он только пожмет плечами и продолжит свой путь. Не стоит считать высшую нежить настолько глупой.

— Тогда перейдем к плану, где мне придется немного потратиться, — ответил я.

На этот раз я не стал сражаться с мертвыми воронами. Только резко ушел повыше и продолжил полет. Мне надо было догнать ревенанта, и тогда он точно от меня не отстанет.

— Что ты задумал? — сердце внезапно заинтересовалось.

Я не отвечал. Маневрировать стало сложнее. Жалко, что чистота не действовала на мертвецов, было бы намного проще, если бы у меня получалось их замедлять или сбивать. А так приходилось полагаться только на то, что я мог сделать чуть быстрее и сильнее себя самого.

— Если хочешь что-то сбросить, учитывай ветер и твою собственную скорость, — на этот раз сердце решило дать совет.

— Спасибо, — я внес корректировки в свой план.

* * *

Мигель Вильена следил за полетом ворона. Вторая форма посланника Ночной сестры — необычный дар, он не помнил ни одного рода, который бы обладал чем-то подобным. Обычно это означает сложности с обучением, особенно учитывая, что в меньшие формы можно обернуться только целиком. Но этот парень справился. Умный и талантливый, как сказал учитель.

Мигелю Счастливчик все равно не нравился, и сейчас он бы не был против, если бы один из маневров закончился столкновением. Да, тогда нежить дойдет до Барка-Ноны, но там есть стража, армия… Больше пары деревень на окраине им не разорить даже с ревенантом во главе. Так что ничего страшного.

В этот момент ворон-Счастливчик увернулся еще от пары противников и начал резко снижаться.

— Что он задумал? — спросил учитель. Его зрение горгоны было лучше человеческого, но все равно не шло ни в какое сравнение со взглядом королевского орла рода Вильена.

— Кажется, атакует ревенанта. Но на что он рассчитывает?

— Скоро узнаем. Надеюсь, у него достаточно опыта использования второй формы, чтобы не допустить ошибок.

Мигель поморщился: и чего учитель беспокоится об этом выскочке? Тем более что тот действовал вполне уверенно — заложил круг и на всей скорости полетел прямо на ревенанта. Не с его размерами идти на таран, успел подумать молодой странник, когда ворон резко ушел вверх. Он сделал это точно до контакта с мертвым офицером, но тот яростно заревел, замахал руками, а потом отряд из сотен ведьм и гулей резко сменил направление движения, повернув за одинокой птицей.

Мигель посмотрел на учителя, который ждал его рассказа.

— Все, у него получилось. Как-то смог задеть ревенанта, и тот пришел в ярость.

— Счастливчик! У него есть сильные техники, — довольно сказала девушка с красными волосами.

Красивая, хоть и франкийка, в очередной раз подумал Мигель, который уже пытался с ней заговорить. Вот только дерзкая ученица не обращала на него внимания, при этом напускная гордость не мешала ей бегать хвостиком за своим командиром. Молодой странник представил их вместе и разозлился еще больше.

Его мысли оборвал тихий вкрадчивый голос.

— Или все проще… Он вступил в союз с нежитью и предложил им цель получше, — еще одна девушка, только эта с белыми волосами. Тоже красивая, и она, как и сам Мигель, видела, что с этим Счастливчиком что-то не так.

Молодой странник невольно кивнул, соглашаясь с ее словами. К счастью, никто не обратил на это внимание, а то учитель был бы недоволен. Он всегда говорил, что странники должны сдерживать свои эмоции и желания.

* * *

Мы снова вели нежить за собой. Я опять ловил на себе полные ненависти взгляды Аны, к которой иногда присоединялись де Медина и Вильена. Как же непросто командовать отрядом, который не полностью тебе принадлежит. Будь иначе, уже давно бы избавился от них, потому что пусть нас лучше станет меньше, но зато я бы мог не думать об ударе в спину.

— И добычи на каждого больше достанется, — добавило сердце.

Мы как раз поднялись на очередной холм, и с него открылся вид на стоянку седьмого вспомогательного лагеря. Хоть он назывался так просто, по факту это был целый город, возведенный частями второй армии в чистом поле. Стены, улицы, дома, десятки наблюдательных башен из толстых бревен, с одной из которых как раз заметили наше появление и флагами передали приказ остановиться и ждать прибытия адъютанта генерала для прояснения ситуации.

Разумная предосторожность, учитывая неизвестно откуда взявшийся отряд, которого тут не должно быть. Вот только стоять вдали от своих, когда в спину может ударить отряд ревенанта, я не собирался. Когда в последний раз поднимался в воздух, те отставали от нас не больше чем на двадцать минут. Запаса было всего ничего, а если вспомнить про возможность обстрела, то его и вовсе не было.

— Вперед! — скомандовал я.

Флаги на башне повторили приказ остановиться. Потом туда прибежал кто-то новенький, и вверх взвилось красное с желтым знамя. Последнее предупреждение перед атакой. Кто бы ни руководил этим лагерем, он был готов убить нас за нарушение приказа.

Глава 3

Глаза

Бегу, думаю, много думаю… Почему-то каждый раз впечатления от встречи с людьми грандов королевства у меня не задаются. Взять ловушку в портe Валентии, подставу на армейских играх или сейчас. Нас пообещали убить, если не остановимся, а мы все бежим. Даже Ана и де Медина не стали протестовать, хотя мысль выставить меня бунтовщиком, уверен, им бы пришлась по душе.

— Что будешь делать? — Илия догнал на меня и с интересом покосился на мое задумчивое лицо. Кажется, странник решил, что мелочи вроде угрозы обстрела после умертвия уже не так страшны, и снова перешел в режим учителя.

— Не подскажете, как обычно поступают в армии в таких ситуациях? — все-таки спросил я.

Странник только загадочно улыбнулся. Ну, точно: никаких советов, только смотреть и оценивать.

— Они заряжают баллисту! — крикнул Торопыга.

Я и сам это видел, причем даже больше, чем молодой граф. Зрение алхимика подсвечивало узоры в выбранной вояками стреле, и там столько всего было понапихано. Я бы оценил мощность снаряда на древний артефакт — не экономят в армии на самодурстве.

— Дождь тысячи мечей! Бьем по основанию башни! Снесите ее к тварям!

Я отдал приказ и через чистоту немного его дополнил. Те, у кого дождь был массивным, атаковали, те же, кто использовал рой, приготовились к защите.

— Ха! — Мигель тоже догнал нас и громко оценил наш залп. — Кажется, они не ожидали, что вы ответите.

Молодой странник хлопнул меня по плечу, на мгновение даже забыв о своей неприязни. На башне в этот момент раздались крики. Я скомандовал второй залп, и конструкция рухнула. Кровожадный командир решил сбежать вместо того, чтобы прикрыть чистотой вверенное ему имущество. Ну и хорошо, так жертв точно не будет.

Мы добежали до завалившейся набок башни. Под обломками кто-то стонал, из-за закрытой двери ближайшего подземного склада доносились ругательства, проходящие мимо солдаты с сомнением смотрели на нас и устроенные разрушения. Если бы кто-то отдал приказ, наверно, они бы уже обнажили мечи, а так… На нас была своя форма, и никто не понимал, что происходит.

— Монашка, — я кивнул в сторону раненых, и главный медик нашего отряда тут же направила к ним своих помощников.

— Подождем, пока к нам придет генерал? — с сомнением осмотрелась по сторонам Мария. — Теперь-то ему точно доложат о нашем появлении.

Я тоже склонялся к этой версии, когда дверь склада открылась и оттуда показалось вытянутое усатое лицо командира башни.

— Я — капитан Пачего! — убедившись, что мы свои и не собираемся больше атаковать, родич лейтенанта с военных игр тут же перешел на крик. — Вы напали на отряд армии короля во время боевого дежурства! Вы все будете арестованы! И молите бога, чтобы вас не лишили титулов за такое самоуправство!

— Даже меня лишите титула? — ехидно уточнил Карлос, лениво нарисовав в воздухе виселицу.

Капитан сглотнул, но ярость придала ему сил:

— Не мне решать судьбу грандов, но, думаю, ваша семья не будет рада тому, как наследник ее позорит!

— Считаешь, что имеешь право решать за моего отца? — Карлос продолжал загонять капитана в угол. Думаю, еще немного, и как бы тот не разревелся, но времени было слишком мало.

— За нами идет нежить! — вмешался я. — С ними ревенант, он может атаковать издалека, бросая куски скал. Поднимите людей! Позовите генерала!

— А ну, заткнись! — Пачего как будто даже обрадовался возможности сорвать злость, и обращать внимание на то, что именно я сказал, он не собирался. — Эй, вы! — он обернулся к солдатам, наслаждающимся бесплатным зрелищем. — Арестуйте всех, кто не относится к семьям грандов, пусть посидят до вечера…

Больше тратить время на подобные глупости было нельзя. Я взмахнул рукой, выпуская меч в форме лисьего хвоста. Капитан опять оказался не готов к тому, что его угрозы не сработают — наверно, редко сталкивался с выжившими после встречи с умертвием. Тем не менее, он успел поставить щит, но лисий хвост пробил его, а потом вложенная в атаку капля красной розы погасила его сознание.

* * *

Мария думала, что ее уже ничем не удивить после всего, что сегодня случилось. А потом Счастливчик атаковал капитана седьмого отряда прямо на глазах у сотен солдат. И оглушил его!

— Связать его! Отнесем генералу, — спокойно принялся он командовать, и этот голос и уверенность в том, что так все и должно быть, передалась всем, кто его видел.

Торопыга подбежал и подхватил капитана, солдаты замерли, ожидая продолжения. Солдаты… Мария видела, что они не понимают, что происходит. Все смешалось. Наше нападение, приказ капитана — на одной чаше весов. И уверенное поведение Счастливчика, который вел себя так, будто каждый день наказывает по паре капитанов, а то и кого постарше, на другой. Удивительно, но каким-то образом они уравновешивали друг друга.

Не прошло и пары секунд, как Счастливчик выяснил, кто среди собравшихся старший, и отправил его готовить лагерь к обороне, а сам уверенно двинулся в центр, туда, где располагался генеральский дом. Примерно на полпути им встретился первый патруль, и тут уже должно было стать жарко. В отличие от случайных солдат эти в рамках устава никак не могли пропустить мимо себя неучтенных чужаков. Что бы им ни сказали.

— Кто вы? А ну, сложите оружие! И отпустите капитана Пачего! — рявкнул незнакомый лейтенант.

— Мы идем к генералу! — просто ответил Счастливчик, а потом оглушил собравшегося что-то рявкнуть вояку тем же приемом, что и начальника дозорной башни. — Каждый, кто остановит нас, ответит перед королем! Белый, возьми второго!

И опять воля обычного идальго словно подавила всех вокруг.

Неожиданно Мария вспомнила, как Счастливчик рассказывал про то, как побеждал могильных насекомых или гулей, и те признавали его власть. Неужели с людьми работает такая же звериная схема? Выбей главного, и остальные могут признать тебя хоть королем? Да нет! Девушка тряхнула головой, и они продолжили уверенный шаг к центру лагеря.

Следующий дозор постигла та же участь. Его командир отправился на плечо де Медины, солдаты — помогать с обороной, а они вышли на широкий плац, где проводились утренние построения. Он возвышался над окрестностями, и Мария бросила взгляд назад. Над той дорогой, по которой они пришли, начала подниматься пыль. Ревенант со своими подручными был близко, но почему-то не спешил атаковать.

Странно. И от этого сердце начинало биться быстрее, чем обычно.

Или от того, что из дома генерала показался закованный в латы старик. Он сделал только шаг, но словно сам мир рванул ему навстречу, и Балдомиро Ордоньо оказался прямо перед ними. Бывший глава своего рода, который раньше времени уступил его сыну, а сам уже с десяток лет занимался только тем, что проливал кровь по приказу короля.

— И кто это тут у меня шумит? — генерал обвел отряд взглядом, но Марии показалось, что он смотрит только на нее одну. Смотрит и приказывает бросить меч.

Пальцы дрогнули и разжались. И когда девушка пришла в себя, то почти все лишились оружия. Удержались только все еще посмеивающиеся странники да, как ни странно, Счастливчик.

— Ты тоже хочешь такую силу? — вкрадчивый голос скверны снова поднял голову, но Мария сжала зубы и проигнорировала его. Почему-то после победы на умертвием она поверила, что сможет добиться всего и сама.

* * *

Я почувствовал внимание генерала, еще когда мы разоружали второй патруль. Потом он решил посмотреть, что мы будем делать, но мы только дошли до площади и остановились. Тогда и наш гостеприимный хозяин не стал терять время. После устроенного его подчиненными я ожидал встретить кого-то похожего на Анхеля Ордоньо, но генерал Балдомиро точно был другим. Потертый доспех для сражений, а не парадов, уверенный открытый взгляд и еле заметная хитрая ухмылка. Я неожиданно понял, что он напоминает мне отца.

— Вы знали, кто мы? И знали про нежить? — выдохнул я.

— Наконец-то догадался, — хмыкнул генерал. — Конечно. Отряды загонщиков заметили вас еще полчаса назад и даже предложили помощь, но ваш учитель отказался. Попросил возможность дать вам урок, ну а я решил дать урок уже своим людям.

Генерал довольно потер усы.

Я бросил недовольный взгляд на Илию Наджеру, но тот сделал вид, будто ничего не заметил. Что ж, запомню… Возможно, что-то такое отразилось на моем лице, и странник решил ответить.

— Многие воины, храбрые в бою против любого врага, теряются в обычной жизни. Они могут победить избранного скверны, но отступят перед крысой в костюме чиновника, просто не сумев поверить, что люди иногда бывают хуже тварей, — Илия увидел, что я кивнул, а потом повернулся к генералу. — Хочу сказать, что я своими учениками доволен, а вы?

— Я тоже, — неожиданно ответил генерал. — Тоже доволен вашими учениками. Теперь у меня будет прекрасный повод выкинуть отсюда всех крыс в мундирах, как вы сказали, которых подсунули мне недоброжелатели сына. Я ожидал, что они будут некомпетентны, но не настолько же.

— Подождите, — не выдержал я. — Я рад, что вы всем довольны, но ведь есть нежить. Ведьмы, гули, ревенант. И рыцарь!

Генерал сразу нахмурился, и от былого веселья не осталось и следа.

— Отряд вашего ревенанта сейчас разбирают четыре отряда моих загонщиков, им как раз нужна практика перед отправкой на передовую. Но вот рыцарь… Наджера, почему сразу не сказал? — генерал чуть наклонился к страннику, но вот чистота на того надавила гораздо сильнее. Я заметил, как напряглись мышцы Илии, чтобы не прогнуться.

— Я доложил о тех, кого мы видели, и о тех, кого убили. Рыцарь же — это догадка…

— Которая может стоить жизни моим людям! — поморщился генерал, и его чистота рванула во все стороны, словно воздух после взрыва бочки скверны.

Балдомиро несколько долгих секунд прислушивался к своим ощущениям, но потом немного успокоился. Похоже, если рыцарь смерти и шел за нами, то пока был еще далеко.

— Я тоже проверял, и мой ученик, который принадлежит к роду Вильена, каждый час искал его возможные следы, — Илия продолжал тянуть спину. — Если бы была малейшая опасность реального появления такого врага, мы бы сказали.

— Вильена? Королевские орлы? — генерал задумался. — Что ж, возможно, вам и было на что положиться, но… Я не ваш ученик, странник, мне вы должны были доложить все и сразу. А раз так, то как я могу вам доверять или, тем более, доверить моих людей?

— Генерал Ордоньо! — нахмурился Илия.

Я видел, как кто-то из наших собирался что-то сказать в защиту странника, но я поднял руку, и они промолчали. Пусть наставники и были из Примеры, своими, но сейчас я точно на стороне генерала. Иногда стоит понимать, что пора заканчивать с играми и уроками. Вот только даже хорошие люди порой слишком сильно полагаются на свои привычки.

— Вас проводят из лагеря, — словно из воздуха рядом с генералом появился молодой оруженосец и вежливо поклонился странникам.

Илия несколько долгих секунд молчал, но потом все же смирился и еле заметно склонил голову. Через секунду они с Мигелем уже развернулись и шли к выходу из лагеря.

— Передавайте привет Карлу, скажите, что я присмотрю за его щенками, пусть не беспокоится! — крикнул генерал, а потом повернулся к нам.

— Мы не щенки, не стоит оскорблять солдат короля, — возразил я.

— Будущих солдат, — поправил меня генерал. — И… Вы видели знамя седьмого отряда?

Я вскинул голову, только сейчас обратив внимание на красный стяг с желтыми волчьими глазами на фоне леса.

— Мы — волки короля, — продолжал генерал. — А вы… Хоть и неплохо себя проявили, и в бою, и тут, пока еще не доросли до волков. Согласен теперь?

— Не доросли! — кивнул я.

— Тогда бросайте моих крыс на землю и идите к восточным воротам. Найдете четвертую казарму, там вас и разместят. Отдыхайте, приходите в себя, и, думаю, завтра мы начнем распределять вас по отрядам, отправляющимся на передовую.

Я кивнул, развернулся на месте и пошел в указанную генералом сторону. За мной потянулись остальные, и никто не обратил внимание, каким долгим и задумчивым взглядом проводил нас Балдомиро Ордоньо.

* * *

Прошла неделя, за это время мы успели обжиться в выделенной нам казарме, а генерал уже включил в действующие отряды почти девяносто процентов наших. Сегодня с утра на передовую ушли еще несколько отрядов, и нас осталось не больше десятка, причем ни одного идальго из моего отряда.

Впрочем, так было даже проще сосредоточиться на тренировках и собственном развитии. Меч, капли чистоты красной розы и голубой лилии, лисий хвост, управление второй формой и, конечно, алхимия. По ночам я медитировал над флаконом из котла скверны, и собранная в нем энергия уже почти позволила мне добраться до границы уровня квинта-идальго. Причем это была не чистая теория — почти все новые потоки, проложенные на карте звездного неба, я испытал в бою с умертвием. Испытал, дополнил и теперь приводил к идеальному для моего тела варианту.

— Ждешь прорыва? — сердце нежити тоже следило за моими тренировками.

— Жду, — честно ответил я. — Пока мне не хватает тонкости понимания, чтобы разобраться с тем же кольцом. А новый прием мне бы точно пригодился.

— Новый прием, которым пользуются остальные идальго? Или ты думаешь, что если это старое кольцо, то там будет что-то невероятное?

— Нет, но разве ты сам не говорил, что силы должно быть много?

— А ты мог бы подумать, что принесло тебе победы во всех этих сражениях? Как ты заметил умертвие, когда вы все были вымотаны, и оно обошло вашу чистоту? Или как оглушил целого капитана и двух лейтенантов, которые хоть и не были особо сильны, тем не менее, уже открыли грааль? А⁈

— Спасибо! — просто ответил я.

Иногда так бывает: упрешься в какую-то одну идею и забываешь, что на самом деле для тебя важно. Так и с моим развитием… Сердце задало очень правильный вопрос: в чем моя главная сила? Умение владеть мечом, в котором я дошел до четырнадцатого движения зимнего стиля — важно, но это все же неправильный ответ. Чистота, которая благодаря карте звездного неба получается у меня сильной и плотной? Тоже мимо! Особенно в сражениях с нежитью и теми, кто обходит меня на этом пути на целые порядки.

— Ну, нашел ответ? — сердцу надоело молчать.

— Путь алхимика? — я продолжил размышлять уже вслух. — Тоже нет. С ним, наверно, как с мечом или чистотой, я добился успеха, но только благодаря…

— Продолжай, — заполнило тишину сердце.

— Я не знаю, что это, — честно ответил я.

— И если у тебя нет названия, то это повод не развивать твою главную силу? — в голосе сердца добавилось ехидства.

— Я развиваю то, как эта сила проявляется. Зрение, меч, алхимия, капли… — ответил я и замер. — Капли розы и лилии — с одной стороны, это проявление королевских цветов, считай, артефактов, но с другой, именно эта сила меняет меня.

— Именно, — еле слышно, словно задумавшись о чем-то своем, согласилось сердце. — Цветы — это отражения, но капли — почти чистое проявление силы, для которой ты пока не придумал названия.

— Но ты его знаешь?

— Знаю, но не скажу. Ты недавно возмущался, что тебя смеют учить. Что тебя назвали щенком. А кто ты, как не слепой только что родившийся детеныш?

Хотелось возразить, но здесь и сейчас сердце было право. Есть глупые уроки, есть нужные, и мне стоит научиться видеть вторые и быть благодарным. Впрочем, говорить спасибо за прозвища я тоже не буду.

— Ну и дурак! — фыркнуло сердце.

Я только пожал плечами и продолжил тренировки. Теперь я выделял больше времени работе с каплями и попыткам понять рисунок королевских цветов, чтобы превратить живущие у меня в душе растения в оригиналы. Так прошла еще неделя, сегодня уезжал последний из учеников Примеры, и я оставался в лагере седьмого отряда последним, кому генерал еще не нашел места. Даже неуютно становится от мыслей о том, что же он для меня приготовил.

— Пока, Счастливчик, — помахал мне рукой Сарацин, чернявый идальго из отряда де Медины. Его отряд как раз выходил из лагеря, а я, как обычно, пришел проводить своего.

— Не подведи меня, — усмехнулся я. — Помни про зелья, что я дал. Не экономь их и используй для тренировок. На практику у нас осталось всего полтора месяца, так что их хватит, а как вернетесь, я сделаю новые.

Парень кивнул. Некоторые ученики, те, что понаглее, спрашивали, не выделю ли я им денег из добычи усыпальницы. Этот же оказался достаточно умен, чтобы понять и успеть оценить, что сделанные мной зелья стоят гораздо дороже.

— Не подведу! — Сарацин жизнерадостно улыбнулся, и его лейтенант с кирпичным лицом недовольно поморщился. Балдомиро Ордоньо как будто специально подбирал отряд для каждого из учеников так, чтобы они максимально не подходили друг другу. — Кстати, ты слышал последние новости? Говорят, генерал де Наварра сдержал наступление нежити, и в любой момент мы можем перейти в атаку!

Я только улыбнулся. Слухи про то, что мы вот-вот сомнем войска триумвирата, ходили постоянно. Меня же больше интересовало, не проскочит ли среди них случайное известие о ком-то из наших, но пока было тихо. И ладно! Пусть без подвигов, но, если молчат и на фронте тихо, значит, и мои товарищи не должны были пострадать.

* * *

Очередной день подошел к концу, я поспал четыре часа — мне этого хватало, чтобы не чувствовать усталости и сохранять как можно больше времени для тренировок — и еще в полной темноте взобрался на крышу казармы. Идеальное место для того, чья вторая форма — это посланник Ночной сестры.

Сегодня чистота особенно легко текла по жилам, меч слушался даже не движения моих мышц, а одного желания. Я словно нырнул в морское течение, которое утаскивало меня от берега. Неподготовленный человек, попав в такое, может выбиться из сил и утонуть, я же просто наслаждался движением. Какая разница, куда меня занесет, если море и чистота — это мой дом, это часть меня.

Я добавил в движения капли розы и лилии, но сегодня те казались такими тяжелыми и неповоротливыми. Я попросил их стать поменьше, и они согласились. Капли королевских растений, они же как капли крови. Не нужно их поглощать, нужно позволить им стать частью меня. Я чувствовал, что так будет правильно, только не знал, как это сделать. Зато я решил другую загадку, над которой бился все это время.

Я пытался превратить отражения растений в реальные цветы, но если они часть меня, то и превращение должно быть соответствующим! Взгляд алхимика пронзил голубую лилию, а потом мою собственную карту звездного неба. Я искал похожие рисунки. Не обязательно идеальные, но мне бы хватило и совпадающих точек, чтобы понять, куда ее поместить.

— Так просто!

Ответ нашелся почти сразу. Голубая лилия совпала с рисунком головы, а красная роза — сердца. Надо было еще много времени, чтобы достроить мою карту для полного совпадения, но и то, что я просто начал этот процесс, уже сделало меня сильнее. Капли королевских растений стали меньше, стали насыщеннее, они скользили по мне, разгоняя кровь и чистоту. Мое тело уже не могло выдержать их, но я не хотел останавливаться.

Секунда-другая движения через силу, и во все стороны от меня хлынул поток чистоты. Кажется, на дозорных башнях кто-то забегал, но я не обращал на это внимание. Я продвинулся в понимании своего пути, я открыл новый уровень чистоты. Или даже…

— Поздравляю с прорывом сразу через одну ступень, сейс-идальго де Луна, — на крышу передо мной запрыгнул один из адъютантов генерала.

— Спасибо, — осторожно ответил я. Прорыв через ступень был очень редким событием, и то, что я смог с ним справиться, очень о многом говорило.

— Генерал давал вам время, чтобы вы переработали опыт после вашего сражения с умертвием в силу, — неожиданно адъютант отошел от казенного тона и даже живо улыбнулся. — Вас уже раз десять хотели отправить в армию, но генерал Ордоньо защищает своих. Он сказал, что вы заслужили и никуда не отправитесь, пока не возьмете свое. Но теперь он сказал привести вас к нему в любое время дня и ночи.

— Я готов, — кивнул я, думая о генерале Балдомиро, который совсем не походил на своего предка, с которым я познакомился в усыпальнице.

* * *

На подходе к дому генерала я ощутил, что в гостиной меня ждут двое. После прорыва чувства стали гораздо тоньше, чем раньше, и мне не терпелось опробовать, как теперь будут выглядеть старые приемы. Уверен, я смог выжать из них в разы больше!

— А вот и наш герой, — первой меня встретила монументальная фигура генерала, который даже дома и в ночи не расставался со своим доспехом. Словно рыцарь смерти, только наш, человеческий. — Я рад, что не ошибся, и сражение с таким сильным врагом, как умертвие, позволило тебе стать сильнее. В будущем старайся использовать этот опыт. Не беги только в одни тренировки или одни сражения, чередуй их, чтобы опыт разбавлял знания и наоборот! Тогда ты добьешься настоящих вершин, — генерал уже привычно погладил усы, глядя на мой поклон, а потом сделал шаг в сторону, показывая своего второго гостя.

— Привет, студент, — поприветствовала меня Мартина Седонья, с которой мы так странно попрощались в прошлый раз.

— Отряд Мартины присоединился к моим загонщикам во время охоты на ревенанта, и я попросил ее задержаться, чтобы захватить тебя в армию. Милая девушка с радостью поддержала просьбу такого старика, как я.

— Откажешь вам, как же, — фыркнула Мартина, и я понял, что эти двое знают друг друга и за пределами армии. Может, дружат семьями? — А ты, — она ткнула пальцем в меня, — собирайся! Выступаем прямо сейчас!

Генерал все так же с улыбкой проводил нас, а Мартина прямо на ходу взяла меня в оборот. Надо отдать ей должное, прошлое она больше не вспоминала, а сразу принялась вводить меня в курс дела. Она с шестеркой загонщиков последние две недели не только ждала меня, но и по приказу генерала зачищала окрестности.

Как оказалось, небольшие группы нежити постоянно просачивались через линию фронта, и сотни таких вот отрядов охотились за ними день и ночь, защищая деревни и города королевства.

— То есть на войну мы не идем? — спросил я.

— У нас везде война, — только и махнула рукой Мартина, — но… До линии фронта точно придется прогуляться. Мне пора показаться генералу де Наварра, а по пути как раз загоним пару стай. Бароны с севера отправили много солдат в армию, и им нужна помощь. Кстати, правда, что ты алхимик?

Мартина резко сменила тему разговора, а заодно и направление движения. Словно сделала все, чтобы не коснуться меня.

— Алхимик.

— Тогда проверишь артефакты отряда, не хочу, чтобы что-то сломалось в бою. И жду от тебя зелий вроде тех, которыми так хвалились остальные ученики.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Артефакты посмотрю просто так, лишняя практика не помешает. А вот зелья — только если будут ингредиенты.

— Маленький жадный идальго? — Мартина наморщила носик.

— Ну, если вы принесете мне клятву оруженосцев, то готов вложиться в вашу экипировку, — я только усмехнулся в ответ.

— Точно жадный, собрался заполучить себе аж семерых загонщиков, — Мартина фыркнула, но потом добавила уже серьезно: — Ингредиенты есть. Мы же охотились, набили и камни, и кое-что еще. Так что посмотришь, что из этого можно сделать.

На этот раз я кивнул.

Глава 4

Заказ

Сижу, покачиваюсь… Через дырку в крыше повозки видно небо и деревья, они тоже покачиваются. Хорошо быть алхимиком: остальные бегут по мокрому после ночного дождя лесу, а я сижу в тепле и сухости. Правда, тоже работаю.

Передо мной стоял крупный ящик для вещей, только вместо штанов и рубашек там в куче отделений лежали драгоценные камни, кости и все виды органов разной степени усушки. Отряд Мартины за время охоты на нежить и тварей скверны не пропускал ничего, что могло показаться им ценным. Изначально они планировали воспользоваться услугами армейского алхимика, но потом им попался я, и мои таланты были оценены выше. И дешевле.

Руки привычно ухватили флакон с лечебным зельем, маленький красный рубин и соединили их друг с другом, превращая дешевое обычное снадобье в загадочное. Иногда при таком смешивании получались и древние, но… Простые ингредиенты чаще давали простой результат. Ничего, до дорогих я еще дойду.

— Какой эстет, — сердце нежити решило составить мне компанию.

— У тебя хорошее настроение.

— Просто смешно наблюдать, как ты свысока смотришь на простые зелья, но сам их создавать при этом не умеешь.

Тут сердце попало точно в цель. В этом действительно была проблема моего случайного образования. Я умел дополнять зелья драгоценными камнями, я мог создавать источники и ключи, в конце концов, я даже использовал зрение алхимика в бою. Но вот создать простое зелье было для меня непосильной задачей. Нет, если у меня будет время, куча ингредиентов, то с помощью своих способностей я смогу восстановить или даже открыть процесс заново. Но зачем, когда все рецепты уже существуют, и любой учитель выдаст их мне на первом же уроке. Осталось только этого самого урока дождаться…

— Нет в тебе духа авантюризма, — сердце сделало свои выводы.

— Почему же? В том, чему меня не научат, я готов экспериментировать, — и я указал на четыре новых зелья, лежащих отдельно от других.

Это я проверил все собранные отрядом Мартины ингредиенты, связывая их с уже готовыми снадобьями. Большинство попыток смешать все подряд закончилось ничем, но вот эти четыре…

Коллекционное зелье исцеления, соединенное с сушеным сердцем воющей ведьмы, позволило создать эликсир, способный отрастить новое сердце. Ценно? Вроде бы да. Вот только зелье исцеления такого уровня даже без доработки поможет справиться с почти любой раной, а достать части тела воющих ведьм — почти нереальная задача. Большинство сражений с ними заканчивается тем, что ты бьешь их через грань двух миров, и умирают эти твари с той стороны. Как Мартина умудрилась добыть это сердце? Какие потоки крови так раздразнили ведьму, что та решилась высунуться настолько сильно — даже думать не хочу.

С остальными тремя зельями была похожая ситуация. Дорогие и для очень специфических случаев. Так, печень гулей, смешанная с флаконом восстановления и средним сапфиром, создала снадобье от похмелья. Судя по увиденной мной форме, почти идеальное. Лично я даже представить не мог, кто бы после такого не протрезвел. Особенно если узнает, во сколько ему это обошлось.

— Зря ты недооцениваешь свою работу, — заметило тем временем сердце. — Мне вот новое зелье из глаза ревенанта очень даже нравится.

— Это же просто настойка получилась, — возмутился я.

— Зато неядовитая и уникальная, — не согласилось сердце.

Может, что-то в его словах и было, но я-то рассчитывал, что части огромной нежити дадут больше, чем просто бутылку алкогольного напитка. Пусть и редкого. Увы, все остальные попытки что-то сделать с останками мертвого гиганта приводили только к разрушению зелий и камней. Возможно, даже на уровне сейс-идальго мне пока это просто не по плечу. А вот с усмирением силы умертвия я справился.

Четвертое зелье. Обломок меча из серой стали, любое зелье в качестве основы и немного силы чистого сапфира давали довольно сильный яд. На живых я его еще не проверял, но оценка через карту звездного неба и зрение алхимика внушали оптимизм. Если бы не одно «но». Мечей умертвий было мало, да и сжигать чистоту своего сапфира ради такой мелочи я тоже не собирался.

В общем, почти все запасы загонщиков я переработал в ставший уже стандартным комплект моего отряда. Зелья лечения и восстановления. А все остальное — пусть уже Мартина решает, что им может пригодиться, а что нет.

Где-то через час я закончил и рухнул на спину. Алхимия — это не сражения, не тренировки с мечом, но она все равно выматывала. И сегодня я неплохо потрудился. Даже если отбросить сомнительные результаты экспериментов, работа с таким количеством сильных и редких ингредиентов позволила нарастить скорость создания зелий. А это значит… Теперь можно будет что-то попробовать изменить и улучшить прямо в бою. Это открывало новые, очень неприятные для моих врагов возможности.

Я улыбнулся.

* * *

Мартина злилась. Ей не нравилось, как ее тело ведет себя уже почти две недели с тех самых пор, как дядя Балдомиро попросил ее задержаться и захватить с собой одного перспективного идальго. Если бы она знала, кто это будет, она бы отказала даже бывшему главе рода Ордоньо, и пусть он сколько угодно жалуется родителям на ее воспитание. Но слово было дано, и теперь Мартине приходилось убеждать себя, что компания Ману — это хорошая тренировка для ее воли.

— Говорят, высшая нежить любит давить на наши чувства, вот я и буду считать, что готовлюсь сразиться с будущим генералом, — улыбнулась девушка.

И тут же улыбка пропала с ее лица — она услышала движение чужой чистоты. Дальше тело действовало на автомате. Руки сложили фигуру высшей алхимии, создавая ключ для этого леса, а призванное щупальце второй формы скользнуло вперед сначала под землей, потом сквозь ствол дерева и, наконец, окружило и тряхнуло одну знакомую личность.

— Ты, как всегда, хороша, Мартина, — в воздухе болтался лейтенант второго отряда загонщиков Ирекей Веларес. Старик, которому давно было пора на пенсию, все еще бегал по лесам, и девушка ничего не имела против этого. А вот его привычка пошло шутить, да еще и по ее поводу, раздражала до невозможности.

— Зачем искал? — спросила Мартина и запустила во все стороны волну чистоты.

Как бы она ни относилась к Ирекею, тот бы не пришел за ней просто так, а значит, у генерала де Наварра было для нее новое задание.

— Может, отпустишь? — старик будто бы не испытывал никакого неудобства от удерживающего его щупальца и даже довольно щурился, словно представлял… Мартина поморщилась и разжала хватку.

Ирекей ловко приземлился и подошел к ней, вытаскивая из-за спины свиток с печатью генерала. Действительно, новое задание.

— Замок барона Альборноса, — начал он. — На их землях мы потеряли уже три каравана с припасами. При этом обычный отряд, когда приехал туда, не заметил ничего странного.

Мартина не стала слушать дальше и сразу развернула свиток. Генерал приказывал ей прибыть на место, проверить, какие твари скверны или нежить там развлекаются, а потом обеспечить безопасность новых поставок. Неделя на все с учетом дороги, а потом он ждал ее в ставке. Точная дата и время, когда явиться — Мартина поняла, что у нее по коже бегут мурашки — это могло означать только одно. Скоро действительно начнется большое наступление. И генерал на нее рассчитывает!

Отвязавшись от Ирекея, девушка направилась к повозке с припасами. Пора заканчивать с алхимическими опытами новенького… Как бы ей ни хотелось оценить со стороны его талант, но задание важнее. Девушка прикусила губу. Жаль, а это могло оказаться интересным. Про ее талант алхимика никто не знал, и порой нанятые со стороны специалисты несли такую чушь. Ману она бы тоже послушала… Впрочем, и за полдня он должен был что-то успеть. Хотя бы с десяток зелий-то мог переработать и не испортить…

Улыбаясь своим мыслям, Мартина перешла на бег и через полчаса уже догнала покачивающуюся на ухабах повозку, которая перевозила их припасы и новичка. Нанятый вместе с телегой крестьянин почему-то выглядел задумчивым и испуганным, а Мануэль… Мартина прислушалась к чистоте и с возмущением осознала, что он просто-напросто спит.

— Подъем! — маленькая нога с размаху врезалась в задний борт телеги, от удара в воздух взлетели сотни флаконов, еще светящихся от не угасших до конца алхимических реакций.

Глаза Мартины расширились. Сотни флаконов, пустой сундук с их месячной добычей… Когда она оставляла его Мануэлю, то даже представить не могла, что тому может хватить понимания и сил на столь сложные ингредиенты, да в таком количестве. С его опытом — сколько он испортил? Девяносто процентов или все сразу?

— Осторожно, это яд! — новичок тоже проснулся и почему-то испуганно проводил взглядом летящий в девушку флакон.

Яд? Сознание Мартины выделило только это слово. Значит, он превратил почти все ее запасы в обычный дешевый яд. Что ж, для этого тоже нужен талант, который она направит в нужную сторону хорошей поркой. Девушка отмахнулась от флакона коротким кинжалом, закрепленным в рукаве левой руки. Вот только это действительно оказался алхимический яд — вырвавшись наружу, он не пролился, а потянулся к ближайшему источнику чистоты. За одно мгновение оплавил клинок загадочного уровня, а потом и до кожи добрался.

Мартине пришлось использовать вторую форму, грааль и даже свой дар, чтобы сдержать распространение заразы. Вот только выжечь ее до конца никак не получалось. Что же сотворил этот ученик? Девушке хотелось посмотреть в глаза Ману, но на это не было ни секунды. Одна ошибка, и она может умереть. Из-за такой глупости!

Неожиданно Мартина почувствовала касание сильных теплых пальцев, до слуха долетел хлопок открывшегося флакона с зельем, и яд начал ослабевать. Вот она уже смогла открыть глаза, переходя со зрения алхимика на обычное — как раз чтобы успеть увидеть, как капнутое Ману зелье не только убивает яд, но и восстанавливает сожженную им руку. Это было невероятно красиво. Капельки чистоты скользили по мышцам, плоти, коже… Очень сложный рисунок, невероятное понимание связи организма и зелья.

Только сейчас Мартина посмотрела на флакон в руке Ману.

— Это коллекционное снадобье? Сам сделал? — спросила она.

— Таких немного получилось, — Ману как будто извинялся. — В основном загадочные получались, но тут все от ингредиентов зависит. Будет больше камней покрупнее, будет больше зелий.

— Будет больше? — осторожно уточнила Мартина.

— Ну да, камни же осыпаются пеплом, когда их соединяешь с зельем, — парень начал что-то подозревать.

— Осыпаются, говоришь? — Мартина закусила губу. — А ты не думал, что можно остановиться и не выжимать их до конца?

— Но тогда ведь и нормальное зелье не получится.

— Нормальное? А ты считал, на сколько золотых сжег камней?

— Наверно, не дороже, чем зелья, которые из них получились! — Мануэль не собирался уступать, и это особенно злило.

— Не сомневайся, я посчитаю, и ты заплатишь каждый золотой, что мы потеряли!

— Только если ты сможешь выбить их силой, — парень нахмурился, но не отступил ни на шаг. Это злило и… Возбуждало?

— Отказываешься платить?

— Отказываюсь платить за то, о чем мы не договаривались. Ты сказала делать зелья, я делал. О том, как именно я должен использовать алхимию, разговора не было. И, хочу заметить, я не делал ничего, что не делал бы раньше. Если бы ты не убежала в лес через минуту после встречи, а хоть что-то спросила, уверен, мы смогли бы выяснить это гораздо раньше.

Возбуждение прошло без следа. Мартине очень хотелось выхватить меч и проучить этого идальго. Как он смеет с ней спорить! С другой стороны, девушка понимала: Мануэль предупреждал, что самоучка, а она не проверила, чему же научили его офицеры скверны. Но кто бы знал, что такое вообще возможно⁈

Девушка зарычала.

— Собирай вещи! Мы выступаем. Через десять минут будь готов, дальше для скорости побежим на своих двоих и… На вечерней стоянке составишь список того, что сделал! И больше никакой алхимии при мне!

— Значит, ваши артефакты не покажете?

— Не зли меня! — Мартина неожиданно поняла, что болтать с Ирекеем было совсем не так уж и плохо. — Учти, я не убила тебя только из-за того, что ты не растерялся и помог мне. От своего же зелья!

Девушка не удержалась от нотки сарказма.

— Кстати, а куда мы так спешим? — Мануэль заметил, что рука Мартины не до конца восстановилась, и снова капнул на нее зельем. Теплые пальцы втерли его в рану и помогли той окончательно закрыться.

Приятно, и снова бесит! Мартина не могла не думать о том, что такую мелочь можно было закрыть и зельем попроще, а не тратить редкое коллекционное. Что ж, ей точно будет чему научить этого идальго. Раздражающего, но все же талантливого.

— Тебя же отправили с нами набираться опыта? — девушка взяла себя в руки и успокоилась. — Вот и будем тебя учить. Мы работаем, ты наблюдаешь и каждый вечер рассказываешь, что понял о нашем задании, о том, что мы сделали и что узнали.

Мануэль только сосредоточенно кивнул, а потом убрал пальцы с руки девушки. А ведь мог бы и не спешить… Мартина постаралась побыстрее прогнать эту глупую мысль.

* * *

Разбор зелий не задался. Мартина начала смотреть на меня волком, а ее шестеро помощников повторяли все за своим командиром. Я даже до сих пор не узнал их имена, только прозвища, которыми они называли друг друга. Причем использовали они для этого виды деревьев. Двое ветеранов были Дубом и Вязом, двое крепких молодых идальго — Орехом и Буком, и, наконец, две девушки. Ту, что постарше, называли Олива, а помоложе — Хайя. Кажется, последнее растение похоже на елку, но сам я его еще ни разу не видел.

Мы бежали весь день. На меня иногда бросали взгляды, словно проверяя, не собираюсь ли я сдаваться, но я не планировал никому доставлять такого удовольствия. Да и не так уж и сложно бежать всего лишь день. После всех тренировок и событий этого года даже груз зелий за плечами особо не мешал, так что я успевал следить за обстановкой и сигналами, которыми обменивались загонщики.

Примерно раз в пять минут Мартина выпускала во все стороны волну чистоты, проверяя, нет ли рядом кого чужого. Мне, естественно, никто не докладывал, насколько ее хватает, но один раз я почувствовал следы такой вот старой волны, застрявшей в сети хитрого лесного паука, через пару километров от точки запуска. Это внушало уважение. Мне до такого еще расти и расти.

Иногда Мартине что-то казалось подозрительным, и она отправляла в ту сторону одну из двоек. Пока все тревоги были ложными, но слаженность действий загонщиков тоже была неплоха. Начинаю думать, что на военных играх мне сильно повезло, когда Мартина нас недооценила. Впрочем, если бы мы повторяли сейчас, я бы снова поставил на себя. После подсмотренного у второй принцессы Астурийской схемы управления отрядом я был уверен, что смогу выжать из своих идальго даже больше.

Кажется, мою самодовольную улыбку заметили, и Мартина прибавила скорости, а заодно объявила, что на ночь мы останавливаться не будем. Ну, нет и нет. Как только стемнело, я прикрыл себя плащом ревенанта, который усиливал мое умение видеть во тьме, а еще скрывал мое тело и чистоту от возможных наблюдателей. После этого, когда по дороге на нас четыре раза нападали лесные твари, каждый раз они выбирали кого-то из загонщиков, а не меня. Кажется, это их тоже злило.

В итоге, едва под утро мы выбрались из леса и остановились на опушке перед небольшим старым замком, все загонщики в полном составе начали меня недолюбливать уже искренне, а не только из солидарности с Мартиной.

— Вперед, — девушка махнула рукой в сторону начавших опускаться ворот. — Работаем как обычно.

Больше она ничего не сказала, и мне опять оставалось только наблюдать. У самого входа в замок нас встретила высокая бледная женщина с черными кругами под глазами. Как оказалось, это жена барона, который ушел со своей дружиной на войну, а ей нужна была помощь с охотой на поселившихся где-то в лесу тварей скверны. Нас провели внутрь, и пока Мартина обменивалась с Амелией Альборнос формальными фразами, загонщики тут же разбрелись по округе.

Не тратя время на отдых или пустые слова, они начали допрос замковых слуг. Кого-то между делом, кого-то не стеснялись прижать к стене или припугнуть кинжалом, чтобы выбить ответы. Я ходил за ними, прикрываясь плащом ревенанта, и вместе с загонщиками восстанавливал для себя картину случившейся в баронстве беды. Нападения на обозы армии — тяжелое преступление. Ни одного выжившего, никаких следов еды и припасов, что везли к линии столкновения из столицы…

Что интересно, меня пока не замечали. Я оставил Бука, который допрашивал повара о ценах в баронстве и о том, насколько они отличаются у соседей, и свернул в центральную башню замка. Кажется, здесь тоже кто-то был.

— Дорогая, я слышала, что ты согревала постель барону Альборносу, — Хайя зажала в угол одну из служанок, и, если бы она не была девушкой, я бы решил, что ее намерения совсем не чисты. Так близко она прижалась к маленькому розовому ушку. — Он рассказывал тебе что-то о своих недоброжелателях? Может, у него были враги?

— Нет, — служанка долго не могла вдохнуть от волнения. Кстати, с ее черными короткими волосами и яркими алыми губами она чем-то напоминала Мартину. Вот только глава загонщиков была диким зверем, а эта… Комнатное растение, красивое, но безопасное.

— Он мог не говорить прямо, но ты же слышала его разговоры. О ком он отзывался с уважением, а в чью честь мог и выругаться? — Хайя продолжала допрос.

— Может быть… — задумавшись, служанка как будто даже забыла, где и с кем находится, настолько ее увлек поиск неожиданной тайны. Тайны, которая была у нее в руках, а она даже ее не замечала.

— Вы граничите с графом Тогоресом и баронствами Хибралеон и Бехар, — Хайя решила помочь девушке.

— Да! — та быстро закивала. — О графе Тогоресе господин Альборнос всегда отзывался очень уважительно. А вот баронов ругал! Раз в неделю кому-то точно доставалось. Так вы думаете, кто-то из них может быть связан с тварями скверны? — девушка удивленно раскрыла рот, но Хайя уже услышала все, что хотела.

— Никому не рассказывать о нашем разговоре — ни другим слугам, ни госпоже. Приказываю тебе именем генерала де Наварра, — проигнорировала она вопрос девушки.

Служанка поспешила кивнуть, и Хайя тут же отпустила ее и пошла дальше. Судя по всему, она не собиралась останавливаться, пока вместе с остальными загонщиками не допросит всех обитателей замка. Я же задержался — что-то во время всего этого допроса не давало мне покоя.

— И что же это, чувствительность или интуиция? — заинтересовалось сердце.

— И то, и другое, — ответил я и, пока служанка не ушла, сам зажал ее в том же углу.

— Ай! — та сначала испуганно пискнула, а потом разглядела мое лицо и раскраснелась. — Ты тоже загонщик?

— Меня зовут Ману. А тебя? — я тоже не стал обращать внимание на то, в какой позе мы застыли.

— Лина…

— Откуда ты, Лина? — я продолжал буравить девушку взглядом.

Кажется, теперь я мог сказать, что меня смутило. В служанке не было чистоты, но реагировала она на нее не как обычный человек, а как я когда-то. Без собственной чистоты, но с возможностью ей сопротивляться. А еще она не обращала внимание на свой статус. Говорила положенные слова, но вот тело при этом совсем не боялось. Интерес, который я принял за любовь к чужим тайнам, был совсем другим.

— Из деревни Артана, — девушка протянула руку и коснулась моей груди. Неопасно, но я на всякий случай напрягся.

— Артана? — я вспомнил карту баронства, которую показывала загонщикам Мартина. — Это на самой границе леса Човар, так?

— Да, — закивала девушка. — Несколько лет назад меня заметил барон и забрал к себе. С тех пор я тут и живу. Вы не думайте, — она сделала полшага вперед. Словно выходя на дистанцию для удара. — Мы никогда не были близки, как муж и жена, хотя госпожа Амалия так и не думает. Мы гуляли вместе, говорили. Барону нравилось слушать о моем лесе.

— Спасибо, что рассказала, Лина, — я тоже сделал шаг назад. — Сейчас мне надо к своим, но, надеюсь, мы еще встретимся.

Девушка медленно кивнула, провожая меня. Я ушел за угол, накинул плащ ревенанта и вернулся обратно, уже сам проводив ее взглядом. Обычная служанка, если не обращать внимания на две сущие мелочи. Ее зрачки была чернее ночи, а рисунок ее карты звездного неба был очень похож на тот, который я видел в ране у седьмой тени братства.

— Не думаю, что владелец меча гордыни смог бы изобразить служанку, даже если бы захотел, — задумалось сердце. — Суть первого меча смертных грехов просто вывернула бы ее наизнанку. А вот барон, с которым она проводила столько времени…

— Он не смог бы скрыть такой клинок в армии, — покачал я головой. — Но одно точно. Кем бы ни была Лина, она точно не человек, а ее настоящий хозяин связан с мечом гордыни.

— Значит…

— Значит, пока Мартина ведет тут свое расследование, я займусь своим, — кивнул я.

Неожиданно я почувствовал, как по замку пронеслась волна чистоты. Значит, загонщики решили собраться, пора и мне к ним присоединиться.

* * *

Нам выделили западное крыло с одним общим залом и четырьмя спальнями. Только я подумал, кто с кем станет ночевать, как Мартина определила меня к Ореху и Буку. Старшие и девушки получили по своей комнате, и еще одна отдельная досталась командиру отряда. В принципе, справедливо.

Мартина указала Оливе на дверь, и та замерла рядом с ней, наполняя ее чистотой.

— Бук, камин, — по приказу девушки младший загонщик скользнул к каменной топке и точно так же прикрыл стены рядом с ней.

Я так понял, что все это было сделано для защиты от прослушки, но вот почему Мартина выбрала именно эти места, пока оставалось совершенно непонятно. Да и времени на размышления не было. Как только Бук с Оливой кивнули, показывая, что все чисто, старшая загонщица рухнула на свой стул и махнула рукой.

— Рассказывайте, что удалось узнать, а я пока передохну. Эта Амелия, скажу вам, болтает больше, чем Ирекей Веларес. Словно само провидение решило убедить меня, что старый пройдоха не так уж и плох.

Все вокруг улыбнулись, я не понял шутку и пожал плечами. Гораздо интереснее было узнать, кто и что накопал. Если всплывет что-то на самом деле важное, то можно будет и частью своих догадок поделиться.

— Проверил всю кухню, ни на ком нет меток смерти, — начал Дуб.

Я кивнул ему и своим мыслям. У Лины тоже была чистая душа, они никого не убивала и никого не посылала на смерть — еще одна причина, почему я не стал с ней спешить.

— Люди готовы рассказывать сплетни про уехавшего барона, про его шашни со служанками, но вот про саму баронессу молчат. Словно боятся, — продолжил загонщик. — Из интересного: всплыла информация, что в баронстве Бехар резко опустились цены на некоторые продукты. Я бы не связывал это напрямую, но, скорее всего, часть добычи из украденных обозов попала туда.

— Старший по слугам, Джесс из бриттов, рассказал, что в последние годы в замок брали много людей из деревни Артана. Это как раз баронство Бехар, — дополнил своего товарища Вяз. — Если Боливар Бехар во всем этом замешан, то наполнение замка шпионами вполне могло быть ему на руку.

— Еще… — кивнула Мартина, требуя продолжения.

Глава 5

Барон

Стою, слушаю, как загонщики рассказывают Мартине все, что выяснили у слуг… И с каждой новой историей проявляется все больше связей с баронством Бехар.

— Что известно о самом бароне? — Мартина посмотрела на Оливу, которая моментально выложила расклад по соседям.

Сначала по самому баронству: оборот товаров, что производят, что покупают, размер дружины и ее чистота, сколько деревень и людей в них. Потом очередь дошла и до Боливара Бехара. Рано женился, рано потерял жену, которая так и не принесла ему наследника. После этого около десяти лет жил один, а потом снова начал искать невест, спуская на молодых красоток все доходы баронства. За последние годы он женился еще четыре раза, но вот семья в итоге так и не сложилась.

— И сколько ему лет? — подняла бровь Мартина.

— Сорок четыре, — ответила Олива, и я чуть не хмыкнул. Представлял глубокого старика, а тут мужчина, считай, в самом расцвете сил.

— Я так поняла, он остался в баронстве и не пошел в армию? Почему не откликнулся на призыв короля? — Мартина продолжала уточнять факты.

— У него нет рук. Обеих, — на мгновение, словно что-то вспоминая, задумалась Олива. — Святая церковь предлагала установить ему протезы, но он отказался. Сказал, что ему не нужны руки, которые не смогут держать меч. А взять еду или в туалет сходить ему и слуги помогут.

— Как он потерял руки? — я не выдержал и вмешался в разговор.

— Нападение твари скверны или просто дикого зверя из леса Човар, — Олива повернулась ко мне. — Именно тогда он потерял жену.

— Ну что, ученик? — Мартина тоже посмотрела на меня. — Ты ходил за моими людьми, кстати, хорошо ходил… Ты слышал их доклады, так что знаешь даже то, что не успел подслушать. Теперь скажи: кто, по-твоему, виноват в потере армейских обозов?

Я задумался, а потом медленно заговорил:

— Вы допросили слуг, но почти не спрашивали их про тварей скверны, — поначалу я говорил медленно, но потом постепенно ускорился. — Все вопросы были про людей, словно вы заранее не сомневались, что именно обычные люди будут во всем виноваты. Твари, нежить — это антураж, который должен был отвести подозрения от убийцы. Вы же искали, кто был заинтересован в атаке на баронство, и вроде бы на ум сразу приходит Боливар Бехар, на него указывает чуть ли не каждый второй рассказ, но… Мы так и не узнали, а зачем бы ему все это начинать?

— Тебе мало, что он поехавший от смерти семьи псих? — Хайя смерила меня взглядом.

— От протезов он отказался как воин, — я пожал плечами.

— Вот и хорошо, — Мартина радостно потерла руки. — Мы тогда продолжим собирать информацию, а вы вдвоем, раз так по-разному смотрите на нашего соседа, съездите к Боливару Бехару. При малейших подозрениях вяжите и везите сюда.

— Есть, — Хайя быстро поклонилась и не задерживаясь, двинулась к выходу.

— Есть, — кивнул я вслед за ней. Кажется, в замке заночевать у меня так и не получится.

Снова в дорогу, снова свежий воздух. Впрочем, жаловаться я не буду. Мне и самому хочется раскрыть эту тайну, причем гораздо сильнее, чем всем остальным.

* * *

Бегу, наслаждаюсь видами. Сегодня полная Ночная сестра, которая подсвечивает кромку леса вдоль дороги, превращая ее в силуэты различных тварей. Передо мной бежит Хайя, я пробовал было ее догнать, но она каждый раз отрывалась на пару корпусов вперед. Ну, хочет быть первой, и пусть. Ее фигура в свете Ночной сестры тоже хорошо смотрится.

— Что думаешь? — сердце нежити решило составить мне компанию.

— О расследовании загонщиков? — уточнил я. — Хорошо работают. Четко, быстро. Мы у себя с ними ни разу не сталкивались, а вот Амелия Альборнос точно знала, что будет, и сразу отошла в сторону.

— Подозреваешь ее?

— Уж слишком явно все ниточки тянутся к соседям, — ответил я. — Разве подобное бывает просто так?

— Если ты так веришь в барона Бехара, то чего не отказался от этой проверки?

— А меня бы послушали? — я представил, как Мартина отреагировала бы на мою просьбу. Ну, ее бы она точно повеселила. — Да и в любом случае надо проверить и барона, и лес…

— Кстати, я думал о той служанке, с которой ты говорил, — сердце неожиданно сменило тон. — В ней не было ни чистоты, ни скверны, ни силы нежити. Я однажды видел что-то подобное… У вас в мире бывают духи гор, лесов и полей? Не дикие звери, а следующая ступень… У нас вот гуляли такие когда-то, пока мы не сожгли их всех в огне очередной войны.

— Духи? — я задумался. — Кажется, в старых легендах я читал о ксанах. Это женщины, которые не принадлежат нашему миру, и их жизнь является отражением источника леса или реки… Точно! Именно так и было написано в книге, и я еще подумал: как такое создание может существовать? Без силы — мир же сотрет его первыми лучами солнца.

— Духи источников, — сердце все еще парило в воспоминаниях. — В них есть сила, но она чужая. Что им даешь, тем они и становятся, понимаешь?

— То есть, если рядом будут бродить твари скверны, ксана станет их королевой?

— Точно. А если тебе подобные поставят рядом церковь, то в соседних лесах никогда не потеряется и не пропадет ни один ребенок.

— Дети пропадают и рядом с церквями, — задумался я. — Хочешь сказать, что не все священники так чисты?

— Хотел бы я так сказать, — хмыкнуло сердце. — Но все проще… Такие духи не могут жить везде. Даже у нас они оставались только в самых древних и заповедных местах. Стоит им раз проявиться, как их жизнь становится конечна и рано или поздно приходит к своему завершению. Сама или кто-то поможет… У нас когда-то была легенда: как только последний такой дух погибнет — погибнет и мир. Только это все чушь. Они исчезли за сотни лет до меня, а я и наш мир жили дальше.

Я промолчал, задумавшись о возрасте короля-лича. Сколько же он повидал, сколько потерял…

— Ты что, жалеешь меня? — возмутилось сердце.

— Давай к делу, — я сменил тему. — Если Лина — ксана, причем еще не открывшая свою силу, то что она делает в замке людей? Как там оказалась и почему до сих пор остается старой собой?

Словно ее специально спрятали от кого-то или даже от своей собственной судьбы… Последнюю мысль я не стал говорить даже сердцу. Почему-то казалось, что это, как и след меча смертных грехов, на самом деле очень важно.

Я почувствовал, как чистота Хайи передо мной ускорилась, и напрягся.

— Эй! Новенький! — девушка резко остановилась. — Пожалуй, на сегодня хватит, завтра нам могут потребоваться все силы.

— Будем спать? — понял я и потянулся.

Хайя действительно выбрала хорошее место: высокие толстые деревья, на них легко будет обустроить лежанку. Мы заскочили на соседние гиганты, растянули веревки, чтобы опираться на них во сне или оттолкнуться, если прямо спросонья придется начинать бой. Хайя поставила какой-то дозорный артефакт, я окутался плащом ревенанта. В нем и теплее, и чувствительность выше. Если кто-то появится, то сразу проснусь.

Так и случилось. Примерно через пару часов я почувствовал движение, и глаза открылись сами собой. Духовное зрение, чистота в стороны — я пытался найти врага, но его не было. Только Хайя опять вздрогнула под дуновением усилившегося ветра. Она что, мерзнет? Я прикрыл глаза и еще раз оглядел окрестности, теперь стараясь не просто заметить врага, а как алхимик увидеть весь рисунок чистоты вокруг.

— Вот же глупая девчонка! — выругался я через пару секунд.

Несмотря на свое неприветливое поведение, сейчас Хайя выпустила наружу всю доступную ей чистоту, чтобы прикрыть меня. Себе оставила только один грааль, а все остальные ловушки были именно с моей стороны. Защитить пытается? Я попытался снова нахмуриться, но на лице против воли появилась улыбка. Приятно.

Я снова лег на свое место, а потом попросил плащ прикрыть не только меня. Способность, подсмотренная у ревенанта, сначала никак не отреагировала, но потом… Я почувствовал легкое движение ветра, и у ног Хайи появилось вороново перо. Я добавил чистоты — перьев стало больше, уже скоро они разрослись в еще один плащ, который прикрыл девушку, и уже через минуту она сонно засопела.

Вот и хорошо.

* * *

Хайя стала загонщиком три года назад… Одна из лучших офицеров первого тяжелого полка, она отличилась в битве при зачистке старых руин у столпов Мелькарта, и ей предложили перейти в новый элитный отряд под командованием лейтенанта из семьи Седонья. Всего лишь лейтенанта… Впрочем, звания загонщиков были гораздо выше обычных армейских. Хайя не сомневалась, что так и должно быть, потому что однажды видела в бою семерку с красными розами на плащах в бою, и это поразило тогда еще обычную девушку… Могла ли она даже подумать, что когда-нибудь сама станет загонщиком?

Естественно, Хайя согласилась на предложение, озвученное неприятным адъютантом с крысиным носом. Девушке было плевать на формальности: она сказала «да», и ей выдали специальное зелье, которое помогло резко увеличить силы, а еще открыло возможность управлять артефактами загонщиков. Девушка навсегда запомнила тот тяжелый, словно железный вкус, который изменил ее жизнь. С тех пор она постоянно была в движении. Даже когда в лагере армии все загонщики сдерживали себя, чтобы не показывать раньше времени свою мощь.

Можно было подумать, что загонщиков с их необычной силой будут использовать только в бою, но король не хотел, чтобы они были бездумным оружием. Как говорила Мартина, даже будь у них такое желание, Габсбургам просто не хватит времени отдать приказы каждому своему подданному. Поэтому чем больше людей смогут сами принимать правильные решения, тем сильнее в итоге будет королевство. Хайя гордилась той силой, что приносила другим, а потому в каждом задании выкладывалась на полную.

И тем обиднее был для нее странный приказ генерала Ордоньо — засунуть к ним обычного идальго. Без зелья загонщика! Без опыта! Да он должен только сдерживать их, была уверена девушка, но этого не случилось. Счастливчик выдержал забег до замка Альборнос, не потерялся во время допросов, даже сумел при этом от нее спрятаться! И все равно! Он был слаб сам, он не знал силу загонщиков, а значит, был вдвойне бесполезен. И самое отвратительное — он отказался верить в вину барона Бехара только из-за пары громких фраз. Мальчишество!

Хайя всю дорогу старалась не смотреть на своего спутника, но ночью все равно прикрыла его от возможных атак. Ей доверили человека, и она выполнит свой долг, чего бы это ни стоило. Правда, чистоты ушло много, но… Слабый идальго даже без грааля — что он сможет, если сюда выйдет саблезубый тигр или одна из матерей скверны?

Девушка закрыла глаза, и ей приснился прекрасный сон. Ее спутник после армейских игр думал, что их силы не сильно и отличаются. Новичок, который совсем не знает сути загонщиков… Но как же он удивился, как стоял с открытым ртом, когда им попался избранный скверны, и Хайя сразила его. Даже во сне девушка чувствовала движения чистоты рядом с собой, но они не несли зла и словно были ее частью, так что инстинкты не сработали, и она не проснулась.

Избранный был повержен, новичок смотрел на нее с открытым ртом и выпученными глазами, а на душе стало так… тепло. Хайя купалась в силе, в восхищении, и ее чистота восстанавливалась с огромной скоростью. Даже было жалко просыпаться, когда пришло время. Девушка открыла глаза и лишь в последний момент успела заметить похожую на вороновы перья тень, которая ее укрывала и теперь рассеялась без следа.

Кожи сразу коснулся холодный ветер, и девушка все поняла. Плащ Счастливчика, перья, тепло во сне… Этот паршивец решил, что может заботиться о ней, укрывать и… Хайя остановила саму себя. В его действиях не было зла или похоти, иначе бы она проснулась, а значит — пусть будет. Девушка потянулась, улыбнулась, а потом резко, словно пантера, прыгнула на соседнее дерево.

Обычно она будила так только своих, но пусть Счастливчик сегодня порадуется. Заслужил! Девушка сжала парня до того, как тот успел что-то понять, и вот так в обнимку они и рухнули вниз. Хайя была готова прикрыть их чистотой, но парень успел сам. Несмотря на ошарашенный взгляд — успел. Может быть, он и не так плох, как она изначально думала.

* * *

Моя напарница не оценила заботы и утром напала, скинув меня с дерева. Еще и довольная потом всю дорогу была, даже перестала убегать вперед, а вместо этого принялась расспрашивать про меня и мою жизнь. Сначала с неохотой, а потом все с большим интересом я рассказал про замок Кемма, первого иелчу, принцессу и пиратов. Ничего особо секретного не выдал, но даже без этого я, как оказалось, успел немало всего повидать. Хайя оценила и даже поделилась едой, словно забыв об утреннем нападении.

— Не понимаю я девушек, — пожаловался я сердцу.

Король-лич почему-то расхохотался. Иногда я и его не понимаю.

Вышли мы засветло, до границ баронства Альборнос добежали к полудню, и через пару часов должен был показаться замок Бехар. Обычно семейные резиденции старались строить подальше от границы, но в баронстве было совсем немного обжитых земель, а большую его часть занимал лес Човар. Древний, мрачный, полный диких зверей — в таком действительно могли бы жить ксаны.

На пути начали показываться деревни. В них кипела жизнь, деловитые крестьяне работали на полях, их жены разбиралась с домашней живностью — выглядели все спокойно и сыто. Совсем не похоже на земли, где сидит барон-бандит. Мимо нас без единого скрипа проехала телега, на которой деловитый мужик перевозил колоду для улья. Видимо, старую медведь разобрал или еще что приключилось, вот и едет чинить свою лесную пасеку.

— Как называется эта деревня? — я отбежал в сторону и запрыгнул на телегу к мужику.

Тот на мгновение напрягся, но ответил так же степенно:

— Артана это.

— Видели мы в замке Альборнос девушку из вашей деревни. Просила передавать вам привет, — выдал я то, ради чего и начал этот разговор.

Мужик разом побледнел.

— Не знаю я никого в замке Альборнос. Все наши живут тут и никуда не уходят.

Моя чистота окутала крестьянина. Причем не простая, а пропущенная через цветок красной розы, медленно начавший сливаться с моим сердцем. Такой сложно отказать.

— Значит, Лина не ваша? — спросил я прямо.

— Наша, — выдохнул мужик и растерянно закрутил головой, сам не веря, что сказал это вслух.

— Так почему же вы от нее отказались? — продолжил давить я.

— Мы… Барон Бехар приехал к нам ночью три года назад, он сказал, что забирает Лину и чтобы мы молчали, словно этого и не было. Не говорите ему! Не говорите, что я вам что-то рассказал! Не знаю, что на меня нашло! — мужик отпустил поводья и явно задумался о том, чтобы рухнуть на колени.

— Он не узнает об этом, если ты и дальше будешь молчать, — тихо сказал я, и мой тон, а еще сменившийся цветок в чистоте успокоили крестьянина.

Вот и поговорили. Я спрыгнул с телеги и побежал за чуть замедлившейся Хайей. В голове крутились мысли, что же тут происходит. Зачем один барон забирает девушку, похожую на ксану, и как она после этого оказывается в замке совсем другого барона. Причем живет там уже три года, и все делают вид, что ничего странного в этом нет.

— О чем говорили? — Хайя встретила меня задумчивым взглядом.

— Это Артана, — ответил я. — Деревня Лины, служанки, которую ты допрашивала. Решил проверить, что тут говорят о том, как она попала к соседям.

— И что говорят?

Я рассказал все, что узнал, кроме своих подозрений, напоследок добавив просьбу крестьянина не выдавать его. Хайя быстро кивнула в ответ, а потом легко нашла объяснение, которого я не заметил. Один барон просто продал другому красивую девушку — так бывает… И я был согласен, так бывает, но только вряд ли с духом леса все будет так просто.

— Если бы ее продали, в ее душе бы родилась скверна, — согласилось со мной сердце. — А та ксана была чиста.

— Что ж, доедем до барона Боливара, возможно, узнаем что-то еще, — ответил я.

Дорога, идущая между полей, свернула в лес Човар. Последний отрезок пути до замка Бехара шел сквозь древние дебри. Наверно, предку барона, выбиравшему место для родового гнезда, показалось хорошей мыслью отгородиться чащобой от возможных врагов… И я был с ним согласен. Мы бежали по краю узкой тропы, где две повозки могли бы разъехаться разве что с трудом, деревья нависали над нами.

Почти как ночью, только сейчас я не видел причудливые рисунки, а чувствовал дыхание хищных зверей, которые провожали каждый наш шаг. Провожали, но не нападали. Мы переглянулись с Хайей, она тоже это ощутила, и у нее тоже не было ответа, что это такое. Дикие звери редко сдерживаются…

Тем не менее, сегодня словно был особый день. Хищники остались в глубине чащи, а мы через час вышли на открытое пространство прямо перед стоящим на берегу реки замком. Наверно, местные чаще путешествуют по воде, чем добираются сюда по дикому лесу, но все равно место было неуютным. И это ощущалось не только в лесу. Над воротами замка стоял полный отряд стражи, все были при оружии, ни одного расслабленного взгляда, словно они не находятся в тылу армии на своей земле, а постоянно отражают набеги неизвестных врагов.

— Меня зовут Хайя, я загонщик второй армии, именем генерала де Наварра и короля приказываю открыть ворота и не чинить препятствий! — голос моей спутницы ударил во все стороны словно гром. Не ожидал, что она так может.

Я по-новому на нее взглянул. Вроде бы и тот же человек, но раньше она казалась живой, искренней, а сейчас рядом со мной стояла живая статуя. Словно оживший Красный брат, если бы он был девушкой…

— Мы следуем воле короля, — с надвратной башни ответил старший стражник, а потом махнул рукой, приказывая открыть ворота и опустить мост.

Подумав, я призвал плащ ревенанта. Так я лучше почувствую, если кто-то что-то задумает, а вот его умение скрывать пока использовать не буду. Пусть станет сюрпризом, если дойдет до серьезной заварушки.

— Проходите, — с той стороны ворот нас встретил шеф стражи, тот самый воин, изучавший нас сверху. — Барона уже предупредили о гостях, он ждет.

Со всех сторон к нам незаметно, словно просто так, подтянулось почти два десятка стражников в полной броне. Еще и артефактной — я изучил украшающие доспехи узоры. Кажется, провести допросы нахрапом здесь не получится. Я посмотрел на Хайю, но та лишь пожала плечами и спокойно двинулась за шефом стражи.

Внутри замка в глаза сразу бросились патрули. Мы прошли всего ничего, а встретили две тройки стражников. Все подозрительнее и подозрительнее. А если вспомнить, что мы до сих пор не видели ни одного простого человека, не воина… Обычно слуги постоянно мелькают где-то на фоне, а тут — пустота.

— Что думаешь? — сердце тоже следило за происходящим.

— Скверны в них нет, рубцов на душе от недавних убийств тоже, — тихо ответил я. — Но все равно очень странно.

Тем временем коридоры закончились, и мы вышли в обеденный зал, где на возвышении сидел Боливар Бехар. У него действительно не было обеих рук, но я чувствовал, что в этом человеке еще полно силы. Длинные черные волосы с седыми прядями были собраны в косу, на губе красовались короткие усы, а все остальное выбрито — он точно ухаживал за собой. А еще доспех, который он носил, как и все в этом замке. На безруком бойце он смотрелся не менее странно, чем огромный двуручный меч, замерший рядом с троном.

Пора было начинать разговор, но все молчали.

Пауза затягивалась, однако и я не спешил. А потом свой ход сделала Хайя: выхватила из-за пояса кинжал и со всего размаху метнула его в барона. Лезвием вперед, в стали мелькнул огонек вложенного грааля — мелькнула мысль, что мне бы от такого было очень сложно уклониться. Барон даже не стал пытаться. В воздухе что-то сверкнуло, и сталь перехватила призрачная рука.

— Приятно знать, что ваша чистота помогла вам справиться с раной, — спокойно, словно ничего не случилось, заметила Хайя.

Она решила, что использованный бароном прием был техникой чистоты, вот только… Мне было знакомо то, что гораздо больше походило на призрачную конечность. Барон постарался ее размазать, спрятать детали, но я знал, что искать, и заметил шерсть, а еще когти на кончиках пальцев.

— Нападение на хозяина замка… Даже королю непростительно такое, не то что его шавкам, — голос Боливара Бехара начал набирать мощь, словно он убеждал в чем-то сам себя.

— Интересные у вас техники, — заметил я. Тихо, но барон замолчал и резко подхватил свой меч призрачной рукой.

Теперь это была полноценная лапища с длинной серебристой шерстью, а сталь отвела в сторону выпад лисьего хвоста, вонзившегося в спинку трона в сантиметрах от головы барона.

— Что ты делаешь? — зашипела Хайя.

— Я думал, что мы так ведем переговоры, — так же тихо ответил я.

— Что за меч ты использовал? — резко сменила тему девушка. — Красный, пушистый, никогда не видела ничего такого. А вот барон…

Она подняла взгляд на хозяина замка. Тот продолжал смотреть на мой лисий клинок, все еще висящий у него прямо перед глазами, слушал наш разговор, и, кажется, у меня получилось добиться нужного результата. Теперь еще и барон не имел ни малейшего представления, что же делать дальше.

— Кажется, у нас есть общие знакомые, — я коснулся руки Хайи, попросив уступить мне переговоры.

— Ты тоже предал королевство? — наконец, заговорил Боливар. — Но что тогда здесь делает загонщица? Они же верны своим хозяевам, словно шавки, получающие удовольствие от строго поводка.

— Осторожнее со словами, — остановил я барона.

— А что мне терять? — тот усмехнулся. — Что твои новые хозяева мне сделают? Я заключил с ними сделку, чтобы вернуть руки, но эта подделка, — он махнул лапой из чистоты, — ничем не лучше протезов, что предлагает чистая церковь. Все обман!

— Зачем тебе руки? Разве они не заменят их? — я указал на замерших стражников. После броска Хайи они ринулись вперед, но потом барон остановил их.

— Там, где они мне нужны, другие не помогут.

— Расскажи, — я смотрел в глаза безрукому барону.

— Ты не знаешь? — тот удивился. — Но зачем тогда пришел?

— Расскажи, — повторил я. — И если тебя смущает мой меч, то знай… Однажды я столкнулся с девушкой, что его использовала. Мы подрались, я довел ее до бешенства и сбежал, но вот прием, который она использовала, подсмотрел и взял на вооружение.

— Это невозможно. Сила крови, они говорили, хотя… — барон остановил сам себя. — Они про многое врали.

— Я алхимик, — добавил я объяснение, которое уже не раз меня выручало, и на этот раз его тоже оказалось достаточно. — Иногда я вижу рисунки чужих техник и могу их повторить. Та лисица явно не рассчитывала, что я уйду живым.

Боливар Бехар долго и внимательно буравил меня взглядом, а потом не выдержал и расхохотался. Почему-то моя история показалась ему чрезвычайно смешной. Вот только, несмотря на это, никто и не подумал опускать мечи. Ни стражники, ни сам барон, ни Хайя, ну и я тоже. Драке — быть, но теперь перед ней мы хотя бы сможем что-то узнать.

А то вопросов много, а у кого их потом выбивать, у трупов? Так не факт, что души в них застрянут, да и потом разговорить их непросто.

— Хочешь, научу? — неожиданно вмешалось сердце. И сейчас его голос звучал совсем не так, как обычно: холодно, зло, со странной и притягательной уверенностью.

Глава 6

Дар

Стою, изображаю улыбку и готовность сражаться до конца. Нас двое, против нас барон с техникой какого-то зверя и десяток его стражников. Граали вроде бы есть только у Хайи и Боливара, но сила и время не на нашей стороне. Как скоро сюда подойдет подкрепление?

— Ты сказал о предательстве, — заговорила загонщица. Вот кто точно ни капли не волновался. Может, я все-таки чего-то не знаю о силе помощников Мартины? — Что ты сделал для тех, кто дал тебе новую руку?

— Это не рука! — проревел барон.

— Что ты сделал⁈ Помогал им грабить королевские обозы? Хотел, чтобы мы проиграли войну нежити?

— Нет, конечно, — Боливар отмахнулся. — Я просто разрешил им забрать нескольких детей, которых они выбрали. Двоих у меня, еще двадцать по соседним баронствам. Пришлось пойти на кое-какие уступки, но я думал, что оно того стоит. Жаль ребятню, некоторых я помню, росли на моих глазах, а теперь, скорее всего, их уже всех зарезали в каких-то темных ритуалах.

— Вообще, восточники не режут детей, — я поделился своими догадками. — Мне кажется, они ищут тех, кто может принять их силу. Вот ты мог… И если бы догадался, то они бы дали ее тебе бесплатно. Просто чтобы проверить твой предел.

— Значит, если они ушли и ничего не сказали… — барон буравил меня взглядом.

— Ты оказался им не интересен, слишком слаб, — продолжил я. — Ты потерял жену, потерял руки, потерял людей, которые тебе доверились, и каждый раз по одной и той же причине… Ты слаб!

— Хорош! Сказал, как оплеуху отвесил! — следило за мной сердце, но отвлекаться было рано.

— Пришло время признать это! — закончил я. — Положи меч! Ты поедешь с нами, расскажешь все, что знаешь, лейтенанту Седонье, и королевский суд определит твою судьбу. Если поможешь найти настоящих грабителей, уверен, это будет учтено.

Сначала мои слова цепляли барона, но потом что-то случилось, и он полностью ушел в себя. Я закончил уже на автомате, понимая, что меня больше не слышат.

— Значит, Мира еще гуляет по королевству… — как будто невпопад сказал барон, но я все понял.

— Профессор Седонья работает в Примере, с нами же лейтенант Мартина.

— Дочь сестры — тоже неплохо, — барон продемонстрировал хорошее знание семейного древа Седонья и поднялся на ноги. — Мира отказалась выдать мне зелья исцеления, чтобы спасти руки и жену. Что ж, тогда я еще не потерял надежду и отступил. Сейчас же я просто лишу ее племянницы.

Серая лапа взмахнула мечом, создавая круг из чистоты. Первый, второй, третий и так без конца — они словно волны вылетали из клинка барона, растекаясь по комнате. Непонятная техника… Я сделал полшага в сторону, чтобы улучшить свою позицию, и чуть ли не раньше меня в эту же сторону скользнуло острие чужого меча.

Кажется, я понял. Техника барона Бехара была не атакующей, она позволяла полностью контролировать пространство… Я резко ушел в сторону, отклоняясь от выпада одного из стражников. Его меч, словно нож по маслу, прочертил линию по каменным глыбам пола, а потом постарался достать меня обратным движением.

— Ваш барон предал короля! Остановитесь! — я попробовал достучаться до окружающих меня стражников.

— Молчи, пацан! — рявкнул шеф стражи, косясь на пока замершую без движения Хайю. — Ты ничего не понимаешь в настоящей верности. Барон сам предложил нам сделать выбор, остаться с ним или же остановить его. Мы выбрали своего господина и убили тех, кто отказался последовать за ним.

— Все верно, — барон медленно двинулся к нам. — Я честен со своими людьми, я дал им выбор. А они в благодарность за былое разделили со мной ношу совершенных преступлений. Таков путь воина.

— Таков путь предателя, — возразила барону Хайя, а ее глаза полыхнули желтым.

— Загонщица пробудила свой дар. Тебе все равно не победить, — усмехнулся Боливар Бехар. В отличие от меня он точно знал, что сейчас происходит. Я же видел только уплотняющиеся ленты чистоты вокруг своей спутницы, которая в духовном зрении теперь больше походила на сарацинскую мумию, чем на человека.

— Выживи! — крикнула мне Хайя и растворилась в воздухе.

Через мгновение ее меч столкнулся с мечом барона. Еще мгновение они давили друг на друга, а потом Хайя отпустила меч, и тот продолжил сдерживать ее врага сам по себе. Девушка же моментально переместилась барону за спину, попытавшись ударить его в шею коротким кинжалом. Тот остановил его рукой, а потом развернулся на месте, нанося широкий удар мечом. Одинокий клинок Хайи отлетел в сторону, саму ее почти накрыло сталью, но в последний момент девушка выхватила из воздуха еще один меч и остановила удар.

Снова точка равновесия. Барон и загонщица попробовали продавить друг друга силой — не вышло. Они отскочили, меняя скорость и угол атаки. Призрачная рука Боливара Бехара помогала ему атаковать почти с любого направления. Как ни странно, Хайя легко с этим справлялась, иногда оставляя меч довести какой-нибудь удар без ее участия, а потом возвращая его обратно в руку.

— И как она это делает? — задумалось сердце. — Чистота, скверна, даже моя собственная сила не может давать разум неживым предметам.

— Это алхимия, — понял я. — И никакого разума. Просто она превратила свою руку в ключ и теперь то фиксирует, то ослабляет свою связь с мечом.

— Словно лишняя конечность — интересно, — согласилось со мной сердце.

Я бы поддержал с ним и дальше эту милую беседу, но тут пришла и моя очередь сражаться. Шеф стражи решил, что его люди окружили меня со всех сторон, и теперь мне не уйти хотя бы от одного удара.

— Бей! — заорал он, вкладывая в голос чистоту.

Возможно, простого идальго так можно было бы и оглушить. Голубая лилия же вокруг моего разума даже не покачнулась. Я сам спокойно шагнул вперед, первым ударом блокируя меч шефа, а вторым пробивая уже его блок. Саму сталь он остановил, но вот капля красной розы, вырвавшаяся из меча, заставила его рухнуть на колени.

— Как? — старый стражник не мог пошевелиться, и единственное, что ему было видно, это мой меч и его подчиненные, тоже рухнувшие без движения. — Как ты нас всех достал?

— Я — идальго короля, — просто ответил я, а потом снес стражнику голову.

— Не жалко? — тут же спросило сердце.

— Он сам выбрал свой путь, отказался от судьбы человека ради своего господина. Каждый получил то, что заслужил.

Я прошелся мимо остальных стражников, махнув на ходу плащом ревенанта. Длинный черный подол пролетел над лежащими телами, позволяя могильным насекомым, которые и выели их чистоту, забраться обратно. Эти выживут, но уже никогда снова не станут воинами. Вдали распахнулась дверь, в комнату забежали еще несколько стражников, но сразу замерли. Их взгляды сам собой прикипели к лежащим без движения товарищам, шефу, а потом остановились на бароне, которого Хайя зажала в угол и теперь медленно избивала, заставляя признать свое поражение.

— На колени! Именем короля! — рявкнул я на стражников, и те поспешили выполнить приказ.

Теперь всем, кто придет после них, придется сложнее. Непросто броситься в бой, когда половина твоих собратьев мертва, а половина сдалась… Раздался стон. Я бросил быстрый взгляд назад: это Хайя отрубила у основания серую лапу барона, и тот рухнул на колени. Вот все и закончилось.

Недолгим оказалось наше путешествие в баронство Бехар.

* * *

Следующие два часа мы готовились к возвращению. Собрали в кучу всех сдавшихся стражников, заставили их сдать оружие, а потом приготовились гнать всю эту толпу вместе с собой. Хайя заняла место на телеге, куда мы поставили клетку с пленным бароном, я же подготовил в конюшне одну из лошадей. С нее будет удобнее присматривать за нашими пленниками.

Потом я подумал и выпустил из загонов всю живность. Еще неизвестно, кому достанутся эти земли и кого король пришлет сюда на замену, а так у них хотя бы будет шанс выжить. Те, что поумнее, возможно, даже дойдут с нами до ближайших деревень.

— Ману! — позвала меня Хайя.

— Да? — я подъехал к ней.

— Можешь проверить комнату, третье окно от центральной башни? А то наш пленник бросил туда два таких красноречивых взгляда…

Боливар недовольно поджал губы, но больше никак не выразил своего отношения к нашему разговору.

— Хорошо, пять минут, — склонившись с седла, я подхватил меч барона и в замок отправился уже с ним.

Хайя проводила меня задумчивым взглядом, но вопросы задавать не стала. Я тоже пока со своими не спешил, решив, что мы сначала отъедем от замка, убедимся, что все нормально, и вот тогда уже можно будет поговорить.

— Так зачем тебе меч? — а вот сердце нежити не собиралось терпеть.

— Мы ведь уже обошли замок и в той комнате были, — напомнил я. — Вот только ничего не заметили.

— Я помню. Зачем меч? — повторило сердце.

— Мне нужно найти то, что не видно обычным зрением. И теперь у меня будут мои умения и меч барона. Понимаешь?

— Понимаю, — сердце фыркнуло. — Ты что, меня начал копировать? Не отвечаешь на вопросы, а даешь подсказки, чтобы я сам догадался? Не слишком ли ты много на себя берешь? А?

Я ничего не ответил. Сердце еще возмущалось, я улыбался, когда передо мной показалась та самая комната. Тяжелая дверь, не менее массивный стол и стены, заставленные книгами. Похоже, кабинет барона. Когда мы увидели это место впервые, была надежда, что среди книг найдется что-то ценное, но увы — барон предпочитал знаниям приключения и любовные романы. Что ж, теперь я проверю это место по-серьезному! На целый замок меня не хватит, но вот одну комнату — вполне.

Я закрыл глаза и рассмотрел все вокруг уже в зрении алхимика. Ничего не изменилось, но я еще и не начал. Следующий этап — я представил задачу в виде математического уравнения, вроде тех, что изучают с детьми священники. Обычно есть источник и ключ, которые формируют друг с другом пару. Сейчас я ничего такого не вижу, но предположим, что она есть, и мне просто не хватает силы или опыта, чтобы ее заметить. Тогда, если доработать заполненный чистотой барона Бехара меч до полноценного ключа, у меня, считай, будет два элемента из трех, и останется только проверить… Смогу ли я нащупать источник.

Работать вслепую оказалось очень непросто. Чистоты уходило в разы больше, чем обычно, и будь я на пару ступеней идальго ниже, мне бы ее просто не хватило. А так — меч, чистота, карта звездного неба комнаты… Я подпитывал меч и создавал вокруг него все новые и новые связи, пока рисунок не начал жить своей жизнью. Значит, угадал.

Я пустил по получившейся нити чистоту из меча, добавив к ней немного своей и каплю голубой розы. Чтобы открыть замок, ключ не должен быть мягким!

— Получилось! — сердце оценило проступившую в воздухе дверь.

Правда, эта была маленькой, человек, если и пролезет туда, то с трудом.

— Разверни ее горизонтально, — подсказал король-лич. — Представь, что это крышка сундука.

Я кивнул, ухватился пальцами за край двери, потянул — и та действительно повернулась.

— Защиту усиль! — посоветовало сердце. — Я если и делал такие сундуки, то сажал внутрь умертвие, чтобы ворам жизнь медом не казалась.

Я сглотнул, представив, что и тут окажется шестирукая тварь смерти. Вряд ли, конечно, у барона найдутся силы, чтобы управлять такой, но… Я окружил себя самым плотным щитом чистоты, что был мне доступен, подготовил все свободные капли голубой лилии и занес меч, наполнив его энергией движений зимнего стиля. Вот теперь я был готов открывать.

Толчок! Крышка пошла вверх, и наружу действительно попыталось выскочить что-то черное. Я рубанул, но в последний момент сумел увести клинок в сторону. Это была обычная кошка. Черная, с зелеными глазами — она выпрыгнула из сундука, скрытого между мирами, словно в этом не было ничего странного. Посмотрела на меня, на замерший в сантиметрах от нее меч и начала вылизываться.

— Действительно, самая обычная кошка, — я проверил животное всеми доступными мне способами. — Но зачем барону держать ее там?

Не опуская на всякий случай меч, я заглянул в сундук. Хотелось узнать, что же это за тайна, которая так странно охраняется — и на дне из старых, почерневших от времени досок лежало маленькое золотое кольцо. Я не спешил его брать. Опять проверил, благо с украшениями мне как артефактору было проще. И опять чисто. Никаких скрытых техник, никаких узоров, это было просто кольцо из золота, и ничего больше.

Я нагнулся и подобрал его, решив разобраться с этой тайной попозже. Сердце хмыкнуло: кажется, у него появились догадки, но вот делиться ими оно пока не собиралось. Что ж, буду думать сам. Еще раз оглядев комнату, я развернулся и двинулся к выходу.

— Ты долго, — недовольно встретила меня Хайя, но я заметил, что на самом деле она расслабилась. Значит, волновалась, чтобы со мной ничего не случилось…

Взгляд барона, которым он пронзил меня из клетки, был просто сердитым. Он как будто сканировал мое тело, пытаясь понять, добрался я до его тайны или нет. Естественно, я ничего показывать при нем не стал. Только когда мы отъехали от замка и создали круг из чистоты, чтобы прикрыться от посторонних ушей, я поделился с Хайей историей о странном сокровище замка Бехар.

— Значит, кошка? — девушка покосилась на черное создание, которое теперь следовало за нами по краю леса. — На вид самая обычная, если не считать, что она словно привязалась к нам.

Я кивнул.

— Значит, смог создать из меча ключ и обнаружить источник? — Хайя тем временем начала расспрашивать о моих способностях, начав с лести. — Ты сильный алхимик.

— Ты тоже, — я напомнил девушке, как она использовала меч в сражении с бароном. — Сделать ключ из живой плоти, а потом так филигранно его применить. Получается, у вас в отряде два алхимика.

— С чего ты взял? — Хайя напряглась.

— Я знаком с профессором Мирой Седоньей и видел, как она использует алхимию со своей второй формой. Не сомневаюсь, что и Мартина умеет что-то подобное.

— Она умеет, я — нет, — неожиданно призналась Хайя. — Рука… — она подняла правую ладонь и покрутила перед собой. — Во время одного из заданий меня укусила дикая гиена. Мы тогда были в землях сарацин, и один местный барон спустил на нас свою стаю. Почти тысяча голов преследовали нас целую неделю.

— Тысяча гиен у обычного барона? — уточнил я.

— Не задавай вопросы, на которые, ты и сам знаешь, тебе не ответят, — Хайя поморщилась и вернулась к рассказу. — На пятый день нам показалось, что мы оторвались. Решили остановиться хотя бы на полчаса, а то в каждом из нас было больше зелий, чем крови. Но это была хитрость! Гиены обошли нас и напали. Мы прорвались, вот только Орон погиб — сейчас мы взяли вместо него Оливу — а я потеряла руку.

Я посмотрел на кисть девушки — та была как настоящая.

— Ее не откусили, — та увидела мой взгляд. — Но яд гиен парализовал мышцы и нервные окончания. Изменения необратимые, меня должны были отправить домой, но Мартина не позволила. Она целую ночь сидела с моей рукой, а потом научила ей управлять.

Хайя пошевелила пальцами, каждым по отдельности. Я чуть не присвистнул и аккуратно коснулся руки девушки, медленно поглаживая ее и прислушиваясь к своим ощущениям.

— Невероятно, — вырвалось из меня тихим шепотом. — Значит, она сделала из руки не один ключ, а сразу много. Привязала их к тебе и показала, как управлять, так?

— Я училась почти полгода, — просто ответила Хайя. — Это только чтобы рука начала слушаться. Потом еще полгода восстанавливала умения с мечом. Ребята прикрывали меня все это время. А потом я поняла, что могу чуть больше, чем раньше.

— Ты очень сильная, — я продолжал удерживать руку девушки.

— Возможно, — ты вздохнула. — Но… Я могу шевелить рукой, могу сражаться, но все равно ничего не чувствую.

Хайя старалась сдерживаться, но, несмотря на прошедшие годы, в каждом слове ее была боль. И я понимаю. Сколько внимания уходит на такую руку, сколько чистоты. Пропустишь день — и ткани начнут отмирать. Нет, эта девушка на самом деле очень сильна.

— Знаешь, возможно, у меня есть идея, как тебе помочь… — я неожиданно вспомнил свое недавнее открытие.

Сердце воющей ведьмы и большой драгоценный камень, которые вместе могли восстановить сердце человека фактически из ничего. А что, если найти не сердце, а руку ведьмы? Я рассказал Хайе о такой возможности, о том, что ничего, может, и не получится, о сложности добычи ингредиентов и цене, за которую иначе их можно было бы продать.

— Цена не имеет значения, если я могу ее заплатить и это вернет мне настоящую меня! — сразу же отмахнулась девушка. — Что же касается руки ведьмы… Да! Это тоже несложно!

Девушка выхватила карту, что-то прикинула, а потом повернулась ко мне.

— Мануэль де Луна, спасибо тебе за надежду, — она прижала левую ладонь к моей груди. — И… Согласишься ли ты уже сегодня ночью составить мне компанию?

— Куда? — я не собирался говорить «да» просто так.

— В четырех часах от замка Альборнос отряды нежити гуляют под стенами Жероны. Вместе мы могли бы сходить туда и достать все, что нужно.

Сразиться, чтобы помочь товарищу по отряду?

— Да, — просто кивнул я. — Я согласен.

Хайя улыбнулась до самых ушей. Кажется, такой счастливой я ее до этого ни разу не видел.

* * *

К десяти вечера мы пригнали наш караван пленников к стенам Альборноса. Мартина с Амелией сразу же выехали нам навстречу. Сначала они выслушали вместе наш доклад, а потом уже одна баронесса принялась за размещение пленников. Благо в старом замке всегда найдется достаточно комнат с крепкими дверьми, а бочка со скверной перед каждой из них гарантирует, что никто не сможет использовать чистоту, чтобы освободиться.

— Хорошая работа, — Мартина крепко пожала руку Хайе, а потом внимательно посмотрела на меня. — Ты тоже неплохо себя показал. Генерал узнает об этом! А теперь… отдыхайте! Эта ночь ваша, а вот завтра утром готовьтесь, буду уже по полной включать вас в расследование. Хоть вы и привезли барона Бехара, но пока он не признается или нападения не прекратятся, мы не сможем завершить свою миссию.

Мы с Хайей кивнули и неспешно двинулись в замок.

— Через два часа, — шепнула мне девушка, а потом указала на опушку леса.

— Не опаздывай! — ответил я, а потом ускорился, чтобы с толком использовать каждую оставшуюся минуту.

Дуб с Оливой попытались поймать меня и тоже выспросить о нашей поездке, но я только помотал головой и рухнул на кровать. Телу нужно было хоть немного отдыха. Учитывая, как мы погуляли вчера и что будет уже сегодня… Глаза закрылись сами собой, я провалился в сон, но тот как-то быстро начал переходить в кошмар.

Вот я очутился на поле перед Белым замком короля, над горизонтом поднялась черная туча, закрывшая само небо. Вот она начала расти еще больше, накатывая уже на меня… Черная, холодная — чистая смерть! Я видел, как кружатся перед ней вороны, их становилось все больше, целый хоровод из посланников Ночной сестры и воющей стихии. Я потянулся к мечу, но тот рассыпался в воздухе черными каркающими кусочками тьмы. Позвал чистоту, та отозвалась, но с задержкой, а вот… Раз, и неожиданно стало тепло, а тьма исчезла.

Может быть, проснуться? Мысль появилась и исчезла. Я доспал до конца свои свободные полтора часа, а потом резко открыл глаза. Надо было еще дойти до опушки леса… Вспомнив сон, рука потянулась к груди, откуда и началось то защитившее меня тепло. Странно, в реальности тут тоже ощущалось что-то горячее. Словно кто-то лежал.

— Ми-у, — на подоконнике мелькнула черная тень с вытянутым хвостом.

Баронская кошка? Это она со мной спала? Но зачем?

Я потянулся, прогоняя лишние мысли. Кошмары — это все-таки просто кошмары, чтобы обращать на них внимание. Я огляделся по сторонам. На остальных кроватях пока было пусто. Другие загонщики еще работали над делом, вот и хорошо. Тогда мое исчезновение никто не заметит, а когда все закончится, можно будет ничего не скрывать.

Прикрывшись плащом ревенанта, я вышел из замка. По пути мне попались несколько слуг и баронесса Амелия, спешащая куда-то с факелом в руках — никто из них даже не посмотрел в мою сторону. Ровно через два часа, как мы и договорились, я был на опушке.

— Лови, — Хайя выступила из теней и кинула мне большой сапфир. — Это первый ингредиент для зелья, пора добыть второй.

— Пора, — согласился я, и мы побежали.

Сегодня Ночная сестра была чуть меньше, чем раньше, но света все равно хватало, чтобы мы не сдерживались. Позади остались замок Альборнос, несколько деревень, мы без проблем проскользнули вдоль границы леса Човар и спустя час оказались на территории герцогства Жерона.

Прошел еще час бега в сторону передовой. Несмотря на то, что иногда я взлетал, чтобы разведать окрестности, пока мы так никого и не встретили. Впереди показалась Ногера-Пальяреса, река, идущая до самой границы с франками. В этом месте она была довольно узкой, не больше полета стрелы обычного лучника, и еще пару сотен лет назад король приказал возвести тут мост. Каменный, сложенный из крупных блоков, привезенных по реке из южных копей, он был укреплен чистотой и поэтому немного светился в темноте.

— Что-то заметила? — я приземлился рядом с замершей Хайей. — Если что, я смотрел сверху, и нежити тут нет.

— Ты же знаешь, что не только у тебя летающая вторая форма? — неожиданно спросила загонщица. Я кивнул, и она продолжила. — Если так, то генерал наверняка гоняет их каждый день.

— Думаешь, нежить могла спрятаться? — догадался я и снова посмотрел на мост. Теперь не как на переброшенную через реку нить, а как на убежище, под которым так хорошо укрываться от всевидящего ока с небес.

Хайя только оскалила зубы, а ее глаза опять, как в замке Бехар, вспыхнули желтым. Через мгновение она сорвалась с места, я за ней, мы добежали до моста за несколько минут.

— Первая воющая ведьма, что нам попадется, на мне. Просто сдержи на время остальных, — попросила девушка и сделала шаг вперед.

Едва только ее нога коснулась камней моста, как снизу тут же пахнуло холодом, и в нашу сторону ринулась толпа нежити. Они действительно тут прятались! Ведьмы парили под мостом, гули гроздьями висели на опорах. Позади из леса донесся вой — кажется, тут был кто-то еще, и сейчас к нам заходили еще и со спины.

Хайя высмотрела себе подходящую цель и, не обращая внимания ни на кого вокруг, прыгнула к ней. Я рванул следом с секундным опозданием. Меч, наполненный искрами красной розы, отбросил всю нежить с моего пути, вот только меньше их не стало. Не слишком ли многого от меня ждут?

Я бросил взгляд на Хайю, та даже не думала отвлекаться, полностью сосредоточившись на насевшей на нее воющей ведьме. Ладно… Мне, пожалуй, и самому интересно, смогу я со всей этой толпой справиться или нет.

Глава 7

Рука

Машу мечом. С нежитью ведь как — нападать проще, чем защищаться. По крайней мере мне — бью не по телам, а по скрытым внутри душам. После повышения до сьес-идальго, плотность чистоты стала выше, и одной капли красной розы хватает, чтобы развеять около десятка призрачных связей. У меня этих капель сейчас десятка три, и я трачу их без всякой жалости.

Взмах, сразу несколько гулей осыпались на землю неподвижными трупами. Еще и еще взмах. С ведьмами сложнее — в них несколько душ, и тут нужно или меч задерживать, или… Я использую зимний стиль, чтобы отбрасывать их ударами, держать дистанцию, а там — так ли уж важно, с какого взмаха они исчезнут, с первого или пятого.

Сзади пахнуло кровью. Я резко отскочил в сторону и как раз успел увидеть, как тощая рука, будто кости, обтянутые кожей, врезалась в грудь Хайи. Когти воющей ведьмы проткнули кожаную броню девушки, словно в той не было ни капли чистоты, вытянулись, погружаясь в плоть… Загонщица закричала от боли. Я чуть не бросился ей на помощь, но в последний момент заметил взгляд. Холодный, расчетливый…

А вот ведьма явно не обратила на него внимание, наоборот, поддалась жажде крови, полностью перешла из потустороннего мира в наш.

— Вот и все, — хмыкнуло сердце нежити.

Как раз за мгновение до того, как Хайя перехватила руку ведьмы, а потом отсекла ее прямо у плеча. Нежить заорала, подбирающиеся ко мне гули ответили ей нестройным визгом, и в этот момент клинок девушки обратным движением пронзил сердце ведьмы. И все. Тварь осыпалась пеплом, а отрубленная рука осталась.

— Лови, — Хайя тут же перекинула ее мне, и я забросил ценную добычу в мешок за спиной.

Все ингредиенты для зелья были готовы, вот только теперь нам осталось разобраться с окружающей нас нежитью. Гули, воющие ведьмы, из леса подходили еще несколько мертвых гончих — именно их вой я слышал в самом начале. А еще… Больше всего опасений у меня вызывала скромная фигура, медленно бредущая к нам среди этой толпы. На вид обычный человек, спрятавший лицо под капюшоном. Вот только не гуляют обычные люди в такой компании.

Хайя тоже почувствовала неладное, и в отличие от моего ее опыт сразу подсказал, что делать в таком случае. Глаза девушки полыхнули желтым, а потом она метнула в незнакомца свой меч. Двух гулей, попавшихся на пути, оружие просто рассекло на части. А вот человек в капюшоне только махнул рукой, и наполненный аж тремя граалями клинок отлетел в сторону. Словно простая палка.

— Не нравится мне это, — честно признался я и постарался незаметно выпустить мертвых насекомых. Кем бы ни оказался неизвестный враг, чувствую, мне понадобятся все силы.

— Попробуем вместе? — Хайя шевельнула рукой, активируя один из ключей, и упавший вдали меч вернулся к ней.

— Ты же понял, кто это? — сердце нежити тоже решило не молчать и порадовать меня вопросом.

— Догадываюсь, — ответил я.

Я слышал, как бьется сердце, и я чувствовал, как холодный взгляд из-под серого капюшона словно ловит каждый такой удар. Я не мог это услышать, но почувствовал, как сухой язык высунулся изо рта и медленно облизал губы. Незнакомец ждал нашей встречи, предвкушал ее…

— Думаю, это рыцарь смерти, — предупредил я Хайю, и дыхание девушки на мгновение сбилось.

Страх — это неприятно, но недооценка врага сейчас была бы гораздо опаснее. Чтобы победить… Нет, чтобы просто выжить, нам сейчас придется показать больше, чем мы умеем. Больше, чем возможно. И только тогда появится хотя бы маленький шанс.

— Рыцарь смерти по силе примерно равен генералу королевства? — уточнила девушка.

— Точно не слабее, — кивнул я.

— Наши шансы невелики? — золотые глаза Хайи словно старались поглотить меня без остатка. Так может быть?..

— Доверишься мне? — решение родилось само собой.

Никаких гарантий, но так мы точно сможем выжать из себя больше.

Хайя кивнула, и в тот же миг я убрал все барьеры между нами. Дикая золотая энергия загонщицы хлынула ко мне словно горный поток, захватывая и утаскивая за собой. Не вдохнуть, не вырваться. Обычно, когда моя чистота смешивалась с чистотой какой-нибудь девушки, заодно пробуждался и образ меча похоти… Вот и сейчас он вспыхнул, наполняя тело непривычной жгучей силой.

Мне пришлось приложить всю свою волю, чтобы сдержаться и не наброситься на Хайю, наплевав на окружающую нас нежить и даже на рыцаря смерти. Сама девушка закусила губу, еле слышно застонала, но тоже сдержалась.

— Зачем? — вырвалось из нее через пару мгновений.

— Ты — женщина, я — мужчина, — ответил я. — Это наша сила, мы можем ее использовать, так чего отказываться?

— Действительно, чего отказываться, — усмехнулась Хайя и, прижавшись, впилась мне в губы.

Мгновение, когда сознание чуть не уплыло, а потом девушка резко отстранилась. Думала, что отстранилась… Я и не собирался ее отпускать, потянувшись следом. Левая рука скользнула по упругой груди, правая вытянулась, выбрасывая меч вперед. Мимо Хайи, к подбегающей к нам нежити. Меня пронзил разряд молнии: по телу, по пальцам, по стали клинка. Он пролетел и вырвался наружу, разорвав на части сразу двух мертвых гончих и ведьму.

— Еще… — Хайя повторила мой маневр.

Прижалась, скользнула по телу руками, совместив ласку и удар. Касание, разряд, атака. Мы собирали играющие фиолетовыми искрами разряды и выпускали их на волю. Скользили по телам друг друга и били. Вроде бы игра, но каждое движение выматывало, словно бессонная ночь. Тем не менее, мы двигались вперед. Нежить набрасывалась на нас и не могла пробиться через летящие во все стороны вспышки.

— Еще… — Хайя первой заметила выросшую прямо перед нами фигуру.

Вблизи человек в капюшоне оказался выше, чем казалось издалека. Мы разошлись в стороны, пропуская его между собой, а потом качнулись навстречу. Фиолетовая вспышка отражения меча похоти поглотила тьму вокруг. Две полоски стали отразили свет Ночной сестры, а потом погасли, погрузившись в чужую плоть. На мгновение я почти поверил, что мы смогли…

— Недостаточно, — чужой голос скрипом прошелся по нервам.

— Мы еще не закончили! — возразила Хайя.

Ее глаза горели, будто две спустившиеся Ночные сестры, но я решил отступить. Наша связь с девушкой была сильна как никогда. Сейчас мы были словно части одного целого, и я на мгновение опутал ее своей чистотой. Как вторая принцесса Астурийская — жестко, без всякой жалости, но быстро и эффективно.

Мы с загонщицей одновременно отпрыгнули назад, и в тот же миг укутавшийся во тьму человек полыхнул вспышкой холода. Я успел заметить, как одна из скрытых внутри него душ вывернулась наизнанку… Вторая форма — пришло осознание, а потом незнакомец раздался в стороны, превращаясь в закованного в морозную сталь гиганта.

— Вот теперь действительно рыцарь смерти, — в голосе сердца нежити мелькнуло недовольство. Или зависть, что у кого-то есть сила, которой сам король-лич пока лишен.

Морозный меч свистнул в воздухе. До этого мы с Хайей словно прогибали реальность под себя, подстраивали под свои движения, под свою чистоту. Клинок рыцаря поставил на этом крест. Я только успел коснуться загонщицы, начиная новую атаку, как чужая сталь раскидала нас в стороны. Образ меча похоти мгновенно потускнел, холод затушил страсть, а один на один нам было просто нечего противопоставить чужой мощи.

Даже мертвые насекомые, которых я вел все это время, осыпались ледяной пылью — рыцарь смерти уничтожил одним касанием половину моей стаи, и еще повезло, что я придержал часть, направив против гулей, ведьм и гончих. Хотя бы с этим жуки справлялись.

Еще один взмах морозного меча. Рыцарь вложил чуть больше силы, и мне пришлось использовать пятнадцатое движение зимнего стиля, чтобы устоять на месте. Отлетать второй раз было нельзя — после первой атаки Хайя еще не пришла в себя и теперь трясла головой, пытаясь вернуть контроль над телом.

— Держись! — сердце болело за меня.

— Держусь! — я тоже болел за себя, но сейчас этого было недостаточно.

Морозный меч давил, и всей собранной силы не хватило, чтобы его остановить. В последний момент я качнул острие вниз, втыкая его в землю. Так стало немного легче, и получилось отвести новый удар в сторону. Увы, цена оказалась высока. Лишившись гибкости, меч просто переломился пополам, и рыцарь смерти тут же постарался меня наказать.

Новый выпад, и на этот раз уже Хайя успела меня прикрыть. Ее глаза горели желтым, это же пламя текло по ее щекам словно слезы — сила загонщицы оказалась невероятной. Она сдерживала рыцаря смерти несколько бесконечно долгих секунд, пока и ее меч не разлетелся с легким хрустальным звоном. Кажется, загадочные и древние клинки против такого противника — это слишком слабо. Мне бы настоящий меч из серии смертных грехов…

— Стой! Ты ведь охотился за нами! Столько времени, столько сил потратил — так не ради того, чтобы просто убить! Чего ты хочешь?

Я говорил, но ни капли не верил, что мы сможем договориться. Ну и плевать! Лишь бы выиграть немного времени, чтобы подготовиться к следующему этапу.

— Что ты задумал? — тут же спросило сердце.

— Мне нужен меч… Меч, на который у меня есть право, — вот и все, что я успел сказать.

Из-под шлема рыцаря смерти вырвалось морозное облако, окутывая нас с Хайей с головы до ног. Боль от пропущенных ранее ударов ушла… Правда, и тело перестало слушаться, но ледяное спокойствие накрыло с головой, и это казалось таким неважным. Неожиданно что-то теплое коснулось щеки. Я не мог обернуться, но понял и так. Левая живая рука Хайи медленно гладила меня по щеке, а золотая чистота загонщицы согревала, возвращая возможность управлять телом и… Боль!

— Совсем не так, как раньше? — я повернул голову к девушке. Наша чистота переплелась, однако никаких следов меча похоти не было и в помине.

— Мне так даже больше нравится, — ответила она.

Я тоже вытянул руку, касаясь правой ладони Хайи. Той, которой она могла шевелить лишь благодаря алхимии Мартины. Холодные пальцы, они были совсем другие, не такие, как те, что касались моей щеки. Последние детали головоломки встали на свои места. Осознание, что нужно делать дальше, накрыло меня с головой.

* * *

Хайя была воином, загонщиком — она не могла не думать о смерти. И каждый раз в мыслях она останавливалась на том, что хотела бы оставить этот мир в бою. Рядом с тем, кому могла бы доверять. Против по-настоящему великого врага. И сегодня все было, как в тех редких снах… Еще бы успеть напоследок ощутить руку, и цены бы этому мгновению не было.

Ману несколько раз спас ей жизнь, она спасла его столько же, но больше у них просто не было сил, чтобы сражаться с рыцарем смерти. Могущество этого существа было поистине невероятным. Хайе приходилось использовать граали, просто чтобы дышать, и тем удивительнее было, что ее напарник тоже умудрялся держаться.

— Не надо, — тихо сказала девушка, когда тот коснулся ее мертвых пальцев. Наверно, она бы хотела просто забыть о них.

— Сражайся, — Ману сжал их, словно ему было наплевать на их холод.

Сражайся? Хайя только сейчас осознала, что чуть не сдалась. Холоду, чужой силе, своим страхам и немного мечтам… Снова мелькнул морозный меч — Хайя попробовала перехватить его голыми руками. Мало шансов, но если отвести сталь в сторону, если добраться до тела рыцаря смерти, то можно попробовать достать его ценой своей жизни. Жизни, души и крови…

— Пригнись, — Хайя не столько услышала, сколько ощутила эту просьбу в чистоте Ману.

Она пригнулась, и в тот же миг над ней просвистел серый клинок, остановивший морозную сталь. Откуда у парня еще один меч? Хайя не могла это понять, но оно было и не важно. Девушка почувствовала, чего от нее ждут, и, рухнув на спину, двумя ногами резко толкнула замершие мечи. Рыцарь смерти потерял пару мгновений, а вот Ману ждал этого. Он снова прыгнул вперед, проходя в миллиметрах от чужого клинка.

Хайя скользнула следом. Два меча, серый и морозный, снова столкнулись, и загонщица еще раз врезала по ним, пользуясь моментом. Каким-то образом новый клинок Ману опять смог сдержать атаку рыцаря смерти. Сдержать и не сломаться. Парень точно не успевал за движениями мертвеца, даже несмотря на разницу в размерах, но он и не старался это сделать. Когда надо, он отступал, когда враг пытался достать его широкими взмахами, то блокировал его, и тогда Хайя опять вмешивалась в бой.

Простая стратегия. Они повторяли одно и то же, но рыцарю смерти просто нечего было им противопоставить. Они не могли убить его, а он не мог убить их. Или нет… Казалось, мечи начали сверкать быстрее, Хайя почувствовала, как у нее из уголка рта потекла струйка крови, но они все равно продолжали. А потом сквозь окружившее их морозное облако откуда-то сверху раздался орлиный клекот. Предупреждение, попытка понять, что тут происходит…

Хайя засмеялась, а потом заорала в ответ:

— Я — загонщица второй армии! Именем генерала де Наварра прошу помощи! Тут рыцарь смерти, не дайте ему уйти!

Орел в небесах снова закричал, морозная мгла вокруг Хайи стала не такой густой. Их противник явно не собирался позволять неизвестному летуну уйти и доложить о нем, вот только не стоило ему отвлекаться загонщицы и молодого идальго. Хайе не пришлось ничего объяснять. Ману сам все понял и одновременно с ней перешел в атаку, связывая морозный клинок новыми ударами.

Секунда, вторая, еще и еще. Хайя выжимала из себя последние силы, а потом резко расхохоталась. Они смогли! Неизвестный летун теперь махал крыльями достаточно далеко и теперь точно доложит генералу о том, где видел рыцаря смерти. Огромная нежить в морозном доспехе тоже это понимала. Опустила меч, задрала голову, провожая разведчика, а потом холод резко ушел. Вместе с ним исчезла и вторая форма рыцаря смерти — перед ними снова стоял незнакомец в капюшоне с закрытым лицом.

Он несколько долгих секунд буравил их взглядом, а потом, ни слова не говоря, развернулся и двинулся обратно в сторону леса.

— Не надо, — Ману придержал Хайю, когда та чуть было не шагнула за человеком в капюшоне. — Он признал нашу силу, но сегодня мы сделали все, что могли.

— Я… — загонщица хотела было поспорить, но тело не выдержало, и она рухнула на землю.

Нет, на заботливо подставленные руки молодого идальго. Последней мыслью девушки было то, что другая нежить еще тут, что им нельзя расслабляться, но помутневший взгляд так и не смог никого заметить. Кажется, гули, ведьмы и гончие тоже куда-то делись… Тогда можно было и поспать.

* * *

Я медленно опустил уснувшую Хайю на землю. Потом скинул на еще покрытую инеем траву свой плащ и переложил на него девушку — пусть поспит. Это сражение вымотало ее в ноль, не оставив ни капли силы. Мне было немного проще. На протяжении всей схватки я подпитывал себя из созданного в котле семи источника. Поэтому я еще мог стоять на ногах, даже прошелся по полю боя, собирая драгоценные камни и остатки могильных жуков, которые сумели сдержать обычную нежить и не дать ей ударить нам в спину.

— Очень удачное приобретение, — сердце оценило остатки моего хитинового воинства. — Главное, не пускать их против врагов, которые могут их убить, и эти твари еще не раз тебе пригодятся.

— Иногда, наверно, можно и против тех, кто может убить. Вдруг повезет, — задумался я, глядя, как некоторые жуки тащат на себе десятки крупных белых яиц. Кажется, пусть я и потерял часть насекомых, скоро мы сможем восстановить потери. Хотя, конечно, мертвецы, которые могут размножаться — звучит опасно.

— Кто бы ни придумал этих малышей, он позаботился о том, чтобы тратить на них как можно меньше сил. Очень удачные творения, — сердце тоже оценило появление яиц.

Правда, как оказалось, это были не совсем яйца. Сожранные и переработанные души убитых воющих ведьм и гончих, тех, что посильнее. Жуки подчинили их себе, связали со мной, и теперь надо было ждать, что из этого получится. Сердце было уверено, что никаких проблем не будет, но вот мне почему-то совершенно не хотелось спешить с выводами.

— А теперь расскажи про меч, — король-лич долго ждал, но в итоге не выдержал. — Как ты его создал? Я ведь правильно понимаю, что это было отражение восьмого меча из серии смертных грехов? И ведь почти как настоящий выглядел. Если бы ты раньше не держал в руках оригинал, то можно было бы и не заметить разницу.

Сердце еще долго рассказывало о том, как мое творение выглядело со стороны — было интересно на какие-то вещи посмотреть по-новому. А потом пришла моя очередь делиться своей частью истории.

Когда рыцарь смерти сломал наши с Хайей клинки, а меч похоти проявил себя гораздо слабее, чем хотелось бы, я понял, что нужно менять стратегию. Ведь почему у нас получилось использовать отражение пятого клинка из серии смертных грехов? Потому что после столкновения с Тамарой Астарсис у меня появились на него кое-какие права. Мелочь, но вместе с пониманием того, что должно получиться, этого оказалось достаточно, чтобы использовать мельчайшие проявления страсти между мной и оказывающимися рядом девушками.

— Право, понимание меча и энергия для создания его проявления, — задумалось сердце нежити. — Ты понял, что с мечом похоти у тебя выходит недостаточно хорошо, и сообразил, что для другого меча условия получаются более подходящие.

— Точно, — усмехнулся я.

— Меч скверны, — размышляло сердце. — Луиса хоть и владеет им сейчас, но признает тебя его хозяином. Ты видел его в бою, причем гораздо более серьезном, чем та ваша стычка с Аной или Тамарой. А источник?

— Котел крови семи, — просто ответил я. — Тот флакон, что я собрал в ущелье скверны.

— Значит, мощь семи офицеров оказалась гораздо серьезнее, чем скрытая в тебе похоть, — усмехнулось сердце. — Неудивительно, что с таким ресурсом у тебя получился почти настоящий клинок.

— Почти, — я пожал плечами. — О том, чтобы его активировать, даже речи не было, но хотя бы он не ломался. Получилось сдержать рыцаря, а там и Хайя помогла… Вместе продержались, пока эта тварь не решила отступить.

— Стоп! — неожиданно сердце заметило еще одну странность. — Ну-ка, покажи руку.

Не хотелось идти на решения, которые не повернуть вспять, но тогда выбора просто не было. Я вытянул руку, и в центре ладони можно было увидеть медленно тающий символ, похожий на крупного паука.

— Когда я использовал меч похоти, то просто пропускал его силу через наши с Хайей клинки. Потом мечей уже не было, да и надо было что-то посерьезнее делать, поэтому…

— Поэтому ты скопировал рисунок ключа, который Мартина сделала этой загонщице. Та управляла с его помощью своим клинком, а ты использовал ту же схему, чтобы воплотить и подчинить меч скверны… Ты же понимаешь, что не знаешь, какие правила и законы Седонья могла заложить в этот рисунок? А если там было что-то, что даст ей власть над тобой?

— Мне показалось, она не желала Хайе зла. Да и выбора тогда не было. Придумать что-то с нуля я бы не успел. А работать наугад — какие у нас были шансы выжить?

— Что ж, теперь будешь считать, какие у тебя шансы не стать рабом девчонки со щупальцами…

Сердце не договорило, в небе снова раздался клекот орла. Армейский разведчик, кем бы он ни был, вернулся. Значит, успел доложить и теперь не хочет упустить отступившего рыцаря смерти. Я закричал, привлекая его внимание, а потом указал направление, в котором ушла нежить. Орел снова заклекотал, заложил круг, после чего неспешно полетел в указанную сторону.

С момента ухода рыцаря смерти прошло всего ничего, но я почему-то все равно сомневался, что его удастся выследить и догнать. Хайя сонно засопела… Я присел рядом с девушкой и аккуратно взял ее руку. Ту самую, что помогла мне сегодня выжить. А почему бы и нет?

Пока где-то убегал рыцарь смерти, пока за ним летел незнакомый идальго со второй формой орла, пока к нам спешили отряды второй армии… Я вытащил из мешка отрубленную руку воющей ведьмы, добавил большой сапфир Хайи и зелье-базу. Пока ингредиенты сливались воедино, пришло понимание, что сил действительно почти не осталось. Все-таки источник крови семи и свои собственные запасы — это не одно и то же.

Тем не менее, я довел дело до конца. Рука ведьмы и камень рассыпались сухим пеплом, и зелье в моей руке украсилось золотыми искрами. Оставался вопрос, внутрь или наружу, но стоило только взглянуть на карту звездного неба получившегося снадобья, как все вопросы пропали. Я вылил полбутылька себе на ладонь, а потом стал аккуратно втирать его в кисть Хайи.

— Теплеет, — у меня на лице появилась улыбка. — Рука стала теплой, как вторая!

— А еще твоя печать, к которой ты привязывал меч скверны, тоже сошла, — сердце нежити заметило еще один итог применения зелья. — Что ж, теперь можно будет не полагаться на случайности. У Седоньи не будет власти над тобой.

— Скверна! Значит, у Хайи тоже пропадут ее ключи. И как она будет сражаться? — задумался я.

— Сомневаешься, что возвращение руки ее утешит?

— Думаю, что терять то, к чему привык, всегда неприятно, — я покачал головой, а потом быстро повторил все только что стертые зельем знаки.

После того, как я делал подобный рисунок прямо в бою, это было совсем не сложно. Разве что вымотался вконец, и когда к нам подъехал армейский дозор, я уже уснул рядом с Хайей. А наши руки, теплые и живые, крепко сжимали друг друга и не собирались отпускать.

* * *

— Просыпайся, — я сощурился от света утреннего солнца и только потом узнал голос.

— Луиса? — я резко поднялся, в самый последний момент придержав чуть не упавшую Хайю. Похоже, спасаясь от утреннего морозца, девушка подползла поближе и спокойно уснула, закинув на меня руку и ногу.

— Я — загонщица! Вы не имеете права меня останавливать, — Хайя еще не до конца проснулась. Не открывая глаз, она подтянула меня обратно и снова засопела, уткнувшись мне в живот.

— Ну, ты и даешь, Мануэль де Луна! — Луиса стояла над нами, недовольно скрестив руки на груди. — Я пришла спасать тебя от рыцаря смерти, а ты, оказывается, тут просто развлекаешься.

Она картинно вытащила меч из-за пояса. В этот момент Хайя открыла глаза и узнала клинок, так похожий на тот, которым я сражался еще недавно.

— О, — она потерла глаза, но отстраняться от меня даже не подумала. — Ночной меч, которым ты остановил рыцаря…

Только после этого она окончательно проснулась и сообразила, что не обо всем порой стоит говорить. Вот только Луиса уже слышала каждое ее слово и, опустив восьмой меч из серии смертных грехов, смотрела на меня совершенно другим взглядом.

Глава 8

Баронесса

Впервые довелось проехаться на коне андалузской породы, и скажу правду, разница есть. Плавность хода, высота, с которой ты смотришь на мир, ум и готовность следовать приказам хозяина. Правда, моя новая лошадь больше думает, как бы подстроить очередную пакость — два раза она меня уже скидывала — но хочется верить, что в бою эта длинноногая дылда направит свой черный разум на доброе дело.

Хайя едет рядом, тоже с опаской поглядывая на свою кобылу. Ей лошадь досталась попроще и сбросить так ни разу и не смогла. Но пыталась… Наверно, если бы это был не подарок Луисы де Наварра, мы бы уже по-тихому избавились от таких боевых товарищей, но поступать так с дарами принцессы Астурийской было бы слишком вызывающе. Тем более, та на самом деле хотела нам помочь.

После фразы Хайи про такой же меч я рассказал Луисе все о наших приключениях. Умолчал только о причине, ради которой мы полезли на рожон посреди ночи, но вот про само сражение, про рыцаря смерти, который и раньше посылал за нами умертвие — тут мы выложили все. И про меч скрывать не стал. Поделился, как использовал часть добычи после плена у офицеров скверны, чтобы создать его подобие, и как это спасло нам жизнь.

Луиса все выслушала, что-то даже записала, а потом отправила нас обратно. Как оказалось, нападение рыцаря смерти вовсе не повод отказываться от исполнения приказа, да и проблема с поставками армии должна быть решена в любом случае. В общем, Луиса отправилась дальше по следам человека в капюшоне, мы же вернулись в замок Альборнос, дав обещание сразу, как закончим и доберемся до стоянки второй армии, заглянуть к принцессе.

При расставании Луиса проводила меня долгим взглядом, в котором была такая странная смесь чувств и желаний, что я так и не смог ничего разобрать. И даже сейчас, сколько бы ни думал об этом, все никак не получалось понять, что же такое между нами происходит.

— Спасибо, — Хайя толкнула свою лошадь пятками, чтобы та подошла поближе ко мне.

Правая рука девушки протянулась и коснулась моей. Кажется, она беспрестанно получала огромное удовольствие от того, какой та снова стала. Теплая… А еще она сама могла ощущать чужое тепло. Я чувствовал, как пальцы Хайи скользят по моим, а девушка наслаждается каждой искоркой, что между нами проскальзывает.

— Я обещал помочь, я это сделал, — я сжал ладонь загонщицы.

— А я обещаю, что сделаю все, чтобы вернуть долг, — глаза девушки сверкнули.

Я попытался заметить, что старался вовсе не ради этого, но Хайя только тряхнула головой. Мы немного поспорили, потом помолчали, а потом впереди показались знакомые стены замка Альборнос. Дуб и Вяз встретили нас на подходе. Оказывается, Мартина заметила наше исчезновение и была очень недовольна. Пришлось рассказывать о наших приключениях еще раз. Сначала парням, потом лейтенанту. Каждый хотел узнать обо всех деталях сражения с рыцарем смерти, но гораздо сильнее загонщиков поразила вернувшаяся рука Хайи.

Мартина долго ее ощупывала, проверяла что-то в алхимическом зрении и отпустила только минут через десять.

— Невероятно, — она внимательно посмотрела на меня. — Что ж, Ману, пожалуй, придется признать, что я была неправа. Ты ничего не должен нам за потраченные ингредиенты. Более того, я решила. Стану тебя учить. Так что планируй, по вечерам, пока ты с нами, будешь приходить ко мне.

После этого Мартина снова сосредоточилась на доверенном нам деле. Очередной обоз с припасами для второй армии был атакован, несмотря на сидящего в темнице барона Бехара, и нам опять нужно было искать, кто же за всем этим стоит.

— Может быть, это имперцы, работавшие с Боливаром? — Хайя снова вернулась к идее виновности барона Бехара, и сейчас спорить с ней было непросто.

— Он не идет на контакт. Вообще, — Мартина пожала плечами. — Орех и Бук сейчас проверяют следы. Давай тогда к ним, вдруг сможете вместе кого-то заметить.

Хайя кивнула и растворилась в воздухе.

— А я бы проверил баронессу Амелию, — я поделился своими подозрениями. Как никто в замке не смеет ничего плохого о ней сказать, а вот сама госпожа Альборнос зачем-то гуляет в одиночку по ночам.

— Что ж, если она тебя не заметит… — Мартина задумчиво смерила меня взглядом. Кажется, в эту идею она верила гораздо меньше.

Я лишь кивнул, призвал плащ ревенанта и, как Хайя недавно, тоже исчез. За время пути от Ногера-Пальяреса до замка я успел окончательно прийти в себя и теперь на самом деле горел желанием разобраться с загадкой нападений. После сражения с рыцарем смерти что мне такая простая тайна?

Вдохновленный этими мыслями я проскользнул на первый этаж и постарался максимально тихо засесть рядом со спуском в подземелья замка. Именно там я видел Амелию во время ее ночных прогулок, вот и постараюсь в следующий раз к ней присоединиться. А если ее интересует что-то другое — отсюда открывался еще и прекрасный вид на центральный холл и площадку перед воротами.

Час шел за часом, но на этот раз баронесса никуда не спешила. Возможно, придется сидеть до ночи и не один день. Мимо пару раз прошла Олива. По заданию Мартины она продолжала допрашивать слуг и сопровождала Лину, когда та относила поднос с едой нашим пленникам. Я даже спустился с ними, но все прошло тихо. Стражники барона Бехара покорно ели и ждали решения своей судьбы, сам Боливар сидел в отдельной камере и смотрел в пустоту.

Я вернулся на свое место и как раз успел заметить, как мимо, оглядываясь, из замка выскользнул Джесс из бриттов. Шеф прислуги выглядел встревоженным, и я бы за ним даже проследил, однако заметил, как его ведет сама Мартина. Девушки не было видно, но на одежде Джесса темнел рисунок уже знакомого мне ключа. Значит, лейтенант Седонья использует его, как минимум, чтобы отслеживать, где находятся те, кто ее интересует.

Я снова затаился. Время тянулось бесконечно долго, мелькнула мысль, что можно заодно заняться тренировками, но движения чистоты были бы слишком заметны… Нет, раз уж взялся за дело, надо сосредоточиться именно на нем. И я сидел в засаде до самого вечера, пока в коридор не вышла Мартина. Девушка быстро осмотрелась по сторонам и, не глядя на меня, тихо сказала:

— Идем наверх. Как я и обещала, пришло время урока.

— А если Амелия уйдет именно сейчас? — я не хотел сдаваться.

— Она сейчас на ужине, там половина обитателей замка и наши. Так что пара часов у нас точно есть, — Мартина пожала плечами. Сразу стало понятно, что нашу тренировку она как раз и планировала на это время.

Я доверился девушке и поднялся на ноги. Та махнула рукой, приглашая следовать за собой, а потом быстро побежала куда-то наверх. Пришлось выложиться на полную, чтобы не отстать. Мы пронеслись по малой лестнице замка, потом выскочили через окно наружу, еще один забег по декоративным карнизам, пока Мартина, наконец, не остановилась на плоской крыше восточного крыла. Кажется, под нами расположился летний сад, где баронесса днем проводила большую часть времени.

— Ты тоже за ней следишь, — неожиданно понял я.

Мой взгляд остановился на выложенной из камней схеме замка. Было видно, что ее сложили на скорую руку, но точность тут была совсем не самым главным. Похоже, Мартина поставила свои метки не только на шефа слуг, и теперь я видел около десятка знаков, собравшихся в обеденной зале словно солнечные зайчики. Не знаю, какой кому принадлежит, но сама-то лейтенант точно в курсе и в случае чего сможет отследить их движение, по крайней мере, в рамках помеченной заранее территории.

— Расскажи, что понял, — Мартина присела рядом со схемой и хлопнула ладошкой по крыше рядом с собой, приглашая присоединиться.

Я рассказал, и девушка осталась довольна. Кажется, я ничего не пропустил, и вслед за новой схемой использования ключей мне начали неспешно, зато во всех деталях объяснять основы работы алхимиков. Как использовать зрение, чтобы понимать суть артефактов и зелий, как самому создавать заготовки, как вкладывать в них простейшие свойства, а потом усиливать.

За какие-то пару часов Мартина без всякой жалости к возможным тайнам и секретам выдала мне столько информации, что в висках заломило. Не знаю, принято так у загонщиков или алхимиков, но в той же Примере нас учили совсем по-другому. Немного теории, потом практика и отработка, пока новые знания не станут частью опыта каждого из учеников. Сейчас же Мартина говорила и говорила, а уж что из этого я запомню, пойму и смогу использовать — зависело только от моего таланта и упорства.

— Тебе не жалко столько секретов выдавать? — не удержался я, когда Мартина все-таки решила остановиться.

— У нас, к сожалению, не так много времени, — девушка ни капли не смутилась. — Поэтому я буду учить тебя так, как когда-то учили меня саму. Не готовым приемам, которые могут спасти жизнь или сколотить состояние, если отработать их до автоматизма. А умению понимать, думать и двигаться вперед… Если справишься, возможно, когда мы встретимся в следующий раз, уже ты научишь меня чему-то новому.

— Спасибо, что веришь в меня, — я задумался, а потом низко поклонился Мартине. — Учитель…

— Ученик, как же… — та фыркнула. — Ладно, все начинают расходиться, так что пора и нам возвращаться на свои места.

Я бросил взгляд на схему замка. Действительно, часть меток загорелась в соседних с обеденным залом коридорах — значит, почти все помеченные Мартиной обитатели замка закончили с ужином. Остались только двое: один знак я уже видел сегодня днем — это шеф Джесс, а второй, учитывая, кто обычно помогал ему с едой — это Лина. Не знаю, пригодится ли мне эта информация, но теперь буду иметь в виду.

Я пробежался обратно по стенам до нужного окна, потом спустился к месту засады и снова приготовился ждать Амелию. И, как ни странно, та пришла. Примерно в час ночи баронесса с бледным, словно без единой капли крови, лицом, спустилась по малой лестнице с факелом в руках. Я аккуратно двинулся следом, вот только на границе холла и спуска в подвал она остановилась. Простояла без движения почти минуту, а потом развернулась и двинулась обратно к себе в спальню.

— Словно заметила что-то и решила подождать, — мелькнуло у меня в голове.

* * *

Так прошло еще два дня. Я пытался выследить баронессу, Мартина выбивала из барона Бехара показания, остальные искали еще хоть какие-то следы, но пока все безуспешно. А до конца срока, отведенного генералом на наше расследование, оставалось меньше суток.

— Сколько базовых зелий вы уже выучили с Мартиной? — сердце нежити решило нарушить монотонную тишину засады.

— Сорок два, — тихо ответил я. — Кто бы знал, что одних версий зелья восстановления больше двадцати. Каждое для своих симптомов, под свою ситуацию…

— Но при улучшении все равно получаются универсальные варианты, — заметило сердце. — Тебе не кажется это странным?

— Почему? — возразил я. — Взять ту же нежить. Среди простых гулей как раз много вариантов — мечники, лучники. Каждая тварь что-то делает лучше или хуже других, в зависимости от того, чье тело ей досталось. Но зато дальше… Ведьмы, ревенанты, рыцари — они становятся уже настолько сильны, настолько выше обычных людей, из чьих душ их собирают, что вся эта разница уже не важна. Они просто сильны и чем-то похожи друг на друга, как отражения цветов на берегу реки.

— В чем-то ты прав, — ответило сердце короля-лича. — Ведьмы еще разные, а вот умертвия и ревенанты похожи друг на друга.

— Вот видишь. С алхимией точно так же.

— Ты не дослушал. Они похожи, но если взять рыцарей смерти — они уже уникальны. У каждого своя сила, свои уникальные умения, они могут отличаться, как отличается сила пятой и второй принцесс Астурийских.

— Или как отличаются силы офицеров скверны, — я вспомнил Каркаданна, Пери, Симурга… Они действительно были очень разными.

Продолжить разговор мы не успели, потому что с лестницы донеслись осторожные шаги. Я вжался в стену, помогая плащу ревенанта слиться с ней — так, чтобы на этот раз никто даже подумать не смог, что тут кто-то есть… Мимо прошла Амелия Альборнос. Я опять во всех деталях разглядел ее бледное лицо, алые губы в цвет такого же платья и сосредоточенный взгляд. Баронесса, как уже бывало, замерла на границе подземелья замка, но на этот раз не развернулась, а уверенно двинулась вниз.

Я выдержал короткую паузу, а потом пошел следом. Я видел отблески факела, тени, разбегающиеся в стороны от Амелии, уверенно спускающейся все ниже и ниже. На мгновение показалось, что за нами есть еще кто-то, но нет. Это просто эхо шагов баронессы нагнало, а потом и обогнало меня. Я чуть-чуть ускорился: мы приближались к границе третьего подземного этажа, где сидели наши пленники из замка Бехар.

— Ей нужен Боливар, — попробовало угадать сердце.

— Прошла мимо, — я растерянно поскреб затылок и подобрался еще ближе к баронессе.

До этого мы с загонщиками прочесали весь замок. Ниже третьего подземного уровня ничего не было. Все ходы заканчивались тупиками, и сейчас баронесса уверенно шла в один из них. Еще ближе! Я должен был видеть не просто тени, а саму Амелию. Если та собирается открыть какой-то тайный проход, то только так я смогу разглядеть и запомнить рисунок ключа…

Амелия резко остановилась прямо посреди коридора, а потом прижала руку к стене рядом со старой статуей льва. Такие периодически встречались по всему замку, и никто уже не обращал на них внимания — зря. Полуразбитая каменная голова повернулась к баронессе, их взгляды встретились, а потом Амелия легким движением прошла сквозь камни. Я оказался на ее месте через мгновение. Постарался пройти следом, увидеть хоть что-то, открывающее тайный проход, и ничего.

Разбитый лев сидел без движения, передо мной были самые обычные камни, и никаких знаков, источников или ключей. Кто бы ни сделал тут проход, он постарался спрятать все так, что случайный человек никогда не смог бы его открыть.

— Разбить камни? — сердце предложило самый простой вариант.

— За ними просто земля, — я ткнул в стену, разбирая один из развалившихся от времени кирпичей. — Чтобы пройти за баронессой, нужен ключ. Сила не поможет.

— Тогда почему не повторить то, что ты сделал в замке барона Бехара? Достанем какую-то ее вещь и…

— Наверно, — я почти согласился, когда уловил знакомый терпкий запах.

Почти прижавшись к стене, я пробежался по ней взглядом и очень скоро нашел то, что искал. Коричневая, уже начавшая чернеть на открытом воздухе капля крови. Вот что использовала баронесса в качестве ключа.

— Скверна ее дери! — выругался я. — Кажется, просто вещи тут не помогут.

Сердце тоже все поняло. Как и я, оно слушало уроки Мартины и теперь знало, что ключи можно создавать двух типов: живые и мертвые. Мертвыми назывались любые, завязанные на вещи хозяина или его чистоту. Они считались менее надежными, но зато позволяли попасть в тайное место и без твоего участия. Удобно для тех, кто часто в разъездах, у кого много слуг или кто хотел бы оставить что-то не только для себя, а, например, для наследника. Живые же ключи завязывались на кровь или только что выпущенную чистоту. Заменить их предметом было почти невозможно, и только тот, для кого создавался проход, мог снова его открыть.

— Тогда остается только ждать? — сердцу хотелось действовать.

— Доложим Мартине, — решил я. — Что бы тут ни происходило, это может быть опасно.

— Боишься?

— Не хочу рисковать просто так. Или ты забыл про уничтоженные обозы с десятками идальго охраны? Что бы ни пряталось за этой стеной, с загонщиками мне будет спокойнее.

— С ними придется делиться.

Я только усмехнулся в ответ — иногда сердце нежити показывало себя с совершенно неожиданной стороны. Выскочив из подвала, я пробежался по замку в поисках знакомых лиц, но никого не было. По пути мне попались только шеф слуг Джесс, который куда-то тащил Лину, и все. Проводив их взглядом, я решил добежать до схемы Мартины. Даже если самой лейтенанта там не окажется, знаки загонщиков я уже тоже запомнил и смогу найти наших.

Выбравшись в окно, я уже привычно пробежался по стене и оказался на знакомой крыше. Пусто, Мартины тут не было. Вообще никого из загонщиков не было видно ни в одном из помещений замка Альборнос, зато несколько других имен оказались совсем не там, где их можно было бы ожидать увидеть.

— Скверна! — я еще раз окинул взглядом карту и побежал обратно.

Джесс и Лина, которых я заметил в коридоре по пути наверх, сейчас были в том самом подземелье, где я потерял баронессу. Более того, сама Амелия тоже вернулась, и у меня были только самые нехорошие предчувствия того, чем все это может закончиться.

Я добрался до коридора с разбитым львом меньше чем за пять минут, но все равно не успел. Баронесса снова ушла, Лины тоже нигде не было, а шеф прислуги лежал у стены с маленьким зеленым кинжалом в сердце.

— Кто тебя ударил? — я присел рядом с Джессом.

Рыжеволосый бритт еле дышал, но еще был жив.

— Амелия… Решила, что я теперь буду только мешать.

— А Лина? Она взяла ее с собой? Зачем? — я говорил и одновременно готовил зелье исцеления. Дороговато выйдет, конечно… Вытащить человека с грани смерти поможет разве что коллекционное снадобье, но мне были слишком нужны ответы.

— Ты алхимик? — Джесс поднял на меня мутный взгляд. — Не поможет! Это деревянный нож из источника леса Човар. Амелия воткнула его мне прямо в сердце, и теперь оно принадлежит только лесу.

Я лишь хмыкнул в ответ. Источник, лес, прочие красивые истории — вряд ли они помогут против зелья исцеления коллекционного уровня. На третьем флаконе у меня как раз получилась пенка нужной концентрации, осталось только аккуратно капнуть ее на рану… Кровь на теле Джесса зашипела, я вытащил нож, чтобы тот не мешал заживлению, вот только шеф прислуги лишь заорал от боли. Я прижал руку к его груди. Рана действительно закрылась, но вот сердце… Оно не билось. Я нажал на грудную клетку, чтобы попробовать перезапустить его, но внутри была только пустота.

— Сердце ссохлось. Твое зелье исцелило человека, но сердце действительно больше не было его частью, — король-лич с интересом следил за стонущим Джессом.

Рыжеволосый бритт крутился на полу от боли, его пальцы словно пытались разорвать самому себе грудь, но ничего не получалось. И я уже был не в силах помочь ему. Возможно, если бы рядом было то зелье восстановления сердца из воющей ведьмы, но… Пока я за ним добегу, Джесс уже умрет. Да и не знаю я, где Мартина сейчас держит свои запасы.

— Убей меня, — прохрипел Джесс. — Убей, чтобы не мучился. И я расскажу, где твоя подруга.

— За стеной, — я пожал плечами и вытащил меч. — Лучше расскажи, где загонщики и что задумала баронесса.

— Загонщики в лесу. Мои люди сказали, что видели отряд нежити, и они пошли его встречать, а Амелия… Она хочет подчинить себе силу ксаны.

Если бы я мог, то сейчас переглянулся бы с сердцем нежити. Значит, мы были правы…

— Убей меня, — Джесс уже не мог шевелиться. Без сердца, без потоков крови, бегущих по телу, удивительно, что он еще был жив. Наверно, дело в ране, которая не только убивает, но и мучает его.

— Последний вопрос, — я занес меч над Джессом. — Ты знаешь, как открыть этот проход?

— Нет, — голова шефа прислуги рухнула без сил, а глаза стали белеть. — Этот алтарь был найден тут еще до постройки замка. Основатели родов Альборнос и Бехар спрятали его от чужих глаз, и никто кроме них самих и их прямых потомков не сможет туда попасть. А теперь бей…

Его глаза подернулись белой пленкой, и я опустил меч. Что бы ни должен был сделать с телом или душой Джесса зеленый кинжал, мой меч и капля чистоты красной розы оборвали процесс на полпути.

— А мне было бы интересно посмотреть, в кого он превратится, — сердце нежити немного расстроилось. — И что дальше?

— Ты же слышал, — я вытащил меч из раны и пустил по нему волну чистоты, чтобы избавиться от капель крови. — Джесс сказал, что это место открыли основатели родов Альборнос и Бехар, и значит, у нас есть еще минимум один человек, что сможет сюда попасть.

— Боливар, — сердце задумалось. — Собираешься вытащить его из темницы?

— Его сделки с имперцами меня не волнуют.

— Думаешь, в нападениях на обозы виновата Амелия?

Я только кивнул. Время разговоров и рассуждений прошло, пришла пора действовать. Если я хочу вытащить Лину, если хочу раскрыть тайну меча гордыни, если хочу остановить баронессу, что бы она ни задумала — надо спешить. Я уверенным шагом поднялся на третий этаж замковых подземелий. Стражник перед входом в коридор с камерами попытался меня остановить, но чистота с каплей голубой королевской лилии заставила его передумать. Мне даже говорить ничего не пришлось, он сам отступил в сторону, и я прошел к камере Боливара Бехара.

— Нужен ключ, — заметило сердце, ожидая моей реакции.

— Не нужен, — я отодвинул в сторону бочку с телами тварей скверны, а потом коснулся замка.

Чистота сьес-идальго медленно начала покрывать дверь, стальной запор пытался сопротивляться, но я был сильнее. Руку на мгновение окутало вырвавшееся из сердца свечение красной розы, и замок поддался. Дверь открылась, и я зашел в камеру к барону, который даже не подумал на меня посмотреть. Неудивительно: Мартина рассказывала, что барон сразу же замкнулся и с момента нашего приезда в замок Альборнос не ответил ни на один вопрос.

К счастью, мои слова точно будут поинтереснее, чем то, что могла ему предложить лейтенант загонщиков.

— Я знаю, что ты не виноват в нападениях на обозы, — начал я.

Никакого интереса.

— Мне нужна твоя кровь, чтобы открыть проход к алтарю под замком. И я возьму ее, согласишься ты сам или нет.

Барон медленно повернул ко мне голову и вытянул руку.

— Бери, если думаешь, что одной крови хватит, маленький алхимик, — он смотрел на меня, и в его взгляде была такая уверенность в себе…

Что ж, об этом лейтенант Седонья тоже рассказывала. Древний уровень живых ключей — это те, которые ориентируются не только на кровь или чистоту, а на саму волю того, кто их создал. Такие невозможно обмануть, по крайней мере с моим уровнем знаний.

— Идем со мной. Откроешь проход и получишь свободу, — предложил я.

— Меня не интересует свобода, но… — во взгляде Боливара мелькнула злая усмешка. — Я видел, как с лейтенантом приходила та девушка, с которой ты меня захватил. В моем замке ее правая рука была мертва, а вчера… Я не мог отличить ее от живой. Это же ты сделал?

— Мне будут нужны руки воющей ведьмы, большие драгоценные камни и… Правдивый рассказ о том, что именно ты хочешь сделать. Но сначала дверь!

— Сначала руки! — барон Бехар выдержал мой взгляд. — Тем более, это не займет много времени. Вы же захватили мою сокровищницу, а там есть все, что тебе нужно.

* * *

Боливар Бехар не мог поверить, что его травму, с которой он боролся столько лет, ради которой предал все, чему служил, в итоге вылечили так просто, между делом. Этот молодой идальго не стал долго думать, вытащил его из камеры, довел до захваченных сундуков, а потом создал зелье. Без торга, без сомнений. Разве что спросил, откуда у Боливара взялись нужные ингредиенты. Как будто забыл, что барон специально охотился за любыми редкостями в надежде, что хоть что-то сможет ему помочь. И вот его упорство принесло свои плоды.

Теперь они шли к древнему переходу, и Боливар на ходу поливал зельем набирающие силу обрубки своей призрачной рукой. Больно, холодно, непривычно — но какая же маленькая это была цена.

— Так зачем тебе руки? — идальго напомнил о еще одной части сделки.

— Чтобы пройти стражей леса Човар, — Боливару очень не хотелось вспоминать о том, что случилось восемь лет назад. Но кого волнуют чувства старого барона? — Когда я потерял жену, она не умерла. Она стала пленницей источника, и ее можно было бы вернуть, но… Обычный человек не способен пройти в это место, только его дух.

— А твой дух был без рук?

— Да. Я все равно пробовал, но стражи только смеялись надо мной. Я чудом выжил и стал искать любой другой способ добраться туда.

— А зачем нужно золотое кольцо? — от этого вопроса Боливар вздрогнул.

— Это кольцо Франциски, — Боливар не хотел этого рассказывать, но что-то подсказывало ему, что молодой идальго почувствует ложь. Так что… Пока он скажет правду. — Я успел забрать его в тот день, и теперь именно оно откроет мне дорогу к ней.

— Понятно, — идальго задумался о чем-то своем, а потом стало уже не до разговоров.

Они дошли до статуи разбитого льва, и Боливар поморщился, вспоминая все, что слышал об этом месте. Тоже ведь часть леса Човар, который он так ненавидит. Он не был тут раньше и предпочел, чтобы и в будущем все так оставалось, но… Рядом лежало тело шефа прислуги, на стене отчетливо виднелись капли крови. Все было очень серьезно.

— Открывай, — молодой идальго сделал шаг в сторону и вытащил меч.

Глава 9

Враг

Делаю вид, что все в порядке.

Действительно, что такого в попытке попасть в тайное убежище под родовым замком? А… И еще в похищении королевского пленника? Барон Бехар, судя по всему, не связан с нападениями на обозы второй армии, но вот то, что он сволочь и преступник, это никак не отменяет. А я ему еще и руки восстановил — за его счет, но все же. Что немного успокаивает, так это десяток мертвых насекомых, которых я заранее подсадил на Боливара. И добавленная в зелье метка по подобию тех, что делала Мартина.

— Готово, — барон прижал порезанную культю к стене рядом с побитой статуей льва.

Камни коридора тут же загрохотали, прямо внутри стены выстраиваясь в какую-то фигуру. Вот почему я заранее не смог увидеть даже наметки прохода — их и не было. Только сейчас, встав на места, скрытые в стене кирпичи сформировали рисунок, который и должен был провести нас дальше.

— Еще, — я покачал головой. Крови было недостаточно.

Барон поморщился, но снова прижал свою недоруку к стене. Грохот сменился гудением, а потом камни разошлись в стороны, открывая проход. Горную тропу посреди подземелья замка. По стене бежал ручей, под ним светились заросли неизвестного мха странного бурого цвета. Может, собрать немного на всякий случай?

— Что ж, я выполнил свою часть сделки, — Боливар сделал шаг назад. — На этом наши пути расходятся.

— Я тоже, — моя ладонь на всякий случай скользнула к мечу. — Как я и обещал, твои руки возвращаются, но это вовсе не значит, что ты получил еще и свободу. Дождемся загонщиков, и, уверен, они учтут твое сотрудничество со мной.

— Загонщики? И учтут? — Боливар усмехнулся. — Они любят изображать, что остались людьми, но на самом деле это просто живые орудия короля. Не допускай ошибку, считая кого-то из них своим другом.

— Тем не менее, ты идешь со мной, — я не стал спорить и подтолкнул барона к проходу.

Во-первых, отпускать его просто так я не собирался, а во-вторых, кто знает, не окажется ли впереди еще одной стены, которая потребует его участия. Боливар поморщился, но послушно выполнил приказ. Мы прошли мимо светящегося ручья, уходящего под землю, потом минут пять бродили среди огромных скал, пока неожиданно не заметили впереди тусклый свет.

Еще одни заросли мха и вернувшийся ручей — я ускорил шаги, почувствовав чье-то присутствие. И, действительно, за очередным камнем я нашел тех, кого искал. Лина из Артана висела на чудом пробившемся сквозь скалы куцем дереве, привязанная к нему толстой грубой веревкой. Рядом ходила баронесса Амелия, совершенно не по-женски таская огромные вязанки хвороста и укладывая вокруг своей пленницы.

— Отойди от нее, — меч сам появился в моей руке, и вырывающаяся из него чистота разлетелась по окрестностям. Словно резко наступило утро.

— Ты! — Амелия зашипела, и ее лицо исказила некрасивая гримаса. — Я чувствовала, что за мной кто-то следит.

— Отойди от нее! — повторил я.

— Ты не понимаешь! — баронесса картинно прижала руки к груди и сделала шаг вперед, словно загораживая собой безмолвную служанку. — Она должна умереть. Чтобы наши земли жили. Так было всегда, и так будет.

— Расскажешь это на суде, — я пожал плечами. — И про убийство Джесса, и про Лину, и про нападения на обозы. И уже пусть генерал или даже король сам решает, что делать с твоим безумием.

— Безумием? — Амелия без особого интереса скользнула взглядом по барону Бехару и расхохоталась. — Кажется, без ума среди нас только ты. За что ты или твой генерал собрались судить меня? За убийство слуг? Их жизни и так принадлежат мне. За нападения? Неужели ты поверил старику Боливару, что он ни при чем? Надо было прирезать его, пока была такая возможность! Вот только загонщики словно что-то подозревали и постоянно спускались к камерам, стоило оказаться рядом.

— А я чувствовал твою жажду крови, — Боливар ни капли не расстроился от откровений Амелии. Словно это было продолжение какого-то старого разговора, и я единственный, кто не понимал до конца, что же тут происходит.

— Если не полное очищение огнем, то хотя бы так… — до меня долетел сбивчивый шепот Амелии, но еще раньше я среагировал на ее руку, потянувшуюся к поясу.

Баронесса выхватила скрытый среди юбок меч, а потом попыталась дотянуться им до горла Лины. Я оказался быстрее. Прыгнул наперерез и заблокировал выпад с такой силой, что клинок чуть не выскользнул из не ожидавших этого женских рук. Впрочем, я даже не подумал расслабляться, и правильно. На самом деле баронесса просто воспользовалась инерцией отскочивших мечей, чтобы сменить хват, а потом сделать еще один резкий выпад.

— Птица стелется по земле. Узнаю стиль Босска Альборноса, — Боливар довольно хохотнул, продолжая стоять в стороне, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Опусти меч, — я снова отбил удар Амелии, и на этот раз мои движения оказались настолько резкими, что баронессе не удалось повернуть их в свою пользу.

Она просто отступила, буравя меня взглядом исподлобья, а потом снова бросилась вперед. Амелия атаковала очень быстро, и ее удары были какими-то неправильными, неестественными — словно и впрямь движения птицы, а не человека. Впрочем, ее цель была той же, что и у всех других моих врагов. Обойти мой меч, добраться до тела, пустить кровь и убить. Я иногда не мог угадать конкретные приемы, иногда баронесса умудрялась ускориться раза в два, а то и три, но, зная, чего она хочет, я все равно успевал подставить свой клинок на пути каждой ее атаки.

Через полминуты Амелия была уже вся мокрая — похоже, долгие сражения были для нее редкостью — платье прилипло к телу, подчеркивая его контуры, грудь тяжело и быстро вздымалась. Пожалуй, чуть больше, чем следовало бы после такого боя. Я склонил голову набок, пытаясь понять, что же задумала Амелия, и та немного поправила платье, открывая свою грудь еще больше. Как будто после недавней ночи с Хайей и мечом похоти меня можно таким пронять.

Баронесса недовольно фыркнула, на мгновение упуская концентрацию, и теперь уже я воспользовался моментом, чтобы ударить наверняка, и ее меч отлетел в сторону, загрохотав по камням в десятке метров от нас.

— А теперь отойди в сторону, — продолжая удерживать Амелию с Боливаром в поле зрения, я аккуратно двинулся к Лине.

— Не смей! — баронесса дернулась ко мне, но замерла, увидев поднявшееся острие моего меча. — Это не человек! Дай мне просто убить ее!

— Я знаю. Это ксана, — я не стал спорить, решив послушать, что же еще мне расскажут.

— Тогда ты знаешь, что ее нужно убить! Другого выхода нет!

И Амелия, сбиваясь от волнения, рассказала мне историю существования двух баронств, основанных когда-то на границе леса Човар. Так делали их предки, так делали они сами — встречали выходящих из леса ксан, а потом пытались сделать их частью своей семьи. Бехары хотели подчинить себе силу леса, Альборносы хотели получить хранителя, чье благословение сделает их земли богатейшими в королевстве.

Вот только поколение за поколением ни у одного семейства ничего не выходило. Ксаны жили с ними несколько недель, а потом в них раз за разом зарождалась скверна. И бароны убивали духов леса, не давая тем переродиться во врагов рода человеческого. Раз за разом…

— Что-то я сомневаюсь, что ты говоришь правду, — остановил я Амелию. — Ты говоришь про недели до падения ксан в скверну, но вот Лина жила у вас почти три года.

— Это из-за мужа! — Амелия почти выругалась. — Пять лет назад мы потеряли дочь, ее задрала дикая лесная тварь. Я предлагала сжечь дотла лес Човар, но мой святой муженек заявил, что лес не должен платить за скверну. Что они разные. Чушь!.. А потом появился Боливар, притащив эту девчонку! Была очередь их рода подчинять себе новую ксану, вот только ему нужны были несколько десятков детишек. Я предлагала послать его к скверне, но муж согласился. А эту девчонку назвал нашей вернувшейся Милой. Ты представляешь, он посмел заявить, что лес взял ее и лес же вернул!

Я слушал злой, полный слез и обиды рассказ баронессы. Как ее муж заменил дочь лесной тварью, как проводил с ней дни и часы… Одно время у Амелии была надежда, что эта вера хотя бы поможет им создать ту самую хранительницу, но время шло, а Лина и не думала меняться. Только крала у баронессы все время ее мужа, и поэтому, когда король начал сбор вассалов, Амелия сделала все, чтобы Босск Альборнос не смог остаться дома. Барон уехал, а Лина начала чахнуть…

— Я бы не стала убивать ее просто так, — сбивчиво заканчивала Амелия. — Но в ней проснулась скверна! Вы не можете ее не почувствовать! Так что пришло время очистить наш замок, убить ее, пока она не переродилась в кого-то страшного. Три года притворяться человеком — из нее получится не меньше чем офицер скверны!

— Счастливчик… — в этот момент Лина открыла глаза и заметила меня. — А я думала, куда ты пропал. Почти как папа. Я скучала…

Всего несколько слов, но после них рассказ баронессы разом потерял весь свой смысл.

— Веришь духу? — с интересом спросило у меня сердце.

— И баронессе верю. Они обе говорят правду. Свою, — тихо ответил я. — Вот только смерть никого не делает счастливым.

Я подошел к дереву, а потом аккуратно обрубил веревки, удерживающие Лину на весу. Тело девушки тут же скользнуло вниз, и я, закинув меч в ножны, подхватил его, не давая пораниться.

— Если скверна внутри больше тебе не нужна, можешь отдать ее, — предложил я, слегка похлопав по спрятанному на поясе флакону с кровью семи.

Лина удивленно открыла глаза, те расширились, но потом она быстро кивнула. Ее рука коснулась меня, а потом клубы черного дыма, заполнявшие ее изнутри, стали медленно таять.

— Это невозможно, — выдохнула Амелия. Она тоже все видела.

— Папа расстраивался, когда я не хотела контролировать тьму внутри себя, — тихо ответила Лина. — А я ужасно не люблю, когда он расстраивается… Я пыталась сдерживать себя, когда он уехал, но вокруг было столько зла. У меня просто не хватило сил. Ты поможешь мне продержаться?

Глаза Лины, которыми она смотрела на меня, казались такими огромными. Рядом неожиданно всхлипнула Амелия — словно в ней вместе с чернотой внутри служанки тоже что-то исчезло. Я на мгновение повернулся к баронессе и как раз успел увидеть, как та прыгнула в сторону. Не на меня. На бросившегося к нам с Линой Боливара Бехара.

Лицо барона замерло, словно он был не человеком, а тварью, только напялившей на себя маску. В его руке мелькнул захваченный в коридоре замка зеленый кинжал, который он походя воткнул в грудь баронессы. Быстро, я не успел остановить удар, но дальше Боливару не пройти… Я встал у него на пути, поймав его взгляд в отражении стали меча, но в последний момент барон растворился в воздухе, словно какая-то воющая ведьма, ухватил лежащую у меня за спиной Лину и снова исчез.

— Ловко, — оценило сердце нежити. — Попытайся он тебя ударить, ты бы успел его остановить. Но вот что он просто сбежит, ты уже не ожидал.

— Что это за способность? — я попытался восстановить в памяти рисунок приема, который использовал барон.

Нет, слишком сложно, слишком мало внешних проявлений, но одно можно было сказать точно. Он использовал скверну, и именно она помогла ему обмануть меня и скрыться. Захотелось выругаться, но на самом деле еще ничего не было кончено.

* * *

Амелия лежала на камнях, и те приятно холодили спину. Так боль в груди почти не ощущалась. Какая ирония судьбы — она использовала нож из древесины живых деревьев леса Човар, чтобы замести следы и скрыть убийство лесной твари от мужа, а в итоге… Нет, не твари: сейчас, на границе жизни и смерти, Амелия могла признаться хотя бы себе — эта девчонка на самом деле стала частью их семьи. А она сама просто не сумела принять, что мужчины могут так сильно любить своих дочерей. Даже приемных.

А потом… Тьма ее собственной души отразилась в ксане, разрослась, и они обе не могли с ней справиться, пока не пришел этот странный молодой идальго. Вот, кстати, и он — склонился над ней.

— Убей, — тихо прошептала Амелия. — Если нож леса Човар заберет чью-то жизнь до конца, то превратит этого человека в тварь скверны. Без следа. Я бы не хотела. Если можно…

— Знаешь, потерять одного человека с проклятым сердцем — бывает. Но не подготовиться к такой ране второй раз было бы самой настоящей глупостью, — идальго вытащил из кармана на поясе пузырек с неизвестным снадобьем.

— Лечебное зелье не поможет. Пораженное ножом Човар сердце уже не принадлежит мне, нечего лечить.

— Знаю. И именно поэтому мы сделаем тебе новое сердце, — идальго воткнул меч в грудь Амелии, и та заорала от боли, когда сталь расширила уже пробитую рану.

А идальго еще и надавил на клинок, чтобы та стала еще больше.

— Не надо! Просто добей!

— Не мешай! Лечить!

Дальше Амелия видела все сквозь мутную пелену боли. Идальго еще больше расширил рану, а потом вырвал у нее из груди пронзенное сердце — и ничего не изменилось. Ну точно, оно же не билось уже почти минуту. Амелия грустно улыбнулась, последняя ее мысль была о том, что ей не хватило силы и воли, чтобы сохранить семью. Босск, ее Босск теперь снова останется один.

Неожиданно баронессу тряхнуло, а потом она почувствовала, как сердце снова ударило, разгоняя кровь по телу. Амелия сощурилась, чтобы увидеть, что же происходит. Молодой идальго как раз вытащил из ее груди меч, спрятал на пояс одно зелье, а потом капнул на нее другим.

— Это невозможно, — Амелия коснулась груди. На ней не осталось ни единого следа от раны, а проклятое сердце, которое невозможно было спасти даже королю, снова билось. — Кто ты?

— Меня зовут Мануэль де Луна, — представился молодой идальго, и на этот раз баронесса запомнила каждую букву этого имени. — А теперь расскажи, что ты знаешь о Боливаре Бехаре и каких еще сюрпризов от него стоит ждать?

— Ты сможешь найти его? — баронесса приподнялась, чтобы дальше говорить уже сидя. Мелькнула мысль, что после всех ран ее грудь ничто не прикрывает, но сейчас это казалось таким неважным. — Боливар, скорее всего, уже на пути к источнику леса Човар. С ксаной и скверной внутри он точно сможет пройти этот путь. А ты? Даже если ты поставил на него метку, как это делала загонщица, лес все равно тебя не пропустит.

— Меня — пропустит, — идальго был совершенно спокоен.

Амелия несколько долгих секунд смотрела на Мануэля, а потом поняла, что верит в него.

— Спаси нашу дочку, — она сжала руку идальго, а потом рассказала все, что знала о темных тайнах своего соседа.

* * *

Я думал, будто уже примерно понимаю, что тут творится, но Амелия смогла меня удивить. Во-первых, тем, какой она стала, избавившись от скверны. Похоже, темная ксана и ее влияние на людей — это действительно страшно. А во-вторых, барон Бехар оказался совсем не тем благородным воином, с трудом держащимся на грани света и тьмы, каким мне хотелось его видеть.

Та история, когда он потерял свою жену в лапах твари скверны, оказалась ложью. На самом деле в поисках силы, скрытой в источнике леса Човар и до которой у него никак не получалось добраться, Боливар решил применить хитрость. Он отвез свою жену в лес, а потом принес в жертву какой-то твари скверны. Та за это поделилась с бароном частью своей силы, а тот еще и получил самое главное — ниточку, связывающую его с источником Човар. То золотое кольцо, что я нашел в его сундуке, было заранее сплетено с душой жены Боливара. Когда ее утащили в глубины леса, барон смог пойти по этому следу, но не рассчитал силы.

Тогда он и лишился рук. За наглость, за предательство его выкинули у стен родового замка с почти остановившимся сердцем. Но скверна внутри Боливара помогла ему удержаться на грани. Он выжил и потом еще не раз пытался пройти найденной тропой. Но, какие бы сделки он ни заключал, какие бы способности ни покупал, ему все равно не хватало сил. Без рук он раз за разом становился жертвой леса. Но тот почему-то не добивал его, а жаль…

— Откуда ты все это знаешь? — я внимательно посмотрел на Амелию. — И почему не рассказала все загонщикам? Мы бы ушли, и никто бы уже не помешал тебе привести свои планы в исполнение.

— Лина рассказала — она же часть леса. И ей очень не хотелось, чтобы Босск общался с нашим соседом, — баронесса впервые при мне назвала своего мужа по имени. Кажется, она действительно изменилась.

— А ты ей не верила? — я не мог понять, почему все же баронесса молчала о тайнах Бехара. Хотя… Учитывая, как она изменилась, я бы не удивился, узнав, что она сама сдерживала себя, боролась, чтобы рядом оставался хоть кто-то, кто мог бы ее остановить.

— Раньше да, не верила, — Амелия кивнула. — Я знала, что Боливар — не ангел чистой церкви, но вся эта грязь… Мне казалось, будто Лина просто хочет, чтобы Босск не тратил ни минуты ни на кого, кроме нее. Что она хочет украсть его только для себя…

Баронесса махнула рукой, а я почему-то подумал про то, могло ли ее поведение оказаться связано с мечом гордыни. Это же он заставляет считать себя центром мироздания, верить, что все вокруг делается для того, чтобы помешать тебе…

— Что еще Лина рассказывала про Боливара? Говорила, какую именно силу он хочет найти в центре леса Човар? — я внимательно смотрел на баронессу и делился с ней чистотой, помогая восстановить силы и упорядочить мысли. Голубая лилия мягкими тонкими лепестками касалась ее сознания, вычищая из него остатки сомнений и скверны.

— Не говорила… — Амелия замерла на полуслове. — Хотя два года назад ей приснился кошмар. Она тогда проснулась посреди ночи со страшным криком, мы с Босском прибежали в ее комнату, и она тогда сказала только одно слово. Меч. Это важно?

— Очень, — я кивнул, а потом задал последний вопрос. — И что теперь? Если я верну Лину, что вы будете делать?

— Я… — баронесса на мгновение растерялась, а потом резко сжала губы. — Я буду заботиться о своей дочери, и мы будем ждать Босска. Вместе! И плевать на мнение сплетников, ей больше не надо будет изображать служанку перед чужаками.

Я долго смотрел Амелии прямо в глаза и так и не увидел в ней ни капли сомнения. Она верила в каждое сказанное слово. В этом замке случилось немало зла и смертей, но сейчас, кажется, все понемногу меняется. Возможно, суд короля решил бы по-другому. Но я не суд.

— Я ухожу за Боливаром, не буду терять время, а ты… — я принялся раздавать приказы.

Баронесса должна была отправить слуг, чтобы как можно скорее вернуть назад Мартину и остальных, а потом передать ей остатки зелья восстановления рук, которое я сделал для Боливара Бехара. Да, это не коллекционный артефакт, но в ближайшие сутки, пока его кисти и мышцы до конца не восстановятся, связь между снадобьем и бароном будет ничуть не слабее, чем между его женой и золотым кольцом. Так что Мартина нас точно найдет, а я пока…

— Надо опередить барона и первыми заполучить меч гордыни, — опередило меня сердце. — Ты же согласен, что в источнике леса лежит именно он?

— Или как минимум он там точно был, — кивнул я. — И мы сможем найти следы того, кто его забрал. И, конечно, вытащим оттуда Лину.

— За компанию почему бы и нет, — не стало спорить сердце.

— Или за компанию заберем меч, — усмехнулся я.

Сердце нежити усмехнулось в ответ, а потом нам стало не до разговоров. Я заскочил к себе, чтобы захватить кольцо Бехаров, потом добежал до границы леса, где еще горели следы метки Боливара, и… Деревья вокруг вроде бы остались те же и одновременно стали совершенно другими. Сжатое в кулаке золотое кольцо нагрелось, замок, который только что маячил на горизонте, исчез без следа, а рядом осталась только черная кошка, опять появившаяся словно из ниоткуда.

— Миу, — важно сказала она, и, как недавно во сне, на меня налетело черное облако.

Вот только на этот раз мне не нужна была помощь. Голубая лилия надежно прикрыла мысли, красная роза разнесла по всему телу жар из сердца, и холодная тьма отступила так же быстро, как и появилась. Вместо нее остались два сплетенных из лиан воина, они прыгали по деревьям словно обезьяны, которых привозят купцы из далеких стран, в их руках блестели клинки… Но я тоже был совсем не безоружен.

В ладони начал разгораться похожий на паука символ привязки меча, я потянулся к энергии из источника крови семи, и серый клинок легко принял на себя чужие атаки. Блок, выпад — меньше чем за минуту оба воина рассыпались на безжизненные лианы. Я снова остался один, и даже кошка куда-то исчезла.

— Испугалась, — довольно заметило сердце нежити.

— Или ждет момента, когда мне на самом деле понадобится помощь, — я снова не стал соглашаться с королем-личем. Просто из принципа.

Он промолчал, вокруг тоже было тихо. Больше никто не пытался на меня напасть, и я постарался ощутить метки, добавленные в зелья Боливара Бехара. Сейчас, когда золотое кольцо помогло переступить границу источника леса Човар, я снова их чувствовал. Довольно близко…

Призвав плащ ревенанта, чтобы прикрыть себя от посторонних глаз, я двинулся вперед. Нет, слишком медленно! Выпустив наружу чистоту, я оттолкнулся от земли и прямо в прыжке обернулся в ворона. Вторая форма посланника Ночной сестры привычно сменила человеческую, крылья уверенно оттолкнулись от одного из сотен окружающих меня воздушных потоков и подбросили вверх.

Я быстрый, я незаметный, а еще… Здесь, в лесе Човар, именно как ворон я был своим. Древняя чаща словно даже обрадовалась моему появлению и радостно подсказала, где искать таких надоедливых и неприятных чужаков. Я взлетел еще выше и сразу же заметил стаю искаженных скверной волков. Они расходились веером, словно стараясь со всех сторон охватить то место, где я зашел в лес…

Похоже, Боливар ждал моего появления и постарался прикрыть тылы — вот только поздно. Ни волкам, ни болотным духам, заходящим с другой стороны, не достать меня, я просто пролечу мимо… Лес недовольно загудел. Кажется, он рассчитывал совсем на другое отношение. Что я брошу все свои дела и сначала зачищу его врагов.

Я попробовал мысленно объяснить, что в первую очередь надо расправиться с их главным, не дать ему добраться до меча, но лесу было плевать на такие мелочи. Вместо помощи в меня ударил поток ветра, швыряя на землю. А волки и болотные духи, которые еще недавно оставались где-то позади, неожиданно вылетели прямо на меня. Словно лес помог им добраться сюда своими тайными тропами…

Вот скверна! Я выругался, а потом мысленно пообещал пройтись по древней чаще огнем и мечом. Вот закончу с тварями и бароном, а потом обязательно отомщу за теплый прием. Лес довольно прогудел в ответ. Он ничего не имел против обновляющего пламени. Чтобы очиститься, чтобы снова стать молодым.

— Вот же мазохист! — возмутилось сердце. — Всегда знал, что тем, кто не ценит себя, доверять нельзя!

Продолжение завтра! На этой неделе планируем четыре главы.

Глава 10

Жертва

Сердце нежити ругалось. Я не отвечал. Ветер, призванный лесом Човар, никуда не делся. Резкие порывы старались прибить меня к земле, а твари скверны заметили свою цель и решили не задаваться глупыми вопросами, как тут очутились. Рядом клацнули челюсти обезображенного скверной волка, и я перестал бороться со стихией… Вокруг полыхнула чистота, позволяя сменить форму обратно, а выросший прямо из ладони серый меч легко разрезал бронированную шкуру.

Лес довольно загудел, болотные духи завыли, разом бросаясь со всех сторон. Им было плевать на свои жизни, единственное, что вело их вперед — желание добраться до меня. Будь у меня обычный меч, и у них был бы шанс. Но отражение меча скверны, наполненное кровью семи офицеров, оказалось слишком сильно. Я просто отбил все атаки, но даже этого хватило, чтобы заодно разрушить и тела тварей. Прошло меньше минуты, и все они застыли вокруг меня уродливыми неподвижными кучами.

Лес опять довольно загудел и даже расступился, как бы приглашая продолжить погоню. Вежливо и благоразумно с его стороны. Однако прямо сейчас, пока кровь еще не погасла на серой стали, я чувствовал не только убегающего куда-то вперед Боливара, но и что-то еще. Отблеск чего-то похожего на сжатую в моей ладони силу.

— Меч! — выдохнуло сердце. — Лес обманул барона. И нас хочет обмануть, но ты чувствуешь, где его настоящее сердце! Надо просто пойти и взять то, что должно принадлежать нам по праву.

— По праву? Какому?

— Праву сильного, — у сердца, как всегда, были ответы на все вопросы. — Или ты хочешь упустить такую добычу ради незнакомой нам девчонки? Все! Ее роль отыграна. Спасем ее, если успеем. Но сначала меч!

Я столько раз спорил с королем-личем, что и сейчас хотелось сказать «нет» просто из принципа. Вот только стоило ли оно того? В глубине души я был согласен с каждым его словом. Сначала получить свое и только потом, если будет время и желание, уже заниматься всеми остальными!

Стою, купаюсь в эмоциях. Как же это ярко и прекрасно — отказаться от глупых навязанных правил и поставить во главу угла то, что на самом деле важнее всего. Себя самого. Мы — люди. Что церковь, что братство — все говорят, что мы дети божьи, величайшее творение создателя! Так разве не преступление забывать об этом, отказываться от величайшей миссии, что дана нам с рождения — заботиться о себе? Любой ценой!

Какая прекрасная и красивая мысль… Я улыбнулся своему будущему, а потом сделал шаг в ту сторону, куда меня вело отражение меча из серии смертных грехов. Получу его, и можно будет избавиться от проклятого сердца короля-лича. Теперь у меня появится своя сила, и рисковать, находясь в его компании, больше не будет смысла. А еще я смогу уйти из королевства, места, где меня всю жизнь заставляли делать то, что нужно другим. Отбирали то, что дорого мне самому.

Уйду, присоединюсь к триумвирату — новые повелители нежити ведь ценят силу, и она у меня будет! Первый меч из серии смертных грехов, с ним передо мной придется склониться что новому поколению пожирателей сердец, что старым королям… Неожиданно клинок у меня в руке дернулся, словно от удара сердца, а потом я неожиданно услышал голос Луисы. Очень удивленный голос.

— Ману? Что с тобой? Почему я чувствую твою боль?

Я на мгновение растерялся.

— Борись! — а вот Луиса как будто что-то поняла.

Чушь! Я развеял образ меча скверны, который посмел предать меня. Бесполезное отражение, которые решило связать меня с оригиналом. Чтобы сбить с пути? Какая наивность и глупость! Да, наивная и глупая принцесса, в чем она хотела обмануть меня на этот раз?.. Плавный ход злых мыслей неожиданно оборвался. Что-то внутри меня упорно противилось такому подходу.

Луиса, может быть, и наивная, но сколько раз старалась мне помочь. Могла бы забрать меч, но обещала вернуть. Могла заниматься своими делами, но приехала в Валентию и сражалась за меня с клинком Золотого купола. Могла пропустить или не обратить внимание на необычную записку старого знакомого, но пришла к лесу Куэнка, чтобы встать вместе со мной против самой седьмой тени. И это враг? Это человек, которому на меня наплевать? Вот что такое настоящая чушь!

Мысли о Луисе словно разбудили что-то уснувшее внутри меня. Я вспомнил про отца, мать, всех знакомых из родного замка де Луна — я ведь сражаюсь и за них тоже. Я вспомнил про ребят из Примеры. Белый, Торопыга, Монашка — те, кто принес мне клятву и стали оруженосцами, готовыми разделить мою судьбу. Или Мария, которая эту клятву не приносила, но мы поспорили, что я сам три раза скажу ей «спасибо». Моя дикая кошка, которая гуляет сама по себе.

А сердце короля-лича? Да, это нежить, страшная и опасная, которая уничтожила свой мир и пришла в наш, чтобы нести смерть и разрушение, но… Достоин ли он после всего, что мы пережили вместе, такого вот конца? Без слов, без объяснений — просто пронзить клинком и идти дальше, словно ничего и не было. Я не согласен!

Листья королевской голубой лилии, окружающие мой разум, налились чистотой, и из носа потекли капли густой черной смолы. Что это?

— Кажется, тебя пытался подчинить меч гордыни, — раздался неуверенный голос сердца нежити. Давно я не слышал его таким. — И спасибо, что отказался убивать меня. Твои мысли, без прикрас — они были довольно интересными.

Под конец речи к королю-личу вернулся его привычный саркастический тон.

Я же пытался снова ощутить меч из серии смертных грехов. С того самого момента, как я избавился от его влияния, он сразу же скрылся. Словно и не было ничего. И сколько я ни вызывал образ меча скверны, сколько ни пытался снова повторить эту связь — ничего не получалось.

— Кажется, он боится. Кому-то не нужны хозяева, которые могут с ним справиться, — сердце зашлось довольным смехом. — И знаешь, я его понимаю. Иногда от тебя вроде бы и есть польза, но и проблем тоже выше крыши.

— Можно пойти наугад, — задумался я. — Примерное направление я помню. Вряд ли меч умеет бегать и прятаться.

— Вряд ли он не найдет себе хранителя рядом с источником леса, — не согласилось сердце.

В его словах был смысл. И теперь, когда выбор стоял между блужданиями наугад и преследованием того, кто точно знал куда идти, я мог снова сосредоточиться на погоне за Боливаром и Линой. Я повернул направо, в сторону удаляющегося барона, а потом опять сменил форму на ворона. После убийства тварей скверны лес помалкивал и больше не пытался сбивать мой полет, так что я легко набрал высоту и уже через пару минут заметил движущиеся черные точки.

А вот и они! Справа как раз был подходящий воздушный поток, ведущий в нужную сторону — я нырнул в него, подставляя крылья и разгоняясь все больше и больше. В сотне метров от цели нужно будет уйти чуть ниже и можно попробовать достать Боливара прямо на ходу. Кажется, зря я об этом подумал. Барон почувствовал мои убийственные намерения и на ходу развернулся, выставляя перед собой меч и бросая Лину себе в ноги.

— Все-таки смог меня найти? — он с размаху пнул девушку по голове, чтобы та не дергалась. Скотина! — Вот только ты опоздал! Господин, я привел ксану, которая готова стать твоей пищей…

Я продолжал лететь к барону — тратить время на разговоры было бы глупо — но тут земля передо мной взлетела, словно от взрыва. Пришлось резко уходить в сторону, но и так меня задело и протащило по грязи и прелым листьям.

— Очень много скверны, и ее рисунок… Кажется, мы что-то подобное уже видели, — сердце нежити с интересом ждало продолжения.

Я больше ждал, что сейчас меня снова ударят, и сменил форму на человеческую, так было проще защищаться. Или атаковать… Воспользовавшись тем, что этого от меня не ожидали, я с размаху швырнул меч скверны прямо в центр поднявшейся земляной горы. Какая бы тварь там ни скрывалась, оружие из серии смертных грехов будет для нее неприятным сюрпризом.

Раздался звон лопнувшей защиты и хлюп от вонзившегося в плоть меча — на лице появилась улыбка, вот только именно в этот момент гора земли опала, и я смог разглядеть врага. Черный, словно откованный из окаменевшей скверны доспех, красные глаза, сияющие в провале украшенного рогами шлема, и меч размером с этого же гиганта.

— Драумол, — сердце узнала создание скверны, которое мы уже как-то встречали на острове Моргана.

— Думаешь, твой меч сможет его остановить? — барон Бехар расхохотался, когда тварь скверны решительно вырвала из груди полоску серой стали. Пришлось поспешить и развеять ее, чтобы случайно не поделиться силой с избранным скверны.

— Не стоит недооценивать мою мощь, — в голове роились варианты, что же делать дальше.

— Твою? Этого драумола заперли в лесу Човар сотни лет назад — вот кто по-настоящему силен! А когда я скормлю ему созревшую ксану, он сможет продвинуться еще на шаг вперед. Станет офицером, обретет имя и сумеет выбраться отсюда. А я… Получу свою награду!

— Меч?

— Уже понял? Увы, тебе это совсем не поможет.

— Мне кажется, ты кое-что не учел, — я почувствовал, как в драумоле поднимается волна скверны, но не спешил ничего предпринимать. — Ты же знаешь, в чем главная опасность этих созданий? Они сильны, но это ничто по сравнению с умением восстанавливаться, пока рядом находятся те, в ком есть кровь или душа.

— Какое это имеет значение? — барон начал злиться.

— Думаю, именно поэтому твоего драумола заперли тут. Духи леса лишены и того, и другого, — продолжал я. — Поэтому он был вынужден сидеть тише воды, ниже травы, ждать того, кто станет его руками. И вот теперь он вылез, но…

Я не договорил, потому что Боливар и сам все понял. Он задрал голову, глядя на дыру в груди драумола, из которой медленно текла черная тягучая кровь. Дыру, оставленную мечом из серии смертных грехов, которая совершенно не собиралась затягиваться сама по себе.

— Мы же заключили союз! Не смей! — закричал Боливар и вскинул меч, на этот раз уже против своего огромного союзника.

Но что такое обычный клинок против драумола. Он даже не стал использовать свой меч, просто вытянул руку — я успел заметить движение лишь как смазанный всполох пространства — а потом сжал барона словно кусок мяса. Тот заорал, да и меня передернуло, когда из еще живого тела потянулись струйки крови. Впрочем, доводить дело до конца драумол не стал. Дождался, пока дыра в груди затянется, а потом бросил бледного, потерявшего сознание, но пока еще дышащего Боливара на землю.

Теперь они валялись вдвоем с Линой, а Драумол повернулся ко мне. На этот раз он не стал играть и сразу поднял свой огромный меч. Одной рукой, словно пушинку — от его силы и скорости по спине пробежали мурашки. Да, у меня в руках отражение меча скверны, но поможет ли оно против такого противника?

— Как минимум он тебя уважает. Как противника. И планирует сражаться во всю силу, — попыталось приободрить меня сердце.

— Сомнительное утешение…

Моя правая нога ушла на полшага назад. Мелочь, но это чуть улучшит мою позицию. Когда драумол хватал Боливара, то сдвинулся почти на два метра. Сейчас между нами расстояние ровно пять шагов. Когда я отступил, оно стало немного больше, а значит, моему врагу в последний момент придется сделать один шаг короче других. Такое очень сбивает с ритма схватки, да и просто тормозит.

Драумол аккуратно продвинулся вперед. Короткий подшаг, и расстояние между нами стало точно таким же, как и раньше. Опытная тварь, обращает внимание даже на мелочи. Я замер на месте. Что ж, в следующий раз буду отступать, когда он рванет вперед и… Драумол сделал еще один шаг. Медленный. Он не собирался спешить, даже с учетом своих уникальных возможностей.

Моя очередь — я сделал шаг влево. Теперь рассчитать идеальное расстояние для удара стало чуть сложнее. Но драумол ничего не считал, его вели вперед инстинкты, и обмануть их гораздо сложнее, чем разум. Шаг вправо… Мы играли расстоянием еще с десяток секунд, а потом драумол прыгнул на меня — три шага и удар. Я не успевал отойти, поэтому вскинул меч скверны, отводя чужую атаку в сторону.

Наши клинки столкнулись буквально на пару мгновений, выбили искры, а потом разлетелись в стороны. Но даже эти секунды я еле пережил. Как оказалось, драумолы могут высасывать кровь и души даже если не ранены. Чужая сила ударила меня словно молот, и только чистота красной розы на сердце помогла не истечь кровью.

Новый взмах огромного меча. Мне опять пришлось его блокировать, скрипя зубами и пропуская пару ударов сердца, но зато потом я смог подскочить вплотную к рыцарю скверны и оттолкнуться от него ногами.

Такого он точно не ожидал, и я успел обернуться в ворона и нырнуть в ближайший поток воздуха, уходя чуть в сторону и выше. Потом резко влево — вовремя. Драумол не стал терять ни мгновения и попробовал сразу сбить меня, бросив меч. Я увернулся. В спину ударил поток скверны — еще одна атака. Очень опасная для любого человека, чьи запасы чистоты просто не могли бы сравниться с запасами скверны драумола. Вот только я — не обычный.

Я прямо на лету обратился в человека, принял удар, поглощая его во флакон с кровью семи офицеров скверны. Вышло чисто. Не хуже, чем драумол поглощал людскую кровь. Тварь недовольно заревела, увидев, что я выжил. А я снова обернулся в ворона и замахал крыльями, уходя в сторону. Теперь оставалось только понять, погонится драумол за мной или останется рядом с Боливаром и Линой.

Погнался! Очень хорошо… Очередной разряд скверны рассек небеса на две части, словно огромная черная молния. Я снова обратился и впитал всю скверну во флакон крови семи. Тот даже не нагрелся от такой малости. Что ж, кажется, процесс пошел. Я жив, я контролирую, кто и куда движется на поле боя, я могу отражать чужие атаки, а значит… Даже у драумола нет ни единого шанса пережить этот день.

Снова пришлось помахать крыльями, уходя от брошенного дерева. Драумол решил сменить тактику, но его это не спасет.

— На что рассчитываешь? — раньше сердце молчало, чтобы не отвлекать внимание, но теперь решило, что мне уже ничего не грозит. Справедливо.

— Жуки, — быстро ответил я. Сейчас единственное, что может мне помешать, это я сам. Если собьюсь, если допущу ошибку…

— Мертвые жуки с умертвия? — поняло сердце. — Ну, конечно! У них нет ни крови, ни души, и я правильно понимаю, что ты уже пересадил их на драумола с барона?

— Точно. Жалко, что их не очень много, но, наверно, это и к лучшему. Так больше вероятность, что драумол заметит проблему, только когда станет уже слишком поздно.

— Главное, чтобы твои друзья не появились слишком рано, так? — сердце довольно хмыкнуло.

Новая проблема, но хорошо, хотя бы подумали об этом заранее. Я развернулся навстречу очередному дереву, пролетел прямо сквозь тощие ветви макушки — словно прутьями отхлестали — а потом резко пошел вниз. Туда, где лежали Боливар и Лина. Кажется, без помощи мне не обойтись.

И зачем я так поспешил, дав Мартине ключ в это место?

* * *

Мартина задумчиво кусала губы, невольно думая, не из-за этой ли привычки они у нее такие большие.

— Значит, крестьяне нашли припасы просто в лесу? — уточнила она у закончившей доклад Хайи.

Девушка вернулась из очередной поездки в баронство Бехар, и на этот раз ей удалось обнаружить следы потерянных обозов. Крестьяне долго молчали, но после пленения Боливара их уверенность в себе пошла на спад. Так, староста Артаны не выдержал давления чистоты и отвел загонщицу в лес, показав, где охотники нашли часть припасов.

— В Артане уверяют, что не видели ничего кроме тюков с едой и припасами. Я приказала все это собрать и за свой счет отправить во вторую армию. Те пришлют отряд интендантов, чтобы ничего не утаили, так что хотя бы эту проблему мы решим.

— Что с телами? — Мартина напомнила о самом главном.

— Не было.

— Следы крови?

— Ни одного, — Хайя покачала головой. — Я проверила и сам лес, и все оставшиеся тюки. Чисто. Кто бы ни напал на обоз, он не пролил ни капли.

— Думаешь, они еще живы?

— Лес пахнет смертью, — коротко ответила Хайя, и все разом стало понятно.

Мартина поморщилась, она не хотела об этом думать, но теперь других вариантов просто не было. Кто-то нападал на обозы армии, но не ради товаров или денег, а ради людей. Чтобы захватить их целыми и невредимыми, а потом… Принести в жертву.

— Но если кому-то нужны были чужие смерти, то зачем так сложно? — осторожно спросила Олива, которая вместе с остальными загонщиками слушала доклад Хайи.

— Действительно, набрали бы крестьян, — пожал плечами Дуб. — Тому же Бехару его титул защитника этих земель совсем не помешал продать детей имперцам. А так нападения привлекли внимания к баронствам, нас вызвали…

— Олива правильно сказала, были нужны чужие смерти. Понимаете, чужие, — ответила Мартина, пытаясь представить всю цепочку событий как часть единого алхимического ритуала.

Убивать чужаков, не своих… Мартина вспомнила рассказ Ману про барона Бехара, который якобы пытался попасть куда-то к духам леса, чтобы спасти жену. А ведь это подсказка. Титул защитника и все остальные детали не имели смысла для людей, но вот для леса — очень даже. Если бы кто-то хотел заручиться поддержкой кровожадной древней чащи…

— Возвращаемся в замок! — Мартина отдала приказ и проверила броню, чтобы та не мешалась на бегу.

— Да, что-то обещанной нежити все не видно, — согласился Вяз, и старшая загонщица вздрогнула.

Еще несколько частей головоломки встали на свои места. Никакой нежити и не было, их просто выманили из замка Альборнос, и теперь главное, чтобы они вернулись не слишком поздно. Мартина создала три грааля второго уровня — ее текущий максимум. Один отправился ей в грудь, наполняя тело силой и чистотой. Второй достался Хайе — ее связь с Ману могла пригодиться, третий Дубу — как воин он был вторым после Мартины в их отряде.

— Мы уходим вперед, нельзя терять ни секунды. Догоняйте, — девушка сжала плечо Бука, оставляя его за старшего, а потом три усиленных граалями загонщика начали отрываться от остального отряда.

Насколько было бы проще, умей загонщики по своей воле призывать дарованную им силу, но увы. Та просыпалась только по приказу короля или когда нарушался закон… Сейчас, только на основании догадок, ни Мартина, ни кто-либо еще не могли сами ее пробудить, и поэтому приходилось полагаться исключительно на собственные силы.

Тем не менее, три загонщика летели обратно по своим следам с огромной скоростью. Деревья, дорога — все мелькало, сливаясь в единое цветное пятно. Неожиданно Мартина почувствовала чужую чистоту, а потом впереди показалось красное пятно. Баронесса Амелия мчалась по их следам на коне прямо в своем домашнем платье. Порванном и залитом кровью.

Глаза Мартины полыхнули золотом, и она перенеслась к Амелии, остановив ее на скаку плотной стеной чистоты.

— Говори, — девушка вытянула вперед руку со сжатым в ней клинком.

Мартина была почти уверена, что им сейчас придется сразиться, но баронесса только спрыгнула с коня и с огромной скоростью вывалила на них историю о своей ошибке, похищении Лины и бегстве Боливара, который и оказался настоящим преступником.

— Значит, он использовал скверну? — задумалась Мартина.

— Ману оставил след? — Хайя перехватила бережно протянутый баронессой флакон с зельем, и ее глаза тоже вспыхнули. — Да, я чувствую его. Он зовет меня и… Я могу открыть проход к источнику леса в любой момент.

Мартина сомневалась меньше секунды.

— Жди, — она отодвинула Амелию в сторону, а потом они вместе с Дубом коснулись Хайи.

В тот же миг лес вокруг них свернулся в зеленый клубок и снова развернулся, перенося загонщиков в совершенно другое место. Настоящую дикую чащу, где на каждом шагу ощущались шаги духов, дыхание скверны и чистоты. Глаза Мартины разгорелись еще ярче, она бросала вызов лесу, приказывала ему признать власть посланницы короля и рассказать, что тут происходит.

Девушка никогда раньше не была в подобных местах, но знала, что те должны следовать тем же законам, что и они. Вот только лес молчал, словно отказывался считать себя частью королевства и… Неожиданно впереди раздался треск веток. Мартина подала знак Дубу, тот растворился в зарослях и через мгновение вернулся, удерживая на плече ту самую украденную служанку из замка Альборнос.

— Слава чистоте, я вас искала, — она как будто совершенно не испугалась грозных загонщиков и своего положения. — Ману сказал, что вы придете и что вас нужно предупредить.

— О чем? — Хайя спросила первой.

— О враге. Ману сейчас водит по лесу драумола, и я должна показать вам ту часть леса, куда они не будут заходить.

— Ты с ума сошла? Срочно веди нас к нему! Ему одному никогда не справиться с избранным скверны! — возмутилась Хайя.

— Нет! — решительно ответила служанка, и ее голос, несмотря на не самое привычное положение в пространстве, звучал твердо и уверенно. — Ману справится, он сказал, что у него есть способ. А он никогда не врет! А вы… В вас есть кровь и души, и если вы придете, то только дадите шанс драумолу продержаться дольше.

— Скверна! — выругалась Хайя и врезала кулаком по ближайшему дереву с такой силой, что то недовольно захрустело.

— Спокойно, — придержала ее Мартина. — Что ж, мы дадим нашему другу шанс доказать, что он прав. Не станем мешать и подождем его победы. А ты пока расскажи нам все, что знаешь, и прежде всего, где Боливар Бехар.

Загонщица подала знак Дубу, чтобы тот опустил служанку на землю, и та тут же поправила юбки, гордо выпрямив спину.

— О нем тоже можно не волноваться. Ману ранил драумола, и тот выпил часть силы и жизни из барона. Сейчас он лежит в центре леса, и вряд ли ему кто-то, как мне, даст зелье восстановления коллекционного уровня.

Мартина улыбнулась, слушая, с какой гордостью Лина рассказывает о том, как ее спасли, как потратили на нее такое дорогое снадобье. Вот только с учетом следов ритуала, которые они нашли, вряд ли барона можно было так просто победить. Точно не у источника леса Човар, который этот негодяй столько времени задабривал!

В этот момент в небе мелькнул ворон, а вслед за ним пролетела молния скверны. По спине Мартины пробежали мурашки от осознания чужой мощи — разве может обычный человек такое выдержать? Но Ману смог… Обернулся в человека, поймал молнию, словно это стрела из детского лука, и снова полетел себе дальше. Вот же засранец! Мартина чуть не рассмеялась, наблюдая за тем, как тот увлеченно машет крыльями.

Может, этот молодой идальго и в самом деле способен справиться с драумолом, но вот о бароне и последствиях ритуала придется позаботиться уже ей самой.

Глава 11

Темница

Лечу, ветер бьет в лицо… Иногда, когда превращаюсь в человека и ловлю очередную молнию скверны, можно позволить себе пару лишних секунд попарить в воздухе. Раскинуть руки, поймать воздушный поток без помощи крыльев — как же это прекрасно. Определенно, люди должны летать! Иначе разве могли бы мы так любить небо?..

Время! Впереди показалось крупное дерево — значит, пора снова обращаться в ворона. Как ни странно, сражение с драумолом оказалось не таким уж и сложным. Если рядом было что бросить, он бросал. Если мы проходили через место концентрации скверны — следовал разряд молнии. Мне только и оставалось, что следить за пространством вокруг да почаще крутиться из стороны в сторону, а то со скоростью драумола на прямой мне не помогли бы ни крылья, ни лес, который иногда как будто пытался задержать моего врага.

Это он так извиняется за насильственное втягивание меня в драку? Что ж, я запомню.

Прошло еще минут десять. Мышцы в крыльях и руках — в зависимости от текущей формы — стали нестерпимо болеть. Похоже, я совершенно не учитывал нагрузки при полетах во время своих тренировок. Добавим! А еще от постоянных смен формы начала раскалываться голова. Оказывается, такие вот прыжки из человека в ворона и обратно очень выматывают. И если бы не голубая лилия в мыслях, которая помогала держать концентрацию, я бы мог и не справиться.

Скорее бы могильные жуки подточили силу драумола! Я попытался оценить скорость избранного скверны, и тот действительно начал двигаться чуть медленнее. Не такие резкие движения, не такая идеальная реакция. Еще пять минут… Я понял, что начинаю задыхаться. Попробовал спуститься на землю и побольше пробежаться на своих двоих, и это едва не стоило мне жизни. Драумол резко ускорился и чуть не догнал меня. Пришлось снова отбиваться и пробиваться повыше.

Снова полет, увороты, поглощение скверны. Монотонные действия, битва на истощение. В глазах начало плыть, и я чуть было не пропустил, когда во время очередного снижения из-за ближайшего дерева показалось щупальце и несколько раз сложилось в характерные распальцовки загонщиков. Я не успел разобрать в какие именно, пришлось сделать круг и еще раз пролететь в этом месте. К счастью, Мартина — а кто бы это еще мог быть — повторила знаки, принятые в ее отряде.

На этот раз я смог их разглядеть. Вот только смысл пока ускользал.

— Ритуалы скверны. Лес ему помогает. Что это может значить? — спросил я у сердца. — И почему ради этого стоило рисковать и показываться так близко от драумола?

Появление союзников словно открыло во мне второе дыхание.

— Может, ее не предупредили? Я же говорил, что духам леса не стоит доверять, — сердце включилось в разговор.

— Если бы она не знала про избранного скверны, то не стала бы таиться. А так выдержала дистанцию, но все равно предупредила. О чем? Драумолу-то лес как раз мешает… — я искал ответ, и он был так близко. Точно!

— Барон! — мы с сердцем произнесли это одновременно.

Действительно, если не избранный скверны, то кто мог бы еще посвящать лесу ритуалы? И если они с чащей Човар заодно, тогда она вполне могла бы помочь Боливару пережить атаку драумола. Я резко сменил направление полета, решив пронестись рядом с тем местом, где оставлял поверженного барона. Достаточно близко, чтобы убедиться, что тот никуда не делся, и достаточно далеко, чтобы у избранного скверны не появилось соблазна им подкрепиться.

— Его нет, — через пару минут я навернул круг рядом с раскуроченными деревьями, возле которых оставлял барона, а потом и вовсе пролетел прямо над ними.

— Метка в его руках? Чувствуешь? — предположило сердце.

— Его руки фактически сожрал драумол. Вместе с ней, — поморщился я.

Барон снова был в игре, Мартина считала его опасным, и никто не знал, что он задумал дальше.

— Меч, — напомнило сердце.

— Если бы он мог его получить просто при помощи леса, то давно бы взял, — не согласился я. — Нет, ему нужно что-то еще.

Бегущий за мной драумол неожиданно для всех, и себя в том числе, споткнулся. И тут я понял! Вот чью силу на самом деле хотел получить барон Бехар! И я сейчас невольно играл ему на руку. Ему и старому тупому кровожадному лесу!

— Можно уйти, и пусть они разбираются сами, — предложило сердце.

— Не узнаю тебя, — усмехнулся я. — Уйти и отказаться от меча гордыни, когда мы знаем, что он так близко.

— У тебя появился план?

— Наверно… Да! — я решительно кивнул, а потом резко развернулся в воздухе и со всего размаху запустил мечом скверны в драумола.

Тот легко отбил его в сторону, вот только разве это страшно отражению? Я отменил его, снова создал и снова бросил. Драумол зарычал, отбивая новую атаку, и огромными прыжками бросился к моей падающей с небес тушке. Еще одно отражение. Я запустил его даже не глядя, а потом пришлось обращаться в ворона, чтобы замедлить падение.

— Если избранный доберется до тебя, если пустит кровь хоть раз, то все кончено, — заметило сердце.

— Я знаю, — и почему мое собственное сердце сейчас колотится, словно закрытая в цветке пчела?

* * *

Хайя чувствовала себя неуютно с того самого момента, как открыла проход к источнику леса Човар. Что за странное место, где все вело себя немного не так, как обычно? Словно древняя чаша долгие годы изменяла мир вокруг себя, и вот теперь эти изменения накопились и пытались стать чем-то большим.

Но если бы дело было только в ощущениях. Сначала она узнала про Ману, сражающегося с драумолом, потом выяснила, что Боливар Бехар сбежал и теперь наверняка спешит к источнику леса. Им бы его перехватить, вот только никто не понимал, куда идти. Даже талант Мартины, которая обычно чувствовала любой лес и использовала деревья, чтобы ходить сквозь них с помощью щупалец своего рода, не мог помочь. Хорошо, что хотя бы удалось предупредить Ману, но и это в итоге оказалось ошибкой.

Молодой идальго запаниковал, начал суматошно кружить туда-сюда, а потом полез в ближний бой к самому драумолу. А ведь до этого он каким-то образом выматывал его, и надо было просто продолжать да ждать, пока победа упадет к его ногам.

— Я помогу ему, — Хайя попыталась рвануть вперед.

— Нет, — рука Мартины преградила ей путь, а глаза лейтенанта полыхнули желтым. В самой Хайе сила загонщицы пока спала. — Я вижу рисунок его боя, он знает, что делает.

— И что он делает? — спросил Дуб.

— Откуда же мне знать? — Мартина спокойно пожала плечами. — Рисунок не открывает будущее, но я вижу, что он есть. А Ману достаточно умен, чтобы я ему доверилась. Просто готовимся к бою и ждем своего момента.

Хайя быстро кивнула, продолжая следить за продолжением схватки.

Ману вороном рухнул на землю и вскинул меч, принимая удар почти сразу нагнавшего его драумола. Вспышка, их мечи встретились, и ни избранный скверны, ни человек не смогли продавить друг друга. Нет… Из носа Ману потекла струйка крови и начала тут же таять, поглощенная аурой драумола. Кровь, которая помогала твари скверны восстанавливать раны. В движениях драумола добавилось силы, он начал давить…

— Мы должны помочь, — теперь и глаза Хайи вспыхнули. Это было неправильно, не должна была ее сила проснуться из-за простого желания помочь какому-то идальго. Но это случилось, и девушка собиралась воспользоваться моментом на полную.

— Нет! — щупальца Мартины вырвались из-под земли и скрутили Хайю, не давая той пошевелиться.

— Ты⁈ Ты предала его? Хочешь, чтобы он умер?

— Просто жди! И постарайся думать не о себе и своих желаниях, а о нем… Раз уж ты так беспокоишься о Ману, что даже забыла о том, что носишь звание загонщицы, тогда верь в него!

Слова Мартины прозвучали как пощечина. Хайя перестала вырываться. А Ману тем временем продолжил отступать под натиском драумола. Казалось, результат боя предопределен.

— Если он специально дал избранному скверны перехватить инициативу, то… Он делает это, чтобы выманить барона? Чтобы тот поверил, что мы не сделаем за него грязную работу? — неожиданно поняла Хайя.

— Я тоже так думаю, — кивнула Мартина, — Но иногда не стоит говорить вслух даже правильные мысли. Чтобы их не услышали те, кому не следует.

Хайя огляделась по сторонам — никого, только лес. Лес, который, скорее всего, помогает Боливару Бехару! Внутри девушки поднялась новая волна паники, но она вспомнила последние слова Мартины. Верить в тех, кто рядом. Если лейтенант тоже знает о том, что лес враг, но при этом спокойна, значит, она позаботилась, чтобы их не услышали. Хайя пригляделась, и действительно, в каждом из окружающих их деревьев были щупальца Мартины… Словно клинки, приставленные к горлу.

Хайя кивнула своим мыслям и вернулась к бою Ману. Драумол как раз прижал его к дереву, выбил из рук меч, оставалось только нанести удар. Сердце Хайи замерло, но она не сдвинулась с места. Она верит в Мартину, верит в Ману… Огромный меч полыхнул скверной и пошел вперед. Хайя сжала зубы и выдохнула. Ну же! В последний момент десятки деревьев вытянули свои ветви и скрутили драумола, словно цепями.

Избранный скверны попытался их порвать или вырвать с корнем, как недавно, когда бросался в молодого идальго. Но на этот раз его окружали не обычные деревья. Они вытягивались из земли, но не кончались. Они трескались от ударов скверны и тут же восстанавливались.

— И как тебе корни-защитники? — на одном из этих странных деревьев раскрылся бутон из коры, и из него вышел довольный Боливар Бехар. Целый и невредимый, с восстановленными руками и без единой раны.

Он насмешливо смотрел на ревущего драумола и наслаждался моментом.

— Ты думал, что сможешь использовать меня? Оторвать мне руки, а потом дать жалкие крохи своей силы, чтобы привязать к себе… Так ты ошибся! Это ты стал моим оружием! Даже не оружием, пищей! — голос барона снова сорвался в безумный смех, а потом, немного успокоившись, он повернулся к Ману. — А ты! Думал, что алхимия открывает тебе все тайны мира? Глупость! Глупый мальчишка, ты, конечно, и вправду чуть не помешал мне, но в итоге только ускорил мое восхождение. Твоя сила, она так чудесно ослабила драумола, что теперь я смог поглотить его намного раньше, чем без тебя. Возможно, за это тебе бы стоило оставить жизнь, но… Скоро я стану офицером скверны, и такое чувство, как жалость, останется далеко позади. Да, маленький идальго, уже скоро и ты, и твои друзья, которых ты так наивно притащил в мой лес — вы все умрете.

Ману молчал.

Барон явно ждал вопросов или просьб о пощаде, и это молчание выводило его из себя.

— Или убить тебя сейчас? — Боливар Бехар нагнулся и коснулся корня, на котором стоял.

В этот момент Ману махнул своим черным плащом, словно собирая что-то с земли, а потом вытащил из-за пояса флакон с играющими в нем зелеными искрами.

— Зелье восстановления коллекционного уровня, — идальго перекинул снадобье из одной руки в другую.

— Восстанавливай свои силы сколько хочешь, здесь, рядом с источником, мы с лесом непобедимы! — Боливар отмахнулся от угрозы идальго.

Хайя сжала зубы, в этом она была согласна с бароном. Если план Ману строился только на этом зелье — у них не так много шансов. Паника, страх за себя, желание сделать все, чтобы сохранить жизнь, начали затапливать девушку, но она только гордо вскинула голову и осталась на месте. Она — Хайя, она — загонщица, она не допустит одну и ту же ошибку дважды.

— Возможно, — Ману совершенно спокойно пожал плечами. — Только ты немного перепутал. Сражаться с вами буду не я, и зелье достанется тоже не мне.

Боливар Бехар на мгновение замер, а потом разом все понял. Вот только было уже слишком поздно — Ману размахнулся и бросил зелье восстановления прямо в укутанного древесными стволами драумола. Хищные корни попытались его перехватить, но рука в черном доспехе пробила их, вырвалась наружу и первой сжала флакон.

— Приятного аппетита, — успел сказать Ману и отпрыгнул в сторону.

В тот же момент восстановивший силы драумол разорвал половину удерживающих его деревьев и попытался дотянуться до барона. Тот успел уйти в сторону и даже нырнул вместе с одним из корней под землю… Драумол не собирался его отпускать! С диким ревом он отбросил меч, ухватил остаток корня и дернул его наружу. Возможно, даже с зельем у него было недостаточно сил, чтобы вырваться из леса, но вот чтобы расправиться с предателем… Драумол собирался добраться до него во что бы то ни стало.

Боливару Бехару пришлось принять бой. И с помощью леса он держался неплохо. Отбивал корнями атаки избранного скверны, атаковал сам… Возможно даже, сила еще была на его стороне, но теперь, чтобы победить, ему придется выложиться на полную и рискнуть всем.

Хайя во все глаза следила за боем и чуть не пропустила момент, когда к ним из леса вылетел крупный ворон. Резко затормозив, он превратился в человека, немного не рассчитал скорость и прокатился по земле, но тут же вскочил на ноги.

— Ты жив! — при виде раскрасневшегося и тяжело дышащего Ману на лице Хайи появилась радостная улыбка.

— Нет времени! — Ману на мгновение замер, тоже улыбнулся, а потом прыгнул к Лине, которая все это время тихо жалась за спинами загонщиков.

— Ману!.. — пискнула девушка.

— Лина, мне нужна твоя помощь! — идальго ухватил раскрасневшуюся Лину за руки. — Отведи нас к источнику леса.

— Я? Но я…

— Я знаю, кто ты… Нет! — Ману решительно тряхнул головой. — Я знаю, кем ты была, знаю, кем стала. Я не прошу тебя отказаться от новой семьи и твоей судьбы, но ведь твоя связь с этим лесом никуда не делась. Помоги мне победить!

— Но разве мы уже не победили? Наши враги дерутся друг с другом.

— К сожалению, уже скоро они закончат. И кто бы ни забрал жизнь другого, он станет офицером скверны. И вот чтобы расправиться с ним мне и нужен источник.

— Может, тогда лучше напасть сейчас? — Мартина закусила губу. — Офицер скверны — это очень серьезно. Эти ребята опасны, но, если правильно выбрать момент, шанс у нас будет.

— Не в лесу, — Ману покачал головой.

Мартина на мгновение задумалась, а потом тяжело выдохнула и кивнула, соглашаясь с молодым идальго. Теперь уже все сразу смотрели на Лину.

— Я… — девушка прикрыла глаза, но потом решительно распахнула их и сжала кулаки. — Я отведу вас! Если лес забыл о том, ради чего был рожден, значит, пришло время обновляться.

Хайя с удивлением смотрела на это преображение. Она видела в этой служанке обычного человека, который боялся ее, боялся своих хозяев, будущего, всего. И тут такая смелость и готовность бороться с целым древним лесом. Неужели в каждом обычном человеке может проснуться такой огонь?

* * *

Слова Лины про обновление заставили вспомнить, как мы общались с лесом в самом начале. Когда я сказал, что сожгу его, а он словно был и рад этому. Может, лес Човар и сам понимает, что зашел куда-то не туда, но уже не может остановиться?

— За мной, — Лина принюхалась, а потом решительно побежала куда-то в ту сторону, где мы появились в самом начале.

Несколько раз она резко меняла направление, и лес каждый раз после этого тоже менялся. Хотелось задать столько вопросов, но я сдерживал себя, понимая, что такое поиск источника и как он может выматывать. Лина начала выдыхаться, и я протянул ей последний коллекционный флакон с зельем восстановления. Возможно, стоило оставить его для боя, но если мы не успеем, то никакого боя и не будет.

— Еще немного, — девушка выпила только половину снадобья, протянув мне остатки. — Мне хватит.

Она снова ускорилась, ее платье несколько раз цеплялось за сучья, оставляя куски ткани, словно следы в бесконечной сливающейся в единое пятно зеленой пелене. Мы следовали за Линой, но у нас таких проблем с лесом не было. Словно он пытался остановить именно бывшую ксану… Как только я это понял, то тут же пристроился рядом, прикрывая девушку от все более и более активных веток.

С каждой минутой наш бег сквозь чащу все больше напоминал сражение. Загонщики тоже включились. Хайя и Дуб, как и я, отбивали атаки, а Мартина выпускала свои щупальца, блокируя ими самые крупные деревья у нас на пути.

— Они с каждым разом становятся все сильнее, — предупредила старшая загонщица.

— Значит, лес и Боливар побеждают, — сделал вывод я. — И у них все больше сил, чтобы тратить их еще и на нас.

Жаль. Похоже, в глубине души мне хотелось, чтобы выжил в этой схватке именно драумол. Тем более, с этими созданиями я уже находил общий язык.

— Мы почти на месте, — Лина нырнула в особенно непролазные заросли, за которыми, казалось, нет ничего кроме сплошного бурелома, но вместо этого мы неожиданно выскочили на открытую поляну.

Густая зеленая трава, древние деревья вокруг чистого голубого пруда. Мне показалось, что корни одного из лесных гигантов пошевелились. Пригляделся, и действительно, земля возле каждого более-менее крупного дерева бурлила, и в этом водовороте еще можно было разглядеть исчезающие тела. Вот, значит, куда делись жертвы проведенных Боливаром Бехаром ритуалов.

— Что дальше? — Хайя замерла у меня за спиной, прикрывая от возможных атак.

— Сейчас, — я бросился к пруду, набрал немного воды в пустой флакон, потом повернулся к Лине. — Можно каплю твоей крови?

Девушка растерялась, но не стала отказываться и протянула руку. Я аккуратно взял крохотную по сравнению с моей ладошку, погладил указательный палец, а потом кольнул в него кинжалом. Выступила капля крови — обычная, красная. Ее я собрал в еще один пустой флакон. Вовремя.

Земля рядом с деревьями заходила ходуном, и, сидя на корне, словно на боевом коне, оттуда снова вырвался барон Бехар. Глаза Боливара горели красным, рот тоже сливался в одну алую полоску, а кожа скрывалась за густой, будто сажа, пеленой скверны.

— Думали, сбежите⁈ — голос бывшего барона гремел над лесом. — Думали, какой-то драумол сможет меня остановить⁈ Меня, хранителя древнего леса Човар⁈ Вы только выиграли себе немного времени, но я все равно стал офицером скверны, а ваша судьба будет ужасна!

Он скинул с себя остатки порванной в клочья брони и сжал руками крупную рану на груди, помогая ей закрыться и зарасти.

— Я так не думаю, — я сделал несколько шагов вперед, доставая все подготовленные флаконы. — Узнаешь?

Я показал Боливару все, что собрал специально для этого момента.

— Что это, зелья? Ты, глупец, думаешь, что твоя алхимия сможет меня остановить? — он перешел на крик.

— Первый флакон, — я же говорил спокойно. — В нем кровь драумола, которую я собрал со своих жуков. Уверен, ты видел, как они медленно грызли его, а потом вернулись ко мне.

— И что?

— Второй флакон, — продолжал я. — Здесь у меня вода из источника леса, который, как и драумол, стал основой твоей силы.

— Смешно…

— Третий флакон, — мой голос становился все громче. — Кровь бывшей ксаны. Если источник — это неразумная часть чащи Човар, то она — это вторая половина того, что представляет собой лес.

— Ты собрал то, чем я стал? — Боливар буравил меня взглядом, сейчас в нем не осталось уже ничего человеческого. Окажись он сейчас в ущелье скверны, я бы легко признал в нем одного из собратьев Каркаданна.

— И то, чем ты был, — ответил я, доставая четвертый флакон. — Твоя человеческая кровь, которую я на всякий случай собрал, когда лечил твои руки. Она не была нужна для создания того зелья, а вот сейчас пригодится.

— Неважно! — Боливар решительно махнул рукой. — Не знаю, что ты задумал, но все твои слова не имеют смысла! Кусочки никогда не смогут управлять целым, а ты и твои друзья сейчас умрете.

Он взмахнул мечом. Я тоже — подкинул все четыре флакона, рассек, а потом собрал из них чистотой одну тяжелую тягучую каплю. Черная с красными точками, она повисла в воздухе между мной и Боливаром. Все на мгновение замерли, уставившись на нее, а потом я вытащил из-за пояса еще один флакон. Тот самый, в котором я создал копию источника из котла семи.

— Аха-ха-ха! — сердце зашлось от смеха, первым раскусив мой замысел.

— Не смей! Мы сможем договориться! Мир будет принадлежать нам обоим! — вторым был Боливар Бехар.

— Прости, но я стараюсь не заключать сделок со скверной, — я пожал плечами, а потом направил каплю силы барона во флакон с кровью семи. — Кстати, ты раньше правильно сказал, часть никогда не сможет противиться целому. И поздравляю с договором, который ты только что подписал!

Едва кровь семи поглотила силу Боливара, я тут же создал ключ, ведущий в ущелье скверны. Обычному человеку никогда не воспользоваться подобной связью, но вот для офицера скверны, только что ставшего частью древнего договора, такие условности были совсем не важны. Боливар заорал, но его крик и проклятье ничего не изменили, полыхнувший в воздухе ключ засосал его внутрь. И через мгновение от бывшего барона не осталось и следа.

— Каркаданн! — заорал я, пока ключ еще не погас. — Ловите пополнение! И рассчитываю, что вы заставите новенького пройти через все круги скверны и выбьете из него всю дурь!

Если мой бывший учитель и слышал меня, то ответить не мог. Ключ, затянувший Боливара, исчез, словно его и не было, и в тот же миг лес вокруг нас начал успокаиваться. Беснующиеся деревья вернулись на свои места, корни-змеи скрылись под землей, а озеро покрылось тонкой коркой льда.

— И что дальше? — первой нарушила тишину Мартина.

— Лес стал другим, — Хайя задумчиво огляделась по сторонам.

— Не совсем, что-то тут еще есть, — Дуб не опускал меч, но нападать на нас так никто и не спешил.

— Дальше? — я посмотрел на старшую загонщицу. — Предлагаю отправить Лину домой, уверен, там ее ждут и будут очень рады.

Девушка подошла ко мне и с улыбкой ухватила меня за пальцы.

— Ты пойдешь со мной? — тихо спросила она.

— Нет, — я покачал головой. — Ты же взрослая, и лес тебе не навредит. Ведь так?

— Так.

— Тогда иди одна, а мы задержимся тут, у источника. Не знаю, как вы, а я после такого сражения точно готов к прорыву на следующий уровень.

— Это займет не один день, — возразила Мартина. — А нас ждет генерал.

— Мы решили проблему с обозами, — я пожал плечами. — На этом приказы заканчиваются и начинаются пожелания. Лично я готов рискнуть задержаться ради того, чтобы стать сильнее и полезнее, и потом ответить за свое решение.

— Ты еще слишком молод, чтобы принимать такие решения, — Мартина усмехнулась.

— С офицерами скверны сражаться не молод, а вот чтобы отдыхать — так только по решению командира, — я не удержался от шутки.

Мартина несколько секунд буравила меня взглядом, но потом улыбнулась и махнула рукой.

— Скверна с тобой, остаемся! — решила она.

— Но приказ генерала⁈ — Дуб единственный продолжал сомневаться.

— После сражения с высшими созданиями скверны бойцам положен отдых, — Мартина важно подняла указательный палец. — Между прочим, эти нормативы не просто так писались, чтобы мы их игнорировали. Так что все в медитацию, и жду от каждого прорыва, за который не будет стыдно!

Лина несколько секунд следила за нами, а потом, убедившись, что все порядке, решительно нырнула в лес. За ней, спрыгнув на землю и пристроившись рядом, засеменил маленький белый котенок. Перерождение того черного, что однажды защитил меня от кошмара? Что ж, лес хотел очищения, так или иначе он его получил. А этим двоим пора было возвращаться домой. Мне же… Я вытащил меч.

Если загонщики готовились к прорыву, усевшись в позы для медитации, то мой способ — это сражение. Я вскинул клинок, наполняя каждое движение чистотой.

— А как же… — сердце попыталось напомнить мне еще об одной нашей цели.

— Рано! Жди, — одернул я его и снова сосредоточился на красоте сверкающей стали.

Глава 12

Меч

Сижу, смотрю на лежащий передо мной меч, туплю…

Ровно неделю мы с загонщиками осваивали новый опыт и чистоту, что прошла через наши тела. Не знаю, чего именно смогли добиться эти трое, но все были довольны. Дуб постоянно создавал и крутил граали, Хайя ничего не делала, но ее щеки горели огнем, ну а Мартина… Просто подошла ко мне и сказала спасибо. Отвлекла от тренировки, в итоге на час больше пришлось поработать, но в итоге я тоже смог!

Голубая лилия в голове и красная роза в сердце полыхнули, становясь немного ярче и плотнее, а потом я прорвался на уровень охо-идальго. Опять две ступени за раз! Впрочем, если вспомнить, с кем я сражался и победил, ничего удивительного в этом не было. Наоборот, учитывая все тренировки до этого, которые подготовили мои тело, разум и чистоту, по-другому и быть не могло.

— Еще один такой прорыв, и откроешь грааль, — довольно поздравил меня король-лич.

— Ждешь этого момента? — спросил я.

Сердце нежити предпочло сделать вид, будто не услышало моего вопроса. Оно это умеет… Прорвавшись, я не стал останавливаться. Мало достичь новой границы силы, нужно ее освоить. Так, еще целые сутки после открытия я проверял новые пределы старых возможностей. Из интересного — еще больше подросла скорость создания зелий и четкость алхимического зрения. Стали плотнее капли розы и лилии, что я встраивал раньше в свои атаки, и… теперь у меня получилось добавить их еще и в предметы.

Вернее, только в один предмет. Мой образ меча скверны — теперь на нем сверкали шесть сгустков королевских цветов. Словно драгоценные камни. Можно было добавить и побольше капель, мне хватало сил, но именно сейчас получившийся рисунок казался законченным. Шесть камней и меч как основа — мне это напомнило отряды скверны. Шесть избранных и один офицер — может быть, поэтому подобное сочетание так хорошо совпало с восьмым оружием смертных грехов.

Когда я закончил его доработку, меня словно пронзил разряд молнии, а потом я опять ощутил настоящий меч, а вместе с ним и Луису.

— Ты живой, слава чистоте! — голос пятой принцессы звучал радостно. Получается, она на самом деле рада меня ощущать. Не боится. Я выдохнул, а Луиса продолжала: — Я разрешила мечу поделиться с тобой силой, ты же просил ее?

— Да, спасибо, это очень помогло, — было очень странно разговаривать, когда между нами километры, а собеседник ощущается как пятно света. При этом я ни на мгновение не сомневался, кто передо мной.

— С кем ты сражался? Кто загнал в угол моего будущего ученика? Ты же не забыл, что я еще так и не позанималась с тобой, как обещал мой отец?

— Конечно, не забыл, учитель, — ответил я, предвкушая предстоящие тренировки.

— Так с кем ты сражался? — Луиса напомнила про свой вопрос. — Еще одна стая ведьм? Надеюсь, на тебя не вышел снова тот рыцарь смерти? А то мы так и не смогли его догнать.

— На этот раз мне достался офицер скверны, — на лице невольно появилась улыбка, стоило только ощутить удивление принцессы. А потом гордость: за меня, за всех идальго, за королевство.

Больше мы не успели ничего сказать друг другу, связывающая нас нить начала угасать, и мне пока не хватало мудрости или силы, чтобы поддерживать ее на постоянной основе. Эх, а столько еще хотелось спросить. Как дела у Луисы, слышала ли она что-то об учениках Примеры и как прошло наступление, которое мы пропустили. Впрочем, учитывая настроение принцессы, больших проблем у второй армии точно не было.

— Кажется, нам пора возвращаться, — мой отдых после тренировки прервали ладошки Мартины. Загонщица подошла ко мне со спины, а потом аккуратно положила руки на плечи и помассировала их, вкладывая в каждое движение немного чистоты.

— Я готов, — Дуб уже собрал все свои вещи.

— Я готова, — Хайя подошла ко мне и протянула руку, предлагая помочь подняться.

— Спасибо, — я крепко сжал теплые пальцы девушки и резко вскочил на ноги. — Я тоже готов!

Я встряхнулся, самостоятельно прогоняя чистоту по всему телу, а потом пробежался пальцами по поясу. Еще одно зелье восстановления мне бы не помешало, но увы — даже древние снадобья уже подошли к концу. Так что, пока не доберусь до запасов драгоценных камней или золота, придется обходиться только своими силами.

— Тогда я открываю проход, — Мартина использовала частичный переход во вторую форму и выпустила во все стороны щупальца.

Я бы мог поступить мягче, но девушка привыкла действовать силой. Подчинить древнюю чащу, взять ее за горло и заставить выполнить приказ. Впрочем, жалеть лес Човар я не собирался, характер у него так себе… Я успел заметить, как деревья покачнулись, и мы мгновенно оказались не в центре чащи, а на опушке. Вдалеке можно было даже разглядеть контуры замка Альборнос.

— Нас заметили, — Мартина довольно кивнула в ответ на красное пламя, вспыхнувшее на одной из башен. — Просят оставаться на месте… — она следила за сменяющимися вспышками сигнального костра. — Говорят, от генерала пришел срочный приказ, так что выдвигаемся прямо отсюда. Жаль, я бы не отказалась хоть одну ночь поспать в кровати.

Девушка потянулась, выгнув спину, и в каждом ее движении было столько чувственной женственности, что во мне чуть не пробудился образ меча похоти. Вот же!..

— Подождите! — я резко остановился, сделав вид, будто вспомнил кое-что важное. — Мой меч! Он остался в лесу. Буквально минуту, сейчас вернусь!

Выхватив золотое кольцо барона Бехара, я сжал его, снова переносясь к источнику леса Човар. Вышло достаточно быстро, и никто не успел меня остановить.

— Вот мы теперь тут и одни, — довольно заметило сердце. — Пришло время заполучить наш меч?

Я лишь кивнул, а потом решительно двинулся к озеру источника, все еще покрытому ледяной корочкой. Лес делал вид, что спит и не хочет общаться, но меня ему придется выслушать.

— Ты знаешь, за чем я пришел! — моя чистота ударила во все стороны. Конечно, чтобы подчинить себе древнюю чащу этого было недостаточно, но я не рассчитывал на голую силу. Если я правильно понял, теперь лес Човар сам хотел избавиться от опасного сокровища.

— Я храню меч гордыни уже сотни лет… — голос, который я уже однажды слышал, сейчас звучал немного по-другому. Растерянно. То, что надо.

— И ты несколько раз его чуть не потерял, — я гнул свою линию.

— Неправда!

— Я видел раны, нанесенные отражением меча гордыни, — я вспомнил сражение с седьмой тенью. — Если бы кому-то хоть раз не попалось на глаза первое оружие из серии смертных грехов, подобное было бы невозможно. Кстати, может, скажешь, кто это был? Кто сумел создать образ меча? Этот человек и мой враг, так почему бы тебе не помочь мне его найти?

Лес задумался, деревья зашумели, а лед на озере пошел трещинами.

— Я не знаю, кто это, — наконец, сказал он. — Это случилось восемь лет назад. Человек в черном капюшоне, из-под которого было видно лишь кусочек красной бороды, пришел в лес. Он принес знак того, кто оставил тут сокровище…

— Чей знак?

— Если ты не знаешь, я не буду говорить, — лес вернулся к воспоминаниям. — Одного знака было недостаточно, чтобы забрать сокровище, но он просил только посмотреть, и я согласился. За это он обещал подарить знак мне, а я люблю воплощенную в предметы память прошлого.

— Ты пустил его к мечу?

— И он попытался украсть его. Он был могуч, я даже не запомнил его силу, так быстро он почти стер мое сознание. Но тот, кто спрятал сокровище, был мудр. Помимо него он оставил мне стража.

— Драумола?

— Да, создание скверны, которое ничего не могло сделать мне, духу, у которого нет души и крови. И в то же время даже сильнейшим смертным воинам приходилось считаться с его мощью. Чужак сражался почти сутки, но в итоге вынужден был отступить… Значит, говоришь, даже так он сумел познать меч и создать его отражение. Опасный враг!

— И ты понял, что таких попыток может быть еще много, и решил избавиться от опасного меча, который манит к себе столь опасные личности, — продолжил я.

— Барон пьянил меня кровью чужаков, он предлагал забрать у меня и стража, и меч. Я не люблю отдавать сокровища, но именно это было еще и моими цепями. Без него я смогу обрести свободу.

— Сможешь, — согласился я. — Драумола больше нет, вместе с ним ушла и раздражающая тебя скверна. Но вот меч остался. Что ты сделаешь, когда за ним придет новый человек в капюшоне, который будет готов убить всех на своем пути?

— Можешь не продолжать… — лес вздохнул, и тысячи листьев разом поднялись в воздух. — Я почувствовал твои мысли, когда ты поймал офицера скверны. Почувствовал и согласился.

— Я тоже почувствовал тебя и сейчас пришел закончить нашу сделку. Меч, — я вытянул руку вперед.

— Тебе придется взять его самому… — лес замолчал, ничего больше не объясняя, но и без этого все было понятно.

Я увидел, как остатки льда на речном озере разошлись в стороны, а потом из-под воды поднялась рука, сжимающая простой стальной меч. Внешне он почти не отличался от клинка скверны, только у того лезвие было серым, а у этого почти черным. Словно предупреждение о том, что случится с душой любого, кто рискнет взять его в руки.

Я решительно двинулся вперед. Дошел до края озера, сделал несколько шагов по мелководью, дальше оказалось неожиданно глубоко, но я ни мгновения не сомневался. Оттолкнулся, проплыл оставшиеся пару метров в ледяной воде — отсюда было видно уже не только ладонь, держащую меч гордыни, но и ту, кому она принадлежала. Голая женщина, укутанная в длинные черные волосы, она смотрела на меня своими огромными темно-зелеными глазами.

— Баронесса Бехар, — я никогда не видел убитую Боливаром жену, но сейчас сразу узнал ее.

Возможно, благодаря взятой у барона крови, возможно, потому что только так и было правильно. Женщина кивнула, и я, ни мгновения не сомневаясь, протянул ей золотое кольцо, которое раньше связывало ее с внешним миром.

— Спасибо, — зеленые глаза закрылись. — Ты отомстил за меня, ты вернул мое кольцо. Теперь я могу уйти…

Неожиданно фигура бывшей баронессы стала терять краски, а потом просто растаяла, словно утренний мираж. Меч гордыни на мгновение застыл в воздухе, а потом рухнул в воду, словно стараясь побыстрее скрыться в ее толще. Но я-то никуда не делся, да и в глубине души был готов к чему-то подобному, так что успел вытянуть руку и подхватить клинок из серии смертных грехов.

Тело тут же пронзил разряд молнии, словно древнее оружие попыталось разом и подчинить мой разум, и остановить сердце.

— Не выйдет! — я восстановил дыхание и добавил побольше чистоты в прикрывшие меня королевские цветы.

Меч недовольно заворчал, но успокоился. Кажется, справиться с ним будет сложнее, чем я думал, но отказываться от такого сокровища я все равно не собирался. Выбравшись на берег, я подсушил одежду чистотой, закинул старый меч в мешок за спину, а новый отправился на пояс. Ну вот, как будто ничего и не изменилось.

— Прощай, — я помахал рукой лесу Човар, и через мгновение тот сам вынес меня на опушку к недовольным загонщикам. Кажется, от меня были рады избавиться.

А еще, кажется, мне собираются высказать все, что думают о самовольных побегах в древние чащи.

— Я живой, — я вскинул руки вверх и широко улыбнулся.

Мартина с Хайей замерли на месте, потом переглянулись и дружно махнули на меня руками. Жив и ладно. Сейчас все мысли девушек были сосредоточены на армии, которая должна была пойти в наступление. И уже скоро Олива, Бук и Вяз должны были рассказать нам последние новости.

* * *

Жанна Монтегю допила последние капли зелья восстановления. Все! Дальше ей придется справляться без помощи наследства Счастливчика… На мгновение девушку заполнили воспоминания о молодом идальго, которому она пообещала свою верность. Но только на мгновение.

— Монашка! — заорал Старый Жан, командир роты тяжелой штурмовой пехоты, в которую ее включили на время практики. — Хватить мять сиськи, какие бы шикарные они у тебя ни были! Нам уже час как нужно штурмовать следующую линию укреплений!

Любого другого девушка уже прибила бы за такой тон, ну или хотя бы попыталась. Но Жан… Вернее, не сам Жан, а та мясорубка, в которой они выживали день за днем, сумела приучить думать о том, что гораздо важнее. А слова… Да кому какое дело до того, как кто сбрасывает стресс!

— Пошел на хрен, старый боров! Мы здесь-то закрепились только пять минут назад! Дай отдышаться!

Наемники, которые составляли большую часть роты, зашлись смехом, слушая уже ставшую привычной перепалку. Сначала они с сомнением смотрели на новенькую, которую прислали в один из передовых отрядов прямо из Примеры. Что может молодая девчонка без опыта? Как быстро она сломается, и кому придется заплатить жизнью, если это случится во время боя? Вот о чем они думали… Но только Монашка не сломалась, наоборот, она была первой, кто шел в любую схватку, и ее чистота лучше, чем у кого-либо еще, прикрывала штурмовиков от ауры нежити.

Воющие ведьмы, гули, даже ревенанты — Монашка сражалась против любого противника, словно против обычных диких зверей. В других ротах тоже встречались сильные идальго, но они предпочитали держаться сами по себе. А Монашка… Она была одной из них!

Где-то справа завыл боевой рог, третья рота пошла вперед. Монашка встряхнулась, она не собиралась отставать. Неделя боев, после которых шесть часов на сон пролетали за мгновение, вымотали ее, но оставалось совсем немного. Вторая армия наступала, они сломили уже шесть линий обороны нежити. Вчера генерал де Наварра лично убил рыцаря смерти на соседнем участке фронта, а сегодня… По слухам, они смогли зажать в угол одного из лидеров триумвирата.

— Вперед! — Монашка попросила о помощи капли голубой лилии, которыми с ней поделился Счастливчик.

Девушка вскинула меч, и ее чистота с приятным голубоватым оттенком растянулась во все стороны.

— Вперед, сукины дети! Или вы собрались жить вечно⁈ — Старый Жан не отставал от Монашки ни на шаг.

Его седая борода воинственно топорщилась, красный нос указывал путь, но Монашка улыбалась. Это был ее отряд, ее люди. Эмма попала в войска второй линии, где почти не было наемников и служили одни идальго. Там бы такие крики никто не стерпел, но кому на поле боя нужна стерильная чистота убитых эмоций. Монашка улыбнулась, подумав, что Счастливчик ее бы точно понял.

Путь девушке преградили толстые каменные балки. Нежить натащила их из каких-то руин, перекрыв дорогу, чтобы замедлить людей и дать воющим ведьмам возможность проявить себя. Такое уже бывало… Призрачные создания атакуют со всех сторон, гули тоже пытаются использовать любую поверхность, чтобы выскочить на штурмовые отряды с неожиданного направления. Тогда они потеряли двадцать человек, но зато придумали, как справляться с такими засадами.

— Бей! — заорал Старый Жан, и весь отряд разом выпустил вперед свою чистоту.

Не экономя, все, что было — мелочь нежить смогла бы сдержать одним своим присутствием. Но вот когда четыре десятка человек выкладываются без остатка, остановить их уже невозможно. Древние камни на мгновение тоже стали частью отряда, а потом Монашка вместе со всеми приказала им превратиться в пыль. Грохот, треск разрушающихся укрытий, сотни прятавшихся среди них гулей оказались погребены заживо, а штурмовой отряд уверенно двинулся дальше, уверенно вбивая мечи в иногда высовывающиеся пасти воющих ведьм.

— Быстрее! — орал Старый Жан. — Ревенанты уже точно взяли нас на прицел! Каждый, кто задержится и сдохнет, пусть не рассчитывает на ужин! Поняли меня⁈

Изо рта старшины вырывались облачка пара — как всегда, рядом с нежитью начинало холодать. К счастью, во время горячки боя на такую мелочь можно было не обращать внимание. Монашка резво прыгала по почти ровной поверхности, оставшейся после очищения баррикады. Быстрее, еще быстрее! Обстрел ревенанта — это действительно последнее, что им сейчас нужно. И они успели!

Пробежали сквозь остатки каменных глыб как раз за пару мгновений до того, как за спинами у них запрыгали огромные камни.

— Четыре! Четыре ревенанта! — теперь заорала уже Монашка. — Вперед! Не дайте им оторваться!

На самом деле с таким количеством сильной нежити им никогда не справиться в одиночку, даже без учета прикрытия, которое точно будет, но армия успела приучить девушку к одной важной мысли. Ты никогда не будешь один. Делай свое дело, иди вперед, и рядом обязательно найдется кто-то, тоже рвущийся вперед. А там, если повезет, таких отрядов наберется достаточно для любого врага. А не наберется, тогда в бой вступит сам генерал, который со стороны наблюдает за тем, как идет наступление, и направляет подкрепления туда, где они смогут переломить ход боя.

Монашка одной из первых вырвалась из облака пыли и холодного тумана, она ждала новую линию укреплений, но ее не было. Только небольшое вытоптанное поле и сложенная у края горного хребта крепость. Монашка зябко передернула плечами. Сколько сотен древних руин разобрали мертвецы, чтобы собрать такую громадину?

Позеленевшие и почерневшие от времени камни возвышались над полем боя на десятки метров. И это была не просто баррикада, а настоящая стена — с башнями, бойницами и тысячами мертвых воинов, ждущих тех, кто рискнет на них напасть.

— Кто это? — рядом с девушкой замер Старый Жан. Он вскинул руку, указывая на вроде бы ничем не примечательную фигуру в капюшоне на крыше донжона. Невысокая, нескладная, но в ней было столько силы, что даже просто смотреть на нее казалось вызовом.

— Наверно, рыцарь, — тихо ответила Монашка. Лично сама она этих созданий смерти еще не встречала.

— Значит, сегодня увидим, как генерал его уничтожит. А то четвертая рота надоела хвастаться своим боем. Теперь и нам будет что рассказать — да, ребята?

Старый Жан обернулся и замолчал. Монашка посмотрела назад вслед за ним, и крик застыл у нее в горле. Весь их отряд, сорок ребят, прошедших через тысячи гулей, ведьм и ревенантов — все стояли, замершие и покрытые льдом, словно статуи.

— Как это возможно? — чистота в девушке начала гаснуть.

— Вы слишком неуважительно посмотрели на моего господина, — человек в черном капюшоне появился словно из воздуха. И это был не тот, что на стене. Еще один!

Монашка попробовала поднять меч, но у нее просто не осталось сил. А незнакомец тем временем приблизился к ним вплотную, наклонился вперед, пытаясь что-то увидеть в глазах Старого Жана.

— Не сдаешься? — его рука резко скользнула вперед, а потом дернулась назад, словно окрасившись в красный цвет. Монашка не сразу поняла, что это страшное существо в теле человека вырвало сердце ее наставника.

— Беги, девочка, — Старый Жан еще стоял. — Беги!

Он каким-то образом нашел в себе силы, чтобы рявкнуть свой последний приказ. Монашка отшатнулась назад просто по привычке, а потом поняла, что может двигаться. Девушка начала пятиться, незнакомец медленно шел за ней. Шаг за шагом, он наслаждался моментом, и в эту самую секунду Старый Жан из последних сил скинул перед собой заплечный мешок. Последний довод, как он его назвал, засунув туда на одном из привалов мертвую тушу твари скверны и скрутив ее стальными обручами.

И вот сейчас на остатках чистоты он приказал эти обручам разрушиться. В воздухе пахнуло падалью, а потом взрывная волна накрыла сначала незнакомца в капюшоне, а потом и Монашку. Девушка рухнула в снег и сжалась в комок, чтобы прикрыть внутренние органы, но единственная мысль, которая сейчас жила у нее внутри — только бы он сдох! Увы, черное пламя скверны погасло, а незнакомец продолжал идти вперед, ни разу не шелохнувшись. Даже на его плаще не было никаких следов. Ни дырки, ни щепотки пепла.

— Кто ты? — Монашка сначала встала на одно колено и только потом распрямила спину. Сил не было. Но сдаваться она не собиралась. Если Старый Жан бился до конца, то какое она имеет право опускать руки⁈

— Я — смерть, — незнакомец замер в шаге от девушки. — Хочешь служить смерти? Скажи «да», и я оставлю тебя в живых. Скажи «нет», и ты все равно станешь моей. Умрешь и станешь, разве это не делает меня идеальным воплощением судьбы?

— Никогда, — у Монашки не было сил говорить громко, так что это слово она скорее прохрипела.

— Что ж, ты сама сделала выбор, — незнакомец пожал плечами и немного лениво потянулся к сердцу девушки.

Монашка до последнего ждала, чтобы сжечь все остатки капель голубой розы и вложить всю наполнившую ее чистоту в один удар. Она не рассчитывала убить такого врага, но хотя бы отсечь ему руку, чтобы другим было проще справиться. Жаль, она так и не пробудила память предков, Генриха Бургундского и самого Роберта Благочестивого… Меч полыхнул от наполнившей его силы. Не тусклый, а яркий голубой свет, словно море. Девушке показалось, что ее руку подхватил кто-то мудрый и опытный. Он немного довернул клинок, чтобы проскользить по чужому мечу, а потом — резкий выпад.

Такой не отразить!

Монашка ждала звука впившейся во вражескую плоть стали, но его не было.

— Шустрая человечка, из тебя получится хороший слуга, — незнакомец держал дрожащий от ярости меч голой рукой. И на ней не выступило даже капли крови.

Казалось, продолжать не имело смысла, но Монашка все равно давила. Из упрямства, из глупой надежды на чудо, из привычки не сдаваться, которую вбил в свой отряд Счастливчик. Девушке даже показалось, что она слышит его голос. Держись… Как будто она без него решила бы сдаться!

— Держись!

Монашка снова услышала этот голос, и он был не у нее в голове. Он пришел? Глаза неожиданно защипало. Когда погиб Старый Жан, когда замерзли все остальные, она не заплакала. Но сейчас горькие злые слезы вырвались наружу. Словно она поверила, что все наконец-то закончилось. Но неужели обычный ученик Примеры, даже такой как Счастливчик, сможет остановить это существо?

Незнакомец лениво повернулся на крик. А потом резко отпустил меч Монашки и отпрыгнул в сторону. Через секунду на него налетела какая-то девица с желтыми, словно у хищной кошки, глазами, из-под земли вырвались щупальца, закручиваясь вокруг его ног, а потом… Это на самом деле был Счастливчик, он промчался мимо Монашки в образе ворона, на лету обернулся человеком, а потом с диким криком вырвал из ножен неестественно черный меч.

Или это закричало то наглое существо в капюшоне?

* * *

Мы вернулись! Вернее, мы доехали до новых позиций второй армии к полднику второго дня. По крайней мере, мой желудок определил время именно так — вроде бы раньше я так не умел. Неужели дар, открывшийся на уровне охо-идальго, или зараза, которую я подцепил от Карлоса Асторги? На лице играла улыбка от предвкушения встречи со старыми друзьями. А я верил, что несмотря на приписку к разным отрядам мы обязательно встретимся.

Впереди раздавался грохот сражения. Звон мечей, хрипы тысяч орущих глоток, хруст разрубаемых костей и перекрывающий все это нестерпимый запах смерти. Я раньше не чувствовал его, но сейчас… Сердце короля-лича нежилось в нем, купаясь, словно в морской пене, а вот меч гордыни, до этого не подававший признаков жизни, неожиданно полыхнул холодной яростью. Кажется, теперь я знаю, в чем мы с ним похожи.

Я улыбнулся, но через мгновение улыбка слетела с моего лица. Я почувствовал далеко впереди несколько знакомых рисунков. Мои капли голубой лилии, наполнившиеся какой-то новой глубиной — в них я сразу узнал Монашку. И холодные мрачные линии силы, которая однажды чуть не отправила меня на тот свет. Тот самый рыцарь смерти, с которым мы сражались возле Ногеры-Пальяресы.

— То существо, — Хайя резко втянула воздух и посмотрела на меня. — Мне кажется, я его чувствую.

А она тоже стала сильнее после леса Човар, раньше подобной чувствительности у нее не было.

— Рыцарь смерти, — кивнул я. — И мой друг рядом с ним…

— Генерал не допустит гибели учеников, — холодно заметила Олива.

— Не знаю, что не допустит генерал, но я туда, — не договорив, я сорвался с места.

Не знаю, как я буду сражаться с рыцарем смерти на этот раз, но… У меня теперь имеется настоящий меч из серии смертных грехов, так что шансы есть. Даже если я останусь один. Неожиданно я понял, что мои шаги отдаются эхом. Я обернулся.

— Не рассчитывай, что я дам тебе умереть, — слева от меня бежала Мартина.

— И не забывай, что это наш общий враг, — справа, почти касаясь меня, неслась Хайя.

Глаза обеих девушек горели желтым. Кстати, странно — раньше они переходили в боевую форму только в сражении, а тут заранее. Стали сильнее? Я отмахнулся от лишних мыслей, сейчас нужно думать только о драке. Главное, я не один, со мной товарищи и даже… Чуть позади бежали остальные загонщики, которые не решились оставить своего командира.

Вот только хватит ли нас против настоящего рыцаря смерти?

Начинаем неделю новогодней неопределенности)) Сколько вылезет забытых дел и сильно ли они помешают с выкладкой… С учетом форс-мажоров планируем три новых главы!

Глава 13

Красная борода

Дрожу… От холода. Хотя и страшно тоже, но со страхом проще. Он часть тебя — поборол, и нет его. А холод сам по себе, и что ты ни делай, никуда от него не деться.

— Дерись! — сквозь пелену холода долетел мысленный крик сердца короля-лича, и это помогло снова осознать себя.

Шаг назад, чтобы успеть вскинуть меч, и еще один блок. Наши с рыцарем смерти клинки столкнулись во второй раз, и кто бы знал, что это будет настолько непросто. Первый меч из серии смертных грехов должен быть силен, но усмехающемуся монстру передо мной оказалось плевать на его спящую силу. Пробудить бы, конечно, сначала клинок гордыни, но тот даже слушать меня не хотел.

— Держись! — на этот раз кричало не сердце, а Хайя. И слова даже похожие выбрала, но смысл совсем другой.

После такого удачного натиска вначале рыцарь смерти очень быстро пришел в себя. Отбил все атаки, а потом его ледяная броня ударила во все стороны, откидывая загонщиков. А сквозь меня просто прошла! Я остался внутри, один на один против него, и чуть не умер…

Снова взмах ледяного меча, я уперся спиной в ледяную стену, лишившую меня даже шанса на маневр. И что дальше? Рыцарь смерти убьет меня, потом вырвется наружу и прикончит остальных. Монашку, Хайю, Мартину и других, кто рядом… Не хочу!

Рука с мечом взлетела, отбивая новую атаку рыцаря — из-за неудачной позы взмах вышел слишком слабым. Не получилось компенсировать силу чужого удара, и первый клинок смертных грехов выскользнул из пальцев, звонко застучав по покрывшему все льду. Сколько надежд на него было, и как мало пользы. Вот что значит быть слишком слабым, чтобы использовать всю его силу.

— Наверно, прощай, — сердце нежити вместе со мной следило за падающим морозным клинком.

— Ни за что! — остатки страха и апатии сгорели в пламени ярости.

В тот же миг вместо оказавшегося таким чужим первого меча из серии смертных грехов в руке оказалось отражение восьмого. Получилось отбить еще удар, а заодно я снова почувствовал Луису. А та — меня. Пятая принцесса на этот раз даже что-то увидела… Буркнула, что поняла и скоро будет, но я не слушал. На этот раз я не собирался сидеть в обороне — там у меня не было шансов — а вместо этого пошел вперед.

Нырнул вслед за мечом, скользнув вдоль лезвия морозного клинка. Тело обожгло холодом, сердце пропустило пару ударов, но зато я оказался прямо перед рыцарем смерти. Мои глаза прямо напротив его.

— Это уж совсем глупость, — заметил король-лич, догадавшись, что я задумал.

Может, так и было, но я не собирался останавливаться и, собрав всю силу красной розы Трастамара, ударил чистотой прямо по сознанию рыцаря смерти. Без единого грааля у меня не было даже крошечного шанса на успех, но я и не рассчитывал, что все будет так просто. Главное, рыцарь ответил, наши сознания сплелись — теперь уже мне пришлось приложить все силы и всю мощь голубой лилии Капетингов, чтобы выстоять.

Мне это далось точно сложнее, чем рыцарю смерти, но я смог, а потом случилось то, на что я в глубине души и рассчитывал. И меня, и огромного закованного в морозный доспех рыцаря закинуло в серый мир. Туда, где мы сражались с Тамарой Астарсис, где я познакомился с мечом похоти, где сознание и воля были важнее плоти.

— Глупый человек! Молодой, наивный, твоя душа так смешно цепляется за жизнь! — рыцарь смерти расхохотался. — Неужели ты думал, что здесь разница в наших силах станет хоть немного меньше?

Я не отвечал, я готовился.

Рыцарь смерти словно что-то почувствовал, замер, а потом использовал хитрый жест рукой, покрывая все вокруг изморозью.

— Как интересно, — он склонил голову набок. — А ты не так прост. Вот почему твой запах так притягивал меня.

Мой противник закончил свои игры с морозом, и в тот же миг в небе начали проступать контуры мечей. Неяркие, словно скрытые туманом, но в то же время такие знакомые.

— Действительно, оружие из серии смертных грехов, — рыцарь ткнул в мою сторону пальцем, и от клинка гордыни, снова вернувшегося ко мне на пояс, в небо ударил поток золотого цвета. — Три отражения и один настоящий… Когда я убью тебя, они все мне пригодятся.

Рыцарь говорил о смерти, но в то же время не спешил меня убивать. Все его внимание поглотили мечи.

— Какие же вы? — шептал он.

Если честно, мне и самому было немного интересно.

— Все просто: я иногда мог использовать образы меча похоти и скверны, — два отражения в вышине как будто стали немного четче. — А еще у меня есть меч гордыни, вот и третий образ.

— А вот и нет, глупый человек, — рыцарь смерти казался очень довольным. — Подчини ты свой меч, и справиться с тобой было бы гораздо сложнее. Но вы слишком разные. Совсем! Это же меч гордыни, и значит, чтобы владеть им, нужно либо поддаться его силе, либо подчинить, став полной противоположностью. В тебе нет ни того, ни другого, так что третий образ точно принадлежит чему-то другому. Неужели даже ты сам не знаешь ничего о себе?

Рыцарь смерти продолжал смотреть в небеса, а я неожиданно понял, что там скрыто. Ведь какой меч я еще видел? Седьмая тень владела отражением меча жадности, я был одним из тех, кто победил его, и теперь слабый след этой силы стал частью меня. Неожиданно, но… Это было даже неплохо. Потому что сейчас именно жадность смогла захватить сознание рыцаря смерти и выиграть мне время.

Немного, враг уже приходил в себя, но, главное, я успел.

— Хватит, — рыцарь смерти тряхнул головой. — Пора заканчивать.

— Ты прав, — сказал я и вытащил меч.

Несмотря на вернувшийся первый меч из серии смертных грехов, я выбрал отражение восьмого. Рыцарь смерти усмехнулся и принял боевую форму. Гигант в морозных доспехах с огромным клинком и ледяная аура, подчиняющая себе все вокруг не хуже чистоты. Да что там не хуже — лучше!

— Покажи мне, на что ты способен на грани жизни и смерти! Сражайся, а потом умри и стань одной из тысяч моих душ! — рыцарь шел ко мне, играя мечом.

Он ждал продолжения схватки, он думал, что мы снова будем махать клинками, но только не сегодня. Я подбросил меч, сменив хват, а потом рассек пространство рядом с собой. черный мир пошел рябью, а потом к нам прорвался еще один гость.

Внешне он чем-то походил на рыцаря смерти. Тоже гигант — только на полголовы выше. Тоже в морозных доспехах — только лед на этих был почти черным, настолько холодны они были, поглощая и не отпуская свет. А еще у него на верхней части шлема было несколько зубцов, складывающихся в корону.

— Вот ты какой, король-лич, — я смотрел на гиганта, чье сердце лежало на моем поясе и кому я разрешил принять участие в этой битве.

— Вот какой ты, волчонок! — лич повернул ко мне голову. — Хоть ты и связал меня обещаниями, но все-таки разрешил показать свою силу и поглотить чужую.

Я лишь пожал плечами. Мы столько сражались вместе с сердцем нежити, что я был готов рискнуть. Как ни странно, это помог меч гордыни, добавив уверенности в себе, в той связи, что возникла между мной и этим существом из другого мира. Ведь такая простая мысль.

Иногда хочется держаться за свое до конца. Ни один идальго никогда не откажется от того, что считает своим: дома, любимой, оружия… Но еще у каждого идальго есть честь. Мы благодарны тем, кто нам помогает, кто сражается рядом. Кто-то скажет, что это слабость? А я скажу, что именно это и делает нас людьми.

— Этого не может быть, — глаза рыцаря смерти полыхнули ужасом.

Казалось бы, у него имелись меч и сила, можно было хотя бы попробовать сразиться, но морозный гигант только пятился, и единственным, что заполнило все его мысли, стало желание разорвать нашу связь и оказаться как можно дальше.

— Не спеши! — король-лич только рявкнул, а рыцарь смерти уже споткнулся и сбился с шага. — Что ж, а теперь посмотрим, что у тебя внутри.

Я почему-то ждал чего-то отвратительного, но все прошло как-то буднично. Король-лич приказал рыцарю смерти замереть, и тот не смог не выполнить этот приказ. А потом мой союзник просто подошел к нему и вырвал маленькое черное сердце, без которого нежить сразу рухнула на колени без единой капли жизни. И только медленно тающий на нем доспех не давал ему опуститься еще ниже и растянуться на земле.

— Сердце? — я с удивлением посмотрел на добычу короля-лича. — Разве сила нежити не в скрытых внутри душах?

— Души — это костер, что подпитывает его, — гигант с короной на голове повернулся ко мне, и я на мгновение замер, ожидая продолжения. Битва или мир?.. Король-лич тоже задумался, а потом как ни в чем ни бывало продолжил. — Центральная душа определяет личность, а сердце — это ее воплощение, которого, естественно, не существует в обычном мире. Это не предмет, а квинтэссенция всего, что знает и умеет любая нежить.

Знаю я сердца, которые существуют и в реальности, но, видимо, это совсем другая история.

— Мог бы и раньше рассказать, — ответил я. — Возможно, я бы нашел способ сразу эти сердца поражать. А то с некоторыми созданиями смерти, знаешь ли, не так просто справиться обычными способами.

— Невозможно. Только повелитель мертвых может их видеть, но… Если однажды моя сила станет твоей, обещаю, я тебя всему научу. Действительно всему, — мне показалось, что где-то внутри шлема короля-лича появилась жуткая улыбка.

— Как ты смотришь на то, чтобы я расширил наше соглашение? — я ответил не менее жутким оскалом.

— Шутишь? — король-лич спросил одновременно и про то, как я его передразнил, и про само мое предложение.

— Нет. Помнишь, мы как-то говорили, что ты мог бы занять достаточно сильное тело? Так забирай себе этого рыцаря смерти. Вряд ли его создатель сможет тебе навредить, а ты станешь почти собой, найдешь способ вернуться домой.

— Не думаю, что это возможно.

— А я думаю, что ты даже не пробовал, и просто нужно больше постараться. Только… Если ты у нас задержишься, придется дать клятву, что не будешь убивать всех просто так. А лучше союз заключим.

Король-лич несколько долгих секунд мерил меня взглядом, словно проверяя серьезность намерений, а потом расхохотался. Его смех глухо грохотал внутри шлема, добавляя моменту новых жутких оттенков, но я ждал нормального ответа.

— Нет, — наконец, сказал король-лич. — Спасибо за предложение, волчонок, — давно он меня так не называл, — но нет… Лучше я подожду. Ваш мир оказался достаточно интересным, а ты достаточно силен и свободен, чтобы не держать меня на привязи, так что, уверен, уже скоро мы сможем найти кого-нибудь получше.

— Думал, ты ухватишься за такую возможность, — я на самом деле был удивлен.

— Раньше бы ухватился, а сейчас… Я хочу большего, и поверь, дело тут совсем не в мечах жадности или гордыни, — король-лич остановил руку за мгновение до того, как поглотил сердце рыцаря смерти, а потом неожиданно перекинул его мне. — Ешь.

— Что?

— Ешь! Сила этого рыцаря находится прямо тут. Не настоящее сердце, но что-то похожее. Уверен, ты сможешь сохранить себя и стать сильнее. Или боишься?

— Не стоит торопить меня, — я не обратил внимания на подначку короля-лича.

Сердце в руке было холодным, я чувствовал скрытую в нем силу и даже понимал, как сделать ее своей. Не всю, не для всего меня, но если я уже использую кровь семи офицеров скверны, то что мне одно сердце рыцаря смерти? Жаль только, что не получится создать из него артефакт, так можно было бы выжать больше. Увы, мои способности алхимика еще недостаточно высоки…

Я принял решение. Поднял меч, все еще сжатый в другой руке, разрезал сердце на несколько кусочков поменьше, а потом быстро проглотил их. Внутри тут же вспыхнул пожар. Синее пламя попыталось охватить меня, но я прикрылся белым огнем алхимика, а потом подчинил себе чужой огонь… В бой просилась живущая на сердце красная роза Трастамара, но она была слишком резкой, слишком много силы сгорело бы зазря в этом противостоянии.

Нет, тут лучше подойдет голубая лилия. Я призвал прозрачные лепестки королевского цветка, окутал ими чужое пламя, а потом стал медленно поглощать скрытую в нем силу. Делать ее частью себя.

* * *

— Цзиньши, ваши банъянь опасаются, что генерал может взять крепость в окружение, — человек в капюшоне слышал слова слуги, но не спешил уходить со стены.

Ему нужно было время, чтобы оценить, как это сражение повлияет на его планы. А они точно изменились. Взять хотя бы рыцаря смерти, которого он послал в лес Човар за клинком смертных грехов, а тот взял и не выполнил приказ. Отказался слушаться своего создателя и вместо этого устроил охоту за каким-то смертным.

Что ж, такое бывает. Минус рыцарей смерти при всей их силе заключается в том, что у них есть еще и воля. И почему именно сейчас это нелепое создание решило обернуть ее против него? Цзиньши в очередной раз пожалел, что смог открыть еще не всю свою силу. Доберись он до титула цзиньшин цзиди, и тогда о подобных мелочах можно было не беспокоиться.

А пока… Он смотрел на человека, убившего его рыцаря смерти в поединке душ. Неизвестно, каким образом обычный смертный смог это сделать, но сейчас его окружило синее пламя целого моря хлынувшей в него духовной энергии. Цзиньши ждал. Сейчас человек мог бы открыть грааль, вот только его тело в отличие от души было не готово. Если он совершит эту ошибку, то его развитие навсегда будет испорчено.

Цзиньши ждал, но человек так и не поддался соблазну. Поток поглощенной энергии тысяч душ просто прошел сквозь него, и оставалось только гадать, удалось ли ему вычленить из него хоть что-то.

— Мы уходим, — цзиньши принял решение.

После провала морозного рыцаря смерти удерживать эту позицию и отвлекать людей больше не имело смысла. Он не добился всех целей, но иногда желания не совпадают с реальностью, так бывает. Впрочем, не преподать ли этот же урок его врагам? Он немного изменил решение.

— Я ухожу. Передай моим банъянь, чтобы они вдвоем задержались и вырезали всех, кто решит нас преследовать.

После этого цзиньши развернулся, махнув плащом, и ушел со стены. У него было еще слишком много дел. На мгновение мелькнула мысль, не упустил ли он что-то очень важное, но он никогда не позволял сомнениям мешать ему.

* * *

Луиса де Наварра бежала так, как давно не бегала. Меч снова связал ее с Ману, и рядом с молодым идальго она почувствовала того самого рыцаря смерти, за которым уже столько охотилась.

— Принцесса! — Даниэль возмущался, что она ничего не объяснила и сбежала, бросив свой отряд. Возмущался, обещал все рассказать генералу, но не отставал.

— Мы должны… — Луиса не договорила, что именно. Уничтожить рыцаря, которого приказал убить генерал, удержать фронт, где появление такого противника может означать только одно — прорыв. Или же она бежала, чтобы просто спасти жизнь одну-единственному идальго?

Луиса налетела на вереницу воющих ведьм, которые тащили камни для какого-то своего очередного укрепления. Восьмой меч из серии смертных грехов вылетел из ножен, и волна чистоты, пройдя сквозь него, просто стерла нечистых созданий из нашей реальности.

Принцесса на мгновение сбилась с шага. Управление мечом скверны все еще давалось ей непросто, но главное, она стала достаточно сильна, чтобы справляться с ним без чужой помощи. А там… Она еще найдет свой собственный клинок, который будет не воевать с ней, а станет продолжением души.

Даниэль чуть не влетел в девушку, когда та замедлилась, но Луиса уже успела сориентироваться, куда бежать. Еще один рывок, и они выскочили на открытое пространство перед крепостью триумвирата, до которой уже докатились бои по некоторым направлениям.

— Неужели он полез внутрь⁈ — девушка чуть не выругалась, но не замедлилась ни на секунду.

К счастью, уже через мгновение она заметила Ману. Молодой идальго и рыцарь смерти стояли словно в коконе изо льда. Это же… Взгляд Луисы выхватывал отдельные элементы ужасной картины. Волна взбесившегося воздуха от столкнувшихся клинков еще гуляла по окрестностям. Молодая ученица Примеры не выдержала этого напора и потеряла сознание. Что-то кричали две девушки из отряда загонщиков. Одну Луиса уже видела с Ману. Что их связывает?

Мысль появилась и исчезла. Все внимание девушки сосредоточилось на рыцаре смерти. Огромный, полный сил, даже в его позе сквозила уверенность в себе. Чтобы победить такого, нужно будет выложиться на полную!

— Неужели это поединок душ⁈ — Даниэль догнал Луису, и та поняла, что все-таки замедлилась. Даже ее поразило величие чужой силы.

Девушка выругалась, меч в руке полыхнул огнем, и она прыгнула вперед. Грааль седьмого уровня — сила принцессы Астурийской, которая пробьет любую броню. На кончике лезвия начала зарождаться сияющая словно солнце чистота, и в этот момент окружающий Ману и рыцаря лед пропал. Сердце Луисы чуть не пропустило удар. Неужели она опоздала? Только не опять!

Мир словно замер, а потом неожиданно рухнул не человек, а одно из сильнейших созданий смерти. Морозный доспех разлетелся тысячей льдинок, а все тело Ману вспыхнуло ослепительным голубым пламенем. Это было невероятно — он победил и не просто прикончил врага, но еще и поглощал его силу. Около десяти бесконечно долгих секунд продолжалось это извержение, а потом все закончилось.

Ману рухнул без сил. Луиса скользнула вперед, чтобы подхватить его, но ее опередила та самая загонщица. Да что она себе позволяет? И с каких пор, вообще, такие, как она, могут быть близки с обычными людьми? В отличие от многих других Луиса точно знала, как именно действует зелье для вернейших слуг короля.

Его давали сильным бойцам из молодых или слабых родов, тем, кому нечего было терять, кто был готов на все ради силы, ну или кто попал в достаточно сложную ситуацию… Некоторые отказывались от обычной жизни ради славы рода или его спасения. Как та девушка, Мартина Седонья. Вначале это было не так заметно, но Луиса встречала загонщиков, которые служили пять лет или даже больше. Они были больше похожи не на людей, а на ожившие статуи, и только рядом с королем в них могли проснуться старые эмоции…

Что творится с этими двумя? Луиса настороженно смерила взглядом двух загонщиц, все еще сжимающих Ману. С ним точно все в порядке? Луиса оказалась совсем рядом с молодым идальго. Тот давно уже тер глаза, но именно сейчас распахнул их на полную и уставился прямо на нее.

— Стоит мне победить кого-то сильного, как ты обязательно оказываешься рядом, — Ману обессиленно улыбнулся. На его губах мелькнуло что-то красное. Кровь? Ну, конечно, в такой битве победа не могла достаться просто.

— Рада, что ты смог выжить, — Луиса протянула руку, помогая Ману встать на ноги.

Девушка внимательно следила за его состоянием, готовясь подхватить, если ему не хватит сил.

— Ну, ты и даешь! — Даниэль тоже подбежал к ним и со всего размаху врезал по плечу Ману. — Самого рыцаря смерти завалил.

Парень покачнулся, но устоял. Глаза Луисы недобро блеснули.

— Нежить уходит, — неожиданно Ману вытянул руку и указал в сторону крепости.

Луиса обернулась, и действительно — гули и ведьмы со стен стекали куда-то вниз. Да и на поле боя, насколько хватало глаз, ряды нежити медленно оттягивались назад. Кажется, падение еще одного рыцаря смерти стало той самой каплей, которая убедила триумвират, что им не победить.

Над полем боя прозвучал горн. Сначала один, потом еще и еще. Десятки полков, увидевших отступающих врагов, праздновали победу и ждали новых приказов. Генерал должен был решить, остаются ли они на своих позициях или же попробуют довести победу до полной. Мгновение… И по полю пробежала волна чистоты. Генерал де Наварра принял решение.

— Наступаем! — сосредоточенно кивнула старшая загонщица. — Нам приказали перекрыть восточную дорогу к землям франков. Мы уходим, а тебе надо остаться и восстановиться после такого боя.

Она на мгновение задержалась, провела ладонью по щеке Ману, словно понимая, что больше они могут и не увидеться. Еще одна загонщица повторила этот жест, а потом они растворились в легком тумане, поднявшемся из-за начавшего таять инея. Да уж, и наследил тут рыцарь смерти до того, как умер.

— Мануэль де Луна, — Луиса проводила загонщиц взглядом, а потом посмотрела на молодого идальго. — Тебе и в самом деле надо отдохнуть, но если к вечеру сможешь стоять на ногах, то я заберу тебя в свой отряд. Ты же не забыл про наше обещание?

И Луиса тоже провела ладонью по щеке Ману, не удержавшись и решив проверить, что же такого нашли те загонщицы в этом жесте. А что, приятно…

* * *

Когда я пришел в себя, то лежал на руках Мартины и Хайи. Обе девушки словно старались прикрыть меня от всего мира, и это было так искренне и по-настоящему, что я невольно попробовал поделиться с ними частью полученной силы. Не знаю, получилось или нет, но щеки Хайи покраснели.

— Ману, — голос Мартины прозвучал еле слышно, но очень серьезно. — Сейчас я кое-что сделаю, но запомни, никто не должен об этом узнать. Иначе это будет стоить жизни тебе и мне.

— Нам, — добавила Хайя, а потом порезала себе запястье и прижала его к моим губам.

Зачем? Невольный вопрос отразился в моих глазах. Я не сопротивлялся, но и пить кровь девушки тоже не собирался

— Мы видели, как ты получил часть силы рыцаря смерти, — поспешила объяснить Мартина. — Твоя душа готова хоть сейчас открывать грааль, а вот тело отстает. Ты не знаешь, но их важно развивать вместе, чтобы…

— Я знаю.

— Тогда знай, что наша кровь поможет твоему телу догнать душу. Очень быстро — поверь, если бы кто-то делал зелья из загонщиков, им бы цены не было. Но до этого пока не доходило. Если мы умираем, проклятье сразу уничтожает все ценное, в том числе и кровь, но пока мы живы, она может дать силу, — Хайя говорила и смотрела мне прямо в глаза.

— Похоже, никто даже подумать не мог, что когда-нибудь загонщикам придет в голову поделиться своей кровью по своей собственной воле, — с иронией добавила Мартина.

Я еще не все понимал. Что именно дает кровь загонщиц, что с ней делать дальше, но одно было ясно. Мартине и Хайе я верю, они желают мне добра, они рискуют собой — я быстро сглотнул. Рука одной девушки сменилась другой.

— Кровь двух поможет тебе убрать лишнее. Ты алхимик, ты сможешь, — последние слова Мартины оказались не такими обнадеживающими, но все уже было сделано.

Девушки протерли раны целебными зельями, убирая следы этой странной авантюры. А потом рядом оказалась Луиса, которая тоже вела себя довольно странно. Щека до сих пор горела после ее касания, но при этом она не была теплее других частей тела. Словно между моим телом и ощущениями пролегла бездонная пропасть. Все страннее и страннее.

После этого нас с Монашкой отнесли в ближайшую палатку к лекарям, и у меня появилось немного свободного времени. Восстанавливаясь после сражения с рыцарем смерти, я заодно пытался разобраться и с тем, что мог получить после этого. Не только энергию для прорыва дальше, но и какие-то способности. А еще кровь загонщиц — пока я окружил ее чистотой и не давал проникнуть дальше в организм, но что дальше?

— Принимать опасные дары — опасно. Чувствуешь, как логично это звучит? — сердце короля-лича решило включиться в обсуждение, и через пару минут препирательств я понял, что точно не собираюсь сдаваться.

Убедившись, что рядом никого нет, я сполз на пол, а потом, одна линия за другой, начал чертить два рисунка звездного неба. То, что было скрыто в крови Хайи, и то, что было в крови Мартины. Очень разная кровь, очень. Но в то же время попадались и общие элементы… Получается, вот оно то самое лишнее, что было внесено в них извне и что мне нужно убрать?

Как только добавился смысл, вместе с ним пришел и энтузиазм. В итоге я так и просидел на полу до вечера, и, когда откуда-то с улицы долетел знакомый крик, понял, что так ни минуты и не отдыхал. В то же время я чувствовал себя полностью восстановившимся, словно проспал всю ночь, а потом еще полчасика с утра, как раз после того, как меня разбудили. Опять странности!

— Ману! — крик с улицы повторился.

— Иду! — я вскочил на ноги, решив, что больше не стоит заставлять принцессу ждать.

Следующая глава в четверг… А завтра — может быть, вы еще не все наши серии читали и найдется что-то скрасить время?))) Говорят, на этой неделе будут скидки на «Мир Карика» и «Главреда».

Глава 14

Ученики

Стою и глупо улыбаюсь, потому что с той стороны лечебной палатки оказалась далеко не только Луиса де Наварра.

— Белый! — я подошел и крепко обнял Карлоса Асторгу.

— Пустышка! — следующие объятья достались младшей красноволосой франкийке.

— Эй, а меня ты не обнимал! — возмутилась Монашка, которая уже тоже пришла в себя и присоединилась к нашей небольшой компании.

— Значит, исправимся! — я крепко обнял Жанну Монтегю и заодно поделился парой новых капель королевской лилии.

Несмотря на бодрый голос, девушка была зажата. Похоже, еще вся в бою, в котором потеряла старый отряд, но голубые лепестки помогли перестать прятаться от боли. Монашка вздрогнула, принимая мой подарок, а потом отвернулась, вытирая глаза — мы еще обязательно продолжим с ней этот разговор.

— А со мной можно не обниматься, — Мария попыталась отгородиться от меня руками.

Но меня не остановил ни этот неуклюжий жест, ни покрывающие ее кровь и грязь. Еще один член моего отряда из Примеры оказался жив, оказался рядом со мной, и я не собирался сдерживаться.

— Ну, хватит, — усмехнулся Даниэль, который, как всегда, не отставал от своей госпожи. — У меня было не так много времени, чтобы собрать всех ваших, так что… Теперь тут те, до кого успел дотянуться, и, готовьтесь, на ближайшие несколько недель вы станете частью отряда Луисы де Наварра.

Дальше Даниэль долго и занудно рассказывал о том, что наша общая задача — двигаться параллельно с левым флангом основной армии, не давая врагам уйти в сторону и прикрывая тех, кому понадобится экстренная помощь. Вернее, прикрывать будет Луиса, ну а мы — следовать за ней и учиться.

— Вы же понимаете, — Даниэль важно поднял палец. — Большинству из вас никогда не подняться до уровня принцессы Астурийской, так что, наблюдая за ней сейчас, вы можете представить себя на вершине будущего могущества. Не упустите возможность, оцените, что у вас есть, чего не хватает, и скорректируйте план развития. Если будут сложности, то зовите меня, я обязательно помогу.

Он раздраженно поджал губы, но вся поза показывала, что отказываться от своих слов никто не собирается. Вот и открылась новая грань оруженосца принцессы: не только зануда и храбрец, но еще и просто хороший человек. Теперь понимаю, почему Луиса держит его при себе.

— Ты как? Готов? — пятая принцесса, долго наблюдавшая за нами со стороны, вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнул. Сначала еще опасался, что неожиданно хорошее самочувствие может так же быстро и закончиться, но теперь стало очевидно, что все по-настоящему. Даже в запечатанном виде кровь загонщиц помогла мне восстановиться.

Принцесса еще несколько секунд изучала меня задумчивым прищуренным взглядом, а потом скомандовала выступать. Помимо нее, Даниэля и нашей небольшой компании отряд состоял из сотни идальго, переданных генералом из попавшегося под руку гвардейского полка. Почти все опытные, взрослые, в дорогой броне, они посматривали на нас свысока и держались сами по себе, лишь иногда бросая восхищенные взгляды на Луису. Попасть в отряд принцессы Астурийской считалось большой удачей.

Мы постепенно разгонялись на своих двоих, уходя в сторону от основной армии, которая после завершения сражения уже собралась в боевые порядки и была готова преследовать отступающую нежить.

— Расскажи мне о них, — я чуть отстал, чтобы оказаться рядом с Монашкой, и внимательно посмотрел на девушку.

— О ком ты? — та попыталась отвернуться.

— О тех идальго, с которыми ты служила.

— Они не идальго.

— И плевать, — я продолжал. — Они точно были хорошими воинами, иначе бы не оказались на переднем краю, и также точно были хорошими людьми, иначе бы ты о них не жалела. Отец всегда говорил, что не стоит держать злость, печаль и даже радость внутри, иначе они могут разрушить и самого сильного человека.

— Даже короля? — неожиданно зло усмехнулась Монашка.

— Даже королеву!

— Ты! — девушка покраснела, а потом бросила мне, словно оплеуху влепила. — Ты иногда несешь такую чушь!

— Расскажи мне о них! Так и тебе будет проще их отпустить, и им уйти… — я вернулся к тому, с чего начал.

И на этот раз Монашка больше не сопротивлялась. Сначала нехотя, потом все живее и живее она рассказывала, как ее приняли в отряде. Как признали ее силу, как они сражались вместе и помогали друг другу. Прошла всего пара недель, но война и постоянный риск для жизни сделали их настоящей семьей. И теперь Монашка ее потеряла.

Опять. Дома приказ короля забрал у нее прошлое, здесь — сила рыцаря смерти забрала настоящее. Слова и чувства вырвались из девушки, и с каждой произнесенной фразой ей становилось немного легче. А я смотрел, как тают окутывающие ее призрачные нити. Души ее погибших товарищей, которые питались этой ненавистью и могли превратиться в мстительных духов, в итоге получили совсем другие эмоции.

— Это ты хитро придумал, — оценил король-лич. — Хотя было бы проще убить их. Тем более, теперь для тебя это совсем не сложно.

— Они были хорошими людьми, ты же слышал, — я покачал головой. — И после всего они заслужили не полного уничтожения, а покоя. Мне хочется верить, что где-то там, за гранью нашего обычного мира, он точно есть.

Я проводил взглядом еще одну душу, которая после рассказа Монашки превратилась из неясного обрывка в почти человеческий силуэт. Тот самый бородатый старик, что прикрывал спину красноволосой франкийке. Он дольше всех не хотел уходить, даже когда отказался от мести, и только слова, что я присмотрю за девушкой, помогли ему решиться.

После Монашки я поговорил с ее сестрой и Асторгой. Они держались лучше, но и в их отрядах были смерти, и несколько душ невидимыми тенями теперь следовали за ними по пятам. Карлос чуть не погиб во время неожиданного обстрела. Пара ревенантов умудрились подобраться на дистанцию броска камня и, пока их не связали ближним боем, успели размазать несколько десятков воинов. Асторга мог бы оказаться одним из них, но неизвестный идальго из его отряда успел откинуть его в сторону. Карлос до сих пор так и не мог понять, чего тот хотел. Совершить подвиг, показать себя перед семьей гранда… Раньше он бы забыл о подобной мелочи уже через час, но за время нашего знакомства молодой маркиз успел измениться.

— И что ты решил? — спросил я у него, когда он закончил свой рассказ.

— Буду считать, что он хотел моей милости. И заслужил! — Карлос решительно рубанул рукой. — Найду его семью и помогу. И хватит улыбаться!

Асторга выругался и отошел от меня, но я видел, что ему стало лучше. Слова и тем более поступки на самом деле помогают.

У Пустышки была немного другая ситуация. Она старалась держаться, но множество смертей рядом с ней надломили девушку. Она реагировала на все вопросы с запозданием и не могла признаться даже самой себе, что же с ней происходит. В итоге я позвал Монашку и разрешил ей поделиться с сестрой каплями голубой лилии…

— Ловкий ход, — опять оценило мои успехи сердце нежити. — Лепестки королевского цветка Капетингов исцелят ее раны, а заодно напомнят о том, кто она такая. Два в одном.

— Три, — не согласился я. — Еще она вспомнит, что рядом всегда есть самый близкий человек, который никогда ее не оставит.

— Ха! — король-лич почему-то расхохотался. — А тебе не кажется, что ты в последнее время стал меньше махать мечом и больше работать головой? Почти как король…

Я отмахнулся от глупых шуток; оставался еще один человек, с которым мы пока не поговорили. Мария издалека наблюдала за мной с загадочным выражением лица. Тоже странно, но рядом с ней не было мертвых душ, и я решил, что оставлю ее напоследок. Наверно, это была ошибка. Когда я, наконец, подошел к девушке, то в ней почти не оставалось ничего привычного. Гордости, уверенности в себе, силы и готовности ее применить. И как я не заметил этого с самого начала? Потому что просто был так рад видеть Марию, что смотрел на образ из прошлого, а не на настоящее?

— Что… — я так и не смог сформулировать правильный вопрос.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Мы же друзья, мы обещали помогать друг другу.

— Глупые детские обещания, — война что-то надломила в девушке. И совсем не так, как в остальных. Благодаря голубой лилии я лучше чувствовал эту разницу. Что же могло случиться?

Я смотрел на Марию, и в моем взгляде отразилась бушующая внутри ярость на того, кто ее до такого довел. Девушка даже вздрогнула, на мгновение стала прежней собой и резко отпрыгнула в сторону. Учитывая, что мы продолжали бежать по лесу вслед за пятой принцессой, столь резкие маневры чуть не закончились столкновением с деревом. Чистота Марии сверкнула в воздухе, помогая ей удержаться на ногах и уйти в сторону… Чистота? У ученицы братства?

Я всмотрелся в звездный рисунок затухающего сияния, и все неожиданно встало на свои места.

— Я его убью, — вырвалось из меня. Искренне и с чувством.

Глаза Марии расширились.

— Белый! — заорал я, подзывая Карлоса, который словно специально бежал не так далеко. — У меня к тебе важный вопрос: как ты относишься к членам своей семьи?

— Ну, мы стараемся использовать ресурсы друг друга для общего успеха рода, — осторожно ответил тот.

— Я собираюсь убить одного из ваших и хочу заранее договориться о цене, — злые слова продолжали вырываться наружу.

— Да что случилось? — Карлос тоже начал злиться.

— Давид Асторга из побочной ветви твоего рода… — я назвал имя клинка Золотого купола, который объявил меня своим личным врагом.

Мы давно не виделись, и я успокоился, когда решил, что теперь мне хватит сил, чтобы с ним справиться. Но он поступил подлее — ударил не меня самого, а тех, кто был мне дорог.

— Его можешь, — Карлос разом успокоился и пожал плечами. — После жалобы от принца Астурийского около года назад отец проводил расследование, и там столько всплыло. Мы вычеркнули его из списков рода. Давид, правда, старается этого не признавать, но ни один Асторга больше не назовет его своим.

Стало понятно, почему этот нервный боевик чистой церкви так меня невзлюбил. Не только из-за призвания, но и из-за тех неприятностей, что в итоге наша встреча принесла ему самому. Жалоба принца Астурийского — это же явные последствия столкновения с принцессой под Валентией.

— Тем лучше, — я искренне улыбнулся и пожал Карлосу руку.

— Знаешь, Счастливчик… — тот на мгновение задумался, а потом крепко ответил на рукопожатие. — Спасибо, что не стал нападать на того, кого считал моим человеком, у меня за спиной.

— Мы же товарищи, — две улыбки появились разом, а потом я повернулся к Марии, которая наблюдала за всем происходящим с вытаращенными глазами. — А теперь ты! Лови…

Все это время я формировал отражение меча скверны и, как только тот обрел форму, тут же бросил его девушке. Та невольно поймала гладкую, словно вытертую сотнями ладоней рукоять, и в тот же миг ее охватило серое пламя.

* * *

Марии хотелось разреветься, как когда-то в детстве…

Сначала война ничем не отличалась от охоты и путешествий вместе с учителем Айяллой, и она ослабила бдительность. Забыла, что враг может оказаться и среди своих. И когда неделю назад ее подловил Давид Асторга, девушка не смогла ничего сделать. Клинок прижался к ямочке на шее, чужая чистота спеленала по рукам и ногам, не давая добраться до пилюль скверны. В этот момент девушка, наверно, согласилась бы и на помощь голоса, что иногда звучал в ее голове, но граали убийцы чистой церкви оказались настолько сильны, что отрезали Марию от ее поднимающего голову безумия.

Возможно, это было единственное хорошее в этой ситуации. Давид поместил в грудь девушки свой грааль, а потом залил в горло почти целый флакон черной вонючей скверны. Гораздо резче и злее, чем та, что обычно использовали в пилюлях. Мария неожиданно оказалась в ситуации, когда только чужая чистота отделяла ее от смерти. Ее сила стала ее слабостью, чужая воля стала надеждой. Это было унизительно, девушке очень хотелось гордо вскинуть голову и покончить с собой и планами убийцы. Но ей не хватило воли…

Нет! Страха не было, и еще несколько месяцев назад она бы только рассмеялась в лицо убийце, но сейчас Мария не могла избавиться от одного глупого и бесполезного чувства. Веры, что Счастливчик сможет разобраться и помочь ей. Именно поэтому она согласилась со словами Давида, согласилась шпионить, согласилась носить его чистоту… А потом Счастливчик действительно появился, но ничего не понял. Полез обниматься, полдня говорил со всеми кроме нее. А когда Мария сама хотела открыть рот, чужая чистота брала ее под контроль, и язык замирал, словно безвольная тряпка.

Именно в этот момент девушка осознала, что теперь даже умереть сама не сможет. Ее жизнь больше не принадлежала ей, и никто не был способен ей помочь. Поверив в Счастливчика, она сама, по собственной глупости, отказалась даже от такой мелочи, как возможность расстаться с жизнью. А этот идиот даже сказать ничего не мог! Или… Глаза парня стали синеть, и Мария неожиданно поняла, что нужно сделать. Приметила острый сук и попыталась на всей скорости на него налететь. Чужая чистота привычно остановила попытку покончить с собой, показавшись всего на пару мгновений, но этого хватило.

Счастливчик каким-то образом узнал ее. Хотя почему каким-то? Он же алхимик, он же Счастливчик! И он пришел в ярость. Его гнев разжег внутри девушки надежду, от которой она почти отказалась. А потом вместо того, чтобы помочь, он зачем-то позвал Белого, стал спрашивать у него разрешение… Драгоценные мгновения утекали одно за другим. Надежда начала гаснуть, отступившая было чужая чистота снова расползлась по всему телу.

И в этот самый момент Счастливчик бросил ей меч. Серый, как будто немного прозрачный — очень странный. Девушка ухватила его, и в тот же миг скрытая в ней скверна взревела, словно обезумевшее море. Боль, жар прокатились по телу, растворяя в себе каждую частичку чужой чистоты. Верная смерть, но зато она смогла остаться собой. Мария улыбнулась Счастливчику, собралась попрощаться, но потом неожиданно поняла, что не умирает.

Скверна, которой хватило бы на несколько десятков пилюль, которая должна была бы убить ее, вместо этого покорно колыхалась под сердцем, ожидая приказов. И только тогда Мария осознала, что за меч ей дали подержать. Восьмой клинок смертных грехов. Меч скверны, оружие невероятной силы, которое помогло ей выжить, несмотря на все хитрости Давида Асторги.

— Ты тут? — девушка вспомнила про иногда разговаривающий с ней голос. Если выпала такая возможность, так почему бы не разобраться еще и с ним.

— Тут…

— Кто ты?

— Я это ты.

— Я — это я, — не согласилась девушка и повторила вопрос. — Кто ты?

— Я та половина тебя, которую ты сдерживаешь, но которая могла бы сделать тебя великой, — голос отвечал монотонно и спокойно. В нем не было привычных вкрадчивых ноток, и ему больше не хотелось верить.

— Ты скверна? То, что пробудили во мне пилюли?

— Я часть тебя. Тебя попросили забыть… Вспомни, как ты стала чтецом, как ты стала частью братства…

И Мария действительно вспомнила. Ей было всего десять. Их было семеро, тех, в ком так и не пробудилась чистота, и кто решил пойти другим путем. Они тренировались почти три года, а потом хозяин замка, вторая великая тень, отвел их в пустующую деревню у дальнего леса. Ушел и оставил, а из дома, откуда разило свежей кровью, медленно выбрался иелчу. Дух полз к ним с перебитыми ногами, но они все равно не могли от него убежать. Вторая тень окружил деревню кольцом черного пламени, и очень быстро Мария поняла, что из этой ловушки выйдут или они, или иелчу.

Даже после этого дети тянули со сражением почти всю ночь, бегая от покалеченного духа, но в итоге, когда силы стали их покидать, решились. Напали все вместе. И тут же потеряли Филиппа — несмотря на рану, тварь вырвала ему горло одним ударом. Все тут же забыли про тактику, про план, просто налетели на иелчу и принялись рубить его со всех сторон. Дико, исступленно, изо всех сил.

Мария помнила, как кричала, как мелькал ее меч, а потом что-то черное отделилось от иелчу и растворилось у нее в груди. После этого она потеряла сознание, но скверна, затаившаяся внутри — нет, и сейчас она показывала, что было дальше.

— Сила иелчу приняла двоих из них, — слуга тени разложил потерявших сознание детей перед своим повелителем, и тот по очереди коснулся их лиц.

— Трупы — сжечь, тех, кто не справился — вернуть в семьи, их память стерта, они ничего не вспомнят.

— Выжившие?

— Прелат Айялла хотел взять новых учеников. Вот и подарим ему эту пару, думаю, после этого он на какое-то время обо мне забудет. Старик, конечно, великий воин скверны, но его правила… Как же они раздражают.

Воспоминания закончились. Мария тряхнула головой, приходя в себя, и первым, что она увидела, было склонившееся над ней лицо Карлоса Асторги. Не то лицо… Она ожидала Счастливчика. Взгляд девушки скользнул в сторону, и она увидела уже его. Он сражался! Ее Счастливчик под крики остановившихся и возмущенных идальго напал на одного из сопровождающих принцессы Астурийской.

— Это… — догадалась девушка. — Это Давид Асторга?

— Точно, — кивнул Карлос. — Мы сразу поняли, что если он взял тебя в оборот, то будет поблизости. Дальше я просто помог вычислить Счастливчику его маску, и он тут же бросился в бой.

— Надо ему помочь.

— Уверен, он сам справится. А вот прикрыть спину от остальных, пока они не разобрались, что тут происходит, будет нелишним, — Карлос протянул руку, помогая Марии подняться.

Еще мгновение назад все мысли девушки были заняты размышлениями о том, кто же она такая. Человек или переселившееся в нее древнее чудовище. Сейчас это казалось совершенно неважным! Девушка покрепче сжала меч скверны, а потом они вместе с Карлосом решительно двинулись к Счастливчику. Отодвинули плечами пару идальго-офицеров, а потом замерли между ними и сражающимся другом.

С другой стороны к ним подошли сестры-франкийки. Они вообще не знали, что тут творится, но не задали ни одного вопроса, а просто вытащили мечи, готовясь в случае чего прикрывать своего командира. Мы никогда не будем одни…

— Что ты творишь⁈ — статный капитан с модными подкрашенными усами заорал на Счастливчика. — А ну-ка, бросьте мечи!

Он выпустил чистоту, добавив в нее пару граалей и рассчитывая разом остановить почему-то сцепившихся идальго. Мария бросила взгляд вперед — принцесса только сейчас остановилась, заметив, что ее отряд почему-то отстал. А чистота капитана уже летела вперед, прямо в спину Счастливчику. Случайность или нет, но именно он первый окажется под ударом, и у клинка Золотого купола появится пара мгновений, чтобы добить своего врага.

— Нет! — скверна, собравшаяся внутри Марии, вырвалась наружу. Из самого сердца, сквозь меч, блестящим черным потоком. Она встретила чистоту и, несмотря на усиление граалями, спокойно сожрала ее. С легким хрустом и причмокиванием.

В этот же самый момент Давид Асторга запнулся, подвернув правую ногу, и тогда же черный клинок Счастливчика пронзил его сердце. Они опять справились с клинком Золотого купола, но что будет в следующий раз?

Несмотря на завершившуюся дуэль, Мария и не подумала опускать меч. Взрослые идальго из их отряда не опускали же свои. Наоборот, после удара скверной и убийства того, кого они считали товарищем, гвардейцы приняли учеников Примеры за настоящих врагов и сейчас расходились в стороны, чтобы не дать им сбежать.

— Вот и все, — Счастливчик, почему-то все это время державший меч в сердце убийцы, наконец, вытащил его, а потом подхватил того за шкирку и показал всем остальным. — Прежде чем вы начнете сражение со своими, присмотритесь. Это точно ваш товарищ⁈ Или, может, кто-то вспомнит, что происходит с теми, чьи лица крадут перевертыши из клана Асторга?

— А ну, всем опустить мечи! — это пятая принцесса разобралась, что ситуация свернула куда-то не туда, вернулась и без лишних слов врезала по всем своей чистотой.

В отличие от удара капитана ее граали просто сожгли всю выпущенную Марией скверну, и девушка обессиленно рухнула на колени. С одной стороны, были приятно избавиться от бомбы замедленного действия у себя под сердцем, с другой, было жалко силы, которую она давала.

Вслед за Марией на колени рухнули и все остальные. Ученица прелата Братства оценила силу пятой принцессы Астурийской — та точно развила свой грааль не меньше чем до шестого-седьмого уровня. Невероятная мощь! И тем удивительнее, что один из идальго смог остаться на ногах. Счастливчик отбросил убитое тело Давида Асторги и с улыбкой смотрел на недовольно поджавшую губы Луису де Наварра.

* * *

Это было очень тяжело. Не остановиться, когда понял, что случилось с Марией, а действовать, думать… Именно это и позволило понять, что контролировать свою чистоту на слишком большом расстоянии невозможно, а значит, Давид Асторга должен был находиться где-то недалеко. А дальше события закрутились. Спасение Марии, дуэль с клинком Золотого купола.

На этот раз я не уступал ему в скорости. Еще не переработанная чистота после победы над рыцарем смерти позволяла контролировать поле боя, и тело словно летело на этих волнах. Один раз в блеске столкнувшихся клинков я увидел, как пожелтели мои глаза. Мышцы словно пронзил разряд молнии, тело ускорилось еще больше. А тут как раз могильные насекомые подточили чистоту в правой ноге Давида Асторги. Тот пошатнулся, на долю мгновения утратил контроль, и я пронзил сердце настойчивого убийцы.

— Жалко только, что он опять сбежит, — пожаловался я сердцу нежити. Была надежда, что первый меч смертных грехов сможет упокоить Давида Асторгу окончательно, но без активации, увы, он не особо отличался от обычной стали. Тем не менее, я держал его в сердце врага до последнего.

— Или нет, — неожиданно возразил мне король-лич.

Душа или личность Давида Асторги, которая уже почти исчезла, неожиданно замерла на месте и начала покрываться морозной корочкой. Я невольно бросил взгляд по сторонам, пытаясь понять, кто же это делает, и только потом понял… Это я!

Вот и еще одна глава закончилась. Последняя в этом году, больше уже точно не успеем.

Очень надеемся, что история Ману и мира смертных грехов вам понравилась, а продолжение… Давайте, прям первого числа, прям в полночь и выложим. Если захочется передохнуть или отвлечься, пусть рядом будет немного хорошей книжки.

А пока… С Наступающим! Будьте счастливыми!

Глава 15

Плен

Мороз продолжал удерживать вырывающийся черный комок — все, что осталось от Давида Асторги — и не давал ему сбежать.

Кажется, я понял, какую именно способность мне удалось заполучить после поглощения силы рыцаря-смерти. Моя чистота превращалась в лед и замораживала не только тела, но и души врагов. Увы, не убивала, только замедляла, делала уязвимыми, и этой слабостью еще нужно было суметь воспользоваться. К счастью, у меня был способ.

Я услышал крик вернувшейся Луисы, но сейчас даже ее чистота не могла до меня добраться. Продолжая следить за душой Давида Асторги, я затянул его в свой черный мир, а потом отдал команду фас. Король-лич, уже догадавшийся, что я задумал, появился рядом в тот же миг. Убийца Золотого купола даже сказать ничего не успел, когда нежить с короной на голове вырвала его сердце, а потом закинула себе в рот.

Вот теперь можно было и возвращаться. Я отбросил на этот раз уже действительно мертвое тело убийцы и поймал взгляд принцессы. Мы не сражались, просто смотрели друг на друга, и я невольно почувствовал, что за гневом, чистотой и силой скрывается что-то еще… Страх! Не за себя, а за меня, что я погибну, а она не успеет. И что можно сказать в ответ на такое?

Решение пришло само собой. Я опустился на одно колено и протянул вперед голые ладони. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом на них появилось отражение меча скверны. Растаяло у Марии и вернулось ко мне.

— Вот, значит, он какой, — принцесса коснулась сначала меча у себя на поясе, потом того, что лежал у меня на руках. — Это благодаря ему мы могли чувствовать друг друга?

Я кивнул.

— Он кажется живее, чем мой, — Луиса продолжила, не волнуясь, что кто-то лишний услышит наш разговор. Ее чистота позаботилась о том, чтобы окружить свою хозяйку и отгородить ее от лишних ушей и взглядов.

— Мне кажется, это зависит от того, насколько мы сами подходим под меч, — я ответил принцессе, вспомнив слова рыцаря смерти. — Для меча гордыни нужно считать себя важнее всех в этом мире или, наоборот, быть готовым умереть ради рода людского. А меч скверны… — я впервые задумался, а что же помогло мне самому ощутить с ним такую сильную связь. — Первый способ стать его хозяином — пасть в скверну, второй — собрать в себе столько чистоты, чтобы над тобой даже у ангелов на небесах запылали пятки.

А про себя я не выдержал и попытался дозваться до сердца нежити.

— Почему? Почему Луиса с ее граалями борется с мечом скверны, а мне даже без них тот как будто помогает? Или рыцарь смерти соврал?

— С чего ты взял, что я разбираюсь в вашем оружии смертных грехов? — деланно возмутился король-лич. — Или ты решил, что если одна нежить что-то знает, то и любая другая тоже в курсе всех тайн мироздания?

— Не знаю… — мой запал пропал. — Если сравнивать меня и принцессу, то ее чистота точно сильнее. Кого-то другого я мог бы и обогнать благодаря карте и твоим советам, но она из семьи грандов, она тоже развивает сразу тело и душу. Единственное мое преимущество — что именно я нашел меч, но разве это так важно?

— А ты ничего не забыл? — сердце терпеливо дослушало мою речь до конца.

— Скверна? — спросил я. — Ее нет ни в принцессе, ни во мне, так чего о ней говорить?

— Ты уверен? — сердце не сдавалось. — Ты не держишь ее под сердцем, как твари, не ешь пилюли, как тени братства, но у тебя с собой переносной источник с кровью семи офицеров, а еще… Если мне не изменяет память, Каркаданн так и не отказался от того, чтобы быть твоим учителем.

— Хочешь сказать, я — ученик офицера скверны? — едва я это сказал, серый меч покрылся еле заметными дымными языками.

Мне не нравилось, что связь с мечом, оказывается, зависит не от меня самого, но в то же время вот она во всей красе, и было бы глупо это отрицать. Или не пользоваться… Повисшее молчание начало затягиваться, но тут Луиса не выдержала.

— Как интересно, — она вытащила из ножен настоящий меч скверны и вытянула его рядом с моим. — Так похожи.

— Ты что-то поняла? — после разговора с сердцем нежити мне хотелось остаться одному, но принцесса неожиданно кивнула.

— Твоя чистота сильнее моей, — заявила она и, когда я попытался возразить, прижала руку к моим губам. — Не спорь. Я говорю не о граалях или их мощи, а о том, что скрыто внутри. Отец говорил, что когда-то такой была церковь, и священники, бродящие по пыльным дорогам королевства, могли очищать и исцелять не только предметы, но и души.

— Я не исцеляю души!

— Думаешь, я не видела, что ты делал весь день? Ты помогал своим друзьям, и их души сейчас пылают, словно бы они только вчера родились. Кому-то словом, кому-то делом. Я не знаю, как именно у тебя так вышло, но в таких делах важен совсем не способ, а то, что ты считаешь это правильным, что это живет внутри тебя. Возможно, ты и был рожден, чтобы подчинить себе этот меч.

Принцесса замолчала, и я тоже ничего не говорил, замерев, ошарашенный разницей между тем, что сказала она, и тем, о чем рассказало сердце короля-лича. Вроде бы и тот, и другая говорили об одном и том же, обо мне — но как же по-разному они смотрят на мир. И какой я на самом деле?

— Я не могу помогать всем, — мне не хотелось отказываться от слов Луисы, но сейчас я не мог промолчать. — Я вижу то, что мучило моих друзей, но остальные… Гвардейцы, Даниэль, ты — ничего. Так что, скорее всего, ты ошибаешься.

— Аха-ха-ха-ха! — принцесса расхохоталась. Долго, громко, немного с надрывом. — Святая чистота! Ты серьезно рассчитывал, что, будучи мальчишкой, сможешь помогать сразу всем? Нет, то, что случилось сегодня — это только начало. В этом же и вся суть: кто-то верит в тебя, открывается, и твоя чистота может или подчинить, или исцелить его. Ты выбрал исцеление, вот ответ. Станешь сильнее, соберешь больше клятв и сможешь помочь еще кому-то… — Луиса задумалась, а потом решительно кивнула сама себе. — Знаешь, я, пожалуй, внесу свой вклад в твое будущее. Вы созданы, чтобы дополнить силу друг друга, так что чем раньше вы окажетесь вместе, тем лучше.

И она протянула мне меч с рукоятью из сложенных заячьих ушей.

— Мы же договорились, что он будет у тебя до того, как я открою первый грааль? — все мои возражения как-то разом потеряли смысл.

— Договорились, и теперь я изменяю условия сделки. Или я не принцесса? — Луиса гордо вскинула голову, а потом неожиданно хитро мне подмигнула. — Только, если сможешь, ты бы открыл грааль до конца нашего похода. А то зачем ругаться с отцом, если можно этого не делать?

Мы несколько очень долгих секунд смотрели друг другу в глаза, а потом мои ладони коснулись рук девушки. Куда-то исчезли мечи. И настоящий, и отражение, но сейчас это было совсем не важно. Наша чистота смешивалась и сливалась воедино, затягивая нас за собой. Возможно, если бы сейчас нас не окружали сотни склонившихся идальго, мы бы шагнули дальше… Я даже потянулся к Луисе, и та хотела мне ответить, но остановилась. Потому что помимо желаний, бесконечно ярких и горячих, в ней жил еще и такой же огромный долг перед королем, перед королевством, перед всем родом человеческим.

И я неожиданно понял, что сможет идеально дополнить эту картину.

— Держи, — я в свою очередь протянул принцессе первый меч смертных грехов. И если в моих руках воплощение гордыни постоянно притворялось холодной железкой, то, стоило Луисе его коснуться, по стали пробежали красные отблески.

— Это…

— То, что подходит тебе, как никому другому, — я думал, что будет тяжело отдать такое оружие, но на самом деле это оказалось просто и легко. — Ты — принцесса, и я видел, что ты можешь быть такой, словно весь мир лежит у тебя под ногами. А еще ты можешь быть полной противоположностью гордыни. Не знаю, как такие чувства умудряются уживаться в одном человеке, но ты никогда не забываешь, ради кого идешь на бой, зачем берешь в руки клинок… И этот меч, я уверен, станет твоим идеальным оружием.

— Первый… — тихо сказала девушка, словно отвечая на какие-то свои вопросы.

Луиса сжала рукоять клинка гордыни, активируя его, и во все стороны ударила волна чистоты.

— Он даже не сопротивляется, а помогает. Невероятно! — глаза принцессы блеснули, а потом рука с мечом вытянулась вперед. Ко мне. — Он хочет что-то показать, так что давай быстрее. Отвечай!

Я все понял и оглянулся по сторонам, пытаясь понять, куда делся клинок скверны. Он же вроде упал… Я не успел додумать эту мысль, когда холодная сталь прыгнула в ладонь. Настоящий меч впитал в себя все способности отражения, он умел исчезать и появляться, стоило мне его позвать. Не успел я оценить удобство, как пришлось вскидывать оружие, чтобы отразить удар принцессы.

— Активируй его! — она сверкнула глазами.

— Как?

— Тебя не учили? Хотя кто… Просто позови.

И я позвал. Сначала саму сталь, сжатую у меня в кулаке, а потом, вспомнив слова сердца нежити, еще и связанную с ней скверну. Это же так просто! Не отказываться от второй половины, а стать тем, что помогает держать баланс. Луиса управляет первым клинком смертных грехов, потому что в ней есть и гордыня, и готовность жить ради других. Так же и со мной — никакого противоречия, никакой необходимости выбирать. Во мне есть чистота, чтобы помогать другим, и я же — ученик Каркаданна. Интересно, а сам пленный офицер знал, какие возможности открывает передо мной, когда принял на себя роль учителя?

Серый клинок тоже полыхнул, выпуская во все стороны волну чистоты.

— Запоминай, — неожиданно в голове раздался глухой голос, а перед глазами пролетели тысячи картинок. — Техника скверны, офицерский стиль. Первое движение…

Наши с Луисой мечи снова столкнулись. Мы учились у признавших нас клинков, мы сражались, помогая друг другу освоить новые знания, и мы становились ближе. Чертовски ближе! На мгновение поднял голову меч похоти, но я тут же развеял его проявление. Сейчас мне не нужна чужая помощь. Не с Луисой!

— Сорок четвертое движение… — через час наше сражение еще продолжалось.

По лицу Луисы тек пот, мне тоже, чем дальше, тем тяжелее давалась неизвестная техника. Смертоносная, разрушительная, причем в прямом смысле слова — она помогала уничтожить само пространство вокруг меня. Если бы не эта способность, то невидимые цепи, которые постоянно пытался накинуть на меня клинок гордыни, уже давно погребли бы меня под собой. А так я держался. Луиса тоже.

Прошлые движения мы освоили довольно быстро. С этим же провозились в разы больше. Мне показалось, что прошли сутки, не меньше, но ни я, ни Луиса и не подумали сдаваться. И потом… Странный голос неожиданно заявил, что я полностью изучил офицерский стиль. Все сорок четыре движения одной из высших ступеней техники скверны, над которой оставалось только одно. Голос не сказал, что именно, но ответ же был так очевиден.

— Я хочу выучить и королевский стиль! — я попробовал угадать.

— Ты не готов, — с усмешкой ответил голос, словно ждавший этого вопроса, а потом исчез.

Оставшись один, я чуть не рухнул на землю, рядом покачнулась Луиса. Ее обучение, похоже, тоже подошло к концу. Нам больше ничего не мешало, мы медленно двинулись друг к другу, мечи отлетели в сторону, руки скользнули вперед в поисках друг друга, а потом…

— Кхм, — нас остановило смущенное покашливание.

Мы с Луисой отпустили друг друга и оглянулись. Окружавшая нас пелена от столкновения мечей смертных грехов пропала, а по ее бывшей границе стояло охранение из десятка гвардейцев и сестер-франкиек. И мы прямо посередине… Что бы между мной и принцессой ни пробуждалось, момент точно оказался упущен.

* * *

Мы вернулись к выполнению изначальной задачи и следующие несколько дней продолжали двигаться параллельно с наступающей армией, но теперь стали гораздо больше времени уделять тренировкам. Сами, отрабатывая показанные мечами приемы, потом с кем-то — Луиса занималась с Даниэлем, а я гонял своих товарищей по Примере. И чем больше они шутили по поводу того, в какой позе мы с принцессой оказались, когда вокруг нас утих вихрь чистоты, тем меньше во мне было жалости и внимания к мольбам о пощаде.

А еще я готовился к открытию грааля. Если флакон с кровью семи и победа над рыцарем смерти помогали мне развить силу души, то кровь загонщиц в разы ускорила развитие тела. То, что должно было занимать месяцы и годы, я нагонял за часы и дни. И если раньше я опасался чужой крови и скрытых внутри нее секретов, то после принятия меча скверны и всего, что было с ним связано, такая мелочь уже не пугала. Я отсек все лишнее из подарка Хайи и Мартины и каждый день по капле добавлял их кровь к своей.

— Счастливчик, — на одной из таких тренировок меня нашла Мария. — Помнишь, мы как-то спорили, что я заставлю тебя сказать мне «спасибо» три раза? И тогда ты примешь меня в свой круг без всяких клятв.

— Как в истории про дикую кошку, которая ходит сама по себе, — кивнул я.

— Ты меня опередил, — улыбнулась Мария. — Кажется, это я должна сказать тебе «спасибо». Первое: за то, что считаешь меня другом. Второе: за то, что узнал настоящую меня даже под контролем чужой чистоты. Третье: за то, что сражался за меня.

— А я думал, одно «спасибо» будет за спасение жизни.

— Я же сказала, что мы друзья, одно невозможно без другого, — улыбка Марии получилась немного грустной.

— Тогда как друг я хочу извиниться. Давид Асторга напал на тебя, чтобы достать меня.

— И опять, мы друзья, и готовность принять как знакомых, так и врагов другого входит в это понятие.

— Знаешь, сначала мне показалось, будто ты просто решила сказать «спасибо» как-то покрасивее. Но это ведь не так? Уж слишком много оказалось скрыто за каждым словом.

— Ты прав. Слишком много. И просто быть рядом, я считаю, будет уже нечестным. Счастливчик, я хочу принести тебе клятву…

Мария внимательно вглядывалась мне в лицо, словно проверяя, не ошиблась ли она. Наверно, если бы я улыбнулся или как-то пошутил над тем, что было для нее так важно, она бы ушла. Но я и не собирался. После всего, что открылось в последние дни, смеяться над теми, кто станет моим ближним кругом, было бы подло. Принятая клятва — это не просто слова, это огромная ответственность. Раньше я смутно чувствовал ее в виде неясной опасности и поэтому не стал спешить с набором оруженосцев. Сейчас же я видел и осознавал все тысячи связей, что готовы были упасть на мои плечи с каждым новым «да».

— Да, — тем не менее, я не сомневался. — Я с радостью приму твою клятву, Мария Ортега!

На лице девушки появилась улыбка, сначала неуверенная, потом радостная. Ничего, это пока она еще не поняла, что теперь я буду гонять ее на тренировках гораздо больше. Вот только рассказать об этом я не успел… По лесу прокатилась волна чистоты. Я прислушался к ощущениям. Хуан Вильена, один из наших крылатых наблюдателей, заметил что-то настолько важное, что не стал возвращаться, а сразу приземлился и послал сигнал.

Через мгновение после него прилетела еще одна волна чистоты от принцессы. Она приняла решение, и мы выдвигались на перехват кого-то очень важного и опасного. Прижав руку к земле, я ощутил ее дрожь — кем бы ни оказались наши враги, их было очень много. Луиса шла им в лоб, мы с Марией, учитывая отставание от основного отряда, могли зайти сбоку.

— Прикроешь мне спину? — посмотрел я на девушку.

Та решительно кивнула, и мы сорвались с места. После перехода на территорию королевства франков мы приблизились к малому хребту Пиренейских гор, так что леса вокруг стали ниже, но гуще. Заметить что-то заранее было практически невозможно. Конечно, оставался вариант взлететь, чтобы оценить картину сверху, но тогда бы нас точно заметили.

Так что мы прорывались по земле. Я в плаще ревенанта и Мария, плечом к плечу, чтобы вороновы перья прикрыли еще и ее. Она на ходу закинула в рот пилюлю скверны. Одну, но зато в разы больше, чем использовала до этого. Кажется, сражение с залитой внутрь скверной помогло девушке упрочить связь с этой стихией, ну и я еще иногда помогал. Благо с восьмым мечом смертных грехов это было совсем не сложно.

Мы вырвались из леса прямо в задние ряды отряда ревенантов, которые как раз набрали камней со стоящих рядом телег и собрались ударить по вступившим в сражение гвардейцам. Не выйдет! Я приоткрыл флакон с кровью семи — так силы будет много и сразу — пропустил ее через меч скверны, а потом выпустил наружу, превращая в технику рыцаря смерти. Прием, который я готовил все это время, сработал на все сто. Сначала во все стороны ударил иней, словно отмечая, докуда я смогу дотянуться, а потом прямо на нем проросли метровые ледяные глыбы.

Они еще не вытягивали саму жизнь, как это делал рыцарь смерти, но и без этого весь отряд ревенантов разом лишился подвижности. Несколько воющих ведьм попытались добраться до нас, воспользовавшись тем, что в полете лед не мог их достать, но не зря же рядом была Мария. Глаза девушки сверкнули красным, а стоило опаснейшей нежити едва показать свои лапы из другого мира, как их тут же ухватили и рванули вниз, примораживая к запущенной мной волне.

— Так быстрее, — с улыбкой пояснила Мария.

На том конце поля боя появилась Луиса, раскручивая над головой меч гордыни — стало очевидно, что уже скоро в схватке будет поставлена точка. И именно в этот момент промерзшая земля у нас под ногами затрещала. В какой раз меня уже ловят в подземную ловушку? Я успел отбросить Марию в сторону, а сам превратился в ворона, но не стал улетать, чтобы сначала разглядеть врага.

Его не было. Только подземный ход, который я случайно открыл и в котором еще не остыли две цепочки следов. Какой-то враг решил не искушать судьбу и сбежать от нас? Кто? Я попытался восстановить полный рисунок звездного неба, сначала одного следа, потом другого, и моментально увидел знакомые очертания… Скверна! Я сложил крылья и рухнул в туннель. Красная Баронесса, одним из беглецов точно была она, и упускать ее я не собирался.

Давид Асторга прямо показал, что бывает, когда ты забываешь про врагов. Они первыми наносят удар! Допускать такую ошибку дважды — ни за что! Ветер свистел в крыльях, несколько оставленных по пути ловушек сработали слишком поздно, не успев меня остановить. А я уже слышал шаги. Две пары ног… Еще несколько минут махания крыльями, и теперь я видел врагов. Лысая голова и длинная бледная шея — это, судя по всему, повелитель воющих ведьм, ну а красная шевелюра… Она!

Я на лету обратился в человека и взмахнул плащом, сбрасывая на лысого почти всех могильных насекомых, а сам обрушил удар на Красную Баронессу. Она успела среагировать, обернувшись на ходу, и даже выдержала мою атаку. Ее тело точно было доработано, чтобы стать сильнее, но с мечом скверны меня это не остановит! Красные волосы, красные глаза — баронесса боялась, но не собиралась сдаваться.

Резким движением она оторвала себе пальцы на левой руке, а потом бросила их в меня, словно рой кинжалов. Они, как и положено нежити, легко прошли мою чистоту, но даже первое движение офицерского стиля отбросило их назад, более чем наполовину стерев из реальности. Заодно я сделал шаг в сторону и пронзил сердце ослабленного насекомыми повелителя ведьм.

— Ты следующая, — я указал на баронессу, но не стал нападать сразу. Пара секунд ничего не изменит, а я хотел убедиться, что рядом больше никого нет.

Чистота против нежити не очень помогает, но у меня есть и другие органы чувств. Никого! Я активировал восьмой меч смертных грехов, пронеслась ударная волна, Красная Баронесса отступила, прорычав что-то непонятное…

— Осторожно! — крик сердца нежити ударил по ушам.

Я не чувствовал опасности, но все равно обернулся и успел заметить черный капюшон, торчащий из-под него кусочек красной бороды и взлетевшую ладонь. Одно касание, прошедшее сквозь вскинутый в защитной позе меч, и мое сознание начало ускользать, а чужие крепкие, как сталь, пальцы перепрыгнули на горло, перекрывая воздух и окончательно отправляя меня на тот свет.

* * *

Я дышу… Удивительное чувство, когда еще недавно ты решил, что умираешь, и ничего не можешь с этим поделать!

Я провел рукой по телу, проверяя, все ли на месте. В ладонь тут же ткнулась рукоять меча скверны и флакон с кровью семи. Очень хотелось их ухватить и пойти разбираться, что же случилось, но я не стал спешить. И правильно. В этот момент тьма вокруг меня разлетелась в стороны, это распахнулась низкая деревянная дверь, сколоченная из грубых досок. И я мгновенно понял, где нахожусь. Качающиеся стены, яркое синее небо и шум бьющих о борт волн.

Значит, все было на самом деле. Я попался, меня оглушили, но не убили, а взяли в плен. И теперь куда-то везут морем. Но кто? В открывшейся двери показалась тень. Нет, это только чудилось из-за бьющего в глаза солнца. Через пару мгновений цвета вернулись, и я со вздохом узнал Красную Баронессу, которая с сомнением смотрела на меня. Словно боялась. Но кого-то другого она точно боялась больше. Красное платье, казавшееся таким неуместным на теле, словно состоящем из одних мышц, колыхнулось, и вот мой враг присела рядом со мной.

Напасть? Меня явно обыскали, но меч и флакон сумели спрятаться от чужих глаз.

— Чего ты хочешь? — я все же решил не спешить.

— Я хочу тебя убить, но… — баронесса поморщилась. — Мой цзиньши взял тебя в плен, и теперь тебе придется поработать на него.

Странное слово, звучит словно хруст пробиваемой мечом брони.

— Не думаю, — я покачал головой.

— С этим у тебя нет выбора, — рука баронессы вытянулась и постучала по чему-то стальному на моей шее.

Заковали? Меня? Словно какого-то раба? Изнутри поднялась волна ярости, я сжал меч, призывая его силу, но ничего не случилось. Та будто ушла в песок, а Красная Баронесса продолжала, словно ничего и не заметив. Или на самом деле не заметив.

— Это украшение не позволит тебе использовать ни чистоту, ни скверну, ни даже холодную сталь. Стоит тебе коснуться оружия, как ты лишишься возможности двигаться, только если я не разрешу тебе это.

— Если вы хотите сделать из меня слугу или чтобы я убивал людей ради нежити, то…

— Для этих глупостей у меня и у цзиньши есть слуги попроще, — на лице баронессы неожиданно появилась улыбка. — Да, теперь только у нас двоих, третий точно был лишним.

— Так чего вы хотите? — я постарался успокоиться.

— Ты выполнишь задание и получишь свободу, — голос баронессы звучал так искренне, что я не поверил ни слову. — Мы плывем на остров Кузни; возможно, ты когда-то слышал о нем?

Я кивнул, сразу вспомнив директора Примеры, который хотел отправить меня туда после практики на сбор алхимиков. Вот только, судя по лицу баронессы, там намечается что-то гораздо серьезнее.

— Так, — она потерла лоб. — А про герцога Мирея, первого кузнеца, ты слышал?

На этот раз я покачал головой.

— Удивительно, сам таскал откованный им меч, а ничего не знает. Кстати, куда ты его дел? — баронесса несколько секунд буравила меня взглядом, но потом продолжила. — Если ты не знал, то герцог Мирей начал ковать мечи смертных грехов по решению великого собора еще при Карле Великом… — у меня по спине побежали мурашки. — Если честно, я думала, что все это давно история, но недавно всем королям с обоих континентов пришли письма, что горны Кузни снова разгорятся. Герцог Мирей пригласил лучших воинов и алхимиков всех королевств, чтобы первый среди них смог получить новый меч смертных грехов. Девятый, родившийся вместе с новой силой, пришедшей в наш мир. И ты поможешь нам его заполучить!

Глава 16

Остров

Алисия сидела на носу корабля и смотрела, как тот стремительно приближается к утопающему в тумане вулканическому острову.

— Вот ты и стала настоящей Морган, — усмехнулась она сама над собой. — Почти месяц провела в море, а теперь добралась до тайного острова, где бывали считанные смертные со всего мира — дядя, отец… Дома были бы довольны.

В памяти пролетели последние события. Профессор Седонья еще в начале года предупредила, что они отправятся на остров Кузни на сбор алхимиков, но в последний момент все изменилось. Откуда-то вылез герцог Мирей, разжег старые горны и пообещал сковать девятый меч смертных грехов, который, по его словам, довершит коллекцию. И вот теперь все, у кого есть хоть немного силы или амбиций, ринулись на его зов.

Профессор Седонья, правда, считала, что кузнечное дело — это проявление алхимии, так что преимущество все равно останется на их стороне, но… Алисия не тешила себя иллюзиями. Да, она будет бороться до последнего, да, она не сдастся, но какие у нее шансы, если в кузню отправят принцесс королевства, руки императора, учеников великих теней и убийц чистой церкви? И пусть Мирей запретил приближаться к центру острова всем, кто старше тридцати, но что это изменит?

Алисия потерла лоб. Ей в принципе не нравилась эта ситуация. Великая награда, странные правила. Все делают вид, что верят кузнецу серии смертных грехов, верят, что взрослые люди могут спугнуть новую для мира силу, что она примет только молодых… Но это же такая чушь! Очевидно, что старик что-то задумал! А ей и всем остальным, кто сейчас плывет на остров Кузни, придется лезть в самую глубь придуманной им норы.

Взгляд девушки скользнул вправо, там из-за небольшого скалистого острова выскользнули два корабля. Один огромный с белеными бортами, казалось, летел над водой. А в паре километров от него шла похожая на каракатицу посудина с прямым парусом и двумя рядами весел. Даже удивительно, как такое старье смогло доплыть до центра Великого океана.

Алисия призвала чистоту, чтобы попытаться разглядеть, кто же еще решил присоединиться к испытанию. На носу белого гиганта стояла девушка с желтыми глазами. На мгновение старшая ученица решила, что это одна из загонщиц короля, но потом вспомнила, что те могут использовать свою силу только в бою. Тогда…

Незнакомка вытащила из-за пояса модную шляпку с огромными полями, и взгляд Алисии тут же зацепился за воткнутое за ободок перо. Вроде бы обычное, от не самой крупной солнечной птицы, но его рисунок складывался в такую знакомую фигуру. Желтый зрачок на черном фоне — империя! Впрочем, разве кто-то сомневался, что они не пошлют одну из своих рук, чтобы заполучить меч, способный подчинить себе силу нежити?

Взгляд Алисии переключился на второй корабль. На его одинокую мачту как раз взобрался десяток матросов, чтобы скорректировать скорость и уйти чуть в сторону. Кажется, соседство с летучим фрегатом империи им совсем не нравилось. Алисия долго всматривалась в ползающие по вантам фигуры. Пару раз ей казалось, будто у них мелькали уши и хвосты. Игры солнца и тумана? Или же слухи о диких племенах, открывших новое понимание второй формы, оказались верны?

— Дикари, — профессор Седонья неслышно подошла и замерла рядом со своей ученицей. — Думают, что сила или дары природы делают их лучше. А какой смысл, если при этом они отказываются от чистой церкви и своих душ?

— Я слышала, что у них есть своя вера, — осторожно заметила Алисия. Она знала, что профессор ненавидит, когда с ней спорят — совсем не то, что ее настоящий учитель Артуро Ортега — но не молчать же.

— Своя вера? — Мира Седонья презрительно поджала губы. — А в ней какой смысл, если она ложна? Знаешь, у меня была племянница, которая думала, что ее свобода важнее долга перед семьей. И вот она даже чего-то добилась, но будет ли она когда-нибудь счастлива? Нет. Она теперь всегда одна, и, учитывая, что она предпочла стать загонщицей и отказаться от будущего ради чужой короны, — профессор криво усмехнулась, — она тоже это осознала. Вот только ничего было уже не изменить.

Алисия решила не спорить. Насчет церкви или признания — здесь бы она не стала сдерживаться, но вот в дела чужой семьи действительно лучше не лезть. Тем более она невольно сравнивала рассказ Миры с ситуацией в своей собственной семье. У них вот все было наоборот. Есть лорд, глава рода, есть его старший наследник, а все остальные могут идти лесом. Наверно, Алисия бы не отказалась, если бы в старом особняке на берегу реки Айзис помнили обо всех потомках рода Морган.

Корабль тем временем свернул к порту. Команда залетела на мачты, чтобы спустить часть парусов, и, поймав боковой ветер, они плавно заскользили к месту стоянки. В гавани Кузни не было причалов, так что все корабли останавливались в бухте, а потом уже на лодках будущие участники испытания Мирея и их сопровождающие отправлялись на берег.

Раньше тут была небольшая рыбацкая деревушка, единственной целью и смыслом которой была забота о хозяине острова. Сейчас же за считанные дни она разрослась до небольшого города. Алисия вскочила на ноги, чтобы лучше его разглядеть. На севере бывшей деревни, почти под горами, перекрывающими проход к центральной части острова, построили свои подворья трое свободных баронов. В центре города было четыре дома под флагами империи, а с учетом еще одного корабля их станет пятеро. Два лагеря франков, расположившихся в открытом поле на западе. Луканийцы и бритты оккупировали рыночную площадь, не став строить для себя отдельные кварталы. А где же люди из королевства?

Алисия почувствовала, как у нее пересыхает во рту от волнения, стоило только представить, что только она будет защищать честь рода Габсбургов и своей новой родины, но тут на корме заревел горн. Нет, это была не тревога, а приветствие. Алисия бросилась на борт, перегнулась, чтобы лучше видеть, что происходит сзади и… Над горизонтом появились десять таких знакомых флагов. Кажется, король решил не мелочиться, и вслед за ними выплыли представители сразу четырех семейств грандов и шесть кораблей сопровождения из второй армии генерала де Наварра.

— Собрались, шакалы, — рядом с девушкой оказалась профессор Седонья.

Выпустив щупальца, она высунулась за борт сразу на пару метров, чтобы ничего не пропустить. От былого спокойствия и холодности не осталось и следа.

— Это же наши? — осторожно уточнила Алисия.

— Наши? — Мира поморщилась. — Дай бог там найдется хотя бы половина честных идальго, а остальные… Думаешь, почему их так много? Церковь, братство, гранды — все хотят урвать кусок новой силы только для себя!

Алисия кивнула, ведь сама еще недавно думала о том же, правда, без учета мотивов каждого из участников. Кажется, год занятий с учениками Примеры сделал ее мягче. Заставил забыть, что вокруг могут быть одни враги, и поверить, что есть еще и те, кто готов рискнуть жизнью ради друзей и товарищей. Почему-то в памяти всплыл Счастливчик. Алисия задумалась: как у него дела, выжил ли он в сражениях с нежитью?

С корабля тем временем сбросили якорь и загрузили в пару шлюпок припасы на первый день. Можно было отправляться. Алисия постаралась незаметно коснуться старой, натертой до блеска деревянной палубы, а потом спрыгнула вниз. Начало испытания, про которое герцог Мирей еще так ничего и не сказал, было все ближе.

Остров встретил их пришедшими из-за горизонта черными тучами. Несмотря на то, что день еще только начался, создавалось ощущение сумерек, и в этом полумраке они двинулись к торговой улице, где такие небольшие группы, как у них, могли снять себе несколько комнат. Алисия шла, крутя головой из стороны в сторону — остров, где собрались люди со всего мира, походил на лоскутное одеяло, где каждый кусочек с замысловатым рисунком можно было рассматривать часами.

Неожиданно сзади пахнуло опасностью, Алисия изогнулась, уходя от возможного удара, но сделала это недостаточно быстро. Крупная женщина с красными волосами и неимоверно резкими быстрыми движениями задела ее плечом и откинула в сторону, словно у странницы Примеры не было ни капли чистоты. Кровь Морганов внутри девушки закипела, и она щелкнула пальцами, посылая в затылок незнакомки оторванную от рукава пуговицу. Пусть небольшой синяк заставит эту задаваку подумать о вежливости.

Та что-то почувствовала и, не глядя, вскинула руку, ловя пуговицу, вот только Алисия использовала кровь рода Морган. Одну каплю, но ее хватило, чтобы настоящая пуговица летела на десять сантиметров ниже. Кажется, кто-то скоро обзаведется синяком. Девушка успела хищно улыбнуться, но тут спутник красноволосой, неприметный парень с короткими белыми волосами, на которого она раньше и внимания не обращала, вытянул руку и вытащил из воздуха ее пуговицу. Словно знал об этой ее хитрости.

Алисия впилась в белобрысого взглядом, пытаясь понять, где они могли раньше встречаться, но в нем не было ни одной знакомой черты. А чистоту он предпочел не показывать. Хитрый и опытный малый…

— Опрометчивое решение… — красноволосая зачем-то сжала указательный палец левой руки. Вроде бы обычный жест, но все инстинкты Алисии взвыли, говоря о смертельной опасности.

— Не сейчас, — на этот раз белобрысый перехватил руку своей спутницы. — Если из-за твоей несдержанности герцог Мирей не допустит меня до испытания, боюсь, тебе придется ответить перед своим цзиньши.

Неизвестное слово неприятно поразило красноволосую. Отпустив руку и так ничего и не сказав, она прожгла Алисию полным злобы взглядом, а потом развернулась и двинулась дальше. Белобрысый накинул капюшон и последовал за ней, а девушка еще долго смотрела им вслед. Пока профессор Седонья неожиданно не хлопнула ладонью о ладонь.

— Ну, конечно, — она сделала шаг вперед, словно прикрывая Алисию собой. — Мертвячка.

— Что? — не поняла девушка.

— Я говорю, что перед нами была нежить. Или одна из их повелительниц. Неужели ты не почувствовала, как странно вела себя наша чистота рядом с ними?

И действительно, Алисия только сейчас осознала, что ее учительница права. А она была совсем не готова к сражению с силой мертвецов. Выходит, они тоже пришли на испытание и… Девушка решила, что как только распакует вещи, то сразу же повесит на спину тот двуручный меч, который специально для подобных случаев подарил ей Артуро Ортега.

* * *

Паула чувствовала, что превращается в служанку. С другой стороны, учитывая, кто собрался в их отряде, а кому еще было заниматься всеми хозяйственными делами? Второй принцессе Астурийской? Директору Карлу, который в последний момент прискакал на их корабль вместе с главой рода Осуна? Ее рода, который словно забыл об одной из своих побочных ветвей.

— Одежда для тренировки готова? — со второго этажа спустилась Изабелла де Медина. Только из душа, она была закутана в мохнатое белое полотенце, но даже так не забыла прихватить с собой свой огромный меч.

— Готова, — Паула поклонилась и кивнула на лавку, куда выложила несколько комплектов для каждого из их небольшого отряда.

— Приготовь на завтра еще один, — Изабелла скинула полотенце и начала облачаться с специальный костюм из легкой, но при этом очень теплой ткани. Паула раньше не видела ничего подобного, в королевстве такое не делали, но вторая принцесса однажды приметила особую пряжу в землях сарацин и с тех пор шила свою одежду только из нее.

— Для кого? — Паула постаралась скрыть вздох. Если бы не секретность, о которой почему-то очень пеклись директор с отцом, можно было хотя бы нанять служанок. Но нет, внутрь дома не пускали никого чужого.

— Мой двоюродный братец должен прибыть сегодня к обеду, так что завтра хочу проверить, на что он способен, — вторая принцесса на мгновение задумалась. — Кстати, ты же училась вместе со Счастливчиком?

— Да, — Паула напряглась. Ей не нравились воспоминания о Мануэле де Луне. С одной стороны, она ведь сделала все правильно, как ее учили: оставила его, когда тот проявил слабость. А с другой, девушка не могла избавиться от ощущения, что совершила ошибку.

— Тогда переодевайся, — приняла решение Изабелла, — оценим твои силы.

И следующие несколько часов Паулу гоняли так, как никогда в жизни. Несколько раз она собиралась попросить пощады, но чужая чистота словно ударами по щекам отбивала любые попытки остановиться. И девушка продолжала. Сквозь пот, слезы и даже кровь, которую она уже в который раз вытирала под носом.

— Вот, значит, чем занимается моя сестра, — неожиданно раздался незнакомый голос, и Паула осознала, что даже не заметила, как на тренировочную площадку зашла незнакомая девушка. — Ты всегда была такой. Верила, что упорство поможет тебе стать лучшей, и, сломав себя, так же пытаешься сломать других. Вот только, сколько ни старайся, тебе никогда не обойти того, кто по-настоящему талантлив.

Паула отдышалась, в глазах начали исчезать цветные пятна, и она, наконец, смогла разглядеть, кто же это говорит. Невысокая девушка, на вид лет двенадцати, с длинными белыми волосами и огромными синими глазами.

— Приветствую первую принцессу и отца, — Изабелла, замершая за спиной Паулы, через силу склонила голову.

— И я тебя приветствую, дочь, — высокий статный мужчина с легкой проседью в бороде и усах положил руку на плечо беловолосой девчонке.

И только сейчас Паула осознала, кого встретила. Выходит, к ним в гости заглянул сам принц Астурийский, Карлос-Эдуард, наследник престола и родной отец первой принцессы. Второго меча после Изабеллы и первого воина, если не ограничивать себя только холодным оружием.

— Оставь нас, — Изабелла отправила Паулу в дом, и девушка поспешила выполнить приказ.

Участвовать в семейных разборках? Она точно не собиралась это делать. Хотя от осознания того, что даже у принцесс бывают проблемы, почему-то стало легче на душе. Проходя мимо слуг, закрывающих ворота после прихода гостей, девушка обратила внимание, как с той стороны замедлила шаг подозрительная парочка. Девушка с красными волосами и ее спутник в капюшоне.

Паула попыталась использовать родовую технику, чтобы прочитать суть их силы, и чуть не вздрогнула. Девушка была мертва, а парень каким-то образом заметил ее чистоту и ловко отвел в сторону. Пауле на мгновение показалось, что в глубине черного капюшона мелькнула белозубая улыбка.

На шею девушке попытался усесться какой-то жук, она на мгновение отвлеклась, чтобы прихлопнуть его, а когда снова посмотрела на улицу, там было уже пусто.

* * *

Карлос ел. Раньше он никогда не отказывал себе в этом удовольствии, потому что любил еду, и его тело было самым прекрасным памятником лучшему из человеческих чувств. Сейчас же он ел, чтобы справиться с нервами. Еще и тело после бесконечных тренировок стало легче, избавившись от привычной с детства пышности. Недавно он слышал, как незнакомые девушки назвали его красавчиком. Не из-за его положения или денег, а просто так. И это было отвратительно. Отвратительно, что вокруг собралось столько могущественных людей, и он на их фоне казался уже совсем не такой значительной фигурой.

— Белый, — к Карлосу подошли сестры-франкийки.

Молодой Асторга думал, что после того, как Счастливчик пропал в подземельях нежити, они потеряются. Уж слишком близки они были с ним. Но обе девушки вместе с присоединившейся к ним Марией безапелляционно заявили, что их лидер жив. Мол, они это чувствуют, а потому будут делать то, чего бы он от них ждал. Тренироваться и становиться сильнее.

Карлосу не хотелось признаваться, но в тот момент и ему самому очень помогли эти слова. Помогли поверить, что Счастливчик обязательно вернется. И тогда было бы неплохо рассказать ему, что именно они добыли для королевства девятый меч смертных грехов. Вместе с отрядом второй принцессы Астурийской это было вполне возможно.

— Что там? Нас снова отправляют в город переписывать всех, кто прибыл на остров?

После того, как Луиса де Наварра прикрепила к их отряду группу загонщиков, их постоянно загружали подобными задачами.

— Лучше, — Монашка улыбнулась. — Я вспомнила, где видела наших новеньких. Помнишь то сражение с рыцарем смерти? Именно эти загонщики тогда вступили в бой вместе со Счастливчиком. И мне кажется, что принцесса решила привлечь их к поездке в кузню именно поэтому.

— Думаешь? — Карлос сомневался. — Мы же видели, что загонщики есть у каждого отряда из наших. У первой, у второй принцессы. Даже отряды герцога Альба и де Медины получили поддержку от короля.

— У короля сотни отрядов загонщиков. Каковы шансы, что нам случайно достались знакомые Ману? — Монашка важно подняла палец. — Нет, Луиса точно собирает вокруг себя его друзей.

Карлос после небольшой паузы согласно кивнул. Действительно, это имело смысл.

— А вообще, ты угадал, — нарушила молчание Пустышка. — Нас действительно снова отправляют составлять списки новеньких. В бухту пришли еще корабли.

Карлос тяжело вздохнул — лично он предпочел бы продолжить тренировки, но и принцесса была права. Знать тех, кто скоро станет их конкурентами, тоже необходимо. Составить списки, вычислить боевиков, возможных алхимиков — все это было очень важно.

Парень думал о возможных планах Луисы де Наварра всю дорогу, пока они не заняли свои наблюдательные позиции. Люди герцога Мирея строили новые дома недалеко от порта, и, дав старшему каменщику небольшую взятку, они получили прекрасную наблюдательную позицию. Именно с нее они отслеживали всех новичков, не пропуская ни одного корабля. Так сегодня в порту появились имперцы и целый флот под флагами королевства.

— И снова она! — Мария, которая присоединилась к ним с небольшим опозданием, вытянула руку, указывая на смутно знакомые лица.

Карлос присмотрелся, и точно, закованные в дорогущие доспехи из закаленной чистотой легкой бриттской стали в окружении двух отрядов загонщиков по улицам шли Первый и Змеюка. Адриан де Медина и Ана Вибора — кажется, их союз за эти месяцы стал только крепче.

Карлос промолчал, пытаясь понять, что же двигает наследником рода де Медина. Еще в Примере он пытался поговорить с ним на эту тему, но Адриан ушел от ответа. При этом точно знал, что Вибора опасна, он сам чуть не стал ее марионеткой, но все равно держал при себе. Почему сама девушка держалась за наследника одного из грандов королевства, было понятно, но вот в чем заключалась ее польза, чем она скрепила этот союз — на это у Карлоса ответов не было.

В этот момент навстречу отряду де Медины вышла странная парочка. Красноволосая женщина и незнакомый парень с короткими белыми волосами. Они шли посередине дороги, не обращая внимания на отряд аристократов, словно специально нарывались на неприятности. А может, и вправду это было их целью? Карлос не сразу, но узнал женщину — это определенно была Красная Баронесса, одна из лидеров триумвирата, враг королевства и одна из повелительниц нежити.

— И она! Что она тут делает? — Монашка подобралась.

— Прочь с дороги, — один из загонщиков, сопровождающих де Медину, сделал шаг вперед, собираясь преградить дорогу наглым чужакам.

Он знал о требованиях герцога Мирея, запрещающих сражения до начала испытания, но и спускать столь наглое пренебрежение правилами и этикетом перед людьми короля он тоже не мог. Карлос издалека заметил, как вспыхнули желтым глаза — значит, все верно, загонщики тут не случайно, а по приказу. Иначе бы не смогли так легко и свободно применить свою силу.

Сам удар заметить не получилось. Рука желтоглазого растворилась в воздухе, на лице Аны мелькнула презрительная усмешка, но и все. Меч каким-то образом прошел мимо, а чужаки как шли себе, так и продолжали. Мелкий только отодвинул плечом де Медину, но тот сдержался. И сам, и своих людей остановил.

— Это люди триумвирата, не будем провоцировать, — ветер донес до Карлоса часть фразы, а потом обе группы разошлись в стороны. Словно ничего и не было.

И только молодой Асторга продолжал сидеть на месте и думать об увиденном. С одной стороны, похоже, он и в самом деле столкнулся с кем-то из повелителей нежити. С другой… Почему тогда он явственно почувствовал чужие скверну и чистоту, когда белобрысый уворачивался от удара загонщика? Очень странно…

Мысли так увлекли Карлоса, что он не заметил, как к нему подобрался один из местных рыбаков. Мелкий пацан с уже обветренной кожей, что и не удивительно, учитывая, сколько ему приходится проводить время среди волн, ветра и соленых брызг.

— Что тебе нужно? — Мария тоже пропустила появление маленького рыбака и от неожиданности сразу схватилась за оружие.

— На вас метка, поэтому я должен передать вам эти флаконы, — парень не обратил никакого внимания на вытянутый в его сторону меч и сунул в руку Карлоса четыре пузырька с коллекционным зельем.

— Кто тебе это передал? — голос Монашки дрогнул. Такие зелья делал и просто так раздавал только один человек. Счастливчик.

— Он сказал, что вам пока не нужно этого знать и что вы достаточно верите ему, чтобы не задерживать меня, не следить и никак не выдавать, что этот разговор был, — голос парня звучал напряженно, и Карлос не сразу догадался, что тот просто повторяет одну из заученных фраз.

— Ты прав, мы не тронем тебя, — Мария пришла к тем же выводам, и ее меч вернулся обратно в ножны.

— Тогда прощайте и держите зелье наготове. Когда поймете, что испытание свернуло куда-то не туда, сразу пейте.

Парень развернулся, скользнул к ближайшему переулку и словно растворился в тенях.

— Ты видел⁈ — голос Монашки дрогнул. — Вороновы перья вокруг него в момент исчезновения… Это точно Счастливчик. Он жив, и он тут!

— А еще он не может показаться, но знает о какой-то опасности и хочет, чтобы мы подготовились… — Карлос говорил и одновременно старался использовать свою главную силу.

Не кровь рода, не чистоту, а то, за что сам Счастливчик всегда его хвалил на тренировках — за мозги и умение сложить кучу разрозненных фактов в одну картину. Итак, что тут связано, а что лишнее? Карлос принялся крутить в памяти самые важные, как ему казалось события. Пропажа Счастливчика во время погони за нежитью, появление кого-то из ее повелителей тут, на острове Кузни, предупреждение и метки, про которые говорил маленький рыбак…

— А если его поймали, но он сохранил немного свободы? — Мария обвела всех затуманившимся взглядом.

— Говорят, баронесса меняла свое тело. Что, если она и его могла изменить? И вот он ходит по городу, нанял мальчишек, как та его банда в столице, старается изображать союзника триумвирата, а сам пытается предупредить нас. Ведь похоже на правду? — глаза Монашки блеснули.

Вот только Карлос, услышав почти свои же мысли со стороны, только покачал головой.

— Слишком похоже, слишком много подсказок, которые совсем были бы не нужны, будь это на самом деле так, — он задумчиво почесал лоб. — Мне бы хотелось верить, но теперь я не сомневаюсь, что все гораздо хуже. Вы позволите? — он протянул руку, забирая у Марии и сестер их зелья. — Возможно, если мы не станем играть в секреты, а проверим, что тут намешано, это поможет найти ответ.

— Разве не видно? Это зелье восстановления. Что еще? Нельзя нарушить формулу коллекционного снадобья, не повредив его суть, — Мария коснулась пальцем одного из пузырьков.

Карлос не мог этого слышать, но вот сама девушка… Стоило ей открыться перед вроде бы таким знакомым зельем, как сумасшедший голос скверны в ее голове зашелся диким хохотом. Девушка отдернула руку, а потом кивнула, соглашаясь с предложением младшего Асторги.

* * *

— Еще немного крови, — Красная Баронесса вместе со своим спутником, которого она пересобрала в такого беззащитного на вид белобрысого мальчишку, подошли к моей камере.

Цепи крепко держали, не давая отвести руки и ноги от стены дальше, чем на полметра, а сейчас они и вовсе втянулись в нее, полностью лишая подвижности. Баронесса выждала пару мгновений, потом вытащила из-за пояса короткий кинжал и рассекла мне левое запястье, собирая еще немного моей крови.

Белобрысый тем временем, не уходя далеко, набросал прямо на полу уже знакомую схему ключа и источника. Моя кровь — ключ, и она же источник — не самый идеальный комплект, но он работал. Если удалить из крови скверну и чистоту, то можно выделить связи и вычислить алхимиков, которых привез с собой каждый из приехавших в город отрядов. Привез, но старался прятать от остальных. А еще… Эти двое повелителей нежити видели всех, кто был связан со мной. Видели и наверняка попытались ввести в заблуждение с помощью той части моих сил, что этот странный человек, которого баронесса называла цзиньши, сумел расшифровать и подчинить себе.

Конечно, у него получилось понять и скопировать далеко не все, но… Шансов и времени что-то придумать и изменить у меня становилось все меньше и меньше. Но они были! Как только двое повелителей нежити ушли, как только я убедился, что рядом нет ни капли их силы и запаха, так снова позвал то немногое, что у меня еще оставалось. В левой руке появился кошелек, где лежал флакон с кровью семи и сердцем короля-лича, в правой — меч скверны.

Проклятый ошейник тут же нагрелся, поглощая все лишние проявления чистоты и скверны, но я не сдавался. Еще немного, еще чуть-чуть — я пытался вытащить столько силы, чтобы этот сквернов артефакт не выдержал и лопнул от обжорства. Увы, как и сотни раз до этого, он оказался сильнее. Сознание начало ускользать…

Глава 17

Мирей

Тело содрогнулось, меня вырвало кровью. Зато не потерял сознание после очередной попытки сорвать ошейник цзиньши.

— Ты не находишь, что это забавно? — впервые за все время плена со мной заговорило сердце короля-лича.

— Ты вернулся? — я ответил вопросом на вопрос.

— Я и не уходил, просто раньше ты не мог меня слышать. А теперь… — сердце сделало многозначительную паузу.

Я все понял, скосил взгляд вниз и увидел, как на стальном ошейнике появилась небольшая трещина. Получилось! Значит, не зря мучился, не зря боролся.

— Так что тебе показалось забавным? — пересохшие губы никак не хотели складываться в улыбку.

— Что твои похитители и все гости острова собрались тут, чтобы заполучить новый меч и подчинить себе силу нежити. Интригуют, забирают чужие жизни и рискуют своими… А при этом настоящая сила лежит в секретном кармане у пленника в грязном подвале.

— Ты про себя?

— А про кого же еще? Не надоело еще бегать от меня, от своей судьбы? Учитывая, что тут появился он, я не прощу тебя, если проиграешь!

— Ты знаешь этого цзиньши?

— Это слово переводится как «первый ученик», похоже, так он оценивает свой текущий уровень силы. В нашем старом мире он уже давно называл себя королем-богом смерти.

— Не слишком ли пафосный титул?

— Он мог себе позволить, учитывая, что лишь немногим хватало воли и силы, чтобы вступить с ним в бой и остаться в живых.

— Ты?

— Конечно. Собственно, во время такого боя что-то и случилось… Помню, как наши мечи столкнулись, а потом я уже падаю в том лесу, где ты меня нашел.

— Как думаешь, — у меня появился новый вопрос, — этот цзиньши, он поглотил свое местное тело или они заключили союз?

— Точно поглотил, бог смерти никогда не умел договариваться. Кстати, и тебя он тоже сожрет, когда твоя кровь перестанет быть для него полезной.

— Кстати, а зачем она? Не слишком ли много сложностей?

— Не сложностей, а осторожности. И ее никогда не бывает много, когда дело касается артефактов такой силы. Или ты забыл о проклятьях, которые висят на старых клинках смертных грехов? Они же не сами появились. Если раньше еще можно было подумать, что это дело рук прошлых хозяев, то теперь…

— Вся суть мечей закладывается при их создании. И либо ты оказываешься выше ее, либо она поглощает тебя.

— Думаю, там все сложнее, но основное ты уловил. Главное, что проклятья закладываются тут, в Кузне, и чужая кровь будет идеальным способом перенаправить их на другого. А от тебя так даже больше пользы. Помогаешь затянуть поводок Красной Баронессы, которая считает тебя личным врагом. Как алхимик служишь основой для поиска конкурентов. Про хитрые техники ничего не скажу, вряд ли твои секреты так уж интересны богу смерти, а вот съеденное тобой сердце…

— Что? Я же ничего не ел!

— Скажи это ему, — сердце хохотнуло. — Ты чувствуешь нежить, ты видишь души. Не можешь сам никого поднять, но остальное-то никуда не девается, особенно если знать, куда смотреть. А он знает.

— Он думает, что я съел какое-то слабое сердце и подчинил того, кто был в нем скрыт. А я-то еще гадал, как он собирается перевести на меня проклятье, если между нами нет ничего общего.

— Уверен, он изначально планировал использовать одного из своих учеников. Вернее, одну… Но ты убил второго и на всякий случай занял его место.

Мы еще долго говорили, обсуждая планы повелителей нежити и что мы сами могли бы сделать, чтобы выжить, спасти своих и помешать врагам. Именно в таком порядке. Если сам король-лич не видел ничего противоестественного в том, чтобы рискнуть и расправиться с давним врагом, то вот у меня были совсем другие приоритеты.

Заодно я продолжал попытки оборвать ошейник. Накоплю сил побольше, разом выплесну их, и так раз за разом. Из плюсов — после появления трещины и возвращения короля-лича я перестал терять сознание. Из минусов — больше успехов не было. Сколько бы я ни старался, полоска грубой серой стали продолжала сжимать мою шею, а там еще и двое повелителей смерти должны были скоро вернуться. Заметят они изменения в артефакте? Я, конечно, постарался замаскировать трещину грязью, но в зрении алхимика она сияла словно яркое пятно. Ну как такое пропустить?

Со злости врезал кулаком по стене, и из старого камня посыпалась пыль.

— Кхм, — подало голос сердце. — А ты ничего не заметил?

— Предлагаешь пробить стену? — я присмотрелся к сетке трещин от удара. — Кандалы обычно закрепляют метра на полтора-два вглубь — наверно, можно было бы выбить несколько кирпичей и расшатать штыри. Вот только с ошейником мне все равно не сбежать и не спрятаться от этой парочки.

— Думай! — в голосе сердца появились злые нотки. — Что ты за воин, что ты за идальго, если все лишь пара неудач да плен опустили твой разум до уровня гуля! Уперся в стену и бьешься в нее вместо того, чтобы хотя бы оглядеться по сторонам!

Очень хотелось ответить, но вместо этого я взял себя в руки и действительно огляделся. В прямом смысле слова. Старые кирпичи моей темницы, зачарованные чистотой цепи, ошейник. Где-то в углу копошилась крыса. Я чувствовал ее голод и страх.

— Эй, я не это имел в виду, — сердце снова подало голос, но я его уже не слушал.

Успокоившись, я продолжил погружаться в мир вокруг. Не сражаться, как раньше, а просто слушать и смотреть. Через пару минут к обычным органам чувств присоединились королевские цветы. Сколько я их не ощущал? Всего пару дней! А как оказалось, за это время они успели довести до конца слияние с организмом. Вокруг сердца цвела настоящая красная роза, а мозг прикрывали лепестки голубой лилии.

Неужели ответ оказался таким простым?

Моя душа стала сильнее, мое тело стало сильнее — издевательства над ним во время попыток вырваться и кровь загонщиц не прошли даром… Я снова начал собирать чистоту внутри себя, но на этот раз не пытался перегрузить ею ошейник, а, наоборот, удерживал подальше от него столько, сколько смогу. Получалось перехватить не больше одной десятой, но я никуда не спешил. По крайней мере, я старался себя в этом убедить, а чистота внутри меня, даже сдерживаемая артефактом цзиньши, начинала бурлить.

— Давай! Давно пора! — сердце, которому частично передалось сдерживаемое мной возбуждение, перешло на крик. — Давай! Покажи, в чем суть твоей чистоты!

— Не мешай! — я на мгновение отвлекся, чтобы заставить сердце замолчать.

То лишь зашлось в ответ хохотом.

А я даже не мог ему ответить — вся сила, все внимание, вся воля уходили на управление разгорающейся внутри бурей. Стоп! Неожиданно я почувствовал, что снова могу видеть свою карту звездного неба, и тут же провалился в нее. Теперь можно было не полагаться на инстинкты, а осознанно управлять процессом.

Зрение подстроилось под бесконечные вспышки, и я увидел чудесное зрелище. Внутри меня зарождалась самая настоящая звезда. Вот как происходит открытие грааля! Теперь я не сомневался, что смогу, что мне хватит сил и знаний сделать все правильно. С другой стороны, а стоит ли спешить? Я вытянул руку, стараясь лучше понять новую часть себя, и сразу увидел, что существует не один, а несколько вариантов развития.

Можно разделить силу и сделать больше звезд — это, судя по всему, путь, которым идет большинство, создавая новые граали. А еще можно было делать больше саму звезду, увеличивая ее яркость и размер. Путь, которым из моих знакомых шли принцесса Астурийская и загонщицы. После нашей медитации в лесу Човар их граали как раз стали ярче и больше. Вот только я чувствовал, что есть что-то еще.

— Загляни, — позвал я сердце нежити.

— Хвастаешься? — через пару мгновений рядом со мной появился гигант в ледяных доспехах и шлемом-короной на голове.

— Хочу понять… — я смотрел на свою карту звездного неба и видел такое простое и яркое завершение пути, которым так долго шел… Вот только я давно не обычный идальго, я — алхимик, я владел силой сразу нескольких мечей смертных грехов, у меня на поясе висит сердце из другого мира…

— Что понять?

— Граали… Могут ли они быть ошибкой или даже обманом? Или не граали, а коллекция смертных грехов?

— Считаешь, что ты умнее всех? Что все воины и даже короли твоего мира не смогли это понять, а ты — такой уникальный?

— Согласен, звучит маловероятно. Но это не значит, что такого не может быть. А еще у всех этих людей не было тебя.

— Поясни, — сердце короля-лича сменило тон.

— Ты же из другого мира, ты шел к своей короне совсем другим путем. И дошел! Так что таких путей точно несколько.

— Хочешь, чтобы я рассказал, что делают на этапе концентрации силы повелители нежити? Лично я воплощал ее. Что-то вроде одного рыцаря смерти за грааль…

— Воплощал? — идея, которая еще недавно пряталась за туманом, стала обретать реальные формы.

— Не думаю, что тебе подойдет что-то подобное. Даже если забыть про различия миров, про чистоту, к принятию которой все это время готовилось твое тело, остается еще такая малость, как…

— Что? — я не выдержал повисшей паузы.

— Ты так и не съел меня! Ты — не повелитель нежити! — сердце перешло на крик. — С твоим текущим уровнем ты поднимешь разве что гуля, а гули-граали, скажу я тебе, это то еще извращение.

Я кивнул, соглашаясь с аргументом. Действительно, было бы странно. Красная Баронесса поднимает мертвецов тысячами, а мне для каждого нового нужно будет накопить силы как на очередной грааль.

— Что ж, похоже, тогда у меня нет выбора, — я улыбнулся.

— Покажи мне свой грааль, смертный, — сердце пафосно прибавило голоса.

— Не будет грааля.

— Ты что, уже забыл, о чем мы только что говорили?

— Помню, но… — я попробовал подобрать аргумент, который смог бы понять и принять король-лич. — Я так долго шел к этому моменту. Всю свою жизнь. И раньше мне казалось, что грааль ее полностью перевернет, но… Это же будет совсем не так.

— Так! — сердце не выдержало. — Не сам грааль, а я переверну! Когда ты создашь концентрированный источник своей энергии, я смогу передать тебе еще кусочек своей силы и знаний. Без поедания, просто так.

Получилось.

Я давно хотел узнать, ради чего король-лич так ждет моего первого грааля, и вот, стоило отказаться от этого пути, когда цель была настолько близка, он все выложил. Еще недавно я был бы рад. Это же так приятно: узнать, что тебя ждет, получить подтверждение, что случайный попутчик стал настоящим товарищем, просто обрести больше сил. Вот только в процессе я понял кое-что еще.

— Я хочу больше, — ответил я, а потом погрузился в карту звездного неба, рассчитывая необходимые изменения.

Если не стремиться к силе здесь и сейчас, если вместо этого воспользоваться моментом… Я на мгновение вынырнул из глубин сознания и еще раз врезал по кирпичам. Кусок отвалился, и я провел ладонью по острому краю. В ритуал добавилась кровь, остатки духовной энергии, что бурлили внутри после победы над рыцарем смерти, да вообще все связи, что я успел обрести. Десятки и сотни линий, связывающих меня с королевством или конкретными людьми. Сложный рисунок, который должен был все это уравновесить и свести воедино.

— И что? — спросило сердце нежити, когда я закончил. — Не вижу результата. Грааля нет, никакой другой силы тоже. Да даже с ошейником и цепями ты ничего не сделал. Может, я тебя переоценил?

— Откройся, — вместо ответа я аккуратно постучал указательным пальцем по ошейнику цзиньши, и тот с глухим щелком раскрылся и свалился на пол.

— Интересно… — только и смог сказать в ответ король-лич.

* * *

Мария изо всех сжимала кулаки, чтобы не выдать волнение. Вчера герцог Мирей перестал тянуть время, и его глашатаи объявили время начала испытания. Сегодня в полдень, когда солнце поднимется точно над центром острова Кузни, и его лучи, отраженные от специально отполированных поверхностей горы, сложатся в красивый неизвестный рисунок. И вот время пришло.

— Как думаешь, он что-то означает? — спросил стоящий рядом Карлос Асторга.

Мария только мотнула головой, не отводя взгляда от сияющих линий.

— Его все еще нет, — Монашка поджала губы, как будто только ее одну волновало отсутствие их друга.

В глубине души каждый из их небольшого отряда надеялся, что в момент испытания Ману покажется, но нет. Чуть в стороне стояла Красная Баронесса со своим спутником, который только изображал молодого идальго, но самого его тут не было.

Может быть, просто еще не пришло время? Мария снова сжала кулаки, чтобы ногти побольнее впились в ладони и помогли ей успокоиться. Кажется, чего она только не видела, чтобы теперь так нервничать! Но да! Такого в ее жизни еще не было… Солнечные узоры сложились в дорожки, и девушка вслед за ведущей их Луисой де Наварра поспешила занять несколько из них.

По знаку принцессы вперед выступили две загонщицы и еще один из обычных бойцов — алхимики их отряда, с помощью которых они рассчитывали победить. На Луисе силовая поддержка, на этой троице — сами испытания, ну, а остальные… Мария обернулась. Позади стройными рядами стояла гвардейская рота второй армии королевства во главе с самим генералом де Наварра. Их прикрытие на случай победы, чтобы любой, кто решит силой урвать чужой приз, тысячу раз подумал, а стоит ли оно того.

Или чтобы самим забрать девятый меч смертных грехов, если победит кто-то другой, но при этом ему не хватит сил, чтобы защитить свое сокровище… Впрочем, за последние дни не только они усилили свои позиции. Казалось, корабли со всех концов света приходили к острову бесконечными вереницами. Скоро им уже перестало хватать места в бухте, и опоздавшие были вынуждены высаживаться чуть в стороне, а потом добираться до места испытания по острым прибрежным скалам.

— За свободу! — слева от Марии расположились бароны Севера.

И пусть все это время казалось, что их не интересует ничего кроме бесконечных пьянок, сейчас они смогли выставить семь алхимиков с группами поддержки. А позади стояло общее воинство в почти тысячу мечей. Похожее по размеру прикрытие было у желтоглазой имперки, вот только неулыбчивые жители восточного континента выглядели гораздо опаснее. И пусть сама девушка с ее легким платьем и прогулочной шляпкой выбивалась из общего образа, никто не собирался ее недооценивать. Не ту, кто носит титул руки императора, не ту, кто даже не стал брать дополнительных алхимиков в качестве прикрытия.

А вот дикие племена востока, словно в пику поработившим их соседям, решили брать не качеством, а количеством. От яркой толпы в длинных похожих на плащи одеяниях выступили тринадцать алхимиков. И почему-то одна из них, девушка с синими волосами, даже казалась Марии знакомой. Впрочем, вспомнить ее она так и не смогла, и ее взгляд скользнул дальше. За племенами стояли еще несколько крупных отрядов. Отколовшиеся от остальных церковники, отряд во главе с принцем Астурийским и первой принцессой, а еще…

Внимание девушки привлек третий отряд королевства, во главе которого держались директор Карл и герцог Осуна. В их группе прикрытия Мария разглядела слишком много знакомых лиц. Не по Примере, а по тому, что было до нее, по Братству. Выходит, эти двое как-то связаны с ним? Девушка потерла лоб, раздумывая, не нужно ли подойти и представиться, но потом неожиданно заметила его. Ее учитель, прелат Айялла стоял в глубине строя среди обычных солдат, словно не был одним из сильнейших воинов континента.

Мария сделала шаг вперед, но прелат, словно почувствовав, тут же поймал ее взгляд и покачал головой. Сердце девушки забилось быстрее. Сколько же сильных мира сего собрались здесь сегодня? Действительно на таком фоне повелители нежити даже не выделялись, а небольшие группы одиночек, которые не захотели присоединяться к более крупным отрядам, и вовсе терялись.

— Приветствую вас, — тяжелый громкий голос наполнил площадь, но при этом не было видно, кто говорит.

Мария закрутила головой, и тут ее дернул за рукав Карлос. Он указал на вытянувшую руку принцессу Астурийскую, и, посмотрев в ту сторону, девушка увидела, как в одном из солнечных лучей показалась тень. Пара мгновений, и она стала больше. А потом и вовсе из желтой полоски появилась крупная кряжистая фигура. Ни дорогой костюм из тончайшего шелка, ни элегантные золотые украшения не могли скрыть, что перед ними стоит мастер. Тот, кто может создать что-то новое силой своего тела или души.

— Наверно, в его предках были бритты, посмотрите, какая красная борода, — пробормотал Карлос.

— Почему только эти торгаши? — поджала губы Монашка и взмахнула своей красной гривой. — Может, вы сейчас вообще говорите с его дальней родственницей!

Девушке никто не ответил, все смотрели на хозяина острова Кузни, который с доброй отеческой улыбкой обводил взглядом своих гостей. В какой-то момент Марии показалось, что герцог посмотрел прямо на нее, сердце девушки пропустило удар, но через мгновение все закончилось. Мария выдохнула и решила: лично она от такого родственника точно бы отказалась.

— Вы знаете, зачем я вас собрал! Зачем снова разжег горны Кузни! — герцог Мирей снова заговорил. — В наш мир заявилась новая сила, и пришло время роду людскому подчинить ее себе!

Снова пауза. Мария поспешила оглянуться в сторону отрядов церкви и Братства, потому что эти слова касались прежде всего их. Трое старших церковников явственно поморщились, услышав, как герцог ставит людей выше бога, но промолчали. Их коллеги из Братства, наоборот, улыбнулись, и разве что прелат Айялла сохранил каменное выражение лица.

— С кем-то из вас мы уже встречались раньше. Возможно, не с вами, а с вашими предками… — герцог каким-то образом улыбался глазами. — И мои прошлые творения отправились во все концы мира, так что победить может каждый. Главное, запомните правила грядущего испытания. Я — его закон, я — его справедливость. Не бойтесь рискнуть, идите до конца. Девятый меч смертных грехов стоит того, чтобы вы приложили все силы…

Мария слушала, как плавно льется речь герцога Мирея, и невольно думала о том, как же непохожи его руки мастера и это умение говорить так, что самые опытные льстецы любого из королевств удавились бы от зависти.

— Он сказал, что видел прошлые испытания, — Монашка подошла поближе к Марии и аккуратно положила руку ей на плечо. — Как думаешь, это правда? Или просто слова?.. Нам рассказывали про Миреев, но я думала, что это просто титул, передающийся из поколения в поколение.

— Он выглядит старым, — Пустышка тоже оказалась рядом.

— Герцог силен, но не более, — неожиданно к ним отступила Луиса. — Уверена, он сам бы не отказался от вечной жизни, но… Это просто семья, но со своими силами и слабостями. Если присмотритесь, вы увидите, как позади герцога стоит его сын.

Мария прищурила глаза, и точно. Отраженный солнечный свет слепил, но она смогла разглядеть вторую фигуру. Тоже с красными волосами и бородой, только моложе. Значит, действительно сын.

— Возможно, вы уже в курсе, что нам нужно сделать, но я повторю для новеньких, — герцог Мирей тем временем продолжал. — Итак, любой меч смертных грехов — это единение трех компонентов. Стали — и небесный металл, прилетевший вместе с новыми сердцами, у меня уже есть. Мастерства — мои руки уже не такие, как в молодости, но молоток я удержу, — кузнец еле заметно ухмыльнулся. — Но главное, что придаст новому мечу его силу — это хозяин. И именно его мы и постараемся найти среди вас. Того, кому смерть отзовется и протянет руку как равному.

От последних слов по спине Марии пробежали мурашки, и она даже пропустила часть речи. К счастью, суть и так была понятна. Так как Кузня уже разожжена, к центру острова, где и будут ковать меч, просто так не пройти. Нужно приготовить специальное зелье и натереться им. Котлы и ингредиенты уже тащили люди герцога, и сразу стало понятно, почему во время этого испытания так важны были алхимики.

— Так как наше время ограничено, то… У вас будет час, чтобы защитить тех из вашего отряда, кто пойдет дальше, — Мирей закончил речь и отступил в сторону, растворяясь в луче света.

И тут же все разом рванули со своих мест. Алхимики к котлам, воины — чтобы прикрыть их от конкурентов, которым могла бы прийти в голову мысль избавиться от соперников. Мария на мгновение потерялась, но потом вслед за пятой принцессой шагнула вперед. Их алхимики как раз подняли котлы, вливая чистоту в лежащие под ними дрова, чтобы обеспечить ровное и жаркое пламя.

— А-а-а-а! — третий из них заорал и рухнул на землю с закатившимися глазами.

— Жив! — Монашка метнулась к нему еще до того, как тот коснулся земли. — Но спит! Словно какое-то проклятье выпило из него всю чистоту и духовную энергию!

— Мартина, Хайя, как вы? — принцесса обернулась к загонщицам, замершим у своих котлов. Но, кто бы их ни атаковал, девушки смогли устоять. Только вытерли потекшие из ноздрей струйки крови, а потом вернулись к готовке зелий.

Действительно, времени больше не стало. Их задача обеспечить проход как можно большему количеству людей, а вот разбираться, что же тут случилось, можно и без них. Мария яростно крутила головой из стороны в сторону. Все остальные тоже искали врагов, вот только вокруг появлялись лишь очередные жертвы.

То тут, то там раздавались новые крики, и все новые и новые алхимики выбывали из игры. Их пытались защищать. Но ни ритуалы баронов, ни мощные совместные щиты луканийцев и сарацин не могли сдержать неизвестное проклятье.

— Покажись, враг! — огромный черный житель великой пустыни юга сотрясал мечом, но купленный им раб-алхимик лежал без движения, лишая своего хозяина даже намека на шанс пройти дальше.

— Духи предков, помогите нам! — шаманы диких племен восточного континента попытались призвать свои уникальные силы. Вот только что может сделать сила давно погибших дикарей против реального врага? Взгляд Марии почти скользнул дальше, когда она заметила, как одна девушка с синими волосами выпустила аж четыре хвоста и неожиданно смогла выстоять.

Вообще, те, кого не тронуло проклятье, были. Примерно один из десяти, но все-таки. Принцессы Астурийские, повелители нежити… Неожиданно при взгляде на спутника Красной Баронессы Мария почувствовала, как голос в голове начал просыпаться.

— Крадет силу… Чужую и нашу… Забери у него скверну… Я покажу…

И девушке так захотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь своим, что она не удержалась и сказала «да». Прикрыла себя клятвами, но все равно дала голосу немного воли, и тот не подвел. Взгляд Марии изменился, неожиданно она увидела крутящиеся вокруг блондина вихри силы, выцепила среди них потоки скверны, а потом позвала. Нет — приказала, потому что имела право, и те не посмели ослушаться.

Сила резко начала прибывать, блондин закрутил головой. Мария почувствовала, как ее начинает тошнить — возможно, она дала голосу слишком много воли. Но тут ее словно выбил из транса резкий крик.

— Смотрите! Это они провели ритуал! Они выбили наших алхимиков!

Среагировав на громкоголосого франка, все начали оборачиваться к повелителям нежити. Кто-то спокойно, оценив, что те даже помогли избавиться от лишних конкурентов. Кто-то в ярости, считая, будто его лишили единственного шанса чего-то добиться в жизни. Голос внутри Марии начал угасать, но она еще успела заметить, как внутри сотен сердец начали появляться капли скверны. Словно топливо для вспыхнувшей ярости.

Казалось, еще мгновение, и все набросятся на наглую парочку, наплевав на все их силы и правила острова. Но тут белобрысый провел рукой по лицу, словно срывая маску. Белые волосы сменились блестящей лысиной. Вместо молодой кожи появились морщины, а вместе с ними ярко-красные усы и борода.

— Спокойно, — как оказалось, совсем не юный повелитель нежити поднял руки вверх, останавливая чужую ярость. — Спокойно, я сказал! Или вы хотите напасть на сына герцога Мирея?

Глава 18

Смерть

Паула, выпучив глаза, смотрела на того, кого здесь точно не должно было находиться. Мясник с острова Моргана, казалось бы, обычный пират, оказался одним из повелителей нежити… Хотя нет. Этот был похож, но в то же время моложе.

— Великий бриллиант! Быстро! — рявкнул герцог Осуна. Именно он в их отряде подхватил готовку зелья, когда после проклятья нежити выбыли несколько штатных алхимиков.

— Вроде бы в списке таких дорогих ингредиентов не было? — директор Карл иронично поднял бровь, но бросил то, что у него просили.

— Не было! — герцог водил темнеющим драгоценным камнем над зельем. — Но наши конкуренты не успокоились. Только что кто-то проклял все сердца болотных призраков, пришлось компенсировать потери…

— Изабелла, — директор позвал прикрывающую их вторую принцессу и зачем-то постучал по рукояти своего меча.

— Поняла, — девушка тут же вытащила свой клинок и вонзила его в землю.

Семейный дар Паулы был не так силен, как у отца, чтобы использовать его для алхимии, но яркие проявления дара она видела. И сейчас ее словно окружила призрачная воронка, затягивающая в себя все эманации силы, что пытались к ним приблизиться. Ничего не пропуская! Сила второй принцессы была невероятна.

— Иногда даже жадность может пригодиться, да? — иронично заметил знакомый голос, а потом мимо Паулы прошел Ману.

Что он имеет в виду? И что тут делает? Паула растерялась, пытаясь понять, что же тут творится. А парень тем временем уверенно прошел мимо их отряда, мимо расступившихся диких племен востока, а потом попросил себе отдельную дорожку света, и та появилась.

— Осторожно, тот краснобородый проклял всех алхимиков! — Паула сама не поняла, зачем решила предупредить того, кого уже давно считала своим конкурентом. Еще и закричала, привлекая к себе всеобщее внимание и недовольный взгляд отца. И плевать!

— Я знаю, но запомню, что ты хотела помочь, — Ману важно кивнул, а потом одним ударом ноги подкинул валяющийся рядом котел.

Сначала на него смотрели только те, кто стояли рядом, но потом парень стал притягивать все больше взглядов. И не зря. Взять то, как он начал готовку зелья. Даже не стал разжигать огонь, а просто наполнил котел чистотой и поднял температуру стали. Пауле после такого только и хотелось спросить: а что, так можно было?

Вода закипела, а к Ману потянулись свободные нити проклятья. Паула не ожидала, что сможет их увидеть, но ее силы как будто подросли, вот только девушка была совсем не рада. Слишком уж отвратительно выглядела чужая сила… Ману бросил быстрый взгляд по сторонам — он тоже видел ее — но и все. Он не стал призывать чистоту, не вытащил меч. На что он рассчитывал⁈

* * *

Офицерский стиль скверны. Тот, что разрушает само пространство — когда я подкидывал котел, то заодно провел вокруг себя черту, которая и впитала в себя все проклятья, что попытались до меня добраться. Не так уж и сложно.

Я помахал рукой Красной Баронессе и цзиньши, который решил сменить имидж. Кажется, кто-то в бешенстве…

А я задумался о том, что успел заметить до того, как официально присоединился к испытанию. До этого прикрытый плащом ревенанта я стоял чуть в стороне, рассматривая своих будущих конкурентов и, прежде всего, организаторов. Герцога Мирея и его сына. Сначала я не поверил, когда разглядел второго в лучах солнечного света, но это точно был он. Мясник с острова Моргана… А ведь он тоже в какой-то мере стал моим учителем. Сколько их уже у меня?

Изабелла и Луиса — вторая и пятая принцессы Астурийские точно многому меня научили. Потом Алисия Морган, которая гоняла меня в Примере. Я задумался о директоре Карле, но нет… Несмотря на пару разговоров, моей учебой он ни разу не занимался. Еще прелат Айялла…

— Стоп! — прервал мои размышления король-лич. — А этого старика ты чего в свои наставники записал?

— Он не учил меня сражаться, тут ты прав, — ответил я. — Но он рассказал мне про Братство, помог поумнеть. А потом, помнишь то, что сказала седьмая тень? Что именно он прикрыл меня от лишнего интереса и помог стать тем, кто я есть.

— Что ж, пусть будет, — согласилось сердце.

— Тогда следующий учитель, — я улыбнулся. — Тот, кто учил меня и думать, и сражаться. Король-лич, повелитель нежити из другого мира, а еще мой товарищ.

Сердце только усмехнулось в ответ, но я чувствовал, что ему было приятно.

— Еще были Мартина и Хайя…

— Их добавил за кровь загонщиков?

— За то, что благодаря им я начал ценить такую малость, как человеческое тепло.

— Хм, — сердце недоверчиво хмыкнуло. — Закончил?

— Нет, еще остался самый главный человек, который научил меня думать о других и бороться за себя.

— Из-за него ты полез на иелчу, получив свой первый меч смертных грехов, и в пещеру паука, вырвав меня из его груди? — король-лич понял, к чему я веду. — Что ж, я, пожалуй, буду благодарен твоему отцу, что воспитал тебя таким.

— И матери, — добавил я. — Она научила меня терпению. А то ведь, если вспомнить самую первую нашу встречу, какой у нас был выбор, что делать дальше? Есть тебя или проткнуть мечом… Негусто. А что сейчас? Сотни вариантов, и только потому, что мы смогли подождать в одном, но развивались во всех остальных направлениях.

Мы болтали, а я продолжал готовить зелье, необходимое для того, чтобы пройти дальше. Пока черта, проведенная с помощью офицерского стиля скверны, помогала сдерживать все попытки меня достать, я мог позволить себе такую малость. Зелье тоже было несложным. Герцог Мирей дал все подсказки. Защита от огня, защита от эманаций смерти — не такая и сложная комбинация, особенно когда все ингредиенты сложены перед тобой в одну кучку.

Основу для зелья, чтобы не тратить время сейчас, я приготовил заранее и сейчас только долил в котел. Потом докинул все необходимые элементы из потрохов огненных саламандр и тварей скверны, и, наконец, пришло время драгоценного камня. Обычный средний бриллиант отправился в котел, чтобы впитать в себя все свойства получившейся смеси. Камень, созданный для развития всего, связанного с защитой, легко справился с задачей, а я получил амулет, который показался мне гораздо более надежной идеей, чем вливание в себя в спешке приготовленной смеси. Особенно из чужих ингредиентов. Особенно когда один из участников оказался родственником герцога Мирея.

Выхватив камень, я оценил его ауру, закинул его в карман и первым двинулся к центру острова.

— Час еще не прошел! — попробовал остановить меня один из помощников герцога. К его счастью, он только кричал и не стал распускать руки.

— Если кто-то хочет ждать до конца, разве я против?

— Это только первый этап приготовления защиты! — надрывался старик, чем-то похожий на скелет в церемониальной накидке. — Одного зелья не хватит, чтобы дойти даже до подножья горы. Вам надо будет доработать его, открыть способность оболочки кузнеца и только тогда…

Старик говорил очень убедительно. И чем больше он просто так выкладывал столько ценной информации, тем больше я улыбался. В то, что герцогу важны наши жизни, я не верил ни капли. Ни раньше, ни тем более сейчас, когда он спустил с рук цзиньши его проклятья. Значит, в Кузне меня сейчас никто не ждет, и это прекрасно.

— Так и зашли бы с другой стороны горы. Зачем было показываться всем на глаза? — поинтересовалось сердце.

— Ритуал, — пояснил я. — Ты его не видишь, а он есть. Я пока не понимаю всей сути, но точка входа была только в этом месте.

— Понял… — сердце неожиданно присвистнуло. — Я понял, что ты задумал. То, как ты открыл, вернее, не открыл грааль. Потом твои слова про то, как тебя научили терпению. Ты и сейчас выжидаешь, чтобы с помощью ритуала создания девятого меча смертных грехов открыть новые варианты для себя.

— Почти так, — кивнул я. — Только это не глупая надежда. Я примерно догадываюсь, что именно делает герцог Мирей и что я смогу получить. Или потерять.

На мгновение показалось, будто сердце короля-лича задумчиво рассматривает меня с ног до головы. Невозможно, учитывая, что оно всего лишь сердце, да еще и запертое в серебряном мешочке у меня на поясе. Но вот ощущения были как настоящие… Заодно я почувствовал, как меня догоняют чьи-то шаги. Кстати, еще одна причина прийти на испытание — хотелось показать моим, что я жив. А еще…

— Ты не против? — догнав меня, справа пристроилась Луиса.

Я улыбнулся.

— Конечно, не против, — словно забыв о том, что раньше они были соперницами, слева оказалась Изабелла. Вторая принцесса не собиралась отставать от пятой. — Кстати, я же правильно понимаю, что ты рассчитываешь на ту морозную ауру, которую заполучил от рыцаря смерти? И сколько человек она потянет?

— Достаточно, — я увидел, как к нам присоединились Мария, Монашка с сестрой, Карлос и неожиданно Паула Осуна.

Девушка нахмурила брови, ловя удивленные взгляды, но не сбавляла хода. Что ж, я могу спросить и прямо.

— Почему?

— Поумнела, — буркнула девушка. — Поняла, что со всеми другими я всегда буду только девчушкой на подхвате из побочной ветви, которой можно и пожертвовать. А с тобой… Я смогу добиться славы и силы.

— Что получишь ты, я понял, а что получу я?

— Мое родовое умение, — Паула ни мгновения не сомневалась. — Я буду прикрывать тебя, если почувствую движения чужой чистоты. А я почувствую! И буду показывать тебе детали этой техники, пока ты сам не сможешь ее повторить! Я же слышала, как ты скопировал тот же лисий меч восточных племен, так что и с этим справишься.

Ее предложение на самом деле звучало интересно. Не то чтобы меня так уж манила сила рода Осуна, но… Во-первых, она все-таки полезна, особенно для алхимии, недаром именно герцог Осуна готовил зелья для их отряда. А во-вторых, что было гораздо важнее, Паула пришла сюда без этого зелья. То есть она полностью положилась на меня. На мое умение ее защитить и на готовность принять к себе. Потому что, если сейчас я скажу «нет», ей придется развернуться и возвращаться к главе своего рода. О, он точно будет рад возможности наказать строптивую племянницу.

— Карлос, присматривай за новенькой, — я принял решение и попросил молодого Асторгу прикрыть спину. — Если заметишь хотя бы попытку предать нас, разрешаю ее убить.

Лицо Паулы побледнело, но она осталась рядом. Луиса, слушавшая весь наш разговор, поморщилась, а вот Изабелла, наоборот, хохотнула. Кажется, вторая принцесса оценила мой стиль.

— А мы, кстати, догадались, что белобрысый — это не ты, — немного невпопад ответил Карлос, но потом серьезно кивнул, показывая, что понял задачу.

Я тоже кивнул в ответ.

— Думаю, нам всем будет что рассказать друг другу о последних приключениях. А пока… доведем дело до конца! — я бросил Пауле остатки своего зелья защиты от огня.

Остальные успели приготовить его и сами. Недостаточно, чтобы прихватить с собой отряды прикрытия, но вот чтобы собрать пенку и пройти самим — вполне. А ведь это риск, на который они отважились, чтобы присоединиться ко мне.

— Или не присоединиться, а оказаться рядом, чтобы вовремя остановить, — заметило сердце нежити.

— Такое тоже возможно, — я не стал спорить. — Но если я прав, то… Меня это устраивает!

— Что-то мне совсем не нравится твой настрой, — нахмурился король-лич. — Слишком уж напоминает мой собственный, когда я шел на последний бой с королем-богом смерти. Чтобы победить или не проиграть. Только так.

— Удивительно, — пошутил я. — У меня тот же самый план.

— Еще и смеешься в такой момент? — король-лич хмыкнул. — Все-таки в вас, людях, действительно что-то есть. Вы слишком мало живете, чтобы проникнуться величием смерти и можете рассмеяться ей в лицо. Сделать то, на что никогда не решиться никому из великих рас. И… Это будоражит! За компанию — ведь почему бы и нет?

Сердце тоже зашлось громким лающим хохотом.

В этот момент наш путь пересекла линия из яркого луча от сдвинувшегося солнца. Шаг за нее, и жар сразу усилился.

— Что-то зелье Мирея не особо помогает, — по лицу Монашки градом полил пот.

— Что там насчет морозной ауры, о которой вы говорили? — присоединилась ее сестра.

— Рано, — мы с принцессами одновременно покачали головами.

— Рано, — повторил я уже один. — Пока зелье держит, идем под ним. Когда перестанет справляться, я подстрахую. Но не раньше. Каждая капля чистоты сегодня может решить исход испытания.

Мы двинулись дальше. Жар все нарастал, еще и равнина под ногами сменилась предгорьями. Приходилось постоянно следить, чтобы не споткнуться, чтобы не распороть себе ногу одной из множества скал…

— Так себе испытание, — рядом упорно шагал Карлос. Я невольно подумал, что по сравнению с изначальным собой он изменился сильнее всех.

— Береги дыхание, — Паула говорила, не разжимая губ, из-за этого ее голос звучал тихо и мрачно. — Пепел!

— Что⁈ — Карлос остановился, шумно восстанавливая дыхание.

— В воздухе мелкий пепел. Он втягивает в себя чистоту, — Паула прикрыла рот рукой, чтобы на этот раз говорить громче.

Я присмотрелся к рисунку местной чистоты, и действительно что-то подобное чувствовалось в воздухе.

— Я помогу, — Изабелла решила внести свой вклад.

Серо-золотая сила де Медины собрала вокруг девушки целое облако чистоты, потом сжала и нарезала на части, формируя что-то вроде масок.

— Прижмите к лицу, они отфильтруют все лишнее, — выдала инструкции принцесса.

С невидимыми масками и вправду сразу стало проще. Конечно, мы бы и сами могли поддерживать чистоту перед лицами, вот только отвлекаться еще и на это совсем не хотелось. А так маски были сами по себе, мы же могли сосредоточиться только на дороге и на более серьезных опасностях.

К неровностям дороги как раз добавились огненные саламандры. Духи огня чем-то напоминали воющих ведьм. То высовывались из камней, пытаясь откусить кусок ноги, то снова растворялись в них, словно ничего и не было.

— Чтобы пройти дальше, вам нужно собрать тысячу огненных ящериц, — полупрозрачный силуэт герцога Мирея появился перед нами, недовольно обводя нас взглядом. — Именно их тела служат топливом для Кузни, и, чтобы завершить ритуал, нужно будет больше дров.

Герцог задержался на пару мгновений, словно проверяя, услышали ли мы его, и потом исчез.

— Надо было спросить: они нужны живые или мертвые? — задумалась Монашка.

— Если рассечь руку, можно будет приманить их на кровь, — поддержал обсуждение Карлос.

Я бросил взгляд на остальных. Мои товарищи по Примере серьезно задумались над поставленной задачей, а вот принцессы молчали. Уже один раз пойдя против правил и присоединившись ко мне, сейчас они тоже не видели причин следовать им.

— Он просто хочет нас задержать, — нарушила молчание Изабелла.

— Согласна, — Луиса с сомнением посмотрела сама на себя. Видимо, нечасто ей приходилось говорить это слово другим принцессам.

— Мы защитились от пепла, который высасывал чистоту, а давление все равно никуда не делось, — добавил я.

— Думаешь, все участники — это тоже часть ритуала создания меча? — Паула удивленно приоткрыла рот. — Настоящее топливо для Кузни?

— Да, — кивнул я. — Только не все, а лишь большая часть. Уверен, тут есть и те, кто прекрасно знает, что происходит, и даже привел сюда часть союзников, чтобы повысить собственные шансы на успех.

Луиса с Изабеллой невольно переглянулись, видимо, вспоминая, как именно они оказались в этом месте.

— Принц, — выдохнула пятая принцесса.

— Ко мне тоже приходил от него посланник, — нахмурилась Изабелла. — Передал, что Карлос-Эдуард считает испытание Кузни хорошей тренировкой для нас. Что мы сможем и проверить себя, и прикрыть первую принцессу, если кто-то из врагов решит действовать уж слишком активно.

— Но почему? — Луиса яростно сжала кулаки.

— Не понимаешь? — смерила ее взглядом Изабелла. — Мы носим титулы принцессы, но мы сами по себе. Тебя, несмотря на все последствия и даже прямые приказы, прикрывает отец вместе со второй армией. Меня — это не так и важно! Главное, мы не едим с его рук, как все остальные принцессы Астурийские, и будущего наследника это не очень устраивает. А тут такой шанс убить сразу целую стаю кроликов.

Принцессы замолчали, они сказали все, что хотели.

Я же думал о том, что Изабеллу прикрывает братство. Тоже самостоятельная сила, с которой мы иногда сталкивались, но иногда и сражались на одной стороне. И кто окажется рядом в самый ответственный момент — кто-то вроде седьмой тени или прелата Айяллы?

— Идем! — я махнул рукой, приглашая всех двигаться дальше.

Охота за саламандрами закончилась, так и не начавшись, а мы через десять минут дошли до черного зева пещеры, ведущего куда-то вглубь горы. Из него так и пыхало жаром, и стало понятно, что никакого зелья не хватит, чтобы остановить подобную мощь. А вот сила рыцаря смерти могла справиться… Я окунулся в недавно обретенную способность. Она должна была использовать совсем другую силу, но после заточения у повелителей нежити я смог доработать ее под чистоту.

Окутал себя, а потом придал форму — вокруг тела появился морозный доспех. Не такой массивный, как у рыцаря смерти, но он защищал от жара, да и в бою мог прикрыть. Остальным такая плотная форма была совсем не нужна. Так что я добавил лишь легкую изморозь на их собственные доспехи. Словно рисунок, вышитый пушистыми синими нитками. Каждому свой: не ради красоты, а чтобы подстроить под их собственную чистоту и не мешать использовать привычные способности.

Правда, не все это поняли. Ученики Примеры только выдохнули, радуясь пропавшей жаре, а вот принцессы смерили меня задумчивыми взглядами. Быстрыми… Никто из нас не собирался тратить время просто так. Мы юркнули в пещеру, заглушая все звуки чистотой. Я же заодно пытался заглушить и колебания самой чистоты вокруг нас, чтобы нас точно не заметили раньше времени. Плащ ревенанта разделился на несколько полупрозрачных частей, и вроде бы у меня получилось. В стенах, мимо которых мы проходили, точно было несколько ловушек, но они так и не смогли нас засечь.

И вот спуск закончился, перед нами оказался огромный зал, закованный в сталь. Действительно, все стены были укреплены стальными полосками, чтобы не дать горе развалиться на части от огромного давления. То тут, то там были видны вбитые в гранит чистые драгоценные камни: они связывали отдельные элементы стальной клетки в единую структуру. Очень сложная конструкция. Я признался себе, что сам такую смогу рассчитать еще не скоро.

— Но потом бы смог? — с интересом уточнило сердце.

— Потом бы — смог, — кивнул я. — По большому счету, это тот же рисунок, где просто нужно будет учесть не десяток переменных, а пару сотен или тысяч. Не сложнее, чем для старого меня поверить, что однажды я смогу сражаться с десятками иелчу или рыцарями смерти.

— Действительно, если знаешь принцип, а задача бьется на части, то почему бы и нет, — задумалось сердце.

Я не ответил.

Вход в пещеру находился в низине, и мы как раз выбрались из нее, рассмотрев, что же еще тут есть. Как оказалось, под нами был огромный загон, забитый тысячами саламандр. И сейчас их ударами хлыста загоняли в узкий проход, ведущий в центр зала.

— Да, дополнительная тысяча ящериц тут бы ничего не решила, — выдохнул Карлос.

— Это же… Рыбаки! — Монашка всмотрелась в лицо одного из погонщиков и неожиданно узнала одного из безобидных, как все раньше считали, местных жителей.

Сейчас бы так никто не подумал. Никакого подобострастия или неловкости. Каждый из нас чувствовал перед собой воина, причем не одиночку, а часть огромной силы. И таких тут были сотни!

— Вы рано, — на возвышенность с другой стороны зала вышел герцог Мирей. На этот раз он не использовал свет или какие-то другие уловки, показавшись во плоти. — Впрочем, лично я не против дополнительных игроков на аукционе. Больше участников, выше цена, вы не согласны?

В руке герцога словно из воздуха появился огромный молот, и он стукнул им по полу. Тут же дальняя стена пошла трещинами и обвалилась, открывая вид на огромный котел и горящее под ним ровное синее пламя. Очень необычная конструкция. Непонятно, из чего был сделан котел, то ли из концентрированной чистоты, то ли из огромного драгоценного бриллианта, но он был прозрачным. Я видел, как внутри плещется жидкая сталь, а под котлом бушует пламя, состоящее из сотен живых саламандр.

Неожиданно прямо сквозь стенку котла проступила небольшая серая капля — часть стали выбралась наружу, скатилась вниз, оторвалась, но не упала, а зависла в воздухе прямо между котлом и пламенем. Только после этого я заметил, что там висит еще несколько таких же капель, которые медленно тянулись друг к другу, готовясь собраться в новое единое целое.

— Основа для меча, — я сам не заметил, как выдохнул это вслух.

— Все верно, — на лице герцога Мирея мелькнула еле заметная улыбка. — Первые четырнадцать капель уже есть, для целого меча их нужно сто сорок четыре. Так что, пока они не соберутся, я готов выслушивать предложения каждой из сторон, чтобы отдать клинок самому достойному.

— А если никто больше не придет? — на лице внимательно слушающей Мирея Изабеллы появилась хищная улыбка.

— О, тогда достаточно будет просто попросить, и я легко отдам меч сильнейшему. Тому, чья благодарность потом принесет мне больше всего пользы, — краснобородый кузнец выдержал небольшую паузу. — Вот только не стоит думать, что все будет так просто. В отличие от вас остальные участники аукциона заявили о себе гораздо раньше, так что смогут попасть сюда напрямую.

В этот момент в воздухе собрались каким-то образом прошедшие сквозь скалу лучи солнца. Шипение, с которым они выжгли даже ничтожные частицы скверны вокруг себя, сменилось свистом ворвавшегося в пещеру воздуха. А потом получившаяся из солнца дверь распахнулась… С той стороны был слышен шум прибрежных волн.

— Наша семейная техника. То, что забыли мы сами, но что каким-то образом помнит этот выскочка, — я услышал шепот Изабеллы де Медины только потому, что стоял рядом с ней.

А через золотую дверь от побережья прямо в центр Кузни быстрым и уверенным шагом прошел принц Астурийский. Без свиты или поддержки, следом за ним семенила только маленькая девочка. Белые волосы, огромные синие глаза — казалось, что такой нечего делать в столь опасном месте. Но стоило только попасть под ее взгляд, как все чувства начинали орать о страшной опасности. Словно на тебя смотрел не ребенок, а дикий зверь примеривался к куску мяса, раздумывая, пообедать или еще немного подождать.

— Девочки, — принц Астурийский вслед за первой принцессой оглядел нашу компанию. — Жаль, что вы оказались столь умны и активны. Вы бы и так не покинули этот остров живыми, но теперь ваша смерть будет полна боли и разочарования. Прощайте, вы мне больше не нужны…

Еще едва он начал говорить, я почувствовал, что это не просто слова. И действительно, стоило только принцу закончить, как Луиса и Изабелла рухнули на колени. Это было страшно и невероятно, но казалось, что в этот момент в них не осталось ни капли чистоты. А рядом тем временем вспыхивали контуры еще трех дверей. Новые гости герцога Мирея собирались присоединиться к обещанному аукциону.

Финал к понедельнику-вторнику…

Глава 19

Аукцион

Грустно, когда тебя предают. Вдвойне грустно, когда это делают свои.

Луиса и Изабелла могли быть не идеальными принцессами с точки зрения наследника престола, но обе девушки всегда оставались верны своим клятвам. Вот только Карлосу-Эдуарду было плевать. Есть такие люди, которые ради поддержания собственного эго, ради иллюзии контроля готовы втаптывать в грязь даже членов семьи.

— Мне кажется, — я протянул руку Луисе, помогая ей встать на ноги, — что теперь, без принца и старых клятв, у тебя будет только больше поводов для гордыни. Теперь ты сама по себе, выше всех…

— Я понимаю, — девушка прижала ладонь к рукояти первого меча смертных грехов, и та полыхнула красным пламенем.

Действительно, гораздо ярче, чем раньше. Не знаю, сможет ли такая близость компенсировать потери, но теперь пятая принцесса точно не беззащитна.

— А мне что скажешь? — спросила Изабелла, когда я повернулся к ней и тоже помог подняться.

— У тебя только отражение меча жадности, но… — я подтянул девушку к себе и продолжил уже на ухо. — Продержись, пока я не закончу, и ты еще получишь свою силу. Обещаю, тебе понравится.

— Тебе прямо-таки хочется верить, — Изабелла ответила так же на ушко, обжигая меня горячим шепотом, а потом отступила на шаг. Все правильно, сейчас наша главная ударная сила — это я и Луиса, ее же время придет позже.

Я сжал кулаки. У меня все получится!

Поверить в это было, правда, совсем не просто. Из солнечных дверей вышли новые участники аукциона. Первой оказалась Тамара Астарсис с прикрытием в виде двух десятков гвардейцев императора. Все с желтыми глазами, так что недооценивать их силу я точно не собирался. Тамара тоже заметила меня и еле заметно усмехнулась — не считает противником. Что ж, ее проблемы.

Вслед за имперцами из своих дверей вышли франки. Одного я знал — тот самый принц, что стер остров Моргана с лица земли. Или океана? Он решил не показываться на общих испытаниях, а прибыл сразу сюда — высокомерно…

Остальные участники заявленного Миреем аукциона не собирались скрываться в тени. Например, директор Карл, за спиной которого стоял десяток скрытых капюшонами членов братства. Парочка из них выделялась невысоким ростом — словно еще подростки, почему-то взятые за компанию с настоящими лидерами. По спине невольно пробежали мурашки.

После этого, когда с небольшим опозданием открылись еще одни врата и из них показались честные враги в лице бородатого цзиньши и Красной Баронессы, я был даже в какой-то мере рад. Хоть с кем-то не нужно думать и искать второе дно — просто иди и убей тех, кто будет пытаться убить тебя.

— Кажется, больше гостей не будет, — герцог Мирей обвел зал взглядом. — Итого у нас четыре особых гостя и один обычный, который пробился сюда сам. В мече двадцать одна капля, время делать ставки… Кто решит начать?

Карлос бросил на меня недоумевающий взгляд. Понимаю, пока у меня тоже были очень смутные представления о том, как именно все будет происходить.

— Давайте избавимся от лишних участников, — поморщился принц Астурийский. Кажется, ему очень не нравилось, что свидетели его решения избавиться от принцесс могут выжить. Тем или иным способом.

— Если мои права окажутся наравне с кем-то другим, не вами… — тут же среагировала Тамара. — Тогда вы примете мою сторону. А я за это избавлюсь от парнишки.

— Пусть так, — Карлос-Эдуард снова шевельнул пальцами. Словно избалованный мальчишка, что точно не добавляло ему веса в глазах остальных.

Или — заметил, как в глубине его глаз блеснул недобрый огонек — он что-то задумал. Рука Тамары, и так лежавшая на мече, сжала его еще крепче. А потом я почувствовал, как связь между нами стала сильнее. Неужели все так просто? Она решила, что оставленное ею при прошлой нашей встрече отражение меча Похоти подчинило меня? А теперь как повелительница оригинала планировала перехватить этот контроль.

На самом деле, будь я обычным человеком без всех своих возможностей, отказаться даже от части силы оружия смертных грехов было бы непросто. И сейчас я бы попал в руки Тамары… Слишком много условностей. Девушка с желтыми глазами усилила натиск, и я оказался перед выбором. Картинно поставить ее на место — приятно, но не ради этого ли все и было затеяно принцем Астурийским? Показать слабость одного из главных конкурентов? Тогда второй вариант.

Я позволил нашей связи окрепнуть, и через мгновение мы с Тамарой Астарсис оказались в черном мире.

— В прошлый раз все закончилось довольно приятно, — девушка облизала губы. Никакой сентиментальности: просто использует воспоминания, чтобы точно подчинить меня.

— Тогда ты, кажется, рассказывала, что быть младшей рукой императора — совсем не просто. И вот ты одна, без поддержки, приходишь сюда за новым мечом?

— Оказалось, что я талантлива, — Тамара мечтательно усмехнулась. — После того раза я смогла полностью подчинить меч. Император был впечатлен, поэтому и дал мне возможность отправиться в Кузню. Обычно мы это не делаем, не доверяем Миреям и предпочитаем забирать себе мечи в бою, а не из его потных лап.

— Хочешь выделиться еще и тут?

— Тогда силу моей крови окончательно признают, а род Астарсис станет частью старшей семьи.

— Выйдешь за императора?

— За наследника. Это высшая ступень, которой я могла бы достичь.

— И для этого тебе сейчас нужно подчинить меня? — я вытащил меч скверны.

— Кажется, подчинить не получится? Но меня устроит и твоя смерть, — Тамара была вовсе не против скрестить оружие. Чего у нее не отнять, так это готовности сражаться.

А вот я в этом плане стал гораздо рациональнее. Еще ничего не кончено, и мне потребуется каждая капля моей силы, чтобы дойти до конца. Победа в одном сражении точно не стоит поражения в войне.

— Присоединишься?.. — я позвал короля-лича, и морозный рыцарь вырос рядом со мной.

— Неожиданно, — голос Тамары даже не дрогнул, а лезвие стало чертить в воздухе длинные плавные линии. Красные, словно порезы, они зависали перед ней, но были готовы ринуться вперед по первому приказу своей госпожи.

— Думаешь, они меня остановят? — король-лич вытянул вперед меч, и красные ленты тут же спеленали его.

Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Тамара прыгнула вперед, стараясь пронзить броню и скрытое за ней сердце.

— А ведь могла и достать, — король-лич замер, прикрывая меня после того, как отвел в сторону оказавшийся столь опасным удар девушки. Она оказалась первой, кто смог не испугаться и, главное, дать отпор моему союзнику в этом странном месте. И она еще не закончила.

— Сюда! — меч в руках Тамары полыхнул, и все два десятка гвардейцев встали у нее за спиной. Как оказалось, не только я мог приглашать гостей в черный мир.

— Даже спрашивать не буду, как именно ты привязала к себе и своему мечу столько мужиков, — сказал я.

— Хватило только поцелуя, не все такие наглые, как ты, Мануэль де Луна, — Тамара яростно сверкнула глазами, а потом решила по-быстрому прикончить меня.

Ее первая и последняя ошибка. Если бы она прикрывала своих союзников, если бы они действовали все вместе, у них мог появиться шанс. А так я уверенно сдержал вихрь ударов девушки: простые — обычными блоками, против же всяких хитростей в дело пошли разрывы пространства из офицерского стиля. А король-лич тем временем спокойно выпил души всех остальных врагов.

— Ты снова одна, — я резко отступил назад, прерывая обмен ударами.

Тамара огляделась по сторонам и недовольно зарычала:

— Теперь и меня убьешь? Предашь род людской, чтобы накормить очередного зверя из-за грани?

— Я планировал предложить сделку, — я проигнорировал тон девушки. По праву победителя.

— Моя свобода и сила никогда не будут принадлежать тебе, — Тамара тряхнула гривой волос.

— Они мне не нужны. Только твой меч, на время, когда я скажу. Потом он вернется к тебе и даже станет в чем-то сильнее…

— Я пришла сюда не за этим. Если бы ты предложил мне вариант, когда никто не получит девятый меч…

— Его получат, и это не изменить, — я прервал девушку. Ей стоило понять: я не торгуюсь. Либо мы договоримся на моих условиях, либо не договоримся вообще. В конце концов, изначально я и не рассчитывал на то, что получится привлечь представительницу империи к моей авантюре, так что справлюсь.

— Расскажи мне свой план, — Тамара что-то почувствовала и даже немного сдала назад.

— Нет, — я покачал головой.

— Тогда… — девушка подняла меч. — Я не настолько тебе доверяю, чтобы ради какого-то страха смерти рисковать всем. Лучше сразимся… Без него, — она кивнула на короля-лича, — только ты и я, два человека, два воина. Уверена, это будет интересно.

Я неожиданно понял, что могу сказать и что будет важно для Тамары Астарсис.

— Все, что я задумал, делается ради блага рода людского. Вот в чем я могу дать тебе слово, — сказал я и замер, ожидая продолжения.

Будет бой или…

— Что ж, — Тамара прикусила губу. — Пожалуй, мне этого хватит. И я тоже дам тебе слово: ты получишь мой меч, когда попросишь. На время и ради рода людского.

Она прижала сталь к ладони, пуская кровь и закрепляя сделку. Я повторил за ней, и через мгновение черный мир вокруг нас распался серым туманом. В реальности за все это время прошла лишь пара секунд. Я увидел, как рука Тамары отпускает меч, а потом… Все ее последователи упали на землю замертво, а один из незнакомцев в капюшоне за спиной директора Карла сладостно застонал. Но выжил. Жаль, учитывая, что я догадался, кого могла так зацепить связь с показавшим себя мечом похоти.

— Не получилось? — принц Астурийский воспользовался моментом. — Что ж, кажется, наши восточные соседи только что показали свою слабость.

— Если вы не покажете чего-то нового, то я действительно исключу вас из аукциона, — герцог Мирей окинул взглядом стоящую среди трупов Тамару Астарсис.

Девушка только плечами пожала:

— Пока мне нечего сказать, но я подожду тут, чтобы узнать имя победителя.

Герцог кивнул, принимая решение посланницы Востока, и снова повисло молчание. Каждому из собравшихся было что сказать и что предложить, но они хотели сделать это в лучший для себя момент. И точно никому не хотелось попасть в глупую ловушку, как молодая рука императора…

— Сорок капель, — Мирей напомнил, что время не бесконечно.

— Мы хотим отдать голос и свою поддержку Мануэлю де Луне, — неожиданно тишину нарушил голос директора Карла. Он говорил не от себя, а от стоящих за его спиной членов братства, и тем удивительнее было такое решение.

— Что?.. — шепот Марии показал, что она тоже не может ничего понять.

— Они точно что-то задумали, — Монашка то смотрела на директора, то иногда переводила взгляд на отряд франков. Да, у правнучки Генриха Бургундского из рода самого Роберта Благочестивого были причины не любить нынешнюю династию.

— Кажется, у нас появился лидер. Как неожиданно, — герцог Мирей обвел взглядом собравшихся. — Я, конечно, ожидал, что вы будете что-то предлагать мне, но, не буду спорить, обладателя нового девятого меча можно объявить и так.

— Братство, что бы они о себе ни думали, это лишь малая сила нашего мира. Что они могут против королей? — Карлосу-Эдуарду надоело молчать. Он так красиво вывел из игры имперцев, и тут его планы посмели нагло нарушить. — А я предлагаю тебе, герцог Мирей, место подле моего трона. Первый после наместника бога на земле. Не только ты, но и твои сыновья. Ты ведь не просто так приблизил их в этот день, твой род важен для тебя.

— Опасный человек этот принц, — оценило его речь сердце нежити.

— Я бы не сказал, что постоянные отсылки к своему происхождению смотрятся сильно, — возразил я.

— Тебе все же не хватает опыта, — усмехнулся король-лич. — Смотри, он опять бьет не там, где говорит. В прошлый раз он так столкнул лбами тебя и Тамару. Думаешь, он не видел, как та держит руку на мече, не знал про вашу прошлую встречу или не видел у тебя полноценное оружие смертных грехов? Все он понимал и все подстроил так, чтобы пустить на пользу себе.

— Не все. О том, что мы заключим союз, он не догадался.

— Об этом нельзя было догадаться тогда. Но теперь он знает. То есть вывел из игры очевидного сильного противника и проверил предположения о слабом. Сейчас то же самое. Ну же, думай.

— Он принижает братство, выделяя их очевидную слабость по сравнению с официальной властью. То есть провоцирует показать силу, которую те скрывают.

— Точно, продолжай.

— А еще он бьет по повелителям нежити. Они, очевидно, в сильном положении, так как один из них ходит в теле сына герцога и связан с ним. И принц хочет превратить это преимущество в слабость. Для этого напоминает про род, для которого сила нежити может стать яркой вспышкой, но в итоге приведет к неминуемому угасанию. Вы же не можете иметь детей?

— Не можем, — согласилось сердце нежити.

А герцог Мирей тем временем недовольно хмурил красные брови. Интересно, слова принца на самом деле смогли его задеть или это только игра? Интересный у нас аукцион получается. Никто ничего не предлагает, а только старается выбить всех остальных, чтобы в итоге ничего не платить самому.

— Отец, — голос цзиньши был похож на скрип выброшенного на берег старого корабля. — Не забывай, что есть вещи важнее власти. Например, жизнь.

— Угрожаешь? — принц повернулся к повелителю нежити.

— Напоминаю, каким чудом вы смогли победить скверну и загнать ее в подполье. Вот только что-то я больше не вижу среди вас нового Карла Великого, способного объединить силу рода людского! А даже если бы и был, то вспомни… Получила ли скверна свой меч? Смогли ли появиться среди тварей кто-то выше обычных офицеров? А потом посмотри на меня и представь, что я сделаю с девятым мечом в руке. Кто сможет меня остановить?

— Ты слишком много о себе возомнил, — первая принцесса, до этого молча стоявшая рядом с Карлосом-Эдуардом, сделала шаг вперед. — Девятый меч будет силен, но… Он всего лишь один из серии, не больше и не меньше. И тогда, чтобы диктовать свои условия миру, тебе придется победить остальные восемь мечей. Сможешь?

Девочка положила руку на белую перевязь с простой стальной рукоятью, торчащей из ножен, и в тот же миг на плечи словно упало с десяток Мануэлей де Лун. Шевелиться? Сражаться? Несколько мгновений я думал только о том, чтобы не преклонить колени. Получилось, и, кажется, я даже прикрыл остальных наших. А вот среди воинов братства и франков не меньше половины рухнули на землю.

— Седьмой меч, меч уныния, — цзиньши оценил демонстрацию силы. — Иногда вы, люди, можете удивить.

— А иногда мы можем использовать не грубую силу, а голову, — принц франков впервые нарушил молчание. Кажется, уж очень сильно ему не понравилась слабость пришедших с ним людей. — Герцог Мирей, — игнорируя всех, он повернулся к хозяину Кузни, — тебе тут предлагают надежду, власть и силу, — он поочередно кивнул на меня, Карлоса-Эдуарда и цзиньши, — но как насчет мудрости?

— Что ты имеешь в виду? — герцог с интересом посмотрел на франка.

— Эта нежить, укравшая тело твоего сына, — принц действовал грубее Карлоса-Эдуарда, но бил в те же точки, — сказала, что среди скверны были только офицеры, так вот это не так. С одним из отрядов, позже захваченных нашими союзниками, пришел будущий наследник… Его офицеры были пленены, его самого посчитали убитым, но наш род сотни лет давал ему кровь, и он выжил. Начал набирать силу и скоро сможет проснуться. Проснуться, чтобы служить нам или нашим союзникам. Подарить возможность не сражаться самим, а повелевать абсолютным оружием.

— Ты предлагаешь отцу меня, только в ослабленном виде? — хмыкнул цзиньши.

— Я предлагаю тебе, — франк смотрел только на герцога, показывая, что именно он для него важнее всех, — власть над сильнейшим воином, который скоро появится в этом мире. Если нежить не получит свой меч, то некому будет его остановить.

— Ты забыл! — первая принцесса снова выпустила силу клинка уныния. Виртуозно, красиво, но все успели привыкнуть к ней после первого раза и теперь уже гораздо легче выдержали удар.

— Люди могут думать, что первые мечи так же сильны, как и новые, — продолжал принц франков, — но мы же знаем правду. Сила людей была разделена на семь частей, разделена твоим предком, герцог Мирей. Почему? Так ли это важно! Главное, ей теперь никогда не сравниться с едиными мечами скверны или нежити. А они сейчас все тут! И именно мы можем решить, каким они сделают наш мир.

— Мне нравится твоя цена, но время еще не вышло. Семьдесят капель… — герцог Мирей постарался сохранить каменное лицо, но я-то видел, как запали ему в душу слова франка. Что бы ни задумывал хозяин Кузни изначально, сейчас он точно изменил свои планы.

И это понял не только я.

— Ты много знаешь о силе мечей смертных грехов, — цзиньши смерил франка долгим изучающим взглядом. — Лично я не хотел говорить раньше времени о том, что люди обречены. Но так будет даже проще. Если убить твоего принца скверны, то всем останется только признать мою власть.

Спокойный голос, спокойная поза — речь цзиньши выглядела как продолжение спора, и я даже не успел заметить, как он сорвался с места и бросил меч прямо во франка. Тот так же быстро вскинул меч, прикрывая себя и сталью, и одновременно лепестком голубой лилии. Вот только цзиньши все учел. За мгновение до его броска два мертвых имперца встали на ноги, покрываясь морозными доспехами рыцарей смерти, и разом ударили по отряду франков.

Принц отразил все удары. Из тех, что были направлены на него. А вот его людям досталось — пятеро упали замертво и тут же поднялись гулями в капюшонах, напрыгнув на франка сзади. Меч, который успел отразить новый удар цзиньши, замешкался буквально на долю секунды, но этого хватило, чтобы очередной выпад пересек бледное горло. Кровь хлынула на землю, и через мгновение от делегации франков не осталось ни одного живого человека.

Все остальные же стояли на месте, молча наблюдая за расправой. То ли не решившись бросить вызов нежити, то ли не успев, то ли рассчитывая, что это сделает кто-то другой, позволяя самому спокойному и разумному вырваться вперед.

— Вот и все, — цзиньши подошел к принцу, вырвал его сердце и засунул в рот, размазывая кровавые следы по нижней части лица. — У кого-нибудь есть еще такие же хорошие предложения?

— Какой же он противный… — не выдержала Монашка. — С одной стороны, мне совсем не жалко принца. После его-то признания, что они поили скверну кровью, что именно это дало им силу скинуть династию наших предков с трона… Но, с другой стороны, он все же был человеком. В отличие от этой твари.

— Был, — кивнул я. — Вот только если между поступками человека и нежити нет разницы, то так ли они отличаются?

Монашка задумалась, а герцог Мирей отсчитал новый десяток капель, уже начавших принимать форму меча. Процесс точно ускорился, а значит, времени осталось совсем немного.

— Кажется, твой вариант не сработал, старик, — отодвинув в сторону директора Карла и скинувшего капюшон прелата Айяллу, вперед вышел еще один лидер братства. Аластор Генуэзский, седьмая тень и мой враг. Взгляд невольно скользнул по все еще стоящим в капюшонах другим последователям: если этот тут, получается, и виконт Фонтес тоже.

— Вы решили отказаться от поддержки одинокого идальго? — ехидно хмыкнула Красная Баронесса. После расправы над франками, когда именно ее гули помогли разделаться с их защитой, она словно обрела уверенность в себе.

— Мои коллеги рассчитывали на него, не я, — на лице тени мелькнула надменная улыбка. — Я же согласился с ними, потому что раньше он казался мне более активным. Я даже был готов поверить, что каким-то чудом малыш снова победит, но он стал слишком медленным и осторожным.

— Приму это за комплимент, — я ждал продолжения.

— Что ты хочешь предложить? — Мирей тоже ждал.

— Почти то же самое, что и мертвый принц франков, — седьмая тень легко выдержал яростный взгляд цзиньши. — Мы дадим тебе силу скверны. Семь офицеров выполнят любой твой приказ, в том числе помогут найти своего принца, чтобы и он служил новому владыке.

— Слова… — фыркнула Баронесса.

— Алхимия, — тень поднял флакон со сложным рисунком, где крутились вихри из семи потоков крови. — Мои люди собрали силу из источника, связанного с офицерами скверны. Дальше было совсем не сложно убрать лишнее и создать поводки, что так хорошо будут смотреться у них на шее.

— Допустим, — Мирей оценил флакон тени и кивнул, похоже, оставшись довольным тем, что смог рассмотреть. — Офицеры будут у вас, но что насчет меча? Кажется, пока он в руках у другой стороны.

— Тут мы тоже позаботились, — тень показал еще один флакон. — Кровь бывшего вассала, что был предан словом и делом. Из нее тоже получился хороший поводок.

Аластор выхватил из-под плаща серебряный мешок, из которого выкатилась такая знакомая голова. Виконт Фонтес, который пошел к тени в ученики, чтобы отомстить мне, закончил свой путь слишком быстро.

— Я решил, что так будет проще и быстрее, чем готовить из него мстителя, — с улыбкой добавил седьмая тень. — Что же касается самой головы, кровь нужна была свежей… А еще она хорошо отвлекает внимание.

Я отбил брошенный в меня пузырек, но тот прямо в воздухе развернулся в красную нить и постарался проскользнуть ко мне мимо лезвия меча. Заранее готовый к любой подлости, я окружил себя стеной из разрушенного пространства офицерского стиля. Нить-ошейник несколько раз попыталась прорваться, с каждой попыткой все быстрее и быстрее истаивая в воздухе.

Седьмая тень покраснел от ярости, на лице прелата Айяллы появилась улыбка. Но еще ничего не было кончено.

— Вибора! Твой шанс отомстить ему… — я узнал голос де Медины. Бывшие соперники по Примере одновременно скинули капюшоны. Действительно Адриан и Ана. Девушка на негнущихся ногах подошла к седьмой тени и коснулась первого пузырька, где бурлила кровь из источника скверны.

В тот же миг ее словно осушили, и бледная девушка без единой капли крови рухнула на землю. А ко мне устремилась еще одна лента-ошейник.

— Думаешь, что твой меч защитит тебя⁈ — закричал Адриан. — Наоборот! Он связан со скверной сильнее, чем с тобой, и именно эта связь откроет твою защиту!

Он ошибался. Я сейчас использовал не меч, а офицерский стиль — вот только он тоже был частью скверны, и нить из крови и жизненной силы Аны действительно начала пробиваться даже сквозь разрушенное пространство.

— Ты всегда смотрел на меня свысока! — продолжал кричать Адриан. — Показывал каждый день, что талант может быть выше происхождения! Так вот это не так! Именно я смог понять, что мы станем врагами! Я нашел и приблизил ту, кто готов был на все, чтобы уничтожить тебя! И вот я всего несколько месяцев терпел эту выскочку рядом, а ты теперь умрешь!

Никогда не думал, что мне будет жалко Ану. Как она довела себя до такого конца? Неужели ненависть может на самом деле так нас разрушить? Наверно, когда рядом есть те, кто готов использовать наши слабости для своих целей, по-другому и быть не может.

— Именно так, — нить связала меня и созданный тенью артефакт, а через него и с темницей, в которой были заключены офицеры скверны.

Еще одна встреча, которая может как все закончить, так и усилить меня. Совсем как недавно с Тамарой Астарсис.

— Каркаданн… — я кивнул своему бывшем учителю, разглядев за ним и остальных. Пери, Симург, закованная в рабский ошейник сущность из леса Човар…

Потоки скверны бушевали вокруг, на время скрывая нас от всех остальных.

— Ты на удивление спокоен, — офицер следил за тем, как пространство между нами превращается в мост. — Я думал, мысль о том, что именно ты станешь ключом, который нас освободит, будет тебя разрушать.

— Я сейчас думаю больше о том, как все в этом мире связано. Ты используешь силу для реализации эмоций и становишься ее рабом. И неважно, для чего ты ее взял — чтобы спасти мир или чтобы отомстить случайному человеку за то, что он не такой, как ты сам.

— Та девушка, что умерла, чтобы достать тебя — ты о ней? Она ненавидела, — задумался Каркаданн. — Ты хотел спасти мир, и это стало той связью, что сегодня лишит тебя жизни. Да, принятие чужой силы делает нас ее рабами, так или иначе.

— Так зачем ты принимаешь помощь братства? Разве есть смысл менять один поводок на другой? — я продолжил рассуждение таким простым и очевидным образом, но, кажется, никто из офицеров скверны еще не смотрел с этой стороны на то, что сейчас происходило.

— Слова… Просто слова… — зашипела Пери.

— Подожди, — остановил ее мой бывший учитель. — На самом деле Мануэль прав, а мы… Иногда чем ближе глупость, тем сложнее ее заметить.

— И что, мы так просто отступим? Убьем его! — голос Пери превратился в вой.

Я же вытащил меч и выставил его перед собой. Что бы ни решили офицеры скверны, время разговоров подходило к концу, приходило время сражения. И как же хорошо, что именно честная сила определяет то, каким будет в итоге наш мир.

Глава 20

Три

Сердце нежити расхохоталось.

— Знаешь, в паре миров тебя бы вздернули за такие мысли. Надо же, радоваться силе, которая решает больше, чем слова или мудрость.

— Не знаю, где ты увидел мудрость, — возразил я, вспоминая речи принцев, нашего и франкийского. — Если бы у каждого из нас не было права вытащить меч, чтобы защитить себя, то победила бы вовсе не правда, а хитрость!

— Я и говорю! Тебя бы обязательно вздернули! Ведь что такое главный враг хитрости — это сила! Настоящая, готовая постоять за себя. Они пытаются разрушить ее, как с той же Аной, подчиняя силу обману, превращая в чистое разрушение, пугая этим путем всех остальных! А тут ты! Который верит во что-то свое и готов бить за это в морды!

— Иногда можно и не бить… — ответил я, а потом посмотрел прямо в глаза каждому из стоящих передо мной офицеров скверны.

Красная роза на сердце запылала от предвкушения схватки, но она была частью меня, и я сдержал этот порыв. Голубая лилия привычно постаралась прикрыть мысли, но я остановил и ее.

— Смотрите, — сказал я вслух и показал все те линии и связь, что собрал внутри себя перед побегом из плена цзиньши. То, что заменило мой грааль…

— Похоть, жадность, гордыня… Ты подготовил связь к сути мечей смертных грехов, что когда-то держал в руках. Хочешь собрать их? — Симург нахмурился, и красные линии его рта и глаз сложились в противоестественный рисунок.

— Почему не добавил меч скверны? — Каркаданн задал другой вопрос. — Ты же знаешь, что количество подчиняет. Сам отправил нам новенького. А с клинком скверны ты бы в теории получил четыре из восьми. С клинком нежити пять из девяти. Единый меч, что будет править всеми.

Со стороны слова и цифры как будто не имели смысла, но он был. Огромный!

— Да, я действительно хочу собрать мечи, — кивнул я. — Тот французский принц сказал вслух то, что в глубине души знает каждый. Сила людей разделена, вот только, чтобы соединить ее воедино, не нужны ни сила скверны, ни нежити.

— Ты!.. — Пери хотела еще в чем-то обвинить меня, но ее разом остановили все остальные офицеры.

— Ты хочешь, чтобы каждый род получил свой меч? — Каркаданн буравил меня взглядом.

— Один людям в их королевствах, другой — скверне, что заселит древние подземелья, третий — нежити… Где вы там предпочитаете жить? — спросил я у короля-лича.

— Я заберу себе морозные пустоши вашего мира, — немного растерянно ответил тот.

— Возможно, это имеет смысл, — Каркаданн снова заговорил. — Я не рассчитывал точный рисунок ритуала. Но если два меча обретут истинных хозяев, то третий тоже постарается собраться. А ты подготовил все, чтобы это случилось именно у тебя в руках.

— Ты знал, что нас столкнут друг с другом? — Пери все-таки нашла, в чем меня обвинить.

— Если честно, — я невольно улыбнулся, — то нет. Планировал позвать вас, когда достану меч нежити, ну или хотя бы коснусь его, чтобы разом все изменить. Впрочем, если мы с самого начала будем действовать вместе, то наши шансы станут только больше. Так что?

— Ты предлагаешь нам меч и союз? Просто так, без клятв и обязательств не мстить людям за все годы нашего заточения? Раньше ты постоянно твердил об этом!

— Прошло не так много времени, но я успел понять кое-что важное. Договор ничего не гарантирует, если нет силы, чтобы заставить его соблюдать. А если есть сила, и мы уже и так знаем, чего хотим друг от друга, так к чему громкие слова?

— Что ж, если ты дашь нам меч, то мы сможем выбраться и поддержать тебя.

— Поддержка не поможет, — я отмахнулся. — Если вы меня не убьете, а встанете рядом, то остальные разом объединятся, чтобы уничтожить нас. Для людей — вы враги, для нежити — конкурент.

— Может, нам тогда стоит получить меч и уйти? — Каркаданн усмехнулся.

— Я рассматривал, что вы можете так поступить, — и это правда. — Такой вариант меня тоже устроит. Но помните, так или иначе будьте готовы сразу действовать.

И я кинул меч своему похитителю, учителю, врагу и союзнику. Черная, словно обожженная, рука вытянулась из-под плаща, перехватила стальную рукоять, и в тот же миг пламя скверны вокруг нас успокоилось, открывая взглядам всех остальных.

— Ты еще жив! — яростно прошипел Адриан.

— Невозможно! — цзиньши смотрел на меч в руках Каркаданна.

— Склонитесь передо мной! — седьмая тень вытянул руку с флаконом, где в яростном водовороте закружилась кровь семи.

К несчастью для него, теперь офицеров скверны стало восемь. Магия цифр нарушилась. А еще у них был восьмой меч из серии смертных грехов, так что шансов перехватить контроль у братства просто не было.

* * *

— Отродье, предавшее род людской! — быстро сориентировался Карлос-Эдуард.

До этого принцу Астурийскому совсем не нравилось развитие ситуации. С одной стороны, он как никто другой знал и верил в способности первой принцессы, с другой, даже она была не всесильна. А если вспомнить, из-за кого он здесь очутился… Ведь это именно после разговоров с директором Карлом он задумался о том, чтобы лично подчинить себе новый меч смертных грехов.

И вот этот же самый директор стоит тут как один из его конкурентов. Случайность? А что, если он заранее рассчитывал под прикрытием горнов Кузни избавиться от наследника престола? Ведь если не будет его, то и отец окажется под ударом, а после него ближайший претендент на трон — это Диего, его младший брат. Скинуть такого и продавить церковь на коронацию Карла Арагонского будет совсем не сложно.

Принц покосился на присоединившихся к нему патриархов чистой церкви, отгоняя дурные мысли. Увы, те становились только навязчивее.

— Когда начнется схватка, — придержал он принцессу, склонившись к белокурой головке, — постарайся задеть директора Карла.

Карлос-Эдуард не был воином, но он умел чувствовать людей и сейчас видел в дяде одного из своих самых опасных соперников. Не только здесь и сейчас, но и потом, в королевстве. Братство, противостояние с грандами, игры с мечами — что еще он успел подготовить?

— Он мастер меча, — принцесса тем временем задумалась, как выполнить приказ. Никаких вопросов об этике или причинах, идеальный инструмент. — Если он враг, то будет ждать удара. Так просто его не достать.

— Я помогу, — криво усмехнулся принц. — От лица семьи откажусь от него, и пока он не подчинит себе заново свою силу — тогда и бей.

— Будет сделано, — первая принцесса почтительно кивнула.

А тем временем относительно спокойные переговоры скатились в хаос битвы, все против всех. Гвардейцы короля и убийцы чистой церкви по приказу Карлоса-Эдуарда бросились на недавних союзников, продавшихся скверне. Воины братства, которых идальго считали врагами, в этот раз временно оказались на их стороне. Но все равно никто не расслаблялся, опасаясь удара в спину, а заодно выжидая, когда же в бой включится нежить. Ни сами повелители, ни рыцари смерти, ни даже гули пока не сдвинулись с места.

Да и сам герцог Мирей с сыном — Карлос-Эдуард бросил быстрый взгляд на хозяина Кузни — вполне мог принять тут или иную сторону. А имперцы? Пусть от них осталась только рука императора, но и ее недооценивать не стоит. Слишком все неопределенно… Принц решил, что как только покончит с дядей, то отступит. Так будет надежнее, а новый меч или его повелитель — он еще получит их силу. Кому бы она ни досталась.

Как раз в этот момент первая принцесса схватилась с сестрами. Вторая и пятая были лишены титулов, но пока держались. Не страшно… Главное, совсем рядом оказался дядя, и на губах принца появилась улыбка.

— Будь готова, — предупредил он первую принцессу через связывающие их узы крови.

— Карл Арагонский, за заговор против его величества именем наследника престола отказываю тебе в праве использовать нашу родовую силу…

Карлос-Эдуард почувствовал, как связь с дядей натянулась, словно нить, а потом лопнула. В тот же миг меч принцессы вместо того, чтобы атаковать приоткрывшуюся Изабеллу, скользнул в сторону и почти пронзил ставшее таким ненавистным лицо.

Карл Арагонский не мог успеть прикрыться, но каким-то образом его меч словно перетек из одного положения в другое и отразил удар.

— Это невозможно! — принц пытался понять, что же происходит. Кто опять вмешался в его планы. Но никто не отвечал, все продолжали сражаться, словно ничего и не заметили, и только дядя криво улыбался, на мгновение повернувшись в его сторону.

* * *

Стоило мне с офицерами скверны вернуться, как на нас тут же набросились. Правда, как-то без энтузиазма… Первая принцесса легко теснила Луису с Изабеллой, но не больше. А потом все стало понятно: вместо очередного удара она попробовала достать директора Карла. А тот в последний момент отбил удар мечом жадности. И как только успел среагировать? Словно его кто-то предупредил…

— Кажется, его попытались лишить силы, — сердце нежити заметило еще один слой атаки.

— Наивно. Чтобы обладатель меча жадности хоть что-то отдал, — отмахнулся я.

Помимо идальго, принцессы и теней братства в бой вступила и нежить цзиньши. Эти, впрочем, лезли не только на нас, но и пытались достать любого, до кого могли дотянуться. Сразу стало больше хаоса, всем пришлось отвлечься от недавних врагов, и даже я опять скрестил меч с новым рыцарем смерти. Прошлый повелевал льдом, этот же, когда я попробовал его заморозить, только смыл лед потоками воды и так же плавно перешел в атаку.

— Ловкий, — я добавил чистоты в красную розу, разгоняя сердце, а вместе с ним и кровь. В висках заныло, но мир разом словно замедлился.

— Стоило ли так выкладываться? — король-лич следил за боем.

— Ты же слышал про скверну… — я покосился на Каркаданна и остальных, которые помогли мне сдержать первый натиск, а теперь неспешно отступали в сторону выхода. Не стали рисковать недавно обретенной свободой, понимаю. И в чем-то даже рад. Останься они со мной, ведь до последнего же был бы настороже, ожидая удара в спину.

Несмотря на подаренный меч, несмотря на все слова, я не собирался им доверять.

— Нас теснят! — из-за спины донесся сдавленный голос Карлоса Асторги. А вот к нему спиной я повернулся, и ничего не дрогнуло.

— Ничего! Справимся! — выжав все из ускорения красной розы, я пронзил сердце рыцаря смерти и задержал там меч. — Давай…

Я почувствовал, как сила короля-лича на мгновение покинула сердце, разорвала суть обездвиженной нежити, а потом вернулась обратно.

— И как это понимать? — дыхание сбилось, и я треснул по серебряному кошельку на поясе.

— Держи руки при себе, — возмутился в ответ король-лич. — Ради тебя я был готов принять столь слабое тело, но… Он просто не выдержал меня. Слишком быстро его подняли, слишком нестабильной получилась оболочка.

— Вот, значит, почему так просто получилось с ним расправиться… — вздохнул я, а потом двинулся в сторону цзиньши и Красной Баронессы.

Была надежда, что получится обойтись малой кровью, без сражения с сильнейшими из врагов, но не срослось. Меч из отражения клинка скверны ощущался как настоящий. Я несколько раз покрутил им, разминая кисть… Баронесса или цзиньши — меня устроит, если я смогу достать любого из них. Еще один оборот, и резко уйти в сторону.

— И куда это ты собрался? — меня догнала Мария. До этого она несколько долгих секунд стояла, пялясь на офицеров скверны. Но вот те собрались уходить, и девушка словно включилась.

— Рвать старые связи и создавать новые…

Второе движение офицерского стиля, чтобы удар прыгнувшего на меня рыцаря смерти застрял в вязкой обороне, а потом двадцать первый выпад зимнего — просто чтобы откинуть врага. Сражаться и убивать можно и потом, сначала надо добраться до той парочки.

— Сильный стал? — Баронесса вышла мне навстречу.

Под бледной кожей перекатывались мышцы, в камнях пола от касания мягких сапожек расходились трещины. Неожиданно женщина опустилась на четвереньки, а потом по-кошачьи рванула на меня. Быстро вышло. Я провел черту разрушенного пространства, но Баронесса была готова. Одновременно с ней ко мне рванул еще десяток гулей. Так же на четвереньках, словно звери! Они все разом метнулись со всех сторон, и прямо в прыжке Баронесса оттолкнулась от одной из тварей, меняя направление полета.

Тело женщины вытянулось в струну, она пролетела мимо проведенной линии, потом, изогнувшись, увернулась от меча и врезала мне ногой прямо в солнечное сплетение. Сильно вышло. Блокировать я не успевал, но вот чистоты в точку удара добавил, и этого хватило, чтобы меня не пробило насквозь, а просто откинуло назад на пару метров.

— Думаешь, разрушение пространства тебя спасет? Думаешь, мы с учителем не убивали раньше тварей скверны твоего уровня? Что бы ни связывало тебя с этой силой, она — уже прошлое! Как и люди! Пришло наше время!

— Сто тридцать капель, — где-то в стороне от битвы вел свой счет герцог Мирей.

Почувствовав оттуда странный взгляд, я на мгновение повернул голову. На расстоянии, с ускоренным зрением — было практически невозможно рассмотреть что-то неподвижное. Но хотя бы я понял, что меня смутило! Бледное пятно и напряженные глаза — замерший рядом с отцом Мясник смотрел на меня и о чем-то думал.

Красная Баронесса воспользовалась моментом и снова попыталась меня достать. Она оттолкнулась от земли с такой силой, что ее тело начало как будто вытягиваться в пространстве. Я вскинул отражение меча скверны — на этот раз я был готов… Вот только нас обоих опередили. Мария, которая все это время стояла в паре шагов от нас и на которую Баронесса даже не посмотрела — она просто вскинула меч, и холодная сталь вонзилась прямо в сердце повелительнице гулей.

Неплохо, но недостаточно. Я знал, что сейчас Баронесса выдернет оружие, и рванул ей навстречу, чтобы не дать разобраться с Марией. Но повелительница гулей лишь смотрела на серый дымок, идущий из раны.

— Не может быть, — та, кто раньше восставал из кусочка плоти, полностью лишилась контроля над своей силой. — Откуда в тебе столько скверны? Почему она тебя слушает?

— Наверно, в итоге мы смогли договориться, — Мария пожала плечами, бросив быстрый взгляд в ту сторону, куда ушли Каркаданн с остальными.

В этот момент в ней действительно было не меньше силы, чем в офицере скверны. Но вот она, словно бурлящий поток прибоя, начала откатываться обратно, и девушка пошатнулась. Я уже был рядом и смог поддержать ее. А вот рядом с Баронессой никого не оказалось. Лишившись остатков энергии и воли, она рухнула на землю, а ее тело начало расползаться зловонной лужей.

— Так! — быстро заявило сердце нежити. — К цзиньши эту девчонку не пускай! А то я совсем без тел останусь.

Я только улыбнулся, а потом погладил Марию по голове.

— Почему ты не ненавидишь меня? — у нее почти не было сил, но девушка все равно повернулась ко мне, рассматривая своими огромными глазищами. — Я же приняла скверну. Да, убила другую тварь, но разве это делает меня лучше?

— А разве это делает тебя хуже? Скажу по секрету, я знавал немало людей, которые до кончиков ноздрей были полны одной лишь чистотой, но оказались гораздо хуже тебя, — я улыбнулся и ласково поцеловал девушку прямо в губы. — Кстати, спасибо.

— Спасибо? — Мария распахнула глаза еще больше. — Одно из тех, что я обещала из тебя выбить?

— Пока одно из трех, но да, ты смогла…

— То ли еще будет…

Девушка расслабилась, а ее глаза закрылись. Вокруг бушевала схватка, но она знала, что рядом со мной ей ничего не грозит, и могла немного поспать. Я отошел к краю зала, аккуратно опустил ее на землю, окружив десятком разрушающих пространство линий — теперь никто случайно не сможет ей навредить — а потом поднялся на ноги и снова двинулся вперед.

С баронессой покончено, но оставался ее учитель.

В общей свалке добавилось хаоса, кажется, кто-то еще из участников смог добраться до Кузни своим ходом, но я не обращал на это внимание. Меня ждал враг, без победы над которым, все, что бы я… что бы все здесь собравшиеся ни сделали, не будет иметь смысла.

— Цзиньши, я иду!

— Смертный… А я даже не знал, как мне будет приятно тебя убить, — скрывающаяся в теле человека тварь шагнула мне навстречу.

* * *

Мясник снова хотел шагнуть вперед, но чужая воля опять его сдержала. Раньше так его мог контролировать Морган, теперь — отец.

Кто бы знал, что бывший пират может быть так силен и одновременно так слаб. Мясник вернулся домой, когда почувствовал смерть брата. Он рассчитывал, что, несмотря на разногласия и побег двадцать лет назад, отец поможет. Но тому было плевать, что его сын проиграл свое тело твари, он думал только о силе, о каком-то предназначении.

— Не мешай, — герцог Мирей сдержал очередной рывок.

— Брат… Надо за него отомстить! — Мясник никогда не был хорош в умении подбирать слова, но сейчас хватило и такой малости. Отец поморщился.

— Думаешь, мы семья? — герцог говорил и даже не смотрел на сына, парализованного через их общую кровь. — Вы просто мои плоть от плоти, понимаешь? Сосуды для исполнения воли или принятия разума, когда придет время. Так почему меня должно беспокоить, что один из десятков сосудов достался союзнику, который принесет мне столько пользы?

Мясник почувствовал, как его пронзила волна дрожи. Он забыл, когда последний раз боялся, но сейчас от голоса того, кого он считал отцом, в нем пробуждались какие-то древние первобытные инстинкты. Ужас — бесконечный, безотчетный.

— Кто ты? — выдохнул он.

* * *

— Я тот, кто… Впрочем, ты не поймешь, — герцог Мирей не стал отвечать, вместо этого вернувшись к раскинувшемуся у его ног полю битвы. Конечно, это было не сражение многотысячных армий, не миллионы смертей, но… Собранные в каждом из пришедших к нему воинов силы были ничуть не меньше.

Когда кто-то умирал, герцог чувствовал, как волна проносится по самому мирозданию. Словно тому становилось чуть легче удерживать свой привычный груз. Вот на одну из принцесс напал со спины ее брат. Наследник ее рода — прямо перед ударом он отсек ее от семьи и воспользовался секундной слабостью. Попытался воспользоваться. Вторая принцесса была рядом и рассекла несостоявшегося убийцу на две части, даже не посмотрев в его сторону.

Клинок гордыни заставляет недооценивать врагов, но иногда они на самом деле не стоят внимания.

С диким шумом из прохода вылетела стая лисиц. Дикие восточные племена, к которым прибилась пара обычных людей — старуха и девушка с разноцветными глазами — они набросились со спины на рыцарей смерти, которые как раз почти зажали в угол девчонку из империи. Иронично, та, что всю жизнь охотилась за зверьем, теперь стала должна им жизнь. Кажется, этот финт придумала та старуха, выпустившая щупальца — ловкая старая ведьма.

Еще из одного прохода вырвалась и присоединилась к бою какая-то ее родственница. Теперь звери и люди теснили теней братства и нежить. Принц Астурийский вместе со своей малолетней телохранительницей воспользовался моментом, чтобы отступить. После того, как он не сумел достать дядю, наследник престола полностью ушел в защиту, выжидая подходящий момент… И дождался! Некоторые люди что крысы, но ничего, герцог Мирей не сомневался, что еще доберется до всех, кто не признает его власть.

Как, например, тот молодой идальго. Взгляд хозяина Кузни скользнул по девятому мечу из серии смертных грехов — тому оставалось добрать всего пару капель — и остановился на еще одном человеке, который принес столько неприятностей. От него столько шума… С другой стороны, после смерти Баронессы цзиньши будет сговорчивее. А учитывая, что он уже почти минуту сражается с человеком и не может его победить — да, это будет серьезным ударом по его самолюбию и еще долго будет напоминать мертвой твари о ее месте.

Герцог неожиданно почувствовал рядом движение ветра. Рука метнулась в сторону, чтобы задержать сына, но тот каким-то образом смог побороть его волю. Недостаточно, чтобы бросить вызов, но какая-то невозможная мелочь позволила ему на мгновение обрести свободу.

— Стоять! — герцог отдал приказ вслух. Сын замер, споткнувшись, но потом снова зашагал вперед. Неуклюже, неуверенно, но он сам принимал решения и сам действовал.

* * *

Когда отец признался Мяснику, что он думает о нем, о семье, все как-то разом потеряло смысл. Ведь однажды он уже проходил через что-то подобное. Морган, тогда еще не гранд-пират, а обычный рубака, спас ему жизнь, взял под свое крыло и научил всему, что знал о море. Они были братьями, но чем больше власти набирал сбежавший из дома молодой бритт-аристократ, тем сильнее он менялся. Шли годы, и от яркого, шумного, полного жизни парня, который любил море и давал любить его остальным, не осталось и следа.

Мясник продолжал следовать за ним, в глубине души лелея глупую веру в то, что однажды тот парень из прошлого вернется. Но годы шли, а все становилось только хуже. А потом он встретил того молодого идальго, словно отражение Моргана из прошлого. И именно тогда Мясник понял, что пора двигаться дальше. Он ушел, оставив старого друга его судьбе, а потом несколько месяцев ходил по морям, думая, а можно ли было что-то изменить. Можно ли было не отпускать того, кого он называл братом, а бороться?..

У него так и не нашлось ответа. А потом он почувствовал, что его настоящий брат умер. Он даже видел это во сне: тот коснулся ледяной завесы неизвестной силы, а потом вырвавшаяся из нее черная тварь сожрала его изнутри и затаилась в теле, натянув его словно кишку на кровяные колбаски. Мяснику стало страшно, но на этот раз он решил бороться… Не сам, он понял, что не справится, но, может быть, вместе с отцом. А тот, наоборот, заключил с этой тварью союз! Сам же Мясник превратился в безвольную марионетку, которую таскали за собой словно бычка на привязи.

До этого момента. До того, как он увидел дочь своего друга. Молодая девушка, но в ней текла его кровь. Морган не мог ее учить, но она двигалась, как он, смотрела, как он. И она была обречена остаться в Кузне навсегда, потому что тот, кто должен получить новый меч, не оставит здесь никого в живых.

— Друг! Я больше не сдамся! — Мясник сам не понял, как смог вырваться из тисков воли отца, и сделал шаг.

Еще и еще один. Потом крик герцога остановил его, но тут клинок тени братства пустил дочери Моргана кровь, и Мясник снова стал свободным. Тело, которым он так долго не управлял, было словно деревянным, но ему хватило и этого. Как раз из котла упала сто сорок четвертая капля, рука выхватила еще горяченную, сжигающую плоть рукоять девятого клинка, но Мяснику было плевать.

Сжимая меч, он побежал… Упал, а потом скатился со склона под котлом. Поднялся, и в этот самый момент его взгляд столкнулся со взглядом Мануэля де Луны. Тот сражался с повелителем нежити, но смотрел прямо на него.

— Это тебе, — Мясник улыбнулся. — Только исправь все те ошибки, что я совершил…

* * *

Скверна!

Я был уверен, что офицерский стиль, королевские растения и мой опыт позволят мне победить цзиньши. Главной проблемой казались рыцари смерти, но по плану их должен был сдержать мороз… Я же верил, что стоит оказаться рядом с их повелителем, и ему не устоять. Что уж в мастерстве меча я точно буду лучше, но нет.

— Он бог-король смерти, — просто ответило на мои мысли сердце нежити. Оно говорило в такт моим движениям, немного рвано, но зато такие слова совсем не сбивали с ритма, наоборот, поддерживали и помогали ускориться.

— Он настолько опасен?

— Еще опаснее! Дело даже не в силе, а в опыте. Тысячи лет схваток — они все в нем. И пусть его тело еще только на уровне первого ученика, он уже знает все, что ты можешь сейчас или даже сможешь через сотню лет. Если, конечно, доживешь.

— Мог бы и предупредить.

— Я рассчитывал, что вы попадете в черный мир, и я смогу помочь. Но он словно специально сдерживает нас в пределах Кузни. Неужели что-то почувствовал?

Ответить я не успел. Цзиньши еще больше взвинтил темп схватки, и стало не до разговоров. Если раньше я еще пытался учитывать расстояние между нами, радиусы ударов и самые быстрые переходы из одной стойки в другую, то теперь разом стало не до этого. Пришлось отдаться на волю инстинктов и интуиции.

Вспышка-опасность справа. Тело перетекает в новую стойку. Чистота, чтобы укрепить мышцы — все равно что-то хрустнуло. Пришлось рискнуть, перейти в атаку, а потом, воспользовавшись выигранным мгновением, плеснуть в рот зелье восстановления. Хорошо, что не стал лить на рану — цзиньши ждал именно этого движения и отсек бы мне руку по локоть.

На лице появилась улыбка. В мелочи, но все же я смог перехватить инициативу и обмануть эту тварь. После этого у меня даже получилось немного расслабиться, не загоняя себя в угол, а готовясь опять повторить успех. И в этот самый момент я заметил Мясника. Странным рубленым шагом он шел ко мне, сжимая… Девятый меч смертных грехов! Не сам, только заготовку, но неужели она уже готова?

— Это тебе! — неожиданно закричал Мясник.

Цзиньши еще не видел его, но уже скоро среагирует на чужой голос, и тогда добраться до меча станет гораздо сложнее. Я сорвался с места. Обмен ударами, повелитель нежити сумел подсечь мне мышцы на правой руке. Отражение меча скверны выпало, но я на лету перенес его в левую ладонь. Неудобно, и рука слабее, однако этого хватило, чтобы прикрыть шею, а потом я оказался между Мясником и цзиньши.

Еще гуляющее по крови после прошлого раза зелье восстановления затянуло рану, а потом краснобородый пират вложил мне в вытянутую руку меч. Пальцы пусть и с запозданием, но сжались.

— Надеюсь, этого хватит, чтобы отомстить за моего брата, — Мясник разом ответил на все мои вопросы, а потом покачнулся и рухнул на колени. Из носа хлынула кровь, кажется, этот прорыв дался ему очень и очень непросто.

— Из него выжгли всю кровь и чистоту, — заметило сердце нежити. — Такое не лечится, но… Само тело достаточно сильно, чтобы я наполнил его своей силой. Ты искал для меня пристанище, так пусть это и будет оно.

Тело Мясника как раз затихло, чуть в стороне замер цзиньши, недоверчиво следя за мечом в моей руке. Воспользовавшись паузой, я залил раны бывшего пирата лучшими зельями из моих запасов. Мало ли что говорило сердце, но в краснобородом действительно не осталось ни капли жизни, последние крохи которой утекали куда-то в сторону… Герцога Мирея? Вот, значит, кто его убил.

— Что ж, а пусть так и будет, — я усмехнулся, а потом вернул девятый меч обратно Мяснику. Его тело содрогнулось, как от удара молнии. А я продолжал. Рука отправилась в серебряный кошель, выхватила сердце короля-лича, а потом засунул его в рот недавнего мертвеца. Зубы клацнули.

— Не может быть! Он мертв! Мертв! — кажется, цзиньши понял, кого именно я только что вернул к жизни.

Повелитель рыцарей смерти, он же король-бог из другого мира, рванул ко мне. На этот раз он на самом деле выкладывался на полную. Его тело поразила гниль, мышцы растворялись на лету и создавались заново. Я ничего не успевал, а вот возрожденный король-лич оказался быстрее. Его рука с мечом взлетела передо мной, отбивая удар, и через мгновение две фигуры, закованные в морозные доспехи, схватились друг с другом. Словно две молнии, налетающие друг на друга раз за разом.

Лед покрывал все вокруг них. Случайно оказавшийся рядом гуль за одно мгновение промерз насквозь и рассыпался, словно кусок хрусталя. Я же благодаря умению побежденного рыцаря смерти держался.

— Продолжай! — проревел король-лич. — Делай то, что собирался!

Его меч пока был простой железкой, контроль над телом тоже еще не полностью восстановился, поэтому, несмотря на всю свою мощь и опыт, король-лич отступал. Цзиньши теснил его, впрочем, понимая, что не успевает, но ему не оставалось ничего другого. А вот у меня выбор был.

— Что бы ты ни задумал, не спеши… — взгляд герцога Мирея выхватил меня среди сотен сражающихся, и я почувствовал, как тело замирает от напора чужой воли. — Неужели ты веришь, что можно изменить мир к лучшему? Что ты один можешь сделать его более совершенным, чем тот баланс, который выстраивали тысячи поколений до тебя?

— Знаешь, а я вот сомневаюсь, — ответил я, с каждым словом возвращая себе контроль над телом, — что все эти тысячи поколений думали не о себе, а о мире.

— Сколько умрет из-за тебя?..

— А сколько я спасу?

— Ты — просто человек!

— Ты ошибаешься, — ответ родился сам собой. — Я — идальго, меня всю жизнь учили, что я должен защищать род людской, и готовили к тому, чтобы брать на себя ответственность. За себя, за других!

— Ты не посмеешь!

Я даже не стал отвечать, а просто отпустил скрученный в глубине груди ритуал. Тот, который я начал еще в застенках цзиньши и который теперь должен был дойти до конца.

Эпилог

Вспышка. Меч в руках возрожденного короля-лича полыхнул синим пламенем, откинув в сторону цзиньши. Огромная фигура с короной на шлеме вскинула клинок вверх, принимая и отпуская его силу.

— Один клинок для нежити, — я увидел, как на карте звездного неба разгорелся голубой гигант.

— И пусть любой, кто примет смерть и будет достаточно силен, сможет призвать его, — король-лич не стал забирать всю силу девятого клинка себе и поделился ею со всем своим родом. Достойно.

Еще одна вспышка. Где-то за пределами Кузни. Несмотря на разделяющие нас камни и сталь, я увидел, как точно так же вскинул к небесам свой меч Каркаданн.

— Ты смог, маленький идальго. Удивительно, но ты смог…

— Второй клинок, — я закреплял новый рисунок, создавая все условия для главного третьего шага. — Второй клинок для созданий скверны!

— И пусть его сила создаст нового короля, что поведет за собой всех тварей. Даст им тьму, волю и разум, которые мы растеряли.

На карте звездного неба появилась черная дыра, уравновешивая сияние голубого гиганта нежити и заодно создавая нестерпимое ощущение, что чего-то не хватает. Третьего центра силы, третьей точки равновесия.

— Третий клинок — для людей! — я вскинул руку, полностью отпустив меч скверны и разжигая отражения тех из первых семи, что когда-то держал. И те начали сливаться в единое целое. Похоть, жадность, гордыня…

В то же время вскинули свои клинки, настоящие и отражения, и другие их обладатели. Я словно разом увидел сотни людей на всех континентах. Кто-то не понимал, что происходит, отпуская шанс перехватить контроль и стать хозяином единого меча, кто-то звериным чутьем улавливал, что происходит, и тянул силу на себя.

— Я, пятая принцесса Астурийская, я, Луиса де Наварра, отдаю тебе свой меч, Мануэль де Луна. Раз ты это начал, то доведи дело до конца. Пусть этот мир станет лучше, глупый идальго! — крик девушки разорвал пространство, и в тот же миг сияние слившихся воедино мечей у меня в руке стало гораздо ярче.

— Ты невероятна! — я только и смог выкрикнуть в ответ. Неудивительно, почему именно Луиса смогла по-настоящему подчинить себе меч гордыни.

Я вскинул ее подарок, и его сила разом перетекла ко мне.

Один настоящий и три отражения. У кого в итоге окажется больше силы, чтобы принять к себе все, что есть у других, и собрать единый меч⁈ Раньше я, оказывается, отставал, но сейчас четко ощутил себя одним из лидеров. Я, первая принцесса, замершая рядом с Карлосом-Эдуардом где-то на берегу острова, Тамара Астарсис и… Директор Карл! Последнему не хватало личной силы, но, как оказалось, он раздал несколько сотен отражений меча жадности и благодаря сути четвертого меча смертных грехов теперь вернул себе всю эту мощь.

Ловкий ход. Обладатели отражений пытались сопротивляться — та же Изабелла — но жадность побороть совсем не просто.

— Я, первая принцесса, передаю свою силу дорогому учителю, — один из огоньков силы начал гаснуть. Я успел увидеть удивленное лицо принца Астурийского, которому его самая верная «дочка» пронзила сердце.

Кажется, снисходительного отношения оказалось недостаточно для безоговорочной верности, а дядя короля, наоборот, подготовил все, чтобы перехватить власть. Вот как он узнал о плане принца лишить его силы и прикончить. А теперь и контроль над единым мечом людей начал перетекать к нему.

— Тамара Астарсис! — я понял, что пришло время воспользоваться так удачно данным мне обещанием. — Мне нужна твоя помощь! Пусть на время, но одолжи силу твоего меча! Обещаю, когда я закончу, она вернется…

Я был уверен, что девушка меня услышит и подтвердит свое слово. Не должно было быть по-другому. Не после того, как мы сливались воедино, не после того, как она видела всю несправедливость нашего мира, не после нашего соглашения, не после Саны Коэн, с которой они сейчас сжимали свои мечи, спина к спине.

— Прости, Ману… — голос Тамары дрогнул, но разом обрел уверенность. — Я не отдам тебе меч. Несмотря на клятвы или законы, я никогда не откажусь от силы сама. Сегодня я увидела тех, кто до конца сражается за себя сам. И я тоже буду такой. Понимаешь? Сама!

Что там я говорил Каркаданну про договоры?

— Даже если самой тебе не победить⁈

— Тем более, если не победить.

Хотелось разбить себе лоб! Неужели из-за такой мелочи я сейчас все потеряю? Когда сдержал повелителей нежити и скверны, когда вернул людям единый меч. Ведь если он достанется директору Карлу, что тот сделает? Не знаю, но я почти не чувствовал в нем человека. Только бесконечную жадность, отраженную в его мече. Жадность до власти, до силы… И я не могу ничего с ней сделать только потому, что кто-то кому-то спас жизнь. Потому что одна сделала доброе дело, а другая после этого решила измениться и всего добиваться сама.

Если бы сердце еще было со мной, оно бы точно оценило иронию ситуации.

— Так и должно быть! Сила, братство… Мир будет принадлежать нам, — седьмая тень торжествовал. Действительно, он же таким и хотел видеть будущее.

— Вот только мир должен принадлежать не нам, а людям, — неожиданно возразил ему Айялла. Я увидел, как на лице пожилого прелата борются самые разные чувства. Он точно не мог принять мою готовность раздать мечи скверне и нежити, но в то же время…

— Знаешь, за что я борюсь? — спросил я, ловя взгляд почти черных глаз.

Сейчас расстояние не играло совсем никакой роли.

— За что? — прелат смотрел на меня, и я видел, как он пытается разглядеть в монстре того молодого идальго, которого когда-то встретил на границе лесной чащи.

— Я борюсь, чтобы люди могли бороться! Чтобы у нас был и враг, и сила!

— Чтобы свет сиял тем ярче, чем больше тень пытается его поглотить, — Айялла улыбнулся, и я понял, что он услышал меня.

А через мгновение еще одна из точек людских мечей погасла. Клинок прелата пронзил сердце директора Карла за мгновение до того, как седьмая тень смог его остановить. Одно мгновение до смерти, но этого хватило, чтобы передать мне меч жадности, а я в ту же секунду подчинил себе и остальные мечи.

— Третий меч — для людей, — повторил я, глядя, как белый свет собирается в простой стальной клинок.

— Для кого? — спросил неизвестный голос, который был одновременно нигде и везде. Кажется, на этот самый вопрос отвечали раньше король-лич и Каркаданн.

— Для всех людей. Для каждого, кто возьмет в руки холодную сталь и кому будет нужна помощь, чтобы справиться с тьмой, — я сказал то, что так давно держал внутри.

Ритуал, созданный из мечей смертных грехов и моего грааля, завершился. Клинок, еще мгновение назад горевший в моей ладони, начал угасать и через пару мгновений исчез без следа. Вокруг не было врагов. Все, кто выжил в недавней мясорубке, просто стояли и смотрели друг на друга.

Сражаться дальше уже ни за что не имело смысла. Первым развернулся и ушел куда-то вглубь острова герцог Мирей. Потом отступили так и не сумевшие выявить победителя цзиньши и король-лич. Я поймал два взгляда, обещающие, что мы еще встретимся, а потом они исчезли в грохоте ледяных вспышек.

Следующими ушли Тамара и Сана. Девушки долги смотрели на мечи, готовые измениться прямо у них в руках, но потом кивнули каким-то своим мыслям и вместе двинулись к выходу. Седьмая тень, оставшийся главным среди воинов братства, посмотрел на меня с самой настоящей ненавистью, но тоже решил отложить новое кровопролитье. Кивнув выжившим, он повел их к морю…

Рядом остались только свои. Принцессы, ученики Примеры, загонщицы. Все медленно собирались вокруг меня, ни у кого в руках не было оружия, но каждый… Каждый из нас знал, что стоит только попросить, и оно появится. Меч, чтобы гордится собой, чтобы любить, чтобы хранить то, что дорого… Грехи — не сами по себе, а как малая часть каждого из нас — могли быть и чем-то красивым.

Где-то за стенами Кузни садилось солнце. Когда оно взойдет завтра, мир будет уже совсем другим.

Конец.

На этом история Мануэля де Луны в том мире, с которым мы познакомились в первой книге, подходит к концу. Он изменился… А вслед за миром, как нам кажется, смогут и измениться и люди. В каждом из нас есть что-то из смертных грехов, но в то же время каждый из нас может сделать эти части себя тем, чем можно будет гордиться.

Такова сила рода людского. И, возможно, мы однажды напишем про это книгу.

А пока… Надеемся, что вам понравилось, и ждем вас на страницах других наших историй.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Девять смертных грехов. Часть третья

Content

Девять смертных грехов. Часть третья

Пролог

Глава 1 Долг

Глава 2 Лейтенант

Глава 3 Глаза

Глава 4 Заказ

Глава 5 Барон

Глава 6 Дар

Глава 7 Рука

Глава 8 Баронесса

Глава 9 Враг

Глава 10 Жертва

Глава 11 Темница

Глава 12 Меч

Глава 13 Красная борода

Глава 14 Ученики

Глава 15 Плен

Глава 16 Остров

Глава 17 Мирей

Глава 18 Смерть

Глава 19 Аукцион

Глава 20 Три

Эпилог

Nota bene