Евгений Щепетнов. Нов Щепет,

Волчица. Тварь Пустоши

Глава 1

- Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Насте не хотелось просыпаться. Интересно, когда она успела поставить этот идиотский рингтон на телефон? И почему «волчица?»

- Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Сквозь сомкнутые веки сверкнул яркий свет, и Настя распахнула глаза: это солнечный луч отразился от меча, устремленного в ее шею.

Натренированное тело среагировало само. Ее мозг лишь гораздо позже, - сухо, без эмоций, - констатировал мгновенное превращение только что валяющейся без сознания хрупкой девчонки в безжалостную убийцу. Убийца откатилась из-под удара меча, взвилась в прыжке и, словно бескостную, отрубила руку противника. Рука отвалилась от плеча огромного мечника не до конца, но противника можно было не добивать: жизнь выплеснулась из него с фонтаном крови раньше, чем тот грохнулся навзничь. Толпа взревела, Настя привычно ощерилась и показала ей неприличный жест.

Она с ненавистью рассматривала через «фак» беснующуюся под неумолчный ритмичный вой толпу на трибунах, и ужасалась тому, что только что потеряла сознание от удара кулаком по голове. В правой руке был зажат ее собственный меч Древних, но отбросить его, чтобы показать толпе еще и второй «фак» не получилось: теряя сознание, Настя вцепилась в меч намертво и теперь рука не разжималась.

Как? Как она, юная и чистая, привыкла к этой адской жизни? Когда она перестала мечтать о побеге? Почему смирилась с этим неизбывным ужасом?

Когда ее, залитую своей и чужой кровью, под руки утащили с залитой солнцем арены и бросили в темную каморку, Настя впервые за долгое время подошла к маленькому треснутому зеркалу на стене, волоча за собой меч, и вгляделась в свое отражение.

Под засыхающей кровью проступали черты не звероподобной бабищи-мечницы, а очень даже красивой девчонки с пронзительно голубыми глазами и короткими платиновыми волосами. Зверским был только взгляд девчонки – полубезумный и злобный. На рабском ошейнике была глубокая вмятина, с двух сторон от вмятины кровоточили неглубокие раны.

Сегодня ее опять чуть не убили. Сколько таких «чуть» уже было? Не сосчитать. Сколько еще будет? По контракту с Ареной она должна отработать двадцать лет за небольшое жалование, еду и лечение. Одежда в контракте не упоминалась, - рабыне одежда не нужна. Через двадцать лет ударного труда с нее снимут рабский ошейник и отпустят на свободу. Ура-а-а!!!!

В ее каморку ввалились служащие во главе с хозяином Арены, Файлером. Под его яростную брань Настю уложили на стол вместе с мечом и принялись омывать перед лечением. Маг-лекарь попытался вырвать меч из ее руки, не смог, плюнул, и занялся ее ранами.

- Опять ты, дура проклятая, чуть не погибла! – Файлера трясло от ярости. - Скажи спасибо, что я настоящий меч Древних тебе во дворце подобрал! Только за счет него ты и победила! Моя заслуга!

- Твоя заслуга? Эта твоя заслуга - самого сильного мечника против меня выставить?!

- Ну-у… да! Госпожа Супруга Императора снова потребовала красивого боя. Чтобы опять переживать за тебя! Чтобы опять с тебя кровь ручьем! Такова любовь Великих, и я тебя предупреждал! Госпожа поспорила с Его Величеством, что тебе нет равных в мире, и Его Величество, дабы выиграть спор, купил для этого боя самого громадного и опытного мечника в соседней Империи.

- Гнида ты. Самая громадная и опытная гнида! Почему не предупредил?!

- Не такая уж я большая гнида! Ты сама, без предупреждений, должна думать, как остаться в живых! Я итак оплачиваю тебе питание, лечение, массаж!.. Лучшие снадобья для усиления скорости и силы! Дорогущие артефакты! Да я тебе даже жалование плачу, как свободной девушке Арены! Лишь бы ты, скотина такая, как следует выступала!..

- Гнида!..

- Еще раз, последний, - следи за своим языком! Мы с тобой - не друзья! Да и ради друзей я не могу пойти против желаний Императора и его супруги. Его Величество – наместник Создателя в этом мире, и Властитель всех нас. А ты – всего лишь рабыня, случайно ставшая любимой игрушкой Госпожи Супруги Императора! И сегодня ты пропустила удар, пусть кулаком и скользящий, но ты фактически дала себя убить! Если бы твой меч не оказался зажатым в руке, твоя красивая задница валялась бы сейчас далеко от твоей дурной башки! Сука! Ты что, не понимаешь, что из-за твоей смерти я лишусь не только дохода, но и, наверняка, хорошего расположения их Величеств?..

- Но и, наверняка, своей вопящей головы! – добавила про себя Настя вслед бухнувшему дверью Файлеру. Подумала без ехидства и злобы, - по сравнению с Сирусом ее новый «хозяин» хотя и был тем еще мерзавцем, но оставался все-таки человеком, умным и проницательным. А Сируса нельзя сравнивать даже со зверем, - любое, самое кровожадное чудовище, - милосерднее ее первого «хозяина» в миллиарды раз.

Да и какие там у нее ехидство и злоба, когда все чувства, кроме жажды мести, давно отключились. Даже инстинкт выживания угасал с каждым днем, и нужно было без конца напоминать себе слова Файлера: «А мотив выжить у тебя есть – ты ненавидишь Сируса и должна ему отомстить». Это правда. Она не может позволить убить себя, пока не отомстит ВСЕМ.

Маг-лекарь залечил все раны, подождал, пока в Настю зальют снадобья, снотворное и похлебку, и - снова безуспешно - попытался вынуть меч из ее руки.

***

Ничто больше не радовало Сируса с тех пор, как он отдал строптивую рабыню в Арену. Отдал якобы как немыслимо дорогой подарок самому Императору, для развлечения Его Императорского Величества, а на самом деле – чтобы насладиться зрелищем зверского убийства Волчицы.

Он уже тысячу раз пожалел, что поддался на уговоры хозяина Арены Файлера, и не убил ее сам. Сирус без конца представлял себе, как долго мучил бы ее перед самой страшной казнью в мире, в сравнении с которой заживо содранная кожа и посажение на кол – это ерунда. За то, что не сломалась и не сдалась, тварь такая, за то, что восторжествовала над ним! И, совершив все эти немыслимые преступления, - она все еще продолжает жить!!!

Изобретение новой, неслыханной, самой мучительной в мире казни для Волчицы лишь немного отвлекало его от душевных страданий. Вновь и вновь Сирус с ужасом думал о том, что если Волчица расскажет императору, как без колебаний откусила сирусовы причиндалы под корень, - то император сразу лишит его, жалкого импотента, сначала должности при дворе, а потом и жизни. Император никогда не оставлял изгнанных им придворных в живых. И Сирус каждый раз стонал, стиснув зубы, при мыслях об этом.

А ведь Насту уже вызывали во дворец несколько дней назад, - ему, Сирусу, сразу же донесли, - для игрищ и в поединке, и в постели. И если кровавый поединок во дворце состоялся, то игрища в императорской постели – нет. Почему? Сирус сам видел, какие бурные чувства проявляла Госпожа Императрица к Белой Волчице, когда та после очередной кровавой победы на арене показывала явно неприличные жесты и толпе, и самой Императорской семье. Так почему Волчице оставили бои только на арене, но не в постели императорской четы? Ответ только один – Император побоялся остаться без своих причиндалов! Он все знает!.. Сирус снова застонал.

В комнату без стука ворвался дворецкий, и Сирус в ярости набросился на слугу, чтобы лично задушить его за неслыханную дерзость, но успел услышать «Императорские Псы!..» и отбросил хрипящее тело, не додушив. Императорские Псы появлялись в роскошных дворцах приближенных к Императору только в одном случае: приближенный объявлялся «врагом Императора», его казнили почетной казнью, а все имущество «врага» за полчаса переходило к новому фавориту. Полчаса были необходимы для подписания бумаг, и он, Кайль Сирус Хергель-Оррах, глава Клана Кайль, - несколько раз сам участвовал в таком процессе – правда, в качестве фаворита Императора.

Конечно, у него все было готово и к такому повороту, - помог горький опыт предков. В этом дворце (как и во всех других дворцах) его ждали потайные ходы для бегства, в столице и других городах Империи – тайные надежные убежища с деньгами и оружием. А семья…А семью он оставит на немилость Императора. Семья – дело наживное!

Но прежде, чем он навсегда покинет столицу Империи и саму Империю – он дотянется до проклятой девки и растерзает ее в клочья! Иначе жизнь не имеет смысла!

***

Настя проснулась с мечом, намертво приросшим к ладони, и задумчиво подошла с ним к зеркалу. Она привычно причесала пятерней короткие белые волосы и вгляделась в свое отражение. Что-то важное произошло ночью, нужно вспомнить, - что? На лице виднелись какие-то белесые шрамы, и она равнодушно подумала, почему лекарь не убрал их. Потом пригляделась: это были дорожки от слез! От слез!!! Потому что ей приснилась мама! А она, Настя, во сне была прежней изнеженной домашней девочкой. Абитуриенткой московского университета, в котором преподают любимые родители. Интернет, черный толстый кот Нафаня, легко дающаяся ей учеба, ванна с земляничной пенкой, любимая музыка, новые книги, фильмы и спектакли, «американо» только из того самого кафе, компьютерные игры, друзья и подружки, утренние пробежки в любую погоду, беспричинная радость от своей юности, - весь этот безмятежный и безопасный мир вращался вокруг нее. Позади элитная московская школа с золотой медалью, впереди - студенческая жизнь, в которой ее ждут новые друзья и конечно, он, - любимый человек…

Так бы все и было, мрачно подумала Настя, не коснись она тогда шаровой молнии. Теперь она – рабыня в смертельно опасном ошейнике на одной из миллиардов планет, и вернуться на Землю - нет ни единого шанса.

Ошейник Насти маг настроил на хозяина Арены - Файлера, с использованием его крови, как личной печати. При побеге или неповиновении раба эта мерзкая поделка Древних обездвиживала, причиняла невыносимую боль или убивала. Похоже, в этих ошейниках мозговые волны внушающего человека многократно усиливались продвинутой техникой. Да уж, не сильно эти Древние отличались от сегодняшних имперцев.

С тех пор, как Файлер наказал ее через ошейник, больше он этого делать не пробовал. Наверное, боялся, что однажды он не успеет активировать ошейник, и она перегрызет ему горло.

Шрамы на шее возле ошейника исчезли, - лекарь постарался. А вот вмятина в тусклом металле – осталась. Меч противника задел по касательной артефакт-кристалл на ошейнике, и выбил его. Молодец все-таки Файлер, - заплатил магу большие деньги, чтобы тот украсил ошейник древним артефактом, усиливающим силу, реакцию и скорость. Может, потому она и успела откатиться из-под удара меча, что высвобожденная энергия при уничтожении артефакта дала ей бесценные доли секунды. И как это ни лекарь, ни Файлер не заметили такую здоровую вмятину?

- Стоп! – У Насти перехватило дыхание и громко забухало сердце.

- Стоп!!!

- Ошейник очень сильно поврежден!!!

- Может быть, он уже не работает!!!

- Может быть, теперь она сможет СБЕЖАТЬ!!!

- И, наконец-то, ОТОМСТИТЬ!

***

Сирус, нанимая раз за разом убийц, опустошил все свои тайники в столице. Раз за разом ненавистная девка оказывалась живой и невредимой, а убийцы исчезали непонятным образом. То ли - сбегали с его деньгами и пировали сейчас на Островах, то ли - погибали, обороняясь от Волчицы. Чтобы им и на этом, и на том свете пусто было!

И не пойдешь ведь, не пожалуешься никому: «Ме-е-е! Меня обманули убийцы! Деньги взяли, а девку не убили! Ме-е-е!» Даже человеку высокого происхождения заказное убийство не сошло бы с рук, - законы в Империи Денгар действовали четко. Сколько раз он замазывал деньгами глаза правосудию на чересчур жестокие казни даже своих собственных рабов, что уж тут говорить о чужом имуществе! Да и социальное положение у него сейчас – «враг Императора!» Ниже самого никчемного раба…

Он сам не заметил, как навязчивая идея убить Волчицу довела его до края могилы, хотя денег в оставшихся тайниках хватило бы любому имперцу на сто жизней, - причем сто жизней в немыслимой роскоши. Сирус уже не мог ни есть, ни пить, ни предаваться жалкому импотентскому разврату. Он уже был почти согласен, чтобы Волчица сдохла даже без страшных мучений, но только чтобы, наконец, сдохла!

Ладно! Раз деньги ему не помогли, - поможет ненависть к Волчице! Надо же, - «Белая Волчица!..» Тьфу! Ничтожная тля, прах червя, мерзкая тварь Пустоши, - вот кто она! Он решил взяться за дело сам, не отлучаясь за деньгами в соседние города.

В худом серолицем горожанине с болезненно - лихорадочным взглядом Настя ни за что бы не узнала галантного розовощекого «душку-профессора с добрыми, улыбчивыми глазами». Но Сирус не замечал изменений в себе, и решил перед убийством надежно замаскироваться под цыганку. Вдруг кто-нибудь узнает в нем «врага Императора»? А на цыганку опасаются взглянуть даже мельком, ее боятся даже пнуть с дороги, - это ему и нужно! Проклиная бывшую рабыню, он стал выдирать все лишние волосы с лица – денег на безболезненную помощь мага не осталось. Сука! ТАК больно ему никогда еще в жизни не было!

Мучительный процесс занял очень много времени, и он, прерываясь на страшные проклятия, лихорадочно обдумывал всю добытую информацию.

Первое. Проникнуть в саму Арену постороннему невозможно. После нескольких неудачных попыток подкупа служащих Арены через своего человека, Сирус даже почти уверовал в порядочность мерзких людишек. Он удивлялся, как ему еще удалось подкупить распорядителя Арены в первый раз, чтобы тот выставил против безоружной Насты - опытную вооруженную наемницу вместо обычной преступницы. Тогда чертова девка мало того, что победила, так еще и попала в милость Императорской Чете!

Второе. Да, сама Арена была неприступна, но каждое воскресенье проклятую Волчицу отпускали в город, правда в сопровождении двух охранниц, не отстающих от нее ни на шаг. И каждый раз без оружия – рабам с оружием ходить возбранялось. Они шли в банк положить на свои счета жалованье, потом в трактир, шлялись по рынкам и лавкам, потом возвращались в Арену. Завтра будет воскресенье! И завтра он убьет эту тварь!

Третье. Ему лучше убить Волчицу до ее похода в Банк, и забрать ее жалованье себе, на дорогу до тайника в другом городе, или отрезать ей башку позже, в трактире, и унести с собой на блюде?

Сирус напялил яркое цыганское платье, замотался пестрой шалью и сделал несколько выпадов с кинжалом. В зеркале повторила все выпады, злобно прищурясь, самая настоящая цыганка. «Цыганка» оскалила давно нечищенные зубы на сером лице и торжественно поклялась, потрясая кинжалом, что будет убивать Волчицу и «до», и «после», и еще столько раз, сколько получится! А потом еще и надругается над трупом!

***

После сверкнувшего лучика надежды на побег, - Настя словно вышла из смертельного пике. Да собственно, так оно и было. Разум сам, наглухо, отгородился пуленепробиваемой броней от диких ужасов и чудовищных зверств вокруг, чтобы выжить. И – выжил, черт побери!

Конечно, нужно будет его как-то еще подлечить, но в безумие Настя не впала. Она была уверена в этом, хотя знала, что все сумасшедшие считают себя абсолютно здоровыми людьми.

Однажды, в своем потерянном навсегда земном мире, она сопровождала старушку-соседку на прием к психиатру, по ее просьбе. Врач после короткой беседы выпроводил женщину из кабинета и попросил сообщить ее родственникам, что та серьезно больна. Настя сказала, что ответила бы на все его вопросы абсолютно так же, - она тоже больна? И тогда врач спросил у нее: «А вы считаете себя сумасшедшей?» Настя ответила так же, как и соседка: «Нет!» Врач улыбнулся и объявил ее здоровой, потому что: «Вы, как здоровый человек, подумали перед ответом, а душевнобольной – отрицает болезнь не задумываясь!»

Настя еще раз подумала перед ответом, - нет, она не безумная. Но окружающим об этом знать нельзя. Поэтому зверский взгляд – не смягчать, в бою - никого не жалеть, а в Арене - продолжать вести себя так же злобно, как всегда. Можно было бы и еще злобнее, но злобнее уже некуда.

А сейчас нужно замаскировать вмятину на ошейнике и проверить, действует он, или уже нет. И даже если эта мерзость действует, - плевать! Она все равно сбежит! Сбежит на свободу! И – отомстит всем за все!

Теперь все ее мысли были о побеге, как у героя фильма «Побег из Шоушенка». У того тоже не было никакой надежды сбежать от душевного и физического насилия в тюрьме. И физическое насилие – тоже было не только кулаками и дубинками. Но он сбежал, стряхнул с себя физическую и душевную грязь, и наказал своих врагов. Убить или искалечить человека легко, но попробуй убить его душу!

В каморку ворвался разъяренный Файлер, и Настя медленно прикрыла вмятину на ошейнике рукой, почесывая шею.

- Почему не на тренировке? – накинулся он на «чертову девку, не понимающей доброго отношения!»

- У меня рука не разжимается, - я ни тренироваться, ни сражаться не смогу, пока от меча не избавлюсь! – злобно огрызнулась Настя.

Файлер проглотил ругательства и повращал глубоко посаженными глазами:

- Сейчас отрубим! Если сейчас маг не сможет разжать твою руку, то отрежет эту и вырастит новую! Но если ты, тварь такая, думаешь, что отращивая руку, будешь отлеживаться в своей конуре без боев, - ты ошибаешься! Будешь сражаться одной рукой сразу с двумя мечниками! А когда рука отрастет – и с тремя! Я тебя что, даром кормить должен?!

Интересно, а если убить хозяина раба, - как отреагирует ошейник? Нужно будет спросить у бойца Гассара, - тот точно не донесет «куда надо» о ее «безобидном» вопросе.

Файлер вдруг замолчал и испуганно попятился к выходу, не поворачиваясь к Насте спиной. Похоже, что взгляд-то у нее ни черта не смягчился! Хорошо. А руку она отрубить не даст. Хватит, натерпелась!..

- Я бы погодил отрубать руку! – неожиданно заявил маг после всех попыток освободить Настину ладонь. Если меч Древних сросся с рукой мечницы, это может стать огромным преимуществом в бою! Я слышал, что некоторые артефакты Древних иногда проявляют весьма необычные свойства. А отрубить всегда успеем!

- Об этом никто не должен знать! – Файлер едва дождался конца «танцев с бубнами» вокруг рабыни и грозно погрозил магу корявым пальцем. - Нужно выяснить, мешает теперь меч в бою, или помогает. И если помогает…

Взгляд хозяина Арены затуманился, и Настя поняла, что количество соперников в каждом бою будет увеличиваться до самой ее смерти: «А вот сегодня Белая Волчица точно не победит сразу десять противников! Или победит? Делайте ставки! Не пропустите самое замечательное зрелище в своей жизни!»

- Хватит чесаться, марш на тренировку! – рявкнул Файлер и вынесся из каморки боком, по-крабьи, не спуская с Насти глаз.

У нее было несколько минут до того момента, когда он вернется с проклятиями, не обнаружив ее на арене.

Нужно было где-то достать драгоценные камни и замаскировать чертовую вмятину. Если вчера в полумраке каморки Файлер не рассмотрел повреждение важной вещи и не проверил ее на пригодность, - то сейчас, на свету, он точно все увидит и срочно вызовет мага для замены ошейника.

Браслеты, подаренные ей Императрицей, были у Файлера, и выдавались ей лишь на время боев перед семьей императора, так что выковырять несколько камней из них никак не получится. Стоп! А куда она припрятала подаренный ей во дворце мешочек с позвякивающим содержимым, в который она так и не удосужилась заглянуть?

Мешочка нигде не было. Сперли! Наверное, сам Файлер и спер, гад! Настя в ярости рубанула мечом по топчану, и из прорези вывалился ее мешочек. Драгоценные камни в нем не пострадали. Настя схватила сразу пригоршню и кинулась к зеркалу подобрать подходящие для украшения ошейника.

Из досок разрубленного топчана медленно потекла смола, - сойдет вместо клея!

Вопли Файлера было слышно издалека. Когда он ворвался в каморку, все уже было готово: вмятина замаскирована, оставшиеся камни надежно спрятаны, а сама Настя возлежала с мечом на топчане, загораживая бедрами большую кружку воды, и томно потягивалась.

- Я убью ее! Плевать на убытки! Я сейчас убью ее! Не зря-я-я!.. Не зря-я-я с нее хотели содрать кожу живьем! Ну, ты у меня сейчас получишь! Заслужила, так заслужила! - вопил взбешенный Файлер, врываясь в каморку. Он яростно уставился на Настю и активировал ошейник рабыни.

Воздействия - не было. Никакого. Ни обездвиживания, ни дикой боли, - ничего.

Настя обернула ликующую улыбку в яростный оскал, дернулась, опрокинув кружку с водой, и застыла, наблюдая за «хозяином». Тот с удовлетворением кивнул на растекшуюся под рабыней лужу:

- Обоссалась? До утра будешь в луже валяться! И умирать от боли! А еще раз доведешь – убью тебя, суку, твоим же ошейником! Никаких денег не пожалею! И повешу твою трынь над кроватью вместо колокольчика!.. – Файлера понесло.

- А ведь я могу сейчас его убить! – подумала Настя, рассматривая бушующего «хозяина». – И мне за это ничего не будет! И смогу сбежать прямо сейчас! Ошейник не работает, а без него раба никто не найдет! Не найдет никто, нигде и никогда!

Она угрюмо слушала вопли Файлера, не подозревающего, что его ругань презрительно выслушивает сама смерть. К его счастью, у «смерти» был целый список приговоренных, и хозяин Арены был бы в нем даже не на пятом месте.

Первым в списке был ее прежний «хозяин» Сирус. Монстр с благородными, породистыми чертами лица и с добрыми глазами. Сирус как никто умел ломать волю и калечить душу человека, и он любил это делать. В конце концов, он каждого ломал и заставлял исполнять все свои гнусные желания, и только с Настей случился облом!

За это садист, развлекаясь, зверски убивал и зверски воскрешал Настю более ста раз, вывешивая каждое утро на столбе. Ее били максимальными импульсами боли из ошейника, закидывали камнями, в клочья рвали внутренности кулаком и вспарывали кнутом кожу… Каждый вечер ее снимали со столба, не менее болезненно лечили и вливали в нее свиное пойло, «чтобы - не сдохла!». Дни шли за днями, а Настя не умирала, и не сходила с ума. Ее сильный организм и железная воля, которая таилась в теле нежной девочки, не сдавались и не позволяли ей умереть на столбе без отмщения.

Садист истерзал в клочья ее тело, но не ее душу. Душа сначала спряталась от ужасов в клетку, потом обросла вокруг клетки зверем. Волчицей. У которой выжгло все, что касалось любви, жалости и человечности. Так она думала.

Она ошибалась. Оказалось, что она все-таки осталась человеком. Нормальным человеком с … скажем так, - с небольшой профессиональной деформацией.

Вторым в ее списке смертников был стражник Аскер, продавший ее, еще свободную, - в рабство. «Если бы ты подняла сразу шум, начала драться, кричать, бросилась бы бежать – это вызвало бы шум, и наверняка дошло бы до самого Императора. Законом возбраняется обращать в рабство свободных», - объяснила ей тогда Меррель.

– Но если они меня обратили в рабство незаконно, тогда надо сделать так, чтобы это дошло до императора! И пусть он их накажет!

- «Пусть!» – усмехнулась Меррель. – «Пусть!» Только кто подаст жалобу? Аскер, который тебя нашел, или Эдгель, которому он тебя продал? Кто тебя знает, кто за тебя вступится? Вступиться может только свободный человек, а ты - чужачка в нашем мире, и у тебя никого нет.

Третьим приговоренным к смерти был работорговец Эдгель. Именно он надел на нее рабский ошейник и продал на муки чудовищу Сирусу. Если она сумеет, то уничтожит всех работорговцев, но Эдгеля она уничтожит в первую очередь.

Четвертым и пятой были мерзкие крысы, работающие на работорговца. Те, кто работают на работорговца – такие же мрази и паскуды, заслуживающие смерти. И Настя, распятая голой в неприличной позе, постаралась хорошенько запомнить черты колдуна и мерзкой бабищи-садюги, которая хлестала ей по промежности…

- …И смерть тебе будет наградой, а ее еще нужно заслужить! – эти слова Файлера прервали ее мысли. Эти же слова часто говорил ей садюга Сирус. Много, много, много раз. Может, все-таки убить Файлера сейчас? И у нее тогда будет целая ночь, пока ее не хватятся. Нет, убивать его она не будет, - Файлер единственный в этом гребаном мире почти нормальный мужик! Черт с ним, пусть живет! Все-таки он относится к ней не как садист, а скорее как ее тренер в сборной по волейболу. Тот так же любил поорать, правда, только по делу.

Только что избежавший смерти Файлер вдруг осекся, повращал глубоко посаженными глазами и выскочил за дверь, злобно бухнув ей на прощание. Выскочил, не следя за обездвиженной до утра рабыней. Теперь к Волчице можно было поворачиваться спиной, не опасаясь за свою жизнь.

Настя аккуратно перекатилась на сухое место, стараясь не порезаться мечом, закрыла рот свободной рукой и запищала от переполнявшего ее восторга. А-а-а-а-а-а!!! Она – почти свободна! Она скоро сбежит на свободу! Она сбежит при первой же возможности, и ошейник не оторвет ей голову! Ей хотелось прыгать и кувыркаться от восторга, но мешал меч, приросший к руке.

И еще: с психикой у нее все в порядке! Она так и не убила беззащитного Файлера, хотя если бы она сбежала прямо сейчас, у нее была бы фора в целую ночь. Нелюди сделали все, чтобы она тоже стала чудовищем, но она осталась человеком! Человеком, пригнувшимся в низком старте перед побегом на свободу.

А на шестом месте в ее списке будут все ночные охотники за рабами – те же разбойники и грабители. Люди, для которых нет ничего святого, и у которых нет никакого будущего. Всех их поздно или рано ждет пыточная, и затем эшафот палача. Но она, Настя, встретится с ними раньше.

Она обещала всем отомстить, и она - отомстит! Всем!

Глава 2

Вьищ еле дождался рассвета. Вчера Каарт распорядился добыть к завтраку имперцев. Вьищ приготовил все необходимое для охоты еще с вечера, и не успело просветлеть небо, как он уже был готов: на нем хорошо подогнанный его собственный плащ невидимости, вместо походного мешка – вместительный ягдташ для дичи, на боку - самый слабый парализатор. Мощного оружия для охоты в человейнике не полагалось.

Если бы не тук, - артефакт Древних, - до ближайших охотничьих угодьев ему бы пришлось бы топать трое суток, и это еще без сна и отдыха. А с туком – представил четко местность сам, или нашел ее изображение в туке, - и ты на месте.

Первый луч солнца упал на протянутый к нему тук, и Вьищ очутился на охоте. Он был невидим, хорошо вооружен и ему ничего не угрожало, кроме сильного сердцебиения от охотничьего азарта.

Возле огромного круглого дома он сразу же заметил затаившуюся под пышными кустами дичь. Но одной зверушки было мало, - нужно было как минимум три. Лучше - четыре.

Затаившаяся зверушка была очень ярко раскрашена, и Вьищ решил, что это самец. Самочки всегда скромнее по раскраске и их труднее заметить. В общем-то, пол дичи не имел никакого значения, просто Вьищ любил наблюдать за природой и повадками животных.

Ну и где же эти самочки? Дверь круглого здания распахнулась, и появились три серые самочки.

Да, точно, это были самочки, и они все, весело перекликаясь, неслись прямо в руки Вьища. Но тут пестрый самец выскочил из кустов и набросился на всех трех самочек сразу. Самочки дали самцу дружный отпор, затем две упали без движения, а третья начала яростно отбиваться от ухаживаний.

Озадаченный Вьищ подобрался поближе, поочередно ударил сражающихся парализатором и сгреб всех валяющихся на земле зверушек в ягдташ.

Через мгновение охотник был уже дома и переводил дух. Надеясь заслужить похвалу Старшего, Вьищ красиво разложил трофеи по клеткам, все надежно запер и пошел будить Каарта. Пора было завтракать. Вьищ очень проголодался.

***

Настя очнулась в клетке. Это что еще за хрень?!

Рядом в клетках бесформенными грудами тряпья валялись мечницы Ана и Сенда, и еще та самая бешеная цыганка, которая ни с того, ни сего, набросилась на них с кинжалом.

Где она? Явно, не в Арене, - там не было таких огромных помещений, а это помещение было огромным, как крытый стадион. И это – не подземелье, потому что отовсюду лился солнечный свет.

Настя окликнула девушек, но никто не подал признаков жизни. Срочно необходимо все вспомнить! Срочно!!!

Так: она проверила поврежденный ошейник, без труда доведя Файлера до бешенства, и ошейник не сработал. Настя вспомнила об этом, и снова испытала дикий восторг: « А-а-аааа!!!»

Если бы ошейник сработал, то ее шарахнуло бы так, что она не только бы обмочилась. После сильнейшего импульса боли, который дает ошейник, можно и потерять сознание, и умереть от разрыва сердца.

Всю ночь она не спала, разрабатывая план побега. В городе со смуглым, черноволосым и черноглазым населением она не смогла бы спрятаться, даже если бы замотала свои платиновые волосы и сощурила голубые глаза. Потому что все мужское население было ниже ее на ДВЕ головы. Черт побери, а ведь она подросла: когда ее забросило сюда, она была выше самых высоких местных мужчин лишь на голову!..

Она прикинула, что завтра будет воскресенье, но в город ее, скорее всего, не выпустят. Во-первых, она наказана, и наказание может продлиться еще много дней. Во-вторых, вооруженному рабу выходить в город нельзя, а меч все еще не вынут из руки. В-третьих, даже если она попадет в город, - как она, со своим великанским ростом, скроется в толпе среди бела дня? Опять же, обеих охранниц нужно будет вырубать и подставлять под наказание.

Ей нужна была помощь, и Настя знала только одного человека в Арене, к которому можно было рискнуть обратиться за помощью, - Гассара.

Боец Гассар ненавидел имперцев даже сильнее, чем она сама. Он обучил ее владению оружием, а напоследок потребовал: «Пообещай мне, что убьешь имперцев столько, сколько сможешь убить!»

Гассар мог бы или помочь ей с побегом, или даже согласиться бежать вместе с ней! За одну ночь можно было бы убежать далеко, прихватив опоенного сонным зельем Файлера с собой, чтобы тот не смог активировать ошейники. Гассар мог бы, не привлекая внимания, днем прятать ее, а ночами они бы уходили все дальше и дальше. Они раздобудут где-нибудь мага, и заставят его снять ошейники. И вдвоем безопасней: не только на островах могут их сожрать или снова сделать рабами.

Но согласится ли Гассар пойти на смертельный риск из-за чужачки? Ведь если побег не удастся, то они будут умирать на пАру очень долго и мучительно, - что-что, а толк в зверствах имперцы знали.

Деваться было некуда: если Гассар ее предаст, то станет шестым в ее списке, подвинув охотников за рабами. А она сбежит все равно, перебив всех, кто встанет у нее на пути. А если она уговорит Гассара сбежать и вместе убивать имперцев, – то они вместе вырвутся на свободу, сначала за пределы столицы Геррат, а затем за границы этой паскудной страны.

То, что надо бежать от сытной и упорядоченной жизни в Арене – Настя не сомневалась. Она все равно в конце концов погибнет в бою, шанс выжить у нее очень невелик. Да и не хочется ради удовлетворения низменных желаний толпы убивать кого-то, даже трижды заслуживающего смерти. Пусть осужденным преступницам грозит более мучительная казнь, чем смерть от ее меча, - она не записывалась в штатные палачи!

А самое главное – ей стало до воя невыносимо ее рабство. Рабство оставалось рабством и под зверствами садюги Сируса, и под жизнерадостными распоряжениями хозяина Арены, Файлера. Гнетущее ощущение неволи не давало ничему радоваться, и день за днем ожесточало против самой жизни.

Она сбежит, когда тщательно подготовит побег, - потому что второго шанса у нее, скорей всего, не будет. Бежать нужно на юг, откуда родом Меррель. Настя вырвет ее из рабства и выяснит все, что нужно для выживания. Там, где идет война, всегда легче спрятаться.

Впрочем, можно бежать куда угодно: в Пустошь, к черту на куличики, только не в такую же гнусную империю работорговцев, как эта!..

Так, не трудно представить, что с ней было дальше.

Утром Файлер заявился в ее каморку и нашел парализованную Волчицу в той же луже, в какой оставлял вечером. Он твердо решил наказать суку так, чтобы та хорошенько запомнила урок! Сейчас он даст болевой импульс такой интенсивности, что прежняя боль покажется ей щекоткой! Сейчас ее выгнет дугой в страшных судорогах! И впредь эта зверюга будет мгновенно выполнять все его приказы! Даже пинком не нужно будет подгонять! И, наконец, она перестанет ему перечить!

Настя не знала о причитающихся ей новых импульсах боли, - она изо всех сил старалась не выдать себя, притворяясь парализованной еще с вечера. Она никак не отреагировала на удары из ошейника, чем повергла Файлера в ужас:

- Она сдохла! Она сдохла, сука такая!

На крики хозяина арены сбежались служащие. Запыхавшийся маг-лекарь долго тряс сдохшую рабыню под какие-то мудреные заклинания, пока Насте не надоела тряска, и она не открыла глаза.

- Я запустил ее сердце! И это была очень сложная работа, очень! – тяжело переведя дух, заявил маг. – Сколько мне заплатят?

- Жива! – выдохнул Файлер. – Он не обратил на слова мага никакого внимания. Он, идиот, чуть не убил курицу, несущую золотые яйца! Файлер снова поклялся себе, что пока из-под девки льется река золотых, он будет ее беречь.

На радостях ожившую Настю приказали помыть, накормить, и даже разрешили сводить в город без ночевки (вместе с мечом в кожаных ножнах, крепко-накрепко примотанным к бедру под платьем).

Насте не терпелось побежать на тренировку и поговорить с Гассаром, но она должна была подчиниться и идти в город, - как всегда, под конвоем двух мечниц. Она решила: раз уж идет в город, то заберет из банка все свои накопления, - в побеге пригодятся! И мешочек с драгоценными камнями ей нужно теперь всегда иметь при себе, - тогда сбежать она сможет в любой подходящий момент. И в неподходящий – тоже, если ее предаст Гассар, и ее снова поволокут на дыбу. Хватит с нее здешних развлечений!

Теперь! Будет! Наказывать! Она!

И последнее, что она помнит: как только они втроем вышли из Арены, - на них набросилась безумная цыганка с кинжалом, застав Настю врасплох. Охранницы упали первыми, и только поэтому она успела уйти от удара кинжалом в живот. Свой меч Настя высвободить не смогла, и от сумасшедшей отбивалась ногой и свободной рукой, с трудом удерживая равновесие фактически на одной ноге.

Цыганка била кинжалом по-мужски, снизу, сильно и стремительно, стараясь достать Настю с двух сторон не только кинжалом, но и кулаком. Острая боль взорвалась в голове и ослепила – кулак врезался ей в нос, и Настя упала, откатившись от врага. В полной темноте она почувствовала сильные удары по бедру, - кинжал скрежетнул по привязанному мечу. Она наугад ударила в темноту острым краем ладони – и попала по глазам врага, судя по ощущениям и хриплому крику.

Лежать нельзя! Это – смерть!

Настя еще раз перекатилась в темноте и вскочила на ноги. Оборона – тоже смерть! Бой не выигрывается в обороне, - только в нападении! Она вглядывалась во все продолжающуюся темноту, напряженно вслушиваясь и приготовившись бить на любой звук ногой и локтем. Как только вернется зрение, - она ударит вражину по виску или горлу! Жаль, что напавшая – баба, удар мужику в пах ногой был бы…

Настя услышала стрекочущий звук электрического разряда и шум упавшего тела. Раздался еще один звук разряда – и сознание померкло.

Вот и все, что она помнила.

Охранницы, похоже, погибли обе сразу.

Она окликнула их еще раз, и ей никто не ответил.

Меч! У нее же к бедру примотан меч старой работы, времен Войны богов! Она с трудом распилила крепкие путы на четверть вынутым из ножен мечом. Если бы не поразительная острота меча Древних, то ни черта бы она это не сделала. То-то ее спокойно отпустили в город с оружием, - они были уверены, что меч выпутать невозможно!

Так, меч высвобожден, теперь нужно осторожно перепилить ошейник, пока сюда никто не заявился, и - бежать!

Потоки света заколыхались и перед Настей выросло огромное лиловое чудовище в наростах. Оно взревело и вцепилось в нее через прутья клетки.

***

Вьищ разбудил Старшего и, стараясь не повизгивать от радости, рассказал ему об удачной охоте.

Каарт с улыбкой слушал мальчишку, пока тот устанавливал котел с едой на камень.

- Ты куда опять побежал, сперва поешь!

- Я быстро, только гляну на трофеи! – Вьищ умчался и вернулся действительно быстро. В окровавленных руках он держал меч, с которого тряпкой свисала имперка.

- Мертвая?

- Еще какая живая! Отрезала мне пальцы и изрубила руки, пришлось слегка оглушить!

- Как же ты не осторожен! Ты же знаешь о феноменальной злобе этих тварей!

- Она ПИЛИЛА свой ошейник! Мечом!

- Понятно. Заращивай свои раны, пока завтракаешь, а я займусь твоим трофеем. После завтрака.

- Ну, Ка-а-арт! Давай ей займемся сейчас! Смотри, как она не похожа на других имперцев, а еще у нее есть выросший из руки меч!

- После завтрака! Обездвижь ее пока на железном столе, и садись, наконец, поешь!

Они болтали, сидя за каменным столом и аккуратно выбирая из котла лакомые кусочки, - не замечая за разговором, что парализованная имперка очнулась.

***

Настя очнулась от холода на ледяном железном столе. Ошейник уже не работает, но она опять обездвижена, опять беспомощна, опять с ней всякие - разные нелюди сделают все, что хотят…

Ну почему любой урод ее может парализовать, а она – не может этого сделать? Где достать, купить, украсть артефакт, с которым уже она – будет обездвиживать всех уродов? Ну, один-то артефакт для этого дела у нее есть, - ее меч, - горько усмехнулась она. – Но одного меча в этом мире явно недостаточно.

Не были парализованы только ее глаза и рот. Настя осмотрелась, насколько это было возможно. Железный стол и пол вокруг были залиты кровью, а что именно ели два лиловых чудовища за каменным столом, ей не было видно. И хорошо, что не было видно. Настя знала, ЧТО они ели.

Она попала к каннибалам и сейчас ее съедят. Она подумала об этом отрешенно. Не было того яростного ужаса, какой она испытывала по прибытии на эту планету, когда ее лапали и истязали все, кому не лень. Наконец-то вся эта неправдоподобная жуть закончится. Лучше уж смерть, чем рабство!

Убить разве что напоследок и этих уродов? А зачем? На этой планете все равно нельзя выжить, если не уничтожить всех кишащих здесь мразей. Но это ей явно не под силу, - слишком уж этих мразей здесь много. Это как в океане, полном хищных рыб, наводить закон и порядок, или требовать от каннибалов, чтобы те жрали не людей, а травку. И даже если она убьет всех мужчин, - тут же появятся следующие поколения садистов, убийц и каннибалов!

Неожиданно она осознала, что монстры говорят о том же самом!

Они говорят на всеобщем языке!

И она их понимает!

Меррель же ей говорила, что во всех трех империях и на их окраинах говорят на всеобщем языке! Самые что ни на есть убогие и дикие племена – все владеют всеобщим! Да, – у всех свой говор, и слова они произносят не так, как положено цивилизованным людям. Но всех легко можно понять! И это доказывает, что когда-то все люди в мире были одним народом, и только после Войны богов, разбившей мир на осколки, люди оказались раскиданы по всем концам света.

Чудовища говорили очень чисто на всеобщем, вставляя много неизвестных ей слов, и Настя со своим даром к языкам поняла: монстры! вели! научный спор!

Тот каннибал, который выволок ее из клетки, потеряв почти все свои пальцы, оживлено спорил с еще более уродливым и массивным чудовищем, ловко выхватывая окровавленными руками куски еды из огромного котла.

Его звали Вьищ, он же Младший, и он запальчиво убеждал второго:

- Я согласен, сегодня все человейники - «империи» кишат недоразвитыми и очень злобными тварями, - но когда-нибудь, через пять-десять тысяч лет, из них, может быть, получатся разумные люди.

Того, что был побольше и поуродливее, звали Каарт, он же Старший.

- Это – вряд ли! - отмахивался Каарт. – Это мерзкое отребье обязательно самоуничтожится на пути к цивилизации! И в первую очередь они будут убивать всех, в ком случайно зародится человечность! Так что у сообществ волков, муравьев или пчел гораздо больше шансов стать цивилизациями, чем у твоих «имперцев», или как там они себя называют.

- Слушай, но ведь каждое сообщество переживает разные этапы своего развития: дикость, варварство и только как вершину эволюции – цивилизацию. Может быть, и эти человейники когда-нибудь…

- Именно эти человейники – никогда! – прервал Младшего Каарт. - Хотя у них уже есть большинство атрибутов цивилизации: города, не занятые в сельском хозяйстве работники, классовая структура, организация государства на уровне штатов, монументальные общественные здания и произведения искусства, письменность и даже развитие точных наук. Но у них нет главного: самой человечности. Ей неоткуда взяться в такой империи, какую они построили. В стае кровожадных акул – травоядным рыбкам не выжить, мой мальчик!

- Ты же сам говорил, что не все цивилизации являются верхом развития разумных существ: они могут быть чуждыми, неприятными или архаичными. Цивилизованное поведение в рамках одной культуры может показаться бессмысленным или ужасным – другой. И у некоторых цивилизаций может не быть всех признаков – все равно они будут считаться цивилизациями! – защищал имперцев Младший.

- Точно, - согласилась совершенно заледеневшая на сквозняке Настя. - Инки – не имели письменности. В Стоунхендже были монументальные здания, но не было ни государства, ни письменности… И они, и многие другие – исчезли, как будто их никогда и не было…

- Цивилизациями они могут называться только у исследователей, чтобы хоть как-то различать их в научных спорах. А на самом деле, они – обреченные на исчезновение сообщества. Все сообщества во всех мирах обязательно сгинут, если не будет главного: ряда моральных ценностей. Таких, как сострадание к беззащитным - больным, детям или старикам, равенство всех, уважение к женщинам…

- Спросите меня! – вырвалось у Насти, как на уроке. – Я знаю ВСЕ об имперском отношении к женщинам! И за такое отношение они действительно заслужили исчезновения!

Монстры выронили еду и обернулись к ней. Настя заметила, что у Младшего отрастают отрубленные ей пальцы: фаланги были еще коротковаты, но вытягивались прямо на глазах. Чудовища поднялись и склонились над зверушкой из человейника.

Скоро все было кончено.

Меч был осторожно срезан прямо по металлу с ее ладони, ошейник был снят с помощью мерцающего зеленого кристалла, а Насте, поколебавшись, вернули свободу движений, - но не срезанный меч.

- Кто это сделал? – Старший ткнул во вмятину на снятом ошейнике. – Ты? Как? Почему не похожа на имперцев?

- Я случайно попала на вашу планету, и меня сразу продали в рабство. Потом меня ударили мечом на поединке и попали по артефакту на ошейнике! Артефакт разлетелся, а ошейник перестал работать!..

- Ошейник не перестал работать! Если бы ты успела его распилить, тебе бы оторвало голову! Интересно! Наверняка и тот меч тоже был сделан Древними! Ха! А ведь я еще не проводил таких испытаний: мощный удар по артефакту другим артефактом! Нужно попробовать! Там, откуда ты к нам прибыла, - все разумные такие уродливые? – Каарт с отвращением оглядел окровавленную «разумную» с другой планеты, крепко вцепившуюся в железный стол, чтобы не упасть.

- Нет, не все, – пораженно призналась Настя. – И сильно я уродлива?

- Да! – отрезал Каарт. – И твоя кошмарная внешность выводит меня из душевного равновесия! Можешь остаться пока в моей крепости, - я еще, может быть, побеседую с тобой, если найду время. Но старайся не попадаться мне лишний раз на глаза! По всем вопросам по еде и здоровью обращайся к Младшему, - он любит возиться с разной... хм, живностью.

***

Сирус очнулся в цыганском платье, с кинжалом в руке, в запертой клетке, и оцепенел от ужаса – он находился не в империи. Ни в одном городе империи нет таких огромных помещений, больше всей Арены целиком. И это не острова. Это может быть только Пустошь. Где-то здесь, на юге, между Пустошью и Империей, эта скотина император подарил ему за Волчицу земли, которые нельзя использовать! Тут давно идет война с южанами, которые вырезают крестьян и убивают легионеров, стоящих в нескольких форпостах на границе. Южан надо вырезать всех, - возможно, тогда наступит мир. А может – и тогда не наступит, ибо часть южан ушли в Пустошь и превратились в монстров.

В двух соседних клетках валялись охранницы Насты, которых он убил возле Арены, а открытая пустая клетка была захламлена окровавленными лоскутами платья проклятой Волчицы и обрубками пальцев. Похоже, что Волчицу сожрали звери покрупнее! Жаль, конечно, что он этого не увидел, но теперь он свободен от своей клятвы, сможет выбраться из этого страшного места с помощью кинжала и зажить припеваючи, в покое и богатстве.

Сирус услышал тяжелые гулкие шаги и притворился мертвым, следя за событиями прищуренными глазами. Огромный лиловый монстр, - явно каннибал, - выволок из клетки двух убитых охранниц, повертел их в руках, убедился, что те мертвы, и куда-то их унес.

Скоро каннибал вернулся за ним. Сирус безжизненно повис в огромной бугристой руке, крепко зажав кинжал в руке и стараясь не дышать. Все время, пока великан куда-то его тащил, Сирус выбирал подходящий момент для атаки, но так и не успел выбрать и скоро был закопан в земле без всяких почестей, - неглубоко и без гроба. Когда чудовище удалилось, Сирус выждал какое-то время и легко – с кинжалом-то! - выбрался на свет.

- Ха!

Он повернулся спиной к странным круглым зданиям и помчался прочь от жуткого места, задрав повыше подол цыганского платья.

Скоро Сирус заметил, что бежит не один. Со всех сторон вокруг него по выжженной лиловой земле мчались неразличимые из-за расстояния существа, - то ли люди, то ли звери. Он резко остановился, – преследователи устремились к нему, вырастая в размерах. Сирус огляделся и похолодел: да, он был в Пустоши и к нему сбегались все ее твари.

Он помчался туда, где пока еще не было тварей, - обратно, к круглым домам каннибалов. Сейчас он забьется в какую-нибудь щель между круглыми домами, и спасется! Или закопается обратно в свой могильный холмик, переждет опасность и все равно спасется!

Возле его могилы сидела Волчица. Он сразу узнал ее и, не задумываясь, откуда она здесь взялась, кинулся ее убивать. Невидимая преграда отбросила его обратно – к тварям Пустоши. Он хотел было закричать Волчице, чтобы она его впустила под невидимую защиту, но потом вспомнил все, что он с ней сделал, и обреченно повернулся к приближающимся тварям.

Сирус добрел до черного выжженного круга под черным деревом и уселся на толстых вывороченных корнях, скорбно рассматривая фамильный герб на своем кинжале.

В рукояти кинжала был тайник с ядовитыми семенами жи, трех мелких семян хватало на мумификацию рослого мужчины. Кровь за считанные минуты превращалась в кристаллы, и - человек застывал и не дышал, «умирая» для близких. Несколько таких «умерших» соседей были оплаканы и глубоко закопаны на семейных кладбищах по прихоти самого Сируса, возжелавшего имение и жену соседа. Может быть, со временем кристаллизация разрушалась, и «умерший» оживал, но об этом никому ничего не было известно. Чем человек был богаче, тем его глубже закапывали, а все соседи Сируса были очень богатыми людьми.

Сирус не видел, как корни дерева за его спиной дрогнули и поползли к его ногам. Он открыл тайник в рукояти кинжала, с ужасом оглянулся на подползающих к нему тварей, и высыпал в рот все семена жи сразу.

***

- Я знаю двух существ в Империи, которые являются разумными людьми. И я должна их спасти.

Настя с вызовом уставилась на фиолетовых, в наростах, братьев. Она уже не содрогалась от их уродливости, но еще не привыкла к ним настолько, чтобы не замечать их чудовищно безобразной внешности.

Каарт в задумчивости постучал костяшками пальцев по лбу и заявил:

- Нет! Мне не нужны здесь зверушки! За ними нужно присматривать, кормить, лечить, - и не успеешь моргнуть глазом, как они расплодятся до безобразия. Моя Крепость – это только моя Крепость, меня ничто не должно здесь отвлекать от науки. У меня много высокоинтеллектуальной работы по изучению знаний Древних, - и мне некогда копаться во всяких отбросах мироздания. Из этих гнилых имперцев никогда ничего путного не получится, - и зачем на них тратить силы и время? Из гнилушки не выдолбить даже зубочистки!

- А в моем мире один писатель сказал, что «даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребенка»! В Империи сейчас мучают или продают на жуткие истязания тысячи невинных детей и взрослых! И их можно и нужно спасти! В моем мире не проходят спокойно мимо чудовищных злодеяний!

- Да-да-да, ты нам много нарассказывала про свой мир! Но у вас там до сих пор есть маньяки, садисты и убийцы, не смотря на достаточно высокий уровень цивилизации! Как видишь, мерзость не так-то легко истребить даже всем миром! А в этом мире освобожденные рабы сами захотят иметь рабов, и так до бесконечности. Ты же разумное существо, должна понимать, что нельзя тратить свою драгоценную жизнь на бессмысленные дела!

- Значит, вы мне не поможете?

- Нет!

- Ну и пошли вы к черту! Сама справлюсь!

Настя задумчиво побрела во двор Крепости и уселась на траву рядом с могилками охранниц. Могилок во дворе было три – цыганка оказалась тоже мертвой, и холмик земли над ней был уже разрыт каким-то зверьем. Зеленым дворик был только внутри крепости – за ней, насколько хватало глаз, простиралась выжженная серо-фиолетовая земля Пустоши. К огромному центральному куполу с клетками примыкали «пузыри» поменьше. Сверху вся Крепость была накрыта огромным невидимым силовым полем, - наверняка, тоже в виде купола.

Сооружение из полупрозрачных «пузырей» действительно было крепостью, в которую пробраться без разрешения хозяев было невозможно. Выйти – пожалуйста, зайти – нет. Настю об том сразу предупредили, показав на почти невидимую стену защиты, вырастающую между зеленой травой и лиловой землей. Тогда Насте показалось это разумным, - вокруг полно опасных тварей-мутантов, но сейчас эта защита оказалась серьезным препятствием для ее планов.

Вот куда она приведет спасенных Меррель и Гассара? И других людей, вырванных из лап работорговцев? Настя с интересом рассматривала чуть выпуклое пятно из металла, оставшееся в правой ладони от срезанного Каартом меча. Переливчатый на срезе металл был жестким, но не мешал сжимать и разжимать кулак.

Пришел Вьищ и, дружелюбно поглядывая, уселся рядом с ней на траву.

- Вьищ, а зачем ты вообще ловил имперцев?

- Каарту все время нужны новые артефакты Древних для его опытов. Добывать артефакты самим очень опасно, вот я и ловлю для их добычи столько имперцев, сколько нужно. Но из последних четверых: три оказались дохлыми, а ты – разумной. Каарт сказал, что завтра нужно снова идти на охоту.

- И как ты добираешься до человейников, Вьищ?

- С помощью тука, вот он, - это тоже артефакт Древних. А еще на охоте нужен плащ невидимости, ягдташ для дичи и - самый слабый парализатор. Мощное оружие – только для тварей Пустоши.

- А этот тук слушается только тебя? – делано безразлично спросила Настя.

- С туком может перемещаться любой: четко представил себе местность, или нашел готовое изображение в туке, - и ты на месте в долю секунды. И так же обратно, - вместе с добычей. Силовое поле тука перемещает десять моих вЕсов. Считая меня.

- Вьищ, а хочешь, я наловлю имперцев вместо тебя, прямо сейчас?

- Сейчас не получится, тук для перемещения нужно навести на солнце. А солнце только что село.

- А дай-ка мне посмотреть! – Настя сняла тук с руки Вьища и повертела перед глазами. Не может быть, чтобы такой высокотехнологичный прибор работал только от прямых лучей солнца, - наверняка он заряжается от солнца и должен иметь запас энергии. Она фотографически четко представила каморку Меррель в корале Эдгеля, и нажала на единственную кнопку тука.

Настя исчезла и через несколько секунд появилась перед онемевшим от изумления Младшим с брыкающейся Меррель в охапке.

- Вьищ, не поверишь, но эта имперка оказалась такой же разумной, как и я! Последи за ее безопасностью и хорошо накорми! И не давай ее никому в обиду! А я сейчас наловлю вам столько имперцев, что их некуда будет складывать! Попробую поохотиться и без наживки, и на наживку! Представляешь, как Каарт утром обрадуется?

Мальчишка продолжал стоять, открыв рот. Он никогда в своей жизни не сталкивался с женским коварством, но тут явно почувствовал какой-то подвох.

- Сними с нее рабский ошейник с помощью того мерцающего кристалла, пожалуйста! Он необходим для безопасной деактивации?

- Да, тот артефакт нужен для безопасной деактивации рабских ошейников, но он у Каарта, придется подождать до утра, - Вьищ с сомнением разглядывал «разумную» имперку.

- И дай мне, пожалуйста, твои плащ, ягдташ и парализатор! И, на всякий случай, - кинжал! Не беспокойся, Вьищ, я буду соблюдать все правила охоты!

Пришло время навестить Сируса и по-быстрому вырвать ему кадык. Она вспомнила, что Сирус с ней сделал, и ненависть к садюге обожгла ее, как огнем. Ан нет, - не по-быстрому!

Глава 3

Настя закуталась в плащ невидимости, надела тук на руку и четко, как на фотографии, представила себе дворец Сируса и бассейн с золотыми рыбками во внутреннем дворике. Она очутилась там в долю секунды, опять не успев изучить сам процесс перемещения, как собиралась.

В бассейне, отражая перламутровыми спинами свет двух лун, плавали золотые рыбки орнасы, развевая пышные хвосты и плавники. Настю передернуло от омерзения. Она вспомнила, как Сирус милостиво «отпускал» изувеченных рабынь, бросая в этот бассейн. Красивые рыбки орнасы обгладывали несчастных за несколько минут до скелета, а затем перемалывали и кости.

А вот и столб, на котором ее, как кусок изрезанного и отбитого мяса вывешивали больше ста дней подряд на палящее солнце. На столбе и сейчас кто-то висел точно так же, как висела она, не хватало только – по ночному времени - огромных туч жужжащих зеленых мух. Настя опять передернулась от жутких воспоминаний и со злостью обрезала веревки на столбе. Обезображенное пытками и вороньем существо упало к ее ногам с деревянным стуком, - оно было уже мертвым и наконец-то свободным.

Оказывается, она хорошо запомнила расположение комнат дворца, не смотря на все свои немыслимые муки и беспамятства. Вон там - окна спальни Сируса, и сейчас, СЕЙЧАС она его придушит. Нет, не до смерти, - такая смерть была бы слишком легкой для ее палача. Она его придушит, заткнет чем-нибудь ему рот и слегка окунет в бассейн с кровожадными рыбками. А потом вырвет ему кадык, как и обещала, а он ей не верил и смеялся…

В спальне был не Сирус!

Черт! А где же Сирус? Он не уступил бы свою собственную спальню даже Императору, и потом, во дворце было много других роскошных спален для гостей.

Настя собралась искать Сируса по другим окнам, не заходя в комнаты - в плаще была невидима лишь она сама, но не открываемые по пути двери, - и тут разглядела под Не-Сирусом маленькую девчонку.

Окно распахнулось, словно от порыва ветра. Неведомая сила выволокла голого Не-Сируса из раззолоченной спальни за ногу и метнула его в бассейн с золотыми рыбками.

Настя вернулась за девчонкой, - та была без сознания, но еще жива, - бережно прижала ее к груди, накрылась плащом и нажала тук.

Пока Вьищ вытаскивал девчонку с того света, Настя жалела, что дала Не-Сирусу так легко умереть. Все эти садюги, все до одного, - не должны сдыхать ЛЕГКО! Какая разница, какие имена давали нелюдям их матери, - мразям не положено ни имен, ни человеческого отношения. Их имена нужны только ей и только для того, чтобы посчитать всех маньяков, никого не пропустив, - и уничтожить. Эх, не успела допросить нового живодера, куда подевался старый! Ну ничего, Сирус обязательно ее дождется, как и все остальные ее мучители, зато она успела спасти девчонку.

Вьищ успокоил Настю, что ее зверушка выживет: кровопотеря, конечно, большая, но внутреннее кровотечение он уже остановил, все порванные в клочья внутренности зарастил. Теперь малышке-имперке нужен покой, лечебные отвары и хорошая еда. Он выходил уже много зверушек, и уверен, что с этой все будет хорошо.

Настя благодарно похлопала Младшего по плечу и отправилась собирать всех остальных смертников по списку. Раз-два-три-четыре-пять! Я иду всех вас искать! Месть, месть, месть, - какое чудесное слово! Месть!!!

И она с мрачным предвкушением нажала тук.

***

Теперь каждый раз, когда работорговец Эдгель приветствовал стражника Аскера воинским приветствием, пожатием запястья, - Аскер вспоминал, как глупо потерял главный выигрыш в своей жизни. Он давно променял карьеру на игру, хотя ни разу, даже по мелочи, не выигрывал. И вдруг ему прямо в руки свалилась с неба прекрасная Великанша! Она была огромной, и она была Богиней. Она была совсем юная, практически девочка!

Аскер очень много раз жалел, что сразу отвел ее к работорговцу. Нужно было взять Богиню себе в наложницы! Она бы родила ему красивых детей, а он бы не слазил с девки всеми днями и ночами!

Конечно же, он такое чудо ни за что бы не удержал. Его, Аскера, участь – трактирные шлюхи, но хотя было бы, что сейчас вспомнить.

А сейчас – ни Богини, ни денег. Жирный Эдгель, сволочь, обдурил Аскера и не отдал проценты с продажи девки! Это же надо было так подло смошенничать – вставить лишнюю букву в его, аскерово имя, в расписке! И все, - ни один суд не признал правоту Аскера! Только зря последние деньги судье отдал!

Аскер перед сном, как всегда, представил свою Богиню: юное лицо, сияющие голубые глаза, длиннющие ноги и плоский живот. Груди совсем небольшие, но торчат, как каменные! Он хотел, он желал эту девочку! Вот она перед ним, как живая!

Богиня страстно улыбнулась Аскеру и завораживающе медленно подошла к нему, - ах, как волнующе близко! Между ними вспыхнула искра, раздался тихий треск, и Аскер потерял сознание.

***

По сравнению с остальными работорговцами жирный Эдгель вел дела честно, хотя и брал за посредничество очень большой процент.

Рабский барак Эдгеля отличался от других коралей чистотой и порядком. Он был очень хорошим хозяином и заботился о своем скоте. Он даже мага-лекаря вызывал к особо ценным рабам, и время от времени устраивал помывку рабов и чистку территории. Красивые юные девочки и мальчики, ремесленники и сильные молодые мужчины – всем им нужен хороший уход для большей цены на торгах.

Эдгель закрыл глаза, представляя себе Белянку. Нет, его не мучило раскаяние за свое злостное преступление – обращение свободного человека в раба. Он снова и снова представлял себе, как Белянка его ублажает. О, Белянка, Белянка, Белянка! Прекрасная, недостижимая мечта любого мужчины. Как она вздрагивала, когда Эдгель проводил ей между ног! Она вся дрожала! Изнемогала от страсти к нему!

Ну почему, почему он не насладился ей перед торгами? Так ему, жадному дураку, и надо, - мучиться теперь до скончания жизни и умереть от любовной тоски.

- О, Белянка!.. – вырвалось у него.

- Я здесь!..

Эдгель подскочил и вытаращил глаза: Белянка была совсем близко и страстно ему улыбалась, сверкая глазами и зубами. Между ними вспыхнула искра, и Эдгель провалился в небытие.

***

Колдун Мастер Джастин и садистка-надсмотрщица на службе у работорговца Эдгеля, под номерами в списке смертников четыре и пять, неожиданно доставили Насте дискомфорт. Не тот физический, как при первой встрече, когда надзирательница старалась побольнее ударить и порвать ее кожу щипками с вывертами, а колдун надел на нее обжигающий огнем рабский ошейник, - а дискомфорт моральный.

Колдун с бабищей спаривались в закутке кораля, не заботясь, что кто-то их увидит или услышит. Рядом валялся полуоткрытый саквояж колдуна с рабскими ошейниками и разноцветными склянками.

Чикатилки резвились, не обращая на нее, откинувшую плащ невидимости, никакого внимания. Настя решила было заставить их надеть друг на друга рабские ошейники, - чтобы они сами испытали на себе все режимы от дикой боли до разрыва сердца. И она не дала бы себя провести и как-нибудь нарушить обряд обращения в раба.

Но сделать этих мерзавцев своими рабами, чтобы мучить их? Ее затошнило от этой мысли. Да, эти садисты заслужили такие же мучения, какие они доставляли другим людям, но она-то – не садистка! А жаль! Ничего, все равно получат свое!

Настя поочередно ударила «голубков» парализатором, брезгливо спихнула обоих в ягдташ ногой, подхватила саквояж колдуна с рабскими ошейниками и нажала кнопку.

В партии смертников из Настиного списка не хватало только Сируса и ночных охотников за рабами. И если последних можно было нагрести в любое время сколько угодно, то где ей искать Сируса, - она не представляла.

***

Охотники за рабами лениво поджидали свою добычу на давно облюбованной улице возле базара. Зачем ехать на окраину империи, когда рабов можно наловить сколько угодно и в столице. Да, на юге можно купить очень большую партию рабов у легионеров за сущие гроши, но там и очень опасно! А тут в любую ночь можно схватить очередную семью приехавших на базар крестьян, сдуру заночевавших в телеге, или оглушить случайного прохожего.

А вот и случайная прохожая!

По улице задумчиво брела маленькая, прелестная девушка лет пятнадцати, а может быть и младше. Большие распахнутые глаза смотрели на мир открыто и без страха.

Девчонка была в рабском ошейнике, поэтому четверо бандитов, окружившие ее, замешкались. Одно дело – оглушить свободного, и тут же продать его в рабство, другое дело – украсть или испортить чужое имущество! Ошейник на девке был украшен позолотой и камнями в знак того, что это была особо ценная рабыня. Значит, каждый, кто ее обидит, ответит по всей строгости закона.

Охотники знали, - если они убьют чью-то рабыню, – возместят в тройном, а то и пятикратном размере. Украдут – сядут в темницу и лишатся правой руки! Изнасилуют – заплатят по тысячекратной таксе борделя! Но похоть лишает разума, и они решили изнасиловать девку, - уж больно хороша! – и кинуть в реку на съедение рыбам. Конечно, если продать юную красивую девчонку работорговцу, - можно получить кучу денег, но и проблем не оберешься. Крестьян и забулдыг никто не хватится, а вот ценную рабыню обязательно кинутся искать, и - обязательно найдут, даже если ей сразу поменять ошейник!

Первым деваху ухватил главарь шайки, и тут же опрокинулся во весь рост на землю, гулко треснувшись головой о каменную мостовую. Остальные трое также гулко попадали рядом.

Настя с трудом перетащила всех в ягдташ, подхватила Меррель, как маленькую, на руку, вцепилась свободной рукой в мешок с добычей и нажала на кнопку тука.

На восемь имперцев пяти свободных клеток едва хватило. Настя разложила в четыре клетки по два трофея, оставив пятую клетку открытой. Все имперцы были без сознания и без рабских ошейников, и только с уже свободной Меррель, по просьбе Насти, Вьищ его пока не снял. В ошейнике бродить по ночному городу в качестве приманки было безопасней, - иначе камни летели бы в голову свободной Меррель из каждого проулка. А вот на такую приманку, как Настя, охотники вряд ли нашлись, - она стала еще выше и мускулистее, чем раньше. Теперь она была на голову ниже Вьища, на полторы головы ниже Каарта и на три головы выше Меррель.

Настя с Вьищем обыскали всех имперцев, изъяли все оружие и надежно заперли клетки. Они с Меррель осторожно перенесли спасенную малышку подальше от клеток, набитых имперцами - туда, куда им показал Младший.

В огромном помещении оказалось еще с десяток разных клеток, в которых Вьищ содержал своих зверушек. Особенно Настю заинтересовала огромная черная птица. У нее была громадная просторная клетка, она с шумом взлетела, когда они подошли поближе, и распласталась под верхними прутьями. Настя рассмотрела ее и ахнула: это был дракон. Он не был похож ни на одного из придуманных на Земле драконов, - потому, что был настоящим. Его ярко-оранжевые глаза отражали свет, как у кошки, черная блестящая шкура вспыхивала синими и желтыми огоньками, а крылья, корпус и голова соединялись перепонками в одно крыло, как у ската. Костяк крыльев, похожий на человеческие руки, оканчивался четырехпалыми птичьими лапами с огромными когтями. Настя так засмотрелась на настоящего дракона, что чуть не выронила спасенную девчонку, споткнувшись о тюк сена.

Вьищ создал им уютный закуток, - подальше не только от всех клеток, но и от глаз Каарта, - и уже притащил туда сено, воду, еду и даже довольно большое металлическое зеркало в треснутой раме. Он вел себя как ребенок, который тайком приволок в дом найденных щенков и ухаживает за ними, стараясь не привлекать внимания взрослых.

Да так, собственно говоря, и было. Каарт ясно дал понять, что ему тут никто не нужен. Если добытые Настей имперцы еще пригодятся для поисков артефактов, а зверушки Вьища не путаются под ногами, то девчонок Каарт выбросит за шкирку, как котят, - сразу, как только обнаружит в своей крепости.

- Меррель, мы должны быть готовы в любой момент исчезнуть отсюда втроем с девчонкой, потому что Старший запретил нам здесь находиться. Поэтому я не отдам Вьищу ни тук, ни плащ, ни парализатор. Он добрый мальчишка, он простит! И нужно заранее решить, куда нам податься!

Меррель молчала.

Настя вдруг вспомнила, что Меррель молчала с момента ее похищения из корраля. Черт! Настя много раз спорила с ней о постулате «Нельзя ничего изменить! То, что тебе назначат боги – то с тобой и случится!» Неужели Меррель попросится обратно в сытое рабство? Да, за стенами кораля их ждут страшные опасности везде - и в столице, и в Пустоши, и на Островах. Да, Настя не подготовила безопасного убежища и выкрала Меррель, даже не спросив ее согласия. Но ведь каждое мгновение рабства для свободного человека – чудовищно невыносимо!

- Меррель! – горячо зашептала Настя – Ты мне говорила, что изменить ничего нельзя, но ты же изменила к лучшему жизнь рабов, которые попали к Эдгелю. И ты смогла сохранить себе жизнь, хотя тысячи женщин на твоем месте погибли бы в муках, – да они и погибают! На моей Земле тоже до сих пор совершаются страшные преступления. И рабство на моей планете есть, и садисты, и насильники, и убийцы, и людоеды, – это правда, но все это считается тяжелыми злодеяниями и за них во всех странах сурово наказывают. А в этом мире страшные преступления – норма, за них не осуждают, а уважают! Здесь законным считается право мужчины и на надругательство над ребенком, и на зверское глумление над каждой женщиной, которую он сможет себе добыть. А если и наказывают, то только за то, что один садист украл или сломал живую игрушку у другого. Это - паскудный мир, и мы с тобой можем его изменить!

Меррель молчала.

- Я в любой момент верну тебя в этот дивный мир, если захочешь, только скажи, - угрюмо заключила Настя и устало закрыла глаза. Нужно хорошенько выспаться, завтра опять будет трудный день.

***

С нежностью посмотрев на прекрасное лицо Насты, Меррель тоже закрыла глаза, заставив себя мгновенно уснуть и проснуться ровно через четыре часа. Она и это умела делать – за десять лет в Храме ее много чему научили.

Ровно через четыре часа она проснулась, чтобы решить, как жить дальше.

Когда Меррель в первый раз увидела Насту, ее поразили не только ошеломляющая красота и огромный рост рабыни. Главное, что сразу бросалось в глаза - Наста была свободной с самого своего рождения. И это сквозило из каждого ее движения, каждого жеста, каждого поворота головы. Ни в надменных аристократках, ни в «свободных» забитых крестьянках не было ни капли этой потрясающей свободы.

Наста была светла, целомудренна и свободна настолько, что Меррель ей позавидовала. В свои неполные шестнадцать лет Меррель за годы в рабстве выгорела дотла. А покончить с собой она не могла, чтобы не потерять всю накопленную карму, и в следующей жизни не жить еще хуже. Хотя куда уж ужасней!

До появления Насты она строго следовала Учению: страдания очищают душу и прибавляют Кармы, и чем больше Меррель страдает, тем лучше будет ее посмертие.

Она много раз думала о том, что хотя конца ее мучениям не предвидится, зато она сыта, хорошо одета и на особом положении у хозяина. А что хозяин использует ее тело, как ему заблагорассудится, так разве мужья не используют своих жен так, как им хочется? Многим свободным женщинам в замужестве приходится гораздо хуже, чем ей в рабстве.

У нее хоть есть стержень жизни, – она адепт бога Согдума, духовного учителя человечества. Пусть она не имеет сейчас возможности проповедовать его идеи, как положено монахине Храма, но зато она изо всех сил борется со Злом непротивлением Злу. Потому что это единственный способ борьбы со Злом. «Когда Злу не с кем будет бороться, оно исчезнет и станет Добром», - говорят Скрижали Согдума.

Значит, согласно Учению Согдума, она должна вернуться к хозяину и продолжить страдать.

С другой стороны, Согдум учит, что ничего в жизни человека не происходит просто так. Всему есть свое назначение, и на этом держится Мир. Если Наста пришла и вырвала Меррель из рабства, - значит, так угодно Богам.

А еще Боги сказали, что все люди равны. Чья это мерзкая идея, что одни люди могут владеть другими людьми? Скорее всего – Отца Лжи и Темноты. А Наста - против рабства.

Решено, она остается с Настой. Остается до конца, - каким бы скорым и страшным он не был.

Теперь нужно подумать, где им можно выжить.

Можно было бы попробовать бежать в другие империи, но там на них быстро наденут рабские ошейники, не дав и пары дней пожить свободными. Старые хозяева их разыщут, или захотят приобрести новые, - какая разница? Наста очень сильная и высокая, но разве она выстоит против нескольких мужчин сразу?

Остается только ее родной храм, но имеет ли она право привести туда чужачку? Рассказать кому-нибудь о храме Согдума – значило подвергнуть святилище опасности разграбления и поругания, это вбивают адептам с пеленок.

Нужно еще раз спросить себя: Наста – это свет или тьма? Конечно, Наста излучает свет! Решено, она приведет Насту в храм! И если светлым Богам угодно, то они с Настой и спасенной девочкой спасутся сами и помогут спастись другим.

Со стороны клеток с имперцами послышались глухие удары и стенания. Меррель поднялась и прокралась посмотреть, что там происходит.

Стенал и бился головой о клетку ее хозяин Эдгель, первым очнувшийся среди заключенных. Он не знал, где он и как тут очутился, но сразу понял, что его либо продадут в рабство, - либо уже продали. Или его – сожрут! Оу-о-оу!!! Оу-о-оуу!.. И вдруг он увидел свою Меррель. Она была в рабском ошейнике, но она свободно передвигалась и могла ему помочь! Конечно, она ему поможет! Ведь он столько хорошего для нее сделал!

- Меррель, скорее отопри мою клетку! Ведь я столько для тебя сделал! Я так любил всегда тебя, так всегда баловал! Помоги мне бежать, и будешь опять жить в достатке и благоденствии, как раньше!

- Как раньше! – откликнулась эхом Меррель.

- Да, как раньше! Согласись, ведь ты и правда жила очень хорошо. Никто тебя не трахал, кроме меня, никто тебя не бил, кроме меня! Вспомни, как славно ты жила!

- Я помню! – отозвалась Меррель. – Меня поймали в десять лет, и пять лет использовали как шлюшку, не имеющую права на отказ. Я помню, как меня заботливо лечили каждый раз, когда рвали все внутренности в клочья. Я помню, сколько раз меня грозились отдать в бордель или убить под пьяную руку! И я помню, что я, - образованная и умная женщина, - была игрушкой для озабоченного животного. Я хочу, чтобы и ты прочувствовал такую же любовь и заботу на своей шкуре!

Эдгель разразился грязными ругательствами и угрозами.

- Что же ты бранишься? Я просто пожелала тебе пожить так же славно, как жила я!

Меррель накрыло новой волной брани.

- И если я сейчас же не помогу тебе, ты порвешь мне зад! – с улыбкой закончила его гневную тираду Меррель.

Под куполом послышались тяжелые гулкие шаги. Меррель заметалась и забралась в пустую клетку, притворив за собой дверцу. Лиловый гигант окинул взглядом набитые имперцами клетки, вытащил единственную имперку в ошейнике, накрылся плащом и исчез.

***

Сирус висел на черном дереве уже несколько дней. Корни дерева опутали его ноги и подняли к кроне, а ветви кроны спеленали тело так туго, что кинжал выпал из руки и валялся прямо под ним, в центре черного выжженного круга на земле.

Твари Пустоши, сбежавшиеся к нему в первый день, так и не сделали попыток достать его тело. Они прибегали, сидели и лежали вокруг дерева, выли, вонюче гадили, с визгом дрались и убегали снова в Пустошь. Но ни одна тварь не зашла в черный выжженный круг.

- Наверняка, и дерево, и земля под ним страшно ядовитые, - мысли Сируса путались от обезвоживания и жары. – Это Волчица привязала его к ядовитому дереву под палящим солнцем и наслаждается его мучениями! Где она, сука?

Он поискал проклятую девку взглядом, и увидел, что сквозь его грудь пробились черные побеги. Значит, он умирает! Умирает, так и не прикончив эту тварь! Она все-таки победила его, Сируса! Вон она, валяется на земле совсем рядом, и смеется над ним!

Он взревел от лютой ненависти, смешанной с животным ужасом неминуемой смерти и попытался достать лежащую в пыли Волчицу, чтобы утащить ее на тот свет с собой. Дерево вздрогнуло и шагнуло из черного круга на лиловую землю.

Сирус потянулся двумя оставшимися еще гибкими ветвями к дремавшей в пыли твари, схватил ее, разорвал и жадно выпил из нее кровь. Ему стало полегче, но голод и жажда не отступили. И это была не Волчица! Он потянулся к другим тварям и разразился проклятиями, - все лакомые кусочки плоти тут же разбежались.

- Сбежали все от меня, да? Черный всех вас задери! Никто от меня не уйдет! Ни вы, ни Волчица! Никто-о-о! – Сирус, тяжело покачиваясь, с трудом зашагал корявыми корнями по лиловой пустыне, оставляя за собой быстро чернеющие следы. – Ни-кто-о-о!

***

Настя проснулась от вскрика. На сене мирно посапывала спасенная девочка. Меррель рядом не было. Где же она?

Возле клеток с имперцами Меррель тоже не было.

- И ты тут, Белянка? Меррель ищешь? – на Настю с ненавистью уставился жирный работорговец Эдгель. – Ее только что сожрали! И тебя, суку, сожрут! Если ты не поможешь мне бежать! Если поможешь мне – я помогу тебе избежать наказания!

- Наказания за что? – машинально пробормотала Настя, прикидывая, где может быть Вьищ.

- За что-о-о? Да уж завсегда найдется - за что! Все вы – суки неблагодарные!..

Настя уже его не слушала, она бросилась искать Вьища.

Сонный Вьищ, зевая, пояснил, что Каарт сегодня утром должен был отправиться за артефактами, вместе с отловленными имперцами. Наверное, он взял с собой Меррель.

- Где? Где Каарт обычно ищет артефакты? – осевшим голосом прокричала Настя.

- Обычно в центре Древнего города, я могу найти его на туке. – Мальчишка пожал плечами, не торопясь, забрал у Насти тук и прижал его к лиловому бугристому лбу.

- Вот он, центр города Древних! Обратно можешь вернуться, не листая тук, просто очень четко представь себя внутри крепости.

Настя вырвала из его рук тук, нажала кнопку, и над ней нависли высокие разрушенные здания.

Она оказалась на чистой, словно вылизанной, улице города Древних. Бледно-сиреневый туман колыхался на уровне пятого этажа и делал все ближайшие развалины копиями храма Саграда Фамилия. Серые стены домов были сплошь покрыты серыми барельефами с изображениями невиданных животных, и Насте ужасно захотелось рассмотреть инопланетных зверушек поближе. Среди множества незнакомых существ она узнала только осьминога, и ласково погладила левой рукой каменный барельеф с его изображением. «Осьминог» вдруг ожил и обвил ее руку щупальцами. Тело существа тут же побурело, и Настя с отвращением поняла, что «осьминог» пьет ее кровь. Она отодрала от себя кровососа под дружное движение всех настенных существ, почуявших запах крови.

- Как же вы без меня все обходились-то тысячи лет? – она отпрыгнула подальше от шевелящейся разноцветной массы, тянущей к ней свои щупальца и жальца и запустила в нее «осьминогом». Существа разорвали бурое от ее крови тело за секунды и снова замерли неподвижно, переняв серый цвет стен.

Настя огляделась. Похоже, что город Древних не был мертвым и жил по своим законам, как джунгли. В подтверждение этому из черноты проема в стене выплеснулась и потекла к ее ногам красная пушистая дорожка-плесень, разрастаясь морозными узорами. Настя отошла на несколько шагов влево – «дорожка» качнулась влево и перегородила ей дорогу.

- Ну, ладно! Пойдем в другую сторону! – сказала Настя морозной плесени, и та послушно потекла за ней следом.

- Это ж надо так оголодать! – «Плесень» не отставала от нее, разрастаясь со скоростью пешехода и иссякать не собиралась.

Краем глаза она замечала среди развалин какое-то движение, но когда оборачивалась посмотреть, никого не было видно.

Неожиданно сверху Настю дернули за волосы, и она задрала голову: ее сопровождала не только «плесень». Десяток шаровых молний кружились над ее головой, а корни и ветки растений, укоренившихся в трещинах стен, по-кошачьи тянулись к ней сверху, старательно ловя за волосы. Колышущийся вверху туман сгустился в огромный лиловый «язык» и потек, как лава, по стене, поглощая по пути распластанных существ, не успевших отползти с пути. «Язык», словно разумное существо, работал на упреждение: он полз именно туда, где Настя должна была оказаться через пять шагов.

Что-то сшибло Настю с ног, она больно ударилась о мостовую и покатилась за отдельно стоящую колонну. Это темное «что-то» мелькнуло на краю обзора глаз и исчезло нераспознанным.

«Язык» стрельнул в то место, где она только что стояла, и попал в подползшую морозную плесень. Плесень мгновенно заморозила язык на высоту в три этажа, он оторвался от тумана и грохнулся, как огромная сосулька, разбившись на осколки. Плесень жадно пировала на осколках недолго, - шаровые молнии набросились на нее, она задымилась от пляшущих разрядов и была тут же втянута новым подоспевшим «языком» обратно в колышущийся над головой туман.

- Как же это я забыла плащ? – пробормотала Настя, усаживаясь спиной к массивной колонне. Колонна была скользкой, но без тварей, - «язык» слизнул с нее все «барельефы» одним махом.

- А толку-то от плаща? – отозвались из-за колонны. - Если у тебя есть даже маленькая рана, - твари тебя все равно учуют!

Из-за колонны показались два имперца, связанные в поясах между собой веревкой, как альпинисты. Пока один настороженно осматривался, второй спокойно спросил:

- Раны есть?

- Есть, - кивнула Настя, машинально показав раненую тварью руку.

- Давай, мы тебе залепим раны, а то сейчас на запах крови соберется вся Пустошь!

Настя протянула прокушенную руку и ей надели наручник. Не такой, как земной, но в том, что это был наручник, сомнений не было. К кольцу на ее руке была привязана крепкая веревка с окровавленным концом.

- А теперь пошла в дом! – кивнул на черный проем в стене тот, который держал другой конец веревки от наручника. - Собираешь все вещи, какие можешь поднять, и складываешь в мешок!

- Так вы пустЫ! – Настя вспомнила, что слышала об искателях артефактов Древних от Меррель. – Ребята, я могу вам прямо сейчас, прямо сюда, доставить восемь настоящих преступников для поисков…

- Хватит болтать, вставай и быстро – в дом! - Пуст бросил Насте мешок и привязал к мотку веревки на поясе окровавленную веревку от наручников.

Настя медленно поднялась во весь рост и оказалась на две головы выше пустОв.

- Вот это да! – попятился один из них. – Как же мы заставим ее идти к тварям без ошейника? Она такая огромная! И белая какая-то! Может, она сама - тварь Пустоши? Вон, смотри, как глаза светятся!

Второй пуст хладнокровно достал из-за пояса какое-то оружие и наставил на Настю:

- Быстро – в дом! – То, что это было оружие, сомнения тоже не вызывало, хотя оно и было похоже на детский калейдоскоп с обожженным концом.

Настя выбила ногой оружие из рук пуста, и колонна за ее спиной исчезла от бесшумного выстрела. Не было ни пыли, ни вспышки света, - только легкое дуновение ветерка в лицо.

- Ах, ты!... – Пусты ощерились оружием, и приготовились стрелять по ней с четырех рук. Сшибить их с ног не удалось бы, – длинные ноги и руки не давали Насте преимущества перед неизвестным оружием сразу в четырех экземплярах. Если нажать на тук, - пусты с испугу все равно разрядят в нее оружие, если отказаться идти в дом - будет то же самое, только без испуга.

Из проема в стене, в который только что пытались загнать Настю, стремительно выскочила черная скользкая тварь, ухватила связанных между собой пустов и мгновенно скрылась с ними в провале здании. Все произошло так быстро, что Настя еле успела вцепиться в края проема и удержаться, когда ее рванула веревка от наручника. Секундой позже натяжение веревки пропало, и она вытянула на улицу ее окровавленный конец. Настя передернулась от омерзения, прокрутив в памяти только что увиденное. Черная тварь передвигалась с такой скоростью, что казалась размытой, угадывалось только движение сразу и кольцами, и боком, как у змеи.

Она отскочила от проема. Из каждого черного провала города Древних на нее мертво таращилась смерть. Ее сейчас сожрут, - и Меррель, которую она без спроса вытащила из безопасного барака для рабов, - сожрут где-то рядом тоже.

Настя положила палец на тук, чтобы исчезнуть из гиблого места в долю секунды, и взглянула вверх на лиловый туман с хороводом шаровых молний под ним. Туман тут же, с разумной готовностью, сформировал язык и торопливо устремился по стене с расступающейся живностью прямиком к ней.

Глава 4

Ей нужно срочно спасти Меррель! Как же ее отыскать в таком огромном городе? Настя ясно представила себе Меррель и нажала на кнопку тука. И ничего не произошло. Чем – для тука – изображение Меррель отличается от другой картинки? Может, тук не ищет по изображению живых людей? И ему обязательно нужно изображение местности рядом с человеком?

Следя за торопливо текущим к ней «языком» тумана, Настя четко, как на фотографии, представила среди развалин города Каарта, над которым пляшут шаровые молнии, нажала тук и оказалась рядом с ним на широкой площади города Древних. Каарт инстинктивно отскочил от нее, едва не ударив парализатором.

- Каарт, где имперка? Она жива? Ее нельзя казнить, она такая же разумная, как и я!

- По-моему, жива! – Каарт достал из ягдташа обмякшую Меррель и энергично потряс ее перед настиными глазами. Он кивнул на кишащую тварями кучу впереди и пояснил:

- Она увидела, как на убитую мной тварь набросились другие, и потеряла сознание.

В Крепости Каарт вытряхнул из ягдташа под ноги Насти так и не пришедшую в сознание Меррель, сграбастал в мешок колдуна с надзирательницей и снова отправился на охоту за артефактами. Настя собралась было идти вместе с ним, но ее затрясло так сильно, что застучали зубы.

- Вьищ! – подозвала она мальчишку, трясясь от озноба. – Ты очень славный и добрый! И тебя обязательно попытаются обмануть мои враги, чтобы ты выпустил их из клеток. – Мысли начали путаться, и Настя пыталась успеть сказать все четко, изо всех сил стараясь не лязгать зубами.

- Все эти нелюди зверски измывались над разумными существами так, что нет им прощения! Обещай мне, что они все будут казнены в городе Древних! Все, кроме Меррель! И передай Меррель, что не противиться злу – это неправильно! Зло - надо - уничтожать!

Ответа Младшего она уже не услышала.

***

Настя металась в горячечном бреду, лишь иногда всплывая из раскаленной бездны на уровень полу сознания. Перед смертью она очнулась последний раз, в ясном уме и твердой памяти, чтобы попрощаться с Меррель, но никого рядом не было.

Ну, вот и все. Сейчас она умрет. Какое счастье! Какое счастье, что она – отмучилась! Она вспомнила это дурацкое слово, поразившее ее когда-то в детстве на похоронах какой-то старушки. Тогда она не поняла, как можно «отмучиться», когда жизнь вокруг так прекрасна и удивительна! Последний оглушительный удар сердца вытолкнул ее душу из тела, и она помчалась в новый сияющий мир, не оглядываясь назад. И тут же ее, ликующую и счастливую, с силой потянуло обратно и больно впечатало в только что покинутое тело.

Она очнулась нагой и страшно голодной в своем закутке на куче сена. Меррель обтирала ее жестким пучком травы, что-то бормоча под нос. «Наверное, возносит молитвы своим Богам», - подумала Настя. Потом прислушалась:

- Ничего не отмывается! – с испугом бормотала Меррель. - Почему, почему ничего не отмывается?

Настя с трудом поднялась, подошла к зеркалу и отпрянула от неожиданности: в зеркале отразилась копия Каарта. Не такая массивная, с более тонкими чертами лица и меньшим количеством наростов, но это была лиловая Тварь Пустоши, а не прекрасная Белая Волчица.

- Какая ты красивая!..

Настя обернулась: перед ней стоял Каарт и обшаривал ее хищным взглядом. Черт! И этот туда же! Да чтоб вас всех приподняло и шлепнуло! И тут достали!

- Прикройся чем-нибудь, вершина цивилизации! – Настя прикрылась руками и кивнула на торчащий из Каарта возбужденный орган. – И Вьищу скажи, чтобы прикрывался!

Грозный Каарт вдруг развернулся и ретировался.

- Я все равно тебя буду любить, Наста! – расстроенная Меррель осторожно погладила лиловые наросты на Настином лице.

- Меррель, а знаешь, как называется мой новый цвет кожи у землян?

- Как?

- Сиреневый и фиалковый! По названиям самых красивых земных цветов! – рассмеялась Настя. Она не умерла, и как же чудесно жить! Чувствовать, как бьется сердце и бурлит кровь!

Меррель странно посмотрела на нее и, не дрогнув лицом, заплакала.

Настя опять повернулась к зеркалу. Нет, ну не такая она уж и страшная! Было бы из-за чего плакать! Зато теперь на нее никто не позарится! Кроме, наверное, Каарта. Ну, с ним-то она как-нибудь справится!

Слезы продолжали катиться по щекам Меррель, хотя ее лицо было совершенно бесстрастным, как у статуи или у глубоко спящего человека.

- Рядом с Пустошью селиться нельзя, – магия накапливается в плоти, действуя и на тех, кто даже временно заходит на ее территорию. – Заговорила вдруг Меррель, прервав ее размышления. – А мы живем в самом ее центре, да еще и побывали в Древнем городе!

- Ну и что?

- Я тоже мутирую, и буду такой же, как ты! – Меррель плакала абсолютно беззвучно, без горестных гримасок и всхлипываний, и у Насти сжалось сердце. Это какая же была у девчонки жизнь, что она научилась совершенно незаметно плакать?

- Значит, так угодно твоим светлым богам! – улыбнулась Настя. - И потом, не обязательно все мутируют! Вон, пустЫ, подолгу находятся под самым мощным излучением в центре Пустоши, но все равно сохраняют прежний облик!

- Пусты просто не успевают мутировать – они гибнут в Пустоши, – вздохнула Меррель. – Ты мутировала быстро, потому что тебя укусила какая-то тварь! А я буду мутировать медленно, но все равно стану такой же!

Настя машинально посмотрела на руку, прокушенную «осьминогом»: вокруг зарубцевавшейся раны осталось темное шелушащееся пятно.

- И из-за такой ерунды плакать?

- Я плачу не из-за ерунды! Я плачу - что ты взяла и умерла! А я даже не успела тебе сказать… что я - с тобой! До конца!

- Хорошо. А еще хорошо, что Каарт не пришел и не выкинул нас из крепости, - ни тебя, ни меня, ни девчонку.

Меррель вынула из кармана платья тук и отдала Насте:

- Каарт пришел. Пришел, чтобы выкинуть нас из крепости. Сказал, что ты красивая, и ушел обратно.

Выяснилось, что за время болезни Насти уже переправили на казнь в город Древних не только всех ее личных врагов, но и еще два десятка охотников за рабами, которых Вьищ добыл с помощью Меррель. Так что ее месть работорговцам продолжается, жаль только, что до проклятого Сируса она так и не добралась. Но она обязательно доберется и до его кадыка.

После болезни Настя сократила жизненный путь каждого нелюдя от преступления до наказания до минимума: сегодня - ты растерзал рабыню, завтра - черные твари Пустоши растерзают тебя. Конечно, такая легкая смерть мучителя была недостаточной компенсацией страшных мук раба, но - правильное или неправильное – очищение этого мира от зашкаливающего паскудства началось.

Посул: «А смерть еще нужно заслужить!» - оказался настоящим девизом жизни имперцев. Почти в каждом доме, и бедном, и богатом, - тысячи двуногих чудовищ привычно забавлялись истязаниями рабов. Просто казни зачастую было недостаточно, - мучения продлевались как можно дольше, не считаясь с затратами на лекаря. Если все, даже самые страшные казни на Земле, заканчивались со смертью казненного, то в этом филиале ада раба могли казнить и воскрешать много раз, как Настю.

Информацию о преступлениях Настя собирала на базарах и в трактирах, под прикрытием плаща невидимости. Какими бы карами не грозили хозяева слугам за разглашение любой информации о себе, слухи о зверствах над рабами, да зачастую и над домочадцами, просачивались отовсюду. Пробалтывались служанки на базаре, шепча торговкам о творимых хозяином ужасах, хмель развязывал языки слугам в трактирах, а дети нечаянно проговаривались, играя в не по-детски жестокие игры.

Из слухов Настя узнала, что Сирус был объявлен врагом Императора и сразу же был казнен. Его дворец переходил несколько раз от одного вельможи к другому, но все они поисчезали неизвестно куда. Сейчас дворец никто не хочет ни покупать за деньги, ни брать даром, считая его проклятым. Ах, да! Настя вспомнила, что она несколько раз наведывалась туда в поисках заклятого врага, каждый раз срезала со столба новую замученную насмерть жертву, и каждый раз выбрасывала нового хозяина в бассейн с орнасами. А орнасы костей не оставляют.

Скоро Настя услышала и о себе: «Каждую ночь за имперцами приходит сама Царица Пустоши и собирает их в огромный мешок на корм своим тварям. Царица эта - огромного роста, у нее лиловая кожа, глаза светятся синим светом, а на голове шевелится клубок белых змей».

Настя удивлялась, - откуда взялись эти, надо признать, правдивые слухи, если садистов она похищала, не снимая плаща невидимости. Лишь в самом городе Древних она откидывала плащ и объявляла свой приговор очередному преступнику: «За того мальчишку, которого ты растерзал до смерти, тебе положена такая же долгая и мучительная казнь! Но Боги милостивы, и тебя, нелюдь, здешние твари растерзает быстро!»

Настя видела, что ни один из преступников не понял приговора. За что? За что ему положена казнь? Истязания или убийство своего раба – это обычное житейское дело, за которое нельзя наказывать свободного уважаемого человека!

Выходило, что имперцы знали про похищения горожан Царицей Пустоши, но никак не связывали зверства лютых садистов с их исчезновением. Ни назидания другим извергам, ни страха перед наказанием за свои злодейства, ни раскаяния, – ничего этого в чуть расчищенном от зла мире не появилось. Злодейства над рабами здесь категорически не считались злодействами, и после исчезновения самых кровожадных маньяков тут же появлялись новые, не менее жестокие.

Она все чаще вспоминала слова Каарта о бессмысленной трате своей жизни на борьбу со злом. А еще – с ожесточением вспоминала его тяжелый оценивающий взгляд.

- Эх, Каарт, Каарт! И ты, Брут!..

***

Сирус бродил по раскаленной пустыне черным деревом уже много дней. Там, где он останавливался, под его корнями тут же образовывался выжженный ядом черный круг. Каким-то образом все твари Пустоши узнали о грозящей им смертельной опасности и перестали приближаться к нему на достаточно близкое для броска расстояние, а быстро передвигаться его дерево не могло.

За время блужданий Сирус обнаружил в пустыне несколько таких же черных деревьев, как его, но они не ответили ему ни одним движением. Хотя по выжженным следам было видно, что деревья передвигались. Долго находиться рядом с ними он не мог из-за сильного яда, источаемого этими непонятными созданиями и в почву, и в воздух. Яда Сирусу хватало и со своего дерева. Не хватало еды и воды. Хорошо, что ветви спеленали его тело, задрав подол цыганского платья на голову, как тюрбан, иначе мозг давно бы спекся.

Он несколько раз пытался освободить свое человеческое тело от своих же растительных пут, но так и не смог. Похоже, яд проглоченных семян жи кристаллизовал частично не только его тело, но и ветки вокруг него. И теперь эти ветки не могли больше двигаться, и Сирусу подчинялись лишь корни и оставшиеся гибкими ветки по другую сторону ствола.

Впереди - сквозь лиловое марево - показался огромный город. Сирус, тяжело волоча корни, под обжигающим солнцем побрел туда, – там должны быть еда и прохлада.

И они там были.

Он брел по древнему разрушенному городу, засовывая ветви и корни во все расщелины и провалы зданий, цепко хватая все, что шевелится. Пойманное гибкими ветвями мясо он рвал зубами и проглатывал, а корни жадно всасывали месиво из раздавленных тварей самостоятельно.

Наконец-то он насытился! И эта пища не хуже изысканных блюд, которые ему подавали в его дворцах. И он тут будет пировать еще много, много, много раз, - пока в нем не растворятся все яды, и он освободится от дерева! И все это время он будет выслеживать Волчицу возле жилища каннибалов, и однажды он до нее дотянется, и разорвет ее…

…Сирус задел своей кроной колышущийся над ним лиловый туман, и в него бесшумно разрядилась молния в полнеба, убив всех затаившихся тварей в округе.

***

Настина жизнь в крепости после того, как она вдруг стала Царицей Пустоши, перестала быть легкой и безопасной. Каарт, прежде редко снисходивший до разговоров с «разумной уродиной», теперь каждый день искал ее для долгого общения. Особенно его интересовали физика и химия, где Настя не разбиралась совершенно, но ее феноменальная память подбрасывала ей случайно полученную информацию, которой кое-как хватало для поддержания ученых разговоров.

Больше всего Каарта заинтересовала процитированная ей фраза о «…высоких материях, которые отличаются от обычных твердых, жидких или газообразных веществ высокими энергетическими характеристиками и необычным поведением. Эти высокие материи являются уникальным состоянием вещества, полученным в определенных условиях, например, при очень высоких температурах и давлениях».

- И какие же давление и температура нужны для получения этих твоих высоких материй? – запальчиво, как Вьищ, спрашивал он.

- Я думаю, такие же чудовищные, как внутри звезд, - и такие эксперименты тебе не под силу, Каарт.

- Да, такое было под силу только Древним. – Старший, увлеченно рассуждая о высоких материях, часто расхаживал перед ней голым, совсем не замечая этого. Когда тряпка, которой теперь Каарт заматывался как полотенцем, опять спадала, Настю разбирал смех. Но время от времени тряпка повисала на его пятой конечности, как развернутый флаг на древке, и тогда ей становилось не до смеха. Все чаще она ловила на себе его тяжелый гипнотизирующий взгляд и отвечала ему взглядом Волчицы, всегда готовой перегрызть горло.

Каарт мог легко подмять ее, как более слабое существо, в любой момент, преспокойно следуя инстинкту размножения. Похоть легко срывает тонкий налет цивилизации и с морально сильных личностей, что уж говорить о дикаре-отшельнике, который знает о нравственных устоях только по книгам Древних. Интересно, а откуда он и Вьищ взялись в Крепости? Да наплевать, - откуда! Все равно скоро они с Меррель уберутся отсюда, - сразу же, как только найдут другое убежище. А пока просто нужно быть настороже и всегда иметь при себе мощный парализатор. Главное, постараться не убить Каарта при самообороне.

«Хм, а ведь если она – совершенно случайно – убьет Каарта при самообороне, то его неприступную огромную крепость можно будет использовать для спасения множества людей! – Настя тут же устыдилась своих мыслей. – Эй, эй! Нельзя так думать даже ради спасения множества жизней! Ну, и кто из них двоих с Каартом – бОльший дикарь?»

- Значит, тук, плащ невидимости, пустые каменные шары с появляющейся едой и водой, все другие артефакты Древних – это применение твоих высоких материй? – Каарт отвлек Настю от нехороших мыслей.

- У нас на Земле уже изобретены ткани-невидимки, сделаны первые шаги по телепортации, и ученые утверждали, что именно изучение высоких материй поможет им создать машину времени. Я уверена, что тук – это как раз и есть способ абсолютно безопасной телепортации, разработанный Древними. И знаешь что еще, Каарт? Нужно поискать у Древних еще и машину времени!..

***

Каарт был измучен и истерзан новыми чувствами. Его состояние напоминало сразу и сильное отравление забродившими фруктами, и невозможность вздохнуть полной грудью после мощного удара о землю плашмя, и горячечный бред помутившегося сознания во время тяжелой болезни.

Он проанализировал все эти симптомы, и пришел к единственно верному выводу, что Наста, заразившись от твари пустоши, заразила этой болезнью и его.

Легче ему становилось только рядом с самой Настой, и он инстинктивно старался находиться рядом с ней подольше. Ему теперь нравилось в ней все – каждый ее жест, ее низкий хрипловатый голос, даже ее настороженный взгляд зверя перед смертельной схваткой. Он поражался, как мог раньше находить ее уродливой, - ее, с такими привлекательными выпуклостями и такими заманчивыми впадинами!

Его тянуло к ней с силой притяжения, гораздо большей, чем выходило по формуле тяготения из книги Древних, и это еще при неизменно большом расстоянии между их телами. Он подозревал, что сила притяжения при очень тесном соприкосновении их тел возрастет в сотни раз, но проверить теорию на практике не удавалось – Настя совершенно не выносила даже его случайных касаний.

Однажды Каарт попробовал обнять ее наедине, и был отброшен с обидной ненавистью и отвращением. Тогда Каарт набросился на нее, движимый властным инстинктом и почти ее одолел, но был коварно поражен парализатором. Он тогда был ошеломлен взрывом неистовой похоти даже больше, чем разрядом, поэтому смиренно выслушал отповедь физически слабого существа, пока поднимался на ноги.

Наста объявила ему, что после страшных физических и душевных истязаний в рабстве она не сможет никогда ни с кем быть близка, и Старшему придется с этим смириться. Никаких прикосновений, объятий и других контактов, - при любой попытке прикоснуться она будет драться с ним насмерть. Все это сильно удручало Каарта, тем более что к Младшему и маленьким имперкам Наста прикасалась без малейшего отвращения, а с драконом – так вообще с нежностью обнималась шеей.

Ну, с драконом-то все было как раз понятно! В книгах Древних написано, что если дракон захочет, то отдаст умирающему человеку свою жизнь. Сам дракон не может оставить себе даже капли жизненной энергии и умирает вместо спасенного. Разумная умирала, и Каарт – по непонятной ему самому причине - попытался ее спасти. Вьищу об этом говорить было нельзя: Младший знал дракона гораздо дольше, чем Насту, и был к нему сильно привязан. Поэтому Каарт мысленно отослал Меррель и Вьища во двор собирать траву и сам притащил уже бездыханную Насту в клетку к дракону.

Дракон положил голову на грудь Насты, потом осторожно свернулся кольцом вокруг нее. Она сразу же выгнулась в судороге всем телом и заметалась, тяжело дыша. Каарт ждал, что дракон умрет, но дракон и не думал умирать, радостно протрубив об этом на всю Крепость. Скорее всего, дракон не погиб из-за инопланетной сущности Насты, которую он с тех пор стал считать частью себя.

Каарт забросил все научные опыты в лаборатории, ища ответы на свалившиеся на него проблемы в книгах Древних, но ничего не нашел. Он не мог спокойно заниматься своими опытами, пока его терзала неприятная и непонятная болезнь, определенно связанная с инопланетянкой. В конце концов, Каарт решил, что он починит свое сознание сам, - мысленным внушением. А если это не поможет, то он починит и сознание Насты. Уж в чем-чем, а во внушении он силен.

***

И Настя, и Меррель потихоньку оттаивали от ужасов жизни в рабстве. Если бы не внезапно проснувшаяся сексуальная озабоченность Каарта, - то Крепость была бы отличным местом, чтобы если не остаться здесь навсегда, то хотя бы немного перевести дух и насладиться свободой.

Кроме охоты на садистов, находились и более интересные занятия. Меррель много знала об устройстве Мира, и Настя просто с физическим удовольствием впитывала всю информацию подряд, утоляя информационный голод. Конечно, она поправляла Меррель время от времени, но во многих областях познания Меррель были просто энциклопедическими.

Еды - непонятной и ужасно неаппетитной, но сытной, - было много, на готовку тратить время и силы было не нужно, и они с огромным удовольствием помогали Вьищу ухаживать за его зверушками.

Особенно Насте полюбился дракон. Она назвала его Драго. Когда она прошла мимо него в первый раз после болезни, дракон начал бешено метаться по всей клетке, чудом не переломав себе крылья. Вьищ рассерженно потребовал отойти от своего любимца, но как только Настя отошла от клетки, дракон поднял крик. Отчаявшись его успокоить, Вьищ позвал Настю обратно. Драго перестал кричать, но начал биться о дверцу, желая ее открыть. Младший нехотя, стреножив дракону ноги, выпустил его из клетки. Дракон, всегда шипевший на Вьища, даже пожирая принесенную им еду, - тут же радостно кинулся к Насте и приник к ней сердцем к сердцу, крепко обняв шеей. Тогда они оба, - и Настя, и Вьищ – долго стояли с открытыми от изумления ртами, вытаращившись друг на друга. С тех пор Драго стал сопровождать ее на прогулках по двору крепости, привязанный за ногу крепкой веревкой к дереву.

Теперь перед сном Меррель с Настей подолгу шептались и хихикали, как все юные беззаботные девчонки во всех мирах вселенной. Как все юные и СВОБОДНЫЕ девчонки!

- Слушай, Наста, а ведь если быть немножко поласковее с Каартом, то им можно будет управлять, как выдрессированным конем! На-ле-во! На-пра-во! Тпррррууу! Если ты обнимешь его разочек – другой, то мы сможем жить в крепости и делать все, что захотим!

- Скорее обнимутся две здешние луны, чем я с Каартом! – смеялась Настя. – А если серьезно, Меррель, - продажа самой себя в рабство называется нехорошим словом на любой планете! В рабстве по стечению обстоятельств - ты можешь оставаться свободной, но продав себя – ты низко падаешь навсегда! И уже не подняться!

- Зато мы сможем спокойно жить в крепости, сколько нам будет нужно! Тут безопасно, много еды, и тут мы сможем спасти сотни рабов! Не поверю, что на твоей планете ни одна женщина не вертела мужчиной!

- Ну да, вертела! И не одна! Фактически каждая из них правила государством вместо мужа, с улыбкой величая его: «Мой господин!» Правда, улыбка была не почтительной, а насмешливой. Но это – все равно шлюхство! И больше об этом никогда не говори! – Насте было неприятно даже думать о Каарте, как о возможном сексуальном партнере. И не только из-за перенесенных душевных и физических страданий.

Например, неграмотный и грубый Гассар - такого омерзения у нее не вызывал. А ученый Каарт, самостоятельно познавший многое из знаний Древних, все равно оставался в ее глазах опасным дикарем, подчиненным животным инстинктам. Когда Каарт увлеченно рассуждал о высоких материях, Настя чувствовала себя в безопасности. Но когда она ловила на себе его тяжелый вожделенный взгляд, то ученый-самоучка пропадал и появлялся омерзительный озабоченный самец. Приходилось все время быть начеку и подбрасывать в топку разума Каарта новые поленья, чтобы ученый появился снова.

Один раз она попыталась выяснить, что у Каарта в голове насчет сексуального насилия, и получила четкий ответ, после которого оставаться в крепости было нельзя.

- Знаешь, Каарт, высокие материи, по утверждениям ученых с моей планеты, не только откроют новые возможности во всех сферах – от новых информационных технологий до использования черных дыр, как источников энергии. Высокие материи могут вмешиваться в жизненные процессы на клеточном уровне и даже способны изменять гены! – Настя зашла издалека с самой интересующей Старшего темы.

- Ну, изменять гены я умею! Многие зверушки Вьища – это измененные твари Пустоши. Но все измененные на клеточном уровне зверушки - бездушные. Никто из них не урчит и не радуется Младшему, как урчит и радуется дракон - тебе.

- Да-да… А самое главное, Каарт, - что еще к «высоким материям» относятся идеалы, которые выходят за рамки сразу видимой выгоды и удовлетворения. Помнишь, ты говорил Вьищу про такие высшие человеческие ценности, как справедливость, сострадание и добродетель. «Высокие материи» в этом смысле помогают людям ориентироваться в сложных ситуациях, когда свои шкурные интересы и высшие ценности противоречат друг другу. Например, тебе хочется удовлетворить свои сексуальные потребности, и это – естественно. Но при этом должен соблюдаться главный закон: все и всегда должно быть по любви и согласию. Если при утолении твоих желаний будет страдать от твоего насилия другое существо – ты уже не человек, и даже не зверь, а законченный имперец. Имперец навсегда. Понимаешь?

- Хорошо рассуждать о высоких материях, когда не надо заботиться о крыше над головой, еде и безопасности! – Взорвался Каарт. – Физиология – это вещь, не зависящая от меня. Понимаешь? Если я хочу есть - я должен поесть, если я хочу спать – я должен поспать, если я испытываю сексуальный голод – я его должен удовлетворить! Чтобы, наконец, спокойно заниматься работой! И если без насилия решить какую-то мою физиологическую проблему будет нельзя – мне будет наплевать на какие-то там высшие ценности!!! И всем будет наплевать! И тебе будет наплевать! – Каарт подошел к ней вплотную и зло уставился на нее тяжелым взглядом.

- Нет. Мне - не наплевать, – твердо заявила Настя, глядя в пульсирующие черные зрачки Старшего. От первобытной силы, исходящей от Каарта, ей стало страшно и неуютно в огромной и безопасной Крепости.

Ну, вот все и выяснилось.

Надо искать новое прибежище.

Глава 5

Меррель четко представила туку свой храм со стороны реки и очутилась в родных местах. Знакомые звуки и запахи джунглей обрушились на нее, словно горячий тропический ливень. Меррель с наслаждением вдохнула пахнущий гнилью и цветами воздух. Храм возвышался молчаливой зубчатой горой, очертания которой отпечатались в ее детской памяти навечно. Джунгли вокруг храма были по-прежнему искусно прорежены - так, чтобы не усматривалось вмешательство человека, и Меррель облегченно вздохнула: значит, ее храм еще живет! Да, ее храм не захватили ни люди, ни джунгли, он ждал ее, своего самого верного адепта, и вот – дождался!

Вся ее свободная жизнь прошла в храме. Ее учили и тому, как правильно жить, и всем наукам, - ведь каждый адепт Согдума должен быть разносторонне развитой личностью, чтобы принести храму максимальную пользу. Поэтому все свободное время Меррель было занято совершенствованием личности: медитация, общение с Мирозданием через транс и науки, науки, науки… Она была самой лучшей ученицей Храма, и ей прочили великое будущее.

Меррель, разгоняя палкой змей и прочих тварей, провела девочку к тайному входу в храм и нажала отпирающий камень. Блок опустился вниз, открыв узкий проход в школу, и Меррель привычно перешагнула оставшийся от блока высокий порог. Знакомый с детства запах благовоний ударил ей в нос, сердце сильно и радостно забилось. Каменный блок со знакомым шорохом вернулся на место за ее спиной, и Меррель уверенно повела девочку во мраке на полузабытый голос матери-настоятельницы:

- Все Храмы Согдума уже пали. Наш Храм Согдума остался последним храмом в мире. Отсюда адепты Храма идут по свету, разнося Истинное Слово о непротивлении злу и привлекая людей на сторону Света. С исчезновением каждого Храма в мире становилось все темнее. А если падет наш, - последний, - Храм, тогда Тьма полностью накроет мир, и он свалится в царство Темного навсегда. Так учит великий Согдум.

- Так учит великий Согдум, - откликнулся хор детских голосов.

Впереди забрезжил неяркий свет и Меррель вышла в просторную школьную комнату, полную детей:

- Здравствуйте, Матушка Огель! Это я, Меррель!

Ее узнали сразу. Постаревшая Настоятельница, маленькая хрупкая матушка Огель, отпустила учеников, и повела Меррель с девочкой в свою комнату, где их ожидала Первая Помощница.

- Мы рады, что ты вернулась в храм, слава Согдуму!

- Слава Согдуму! – радостно откликнулась Меррель.

За скромным ужином выяснилось, что дела идут из рук вон плохо, - в храме осталось только две настоятельницы и двенадцать детишек, собранных по разоренным имперцами деревням. Их изредка навещают повстанцы, снабжая едой, которой давно уже не хватает на всех. Матушки часто ложились спать голодными, отдавая свою еду детям. Адепты Храма разошлись по всему миру привлекать людей на сторону Света, но никто так и не вернулся. Меррель – первая, кто вернулась обратно, да еще с девочкой, и они с нетерпением ждут отчета за все ее благие дела во имя Согдума.

Меррель коротко рассказала про свою жизнь, стараясь пока не касаться постулата непротивления злу. Добрые лица обеих матушек к концу рассказа закаменели и на нее обрушился целый град обвинений:

- Значит, ты за пять лет не обратила в истинную веру ни одного человека?!

- Ты улучшила жизнь рабов?! А должна была дать им смиренно принимать все страдания!

- Судя по всему, по воле богов ты должна была не один раз умереть, но ты сделала все, чтоб выжить! Ты все эти годы шла против воли богов!..

Упреки сыпались один за другим, и Меррель беззвучно расплакалась. Да, она оказалась плохим адептом учения Согдума. Матушки еще не знали о самом страшном ее грехе, - что она больше не верит в победу над Злом путем непротивления ему. Но сейчас не время начинать самый важный разговор, придется отложить его до утра.

Ее отослали ночевать в гостевую каморку, а девочку – к остальным детям. Матушки пообещали утром подумать, что с ней делать дальше. Меррель тоже решила дождаться утра, чтобы заговорить о необходимом сопротивлении Злу.

В холодной гостевой каморке на топчане метался во сне маленький мальчишка. Когда она осторожно прилегла с краю, и он тут же доверчиво прижался к ней. От маленького тела веяло сильным жаром, - мальчишка был болен. Меррель поднялась и пошла к матушкам за лекарством, но от нее отмахнулись:

- Если угодно богам, он выздоровеет! Если не угодно, - умрет. Нельзя вмешиваться, все будет так, как угодно богам.

- Матушки, не могли бы вы дать мне немного вина, согреться?

Матушки с возмущением переглянулись, поджав губы, но выдали Меррель маленькую склянку с вином.

В каморке Меррель накрылась плащом невидимости и вышла из храма в джунгли за корой кинного дерева, помогающей от жара и трясучки.

На джунгли уже пала ночь. Кинные деревья ярко светились в ночи голубыми соцветиями, привлекая благоуханием огромных ночных бабочек и летучих мышей. Меррель осторожно, чтобы не задеть светящихся ядовитых лягушек, срезала со ствола немного коры и бережно залепила рану на дереве влажной глиной.

Вернувшись в каморку, она измельчила кинжалом кору и залила вином. Через час лекарство было готово, оставалось самое трудное – влить хоть немного этой горечи мальчишке в рот. Тот в горячке отбивался от лекарства изо всех силенок, но сколько-то зелья все же проглотил. Скоро жар немного спал, мальчишка перестал метаться и крепко заснул.

Меррель тоже заснула, но ее тут же разбудили, грубо тряся за плечо. Матушки набросились на нее с такой ненавистью, что она не сразу поняла, в чем ее обвиняют.

- Ты рассказывала кому-нибудь, где находится храм? За тобой следом пришли солдаты!

- Я никому не рассказывала!

- Значит, ты была неосторожна, и дала себя выследить! Иди, посмотри, что ты наделала!

Они побежали в потайную комнату, из которой был виден главный, - украшенный резьбой и скульптурами, - зал храма. Под сводом бродили солдаты, сбивая небольшие фигурки и разбивая монументальные скульптуры.

- Имперцы! – прошептала с ужасом Меррель.

- Имперцы! – прошипела матушка Огель, больно ткнув ее в бок острым локтем. - И они пришли следом за тобой! Как ты добралась до храма? Кто тебе помогал? Только не лги! Согдум все видит и слышит!

Меррель пришлось показать тук и плащ невидимости:

- Меня никто не мог выследить! И никто не мог прийти по моим следам! Я даже не показала храм другу, которому верю больше, чем себе!

Меррель прикинула, что мощности тука хватит на трех маленьких хрупких женщин и еще тринадцать детей, и решилась:

- Матушки, мы можем переместиться в другое безопасное место вместе с детьми, и переждать опасность там! Если всем крепко обняться, тук за один раз перенесет нас в то место, которое будет ему четко представлено, и мы все спасемся!

Тук и плащ у нее тут же отобрали, как дьявольские поделки, нарушающие волю богов.

- Мы и без дьявольских игрушек спасемся! Боги не оставят нас! Все будет, как должно быть! Нельзя сопротивляться злу! Или ты забыла, чему тебя учили здесь до десяти лет? – матушкам было не до споров, но Меррель первый раз в жизни потребовала себя выслушать.

- Может быть, сам Согдум послал меня, чтобы помочь вам! И тогда вы – нарушаете сейчас его волю! Против зла нельзя бороться непротивлением! – Прошептала она в отчаянии.

- Это тебе сам Согдум сказал? – потрясенно осведомилась Настоятельница Храма. – Уж не хочешь ли ты сказать нам, что Согдум ОШИБАЛСЯ?

- Да! Согдум ошибался! Он увидел, что не борясь со злом – мы увеличиваем зло в мире! Мимо зла нельзя равнодушно проходить! Со злом необходимо бороться всеми силами, уничтожать его всеми способами, - и только тогда зло исчезнет!

- Святотатство! Вон из храма! Вон! Вон!!! – завопила Настоятельница Храма, забыв обо всем на свете.

Солдаты в храме обернулись на ее крики и как по команде подошли к стене тайной комнаты. Это со стороны джунглей никто бы не вошел в школу, даже если бы и выследил учеников храма. Там в месте потайного входа скала была толщиной с три телеги, установленных бортом к борту. А разобрать стену между тайной комнатой и главным залом храма не составило никакого труда.

Скоро весь улов рабов был пересчитан:

- Двенадцать детей, еще один больной мальчишка, еще одна девка лет пятнадцати и две старухи, коммандер!

- Маловато будет, но все лучше, чем ничего! Девку – ко мне в палатку!

- А больного мальчишку? Солдаты давно не были в борделе, коммандер!

- Ну, попользуйтесь им, если не боитесь заразы, и бросьте тело в реку. И старух – туда же! В джунглях – никаких следов не оставлять! Может, сюда еще кто-нибудь заявится, нельзя спугнуть добычу!

Меррель в отчаянии прошептала Настоятельнице: «Матушка Огель, отдайте мне тук, я спасу и вас, и детей!», и протянула к ней руку. Монахиня со злобой ударила по протянутой руке, крепко стиснула тук и исчезла.

***

Меррель без Насти отправилась в свой Храм в поисках приюта, и должна была вернуться в этот же вечер назад. Но она не вернулась.

Настя ругала себя, что отпустила ее одну. Нужно было оказаться вместе с ней в Храме хотя бы в первый раз, когда Меррель мысленно представила туку изображение храма. Тогда бы она, Настя, сейчас спокойно курсировала с туком между Крепостью и Храмом. И исчезла бы из Крепости навсегда, если бы с Каартом начались проблемы.

Но Меррель твердо решила отправиться в Храм без Насти, только с девчонкой в ягдташе, - чтобы подготовить адептов учения Согдума к очень важным изменениям в этом самом учении. Где теперь ее искать без тука? В каких непроходимых джунглях, в каких затерянных храмах?

Была и другая проблема: очищение мира от зла только началось, а Настя уже устала казнить нелюдей. А ведь в том числе и от мерзкой работы палача она хотела сбежать из Арены. В Арене она казнила приговоренных преступниц не так уж и часто, а теперь приходилось работать палачом чуть ли не каждый день.

- Мститель! Нужен был мститель, ненавидящий имперцев так же люто, как она, - который с мрачным удовлетворением взял бы на себя миссию чистильщика мира. Гассар как никто другой подходил для этой миссии. Он был профессионалом Арены, рабом из числа мятежников, захваченных на Юге Империи Дангар, и он до исступления ненавидел имперцев.

Поэтому перед тем, как Меррель отправилась в свой Храм, Настя воспользовалась плащом и туком в последний раз: похитила из Арены и приволокла в Крепость Гассара. Приволокла без спроса у хозяина Крепости, Каарта, – потому что тот категорически запретил это делать, и без спроса у самого Гассара – потому что тот похрапывал в комнате не один, и их разговор могли услышать другие бойцы.

Настя вспомнила, как беспечно сидела возле Гассара, спокойно ожидая его пробуждения в Крепости, и хмыкнула. Ей чуть не свернули ее лиловую шейку, как Царице Пустоши, и только слова самого Гассара: «Я тебя обучил всему, что знаю, а ты пообещай мне, что убьешь этих тварей столько, сколько сможешь убить!», - которые прохрипела Настя во время их схватки, спасли ее от смерти.

Чтобы убедить Гассара, что лиловое чудовище в наростах – это она, Белая Волчица, ей пришлось напомнить и про их тренировочные бои, и про любимые ругательства Файлера, и что по правилам Арены драки между соратниками карались жестокой поркой. Она даже рассказала, в тему, земной анекдот, переделанный под существующие реалии:

- Умирает женщина, вдруг слышит голос Бога: «Дарю тебе еще десять лет жизни!» Женщина вскочила с лежанки, побежала бегом к самому сильному магу, сделала себе все, что можно за деньги: юное красивое лицо, красивую фигуру, роскошные волосы. Ну, думает, поживу хоть десять лет в свое удовольствие! Только вышла от мага – ее сшибает насмерть карета. Душа женщины отлетает и вопрошает: «Господи, ну как же так? Ты же обещал мне еще десять лет жизни!» Голос Бога: «Ну, извини, не узнал…»

Гассар нехотя улыбнулся, но даже не попытался скрыть своего настороженного отношения к Насте, односложно отвечая на все вопросы о событиях в Арене после ее исчезновения.

- Долго Файлер разыскивал ее?

- Да.

- Наказал император Файлера за побег Белой Волчицы?

- Нет.

- Файлер все еще ищет ее в других империях?

- Да.

За освобождение от рабского ошейника Гассар согласился побыть чистильщиком, с условием, что покинет Волчицу в любой момент, когда сочтет нужным. Он теперь не раб, а свободный человек, и будет жить сам по себе. Его ждут летучие отряды хасгарцев, чтобы вырезать имперских солдат в форпостах на хасгарской земле. Ему нужно освобождать угоняемых в рабство соплеменников, захваченных имперцами во время карательных экспедиций. А сейчас ему нужна хорошая еда, хорошее оружие и место для тренировок.

Гассар был могучим человеком, - ниже Насти всего на голову, что для этого мира было очень высоким ростом. Он был очень смуглым, жилистым мужчиной лет тридцати, весьма востребованным у женщин. Настя отметила, что при каждом взгляде на нее, - Царицу Пустоши, - лицо Гассара искажала гримаса отвращения. Ее это и забавляло, и с непривычки коробило. Настя решила не обращать на коробящие мелочи внимания, - прямолинейность Гассара только прибавляла ему очков за честность, - плюсом к его безоговорочной готовности карать имперцев.

Она попросила Вьища снять с Гассара рабский ошейник и приютить его на день в небольшом заброшенном куполе, куда никогда не заходил Каарт: «Всего на один день, Вьищ! Потом мы все покинем Крепость! И Каарт ничего не узнает!»

И вот день заканчивался.

Меррель не возвратилась, удирать из крепости без тука было нельзя, охотиться на преступников без тука было нельзя, а Гассару наскучило бездействие и непонятная еда, и он требовал имперцев, да побольше.

Настя попросила Вьища дать ей еще один тук, но тот решительно отказался, не объяснив причины отказа. Врать он не умел, и на все ее расспросы пыхтел, топтался и молча мотал головой. Она уговорила его хотя бы помочь Гассару выбрать себе меч, и пошла вместе с ними, чтобы, - если повезет, - добыть себе новый тук.

Маленький купол с оружием примыкал к самому большому центральному куполу Крепости, в котором, по словам Вьища, находилось оборудование Древних. Вьищ там никогда не был, потому что вход в это здание был всегда заблокирован. Каарт категорически запрещал туда входить Младшему из-за каких-то своих очень опасных экспериментов, а Вьища совершенно не интересовало, чем там занимается Старший, - зверушки были ему куда интересней.

Настя с интересом осмотрела маленький купол с оружием и окрестила его «складом»: внутри располагались вкруговую ряды полок с непонятным хламом, как в обычном сарае. Пока Гассар перебирал мечи Древних, - другого оружия Вьищ не предложил, - она обошла весь «склад», но туков нигде не было видно.

Гассар предложил Насте тренировочный бой на просторной площадке в центре купола, чтобы окончательно выбрать себе меч из трех отобранных.

Настю часто ставили тренироваться с хасгарцем в Арене, потому что он не только виртуозно владел и копьем, и мечом, но и был самым высоким из бойцов. Под конец обучения Гассар ее даже однажды грубовато похвалил: «Теперь ты сможешь продержаться сто ударов сердца против одноногого и однорукого южанина – прежде чем тот воткнет копье тебе в зад».

Сейчас Настя продержалась против Гассара три недолгих, но очень яростных боя, чтобы он смог определиться с выбором меча. Было видно, что Гассар узнал Волчицу в бою по своим же приемам нападения и обороны, и наконец-то поверил, что она – его бывшая напарница. От его настороженности не осталось и следа, - хасгарец повеселел и по-дружески крепко обнял ее после третьего боя, одобрительно похлопав по спине. Вьищ с Гассаром принялись складывать мечи Древних на полки, а Настя в последний раз огляделась в поисках тука.

Может быть, артефакты спрятаны рядом, в большом централе? Насте позарез нужен был тук, плащ невидимости, да и от ягдташа она бы не отказалась. Она - не задумываясь - стащила бы все это, если бы увидела. Да, стащила бы, не задумываясь. После всего, что с ней сделали в этом мире, воровство для нее перестало быть преступлением. Если эти вещи нужны для спасения людей и наказания нелюдей, то она их добудет! Любой ценой!

Выскользнув из «склада» и с трудом отыскав едва заметную дверь в соседний центральный купол, Настя попробовала ее открыть и сразу же почувствовала слабую вибрацию. Вибрировала, как мобильник, правая ладонь с «печатью» из переливчатого металла, оставшейся от срезанного меча.

Вибрация то затихала, то усиливалась, пока Настя ощупывала правой ладонью дверь, и вдруг дверь бесшумно разъехалась мембранными лепестками. Настя зашла под огромный купол, не задумываясь.

- Как ты посмела? – раздался громовой голос сверху и она испуганно вжалась спиной в уже закрывшуюся дверь.

Это был Каарт. Он спускался с огромных непонятных конструкций на открытой круглой площадке, как на лифте, и был вне себя от ярости.

- Как ты посмела? – Каарт набросился на нее с таким неистовством, что она испугалась. Лиловое лицо Старшего почернело от гнева, он схватил Настю и затряс так, что у нее чуть не оторвалась голова.

- Как ты посмела?!!

Ответить Настя не могла, она была совершенно беспомощной в чужих могучих руках. Парализатор, с которым она не расставалась в последнее время, остался в шатре Гассара. Что там было в интернете про комплекс приемов рукопашного боя без оружия на восемь счетов?

«Раз» - с шагом левой ноги вперед изготовиться к бою. Ее ноги беспомощно болтались в пустоте.

«Два» - отбить левой рукой вверх и ударить правой рукой вперед прямо. Она с трудом освободила правую руку. И толку от ее ударов кулаком, даже если она извернется и встанет на ноги? Каарт ничего не почувствует, даже если даст ей – от удивления – выполнить весь комплекс с выпадами, ударами и разворотами полностью!

Она сложила пальцы свободной руки в «копье», чтобы воткнуть в горло или глаз Старшему, но в последний момент пожалела его и изо всей силы врезала раскрытой ладонью с металлической печатью прямо ему в лоб.

Каарт торжественно, как в замедленной съемке, упал во весь рост навзничь. Он грохнулся затылком о пол, выпустив ее из захвата, и она больно ударилась лицом об его голову. Откатившись от Каарта подальше, Настя вскочила и приготовилась к бою, но Старший валялся без сознания. Она осторожно подобралась к нему – Каарт хрипло дышал, а на его лбу вздулся четкий рисунок. Настя поднесла свою правую ладонь к глазам: на металлическом пятне проступил точно такой же рисунок, немного похожий на печатную плату. Металл, обладающий памятью? Рисунок медленно таял и на ладони, и на лбу Каарта.

Она ринулась на поиски тука, не теряя больше ни секунды. Может быть, она успеет найти тук и плащ самого Каарта, пока он не пришел в себя! И даже если не успеет найти, - из Крепости нужно бежать, - с туком, или без него!

***

Сирус очнулся после удара молнии в разрушенном городе Древних. Как долго он пробыл без сознания? От частично обугленного ствола его дерева шел удушающий ядовитый дым. Сирус закашлялся и проследил глазами за столбом дыма: лилового тумана над ним больше не было.

Окаменевшие ветки, которые спеленали его тело, к сожалению, не обгорели, и по-прежнему крепко держали его на большой высоте. Не обгорело и цыганское цветастое платье, только подол слетел с головы и развевался под ним на воняющем гарью ветерке, как приспущенное рваное знамя.

Что-то изменилось. Но что? Колышущийся лиловый туман, из которого разрядилась молния, пропал, но это не важное изменение. Что-то изменилось в нем самом. Его сознание расширилось до размеров вселенной, какие-то чуждые образы и неизвестные дотоле знания всплывали в воспаленном мозгу и пугали его до смерти. Потом он услышал голос и, наконец, понял, что спятил. Голос о чем-то грозно спрашивал Сируса, о чем-то ликующе сообщал, что-то громоподобно требовал, и Сирус снова потерял сознание.

- Сииирус!.. Сиииирууус!!!

Сирус мчался по Вселенной с бешеной скоростью, мимо светящимися полосками звезд пролетали галактики. Он теперь ЗНАЛ, что это – звезды и галактики. Что лиловый туман – это всеобщий разум Древних, который зовется Согдум. И что к такой жуткой деградации цивилизацию Древних привела какая-то ошибка в религиозном учении.

- Сииирус!.. Сиииируус!!! – голос больно грохотал в голове, разрывая мозг на мельчайшие частицы.

- Аыыы!!! – отозвался Сирус и остановился, зависнув среди галактик.

- Сирус, теперь ты – это тоже мы, Согдум!

- Аы!!! – согласился Сирус и открыл воспаленные от ядовитого дыма глаза.

- С тобой мы, Согдум, снова получили возможность передвигаться и изменять мир! Теперь мы пойдем правильным путем: будем уничтожать зло сопротивлением злу! Будем беспощадно уничтожать зло везде, где бы оно не гнездилось! Знаешь ли ты, где затаилось ближайшее зло, чтобы его уничтожить?

- Знаю! – встрепенулся Сирус. – Тут недалеко! Это самое страшное зло, какое я знаю! Пойдем…те, сами убедитесь!

Если он спятил, - это не помешает ему, - спятившему, - растерзать ненавистную Волчицу с утроенной злобой! А если не спятил – тогда ему поможет проникнуть в круглые жилища каннибалов этот, как его там, - Согдум!

***

Настя лихорадочно искала тук самого Каарта, в голове билась лишь одна мысль: «Из крепости нужно бежать, - с туком, или без него!». Старший все еще лежал без сознания. Она вихрем пронеслась по помещениям с загадочным оборудованием, все время прислушивалась к звукам у входа, - не очнулся ли Каарт. Первая же дверь знакомо завибрировала под правой ладонью и распахнулась перед ней мембранными лепестками.

Металлическое пятно на правой ладони от срезанного меча оказалось «ключом от всех дверей». Нужно было дотронуться ладонью до поверхности любой закрытой панели, - и на открывающейся «двери», и на «печати» ладони проступал одинаковый рисунок, похожий на печатную плату. Настя попробовала включить пульт какого-то оборудования, и ей это тоже удалось. Испугавшись гула, она снова прижала свой «ключ» к пульту, но отключить уже не получилось.

- Ааа, плевать! Каарт очнется – выключит!

Каарт так и лежал перед входом на полу, пока она металась по огромному куполу в поисках тука. Уже перед уходом она догадалась обыскать Старшего – и нашла в его самодельной одежде и тук, и скомканный плащ невидимости. Тук Каарта был на веревочке, и она для сохранности надела его на шею, с невольным интересом рассматривая одежду Каарта – кривую юбку из мешка на косой лямке через плечо, - чтобы не сваливалась.

Настя выбежала во двор Крепости, оставив дверь открытой, и увидела Гассара. Тот стоял перед невидимой стеной защиты, запрокинув голову, как будто разговаривая с огромным черным деревом по ту сторону границы.

- Гассар! Гассар!!!

Гассар обернулся на ее крик и стремительно помчался к ней, швырнув меч на землю. Он легко, как пушинку, подхватил Настю, закинул на плечо и ринулся обратно к черному дереву. На границе защиты Гассар аккуратно приподнял оцепеневшую Настю над плечом, прицелился ей, как копьем, - и метнул ее в черное дерево.

Настя оказалась в самой гуще ветвей на довольно большой высоте. Она машинально вцепилась в ветви, чтобы не свалиться, и поискала глазами Гассара. Хасгарец с подобранным мечом в руке уже переступил границу защиты и стремительно удалялся в зыбком лиловом мареве прочь от Крепости.

От дерева шел густой неприятный запах, от которого сильно закружилась голова. Настя решила слезть на землю, пока не потеряла сознание, но не тут-то было: гибкие ветви крепко, как младенца, спеленали ее по рукам и ногам. В последнем рывке она попыталась дотянуться до тука на груди и отключилась…

Глава 6

…Из небытия Настю вырвал голос Сируса.

- Допросите ее, Мы-Согдум, и Вы убедитесь, что большего зла в мире, чем эта Волчица, - не существует! Я очень хочу увидеть, как Вы ее покараете! – голос садиста поднял в настиной душе такую бурю ненависти, что ей стало трудно дышать. Так эта мразь жива? Растерзать его немедленно! На мелкие клочья!

То, что она задохнулась от ненависти и не смогла разразиться страшными проклятиями, спасло ее от немедленной расправы, – судя по ответам Сируса, кто-то допрашивал его самого, уверен ли он в своих обвинениях. Гибкие ветви дерева дрогнули и поднесли Настю под очи ненавистного садюги, так же спеленутого по рукам и ногам.

- Нет, это не Волчица, Мы-Согдум! Вы велели высокому воину схватить и бросить Вам само воплощение зла - Волчицу, а это – обычная лиловая тварь пустоши! И самое большое зло, которое эта тварь может сотворить, - это убежать от меня, когда я захочу ее сожрать!

- От яда в воздухе, источаемого черным деревом, быстро погибают и более крупные твари, чем эта. Почему она еще жива? – Сирус продолжал общаться с невидимым и неслышимым Мысогдумом.

- Нейтрализовали яды дерева для всех существ в его ветвях? Пока не убедились в виновности твари? А не можете ли Вы разрушить заодно и кристаллы от семян жи в моем теле и проткнувших меня ветвях?

- Жаль! Я бы представлял большую ценность для Вас, будучи не связанным окаменевшими ветвями! Здесь, в Пустоши, некому проповедовать Ваше учение о борьбе со злом путем уничтожения зла! Здесь только неразумные дикие твари, а вот в столице Геррат – столько паствы и зла, что только успевай выколачивать зло! И самый главный носитель зла – после Волчицы - это Император империи Денгар, Масган Седьмой! Мы займем его место и получим огромные возможности для распространения Вашего учения! А потом пойдем в две других империи! И на Острова!..

Гибкие ветви дерева вернулись на место, и Настю унесло от Сируса по другую сторону обожженного ствола. «Мы Согдум», «учение о борьбе со злом» – только теперь путем уничтожения зла, - эй, Меррель, привет тебе от твоего бога Согдума!

К сожалению, этот Согдум общается только с садюгой Сирусом и верит только ему. Если она подаст сейчас голос, Сирус тут же опознает ее и неизвестно, успеет ли она оправдаться перед Согдумом, или будет немедленно уничтожена. Яды дерева нейтрализованы, она без еды и воды сможет спокойно пробыть в таком спеленутом положении несколько дней. И она должна воспользоваться таким фантастическим везением – возможностью как-то достучаться до самого Согдума и одним махом покончить со всем злом на этой планете!

Главное, не выпасть раньше решающей беседы с Согдумом из кокона, когда она похудеет от голода. Под Сирусом развевалось какое-то тряпье, вот бы нарвать веревок и привязаться покрепче! Пока она не достучится до Согдума и не убедит его в своей правде, она отсюда никуда не сдвинется! А потом она вырвет Сирусу кадык, как и обещала!

Кто-то огромный упал на ветви дерева рядом с ней, и Настя невольно зажмурилась. Это был дракон. Его ярко-оранжевые глаза сверкали от радости, он нежно ей поурчал, ритуально прижавшись «шеей к шее», потом воинственно встрепенулся, прицелился к ветке дерева и принялся яростно ее долбить зубастым «клювом», освобождая Настю из плена.

***

Меррель привели из храма в палатку коммандера, и она обреченно опустилась на камни. Вот и все. Сейчас придет новый хозяин, и начнется сто первый круг ада. Жизнь, полная насилия и боли. Может быть, Согдум ошибся и в том, что нужно искупать свою вину в прошлой жизни страшными страданиями в жизни новой? Судя по количеству страданий в этой жизни, - в прошлой жизни Меррель была монстром, уничтожившим все человечество не по одному разу. Причем садистскими методами. А вот и новый хозяин.

- Раздевайся! – новый хозяин был грязен и немногословен.

Меррель не пошевелилась, глядя исподлобья на громилу выше ее на две головы. Сейчас будет много боли – и вряд ли с солдатами прибыл лекарь, который залечит ее раны. Она все равно умрет в страшных мучениях, - так не оторвать ли перед смертью причиндалы ублюдку, как сделала Наста?

- А, дьявол с тобой, я устал сегодня, ублажи меня по-быстрому! – Коммандер вывалил свое хозяйство и, схватив Меррель за волосы, ткнул ее лицом в свой пах.

- Я откушу тебе все под корень! – глухо и бесстрастно сказала Меррель, задыхаясь от вони. – И в моей заднице – тоже есть зубы, и в отверстии, что рядом с задницей – есть зубы!

- Врешь! – опешил «хозяин», неуклюже отпрыгнув в спущенных штанах от странной девки.

- Я предупредила тебя! И если при тебе нет лекаря, ты истечешь кровью за считанные мгновения! Как сдохли другие!

Коммандерское «хозяйство» болталось оголенным, но храбрый вояка побоялся сунуться к ненормальной рабыне.

В конце концов, он грязно выругался, натянул штаны и вызвал солдата:

- Отведи девку к остальным рабам обратно в храм. Пока ее не трогать, - она для первого провинившегося! А мне приведи другую девчонку! Давай ту, что пострашнее, - за красивых детей хорошо платят, негоже портить товар!

Меррель опять оказалась в душной, пахнущей гнилью ночи, еле успевая за тащившим ее за руку солдатом. Душные джунгли вокруг палаточного лагеря на берегу реки были наполнены уханьем, свистом и криками. Ее душа отозвалась джунглям стоном. Сейчас вместо нее будут истязать другую девочку. Может быть, ту самую, которую спасла Наста. Не надо было противиться судьбе, говорите? И если бы Меррель покорно ублажила солдат, то детей никто бы в жизни не тронул?

В свете костра Меррель насчитала на площадке из округлых камней – оставшихся от прежнего русла реки - шесть небольших палаток. Всего шесть. В джунглях, которые она знает с детства наизусть. Ее повели по знакомой тропе в храм к угодившим в рабство детям, из которых никто уже не избежит жутких истязаний.

Она увидела впереди острый сук на нужной высоте, рассчитала порядок действий и упала, повиснув в руке солдата. Тот с руганью повернулся к ней, занеся ногу для пинка, и, получив сильный удар ногой в пах, упал виском прямо на сук, дернулся и застыл навсегда. Меррель хладнокровно подхватила выпавший из его рук факел и огляделась.

Свет факела яркими огоньками отразился во множестве глаз обитателей джунглей. Она сорвала сумку с пояса солдата и осторожно набрала рогатым сучком два десятка маленьких ядовитых змей. «С большими змеями ей не справиться, - Меррель с сожалением проводила неспешно уползающих гадов взглядом. – Она вон даже с сухонькой матушкой Огель не справилась! Где та сейчас? Кому проповедует о смирении и добре?»

Меррель набрала столько длинных шипов огры, сколько уместилось в кулаке. Лицо, руки и тупые концы шипов она вымазала влажной глиной, и прежде чем потушить факел, обмакнула острия шипов в слизь светящейся ядовитой жабы. Потом она сбросила жабу с лианы на лицо солдата палкой и попридержала ее, пока та не забралась в открытый рот.

Меррель отволокла труп к реке, погрузила его головой в воду и вернулась к лагерю, подобрав по пути подготовленные шипы. У костра по-прежнему никого не было. Под край каждой палатки охотников за рабами она запустила по две-три змеи, а оставшихся гадов прямо в открытом мешке подсунула под палатку коммандера. Меррель выбрала самые близкие заросли, подходящие для засады, распугала палкой всех тварей, и стала ждать.

***

Настя никогда в жизни не хотела так остаться в плену, как сейчас. Она с отчаянием смотрела, как довольный дракон с уханьем перерубает ветку за веткой. Сейчас она упадет с дерева и уже не сможет получить бесценной помощи Согдума. Драко обязательно ее освободит, и забраться обратно в «плен» не даст. И тогда Согдум – каким бы он там богом не был, - окажется во власти садиста Сируса, и сделает этот мерзкий мир еще более омерзительным. Хотя куда, казалось бы, хуже?

Неужели Согдум не может почувствовать, что ему лгут? Хотя, может, он и почувствовал, что кровавый палач Сирус уверен в своей добродетели, - вот и Согдум в ней уверился тоже.

На Земле Гиммлер тоже посылал нацистов к тибетским монахам за помощью, уверив «божественных мудрецов», что его фюрер хочет осчастливить человечество. И те с готовностью ему помогли всем, чем смогли. Кто-то считает, что наивные монахи судили о высоких душевных качествах пришедших к ним нацистов по себе, и ничего не знали о фашизме. Но Настя считает, что все они знали! Потому что регент Тибета в личном послании «немецкому королю Гитлеру писал»: «… да пребудут с Вами здоровье, радость покоя и добродетель! Сейчас Вы трудитесь над созданием государства на расовой основе…» Ахтунг: на «расовой», твою мать, основе! Ахтунг: всех неистинных арийцев – в топку!

Значит, если не «сыны Внешнего Разума», - созерцатели «правой руки», якобы не вмешивающиеся в мирские дела, то основатели «леворукой» Шамбалы, управляющей стихиями и человеческими массами, поддались искушению получения неограниченной власти над людьми. Вот и все.

Центр могущества Шамбала разрешал магам-воителям народов Земли заключать с ним договор, принеся клятвы и жертвы. И такой договор с «немецким королем» был точно подписан, потому что после взятия Берлина в бункере Гитлера были обнаружены тела тибетских монахов в форме СС, а также найдены тысячи древних тибетских рукописей в немецких хранилищах. Чем именно помогли буддийские монахи палачам человечества, - неизвестно, - но нацисты тут же занялись опытами на людях и успешной разработкой ядерного и другого немыслимого тогда оружия.

Размышляя о похожей ситуации на Земле, Настя все время стерегла момент падения, чтобы успеть сгруппироваться, но все случилось неожиданно. Онемевшие пальцы не успели вцепиться в ствол, и если бы не Драго, когтями придержавший ее за одежду при падении, она точно бы сломала себе шею, воткнувшись в землю головой. Она благодарно погладила горячую черную спину дракона, крепко обняла его и нажала тук.

В крепости возле клетки Драго - Вьища не было. Настя покормила дракона, приласкала и поиграла с ним, чтобы он не кричал ей вслед из запертой клетки, - Вьища все не было. Ей нужно было вернуться к Согдуму спасать мир, и как можно скорее, но возникшая тревога за Вьища не давала ей исчезнуть, оставив дракона в безопасности.

Вьища она нашла возле Каарта. Оба брата лежали в большом центральном куполе на полу возле открытого входа. И оба не дышали.

Настя в оцепенении смотрела на мертвых. Если Каарт еще мог умереть от сильного удара о пол после ее побега, то с Вьищем-то она не дралась. Может, Младший умер от горя? Эх, зря они ее приютили. Зря. Если бы они ее сразу выкинули из крепости, то наверняка были бы оба живы. Лица и Старшего, и Младшего были уже не лиловыми, а светло-серыми, как у статуй, и она вдруг увидела, какие братья красивые.

Попытаться спасти их, - может, еще не поздно что-нибудь сделать? Или бросить двоих, наверняка уже мертвых, и помчаться спасать остальной мир?

- Эх, Каарт, Каарт… - Настя ласково погладила Старшего по холодной щеке и крепко поцеловала в серый лоб. – Прости меня! И ты, Вьищ, прости!..

Она решила запереть дверь в большой централ, вернуться к Согдуму, а уже после перевербовки бога – похоронить братьев по-человечески. Настя бросила на них прощальный взгляд и замерла: самодельную юбку Каарта приподняло в причинном месте на полметра.

***

Меррель сидела в засаде уже достаточно долго, но представление все никак не начиналось. Скоро распуганные обитатели джунглей вернутся обратно, и ее местечко уже не будет безопасным. Да и те солдаты, которые охраняют детей в храме, могут заявиться в лагерь в любой момент.

Возле трупа у реки уже образовалась целая гора из сдохших от жабьего яда тварей, но с суши и по воде прибывали все новые голодные существа, становясь кормом для следующих.

И тут закричал от ужаса укушенный змеями коммандер, раздались дикие крики вскочивших по тревоге солдат, наступивших на змей. Яд действовал мгновенно, - живыми выбежали из палаток лишь пять имперцев, и их тут же поразили отравленные шипы, с силой выдутые из трубки сухой лианы. Примчавшиеся на крики охранники из храма тоже стали жертвами ядовитых шипов. Меррель побежала в храм прочь от расползающейся шевелящейся горы пирующих тварей, не выясняя, остался ли кто-нибудь из охотников за рабами в живых.

В храме не было ни одного имперца, ее встретили лишь испуганные дети. Встретили все, кроме замученного насмерть больного мальчишки. Тот валялся тряпичной куклой под алтарем. Меррель подняла еще теплое тельце на руки, прижала к груди и объявила и мертвому, и живым:

- Больше никто никогда не причинит вам зла! Слышите? Никто! И никогда!

- Ну что ж, все случилось, как и должно было случиться! – вдруг раздался за ее спиной безмятежный голос Матушки Огель. – Слава Согдуму!

Меррель осторожно опустила истерзанного мальчишку на пол и повернулась к Главной Настоятельнице Храма.

- Слава! – откликнулась Меррель. - Дети, отвернитесь к алтарю и крепко-накрепко обнимитесь! - Она изо всей силы ударила монахиню по лицу. Наотмашь.

Потом Меррель аккуратно отобрала у остолбеневшей Матушки Огель тук и плащ, взяла на одну руку убитого мальчишку, другой ухватила крепко обнявшихся детей и нажала кнопку тука.

***

- Братья еще живы! И их наверняка можно спасти! – Настя метнулась во двор: если черное дерево простоит на границе защиты хотя бы несколько часов, то еще не все потеряно. Эти деревья могли передвигаться, - рассказывал Вьищ, предупредив, что они страшно ядовиты и приближаться к ним близко нельзя. Ядовитыми были и воздух, и земля вокруг деревьев, и даже дым при их сожжении. Но деревья также могли долго стоять на одном месте, и может быть - это еще стоит…

Огромное черное дерево медленно брело прочь от Крепости, навсегда унося Согдума в надвигающуюся темноту. Если очень быстро помчаться за богом, этот мир еще может получить шанс на спасение. Только если очень быстро…

Настя рванулась вслед за Согдумом, проклиная этот совершенно не заслуживающий спасения, дерьмовый, дерьмовый, дерьмовый мир и грозя ему всяческими карами. На границе защиты она остановилась, - и вернулась к братьям. Пусть она их не спасет, но жить дальше с сознанием, что она МОГЛА их спасти, - она не сможет.

Дыхание «рот в рот», с энергичным массажем сердца – ни Каарту, ни Вьищу не помогли. Может быть, у них сердце не слева, а справа? Настя приникла ухом к груди Младшего: слева раздался глухой стук, потом, через десять секунд, - второй. Значит, жизнь еще теплится. Может, это – кома? Черт ее знает! Она и на Земле-то в медицине не разбиралась, а тут – инопланетные существа с неизвестными организмами. Единственное, в чем она уверена,- это что боль во всех мирах одинакова для всех!

Настя размахнулась и врезала Вьищу правой рукой с металлической печатью в лоб. Вьищ отозвался слабым стоном, но в сознание не пришел. Этот стон почему-то ее приободрил. Неожиданно в ее великолепной памяти всплыло: «… при легкой коме возможны непроизвольные вокализации – издание различных звуков больными, это служит благоприятным прогностическим признаком.По мере углубления коматозного состояния способность произносить звуки исчезает и возможен летальный исход. Выяснить причину впадения больного в кому помогает опрос родственников пациента.»

Настя нехотя стала вспоминать, что было перед падением Каарта. Что там еще раз вспоминать-то? Ну, потряс Каарт – ее, потом она – стукнула рукой с печатью его в лоб, и Старший упал навзничь. Мог Каарт от сильного удара головой о пол впасть в кому?

- Мог!

- Но Вьищ-то - не падал и не стукался головой! А симптомы у обоих – одинаковые! Так, что еще может вспомнить единственный родственник пациентов? Вроде бы больше ничего не произошло. О-па! А что было после падения Каарта? Она во время поисков тука включила пульт какого-то оборудования и не смогла его выключить!

Настя вихрем помчалась к открытой площадке лифта, выкрикивая имена братьев и запрещая им умирать. Оборудование на втором уровне продолжало угрожающе гудеть, но ее ключ от всех дверей опять не смог отключить эту явно опасную хрень.

Меррель, вернувшаяся в крепость, накормила и уложила спать детей, взяла погибшего мальчишку на руки, чтобы похоронить, и отправилась искать Насту. Она осторожно заглянула из темноты в освещенный проем большого купола и в ужасе замерла: Наста с проклятиями била ладонью по лбам валяющихся без сознания братьев, заклиная их не умирать.

Наста сошла с ума. С похоронами мальчишки можно погодить, сейчас она нужна несчастной сошедшей с ума девочке. Меррель робко приблизилась к Насте, и та бегом потащила ее к лифту, рассказывая о легкой коме, которая в любой момент может перейти в тяжелую и закончиться смертью братьев, поэтому нужно срочно выключить или разбить вдребезги какое-то опасное оборудование! Чтобы не гудело! Пока она сама и Меррель тоже не отключились, - тогда уже им всем никто не поможет! Меррель уложила тельце мальчишки на металлический столик возле пульта и попыталась прочитать надписи на светящейся ярким светом панели. Пока они метались вокруг пульта, стол вместе с мальчишкой плавно ушел в стену и гул прекратился.

- Выключилось! – выдохнула вконец измученная Настя. – Ну, теперь у нас с тобой есть два тука, - второй я взяла у Каарта, - и когда братья придут в сознание, мы сможем удрать отсюда в любой момент. Я очень надеюсь, что они скоро придут в сознание. А куда делся ребенок?

- Уехал со столом внутрь стены! За него не беспокойся, он уже мертв. Когда Каарт очнется, мы его достанем и похороним. – Меррель кратко рассказала о своем путешествии. – И куда же мы удерем с такой кучей детей, Наста? Ведь последний храм Согдума - только что разрушен! И туда снова придут солдаты!..

Внизу у входа раздался удивленный возглас – это пришел в себя Вьищ. Он ничего не понял и ничего не помнил, - наверное, мальчишка потерял сознание первый раз в жизни. Хоть бы Каарт тоже ничего не вспомнил!

Каарт пришел в сознание попозже, он нашел Настю тяжелым взглядом и опять начал темнеть лицом. К сожалению Насти, Старший вспомнил все, потому что он опять взревел: «Как ты посмела!», и бросился к ней с явно недружескими объятиями. Настя четко представила себе черное дерево с Сирусом в ветвях и пестрой тряпкой под ним и нажала на тук.

Она очутилась где угодно, только не в Пустоши. И вряд ли сюда, на каменистый берег океана, когда-нибудь добрело бы дерево с Согдумом. Вокруг не было никаких следов цивилизации, только широкая полоса прибоя белела в свете двух лун от горизонта до горизонта. Настя глубоко и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Океан пах так же, как дома на Земле – морской солью и водорослями. Может быть, ее занесло на Острова?

- Эх, искупаться бы! - Настя потрогала теплую воду и забросила подобранный камешек в набегающую волну. Не успел камень булькнуть, как его схватила выпрыгнувшая из воды рыба и тут же плюхнулась в чью-то огромную разинутую пасть. В лунном свете завертелся клубок жадно пожирающих друг друга тварей. Вот она, картина этого мира! Каарт прав - зачем такой мир спасать? Пусть себе катится к черту!

А они найдут себе безопасное местечко, и заживут с Меррель, как короли! Только есть ли в этом мире безопасное местечко? Поискать, конечно, можно, но вряд ли они найдут такое же надежное, как неприступная Крепость Каарта. Даже Согдум не смог преодолеть защиту Древних и командовал Гассаром с внешней стороны границы.

А ведь Гассар точно слышал самого Согдума, который приказал ему выбросить Волчицу из крепости. Вряд ли бы он так послушно повиновался незнакомцу Сирусу! Почему же Согдум не приказал ей самой подойти к дереву, если он обладает даром внушения? Не знал, кто именно из обитателей крепости – Волчица? В любом случае, сам Согдум может общаться не только с Сирусом, - и это замечательно! Значит, до бога можно достучаться и ей!

Настя снова четко представила себе черное дерево с Сирусом в ветвях и пестрой тряпкой под ним и снова нажала на тук.

Она словно никуда и не перенеслась с берега океана, только теперь вокруг появились дома живописного, даже ночью, поселения. В окнах домов манко светились огни. Ей показалось, что именно здесь, на берегу умиротворенно мерцающего океана, – ждет ее и Меррель безопасная пристань. Шум драки и ругань, которые донес до нее порыв ветра, тут же развеяли эту надежду.

Настя закуталась в плащ невидимости и отправилась исследовать так ей понравившееся местечко. На сотню домов пришлось тридцать кабаков, двадцать притонов и четыре огромных барака.

Где же аборигены живут с семьями, - в этих бараках? Настя заглянула в щель между досками ближайшего барака. На полу, в зыбком свете лучин, спали вповалку голые рабы. Над рабами висели на крюках, вбитых в балки, подвяливающиеся окорока. Окорока были из человечины, с человеческими кистями и ступнями.

Раздался взрыв хохота, и она подпрыгнула от неожиданности. Тут еще и смеются? В этом жутком месте – смех?

Хохот затих и раздался снова из ближайшего кабака. Любопытство победило порыв «бежать и немедленно», и Настя подошла и заглянула в приоткрытую дверь.

В битком набитом кабаке перед веселящимся от души людом стоял тощий юнец, который и вызвал, судя по всему, дикое веселье. Хохот сопровождался топаньем под столами – от удовольствия, - и стуком пивных кружек по столам.

Настя попыталась понять, - о чем идет разговор?

- Так ты говоришь, что все люди равны? – вытирая набежавшие от смеха слезы, спросил детина с задубевшим от ветра и солнца лицом, приглашая взглядом товарищей приготовиться к веселью.

- Да. Согдум учит, что все люди равны, и это… - Конец фразы адепта учения Согдума потонул в дружном хохоте. Как же мальчишку занесло на Острова? А это – точно Острова, судя по людоедству в промышленных масштабах.

- И сам Император, и ты, жалкий раб, и я, честный пират, - все равны?

- Да. Все люди равны. В мире не должно быть рабства... – Новый взрыв хохота.

- Солух! – в кабак ворвался толстый краснорожий мужик, задев дверью Настю. – Отдавай мальчишку обратно! Или покупай для своего кабака в пять раз дороже, чем я за него заплатил!

В кабаке опять началось веселье:

- Ишь как Ильему не терпится добраться до новой задницы!

- Ильем, успеешь еще поюзать мальчишку, дай нам повеселиться!

- Уважь общество, Ильем, садись выпей с нами! Послушай только, что твой новый раб несет - обхохочешься!..

- После тебя, толстого кабана, этот дохляк веселить нас уже не сможет, задавишь ведь насмерть!..

Насте надоело слушать пьяные выкрики, она проскользнула невидимкой в открытую дверь, крепко схватила мальчишку за предплечье и нажала на тук, представив зеленый двор Крепости.

Тук Каарта не сработал. Может, был вне зоны доступа, может, сломался, но ее он никуда не перенес.

Краснорожий толстяк вцепился в мальчишку, накрыв своей ручищей Настину руку:

- Пошли все к дьяволу, я забираю своего раба!

Он с такой злостью рванул к себе мальчишку вместе с Настей, что с нее слетел плащ невидимости. Настя поняла это, когда попадали из рук и разбились вдребезги пивные кружки, а у честных пиратов вылезли глаза из орбит. Наступила звенящая тишина. И вдруг оглушительно громко, как выстрел, под резким порывом ветра захлопнулась дверь за ее спиной.

Глава 7

Когда очнувшийся Каарт бросился на Насту с криком: «Как ты посмела!», та нажала тук и исчезла. Меррель со страхом подступила к Каарту и с опаской взяла его за руку. Каарт недоумевающее - брезгливо попытался освободиться, но Меррель не отпустила его:

- Меня зовут Меррель!

- Я знаю! Я знаю обо всем, что происходит в моей Крепости! – огрызнулся Старший.

- Каарт… Почему ты сердишься на Насту? Потому, что она приютила меня и других людей без твоего разрешения? Прости ее, Каарт! Обещаю тебе, - как только она вернется за нами, мы все сразу же исчезнем отсюда, исчезнем навсегда!

Крохотная Меррель рядом с огромным Каартом казалась маленьким ребенком, но ее ласковый голос так завораживал, что Старший обмяк:

- Я зол не из-за этого! Я не хочу, чтобы она исчезала! Я знал, что она, не смотря на мой запрет, натащила в Крепость имперцев, и все равно приказал Вьищу не давать ей тук, чтобы она не сбежала!..

- А потом я увидел, что она притащила в крепость имперца и обнимается с ним! Она сказала, что никогда не сможет ни с кем обниматься! Из-за того, что ее искалечили в рабстве!.. И чтобы я даже думать о ней не смел, потому что это низко и превращает меня в имперца!.. А сама!.. Притащила в крепость имперца и обнималась с ним! Каждый раз, когда я вспоминаю это, меня корежит и ломает, как щепку в кулаке…

Мрачный Каарт тяжело сел, - почти рухнул, - на пол. Меррель уже без страха обняла его за плечо:

- Каарт! Давай дождемся Насту, - я знаю, у нее есть объяснение. Людям часто трудно понять друг друга, даже если они с одной планеты! А Наста – не могла сделать что-то, специально унижающее другого человека, тем более тебя или Вьища. Не терзайся, вот она вернется и все разъяснится!

Каарт тревожно поднял голову:

- А у нее - мой тук?

- У нее – твой тук, Каарт.

- Тогда она не вернется никогда! Мой тук настроен только на меня.

***

Настя взвилась в воздух и врезала пяткой в пах толстяка, освобождая путь к выходу. Тот неожиданно ловко схватил ее за ногу и с размаха приложил о пол, прижав ногой к захарканной тверди. Настя услышала хруст своих позвонков и почувствовала, как на заломанных за спину руках защелкиваются наручники. Потом ее вздернули и поставили на ноги.

- Ильем!!! – взревел кабак. – Ильем!!!

- Ильем поймал тварь Пустоши!

- Тварь, а знает, куда нужно бить!

- Член Ильема его пузо спасло! Его пузо даже такой здоровой твари Пустоши не пробить!

- Тварь-то может быть - ядовитая!

Настя свирепо обвела собравшийся сброд взглядом и четко произнесла:

- Да, я - тварь Пустоши, и я – ядовитая!

Забытый всеми мальчишка шарахнулся от нее, как от зачумленной, упал под ноги толстяку и вызвал новый взрыв хохота:

- Сейчас она тебя сожрет!

Настя тоже не смогла сдержать усмешки, хотя злость на саму себя клокотала, как в кипящем котле. Любопытно ей стало, посмотрите на нее! Сто лет уже без тренировок, а решила, что справится с любым говнюком! И тук – неисправен! Он не работает! Тук Каарта ее перенес, куда ей нужно было, только один раз – вместе с Драго в крепость. Потом дважды она очутилась на берегу океана вместо Пустоши, и в последний раз тук не сработал вообще. Может, он разрядился? Ей нужно проверить это, дожив до солнца и не потеряв сам тук.

- Ильем! Раздень тварь, - какая она там под тряпьем? Может, я ее куплю у тебя!

- Что, Солух, обычные девки надоели?..

Под гогот пиратов с Насти сорвали одежду и она спокойно выпрямилась, - насколько позволили скованные за спиной руки. Прошли те времена, когда это больно ранило бы ее и принесло бы сильные душевные муки. Под скабрезные шутки ее повертели перед зрителями, как манекен.

- А хороша тварь-то! Если лицо тряпкой прикрыть – красивая девка получится, только лиловая!

- Все при ней!..

- Я бы ей вдул и без тряпки!

- Ильем, а у твоей твари аппетитная задница! Дашь попробовать? Заплачу, сколько скажешь!

- Тебе какую задницу дать попробовать – живую или вареную?

- Ему - и так, и так, вон слюни-то распустил!..

Настя равнодушно пообещала каждому, желающему ее тела, - покусать или загрызть его насмерть, - это уже как получится, с дальнейшим заражением и превращением в такую же ядовитую тварь, как и она. И быстро очутилась в железной клетке под открытым небом не только с закованными за спиной руками, но и с вонючим намордником на лице. Замызганный железный намордник был явно не для человеческого лица, а для вытянутой морды какого-то животного, но в начавшейся панике, по-видимому, другого под рукой не оказалось. Тук, к счастью, остался болтаться на шее, - веревочка оказалась крепкой.

Бесконечно долгая ночь подходила к концу. Небо над океаном стало светлеть, вот-вот взойдет солнце. Нужно использовать драгоценное время, пока в кабаке решают, что с ней делать. Если тук просто разрядился, - тогда все в порядке, она исчезнет из этого райского уголка и вернется в крепость к Меррель. Если тук просто барахлит, - тогда перенесется в другое место, где из нее хотя бы не навялят окорочков. А там война план покажет. А вот если тук не работает вообще… Тогда будет большая лиловая опа. Как она уже привыкла - нажимаешь на тук, и любая проблема решена. К хорошему привыкаешь быстро. Расслабилась, рассиропилась… Если выживет в этот раз, нужно будет вернуться к каждодневным тренировкам… На тук надейся, а сам не плошай.

Настя попробовала высвободить из наручников закованные за спиной руки, но кандалы держались крепко. Она вспомнила, как в ТикТоке девушки проверяли свою фигуру: шагали через сцепленные перед собой руки и поднимали соединенные руки у себя за спиной. Если застряла – у тебя шикарная задница, если перешагнула – то плоская. Почему бы этой дурацкой проверке сейчас не сработать наоборот: ей нужно попробовать перешагнуть через закованные сзади руки и перенести их перед собой. Заодно выяснится: такая ли у нее шикарная задница, как кричали пираты.

Перешагнуть через руки она все-таки смогла, правда, с большим трудом. Задница-то у нее, похоже, на самом деле шикарная. Настя прислонилась к клетке спиной, содрала с себя вонючий намордник и подставила тук под первый луч восходящего солнца, который должен был вот-вот пробиться к ней сквозь серую утреннюю дымку над океаном. Хоть бы тук зарядился и заработал!

***

Меррель попросила Каарта достать погибшего мальчишку, чтобы похоронить его.

Озадаченный Каарт долго уточнял, каким образом Наста не только смогла открыть все двери, но еще и включить пульт. Меррель ничего не знала, и Каарт сердито потащил ее за собой. Он поколдовал над пультом и металлический столик выдвинулся из стены вместе с мальчишкой. С похрапывающим мальчишкой.

Меррель с испугом отпрянула: она же видела своими глазами, что тот был мертв!

Каарт заметил ее потрясение и успокоил: он в этой камере уже несколько раз возвращал погибшим зверушкам жизнь, главное, чтобы еще не было полного окоченения.

Старший брезгливым жестом приказал забрать спящего мальчишку:

- Отнеси его к Вьищу, пусть еще подлечит, а потом убирайтесь все из моей крепости! Мне нужен покой и порядок!

- Хорошо, Каарт. - Меррель опасливо взяла мальчишку на руки и пошла к лифту.

- Меррель! И куда же ты денешь такую ораву? Один, два,… пять.., семь,.. десять,..

Меррель обернулась и подошла к Старшему: тот тыкал пальцем в светящееся ярким светом окно в форме глаза. В окне – в закутке под куполом Крепости - спали дети из храма, пока еще сытые и в полной безопасности. Потом в окне оказалась Наста, сражающаяся на мечах с высоким воином. Каарт жестом остановил встрепенувшуюся Меррель:

- А это было вчера.

Высокий смуглый воин после окончания поединка крепко обнял Насту и похлопал ее по спине. Наста открыла дверь в большой купол и попалась в руки разъяренного Каарта, потом тот упал и она, пометавшись по этажам, выбежала во двор. Высокий воин помчался к ней, схватил и метнул в огромное черное дерево на границе крепости. Помрачневший снова Каарт с удивлением досмотрел все события после возвращения Насты в крепость и повернулся к Меррель:

- Я ничего не понимаю! А ты – понимаешь?

- Да, Каарт: Наста не бросила ни тебя, ни Вьища умирать! Она, как могла, спасала вас от какой-то смертельной «комы», хотя была напугана твоим нападением и сама могла погибнуть! И она вас спасла, Каарт!

- Да, спасла! Но почему она, чтобы меня спасти, - БИЛА меня в лоб? Ведь на ее поцелуй я отреагировал куда активнее!..

***

- Посмотрите-ка на эту тварь, - она преспокойно себе дрыхнет! – Настя очнулась от жуткого кошмара и с трудом открыла воспаленные после бессонной ночи глаза. Солнце поднялось уже на ладонь над океаном, клетка была распахнута, а ее, похоже, вырубило, и она заснула. Кошмар оказался страшной явью – над ней толпились пираты, а краснорожий толстяк занес ногу для пинка ей под ребро. Настя угрожающе рыкнула и толстяк - под гогот толпы – передумал ее пинать.

Настя поднесла руки в кандалах к - должно быть - зарядившемуся туку и нажала кандалами на кнопку, ясно представив зеленый двор крепости. Тук не сработал.

- Смотрите: она смогла снять намордник!

- И передние лапы вывернуты вперед!

- Ильем, такую скользкую тварь нужно заковывать в кандалы-«лютик»: сразу надевать и на шею и на все четыре лапы!

Настя решила по возможности поддержать светскую беседу, чтобы за выигранное время перебрать все варианты спасения с туком. Пока ее не нарядили в этот самый «лютик»! Как же это она уснула-то, а?

- Скоро она перестанет быть скользкой, и станет сушеной!

- Хо-хо-хо!..

- Через неделю после засолки она высохнет, как барабан, и на наш остров будут съезжаться со всех Островов, чтобы посмотреть на настоящую тварь Пустоши!

- За пять монет с каждого приезжего рыла!

- Сначала запросим по десять!

- Если вы меня оставите в живых, то заработаете гораздо больше денег! – спокойно заявила Настя, представляя себя рядом с Меррель в их закутке и нажимая на тук.

Не сработало.

Теперь она во дворе Крепости рядом с Вьищем, - не сработало.

Она - в Арене, во дворце Сируса, в развалинах города Древних…

Не сработало, не сработало, не сработало... Черт!

- Слишком опасно оставлять тебе жизнь, тварь! Перезаразишь нас и наших рабов – даже на вяленое мясо будем не годны!

- Опять же, от намордника умудрилась избавиться! Нееет, правильная тварь – это сушеная тварь!

- Хватит болтать, мартцы, без выпивки горло пересохло! Пошли, - по-быстрому ее выпотрошим и засолим! И – по пивку!

- А мне вот интересно, кровь у нее - какого цвета?

- Всем интересно!

Накинутая на шею веревка затянула заодно и прижатые к туку руки в кандалах, и Настю повели всей толпой к океану.

Ну, вот и все.

Настя представила себе Драго и крепко обнялась с ним шеей, прощаясь. Все вокруг затуманилось от навернувшихся слез.

- Держи, держи ее, она исчезает!

- Дык как ее держать, - она же укусит!

- За веревку крепче держите!

- Перестала исчезать! Опять исчезает!

Настя огляделась – за ней настороженно наблюдали десятки глаз. Она нажала кандалами на тук и снова представила себя вместе с Драго. Все вокруг замерцало, опять раздались встревоженные крики, но она опять никуда не перенеслась. Тук Каарта сработал из-за Драго в первый раз, и почти сработал при мыслях о драконе сейчас.

- Стойте! Всем нужны деньги! И вам нужны деньги, и мне нужны деньги! Я могу победить в поединке с копьем любого мужчину! Ваши островитяне до сих пор жили без развлечений, - теперь они получат тотализатор и зрелища! Половина чистой прибыли за ставки – моя, остальное – все ваше! – Настя не рассчитывала, что ее предложение хоть кого-то заинтересует, но ей нужно было время, чтобы разобраться с туком Каарта. Хотя бы немного времени. А больше ей предложить туземцам было нечего.

- Не половина, а десятая часть! – с лету кинулся торговаться краснорожий.

Настя яростно поторговалась, и нехотя согласилась на четвертую часть.

- Но между боями ты будешь всегда находиться и в клетке, и в «лютике»! – тут же попытался выкрутить ей руки толстяк.

- Никаких намордников, ошейников и кандалов, и мне нужно место для тренировок! И… много рыбы для еды! – в последний момент Настя вспомнила про местные деликатесы и решила исключить человечину из рациона.

Краснорожий Ильем продолжал упорствовать, что между боями и тренировками она должна жить в клетке – иначе никакого контракта он не подпишет! «Можно подумать, что тут выполняют все условия контрактов, - усмехнулась про себя Настя. - А черт его знает, - может, и выполняют! Не только же грабежами они живут, наверняка еще и торговлей, и перевозкой грузов! А клетка вместо кандалов – да черт с ней, в клетку хоть никто к ней не сунется и выспаться можно. Да, вот это нагнала она жути, и на кого, - на людоедов!»

Контракт был подписан с краснорожим Ильемом в том же кабаке, где с нее слетел плащ невидимости. Настя машинально поискала его глазами, но не нашла. Адепта учения Согдума тоже не было видно.

- Нужно расчистить арену – круглую ровную площадку для боев, и я с завтрашнего дня приступаю к тренировкам. Завтра утром – по контракту - мне нужны копья и напарник для тренировок. – Настя услышала голодное урчание своего желудка и добавила:

– А сейчас мне по контракту положена еда.

- Будет! Все тебе будет! – Ильем задумчиво поковырялся в ухе. Не зря ли он ввязался в это дело? А что он теряет? Тварь Пустоши сама свалилась к нему в руки, не получится со зрелищем боев, - получится со зрелищем самой твари. Будет прибавка к основному доходу - поставке вяленой человечины на корабли. Честный пират довольно почесал толстое пузо, не подозревая, что тварь не собиралась ни с кем биться по контракту. И без контракта – тоже.

***

Вьищ заявился обедать очень обеспокоенным:

- Драго. Он уже несколько дней мечется по клетке, - то кричит, то пытается открыть дверцу. И он ее открыл, и едва не вырвался из-под купола. Еле успел схватить за веревку. Сделай покрепче замок клетки, потому что если Драго вырвется из крепости, он погибнет!

- Хорошо, Вьищ!

- А сейчас Драго успокоился. Я думаю, Каарт, что его успокоил оживший мальчишка.

- Мальчишка выздоровел? Уже можно выгонять всех из крепости?

- Старший, он выздоровел, но … Я не знаю, может быть, мальчишка таким и был, может быть, стал таким после оживления, - но он меня пугает!

- Он болен? Если он опасен – избавься от него немедленно!

- Я не думаю, что он опасен, но он может приказывать без слов. Как ты. И я иду и выполняю его приказы, хочется мне этого или нет. И он отвечает на вопросы, которых я ему не задавал. Он рассказал про ожившего бога Согдума, которого обмануло Зло. И еще он сказал, что Царицу Пустоши забросило на Острова к людоедам, и она скоро умрет. У нее не работает тук, и поэтому она не может вернуться.

- Что за Царица Пустоши? Какое нам дело до нее?

- Царица Пустоши – это Наста после болезни, так сказала Меррель. Может быть, мы спасем ее? Она хорошая! Я могу с туком побывать на всех Островах, найти ее и вернуться с ней в Крепость.

- Младший. Мы с тобой живем правильной и спокойной жизнью только потому, что отгородились непроницаемой стеной от этого мерзкого мира. Ты предлагаешь окунуться в это дерьмо с головой ради пусть разумного, но чужого существа?

- Да. Наста спасла нас от смерти, и мы должны попытаться спасти ее.

- Она била меня по лбу! И тебя била! – Каарт вспомнил про крепкие объятья Насты с имперцем и снова разъярился.

- Спасая нас, Каарт.

- Уходи.

- Как скажешь, Каарт.

- Постой. Собери все туки и принеси их мне. Отбери туки у Меррель, пусть скажет тебе, куда ее перенести, - сам перенесешь ее туда вместе со всеми зверушками! Пусть убирается, куда хочет! Пусть все убираются из моей Крепости! - Каарт в раздражении треснул по столу кулаками. – Я – величайший разум Вселенной! Мне нет дела до суеты неразумных форм жизни! Я не лезу в жалкую жизнь всяких червяков, и ни одна жалкая ничтожная тварь не должна мешать жить мне!

***

Настя не хотела ни с кем биться - ни по контракту, ни без контракта. Но ночи уже дважды сменялись днями, снова упала ночь, а сбежать людоедского острова не удалось. Тук был не просто неисправным, - он был мертвым, хотя она была бы уже рада очутиться где угодно, только не здесь. Хоть в кишащем тварями городе Древних, хоть в гнезде орла на вершине скалы, хоть на плоту в бескрайнем океане. Там было больше шансов спастись, чем на острове людоедов посреди кишащего монстрами океана. Картинок в туке никаких уже не было, и на ее мысли он уже никак не реагировал, даже на мысли о Драго.

Похоже, что сбежать ей не удастся, - пока расчищали арену, ее охраняли, как королеву, не спуская глаз. Шлюпки все были подняты на пиратские корабли, лодок на берегу не было. Поэтому нужно было тренироваться, чтобы сначала - дожить до боя, а потом - выжить в бою.

В Арене Настю научили бить сильно, быстро, и без выкрутасов. В бое без оружия она была лучше многих, потому что была невероятно сильна и быстра. А вот с оружием, - кроме ножа, - все обстояло очень плохо. У нее не было многих лет учебы, чтобы овладеть мечом или копьем на уровне мастера. Настя помнила, как ей доставалось на тренировках от Гассара даже простым шестом. Это Гассар сказал, что Насте с ее огромным ростом нужно копье длиннее обычного в полтора раза, и с длинным копьем она будет практически непобедима.

Копья ей принесли точно такие же, как в империи - с длинными плоскими наконечниками, очень похожими на мечи. Таким копьем можно было и колоть, и рубить, и метнуть во врага, пробив кольчугу. Настя отобрала несколько копий себе для предстоящих боев, приказав наточить наконечники и сменить каждое древко на более длинное. Для тренировок она оставила затупленные со всех сторон, - этими копьями можно было нанести увечья, но не убить. А с напарником итак дело обстояло плохо – никто не желал быть посмешищем, которого избивает тварь Пустоши. В конце концов ей кинули, - явно на убой, - никуда негодящего мальчишку-монаха. Его звали Хроб.

Как вы яхту назовете, так она и поплывет! Хроб так вяло «бился», что Насте приходилось бодрить его довольно сильными ударами копья, чтобы он хоть немного шевелился. Но потом она нащупала струну, которая мгновенно настраивала Хроба на яростный бой – это было отрицание главной заповеди Согдума:

- Борьба со Злом непротивлением Злу – это полная чушь! – и мальчишка яростно бросился на Настю, стараясь не ударить, а убить ее копьем.

- Когда Злу не с кем будет бороться, оно не станет Добром, а заполнит весь мир от дна до покрышки, как дерьмо наполняет горшок! – Хроб, не обращая внимания на удары Насти, отшвырнул свое копье и попытался сшибить с ног противницу, перекатившись ей под ноги.

- Наложи полный горшок дерьма, вместо того, чтобы вычищать его, - и увидишь, что будет с миром! Мир захлебнется в дерьме! - и проповедник «смирения» разъяренно метнул копье в голову Насти.

Настя сказала Ильему, чтобы мальчишке давали так же много рыбы, как и ей, иначе из-за вялых тренировок скорость ее ударов будет недостаточной для хорошего представления.

- Какому мальчишке? Этому хилому негодящему рабу? Он итак живет лишние дни, пожирая мою еду, вместо того, чтобы давно самому стать едой! Я могу кормить его рыбой, но только за твой счет! – Ильем с усмешкой уставился на Настю.

- Хорошо! Корми его за мой счет! Сколько в него влезет! И еще, тоже за мой счет, – пусть лекарь подлечит его раны!

Хохот Ильема вспугнул птиц до самого берега:

- Лекаря? Будущему окороку? Хо-хо-хо!... Да на всех Островах не найдется самого завалящего лекаря даже для меня! Может, мне привезти лекаря для хилого раба из самой столицы Империи Денгар? Охо-хо-хо!...

Значит, лекарей здесь нет. Настя порадовалась, что подписала контракт только на бои с копьями, не упомянув мечи. В Арене профессиональные бойцы Арены редко погибали в поединках только потому, что штатный медик вытаскивал бойца даже со вспоротым животом или пробитым сердцем. А бой на мечах без брони, защитных артефактов, меча Древних, да еще без помощи мага-лекаря - это верная гибель.

А ее гибель означает, что не будет никакой мести Сирусу, - невольно оскалилась она на недосягаемого – пока - врага.

Толстяк опасливо отошел от нее подальше и продолжил с большего расстояния:

- Первое представление объявлено через пять дней, со всех Островов уже начали прибывать гости. Будешь биться с каждым, желающим заполучить тысячу монет в случае своей победы. Один бой в день до смерти одного из противников, по контракту, в течение десяти дней! Потом делим прибыль от тотализатора, и можешь уходить на все сто сторон!.. Мальчишку теперь будут приводить на тренировки в кандалах, освобождая только перед боями, - он дважды пытался сбежать, чтобы убить тебя голыми руками!

Настя хмыкнула. Хроб знал, что в случае смерти Насти его, хлипкого, за ненадобностью тут же пустят на вяленые окорока, но все равно фанатично пытался убить ее за кощунства! Зачем она день за днем оттаскивает его от смерти? Все равно все скоро закончится!

Настя была уверена, что через десять боев, если она выживет, - никаких денег ей не отдадут и даже не отпустят без денег на все четыре стороны, а попытаются засушить на потеху туземцам, как и собирались. Ну, хотя бы не завялят на еду, - побоятся отравиться. Жалкое утешение в случае жалкого проигрыша.

Ярость взорвалась в ее душе внезапно, - ярость даже не против самой смерти, а именно против жалкой и нелепой смерти. Когда ее убивал Сирус – она умирала, так и не сдавшись, поправ нелюдя с его садистскими пытками. Когда ее убивали на арене – она показывала фак не столько смерти, сколько «обстоятельствам непреодолимой силы». И вот сейчас она, устав умирать, спокойно собирается стать сушеной воблой?! И нет, ее усталость от своих смертей – это не оправдание!

Да, завтра не будет ни мага-лекаря, ни оберегов, ни Файлера, заботящегося, чтобы ее как можно дольше не убили. Завтра не будет императорской четы, благосклонно позволяющей новой игрушке развлекать их дальше. Завтра не будет многого, важного для выживания в бою. Но и завтра – она останется сама собой, русской девчонкой с планеты людей. И черта с два этот мир нелюдей положит ее на лопатки!

***

Далекий – казалось бы – первый бой на острове обрушился на Настю, как падает тропическая ночь – вдруг.

Утром перед поединком она одела грубо пошитые штаны и рубаху из отбеленной солнцем парусины. Ильем настаивал, чтобы она сражалась обнаженная, - сорванную с нее одежду ей так и не вернули, - но Настя в долг заказала кусок паруса и толстые нитки с парусной иглой. За несколько ночей она практически на ощупь сшила себе самую примитивную одежду и люто возненавидела шитье на всю оставшуюся жизнь. Подобранный обрывок цепи она пришила спиралью к изнанке рубахи, чтобы защитить «броней» сердце хотя бы спереди. Теперь, если она погибнет, то заявится к СВОЕМУ Богу в чистом белье.

Толпа вокруг расчищенной и утоптанной «арены» почти не отличалась от столичной, - так же впереди восседали туземцы побогаче, и так же делались ставки, только к шуму толпы примешивался шум океана.

Настя стояла на арене с копьем и хмуро ждала на поединок могучего противника. Когда против нее встал невысокий смуглый человечек, похожий на мумию шамана, - она не обратила на него никакого внимания. «Шаман», не сводя с нее глаз, требовательно поднял руку, кто-то подбежал и вложил ему в руку копье.

Противник молниеносно напал на нее, почти невидимый в вихре пыли и стремительном вращении копья, нанося удары копьем в спину, ноги и голову. Боль от пропущенных ударов мешали ей сосредоточиться и начать не отбиваться, а нападать. Не спасали ни ее мгновенная реакция, ни длинное древко копья, ни ее огромный рост – этот пигмей за пять минут превратил ее в кровоточащий кусок мяса. «Шаман» бил с такой силой и носился с такой скоростью, что было ясно – он накачан каким-то зельем. И еще: он был весь обвешен артефактами, вспыхивающими сквозь пыль на палящем солнце.

Кровь залила лицо, мешая видеть вертящегося вокруг нее врага. Копье противника сильно ударило ее в грудь, рядом с сердцем. Если бы не цепь, ее грудь сейчас бы пробили! Настя с бешенством метнула свое копье во врага, и - не попала. Взвыв от ярости, забыв про все приемы, она бросилась вперед, не обращая внимания на рубящие удары шаманского копья, и поймала проклятую тварь скользкими от крови руками. Заглянув в затуманенные зельем узкие глаза, она мгновенно свернула врагу голову, легко оторвала щуплое тело от земли и метнула в вопящую толпу.

Раскидывая мечущихся вокруг нее аборигенов, Настя медленно побрела с арены к океану, мечтая упасть и забыться, чтобы не чувствовать боли израненного тела. Как бы ей без помощи мага - лекаря не истечь кровью или не получить заражения. Умирать ей нельзя, - она должна добраться до Сируса.

Потом она кое-что вспомнила и вернулась на арену. Сразу несколько человек испуганно кинулись подбирать с земли валяющиеся копья, но Настя вернулась не за оружием. Перебить всех людоедов на острове ей не удастся, а сбежать отсюда нельзя. Она брезгливо собрала с мертвого «шамана» все артефакты и побросала их в подол своей окровавленной рубахи. Пригодятся.

Глава 8

Мальчишка из монастыря сказал, что Царицу Пустоши забросило на Острова к людоедам, но у нее не работает тук Каарта, и поэтому она не может вернуться. Вьищ просил спасти ее. Зачем? С каждым днем Каарт все меньше думал про Насту, потихоньку излечиваясь от странной болезни. Какая все-таки у него мощная сила внушения! Все Древние умеют внушать, но у него, Каарта, по сравнению с Вьищем – эта сила просто огромна. Жаль, что его каждый раз что-то удерживало от внушения этой разумной с другой планеты. А нужно было сразу внушить любовь и тяготение к нему, Каарту. Заодно бы он заставил ее забыть все ужасные воспоминания о рабстве, и всем было бы хорошо! Все были бы здоровы, удовлетворены и довольны!

Старший вспомнил Насту, ее поцелуй в лоб, и его древко без флага мгновенно поднялось. Каарт сердито посмотрел на него, - и удовлетворил себя сам. Хорошо, что Младшему вход сюда, в лабораторию, запрещен, - можно спокойно заниматься не только опытами. За прозрачным окном лабораторной камеры ждала продолжения опыта распятая зверушка. Может, создать себе партнера для физического здоровья из зверушки? Его чуть не вырвало от этой мысли. Ничего, он прекрасно обходился без живого сексуального партнера до сих пор, и замечательно проживет без него оставшиеся двенадцать тысяч четыреста семьдесят лет!

Во дворе послышался шум и Каарт нахмурился. Ну никак не дают спокойно работать! Крики не смолкали. Каарт лениво нажал на око и осмотрел двор Крепости. По двору метался Драго, которого пытался удержать на веревке Вьищ. Драго сильно подрос, и несколько раз поднимал Младшего над землей, пытаясь вырваться.

Каарт вышел во двор, мысленно приказал дракону спуститься на землю и тоже ухватился за веревку, чтобы помочь Младшему затащить дракона в купол с клеткой.

- Наста! – Прокричал голос Драго у него в голове. – Погибнет! Спасать!!!

Дракон мог разговаривать по мыслесвязи, а они с Вьищем об этом не знали!

- Домой! В клетку!!! – мысленно приказал ему Каарт, и сердито крикнул вслух:

– Ты никого не спасешь, только погибнешь сам!

- Спасать!!! – Драго легко поднял обоих братьев на веревке и взмыл в небо сквозь защитный купол.

***

Настя сидела на берегу океана, медленно истекая кровью и разглядывая пиратские корабли, стоящие на якорях. Может, она успеет доплыть до корабля через стаи монстров? Акулы же не сразу набрасываются на добычу. «Поднимется по веревке и попросит, чтобы ее перевезли на другой остров людоедов, - этот ей не понравился», - усмехнулась она.

На почтительном расстоянии от нее устроилась на камнях охрана, не решаясь подойти ближе. Страшные раны не давали забыться, и она принялась омывать их морской водой, - другого антисептика все равно не было. «…Чем чаще и дольше вы будете полоскать и промывать рану в морской воде, тем быстрее она заживет! А речная вода, напротив, может нанести раны!» - интересно, эту информацию из интернета кто-нибудь проверял на своей шкуре? Эти писаки пробовали на себе, какая это злющая боль?

В волны она заходить не стала, помня о бурлящей в воде жизни, и набирала воду своей одеждой, отмывая заодно от крови и ее. Когда вдали появился Ильем, Настя хмуро рассматривала сверкающие на солнце шаманские артефакты. Почти все они оказались прозрачными кристаллами разной величины, кроме двух: маленького черного бугристого черепа неизвестного существа и металлического шара в оплетке из волос размером с грецкий орех. Кристаллы могли быть заряжены на силу и скорость, но сохраняют ли они заряд на несколько дней, или их должен заряжать маг перед каждым боем – она не знала. В Арене она не интересовалась такими вещами, - ей было все равно, кто и что делал для рабыни, приносящей хороший доход хозяину.

Настя оделась, загородила собой артефакты и сгребла их в подол рубахи, завязав в крепкий узел, - нельзя ничего показывать толстяку.

Ильем подошел к берегу, сочась от пота и удовольствия, - видно, тоже собрал много денег на ее крови:

- Сегодня я выбрал самого щуплого из всех желающих биться против тебя! Это был колдун из горного поселения на востоке. Завтра будет огромный черный раб с соседнего острова, - ему хозяин пообещал свободу, если он убьет тебя и принесет тысячу монет! Ты почему не отправилась после боя в клетку, Тварь?

- Мне нужно было залечить раны! А вечером - нужен мальчишка для тренировки! – буркнула Настя, опасаясь, что Хроба за ненадобностью пустят на вяленые окорока.

- Нет никакого толка от этих тренировок, только еду на него зря тратишь! – Насупился Ильем. - Ты не достала колдуна копьем ни разу! Сражайся завтра и без тренировок, и без копья!

- Я могла бы убить твоего колдуна сразу, но тогда бы представление провалилось! Зрелища бы - не было! – соврала Настя. Она сама не ожидала, что без магических артефактов и усиливающего реакцию зелья окажется такой беспомощной. - А для зрелища нужны тренировки!

Завтра из-за ран и большой потери крови будет еще хуже. Сколько же крови она потеряла? Да, это не Арена, где тебя, изрубленную в капусту, маг-лекарь приводил в полный порядок за час-полтора. Немного магии и зелья – и ты снова как новенькая!

К вечеру трясущегося от ненависти Хроба привели на тренировку. Устраивать с ним даже короткий бой было безумием: при движении глубокие раны открывались, а неглубокие – лопались, и все - начинали кровоточить. Но без тренировок Хроб был обречен, и Настя еще на один день отодвинула от него смерть.

В бою Хроб ее не щадил, хотя видел, как Настю изрубили утром:

- Из тебя такой же боец, как из дряхлой монашки! Чему ты можешь кого-то научить?! Ты же совсем не владеешь копьем! – мальчишка старался достать ее не копьем, так словами.

Настя придержала Хроба на расстоянии, – потом пара ударов – и тупой наконечник копья рассек ему плечо и кожу на лбу до кости. Хлынувшая кровь залила щенку глаза.

- На сегодня хватит, - заявила она, стараясь не гримасничать от боли, - ты ничего не видишь из-за крови и не можешь сражаться.

Мальчишка был прав – она неопытный боец без мужской силы, лишенный артефактного меча и всяких колдовских средств, ускоряющих реакцию. Но у нее теперь есть артефакты колдуна. Ему они точно помогали в бою, - может, помогут завтра и ей!

Ночью, в клетке, забывшаяся было в тяжелом беспамятстве, - Настя проснулась. Возле клетки кто-то возился.

- Артефакты! Их хотят выкрасть! – Настя перевернулась на бок, согнула израненную ногу и спецом всхрапнула. Дверь клетки открылась, и над ней наклонился человек.

- На!!! – Настя изо всех сил врезала вору ногой в пах. Тот согнулся и рухнул в угол клетки.

- Тварь! – послышался лязг запираемой двери и веселый голос Ильема. – Я вот что решил: между боями тебя будут покрывать прибывшие гости! Одно другому не мешает! Можешь даже вздремнуть иногда в процессе! Ха! Не ожида-а-ал, что будет так много охотников на твою лиловую задницу! Не ожида-а-ал! Весь день я всем отказывал, опасаясь, что ты их заразишь, и вот прямо сейчас придумал, как прибрать эти деньги! Нужно покрыть тебя своим рабом, и если с ним будет все в порядке, то и гостям нечего опасаться!

- Это записано в контракте? Или в контракте - только про бои и прибыль от тотализатора? – Настя в бешенстве кинулась достать Ильема сквозь прутья клетки, но тот стоял на безопасном расстоянии.

- Этого нет в контракте, и тотализатор оказался очень выгодным делом! - Но когда предлагают еще и хорошие деньги за твою задницу, - разве можно отказываться?! Лишних денег не бывает! - Безмятежно пояснил толстяк.

Настя зарычала и нащупала на теле голого раба яйца:

- Я буду отрывать всем покрывальщикам яйца каждый раз, когда они попадутся мне под руку! - В последний миг сквозь красную пелену бешенства мелькнула жалость к подневольному человеку, и Настя швырнула в лицо Ильему вместо оторванных яиц горсть камней. Тот отшатнулся и рявкнул:

- Тебя все равно покроют, потому что я так решил! Сейчас мне не до возни, и я иду спать, но утром тебя закуют в «лютик» и покроют перед боем! И что-то мне подсказывает, что раб будет жив - здоров, и ты принесешь мне еще не одну кучу монет!

- По контракту запрещено заковывать меня в «лютик»!.. – горло Насти перехватило и в глазах потемнело от ярости.

- О да, и поэтому завтрашний «лютик» я назову «цветик»! – благодушно заявил Ильем и повернулся, чтобы уйти.

- Ильем! - Ильем не сбавил шага и не повернул головы.

- Ильем! А сражаться завтра на арене ты за меня будешь?

Ильем замер и развернулся к клетке:

- По контракту ты должна…

- Я назову контракт антрактом, и разбирайся с обманутыми зрителями сам!

- Если откажешься сражаться, Тварь, тебя выпотрошат и повесят не рее!

- Плевать! Я весело помашу высушенной ручкой тебе с рея, Ильем! Потому что мы будем висеть на рее рядом!

- Так, как ты сражалась, может сражаться и этот раб! Вымажу его лиловой краской, и скажу, что это Тварь Пустоши! Так что яйца ему не к чему, можешь отрывать! Без боев у тебя будет еще больше времени на гостей! Так что тренируй свой зад вместо тренировок с копьем, да радуйся, что еще хоть немного поживешь на…

Настя наконец-то нащупала камень побольше, изо всех сил запустила в ненавистный голос, и в этот раз точно не промазала: мразь вскрикнула, и, бранясь, удалилась.

- … да чтобы тебя, зверюга бешеная, до смерти заюзали!.. Все равно скоро сдохнешь, дьявол воткни тебе рог в зад!.. – донеслось до нее.

Настя в ярости потрясла решетку двери, - та не поддалась, и она заметалась по клетке, с яростью пиная валяющееся в углу скрюченное тело.

- Ильем приказал перед боем добавить в твое питье снотворное зелье, - отозвался на очередной пинок раб и сел, прижавшись спиной к клетке.

- Зачем? – поразилась Настя. – Если бы меня убили, то Ильем за отмененные бои не получил бы и ломаной монеты!

- Тебя не должны были убить, - колдун за шесть сотен монет должен был сильно изранить тебя и потом притвориться, что ты его убила. Но он был убит сам, хотя в трактире хвалился, что его убить невозможно. Ильем нанял его для взвинчивания ставок. Чтобы все увидели, как ты плохо владеешь копьем, и что в ближайшем бою тебя точно убьют. Ильем смеялся, что контракт-то с Тварью он выполнит, но если ее честно убьют в бою, то и своих денег она честно не получит: «Мертвым деньги не нужны!» А выставлять на бои можно и рабов!

Раб стыдливо прикрыл причинное место ладонями и церемонно представился:

- Вард, учитель детей Райль Бирас Бергель-Норах, главы Клана Бирас! Пытался защитить свою жену от домогательств Бираса! В тот же час был продан в рабство и теперь никому не могу помешать «покрывать» мою жену!

- Почему вы с женой не сбежали? И не пожаловались императору?

- Куда бежать? Во всех империях одно и то же! Это я виноват, - я должен был смолчать! Если бы я смолчал, мы бы прожили в замке по контракту еще два года! Моя жена не красавица, я думал, что на нее никто не обратит внимания, и мы с ней накопим - на всем готовом - денег на дом. А теперь она будет жить на всем готовом в солдатском борделе, как пообещал мне Бирас! Это я во всем виноват!

- И много таких «виноватых», как ты, в бараках?

- Кто знает? Там все молчат. И ждут своей очереди на свежевание. Через два дня готовую партию завяленных окороков продадут и вывесят вялиться свежезасоленные. Все налажено, как… - учитель не смог подобрать слово.

- Конвейер!.. Кожу складывают в отдельную кучу на дубление, черепа – отдельно на кубки, требуху – на корм рабам? – горько спросила Настя.

- Откуда ты знаешь? Ты не работала на свежевании! Хотя такую сильную рабыню, как ты, должны были поставить на самую тяжелую работу!

- Они побоялись, что я перекусаю и заражу всех рабов, и те не будут пригодны ни для работы, ни на окорока. А насчет аккуратных куч из частей людей – так у рачительного хозяина ничего не должно пропадать, все – в дело! – с отвращением передернулась Настя. Не будет она рассказывать, что на ее планете тоже было – такое же мерзкое и безнадежное рабство.

Вард вдруг вскочил и с ужасом указал за спину Насти. Она обернулась: рядом с клеткой в свете двух лун стоял убитый ей колдун. Свернутая назад голова была обращена лицом к клетке, тело перекручено и развернуто боком. Колдун стоял с протянутой к Насте рукой, словно просил чего-то. Завязанные в подол рубахи артефакты ярко засветились сквозь полотно, прожгли его и медленно полетели к колдуну сквозь прутья клетки.

Металлический переливчатый шар в оплетке из волос прорвался к мертвецу первым. «Шаман», не отрываясь, смотрел на Настю тем же затуманенным взглядом, как и перед смертью. Он вцепился в шар, выдохнул в него мерцающий пар изо рта и швырнул шар ей в голову.

Настя перехватила шар правой рукой и разжала ладонь, чтобы не обжечься: шар сиял, как шаровая молния. Но жара не было, - шар покатался по «печати» на ладони, как ртуть, и вдруг растворился в «печати» вместе с волосяной оплеткой. Изо рта мертвеца вырвался горестный вой.

Маленький черный череп застыл на полпути к мертвецу – или к его духу? – и рука колдуна затряслась, пытаясь ухватить хотя бы второй артефакт, но череп в последний момент ускользнул от жадно растопыренных пальцев, и тоже с силой впечатался в металл Настиной ладони. Череп не растворился, как шар, а просто перестал тускло светиться.

Колдун взвыл и исчез, и застывшая в воздухе кучка прозрачных кристаллов со звоном упала по ту сторону клетки. Настя собрала все, до которых дотянулась: пригодятся! Может быть, они еще заряжены! Кристаллы были все в инее, как и камни перед клеткой.

Учитель за ее спиной с ужасом выдохнул:

- Колдун пришел, чтобы забрать твою душу и жить в твоем теле, а ты сама забрала его душу! Если волосы в оплетке шара были его – к тебе перешли все его колдовские знания!

- Что толку от знаний, если я буду закована в «лютик»?! – с горечью сказала Настя. - Даже если я смогу открыть рот в наморднике, вряд ли со мной будут вести ученую беседу и восторгаться моим интеллектом!

Она покрутила маленький бугристый череп неизвестного существа:

- Интересно, что это за зверь?

- Это дракон! Настоящая драконья голова, уменьшенная древним колдовством и заряженная настоящими Древними, а не нынешними никчемными магами! Я читал, что она помогает внушить человеку все, что угодно!

- Гипноз, говоришь? Я внушаю тебе, что я – твой хозяин Ильем! – Настя шутливо наставила черепушку на Варда, словно пистолет. Ей захотелось хоть на минутку забыть про все свалившееся на нее дерьмо. – Приказываю тебе, раб: жри камни!

Учитель поспешно набрал камней в рот и, кроша зубы, начал усердно работать челюстями.

- Эй, эй, ты чего делаешь?! Ну-ка, выплюнь все изо рта!

Вард послушно выплюнул окровавленные камни вместе с осколками зубов, заблестевшими в свете двух лун.

- Вард, я – такая же, как ты, рабыня, сижу здесь с тобой в одной клетке, посмотри на меня! – Учитель очнулся и зашипел от боли, порезавшись языком об острые сколы зубов.

Настя осторожно потренировалась на Варде гипнозу. Держать в руках и наставлять артефакт на человека оказалось не обязательно, мысленные команды исполнялись так же четко, как и приказы вслух. Единственное, что она не смогла выяснить - на сколько людей хватает внушения, и на какое время оно действует. Ну, это она скоро выяснит. Настя бережно завязала артефакт вместе с кристаллами в другой край рубахи, - прежний тайник был прожжен. Теперь у нее есть оружие против Ильема. Мощное оружие с достаточным радиусом действия.

Небо над океаном уже начало сереть. Вард спал, свернувшись калачиком в углу клетки, а Настя с нетерпением ждала рассвета. С огромным нетерпением.

***

Каарт в бешенстве приказал дракону развернуться и лететь обратно в крепость. Драго не послушался.

Далеко внизу простиралась лиловая Пустошь с редкими черными деревьями и стаями животных. Дракон летел не вглубь Пустоши, к разрушенному городу Древних, а в сторону ближайшей империи.

Старший собрал всю силу внушения и мысленно вонзился в мозг Драго:

- Домой! В крепость!!! В клетку!!!

- Нет! – мысленно возразил ему Драго. – Спасать!!!

Вьищ устал держаться за веревку и стал соскальзывать на шею Старшего. Каарт вцепился свободной рукой в брата и крикнул Драго:

- Если ты сейчас же не приземлишься, мы сорвемся и погибнем!

Драго нехотя спустился на землю, в мгновение перерезал зубастым клювом веревку и снова взмыл в небо. Братья остались в полном опасностей мире без всякой защиты, словно новорожденные младенцы. Они оказались без одежды, - без Насты можно было не прикрываться тряпьем и они не прикрывались, - без надежно спрятанных туков, без оружия и плащей невидимости. Они очутились страшно далеко от своей неприступной Крепости с одной обгрызенной веревкой на двоих.

Впереди темной горой зеленели джунгли, сзади дымилась раскаленная, как сковорода, лиловая Пустошь. Пустошь, через которую без воды, оружия, одежды и обуви не перейдешь, - а значит, не попадешь в опустевшую Крепость. Да и как бы они прошли через защитное поле без туков?

- Вьищ, ты отобрал у Меррель тук?

- Да, Каарт.

- Ты ее успел перенести куда-нибудь из крепости?

- Нет, Каарт. У меня не было на это времени, я был занят спасением Драго!

- Теперь у нас уйма времени, - на спасение самих себя! Для нас наша Крепость теперь тоже - неприступна!

***

Ильем не поленился сам прийти утром вместе с шестью рабами, чтобы проследить, как Тварь Пустоши будут заковывать в «лютик». Под глазом толстяка набряк большой фиолетовый синяк, и Настя с улыбкой рассматривала и синяк, и распиаренный «лютик» в руках рабов.

- Ты что смеешься, Тварь? Совсем обезумела? Больше уже ты никого не укусишь и не ударишь! Будешь до конца своих дней прикована к клетке в кандалах, пока твой зад будут рвать в клочья! – толстяк выковырял кусок мяса из зубов и приказал:

- Закуйте ее в «лютик» и распните с этой стороны клетки так, чтобы гостям было удобно ее покрывать! Первым гостем пусть будет раб из клетки! – Ильем продолжал с цыканьем ковыряться в зубах, ожидая исполнения приказа.

Рабы открыли замок, вытащили Настю из клетки и бросились к Ильему. Не успел он опомниться, как оказался в заказанной позе распятым на клетке.

- Разденьте его! – скомандовала Настя, и с Ильема сорвали одежду.

Пока рабы прилаживали кандалы «лютика» на руки и на ноги, закрепляя их цепями к клетке, Ильем ловил воздух широко открытым ртом, пытаясь закричать.

- Тварь! Тварь Пустоши заковать в «лютик»! – прорвало наконец побагровевшего толстяка. – Тварь – в «лютик»! – Рабы надели на Ильема пятый лепесток «лютика» - железный намордник, сплющивший его жирное лицо, и крик перешел в мычание.

- Вард, надевай одежду, потом подберем что-нибудь получше!

Вард в ужасе замахал руками, отказываясь, и Настя с досадой приказала ему выйти из клетки и надеть одежду Ильема. Пока гипноз с помощью головы дракона безотказно подействовал на всех шестерых рабов и Варда. Толстяка она не стала гипнотизировать, - Ильем должен на своей шкуре прочувствовать все радости уготованной им для нее жизни.

- Приводите гостей к этой твари по одному на полчаса, каждый желающий должен заплатить установленную сумму! За час развлечения – удвоенная сумма!

Ильем забился и завыл, напомнив своим воем про ночного гостя. Но колдуна больше не было, зато дневные гости повалили к клетке валом. Настя встречала их в пятидесяти шагах от аттракциона и внушала, что там их ждет - для совершенно безопасного развлечения! – настоящая лиловая Тварь Пустоши! Единственное пожелание: при соитии почаще интересоваться, не хочет ли тварь немного вздремнуть?

Ильема не хватило даже на три часа, - к Насте подбежал раб и сообщил, что тварь в «лютике» сдохла. Настя не стала выяснять, от чего именно сдохла тварь, - от апоплексического удара, разрыва кишок, или чего-нибудь еще. Ее ждали гораздо более важные дела на этом «райском» острове. Она приказала рабам Ильема выкинуть тварь в океан - вместе с «лютиком».

***

Меррель не сразу поняла, что осталась в Крепости одна с детьми. Каарту она старалась не попадаться на глаза, а Вьищ после того, как виновато предал ей приказ Каарта убираться из Крепости, сам избегал с ней встреч.

Она не знала ни одного безопасного места, куда можно было бы отправиться с детьми. Разве только что ее разрушенный Храм… Если хорошо заделать стену между подземной школой и парадным помещением храма, то можно было бы возродить и Храм, и новое учение Согдума. Солдаты, которые узнали про тайное помещение школы, все погибли, а еду можно будет добывать в плаще невидимости. Вьищ отобрал у нее тук, но про плащ невидимости ничего не сказал. Может быть, забыл, а может – оставил ей специально. В плаще можно охранять храм от непрошенных гостей, охотиться и собирать плоды и воду, не опасаясь ни чужаков, ни диких животных.

Решено. Собирать ей, кроме детей в охапку, нечего. Даже от Насты не осталось ничего на память. Нужно найти Вьища и попросить перенести ее с детьми в Храм. В - ЕЕ Храм.

Вьища нигде не было. Наверное, отправился за имперцами или в город Древних для сбора артефактов. Меррель пошла к Драго его дожидаться. Дракона в клетке не было, тяжелая выломанная дверь валялась у выхода.

Меррель обошла всю Крепость, не побоявшись зайти в открытую лабораторию Каарта. Все исчезли. Вся огромная Крепость под надежным защитным полем, с каменными шарами для производства еды и воды, с зеленым двором, лабораторией и библиотекой Древних, со складом оружия – все оказалось в ее владении.

Каарт приказал ей убираться из крепости вместе с детьми. Но без тука – это верная гибель. Каарт может не волноваться, - она обязательно уберется! Сразу, как только появится кто-нибудь с туком.

А пока она возродит Храм Согдума и его учение, - конечно же, с важными поправками.

И доберется до библиотеки Древних и лаборатории Каарта.

И самое главное - дождется Насту.

Глава 9

Настя не только душевно, но и физически наслаждалась вновь обретенной свободой. Больше - никакого рабства! Больше никто не заявится ее насиловать и убивать, - никто и никогда!

«А мотив выжить у тебя есть – ты ненавидишь Сируса и должна ему отомстить», - да, это так. И она обязательно найдет Сируса и обязательно отомстит! Но по пути она, «Тварь Пустоши», уничтожит столько настоящих тварей, сколько сможет! Иначе по ее душу и тело снова и снова будут приходить Ильемы, и ни копье, ни лиловая кожа с наростами не защитит ее от насилия.

Исключить рабство из своей жизни на острове было проще простого – нужно загнать с помощью нового оружия всех туземцев в океан на съедение рыбам.

Но тогда погибнут и такие нормальные люди, как учитель и монах, а это - несправедливо! Пусть таких окажется всего несколько человек на весь остров, но она должна попробовать их спасти. Да, ввязываться в очередную схватку - смертельно опасно, но если действовать предельно осторожно и по плану, то есть шанс, что и она выживет, и еще кто-нибудь уцелеет.

Но. Ни один, даже самый идеальный план, не помог еще никому предусмотреть абсолютно все. Она вспомнила, как наткнулась в отцовской библиотеке на романы Ричарда Старка о Паркере. Профессиональный преступник Паркер планировал свои ограбления так, что нельзя было найти ни единого слабого звена. Несмотря на далекий от христианской морали «кодекс» гангстера, Настя невольно восхищалась им и страшно переживала, когда очередное идеальное ограбление накрывалось медным тазом из-за непредвиденных обстоятельств. Например, из-за того, что подельники убивали Паркера, не желая делиться награбленным.

В случае провала она погибнет жуткой смертью, - или очутится снова в рабстве, что еще хуже. Может, и не надо искать на острове нормальных людей, и попытаться спасти только Хроба и Варда? Но как им троим спастись на острове двуногих людоедов, стоящем в океане людоедов-рыб?

Перед ее мысленным взором встал Хроб, отчаянно сражавшийся за свою веру без всякой надежды на спасение. Хроб отшвырнул копье и с ненавистью уставился на нее.

Ладно. Она даст ВСЕМ Хробам шанс выжить. Раз в этом мире гипноз – это самое мощное оружие, она применит его по полной. Это на Земле она ни разу не гипнотизер, а здесь к ней в руки попал высокотехнологичный прибор Древних. И она протестирует его как оружие массового поражения, но сначала сделает все возможное для сохранения своей свободы.

Первым делом Настя внушила шестерым рабам Ильема абсолютную преданность к себе, лиловой Твари Пустоши, навсегда. Именно – абсолютную, и – навсегда! - потому что гипноз действовал непонятно на какое время, а рисковать своей свободой ей нельзя. Конечно, гипноз – это насилие над личностью, но вряд ли рабы Ильема были ангелочками, не заслуживающими насилия. Еще как, - она уверена, - заслужили! Потом разберется, как их всех разгипнотизировать, сейчас главное – выжить!

Насчет учителя она уже с трудом отмахнулась от угрызений совести, и внушила ему, что все ее приказы должны выполняться неукоснительно, потому что это – путь к спасению его жены. И это была чистая правда.

Учителю было приказано отвести ее небольшой отряд в трактир Ильема, где Настя устроила военный штаб, наслав на трех слуг и четырех пьяных гостей крепкий беспробудный сон на сутки. Суток ей должно хватить на маленькую победоносную войну на этом острове.

Никаких моральных терзаний не вызвало у нее только внушение Хробу. Доставленный в трактир мальчишка с готовностью согласился, что непротивление Злу – это единственная ошибка в учении Согдума, и со Злом необходимо бороться! Везде и всегда! И убеждать в этом всех на своем пути! А он, Хроб, – ее верный соратник в продвижении теперь уже абсолютно правильного учения Согдума!

- Эх, все бы проблемы так легко решались! – пробормотала Настя, глядя, как Хроб уплетает за обе щеки все, что не прибито, на кухне трактира. Все, кроме мясной похлебки, которую она приказала вытащить вместе с котлом и вылить в океан.

Свобода! Настя с наслаждением пила крепкий, горячий, сладкий чай вприкуску с солеными сухариками под охраной рабов Ильема, расставленных вокруг трактира. Нужно называть их солдатами, а не рабами, - поправила она себя. Вообще-то некогда ей тут рассиживаться, нужно идти воевать! И она сейчас пойдет, - вот только допьет на СВОБОДЕ свой сладкий, горячий, терпкий чай! И последний раз все взвесит.

Итак, она решила повоевать с людоедами с помощью засушенной головы дракона, непонятно как внушающей человеку все, что угодно.

Ха! Если смотреть отсюда, из мира колдунов и артефактов, то земной гипноз - это еще более непонятное волшебство, причем волшебство доказанное и общепризнанное учеными всех стран. Причем на Земле сильные гипнотизеры вгоняют людей в транс простыми словами без всякой техники, а у нее в руках - техника Древних для усиления гипнотических волн мозга, без осечки подействовавшая уже на пятнадцать человек.

Может ли она навредить своим неумелым гипнозом людям? Ведь благими намерениями вымощена уже не одна дорога в ад. Ну, во-первых, этот мир – уже ад, и любая новая дорога в нем будет - «из ада»! Хуже уже не будет! Во-вторых, именно людям она постарается не навредить, в отличие от нелюдей. В-третьих, тренироваться в гипнозе она будет мелкомасштабно, на этом маленьком острове, не трогая пока все другие острова и материки. Их она тронет потом, учтя неизбежные ошибки и промахи.

И в-главных. Нужно примотать к себе голову дракона так, чтобы она ни при каких обстоятельствах не потерялась. Потеря артефакта для внушения – это опять гарантированное рабство, а к своей личной безопасности Настя отныне будет относиться очень серьезно. Она вспомнила свою абсолютную беспомощность перед жуткими угрозами Ильема, и красная пелена бешенства снова начала застилать ей глаза. И ведь Ильем был совершенно уверен в своем праве решать судьбу других! Может, нужно было его не казнить, а попробовать переделать в нормального человека?

А возможно ли вообще такое: обратить гипнозом нелюдей - в людей? Согнать всех садистов и убийц, внушить им, что истязать и убивать нехорошо, и – пожалуйте, люди, в очищенный мир добра и справедливости!

Но все земные исследования говорят о том, что человека невозможно загипнотизировать против его воли. В гипнозе человек если и последует, то только тем внушениям, которые соответствуют его основным интересам и его морали. Ну и какие интересы и какая мораль у садиста или убийцы? Нет уж! Таких, как Сирусы и Ильмены, – не переделать никаким гипнозом, только уничтожать!

Ну, с нелюдями она разобралась, теперь - с людьми. Остались ли – вот на этом конкретном острове людоедов – нормальные люди?

Пираты, рабовладельцы, слуги, охранники, проститутки и рабы. Кого она не сможет загнать в транс даже с помощью мощного артефакта? Пока что артефакт ее ни разу не подвел, но нельзя исключать, что по каким-то причинам ее единственное оружие не сработает вообще, причем в самый опасный момент и в толпе врагов.

Фотографическая память Насти мгновенно подтвердила, что на Земле гипноз действовал далеко не на всех: «Лишь шестая часть взрослых людей демонстрируют широкий ответ на гипноз, а примерно столько же − вовсе ему не подвержены. На это влияют наследственная внушаемость, сила воображения и способность к критическому мышлению, а также привычка к повиновению и развитость концентрации внимания. Гипнозу лучше поддаются люди, привыкшие к повиновению по долгу службы, - например, солдаты. Более внушаемы дети и люди с повышенной способностью к эмпатии, сочувствию и сопереживанию».

Последних на острове людоедов нет точно, и невнушаемых может оказаться гораздо больше, чем на Земле, - просто из-за отупения от скотской жизни. Это первое слабое звено в ее плане. Какие еще подводные камни могут тут скрываться?

А вот какие: «Даже самый сильный гипноз легко внушаемого человека не отключит инстинкт самосохранения или крепкие моральные барьеры. Нельзя принудить человека совершить убийство или сексуальное насилие, если человек считает это неприемлемым для себя».

Вот когда ее оружие может отказать, - когда она с помощью гипноза заставит «солдат» убивать своих врагов. Обязательно кто-нибудь из бывших рабов окажется еще и бывшим учителем, неспособным на убийство. Или побоится за свою жизнь и откажется выполнять ее приказ.

В этом случае выход тоже есть. Да, заставить нормального порядочного человека кого-нибудь убить – нельзя, но обмануть с помощью гипноза – можно только так! Дать в руки острый нож, внушить, что это – кисть, и приказать разукрасить «кистью» шею жертвы. Или внушить, что человеку нужно сделать операцию скальпелем на сердце.Конечно, на обман она пойдет в крайнем случае, только на краю гибели!

Но это будет не преступный обман. Она же не мошенница, похищающая при помощи гипноза деньги! Она – хирург, который будет использовать гипноз как скальпель, отсекая от здорового тела зловонную опухоль! Интересно, останется ли от всего «тела» хоть один здоровый палец?

Скоро это выяснится, а пока: да здравствует Настя, – единственный воин армии добра в этом мире! И это не радостная бравада, а грустная правда: и что - воин добра, и что - единственный. И все ее «солдаты» будут пока воевать под принуждением, а там война план покажет! Главное, чтобы ее единственное оружие не дало осечки и подействовало на большинство аборигенов, а не на всего лишь жалкую шестую часть!

Все, чай допит. Нужно действовать, пока никто не хватился Ильема и считают ее, Варда и Хроба - его рабами. Настя крепко подпоясалась снятым с храпящего пирата широким синим поясом, дополнительно защитив крепко завязанные в подол рубахи артефакты.

***

Каарт с Вьищем брели по джунглям, распугивая по пути разнообразную живность вырванными с корнем деревцами.

- Старший, я хочу есть!

Каарт промолчал и со злостью огрел своей хворостиной огромную жабу. Он не знал, какие плоды и зверушки ядовиты, а какие – нет, его никогда не интересовали такие мелочи. Он тоже был голоден, растерян и зол. И вся эта примитивная борьба за выживание, и отсутствие защиты и комфорта, и неопределенность ближайшего будущего - все это вылилось в злость на Насту. Если бы ее вообще не было, они с братом – и вместе с Драго - сейчас были бы в безопасности в своей крепости и занимались бы своими делами. Сначала Каарт ее решил спасти, потом Драго решил ее спасти, - и вот они с братом вылетели из зоны комфорта. Вылетели в прямом и переносном смысле. Впредь, - когда они вернутся домой, - вход ВСЕМ чужим в крепость будет запрещен!

Кожу у щиколоток зажгло – под оранжевыми жабьими ошметками образовались глубокие раны. Старший брезгливо сбросил с себя ошметки и принялся усиленно регенерировать кожу. Спокойно! Нужно найти реку, промыть раны, напиться, наесться и набрать еды с собой в Пустошь. И сплести хоть какую-нибудь одежду и обувь, - руки и ноги были изрезаны в кровь. Каарт увидел удирающую от него огромную толстую змею и погнался за ней. Ему удалось и догнать, и убить гада камнем по голове. Каарт оторвал змее голову вместе с ядом, - если он там был, - и торжественно потащил тяжелую добычу Вьищу. Сейчас они вдоволь наедятся мяса, остатки завялят с собой в дорогу, а шкуру снимут и сделают из нее обувь. Каарт повеселел. Ему ли, самому умному существу мира, не решить несколько примитивных задач по выживанию?

- Вьищ, иди обедать! – весело крикнул он Младшему.

- Каарт, беги! – выкрикнул Вьищ, но было уже поздно, - вокруг Каарта цепью, ощеренной копьями, сомкнулись имперцы. Каарт в бешенстве кинулся на безмозглое зверье, посмевшее ему угрожать, и легко расшвырял всех, закинув далеко в джунгли. Он подбежал к брату – тот был связан обгрызенной Драго веревкой. Каарт взвалил Младшего на плечо и помчался в джунгли, сметая на пути цепкие лианы. Он вспомнил про убитого гада, - нет, он не оставит свою еду этим безмозглым тварям, - развернулся и помчался по пробитому в зелени туннелю обратно. Схватив змею за хвост, Каарт поудобнее прихватил лежащего на плече Младшего и рванулся обратно в джунгли.

Вдруг земля ушла из-под его ног, и Каарт, словно связанный по рукам и ногам, грохнулся во весь рост, свернув нос о землю.

Имперцы без боязни подошли к нему, вынули из его онемевших рук веревку от связанного Вьища и хвост обезглавленного гада, и с трудом перевернули его на спину. Звери безо всякой опаски, с удивлением рассматривали Каарта, переговариваясь и опустив копья. Почему зверушки его не боятся? Почему он не может двинуться? Старший прислушался:

- Маг-лекарь! Тройной дозы парализующего яда для такого монстра явно недостаточно! Он может в любой момент очухаться!

- В дротик больше яда не влезло! Сейчас волью ему в рот зелья в… семь, нет, в десять раз больше, чем требуется для обездвиживания самого высокого мужчины! Но его все равно нужно заковать в ошейник и цепи как можно быстрее!

- Придется переделывать рабские ошейники Древних, посмотрите на шеи чудовищ!

- Два рабских ошейника нужно соединить в один! И пусть маг проверит, действуют двойные ошейники, или нет!

- Хорошо, хоть мага дали нашему отряду, иначе мы бы этих тварей не поймали!

- Они и сожрали отряд Гравва, зуб даю! Целиком сожрали, поэтому мы даже костей не нашли!

- Кузнеца ко мне, и весь запас цепей сюда! Пусть сейчас же прикует чудовищ цепями друг к другу и к дереву, и живо переделывает под монстров ошейники!

Каарт вспомнил про свои способности к внушению: пока он не в цепях, он шутя сможет освободиться сам и спасти брата! Сейчас он разделается с этой стаей! Сначала Каарт определил в стае мага-лекаря: все звери были одинаковыми, но одна зверушка была в отличной от других накидке и спешила к нему с большой склянкой с плещущимся в ней зельем.

Каарт уставился на него гипнотическим взглядом и приказал влить зелье в рот командиру отряда. Маг-лекарь застыл, бросился - к командиру? - и попытался влить в того зелье. Командир не раздумывая выбил склянку из рук мага и свалил его ударом кулака.

Каарт в ярости приказал вычисленному командиру отпустить его и брата на все сто сторон, но тот не повиновался. Старший обвел тяжелым взглядом остальных имперцев и мысленно приказал схватить и убить главного. Командир перехватил гипнотический взгляд монстра, увидел слаженное движение солдат в свою сторону и бросился к обездвиженному чудовищу, ударив его кастетом по голове.

***

Ее «солдаты» распахнули дверь рабского барака и Настя задохнулась от зловония. Людская масса на полу зашевелилась и завыла.

- Они думают, что мы пришли за ними, - сказал Вард.

- Мы пришли за ними, - подтвердила Настя. Она подняла лицо к потолку барака: вяленые окорока под потолком были надежно защищены от голодных рабов натянутыми рыбацкими сетями, которых она не заметила в первый раз.

Она нащупала сквозь рубаху голову дракона и приказала один раз мысленно, второй раз вслух:

- Каждый – слышит меня и запоминает на всю жизнь:

- Все люди равны! Рабов нет и не должно быть!

- Людей нельзя истязать, людей нельзя насиловать, людей нельзя убивать!

- Человечину есть нельзя!

Настя решила, что пока хватит и этих установок. Нужно скорее проверить, как сработал артефакт.

Солдаты по ее приказу выгнали из барака всех живых и обрубили сети с вялеными человеческими окороками, вытащив их на гальку. Гора из окороков не сильно отличалась от горы худых грязных тел живых людей.

- Вард, предложи рабам поесть человечины, я не могу им приказывать! – в последний момент Настя вспомнила, что любой ее новый приказ отменит все ее прежние установки. Пока она не разобралась с этим гипнозом, нужно следить за каждым своим словом. Черт, все сложнее, чем казалось!

Вард замешкался. Настя помрачнела и мысленно повторила приказ, глядя ему в глаза. Тот молчал. Наверняка поедание человечины не соответствовало основным интересам и морали несчастного учителя. Еще свихнется от противоречий, психика – штука тонкая, может легко сломаться.

- Вард, мы не заставляем никого людоедствовать, просто увидим, на кого артефакт не подействовал!

Учитель заторможено кивнул и неуверенно выкрикнул:

- Вот еда, сделанная из таких же людей, как и вы! Все, кто хочет, может наесться досыта!

Половина рабов кинулись в сторону человечины, жадно накинулись на еду, и это были уже не люди. И некогда и незачем разбираться – в ясном уме они кинулись людоедствовать, или в помутнении рассудка. Идет война с нелюдями, - ей не до излечения душевнобольных!

По приказу Насти всех людоедов закинули в закипевший от монстров океан вместе с вяленой человечиной. Она попросила Варда озвучить оставшимся рабам еще один тест на человечность:

- Тот, кто столкнет больше рабов в океан, - получит свободу! Кто не столкнет ни одного раба – будет сам брошен в океан!

Вард молчал.

- Вард, когда мы спасем твою жену, – в какой мир ты ее приведешь? – жестко спросила Настя, - не хватало ей бороться еще и с Вардом! - В мир работорговцев и людоедов? Так это будет ненадолго, Вард! Они за вами придут снова, и ты опять ничего не сможешь сделать!

Вард насупился и посмотрел ей прямо в глаза:

- Я и сам не знаю, как бы я поступил на их месте.

Настя подумала, что и она – тоже! Но слюнтяи войны не выигрывают. Если бы она могла отключать на время свой транслятор внушения, то она бы приказывала сама, не боясь нарушить свои самые первые установки. Настя выругалась и приказала Варду сказать нужные слова под гипнозом. Свихнется, так свихнется!

- Тот, кто столкнет больше рабов в океан, - получит свободу! Кто не столкнет ни одного раба – будет сам брошен в океан! – прокричал послушно Вард.

Сильных и могучих рабов среди доходяг не было, - тем наверняка нашли другое применение, но и тут оказались жилистые мужчины, решившие выжить любой ценой. Пятеро ухватили, как муравьи, сразу по два раба за ноги и поволокли их к океану. Солдаты еле успели отнять рабов, и забросили в бурлящий от тварей океан - по приказу Насти - всех пятерых.

Война вовсю шла на острове, не привлекая никакого внимания аборигенов. У Насти никто не интересовался, где сам Ильем, - рабы Ильема явно выполняли приказы самого хозяина по сортировке сырья для мясных консервов, и вмешиваться в чужие дела никому не приходило в голову.

От всей толпы рабов уже осталось меньше половины. И не факт, что остались люди, а не зомби с атрофированными мозгами. Похоже, что на большинство рабов артефакт не подействовал вообще, как будто она гипнотизировала тараканов.

Настя приказала загнать оставшихся рабов обратно в барак и накормить рыбой.

Добычей рыбы занялась сама Настя, хлестнув по волнам волной ужаса. Морские монстры в панике умчались прочь от берега, выпрыгивая из воды и подняв буруны. Настя вспомнила слаженную охоту дельфинов, и погнала волну ужаса серпом, прижимая живность к берегу. Весь берег усеяли выбросившиеся на камни морские монстры. Вот такой же панической волной она сможет загнать всех нелюдей в океан. Или загнать их в пропасть, внушив, что впереди сверкают горы золотых монет. Да куда угодно!

Она заставила двух рабынь, собирающих на берегу хворост, сложить его возле валяющегося трактирного котла, и приказала им собрать и зажарить рыбу. Оглушительный аппетитный запах запеченной рыбы и дым костра напомнили о походах с родителями, и Настя вдруг поверила, что все у нее получится. Нужно только научиться применять мощный артефакт на практике так, как опытный боец применяет автомат Калашникова.

Одна рабыня продолжила собирать хворост, другую она послала в барак - звать рабов на обед.

Сейчас она накормит и закроет сытых рабов в бараке, чтобы не путались под ногами, соберет уже сытых солдат и пойдет воевать дальше. Рабы все не выходили из барака, и Настя приказала солдатам поторопить их. Солдаты ушли и пропали следом за рабыней.

Чертыхаясь, она пошла и заглянула в барак. Сразу несколько рабов насиловали рабыню, остальные, в том числе и солдаты, с вожделением наблюдали. Рабыня уже посинела лицом, скорее всего, задохнулась, - вряд ли ее задушили, чтобы она не кричала. В этом мире рабыни не кричат, если хотят остаться в живых.

Настя захлопнула дверь барака и с ожесточением заперла на замок.

Ну, что будешь делать, мать Тереза? Будешь возиться дальше с толпами нелюдей, или загонишь всех сразу в океан на корм морским тварям?

- Этот мир никуда не годен, давайте следующий!

Только кто будет жить в следующем прекрасном мире?

Настя прикинула: она готова оставить в живых только семь человек. Она, Настя, – раз, Меррель – два, Вьищ – три, Вард – четыре, Хроб – пять, Гассар и Каарт, - это шесть и семь. Маловато будет. Ну, еще можно взять в новый мир несчастных женщин из борделей, если они будут склонны к состраданию.

Едва ли несчастные женщины из борделей окажутся беспредельно жестокими, но и вряд ли они уже смогут сострадать хоть кому-нибудь. В земном мире проститутки – раздавленные жизнью и никчемные, но - личности. А в этом? Осталось ли в них хоть что-то человеческое - в запредельном ужасе уготованной им скотской «жизни»?

А еще в борделях могут оказаться и такие еще не сломленные личности, как Меррель или жена Варда. Нельзя их бросать. Нужно идти воевать дальше.

***

Каарт очнулся, с трудом припоминая последние события. Голова раскалывалась от боли, и он, не открывая глаз, он начал лечить себя самовнушением.

- Что, чудовище, не помог тебе твой дар внушения? – послышался веселый мужской голос. – На тех, у кого есть артефакт от внушения, гипноз не действует! Не знал?

- Не знал! – неожиданно для себя отозвался Каарт и открыл глаза.

Они с Вьищом были в ошейниках и ножных кандалах, скованных цепью.

- Монстр умеет говорить! Чудовище все понимает! - послышались оживленные возгласы вокруг, и Каарт пожалел, что ответил. Нельзя давать никакой информации врагам, даже если враги – стая жалких зверушек!

Монстрам приказали встать и идти настолько быстро, насколько позволяют ножные кандалы.

Каарт усмехнулся. Хорошо, он сейчас встанет. Старший подхватил Вьища как дубину и в мгновения разметал всех имперцев по кругу. Каарт легко разорвал цепи между кандалами у себя и брата и рванулся к командиру, чтобы не внушением, так силой заставить того снять ошейники. Он не успел. Командир что-то сделал, и ошейники обездвижили обоих братьев, причинив им ужасную боль.

- Ваши ошейники маг настроил на меня, а потом настроит на вашего нового хозяина, с использованием его крови, как личной печати. - Командир скучающе растолковал монстрам известные каждому имперцу вещи. - При побеге или неповиновении раба ошейник Древних обездвиживает, причиняет невыносимую боль или убивает. Я сейчас на секунду выключу активацию. Кивните, если вы меня поняли.

Как только боль прекратилась, Каарт бросился на командира и был обездвижен в воздухе на лету. Чудовищная боль снова скрутила его так, что он не мог вздохнуть. Вожак стаи спокойно наблюдал за мучениями монстра, и как только глаза гиганта стали закатываться под лоб, он чуть ослабил воздействие ошейника.

- Если ты, тварь, не будешь быстро исполнять приказы, второго монстра я убью, включив максимальную силу ошейника! Ты меня слышишь? Если еще раз ты, тварь, попытаешься напасть или будешь гипнотизировать моих солдат – вторая тварь будет убита! А если сбежишь – ошейники оторвут головы обоим!

У Каарта от бешенства взорвался мозг. Мерзкие жалкие зверушки причиняют страдания ему и брату, и грозят их убить! Низшие формы жизни делают, что хотят, а он, величайший разум Вселенной, совершенно бессилен!

Кузнец снова заковал обездвиженных монстров в более массивные ручные и ножные кандалы, соединенные тройной цепью. Все время, пока он работал, Каарт, превозмогая дикую боль, яростно внушал ему приказ броситься на командира и забить того кувалдой. Кузнец спокойно закончил работу и передал командиру какую-то вещь.

- Мой второй артефакт от внушения! – показал тот Каарту вещь. – Дал на время работы кузнецу! Не того ты сейчас гипнотизировал, аха-ха-ха! Ты меня позабавил, но больше - никаких предупреждений! Сейчас я отключу боль, но запомни, что самые непонятливые живут с ней годами. Так что, твари, учитесь быстро и старательно исполнять все приказы, чтобы жить без боли. И вообще – чтобы жить!

- Шагом марш, вперед, к форпосту, привал через пять часов!

В пути Каарт и Вьищ сбили в кровь ноги за пару часов, и идти дальше не могли. Обуви огромных размеров для монстров не было, раны вокруг ошейников и кандалов сильно воспалились, несмотря на усиленную регенерацию.

Командир отряда беспрерывно бранился:

- Тьфу, какие нежные оказались эти твари, дьявол их забодай! Ну-ка, шевелите свои лиловые задницы! Не монстры, а постельные барышни! Впору разбивать лагерь, чтобы дожидаться людей Файлера!

- Командир, а не продать ли монстров работорговцам прямо здесь и сейчас, и продолжить поиски отряда Гравва?

- Нет, больше, чем Файлер, денег никто не даст! Хозяин Арены заказал всем форпостам самых высоких и сильных рабов для боев в Арене, обещая вдвое больше самой высокой предложенной цены. А тут не просто рабы, а громадные монстры Пустоши! Если Файлер их выдрессирует, - то озолотится! Запрошу, пожалуй, я за монстров по четыре цены, - отдаст, дьявол его задери! И за переделанные ошейники еще сдеру вчетверо! Запла-а-а-тит, никуда не денется! У них, богатых, не убудет!

Глава 10

В трактире Ильема, где Настя устроила военный штаб, она немного подкрепилась и послала все свое войско – Варда и Хроба - продолжать военную операцию.

О смерти Ильема никто на острове не знал, Вард и Хроб оставались для всех его рабами. Поэтому Вард спокойно отправился на живодерню, - с приказом «от Ильема» прекратить свежевание рабов, а Хроб решил идти с ним, - ему не терпелось окучивать паству.

Солдаты закончились. Нужно еще. Настин взгляд упал на трех слуг и четырех пьяных гостей, которым она внушила крепкий беспробудный сон. Так вот же солдаты!

Слугам тут же было сделано уже внушение, что они – охранники, преданные Твари Пустоши до конца жизни и поклявшиеся защищать ее и выполнять все ее приказы. Пока - это единственное, что сработало абсолютно у всех, не вступив ни в какие противоречия с моральными установками. Все трое проснулись и четко выполнили ее первый приказ – вооружиться и встать на охрану кабака. Ее единственное оружие пока не дало ни единой осечки.

Но четыре пьяных гостя в кабаке не поддались внушению, продолжая с упоением храпеть и громко портить воздух. Черт, может, алкоголь мешает? Но ведь усыпила же она их вместе со слугами пару часов назад! Или ее гипноз тут не при чем, и они заснули сами, упившись вдрызг? А может, их защищают какие-нибудь охранные артефакты?

Настя с отвращением принялась обыскивать ближайшего к ней пирата и тут же была схвачена за руку.

- Аыы?! Воровка!!! Хватайте ее!!! – Выкатил на нее мутные глаза пират, вцепившись в ее руку.

И Настю схватили, - на подмогу подоспели еще трое, только что храпевшие на весь кабак.

- Ильем! Ильееем!!! Ты где, дьявол тебя задери?

- Ильем сдох! Я вместо него! – хладнокровно заявила Настя, прикидывая, как достать до огромного кухонного ножа на столе. Она опять попалась! Черт, нужно было, не раздумывая, убить всех!

- Ты-ы-ы-ы? Ну уж, нет! Если Ильем сдох, я забираю его кабак себе! А ты кто такая? Ого! Да это Тварь Пустоши! Которая должна сегодня сражаться с моим рабом и принести мне тысячу монет! Ха, не тысячу, а больше! Арена и тотализатор – теперь тоже мои, и эта тварь – моя!

- Почему это – все твое, Мраки? Может, теперь – все мое?! Или – его? – Руки трех пиратов зашарили по себе в поисках оружия.

- Я буду добровольно работать на того, на кого не действует гипноз! – равнодушно заявила Настя, с сожалением убедившись, что до ножа не достать. Зато у нее есть драконья голова, еще не все потеряно!

В руках пиратов вместо оружия оказались какие-то вещицы:

- Видишь, Тварь? Это артефакт от внушения!

- А вот это вызывает моего раба! – Мраки стукнул полупрозрачным камнем по столу, нож подскочил и сдвинулся поближе к Насте.

Мраки проследил за ее жадным взглядом, бросился к ножу, не отпуская Настю, схватил его и с треском всадил в ближайшего пирата, прямо в живот. Оставшиеся двое кинулись выбивать нож стульями, не обращая внимания на увертывающуюся от ударов Настю. Драка закончилась с появлением на арене огромного темнокожего раба в ошейнике Древних. Он мгновенно успокоил обоих нападавших огромным кулаком – и, похоже, что навсегда.

- Хозяин, ты звал меня? – Раб поедал Мраки преданным собачьим взглядом.

- Да, Крива, звал. Кого ты сегодня должен убить в бою?

- Тварь, Хозяин! Я сегодня убью Тварь и получу тысячу монет и свободу!

- Ты получишь только свободу, Крива! А тысячу монет ты отдашь мне, сколько раз тебе говорить! Я заплатил за тебя большие деньги, кормил и поил тебя, и ты просто возместишь мои расходы!

Огромный раб был голым и босым, как и все остальные рабы на острове. Вряд ли в его ошейнике спрятан артефакт против внушения, - решила Настя. Она мысленно обрушилась на раба, вцепившись в драконью голову:

- Не слушай хозяина, он никогда не даст тебе свободу! Возьми свободу сам, - прямо сейчас! Убей хозяина и иди на свободу!

Крива повернулся к хозяину, потянулся огромными руками к хозяйской шее и свалился, как подкошенный. Мраки с гордостью показал Насте на забившегося в конвульсиях гиганта:

- Видишь ошейник Древних, Тварь? Ты знаешь, какая это редкая вещь на Островах? Я заплатил за него гору монет, да еще отдал магу денег за настройку на меня, хозяина. Но если победишь в бою ты, - мне придется платить магу еще раз за новую настройку. Поэтому из двух моих бойцов сегодня победит Крива! – Мраки отключил ошейник раба, но Крива продолжал валяться.

- Дьявол, переборщил! Неужели сдох? – Пират пнул раба по ребрам и тот отозвался стоном. Мраки врезал по ребрам великана еще раз, посильней.

- Крива, вставай и иди на арену сражаться с Тварью! Я думал, кого из вас сегодня оставить в живых, и ты победил, Крива! - Мраки гулко похлопал поднявшегося раба по груди.

- Вот тебе Тварь! Здесь ее убивать нельзя! Забирай и неси ее убивать на арену, зрители уже собрались! И если она сбежит от тебя, ты будешь выть от боли всю оставшуюся жизнь!

Крива легко взвалил Настю на плечо и побежал крупной рысью к арене. Тряска мешала разглядеть обстановку вокруг, но Насте хватило одного взгляда, чтобы увидеть валяющуюся вокруг кабака охрану. Ну что, похоже, что войне - конец? Она не уничтожила сразу весь этот сброд – и теперь будет походя уничтожена этим сбродом сама.

Начавшейся и быстро закончившейся войны на острове даже не заметили, - на арене все было так же, как вчера. И островитяне, и понаехавшие гости спокойно делали ставки у Мраки, заявившего, что Ильем сдох, и теперь он – хозяин и арены, и Твари Пустоши.

Настя мрачно потребовала свое копье, положенное по контракту. Мраки было заартачился, упирая на то, что контракт был заключен не с ним, но зрители с улюлюканьем потребовали выполнения контракта:

- Тогда и Тварь Пустоши не обязана тут сражаться! Давай копье Твари, и своему рабу копье давай! - Зрителям нужно было зрелищ.

Пока несли копья, Настя усиленно внушала огромному рабу полезные для своего ближайшего будущего вещи:

- Тварь Пустоши нельзя убивать!

- Тварь Пустоши нельзя ранить!

- Нельзя допустить, чтобы Твари Пустоши причинили боль!

- Ты замрешь без движения до следующего приказа, когда услышишь слово: «Драго!»

Больше Настя не успела ничего внушить, - принесли ее копье с длинным древком и

такое же копье для великана.

Крива с удивлением посмотрел на врученное ему копье, которое казалось в его руке игрушечным, отбросил его в сторону и без размаха врезал Насте кулаком в грудь, выбив из нее дыхание. Гигант поднял бездыханную Настю повыше, чтобы с размаха сломать о колено, а Настя все никак не могла вдохнуть воздух. Смерть уже пришла и заглянула ей в глаза, а вместо приличествующего случаю приветствия мозг выдал: «Драго!»

Гигант замер, задумчиво разглядывая ее перед броском.

«Драго!» - мысленно крикнула ему Настя, и с трудом вдохнула раскаленный воздух. Кулак раба налетел на пришитую к рубахе цепь, и только поэтому не проломил ее грудную клетку навылет.

- Тварь Пустоши нельзя убивать и ранить! – с трудом выговорила Настя, нащупав драконью голову, - та была на месте. Почему же оружие не подействовало?

- Я не буду убивать и ранить Тварь пустоши! – заверил ее Крива. – Я буду ранить и убивать только тебя, Тварь!

***

У Файлера было отличное настроение: он приобрел двух огромных лиловых Монстров Пустоши для боев в Арене!

После побега Волчицы дела пошли из рук вон плохо, - как будто та прихватила удачу с собой. Зрителей на представления приходило все меньше, хотя цены за билеты были снижены вдвое, и Арена уже не приносила прибыли. С убытками он бы еще мог смириться, - он богат так, что никто и не догадывался! Плохо то, что Императорская Чета перестала посещать бои в Арене, а это был очень зловещий знак. Без расположения Императора, и еще хуже – с неприязнью Его Величества, - его жизнь не стоила и ломаной монеты.

Положение мог бы спасти только такой необычный боец, как Волчица, но где же такого взять?

И вот, получите: сразу два огромных Чудовища Пустоши! Теперь все наладится! Конечно, нужно тщательно рассчитать, как и когда предоставить Их Величествам информацию о новых игрушках. Чета может потребовать развлечений немедленно, как капризные дети, не слушая доводов о необходимом обучении монстров. И затягивать с информированием нельзя – в любой момент от раздражения из-за отсутствия развлечений его могут объявить «врагом Императора» и прислать за ним Императорских Псов. Их Величества развлекут себя сами, казнив его почетной казнью, а все его имущество достанется чужой семье.

А обучение предстоит тяжелое. Монстры изнежены так, как будто жили во дворце, а не в дикой Пустоши. Командир отряда сказал, что больший гигант понимает речь и умеет гипнотизировать, поэтому доступ к дрессировке будут иметь ограниченное число людей с артефактами против внушения.

Единственное, что беспокоило Файлера – артефактных рабских ошейников на таких гигантов в мире не было. На монстрах были по два соединенных в замках между собой ошейника Древних, но как они действуют в паре, было неизвестно. Слабо или сильно наказывают они огромного монстра, и убивают ли в случае побега, - это нужно выяснить как можно скорее. Командир отряда сказал, что соединенные ошейники причиняют очень сильную боль, но Файлеру нужно было подтверждение, - уж слишком многое будет поставлено на кон.

Сейчас сразу несколько магов колдовали над артефактами Древних, осторожно соединяя в замках по два ошейника в один, стараясь не повредить ни дорогие амулеты, ни испытуемых рабов. Трех рабов во время экспериментов все-таки убило, и маги тут же запросили за работу втрое оговоренной платы, - за опасность. И ничего не поделаешь, придется заплатить, потому что без артефактных ошейников ему с монстрами не совладать.

Пока не закончатся испытания, Файлер решил не наказывать монстров, чтобы их случайно не убить, хотя их двойные ошейники уже были настроены на него как нового хозяина. Он пошел еще раз полюбоваться на свое приобретение, нащупав в кармане артефакт от внушения. Чудовища были в рабских двойных ошейниках, проданных Файлеру вместе с ними, в ножных кандалах и надежно заперты в огромной клетке.

- Ты зачем опять разорвал цепи на кандалах? – дружелюбно обратился Файлер к большему гиганту. Тот его явно понял, но угрюмо промолчал.

- Придется привыкать к новой жизни! Если будете быстро и точно выполнять все приказы, то будете жить сытно, - без кандалов и без боли! Подумайте над этим! На свободу вас никто никогда не выпустит, а если сбежите – ошейники оторвут вам головы! Сколько вам лет? - Монстры продолжали молчать.

- Сколько бы лет не осталось жить, лучше прожить их без боли! – убежденно сказал Файлер и собрался уходить.

- Мне осталось жить двенадцать тысяч четыреста семьдесят лет! – вдруг откликнулся гигант. – И я не думаю, что проживу их в рабском ошейнике!

Чудовище жутко улыбнулось и подошло к Файлеру настолько близко, насколько позволила клетка. Оно гипнотически уставилось глазами в глаза имперца, - черные зрачки монстра пульсировали и затягивали, как черные бездонные дыры. Файлер вцепился в свой артефакт от внушения и на подгибающихся ногах попятился к двери. Уже вывалившись в коридор, он услышал страшное святотатство, брошенное ему вслед, и застыл столбом:

- Ты не задумывался, почему рабских ошейников на таких гигантов, как я, Древние не делали? Потому что ЛЮДЯМ ошейники не нужны, – их делали только для зверушек. В том числе и для имперцев.

***

- Что ты сказал? – опешила Настя. Она была совершенно беспомощна в могучих руках гиганта, и Крива собирался переломить ее спину о свое колено.

- Я не буду убивать и ранить Тварь пустоши! – повторил Крива. – Я буду убивать и ранить только тебя, Тварь!

На «трибунах» послышались возмущенные крики зрителей.

- Это я - Тварь Пустоши! Это меня - нельзя убивать и ранить! – зло выкрикнула Настя, проклиная свои неточные установки. Барыня приказала Герасиму избавиться от Муму, а дурак собачонку взял и утопил! - Ты дурак, что ли, совсем?

- Да, Крива – абсолютно тупой раб! – ответил за гиганта подоспевший Мраки. –Почему остановили бой? Крива, быстро убей эту тварь в твоих руках! – Крива, морщась в мучительных раздумьях, приподнял Настю для смертельного броска.

- Драго! – выкрикнула Настя и Крива замер до следующего приказа. И она приказала:

- Крива, отпусти меня и отними у хозяина все артефакты… отними у хозяина все вещи, какие у него есть!

Гигант опустил ее на землю и потянулся огромными ручищами к хозяину. Мраки испуганно активировал ошейник, и Крива упал замертво.

- Вот дьявол тупой, нашел время, когда сдохнуть! Эх, не рассчитал я, слишком сильно ударил!

Мраки с досадой пнул распластанное тело гиганта, и затравленно огляделся. За отмену развлечения пираты могли сейчас вздернуть на рее его самого, не слушая никаких объяснений.

Из ропщущей толпы вышел невысокий щуплый человек и направился к Мраки:

- Я могу сразиться с Тварью Пустоши! – сдавленным голосом предложил человек. Под надвинутым капюшоном лица не было видно, словно там затаилась ночь.

Мраки в знак согласия махнул сразу и головой, и рукой, и побежал отдать распоряжения насчет ставок.

Несчастного Криву уволокли с арены за ноги. Настя огляделась вокруг, пользуясь передышкой, -а если попробовать сбежать? Как быстро ее найдут на небольшом острове? Быстро или нет – все равно найдут, спрятаться здесь негде. Вплавь до кораблей не доберешься, а все шлюпки всегда были на кораблях, она уже много раз в этом убеждалась.

Вызвавшийся с ней сражаться невысокий боец подобрал копье Кривы и сбросил накидку с капюшоном. Солнце осветило его лицо, и Настя вскрикнула от ужаса: это был убитый ей колдун.

- Отдай мои артефакты! – не раскрывая рта, приказал колдун. Это был не мысленный приказ, а леденящее кровь чревовещание. Если колдун вчера остался жив, то почему, когда он приходил к ней ночью, он был со свернутой головой? Сейчас его голова была на месте.

- У меня их нет! – Насте хотелось отвести взгляд от жуткого «шамана», но этого делать было нельзя.

- Я убью тебя и спрошу еще раз: мертвые мертвым не врут! – Колдун был мертвым, - вон и черные пятна на шее.

- Ты сначала убей, а уж потом… - Договорить Настя не успела.

«Шаман» завертелся вокруг нее со скоростью даже большей, чем в первый раз. Ощущение было таким, будто она сражалась с вихрем.

Настя попыталась его поймать на удар, но не могла. Удары «шамана» сыпались один за другим, круша тело, и вновь только большой рост и длинное копье спасали Настю от смерти. Черт, как же активировать прозрачные кристаллы?

Она вцепилась в кристаллы через подол рубахи и представила себя мчащимся смертельным тайфуном.

Скорость движений, реакция и сила Насти мгновенно возросли в разы. Все-таки артефакты оказались не полностью разряженными и дали кое-какой результат. Скорость колдуна, как ей показалось, сразу замедлилась, и она начала копьем отбивать удары.

Клаш! Клаш! Тум! Клаш!

Выпад!

Копье Насти погружается в грудь врага!

Еще раз!!! Есть! Грудь врага пробита навылет!

Колдун схватился за древко и с хрустом насадился на него поглубже, приближаясь к Насте.

- Я выпью тебя до дна!.. И заберу мою силу!..

Утробно рыча, колдун перебирал окровавленными руками древко, торчащее из груди, и неотвратимо подтягивался к ней все ближе и ближе. А Настя все никак не могла отбросить копье от себя, - древко словно приросло к ее рукам, то ли из-за колдовства, то ли из-за парализующего ее ужаса. Настя наклонила древко копья, чтобы защитить свою шею, но окровавленные руки колдуна проскользнули под деревяшкой и железной хваткой сомкнулись на ее горле. Настя заглянула в страшные белесые глаза врага и мысленно приказала-крикнула:

- Отпусти!

На «шамана» гипноз не подействовал. Он без усилий – колдовством? - пригнул ее за шею к себе, - из-за разницы в росте душить великаншу было затруднительно.

Настя пошла «на прорыв» без рук, прикованных к древку копья. Она врезала головой в лоб врага и заорала:

- А-а-а-а-аа! Как вы меня все достали, суки!!! – и огромная волна ненависти, - до неба, как девятый вал, - накрыла и ее и весь этот чертов мир с головой так, что у нее на мгновение потемнело в глазах.

Вдруг колдун отпустил ее, и Настя наконец смогла отбросить копье с насаженным «шаманом» прочь от себя. «Трибуны» непривычно молчали: все зрители из-под руки смотрели не на бойцов, а в сторону океана.

Настя обернулась: океан стремительно отхлынул от берега на сотню метров. Настя знала, что это значит: где-то за горизонтом поднялась и мчится сюда огромная волна, и сейчас она обрушится на берег, сметая все на своем пути.

Она метнулась к своей железной клетке, - больше спасаться было негде, бараки были слишком хлипкими, крепких высоких деревьев на острове не было. Настя вцепилась в прутья подальше от захлопнутой дверцы и набрала побольше воздуха. Ее накрыло огромной волной и наверняка утащило бы без массивной клетки. Мучительно застыло время. Легкие пытались втянуть в себя воздух, но вокруг была толща воды, в которой морские твари продолжали пожирать друг друга, пытаясь добраться через железные прутья и до Насти.

Наконец вода схлынула. Настя с трудом отдышалась, уворачиваясь от попавшей в клетку зубастой рыбины. Она ощупала сквозь рубаху артефакты: голова дракона была при ней, а мелкие кристаллы пропали. Ну и черт с ними!

Она успокоила нечаянный улов камнем по голове и аккуратно объела рыбью спину, не касаясь наверняка ядовитых игл и щупалец, натыканных со всех сторон чудной твари.

- Свежайшие суши! – усмехнулась она, вытерла руки о принесенные водой водоросли и вышла из клетки.

Остров был пуст, чист и прекрасен первозданной красотой. Не осталось ни жутких человекобоен, ни рабских бараков, ни притонов - кабаков, ни мерзких двуногих тварей. Всю скверну смыло в море. И не она, Настя, была тому причиной. Ей просто случайно удалось выжить. Жаль, конечно, учителя и мальчишку-адепта, но против стихии не попрешь.

Она была на чисто омытом острове одна. Совершенно одна и совершенно свободна. Как же прекрасна свобода! Не выразить словами, - КАК прекрасна!

***

Файлер быстро нашел ключ к управлению большим монстром, названного им Глааром: нужно было помучить через ошейник меньшего, и тогда Глаар выполнял все приказы очень быстро и точно. Правда, взгляд чудовища при этом был страшным, но многочисленные меры безопасности, предпринятые Файлером, позволяли не обращать на это никакого внимания.

Файлер, конечно, задумался над словами Глаара, что «людям ошейники не нужны, – их делали только для зверушек», но только один раз. Тот, кто управляет рабским ошейником – тот и человек! Рабы – тоже бывшие свободные люди, которые в силу обстоятельств попали в рабство, но при желании они могли выкупиться из рабства и снова стать свободными. Мир устроен правильно и разумно, и он, Хозяин Арены, находится почти на вершине мира.

Файлер был в очень хорошем настроении. Дочь родила ему внука, который стал наследником древнего рода. Вот что значит удачно выдать дочь замуж за знатного, пусть и обедневшего, человека. Хозяин Арены и мечтать не мог в свои юные нищие годы, что породнится со знатью, но деньги, заработанные им своим умом, сделали свое дело. Теперь его кровь к огромным деньгам получила и пышный титул. Осталось только навсегда обезопасить себя и наследников от Императорских Псов и можно спокойно встречать свою старость.

И Файлер решил: пора объявить на всю империю, что в ближайших боях в Арене будет сражаться Монстр Пустоши. Но перед этим, конечно, необходимо прислать приглашение Императорской Чете. Упомянуть в нем несколько раз, что он, Файлер, не ел, не спал, все искал, чем развлечь их Величества. И, вот, наконец, - нашел!

Глаару были даны четкие инструкции: бой должен быть зрелищным и не должен закончиться очень быстро, иначе Второго монстра накажут через ошейник месяцем дикой боли. Такой боли, что нельзя будет забыться ни днем, ни ночью. При любых выпадах Глаара против служителей Арены или зрителей такое же наказание ждет обоих чудовищ. При малейшей угрозе Императорской Чете - Глаар будет уничтожен охраной сразу с нескольких сторон, а другой монстр займет его место на арене, но будет до конца своих дней корчиться от боли. И если все указания не будут выполнены четко, то монстров заставят сражаться друг против друга до смерти одного из них.

Каарта заинтересовало только последнее предупреждение: он и Вьищ снова окажутся вместе. С болью Старший научился справляться быстро: сильное внушение себе и брату, что «боли нет», - и приказ Вьищу тоже прикрыть глаза, чтобы себя не выдать. Вьища держали в отдельной клетке, но так, чтобы Каарт мог видеть его «мучения». Впрочем, если бы Младшего перевезли в другое помещение, Каарт и там бы мысленно достал до него, как доставал в Крепости.

Когда он с братом окажется рядом, без клеток, - не трудно будет сбежать. Вряд ли у всех зверушек вокруг площадки для боев окажутся артефакты от внушения. Существами без артефактов можно легко управлять, как и оружием в их руках. А когда они с Вьищем спасутся, Каарт, так и быть, вернется в Арену. Ненадолго. Поговорить со своим «хозяином» о высоких материях.

***

Настя наслаждалась своей абсолютной свободой, абсолютным покоем и абсолютной безопасностью. Она вдруг поняла суть буддийских учений: очиститься от страстей, мучений и привязанностей, жить просветленным существом в состоянии постоянного покоя и радости, достичь нирваны.

Черт побери, похоже, она впала в эту самую нирвану! Все сходится! Хотя нирвану не смог четко охарактеризовать даже сам Будда Шакьямуни, но многие последователи его учения согласны в том, что это - полная очистка мира от живых существ и абсолютный покой души, где нет мучений и страсти. Как же это правильно! Месть Сирусу не важна, спасение мира на фиг не нужно самому миру, и пошел весь этот мир вместе с Сирусом к черту!

Над океаном показалось небольшое черное пятно, летящее к берегу. Что это?

- А, какая разница! – ничто не замутнит ее блаженное просветление! Плевать на все, плевать на всех, плевать на…

- ДРАГО!!!

Это был Драго! Он летел над волнами, обессилено взмахивая крыльями, и планируя все ниже и ниже. Драго увидел Настю и закричал. Крик беспредельной радости отнял у него последние силы, и дракон рухнул в воду, не долетев до берега совсем немного.

Сейчас его сожрут морские твари!

И она, Настя, не может его спасти, - ее сожрут еще быстрее!

Настя взвилась в воздух и взорвала свой мозг безграничным страхом, мысленно объединив себя и Драго. Приземлившись на камни, она увидела, что от дракона во все стороны вздыбились высокие буруны от удирающих монстров, выпрыгивающих в панике из воды. Она нырнула в прозрачные океанские волны и поплыла к Драго, излучая дикий первобытный ужас.

Драго плыл из последних сил, извиваясь по-змеиному, сложив на спине перепонки и крылья. Настя помогала ему, поддерживая и его тяжелую бугристую голову, и яростную волну ужаса для морских гадов.

Когда вот они выползли, обессиленные, на каменистый берег, Настя осмотрела Драго: тот был в порезах от зубов хищников и камней, но сильных ран получить не успел.

Драго полежал, встрепенулся и, качаясь от усталости, – подполз и обнялся с ней шеей.

У нее встал комок в горле, глаза обожгли слезы.

К черту отказ от эмоций и чувств!

Ее нирвана - это тоже познание истины: жизнь – ни черта не свобода от мирских забот и привязанностей!

Истина, которую до нее из последних сил донес Драго: абсолютное небытие – это не нирвана, а пустота и смерть. Ты жив, пока любишь, пока кому-то нужен, и - пока сражаешься. Пока ты - пусть с ошибками и потерями - но делаешь мир лучше.

Они устроили себе роскошный обед на берегу сверкающего океана, - шведский стол размером с береговую линию от горизонта до горизонта. Драго стал уже совсем взрослым драконом - огромным, сильным, красивым! И, к ее восторгу, умеющим телепатически разговаривать! Она полюбовалась синими и оранжевыми огоньками, вспыхивающими в глубине абсолютно черной шкуры.

- Так ты говоришь, Каарт и Вьищ сначала полетели с тобой искать меня? – мысленно спросила она у Драго, придирчиво перебирающего морские деликатесы.

- Да. Потом они передумали и сказали оставить их на земле.

- А где Меррель? Ты понимаешь, о ком я спрашиваю?

- Понимаю тебя. Она осталась в крепости.

- Одна?

- Не одна. С маленькими зверушками и растущей звериной.

Больше Насте из него ничего не удалось из него выжать.

Наевшись, Драго позвал ее в дорогу:

- Завтра будет солнце, и мы с тобой полетим.

- Куда полетим, Драго?

- Надо, куда! Спрячу от смерти - тебя!

- Мне нужно знать, - куда!

- Надо, куда! Завтра! Полетим!

- Ну, надо, так надо.

Утром при тающих лунах и сияющем краешке солнца они отправились в путь. Настя удобно устроилась на Драго, как на живом ковре: перепонки соединяли крылья и шею дракона, и она не боялась свалиться с высоты и разбиться о воду.

Цунами прокатилось не только по людоедскому острову. Все большие и маленькие острова, над которыми они пролетали с Драго, были безжизненными. Зато в океане кишела жизнь, начиная с мелких тварей и заканчивая огромными монстрами, которые были в несколько раз больше земных китов.

На закате солнца Драго развернулся над океаном и взял курс на высокие горы, показавшиеся на горизонте.

Глава 11

Файлер был очень умным человеком. Он предусмотрел все, чтобы бой Монстра Пустоши стал великолепным, незабываемым, а главное – совершенно безопасным зрелищем.

Первый и последний ряды амфитеатра были наполовину заполнены стражей, вооруженной не только копьями и кинжалами, но и артефактами против внушения. Там же были установлены корзины с сетями особой прочности. В еду и питье Глаара было добавлено очень сильное снотворное снадобье, - подготовленные бойцы будут сражаться с ним бережно, а вот само чудовище беречь никого не будет, поэтому его ослабили, насколько было возможно. О безопасности Императорской Четы, самого Монстра Пустоши и зрителях можно было не беспокоиться.

Вот о противниках чудовища пришлось призадуматься: даже самые огромные и могучие вооруженные бойцы не выстояли бы против безоружного Монстра Пустоши втроем. И вчетвером бы не выстояли. Поэтому сначала будут сражаться пятеро вооруженных бойцов против одного чудовища, - по хорошо отработанному плану боя. Еще пятеро будут наготове, - заменять выбывших из строя или ловить монстра сетью. Конечно, сам Файлер тоже будет все время начеку, чтобы активировать ошейник, - уж больно чудовище огромно и опасно. И – умно.

Угроза Файлера, что «если все указания не будут четко выполнены, то монстров заставят сражаться друг против друга, до смерти одного из них» - была блефом. Кто же в своем уме будет лишаться основы своего благосостояния?

Но Каарт не знал этого и решил приблизить час, когда он и Вьищ снова окажутся вместе. Для этого нужно было – по словам старшей зверушки - не выполнять приказов, или выполнять их неточно и медленно. То есть – никакой зрелищности и долгого боя! Вот только какую-то «чету» пугать и убивать было нельзя, - за это могли убить Вьища. Как бы еще определить, кто из зрителей эта «чета»!

Пять бойцов вывели Каарта на арену на веревках, в наручниках и ножных кандалах, соединенных цепями. Веревки обрубили мечами бойцы, а цепи между кандалами и наручниками легко разорвал сам Каарт, с презрением разглядывая собранных посмотреть на него зверушек. И где же эта «чета», которую нельзя зацепить?

Огромная собравшаяся стая затихла, тоже рассматривая Монстра Пустоши. Огромный, мускулистый, величественный, - он был по-своему прекрасен, словно ожившая лиловая скульптура.

Наступившая было тишина тут же порвалась: Каарт получил два удара мечами в спину, с ревом обернулся, и с высоты своего огромного роста схватил напавших зверей за головы. С огромным наслаждением он раскрутил зверушек в воздухе, чтобы закинуть их в толпу на трибунах, и вспомнил, что нельзя попасть в какую-то «чету». Каарт с треском стукнул их головами друг о друга и пошел крушить оставшихся зверей, отбивая удары мечей обмякшими тушками. Скоро от тушек почти ничего не осталось, и их пришлось отшвырнуть.

Бойцы, примчавшиеся на помощь раненым, были вооружены каждый двумя мечами, и набросились на великана, с бешеной скоростью вращая оружием. Каарт, подставляя под удары мечей наручники, вырвал мечи из рук одного из бойцов, не обращая внимания на удары со всех сторон, и крутанулся с мечами вокруг себя. Мечи просвистели над головами нападающих, на высоте его раскинутых рук. Каарт опустил мечи пониже и крутанулся еще раз: шестеро бойцов замерли, - и распались плавно по срезу, каждый на две части.

Бой был окончен: на арене корчились только два истекающих кровью зверя, остальные были мертвы. Каарт подобрал валяющиеся мечи, сложил их в расползающуюся стопку и переломил о колено, словно вязанку хвороста. Его так и подмывало кинуть обломки в зрителей, но даже за обманно – угрожающий взмах могли убить или его, или Младшего.

Старший бросил обломки в раненых и, высмотрев в толпе какого-то зрителя, застывшего с открытым ртом, мысленно приказал ему спуститься на арену. Тот поспешно выполнил приказ, перескакивая через две ступеньки. Поднялся страшный переполох.

- Ну как, ты доволен представлением? – угрюмо спросил перепуганную зверушку Каарт. – Если все окончилось слишком быстро, я могу повторить помедленнее!

Зверушка с ужасом смотрела на него снизу вверх, из открытого рта вытекла на грудь слюна.

- Его Величество доволен! Мы очень довольны! – прибежала на защиту самца, по-видимому, его самка. – Наша Императорская Чета давно так хорошо не развлеклась!

- Так вот ты какая, «Чета», - Каарт на всякий случай решил закодировать и крохотную самку, и ее слюнявого самца.

- Вы меня обожаете и очень цените! Я – самое умное и прекрасное существо в мире! – Мысленно внушил Каарт зверушкам. – Вы должны выполнять все мои при!..

Каарта ударила сильная боль из ошейника, и он привычно заглушил ее самовнушением. Но двигаться он не мог, - тело не слушалось. На него набросили сеть и уволокли с арены, набросившись целой толпой служащих.

Файлер в смертном поту ждал своей казни и был потрясен, когда все обошлось. Его не казнили за то, что он подверг Его Величество смертельной опасности! И все благодаря Госпоже Супруге Императора.

- Я восхищена Вашей храбростью, Ваше Величество! Вы мой герой! – Супруга Императора превозносила его храбрость до небес. – С таким бесстрашием подойти так близко к огромному дикому чудовищу! Я желаю Вас, как никогда еще в жизни не желала!

Император, все еще не отошедший от пережитого ужаса, приободрился. Он не знал о способностях монстра к внушению, и сам удивлялся, - как безрассудная мысль подбежать к опасному чудовищу пришла в его голову.

Файлер в толпе набежавшей охраны восхищенно поддакивал, согласно кивал и клял себя последними словами: «Как? Как я мог не предупредить Императора и его Супругу, чтобы они защитились артефактами от внушения?! Все предусмотрел, называется, индюк безмозглый! Нужно сделать так, чтобы об его промахе никто не узнал!»

Старший валялся на полу клетки обездвиженный, но уже без болевого воздействия. Его многочисленными ранами прямо сквозь сеть занялся маг - лекарь. Прикосновение холодных лапок было очень неприятно, и если бы Каарт мог двигаться, то он раскрутил бы лекаря за его длинную накидку и вышвырнул бы в дверной проем. Чтобы поскорее избавиться от зверушки, Старший включил процесс регенерации во всю мощь, и глубокие раны затянулись за считанные минуты. Лекарь, наконец, удалился.

Теперь Каарта должны заставить сражаться против брата, и они сбегут домой. Каждый час в рабстве – невыносим! Нечего им в этом зверинце делать! Каарт достал до сидящего в другом помещении Вьища гипнозом, как доставал в Крепости, и на всякий случай защитил от боли. Потом попытался мысленно дотянуться до четы – и не дотянулся.

Вдруг он представил себя со стороны – валяющимся в кандалах и в сети, на грязном полу клетки, израненным, обездвиженным, зависящим от примитивных форм жизни, и взъярился.

- Когда вернусь в крепость, - мысленно прорычал Каарт брату, - разнесу все человейники в пыль! Не оставлю никого на планете! Только дай мне до них добраться!!!

Файлер, наблюдающий за монстром в недавно прорубленное в двери оконце, не догадывался о бушующих страстях спокойно спящего чудовища. Раны на лиловой шкуре монстра хорошо зарубцевались, Императорская чета была жива и довольна, он – тоже жив и доволен. Правда, из десяти бойцов спасти удалось лишь двоих, но это – часть представления. Хорошего, профессионально организованного, захватывающего - представления.

***

Драго хотел лететь всю ночь напролет, наотрез отказываясь от отдыха, и только когда Настя категорически потребовала еды, - сдался. Они приземлились посреди ночной пустыни и с первых шагов почувствовали, что земля под ногами шевелится. На драконьей шкуре зажглись яркие точки, их становилось все больше, и вдруг Драго весь засветился мерцающим светом. Свет дракона тускло отразился в глазах и чешуе змей, - плотное шевелящееся кубло покрывало всю поверхность земли.

Драго уловил ужас Насти и мысленно сообщил:

- Закину тебя на мою спину, - поломаю. Ты сама! – Дракон склонил голову перед Настей, подставив ей шею. Она мгновенно взобралась к нему на спину и закричала:

- Взлетай!

- Зачем? Тут много еды! Вкусно!

- Я страшно боюсь змей!

- Змея не перелезет через веревку!

- У нас нет веревки!

- Я – веревка! - Драго энергично потоптался по змеиному полю, вытаптывая место для отдыха. Дракон аккуратно сгреб живых и раздавленных гадов в кучу перед собой, свернулся кольцом вокруг Насти и пододвинул одну обезглавленную змею к ней поближе, надорвав змеиную кожу когтем:

- Ешь!

Дракон накинулся на еду с жадностью, подгребая к себе все новые кучи мертвых и живых змей. Настя поела без всякого аппетита: она невольно следила, переползет ли змея в безопасный круг через хвост Драго – в самом узком месте он был толщиной как раз с очень толстую веревку.

- Драго, если я должна вот-вот погибнуть, то я умру сегодня, в этой змеиной пустыне, от страха!

- Сегодня – не умрешь, погибнешь ты или я- через два дня.

- Ты знаешь, когда умрешь?

- Все знают, когда! Я буду дома в безопасности. Значит, надо спасать тебя! - Драго как ел, так и уснул, свернувшись кольцом вокруг Насти. Его свет померцал и потух.

Настя устроилась в складке мантии над крылом, как в гамаке, обнимая горячую бугристую голову друга. От Драго шла четко уловимая энергия, похожая на ласковый теплый ветер. Хорошо быть драконом! Если бы она была драконом, ей тоже было бы наплевать на кубла змей и кубла садистов! И в рабство дракона трудно обратить! И совершить над ним сексуальное насилие невозможно!

А она сейчас умирает от страха, боясь свалиться по ту сторону «веревки», свернутой из Драго. В железной клетке на острове людоедов было куда опаснее, чем в змеиной пустыне, но там она спала спокойно, - если давали выспаться. А согласилась бы она сейчас вернуться в Арену? Там опасностей в сто раз меньше, чем на свободе, опять же, Файлер бы кормил – лечил и заботился, чтобы ее как можно дольше не убили.

- Нет!!! – Настя сама поразилась, как воспротивилась этой мысли. – Пусть на свободе ее жизнь полна смертельных опасностей, но это - жизнь на свободе! Никто не принуждает, не издевается, не насилует, не заковывает ее в «лютик», не заставляет ее убивать и не мешает жить так, как нужно ей.

Настя разогнала змей с помощью артефакта и стала рассматривать чужие незнакомые созвездия. Самое красивое созвездие из шести ярких желтых звезд, выстроившихся в форме круга, она назвала «Земля». Где-то она сейчас мчится, ее Земля. Не идеальная для жизни неидеальных людей, но такая прекрасная и недостижимая. Если бы ей сейчас предложили сесть в космический корабль и полететь в сторону Земли, - она не медлила бы ни секунды. Помчалась бы даже без единого шанса вернуться домой. Пусть она будет вечно кружиться мерзлым камнем вокруг безымянного астероида, - зато она будет кружиться чуть ближе к родной планете…

Утром ни одной змеи вокруг не было. Драго бодро порыскал вокруг стоянки в поисках еды, но все змеи куда-то запропастились, и он разочарованно позвал Настю лететь дальше.

До подножия гор они долетели только к вечеру.

- Драго, может, переночуем здесь? Поедим, отдохнем, а завтра утром - в путь!

- Нет! Опасно! Дом вот! Там защита!

Настя завертела головой – неприступные высокие горы бесконечными сизыми цепями уходили в туманную даль. Где же тут можно было бы построить дом? И тут показался огромный пролом в отвесной стене над глубочайшей пропастью, дна которой даже не было видно.

Драго с разгону влетел в темную пещеру, затормозил и сложил крылья.

В почти полной темноте он томительно медленно разгорелся светом, и Настя увидела настоящее драконье логово, полное свернувшихся клубками драконов.

- Они спят? – Настя осторожно потрогала чешуйку ближайшего дракона, который был больше Драго раз в двадцать. – Окаменевшая чешуйка отпала от каменного бока и разбилась о пол.

- Они спят! – подтвердил Драго. – Навсегда!

Он показал пальцем крыла на дальнего от входа сизого дракона, потом на себя:

- Это – я!

- Это твоя мама? – ахнула Настя.

- Нет! Это – я! – повторил Драго. – Потом показал на Настю:

- Ты – тоже я!

Драго протопал к сизому дракону и пояснил, указывая на разрушенный каменный бок:

- Я был тут!

Настя заглянула в яйцеобразную полость: собственно, это и было пустое яйцо. Свернувшееся в кокон тело дракона стало каменной скорлупой, которую когда-то пробил Драго в самом тонком месте. Она огляделась: больше разбитых драконов не было.

- Остальные драконы – тоже яйца с маленькими дракончиками?

- Да!

- А кто же тебя выкормил?

- Они!

Драго показал направление и уверенно потопал вглубь огромной пещеры. Светящейся плесени на стенах становилось все больше, и дракон погасил свой свет. Настя было залюбовалась волнами бирюзового света, перекатывающимися по плесени, но заметила в космах плесени отблескивающую хитином живность и запрыгнула на спину Драго. Хватит с нее вчерашнего змеюшника!

- Дом! – дракон вышел из очередной пещеры на плато, на котором стоял целый город. – Даже мысленно Настя услышала гордость и восхищение Драго.

- Ого! – искренне восхитилась и она. Под двумя лунами город казался живым существом, отражающим своими мерцающими огнями звезды - настолько гармонично он был построен.

- Они! – пояснил Драго, указывая на поднимающихся по крутой тропе людей. – Кто меня кормил!

***

Ее Величество Супруга Императора не могла не думать о Монстре Пустоши. Он все время стоял у нее перед глазами, как огромная ожившая статуя, – и даже наросты на его лице и теле казались прекрасными, как распустившиеся экзотические цветы.

Сначала она думала, что столь сильные впечатления от захватывающего представления скоро забудутся, - просто Файлер давно не баловал Императорскую Чету такими чудесными развлечениями, - но время шло, а мысли о монстре не отступали.

Скоро выяснилось, что и сам Император тоже все время думает о чудовище:

- Я просто восхищен этим Монстром Пустоши! Это самое замечательное существо, которое я видел! Нельзя подвергать это необыкновенное существо смертельной опасности, нужно сегодня же запретить Файлеру выпускать его на арену!

- Если Файлеру запретить проводить бои с монстром, Ваше Величество, - тогда чудовище Файлеру будет не нужно, и от него избавятся. А забрать монстра во дворец, к сожалению, нельзя! Вряд ли во дворце мы сможем содержать его в таких условиях, какие создал ему в Арене Файлер. Как бы мы не желали любоваться монстром почаще, - это невозможно и очень опасно! Это все-таки совершенно неприрученный зверь, пусть и очень красивый! Придется нам с Вами, Ваше Величество, удовольствоваться всего лишь представлениями в Арене! – Супруге Императора очень хотелось иметь понравившуюся игрушку под рукой, но женская осторожность взяла свое.

- Почему же невозможно содержать монстра во дворце, моя прелесть? В Изумрудном зале можно поставить красивую крепкую клетку с надежными замками и держать Монстра Пустоши там! И поставить напротив клетки чудовища огромную кровать для наших игр и тоже накрыть ее клеткой! Можно приказать сделать обе клетки в одном стиле, стиле Изумрудного зала!

- О-о-о-о! Ваша фантазия не знает границ, Ваше Величество!

- Фантазии только начинаются, моя прелесть! Фантазии только начинаются!

- Послать за Файлером, чтобы он занялся исполнением Ваших фантазий? Он определит и размеры клетки, необходимые для комфортной жизни монстра, и надежную защиту!

- Да! И предложите ему компенсацию за монстра, - столько, сколько он уже потратил, да еще пусть подсчитает предстоящие убытки из-за отмены боев монстра в Арене. Надеюсь, у него хватит ума отказаться от вознаграждения!

***

Файлер был совершенно счастлив отказаться и от денег за Монстра Пустоши, и от денег за клетки. Императорская Чета захотела отнять у него игрушку? Так на то она и Императорская Чета! Значит, игрушка того стоит! Ничего, у него остался еще один монстр! Конечно, тот не такой огромный, и придется выставлять на каждый бой с ним всего по два-три бойца, но что поделаешь. Нужно, чтобы оставшимся чудовищем срочно занялись маги, - всякие зелья и стимуляторы роста и силы быстро сделают свое дело.

Файлер был счастлив на самом деле, потому что обустройством монстра во дворце поручили заняться ему. Иначе как бы он объяснил свое запоздалое распоряжение не приближаться к чудовищу без артефактов от внушения? «Извините, Ваше Императорские Величества, в прошлый раз забыл Вам об этом сказать и Вас чудом не растерзали! А если монстр Вам успел уже что-нибудь внушить, то - еще раз извините!»

А теперь он сможет при помощи магов и артефактов превратить всю клетку монстра в огромный артефакт, защищающий от гипноза! И на всякий случай, то же самое сделать с королевской клеткой-кроватью! Двойная безопасность Их Величеств, - и железная безопасность для самого Файлера на веки вечные! Все-таки какой он, Файлер, умный! Ну, вот как можно собой не восхищаться?

Он проверил, что его личные артефакты от внушения не выпали из карманов, и пошел проверить, как выполняются его распоряжения насчет Монстра Пустоши.

Суета служащих вокруг спеленутого в сетях монстра почему-то напомнила Файлеру суматошные сборы Волчицы во дворец. Даже мелькнула мысль, - не позолотить ли лиловое тело Глаара нестирающейся краской. Он с усмешкой прогнал эту мысль: уж с монстром-то любовных игр у Императорской Четы точно не будет! Хотя…

Файлер продублировал обездвиживание монстра через рабский ошейник и приказал магам-лекарям навсегда уничтожить все волосы на теле Глаара и навсегда избавить его от запаха пота.

Эх, Волчица! Где она сейчас, найдет ли он ее когда-нибудь? На свободе ли она, или снова в рабстве, - все равно у Файлера сохраняются все права на сбежавшую рабыню. Ярость по поводу ее побега уже перегорела, и он даже не будет ее сильно наказывать, если вернет. Просто никакой свободы ни через двадцать лет, ни через тридцать лет Волчица уже не получит! А вот нужно ценить, когда хозяин к тебе хорошо относится! Конечно, двадцати лет в Арене Волчица бы не протянула, ее убили бы за год-два точно, но Файлер знает, как для всех рабов важна призрачная надежда на свободу.

***

Настя рассматривала отряд вооруженных копьями воинов, которые внимательно разглядывали в свою очередь ее, освещенную мерцающим в темноте драконом. Разглядывали молча, - по-видимому, слушали мысленное приветствие Драго.

Один мужчина, выше всех в толпе встречающих, вышел вперед:

- Мы приглашаем тебя в Дом! – Южанин объявил это Насте на чистом всеобщем языке, без всякого акцента. – Сначала нужно поприветствовать Хозяина Дома, следуй за нами.

Их повели в город. Было похоже, что все жители города сбежались к их процессии, не смотря на поздний час. Да-а, здесь тоже не затеряешься в толпе. Хотя теперь Настя почти не выделялась ростом, но привлекала внимание своей экзотической внешностью больше, чем сам Драго. Красивые большеглазые детишки с испугом показывали на Настю пальцами, поголовно красивые взрослые с ужасом осеняли себя оберегающим жестом и качали головами.

- Зато сексуальных домогательств точно не будет, - развеселилась вдруг Настя. – Плевать, пусть смотрят, - мало на нее что ли смотрели? Это все ерунда по сравнению с развлечением в «лютике».

- Слушай, Драго, а зачем мы сюда заявились, и когда мы отсюда улетим?

- Никогда! – ответил ей Драго. – Мы с тобой здесь будем жить. Навсегда. Безопасно.

- Прекрасно! – Настя была поражена, что Драго не спросил ее согласия остаться навсегда в этом месте. А без дракона она не сможет спуститься в большой мир.

- Я знал, - тебе понравится! – откликнулся Драго.

- Но я не хочу навсегда здесь оставаться! – решительно заявила Настя. – Погостим немного, и отнесешь меня вниз! А сам можешь вернуться!

- Нет! Там опасно!

- Драго! – Ты сытно жил в клетке, в неприступной Крепости, - и жил в полной безопасности! Почему ты удрал на опасную свободу?

Дракон ничего не ответил.

Драго остался на единственной городской площади, и его сразу же обступили со всех сторон зеваки. Как не старалась Настя изящно зайти в приемные покои Хозяина Дома, она все равно ударилась лбом о дверную перекладину. Зачем-то перемычка двери была устроена очень низко – может быть, чтобы все входили к правителю, низко склонившись? Ну, одной шишкой на лице больше, одной меньше, - не на конкурсе красоты!

Потирая лоб, Настя учтиво поклонилась человеку, восседавшему на очень высоком кресле. Тот наклонил голову и тоже вежливо потер лоб ей в ответ. Как все «начальники» любят сидеть выше всех, - улыбнулась Настя. Во дворце императрицы Сисси на греческом острове Корфу, где она побывала с родителями, у кайзера Вильгельма II тоже был хитрый стул-кресло, на котором он сильно возвышался над каждым гостем в своем кабинете. Тогда Настю это позабавило, развеселило и сейчас.

«Кайзер» улыбнулся ей в ответ и у нее в первый раз в жизни перехватило дыхание от красоты. От мужской красоты. Она потрясенно рассматривала этот удачный дизайнерский проект природы, как великолепное произведение искусства.

Наверное, так выглядели греческие боги: львиная грива золотых волос подчеркивала безупречную чеканку головы с высоким благородным лбом и крупными правильными чертами лица. Яркие зеленые глаза лучились смехом, красиво очерченный рот обнажил в улыбке белоснежные зубы.

- Сука, какой красивый! – выругалась про себя Настя, чтобы прекратить неприлично пялиться на Хозяина Дома. – Сука!.. Не хватало ей еще любви между Красавцем и Чудовищем! И даже если ей любви не хватало, то, в отличие от сказки, в настоящей жизни ее никто никогда не расколдует и не полюбит! Никто – и никогда!

- Дракон поручился за тебя, что ты – разумное существо и не принесешь никому в моем Доме неприятностей! – Так ли это? - «Кайзер» посерьезнел.

- Да, я – разумное существо с другой планеты, случайно попавшая в ваш мир. Я не знаю ваших законов и ваших правил поведения за столом, но могу твердо пообещать, что никого и никогда не покусаю.

- Хорошо! – не оценил ее юмора «Кайзер». – Можешь оставаться в моем Доме, сколько захочешь. – Он кивнул ее сопровождающему и Настю бесцеремонно увлекли на улицу.

***

Каарт, заключенный в разукрашенную живыми цветами клетку, в изумлении наблюдал за зверушками в клетке напротив. В истекающих потом и вожделением голых имперцах он с трудом узнал ту самую неприкасаемую Чету, которой внушил на арене обожать его и исполнять все его приказы. Зверушки сплетались в замысловатые позы, распаляя себя стонами и криками. Вьищу, наверное, было бы интересно понаблюдать за их спариванием, - решил Каарт. - Младшему интересно все, что связано с природой.

Эх, так он и не научил брата никаким серьезным наукам за … сколько тысяч лет? В тот страшный День Войны Богов, когда исчезли все взрослые вместе со всем миром, ему было тысяча семьсот пятьдесят лет, а Младшему – всего пятьсот. Кто, как и зачем разрушил их мир, Каарт так и не узнал. Они с братом остались одни в случайно уцелевшей Крепости в разорванном в клочья мире, и выживали, как могли. Каарт уже умел читать и нашел в науках утешение и развлечение, не заставляя учиться Младшего. А зря! Как только они вырвутся на свободу, он сразу возьмется за обучение Вьища. На свободу… На свободу?

А на свободу они вырвутся прямо сейчас.

Каарт вперился взглядом и мыслью в увлеченно совокупляющегося самца и внушил ему немедленно выпустить Монстра Пустоши из клетки, приказать привезти сюда второго монстра из Арены, и с почестями отвезти их обратно в Пустошь! С почестями и большим запасом еды и воды! Самец даже не оглянулся, продолжая извиваться и стонать на самке.

Значит, в Арене после боя он не успел внушить Чете исполнение всех его приказов, - помешал удар боли из ошейника.

Каарт, включив внушение на полную мощность, повторил свои приказы еще раз - самец не повиновался, продолжая совокупляться с самкой. Артефактов ни на голых имперцах, ни на огромной кровати не было, дверца была распахнута, - значит, в артефакт против внушения превратили всю клетку Каарта. Без сомнения, эти твари обезопасили его клетку, и теперь он уже никому ничего не сможет внушить! Свобода была так близка! А теперь он проживет оставшиеся двенадцать тысяч четыреста семьдесят лет в невыносимо мерзкой зависимости от примитивных форм жизни!

Каарт в бешенстве бросился на прутья и затряс клетку, яростно внушая самке открыть замки.

Самка выскользнула из-под самца и подбежала к клетке Каарта:

- Что, чудовище, ты тоже хочешь соития со мной?

Каарт ошеломленно посмотрел на жалкую, мокрую от пота зверушку и его вырвало прямо на имперку. Мощным фонтаном.

Глава 12

В Изумрудном зале дворца было тихо. Чета не появлялась уже несколько дней, а Каарт так и не смог за это время разнести клетку в хлам, - и теперь угрюмо дремал. И до Младшего он так и не смог мысленно дотянуться за последние дни ни разу, - наверняка, из-за самой клетки, целиком превращенной в артефакт, а не из-за расстояния между Ареной и дворцом.

Послышались легкие шаги, но Каарт не приоткрыл глаз, - пусть все идут прямиком к Темному! Все равно он со своим мощным интеллектом обманет это безмозглое зверье и не оставит не одного имперца в живых, даже для добычи артефактов! Пока ему хватит уже собранных артефактов, а будет нужно еще – он модифицирует для этого какую-нибудь тварь пустоши. Эх, как он истосковался по научной работе! По комфорту крепости он соскучился тоже, но жизнь без усиленной работы мозга – это жизнь зависимого от наркотического зелья без этого самого зелья. Пока он не выбрался на свободу, необходимо продумать план следующих опытов. В первую очередь, нужно создать существ, приспособленных выполнять опасные работы вместо уничтоженных им имперцев…

Тьфу! Кто там пищит возле его клетки?

- … и меня теперь не хочет Император! Его Величество заявило, что если я внушаю сильное отвращение даже чудовищу, но он и подавно не хочет заниматься со мной любовью! – самка из Четы заламывала руки и всхлипывала, предусмотрительно не приближаясь к клетке Каарта близко. Каарт равнодушно приоткрыл один глаз, прикинул, что не дотянется до имперки, и снова закрыл.

- В любой момент меня могут выбросить из дворца, но следом выбросят и тебя, чудовище! Приказываю тебе воспылать ко мне страстью и продемонстрировать это Его Величеству! – Каарт не шевелился.

- Если ты сейчас же не поможешь мне, я прикажу тебя убить! – крошечная имперка в ярости топнула ногой. – Я еще успею это сделать! Слышишь? Немедленно воспылай ко мне страстью! Я приказываю! Немедленно!

- Немедленно! – гулким эхом отозвался чей-то веселый голос в зале. – Немедленно пригласите Его Величество сюда! Мы с Согдумом прибыли во дворец править империей Денгар!

- Что? Кто такой Согдум? Что значит – править? – Имперка поспешно промокнула платочком слезы и презрительно выпрямилась, увидев грязного оборванца.

- Согдум – это бог, в котором слились все души Древних, Ваше Величество! И теперь он будет править империей Денгар! Немедленно пошлите слуг за Императором, если не желаете его смерти, а затем соблаговолите зайти в пустую клетку, я запру за Вами дверцу!

***

Настю поселили в небольшом красивом доме на главной и единственной площади города.

Похоже, этот затерянный в горах невероятно красивый город – исключение из правил этого неимоверно жестокого мира. Рабы в ошейниках и кандалах по улицам не бродили, нищих нигде не было видно, - горожане были довольны и собой, и устроенной в их затерянном мире жизнью.

К ней приставили суровую женщину Вальду, которая готовила ей еду и прибиралась в доме. Вальда была уже не молода, но все равно была очень красива, как и все в этом городе. Несмотря на ее услужливость, Настя чувствовала себя под ее взглядом неуютно, как под дулом пистолета. Два раза она заставала служанку за обыском в ее спальне, который Вальда невозмутимо объявляла приборкой комнаты. Конечно же, это была приборка: прощупывался каждый кусок перины, - и наверняка искали не горошину. Но такая осторожность была объяснима, - Настя была чужой в этом мире, да еще сильно отличалась внешностью не только от жителей Дома, но и от известных тут имперцев. Единственное ее оружие, ее артефакт, было всегда при ней, и на обыски было плевать. Все равно скоро она удерет отсюда в большой мир.

Драго ночевал на площади перед ее домом и сопроводил пешком Настю в ее утренней пробежке до входа в драконью пещеру. На круглой площадке перед пещерой Настя отдыхала от унизительного внимания аборигенов, - возвращаться в город не хотелось.

- Драго, у меня остались в большом мире друзья и враги. Я должна помочь моим друзьям и наказать своих врагов. Отнеси меня вниз!

- Нет. Опасно.

- Драго, ты зачем посадил меня в клетку?

- Там умрешь. Мне будет больно.

- И когда это я должна умереть?

- Вот-вот.

- Драго, а когда опасности не будет, ты отнесешь меня вниз?

- Ты – это я! – Драго боднул ее головой и тут же подхватил хвостом, чтобы она не скатилась кубарем по крутой тропе. – Настя услышала захлебывающееся бульканье. Похоже, это был смех дракона. - Идет к нам. Хозяин Дома.

На площадку поднимался сам «Кайзер», - без свиты и охраны.

Настя была раздосадована, – и тут ее достали, - но деваться было некуда, пришлось учтиво поприветствовать правителя.

- Он хочет с тобой спариться, - невозмутимо заявил по мыслесвязи Драго.

- Что?!

- Он хочет с тобой спариться, - мысленно повторил Драго. – Он внушает тебе, что ты тоже хочешь!

- Ты что-то спросила? – Какой же красивый… хитрозадый самец! Смеющиеся глаза «Кайзера» затягивали зелеными омутами, в которых хотелось утонуть. А может, правда утонуть? Хоть разочек попробовать, что это же такое – секс?! Она столько раз чудом оставалась в живых, - в следующий раз может не выжить. Погибнет, и так и не познает главной тайны жизни. Тем более, Драго пророчествует ей скорую кончину, а «Кайзер» красив, как античный бог.

- Что… Что вы выращиваете на плато? – Настя в панике спросила первое, что пришло в голову.

- Фрукты и овощи, в дополнение к продуктам из машин, делающих еду. - «Кайзер» положил руку на обнаженное колено Насти и провел рукой по лиловой ноге.

– Какая восхитительно гладкая кожа! – После таких действий слова уже не нужны. Ни на какой планете из миллиардов планет.

Настю мощно ударило током и вышибло все предохранители. Исчезло все вокруг, осталась только жажда, которую нужно сейчас же утолить! Остались только искрящиеся глаза и красивые руки мужчины, который желал ее - и которого желала она. Плевать, что рядом Драго, плевать, что ей подло внушили желание против ее воли, плевать на все дурацкие установки и запреты! Она хочет этого, и сейчас все свершится!

- У вас тоже есть машины Древних, делающие еду? – с трепетом спросила Настя, и рука «Кайзера» замерла на ее уже обнаженной груди.

- А где еще есть машины Древних, делающие еду? – Взгляд правителя стал цепким, как у служанки.

- В Крепости, - морок вдруг исчез и Настя отрезвела. Наверное, «Кайзер» перестал держать ее под гипнозом. Вот же сука! Красивая подлая сука! Она с омерзением сбросила с груди прекрасную античную руку, словно красивую ядовитую змею, и со злостью натянула рубаху.

- Я должен попасть в эту Крепость! – во взгляде «Кайзера» загорелся охотничий азарт.

- Зачем? – неприязненно поинтересовалась Настя.

- В День Войны Богов уцелел только наш город, и мы являемся единственными хозяевами планеты вот уже четыре тысячи пятьсот лет. Имперцы – не в счет, эта плесень или исчезнет сама, или будет уничтожена нами в любой момент. Если еще кто-то из Древних выжил, - они неизбежно будут претендовать на НАШУ планету!

- Они не будут претендовать на планету! – решительно заявила Настя. Неужели Каарт и Вьищ – это Древние? – Можете продолжать считать себя единственными наследниками!

- Если в Крепости уцелели настоящие Древние, то претендовать – будут! Как они выглядят? Они намного выше меня? – Насте все больше не нравился этот допрос. Нельзя давать ему никакой информации! И тут же невольно ответила:

- Намного!

- Тогда в этой Крепости – настоящие Древние. Мой народ был самым малорослым среди всех народов Древних. И терпел насмешки, которых не заслужил, тысячелетиями! Нужно немедленно отправляться в эту Крепость! Сколько людей там проживает? – Правитель уставился на Настю тяжелым взглядом.

Настя вцепилась в артефакт. Почему она отвечает против своей воли? Похоже, что внушение «Кайзера» продолжается, только вместо внушенной похоти ей теперь приказали правдиво отвечать на все вопросы.

Настя уставилась в прекрасные кайзеровы глаза и мысленно, словно компьютерной мышкой, натянула их ему на задницу. А задница у гада, наверное, тоже красивая! Ну, держи, Херр, получай ответы сразу на все вопросы!

Настя мысленно ворвалась в мозг Древнего и яростно приказала:

- Ты больше не можешь ничего внушать! Никому и никогда! При каждой попытке внушить что-нибудь любому существу ты будешь терять сознание! Очнись и живи теперь без способности к внушению!

Остекленелый взгляд «Кайзера» снова стал осмысленным, он встрепенулся и поспешил отправиться в город, повелительным жестом приказав следовать за ним. Его зеленые глаза напомнили Насте тусклые осколки водочной бутылки и не вызвали никакого трепета. Чертово внушение Древнего на нее больше не действовало. Ей повезло, что ее оружие оказалось мощнее.

Настя с Драго с неохотой последовали за правителем, любуясь лежащим внизу Городом в сизой прозрачной дымке.

- Драго, а что, - все Древние умеют внушать?

- Все. Больше или меньше.

- А Каарт и Вьищ – это те, кого называют Древними?

- Да.

Интересно, почему Каарт не воспользовался своим даром? А он – не воспользовался, судя по чувствам, которые она к нему испытывала. Не мог же Старший внушать ей отвращение к самому себе! А если бы Каарт был таким же красивым, как «Кайзер», могла бы она влюбиться в Старшего? Настя не смогла себе ответить. Да, пусть Каарт – это красавец Древний, который из-за жизни в Пустоши мутировал в лиловое чудовище, и она сама теперь - такой же монстр. Но себя-то она не видит! А запечатленный на ее подкорке образ принца из сказки, в которого она когда-нибудь влюбится, очень далек от образа угрюмого чудовища. Но нужно признать, что угрюмый Старший оказался порядочным человеком в отличие от красавца «Кайзера». Подленького принца, от которого нужно ждать больших неприятностей.

- Драго, если я должна скоро умереть, то именно в Доме я и погибну. Я хочу сейчас же бежать отсюда, помоги мне.

- Вот-вот смерть! Твоя или моя. Я здесь в безопасности. Значит, умрешь ты. Я - защита. Не отдам тебя.

- Ладно, Драго. Вот-вот - это еще сколько? Завтра утром мы можем улететь отсюда?

- Завтра утром – нет. Сегодня днем.

***

Меррель было совестно признаться самой себе, но она - впервые в жизни - была счастлива.

Она возрождает Храм Согдума и его учение, - конечно же, с важными поправками. Она добралась до библиотеки Древних и пропадает в ней половину свободного времени, вторую половину она отдала под изучение наук. А свободного времени было теперь много – хозяйство Каарта было большим, но отлаженным, как часы, и не требовало участия человека в рутинных работах. Дети изучали не только обновленные заповеди Согдума, но и все науки, ухаживали за зверушками Вьища и играли в свои детские игры. Работорговцы и твари Пустоши сквозь надежный барьер Крепости проникнуть не могли, еды и воды в машинах-шарах Древних было достаточно, - что не жить в радости и покое?

Вот если бы еще и Наста была рядом!

Меррель много раз искала в Крепости тук и плащ невидимости, чтобы с их помощью разыскать Насту, но они были хорошо спрятаны. Оживший в камере мальчишка, Волуч, сказал, что все спрятанное хозяином Крепости лежит на самом видном месте. И все. Знать бы еще, где это самое видное место! Меррель не прекращала поисков, надеясь, что скоро найдет тук и спасет Насту.

Кроме спасения Насты оставалась еще одна проблема. В лабораторной камере сильно подросла тварь из города Древних, забытая там Каартом. Тварюга была такой злобной на вид, что Меррель боялась лишний раз взглянуть на нее, не то что выпустить ее на волю.

Теперь она жалела, что не выкинула ее в Пустошь сразу, как только увидела, пока та была еще маленькой.

Тварюга менялась каждый день не только в размерах. Излучение в камере Меррель сразу же выключила, но Каарт уже успел создать неуязвимого монстра, который развлекался, перестраивая свой организм, как конструктор. Тварюга постоянно стучала в окно камеры, привлекая к себе внимание, и Меррель в панике шла посмотреть, не треснуло ли стекло. Из камеры на нее злобно пялилось то закрученное в узел существо с множеством глаз по черному телу, то глазастое черное дерево из Пустоши, то исковерканная копия черного Каарта. Где тварь брала «кирпичики» для строительства и роста – Меррель не понимала. Излучения не было, солнечный свет в камеру не попадал, а тварь продолжала расти.

И вот пришел день, когда тварь разбила стекло и выбралась на волю. В куполе с пустующими клетками шли уроки, и Меррель была вместе с детьми.

Увлеченно читающий книгу Волуч вдруг поднял на Меррель свои узкие глаза и сказал:

- Тварюга вырвалась на волю и ищет, кого сожрать!

Меррель бросилась запереть двери купола, - и не смогла. Открывать и запирать двери могли только Каарт, Вьищ и Наста. Меррель приказала всем залезть в огромную клетку Драго, и заперла ее, бросив ключ Волучу:

- Если со мной что-нибудь случится, откроешь клетку! И будешь оберегать и учить всех остальных!

Черная склизкая тварь появилась внезапно, передвигаясь кольцами и боком, и Меррель сразу увидела, что даже в огромной клетке Драго - детям от ее длинных щупалец не спастись. Волна ужаса подстегнула ее, и она вскарабкаться по прутьям на крышу клетки, но все это было напрасно. Тварь сейчас сожрет и ее, и детей. Если только не помчаться за охранный барьер и не выманить тварь в Пустошь. Обратно в Крепость Меррель без тука уже не войдет, и будет растерзана не этой тварью, так другой, но дети будут спасены!

Меррель изготовилась спрыгнуть с клетки и помчаться к выходу, и вдруг нащупала пол руками невидимую ткань. Это оказался плащ невидимости, в котором был завернуты туки.

Схватив один тук и сбросив остальные Волучу, Меррель накинула плащ и промчалась к выходу мимо тварюги. Та заметалась, почуяв поживу, и ринулась вслед за Меррель, за невидимый барьер. Там она и сталась, бросаясь на ставшую вдруг видимой добычу, победоносно вернувшуюся в Крепость.

Меррель немедленно отобрала все туки, чтобы дети случайно не отправились путешествовать по свету. Они обязательно отправятся путешествовать, но не сейчас. Сейчас она должна разыскать Насту.

Теперь она обязательно ее найдет.

***

У «Кайзера», как у Каарта, оказался полный набор артефактов для путешествий – и туки, и плащи невидимости, и ягдташи на перемещение десяти рослых Древних. Людей пока было - семь воинов и сам правитель, который нетерпеливым жестом подозвал Настю поближе:

- Подойди ко мне и четко представь себе Крепость. Мы отправляемся туда немедленно.

- Зачем? Отпраздновать встречу выживших в Войне Богов? – Насте все больше не нравилась эта затея. - В чужой дом не ходят без приглашения, да еще с отрядом вооруженных людей!

- Я объяснил тебе, что Дому грозит опасность. Нужно захватить чужого Древнего для допроса.

Настя представила, что через мгновение будет в Крепости и увидит Меррель, и ее хитрый изворотливый мозг тут же стал ее убеждать, что ничего страшного с обитателями Крепости не случится, - ведь она будет начеку и не даст никого в обиду. Конечно же, не случится! Что там «Кайзер» про угрозу Дому и допрос сказал?

- Там мои друзья. Они никому не угрожают, а вот со стороны Дома – я уверена - им грозит опасность. Я не покажу Крепость.

«Кайзер» вперил в нее тяжелый взгляд и вдруг упал без сознания.

Настя обвела ошеломленных Древних взглядом, вцепилась через рубаху в артефакт и вслух повторила то, что недавно внушила «Кайзеру» мысленно:

- Вы теперь не можете ничего внушать! Никому и никогда! При каждой попытке внушить что-нибудь любому существу вы будете терять сознание! У вас исчезла способность к внушению навсегда!

Воины очнулись, подхватили правителя и вынесли его из тронного зала.

Эх, не смогла она сорвать с правителя тук, да и плащ заодно захватить! Настя завладела бы и тем, и другим, и уже была бы в Крепости с Меррель, - если бы она не дала слово правителю, что не доставит никому неприятностей. Да и Драго за нее поручился. Быть честным и благородным, конечно же, правильно, только непонятно, как честные и благородные вообще выживают во всех мирах.

- Взять ее! – в тронный зал ворвались воины, и вот Настя - уже в наручниках - спускается вниз, подталкиваемая копьем в спину. Оказалось, что в прекрасном городе есть и наручники, и подвалы, и клетки для заключенных. Неужели ее опять ждет жизнь в клетке?

Настю провели мимо темных камер в большую хорошо освещенную комнату и посадили на железную ледяную скамью, пристегнув к кольцу в полу цепь от наручников. Похоже на земную скамью подсудимых. Или это комната для допросов? За столом перед ней ничего и никого не было, вся стража выстроилась позади. Она повернулась осмотреться, есть ли здесь что-нибудь похожее на орудия пыток, и была без церемоний развернута обратно копьем. Потянулось время. Настя попробовала связаться по мыслесвязи с Драго, и тот - откликнулся!

- Драго, меня заковали в цепи, и я под стражей! Что происходит?

- Обвиняют!

- В чем? Я ничего плохого не сделала!

- Хозяин Дома падает. Опять и опять. Без сознания. Ты - виновата?

- Драго, он первый начал!

- Я за тебя просил! Ты все нарушила! Ты – виновата!

- Драго, правитель совершенно здоров, он только не может подло внушать, вот и все!

Драго молчал.

- Драго! Драго!!!

- Прощай.

Черт! Черт побери эту честность! Можно же было соврать, что она здесь ни при чем! Настя расстроилась до слез, что Драго считает ее предательницей.

В комнату вошли Древние во главе с Хозяином Дома и молча уселись за стол. Правитель опять оказался выше всех на своем хитросделанном стуле, и Настя горько усмехнулась. Только что ее гостеприимно пригласили пожить в Доме, а теперь обращаются с ней, как с врагом. Интересно, а что Древние делают со своими врагами? Хотя – нет, она не желает этого знать!

- Существо с другой планеты! Ты пообещала, что не нанесешь вред Дому, и нарушила это обещание! - Хозяин Дома гневно сверкнул глазами. – Ты сокрушила мое здоровье! Я не могу внушать, и все время теряю сознание, что мешает мне править и надежно защищать Дом! За это преступление ты приговариваешься к смерти! Что ты можешь сказать напоследок?

- Спасибо за гостеприимство! – Настя равнодушно пожала плечами. А что она могла сказать? Что она защищалась? Что нельзя было ее заставлять что-то делать против ее воли?

- Дракон, поручившийся за тебя, также приговаривается к смерти! – ее равнодушие смело, как ветром.

- Дракон не виноват!!!

- Он поручился за тебя, и подверг Дом и его правителя опасности! Но я могу оставить дракону жизнь. Только дракону, - ты умрешь в любом случае. Ты знаешь, как найти Дом, и можешь привести сюда чужих Древних, чтобы нас уничтожить!

- Дракон отрекся от меня и не хочет меня знать! Он любит Дом, и защищает его, как может! Вы не можете его убить!

- Дракон – выращенное нами животное, и мы можем убить его в любое время! На твоей планете наверняка тоже выращивают животных, чтобы их убивать, когда это понадобится!

- Дракон – не животное! Это высшее разумное существо, выше и разумней людей!

- Хочешь спасти дракона? Покажи нам Крепость!

- Нет! – Настя хотела доказать, что обитатели Крепости не представляют никакой угрозы Дому, - но ее уже не слушали.

Правитель жестом активировал охрану, и Настю повели на смерть.

Быстро же у них все тут делается! Государство маленькое, работает без волокиты и расходов на содержание заключенных. Хотя в некоторых клетках блестели чьи-то глаза, отражая свет переносных светильников. Может, крикнуть, что она согласна привести чужих в Крепость? Драго оставят в живых, а она как-нибудь выкрутится! Нет, слишком опасно! Правитель судил по себе, когда сказал: «…ты можешь привести сюда чужих Древних, чтобы нас уничтожить!» Ему не нужны другие Древние для дружбы и жизни, - только для уничтожения! Она все сделала правильно, теперь нужно спасти Драго! Дракон не откликался по мыслесвязи, но это не беда! Как только она его увидит, прикажет через артефакт схватить ее и унести в Крепость. Лишь бы мощности артефакта хватило!

На площади Драго не было. Настю повели к драконьей пещере вверх по крутой тропе, и она несколько раз с высоты оглянулась на город, - точно, Драго в городе не было. У нее защемило сердце. Если дракона уже убили – то где его тело? Может, Драго улетел из Дома после ее «предательства»? Это было бы здорово! Пусть он презирает ее, пусть ненавидит всю жизнь, лишь бы был живой и невредимый!

Вот и площадка перед пещерой, где они с Драго дурачились утром. Где он пообещал улететь с ней в большой мир сегодня днем.

С Насти сняли наручники и втолкнули в пещеру. Воины дружно нажали на длинный обломок скалы, и на нее с грохотом обрушился огромный камень.

Настя едва успела откатиться вглубь пещеры, - сказались тренировки и бои. Это и была, что ли, казнь? А они с Драго отдыхали на лобном месте?

Камень лег, плотно закрыв дневной свет. В полной темноте Настя сразу же потеряла представление, где начинается коридор, ведущий к окаменелым драконам. Пришлось идти на ощупь. Скоро по ее рукам начала ползать какая-то живность, вызывая ужас и омерзение. К счастью, в глубине пещеры был светящийся косматый мох, позволяя идти, не касаясь склизких холодных стен.

Да-а-а, когда они шли тут вместе с Драго, было веселее. Где же дракон? Куда он пропал?

Драго дремал в центре огромной пещеры, положив голову на лапы и прикрыв глаза.

- Драго! Ты жив!!! Меня они тоже не смогли убить, как видишь! Улетаем отсюда немедленно! – Настя бросилась к дракону, задохнувшись от радости.

Драго молчал.

- Ты обиделся? Я все объясню! Я - права, а они – нет!

- Драго, да ответь же хоть что-нибудь! – Настя обняла его тяжелую голову, и голова бессильно упала с лапы. Драго был мертв.

- Нееееееет!!!

- Драго, нет!!!

- Драгооо!!!!

Настя метнулась послушать сердце – сердце Драго не билось. И голова не была уже горячей, тело остывало.

- Ааааааа!!!! Драго!.. – Настя накрыла своим телом друга, зовя душу дракона вернуться. Ответом была мертвая пустота.

Вдруг она заметила на правой ладони слабое свечение – там, где кровь из небольшого пореза попала на металл срезанного меча. Нужно больше крови! Нужно разрезать руку! Только чем? Настя метнулась к драконьей лапе и располосовала ладонь об огромный коготь. Кровь залила металл, и он весь засветился, Настя крепко прижала ладонь к спине Драго над сердцем.

- Драго!!! Не умирай! Возьми мою жизнь, только не умирай!

Она следила за свечением ладони, раздирая руку вновь и вновь, когда кровь переставала идти и металл тускнел, но все было напрасно.

Драго ушел.

Ушел навсегда.

Глава 13

Файлер был озадачен. Императорской Чете во дворец были доставлены и Монстр Пустоши, и надежные клетки, - все в кратчайшие сроки. И с тех пор во дворце про Хозяина Арены ни разу не вспомнили. Ни благодарности, ни какой-нибудь милости, - ничего. И это было очень скверно.

Вроде бы он сделал все, чтобы не попасть в НЕмилость!

А в немилость он мог попасть, только если Императорская Чета узнала об его ужасной оплошности – он не предупредил Императора о способности Монстра Пустоши к сильному внушению, чем подверг жизнь Его Величества смертельной опасности.

Файлер попытался осторожно что-либо узнать через своих людей во дворце, но никто про его возможную опалу не знал. Единственное, что он выяснил, - что Их Величества не вылезают из новой клетки в Изумрудном зале дворца, вкушают в постели и с постели же раздают непонятные приказы. Клетка с Монстром Пустоши также находилась в Изумрудном зале, напротив клетки Четы. Монстр был тоже жив - здоров и содержался в полном соответствии с указаниями Файлера.

Ну, у Их Императорских Величеств - свои причуды! Главное, чтобы Они были довольны им, Файлером, и не прислали за ним Императорских Псов! Может быть, Они просто увлеклись любовными играми на глазах у чудовища, а он уже ударился в панику! Любовные игры Императорской Четы на глазах у монстра… Это как же нужно пресытиться юными красотками, чтобы так себя подстегивать? Он не исключал, что в пылу любовной страсти Их Величества могут даже попытаться присоединиться к самому монстру, - с них, избалованных вседозволенностью, станется! Хорошо, что Файлер не только превратил клетку монстра в артефакт против внушения, но и приказал поставить очень хитрый замок, который без него никто не откроет!

Ну что ж, ему нужно выманить Императорскую Чету в Арену на представление со Вторым Монстром, и тогда все сразу станет понятно – готовиться ему к награде или ударяться в бега!

Беда была в том, что Второй совершенно не поддавался дрессировке.

Файлер видел, что Второй его прекрасно понимает, видел, что тот испытывает страшную боль при наказании ошейником, но тренироваться и выполнять любые приказы монстр категорически отказался, спокойно заявив однажды Файлеру на чистом имперском языке:

- Я не буду никому подчиняться, кроме Старшего!

И замолчал. Как Файлер не стегал его болью через ошейник, как ни морил голодом и жаждой, - Второй не обращал на него никакого внимания. Припугнуть Второго смертью первого монстра тоже не получилось, - Файлера не удостоили даже презрительного взгляда.

Помог случай.

В клетку к чудовищу бросили изувеченного каретой щенка, - посмотреть, как монстр его растерзает. Нужно же как-то развлекаться и простым людям, не только богачам!

Монстр схватил щенка и приник к изломанному тельцу пастью. Оглядев исподлобья собравшуюся вокруг клетки толпу, чудовище презрительно развернулось к ней спиной и плотоядно заурчало. Толпа разочарованно разошлась, - их лишили зрелища!

- Чертов монстр! Не стал жрать щенка у всех на виду!

Но щенок не был сожрат.

Файлер обнаружил это не сразу, - каким-то образом Второй прятал его за собой несколько дней. Щенок был совершенно здоров, радостно играл и лоснился от еды. Файлер приказал понаблюдать за монстром, которого лишили еды и воды еще неделю назад, и выяснил, что тот поил щенка своей кровью, располосовывая зубами запястья. Файлер выждал еще несколько дней, чтобы Второй привязался к щенку покрепче, парализовал болью монстра через ошейник и спокойно зашел в клетку.

- Ты должен каждый день выполнять все мои приказы, усердно тренироваться и участвовать в боях Арены! Каждый день! В тот день, когда ты откажешься выполнять мои приказы, щенку перешибут хребет у тебя на глазах! Ты меня понял? – Файлер поднял подбежавшего к нему щенка за шкирку, и тот жалобно взвизгнул.

Монстр с ненавистью взглянул на Хозяина Арены:

- Я согласен!

- Давно бы так! – Файлер бросил щенка в угол клетки.

- Я согласен! – повторил кому-то невидимому Второй. - Из имперцев никогда не получится цивилизация! Они должны бесследно исчезнуть, и они ВСЕ исчезнут!

Файлеру покоробило от пылкой убежденности Второго, но он не оставил чудовищу сильную боль в ответ, а убрал ее, как только вышел из клетки. Сейчас важен каждый час для подготовки Второго к боям, - нужно как можно быстрее начинать тренировки и выманить Императорскую Чету в Арену! Его Величества не могут не прийти на представление с новым Монстром Пустоши, и он мгновенно поймет, попал в опалу, или нет.

А пока его лучшие бойцы учат монстра держать в руках меч, - он, Файлер, займется подготовкой бегства на случай императорской немилости.

***

Настя очнулась от вибрации телефона. Она опоздала на экзамен! Кто ей звонит? Сегодня какой день недели? Вибрировала ее правая ладонь, вернее, сросшийся с ладонью металл. Она лежала на спине дракона, закатившись под его левое крыло. Крыло было холодным. Драго больше нет.

Друг умер, так и не простив ее.

Металл снова вибрировал. Почему? А, не все ли теперь равно! Драго умер. И она скоро умрет. Из драконьей пещеры не выбраться – тот выход завален камнем, а этот – ведет в бездонную пропасть.

Настя мрачно поднялась и почувствовала, что ладонь вновь затряслась от сильной вибрации. Да что это такое, черт побери! Она в бешенстве уставилась на вибрирующий металл: свечение не помогло воскресить Драго, какая-то вибрация тем более не поможет!

Да как они посмели убить Драго? А-а-а!!! Мрази!!!

Ярость захлестнула ее с головой, тут же послышался вой урагана, и стены пещеры задрожали.

Землетрясение! Сейчас скалы рухнут! И ее заживо засыплет камнями!

Ну и пусть! Лучше погибнуть сразу, чем умирать месяц от голода!

Раздался страшный грохот и через пещеру пронесся смерч из пыли, подхватив ее и едва не сбросив в пропасть. Смерч ворвался со стороны города, и Настя, не в силах видеть мертвого друга, побрела в сторону Дома. Ветер с силой отталкивал ее назад, словно в аэродинамической трубе. Может, камень у выхода скатился или разрушился, и теперь путь в город открыт? Она бы тогда пошла и рассказала Хозяину Дома, кто животное, а кто – нет. И спросила бы, как убили Драго. Этот Древний будет казнен точно так же, как – походя - убил ее друга.

Камня у выхода в город не было. И города – не было. Перед ней, сразу за круглой площадкой, разверзлась пропасть. Настя побоялась заглянуть с края пропасти на то, что осталось от города. Она всегда боялась высоты, да и сильный ветер еще не стих, и мог сбросить ее в бездну.

А ведь Драго, будь он жив, не хотел бы гибели Дома! Да и она – не хотела, чтобы чудом уцелевшие Древние и их прекрасный город – государство исчезли. Неистовая ярость захлестнула ее перед ураганом так же, как перед цунами. Совпадение? Или голова дракона преобразует наивысшую степень ярости в разрушительную силу? Или какая-то страшная сила перешла к ней с шаром в оплетке из волос колдуна? И что будет в следующий раз, когда ее накроет волной ярости или ненависти?

А вот это сейчас она и узнает! Ей терять нечего! Металл в ладони снова задрожал, и Настя с яростью уставилась на чертов срез от чертового меча Древних. Сначала он дал ей надежду на спасение Драго, а потом - обманул ее!

Из металла в ладони поднялся и завис металлический шар колдуна, - тусклый и без оплетки из волос. Она, не раздумывая, схватила шар и помчалась к другу. Боясь потерять даже секунду, она располосовала левую руку о коготь Драго, искупала шар в крови и бросила в кровь свои вырванные волосы. Настя дохнула на шар, как колдун, - словно выдыхая из себя всю жизнь без остатка, и раскрыла ладонь, запрещая себе надеяться на чудо, - и все равно надеясь.

Шар засветился и поплыл к Драго.

***

Меррель и Волуч обсудили план поиска Насты. Участвовать в поисках будет только Меррель, оставляя остальных спасенных детей под присмотром Волуча. Конечно, вдвоем с мальчишкой и с туками они нашли бы Насту быстрее, но Волуч сам был еще ребенком, и его нельзя было отпускать в этот опасный жестокий мир.

Несмотря на надежную защиту и наличие десяти туков, Каарт и Вьищ как-то умудрились исчезнуть из Крепости - и до сих пор не вернулись. Они были взрослыми, умными и сильными, и – исчезли! Меррель не хотелось оставлять детей без присмотра. Дети есть дети: могут заиграться и выбежать за охранный барьер, могут раздобыть тук и отправиться путешествовать, могут включить оборудование Каарта, - да дети могут все, что угодно! Только на рассудительного по-взрослому Волуча можно было положиться.

Наста тоже могла быть где угодно. Волуч ощутил лишь, да и то расплывчато, что она в огромной пещере среди мертвых драконов. Меррель разозлило его очередное предсказание, но она не подала вида. Наверное, все предсказания и пророчества становятся понятными только после исполнения предсказанных событий, но тогда они все совершенно бесполезны! Каким бесполезным было предсказание Волуча о спрятанных Каартом туках: «они лежат на самом видном месте!» Иди и бери!

Пещера, по ощущению мальчишки, была сделана природой, а не людьми, и имела огромный вход, куда проникал свет солнца и лун. Значит, Наста находилась не под землей, а скорее всего - в горах. И самое главное – Наста была одна и очень далеко от людей, а значит, в полной безопасности! Волуч признался, что уже пробовал с помощью картинки в голове заставить тук перенести его в пещеру, но у него ничего не получилось –как выглядела Наста, он не знал.

Меррель воспряла духом. На одном из десяти туков была запечатлена всего одна гряда высоких гор, с нее она и начнет поиски пещеры.

***

Засветившийся шар подплыл к Драго и замер над его сердцем. Потом шар колдуна с силой впечатало в спину Драго и он исчез. На спине, над сердцем дракона, светился отпечаток ее ладони, вернее, металлического пятна от срезанного меча. Шар ушел туда, как капелька ртути в лужицу жидкого металла, - без всплеска.

Она прильнула ухом к сердцу дракона и услышала глухой удар. Потом еще. Еще. От волнения Настя все никак не могла понять,- это билось ее сердце, или сердце Драго.

Билось - сердце Драго!!!

Настя ворвалась в мертвое информационное пространство и стала звать Драго, изо всех сил согревая дракона и отчаянно призывая его душу в мир живых.

И Драго откликнулся.

- Ты кричишь – зачем? Не кричи! – мысленный голос друга был очень сердитым. – Дай спать!

Настя не заплакала, - сил на слезы не было. Она сползла по шее к голове дракона, обняла его бугристую голову и попыталась ее согреть, - в пещере был ледяной сквозняк, и она вдруг почувствовала, как сильно замерзла.

- Дрожишь! Боишься вкусную змею? – Драго булькнул смехом.

- Нет, Драго! Теперь я уже ничего не боюсь! – Настя почувствовала, что голова друга становится горячей и теперь согревает ее.

Драго жив. Он выжил благодаря шару колдуна. И металлу в ее ладони, проросшему из меча Древних. Стал ли он тоже колдуном, как она? И сможет ли он тоже вызывать землетрясения и цунами?

А может, артефакт колдуна - ни при чем! На Земле было достаточно случаев, когда спасатели оживляли погибших людей через несколько часов после гибели. Главное, не отпускать душу и бороться до последнего. Она – не отпустила Драго.

Настя согрелась и уснула, не выпуская голову Драго из объятий.

Они с Драго проспали, похоже, очень долго, потому что проснулись страшно голодными.

Драго вознамерился идти на поиски еды вглубь пещеры, но Настя не хотела, чтобы дракон узнал, что Дома больше нет.

- Драго, тут мало еды, за едой нужно лететь в змеиную пустыню!

- Дома больше нет? – мыслеголос Драго был печален.

- Дома больше нет! – отозвалась Настя. – Откуда знаешь?

- Говорил с мертвым Хозяином Дома. – Драго помолчал. - Простил его!

- За что простил? За свою смерть? Как он тебя убил?

- Остановил мое сердце. – Драго склонил голову к груди и прислушался к стуку своего сердца, словно засомневался, что жив. – Простил не смерть. Давно, давно Хозяин Дома ударил по всем Древним сразу. Из центра между ними. Древние все ответили друг другу. И уничтожили себя.

- А зачем он стравил всех Древних между собой, Драго?

- Он хотел стать Хозяином планеты. И - стал.

Мда. Что же Драго не захотел с ней разговаривать из-за сущей ерунды, по сравнению с таким страшным злодейством – уничтожением всей цивилизации Древних?

Настя не стала об этом спрашивать. Главное, друг жив и разговаривает с ней сейчас.

- Наста! – Настя не поверила своим глазам: перед ней появилась Меррель.

- Я нашла тебя! – Меррель сбросила плащ и ликующе обняла Настю. – У меня есть тук! У нас теперь много туков! Возвращаемся скорее в Крепость!

- А Каарт разрешил?..

- Каарт и Вьищ исчезли, их тоже нужно искать! Но дракон, наверное, в Крепость попасть не сможет! Даже с десятью туками! Он стал такой огромный! – Меррель, наконец, разглядела Драго.

- Дракон сможет попасть! – ответил мысленно Драго и булькнул смешком. – Сможет! Без тука!

***

Настя принялась за розыски Каарта, Вьища и распроклятого Сируса сразу же по прибытии в Крепость. Собранная ей по рынкам и тавернам информация подтвердила, что произошло все именно так, как и было предсказано в пророчестве: как только пал последний Храм Согдума, Тьма полностью накрыла мир, и он свалился в царство Темного.

По чудовищным новым законам империи стало понятно, что Согдум вместе с садюгой Сирусом уже добрался до самого императора и правит вместо него империей Дангар. А скоро новые законы, обсуждаемые на рынках горожанами, появятся и в остальных двух империях. Слухи о том, что все три империи, время от времени воевавшие между собой, скоро будут одним государством, на пустом месте не появились бы. А Настя здешним слухам о-очень доверяла.

По новым законам можно было безнаказанно совершать какие угодно преступления, кроме направленных против Императора. Армия, стража и тайная служба, – теперь защищали только власть императора, а не жизни и свободу имперцев. Рухнуло все, что раньше хоть немного сдерживало разгул насилия. Жизнь свободного имперца и раньше немного стоила – теперь она не стоила ничего. Везде царил разбой.

Про Каарта с Вьищем ничего не было слышно. Похоже, что они добираются домой безлюдными тропами, вдали от имперцев, иначе их давно бы захватили в рабство и об этом бы все говорили.

Зато она услышала про Файлера, - что Хозяин Арены добыл двух огромных тварей Пустоши и дрессирует их для боев. Настя представила черных склизких тварей и передернулась от омерзения. Как же он их дрессирует, - разве дикие твари понимают всеобщий язык? Может, он их просто выпускает на арену и там мечники долго и упорно с ними «сражаются» на потеху толпе? Наверняка он будет беречь этих черных тварей от гибели точно так же, как берег ее, чтобы не потерять прибыль.

Если Сирус во дворце, - а похоже, что так и есть, - нужно было выкрасть его для приведения давно подписанного приговора в исполнение. Но ни один тук во дворец ее не перенес, потому что картинок с дворцовыми залами не оказалось ни одной.

Настя попробовала сунуться во дворец в плаще невидимости, и еле унесла ноги. Видимо, Сирус тоже внимательно прислушивался к слухам, - дворец теперь был окружен широким рвом с хищными рыбами и соединялся со столицей единственным мостом, забитым стражей. Не хватало только таблички: «Царицам Пустошей вход запрещен!».

Оставался только один способ, чтобы добраться до Сируса, но он был таким ужасным, что Насте не хотелось об этом думать. Можно было поманить Сируса возможностью наконец-то убить Волчицу: самой заявиться в Арену к Файлеру и подставить свою шею под рабский ошейник. Лиловую кожу можно было скрыть под золотой краской, наросты на лице украсить драгоценными камнями, - а белые волосы и высокий рост будут подтверждением того, что она - Волчица. Сирус тут же прикажет доставить ее во дворец, а там можно будет убить садюгу и перевербовать бога.

Практически это был поход на тот свет – императорской четы, защищающей ее раньше, - наверняка уже нет в живых, а Сирус ни за что не даст ей ускользнуть от зверской смерти. И будет ли у нее вообще возможность достучаться до Согдума…

– Это вряд ли!

Настя не хотела ни кровавых поединков, ни рабского ошейника на своей шее, ни бесконечной ругани Файлера или нового «хозяина», ни мерзкой работы палача, - ничего из прошлой жизни! И «не хотела» - это не точно сказано. Каждая клеточка ее тела, каждое воспоминание о диких унижениях и невыносимой боли, каждая звенящая нотка свободной души, – все это тут же поднималось и обрушивалось девятым валом, смывая даже гипотетические мысли о возвращении в рабство.

Она тянула с принятием решения, зная, что все равно не оставит ни Сируса без наказания, ни мир – без плохонького, но бога. Хочет этот мир измениться, или нет, - ему придется это сделать!

Ладно, она подумает над этим потом, а сначала найдет жену Варда, учителя детей Бираса.

Неожиданно поиски жены учителя затянулись. Настя думала, что за пару часов обойдет в плаще невидимости все столичные бордели, заберет всех недавно туда попавших женщин в Крепость, и среди них обязательно окажется жена Варда. Но бордели оказались переполнены порядочными женщинами, которых при новых законах воровали и продавали в рабство или в бордель все, кому не лень. Женщин воровали на улицах, в родных домах, на базарах и в трактирах. Нужна тебе женщина, - иди и бери, пользуйся сам, продавай другому, - ничего тебе не будет, если, конечно, сможешь с женщиной справиться.

Вместо затасканных шлюх с потухшими глазами теперь в борделях мужчины выбирали или нежных домашних девочек, или цветущих молодых хозяюшек. Зачастую такая хозяюшка совсем недавно была настоящей хозяйкой слуги, который обманом или насилием продал ее в публичный дом за жалкие гроши:

- А пусть теперь его обслуживает, фря такая! А плохо обслужит – получит! Ходила, панталонами шуршала! За мужчину его не считала!

Отцы оплакивали похищенных дочек, как мертвых, даже не пытаясь их разыскать и выкупить. Порченый товар хорошему жениху не всучишь. Единственная надежда, что дочку продали в рабыни богачу, - тогда можно было и не плакать над ее судьбой.

Воровали и маленьких детей, по заказу. Заказчик присматривал себе красивого ребенка у соседей или знакомых, как в лавке, и скоро получал свою новую игрушку. Но игрушек никогда не бывает достаточно. Детей стали прятать, только это мало кого спасало.

В мире без любви редко кто из мужей выкупал свою жену из рабства или борделя. Зачем теперь ему такая жена? Да еще, наверняка, и больная! – хозяева борделей перестали раскошеливаться на врачей-магов. А зачем лечить? Девок теперь полно, эти сдохнут, - других за гроши притащат. Богачи, которые могут наказать за подцепленную болезнь, в бордели не ходят, - у них есть свои гаремы. А простые имперцы - перебьются.

Настя нашла дом главы Клана Бирас случайно, разгуливая в плаще невидимости по улицам города. Снять плащ и расспросить прохожих она не могла, хотя ей очень хотелось похулиганить. Прижать где-нибудь в безлюдном переулке служанку и допросить, - и пусть потом та рассказывает, как ее поймала сама Царица Пустоши! И как она, служанка, чудом ушла! Все равно никто не поверит!

На огромных роскошных воротах красовалась надпись: «Дом Райль Бирас Бергель-Норах, главы Клана Бирас». Пройти мимо охраны во двор вслед за слугой не составило труда, и Настя словно очутилась в поместье Сируса. Все было похожим – и дом, и парк, и бассейн, и даже главный атрибут каждого уважающего себя садиста – изукрашенный кровью и калом пыточный столб, на котором висела окоченевшая жертва.

Для полного сходства дома Бираса с домом Сируса не хватало только бродящих с содранной кожей рабынь. Ну, у каждого садюшки - свои погремушки.

Заглядывая в окна, она обнаружила Бираса не в спальне, а в кабинете, - смотрите-ка, богатые не совокупляются беспрерывно, а иногда занимается делами.

«Дело» заключалось в только что доставленном хозяину красивом нарядном мальчишке.

- Господин Бирас, товар доставлен в полном порядке! Горису уже пятнадцать лет, но он еще чист и невинен, и прекрасен, как юный бог! Он хорошо образован и стоит каждого золотого, который Вы за него заплатили!

Бирас отослал доставщика нетерпеливым жестом и запер дверь кабинета.

- Вы ответите за мое похищение! – голос мальчишки дал петуха. – Мой отец скоро найдет меня и накажет вас!

- Ты в другой империи, мой юный друг! В империи Денгар при новых законах никто! Никого! Никогда не находит! А если находит, то только свою смерть! – Бирас с предвкушением разглядывал новую игрушку, расстегивая свою рубашку. - Так что смирись и будь пай-мальчиком! Сопротивляйся, мне это нравится, но – будь осторожен! За каждую царапину на моем теле ты будешь жестоко наказан!

- Я буду драться! И кусаться! Не смейте прикасаться ко мне! – мальчишка вздернул подбородок, чтобы казаться повыше, но остался тем же тощим юнцом против рослого мужчины, распаленного своей похотью и сопротивлением жертвы.

Скоро все было кончено. Бирас лежал в отключке после удара по затылку тяжелой вазой, а рядом валялся в глубоком обмороке юный Горис из соседней империи, сраженный видом злобной Царицы Пустоши без плаща.

***

Когда ее насиловал очередной клиент, Сонра всегда думала о том, что бы она делала сейчас, если бы они с Вардом остались на свободе.

Вот утро: она пожарила мужу картошку с луком, с хрустящей золотистой корочкой, как он любит, налила холодного молока в тут же запотевший стакан и пришла будить Варда. Муж улыбается, не открывая глаз, хватает ее в охапку и страстно овладевает ей, не обращая внимания на все ее попытки отбиться. Попытки, впрочем, сразу слабнут под горячими поцелуями, и скоро она забывает, что картошка сейчас остынет, а платье помнется. Они молоды, они любят друг друга, и жизнь прекрасна и удивительна!

Сонра зажала рот рукой, чтобы не закричать от боли: очередной посетитель с размаху грубо вошел в ее попку, разодрав поджившие за ночь раны. Кричать она не будет, - крики только раззадоривают грязных козлов и приносят им еще больше удовольствия.

Вот вечер: Вард вернулся с работы и уселся в свое любимое кресло, рассказывает, как прошел день. Она хлопочет с ужином, стараясь не проходить близко от него, но забывается, - и вот он хватает ее, хохоча, и усаживает себе на колени:

- Попалась!!!

Вард занимался с ней любовью часто и подолгу, но всегда с такой нежностью, что у нее никогда ничего не болело. Он очень любил ее, а она не понимала – за что? Ведь она не была красавицей, и у нее не было такого блестящего образования, как у мужа.

- Ты сияешь! – сказал он ей однажды. – Сияют твои глаза. Сияют твои губы. А как сияют твои волосы!

Видно, это сияние и разглядел однажды Бирас, походя овладев ей в комнатке учителя, где она задремала в ожидании мужа. Она решила не говорить ничего Варду, а уговорить его разорвать контракт об обучении хозяйских детей и уйти из дома Бираса в этот же день. Но муж все понял сам.

- Где твое сияние, Сонра?

Она изо всех сил постаралась не заплакать, боясь, что Вард, бросившись защищать ее, попадет в беду, но не смогла сдержать слез.

Муж прижал ее к себе так сильно, что хрустнули все ее косточки. Потом он бережно поцеловал ее заплаканные глаза, - сначала один глаз, потом другой, - пригладил тяжелой рукой ее растрепанные волосы и ушел. Больше она Варда не видела.

Нет, видела. Он пришел к ней во сне, когда она была уже три недели в борделе - высокий, красивый и веселый. Что-то долго и радостно ей рассказывал, но она не поняла ни одного словечка, как ни старалась. И от этого расплакалась. Муж замолчал, ободряюще улыбнулся, обнял ее и поцеловал ее глаза. От ощущения его горячих губ на своих веках она проснулась. И поняла, что муж приходил к ней попрощаться навсегда. Варда больше нет.

Спасения ждать было неоткуда.

Сонра перестала есть после того сна. Крааль, с которой она в этом аду сдружилась, - единственная, кто это заметил, - постоянно ругалась на нее:

- Ты хочешь оставить меня тут одну? Ешь, тебе говорю!

Сонра делала вид, что ест, и быстро угасала. Не будет она доживать сточной ямой остаток лет! Она уйдет к Варду, и они снова будут вместе!

Скоро она снова будет свободна!

Глава 14

Настя одной рукой держала приготовленную для Бираса вазу, другой била по румяным щекам юного Гориса из соседней империи, выводя его из обморока. Лучше бы она держала вместо вазы стакан с водой, - мальчишка оказался слабаком и закатил глаза снова, лишь только пришел в себя.

Черт! Ей совершенно некогда возиться с этим неженкой! В любой момент в кабинет могли постучаться слуги, или Бирас мог очнуться!

- Я тебя не трону! – успокоила она Гориса. Мальчишка снова очнулся и с ужасом уставился на Настю.

- Ты – Царица Пустоши? – Эге, а слава–то о ней уже гуляет по всем империям!

- Я – Царица Пустоши! Я добрая, никого не ем и всем помогаю! Хочешь, - мигом отнесу тебя домой, к отцу?

- Конечно, хочу! А ты не врешь? Отнесешь к себе в Пустошь и там меня сожрешь!

- Сожрать бы я тебя могла и тут, не приводя в сознание! Хватит болтать! Сейчас Бирас очнется, поднимет шум, и я не успею его обезвредить!

- А зачем его трогать, давай просто удерем и все! – мальчишка вроде бы ей поверил и немного успокоился.

- Если его оставить, завтра он выкрадет тебя снова! Или еще кого-нибудь! У тебя есть братья?

- У меня есть младшие брат и сестра!

- Ну вот, поверь, что Бирас так же легко заполучит их в свой гарем, как и тебя. Для утех, или для истязаний. Меня, например, такой же Бирас истязал так, что я из красотки стала чудовищем! – Настя вдруг подумала, что это правда.

- А как его обезвредить?

- Сейчас перенесемся в публичный дом, и ты продашь его хозяину борделя!

- Я? – Мальчишка открыл рот.

- Ну, - не я же! Хозяин борделя наверняка не такой храбрец, как ты, чтобы разговаривать с Царицей Пустоши! Скажешь ему, что денег тебе не надо, и ты будешь сам присылать ему деньги каждый месяц, если Бираса будут ммм…

- «Утешать» без передышки? – А мальчишка-то не промах!

- Да, именно так. «Утешать» без передышки. Деньги хозяину будут приходить каждый месяц, при условии, что Бирас не сбежит, конечно! Если твой отец не согласится платить за безопасность своих детей, я раздобуду деньги сама! Но мне кажется, что он – согласится! Главное – ты согласен?

- Я согласен! – Раздался стук в дверь, Бирас очнулся и открыл глаза.

- В какой бордель ты продал жену учителя Варда, мразь? – Настя подняла вазу для удара, если Бирас позовет на помощь. – Как ее зовут?

- В бордель Саввана, на соседней улице! А имени я не знаю! – Бираса от ужаса обоссался. Да, сука, это тебе не хрупких женщин и подростков насиловать!

Настя злобно вцепилась в Бираса и приказала последнему представить себя в борделе Саввана, в туалетной комнате для посетителей. Она накинула плащ, подхватила под мышку Гориса и нажала кнопку тука.

В туалете борделя Бирасу было сделано внушение, что он больше никогда не сможет говорить и писАть. Информация уже была вся получена, и Бирас был не нужен. Но он не должен был вырваться из новой среды обитания, чтобы продолжать обделывать свои грязные делишки.

Настя стукнула Бираса головой о стену туалета, - за неимением вазы для битья, - подхватила его тело и скомандовала мальчишке:

- Иди так, словно ведешь его ты! Меня в моем плаще не будет никому видно!

- Постой! – Горис сорвал с Бираса роскошную рубашку и перстни. – Чтобы он не выглядел богачом!

- Горис, мы должны разыскать в этом борделе жену учителя Варда. Бирас взял ее силой, продал ее мужа в рабство, а ее – в бордель. Скажешь, что хочешь выбрать девочку из новеньких на час. Без нее мы отсюда не уйдем.

Скоро Горис разыскал хозяина борделя и - на удивление Насти - уверенно озвучил желание отдать своего раба в бордель и оплачивать его использование каждый месяц.

- Ладно, только деньги вперед! – равнодушно зевнул хозяин. Каких только чудаков нет на белом свете! Чем же этот раб так досадил богатому юнцу?

Горис развернул рубашку и молча выложил перед ним перстни Бираса.

Взгляд хозяина прояснился и загорелся жадностью, - перстни стоили огромных денег, на которые можно было купить двадцать борделей, но он прикрыл веки и равнодушно заявил:

- Если через месяц не получу пятьсот монет, я выкину раба на улицу!

- Хорошо, по рукам! Заприте его покрепче, и немедленно, чтобы он не удрал! А сейчас я хотел бы получить на час самую красивую девчонку в твоем заведении! Из новеньких, кто посвежее! В подарок!

- Какие - такие подарки? – Хозяин борделя от возмущения чуть не выронил сверток с перстнями. - Платите, как положено, господин хороший, и пользуйтесь себе на здоровье!

- Но тогда я желаю увидеть всех до одной, чтобы выбрать!

- Это можно! Выбирайте хоть до утра, платите за час! Это можно!

Мальчишка сорвал со своей руки кольцо и бросил его на сверток с перстнями.

***

Сонра так ослабла, что перестала вставать с постели.Крааль не могла ничего поделать, хотя и очень старалась растормошить подругу:

- Сонра, если ты будешь есть и наберешься сил, мы сбежим с тобой отсюда!

Милая Крааль! Какая же она хорошая! И очень красивая! Крааль изнасиловал отчим, и мигом продал в бордель, чтобы она не рассказала все матери. Мать была богатой, и хотя могла распоряжаться своим имуществом только через мужчину, могла отомстить молодому мужу за дочь как угодно. Даже в те времена, когда еще действовали законы, жена всегда могла успокоить – упокоить мужа семенами жи, пляшущими грибочками, или каким-нибудь ядовитым зельем. Что же говорить про нынешнее беззаконие! А так - пропала дочка, и пропала, - наверное, украли и продали в рабство, горе-то какое! И – можно продолжать вкусно есть-пить, не опасаясь за свое здоровье.

- Вот в этой комнате сразу две шлюхи! Они вас и обслужат по высшему разряду, останетесь довольны! – В комнату привели клиента и заперли на час дверь снаружи.

Клиент, как обычно, расплатился вперед, но если он сильно искалечит шлюх, - заплатит дополнительно.

Сонра в этот раз не смогла подняться с постели, и как не изворачивалась за двоих Крааль, посетитель остался недоволен и устроил скандал. Деньги клиенту вернули, Крааль избили и лишили еды на три дня, а Сонру выкинули на улицу.

Какое счастье! Сонра лежала под звездами и двумя лунами и наслаждалась свежим ночным воздухом. Какой сладкий воздух на свободе, - вместо смрадной духоты в заведении! Как же давно она не видела лун и звезд! А вон их с Вардом любимое созвездие Колесо Жизни – круг из шести ярких желтых звезд! Скоро они будут вместе, только бы никто ее не нашел, пока она не умерла! Бог, сделай, пожалуйста, так, чтобы никто ее не мучил перед смертью! Дай ей умереть спокойно под мерцание звезд, огради ее от людей хотя бы напоследок!

Бог ее не услышал. Раздались шаги и мужские голоса:

- О! Смотри, девка валяется! – Сонра заплакала от обиды на Бога. Она просила о такой малости, - спокойно умереть! Где же Его милость?

- Не трогай ее, она наверняка больная, здоровая попыталась бы убежать! – Сонру пинком перевернули со спины на бок.

- Да хочу ее собакам скормить, мяса в девке мало, зато костей им на два дня хватит!

- А как ты ее потащишь, чтобы не заразиться?

- За косу поволоку! Сейчас к косе веревку привяжу, и все! Я уже давно хотел натравить собак на живого человека! Пусть привыкают живых грызть!

- Да, по нынешним временам только так и можно семью защитить! Умный ты, Комян, уважаю!

Сонра, прожившая всю свою жизнь кроткой и доброй, вдруг пришла в дикую ярость. Неведомо откуда взявшиеся силы подняли ее на ноги, и она пошла на мужчин, вытянув вперед руки, пытаясь дорваться хотя бы до одного, чтобы успеть задушить.

И мужчины струсили. Они отступили и позорно сбежали, с ужасом оглядываясь на трясущуюся девку, продолжающую идти за ними с вытянутыми руками.

Сонра доковыляла до высокого забора и силы оставили ее.

- Вард!.. Забери меня к себе! Вард!.. Ты меня слышишь?..

Вард не ответил, только звезды равнодушно мерцали ей в ответ. Крааль говорила, что они сбегут из борделя на свободу. Да, они смогли бы сбежать, только не на свободу. Потому что свободы нигде не было. Везде были рабство, насилие и смерть. Смерть, которую еще надо было заслужить.

***

Настя незримо пожала мальчишке руку и прошептала на ухо:

- Какой ты молодец! Не ожидала! Теперь говори всем девушкам одну и ту же фразу: «Кто хочет учителя Варда?»

После двух десятков равнодушно молчащих девиц Горису откликнулась очень красивая и совсем юная девушка:

- Я хочу! Обожаю учителей!

Меррель вспомнила слова Варда, что его жена не красавица, и поразилась. Уж если эта девушка не красавица, тогда – кто?

В комнате, запертой снаружи на ключ, Меррель скинула плащ и приготовилась к реакции на чудовище. Она не успела ничего сказать, как девчонка ее опередила:

- Царица Пустоши! Ты на самом деле существуешь!

- Ты - жена учителя Варда?

- Нет, я – Крааль, жена Варда - это Сонра, она много про него рассказывала.

- Мы пришли за ней, но можем забрать и тебя. Хочешь сейчас же оказаться дома?

- Сонру только что выкинули на улицу, она так ослабела от голода, что не смогла обслужить клиента! Может быть, она еще жива! Нужно ее поискать!

- Поможешь нам ее найти? Я боюсь, что Царице Пустоши она не откликнется! А потом я перенесу тебя домой!

- Я не хочу домой! Куда угодно, только не домой!

- Хорошо, сейчас мы найдем Сонру, а потом все вместе отправимся в местечко под названием «куда угодно»!

Настя повернулась к Горису и крепко пожала ему руку:

- Спасибо тебе! Береги брата и сестренку! А сейчас очень четко представь свою комнату и нажми вот на эту кнопку, я перенесу тебя домой.

Через несколько мгновений, - или минут? – Настя вернулась за Крааль.

- Ты существуешь на самом деле! – девчонка радостно кинулась к ней и оказалась еще меньше, чем Меррель. – А я думала, что мне все приснилось!

- Существую, существую. Представь себе Сонру на этой улице, только очень четко, и жми на эту кнопку! – Настя крепко взяла Крааль за руку и подставила ей тук.

Неожиданно совсем рядом раздался мужской крик, сначала протестующий, потом постанывающий от наслаждения. Тьфу, это же Бирас! Извращенец поганый!

- Нажимай! – они с Крааль очутились на улице и увидели пытающуюся подняться на ноги девушку.

- Это Сонра? – спросила Настя, не снимая плаща невидимости.

- Да! – Крааль бросилась к девушке и помогла ей встать. Через несколько мгновений они были в Крепости.

***

- Дай мне тук! Сюда! – Драго подставил свою лапу Насте.

- Зачем тебе тук, Драго?

- Искать!

- Каарта и Вьища? – А что, только Драго знал, где он их оставил, пусть поищет! И отдаст им тук для мгновенного переноса в Крепость.

- Их - тоже!

- Ну что ж, давай привяжем тук к когтю так, чтобы ты мог нажимать кнопку о землю. Только не потеряй, а то Каарт задаст тебе!

- Задаст вкусных змей?

- Их тоже! – хмыкнула Настя. Она тоже будет искать Каарта и Вьища, - вот и причина погодить со своим новым рабством. Должен найтись другой способ добраться до Сируса!

Драго ее обманул. Может быть, он и поискал немножко Каарта и Вьища, - по пути к Драконьей пещере, но тук дракон выпросил, чтобы перенести все драконьи яйца в Крепость. Наверное, защитный барьер пропускал только самого Драго, но не его непонятный груз. Гнездо с драконьими яйцами, обтесанными клыками от лишнего камня, Настя случайно обнаружила в заброшенном ангаре. Кладка была устроена на огромной куче завядших веток, - то ли для вентиляции, то ли чтобы яйца не раскатились, - и прикрыта сверху ветками с еще зеленой листвой. Драго трудился не один день.

- Великий конспиратор! – Настя не могла не рассмеяться. – Почему сразу про яйца не сказал?!

Потом она вспомнила, что хозяин Крепости не больно-то приветствовал всяких «зверушек» в своем доме. Хотя, скорее всего, Драго для Каарта – не зверушка, а тоже разумное существо.

Каарт, Каарт, Каарт.

Хозяин Крепости, когда вернется домой, может быть, только одного Драго и оставит в своем доме. Вместе с яйцами драконов, которые вылупятся неизвестно через сколько веков. Но вот Меррель с детьми, Крааль и Сонру он выкинет сразу, имперцы для него – не люди. А она хочет принести в Крепость еще много спасенных из рабства женщин. И куда они все пойдут, с ней во главе? В Пустошь, к диким тварям?

А может, пока погодить искать Каарта? Погибнуть он вряд ли погибнет, а у нее будет время выстроить на каком-нибудь безопасном острове дома и перетащить всех туда. Еду они будут добывать в океане, при помощи драконьей головы, и ей же защищаться от непрошенных гостей.

Нет, годить с поисками нельзя. Хорошо, если братья на свободе и бредут домой, а если они попали в рабство? Каждый день, час, миг в рабстве – невыносимы! Нужно сегодня же начинать поиски братьев вместе с Меррель и Крааль. Сонра еще очень слаба, ее придется оставить в Крепости.

На собранном совете Волуч заявил, что Каарт и Вьищ сидят в разных клетках далеко друг от друга. Больше он ничего не видит. Нет, видит еще: клетка Каарта украшена живыми цветами. Все.

- Ничего эти предсказания не дают! – Меррель с возмущением напомнила про туки, лежащие «на самом видном месте»

- Ну почему же, дают! – задумчиво протянула Настя. – Раз Каарт и Вьищ в клетках, значит они в плену: или у имперцев, или у людоедов на островах. Острова после цунами все пусты, остаются три империи. Ближе всех - империя Денгар, с нее и начнем поиски.

- Меррель, бери плащ и тук и четко представляй себе Вьища в клетке. Нет, на всякий случай, возьми два тука, - мало ли что тебя ждет! А затем я поищу Каарта в клетке, украшенной цветами! И кроме твоего плаща возьму, пожалуй, с собой пару кинжалов.

- А Крааль полетает с Драго от Крепости до джунглей, где он оставил братьев. Только возьмите несколько туков, для себя и Каарта с Вьищем! Вдруг они уже на свободе!

- Драго, полетаешь с Крааль? – Настя вдруг заметила, что дракон ведет себя необычно: бьет хвостом и меняет цвет кожи волнами, как хамелеон. – Драго?

- Мне нравится Крааль! – Признался мысленно дракон.

- Мне – тоже! И что? – Не поняла Настя.

- Если она согласится, я сделаю ее своей драконихой! – С волнением пояснил Драго и нервно хлестнул хвостом.

- Драго, вы существа разной природы, между тобой и Крааль ничего не может быть!

- Это с тобой не может быть: ты – это я! А с ней – может! Да, да.

- Эээ… Давай погодим с этим, Драго! Сейчас мы должны разыскать Каарта и Вьища и вырвать их из плена! Согласен?

- Нет!

- Почему же? Может, потому, что ты перетащил все драконьи яйца в Крепость и опасаешься возвращения Каарта? – ехидно спросила Настя.

- Да! – кротко согласился дракон, не переставая переливаться разноцветными волнами и бить хвостом.

- Драго, я попрошу Каарта оставить драконьи яйца в Крепости! И даже если он не разрешит, - мы все равно выберем себе подходящий Остров и переберемся туда жить, - вместе с яйцами. А сейчас мы с Меррель отправляемся на поиски.

***

Меррель надела плащ, представила себе Вьища в клетке и нажала тук. Тук не сработал.

Может, клетка – их единственная зацепка обстановки вокруг Вьища – выглядит по-другому? Меррель представила Вьища в ошейнике поочередно во всех клетках, какие она видела в жизни. Тук не сработал. Может, именно сейчас Вьищ не находится в клетке?

Тук сработал неожиданно в тот миг, когда Меррель устала биться, решила нажать тук последний раз и передохнуть. Она оказалась рядом с Младшим, закованным в сдвоенный ошейник Древних.

Вьищ стоял в клетке – видно, только что зашел, а мужчина с глубоко посаженными глазами запирал дверцу на замок.

- Второй, ты скверно сегодня работал! На завтрашнее представление приглашены Их Императорские Величества, и если ты на арене будешь так же вяло размахивать мечом, тогда мечом взмахну я – прямо по твоей собачонке! И собачонок у тебя станет две! Ты понял меня?

Вьищ угрюмо посмотрел поверх головы служащего прямо в глаза Меррель. Она испугалась, что плащ невидимости слетел, но плащ был на месте. Служащий выскочил из комнаты и запер огромную массивную дверь снаружи.

- Меррель, подойди ко мне ближе! Я чувствую тебя! Можешь не снимать плащ!

- Вьищ, я нашла тебя! – Меррель бросилась к клетке. – Держи скорее свой тук!

- Тук. Теперь я могу освободить Каарта!

- Наста его тоже ищет!

- Он во дворце, в каком-то Изумрудном зале! Файлер хвастался кому-то, что клетка Каарта целиком превращена в мощный артефакт от внушения. Поэтому Старший не может мысленно дотянуться до меня.

- Это был Файлер? – спросила Меррель. – Тот, кто грозил тебе сейчас?

- Да, Файлер, - грозил убить мою зверушку! – Вьищ достал из угла клетки щенка и передал Меррель. – Держи ее и возвращайся в Крепость. Зверушка очень шустрая, держи ее в клетке, а то выбежит за охранный барьер! Я вернусь, сделаю еще и внутренний барьер, чтобы отталкивал несмышленышей. А потом выкину из Крепости все клетки!

- Вьищ, ты дал щенку кличку?

- Я дам зверушке кличку, когда снова буду принадлежать самому себе. Уходи, не мешай мне освободить Старшего!

- Вьищ, а как же ты будешь освобождать Каарта в ошейнике Древних? Хозяин парализует вас или убьет в любой момент! А если окажешься далеко от хозяина, когда он тебя хватится, тебе оторвет голову! Это все знают! Даже если ты наденешь плащ невидимости, ничего не изменится!

- «Хозяин»! – с ненавистью выплюнул слово Вьищ. - Я знал, просто забыл! Придется дожидаться тебя с артефактом, с которым мы снимали ошейник с Насты! Кристалл лежит на складе артефактов, и Наста знает, как он выглядит!

***

Настя была на складе оружия, выбирая себе кинжал, когда появилась радостная Меррель:

- Я нашла Вьища в Арене! Он сказал, что Каарт - во дворце, в каком-то Изумрудном зале! Они не могут перенестись с туками в Крепость, потому что нужен кристалл, который обезвреживает ошейники! Ты знаешь, какой, и он где-то тут, на складе артефактов!

- На складе артефактов? – Настя пораженно уставилась на Меррель.

- Ну да! Так сказал Вьищ!

- Меррель, ты понимаешь, что это значит? Что каждая вещь на этих полках – это артефакт Древних! Я думала, что это - склад с оружием и всяким хламом! А больше в Крепости нет никаких складов, кроме склада Драго с драконьими яйцами!

- Ну что ж, скорее ищи кристалл, ты помнишь, как он выглядел?

- Помню. – Настя завороженно обвела взглядом полки. С ума сойти, все эти вещи – техника Древних! Может быть, здесь есть и машина времени! И она сможет перенестись домой, на Землю! И будет вспоминать этот мир, как кошмарный сон! Вряд ли все эти непонятные штуки изучены Каартом, - он даже сам мог не знать, что именно добыл на очередной охоте за артефактами!

Все это – безумные фантазии, - одернула себя Настя. Что это ей взбрело в голову? Конечно, на Земле научно подтвердили саму возможность создания машины времени, а цивилизация Древних старше земной цивилизации в сотни тысяч раз, и они ее наверняка давно изобрели, но… Слишком много должно было сойтись, чтобы среди этих непонятных вещей, собранных Каартом, оказалась машина времени для ее возвращения на Землю.

Она передвигала непонятные предметы, разыскивая кристалл, и все равно невольно прикидывала: а вот это может быть машиной времени? А это? Срез металла на правой ладони завибрировал и какая-то штука вдруг заискрилась, как шаровая молния.

Как шаровая молния, которая перенесла ее в этот мир.

Нет, это она трогать не будет!

Нет, будет!

Нет, не будет!

- Наста! Что это?!

- Меррель, дай мне любой меч, скорее!

Наста медленно отступила от шаровой молнии, опасаясь, что та устремится за ней, и уложила меч на пол, как указку, показывающую на искрящийся артефакт.

Когда свечение исчезло и перестало ее слепить, Настя постаралась запомнить, как выглядит погасшая вещь, чтобы вернуться за ней потом и исследовать. Она все время забывает, что у нее есть то, чего нет даже у Каарта – ключ от всех дверей! Она поднесла к глазам металл, вросший в ее ладонь из меча Древних, - на нем вновь появились выпуклые схемы и они уже начали таять. Она обязательно как-нибудь на досуге поищет здесь что-нибудь полезное для себя. Не сейчас.

Настя оглядела предметы вокруг погасшего артефакта и увидела прямо за ним кристалл, который искала.

- Вот он, Меррель, держи! – она потянулась за кристаллом, шаровая молния вспыхнула снова и сорвалась с поверхности артефакта, впечатавшись в металл ее ладони.

***

Настю насиловали. Зверски, отбивая все внутренности, словно ломом. Лютая боль оглушила ее так, что она не могла даже вздохнуть для крика. Она в ярости попыталась сбросить с себя пыхтящего зверя, но под каменной тяжестью туши не могла даже шевельнуться.

Почему она такая беспомощная? Что с ней?

Ее резко перевернули на живот и вонзили в зад толстый кол. От дикой боли она потеряла сознание. Время от времени сознание возвращалось, но сбросить с себя насильника ей не удавалось. Тот – через вечность - встал с нее сам и брезгливо отерся ее же платьем:

- Крови из тебя – как из зарезанной свиньи! Меррель, я кончил, вали к магу – лекарю, только подоткнись платьем, а то изгадишь кровью всю каюту!

Меррель? Она – Настя!

- Настя! Настя!!! – кто-то бил ее по лбу. Настя открыла глаза: над ней наклонилась перепуганная Меррель.

- Ты что делаешь? – Увернулась Настя от занесенной ладони.

- Я привожу тебя в сознание, как ты – Каарта!

- Нужно бить по щекам, а не по лбу! – Настя осторожно нажала на живот, – ее тело не болело.

Она была Меррель после разряда шаровой молнии, наверное, часа два. Бесконечные два часа бесконечной боли и бессилия. Меррель так терзали пять с лишним лет.

Настя положила руки на плечи девчонки и потрясенно вгляделась в ее искрящиеся нежностью и тревогой глаза. Как такая маленькая и слабая девочка смогла выжить в этом мире? Как ее разум сохранился, пока плоть и душу рвали в клочья? Как она смогла остаться чистой и доброй?

- Что, Наста?

- Если я найду машину времени, то не брошу тебя и не удеру на свою планету без оглядки.

- Машину времени?

- Да. На моей планете доказали, что теоретически такое возможно – возвратиться в любой момент жизни и все изменить. И в разные века в разных странах появлялись странные люди, заявляя, что они из прошлого или из будущего. Им никто не верил.

- Тебя ударила машина времени?

- Нет, меня ударила машина переноса сознания из одного существа – в другое. – Настя не стала говорить, что она сейчас испытала. Она подобрала валяющийся под ногами кристалл и вручила его Меррель:

- Отдай Вьищу, и мигом возвращайся в Крепость, кристалл мне нужен для освобождения Каарта, вместе с твоим плащом невидимости! А я пока запру и склад с артефактами, и лабораторию! До нашего возвращения все равно сюда нельзя никому входить, - видишь, как это опасно!

Меррель исчезла, а Настя все никак не могла отойти от находки. Интересная получается цепочка событий! Шаровая молния перенесла ее с Земли в этот мир, когда Настя дотронулась до нее правой рукой. Затем артефактный меч ударил по артефакту-кристаллу на рабском ошейнике, и металл Меча Древних сросся с ее правой кистью точно в месте разряда молнии. Каарт срезал меч, и оставшийся в руке металл оказался ключом от всех дверей и машин Древних. Металл – скорее живой, чем мертвый, что-то вроде искусственного разума. Он сначала притянул, а потом вытолкнул шар колдуна. И вот сейчас она активировала своим ключом новый артефакт – машину переноса сознания.

А если она потянется к нему левой рукой – он снова заискрится?

Артефакт переноса не заискрился, и Настя осторожно взяла его и понесла к выходу, рассмотреть при солнечном свете. Ничего особенного – похоже на черно-синий щербатый камень чуть больше спичечного коробка, явно не полый внутри. Древние зачем-то маскировали свою фантастическую технику под камни, кристаллы и драконьи головы. Непонятно только, - зачем? На Земле даже ребенку ясно, что - создано природой, а что – человеком. Может, взять камень переноса сейчас с собой, - вдруг пригодится? Она не знает, как им безопасно пользоваться, - вот заодно и поучится!

Настя заперла все двери и с трудом завязала камень переноса левой рукой и зубами в подол рубахи, подальше от металла правой руки. Карманы что ли изнутри пришить, - в подоле крепко-накрепко завязаны уже два артефакта, доставать будет трудно.

Где же Меррель с плащом невидимости? Отдать кристалл Вьищу и нажать на тук для возвращения в Крепость – это несколько секунд. Ну, поговорить с Младшим, - если нужно, - еще несколько минут. Но ее нет уже больше часа. А без плаща невидимости являться в Изумрудный зал дворца Насте не хотелось. Без приглашения, без соблюдения этикета, да и компания там собралась та еще…

А самое главное, - ей совершенно нечего одеть во дворец!

Глава 15

Настя так и не смогла с помощью тука попасть к клетке Вьища, и выяснить, что случилось с Меррель. Пришлось дожидаться темноты, чтобы представить Каарта в клетке, украшенной цветами. В темноте, без плаща невидимости, - у нее было больше шансов освободить Старшего.

В полутемном зале дворца она оказалась лицом к лицу с угрюмым Каартом в клетке, удачно загороженная его массивной фигурой. Настя передала Каарту тук и кинжал через прутья клетки, действительно обвитые живыми цветами, и окинула взглядом огромный зал.

В запертой клетке напротив спиной к ней валялся голый скрючившийся человек, а на троне голый Сирус жестко имел Ее Императорское Величество. Имел, по всей видимости, уже очень долго, потому что Ее Величество походила на измочаленную тряпку. Тааак, а в клетке напротив, похоже, – сам Его Величество Император, уже не нужный ни Супруге, ни Сирусу, ни богу Согдуму. Для чего же ему оставили жизнь?

Это стало понятно через несколько минут: Сирус приказал принести ужин, и Его Величество встрепенулся, закутался в простыню и зазвонил в колокольчик, призывая слуг и отдавая распоряжения. Слуги внесли и поставили перед троном стол, уставленный яствами, и, кланяясь, удалились по нетерпеливому жесту Императора.

Вот так Сирус устроился! Имеет Императора, его Супругу, империю Денгар и карманного бога Согдума в придачу! Садюга, маньяк и палач, зверски расправившийся с тысячами людей, - наслаждается жизнью, насаждает чудовищные законы и готов с помощью бога отправить весь мир к дьяволу.

Кровь Насти вскипела от вопиющей несправедливости. От молниеносной расправы над своим палачом ее удержала рука Каарта, про которого она в ярости забыла. Каарт жестом показал, что его тук – не работает! Настя нетерпеливо сорвала свой тук и отдала Каарту, - другой тук тоже не работал. Она забрала один тук, перенеслась в Крепость – Меррель и Вьища еще не было, и вернулась в Изумрудный зал обратно. В этот раз она появилась не за клеткой Каарта, за которой трудно было что-то разглядеть из-за цветочных гирлянд, а за троном с Сирусом.

Она бесшумно развязала узел с камнем переноса, активировала камень правой ладонью и швырнула шаровую молнию в голову садюги. Сирус свалился с трона на пол без сознания и распластался лицом кверху. Обмен воспоминаниями садиста с богом Согдумом начался. По лицу Сируса пробегали гримасы ужаса и боли, над закатанными под лоб глазами в мучительном изломе сошлись брови, по искаженному лицу крупными каплями стекал пот.

Интересно, - это садюга так на воспоминания Согдума реагирует, или это Согдум переживает те ужасы, что творил ее палач, и гримасничает сам бог? Настя не собиралась приводить врага в чувство, - пусть нелюдь выкладывает богу все без утайки, сколько бы времени это не заняло! Нужно только крепко связать Сируса и заткнуть ему рот, пока он без сознания.

Настя с осторожностью завязала камень переноса обратно в подол рубахи, и занялась врагом, не обращая внимания на обоих Величеств и негромко переговариваясь с Каартом:

- Если тук не работает, то только из-за клетки, сейчас попробую просто сломать замок!

- Освободи меня! – Каарт в бешенстве тряхнул клетку. – Брось этого вонючего имперца и немедленно займись мной!

- Тише! – Настя закончила вязать полотенцами Сируса и подбежала к клетке Каарта. Она повертела массивный замок: никаких скважин для ключей не было, замок напоминал головоломку из маленьких кубиков, которые крутились, щелкали и передвигались по разным направлениям. Она приложила свой ключ от всех дверей, но замок не открылся – это был новодел, а не изделие Древних.

- Это – головоломка! Нужно решить ее! – Настя оглянулась: Сирус все еще валялся без сознания.

- Это займет тысячу лет! – Злобно рыкнул Каарт, ощупав замок. – Я раздеру этого Файлера по ноге, когда до него доберусь!

- Так это Файлер заказывал замок? Сейчас я его сюда доставлю, чтобы открыл! Стой здесь, никуда не уходи! – Настя представила знакомый коридор Арены и нажала на тук. Каарт не оценил ее шутку, - и скорее всего не из-за отсутствия чувства юмора. Настя тоже бы рвала и метала, если бы свобода оказалась так близко – и вдруг стала недосягаемой из-за сущей ерунды.

Пометавшись по хорошо изученной Арене и устрашив бойцов и служащих своим внезапными появлениями-исчезновениями, она нашла Файлера в каморке мага-лекаря, схватила обоих и перенеслась с ними к Каарту. Файлер повис у нее под мышкой, как тряпичная кукла, - без кнута магического ошейника «хозяин» оказался беспомощным куренком, которого понесли в ощип.

- Открой! – приказала Настя Файлеру, показывая на замок клетки Каарта.

Файлер был в ужасе, - он не узнал Белую Волчицу, но наверняка слышал про Царицу Пустоши, и было видно, что его мозг лихорадочно просчитывает варианты выживания.

- Открой замок, сними ошейник с монстра, и ты останешься жив! – не успела Настя договорить, как Каарт утробно взревел:

- Он не останется жив! Я разорву его на тысячу зверушек и разметаю так, чтобы все они никогда не встретились!

Файлеру осталось только одно – не открывать клетку монстра:

- Я не знаю, как ее открыть!

Настя так умело выматерилась на Каарта, что сама поразилась. Оказывается, она, воспитанная в интеллигентной семье, очень хорошо знала мат и уверенно склоняла трехэтажные выражения по всем правилам русского языка. Откуда, мам-пап?

- Сними с монстра ошейник! Это ты знаешь? – Настя твердо решила сохранить Файлеру жизнь. Он проницательный и умный человек, этот Файлер, хотя и мерзавец, но он поступал с ней честно и не заслужил смерти.

- Он – знает! – Каарт одной рукой схватил сквозь прутья Файлера и притянул его к клетке. Второй рукой Старший схватил «хозяина» за горло.

Настя подтащила мага-лекаря поближе к клетке:

- Снимай ошейник!

Маг-лекарь трясущимися руками достал из кармана мантии кристалл и иглу в футлярчике, проколол палец Файлера, сипевшего в руках Старшего, намазал кровью кристалл и торопливо поднес к ошейнику Каарта. Ошейник со стуком упал на пол клетки, и монстр радостно взревел, встряхнув «хозяина».

- Отпусти его! Пусть сначала откроет клетку ! – Настя безуспешно пыталась вырвать Файлера из рук Старшего. Увлеченная борьбой с Каартом, она выпустила из поля зрения своего палача, а когда обернулась, - пришедшего в сознание Сируса торопливо развязывала Ее Величество.

Настя разъяренной фурией бросилась к Сирусу и вцепилась в горло мучителя, - тот яростно сопротивлялся. Ей было уже наплевать на обманутого бога и спасение мира, наплевать, что казнь нелюдя должна быть долгой и мучительной, - она наконец-то добралась до кадыка самого Зла, и сейчас она этот кадык вырвет, как и обещала! Насте оставались доли секунды до уничтожения садюги, когда Сирус резко выгнулся и камень переноса в узле рубахи упал на металл ее правой руки. Мгновенно вспыхнувшая шаровая молния ударила в нее, и Настя потеряла сознание.

***

Сирус ликовал. Оказалось, что бог Согдум – не плод воображения его воспаленного разума! Согдум материализовался в нем на самом деле! Согдум, как все Древние, обладал огромным даром внушения и легко решал все проблемы без насилия, если не считать насилием гипноз. Бог сделал так, чтобы Сирус смог проникнуть во дворец и занять трон Императора. Поэтому проблем теперь у Сируса было только две: не умереть от обжорства, и не дать себя затрахать до смерти.

Насчет последнего возникли трудности. С тех пор, как Сирус прибыл во дворец, ему некогда было заняться даже решением проблемы с Его Величеством. Потому что его, Сируса, перепробовавшего тысячи самых красивых женщин, без всякого гипноза - в один миг - поработила любимая Супруга Императора, Гелла.

Сирус разработал свою методику укрощения непокорных женщин, и эта методика работала на сто процентов. Покупая себе очередную девочку, он всегда предвкушал, как будет вести с ней долгую, будоражащую нервы игру, то подвергая ее страданиям, то доводя ласками до исступления.

Первый раз в его жизни методика оказалась не нужна.

Первый раз в жизни ему попалась женщина, которая полюбила его с первого взгляда САМА. Гелла, бывшая любимая Супруга Императора, не боялась его до смерти, не играла и не обманывала! Маленькая зеленоглазая демоница мгновенно забыла про своего супруга и думала только о нем, о Сирусе, стараясь любым способом доставить ему как можно больше удовольствия. Он чувствовал всей своей душой, что она САМА – каждый раз - наслаждается с ним вместе!

Гелла сама сказала то, что он долго внушал каждой своей женщине: ее удел – быть подле Сируса, исполнять все его желания! Что он для нее - главная ценность в жизни! И только от Сируса зависит ее жизнь! И она счастлива просто от того, что находится возле Сируса! А своего прежнего супруга она совсем не любила! Пусть сидит запертым в клетке и видит, какое сокровище он потерял!

Сирус сам себе удивлялся: ему даже не хотелось пробовать других жен и наложниц Императора! Мысли о новых лакомых телах отступали раз за разом под неистовыми страстными ласками Геллы, доводившей его до бурных оргазмов.

Из трахательного рая Сируса вырвали грубо и страшно: неизвестно откуда взявшаяся Волчица набросилась на него, чтобы вырвать ему кадык, как и обещала. И надо признать, - ей это почти удалось сделать, - но в последнее мгновение вспыхнул ослепительный шар, и Волчица потеряла сознание. Сирус откатился в сторону, лихорадочно ощупывая саднящее горло, и срывающимся голосом заорал:

- Ты! Император! Прикажи немедленно бросить Волчицу в клетку к чудовищу!

- Какую Волчицу? – недоуменно спросил Император.

- Да вот же, эту суку!!! - в бешенстве заорал Сирус, указывая себе под ноги, - и осекся. На полу лежала лиловая тварь Пустоши, чем-то похожая на Белую Волчицу, - может быть, огромным ростом и короткими белыми волосами?

Вызванная Императором стража быстро навела порядок: чудовище в клетке было парализовано дротиками с зельем, полузадушенного Файлера привели в порядок и заставили открыть замок клетки, лиловую тварь Пустоши закинули к монстру, клетку снова заперли.

Император отпустил всех нетерпеливым жестом и устало улегся на полу своей клетки в прежней позе – свернулся калачиком спиной к трону.

Файлер потрясенно оглянулся на выходе из Изумрудного зала. Он понимал, что лучше ему ничего не знать про любовные игры Императорской Четы, и его любопытство может стоить ему головы, - но ничего не мог с собой поделать. На троне вальяжно восседал давно пропавший голый Сирус, обнимая голую Императрицу, в запертой клетке с кроватью валялся Император, а в большой клетке напротив – сидели в обнимку два монстра Пустоши.

***

Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Настя не думала, что столкнется с этим не в переносном смысле, а вживую.

Она очнулась в клетке Каарта, у него на руках. И поняла, что камень переноса сознания сработал, но - не вовремя.

Она побыла богом Согдумом, пережила мгновенную гибель цивилизации Древних и просуществовала четыре с половиной тысячи лет информационным полем из их душ, – лиловым туманом, – от обмена ударами магией на Войне Богов до мощного удара молнии. В обмен Согдум должен был получить ее воспоминания о зверствах Сируса.

Сейчас Согдум в обмякшем теле Сируса молчал. Наверное, пораженный ее немыслимыми страданиями, - решает, какую казнь заслужил маньяк за свои зверские преступления. И как только решит, сразу же объявит свой приговор. Ну что ж, она подождет.

Она подождет, но только не в объятиях Каарта. Она почувствовала, как Каарт жадно обнюхивает ее волосы, а его мгновенно вставший член колом уперся ей в бедро. Настя устало отпихнула Каарта и перебралась в пустой угол клетки, - возмущаться сил не было. Она нажала на тук, - тук в клетке не работал. Ничего, Согдум мог внушать, и он прикажет освободить их Императору, а тот - Файлеру.

Наконец-то она добралась до своего главного врага! После казни Сируса Настя с помощью бога легко и быстро очистит мир от скверны. Зло нужно безжалостно уничтожать, и Согдум сам к этому пришел!

А какую бы она сама выбрала казнь для Сируса? Вот сейчас Согдум спросит ее, а она не готова ответить! И потом будет всю жизнь жалеть, что изверг слишком легко отделался.

Оказалось, что подходящую казнь выбрать не так-то просто. Ее замечательная память хранила столько способов казни на Земле, что палачам этого мира и не снилось.

«Гуманные» способы казни, - инъекция, расстрел, повешение, электрический стул и обезглавливание, - она отмела сразу. Что это за наказание: раз – и никаких мучений! Нееет, как говорил сам Сирус: смерть еще нужно заслужить!

Казни с помощью мороза - тоже не подходили из-за жаркого тропического климата. Так, что там еще осталось? А, распиливание заживо. В Древнем Китае пилили женщин по любому поводу. Настя невольно хмыкнула: трех поварих распилили за то, что белизна сваренного ими риса не соответствовала цвету мудрости хозяина. Других преступников китайцы придумали растягивать над растущими побегами молодого бамбука, который прорастал прямо через живые тела.Китайцам же приписывают изобретение казни крысами: на живот приговоренного ставилась клетка без дна с крысами, палач подносил факел к клетке, и животные в панике начинали искать выход через тело жертвы.

Ни бамбука, ни крыс на этой планете нет. И слонов, которых обучали придавливать преступника ногой и поочередно отрывать конечности хоботом, - тоже нет. Нет и орудий пыток, которые изобрели самые жестокие палачи на Земле, испанцы. Всяких там «испанских сапог» для сжатия конечностей, дыб для растягивания или испанского железного кресла с шипами, под которым разводили огонь и медленно поджаривали преступника, поливая кожу маслом.

И не получится выбросить преступника с самолета или растворить заживо в кислоте, - без необходимого оборудования и расходных материалов все эти казни не проведешь.

А если - сожжение заживо? Раньше сжигали заживо не только ведьм, но и самоубийц за попытку самоубийства. Сожжение самоубийц Настя одобряла. Не оценил бесценный подарок – жизнь, смалодушничал, бросил родных в страшном сиротстве, - нет тебе прощения! В Питере на островах есть страшное кладбище самоубийц, - ЗА оградой кладбища прошедших весь свой земной путь до конца. Имен мало, проваленных и безымянных могил – много. Настя с подружкой однажды случайно забрели в это тягостное место, и не почувствовали чувства покоя, как на любом погосте. Каждый человек в своей жизни не однажды раздумывает о самоубийстве, и как бы не было страшно жить, - живет дальше. А эти струсили…

И сваривание отравителей – в назидание потенциальным отравителям - тоже правильное наказание, как и сдирание кожи с продажного судьи. Настя была с этим согласна сразу, когда прочитала об этом на Земле, еще не пройдя через свои и чужие смерти.

Казни хорошие, но за свои старания Сирус достоин большего! Он так долго и много над ней, Настей, трудился!

Вот фальшивомонетчиков, в отличие от самоубийц и отравителей, Насте было жаль - им через воронку в горло заливали раскаленный свинец или олово, приговаривая: "Нарушал закон ради презренного металла, так напейся же им досыта!".

Ну, преступления против государства всегда наказывались страшнее, чем против людей. И особенно жестоко преступники карались в Англии. Может, здесь найдется казнь, достойная палача палачей? И тут Настя вспомнила о многоступенчатой казни, которая практиковалась в «цивилизованной» Великобритании до 1814 года и применялась к изменникам короны. Её применяли только к мужчинам, а женщинам везло - пениса у них не было! - поэтому их просто заживо сжигали.

Вот эта кровавая и жестокая казнь идеально подходит для Сируса! Вначале его бережно – чтобы не сдох раньше времени - отволокут к месту казни привязанным к лошади. После этого Сируса повесят, но не до смерти, а вовремя вынут из петли и бережно уложат на эшафот. Затем палач отрежет преступнику гениталии, вскроет живот и вынет внутренности, которые сожгут тут же, на виду казнимого. Затем Сируса обезглавят, а тело разрубят на четыре части. После этого голову казнённого насадят на пику, а остальные части тела развезут в разные стороны, - это было обычным пожеланием английского короля, но Настя на этом настаивать не будет.

Все равно мало для такого садюги!

Если разве только усовершенствовать эту казнь: перед вспарыванием живота устроить Сирусу «линг-чи» – «смерть от тысячи порезов» времен правления китайской династии Цин. Суть «линг-чи» – в постепенном отрезании от тела небольших частей. Отрубив одну фалангу пальца, палач прижгет рану и затем приступит к следующей. Сколько кусочков нужно отрезать от тела, определяет суд, - теоретически может быть от двадцати четырех до трех тысяч отрезаний. При «линг-чи» преступника поили опиумом: так он не терял сознание, но боль пробивалась даже через наркотическое опьянение. Ну, а потом уже – все по заведенному порядку старой доброй Англии.

Идеальная казнь для дьявола! Класс! Три тысячи отрезаний! Очень похоже на то, что проделывал над ней Сирус не один, а сто один раз – причем без всякого положенного ей опиума! Жаль, конечно, что Сирус получит в сто раз меньше мучений, чем она, но это не из-за милосердия к врагу, а потому что ей некогда возиться с этим дерьмом!

Только кто будет приводить приговор в исполнение? Ее место – не среди палачей, а в рядах жертв и наблюдателей за справедливым возмездием!

Ну, над организацией процесса она еще подумает, а пока оставит эту казнь на первом месте.

Остаются побиение камнями, замуровывание преступника в стене, где он потихоньку умирал бы от удушья и разрывание тела на куски деревьями или лошадьми, – но все это слишком легкие казни для нелюдя.

И последним Настя вспомнила «колесование», вычитанное в каком-то историческом романе. Она тогда так и не поняла, - колесо, к которому привязывали преступника, располагалось горизонтально, или вертикально. В общем—то для преступника это было не важно, - колесо крутилось, а палач наносил сильные удары молотом по конечностям и позвоночнику, переламывая их. После того как все крупные кости были раздроблены, преступника оставляли медленно умирать на этом колесе на солнце. Нет, и колесование, - вертикальное оно, или горизонтальное, - тоже недостаточно суровое для Сируса наказание.

Решено, она приговаривает - за многочисленные страшные преступления – маньяка и садиста Сируса к казни по-английски под китайским соусом «линг-чи».

А организацией казни займутся по приказу Императорской Четы те, кто во дворце приводят приговоры в исполнение.

Настя вцепилась в драконью голову через ткань рубахи и протащила ее сквозь прутья клетки наружу. Древнего «Кайзера» эта голова заставила подчиниться, но в Согдуме были миллионы душ Древних, а ее голова находилась в хитросделанной клетке.

- Согдум, ответь мне, – мысленно приказала она. Согдум не отвечал. Похоже, клетка не пропускает волны внушения, а ее голова сквозь прутья не пролезет. Придется сражаться вслух.

- Согдум! Ты слышишь меня? Ответь мне! Ты уже прочувствовал на своей шкуре мои страдания? Сирус, чье тело ты сейчас занял, наслаждался страданиями своих жертв десятки лет! Он заслужил самую страшную казнь! – Настя вгляделась в застывшее лицо Сируса и невольно вложила в слова всю всколыхнувшуюся ненависть.

- Я не дам казнить Сируса! – Лицо садиста оставалось безжизненным, голос шел из утробы.

- Что?! – Настю как громом поразило.

- Я не дам казнить Сируса! - повторил Согдум. – Хотя теперь я решил уничтожать Зло везде, где до него дотянусь, - Сирус будет жить вечно!

- И в каком из миров садист и палач Сирус – не Зло? – взвилась Настя.

- Сирус – Зло! Но я без него не могу передвигаться и управлять миром. И потом, я побыл на его месте, и оказалось, что быть Злом намного веселее, чем быть Добром! - Бог Согдум утробно хохотнул.

- Ты – не добрый бог, которого обмануло Зло! Ты – сам Отец Лжи и Темноты, – яростно выкрикнула Настя. – Тебя уже уничтожили однажды, и ты заслужил, чтобы исчезнуть навсегда!

- Я - исчезну? Как исчезли тысячи пиратов и последние Древние из-за твоей ярости, включавшей шар колдуна? Ты убила цунами и землетрясением больше разумных существ, чем Сирус! – снова хохотнул бог. – Так почему же должен исчезнуть я или он, а не ты?

- Потому что убивать Зло – справедливо! Последние Древние коварно уничтожили свою цивилизацию, а пираты - людоеды! Посчитай лучше, сколько разумных погибло из-за твоего непротивления Злу! Это почти уничтожило и тебя, хотя тебя трудно назвать разумным!

Бог молчал.

- Согдум! Ты не можешь встать на сторону Зла, это уничтожит и тебя и весь мир уже навсегда!

Бог молчал.

Ну, вот она и поговорила с богом.

Наверное, она зря набросилась на Согдума с обвинениями и угрозами, - нужно было действовать хитрее и постараться переманить его на свою сторону. Но что сделано, то сделано. Похоже, для мощного внушения свободным должен быть не только сертификат внушения, но и сам мозг. Да еще камень переноса подкачал – перенес сознание чертового Согдума не в нее, а в Сируса. Нужно будет вычислить опытным путем, как действует новый артефакт, а не то можно так перенестись, что и не поздоровится.

Теперь у нелюдя Сируса появилась огромная сила, а ей нужно рассчитывать только на себя.

Глава 16

Настя рассматривала спящего Каарта. Он показался ей красивым, когда был на грани смерти, - тогда его лиловая кожа побледнела, и наросты стали незаметны. Интересно, как бы она к нему относилась, если бы он был таким же красавчиком, как «Кайзер»? Но в Пустоши невозможно остаться обычным существом, - она настолько заражена различными видами боевой магии, осевшей на землю, что жизнь там всех превращает в мутантов.

Настя наклонилась к Старшему поближе и позвала шепотом:

- Каарт! Каарт!!! – Каарт приоткрыл глаза и со сна, похоже, не сразу вспомнил, как они оказались в заточении вдвоем:

- Ммм?

- Я была в Арене, там нет Вьища! И в Крепости нет ни его, ни Меррель! Я успела проверить!

- Ммм?

- С ними что-то случилось и они вряд ли придут спасать нас! Если ты уже вдоволь насиделся в заключении, давай выбираться отсюда! Утро скоро наступит, и что-то мне подсказывает, - оно может стать последним в моей жизни!

- Мы не можем отсюда выбраться, в чертовой клетке - тук не работает! – Каарт снова закрыл глаза.

- Пока все спят, иди к замку и решай головоломку на ощупь!

- Слишком много вариантов! Твоей жалкой жизни может не хватить!

- То, что придумал один человек, может повторить и другой! Тем более, если один – это тупой имперец, а другой считает себя гением! Давно бы уже подобрал ключ и выбрался из клетки сам! И давно бы спас Вьища!

Каарт молча отшвырнул ее и уселся возле замка.

- Ваше Императорское Величество! – Настя позвала Императора громким шепотом, и тот перестал похрапывать.

- Ваше Императорское Величество! Вы легко можете выбраться из клетки, вернуть себе трон и вернуть себе супругу! – Император сел, сгорбившись, на кровать и глухо пробормотал:

- Зачем? Оказывается, только я любил ее, а она никогда не любила меня! Зачем мне власть и деньги без нее?

- Ее Величество любит того, кто сидит на троне! И как только Вы снова сядете на трон, она будет Вашей навеки! Похоже, что Сирус ее околдовал, а она всегда любила только Вас!

- И как же я снова сяду на трон? Сирус мне внушает все, что я должен делать и говорить, и я не могу этому противиться!

- Сирус в любой момент может принудить Вас объявить его Императором и потом убить Ваше Величество! Убить всех Ваших жен и детей! Уничтожить своими законами всю Вашу Империю! – Настя горько пожалела, что не может ничего внушить Императору, пока чертова клетка глушит ее волны. Оставалось достучаться до Его Величества с помощью слов:

- Если действовать внезапно, пока Сирус спит или развлекается, можно вызвать стражу и приказать ей немедленно убить Сируса! А затем приказать сломать запоры Вашей клетки! Настоящий Император – это Вы, не отдавайте трон этому мерзавцу!

Император молчал. Удалось ли ей достучаться до его разума? Скоро Настя это узнает – непроглядная ночь за окном стала сереть. Сирус вряд ли оставит ее в живых, Согдум – тоже. Если Согдуму так понравилось наслаждаться ее страданиями в шкуре садиста, то они уже вдвоем будут убивать ее долго и мучительно. И она опять будет мечтать о смерти, которую нужно, дьявол их задери, «заслужить».

***

После возвращения из дворца Файлер был сам не свой. Что-то мучительно тревожило его, но он никак не мог понять – что именно? А разобраться было необходимо, - чтобы в совершенно не подходящий момент не умереть врагом Императора.

Тревожит ли его появление Царицы Пустоши в Арене, о чем ему доложили служащие, и его, Файлера, похищение? Нет! Царица Пустоши сидит теперь в клетке вместе с первым монстром, и очутилась она там так же легко, как и обычное существо. Оба чудовища надежно заперты, замок может открыть только он, и с этой стороны опасность ему не грозит.

Тревожит ли его исчезновение второго Монстра Пустоши из запертой клетки в Арене? Нет! Если Царица Пустоши того не сожрала, то второй монстр еще где-то в империи и вернется обратно так быстро, что его место в клетке не успеет остыть. Если Второй сожран или недосягаемо далеко – ну что ж, переживем, теряли и больше! Он уже отправил во дворец письмо об отмене представления со вторым Монстром Пустоши, пообещав взамен кое-что позабавнее.

Только вот что – позабавнее? Арена – это подарок империи своим гражданам, которые смотрят на разыгрываемые здесь представления под названием «Убей, и не будь убит». После боев Волчицы и боев Монстра Пустоши - обычные представления, ясное дело, будут казаться скучными. Можно протянуть какое-то время, придумывая новое развлечение, но что он сможет придумать? Яростное спаривание Монстра Пустоши с Царицей Пустоши на глазах публики вместо привычного всем яростного боя? Ха! А что, народ повалит!

Хорошо, что Их Величествам там, во дворце, судя по всему, пока что не до представлений! Файлер решительно не желает знать, в какие игры играет Императорская Чета, но пока Их Величества развлекаются сами, у него еще есть время.

Теперь – Сирус. Их Величества забрали во дворец для своих игр Сируса, объявив того врагом Императора. Это может означать только одно – Сирус обречен и из дворца никогда не выйдет. Понимает ли это сам Сирус, или его там держат в подчинении с помощью зелья и артефактов? Ошейника на Сирусе не было, на вид он был довольный и сытый, - сытый во всех смыслах.

Какая угроза может быть со стороны Сируса? Даже если тот теперь стал вторым супругом Императрицы – он, Файлер, с ним никогда не враждовал, доносов на него не писал, и вряд ли подвергнется преследованию. Главное – не болтать об увиденном во дворце, не напоминать о себе лишний раз, и все будет в порядке.

Файлер прислушался к себе: предчувствие неприятностей не исчезло. Что-то все равно его тревожило. И это что-то было связано с Царицей Пустоши. Он вспомнил картинку из дворца: его Монстр в обнимку с Царицей Пустоши в клетке, обвитой живыми цветами.

Постойте-ка. А что если попросить у Его Величества разрешения на битву Царицы с монстром?! Вот это было бы великолепное представление! И тренировать – лечить -кормить никого не надо! И он, Файлер, устроит превосходное развлечение Императорской Чете по щелчку пальцев! Ему даже не надо ломать голову, как Император отнесется к этому предложению – убить одного из чудовищ! Не разрешит – хорошо, разрешит – еще лучше! Ему, Файлеру, все равно, кто кого убьет! Хотя… Можно будет перед боем опоить снотворным монстра, на которого наверняка поставят все, - чтобы победила Царица, и сорвать хороший куш! Да еще Император наверняка расчувствуется и наградит его, как после боя Волчицы!

Ай да Файлер, ай да сукин сын! Как восхитительно быть умным! Умным, и - богатым!

***

Рассвет в Изумрудном зале дворца застал Каарта за решением головоломки замкА. Он не обращал внимания ни на Насту в своей клетке, ни на сгорбленного Императора в клетке по соседству, ни на спящую на ковре за троном парочку.

- Каарт, а ты обладаешь даром сильного внушения, как все Древние? – тихо спросила Наста.

- Я - да! А Вьищ – нет! Я не развивал в нем это! – Каарт, не отрываясь, крутил и перемещал детали замка.

- А почему ты не захотел внушить мне, что я тебя люблю?

- Я – захотел!

- Но не внушил?

- Нет!

- Почему?

- Не знаю! Что-то каждый раз останавливало.

- Каарт, но если внушение – для благих целей, оно же оправдано? Например, внушить детям не заходить за охранный барьер, или заставить одного дурака-бога сражаться против Зла?

- Может, - и оправдано. Иногда. Я внушал Драго, чтобы он вернулся в клетку, и если бы внушение сработало, мы бы с Вьищом не оказались в рабстве. И если бы я внушил тебе, что ты меня любишь, - мы бы сейчас радовались жизни в Крепости, а не сидели бы по клеткам в ожидании побоев или смерти. Но…

- Но?

- Но у каждого мыслящего существа должна быть свобода выбора. Я открыл замОк, выходи из клетки! Сейчас мы будем в Крепости!

- Постой, Каарт!

- Что еще? – Каарт приготовился нажать на тук и удивленно оглянулся на Настю.

- Мне нужна эта клетка для моего заклятого врага!

- Врагу не нужна клетка! Убей его сейчас!

- Во враге сидит бог Согдум, который может помочь в борьбе со Злом, его нельзя убивать!

- Я сам себе бог, и сегодня же уничтожу всех имперцев! Вместе со Злом!

- Среди имперцев есть разумные, их нельзя уничтожать! Скажи мне, как работает замОк, я придержу пока Согдума в клетке, лишив его возможности внушать!

- Составляешь свой рисунок, щелчок, и нажимаешь вот сюда, щелчок! Никто, кроме тебя, не откроет! Я возвращаюсь в Крепость, ты - со мной?

- Я немного задержусь тут, но если мы с тобой больше не увидимся, пообещай, что не уничтожишь всех имперцев!

- Не обещаю!

- Каарт, ты мне должен! Я уничтожила убийц твоих родителей и всей твоей цивилизации! «Война богов» была высшей подлостью горстки Древних! Правитель затерянного в горах города вызвал удар Древних друг по другу, чтобы остаться единственным хозяином планеты! Я уничтожила всех убийц, а за это ты мне должен пообещать, что не уничтожишь всех имперцев!

- Стража! - Раздался крик и отрицательно мотнувший головой Каарт нажал на тук.

Закричал и зазвонил в колокольчик Его Величество Император:

- Стража, убить Сируса!

Утробный рык вырвался из тела Сируса, и его подбросило на два метра. Мгновенно появившаяся стража изготовилась нашпиговать Сируса стрелами, но вдруг стражники развернулись и прицелились в Императора.

- Согдум приказал им убить Императора! – Настя вцепилась в артефакт и выкрикнула:

- Стрелять по окну! – Стрелы улетели в окно, и стражники мгновенно изготовились ко второму залпу, - уже не по Императору, а по ней. Настя еле успела развернуть стрелы второго залпа в потолок, третьего – в пол, четвертого и пятого – снова в окна. Нужно было бы направить стрелы в Сируса, но ей был нужен Согдум.

«Вот уж не думала, что буду сражаться за жизнь Сируса!» – хмыкнула она, отступая от ощерившейся мечами цепи воинов. Сейчас ей - вместо Сируса - устроят «линг-чи» не на двадцать четыре кусочка, а на все триста двадцать четыре. Кольчуги стражников наверняка усилены магией, которую не берут ни стрелы, ни мечи. Надеясь, что сила ее артефакта окажется мощнее внушения Согдума, Настя выкрикнула:

- Всем бросить мечи!

Стражники продолжили наступать с мечами, но замедленно, словно преодолевая сильный ветер.

- Всем бросить мечи! – вдруг завизжал Его Императорское Величество. Настя, подпрыгнув от неожиданности, послала мощнейший импульс внушения в подтверждение его слов. Воины замерли с поднятыми мечами, - по-видимому, их разум заблокировали приказы, противоречащие друг другу. Настя подскочила к стражнику и рванула меч из его руки, - меч не поддался, а стражник грохнулся о пол. Она промчалась вдоль цепочки солдат, вырубая каждого кулаком в висок, потом бросилась к утробно завывающему Сирусу, вырубив и его. Она затащила замолчавшего врага в артефактную клетку, закодировала замок, и тут послышался голосок Госпожи Супруги Императора:

- Ах! Что со мной? Где мой блистательный Супруг?

- Который из двух? – переводя дух, поинтересовалась Настя. – Один – в этой клетке, второй блистает в клетке напротив!

- Любовь моя! – Бросилась Ее Величество к клетке Императора. – Меня околдовал этот мерзавец Сирус, прикажите его немедленно казнить!

Настя отодвинула заламывающую руки Императрицу от клетки и кинжалом сломала замок, с поклоном выпуская Его Величество на волю.

Император величественно расправил плечи и угрюмо прошествовал в замызганной простыне к трону, сурово отстранив с пути супругу.

- Ваше Величество! – Настя подчеркнуто почтительно поклонилась Императору. – Колдовством отнять у Вас трон пытался не Сирус, а демон, который в нем сидит! Сейчас он не может ничего внушать, потому что его клетка не пропускает волны внушения, и Ваше Величество находится в полной безопасности!

- В полной безопасности я буду находиться в других залах дворца, где есть бойницы для стражи! Изумрудный зал – единственный без этой защиты, он был оставлен таким специально для… гм… - Император сурово взглянул на супругу. Та бросилась к его ногам, лаская его ступни и преданно заглядывая в его лицо. Чем выше поднимались ее ласки, тем мягче становилось лицо Его Величества, и Насте стало неприлично находиться рядом.

- Ваше Величество, не убивайте Сируса, - ни оружием, ни голодом, - иначе демон окажется на свободе! Я скоро вернусь и обезврежу демона! – Настя оглянулась на поднимающихся стражников, нажала на тук и перенеслась в Крепость.

Вряд ли Император ее услышал, - уж больно томный вид был у воспрявшего духом Его Величества.

***

В Крепости, кроме Драго, никого не было.

- Крааль почти согласилась! Быть моей драконихой! – С воодушевлением объявил ей Драго и радостно обнял ее шеей.

- Драго, а где все?

- Старший пошел искать Младшего, а Крааль и ее подруга с детенышами строят дом на Острове. Я им помогаю, когда притаскиваю очередное драконье яйцо!

- Ты решил перенести все яйца на Остров?

- Не все! Половину яиц Старший позволил оставить в Крепости! Он разрешил перенести на Остров несколько машин для еды и воды, только чтобы все убрались из Крепости! Но драконьи яйца ему не мешают. Главное, Крааль почти согласилась стать моей драконихой, но сомневается. Ты - уговори.

- Драго, это невозможно, потому что ты и Крааль – физически разные существа!

- В твоем мире не любились физически разные существа?

- Ну, любились один раз. Дельфин влюбился в девушку, и недвусмысленно демонстрировал это, но дельфины не только по интеллекту, но и по физиологии очень близки к человеку. И детенышей у таких пар бы не было.

- Мне не надо детенышей.

- А что тебе надо? Почему нельзя душевно любить Крааль, не физически? Радоваться общению с ней, любоваться там, баловать подарками?

- Высшее блаженство – любить физически. А что такое подарки?

- Все что угодно, что может порадовать любимого человека. Путешествия, наряды, лакомства, даже красивый камень или цветок!

- Я ей подарю главную часть себя – и она станет драконихой. Она почти согласилась, но сомневается. Ты уговори!

- Нет, Драго! Я не буду ее уговаривать! Это только ваше дело, решайте сами!

- Уговори. Ради меня.

- Драго, ради тебя я не буду Крааль - ОТГОВАРИВАТЬ. И поверь, - это на грани возможного! А все остальное - решайте вдвоем! А мне сейчас нужно отоспаться, и пусть весь мир подождет!

***

Императору не потребовалось много времени, чтобы разобраться в положении дел в стране: за время его жуткой несвободы законы Сируса привели империю Денгар к полному краху.

Денег в казну не поступало вообще – налоги не с чего было платить ни бедным, ни богатым. Имущественные и все другие споры решались грабежами и убийствами, а оставшиеся немногочисленные лавки торговали втридорога под охраной наемников, которые заодно уж грабили и горожан, и редкие караваны.

И богатых, и бедных воровали и продавали в рабство, а если какой-нибудь судья вдруг грозил тюрьмой – воровали и продавали в рабство и судью. Женщин и детей от сексуального рабства не спасало даже высокое положение хозяина семьи, - среди охранников дома всегда можно было найти охотника до наживы, и не одного. Империя превратилась в разбойничий притон с борделями, которые тоже без конца грабили и поджигали. Армия разбежалась по бандам, и Империю Денгар в любой момент могли без всякой войны присовокупить к любой другой империи, узнавшей об этом первой.

И все это сотворил Сирус, колдовством внушивший непотребства самому Императору и Его Благородной Супруге! Император простил супругу, - как же было не простить, если он сам лично побывал во власти демона, повторяя все, что Сирус ему внушал! Какое облегчение он испытал, когда супруга убедила его в своей любви! Бедная девочка, она неустанно продолжает доказывать свои пылкие чувства! Супругу он простил, но Сируса – с демоном внутри, или без демона, - прощать не собирается! Он казнит его самой страшной казнью, которую изобретут дворцовые палачи, несмотря на предостережение беловолосого Монстра Пустоши:

- Сируса нельзя убивать - ни оружием, ни голодом, - иначе сидящий в нем демон окажется на свободе!

Император заколебался, вспомнив эти слова. Вдруг освободившийся демон вселится в него или в супругу, - может, не казнить пока мерзавца? Конечно, Сирус нанес империи большой вред, – но стоит издать несколько новых ужесточенных законов, и порядок в Империи будет восстановлен!

Но потом император вспомнил страстные объятья и стоны Геллы во время бесчисленных соитий у него на глазах, и его сердце ожесточилось. Он хлопнул в ладоши – колокольчиком было пользоваться неприятно, а в Тронном зале отовсюду следили за каждым его жестом – и объявил подбежавшему чиновнику:

- Даю два дня на подготовку самой страшной казни для врага Императора и врага Империи – преступника Сируса! Если казнь мне покажется недостаточно ужасной, то Главного Палача дворца казнят следом за преступником!

***

Сирус был неприятно поражен, когда очнулся в огромной запертой клетке на месте монстров. В Изумрудном зале уже не было ни трона, ни стола с яствами, ни Геллы, ни императора с его клеткой.

Сирус втянул ноздрями воздух - в клетке монстрами не пахло, значит, прошло достаточно много времени, пока он валялся без сознания. Хотя с чего он решил, что от монстров должно вонять, как от зверей? Тот беловолосый монстр, что чуть его не убил – вообще ничем не вонял, - ни потом, ни навозом. А вот он сейчас завоняет, - навалит в углу клетки и задохнется от своей же вони, даже живые цветы не спасут.

- Эй, Согдум, что случилось? Где моя женщина, где мой трон, где еда? – его слова гулко разнеслись в огромном пустом зале. – Все сейчас будет, говоришь? Ну, смотри, если обманешь, - выгоню тебя из своей головы к демонам!

В зал торжественно вошла толпа придворных и направилась к клетке Сируса. Ага, засуетились! Сейчас бог прикажет выпустить Сируса из клетки и возвести его на трон. Первым делом, как только бывший император объявит перед всем двором Императором его, Сируса, - он сразу же от слизняка избавится! А когда Сирус будет объявлен Императором – ему уже ни бог, ни дьявол не понадобятся! Что там оглашает этот толстяк?

- … и другие тяжкие преступления приговаривается к казни через девятикратное выворачивание наизнанку враг Императора и враг Империи – преступник Кайль Сирус Хергель-Оррах, глава Клана Кайль!

- Что? – Сирус был готов услышать свое полное имя во время своей коронации, но никак не при объявлении приговора.

Придворные торжественно развернулись и покинули Изумрудный зал, возле клетки остались только четыре стражника.

- Ты все хорошо расслышал, бог Согдум? Я первый раз слышу про казнь «выворачивание наизнанку», но полагаю, своего жилья ты скоро лишишься!

Стражники бесстрастно рассматривали голого преступника, который метался по клетке, то выкрикивая яростные угрозы, то бросаясь на прутья в надежде достать до охранников. Они хорошо знали свое дело и стояли достаточно далеко от осужденного, дополнительно вооруженные мощными артефактами против внушения.

***

Настя проснулась от ледяного прикосновения железа. Она не открыла глаза, соображая, где она и что сейчас происходит. Она заснула в Крепости, где кроме Драго никого не было, но будил ее точно не Драго. И не вернувшиеся домой Каарт или Вьищ, - потому что все они вряд ли бы тыкали ее копьем или мечом, чтобы она проснулась. Ее ткнули сильнее, и она почувствовала, что из ранки на ноге потекла кровь.

Натренированное тело среагировало само, - Настя откатилась из-под острия меча, взвилась в прыжке и чуть не ударила ногой по горлу Меррель, от которой отпрянули вооруженные мечами люди.

- Наста! Это южане и они грозились убить Вьища, если я не приведу их в его дом!

Южане были еще смуглее и ниже ростом, чем имперцы. Густые черные волосы мужчин были собраны в конские хвосты, волосы на лицах и ногах не были удалены, как у имперцев, настороженные взгляды и поднятые мечи недвусмысленно сообщали о намерениях чужаков.

- Всем бросить мечи вот сюда и отойти на десять шагов! – Артефакт внушения сработал без осечки, пятеро мужчин бросили мечи туда, куда показала Настя и покорно отошли, но тут же приготовились к новому броску. Похоже, поспать ей больше не удастся.

- Нельзя убивать обитателей крепости и как-то им вредить! – устало внушила незваным гостям Настя, заметив, что в руках воинов оказались ножи. – Что вам нужно?

- Нам нужны монстры! И амулеты Древних! И как можно больше! – один из гостей, отвечая, попытался выступить вперед, но под суровым взглядом Насти остался стоять на месте.

- А больше вам ничего не нужно? – Она была поражена детской бесхитростностью бандитов.

- Еще нужно оружие, оружия всегда не хватает! – Подумав, заявил главарь шайки.

Грабители так честно смотрели ей в глаза, ожидая монстров, амулетов и оружия, что в Насте шевельнулась к ним жалость, как к умственно отсталым людям.

- Меррель, что они сделали с Вьищем? – спросила она, решая, устраивать бойню, или нет.

- Они отрезАли ему пальцы, пока я не согласилась переправить в Крепость отряд из пятерых бойцов.

- Ты дала им тук?

- Нет, тук у меня!

- А как вы с Вьищем оказались у южан?

- Хак! - Главарю наскучила беседа, и он взлетел в прыжке, метнув нож в едва успевшую увернуться Настю. Остальные налетчики рванулись и метнули свои ножи следом, и почти все они попали во вскрикнувшую Меррель.

Настя пронеслась яростным ураганом по налетчикам, уложив всех пятерых, и бросилась к Меррель. Та не дышала. Настя осторожно вытащила из тела Меррель ножи – один из ключицы, один из плеча и один из ноги чуть повыше колена. Ножи были короткими, с серповидными клинками, с навершиями в виде кольца под палец. Такими трудно убить. Она рванула подол платья подруги на лоскуты, но крови не было, и перевязывать было нечего. Раны казались не смертельными, - может, она пропустила смертельное ранение?

Настя тщательно осмотрела-ощупала быстро каменеющее тело, - больше ран не было.

- Ааааааа! – ее вопль поднял бы и мертвого, но не Меррель. Рука Меррель соскользнула с ее груди и со страшным мертвым стуком упала на пол. Почему она так быстро окоченела? Дыхания и стука сердца не слышно, грудь почти не продавливалась от алгоритма искусственного дыхания.

- Она застыла от яда! – Один из бандитов с трудом поднялся на ноги, качаясь и держась за голову.

- Я внушила вам всем: «Нельзя убивать обитателей крепости и как-то им вредить!» Кто вам дал право убивать? – Настя с тупым отчаянием поняла, что Меррель больше нет, и перестала нажимать на грудную клетку.

- Когда нам приказывают, мы идем - и убиваем! А что такое «обитатели»?..

Настя набросилась на выжившего убийцу и вбила в него все свое страшное отчаяние. Тот, скользкий от крови, пытался отползти от нее, закрывая голову, а она не могла остановиться, впав в безумие берсека.

- Идем - и убиваем! – Рычала она, задыхаясь от ярости. – Идем - и убиваем!.. Идем - и убиваем!..

- Она еще жива! - сквозь бульканье крови во рту послышался голос бандита.

Ее уже занесенный кулак не пробил кадык врага, а завис перед последним смертельным ударом. В кровавом тумане проступило разбитое лицо южанина, который выплюнул окровавленные осколки зубов и с трудом повторил:

- Она еще жива! Ножи короткие и обмазаны ядом! У вождя есть противоядие!

- Сколько времени у нее есть?

- Вечность! Если ты оставишь мне жизнь, вождь сможет воскресить ее в любой момент! - глаза на разбитом лице с мольбой и ужасом косились на ее занесенный кулак.

Настя отшвырнула избитого до полусмерти врага и оглянулась на остальных: все четверо лежали в неестественных для живых позах, но оставлять их рядом с грудой мечей было нельзя. Она оттащила и заперла убитых в одну клетку, мечи и ножи закинула в другую. Меррель она отнесла в свой закуток и осторожно уложила на сено. Лицо подруги было безмятежно и прекрасно, не смотря на лиловый цвет и наросты на коже. А Настя сразу и не заметила, что Меррель стала мутантом. Она вдруг вспомнила сказку о спящей царевне, – подруга лежала, как на картинке из детской книжки. Поцелуй в лоб Меррель не разбудил.

Настя взвалила на плечо стонущего окровавленного врага, приказала южанину четко представить свое поселение и нажать на кнопку тука.

Глава 17

Госпожа Супруга Императора стояла перед Супругом, опустив на руки голову и услужливо приподняв зад, а Его Величество крепко держал ее за бедра и резко насаживал на себя с громкими ритмичными хлопками. Гелла чувствовала себя глубоко несчастной и с отвращением терпела липкое от пота ненавистное мужское тело, заставляя себя издавать страстные стоны. Только когда она представляла на месте Императора – Сируса, ее дыхание учащалось, и тело сладострастно подмахивало движениям Супруга.

Каждая частица ее тела и разума жаждала Сируса, а Сирус был заперт в клетке, которую она так и не смогла открыть. Нужно было убить Императора сразу же, как только ее силой взял настоящий самец, а уж потом - без помех - предаваться упоительной страсти. Да, - заставить Супруга объявить Императором Сируса – и сразу же убить! Теперь Сируса казнят, и она больше никогда не испытает такого блаженства!

Гелла издала горестный протяжный стон, супруг тоже застонал и кончил, приняв ее страдальческий стон за стон оргазма. Император лег на бок и нежно прижал ее к себе спиной. Гелла передернулась от отвращения, и тут же содрогнулась еще несколько раз, имитируя множественный оргазм:

- Ааа, аааа, аааа!..

- Ты заставляешь меня терять сознание от страсти, дорогой! Я могу лишиться рассудка от твоей мужской силы, нужно сделать перерыв! Ты же не хочешь заполучить сумасшедшую супругу, помешанную на получении оргазмов?

- Хочу! – Император блаженно зарылся лицом в ее волосы на затылке и его член снова окреп и ткнулся в ее тело, ища норку, как змея. Геллу затошнило, и она резко вскочила с кровати:

- Ваше Величество, мне нужно отдохнуть, чтобы на самом деле не лишиться рассудка!.. – «… от отвращения к тебе», добавила она про себя. Она сделала вид, что не заметила недовольства и стоящего наизготовку члена Императора и выскользнула в ванный зал.

Нужно продумать план, как спасти Сируса, - и как жить, если спасти его не удастся. Ни к кому во дворце за помощью обращаться нельзя – она тут же разделит с Сирусом его участь, какую-то немыслимо жестокую казнь, на которую приглашены все придворные. Как на представление.

- Представление! – горько усмехнулась Гелла, страдая под нежными руками служанок, омывающих и массирующих ее тело. - И она тоже будет обязана на нем присутствовать! Смотреть, как истязают любимое тело, и стараться не выдать себя даже вздохом, даже взглядом!

До Сируса она очень любила представления. И в Арене, и во дворце, - особенно бои с Белой Волчицей! Интересно, где теперь сбежавшая Волчица? Гелла не верила, что такую приметную рабыню нельзя разыскать в трех империях. Конечно же, можно, тем более с огромными деньгами!

Как она хотела эту прекрасную убийцу! Если бы та была сейчас рядом, она бы обязательно помогла Гелле! И получить оргазм, и убить Императора, - да все, что угодно! В Волчице не было ничего раболепного, не смотря на рабский ошейник, и Гелла даже не ощущала бездонной пропасти между ней и собой. Если не удастся спасти Сируса, нужно будет заставить Императора разыскать Волчицу и доставить ее во дворец, не смотря ни на какие расходы! Будет хоть какое-то утешение в жизни без Сируса. Гелла закрыла глаза и представила себе Волчицу.

Залитая кровью прекрасная обнаженная девушка, танцующая свой завораживающий танец после зверского боя. Резкие и ритмичные движения, похожие на танец дикарей возле костра после удачной охоты, - они были страстными и возбуждали дикое желание. И дыхание Волчицы после танца было тяжелым, как после секса.

Как она, Гелла, трахнула это прекрасное животное, как быстро довела Волчицу до оргазма, – приятно вспомнить! Как та стонала, с силой вжимая в себя голову Первой Леди Империи, как Волчица упала во время сладострастных судорог, снеся со стола два драгоценных хрустальных фужера! Какая жалость, что она послушалась Супруга и не оставила Волчицу себе, уж она бы научила дикарку всем премудростям страсти!

Но Волчица говорила, что ненавидит всех мужчин и ненавидит Сируса. И что она убьет каждого мужчину, который попытается ей овладеть. Что ж, Гелла теперь тоже ненавидит секс с Его Величеством, - поэтому в жизни без Сируса Гелла прикажет Волчице убить самого Императора. Естественно, издав перед этим закон о праве женщин владеть после смерти супруга его титулом и распоряжаться его имуществом. Уж если кому и можно довериться в таком деле, - то только Волчице!

Гелла все еще скорбела, но уже не так сильно. Она всегда получала то, что хотела. Первый раз за всю ее изнеженную жизнь у нее безжалостно отняли любимую игрушку, – что ж, она заменит ее другой, не менее желанной. Но тот, кто совершит это страшное преступление, лишив ее единственной радости, и сам огорчится до смерти. Теперь она готова к казни Сируса и не выдаст своего огорчения ничем. Жизнь, полная страсти и любовных утех не закончится после его смерти. Нужно только действовать по плану, - загадочно мерцая своими прекрасными глазами и сексуально выгибаясь красивым телом, - и мир будет у ее ног!

***

Где-то здесь, в доме из сложенных без раствора плоских камней, был Вьищ.

Настя окинула взглядом большое селение в горах – ему было далеко и до гармонии Дома, и до величия гор. Жалкое, далекое от цивилизации поселение, откуда пришли в Крепость жалкие бесхитростные убийцы.

Соваться к вождю племени без плаща невидимости было бы самоубийством. За гибель своих воинов он, скорее всего, убьет ее после страшных пыток, и она не спасет ни Вьища, ни Меррель. Но ей нужно добыть противоядие, и она должна хоть раз увидеть этого вождя, чтобы выкрасть его сразу или попозже.

- Где вождь? – Настя встряхнула озирающегося южанина. – Сколько в его доме охранников?

- У вождя нет охраны! Он с женами живет в самом высоком доме! – Южанин жадно обшаривал взглядом безлюдные улицы.

Ну, конечно же, вождь всегда сидит на самом высоком стуле и живет в самом высоком доме! Как она сама не догадалась! Настя уложила южанина за большой обломок скалы и залегла рядом.

- Покажешь мне вождя, и я тебя отпущу!

- Нет! Я не могу! Это плохо! – Южанин испуганно затряс головой.

- А пытать и убивать невинных людей, ни разу не врагов, - это хорошо?

- Нам нужны рабы-монстры! Много монстров! Для войны с имперцами! Имперцы разорили наши города и угнали всех, кого не убили, в рабство! Мы - правы, имперцы – нет!

- Вы не лучше имперцев, раз решили сделать рабами свободных людей! Проникли в чужой дом для убийства и грабежа, пытали пленных!

- Монстры – не люди! Мы - правы, имперцы – нет!

- Все вы – нелюди! Это – вождь?

Из самого большого дома вышел, почесываясь, невысокий щуплый человечек в белой накидке. Южанин не ответил. Настя оглянулась на него – тот набирал в легкие разбитым ртом воздух для крика.

Хак! Удар по голове кулаком успокоил пленного, - Настя постаралась бить аккуратно, не насмерть. А зачем, собственно, ей нужен подсказчик, если у нее есть артефакт внушения? Она вонзилась взглядом в голову туземца и приказала подойти к своему камню. «Вождь» с наслаждением почесал яйца сквозь накидку и остался стоять на месте, щурясь на восходящее солнце. Настя вцепилась в драконью голову и послала мощный заряд внушения еще раз. «Вождь» торжественно высморкался и вытерся о накидку, не сделав даже шага в заданном направлении.

Убогий «вождь» был совсем не похож на Древнего, чтобы так сопротивляться артефакту. Может, артефакт внушения разрядился? Настя осмотрелась: еще было очень рано и людей пока не было видно, вместо окон в домах зияли узкие бойницы, через которые трудно было что-то разглядеть. Оставалось молниеносно схватить предполагаемого вождя и уволочь его в Крепость. Господи, она превратилась в настоящую «Царицу Пустоши» – «схватить и уволочь»! А что делать, если артефакт внушения не сработал? Пустить в ход камень обмена? Так он еще не обкатан, и как сработает – черт его знает!

Настя нажала на тук, оказалась у двери дома за спиной «вождя» и уволокла его в Крепость.

Она поставила сухонького южанина возле Меррель и сурово уставилась на него. «Вождь» был похож на убитого ей колдуна, как родной брат, – или все смуглые сморщенные старики похожи между собой, как младенцы?

- Вот оно, логово монстров! - «Вождь» без испуга, с удовлетворением огляделся. – А где мои воины?

- Они мертвы! Ты – вождь?

- Я – вождь!

- Твои воины как грабители проникли в наш дом и убили ядом мою подругу, мне нужно противоядие!

- Ха! Можешь выкупить ее жизнь всего за… сто монстров! – Вождь кинул быстрый взгляд на Настю, оценивая ее реакцию. - У меня есть четыре монстра, вместе с тобой, - но этого мало! Нужно еще сто!

- Мне нужно противоядие без всяких условий! – Настя с изумлением отметила, что вождь уже посчитал ее своим пленным или своим рабом. Она еще раз попробовала внушить вождю отдать ей противоядие, но артефакт опять не сработал.

Настя без церемоний зашвырнула жалкого вождя в клетку рядом с клеткой с убитыми воинами, заперла на тяжелый замок и побрела во двор. Пусть посидит, подумает!

Нужно проверить, - есть ли кто сейчас в крепости? Вождь сказал, что у него вместе с Настей и Меррель четыре монстра. Значит, Каарт тоже угодил в ловушку в поисках брата и находится в плену вместе с Вьищем. И вождь – единственный ключ к спасению и Меррель, и братьев.

Ключ, которому нельзя ничего внушить, и который нельзя поломать. Похоже, вождь думает, что здесь огромный город монстров, и продажу в рабство всего одной сотни никто не заметит. Скорее всего, он сам не раз торговал соплеменниками за их спиной, раз так спокойно относится к обращению свободных людей в рабов.

Рядом с Настей с шумом и треском приземлился Драго, обломав несколько веток с дерева и засыпав ее листьями. Дракон выглядел бодрым и совершенно счастливым существом, у которого не было никаких забот и проблем.

«Да собственно, так оно и есть, – подумала Настя. – Можно только по-хорошему позавидовать! Когда-нибудь и она сможет так жить. Наверное.»

- Крааль почти согласилась стать моей драконихой! – Радостно объявил ей Драго и обнял ее шеей. – Она на Острове ждет меня!

- Я рада, Драго! Послушай, ты обладаешь очень сильным даром внушения? Тут надо кое-кому кое-что внушить!

- Да! Я могу внушать! Сильнее Древних!

- Тогда внуши одному нехорошему человеку, чтобы он дал мне противоядие для Меррель!

Настя без всякой надежды повела Драго к клетке с вождем. Попробовать-то можно!

Драго уставился на вождя, тот вскочил и вцепился в прутья клетки:

- Я согласен! Я согласен на девяносто монстров и одного дракона!

- О чем это он? – подозрительно поинтересовался Драго по мыслесвязи.

- Хочет получить за противоядие девяносто Каартов и тебя!

- У нас нет столько Каартов! А у меня – Крааль, мне сейчас некогда! – Холодно заметил дракон.

- В рабство он всех хочет получить, Драго! Этот сморчок хочет навсегда, до самой твоей смерти, сделать тебя своим рабом! Держать тебя на цепи и избивать, если ты откажешься выполнять его приказы!

- Дааа? – Поразился Драго. – Так я же его сожру! Все равно он, сколько живут драконы, не проживет! В сто по сто раз меньше не проживет! Вьищ держал меня в клетке, пока лечил крыло, но он не приказывал! И не бил! – Драго с неодобрением уставился на вождя. Гипноз Драго на пленника не подействовал.

- Я согласен на девяносто монстров и дракона! Это последнее предложение! – Вождь неверно истолковал угрюмое молчание Насти.

Мерзкий, ничтожный человечек! Сколько таких «хозяев» уверены, что они имеют право распоряжаться судьбами и жизнями других разумных существ, - не сосчитать в этом мире! На ее жизнь преспокойно строили свои планы: работорговцы, Сирус, Файлер, императрица империи Денгар, пираты-людоеды Островов и последние Древние! Теперь этот убогий вождь убогого племени - без лишних раздумий - считает ее своим имуществом.

- А вот мое последнее предложение: ты мне даешь противоядие, или тебя сожрет дракон! – Насте надоело торговаться с хитрозадым вождем. Вождь потемнел лицом и мрачно вперился взглядом в даль за ее спиной.

- Не буду я его есть, - заявил мысленно Драго, – я змей люблю!

За спиной Насти раздалось лязганье, и она оглянулась. Дверь клетки с убитыми воинами была открыта настежь, замок валялся на полу. Мертвецы копошились, поднимались на ноги и вылезали из клетки. Снова раздался лязг, - и мечи из клетки по соседству сквозь прутья переместились в руки мертвецам.

Вождь уже не выглядел безобидным человечком – черты его лица по-ведьмински заострились, глаза провалились глубоко под лоб и по-звериному отблескивали зелеными бликами, зубы обнажились в полуулыбке-полу оскале. Он показал мертвецам на огромную клетку Драго и выкрикнул что-то непонятное. Убитые подняли мечи и стали теснить Драго к клетке, нанося ему колотые удары. Драго, вместо того, чтобы растоптать врагов, как змей, отступал к своей бывшей обители, покорно повесив голову.

Чертов вождь! Вождь своим колдовством ведет Драго в клетку! Под ноги Насте с грохотом свалился замок с клетки вождя, она схватила его и запустила в голову колдуна. Тот пригнулся, потеряв власть над драконом, и вылетел из клетки. Драго вдруг очнулся и бросился с веселым азартом топтать врагов. Не успела Настя остановить его, как все мертвые были растоптаны вместе со своим вождем, оказавшимся очень сильным колдуном. Она потрясенно оглядела жалкие останки, валяющиеся вперемешку с сильно погнутыми мечами, и уставилась на Драго, не зная, хвалить его или ругать.

Драго молодецки притопнул по хрустнувшим костям:

- Весело! Всегда меня зови! Но я все равно не буду это есть!

- Хорошо, Драго! – Может, и правда хорошо, что колдун был затоптан насмерть - вряд ли бы Настя с ним справилась. Плохо, что Меррель осталась без противоядия. Нужно отправляться в поселение вождя. И за противоядием, и за братьями.

***

Утро своей казни Сирус встретил бодрым и спокойным. Согдум сообщил, что он, бог Согдум, не желает снова становиться лиловым студнем и жрать всякую гадость, поэтому Сирус будет жить вечно, - и будет жить императором. Жаль, что он, Сирус, так и не увидит сегодня очень заинтересовавшей его казни через девятикратное выворачивание наизнанку! Но он сможет насладиться ей, применив к кому-нибудь в ближайшем будущем. И не обязательно этот кто-нибудь должен быть рабом, – империя Денгар огромная, подданных для таких развлечений у него теперь будет много, а понадобится больше – можно присоединить еще две империи.

В Изумрудный зал внесли два трона и поставили их напротив клетки Сируса. Придворные прибывали во дворец целыми кланами, спеша занять места поближе к «сцене».

- Да-да, ничего не пропустите, – ернически усмехнулся Сирус. – Будете всю жизнь рассказывать, что именно при вас Император Масган Седьмой отрекся от престола и возвел на трон Кайля Сируса Хергель-Оррах, главу Клана Кайль!

Хорошо бы Император оказался без защиты перед Согдумом! Как только Сируса выведут из заколдованной клетки на казнь, – Согдум заставит Императора встать и при всех придворных уступить трон ему, Сирусу. Потому что он, Сирус, этого достоин, как никто другой!

Они с Согдумом предусмотрели все: если не получится передача власти мирным путем, - получится кровавым!

Если у Императора вдруг окажется при себе очень сильный артефакт защиты от внушения, - бог заставит наброситься на него всех, у кого защиты нет, и начнется бойня. На этот случай Сирус должен будет вернуться в клетку и сохранить свою драгоценную жизнь, прикрываясь чьим-нибудь телом. Прикрыться лучше всего телохранителем Императора в кольчуге, усиленной магией, которую не берут ни стрелы, ни мечи.

И, наконец, если защита от внушения окажется у всех в зале, - Согдум остановит сердца всех, и внушит, что Сирус – это Император, - оставшейся во дворце челяди. Челядь и избежавших смерти придворных легко можно заменить, и никто никогда не вспомнит, как должен выглядеть император.

Они с Согдумом предусмотрели все.

Но Сируса не вывели на казнь, а казнили прямо в клетке.

Сирус, как и мечтал, узнал о новой, специально для него изобретенной казни через девятикратное выворачивание наизнанку, все. Его руки и ноги крепко притянули веревками к прутьям так, чтобы он стоял, подняв руки, посередине клетки и был хорошо виден Его Величеству Императору и Его Благородной Супруге. Наконечники копий, которыми его придерживали сквозь прутья клетки, были затуплены, чтобы не нанести опасные для жизни раны прежде времени.

Кожу на спине Сируса по обе стороны от позвоночника разрезали острым клинком прямо сквозь прутья клетки, затем поддели его ребра топором на длинной ручке и выломали их наружу в форме крыльев дракона. После этого из еще живого Сируса тупыми крюками аккуратно извлекли кишки и осторожно развесили их на ребрах, стараясь не проткнуть раньше времени.

Сирус сразу потерял сознание от боли, но его снова и снова бодрили копьями, обливали вонючим зельем из ведер, и он снова и снова воскрешал, и вместе с ним воскрешала запредельная боль, от которой он ослеп и оглох. Он не видел, как весьма удовлетворенный казнью Его Величество Император наградил Главного Палача мешочком с драгоценностями, и с какой любовью смотрела на супруга Ее Величество. Он не слышал, что новую казнь ахающие от восторга придворные назвали - «Кровавый Дракон»! Он лишь страстно мечтал о смерти, но до смерти было очень далеко.

Когда Его Величество Император и Его Супруга сполна насладились зрелищем и удалились, веревки были ослаблены и за притянутого к дверце Сируса взялись маги-лекари, осторожно вправляя ему ребра и требуху обратно, - опять же тупыми крюками через прутья клетки. Сирусу зашили кожу, облили напоследок зельем и влили через воронку питательную лечебную бурду, чтобы утром осужденный был готов ко второму акту представления.

Перед рассветом Сирус очнулся от забытья. С трудом разлепив запекшийся от крови рот, он спросил бога Согдума, понравилась ли ему новая казнь, и готов ли бог пройти через все это вместе с Сирусом еще восемь раз? И бог Согдум ничего ему не ответил.

***

Настя лежала за знакомым обломком скалы и наблюдала за жизнью поселения, оставшегося без вождя. На помощь в спасении братьев рассчитывать не приходилось – сильно подросшего Драго тук перемещать уже не мог. Драго теперь перемещался между Крепостью и Островом исключительно сам, а где находится поселение, он не знал.

Настя дождалась наступления темноты, когда жители попрятались по домам, и отправилась на разведку. Каким бы образом братья не оказались у южан в плену, - у них были туки, кинжалы и на них не было артефактных ошейников. Никакие бы клетки не удержали их в плену пигмеев, едва достававших им до пупка. Почему они до сих пор не вернулись в Крепость?

- А вот почему! – В первом же отмеченном ей доме, в который ни разу не зашли туземцы, она споткнулась о братьев, торжественно вытянувшихся во всю длину единственной комнаты. Старший и Младший были холодными и твердыми, как Меррель. Настя понадеялась, что они тоже еще живы и все трое отравлены одинаковым ядом, - хитрозадый колдун-вождь не был похож на человека, уничтожающего свое имущество.

Вождь остался хитрозадым и после своей смерти. Добытых неведомо какими путями монстров не нужно было ни кормить, ни охранять, - достаточно было просто дать противоядие в нужный момент, и колдовством отправить в бой - или продать в рабство.

Теперь противоядие нужно было, - непонятно где и как, - добывать на двух с половиной монстров, считая Меррель с тройной порцией яда, или на десять обычных человек. Настя тихо выскользнула из дома и столкнулась лицом к лицу с высоким худым человеком. Вернее, лица у человека не было – в свете взошедших лун на месте лица зиял черный провал. Она инстинктивно вцепилась во врага, – несомненно, врага, - все ее друзья лежат в анабиозе! Враг не закричал и не поднял шума, - значит, тоже был тут чужаком. Чужаком без лица! Настя дралась насмерть, отчаянно надеясь, что это не очередной колдун, явившийся по ее душу.

- Хак! Хак! Хак!!! – Три ее удара правой достигли цели, но враг не ответил на них, кружась вокруг нее, и через несколько мгновений она оказалась крепко спеленутой по рукам и ногам и рухнула на землю. Черт! Ее потащили прочь от селения!

Насте стало страшно. Враги в поселении были все-таки людьми, а тот, кто тащил ее прочь от людей – был неведомо кем без лица. Он даже не стал драться, как человек, а повел себя как… паук, - связал ее и поволок! Она вспомнила про артефакт внушения и свирепо приказала:

- Стой! Развяжи меня!

Существо остановилось, развернулось к ней и нехотя размотало Настю из длинного куска черной ткани.

- Ты кто? – Настя с облегчением увидела, что лицо у существа есть, и очень даже красивое.

- Я вей! И я должен тебя убить! – в голосе существа не было сожаления, только констатация факта, и Насте почему-то сразу стало ясно, - да, ее сейчас должны убить. И судя по убежденности в голосе существа, - похоже, что гипноз тут бессилен.

- Почему ты должен меня убить? Тебя кто-нибудь нанял? – Она ожидала какого угодно ответа, только не того, что услышала:

- Потому что ты увидела мое лицо!

- Что?!

- Вей не показывает своего лица никому, кроме жены! Ты – увидела мое лицо, и теперь я должен тебя убить!

Вей мгновенно оказался за ее спиной, приставил нож к горлу Насти и приподнял локоть, чтобы полоснуть ее по горлу.

- Так женись на мне, - вырвалось у Насти. Главное, вырваться из цепких объятий смерти сейчас, - а потом можно будет послать «мужа» куда подальше.

- Хорошо, - бесстрастно ответил вей. – Теперь ты – моя жена, я подчиняюсь тебе!

Ножа у горла больше не было, и Настя с опаской оглянулась на свое неожиданное приобретение. «Муж» стоял уже голым. Настя внимательно оглядела поджарое тело – ножа и другого оружия при нем уже не было. Вряд ли у веев слова «женись» и «жена» имеют какие-то другие значения, но Настя решила уточнить:

- Теперь я – твоя жена, и что это значит?

- Только ты можешь видеть мое лицо! Ни чужаки, ни люди моего племени не должны его видеть, иначе я их убью! Только ты можешь мне приказывать, и только если ты разрешишь, – я могу подчиниться Кроне! Я должен ублажать тебя всеми способами, которым обучен, заботиться о тебе, твоих мужьях и детях, и отдавать все деньги и другую добычу только тебе!

- И чем ты занимаешься?

- Я – наемный убийца! Мое имя - Шауп! – Заявил вей и гордо выпрямился. – Иногда меня берут в отряд наемных убийц для выполнения очень важного задания, но чаще дают самые сложные поручения, которые другие веи выполнить не могут!

Шауп внимательно посмотрел на Настю – поняла ли она, как ей повезло с мужем? Настя поняла и обхватила лоб рукой. Хороша парочка! Наемный убийца и убийца по обстоятельствам! Вместе они горы свернут! А их дети пойдут еще дальше! Хотя… Если этот… Шауп должен выполнять ее приказы, пусть выполняет, а там видно будет. И первым приказом она отменит право первой брачной ночи, что бы у веев это не значило.

- Шауп, я уже могу тебе приказывать как жена?

- Еще нет! Ты позвала меня в мужья, но не закрепила обряд телесной близостью! – Черт побери! Да тут засада от матриархата!

- А среди способов ублажения, которым ты обучен, есть телесная близость без проникновения в мое тело любой части тебя?

Шауп кивнул и мгновенно приступил к делу. После свадебного массажа Настя лежала и ошеломленно рассматривала кружащие над ней звезды, пока глаза не выхватили из этого кружения шесть ярких желтых звезд созвездия Земля. Ну что сказать? Той маленькой похотливой Императрице, которая мгновенно довела Настю до оргазма, было чему поучиться у вея. У ЕЕ вея.

Глава 18

Императрице новая казнь «Кровавый Дракон» надоела уже на третий день, но Его Величество все никак не мог насладиться зрелищем и приказал являться всем на представление все девять дней казни.

- Ваше Величество, нужно разыскать Белую Волчицу несмотря ни на какие расходы! И доставить ее во дворец! – Императрица упомянула о важнейшем решении в своей жизни вскользь, с обычными капризными нотками в голосе, после обмена утренними любезностями в кабинете супруга.

- Зачем?

- Казнь Сируса через несколько дней закончится, а нам нужны развлечения! Много развлечений! В ошейнике Древних - Волчица будет совершенно безопасна! И будет нас развлекать, когда бы мы не пожелали!

- Хорошо, я прикажу Файлеру заняться розысками! – Император притянул к себе Супругу и нетерпеливо задрал ее пышные юбки. – И еще я прикажу изменить женские наряды! Пока выкопаешь тебя из платья, член три раза опадает!

Императрица с гримасой отвращения предоставила свой оголенный зад ненавистному Супругу, благо лица под задранными на ее голову юбками не было видно. Император трудился в поте лица, нетерпеливо постанывая и с силой насаживая ее на член. Как все это мерзко и утомительно, но нужно потерпеть еще немного. Когда у нее будет Волчица, - тогда над ней не будет Императора Масгана Седьмого. Ни над ней, ни под ней.

Белая Волчица будет ее телохранителем, любовницей, личным убийцей и фрейлиной! Да, ее любимой фрейлиной, которой не обязательно безукоризненно знать придворный этикет! Огромная прекрасная Волчица будет причудой Первой Императрицы Денгара, - вместо привычной собачонки на руках. И войдет вместе с ней, Геллой Первой, в историю империи Денгар.

***

- Вождь этого селения уже много лет продает Кроне своих людей, – рассказывал Шауп, снова заматывая лицо длинной черной тряпкой, - пярой. – Время от времени он собирает отряд молодых сильных воинов и посылает на «войну с имперцами», но с этой войны еще никто не вернулся. Все молодые воины своим ходом попадали к нам в рабство. Некоторых рабов Крона оставляла себе, остальных продавала дальше.

- А зачем он это делал, Шауп? – Насте действительно было непонятно – зачем?

- Вождь одержим желанием стать самым великим колдуном, в мире, а колдовские книги и артефакты Древних стоят очень дорого! Ему все время нужны деньги, и денег все время не хватает! Когда не хватает воинов, он «жертвует» богу Круффу юных женщин и детей. Оставляет их в жертвенной пещере на ночь и заваливает камнем, а потом, если пещера пуста, устраивает праздник благодарения богу Круффу. Бог Круфф, если ты не догадалась, – это тоже Крона.

- Он и в самом деле стал сильным колдуном, - вспомнила Настя последнюю битву. Если бы не Драго, все жители Крепости сейчас бы принадлежал вождю, в живом или законсервированном виде, да и сама Крепость – тоже. Никому нельзя доверять, да и новоявленному «мужу», снова замотанному в пяру, - тоже. Слишком много незваных гостей собирались попасть в Крепость в последнее время, и - попадали.

- А зачем пришел сюда ты? – Настя решительно не знала, что ей дальше делать с «мужем». Массажист-то он хороший, но и обуза – тоже хорошая!

- Вождь обещал продать нам двух огромных монстров, но запросил за каждого по пять тысяч золотых. Таких денег у Кроны нет, и она опасается, что Вождь пришлет монстров забрать в рабство людей нашего племени. Видишь сама - в этом поселении слишком мало людей и слишком много опустевших домов. А Вождь – слишком сильный колдун, чтобы его убить, поэтому Крона послала меня убить монстров.

- Ага. – Голос Насти дрогнул, выдав ее волнение. – Если бы она разминулась с Шаупом, братья были бы уже убиты.

- Шауп, а ты кому подчиняешься в первую очередь – своей Кроне или своей жене?

- Своей жене. Тебе. – Шауп снова был без лица, в пяре, и это снова вызвало у Насти ужас. Если наемный убийца был так же превосходно подготовлен к убийствам, как и к массажу, то победить его в бою она не сможет. При воспоминании о массаже голова у нее закружилась, и она разозлилась на себя – друзья в беде, а она о чем думает!?

- Шауп, теперь я, твоя жена, - и твоя Крона, и твое племя! Приказываю тебе раздобыть противоядие для десяти человек! Только без пыток и убийств! Я буду тебя ждать в доме с монстрами.

Шауп исчез. Настя ждала его, сидя возле застывших братьев, и тоже мечтала исчезнуть. В Крепости Шауп ее бы не достал, а если бы даже и достал, – любая жена всегда доходчиво объяснит мужу, в чем он не прав.

- Без пыток не получилось! – Шауп появился с открытым лицом и с тюком на плече и вручил ей склянку. – Противоядие!

- Тут ровно на десять человек? Если дать противоядия больше, чем нужно, оно может убить по-настоящему! – Настя наклонила склянку, - там была вязкая, как жидкий мед, субстанция. – И как его употреблять?

Шауп положил на пол тюк, довольно поглядывая на Настю, и высвободил из своего пяра маленькую худенькую женщину.

- Смотри! - Шауп нажал на шею женщины, - та глубоко вздохнула и открыла глаза.

- Оживи монстров! – приказал женщине Шауп. - И если ты не сделаешь этого, - я убью всех людей в твоем доме так, что все подумают, что их убила ты!

Женщина была красивой, но когда она медленно и жутко улыбнулась, черты ее лица по-ведьмински заострились, а глаза запали глубоко под лоб. Она стала похожа на Вождя, как сестра – близнец, - будто бы сам Вождь вселился в нее после смерти. Чувство опасности заставило Настю отпрянуть, и она успела уйти от удара ведьминского кинжала в живот. Она откатилась в угол за Каарта, следя за взвившимся к потолку веем. Настя выставила руку с кинжалом над головой и приготовилась к бою, но в бой ей вступить не удалось. Она впервые следила за «своим» боем со стороны, - и невольно восхищаясь Шаупом.

Вей набросился на ведьму, как мангуст на кобру. Киношные трюки из фильмов про ниндзя были жалкой халтурой по сравнению с полетами и кувырками Шаупа, наносящего ведьме зверские удары ножом. Ведьма яростно отбивалась кинжалом, прыгая по валяющимся на полу братьям, как по болотным кочкам. В небольшой комнате укрыться было негде, и Настя сунула драгоценную склянку с противоядием Каарту под мышку. Она вцепилась в артефакт внушения, приказывая ведьме замереть. Та послушно замерла и хрипло выкрикнула непонятные слова, оказавшиеся последними в ее жизни. Шауп взлетел по стенам к потолку и обрушился на ведьму, с хрустом сломав ей шею.

Настя с Шаупом склонились над женщиной, – мертвая была вся в глубоких ранах, но кровь из ран не лилась. Злобный ведьминский оскал исчез, ее лицо снова стало красивым и безмятежным. Шауп в недоумении осмотрел свой нож и вдруг упал как подкошенный, сшибленный ножищей Каарта. Каарт вцепился обеими руками в отбивающегося ножом вея и вскочил на ноги.

Вслед за Каартом зашевелился и поднялся на ноги Вьищ, он нашел взглядом Настю и подхватил ее, сжимая в объятьях.

- Вьищ, мы пришли вас спасти… - Настя захрипела, с ужасом осознав, что Вьищ раздавливает ее насмерть. Невероятная сила сжала ее, лишая воздуха и самой жизни. Ведьма! Ведьма оживила братьев колдовством и приказала всех убить!

Последнее, что увидела Настя сквозь закружившийся черный снег - Каарт сломал Шаупа, отбросил его в сторону и с утробным рычанием развернулся к Вьищу, пытаясь отнять у него Настю. «Чтобы убить самому?» - Настю поразило, что у ее смерти оказались лица друзей. Вьищ зарычал в ответ, отшвырнул ее и схватился с Каартом. Настя врезалась головой в стену и потеряла сознание.

Она очнулась от сильной боли в голове и приоткрыла глаза – перед ней в полумраке дома возвышалась гора тел. Настя с трудом подняла руки и ощупала голову, – руки стали липкими от крови. Черт, этот засранец Вьищ разбил ее голову вдребезги!

Вьищ лежал на груди Каарта, рядом валялись мертвые вей и ведьма. Настя с трудом доползла до Младшего, подобрав по пути разбитую склянку с противоядием. Как же сильно болит голова, как бы не застыть тут вместе с остальными навсегда! Может быть, братья мертвы, может, они еще живы, - все равно она должна переместить их в Крепость, пока еще жива сама. Она обхватила их обоих так крепко, как могла, и нажала на тук.

В Крепости ее уже давно и с нетерпением ждали.

***

Император приказал Файлеру разыскать Волчицу и доставить ее во дворец, несмотря ни на какие расходы. Файлер многословно выразил огромную радость от возможности угодить правителю, прикидывая, как долго можно протянуть с розысками. Найти Волчицу было нельзя, иначе он давно бы ее нашел.

- Да, Файлер, и нужно выкинуть клетку Сируса после его смерти! Я не желаю видеть никаких клеток во дворце!

- Я увезу ее в последний день казни, Ваше Величество! А где монстры Пустоши, осмелюсь спросить? Если мне будет дозволено, я буду держать их в этой клетке между боями в Арене, дрессируя для Вашего развлечения!

- Я не знаю, куда делись монстры! Я был околдован преступником и многого не помню! Хотя постой… Прежде чем исчезнуть, монстр с белыми волосами просил не убивать Сируса, обещая за ним вернуться и «обезвредить демона»! Но я не знаю, было ли это на самом деле, или это было колдовское внушение мерзавца Сируса!

Файлер увидел сильное раздражение Императора и поспешил откланяться. Но уйти ему не дали. За дверью тронного зала его взяли под руки и доставили в покои Императрицы.

- Файлер! Волчица должна быть во дворце как можно скорее, самое позднее - в девятый день казни Сируса! Я решила порадовать и развлечь моего Супруга, и уверена, что ты доставишь нам эту радость! – Голос Ее Величества был так мелодичен и сладок, что на Файлера повеяло смертельной угрозой. – И я не приму никаких оправданий неудачи, мой милый Сирус!

- Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество! – Файлер учтиво поклонился Императрице. За три дня найти Волчицу?! Это невозможно! Он уже искал ее, и очень долго! Значит, протянуть время - не получится! Ну что ж, он сегодня же исчезнет из империи!

- Уверена, что сделаешь, наш верный слуга! В помощь тебе немедленно предоставят отряд гвардейцев и неограниченные средства! - Императрица сделала дозволяющий жест, и отряд гвардейцев ворвался и фактически взял Файлера под стражу, не проводив, а выпроводив его из приемного зала. Не успел! Не успел сбежать!!! И вряд ли ему предоставят такую возможность!

Файлера доставили в Арену торжественно, с почестями, в сопровождении гвардейцев и с мешком монет. «Как еще живого, но уже приговоренного преступника», - с горечью подумал он. Конечно, он будет искать чертову Волчицу эти последние три дня своей жизни! Еще как будет искать! И заодно попытается сбежать с семьей или без семьи, - это уж как получится, - из смертельной западни.

Первым делом он послал за самым известным магом-предсказателем. В поисках сбежавшей рабыни Файлер уже обращался к нему, но тот запросил за услугу, как за тысячу юных девственниц, и сделка не состоялась. Не жалеть средств на поиски Волчицы, говорите? Уж он не пожалеет!

- Где она сейчас находится, не могу увидеть, но она жива! – заявил маг, взяв в руки кружку Волчицы и глядя в ее зеркало. – Она жива, и она изменилась!

- Изменилась? И это все, что ты можешь сказать за такие деньги?! – Файлер разозлился. То же самое мог сообщить магу и сам Файлер! – У нее уменьшился рост, или выпали волосы, или побелели глаза? Это все, что ты можешь мне сказать?

Маг постучался в зеркало своим амулетом, вделанным в кольцо, словно в дверь.

- Рост я не вижу, глаза у нее голубые, волосы – белые, - вот, сам посмотри! – Маг указал в зеркало.

В зеркале вместо мага или Файлера отразился лиловый беловолосый монстр - Царица Пустоши!

- Это – не Волчица! – Категорически заявил Файлер. - Ты – мошенник, и ты не получишь от меня ни монеты!

- Это – та, которая пила из этой кружки и смотрелась в это зеркало, - посмотри на кружку в ее руках, – оскорбленно выпрямился маг. - А если ты мне не заплатишь сполна, то сгниешь сегодня же еще до восхода лун, и никто тебе не поможет! Даже я!

Файлер хмуро отдал оговоренную сумму – что он взбесился, в самом деле, как будто отдает деньги из своего кармана? Ну, обманул его подлый маг, ну и черт с ним! Поважнее проблемы есть! Какой сегодня плохой день, и все один к одному!

А что, если маг его не обманул, и Царица Пустоши, которую он видел, – это Волчица? Высокий рост, голубые глаза, белые волосы – не слишком ли много совпадений? А, какая разница! Даже если это одна и та же девка, - где он ее найдет, да еще за три дня?

Стоп. Император сказал, что монстр с белыми волосами обещал вернуться за Сирусом и «обезвредить демона»! Нужно устроить засаду, поймать это существо, кем бы оно не было, и - выдать его за Волчицу!

Файлер повеселел. Он устроит западню возле клетки Сируса! Под плитками пола у клетки установит магические капканы, за дверями Изумрудного зала - выставит усиленные артефактами отряды стражников. И даже если за три дня в его ловушку никто не попадется, - это все равно не погибель! Он, Файлер – очень умный человек, и он, как умный человек – сбежит!

***

- Наста! – кто-то звал ее, не давая насладиться покоем. – Наста!

- А! – хрипло откликнулась она из-под навалившейся на нее дикой боли. Глаза не открывались, - наверное, веки слиплись из-за засохшей крови.

- Крааль согласилась стать моей драконихой! И вот-вот станет! – Радостный голос Драго отразился в голове тупыми ударами. – Ты почему не рада?

- Я рада, Драго! Просто у меня разбита голова, и это сильно мешает радости!

- Дааа?

Настя почувствовала, что Драго осторожно укладывается вокруг нее кольцом, как в змеиной пустыне. Боль тут же отпустила ее, и Настя ощупала голову. Под засохшей коркой из крови - ран уже не было. Она поднялась на ноги и продрала глаза: во дворе Крепости, под деревом, валялись Каарт, Вьищ и разбитая склянка с противоядием. Противоядия осталось очень мало, - вряд ли хватит даже на хрупкую Меррель.

- Спасибо, Драго! Мне гораздо лучше! А Каарт и Вьищ - живы? Ты можешь их разбудить?

- Их нельзя будить! Они будут убивать всех, кого увидят! Каждый раз!

- Черт! И что же делать? – Настя расстроилась. Братья были застывшими на время, - теперь они стали опасными убийцами навсегда. Никогда не бывает так плохо, что хуже уже некуда.

- Кто внушил, тот должен исправить! – с осуждением в мыслеголосе заявил Драго.

- Кто внушил – все мертвы, Драго! Я могу повторить заклинание ведьмы так, как запомнила, но они опять кинутся убивать меня! И тебя!

- Я могу их потоптать! – с готовностью предложил Драго.

- Нельзя, они – мои друзья! Хотя за мою разбитую голову - я тоже бы потоптала их с удовольствием! Драго, оттащи-ка их в твою бывшую клетку! Мне нужна передышка!

Настя поплелась за Драго, чтобы запереть заряженных жаждой убийства братьев на крепкий замок. Да, ей нужна передышка! А еще бы не помешал массаж от вея! Как-то она слишком быстро овдовела! Мужей-то она, может быть, себе еще и найдет, но такого массажиста – никогда!

Жаль Шаупа! Как это, оказывается, классно, когда кто-то воюет за тебя – и ВМЕСТО тебя! Она вдруг вспомнила, как красиво сражался Шауп. Как бы она не подсмеивалась над своим «замужеством», но по законам веев он - ее муж, который умер, сражаясь за нее! А она бросила его, не оплакав и не похоронив, как собаку! Хуже! Собаку бы она точно оплакала и похоронила!

Она должна вернуться в селение, забрать вея в Крепость и похоронить по-людски. А если она больше сюда не вернется? Очень может быть! Настя подобрала склянку с противоядием и пошла воскрешать Меррель, - мертвые подождут!

Яд попал в Меррель через порезы на коже, - скорее всего, через порезы и нужно вводить противоядие. Вряд ли вещества в склянке окажется слишком много, чтобы ей навредить, скорее всего, его даже не хватит для оживления. Настя надрезала кожу на щиколотке правой ноги Меррель. Противоядие, налитое в рану, подействовало, – из всех неглубоких ран потекла кровь. Меррель открыла глаза и бросилась к ней. Бросилась тоже ее убивать?..

- Наста! – подруга стиснула Настю в объятьях так крепко, что вспомнился Вьищ.

- Вьищ! И Каарт! – Настя попыталась рассказать Меррель обо всем сразу. - Они отравлены ядом, каким была отравлена ты, но у меня на них нет противоядия! Хватило только на тебя! А ведьма наложила на них заклятье, в котором - приказ убивать всех подряд! А еще мне нужно похоронить мужа!

***

В сумрачном доме кроме мертвого Шаупа никого не было. Вот лужа крови из ее разбитой головы. А где же мертвая ведьма? Что за чертовщина происходит тут с колдунами после смерти? Может быть, они переселяются в живых и спокойно живут себе дальше, до следующей смерти? С помощью заряженных амулетов! Первый убитый ей колдун без своего шара в оплетке из волос не смог переселиться в Настю. Второй раз он сражался с ней в разлагающемся трупе, но опять не смог забрать свои амулеты и жить дальше в ее теле. А у последнего колдуна вторая жизнь могла быть припасена в женщине с вживленным амулетом. Или даже в нескольких женщинах - амулетах, - наука никогда не стоит на месте.

А вот и ее «муж», который сражался за нее насмерть, хотя у него не было запасной жизни! Настя перевернула Шаупа лицом вверх. Тело вея было не по-живому податливым, словно под кожей состояло из маленьких шариков. Юное лицо было безмятежным и очень красивым. Ей показалось, что он смотрит на нее полуоткрытыми глазами и улыбается.

Через несколько мгновений она перенеслась с Шаупом к могилам охранниц, где ее ждала Меррель. Ну что ж, народ на похороны собрался, нужно сказать надгробную речь.

- Ты не был моим возлюбленным! Ты не был моим другом или близким мне человеком! Ты был наемным убийцей, едва не перерезавшим мне глотку! – Настя увидела, как изменилось лицо Меррель и захотела сказать о Шаупе что-нибудь хорошее, но ничего на ум не приходило. Какого черта! Да, Шауп был убийцей, - но и она была убийцей тоже! И она отпустит и себе, и ему все грехи прямо сейчас!

- Ты был… Паркером. Моим Паркером. Мне очень жаль тебя, вей Шауп. Прости и прощай.

- Наста! А ты знаешь, почему я не стала рыть могилу? – Настя оглянулась, – ни могилы, ни лопаты рядом не было. – Потому что решила попробовать его оживить! Как Каарт оживил мальчишку Волуча!

- Что?! – Одно дело жалеть погибшего малознакомого человека, другое – опять оказаться замужем за наемным убийцей, от которого можно ожидать чего угодно. – Меррель, - может, не надо?

- Если тебе его жаль, то – надо! – Меррель была настроена решительно.

- Мне его жаль, но не настолько, чтобы его оживлять! Я думаю, что даже любимый муж – это больше бремя, чем награда, а уж нелюбимый и ненужный человек… Черт! Зачем ты мне сказала, что его можно оживить? Теперь вот придется оживлять, не закапывать же его в землю заживо!

***

Настя втайне надеялась, что с оживлением вея у Меррель ничего не получится, и с удивлением наблюдала за уверенными действиями подруги в лаборатории Каарта.

- Я тут без Каарта проводила опыты, - призналась Меррель, - и у меня уже получалось оживлять маленьких зверушек из Пустоши. Смотри, этот большой глаз – окно в прошлые дни, и я там подсмотрела порядок действий Каарта во время работы. – Меррель нажала кнопку, и металлический столик с Шаупом уехал внутрь загудевшей камеры.

Эх, а ведь Настя сама собиралась исследовать технику Древних! Все руки не доходили, - то ее убивали, то... ее опять убивали. У Древних за сотни тысяч лет должно накопиться гораздо больше важных открытий, чем на Земле! Вот и древняя камера видео наблюдения с записью событий – интересно, за какой период времени? А сколько еще навороченной техники лежит на складе артефактов? Вот только при испытаниях этой техники можно перенестись туда, откуда нет возврата!

- Меррель, а ведь у меня есть камень обмена сознанием! Но он действует не всегда так, как нужно мне. Давай проведем испытания на Каарте или Вьище, пока они безумны?

- И кроткий Каарт очнется в клетке, а околдованная ведьмой Наста бросится убивать меня, – засмеялась Меррель.

- Продумаем меры безопасности!

- Может быть, проведем испытания не на друзьях, а на врагах?

- Врагах! Меррель, Сируса вот-вот казнят, а в нем – твой бог Согдум!

- Что?!

- В Сирусе каким-то образом оказался бог Согдум! Который пришел к выводу, что со злом все-таки нужно бороться, но он бороться не будет, потому что быть злом весело, а добром - скучно! И он это понял после того, как обменялся сознанием с Сирусом, вместо того, чтобы обменяться сознанием со мной!

- Что?!

- Законы, принятые Сирусом подтверждают это! Вместо того, чтобы искоренять зло, твой бог сейчас усердно помогает Сирусу зло плодить! Если Сируса казнят, - Согдум исчезнет тоже! И вот я подумала: а может, дать им обоим исчезнуть навсегда?

- Нет!!!

- Если твой бог перешел на сторону зла – зачем он нужен? Конечно, невыносимо думать, что Сирус останется без наказания, но оградить мир от зла Согдума важнее!

- Мы сможем его переубедить! – Меррель в страшном волнении сцепила руки. – Если мы даже убийце дали шанс начать новую жизнь, то уж богу…

- Зверства Сируса – это капля в море по сравнению с тем, что может устроить твой Согдум! Я не верю, что его можно в чем-то убедить!

- Наста! Я умоляю тебя: не дай его казнить! Нужно немедленно перенести Согдума в Крепость и спокойно решать, что делать дальше!

- Хорошо. Я сделаю это ради тебя, хотя считаю, что лучше никакого бога, чем темный бог. Согдум очень опасен, ведь в нем – души всех Древних, обладающих огромной силой внушения. Пусть они очень слабы, но их – очень много! Я перенесу Согдума в Крепость! Но только вместе с клеткой, из которой он не сможет ничего внушать!

«А если клетка окажется слишком тяжела для тука, то казнь Сируса свершится, и мир останется и без мерзкого садюги, и без темного бога!»

Настя очень надеялась, что так оно и будет, и она останется честной перед Меррель, бросив Согдума погибать вместе с Сирусом.

Глава 19

Сирус очнулся в зловонной луже посреди клетки и попытался вспомнить, какой сегодня день казни по счету. Это ему не удалось, потому что все дни казни слились в одну бесконечную муку. С уверенностью он мог сказать лишь одно: вчера был не девятый день казни, поскольку сегодня он был еще жив. Стражников вокруг не было, - распятый Сирус был надежно привязан веревками к прутьтям клетки.

- Эй, бог Согдум, какой сегодня день казни? - Бог Согдум ничего ему не ответил. Бог не разговаривал с Сирусом с первого дня казни. Может, никакого бога и не было, и все последние события – это бред больного разума?

Сирус пожал плечами и вскрикнул от боли: истерзанное тело дало знать, что казнь - была настоящей. Вот бы ему сдохнуть сейчас самому, чтобы избежать следующей порции зверских мук! Сирус представил, как весь двор во главе с императором в предвкушении зрелища собирается на казнь, а он, Сирус, – уже сдох! – И захохотал, прерываясь стонами от дикой боли.

- Эй, бог Согдум, убей меня, если ты есть на самом деле!

- Я убью тебя, но попозже, потому что ты еще не заслужил свою смерть! - Бог Согдум ответил Сирусу жутко знакомым голосом Волчицы. Появившийся из ниоткуда лиловый монстр страшно оскалился и стал обрывать живые цветы с прутьев клетки. – А свою смерть нужно еще заслужить, Сирус!

- Точно! Он сошел с ума! – Сирус уверился в своем безумии. – Монстр с белыми волосами обрывает цветы! Зачем? – Видимо, он задал вопрос вслух, потому что снова оскалившийся монстр ему ответил:

- Тук переносит только определенную тяжесть! И он только что не перенес эту клетку с тобой в придачу! Поэтому я облегчаю ее вес и освобождаю от растений и горшков с землей! И я делаю это ради Меррель, а не ради твоего спасения, садюга!

Сирус ничего не понял и не поинтересовался, куда его хотят перенести. Если монстр – безумное видение, то никуда его не перенесет, а если монстр настоящий – куда бы его не перенесли, хуже уже не будет! Он закрыл глаза. Наверное, он умирает! Замученный, безумный, нищий и никем не любимый! Никто по нему не заплачет! И не закопает так глубоко, как ему положено по рангу! Бросят в ров орнасам на съедение, как врага Императора, и все! Похоронный плач по самому себе прервал чей-то крик и Сирус открыл глаза.

Закричал монстр, который попался в капкан.

***

Файлер окинул критичным взглядом пойманную Царицу Пустоши. Высокого роста, в ошейнике Древних, покрытая стойкой золотой краской с гарантией на десять лет, - она почти не отличалась от настоящей Волчицы. Наросты на лице и теле Файлер приказал украсить россыпями драгоценных камней, белые волосы велел подстричь покороче. Маленькая крепкая грудь, которую не было видно под грубой рубахой монстра, сейчас ласкала глаз. А вот бедра у Царицы Пустоши были пошире, чем у узкозадой Волчицы, и выгодно подчеркивали тонкую талию, стройные ноги и плоский живот.

Дьявол его задери, - это или и впрямь мутировавшая Волчица, или все твари Пустоши женского пола – на одно лицо, и Волчица была одной из них. А, какая разница! Главное – всучить это существо Ее Величеству и унести ноги подобру-поздорову. Унести туда, где его никогда не найдут!

- Ты всеобщий язык понимаешь? – Монстриха злобно сверкнула голубыми глазами и ничего не ответила. Точь-в-точь Волчица! – Сейчас я тебя отвезу во дворец Ее Величеству, и маг перенастроит твой ошейник на Благородную Супругу Императора! Запомни, ошейник Древних – это не самое страшное зло в твоей жизни, хотя и бьет он очень больно! Во дворце - при резком движении - в каждого, кроме Их Величеств, стреляют без предупреждения, так что, если хочешь жить, – выполняй все приказы быстро, но двигайся при этом медленно!

Файлер хохотнул, но Царица Пустоши продолжала мрачно молчать.

Файлер не знал, поняла его она, или нет, - ему уже было все равно. Он так измучился в ожидании конца жизни, - причем бесславного конца, которого он совершенно не заслужил своей верной службой Императору! Хватит с него опасной жизни при дворе! Он, Файлер, сегодня же вечером подсунет жене в постель похожего на него бродягу, нашпигованного семенами жи. Оставит ей часть накопленного добра – чтобы хватило и на его пышные похороны, и на ее безбедную жизнь. А сам - переменит внешность и исчезнет из империи Денгар навсегда.

***

Настя была в дикой ярости. Так глупо попасться! Она - снова рабыня в ненавистном ошейнике Древних! Голая, без оружия, без тука! И без артефактов!

А все ее новый старый «хозяин» Файлер! Хитроумный гад поймал ее, посчитав за Царицу Пустоши, мигом надел ошейник, и мигом позолотил ей задницу, как когда-то Волчице.

Во дворце Файлер перенастроил с помощью придворного мага Настин ошейник на Благородную Супругу Императора и поспешно откланялся, оставив угрюмую рабыню в подарок Ее Величеству. Настя с трудом заставила себя поклониться маленькой женщине на невысоком троне и огляделась. В покоях императрицы не было видно ни слуг, ни охраны, - но она знала, что толпы вооруженных до зубов охранников следят за каждым ее движением.

- Я рада тебя видеть, моя Волчица! Подойди ко мне поближе, - никто, кроме тебя, не должен слышать мои слова! – было видно, что императрица на самом деле рада «своей Волчице». Может, сбежать из дворца будет легче, чем из Арены? Что там шепчет ее «хозяйка»?

Настя прислушалась и ошеломленно выпрямилась. Теперь она, Белая Волчица, является телохранителем Ее Величества, ее любовницей, ее личным наемным убийцей и ее фрейлиной! И в первую очередь Настя должна завтра, во время последней казни Сируса, убить Благородного Супруга, - императора Масгана Седьмого! Убить так, чтобы никто не заподозрил убийство, и чтобы ее, Геллу Первую, - при всех придворных, - завтра же объявили законной правительницей империи Денган!

***

Камера перестала гудеть, и металлический столик с Шаупом бесшумно выдвинулся к Меррель. Она наклонилась к наемному убийце, прислушиваясь – дышит он или нет, и руки вея мгновенно сомкнулись на ее шее.

- Я должен тебя убить, потому что ты видела мое лицо! – равнодушно сообщил ей Шауп.

- Твоя жена запретила кого-либо убивать до ее возвращения! – безмятежно соврала Меррель, похолодев от ужаса. – Руки Шаупа, все сильнее сдавливающие ее шею, замерли и разжались.

- Хорошо, я подожду ее возвращения, но ты не должна от меня отходить, пока она не вернется! – Шауп огляделся вокруг и потребовал себе кусок длинной ткани, пояснив: «чтобы не убивать каждого, кто увидит мое лицо!»

Меррель вдруг поняла сомнения Насты по поводу оживления «мужа». Но не убивать же его снова! Она под конвоем Шаупа нашла ему кусок серой ткани, и вей тут же замотал свое лицо. К счастью, он сделал это перед приземлением Драго, и дракону немедленная расправа не грозила.

Драго прилетел в Крепость с Острова, чтобы передать Насте слова мальчишки Волуча.

- Наста еще не вернулась, Драго! Можешь подождать ее, или – если тебе не терпится вернуться на Остров, – сказать все мне, я ей передам! – Меррель понимающе улыбнулась.

- Мне не терпится! Да!!! Согдум – это бог, в котором слились все души Древних. Нужно выпустить эти души из Согдума и впустить их в тела имперцев. Это все. – В мыслеголосе Драго на самом деле слышалось нетерпение.

- А как это сделать, Драго?

- Не знаю! Я могу только сильно внушать! Но топтать врагов мне нравится больше! Вот так, смотри!

Драго ринулся к куполу, из которого по-звериному быстро вылезали Каарт и Вьищ. Кто-то оживил их и выпустил из клетки! Сейчас Драго растопчет их! Меррель закричала, чтобы дракон не убивал братьев. Драго, уже схвативший врагов, зашвырнул их обратно в купол и набросился на маленькую женщину, которая шла за ними и выкрикивала заклятья. Дракон вмиг растоптал ее и снова зашвырнул вылезших Каарта с Вьищем в открытый проем купола. Меррель подоспела, когда Драго закрыл огромный проем своей спиной.

Меррель наклонилась над растоптанной женщиной: в кровавом мессиве лица темнелся тук на окровавленной веревочке, свисающей с шеи. Так вот как ведьма попала в Крепость, - она сумела применить тук одного из братьев! И у врага остался еще один тук! Туки расползались, как потерянные ключи, впредь нужно будет следить за безопасностью, а пока она заберет этот, сломанный он, или нет.

Драго вздрогнул и взревел от боли – безумцы бились с его спиной, пытаясь вырваться наружу. Меррель сорвала тук, повесила на себя и взобралась на шею дракона:

- Драго, скорей взлетай и помчались на наш Остров!

С высоты Меррель увидела, как безумные братья вырвались на свободу, увидели вея и ринулись его убивать.

***

Настя лежала в полумраке магических светильников в покоях императрицы и с ненавистью слушала безмятежное похрапывание Благородной Супруги.

Она, Настя, – снова рабыня! Все произошло так быстро, что ей не верилось до сих пор. Хотелось бы сказать – быстро и неожиданно, но это не так. Она вдруг поняла, что все недолгое время на свободе все время ждала и боялась нового порабощения. Так дальше продолжаться не может!

Она переделает этот скатившийся в бездну мир - в нормальный! Хочет сам мир этого, или не хочет! А если не сможет переделать, - тогда она его уничтожит!

Сколько времени потеряно! Сколько было возможностей сделать это, пока она была на свободе, вооруженная мощными артефактами, кинжалами и туками! И собранную Каартом технику Древних на складе она так и не исследовала! Если туков Каарт собрал так много, то артефактов внушения и камней переноса сознания - тоже может быть несколько! А теперь мало того, что у нее абсолютно ничего нет, - так еще она сама находится под прицелом и днем и ночью! В рабском ошейнике и под угрозой разоблачения! Вот «хозяйка» удивится, когда ее Белую Волчицу отскребут от позолоты!

Императрица перестала похрапывать и бесшумно соскользнула с кровати на пол к Насте, на белую пушистую шкуру. Она нагишом улеглась на Настин живот, подставив свою попку поближе к Настину лицу. Ее пальчики по-хозяйски заползли во все интимные щелочки Насти, вызвав омерзение. Если бы Настя захотела приобрести этот опыт сама, по своей воле, - это одно дело, но тут кому-то приспичило использовать ее, как шлюху, - и она должна это стерпеть?

Если бы в ней был сейчас шар колдуна, который, по словам Согдума, мог заряжаться ее яростью и вызывать цунами с землетрясением, - то сейчас бы взорвалась вся планета к чертовой матери! Но шар был в Драго, и неизвестно, как действовал бы он без оплетки из волос колдуна, и что было бы без него с драконом.

Настя резко поднялась, стряхнув голую женщину с себя, и императрица закричала от боли. Ну вот и все. Сейчас Настино позолоченное тело густо украсят стрелами, - и все закончится!

- Стража! Стража!!! – испуганно вопила императрица.

Зажглись яркие огни и осветили испуганную императрицу и Настю – они обе были в крови. Явившиеся стражники держали новую охранницу Ее Величества под прицелами арбалетов, ожидая приказа. Настя с недоумением оглядела себя – стрел в теле не было, но кровь продолжала и с нее, и с императрицы капать на белоснежную шкуру.

- Я поранилась об эти камни, - закричала Первая Леди, указывая на наросты на теле Насти, украшенные драгоценными камнями. – Гадкие камни, гадкий Файлер! Зачем он это сделал? Немедленно доставьте Файлера во дворец, и пусть он снимет с Волчицы все! И эти камни, и золотую краску! И мага-лекаря ко мне! Немедленно!

Но Файлера во дворец не привезли:

- Ваше Величество, Файлер скончался в супружеской постели сегодня ночью! Безутешная вдова просит у Вашего Величества прощения за его внезапную и несвоевременную смерть!

Настя угрюмо наблюдала за лечением императрицы, дожидаясь если не сна, то хотя бы покоя. Но после исцеления Ее Величества маг-лекарь еще несколько часов безуспешно пытался избавить саму Настю от камней, наростов и золотой краски. Настя вспомнила слова благополучно усопшего Файлера о десятилетней гарантии этой красоты, и понадеялась, что хотя бы на какое-то время избавилась от домогательств «хозяйки». И ошиблась.

- Иди ко мне поближе, только закутай свои камни в шкуру! – Императрица наконец отослала мага-лекаря и приказала Насте присесть к ней на постель. – Гадкий, гадкий Файлер! Я уже столько дней не испытывала любовного блаженства, и вот теперь должна ждать, пока с тебя соскребут эти камни!

Ее Величество обиженно посопела и заботливо поинтересовалась, нужно ли что-нибудь Насте для завтрашнего убийства.

- Да, Ваше Величество! Мне нужна моя одежда, чтобы спрятать оружие, - воодушевилась Настя.

- Твоя одежда?

- Да, Ваше Величество! Под тонкой тканью кинжал не спрячешь, а моя одежда была из очень грубой ткани!

- Это дела Файлера, а он умер! Если твоя одежда грубая, то ее уже давно выкинули! И потом, - император не должен погибнуть от кинжала, он должен умереть на глазах всех своих придворных как бы своей смертью! Придумай, как это сделать!

- Хорошо, Ваше Величество! Но мне нужна информациия! – Насте было страшно жаль бесценных артефактов, спрятанных в подоле рубахи, но нужно было признать, что ее сокровища потеряны навсегда.

Императрица не поняла, что нужна информация о последнем дне казни Сируса. Она, трагически заламывая руки, зашептала Насте о своей несчастной жизни. Настя под ее бормотание сидя заснула и сидя же проснулась при словах «.. но его клетку я так и не смогла открыть… И вот я оказалась без ласк Сируса и вспомнила о моей Волчице!..» Маленькая императрица деликатно высморкалась в ручку и нежно погладила этой ручкой ногу Насти.

- Ваше Величество, сейчас необходимо выспаться нам обеим! – Настя сбросила окровавленную шкуру на пол и перебралась на нее сама, - все лучше, чем находиться в одной постели с Ее Величеством. Если Настя не сдержится при новых домогательствах, то ее убьют. А она – не сдержится. Жаль, что она проспала, может быть, нужную информацию, но это совсем не важно.

Важно, что завтра – последний день казни Сируса – и последняя возможность использовать бога Согдума для переделки мира. Вот что ей нужно продумать вместо убийства императора, - но никакого плана, даже самого завалящего, на ум не приходило. Если бы хотя бы у нее был тук, но ее тук сорвали с нее вместе с одеждой. Чертов Файлер!

***

- Драго, сделай круг под куполом защиты!

С высоты драконьего полета Меррель беспомощно смотрела, как безумные братья убивают чудом ускользающего от ударов вея. Пусть убивают? Или можно сохранить жизнь всем троим? На повороте что-то больно резануло ее спину – это были сильно погнутые мечи, воткнутые в Драго. Меррель вытащила два меча и швырнула их вею, – но мечи подобрал Каарт. Следующие два меча из спины Драго ловко подобрал Вьищ. Больше мечей в спине дракона не было.

- Драго, дай ему зацепиться за твой хвост!

- Кому? Каарту или Вьищу? – Мыслеголос дракона был очень недовольным. – Они воткнули мне мечи в спину, не дам я им хвост! Я плохо растоптал эти мечи! И плохо отношусь к Каарту!

- Спаси третьего, который без мечей! Пожалуйста!

Тень дракона заставила всех сражающихся на земле поднять голову, и Меррель махнула Шаупу, - хватайся за хвост! Шауп мгновенно взлетел по хвосту Драго и крепко вцепился в Меррель. Под взмывшим в небо драконом заметались Каарт и Вьищ, вспарывая воздух мечами.

Меррель вдруг запаниковала. Ну, и зачем она спасла вея? Если бы Шаупа сейчас убили, то братья бы сразу успокоились и снова застыли в ожидании противоядия. А теперь они будут метаться по всей Крепости в поисках, кого убить, и могут убить Насту, когда она вернется. А еще Меррель везет закоренелого убийцу на Остров, где ничего не подозревающие Сонра, Крааль и дети!

- Драго, а внуши-ка этому вею, что он не должен убивать каждого, кто увидит его лицо, – попросила Меррель.

Драго долго не отвечал, потом недовольно проворчал:

- Он не будет убивать!

Подлетая к Острову, Меррель приготовилась отцепить руки вея от себя, чтобы спихнуть его в океан.

- Шауп! Теперь ты должен убивать каждого, кто увидит твое лицо?

Шауп с трудом выговорил:

- Нет, не должен убивать! Это очень неправильно, но – не должен!

Меррель успокоилась, и зря. Они приземлились на Острове, - и вместо того, чтобы соскользнуть на землю, - Шауп опять ухватился за ее шею:

- Ты хотела сбросить меня в океан!..

Меррель инстинктивно сбросила его руки, задела за окровавленный тук и оказалась в огромном зале возле клетки с оборванными и уже завядшими цветами.

***

- Император наконец-то подписал закон о праве женщин владеть после смерти мужа его титулом и распоряжаться его имуществом. А еще он подписал указ, по которому я становлюсь Властительницей империи Денгар после его смерти! Пришлось несколько раз наведаться к нему в кабинет, чтобы сначала подсунуть эти указы в бумаги на подпись, а потом забрать их со стола! И каждый раз меня зверски насиловали! Прямо на столе, прямо на этих бумагах! – Императрица набухла слезами, ожидая сочувствия от Насти. – Да, и я решила, что ничего не желаю знать об убийстве императора. Ни-че-го! Если дело дойдет до допросов, - я ничего не знаю!

- Вы великолепны, Ваше Величество! – Опять у кого-то свои планы на ее, Настину, жизнь. Как же хочется заявить, что она - не собирается убивать императора! И не собирается быть секс – игрушкой императрицы! И полюбоваться личиком «хозяйки»!

- Изумрудный зал – единственное место во дворце без наблюдения и стражи! Супруг хотел переделать его, но я уговорила заняться переделкой после казни Сируса, - императрица была полна радостным ожиданием, как именинница перед торжеством с подарками. – Ах, как все удачно складывается! Неужели все разрешится сегодня, во время казни Сируса?!

- Ваше Величество, а зачем казнить Сируса, если Вы испытываете к нему пылкие чувства?

- Уже не испытываю! Сирус был таким жалким во время первых актов казни, что просто фи! И потом, он обязательно сам захочет сесть на трон и сможет избавиться от меня в любой момент! Нет уж, я хочу спокойно править сама! А скрасить мое одиночество поможет гарем из самых красивых и страстных мужчин и женщин! У нас с тобой будет сколько угодно времени, чтобы предаваться любви!

- А сейчас мне нужно одеться на казнь! – Настя понимала, что речь шла о казни Сируса, но это прозвучало так, словно императрица собиралась на свою казнь. Холодок предчувствия коснулся ее висков и тут же растаял.

– Как же тебе повезло, что рабыням можно ходить голыми! – Императрица захлопала в ладоши, призывая прислугу.

***

В забитом придворными Изумрудном зале напротив клетки Сируса стояли два одинаковых трона. Черт, к какому подвести императрицу, - к левому, или правому? Наверняка это очень важно!

- Благородная Супруга должна сидеть по левую руку от Императора, - подсказала ей дама с прикрытым веером лицом из первого ряда придворных. У дамы были голос и глаза Меррель.

- Благодарю Вас! – Настя усадила императрицу на трон и спокойно выпрямилась под жадными взглядами толпы, встав рядом с троном.

Прибыл Его Величество Император, и казнь Сируса началась, - вернее, продолжилась, без опозданий – ровно в полдень.

Если она хочет сохранить Согдума, - нельзя допустить, чтобы Сируса сейчас убили окончательно. Настя окинула безразличным взглядом нарядную толпу придворных за стеной стражников. Перед Императорской Четой стражников не было, чтобы не заслонять зрелище, и клетку могла открыть только Настя, - но это не спасет ее, если она вместе с Сирусом попытается скрыться. Дама с веером вдруг быстро заработала веером, приоткрывая лиловое лицо, - это была Меррель. Меррель поправила на шее украшение на красном шнурке, и сделала движение, что нажимает кнопку, - у нее есть тук!

Палачи привычно вспороли спину Сирусу, - и тут он с утробным ревом оборвал все веревки и бросился выламывать прутья клетки, не обращая внимания на брызжущую кровь. Мышцы его вздулись буграми, глаза налились кровью, изо рта пошла пена. Прутья не поддавались, но какая-то чудовищная сила бросала его на клетку вновь и вновь.

Толпа закричала, - и вдруг началось столпотворение.

Настя рванулась к Меррель, чтобы в неразберихе подхватить ее, но в Меррель уже крепко вцепились двое мужчин, срывая с нее платье. Настя уложила их двумя ударами, подхватила Меррель и огляделась. Все люди в зале обезумели от похоти и рвали одежды на себе и на других, набрасываясь друг на друга с животной страстью. Императрицу терзали сразу три стражника, а император долбил задницу верещащего придворного, не давая ему вырваться из цепких объятий. Все вокруг исступленно совокуплялись, сладострастно крича и извиваясь в судорогах.

«Свальный грех!» - пришло на ум Насте, - и тут Меррель впилась в ее губы страстным поцелуем, заслонив поле сладострастного сражения. Настя легонько пристукнула ее, и Меррель без сознания свалилась ей на плечо. Чьи-то руки хватали Настю, пытаясь повалить на пол, но обрывали только платье на Меррель, - Настя вспотела от страшной духоты, и ее голое тело стало скользким. Всех нападавших она яростно сбивала с ног кулаком и ногами, не обращая внимания, кто это был – мужчина или женщина.

Массовое помешательство подействовало и на нее, но Настя только покрепче прижала к себе Меррель, чье лиловое лицо и лиловое тело в порванном платье не привлекало никакого внимания. Ревущий монстр в клетке, в которого превратился Сирус, тоже не привлекал уже внимания.

Настя открыла клетку, тут же отскочила, и не зря – Сирус раскроил бы ее пополам голой рукой, как рассек стражника позади нее. Монстр, в которого обратился Сирус, истекающий своей и чужой кровью, устремился к выходу, рассекая людей руками, как мечами.

Настя ринулась за ним, придерживая Меррель на плече и отбиваясь от вопящей цепляющейся за нее многорукой оргии. Она схватила с изящного столика тяжелый графин с вином и обрушила его на голову Сируса. Монстр рухнул, Настя вцепилась в него и нажала на тук Меррель, представив себе двор Крепости.

Глава 20

Во дворе Крепости под тенью дерева катались сцепившиеся Каарт и Вьищ. Было похоже, что они пытались убить друг друга за неимением других, кого нужно убивать. Настя подобрала булыжник, изловчилась и бережно успокоила обоих. Теперь под деревом лежали без сознания четверо, и все они были опасны, - от невменяемой Меррель до озверевшего Сируса. Настя метнулась на склад за веревками, надеясь, что успеет всех связать, пока никто не очнется.

Веревки на складе нашлись. А еще там были артефакты, собранные Каартом, - бесконечные ряды навороченной техники Древних. Техники, которая совершенно бесполезна, если не знаешь, как ей пользоваться. Один камень показался ей очень похожим на камень переноса сознания, и она прихватила его вместе с веревками.

Она уже заканчивала вязать последнего, Сируса, когда сверху свалился Драго. Настя положила на видное место свой булыжник, чтобы глушить по мере надобности собранных в одну кучу буйных, и пошла к дракону.

- Крааль стала моей драконихой!!! – ворвался в ее голову ликующий голос Драго. Сегодня! Ровно в полдень! Это было… Нет слова, как это было!!!

- Взрыв чувств? – Подсказала, устало улыбаясь, Настя.

- Взрыв?! Нет! Цунами?! Нет! Землетрясение?! Нет! Оргия!!! Да!!!

- Драго, в оргии должно участвовать трое и больше, - поправила его Настя, невольно включив филолога. Что-то сегодня везде оргии! И все эти оргии начались ровно в полдень!

Стоп. Когда шар в оплетке из волос колдуна был в ней, ее ярость подняла цунами и вызвала землетрясение. Этот шар с ее ДНК – ее волосами и кровью – теперь в Драго. Уж не зарядился ли шар во время «оргазма» Драго мощной сексуальной энергией и не он ли вызвал буйное помешательство во дворце? И может, не только во дворце, а и во всех империях? И даже в Крепости - Каарт с Вьищем не дрались, а пытались овладеть друг другом?

- Драго! Я тоже хочу быть счастливой! Как ты!

- Ты – это я, и ты не можешь быть моей драконихой! – Отрезал Драго. – Я тебе говорил!

- Драго, а на одну минуточку позволишь мне побыть тобой? Пожалуйста! Это очень важно!

- Десять ударов хвостом – хватит?

- Два раза по десять ударов – должно хватить! Спасибо, Драго!

Настя поднесла - камень переноса сознания? - к металлу ладони, боясь, что она ошиблась, и отчаянно надеясь, что – нет. Вспыхнула шаровая молния, и она зажмурилась, – но не от молнии, а от ослепительного света в сознании Драго. Огромная волна счастья накрыла ее с головой так, что трудно стало дышать. Дар внушения Драго и так был велик, а сейчас он излучал бешеную энергию, как новая звезда! Что же внушить всем людям на планете, что? Настя не успела обдумать свои слова заранее, но у нее сейчас - последняя возможность изменить этот мир, нельзя тратить драгоценные секунды на поиск самых подходящих слов.

- Люди! Распахните свои умы и души Древним! Отныне все будут жить в равенстве и любви! Кроме тех, кто не пустит к себе душу Древнего…

Драго бесцеремонно выкинул ее из своего сознания, не дав договорить.

- Спасибо, Драго! Разбуди меня еще через два раза по десять ударов хвоста! – Настя подбежала с Сирусу и вызвала из камня переноса шаровую молнию, перенесясь в сознание нелюдя. В почти кромешной - с редкими всполохами - тьме ее придавила неистовая ненависть ко всему живому. Древним тут не выжить, - они или ушли, или уже погибли! Она прочувствовала, как клокочущая злоба овладевает ей, и крикнула в шевелящуюся, как клубок змей, тьму:

- Древние! Переселяйтесь в имперцев, сейчас их сознание распахнуто для вас! Да, они не такие умные и совершенные, какими были вы, но …

Драго опять выдернул ее слишком рано.

Получилось ли у нее перенести души Древних в имперцев, или нет? Сейчас она выяснит. Настя растрясла Меррель, и когда та открыла глаза, потребовала ответа:

- Ты кто?

- Я – Меррель, и я – Рааль! Развяжи меня!

Настя не торопилась развязывать отозвавшееся существо. Неясно, кто такой этот Рааль, вдруг он - массовый убийца похлеще «Кайзера»! И что она, Настя, только что натворила, - тоже неясно. Сделала всех имперцев - шизиками с несколькими личностями в одном теле? Она не сможет вылечить от шизофрении столько людей!

- Лекарства не нужны! – Улыбнулось существо Меррель – Рааль в ответ на ее мысли. – Ни у кого не будет ни нарушения процесса мышления, ни искаженного восприятия мира! Мы, Древние, сольемся с примитивными незаметно! Они будут жить с новыми знаниями, как будто обрели их сами! Жить и совершенствоваться в мире, где все равны!

- А если кто-то не получил души Древнего? – Настя оглянулась на братьев и Сируса, которые валялись без сознания.

- У этих двух – уже есть души Древних, а третий – никогда их не получит, потому что в нелюдях совсем нет света. Для каждой души нужно хоть немного света. Никто из Древних не может жить в полной тьме. Поэтому все Древние покинули Согдума, когда в нем окончательно угас свет. Он был богом, когда-то объединившим наши души. Теперь от него почти ничего не осталось. Многие воплотились в распахнувших сознание людей на этой планете. Остальные улетели к другим обитаемым мирам искать вместилища разума.

- А что делать с нелюдями?

- Нелюди, как абсолютное зло, должны быть уничтожены! И не только физически, но и в информационном поле, - чтобы они не возвращались! Меррель знает, как это сделать! Меррель теперь знает все…

Существо Меррель-Рааль замолчало, и тысячи следущих вопросов остались без ответа. Но несколько ответов Настя все же получила.

Во-первых, от бога Согдума почти ничего не осталось… Но если это «почти ничего» дало Сирусу силу разрубать людей голыми руками – то бог был еще опасен даже без способности к внушению. И она будет держать Сируса крепко связанным, и - в клетке.

Во-вторых, - единое информационное поле Вселенной все-таки существует! Она читала на Земле о доказательствах его существования. Что-то про две однородные элементарные частицы, которые ведут себя связанно, даже если движутся со скоростью света на огромных расстояниях друг от друга. И что все галактики и звезды связаны между собой в единую энергетическую сеть.

И вот теперь выяснилось, что души разумных существ действительно бессмертны и существуют в этом едином инфополе, переселяясь в бренные тела. Поэтому время от времени во всех мирах появляются гении, опередившие свое время на века, и рождаются дети, помнящие о своих прошлых жизнях. Судя по известным на Земле фактам, души стараются вселяться в новорожденных из своих прошлых семей, и лишь при особых условиях вселяются во взрослых людей. Например, во время удара молнии. Или, как сейчас - при излучении шара колдуна.

Древних во время Войны Богов уничтожили почти всех разом, - у них не стало возможности вселяться в своих младенцев, потому что младенцев не осталось нигде, -даже, похоже, в Городе. Не осталось никого, кроме Каарта и Вьища, но они были уже достаточно большими, чтобы этому воспротивиться. И души Древних осели инертным туманом вокруг скрепившей их души Согдума на многие тысячелетия, напрасно дожидаясь своего воплощения во плоти.

И в-третьих, массовое переселение душ на обитаемую планету объясняет взрывное развитие цивилизации. На Земле после изобретения колеса вяло протекло почти шесть тысяч лет, не отмеченных большим количеством значимых изобретений, - и вдруг в девятнадцатом и двадцатом веках случился просто гигантский «взрыв» важнейших открытий. Жаль, она не успела спросить про машину времени, - создана она или нет! А ведь если есть хоть малейшая вероятность ее изобретения, - то наверняка – создана!

Драго притопал к Насте, застывшей в раздумьях возле Меррель, и положил свою горячую голову ей на плечо. Дракон сообщил, что теперь он будет чаще прилетать к Насте, потому что Крааль и всех остальных на Острове охраняет Шауп.

- Драго, нужно скорей перенести вея в Крепость! – ахнула Настя. – Он опасен для всех, кто увидит его лицо!

- Теперь не опасен! – Дракон переливался всеми цветами радуги и нетерпеливо бил хвостом перед взлетом. – Я внушил ему любить, кого надо! Теперь он строит! И охраняет Остров! Вместо меня!

Драго взмыл в небо. Наперекор внутреннему филологу, Насте захотелось сказать, что - ОКРЫЛЕННЫЙ дракон – взмыл в небо. Будет ли у нее когда-нибудь такая любовь? Она вспомнила безграничное счастье, бурлящее в Драго, и решила, что тоже может попытаться открыться для любви. Почему нет? Вот возьмет, и – распахнется высоким чувствам!

Поколебавшись, Настя развязала Меррель и привела ее в сознание. Она не стала спрашивать, помнит ли подруга оргию во дворце и свой страстный поцелуй, - конечно же, помнит, потому что «Меррель теперь знает все»!

Меррель не улыбнулась ей, как обычно. Она обвела глазами сверкающую золотом и бриллиантами подругу и валяющихся вокруг связанных людей, целомудренно прикрыла разодранным платьем оголенную грудь и молча устремилась к складу артефактов. Настя бросилась за ней, задавая свою тысячу вопросов:

- А сама Меррель знает, что она «теперь знает все»? Зачем Меррель идет на склад? Чтобы поискать машину времени? А Меррель сразу узнает машину времени, когда ее увидит? И на что похожа машина времени?! А почему Меррель ей не отвечает? Может быть, потому, что она уже – не Меррель?

- Наста, я – твоя Меррель! И мне нужно срочно найти одну вещь. - На складе Меррель прошлась вдоль рядов с артефактами и выхватила с полки туго скрученный «пергамент».

- Это что, – машина времени? – поразилась Настя.

- Это – антигравитация! Машина времени тоже должна где-то быть, ее создали уже давно! Если Каарт ее не нашел, значит она должна быть в городе Древних!

«Пергамент» легко раскрутился сначала под рост Каарта, потом под рост Вьища, и Меррель на парящих «носилках» переправила обоих в лабораторию, чтобы воскресить их под животворным излучением в камере:

- Это излучение исправляет мутации в генах, излечивает и даже воскрешает из мертвых! Я думаю, от яда оно тоже очищает!

Настя настояла, чтобы сначала в камеру засунули Сируса, - он был нужен ей бодрым и здоровым. Бог в Сирусе был уже не очень опасен – душ Древних больше у Согдума не было, как и способности внушать. Пожалуй, она уже не будет называть Согдума – богом. Бог – это свет и любовь, а Согдум – это черная сущность, которая сейчас корчится под излучением в камере. Это излучение вернуло к жизни мальчишку Волуча и Шаупа, но Меррель сказала, что их не корежило так, как корежит сейчас садюгу.

Сейчас камера подлечит и выдаст ей на блюдечке без голубой каемочки ее главного врага. Последнего врага, которого она должна уничтожить. Но она – не садистка, чтобы истязать даже такую мерзкую тварь, как Сирус. Но и по-быстрому убить или отпустить своего палача на все четыре стороны она не может. А не передать ей ли садюгу семье его жертвы? Это будет по-справедливости!

Наконец, камера выдала ей Сируса. Его тело, крепко связанное веревками, поднялось над металлическим столом и поплыло к выходу. Настя оцепенела. Спуститься за ним на лифте она не успеет, сейчас он удерет из Крепости навсегда! Она разбежалась и бросилась на Сируса сверху, стараясь добраться до горла. Сирус перевернулся в воздухе, сбросив ее с себя, и она едва успела вцепиться в веревки, чтобы не упасть с большой высоты.

Драться без опоры было трудно, она взобралась верхом на связанное тело и сильными ударами ладонями по вискам оглушила садюгу. Под правой ладонью полыхнуло разрядом, и Сирус рухнул вниз, придавив ее своей тяжестью.

Настя с проклятиями выбралась из-под него, и доползла до лица нелюдя: неужели сдох, сволочь? Ни черта она не даст ему уйти без мук! Сирус дышал и был в сознании.

- Меррель, - позвала она подругу. – А помоги мне найти семью девочки – южанки, замученной Сирусом. Ты должна знать, как это сделать.

***

Настя настороженно следила за Старшим на металлическом столе, выдвинувшемся из камеры. Каарт медленно поднялся и, покачнувшись, встал перед ней, огромный и угрюмый. Физически он, может быть, и излечился, а - душевно?

Что он сейчас сделает? Опять бросится на нее с кулаками и проклятьями? Или ринется ломать ее, как Шаупа? Или…

Каарт вдруг широко улыбнулся Насте, и она испуганно отпрянула, едва не свалившись с площадки лифта. Она первый раз видела улыбку на лице Каарта, и эта улыбка сделала его похожим на белозубого красавца «Кайзера». Исчезли наросты и лиловый цвет кожи, изменился цвет волос и глаз, а вместо тяжелого взгляда появился веселый прищур.

- Какая же ты красивая! – Выговорил Каарт и прикрыл руками восставшее причинное место.

- Давай освобождай место Вьищу! – Отрезала Настя, с облегчением переводя дух. – Его тоже нужно очистить от яда!

Каарт осторожно приблизился к Насте и вдруг, - с опаской, - обнял ее. Она рванулась, ободрав его своими наростами и камнями до крови, но он ее не отпустил.

- Мы с тобой - две частицы, которые ведут себя связанно, даже если движутся со скоростью света на огромных расстояниях друг от друга. И мы крепко связаны между собой в единую энергетическую сеть. – Глаза Каарта смеялись, и Настя ошеломленно замерла.

- Откуда ты это знаешь? Я тебе это не говорила!

- А единое инфополе на что? Ты знаешь, после камеры все мои знания как-то упорядочились, и всплыли новые, которые я точно не получал из книг! – задумчиво сказал Каарт, выпуская ее из объятий.

- Нужно было давно засунуть тебя в камеру! Ты там и обратно мутировал, и поумнел! И Вьищ там получит и знания, и возвратную мутацию! – Сердито заявила Настя, пытаясь отскребать золотую краску с ладони вокруг серебристой «печати». Черт, зачем она это делает? Хочет быть красивой перед Каартом? Да не все ли равно, как она выглядит! Она себя не видит, а что там видит перед собой Каарт – ей наплевать!

- Каарт! Предложи ей стать твоей драконихой! – вдруг послышался мыслеголос Драго. – Она будет долго отказываться, а потом согласится!

- Драго, подслушивать нельзя! Тебя этому не учили? – Настя была вне себя от ярости.

- Ты – это я!

- Иди к своей Крааль, и скажи ей это, когда будешь ее драконить! Что теперь я буду третьей во время этого процесса! Только хорошенько запомни ее ответ, я не хочу пропустить ни слова!

Дракон булькнул смехом и притих, но ушел он или нет, - было непонятно.

- Драго, ты ушел?

- Да!

Черт побери! Настя решила, что первым делом научится, как пользоваться инфополем без лишних ушей, даже если это - уши друга.

– Каарт, а почему ты до сих пор не исправил мутации в генах ни у себя, ни у Младшего?!

- Зачем? Я себя не вижу, а что там видишь перед собой ты – мне наплевать!

И вот что? Все теперь будут читать ее мысли? И как с этим жить? Настя сердито перевалила Вьища с антигравитационных «носилок» на металлический столик, и тот задвинулся вместе с Младшим в загудевшую камеру.

- Что это? – Каарт с интересом рассматривал схлопнувшиеся в два рулона «носилки».

- Это – антигравитация, Каарт! Ты что, не изучил все свои артефакты?

- Какие-то изучил, но большинство – не успел! Их слишком много!

- Каарт, я теперь возьмусь за исследования артефактов вместе с тобой!

- Нет! Это очень опасно!

- Я не спрашиваю у тебя разрешения, я ставлю тебя в известность! У меня есть ключ от всех дверей, - а у тебя его нет! И Меррель будет нам помогать, она знает все! А если не знает, то включает интуицию! Вы вдвоем можете страховать меня!

- Ты не боишься погибнуть?

- Нет.

- Почему?

- Потому что наши души бессмертны, а тела всегда найдутся. Не сразу, конечно, жизнь – она большая редкость в бесконечной Вселенной. Но если хорошенько поискать, Карт, - то обязательно найдутся! Как сказал один писатель-фантаст: «живем – не один раз!»

***

Она – всего лишь девчонка с Земли, походя обращенная в рабство на чужой планете.

У нее не было ни единого шанса выжить, но она – выжила.

У нее не было ни единого шанса отомстить своим палачам, но она - отомстила!

И не только отомстила всем своим палачам, но и уничтожила работорговлю. Хенд мейд! Сделано своими руками! Насте самой не верилось в это, но факт остается фактом: рабов больше не было. Рабовладельцев – тоже, и Каарту пришлось создать биороботов из черных тварей для поиска и сбора артефактов.

Она прогуливалась в плаще невидимости по рынкам всех трех империй и собирала информацию. Везде начались перемены. Законы – и в первую очередь законы против работорговли - издавались и выполнялись. Древние перелистнули рабовладельческий строй, как ненужную страницу, - не дочитывая. Взрывное развитие цивилизации началось.

В империи Денгар тоже налаживалась нормальная жизнь несмотря на то, что Император Масган Седьмой пребывал в глубоком трауре после смерти любимой Супруги. Ходили слухи, что Ее Величество до смерти замучили лишившиеся рассудка охранники прямо на глазах императора, но после арестов болтунов слухи затихли, и жизнь потекла дальше.

***

- Кто ты?

- Я – главный враг Императора, чудом избежавший казни!

- Имел ли ты рабов-южан? И как ты с ними обращался?

Глаза Сируса забегали – почти все его рабы были с юга.

Допросчик вопросительно посмотрел на вождя, и тот кивнул.

Сирусу залили в горло кувшинчик зелья, развязывающего язык и заставляющего выкладывать правду, и приступили к допросу. Зелье подняло со дна памяти Сируса всю муть, осевшую за его сороколетнюю жизнь толстым вонючим слоем. Он выложил и все, что хорошо помнил и все, о чем давным-давно, как он думал, забыл.

Пьяный от зелья Сирус вальяжно обращался к вождю, словно к давнему приятелю у себя во дворце, ища сочувствия и понимания.

- Да, я - враг Империи, потому что я убивал рабовладельцев! Много известных имперцев были убиты по моим доносам! Да, я их убивал по личным причинам, но – убивал!

- Рабов я тоже убивал, но: строго до трех рабов в день, не считая посаженных на кол. Столбы для казни у меня никогда не пустовали в назидание живым, - несмотря на то, что это доставляло некоторые неудобства. Согласитесь, - не очень-то приятно, когда в твоем прелестном дворике всякая падаль издает неприятные запахи и звуки, мешая обедать при открытых окнах.

- Я добрый человек! Всех старых рабов я приказал скармливать рыбкам в бассейне, чтобы избавить стариков от мучений. Рабы с выколотыми глазами и содранной кожей бродили по моему саду только строго определенное время, и если кто-то не успевал за это время умереть, того аккуратно сталкивали в бассейн. Аккуратно, понимаете ли, – чтобы не покалечить орнасов!

- Я, Сирус, очень рачительный хозяин! Здоровых послушных рабов я всегда берег! Маленькие мальчики и девочки, юные девственницы и сильные молодые мужчины стоят, знаете ли, ой как недешево! Поэтому своих рабов я никогда не наказывал зря! Только за серьезные преступления! Например, за медленное выполнение приказа, дерзкий взгляд, за испорченное имущество. За испорченное настроение – естественно, тоже! Как видите, я, Сирус, - очень справедливый человек!

- Наказания для рабов – это единственная на них управа, поэтому я всегда безотлагательно наказывал провинившихся, несмотря на свою страшную занятость.

- Дрессировка и наказания, конечно же, не всегда дают быстрый результат. Иногда и намучаешься, как получилось с одной рабыней - южанкой! Как ее там звали?

- А, - Криина! Это была такая красивая рабыня, что я купил ее даже с изъяном, - маленькой татуировкой жеребенка на левой груди! Да она сама была, как необъезженная юная кобылка, - дикая, гордая, с норовом!

- Долго же я ее дрессировал! Почти полгода!

Сирус старательно, стараясь ничего не забыть, перечислил свои методы и способы дрессировки строптивой рабыни, - и физические, и психологические. Когда девчонка сломалась, то сразу же ему наскучила. Перед тем, как сдать ее в бордель, он отдал ее своим охранникам для развлечения. Парням ведь тоже нужны радости в жизни, верно? Девчонка потом взяла и повесилась, дура. Ведь если она решила, что смерть для нее лучший исход, чем бордель, – то она на самом деле дура, верно?

Может быть, она повесилась потому, что он лишил ее своего благоволения. Вряд ли потому, что через нее прошло полторы сотни охранников, которые захотели ее тела. Все же знают, что дело каждой рабыни - ублажать хозяина и ублажать тех, на кого хозяин укажет! Верно?

- «Верно?», - все время спрашиваешь ты, - наконец мрачно отозвался вождь. – Верно здесь лишь одно, - что эта южанка была моей дочерью.

***

- Они все никак не могут выбрать казнь для имперца. Та непокорная девчонка была не только дочерью вождя. Она была и моей дочерью. – Женщина сказала это так, что у Насти заледенело в груди.

Казнь для Сируса выбирали уже третий день. Настя понимала, как трудно отплатить за лютые зверства той же монетой, - сама когда-то искала заслуженную казнь для садюги. Но она не могла здесь больше оставаться. Она должна разыскать машину времени или еще что-то, что поможет ей вернуться на Землю.

Интересно, а на Земле еще остались садисты и убийцы, работорговцы и маньяки, «мужья» семилетних «жен» и другие насильники? Если еще остались, то Настя их всех навестит, - с туком и плащом невидимости. Обязательно навестит. Всех. Даже если ее по пути домой забросит на другие планеты. И даже если на этом пути она пару раз погибнет.

Теперь она не боится умирать.

Теперь она точно знает: живем – не один раз!

Content

Евгений Щепетнов. Нов Щепет,
Волчица. Тварь Пустоши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20