Я не люблю убивать. Часть 1

Глава 1

Глава 1. Новый оруженосец — быть или не быть

На июльскую Москву медленно спускался вечер. Днём город прожарил свою бетонную кожу и прогрел стальной скелет. Оттого даже в тени размашистых тополей было до крайности душно. Москва любит мучить своих горожан. Она не нянька. И нет покоя от знойного солнца ни москвичам, ни вампирам в древней столице.

Я встретился с Зоей у метро Сходненская.

Она вынырнула из толпы, словно вышла из магического морока. Вовсе не замечая жару, Зоя нарядилась в джинсы и кофточку с длинными рукавами. Сняв тёмные очки, она передала мне ключи от квартиры и назвала адрес:

— От метро до явочной идти минут семь. Однушка находится на десятом этаже. Там не идеально. Рабочая обстановка. Всё как ты любишь, Гриша.

— В ванной гора расчленённых вампиров? — пошутил я.

Зоя смутилась, поскольку — кто такая она, а кто я?!

— Балкон открытым оставила, холодильник пивом забила, — не знала, куда деть руки Зоя, потому размахивала ими, изображая размер холодильник. — В морозилке три кило отборной говядины. Подсолнечное масло, соль, перец и сковородка в верхнем ящике над плитой. Без ужина не останешься.

— Ты прямо завхоз кровососущий, — небрежно бросил я, подтрунивая над ней.

Она всегда нравилась мне. Очень дорожу нашей дружбой. Потому Зоя ещё жива и свободно перемещается по городу, в отличие от прочих тёмных тварей.

Выглядела вампирша двадцатипятилетней, но ей далеко за триста. А задница у Зои — так просто отпад! Она знала не понаслышке, что её аппетитный зад — дико меня возбуждает. Я познакомился с ней в конце девятнадцатого века. Познакомился и с ней, и с её круглыми ягодицами. Уверен, что ночь нашей первой близости запомнилась Зое навсегда.

— Гриша, может, я пойду? — смотрела на меня собачьими глазами вампирша.

— Только без фокусов… хорошо? — на всякий случай скомандовал я, мысленно лапая её фигуру; хотелось зайти ей за спину, чтобы звучно шлёпнуть по пятой точке.

— Да что ты, Гриша… как я могу подвести тебя? — прятала руки в задних карманах Зоя. Вампирша всегда так делала, когда чувствовала моё возбуждение. Предохранялась. Но, несмотря на то, что ей уже за триста, душой она оставалась всё-таки наивной. Разве руки в карманах меня остановят, если я замыслил изгнание демонов?

Я пронзительно посмотрел Зое в глаза. Люблю, когда она пугается моего прямого взгляда.

— Могу положиться на тебя? — вкрадчиво спросил я, точно зная, что она не подведёт.

— Гриш! — прижала руку к груди вампирша, сделав взгляд милым и доверительным. — Через пятнадцать минут я затаюсь на балконе. Спрячусь в коробке. Спать не буду. Не волнуйся… первый раз, что ли?

Я утвердительно кивнул, но всё-таки добавил:

— И чтобы тихо как мышь сидела! Не спугни до времени!

— Как скажешь, Гриша! Как скажешь, — уверяла меня Зоя.

Она попятилась назад и смешалась с толпой.Через мгновение исчезла.

Вапмирши умеют становиться невидимыми для простых людей; не для меня, конечно, а только для обычных людей. От Григория Вершинского сбежать невозможно. А Зоя, это совсем другое дело — она фронтовая подруга. Работает на меня больше сотни лет. Можно сказать — я успешно перевоспитал злобного кровососа в юбке, превратив в своего союзника.

Между прочим, потратил уйму времени на неё. Если вспомнить и сосчитать, сколько раз проводил сеанс проникновения, который коротко называю ЛКН, что расшифровывается как Ликвидация Кровососущего Нетерпения, то из смачных сеансов можно сложить тысячу нескончаемых и бессонных ночей. Для меня рабочих ночей и в какой-то мере ублажающих, для Зои Вратовой: всегда неотвратимых и промывающих не только мозги.

С чистокровной вампиршей, рождённой где-то на Балканах, я всегда работал с утроенным энтузиазмом. Бывало, она пыталась сбежать от меня. Переходила границы, пряталась на Тибете, даже отказывалась от питания и меняла личину. А однажды пришлось снять её с парохода в Константинополе — это ещё в Гражданскую. Уж больно мне её зад нравился. Отпускать такую аппетитную вампиршу за океан вовсе не было никакого желания. И если бы у всех вампирш была такая привлекательная попка, то, возможно, на земле вообще не осталось бы упырей. Хотя надо признаться прямо и честно: времени и моих скромных сил на всех кровососов не хватит. Я один, а их сотни тысяч — как здесь успеть? А сколько ещё на свете вампиров мужского пола и бесполых тварей? Да миллионы! С мужиками ЛКН категорически не практикую. Они не залетают как бабы. К ним у меня другой подход. Чаще я промываю их внутренности или элементарно ликвидирую. Стираю в пепел.

Я не люблю убивать…

Скажите — чистюля, слабак!

Ошибочка, господа…

Убийство земных тварей, считаю чрезмерным наказание. Лишь в редких случаях мои встречи с вампирами заканчиваются вырванными сердцами, расчленением или испепелением. Иногда обхожусь разъяснительной работой, чаще угрозами. Вампиры тоже ценят свою жизнь, потому прислушиваются ко мне. К тому же прогресс не стоит на месте. Учёные мужи (и не только мужи) придумали специальные смеси, подкрашивая их в красный цвет, для схожести. На вкус и по химическому составу эти энергетические напитки мало чем отличаются от человеческой крови. Но как и в любом народе среди кровососущих найдётся паршивая овца, которая не желает подчиняться правилам.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали 21:21.

Фотографию парня, которого поджидал возле выхода из метро, я запомнил хорошо. Зоя предупредила, что он может оказать очень агрессивным. Но мне такой и нужен. Я ищу оруженосца, а не балетную неженку. Хотя знавал я одного танцора в 90-х, так тот был весьма драчлив. Не помню его имени, но помню, как он держал ровно спину и прохаживался по сцене мимо своих партнёрш. Девицы подражали карнавальным бразилианкам, были ярко накрашены, почти голые, прикрытые только перьями. А он, одетый во фрак, лакированные штиблеты и в шляпу-цилиндр, дрыгал ножкой, так и зыркая в зал, выискивая с кем подраться после представления.

В Москве проживают миллионы мужчин, но Зоя выбрала именно его. Звали этого парня, Игорь Праскурин. Работал он рядовым электриком, чрезмерно любил пиво и не только пиво; был не женат, без детей — возраст двадцать семь полных лет. На фотографии он выглядел высоким, плотным или, скорее, толстым. В такого влезет много магической энергии. Мне не нужен флакон или фляга — мне необходима передвижная цистерна для хранения запасов энергии. Внешне Игорёк меня устраивал, но что внутри него, способен ли он стать частью единого фронта против зла — мне предстояло выяснить на явочной квартире.

Я узнал его сразу. Шёл Игорёк с бутылочкой пива. Не смущала его ни духота, ни московская полиция.

Парень достал сигарету, закурил. Я решительно пошёл на него.

— Игорь? — будто случайно столкнулся я с ним. — Игорь Праскурин?

Он лениво выпускал табачный дым. Играл желваками. Вспоминал. Но невозможно вспомнить то, чего никогда не было. Но Игорь вспомнил. Моя магия работала безотказно. Заставить поверить, что я тот самый Гриша, с которым он познакомился в Геленджике, очень просто.

— Геленджик? Набережная? Август двадцать второго? Мы с тобой с девочками из Питера познакомились… — бегал глазами Игорь.

— Так точно, старина! И вино, и девочки были. Вот же времена! — хлопал я его по плечу; а потом задал неожиданный вопрос: — Может, обмоем встречу? Я здесь, на Фабрициуса проживаю.

Он заводил глазами. Но как мне отказать? Мимолётная дружба, которой между нами никогда не было, заставила его принять приглашение.

— Я вроде, не против… Но надо бы закупиться, — соображал на двоих Игорёк.

— У меня комплект, — весело ответил я. — В холодильнике пиваса под завязку, и мясца зажарим на ужин. Угощаю!

Игорь крепко затянулся, потом метко швырнул окурок, попав точно в урну, и сказал:

— Чёрт с ней, с работой! Завтра выходной!

Квартира оказалась спартанской. Никаких тебе ремонтов: старая мебель, ещё до Икеевская; выцветшие обои, ободранный котами раскладной диван, комп на отдельном столике, телек на стене, пара стульев, пара табуреток; санузел был совместный, но чистый, на кухне порядок, но какое-то всё дряхлое и скрипучее. Короче, советский раритет!

— Ты погляди на него! Приличная машина! — оценивал компьютер Игорёк. — Я присяду?

— Будь как дома, старик, — щедро разрешил я. — Ты хозяйничай, а я пока пожарю говядины. Проголодался немного. Подождёшь?

— Да не вопрос! — бодро бросил Игорь.

Он присел за столик, включил комп. Водил мышкой, хмурился. На вечер у него были другие планы, но совсем не отличающиеся от того, чем он сейчас занимался. Любил Игорь резаться в ФИФУ, гоняться за монстрами, лупить из всех стволов по танкам из танка и пить, пить, да выпивать. Современные люди мало чем отличаются от людей из прошлого. Им бы желудок набить, побездельничать, а потом поспать всласть. Человечество, твою мать!

Мясо разделал ножом, как положено. Плиту включил только для вида. Готовил, посылая на сковородку магический импульс. Через десять минут всё было готово.

Я притащил с кухни стол. Заставил его бутылками. Полная сковорода мяса стояла по центру. Зоя позаботилась ещё о тарелках, вилках, хлебе и маринованных огурчиках.

— Налегай! — предложил я.

Игорь подкатился к столу на офисном кресле.

— За нашу нерушимую дружбу! — торжественно произнёс он, подняв бутылку над головой.

Я согласился, хотя в дружбу давно не верил.

Пили прямо из горлышка. Курили в комнате. Дверь на балкон была распахнута. На улице уже стемнело. Стелясь прохладными волнами, вечерняя прохлада всё-таки соизволила посетить нашу пивную.

Я чувствовал Зою. Она не обманула. Вампирша трансформировалась и ждала своей минуты где-то в коробках. Она очень ответственная, тем более, когда работает со мной в паре.

Найти хорошего оруженосца, весьма сложная задача. Мой прежний стал совсем стар. Виктору уже под семьдесят. Он магический пенсионер, с изменённой памятью; деньгами обеспечен, живёт припеваючи. Но хранилище энергии из него совсем никудышное. Там течёт, здесь струится и сыплется. А мне нужен надёжный источник силы.

Игорёк всё трепался о своей работе. Он то хвастался, то жаловался на клиентов, которых находил на сайте Авито. Рассказы его были примитивны. Но он оказался весёлым парнем. Часто шутил. Или пытался шутить. Но весёлый парень не означает, что Игорь Праскурин стопроцентно подходит на роль оруженосца.

Дав ему наговориться, я завёл свою пластинку:

— Мы с тобой знакомы всего ничего, а словно братья. Сидим, болтаем душа в душу. Но настроение всё равно дрянь.

— У тебя что-то случилось? — отстранённо спросил Игорь.

— С девушкой разошёлся. Тяжко мне. В голове сумбур — и обидно, — сказал я и будто загрустил.

— Чего так? — заинтересовался мой гость.

— Даже не знаю, — задумчиво говорил я. — И деньги у меня есть, и любил её — и был внимателен к ней… Любил, конечно, не безумно — в меру… но делал всё что в моих силах.

— У всех одно и тоже, — махнул рукой Игорь. — Мужики о породистых девках мечтают, но длинноногих и умных на всех не хватает. Плюнь.

Он уже хотел переключиться на себя и поведать невероятно трогательную историю о своей неразделённой любви, но я настойчиво перебил:

— Всё бы ничего, но думаю, она настоящая ведьма! — отрезал я.

— Да ладно, — улыбнулся Игорь.

— Говорю, как есть, — щёлкнул по зубу я. — Изводила меня. Или по бабкам ходила, или сама ворожила.

— Обоснуй? — засомневался Игорь.

Я открыл ещё одну бутылку, уже третью.

— Ячмень! — показал я пальцем на свой глаз. — Хотел расстаться, уйти без скандала, по своей воле, так она сказала — никуда не денешься, будешь страдать и помнить обо мне до самой смерти. Я только рассмеялся и домой с чистой совестью. А на утро у меня голова чуть не треснула и глаз опух. Никогда не опухал, а тут надулась зудящая шишка. А ещё ночью змеи снились, пауки. И ни одну ночь. И ты знаешь, эти гады шептали мне и шептали, словно заклинанием воздействовали на меня ранимого…

Игорёк не спеша пил пиво, слушал внимательно.

— Мой тебе совет: пошли ты её на х..й! А лучше в задницу! — заключил он.

Я услышал слово «задница», усилено закивал.

— Ты просто порви все связи с этой гадюкой… Ну её к лешему… Найди другую, Гриш, — дал совет Игорь.

Я оживился и осторожно осведомился:

— Так ты веришь в вампиров и прочую кровососущую нечисть? Думаешь, они существуют?

— Конечно, верю! Вот мой бригадир, к примеру, редкая сволочь…

— Да погоди ты со своим бригадиром! — снова перебил я. — Меня интересуют настоящие вампиры, оборотни, вурдалаки… Как думаешь много их среди нас… среди людей?

Игорь закурил. Он будто чувствовал, что мир полон злобных тварей, а всего в двух шагах, на балконе затаилась вампирша Зоя. Мне на миг показалось, что это он — мой несокрушимый оруженосец. Пусть он много матерится, но мне нужен боец, а не тряпка!

— Гриш, — наконец-то, выдохнул Игорь. — Я успокою тебя. Никаких вампиров не существует. Как нет инопланетян, рептилоидов, масонов и грузинской мафии. Всё в нашем мире достаточно прозаично. Мне уже двадцать семь — и неужели за столько лет я ни разу не мог повстречать ну хотя бы одну нечистую? Вот тебе мой ответ, друг: я не встречал упырей. Хитрожопого бригадира встречал, неверных девиц тоже. В армии у нас был один псих с раздвоением личности, который через три месяца службы считал себя подполковником в запасе. Других чудес не видал. Так что, давай выпьем и о Спартаке погутарим. Как тебе новый тренер красно-белых?

Я разочаровался. Зоя уверяла, что он идеально подходит. Уже трижды я встречался с потенциальными оруженосцами, но всё ушло в пустоту. Оставался последний аргумент, которым я и воспользовался.

На балконе послышался шум, будто в распахнутые окна, залетела приличных размеров птица.

Игорь осоловело посмотрел проём открытой двери, и в туже секунду в комнату с писком и свистом ворвалась летучая мышь.

— Б..ть, я чуть не обосрался! — вскрикнул Игорёк, то той минуты совершенно расслабленно сидящий в кресле. — Что за х..ня? Откуда мыши в Москве да на десятом этаже?

Трансформированная Зоя звучно била крыльями, совершая полёт по периметру небольшой комнаты. Летучая мышь сделала с десяток кругов, а затем, уцепившись лапками за железку, повисла на люстре и выпученными, чёрными глазками уставилась на ошарашенного человека.

Зоя постаралась. Летучая мышь была крупной, со среднюю собаку. Таких мышей в природе не существует, а в Москве и обычный вапмирёныш редкий гость.

Знал ли о размерах мышей Игорь — доподлинно неизвестно, но его глаза задрожали — и от страха, и от неожиданности, и от чуда черноглазого. Он так и сидел с куском мяса в руке, с дымящейся сигаретой в зубах.

Зоя расправила крылья и негромко захихикала. Она удивляла его. Пробуждала животные инстинкты.

— Это она, — тихо сказал я.

— Кто… она? — еле бормотал Игорёк.

— Моя бывшая… ведьма!

Он обомлел. Бывает так, что в стрессовые минуты чары с человека спадают, словно он обученный маг, самого низкого уровня — где-то седьмого. Так устроено природой. Люди должны уметь защищаться. И Игорёк защищался. Причём, умело.

— Слышь, Гриш… ты ведь не был со мной в Геленджике, — понял он. — Но кто ты тогда?

Я сидел на диване и тоже жевал мясо. Я наблюдал за его реакцией. Реакция была положительная. Он сбросил с себя наведённый мною морок, приходя в обычное состояние. Ему заметно мешал хмель, но Игорь боролся. Он сражался, словно его загнали в смертельную ловушку.

— Моё имя Григорий Вершинский. Я охотник на вампиров, — сказал я, глотнув пивка.

Я улыбался, жевал мясо, запивал пенным и наблюдал.

Человек продолжал сражаться, отгоняя навязчивое видение.

— Вот ты ж гад… а в морду не хочешь?! — покраснел Игорь.

Он хотел подняться, чтобы разбить мне нос и устроить бойцовский клуб на явочной квартире. Игорь — довольно сильный человек. Может дать отпор любому. Очевидно, не трус. Но со мной ему, ни за что не справиться.

Я лишь провёл рукой, направив ладонь и энергию сдерживания в его сторону.

Игорь вмиг замер, словно его опутали верёвками и цепями, а Зоя сложила крылья и камнем упала с люстры на пол.

Не долетев всего ничего, она трансформировалась в привычный образ.

Не было сценического пара, не слышно хлопков в ладоши или магических заклинаний, но она стала прежней девушкой, с упругим, вечно заводящим меня задом, с красивым лицом и распущенными волосами. Её волосы были будто живые. Каждый волосок сам по себе. В такие минуты она меня зачаровывала. А как её чары действовали на простых людей, у которых горячая кровь бурлит в венах — даже представить сложно.

— Можно, я его укушу? — игриво спросила Зоя. — Всего один укольчик… в шею. Ему будет не больно.

Игорь ёрзал на стуле. Он всё слышал, всё понимал, но встать с места был не в силах.

— Мне он нравится, — сказал я. — Потому оставим ему крохотный шанс.

Зоя медленно кивнула, приглаживая волосы.

— Если через три дня не вспомнит о нас и о квартире на десятом этаже не вспомнит, буду искать другого, — согласилась вампирша.

Зоя стояла к нему лицом, ко мне боком.

Я сделал приличный глоток, уничтожив сразу половину бутылки, и вожделенно посмотрел на её зад. Затем я легко взмахнул рукой, отправив Игоря в глубокий сон. Он так и уснул в кресле. Поза была не самая подходящая для отдыха, но немного сладкого дурмана, который я подарил ему — избавят парня от неудобств. Человек выспится и через пару часов отправится к себе домой, благо топать ему минут пять-десять, с улицы имени Яна Фритцевича Фабрициуса. Он будет бодр и ничего не вспомнит в ближайшие сутки. А если и через трое суток к нему не вернётся воспоминание о нашей встрече, то это означает, лишь одно — Зоя ошиблась, и я напрасно потратил своё время. Хотя почему напрасно?

— Иди ко мне, моя ведьма, — ласково попросил я.

Зоя присела рядом на диван. Она лукаво улыбнулась.

Я увидел её клыки и почувствовал запах. Чёрт возьми, как же она восхитительно пахнет! А её зад — он снова и снова меня возбуждал.

Она быстро скинула с себя одежду. Даже упали джинсы, которые ей были в облипку. Зоя встала на колени, выгнула спину, упёрлась для устойчивости локтями на диван, и страстно произнесла:

— Ну, исцели же меня, наконец-то, Гриша!

Моя любимая поза…

Всё как мне нравится…

Я снял штаны и приступил к проникновению, чтобы утолить личный сексуальный голод и избавить её от желания кусать людей на месяц или даже на пару месяцев. ЛКН или Ликвидация Кровососущего Нетерпения действует на вампиров с гарантией.

В течение получаса я был неудержим. Зоя стонала. Она по-кошачьи впилась звериными когтями в покрывало, которое было чистым и приличного качества. Это Зоя позаботилась о новом покрывале. Знала чертовка, чем закончится вечерок.

Охота на вампиров и постельное проникновение в нечисть — это мой дар. Это моё предназначение!

После бурного секса мы как солдаты встали, оправились. Затем выпили по бутылочке пива. У Зои разыгрался аппетит. Она жадно поедала мясо, став на весь июль обычной девушкой, которая может насытиться человеческой пищей, например, пиццей или макаронами.

Игорёк блаженно дремал, накрытый с головой скатертью со стола. Сегодняшний вечер стал для него заметно короче.

А моя семенная плазма действовала на вампирш своеобразным образом. На земле сотни охотников на вампиров, но ни у кого из них нет всепроникающей силы, как у меня. Я уникальный охотник. Я не только умею убивать кровососов, но и могу нейтрализовывать их — пусть и на короткое время, ограждая людей от животного инстинкта, пить человеческую кровь и калечить судьбы.

Глава 2

Глава 2. И снова злой вампир — Драгуш Арделин

Явочную квартиру я покинул после полуночи. Сначала проводил Зою, упорхнувшую в темноту с балкона, затем пробудил Игоря, дав ему установку, спокойно топать к себе домой и не задавать лишних вопросов. В довесок я вручил ему полную тарелку жареной говядины, высыпав куски в пакет, и четыре бутылки пива — всё, что осталось от нашей попойки.

В своё жилище возвращался на такси.

Живу я в окрестностях Домодедово. Двухэтажный дом, две яблони, парник для помидоров без помидоров, скромная столярная мастерская и много-много защитных артефактов. Не люблю убивать, но терпеть не могу, когда на мой дом покушаются чужие.

Желающих навестить меня немного. Те, за кем я охочусь, обходят моих владений за версту. Было очень смешно узнать, что вампиры практически не летают пассажирскими рейсами из аэропорта Домодедово. Честно сказать, у меня точных данных нет, но думаю, что слухи не беспочвенны. А значит, меня боятся — и это замечательно.

Выйдя из такси аккурат возле ворот своего дома, я получил сообщение от своего куратора; молодого парня, которого зовут Влад Зощенко. В свою очередь, он оповещался из различных источников — от наших наблюдателей, замечающих нечто пахнущее человеческой кровью или прямой след нечисти. В данном случае, тревожный сигнал поступил из полиции по месту находки трупа.

Открывая двери и анализируя показания магических охранных устройств, я прочитал сухой текст. В нём сообщалось, что в подмосковном городке найдет труп. В следующей строке написано время и место нашей встречи.

Добираться на автомобиле — часа два, если не застрять в пробке. Время встречи в 14:00. Сейчас было около трёх ночи.

Я прямиком направился в спальню. Скинув обувь, завалился спать без лишних раздумий.

Проснулся в девять. Принял холодный душ, сделал кофе, осознанно съел бутерброд с докторской колбасой и, собрав кое-какие магические вещички и не только, вызвал такси.

У меня есть своя машина. Есть ещё служебная машина. И ни одна. Можно заказать даже броневик с водителем и силовую группу поддержки. В конторе, на которую я работаю, огромные связи и почти безграничные возможности.

Дороги оказались порядком загружены, но больших пробок удалось избежать. Пока ехал, нашёл в интернете квартиру, сдающуюся посуточно. Не люблю гостиницы. При заселении обязательно требуют паспорт и присматривают не только люди, но и десятки камер. А наводить морок на всех с кем сталкиваешься во время службы — неразумно и расточительно. Любое воздействие или на горничную, или на администратора, или на соседей по коридору — влечёт за собой вероятную цепочку весьма непредсказуемых последствий… Если быть откровенным, то мне просто жаль человеческий мозг. Когда я был помоложе, то пользоваться магией не стеснялся. Но с годами остыл.

Мне досталась трёхкомнатная квартира, на улице Восьмого марта. Квартира была приличной, в центре города.

Выставив магическую защиту, я отправился в назначенное место, к фонтану, у местного Дома культуры.

Было жарко. Я купил мороженое, присел на лавочку.

Мимо меня ходили бабушки, носились люди на самокатах. Совсем юные самокатчики отчаянно толкали двухколёсный аппарат ногами, водители постарше — крутили ручку газа. И те и другие мне не мешали. Было уютно в этом маленьком городке. Люди казались уравновешенными и мудрыми. Даже самокатчики не выжимали все соки из своих электромашин. Ехали они с достоинством, сосредоточенно, не торопясь.

Я заметил на соседней лавочке двух пышногрудых девушек, лет двадцати трёх. Глаза у них были ярко накрашены. Причёски пышные. Юбки короткие. На ногах шлёпанцы, с резинкой между пальцев. Ну, просто королевы!

Девушки неоднозначно косились в мою сторону. Очевидно, я им приглянулся. Как без этого? Ну не мороженое же дамы хотят лизнуть из моих рук? Хотя… кто поймёт современных девиц… Но в покорении женских сердец, даже весьма строптивых и алчных — равных мне не найти. И только я собрался завести с ними беседу, чтобы скоротать вечерок, если такой выпадет сегодня-завтра, как ко мне подсел молодой человек в форме лейтенанта полиции

— Вы Григорий? — спросил он.

Парень был симпатичный. Глазами светел.

Мне всегда было интересно знать, как в контору, отслеживающую преступления вампиров, попадают молодые люди. Иногда их вербуют в специализированных училищах или институтах, за острый ум и выдающиеся качества; чаще — они являются родственниками уже матёрых следопытов. Я их называл именно следопытами. Я охотник — они следопыты. Они находят след, а я как пёс иду по оставленным магическим печатям, каплям крови и трупам. Вампиры не стесняются убивать. Эти твари тоже считают себя охотниками.

— Так точно, Григорий, — ответил я, провожая взглядом девушек с соседней лавочки; они почему-то резко меняли дислокацию.

«Лейтенант спугнул сисястую добычу. Пионер, твою мать!» — подумал я, но на молодого человека не обиделся.

А лейтенант, который был чуть старше девиц в шлёпках, заметно волновался. От него исходило вдохновение и осторожное восхищение — и как ни странно, беспокойство. Он меня побаивался. Выглядел я как ровесник лейтенанта; хотя, ладно… пусть на десять лет старше… ну на пятнадцать старше, но всё-таки не старик!

Моя популярность в среде следопытов, вызывала двоякие чувства. Такое уже случалось и ранее. И вроде свой, и не монстр, и веду себя по-дружески, но мой жизненный опыт и легенды о моих победах — вызывали у посвящённой молодёжи трепет и уважение.

— Имя у тебя есть, лейтенант? — спросил я.

— Андрей, — смущённо ответил он. — Я следователь.

Следователь — следопыт. Знакомо.

— Выкладывай, Андрей, что у нас с трупом.

Он взял себя в руки — собрался. Даже вытянул шею.

Я посмотрел на его пульсирующую вену. Конечно, я не вампир, но вожделенное место укуса, манило даже меня. Кровь по вене бежала горячая, молодая. Этот лейтенант был весьма лакомым кусочком.

Я дёрнул кадыком. Отвёл взгляд.

Он продолжил:

— Три дня назад обнаружен труп гражданина Ивакина, 1981-го года рождения... Сердечный приступ, — тихо говорил лейтенант.

— Ну а меня, зачем вызвали? Обнаружены следы укуса вампира? Или в крови яд нашли? Или он высушен как мумия? — помогал я следователю.

— Ничего такого. Но я покопался в переписке Ивакина. В соцсетях…

— Пустой номер, — сказал я. — Если его убил вампир, а твари могут имитировать сердечный приступ у человека, то он, несомненно, задал бы вопрос, перед тем, как убить... Если предположить, что вампир отправил на тот свет потерпевшего, то кровопийца в обязательном порядке ввёл бы человека в состояние откровенного признания. И труп, когда ещё не был трупом, сообщил бы: с кем, когда и по каким причинам поделился своими знаниями о вампире.

Следователь оживился. Он явно что-то раскопал. Следопыт, твою мать!

— Возможно, так всё и было. Но! — воодушевлённо говорил Андрей. — Я тоже так подумал. Вернее, хотел думать, как вампир думает. Ведь вампир существо умное, осторожное… Вот к примеру, он спрашивает: господин Ивакин, кому ты рассказал обо мне? А Ивакин, находясь под гипнотическим воздействием, отвечает: да что вы, как я мог!.. конечно, никому! И не соврал. Потому что он создал две личных странички в ВК и писал о своих измышлениях самому себе. Таким образом вёл дневник… И я нашёл эту переписку…

— Уже кое-что, — закивал я. — Продолжай, лейтенант.

Парень мне нравился. Работал он с огоньком. А ему нравилось, что я обращаюсь к нему «лейтенант».

Я знал, как расположить человека.

Опыт…

— Он прикреплял к сообщениям фотографии и ссылки. Видимо, так сохранял нужную ему информацию: какие-то медицинские статьи, заметки, историю болезней, но не своих пациентов. Поскольку не было у него пациентов. Гражданин Ивакин работал в отделении переливания крови, в местном ЦРБ…

Вот она зацепка! Пункт переливания крови! Где, как не в этом тёпленьком местечке пастись вампиру? Свежая кровь, плазма на выбор. И женская, и мужская. И группы крови разнообразные. Не отделение переливания, а шикарный ресторан!

Андрей достал телефон и показ на экране фотографию, не самого хорошего качества.

— Вам знакомо это лицо?

Е..ть его кусать! Это же Драгуш Арделин! Я узнал его сразу.

Снимок был размытым. Видно лишь часть лица. Но этого персонажа я помнил прекрасно — знал не первый десяток лет.

Я охотился на Драгуша в 46-м. Уверен, что имя он взял чужое. Клыкастых господ кровью не пои, только дай встать на одну ступень с Великим Дракулой из Трансильвании.

Родом Драгуш с юга Италии. Сицилиец. Возраст его неизвестен. Думаю, ему не меньше трёх сотен лет. Как-то я расспрашивал Зою — знакома ли она с этим выродком? Она говорила, что не знает его лично, но много слышала о нём, как о вампире весьма хитром и кровожадном. Интересно, что он забыл в Москве… ну, или в Подмосковье; а если смотреть шире, то и в самой России?

В августе 1946-го я прибыл в Бухарест.

Город почти не пострадал в войне. Его бомбили союзники, но без энтузиазма. Бухарест практически без боя был оккупирован советскими войсками. Администрацию назначили более чем лояльную к русским. Румыны не геройствовали. Они отважны, только на приличном расстоянии от врага. Вшивые окопы, не про них. Говорливая и нежная нация, с весьма темпераментными женщинами.

В Бухаресте продолжали работать магазины, люди чувствовали себя униженными, побеждёнными, но более или менее в безопасности.

В городе мне пришлось задержать на несколько месяцев. Работы было много. Вампиров я убивал сотнями, как клопов, без сожаления — не церемонился. Убивал даже женщин, поскольку на войне — прочь условности, — и не было времени сортировать кровожадный мусор.

Об исцелении моей волшебно семенной плазмой пришлось забыть. Проникновение — это не только секс — это очищение и доверие, в самом глубоком смысле… Не было у меня желания, возиться с обезумевшими от вольницы вурдалаками. Территория была враждебная, язык чужой, люди недоверчивые, вампиры несговорчивые.

Хорошо помню одичалую стаю кровососов, инициированных за несколько месяцев до советского освобождения. В паре со мной загонял дичь охотник из венгров. Имя его Бенце Вайда. Он был младше меня, наверное, вдвое, — и методы борьбы с нечистью у нас радикально различались. Но Бенце — боец сильный и отважный. Это надо признать.

Четыре молоденькие вампирши наводили ужас на весь город. Русских солдат девицы не трогали, а вот в крови своих соотечественников они буквально купались, омывая тело и гнилую душу красным цветом. Они охотились утром и ночью, не пожирая бывших фашистов или им сочувствующим, а убивали обычных людей. У них был свой особенный почерк. С тех пор я называю его румынским. После укуса и высушивания тел, вампирши резали горло от уха до уха.

Через три дня поиска вышли на след банды. Вампирши проживали в старой усадьбе, которую оставила семья бывшего министра, бежавшего к бывшим союзникам. Мы устроили засаду и стали ждать.

В одну из ночей они вернулись с охоты. Настроение у девиц было замечательное — опьянённое смертью и властью над слабыми людьми. Вампирши крутили пластинки, танцевали, выли полночные песни. С собой они притащили ещё живых, но уже обречённых брата и сестру. Девочке было восемь лет, мальчишке семнадцать.

Три вампирши развлекались в постели с юношей. Он не отдавал себе отчёта, что происходит с ним и кто терзает его, и кто ласкает его худощавое тело. Парень был полностью подчинён власти нечисти. А девицы занимались с ним сексом, выпивая последние капли из вен. Они кусали мальчишке шею, впивались клыками в пах и запястья, а парень лишь стонал, пребывая в волшебной неге, будто его целуют небесные ангелы.

Четвёртая, совсем молоденькая вампирша, которой было лет шестнадцать — ухаживала за младшей сестрой несчастного парня. Она перевязала девочке раны, прижгла духами укусы на шее. Но лицо и руки малышки вздулись, щёки потеряли свой цвет, а тело дитя бил жаркий озноб.

Отравленному ребёнку не суждено дожить и до утра. Такова участь укушенного человека. Человек должен быть испит до дна, пока сам не умер от ран.

Мы зашли в спальню в привычном образе охотников. Бенце в длинном, кожаном плаще, в широкополой шляпе, на ногах грубого сукна штаны и тяжёлые сапоги на высоком каблуке; классический образ охотника на вампиров. А я успел полюбить другую одежду. Стиль чекиста — мне понравился ещё в Гражданскую. От одного моего вида, если я позволял видеть себя, люди бежали, словно от чумы, а вампиры буквально тряслись от злобы и бессилия.

Троих убийц мы ликвидировали на месте преступления, но всё-таки судьба бывает, непредсказуема. Потому что в этот раз покусанная добыча пережила бессмертных монстров...

Мальчишка видел, как мы мстим за него, за его сестру и родителей. Первой вампирше я вырвал сердце, орудуя ножом с серебряной рукоятью; второй безбожнице — я отрезал голову всё тем же ножом.

Бенце тоже предпочёл обезглавить существо. Сработал быстро. Он не имел привычку мучить нечистую. Профессионал!

Растерзанные тела мы оставили на полу в спальне. Мальчишка лишь на секунду пришёл в себя, но, расставленные тварями сети, топили его в тёмном омуте смерти. Он снова впал в сладкое безумие. Схватив голову мёртвой мучительницы, парнишка продолжал целовать её губы, искренне удивляясь, почему красивая женщина перестала его ласкать.

На расправу с тремя тварями, ушло не больше минуты. Потом мы зашли в соседнюю комнату.

Четвёртая вампирша держала на руках ребёнка и плакала. Я никогда не видел, чтобы кровососы рыдали над телом убитого им человека. Наверное, потому и сжалился.

Я остановил Бенце.

Он лишь кивнул в ответ.

Венгр знал о моих талантах сексуального проникновения. Возможно, даже завидовал мне; да точно завидовал!

Той ночью мы договорились, и он согласился не убивать вампиршу. Бенце забрал девочку в агонии и вышел из комнаты.

Ну а что оставалось мне? Как всегда, я делал, то, что умею делать только я.

Всюду была кровь…

Всюду пахло смертью...

Моя кожаная куртка заляпана красным…

Мою ранимую душу душило тошнотворное чувство, но я привык быть решительным. Скинув галифе я снова и снова брал молодую вампиршу сзади. Широко расставив ноги, она упёрлась тонкими руками в стену и сходила с ума от боли, от страха и наслаждения. Я работал с ней несколько часов. Я был неудержим! Я хлестал её ягодицы и шептал заклинания! Всё оттого, что не любил убивать…

Командировка в Бухарест подходила к концу. Я знал, что моего семенного заряда проникновения в молоденькую вампиршу хватит лишь на пару месяцев. Потому пришлось уговорить Бенце, чтобы он проследил за дамочкой.

Знаете, так случается, что после чрезмерно активного сеанса Ликвидация Кровососущего Нетерпения, вампирши кардинально менялись. Конечно, дороги назад уже не найти, и пьющему кровь уже не стать прежним человеком, но иногда моя плазма убивала жажду кровавой охоты, иссушая желания загонять дичь. Я не проводил исследований, не вёл статистику, но мне известны случаи, когда вампирши, получив гигантскую дозу семенной плазмы, отказывались от нападений навсегда и даже брезговали человеческой кровью… Рыдающую девушку их Бухареста, с которой я провёл чрезмерно активный сеанс, звали Валентина Руа…

Уже проживая в Москве, я неоднократно связывался по телефону со своим коллегой из Венгрии. Он уверял, что Валентина излечилась, что она больше не представляет опасности. Но дьявол в деталях…

Инициировал четырёх девиц некий старый вампир с огромным опытом, по имени Драгуш Арделин. Мы искали этого зверя всеми известными способами, но, к сожалению, найти так и не удалось.

Уже в 1954-м году я посетил конгресс охотников в Варшаве. Один из докладчиков, как пример ненасытности, хитрости и ярости кровососущего племени, говорил о Драгуше. Этот вампир считался весьма коварным.

И вот он снова попал в поле моего внимания.

— Ты отлично сработал, юноша. Я узнал его. Это Драгуш Арделин, — кивнул я следователю. — Знакомое мне животное.

Андрей обрадовался моим словам. Он потирал руки, словно уже изловил вампира и тащил его на цепи в клетку охотника.

— А я боялся, что это только моя фантазия, — улыбался лейтенант. — Всё-таки я оказался прав. И никакой Ивакин не шизофреник, переписывающий сам с собой. Он действительно вёл дневник. Но только вопрос, для чего? Может быть, страховался? Надеялся, что если с ним произойдёт что-то непоправимое, то какой-нибудь внимательный следователь, вроде меня, докопается до истины.

— Может, и так… а возможно, он очень щепетильный педант... Ивакин собирал медицинские статьи, фотографии голых баб и заодно — хранил снимок своего учителя, — размышлял я.

— Почему учителя? — не понял лейтенант.

— Вот смотри, Андрюха, — лизнул я мороженое, а следователь глотнул слюну; вот именно так глотают слюни вампиры, когда чуют человеческую кровь.

— Драгуш — вампир умный. Это факт. Чтобы подобраться к хранилищу крови, ему нужно быть предельно осторожным. А следовательно, он будет искать помощников. Ну, во-первых — можно выйти на медсестёр или врачей, работающих в пункте переливания крови. Второе — выйдя на них, можно их подкупить, запугать или влюбить-обворожить… или сделать своими прислужниками. Не слугами или рабами, а прислужниками.

Лейтенант слушал меня внимательно. Ничего нового я не сказал. О прислужниках он, безусловно, знал из учебников для следопытов. Вот только сталкивался впервые с таким явлением.

— Прислужнику дано заверение, что по истечении проверки и после удачно выполненных поручений, его обязательно инициируют, а то есть? — спрашивал я, словно принимал экзамен.

— То есть… сделают его бессмертным… то есть превратят в вампира, — ответил следователь.

Ответ был правильным. Но снова — дьявол в мелочах. На первое место Андрюшка почему-то поставил бессмертие.

Но я всё равно кивнул, похвалив следопыта.

— А теперь слушай мой приказ, — сказал я, доставая из сумки, которую носил через плечо, тонкий цилиндрический флакон, похожий на пробник духов, только без крышки, запаянный. — Сейчас съездишь в пункт переливания крови. Задашь стандартные вопросы персоналу — что за человек был Ивакин, были ли у него враги, жаловался ли он на здоровье?

— Так я уже того, — виновато заулыбался лейтенант. — Я уже был на месте его прежней работы.

— Был… и ещё раз съездишь, — передавая флакончик с прозрачной жидкостью, поучал я. — Этот тестер, выявляет присутствие вампиров. Если жидкость окраситься в красный цвет, значит, кровосос был рядом. Купи в аптеке обычный пластырь и прикрепи флакон под стул. Есть в отделении переливания крови стулья?

— Стульев полно! — кивнул лейтенант. — Только там сейчас может никого не быть. Они до 12:00 принимают.

— Хорошо, — согласился я. — Завтра в восемь утра поставишь маяк. Понял?

— С первого раза понял, — заулыбался лейтенант, пряча флакончик во внутренний карман. — Я слышал о таких штуковинах. Настоящая магия! Но никогда бы не подумал, что встречу именно вас, и вы будете давать мне задание. Я думал, что приедет рядовой специалист с приборами… или вообще мне не поверят. Скажут: ну посылал потерпевший сам себе сообщения, ну что в том особенного? Разве это повод?

— Не скромничай, лейтенант, — в очередной раз похвалил я. — А фотография из ВК, а твоя смекалка? Ты молодец, Андрюха! Ловко сработал! Всё… давай до завтра, а я прогуляюсь.

Лейтенант засобирался. Он встал с лавочки, но вдруг остановился и пристально посмотрел на меня.

Я сжалился. Взгляд у следователя был как у щеночка.

— Не тяни, Андрюха, спрашивай, что хотел.

Лейтенант почесал подбородок.

— Если не секрет, конечно… а сколько вам лет, Григорий? Нет, я понимаю, что вопрос звучит глупо… но всё же ответьте: вам больше тысячи лет или меньше? Например, пятьсот или шестьсот…

Моя работа — защищать людей от вампиров. Я убивал тварей сколько себя помню. А память у меня, дай бог каждому.

— Я ещё князя Владимира застал. Крестителя, — не соврал я. — Больше тысячи мне уже. Не на много, но больше.

Лейтенант закивал, поддерживая фуражку за козырёк. Он расплылся в улыбке и, браво отдав честь, быстро пошёл прочь от лавочки, где сидел самый знаменитый охотник на вампиров.

Я не идеален, но гуманен. И работаю оригинальным методом. Мой метод борьбы с кровопийцами считаю уникальным. Лучше предупреждать преступление, чем отнимать чью-то жизнь. И всё оттого, что я просто не люблю убивать.

Выглядит это признание странно, когда речь идёт о нечисти. Но такова моя сущность, друзья.

Глава 3

Глава 3. Клизмы к бою или охота началась

Откладывать на завтра посещение пункта переливания крови я не стал. Попрощавшись со следователем Андреем, направился прямиком в ЦРБ.

Григорий Вершинский не волшебник — я охотник на вампиров, но пользоваться магией научился совсем не плохо.

Заходя на территорию довольно приличных размеров больничного комплекса, я был невидим как для охранников, так и для камер видеонаблюдения. Моей энергии хватит на полдня, чтобы бродить невидимкой от неврологии до второго хирургического отделения, через пункт переливания крови. Но если бы со мной был оруженосец Игорь Праскурин, под завязку наполненный магической энергией, то я мог стать призраком на пару месяцев. В такого толстого оруженосца помещается вагон с прицепом. К тому же помощник должен исполнять различные поручения, избавляя меня от обязанности лично снимать квартиру и покупать сигареты. Успеть везде и всюду одному — весьма сложная задача.

Пока прогуливался по городу, направляясь в подозрительный пункт переливания крови, я нашёл номер телефона охотника Бенце. У меня был уговор с венгерским другом.

Присев на лавку, написал тому короткое сообщение. Я вызывал не демона или подмогу, я вызывал верного друга. Если бы Бенце первым обнаружил Драгуша, то, несомненно, он тоже выполнил часть нашей сделки. Мы договорились поймать Драгуша вместе и казнить его вместе.

Но старый вампир будто играл с нами. Вот и сейчас в воздухе висели резонные вопросы.

Вампиры, упыри, вурдалаки — существа со своим виденьем мира. Люди для них лишь источник пищи. И если бы не охотники, то эти ребята порезвились бы всласть. Безусловно, среди тварей есть свои лидеры, которые избегают войны между людьми и кровососами. Вампиры объединяются в кланы, устанавливают свои правила, подчиняются этим правилам и поддерживают контакты с охотниками, чтобы узаконить своё проживание в больших городах, чтобы получить лицензию послушного гражданина особой касты.

Но Драгуш не признавал ни клановых собраний, ни целей охотников, ни право человека на безопасность. Договоры вампиров с конторами защиты, для него лишь пустой звук. Каким Драгуш был зверем, таким и остался. С ним невозможно договориться, как невозможно найти общий язык с комарами — они всё равно отыщут лазейку и высосут свой малый грамм, чтобы жить и размножаться. Драгуш охотился, где хотел — убивал, кого хотел. Остановить его мог исключительно страх потерять собственную голову. Но судя по тому, что сицилиец объявился точно у меня под носом, его не пугал даже самый отмороженный охотник на планете Земля.

Я знаю один более чем оригинальный способ борьбы не с вампиршами, а с вампирами.

Я знаю, что об этом способнее осведомлён и Драгуш Арделин.

Последнюю сотню лет я защищаю людей в Москве и в городах так называемого Подмосковья. Но приходилось работать и у Чёрного моря, и у Белого, и у Средиземного, и в соседних губерниях. Во время Второй мировой дошёл до Берлина. Я вам скажу, что именно в Берлине собрались самые отъявленные твари.

Там я не щадил никого. Даже женщин. Особенно тяжело убивать детей вампиров, которых иным способом уже не остановить.

В послевоенные годы появились первые конторы защиты. Безусловно, без помощи охотников защитные организации были бесполезны. И именно мы — охотники помогли организоваться подобным структурам.

В московскую контору я вступил, даже не видя договора. Меня заинтересовали люди, работающие здесь. Их было немного — всего десяток человек, но зато, каких человек!

Был такой Анатолий Водопьянов, бывший военный без левой руки, оказавшийся выдающимся химиком своего времени. Возможно, у него вышло случайно, но Анатолию удалось создать вязкую жижу по своей структуре и воздействию, напоминающую моё волшебное семя. Но только семенная плазма действовала исключительно на вампирш, а чудодейственная жидкость Водопьянова, ещё и на вампиров.

Я всегда был гуманен, и мой грандиозный план перевоспитания кровососов выглядел новаторским и чрезвычайно смелым…

Если схватить вампира, подвесить его, перевернув вниз головой — и сковав цепями или тросами, влить в его задний проход два литр Водопьяновской жижи, то чудодейственная субстанция могла превратить кровососа во полнее респектабельного гражданина, который больше не хотел кусаться.

Я проделывал такой фокус десятки раз. В среднем процент выздоровевших равнялся шестидесяти. Другие сорок процентов не выживали после операции. У некоторых разрывалось на части двужильное сердце, а у иных — выжигало пищеварительную систему, словно я заливал в кишки серную кислоту. Но в целом, если положить руку на моё более чем здоровое и сердобольное сердце — результат оказался впечатляющим. Я давал шанс исправиться. Да… метод не идеален, но я не ставил клизмы обычным преступникам, я излечивал только кровавых убийц, которые с особой жестокостью пожирали и детей, и женщин.

Если быть откровенным, то я редко жалел вампиров. Было бы в моём распоряжении жижи Водопьянова в избытке, я всей бы нежити вставил в задницы гигантские клизмы, превратив их в беззубых, бесцельных, аморфных существ. Но мой однорукий друг и коллега, Анатолий Водопьянов неожиданно улетел на небеса, унеся в могилу секрет изготовления жидкости. К сожалению, остались лишь сущие капли после его кончины.

Жижу Водопьянова пытались воспроизвести в более поздние времена. Нынешние учёные не чета прошлым. Ничего у них не вышло и по сей день, — и потому в подвале моего дома, я храню последние семь литров вожделенного вещества. Но отдельно в сейфе, всё в том же подвале, я припрятал трёхлитровую банку, с надписью «Бухарест 46». Эти три литра предназначались исключительно для одной задницы. Имя хозяина этой задницы — Драгуш Арделин.

Старый вампир-сицилиец знал, что я практикую экзекуцию жижей Водопьянова. Он знал и не боялся меня. Вероятно, в его сердце закипала личная обида, которая сильнее страха.

И вообще, зачем Драгуш дразнил судьбу? Для чего он приехал на территорию, которую охраняю я, вооружённый трёхлитровой банкой с надписью «Бухарест-46»? Неужели сицилийцу, выдающему себя за сподвижника графа Дракулы, захотелось попить бесплатной донорской крови подмосковных людей? Нет… Драгуш не так глуп, чтобы размениваться по мелочам. Он рыба крупная — он акула в мире вампиров!

И по какой причине Драгуш Арделин объявился в московском регионе, мне предстояло решить в ближайшие дни.

Всё-таки магия великая штука!

Я мысленно даю команду, и происходит волшебство. Я становлюсь невидимым, моя одежда не видима, мой телефон, если он в кармане, мои часы, если они застёгнуты на руке — тоже не видимы. Но я могу достать телефон, воздействовать на экран. Я могу смотреть на невидимые часы и видеть стрелки или электронные цифры. Ну разве это не чудо?

Один мой старинный знакомый, тоже из охотников и тоже со своим методом борьбы с вампирами — уверял, что магия это вовсе не чудо. Если бы обычные люди проживали на земле больше ста пятидесяти лет, то все они тоже научились копить энергию в себе и производить магические действия. Магия подчиняется законам природы, уверял мой старинный знакомый.

Знаете — и я ему верил. А если хоть один раз стать свидетелем его сеансов перевоспитания вампиров (поскольку мой старинный знакомый тоже был убеждённым гуманистом), то последние сомнения в его правоте испарятся случайными каплями воды на горячей печи.

Буду краток.

С давних времён моего друга звали Йоханссон. Но все обращались к нему — Тор. И всё оттого что у него был чудодейственный молоток. Вот этим серебряным молотком он и перевоспитывал вампиров; а твари жуть как боятся серебра. А Йоханссана они боялись куда больше, потому что пихал он рукоять свой кувалды во все доступные дыры и никогда не стеснялся.

Метод работал эффективно, поскольку в городе Осло и в его окрестностях, где охотился Тор, совсем не появлялись вампиры. Кто-то посмеивался над Тором, ссылаясь на примитивное нежелание кровососов селиться в холодном климате, но я точно знал, что молот у норвега тяжёлый, что были времена, когда оттирал он серебряную головку молотка от крови и прочего — не единожды в сутки.

В молодые годы Йоханссон был трудоголиком. Гонял он вампиров по всей Европе. За глаза я называл его — практиком без предрассудков, а ещё — незатейливым педагогом и быстроногим добряком.

Невидимкой я проплыл мимо входа в травмпункт, у дверей которого деловито дымили три человека. Пожилой доктор, огромный медбрат с каменной челюстью и щуплый узбек с перевязанной рукой по локоть — не могли видеть меня, но прекрасно слышали звонкий сигнал из пустоты, потому что в моём кармане неожиданно запиликал телефон.

Курящие, кто удивлённо, кто безразлично — провожали взглядом прозрачный воздух, из которого доносился сигнальный писк. Доктору было плевать на звуки, поскольку хирурга сложно чем-нибудь удивить. Здоровенный медбрат сжимал кулаки, желая к чему-нибудь и к кому-нибудь приложить неуёмную силу. Узбек напугано шевелил губами, бормоча: «У-у шайтан».

Отключив сигнал, я прочёл сообщение.

Бенце Вайда обещал прилететь в Москву завтра. Точно время не сообщал.

«Ну, завтра и завтра», — подумал я, заметив тот самый пункт.

На двери отделения переливания крови, с отдельным входом висела табличка: время приёма с 8:00 до 12:00.

Я посмотрел на часы. Сейчас было 16:53.

Сегодня я работал один. Потому необходимо сохранять хладнокровие, когда в городе орудует опытный вампир.

Я смотрел на дверь, чувствуя, что сейчас она распахнётся. И не ошибся.

По ступенькам отдельного входа спускалась женщина. Ей было не больше тридцати пяти. Она не доктор, она медсестра. В определение профессий — мне равных нет.

Женщина о чём-то думала. Мысли её витали далеко от больничного комплекса.

Я сгорбился, чуть присел, дав ей возможность врезаться, но самой не пострадать.

Она коленями ударила меня в спину и испугалась.

— Девушка, ну что же вы так неосторожны?! — вскрикнул я, выйдя из морока.

Я шарил по асфальту, поднимая свой телефон, а дама не могла понять, как так вышло, что она не заметила светловолосого, симпатичного мужчину. Женщина даже представить себе не могла, кто перед ней.

— Простите… я после работы… я устала… — невпопад извинялась дама.

— Вы телефон мой разбили, — встав в полный рост, строго сказал я.

Она была ниже меня на голову. А я — красавец! У меня рост, стать, фигура! Моё лицо благородное. Мой взгляд разумен и дерзок! Я обворожил её чарами! Магия работала безупречно.

Женщина была в теле. Ей не мешало бы похудеть килограммов на двадцать. Но чебуреки, колбаска со свежим хлебушком, семечки, квас и газировка — сильнее, вкуснее и притягательнее железных тренажёров и беговой дорожки. Но было в её взгляде что-то особенное и терпеливое. Будто знала она секрет, который в один прекрасный час непременно сотворит из неё молодую и стройную красавицу. И её нос картошкой станет вздёрнутым, аккуратным, её губы будут всегда улыбаться, а щёки исчезнут; а так же куда-то сбегут морщинки с лица, и останется только одна романтичная ямочка на подбородке.

Я не читал её мысли, но явственно видел — в силу тысячелетнего опыта — она была сильнее, чем казалась на первый взгляд.

— Прошу простить меня, — улыбнулась женщина, хорошо помня, что я назвал её девушкой; ей это нравилось.

Я умею расположить к себе слабый пол. Моё оружие — опыт и мужской шарм… прошу не путать со шрамами, хотя и этого добра у меня хватает.

— Извините ради бога, я не заметила вас. Будто пелена перед глазами была, — продолжала бормотать женщина. — Вы знаете, я так устаю на работе, сил не остаётся быть внимательной…

Мне стало жаль её. Я сам подставился под удар, сам организовал столкновение. С моим телефоном всё было в порядке, потому что он не падал на асфальт.

— Это только моя вина, — искренне сказал я.

Она засмущалась. Щёчки её порозовели. Женщина получила прощение шикарного мужчины, словно выиграла лотерею. Есть повод для радости, и появился повод для знакомства.

— Я хочу пригласить вас в гости, — говорил я тихо. — Могу рассчитывать на вашу милость?

Она кокетливо заводила глазами, будто валлийская принцесса, осматривая толпы влюблённых простолюдин — и уже куда-то улетучились лишние двадцать килограммов, и носик её заблестел, и губки улыбнулись озорными уголками.

— Я право не знаю… — пожимала она плечами.

— Но имя… могу я хотя бы узнать ваше имя? — не сдавался я.

Женщина расцветала. С ней давно не знакомились на улице. С ней вообще никогда не знакомились на улице! Со студенческих времён на неё не смотрели, как на вожделенную смоковницу, от которой требуются жаркие поцелуи, ночные объятия и широко расставленные ноги. Последние годы ей доставались лишь кончики пальцев, чтобы она втыкала в них острый ланцет, в поисках гепатита и сифилиса.

— Я Наташа, — хлопала редкими ресницами медсестра. — Я работаю в отделении переливания крови… Мне кажется, что мы с вами встречались… Признайтесь, вы донор? Вы уже были у нас?

— Нет, что вы… какой я донор? — ответил я, заглядывая ей в глаза.

Она опережала события, отвечая на ещё не заданные мною вопросы, и задавала свои вопросы, которые должна задать, но чуть позже. Но судя по откровенности, Наташа — она же Наталья Владимировна Глотова — готова принять моё предложение и посетить съёмное жилище на улице Восьмого марта.

— Давайте встретимся у нашего Дома культуры. У фонтана. Я буду ждать вас ровно в 20:00.

И она согласилась… сразу и без сомнений.

Но я не торжествовал, поскольку нагло воспользовался магией. Конечно, это нечестно влюблять в себя женщину — и, наверное, я смог бы познакомиться с ней и без магических действий, но в моём арсенале не было лишнего времени.

Следователь Андрей поставит маяк завтра утром, а к вечеру, на что я очень надеялся — вечером приедет мой венгерский друг Бенце, который сейчас находился в Харбине. Вероятно, он помогал нашим китайским товарищам — между прочим, охотникам с тысячелетней историей.

— Я непременно приду к фонтану, чтобы увидеть вас снова, — говорила Наташа, не поднимая глаз.

Я посмотрел на часы и спросил:

— Наташа, вы любите розы?.. А вино?

Услышав вопрос, она вспорхнула в небеса от счастья.

— Я люблю… — томно говорила Наташа, — я вообще люблю жить…

Я понимающе кивнул и снова улыбнулся:

— Тогда до вечера.

— До вечера, — ответила она.

Я растворился в метрах двадцати от неё, где-то возле шлагбаума, будки секьюрити и самими секьюрити, которые морщась, курили сигареты, в ожидании конца рабочей смены.

Вернувшись на съёмную квартиру, я обошёл владения. Комнат было три и во всех них порядок, но без изысков. Особенно понравилась спальня.

Обследовав холодильник, я решил посетить магазин. Всё-таки такая плотная женщина любит не только розы, но и жизнь, во всех её проявлениях. Пожрать, это дело святое для толстяка. Можно всю ночь потеть, но не дав укусить пирожка, дама останется неудовлетворённой. Это я говорю, как видавший виды ловелас и повар с тысячелетним стажем.

В ближайшем супермаркете, за деньги и без магии, я приобрёл: помидоры, огурцы для салата, триста граммов майонеза, палку копчёной колбасы, две хрустящие булки, банку красной икры, банку кабачковой икры, два литра новоявленной колы, бутылку самого дорого красного вина и бутылку русской водки — 0,7.

Пока затаривался и разгружался — настало время снова отправиться к фонтану у местного Дома культуры.

Жара уже не душила. Народу у фонтана прибавилось.

На пятачке тусовались юные велосипедисты, которые укрощали своих железных коней, задирая передние колеса. Где-то рядом, а порой и между велосипедистами носились отчаянные самокатчики. Все лавочки по периметру были заняты городскими пенсионерками. Бабушки терпеливо посматривали на молодёжь и совсем не грызли семечки — иные старухи курили трубки.

Заметил её сразу. Наташа стояла в обтягивающей юбке по колено, на высоких каблуках и в красной кофточке.

«Нарядилась моя куколка!» — подумал я тогда.

— Цветы прекрасной даме, — соригинальничал я, протягивая ей букет, который купил по дороге к фонтану.

— Розы… — мечтательно и протяжно обрадовалась она букету. — Как же я люблю розы… это так романтично…

Я взял её за руку и без лишних слов повёл на съёмную квартиру. Шёл не торопясь, а Наташа не сводила с меня глаз. Ей было всё равно, куда мы идём по вечернему городу. Она влюбилась в меня как девчонка!

Наташа готовила салат, нарезала колбасу и хлеб. Я возился с бутылкой вина.

Обшарив всю кухню, не нашёл штопор. Я мог бы открыть бутылку мизинцем, но варварская подача изысканного напитка выглядела вовсе не эстетично. А в этот вечер всё должно быть красиво, иначе может случиться непоправимый промах.

А я не привык к промахам, потому попросил сделать мне бутерброд и, отвернувшись, натужно втянул губами упрямую пробку, словно выудил чаинку из чашки.

— Хочешь вина? — спросил я, в полной готовности угостить Наташу полным бокалом.

— Лучше водочки, — смутилась она, и её щёчки снова порозовели.

«Водочки так водочки», — согласился я, доставая из морозилки бутылку «беленькой».

В одной из комнат была приличная спальня. Большая кровать, чистое бельё, журнальный столик, тумба, торшер, телевизор на стене. Мы переместились именно в ту комнату.

Столик был заставлен тарелками, бокалами и бутылками. Мы сидели на кровати. Я шутил, что-то рассказывал, Наташа много смеялась, глаза у неё сверкали.

Вспомнилась одна история, которая произошла со мной лет двести назад, и я было хотел пересказать её, изменив лишь имена героев, но Наташа страстно схватила меня и потянула на свою грудь!

«Прости меня, господи, — мысленно подумал я, — не ведаю, что творю…»

Я обнял её, задрал юбку, забрался в трусы и под кофточку и расстегнул крючки на спине. Я работал ловко, как вор на ярмарке, а она теребила мои волосы на затылке.

Всего немного магии, и я тоже влюбился в неё. Мне приходится так поступать и ранее. Всё ради одной цели — защитить людей. И я защищал своим телом!

Перевернув Наташу на живот, я сражался с вампирами. Я отражал их атаки, совершал выпад за выпадом. Атаковал я резко и глубоко. Иногда останавливался, давая ей немного отдышаться, и снова бросался в бой!

Так прошёл час, а может, и два.

Со стороны казалось, что ничего не происходит, что все это действо в спальне всего лишь обыденный разврат ради похоти, но я знал, что разгадка нашей встречи близка.

— Хочу пить, малыш, — требовательно сказала Наташа, раскинув руки на всю ширину кровати.

У неё, наверное, был размер пятый. Грудь большая… или, скорее, огромная грудь.

«Да-а… двадцать килограммов это ещё по минимуму», — взвешивал я её тело.

— Пошли на кухню, родная. Кола в холодильнике, — предложил я.

Хотелось отворить нараспашку окно и закурить. Хотелось надышаться прохладой вечера и тоже перевести дух.

Я одёрнул штору и открыл окно.

Моя съёмная квартира была на третьем этаже. Чуть правее виден торец соседней пятиэтажки. Огромные тополя, растущие близко к моему окну, закрывали балконы и окна дома напротив. Но я пригляделся и заметил через, играющую в лёгких порывах ветра листву, девушку лет двадцати пяти, которая то ли сидела, то ли стояла, облокотившись на перила балкона четвёртого этажа. В свете горящей лампочки, освещающей кухню, она прекрасно видела меня по пояс и ниже. А я курил и совсем не стеснял. Точно сказать нельзя, сколько ей было лет, но мне она представлялась с красивым лицом и точёной фигурой.

«Да и х.р с ней… пусть смотрит на меня!» — подумал я, выпячивая свои прелести.

— Любимый, а кола-то где? — услышал я за спиной голос.

Наташа присела на стул левее меня. Её голое тело, нуждающееся в похудении, скрывалось за не полностью раскрытой шторкой. Получалось так, что девушка на балконе, если это была действительно девушка, не видела мою тяжеловесную гостью, что впрочем, лишь усиливало возбуждение.

— Сейчас налью, — на всякий случай остановил я Наташу и, открыв холодильник, сам наполнил полную чашку шипучим напитком.

— Спасибо, любимый, — благодарила меня Наташа, отхлебнув добрую половину одним глотком.

— Хочешь, ещё налью? — вежливо предложил я.

Моя гостья лишь замахала руками, допивая последние капли. И когда чашка оказалась пуста, она посмотрела на мой плоский живот, на мои мышцы — и ниже. Мой агрегат внушал трепет и уважение — уж можете мне поверить.

— Подойди ближе, — то ли попросила, то ли приказала Наташа.

Я сделал лишь шаг назад и повернулся к ней, но мои глаза продолжали смотреть в окно.

За ветвями и листьями, я ощущал красивую девушку на балконе, а она видела меня.

Девушка на балконе закурила, оповещая меня сигаретным огоньком и как бы крича: я здесь, красавчик!.. я наблюдаю за тобой! Потому что она тоже участвовала в вечерней оргии и возможно, она была главной героиней сегодняшнего блуда — да простят меня посвящённые!

Рука у Наташи была тёплой и мягкой. Он трогала мой агрегат, заставляя его окрепнуть, стать твёрдым как его хозяин в бою.

Я не препятствовал, продолжая смотреть в ночной город, на четвёртый этаж дома напротив.

Почему-то подумалось… нет, не о Зое и не о вампире Драгуше, а вообще о вампирах. Точнее, о вопросе, который меня никогда не тревожил.

«А всё-таки интересно: вампиры пьют кровь или сосут? — рассуждал я. — Есть общепринятое слово «кровосос», хотя есть и другое слово «кровопийца». Так всё-таки как правильно — пить или сосать?»

Эта мысль крутилась снова и снова, возвращаясь к начальным истокам. Я никак не мог определиться. А Наташа всё яростней дёргала громадную трубу мягкой рукой, отчего мой взгляд становился мутным, а мысли путались. Я так и не решил для себя, как правильно говорить — пить или сосать… Но я всё же склонялся к определению сосать…

Наташа так ускорилась, что я еле стоял на ногах. Да, я — охотник, который прожил тысячу лет, у которого слабеют ноги от женских ласк. Да, я такой — иногда жёсткий, а порой ранимый…

Я продолжал смотреть в окно, замечая, что огонёк сигареты вовсе не гаснет. Девушка на балконе, не переставая, курила сигарету за сигаретой и наблюдала за мной. Я чувствовал её взгляд, и вы не поверите, я ощущал её желание прикоснуться ко мне и обнять моё могучее тело.

У меня закружилась голова. Мой член превратился в ракету. Осталось сделать ещё несколько движений и…

Мой член выстрелил семенной плазмой точно в розовую щёку Наташи.

— Залп! — вспыльчиво выкрикнул я, пытаясь всё-таки разглядеть лицо прекрасной незнакомки на балконе.

— Хорошо-о-о… это прекрасно, — тише и умиротвореннее произнёс я, когда вторая струя вылетела, точно на переносицу Наташи… соблазнительно стекая ближе к губам…

Я всё смотрел и смотрел в окно, как вдруг огонёк сигареты на балконе четвёртого этажа ожил и сквозь тополиную листву и ветви, стал приближаться к моему окну.

— Вот ты урод, в натуре! — услышал я мужской голос с балкона.

Я просчитался. Я заигрался…

Ошибаются даже великие...

Ошибаются даже охотники на вампиров…

— Извини, я обознался, — наконец-то, посмотрев на свою гостью, сказал я, обращаясь, конечно, к тому, кто швырял в меня огненный бычок.

Зашторив окно, я нашёл пачку салфеток, порвал пакет и передал пару белоснежных бумажек Наташе.

— Вытри лицо… любимая, — ласково сказал я.

Она смахнула семенную плазму со щеки, затем с верхней губы. Отчего-то её взгляд был суров, дерзок и даже враждебен.

Наташа смяла салфетки и произнесла очень сердито:

— Ты знаешь, что на первом этаже твоего дома находится ЗАГС? — спросила она.

— Чёрт знает, чего там на первом этаже, — ответил я, почему-то думая о мужике на балконе, ставшим свидетелем яростной мастурбации.

— Ты думаешь, я не понимаю, как ты ко мне относишься? Думаешь, я набитая дура? — глаза её сверкали, но только уже не любовью, а какой-то нечеловеческой злостью. — Ничего… ничего… скоро я всем вам отомщу…

Она бормотала и верила своим словам.

— Мне тоже будешь мстить? — осторожно поинтересовался я, закуривая сигарету.

— Тебе в первую очередь, — усмехнулась Наташа. — Таких как ты — убивать надо. Тоже мне, любовничек выискался…

Она достала сигарету и закурила.

Медленно и вдумчиво выпуская дым, Наташа снова заговорила, а точнее, зарычала как волчица:

— Я встретила одного гражданина… но это не важно, понял? В общем, сделает он из меня красотку… Вот увидишь!

— Пластическая операция? — очень вежливо уточнил я.

— Вот ещё! — рассмеялась женщина. — Теперь я буду резать, а не меня! Понял?

Наташа затянулась, потом запихнула сигарету в пустую чашку из-под колы и встала на пухлые ноги.

— Мне пора, дорогой… Но ты жди меня, и я непременно вернусь к тебе! — она рассмеялась. Смех её был чудовищный. А потом моя гостья задумчиво спросила: — И кстати, как твоё имя?

«Прислужница, — сообразил я. — Драгуш сделал её прислужницей и обещал превратить в вампиршу».

— Называй меня незнакомец, — заканчивая разговоры, ответил я, предлагая женщине, пройти в спальню, чтобы забрать свои вещи.

Она быстро нашла трусы, сама застегнула бюстгальтер, натянула на себя юбку, надела кофточку.

Я встречал прислужников и раньше — и не единожды, но каждый раз меня не покидало гадливое чувство, и звенел вопрос: как человек может предать свою природу? Но в этот раз ответ был очевиден — для Наташи проще стать вампиром, чем скинуть двадцать кило. Ей не под силу справиться со своими слабостями. Ей под силу только стать упырём!

Наташа, сопя и постанывая, застегнула ремешок туфель и, оправляя юбку, напоследок спросила самые важные слова этого вечера:

— Незнакомец, впустишь меня, когда я снова приду к тебе в гости?

Я почесал живот, расправил плечи, будто приготовился к бою с вампиром:

— Конечно, пущу, любимая, — ответил я и закрыл за ней дверь.

Глава 4

Глава 4. Потому что рабочий день такой короткий

Даже ночью подмосковный город был полон жизни, продолжая жадно упиваться коротким летом.

Было свежо и шумно. Ярко светили фонари, освещая центральный проспект. Машины — какие быстро, некоторые медленно — катили по идеальному асфальту и грозно рычали движками; почти из каждой звучала музыка, наполненная национальным колоритом, сидящих в салоне пассажиров.

Наташа, полная эмоций, возвращалась домой вдоль проспекта. Настроение у неё было приподнятое и даже победоносное. Пусть она не выспится к чертям рогатым, зато повезло развлечься, с вполне симпатичным парнем. А главное, ей наконец-то, удалось выговориться. А то накопилось за последние дни. Хотелось кому-то предъявить права на будущую роскошную жизнь. Похвастаться, что скоро всё изменится, что она расцветёт подобно дикой орхидее… ну или ещё какому-нибудь экзотическому цветку. Ведь она заслужила! Она столько терпела и сдерживала желание проболтаться.

«Этот парень точно не местный. Ему можно рассказывать что угодно, — думала о незнакомце Наташа. — Квартира сто процентов у него съёмная. И повадки нездешние. Короче, орёл залётный. С Питера, наверное. Или с Калининграда… Но всё-таки он красивый такой и такой горячий».

Конечно, немного было обидно, что она не покусала его. Так бы и загрызла мужика до смерти, например, за то, что не оценил её в полной мере — не восхитился ею.

«Когда стану вампиршей, обязательно найду его. А когда найду, то сожру вместе с дубовым членом», — забавляла себя Наташа.

Она шла домой вдоль дороги, покачивала бёдрами и курила прямо на ходу. Мимо проезжали машины. Каждая вторая сигналила, притормаживала. Наташа поворачивала лицо, показывала язык и улыбалась. Сегодня ей можно всё. Какая разница, что о ней подумают эти мужланы. Завтра или через неделю она поменяется и станет красивой и сильной как валькирия из кино.

Одна из машин поравнялась с ней. Дверь приоткрылась, послышалась мелодия заводной лезгинки. Затем появилась черноволосая голова, с окладистой бородой.

— Эй, красавица! — с акцентом выкрикнул джигит. — Садись — подвезу, куда скажешь!

Наташа остановилась. Она оправила юбку, показала зубы и гортанно зарычала, думая, что именно так рычат злобные вампирши.

Кавказец на миг опешил, затем что-то сердито крикнул на своём наречии и захлопнул дверь. Машина рванула далее, в поисках более покладистых русских баб, а Наташа только рассмеялась. Ей было легко сегодня. Всё вспоминался незнакомец, который оказался не только красивым, но и настырным, и даже ласковым, будто и впрямь влюбился в неё.

Она зашла в подъезд, вызвала лифт. Перед входными дверьми долго звенела ключами. Потом прошла в комнату, включила свет и увидела сидящего на диване ночного гостя.

— Здравствую, пышечка, — улыбался большими зубами её учитель.

Наташа никак не ожидала встретить его в своей квартире. Потому испугалась.

— Блин, учитель, а предупредить не судьба? — возмутилась она.

Драгуш Арделин пожал плечами.

Выглядел он молодо. Волос у него был вороной, жёсткий. Нос острый, с горбинкой. Глаза тоже чёрные — и очень ровные и точёные брови. Ему вечные двадцать два. Вечную молодость он также пообещал и Наташе. Но перед тем как Драгуш сделает из неё настоящую вампиршу, женщине надо выполнить ряд условий.

Один раз в три дня она передавала учителю пол-литра крови. Точно Наташа не знала, сколько ему необходимо, чтобы чувствовать себя сытым, но учитель настаивал именно на таком литраже.

Ещё она познакомила Драгуша с коллегами. Сначала с Ириной Смирновой, медсестрой, непосредственно берущей кровь у донора, потом с двумя своими начальниками: с врачом трансфузиологом Уткиным и доктором Ивакиным. Последней, с кем она свела Драгуша, была уже немолодая женщина, работающая в регистратуре отделения переливания крови — Людмила Нестерова.

Всех четверых учитель сделал своими прислужниками и буквально заворожил неполный персонал отделения. Драгуш умел убеждать и умел заставлять, делать то, что необходимо именно ему.

— Завтра тебе на работу. Почему не спишь? — заботливо поинтересовался Драгуш.

— Нашла себе любовника на вечер, — ответила Наташа, присев на стул. — Потешила себя немного. Тело своё ублажила. А что нельзя?

Она была заметно пьяна. Пахло от неё водкой. Губы её были размазаны и тушь на глазах потекла.

— Хороший парень? — вежливо спросил вампир.

— Нормальный, — чуть нервно, ответила женщина.

— Познакомишь с ним? — улыбаясь, показал клыки Драгуш.

Наташа усмехнулась, но отдавать красивого незнакомца ей вовсе не хотелось.

— Не познакомлю. Я сама его слопаю.

Вампир согласно кивнул, будто готов делиться добычей.

— А не лопнешь от обжорства? — резко бросил он, снова пугая хозяйку дома.

Наташе стало жутко. Учитель стращал её — и зубами, и прожигающими насквозь глазами, и длинными не стрижеными ногтями.

— Женщину обидеть может каждый, — ушла в защиту Наташа.

Ей хотелось сделать вид, что она обиделась — покапризничать, чтобы ночной гость извинился, а потом выметался из её квартиры.

Но Драгуш не привык отступать.

— Что рассказала своему любовнику обо мне? — продолжал скалить пасть вампир.

Теперь Наташу охватил ужас. Белки Драгуша стали красными, губы посинели, щёки впали, как у мертвеца. Пальцы на руках удлинились, целых на две фаланги.

— Я ничего ему не говорила. Мы просто трахались! — уверяла она. — Я столько сделала для тебя. Ты дал мне слово…

— Вы просто трахались? И всё? — встал с дивана вампир.

Ростом он был среднего — стройным, но его трансформация виделась действительно жуткой.

— Знаешь с кем ты сегодня трахалась? — наступал Драгуш.

— Да с Питера он! Не местный мужик! — испугано таращилась Наташа. — Что я сделала не так?

Вампир навис над женщиной, сканируя её мозг. Драгуш тоже не был волшебником, но пользоваться магией умел не первую сотню лет.

— Наш уговор аннулирован, потому что ты не сдала экзамен, дорогуша, — взяв Наташу за горло страшной рукой, томно говорил Драгуш; он поворачивал её голову налево, а потом направо, присматриваясь к ней, словно покупал лошадь на рынке… или, скорое, свинью.

Вампир читал её мысли, видя фрагменты вечерней встречи, в целом представляя, с кем она встречалась, и чем закончилось романтическое рандеву.

— Ты рассказала не обо мне, служаночка моя, — хрипел Драгуш, и его клыки становились всё длиннее. — Ты похвасталась этому зверю, что скоро станешь молодой и красивой… И ты думаешь, он ничего не понял? Или думаешь, он случайно с тобой познакомился, влюбившись в твоё безобразное тело?

Наташа задрожала; хотела схватить его за костлявую руку и показать себя женщиной сильной, с характером. Признаться, она была бойкой с детства и могла дать отпор обидчикам. Её постоянно дразнили, часто насмехались, но никогда ещё не кусали в шею или в запястье.

— Драгуш… Драгуш, подожди, — умоляла Наташа. — Я ведь ничего не знала… Я ведь только начинаю жить… Ты сам говорил, что это только начало…

Но вампир не слушал. Драгуш Арделин лишь пристально смотрел ей в глаза, посылая сигнал своей жертве. Всё оттого что он не любил напуганную дичь. Кровь у такой добычи горчит.

А он любил сладенькое!

Наташу охватил паралич. Она могла ровно сидеть, не заваливаться. Могла видеть, слышать, дышать, но не могла противиться ему. А ещё… ей совсем не было больно. Наоборот, ей было приятно, когда Другуш целовал шею.

Она проваливалась куда-то вниз, затем взлетала, будто качалась на заоблачных качелях. Наташа испытывала оргазм и даже забыла своего незнакомца, который так старался, шлёпая её по ягодицам и натирая пальцем соски. Незнакомцу далеко до талантов настоящего старого вампира, который сейчас, в эту самую минуту делал её бессмертной вампиршей… или убивал её.

Наташе было всё равно, что с ней делает черноволосый парень, с костлявыми руками и острыми как иглы зубами.

Драгуш высушивал её, но дарил надежду. Чем слаще жертве, тем слаще её кровь. Вампир одной рукой держал Наташе голову, а второй нежно водил между ног, отчего кровь жертвы превратилась в кровавый сок.

И зубы сводит от такого нектара!

***

Проснулся я ровно в восемь утра. Спалось, как всегда, спокойно. Но только продрал глаза, как нахлынуло неприятное предчувствие.

И кстати, охотники никогда ни о чём не жалеют. Потому что даже секс с некрасивой женщиной, это всего лишь моя работа.

Да… Наташа не высший сорт… и даже не второй. К тому же она с удовольствием выполняла приказы моего врага. Но всё же —Наташа несчастная, обманутая женщина — и никак иначе. Она жертва. Такой нужно дарить лучик надежды, чтобы согреть душу. Лучше предотвратить её инициализацию, одной сексуальной ночью, чем после перевоплощения в вампирши проводить каждый месяц сеансы проникновения так называемого ЛКН.

Наташа оказалась словоохотлива. Я так и не прибегнул к истинной силе своей магии и к врождённой мужской харизме. Надо честно признать, что не всякая женщина устоит перед моим обаянием и статью. Было время, когда предо мной падали такие крепости, а в плен сдавались такие воительница, что невозможно сопоставить их и близко с медсестрой из пункта переливания крови.

Я вспомнил о следователе Андрее, который в это самое время должен был опрашивать персонал и прятать маячок под стулом. О том, что в ЦРБ Драгуш никогда не появлялся и никогда не объявится, у меня сомнений не было. Но он мог работать не один. Его вечно окружали новоиспечённые вампирши. Драгуш любил молоденьких женщин. Особенно инициированных в образном вчера.

Я нашёл свежее полотенце и отправился в душ.

Струи теплой воды били в моё тело, омывая старые шрамы.

Вот след на плече от когтей суздальского упыря. Сложный был бой.

Вот рубец ниже рёбер на левой стороне — это битва близ Коломны — двенадцатый век. В тот день я убил трёх вампиров, двое из которых были гораздо старше меня, а значит, они обладали гигантской силой.

Так устроен мир упырей, вампиров и охотников на упырей и вампиров, что сила убитого пополняет запасы энергии того, кто победил в схватке. Но сила переходит лишь частично. Я хорошо помню, как в тот день почувствовал зародившуюся во мне мощь. Смерть двух старых вампиров, придала невероятный импульс моей карьере охотника. В тот день я заявил о себе в полный голос и стал известен миру кровососов, как великий защитник людей.

Я вспоминал тот бой, и в моей голове снова играла музыка — и не просто музыка, а песня, наполненная глубоким и патриотическим смыслом.

Со мной такое происходит не часто — примерно два раза в год. Обычно песня играла в бане или под струями душевой лейки, или когда я дремал в пенистой ванной. Под звуки струящейся воды или бурного потока из крана, я слышал неизвестные мне слова. А песни всегда звучали бравурные, словно исполняет их знаменитый хор имени Александрова. Я не видел, но представлял напыщенных мужчин в военной форме, которые, артистично шевеля губами и бровями, материализовали мои фантазии.

После прослушивания песни слова всегда быстро забывались. Не оставалось даже намёка, кто являлся главным героем и какие времена прославлялись в той песне. Наверное, я умел заглядывать в будущее, прослушивая мелодичные оды о космическом флоте Земли и о победах звёздных десантников над рептилоидами и прочими гуманоидами.

Иногда мне казалось, что кто-то вмонтировал передающее устройство в мой зуб или прямо в мозг, и я просто слышу обычное радио, какого-то государственного канала. А возможно, меня когда-то похищали пришельцы… Хотя похитить меня совсем непросто. Я всё-таки охотник на вампиров — и силы во мне обитают не человеческие.

Вытираясь полотенцем, я улыбнулся, попрощавшись с закончившейся песней. И сразу мне вспомнился курящий мужик на балконе четвёртого этажа, которого вчера я опрометчиво принял за красивую девушку.

Странно дело… я не перепутал, а вообразил, чего вовсе не существовало. Я будто видел её и даже чувствовал. И всё оттого что был опьянён собственной магией любви, управляющей моим сознанием, чтобы в итоге сблизиться с толстенькой Наташей и быть естественным на кровати.

«Мужик, наверное, полночи не спал, вспоминая мой железобетонный орган и её быструю руку», — усмехнулся я.

Придя на кухню, я налил из крана воды в литровую банку. Потом одёрнул штору и посмотрел на балкон четвёртого этажа дома напротив.

Я оказался прав. На прежнем месте стоял всё тот же мужик и курил сигарету. Заметив меня, он что-то пробормотал себе под нос, из чего я сделал вывод, что мне совсем не рады. Конечно, я же ему не день рождения и не торт с малиной, чтобы нравится! Так что, пошёл он куда подальше!

Я пил воду из банки и нагло щурился, пока мужик не сдал позиции и не сбежал с балкона.

После полудня зазвонил телефон. Предсказуемо тревожил мой юный следопыт из местных следователей.

— Да, Андрюха, — принял я вызов.

На той стороне трубки слышалось тяжёлое дыхание.

— Здравствуйте, Григорий. Нам срочно нужно встретиться, — сухо говорил лейтенант.

— Через полчаса у фонтана, — сказал я, не раздумывая.

На часах было больше двух часов дня. Солнце припекало нещадно. Людей у фонтана было немного: всего пару мамаш с колясками.

— Здравия желаю, Григорий, — поздоровался со мной следователь Андрей.

— Здравия желаю, лейтенант, — ответил я официально, потому что лицо парня было хмурным.

— У меня невесёлые новости, — щурясь, сказал следователь. — Час назад по месту прописки нашли труп Натальи Глотовой — медсестры из пункта переливания…

Я не повёл и глазом, хотя немало удивился.

— Сердечный приступ? — спросил я.

— Если бы, — переступал с ноги на ногу лейтенант. — Вся комната в крови, и горло перерезано…

Он оттопырил большой палец на правой руке и провёл себе по горлу — от уха до уха.

Я называл этот почерк — румынским. Вампиры резали горло своей жертве показательно, будто дразнили охотника, при этом скрывая следы преступления от простых людей. Если труп первой находила непосвящённая в вампирские дела полиция, то убийце всё сходит с рук. Никто не понимал: покусан ли труп или ему перерезал горло маньяк. Никому не приходило в голову измерить количество крови на полу, в промокших ковра и паласах — никто не проверял количество жидкости, вылившейся из человека, кроме охотников, безусловно.

— Поехали… труп посмотрим. Позже договорим, — сказал я, но лейтенант почему-то недовольно скривил лицо.

— Нельзя вам к трупу, Григорий. Там, в квартире работает опергруппа… У нас ведь как теперь стало… — задумался следователь.

— Да не тяни ты, Андрюха, говори, что случилось.

Лейтенант поправил фуражку.

— Везде по городу камеры расставлены… В общем, у нас, у силовиков программа есть распознавания лиц, так вот… наши сотрудники сработали оперативно и установили, что вчера в 20:00 вы встречались на этом месте с Натальей Глотовой…

— Ну, встречался, и что теперь? — вовсе не удивился я. — Наверное, ваша программа распознавания также установила, что в районе полуночи Наталья Глотова покинула мою съёмную квартиру и отправилась к себе домой в целости и сохранности.

Я указал рукой в сторону главного проспекта, вдоль которого висели десятки камер, которые не могли не заметить Наташу.

— Так-то оно так, — пожал плечами лейтенант. — Но как мы объясним ваше присутствие в квартире сейчас? Вопросы начнут задавать. Хлопотно это…

Удивительные слова говорил следователь. Разве он не знал, что охотники на вампиров могут навести такой морок, что сто сорок миллионов человек ничего не заметят; мне хоть призраком среди следаков гулять, что в Букингемском дворце шпионить.

— Ты Андрюха не дури, — строго сказал я. — Адрес мне назови и подвези за два дома. А там я уже сам разберусь, кому отвечать на вопросы, с кого спрашивать.

— Тогда нам нужно поторопиться, Григорий, — наконец-то, расслабился лейтенант. — Потому что труп гражданки Глотовой скоро отвезут в морг.

Квартира была скромной. Ничего особенного, если не считать залитого кровью пола и трупа женщины, сидящей на стуле, с перерезанным горлом.

Мы успели вовремя. Труповозка стояла у подъезда, а два мужика с безразличными глазами переговаривались со следователем Андреем, который остановил их в коридоре, чтобы отвлечь.

Я внимательно осмотрел тело моей ночной возлюбленной. Зрелище было ужасающее. Голова закинута назад, в глазах застыл туманный испуг, пол залит красным. Пришлось попробовать даже кровь на вкус. Незаметно для всех я ковырнул каплю с плеча трупа и коснулся её кончиком языка.

Нет, я не брезговал. Были времена, когда приходилось умываться человеческой кровью, если выражаться образно. Были времена в нашей стране, когда людей не считали за людей, и крови лилось столько, что вкус железа до сих стынет на языке.

Кстати, её кровь не горчила. А значит, вампир сделал настоящий коктейль из Наташи.

Несчастная она. Хотела для себя раздобыть удачи, успеха, любви. Хотела быть красивой и лёгкой, как бабочка, а на деле вышла из Наташки сладкая закуска для паразита.

Несчастная женщина… твою мать…

— Давай на покрывало её опустим, — сказал один мужик из труповозки, прицениваясь к весу мёртвого тела.

— Бери за подмыхи… и сиськи ей не прижми, — вовсе не шутил второй из труповозки.

Они возились с телом, а я стоял в коридоре, изымая из маленькой Наташиной сумочки, с которой она вчера была у меня в гостях, узкий стеклянный цилиндр, который я подбросил перед её уходом.

— Нам пора. Пошли отсюда, — шепнул я на ухо лейтенанту.

Следователь-следопыт неестественно дёрнулся. Он испугался, поскольку не видел меня.

Потом он кивнул и, не говоря ни слова, вышел из квартиры гражданки Глотовой, обгоняя мужиков с покрывалом.

Мы остановились поговорить у машины следователя Андрея.

— Тачка у тебя — говно, — постучал я по капоту, видавшего виды старенького «фольксвагена».

— Пока не разжился на хорошую машину, — закурил лейтенант.

Я тоже достал сигарету, зажал её зубами, но прикуривать не спешил.

— Перерезали горло, как барашке на бойне, — почему-то сказал я, хотя следователь сам знал, что с Наташей убийца поступил не по-человечески.

— Жалко толстуху, — почти прошептал лейтенант. — Могла бы ещё жить.

Он курил и думал. Глаза его бегали, оттого что мозг сам себе задавал вопросы, как задавался вопросами мозг доктора Ивакина, который сначала продал душу вампиру, а потом посылал сам себе сообщения в соцсетях.

— Зачем он их убирает? — спросил лейтенант. — Сделал их прислужниками, получил пару литров крови и убил? Так получается? Но это ведь не логично и не продуктивно.

— Дразнит он, — быстро ответил я. — Вампир охотится, хотя сытый. Хочет сделать больно кому-то. Силу свою показывает.

— Кому показывает? — докурив, выбросил на асфальт окурок следователь. — Это он перед вами так гарцует? Или ещё перед кем-то?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, и для меня представление, а может, и нет…

Я достал из кармана маячок, подтверждающий, что Наташа вступала в контакт с вампиром, и показал его лейтенанту.

— Перед тем, как гражданка Глотова вышла из моей съёмной квартиры, я подкинул в сумочку магический цилиндр. Видишь, что бесцветная жидкость стала розовой? Стало быть, сработал Драгуш… Ну или другой вампир.

Андрей недовольно покачал головой, находясь под впечатлением от сегодняшних событий.

— Вижу, — кивнул он. — Сейчас поеду в ЦРБ. Нужно мой маяк снять.

— Уверен, что не появлялся Драгуш в пункте переливания крови. Всю работу за него делали Наталья Глотова и доктор Ивакин.

— Думаете, и остальной персонал избран прислужниками вампира? — спросил лейтенант.

— Не весь персонал. Только его часть. Например, главный врач отделения и женщина на входе, то есть работающая в регистратуре. Она встречает доноров, провожает их, выписывает справки для денежного вознаграждения. Она важный винтик.

— Значит, их тоже убьёт вампир, — вздохнул следователь Андрей. — У Ивакина сердечный приступ, у толстой Наташи — просто жопа, а не смерть!

— Она не толстая, — заступился я. — Она мягкая. Как в том анекдоте…

— С бородой анекдот-то? — первый раз улыбнулся лейтенант.

— Не знаю. Для кого как, — пожал я плечами и продолжил: — В общем, сначала хвастался француз французскими женщинами, потом англичанин английскими, а когда дошла очередь до русского мужика, он сказал: я, говорит, перед тем, как уйти на работу, всегда шлёпаю ладошкой жену по заднице, а когда возвращаюсь, жопа всё трясётся. И не потому она трясётся, что толстая, а потому что рабочий день такой короткий.

Лейтенант улыбнулся второй раз.

— Ладно, намёк понял. Поеду в ЦРБ за магическим маяком, — сказал он.

Я хотел уже распрощаться, но услышал, как мой телефон призывно заверещал. Вечно я забываю поменять настройки. Телефон издавал какие-то потусторонние звуки.

«В 19.00 приземлюсь в Домодедово. Встретишь?» — прочёл я сообщение от Бенце Вайда.

«Не встречу. Лови координаты, куда подъехать», — быстро ответил я, и поделился новостью с лейтенантом:

— Друг мой старинный летит к нам в помощь.

— Тоже охотник? — загорелись глаза у следователя.

— Ещё какой охотник! Со стажем! — показал я большой палец. — Так что, давай, Андрюха, будь в зоне доступа, ибо ждут нас великие дела.

Лейтенант на секунду призадумался, потом кивнул и быстро сел в свою машину.

Глава 5

Глава 5. Он вспомнил чудное мгновенье…

Вторые сутки Игорь Праскурин чувствовал себя отвратительно. Его не тошнило, у него не кружилась голова. Он страдал душой. Сердце его нещадно щемило после того смутного вечера, подробности которого почему-то усердно прятались где-то внутри черепной коробки. Хотя провалами в памяти Игорь никогда не страдал.

Вчера он вообще забил на работу, проспав весь день дома, а сегодня всё-таки доехал до офиса, где до обеда пил чай, отказавшись от двух весьма лакомых заказов — игнорируя команды бригадира Разина.

В 14:15 ему позвонил сам бригадир, между прочим, очень несговорчивый мужик. Игорь, в свою очередь, с прискорбием сообщил, что работать ему невмоготу, что мучают его призраки прошлого и душевные страдания — и вообще, у него возможно цинга, точно приступ поноса и все признаки бубонной чумы, — и потому Игорь сегодня не трудоспособен и требует выходной.

Пять минут бригадир бешено орал в трубку, называя Игоря разгильдяем, тунеядцем и даже опустился до рас…дяя; он угрожал увольнением и позорным клеймом на всю оставшуюся жизнь. Но электрик Праскурин был непреклонен, трезво понимая, что ничего ему Разин не сделает. Не потому что бригадир невероятно добрый и отзывчивый человек, а потому что Игорь оказался незаменимым работником.

Год назад случилась одна история.

Господин Разин давал своим парням разнообразные задания, бывало, что совсем далёкие от работы электрика. Например, он мог отправить ребят собирать мебель или дать распоряжение дегустировать шоколадные батончики в нелегальной конторе, или разгружать радиаторы отопления на стройке. Но он всегда хорошо платил и никогда не обманывал своих работяг, называя их — то какими-то неведомыми стахановцами, то ссаными лентяями.

Так вот… в тот день Игорь привёз на Газели три большие, запечатанные коробки, а также личный перфоратор и другой инструмент — в полицейский участок, который находился совсем рядом с Лубянской площадью — пешком пять минут. Игорёк был назначен господином Разиным старшим в той группе, а в подчинении у него два парня лет двадцати, которых он никогда раньше не встречал. Один парень был белобрысый с белыми бровями, второй — огненно рыжий с рыжими бровями.

Задание было не сложное, но и не простое, а скорее, диковинное, поскольку оконные жалюзи Игорь Праскурин никогда не монтировал и понятия не имел с чем ему нужно столкнуться и в какой из коробок находится схема работ. Но бригадир Разин уверял, что белый и рыжий, непременно справятся с поставленной задачей, потому что они не клоуны из цирка на Цветном, а профессионалы своего дела. У этих, так сказать, гуру монтажных работ — есть неоценимый опыт, охотничий глазомер, золотые руки, но нет рядом самого важного элемента — строгого начальника. Вот этим начальником и суждено стать Игорю.

Электрику Праскурину это льстило. Начальник всё-таки.

И он доверился бригадиру…

Полицейский участок больше походил на неприступную крепость. Сначала трое парней протащили коробки через первую металлическую дверь из арматур, которую охраняли пятеро полицейских в форме и при автоматах. Потом они корячились по лестницам вверх-вниз до второй двери, которая была тоже из металла в клеточку и при охране с оружием. А когда появилась дверь номер три, очень похожая на первые две, объявился человек в штатском, с пышными усами и невероятно злыми глазами; не строгими, а именно злыми.

Усатый, который носил джинсы «Армани» и вытянутый свитер из фильма «Брат», нахмурился и холодно спросил: «Эй, индейцы криворукие!.. вы точно все здесь россияне?»

И белый парень, и рыжий — быстро кивнули, скорее, от испуга. Игорёк тоже ответил, покачивая утвердительно мясистыми щеками, но вовсе не из страха. Он всегда был отважным и мужиков в старых свитерах совсем не боялся. Храбрость ему помогала по жизни, во многих ситуациях — и в школе, и в армии, и в общении с бригадиром.

Тогда человек в штатском попросил предъявить документы, почему-то не поверив никому из трёх парней.

Игорь передал усатому паспорт. Белый протянул студенческий билет. Рыжий признался сразу, что он гражданин Казахстана и что проживает сейчас в общаге в Котельниках.

Человек в штатском деловито кивал, проверяя паспорт и студенческий билет с помощью мобильного устройства. Потом он возвратил документы своим владельцам. Но не прошло и пары секунд, как рыжего взяли под рученьки товарищи в форме и поволокли обратно в направлении второй двери, снова по ступеням — то вверх, то вниз, через длинный, тёмный туннель. В том же русле толкали и белобрысого, оказавшегося студентом из Молдавии.

Игорёк остался один. Он хотел было возразить, что собственно, вся работа возлагалась на рыжего и белого, желая непременно покинуть кирпичные казематы. Но Праскурин получил молчаливый отказ усатого, а далее, вместе с коробками, перфоратором и прочим инструментом был доставлен в святая святых коридора неизвестной конторы, которая вовсе не походила на полицейский участок. Хотя в этом таинственном месте работали обычные люди. Ну как обычные…

Полвзвода офицеров в форме охраняли двери конторы, другие товарищи — носили гражданскую одежду. От всех них не пахло серой, чернилами, порохом или кровью. Женщины работали в бухгалтерии и в отделе кадров. Мужчины в классических костюмах сидели за компьютерами и возились с кипами бумаг. И у всех кто там работал, были свои кабинеты, в которых была мебель и узенькие окна, с деревянными небрежно окрашенными рамами, похожими на бойницы — наверное, построенными сразу после пожара 1812 года.

Оказалось, что в коробках, которые в начале пути помогали тащить белый и рыжий, складировались пронумерованные и скрученные ламели, соответствующие определённым комнатам и размерам окон. Также в специальной кладовке хранились профиля, поворотные стержни, крепежи и другие механизмы — тоже пронумерованные и тоже соответствующие каждой комнате. Как в кладовку попала фурнитура для жалюзи, Игорю было неведомо, но чтобы парень не пребывал в облачной прострации, злой усатый мужик заверил, что время его работы, не ограничено. Так он прямо и сказал: «Пока не сделаешь эту п..бень, х.й отсюда выйдешь. Усёк, криворукий?»

Контора оказалась явно не ментовской. Игорь сопоставил очевидные факты и понял, что здесь служат сотрудники ФСБ — скорее всего, рыщущие следы инопланетной жизни… Он вообще был парнем сообразительным. Потому, сделав кислую физиономию, отпросился в туалет и задержался там на пятнадцать минут, чтобы в интернете ускоренно изучить методы крепления тканевых жалюзи к потолку и стенам.

Работа оказалась не хитрой, к тому же очень прибыльной. Вследствие отсутствия белого из Молдавии и рыжего казахстанца, весь гонорар доставался одному человеку, а бригадир никогда не кидал на деньги — и сей факт вдохновлял стать ответственным и трудолюбивым.

Игорь провозил с утра весь день до позднего вечера, но задание выполнил полностью и качественно. Потом, в самом конце был сложный разговор с усатым, который уверял, что никогда нельзя говорить никогда и что белое не всегда оказывается белым, а рыжие — так те через одного пи….сы. Затем мужик странно умножал два на два. Получалось у него — то три, то триста тридцать три. Откуда усатый со злыми глазами брал эти цифры, Игорёк не имел ни малейшего понятия. Ему просто хотелось свалить отсюда — пройти через все решётки, вынести собственный перфоратор и скорее нажраться, сидя у телевизора, сняв трусы и носки.

В тот день усатый был щедрым. Он сам проводил Игоря на свежий воздух — если, конечно, воздух в центре Москвы можно назвать свежим — и твёрдо заверил, что они ещё непременно встретятся.

После монтажных работ в странной конторе Игорь пил неделю. А бригадир Разин с тех пор стал ценить своего электрика, как никого в команде молодых растяп и рас...дяев. Бригадир понял, что Игорь Праскурин — парень смекалистый, что умеет он вешать жалюзи, собирать на коленках шкафы-купе и шведские кухни, а также может завести с толкача микроавтобус, поскольку силы в этом парне неизмеримо много. Ко всем плюсам Игорь был коренным москвичом, с необходимой в специфических ситуациях пропиской, с акающим говором, упрямым характером и весьма скромными амбициями...

Бригадир был несговорчивым, но весьма толковым работодателем. Потому многое прощал электрику Праскурину, хотя за словом в карман не лез и при первом же косяке поливал Игоря отборным матом и угрожал увольнением.

После телефонного разговора с бригадиром Игорю стало легче. Послать козе в трещину господина Разина, это великий подвиг. Но отпустило душеньку ненадолго.

Ему почему-то всё время казалось, что где-то рядом, то на кухне, то в коридоре его однокомнатной квартиры — хлопает крыльями большая птица. Этот звук сводил с ума. А ещё… ему грезилась невероятной красоты девушка, с большими, чёрными глазами и такой мясистой, выпирающей задницей.

Волосы её были распущены, талия у неё была осиная, лицо просто без изъяна, а выпирающая задница, такая кругленькая и аппетитная, каких он не видывал никогда. Девушка представлялась ему волшебной жрицей. Игорь засыпал с мыслью о ней и просыпался, вспоминая именно её.

Весь прошлый день он слышал потусторонние звуки, и ему чудилось, что в комнате находится эта волшебная девчонка, которая следит за ним. Даже в офисе бригадира, попивая чаёк, он чувствовал её присутствие.

Потому Игорь решил развеяться и отвлечься. Он включил компьютер и отправился гулять по сайтам интимных услуг. Никогда до этого дня он не пользовался услугами проституток. Нет, пользовался, конечно, но лично сам не оплачивал.

— Ничего себе здесь тёлок! — удивился Игорёк, рассматривая полуголых, а чаще откровенно обнажённых девиц.

Он ни за что не хотел покидать свою комнату. Хотелось пригласить даму к себе домой — пусть на час или два, но домой! Но на его предложения всегда слышался недвусмысленный отказ женщин с чёткой дикцией, как у дикторш с первого канала. Ему говорили, нет, и отказали даже самые дешёвые салоны, за визит в которые можно расплатиться скудной едой или одеждой из секонд-хенда.

Тогда Игорь решил потревожить ближайшие сауны.

Голоса из двух первых парных твердили хором, что нет, мы не можем отпустить наших красоток в неизвестность. На третий звонок ответила хриплая женщина, которая была вежлива и очень осторожна. Но Игорь был так раскован и логичен, что сумел убедить её в своей платёжеспособности и джентльменской порядочности.

Он не скупился. Обещал заплатить наличными за два часа услуг — восемь тысяч рублей.

И женщина снизошла до просьб, утомлённого одиночеством парня, продиктовав номер секретного телефона одной пикантной особы.

Игорь собрался с духом и позвонил.

Ему сходу сообщили, что выбор куртизанок совсем невелик, потому что на вызов могла приехать только одна девица. И к удивлению Игоря, через полчаса его домофон радостно запиликал.

Проститутка в лёгком платьице и в полукедах — была уже не юна; старше его лет на пять. Лицо у неё было бледное, в меру симпатичное; утомлённое, чуть накрашенное. Нижняя губа подрагивала, русые волосы зализаны в хвостик. Но ему понравились пухлые губы, фигура и крепкий третий размер груди.

«Не Клеопатра, но с пивом сойдёт!» — решился Игорёк, передав ей всю сумму сразу, поскольку девица твёрдо настояла на немедленно выплаченном гонораре.

Он нехотя расплатился, проводив даму на кухню. Там без раздумий пригубил холодненького пивка, чтобы чуть расслабиться. Девица выпила залпом целую бутылку. Её губа перестала дрожать, щёки порозовели. Она расцвела.

— Как звать-то тебя, крошка? — поинтересовался блудный электрик.

Девица вытянула ноги, которые оказались ровненькими и даже привлекательными.

— Для тебя сегодня я Вика, мой богатырь! — ответила она и улыбнулась.

Ноги у неё были гладко выбриты. Зубы белые, все на месте. Губы влажные. Игорь заметил в приоткрытом рте розовый язычок, с серебряным шариком — почти посередине.

«А ты заводная!» — восхитился он, почувствовав возбуждение внизу живота.

Захотелось обнять её, прижать к груди. Ему захотелось стремительного секса, но вместо того, чтобы наброситься со всей страстью, склоняя, скорее раздеться и встать, как говорится, рачкомс, Игорь неожиданно предложил:

— Может, ещё по чарочке? Что скажешь, Викуль? — подмигнул он.

— А я не против, — развеселилась девица. — Давай, красавчик, устроим себе праздник...

Игорь тут же запрыгнул в кроссовки, подвязал довольно-таки свободные шорты, оправил футболку на пузе, — и они вместе спустились в магазин.

Закупив полную сумку еды и напитков, через полчаса, одержимый сексом Игорь и Вика, мечтающая о двухпалубной яхте, с ещё подвижным олигархом, снова сидели на кухне за столом.

Разговор у них складывался. Девица рассказывала о себе: о каверзной судьбе, о родной Калуге, о том, как не поступила в театральный, как на долгие годы затянула её путина разврата. Она выпивала, постоянно курила, много хохотала, всё посматривая на часы в телефоне.

Игорь не был смущён; возможно, лишь немного чувствовал неловкость момента. Ему было непривычно общаться с дамой лёгкого поведения, которую, вероятно и прямо с самого утра, уже кто-то яростно отжарил в сауне; но всё-таки было экзотически интересно провести с ней время. Всё же не с пыльной улицы тёлка пришла, а из бани пожаловала. А там и помоют, и побреют. К тому же из головы улетучились непонятные звуки птичьего полёта, разлетающиеся в пространстве однокомнатной квартиры. Но с каждой рюмкой и с вдогонку выпитым бокалом пива, всё отчётливей проявлялся образ черноволосой красотки с круглой задницей. Незнакомка снова напомнила о себе.

Навязчивое видение…

Она ему грезилась постоянно!

Уже вторые сутки!

Игорь оглядывался, прислушивался, но навязчивое видение, так и осталось лишь фантазией.

Так прошло больше часа. И как-то между прочим, Игорь предложил выпить «беленькой» на брудершафт. Вика с удовольствие поддержала клиента, сама наполнив рюмки.

Они сплелись руками, сделали по большому глотку и поцеловались в засос.

Поцелуй затянулся. Оно и понятно. Уплачено восемь тысяч!

Игорь чувствовал языком металлический шарик во рту. Вика водила тёплой рукой у него под футболкой, наглаживая живот, плечи, прищипывала соски.

Он никогда не переживал из-за своей могучей комплекции. Даже гордился. С детства был крупным мальчиком. Одноклассники Игоря уважали и побаивались, за глаза называя гиббоном или кабаном. А ещё в армии возникали вопросы, когда он болтался на перекладине, издавая потужные звуки, не в силах сдать норматив. Но год пролетел стремительно, оставив лишь смутные воспоминания о недовольстве командира взвода, который быстро прознал о других талантах рядового Праскурина. А служить электриком при штабе — тоже весьма почётно.

Вдруг Игорь отстранился от девицы, потому что снова послышались странные звуки, и будто запахло собакой. Он совсем недавно встречал такой запах.

Игорь принюхался, бросил взгляд под стол, потом на дверь в комнату, затем посмотрел на распахнутые шторы. На улице было душно, потому окна плотно закрыты. Жар из открытых окон нивелировал бы работу кондиционера, который трудился в комнате по мере необходимости.

— У нас мало времени, милый, — томно зашептала Вика. — Снимай штаны… Я сделаю всё, как положено. Да пора мне уже…

Игорь оставил в покое слуховые галлюцинации, послушно скинул трусы и шорты. Богатырь уже стоял, как ствол гаубицы, не обращая внимания на непонятные шум и потусторонние запахи — а округлости неведомой черноволосой красотки лишь усиливали настроение.

Он остался сидеть на стуле. Она спустилась к его ногам.

Вика была нежной. Не кусалась. Излишне не причмокивала. Немного отвлекали заигрывание тонких пальчиков с его шариками. Она — то почёсывала мешочек, то страстно хватала за бубенцы, в то время когда стремилась заглотить богатыря целиком.

В порыве страсти Игорь понял, что Вика чуть ли не давится его артиллерийским снарядом.

«Только бы её не стошнило… Только бы не стошнило…» — крутилась вполне здравая мысль, в его затуманенном разуме.

Вика почувствовала конец влажной процедуры и заметно ускорилась. Она помогала руками, дёргая ствол вверх-вниз, наконец-то, оставив бубенчики в покое.

Его богатырь блаженно чесался о металлический шарик. Его живот напрягался. В тело сжималось. И когда вожделенная и густая семенная жидкость брызнула вселенским потоком из его чресел, Игорь Праскурин неожиданно вспомнил тот вечер на улице Фабрициуса!

— Ах ты ж с.ка такая! — заорал он во всю глотку.

Он тяжело дышал и потел, вспомнив и охотника на вампиров, и саму вампиршу с круглой задницей, которая мерещилась ему двое суток.

— Б..ть, они меня чуть не сожрали! — схватившись за своё лицо, заверещал Игорёк.

— Кто? — изумилась Вика клиенту, который почти два часа был почтителен, сдержан и вполне дружелюбен. — Кто тебя чуть не сожрал? Ты ох..л, что ли? Это ты про меня?

— Да нет, я о других! — безумно водил глаза по кухне Игорёк. — Я знаю… Я вспомнил, где был два дня назад! Я бухал с монстрами, прикинь?

Девица поднялась с колен, подошла к мойке.

Сплюнув, прополоскала водой рот.

— А ты ничего такой, — улыбалась она. — Только немного еб….ый.

Глаза у неё были весёлые, озорные. Девица обнюхала ладони и снова включила воду, чтобы помыть руки.

— Ну что, продлевать будешь? — хитро прищурилась Вика.

— Спасибо большое, но мне на сегодня хватит. Пошли я провожу тебя. Дел у меня по самое не горюй, — натягивая трусы, твёрдо заявил Игорёк.

Вика посмотрела на себя в зеркало, висящее в коридоре. Потом оправила платье на талии. Подкрасила губы.

— Номер мой у тебя забит, я видела. Так что звони, если ещё захочешь, кого-нибудь вспомнить, — строя глазки, говорила она.

Игорь почесал живот и задумчиво кивнул.

Сейчас ему было не до интимных игрищ. Он думал исключительно о квартире на улице Фабрициуса, на десятом этаже, где видел говорящую, огромную летучую мышь, которая каким-то образом превратилась в умопомрачительную девку, не дающую ему покоя

— Ладно… пойду я, — сама открыла дверь Вика; она напоследок обернулась, будто ждала ласковых слов и признания в любви, а затем тихо сказала: — Все москвичи психи… а ты просто маньяк…

Игорь закрыл за ней дверь и тоже взглянул на своё отражение в зеркале.

Он отражался...

Уже хорошо...

Парень как парень. Ну, толстый, ну, пузатый; зато красивый и с мощным богатырём.

Игорь напряг мышцы на груди, подражая спортивным атлетам, и уверено сообщил сам себе:

— Я не псих и не маньяк, милашка моя… Я настоящий оруженосец охотника на вампиров!

Глава 6

Глава 6. Ловушка для Бенце Вайда

Для меня факт бесспорный, что магическая энергия правит миром. И не только планетой магов, охотников на вампиров и самими вампирами, но и миром обычных людей, которые точно знают — всё, что видят и не видят их глаза, всё, что слышат и не слышат их уши — всё пространство переполнено вязью мистической силы. Иногда силы полезной, порой — смертоносной, а чаще — нейтральной и всегда непознанной человеком. А люди боятся не познанного, запредельного и таинственного, приписывая незримым явлениям сакральные смыслы и обожествляя их.

Энергия находится всюду. Она дышит в воздухе, плещется в воде, пылает жаром в огне и томится в недвижимых камнях. Умение копить в себе энергию земли или космоса — это величайший дар, возможно, ниспосланный самим Творцом. Каждый, кто способен не чувствовать, а собирать силу ветра, дождя, вьюги, сотрясение почвы и падения метеоров — потенциальный волшебник.

Мой талант взаимодействовать с природой (как модно сейчас выражаться — взаимодействовать) — был впитан с молоком матери. Я родился особенным ребёнком.

Моя мама была обычной женщиной. Но мой отец, которого я никогда не встречал, был великим магом — так мне сказала одна ведьма, которая первой обнаружила мой дар, когда мне было всего пять лет. Она говорила, что у моего отца было много имён и много детей — тысячи. Но лишь из меня вышел прок. Звали ту ведьму Веледара.

Она нашла меня в лесу на поляне, рядом с моей матерью…

Середина зимы. Жёстким ковром лежал снег. Стояли жуткие морозы. На мне были лишь порты и рубаха. Голыми пятками я бродил вокруг остывающего тела матери, пытаясь уберечь её — защитить. Она лежала спиной на ветках хвои и уже испускала дух, но каким-то невероятным образом пятилетний мальчик поддерживал в ней толику жизни, заставляя сердце биться, толкая по венам ленивую кровь.

На поляне было много волчьих следов. Здесь и там валялись разорванные заячьи тушки. Это волки угощали меня. А мои руки и лицо были в крови.

Я маленький мальчик — не знаю как, но я принуждал зверей приносить дары для себя и упивался ещё тёплой кровью животных. От крови я наполнялся магической энергией, не ведая, что происходит со мной. В те дни не я делал выбор, кем стать в будущем; сама природа сделала выбор за меня.

Ведьма Веледара уверяла, что именно тогда произошёл перелом. Той лютой зимой, в холодном лесу я превратился в бессмертного охотника на вампиров, хотя мог стать самым прожорливым вампиром, каких не было до меня.

Волки будто ведали, как поступить. Если бы я, будучи ещё ребёнком, сам убил зайца или другого зверя, то неминуемо встал на тёмную сторону. Так это или ни так — я не могу судить, даже обладая гигантским опытом. Я только верил словам Веледары, которая прожила сотни лет до моего рождения.

Не думаю, что она обманывала меня.

Как я и мама оказались в лесу, ведьма не знала. Она говорила, что свидетелей того дня не осталось, а волки, дарующие пищу, были немы, будто дали клятву молчания. Возможно, Веледара что-то скрывала от меня, а я боялся докопаться до истины. Оттого что правда бывает не только горькой и неудобной — она бывает чудовищной. Я не мог заставить себя вспомнить прошлое: как мы очутились в лесу, и почему моя мать умирала на снегу без сил и зимней одежды. Мне страшно признаться самому себя, что я мог напасть на свою мать, что я убил её… чтобы выжить…

С тех пор минули века. Я стал тем, кем являюсь сейчас — лучшим охотником на земле, который не любит убивать даже вампиров. Любая смерть, пусть даже праведная и законная, откладывает на мне болезненный отпечаток. Вампир, забирающий жизнь человека, не только насыщался кровью — он становился сильнее. Каждый охотник: Бенце Вайда или какой-то другой воин, тоже получает дополнительную энергию. Но я — особенный хищник. Я иду лишь известным мне путём. За это мне дарован талант проникновения, который я называю ЛКН. Проникновение — эффективно, гуманно и ко всему прочему, чёрт побери — приятно!

В маленьком городе человек всегда на виду.

Я прогулялся по парку, потом сходил на рынок, купить свежих фруктов. На глаза попадались одни и те же лица, будто я жил в этом городе десятки лет. Я даже встретил мужика с балкона на четвёртом этаже. Он сурово пялился на меня и хотел уже вступить со мной в перепалку. Но я лишь взмахнул рукой, и мужик, который совсем не походил на девушку (и как, твою мать, я мог ошибиться), забыл обо мне навсегда. Мне не нужны споры и глупые выяснения отношений: у кого в штанах больше, у кого меньше — мне всё равно. Я охотник на вампиров, а не любитель чесать языки на базаре и бегать с линейкой.

Также не в моих правилах коротать часы. Я привык действовать. Весь мой день расписан поминутно. Подъём, душ, завтрак и в бой до темноты. Я искал вампиров, находил их и наказывал. Но сегодня я бездельничал в ожидание охотника Бенце.

На ближайшие два-три дня город стал для меня тюрьмой — со всеми своими прикрасами и недостатками — с шумным проспектом, с машинами, магазина и съёмной квартирой, которая напоминала тюремную камеру… А юные самокатчики, старухи на лавочках, продавцы на рынке, мужик с чётвёртого этажа и другие разнополые горожане, это моя охрана — мои вертухаи, которые не выпускают меня из кольца судьбы. Обычно тюремные надзиратели возвышается над заключёнными, имеют власть, но только не в моём случае. Я взял обязательства защищать каждого в этом городе — и даже тех, кто стал прислужниками вампира Драгуша и раздаёт кровь доверчивых людей.

Туч не наблюдалось, погода была лётная. Часы показывали 22:22. Круглая цифра. Я даже загадал желание, чтобы Бенце позвонил мне через пять минут.

Я снова присел на лавочку у фонтана. Я ждал звонка от Бенце Вайда, который уже как два часа назад приземлился в аэропорту Домодедово.

Прошло десять минут, но звонка так и не последовало.

Я снова набрал его номер, но телефон венгра был выключен.

Потом я хотел проследить за ним по геолокации. Но ничего не вышло. Я отстал от современного ритма и средств связи. Надо идти в ногу со временем, но времени у меня нет — одни штампы и тавтология штампы першит в горле.

Опять я отправился гулять по городу. Ходил, будто дел у меня совсем не осталось. Людей убивают одного за другим, а я всё гуляю.

На душе стало мерзко. И с каких это пор я стал таким нерешительным, таким осторожным? Но я знал ответ.

Драгуш мог работать не один — это факт. Потому что всегда его окружали вампирши, — и ладно бы, если недавно инициированные… слабые… А если с ним две-три злобных твари? Это грозит большими проблемами. Не для меня — для города… И где-то они затаились, выжидают. Убивают только, чтобы пустить по ложному следу.

Убили Ивакина. Ну, хорошо (хотя чего здесь хорошего). Можно предположить, что доктор много болтал лишнего, потому и убрали. Затем Наташа Глотова…

Сработал я, конечно, не чисто. Ну выведал, что Наталья прислужница, ну узнал, что женщина раздавала кровь доноров, но какая польза от этого знания? Вампиры часто пользуются донорской кровью, это не секрет. Им даже прописаны питательные процедуры, чтобы людей не убивать. Драгуш или его вампирши могли вполне легально получить официальную лицензию от нашей конторы и пить себе вдоволь, и друзей угощать. Нет, он или они убили двух человек, явно нарываясь быть осуждённым и уничтоженным.

Драгуш не боялся ни меня, ни столичных вампиров. Московские кланы кровососов не любят отступников и провокаторов. Они сами будут его искать, чтобы передать охотникам за нарушения договора.

А я всё гулял в парке, всё сидел на лавочке и ждал Бенце, будто он за меня решит проблему.

Возможно, я старею. Не в том смысле, что сил и мужества во мне не осталось, а дело в безразличие. Такое успокоение со мной уже происходило, во времена застоя. Не только весь Советский Союз пребывал в благостном сне, даже вампиры стали какими-то вялыми, будто впали в спячку. Все будто дремали, посасывая кровь свиней, коров и баранов. Все задремали, и я задремал, пока не настали 90-е. Вот тогда началось!

При одной мысли, что во времена Брежнева все не спеша что-то посасывали, я улыбнулся.

«Всё-таки сосут кровососы», — весело подумал я, снова посмотрев на часы.

Уже стемнело. Цифры показывали 23:50. Дело к полуночи, а Бенце до сих пор молчит.

Вдруг мой телефон противно запиликал. Когда же я сменю уже этот дебильный сигнал?

«Через час жду тебя на бывшем кирпичном заводе», — прочёл я сообщение.

Чёрт его знает, где здесь бывший кирпичный! В каждом маломальском городе есть бывшие производственные корпуса, где когда-то делали кирпичи, где работали котельные на угле и мазуте.

Я набрал номер следователя Андрея. А нечего спать, когда сам охотник на ногах.

— Привет. Андрюха! Дело к тебе, — сказал я.

Лейтенант явно готовился ко сну.

— Куда подъехать? — зевая, ответил он.

Молодец парень. Всегда готов к труду и обороне.

— Жду тебя как обычно у фонтана. Здесь в этом городе у фонтана настоящее место силы, — зачем-то съязвил я.

Минут через тридцать я уже сидел в стареньком «фольксвагене».

Лейтенант выключил музыку, закурил.

— Что случилось, шеф? — спросил следователь Андрей.

— Где в твоём городе находится бывший кирпичный завод? — поинтересовался я.

— Известно где, на кирпичке, — буднично ответил лейтенант, будто мне светит, где эта кирпичка.

Мы ехали ещё минут тридцать. В городе дороги были приличные, пока не свернули к гаражам. В тех местах, будто после войны — яма на яме и канавой погоняет.

— Вот и кирпичка, — остановил машину лейтенант.

— А где сам завод? — рассматривая длинный забор из бетона, спросил я.

— За ним, за забором и есть кирпичный завод, — открывая дверь, ответил Андрей.

— Тогда чего мы ждём? Айда погуляем…

— Айда, шеф, — выйдя из машины, потянулся лейтенант.

Почему-то он стал называть меня шефом, словно охотимся мы в одной команде. Григорий мне как-то больше нравилось.

Мы прошли через бывшую проходную. Будка охраны стояла без стёкол и крыши. Ворот давно в том месте не было. Растащили ещё в те самых 90-е, когда вампиры жуть как лютовали. Народ воровал, выживал — кровососы пировали, жирели.

— Здесь ещё дед мой и отец работали, — оглядывался по сторонам лейтенант. — Дед в железобетонном цехе, отец кирпичи обжигал.

Вокруг темно, ни одного фонаря. Шли под светом полной луны. Трёхэтажные полуразрушенные коробки сопровождали нас справа и слева.

— Разруха здесь, — подытожил я.

— Нет, что вы… какая разруха? — заступил за брошенные цеха лейтенант. — Скоро всё застроят в этом месте. Будет здесь жилой комплекс, с магазинами, школой и стадионом. Я план строительства уже видел; да весь город видел по местному каналу.

Я шёл чуть впереди, Андрей следом.

— А чего или кого мы ищем, шеф? — остановился лейтенант, будто что-то заметил.

Мне пришлось тоже остановиться.

— Сообщение от моего друга пришло, — сказал я.

— От охотника? — оживился следователь.

— От медвежатника! — снова захотелось мне съязвить. — Так вот… он написал, что через час встретимся здесь на кирпичном заводе. Теперь понять бы, где его искать.

Лейтенант завертелся и опять закурил.

— Шеф, странно вы договариваетесь. Вы как стариканы, — изумился он. — Ваш друг позвонить вам не в состоянии? Или вы ему позвонить не можете? Мы так всю ночь проходим от заводской администрации до цеха вулканизации… И машина моя осталась без присмотра. Вернёмся, а она уже на пеньках стоит — ни колёс, ни дверей, ни магнитолы.

Слова лейтенанты были правильными. Казалось бы, ну чего проще — взять и набрать номер, чтобы договориться. Но охотники народ старомодный. Я до сих пор не могу привыкнуть к гаджетам, приложениям и прозрачности личной жизни — не моей, конечно, а вообще (люблю мыслить масштабно). Всё у нас как-то через задницу получается.

«Ладно-ладно, успокойся Гриша. Надо шагать в ногу со временем», — мелькнула здравая мысль в голове, и я решил прислушаться к советам молодого поколения.

— Айн момент, хер лейтенант, — сказал я, шустро водя пальцем по экрану.

Почему-то вспомнился немецкий язык, хотя познакомились мы с Бенце в Бухаресте.

Сигнал проходил, но мой друг трубку не брал. Тогда я спрятал телефон в карман.

Что-то мне не нравилось во всей этой таинственной истории. Не такой уж Бенце Вайда и дикарь, чтобы не уметь пользовать достижением человечества. Охотники никогда не выделяли себя отдельным видом разумных существ. Хотя, чёрт его знает, чего намешано в черепушке у старого венгра. Венгры народ самобытный — народ гордый и со своими причудами.

— А ну-ка, шеф, позвоните ему ещё раз! — небрежно бросил лейтенант.

Я посмотрел вперёд, в темноту, оценивая размеры бывшего завода и наглость молокососа. Опять эти «сосы»….

— Ты мне ещё «по ану-кай», — сплюнул я. — Лучше давай к проходной вернёмся. Вдруг Бенце подъехал и дожидается нас у входа.

— Вот хоть убей, мне непонятно… он позвонить вам не может, что ли? — продолжал возмущаться лейтенант. — Я говорю вам, шеф, наберите ещё раз. Мне показалось, что я слышал вдалеке какую-то мелодию.

— Окей, как скажешь… — снова шевелил пальцами по экрану я.

Телефон звонил, светил фонарик в руках лейтенанта, а мы вертели головами и шли вперёд. Мне тоже показалось, что где-то за кирпичными зданиями слышен звук.

— Это же чардаш! Нам направо, шеф! — хорошо расслышав танцевальный ритм и пиликанье визгливой скрипки, обрадовался лейтенант.

Теперь и я слышал хорошо знакомую мелодию. Изумляет то, что следователь имел такой острый слух.

— У тебя радары вместо ушей? — то ли подколол, то ли похвалил я.

— Да нет, что вы! — зачем-то оправдывался лейтенант. — В пять лет я здорово простудился. Осложнения начались… На всех глухота нападает при такой болезни, а вот меня наоборот пробило. Теперь как «бабка подслушка» — слышу и соседей по дому, и коллег по работе и этих слышу...

— Кого… этих? — изумился я.

— Да слух у меня музыкальный, — заулыбался Андрюха. — Только совсем голоса нет. Мне в детстве гланды вырезали. Говорят, из-за этого не пою.

Молодой следователь — то ли дурил, то ли шутил. А я не нагнетал. Сам люблю пошутить. Обхохочешься!

— Да у тебя талант! — хмыкнул я, похлопав его по плечу.

Всё отчётливей слышалась мелодия.

Дважды я набирал заново номер Бенце, поскольку вызов сбрасывался, а голос какого-то противного человека в телефоне предлагал отправить кому-то голосовое сообщение. Эти сообщения уже достали меня до дырявой печени! То Бенце пишет, не пойми чего, то приставучий голос лезет со своими советами! Эти новшества-инновации сводят меня с ума. Чувствую себя мохнатым мамонтом среди светлолицых людей.

— Это такси, шеф! — указал рукой лейтенант на машину у одной из стен.

Андрюха обладал не только хорошим слухом, но и отличным зрением. Старею я, что ли? А может, следаку какую операцию в детстве сделали?

Машина стояла с выключенными габаритами. Часть её скрывалась за облезлым кустом. Сразу и не приметишь её в темноте.

— Следопыт, твою мать! — пробурчал я себе под нос, а лейтенант не расслышал моего ворчания, потому что уже осматривал водительское место в машине.

— Шеф, у нас ещё один труп, — тихо сообщил он.

За рулём сидел человек. Голова его была откинута назад, глаза открыты. Его взгляд напоминал предсмертный взгляд Натальи Глотовой. Но горло ему не перерезали.

— Покойничек. Наверняка у него обнаружится сердечный приступ, — предположил я.

— Ага, вижу что покойничек, — с интересом рассматривал труп следователь. — Б..ть, это же трансфузиолог Уткин!.. из отделения переливания крови!

Я присмотрелся. Мертвец, которому при жизни было лет сорок пять, с короткой стрижкой и чуть посеребрёнными висками — сидел в машине. Что доктор Уткин делал за рулём такси, мне совсем не понятно.

Лейтенант схватился за телефон.

— Ты чего задумал? — спросил я.

— В полицию звоню, своих вызываю, — суетился лейтенант.

Я отрицательно покачал головой.

— Ты брось это дело, парень. Сейчас всё осмотрим, и я сам сообщу в Москву. Сюда надо спецов вызывать. А то запугали город убийствами. Поднимется шум… местные власти решат, что завёлся у них маньяк. Поднимут на уши всю полицию области. Журналисты понаедут. Нам лишние хлопоты ни к чему, Андрюха.

Вампир или группа вампиров переходили все границы разумного. Они убивали одного за другим. И вообще, почему врач Уткин сидел за рулём такси? Он что, подрабатывал извозом?

— Как скажете, шеф, — снова вслушивался в тёмноту ночи лейтенант, будто играл в «Зарницу». — Давайте это здание проверим. Ведь мелодия чардаша точно не из машины трезвонила. Позвоните ещё раз вашему охотнику, Григорий.

И снова послышалось пиликанье скрипки. Мелодия была весёлой и звонкой, но выплясывать рядом с трупом сейчас не к месту. Время шагать в здание — в ногу с молодым лейтенантом.

— Хорошо хоть фонарь у нас есть, — водил лучом по полу и стенам лейтенант. — Столько мусора здесь. Как бы не навернуться.

— Оружие у тебя с собой? — спросил я.

— Спирт взял, — доставал из внутреннего кармана куртки пластмассовую бутылочку следователь. — Говорят, вампиры на дух его не переносят.

— Говоря-ят, — снова подзадоривал я лейтенанта. — Если в лицо ему брызнуть, то будет ожог. А на запах им наплевать. Им что бензин, что спирт — всё едино.

— Ага, понял, — бормотал лейтенант, вытянув руку с бутылкой перед собой.

— Милок, ты пробочку-то открути, — посоветовал я.

Следователь быстро крутил пальцами пробку, пока не появился резкий запах спирта.

— Медицинский! — весело прошептал он. — Сейчас бы самому хлебнуть, для храбрости, так сказать.

— Ты не дрейфь, Андрюха. Сейчас поработаем, как в стародавние времена.

Лейтенант кивнул, с любопытством разглядывая меня. Он был весь в нетерпении. Парню было и жутко, и страшно интересно. Равнодушных в следопыты ни за что не берут.

— Ты фонарик свой выключи и глаза прикрой, — негромко скомандовал я.

Пришёл черёд магии.

Я взмахнул сразу двумя руками, разбрасывая огненные шары по стенам!

Я был полон энергии. Конечно, в данных обстоятельствах мне бы не помешал верный оруженосец. Но что имеем, то имеем. Вместо вместительной цистерны с магической маной, подле меня парень с фонариком, который понятия не имеет, с чем мы можем столкнуться. А претендент на гордое звание моего оруженосца находился сейчас в Москве. И не понятно — сгодится ли Игорёк на эту великую должность или так и останется электриком при изворотливом бригадире.

За секунду я запустил не меньше десятка шаров. И сразу в довольно-таки обширном помещении стало светло. Огненные шары красными фонарями постепенно разгорались, набирая обороты.

Высота потолков в блочном здании была метров пять. В этом месте в своё время располагался какой-то цех. Может быть, здесь токаря работали, а возможно, и кирпичики лепили. Лепили, да не вылепили. Всё прахом пошло. Всё производство к ядрёной бабке под юбку.

Почему-то снова думалось о юбках. Я даже почувствовал возбуждение, потому что запахло смертью.

— Б..ть, башка чья-то валяется! — вскрикнул лейтенант, заметив отрезанную голову на куче битых кирпичей.

Но не только голова пугала молодого следователя. К стене был пристален гигантский крест. На кресте висело тело моего венгерского друга.

Ноги Бенце Вайда были привязаны толстой верёвкой. Его расставленные руки прибиты к дереву огромными проржавевшими гвоздями. Такими уродливыми гвоздями крепили рельсы к шпалам… или наоборот — что сейчас не имело никакого значения. Живот венгерского охотника был вспорот. Грудная клетка, с переломанными рёбрами, раскрыта в обе стороны, словно распахнутые ставни. Кишки, почки и другие внутренние органы в тонкой серозной оболочке свалились на грязный пол.

Я заметил разорванный желудок, который ещё кровоточил, но не увидел сердце. Вероятно, сердце Бенце Вайда было вырезано отдельно — и что самое отвратительное и безысходное — оно съедено вампирами или вампиром, вместе с многовековой накопленной силой венгерского охотника.

— Сожрали Бенце… Вот же твари! — прошипел я.

Но, как ни странно, я не чувствовал присутствие рядом вампиров. Если бы хоть один из них, не важно, Драгуш или только что инициированные им вампирши, находились в радиусе пятидесяти метров от меня, я бы их ощущал, как чувствую резкий запах спирта, который исходил из пластиковой бутылки в руках моего помощника.

— Дай мне спирт, — приказал я.

Лейтенант послушно передал бутылочку.

Можно похвалить его за сдержанность. Парень не дрожал, не причитал. Он только быстро моргал и таращился на кровавые следы расправы над моим старинным другом.

— Его убили полчаса назад, — предположил следователь.

«Железный Андрюха. Знает своё дело», — подумал я, сделав глоток из бутылки; спирт обжигал пищевод и желудок.

Мне осталось только констатировать смерть своего коллеги и вызвать помощь из Москвы. А московские товарищи уже установят точно, как и когда совершено преступление.

А убить охотника — ой как не просто…

Глава 7

Глава 7. Здесь смерть, здесь удача и прерванное проникновение

В городе уже рассвело. Следователь Андрей отправился домой высыпаться. А я, находясь на территории кирпичного завода, дожидался гостей из Москвы.

К семи утра на двух микроавтобусах, в сопровождении легковесного фургона-рефрижератора, подъехала целая команда. Это были три сильных мага, одного из которых я хорошо знал со времён последнего царя Николая, два криминалиста из людского состава, один маг патологоанатом и пятеро человек из группы зачистки в форме полиции.

Маги установили защитный купол над местом убийства, скрывающий от любопытных глаз здание и прилегающую территорию в радиусе тридцати метров. Наши волшебники работали всегда с запасом. Хотя кроме собак и кошек на бывшем кирпичном никого не наблюдалось. В полуразрушенные корпуса только иногда заглядывали бомжи и подростки. Лето в этом году выдалось жарким, без дождей, и бомжи разъехались по денежно туристическим городам Подмосковья в поисках куска хлеба насущного, а молодёжь предпочитала проводить время у многочисленных водоёмов или в лесу у костра, с бутылочкой пива.

Один из магов вёл видеосъёмку происшествия. Я тоже заснял останки на кресте и то что смердело на полу. Потом подъехал фургон-рефрижератор. Тело вместе с головой несчастного Бенце упаковали в чёрный мешок и запихнули внутрь морозилки — и прости-прощай мой венгерский друг! Наш с тобой уговор поймать и казнить Драгуша, оказался для тебя смертельной ловушкой. Ты доверился мне, ты расслабился. Теперь твоя голова отдельно, туловище отдельно, душа на небесах…

Все мы когда-то окажемся там за облаками — прости меня, господи...

Есть ли моя вина в твоей смерти, Бенце? Частично, безусловно, есть. Я — принимающая сторона, но ты, Бенце, не летел на пикник или к девочкам с водочкой на вечеринку. Это наша работа, брат. Грязная, опасная работа, — и наше оружие, это кинжал, арбалет и магия. Как ты очутился в такси, Бенце, я не понимаю. Но я уверен, что именно в такси на тебя напали и убили.

Ох уж эта эволюция: комфортабельные машины, повсеместная связь, химические лаборатории! От прогресса много пользы, но ещё больше вреда.

Мой венгерский друг был переполнен магией. Он способен стать невидимым, убить в бою сотни вампиров и построить непробиваемую защиту от заклинаний самый могущественных магов. Бенце был готов отразить отравление всеми известными ядами, но не в силах противостоять моще современной науки.

Вампиры — ребята разносторонние. Фармакология, это их конёк. Создать препарат, парализующий охотника, пускай парализующий даже на короткое время — вполне им под силу. Очевидно, Бенце отключили, опоив его или сделав укол. Его вырубили, сотворив из непобедимого мужчины неподвижную тушку-чучелку. А дальше… а дальше его разделали как на бойне и сожрали сердце.

Я сидел на бетонной плите, поглядывая, как ищет улики московская бригада. Они собрали останки Бенце. Работали слаженно. Ритуальный крест был исследован, измерен, запротоколирован и сожжён заклинание «оранжевой лавы». Сгорел крест буквально за секунды.

Машину такси отогнали в город или в какой-то другой город — меня это не касается. А вот с телом трансфузиолога Уткина придётся повозиться. Поскольку нужно грамотно сымитировать его естественную смерть. Представить всё так, чтобы местная полиция не возбудила уголовное дело — и вообще, вела себя сдержанно, не раздувая шумихи. Уверен, что наши маги и криминалист разберутся. Неожиданно обнаружится, что у доктора случился сердечный приступ… Вероятно, он болезненно переживал смерть своего коллеги Ивакина. Возможно, выпил лишнего, и привет царь наш небесный! Уткина найдут в его собственной квартире, сообщат близким и никто не узнает, что он был прислужником самого дьявола и умер от рук этого самого дьявола.

Не знаю, как наши спецы всё это устроят. Но не сомневаюсь, что сделают в лучшем виде.

— Григорий, мы провели анализ, — сказал мне маг, к которому все обращались Сергей Петрович, хотя познакомился я с ним, когда его звали Эдуардом.

— Вампиров было трое, — продолжил Эдуард, — не исключено, что четверо. Выпотрошили они Бенце не забавы ради. Они поглотили его энергию… или даже… возможно… Да нет, не может быть!

Маг отмахнулся от назойливой мысли, не желая строить сложные комбинации.

Вампиры — особи умные, но они не шахматисты. Они аналитиками в спецслужбах не работают. Ну убили Бенце… ну вырвали сердце и сожрали — и всё ради того, чтобы стать крепче и прожить дольше. Какая уж здесь стратегия?

Но всё дело в том, что убийство охотника подразумевало не только смерть заклятого врага и завладение чужой энергией, но и рождение нового охотника, в замену умершему. Таков закон природы. Где-то убыло, где-то прибыло. Ушёл один охотник, на его место пришёл другой страж. Но только старому вампиру, пропитанному кровью людей, ни за что не превратиться в охотника на других вампиров. Лишь невинные существа, подобные детям, ещё не вкусившие силу убийства живой твари — способны перевоплотиться в ликвидатора нежити, то есть в нового охотника. Но откуда взяться святому ангелочку в компании, которая сожрала внутренности несчастного Бенце Вайда?

— Это обычная кровавая расправа. Убийство можно назвать местью, — тихо произнёс я, отвергая догадки мага. — Я с Бенце прислужниц Драгуша испепелял. Бил нещадно. Мы молодых вампирш на куски резали и на Драгуша охотились… и почти поймали его однажды. Мы обещали найти эту тварь и публично казнить. Отсюда такая ненависть с его стороны; можно понять… А сердце звери сожрали, чтобы следы запутать — ну и частичку силы охотника себе присвоить. Но полагаю, рождение нового охотника, исключено по вполне резонным причинам. Если и родился герой, то только не здесь, в забытой промышленной зоне среди ржавой арматуры и битого кирпича.

— Хорошо, если просто заметают следы, — кивнул Эдуард и снова задумался.

Он плавно водил руками, будто писал строки в воздухе. Потом маг приложил ладони к лицу, плотно закрыл глаза и сказал:

— Бенце обездвижили. Прибили к кресту и рвали плоть когтями. Он не сопротивлялся. Понимал, что с ним происходит, но был лишён воли. На него воздействовали или каким-то неизвестным мне заклинанием, или, возможно, медицинским препаратом — что впрочем, маловероятно. Скорее всего, здесь работал маг бездонного уровня, о котором нам ничего неизвестно — и это очень не хорошо и очень странно, Григорий, потому что присутствие такого выдающегося волшебника, не может оставаться долго незамеченным. Маг, парализовавший Бенце, сильнее меня и сильнее ещё десятка таких как я. Этот неизвестный маг может оказаться, как полезным для нашего общего дела, так и невероятно опасным. Но если он участвовал в казни Бенце Вайда, то автоматически перемещается в стан врага, что совсем отвратительно…

Эдуард убрал руки от лица и сплюнул желчную слюну, которая слюной вовсе не являлась. Это были плазменные сгустки, отработанной энергии.

— Вывод такой, — смотрел в небо он. — Нашим врагом стал сильный маг, и сердце охотника съедено. А это значит, что у нас проблемы с неизвестным колдуном, а Бенце уже не вернётся к нам никогда. Он ушёл безвозвратно. Минус один охотник. Но плюс в том, что где-то на земле родился или инициировался новый охотник, которому может оказать всего два года или сто лет. И не факт, что он стал тем, кем суждено ему стать… Говорю я пространно и мне не нравится такой расклад. А тебе, Гриша, нравится? Что скажешь?

Я лишь пожал плечами.

Всё так неопределённо. Кто-то умер, кто-то родился. А где новый маг обитает? Возможно, он ковыряется в песочнице на юге Африке или ползает в подгузниках по Новой Зеландии, или живёт в Москве как молодой отец или пенсионер. А вот смерть моего венгерского друга вполне реальна и ощутима. Больно слышать, что вернуть его к жизни, шансов не осталось.

Но надежда умирает последней, и я спросил:

— А если предположить, что от моего друга всё-таки остался маленький кусочек сердца. Тогда у меня вопрос: смог ли бы ты, восстановить Бенце? Восстановить полноценно, вернув его к жизни целым и невредимым.

— Вполне вероятно, что да, — призадумался Эдуард. — Всё зависит от того, когда найдены останки. Ещё необходим определённый вес и кем они найдены частицы. В подобных случаях время идёт на минуты. Если бы, например, ты нашёл, ну скажем, пятую часть сердца, то вряд ли бы я смог помочь. Потому что пока ты сообразишь, с чем столкнулся, пока меня вызовешь, пока я построю портал. И даже объединив усилия многих магов, шансы невелики… Говорю тебе, Григорий — время идёт на минуты.

— Ты прав, друг. А ещё неплохо иметь морозильную камеру в шаговой доступности, — пытался шутить я.

Маг кивнул, прикусил кулак и снова задумался.

Эдуард всегда был впечатлительным и глубокомысленным гражданином. Всё делал он с расстановкой, наверняка.

— Бенце голову отрезали. Череп пробили кинжалом. Его не просто убили, у него забрали опыт и вековую мощь, — рассуждал Эдуард. — К этому убийству готовились не один день. Невозможно поверить, что вампиры действовали спонтанно. Меня ещё интересует, а где настоящий водитель машины, ведь труп за рулём, это доктор из отделения переливания крови?

— Так точно. Доктор Уткин… Полагаю, что таксиста вампиры тоже убили. Бросили его тело где-то у дороги, а далее, каким-то образом заманили Бенце в машину.

— Ну, знаешь, — развёл руки маг. — В данном конкретном случае как раз всё просто… Бенце вызвал такси. Такси подъехало, он сел на заднее сиденье и оказался в клетке с сюрпризами. Может, вампиры газ сонный пустили, возможно, инъекцию поставили в шею… или воздействовали заклинанием. Но какой силы должен быть колдун, чтобы сразить охотника?

— Это только моя вина, — сердился я на себя. — Обвели вокруг пальца, как мальчишку. Показали мне фотографию Драгуша и заставили вызвать Бенце в Москву. А может Драгуш Арделин здесь и не появлялся? Потому и убирают прислужников, чтобы мы им память не вскрыли.

Эдуард тяжело вздохнул. Он уже встречал подобные казусы, когда нежить хитроумно заманивала в свои сети жертву. Приманкой могли быть женщины, деньги или сводящие с ума обещания. Вампиры — народ изобретательный, когда речь идёт об убийствах. А уничтожить охотника, это верх мастерства.

— Кто кроме тебя знал, что Бенце Вайда прилетит сегодня в Москву? — задал вопрос маг, хотя он не был криминалистом; но вопрос звучал своевременно и логично.

— Никто, — пожал я плечами. — Если только местный следопыт Андрюха был в курсе. Но не думаю, что он в связке с Другушем или другими вампирами. Слишком сложная комбинация. К тому же мы можем легко проверить любого человека.

— И проверим, — совсем не шутил Эдуард.

Он хотел ещё что-то сказать, но у него на поясе пискнула рация.

— Да, — ответил он на вызов.

— К нам гости из московских кланов, — сообщил человек из группы зачистки, который охранял въезд на территорию бывшего завода.

— Пропусти! — скомандовал маг.

Эдуард приладил рацию на место. Между собой маги могли общаться на расстоянии и без помощи приборов связи. В общении с людьми из охраны — рация незаменима.

— Пожаловали наблюдатели из столицы. Мы сразу сообщили вампирам об убийстве охотника. Сам понимаешь, история такого калибра не может остаться инкогнито.

Я даже не сомневался, что сегодня непременно встречусь с хорошо знакомыми мне вампирами, которые прилежно соблюдают договор и не высасывают кровь из людей… или делаю вид, что соблюдают и не высасывают. Но ещё двадцать лет назад члены самых значимых кланов Москвы нападают на детей как дикие. Редко, но случалось и такое. Сегодня они стали степенными. В стране порядок и в вампирских рядах всё меньше отчаянных маньяков.

Два чёрных джипа встретил молодой маг, имени которого я почему-то не помнил.

Из первой машины вышел коротко стриженный, сухощавый, высокий вампир в спортивном костюме. Он из клана «Московский клык». До спортсмена он не дотягивал — тоже мне олимпиец, он скорее, похож на гопника из подворотни. На груди его висела золотая цепь, в руках чётки, на лице застывшая ухмылка. Звали вампира Горан. Поговаривали, что родом он из Восточной Пруссии. Годы его точно неизвестны. Навскидку я дал бы ему лет восемьсот. Но возможно, он старше. Короче, не юнец. Опытный кровосос.

Из второго джипа (ох и любит нежить большие машины) — вышла моя хорошо знакомая блондинка с большой грудью, длинными ногами, миловидным личиком и причёской каре. Я даже удивился. Неужели она меня совсем не боится? А может, просто соскучилась? На ней чёрные кроссовки, красные гольфы, короткая жёлтая юбка и красная кофточка. Оделась, подражая божьей коровке. Смешно, ей-богу.

— Доброе утро, Григорий, — поздоровалась со мной Ахета из вампирского клана «Серебряной пули».

— Здравствуй, голуба моя, — встал я с бетонной плиты и выбросил сигарету.

Ахета оправила юбку и закатила глазки.

— Мои соболезнование, охотник, — сказала она; в её голосе не было жалости, но и не было ехидства; она сейчас была на задании, а тот, кто её послал на встречу, явно желал умиротворить мой вероятный и праведный гнев.

— Молись, чтобы это не твои дружки убили Бенце, — бросил я. — Венгр был моим другом. Буду расследовать предвзято. И наказание не будет простым.

— Может быть, сразу накажешь меня… Ну так, впрок, — прошептала вампирша, повернувшись ко мне спиной; она чуть склонилась и зачем-то стала гладить свои острые колени.

«Ах ты ж с..ка!» — застучало у меня в висках.

Вот честное слово, стыдно: на входе дежурят сотрудники, маги колдуют, криминалисты вынюхивают, патологоанатом в отрезанную голову глаз пытается вставить; ещё задумчивый Эдуард с этой рацией возится. А у меня зверское возбуждение! Я это тело, то есть тело вампирши Ахеты — перевоспитывал сотни раз. Было и так, и эдак, и в танце, и с плетью вдоль хребта — потому и закипал ниже пояса. Память у меня глубокая, можно сказать, криптонитовая. А её грудь так и стоит перед моим носом! Стоит как бугры, как холмы и курганы! Б..ть, эта баба — просто огонь!

— Клан «Московского клыка» готов оказать вам искреннюю и всевозможную поддержку, Григорий. Я в полном вашем распоряжении, — доложил мне вампир Горан, обломив под корешок мой зачинающийся дубовый стояк.

На всякий случай, я засунул руки в штаны, скрывая возбуждённый орган, будто мелочь по карманам тырил.

— Самый умный, что ли? Будто я не знаю, кто ты такой и как твой клан называется, — продолжая рассматривать ниже спины Ахету, презрительно сказал я. — К чему этот официоз, кровопийца? Хотя, ладно… если приехал, смотри внимательно.

Я достал телефон, включил его и показал обоим вампирам, сделанную мною запись.

Бенце висел на кресте. Кишки болтались до пола. Андрюха держал за волосы голову охотника, а я хладнокровно комментировал факт преступления. Потом я показал ещё одну запись, как и во сколько прибыла подмога из Москвы, чтобы у вампиров не осталось сомнений в подлинности произошедшего.

А вампиры и не сомневались. Запах смерти, который может уловить даже средненький маг, стоял в этом месте удушливый, горьковатый. Для меня, может быть, и удушливый с горечью, а для нежити дурманящий и сладкий.

— Хочу взглянуть на тело, — вежливо попросил Горан.

— Не вопрос, — ответил я.

Молодой маг распахнул двери фургона-рефрижератора и расстегнул молнию на мешке.

Горан смотрел спокойно. Но я знаю кровососущее племя. В глубине своей мрачной души нежить тряслась от радости.

— Простите за вопрос… его сожрали? — уточнил он.

Вампир в спортивках меня начал бесить. Термин «сожрали» вполне устоявшийся, обозначающий полное поедание сердца, но меня раздражала его холодная ухмылка. Я видел, что он старался скрыть своё удовольствие от процесса опознания, но выходило какое-то уродство. Возможно, Горан видел труп охотника впервые за свою очень долгую жизни — и вероятно, в последний раз видел. Такого удачного дня может более и не случиться. Да точно не случится! Я постараюсь!

— Будешь выражаться, я тебе в задний проход клизму вставлю. Понял меня? — пригрозил я вампиру. — Ещё раз услышу слово «сожрали», высушу и вылечу проникновением жижи Водопьянова. Залью тебе в кишечник пару литров — и станешь ты у меня сразу миленьким и добреньким.

Горан нервно задёргал туда-сюда коленями, защёлкал чётками.

Ахета негромко хихикнула, представив Горана без спортивного костюма, с клизмой в костлявой заднице.

Но мои угрозы так и оставались пустыми обещаниями. Пихать клизму в жопу, за то, что Горан не корректно выразился — верх кощунства, излишняя горячность и недостойное поведение для охотника. Если между нами, то он не заслужил такой участи. Вот если бы Горан на кого-нибудь напал в ближайшее время, вот тогда!

— Руку мне дай! — потребовал я.

Горан причмокнул. Я заметил в его пасти — а именно пастью я называю вампирский рот — как сверкнула золотая фикса. Нежить любит не только большие машины, но и зубы украшать.

Я взял его за руку. Закатил рукав.

— Если глотнул хоть грамм человеческой крови, тебе кабзда, — тихо, но оптимистично предупредил я.

Можно взять клинок, но я предпочитал рвать кожу мизинцем. Когда рядом вампир, то моё тело трансформируется бессознательно. Кости становятся титаном, волос — капроном, орган в штанах — ракетой, а ногти превращаются в отточенные бритвы.

Я резал медленно, зигзагообразно. Смотрел вампиру в глаза. Тот был совершенно спокоен. Я мог бы не пробовать на вкус его кровь, по глазам всё понял; но я всё же коснулся капли кончиком языка.

Вечное блаженство пить кровь вампира!

Сколько я выпил красного нектара, перед тем, как изменился сам, повзрослел — перестав иссушать вампиров до дна. Я не высасывал вампиров, я из них пил, словно склонялся к быстрому ручью, где текла живая вода. Я пил, пил, пил — пока вампир не умирал, а я не насыщался и не впадал в блаженство.

Так уж задумано Творцом: охотник ищет зверя, находит и выпивает из него жизнь. Я сожрал тысячи вампиров. Я выпил тонны литров крови из вампирш. Потому что я сам зверь, коих на земле совсем мало. А ещё говорят, что человек царь природы. Нет, братцы, охотники на вампиров — вот кто самые настоящие хозяева планеты.

— Клянусь, начальник, я чистый, — бормотал Горан.

Но глаз у него всё-таки дёрнулся. Это был нервный тик — от страха: а вдруг этот сумасшедший Гриша, сейчас найдёт что-нибудь и без слов оторвёт сначала руки, затем ноги, а потом вырвет сердце?

Где-то я читал, что акулы чувствуют кровь за полтора километра. Говорят, что волки различают двести миллионов оттенков запаха и чуют добычу на расстоянии в три километра. А я не рыба и не волк — я намного опаснее, сильнее и совершеннее!

— Последний год ты не нарушал закон, — вынес я вердикт, вытерев каплю крови о белый рукав его спортивного костюма. — Ты что, Горан, в веганы записался? Или сдулся?

— Нет что вы, — облегченно улыбнулся вампир. — Я принимаю разработанные нашим кланом заменители топлива — и лишь по праздникам пью кровь баранов… ну или овец. О человеческой крови даже не думаю. Да и времени нет на эти глупости.

— Молодец! Складно поёшь! — похлопал я по плечу вампира. — Дисциплина превыше всего! Так ведь, зверёныш?

Вообще, два представителя самых крупных кланов Москвы прибыли на бывший завод, совершая некий реверанс учтивости — так сказать, визит вежливости и не более. Обвинения им не выдвигались, никто из членов кланов не подозревался в преступлении. Горан и Ахета отбывали здесь номер, без обязательного сольного выступления. Вампир с ухмылкой терпел мои нападки; он действительно держался молодцом. А вампирша всё бросала томные взгляды на меня и трясла титьками.

— Слышь, зубастый, — обратился я к Горану, — топай ты от греха к Сергею Петровичу. Он тебе всё с радостью разжуёт, чтоб ты зубки свои не попортил.

Вампир нервно завертел головой, посматривая на солнце. Вампиры не боялись светила. Сказки всё это. Мол, ожог, пепел и прочее.

Горан потоптался на месте. Он явно хотел что-то сказать ещё, возможно, извиниться: ты, мол, Гриш, вроде как не обижайся… я вроде как, очень уважал Бенце и потому готов на всё. Ты токмо клизму мне не вставляй, а так я на твоей стороне. Будь уверен, Гриша.

Ага, сейчас! Зауважал он охотника!

Бенце Вайда таких как он не щадил и резал на ровные кубики. Иначе расплодились бы вампиры по земле, что беда и горе людскому роду.

— Чего ты на него взъелся? — шептала мне на ушко Ахета. — Пойдём посмотрим местные достопримечательности… И расскажешь мне сказку на ночь. Как прежде… Помнишь, как мы с тобой в Ялте? Море, звёздная ночь, вино. Только ты, и я, Гриша…

Вот зараза! Знает, как меня отвлечь. Я, конечно, переживал гибель Бенце Вайда, но за тысячелетнюю жизнь давно свыкся со смертями. Кого я только не хоронил, с кем только не приходилось прощаться. По всей Европе моих жён десять кладбищ. Хорошо хоть детей у меня нет. Здесь повезло.

Молодой маг, что-то увлечённо рассказывал Горану. Ахета ждала приглашения.

— Пошли, голуба моя, прогуляемся, — предложил я.

Вампирша заправила волосы за аккуратные ушки и мило улыбнулась.

Мы шли и молчали. Затем мне приглянулось ещё крепкое здание, на стене которого, был выложен в два этажа красным кирпичом голубь и надпись над птичкой — Черновцы 1978.

Я взял вампиршу за руку и потянул в проём, где всё ещё висела дверь на одной петле.

Мы вошли в длинный коридор. Там было сумеречно. Как говорится, темнота — друг молодёжи. Особенно, если этому юноше тысячу лет.

Я по сию минуту ощущал вкус вампирской крови и чудовищное возбуждение. Схватив Ахету за горло, я прижал её к стене.

— Охо-отник… — простонала вампирша. — Охо-отник… — томно хрипела она.

Сверкнули клыки. Ахета скалилась и рычала. Она всегда была такая неудержимая, страстная и жуть какая развратная.

Я забрался к ней под юбку. Меня встретил неприлично мохнатый зверёк, словно я сунул руку в кроличью шапку. Волосы были мягкие, нежные. Я сжимал их в кулаке, будто в бою схватил за чуб своего врага и тянул мохнатую вниз. И никакой магии — ни грамма, только звериная страсть и желание секса.

— Где твои трусы, волчица? — зачем-то спросил я, уже слыша ответ; она знала к кому едет на встречу, и предвидела страстное проникновение.

— Трусы я оставила в машине, — зашипела вампирша. — Твой молодой маг сейчас стоит и смотрит на мои трусики. Я чувствую, как он возбуждается. Возьмём его к нам на поруки?

— Повернись! — приказал я.

Ахета прижалась лицом к стене, а если точнее, то к агитационному стенду, на котором крепились выцветшие картинки и написана шариковой ручкой медицинская статья.

Я чуть откинул голову назад и прочёл: «Гонорея — это венерическая инфекция, вызывающая поражение слизистых оболочек…»

— Что ты медлишь, охотник! — рычала Ахета. — Бери меня скорее! А то отдамся молодому магу… Уж он медлить не станет…

«Б..ть! Мы в медпункте, что ли?» — задирая юбку, понял я.

Потом расстегнул ремень, штаны упали сами.

Она чуть расставила ноги, прогнулась и стала помогать.

Я работал — двигал тазом всё быстрее. Одной рукой держал её за шею, второй ласкал.

Ахета любила спонтанный секс. Она не играла, не притворялась, когда стонала, иногда называя меня — то охотником, то псиной.

На второе я не обижался. Потому что каждый охотник отчасти гончая собака.

— Твоего Бенце убил Драгуш, — прошептала она, не найдя лучшего момента, сообщить эту новость. — Драгуш — тварь! Найди его и убей, Гриша!

— Найду и убью. Обещаю! — ускорился я.

Когда происходит проникновение, оно же — сеанс ЛКН — я не теряю голову. Да, скрывать не стану: мне приятно, и я получаю огромное удовольствие от процесса, но охотник всегда должен быть готов к бою… и к прочим неприятностям.

В том момент, когда до финального выплеска семенной плазмы оставалось всего полминуты, в моих штанах, которые свалились до колен, тревожно зазвенел телефон.

Я ускорился ещё. Затем стал ещё быстрее, резче, а телефон всё звонил и звонил, — и мелодия пиликала какая-то мерзкая.

— Айн момент, — снова перешёл на немецкий я, и немного присев, потянулся к карману штанов.

Ахета — она просто красавица! Вампирша приседала со мной синхронно, словно мы танцевали странный танец.

Я еле достал телефон, в последний момент чуть не уронил его. И когда уже нацелился нажать на зелёную трубку, он отключился.

— Закончи, что начал! — подталкивая меня, сквозь зубы, а скорее, клыки, зло зашипела Ахета.

Зажав в руке телефон, я послушно возобновил сеанс проникновения и снова схватил свободной рукой её за шею.

Вампирша заскрипела ногтями о стенд, срывая старую картинку прыщавого юноши в профиль, а я опять прочитал несколько информационных строк о страшной болезни под названием гонорея.

Ахета застонала. Движения её стали плавные, терпеливые. Она старалась для меня. Я тоже старался, но телефон не давал нам расслабиться и снова тарахтел на весь тёмный коридор, в котором не ступала нога живого существа уже лет тридцать.

— Да ответь ты уже! — выкрикнула Ахета, и я почувствовал, как она вся сжалась.

Я взглянул на экран, с которого мне подмигивала Зоя.

«Как ты не вовремя, звезда моя», — подумал я, но вызов всё-таки принял.

— Привет, родная. Что-то случилось?

— У нас хорошие новости, — послышался голос Зои.

— Да неужели? — продолжал двигаться в экономном режиме я.

— Наш парень с Фабрициуса оказался тем, на кого мы делали ставку. Я не ошиблась, Гриш.

Я даже ускорился, но хватку на шее ослабил.

— Зойка, что ли? — повернув голову, брезгливо смотрела на меня Ахета.

Я приложил палец к губам.

Но вампирша остановилась, выпрямила спину и резко повернулась ко мне лицом. Она будто ревновала. Но я точно знал, что она сейчас элементарно играет как в театре — в таком театре, где актёры пьют и кривляются в пыльных коридорах, и готовы вцепиться друг другу в горло. Причём, играла она — так себе. Больше выёживалась.

— Отличные новости, дорогая! — не убирая палец от губ, бодрился я. — Сегодня вечером, около семи — жду тебя на Фабрициуса. Хорошо?

Зоя почему-то не спешила сбросить вызов. Она словно чувствовала интригу момента и видела вампиршу без трусов, с волосатой шапкой между ног, которая так и крутилась возле моей артиллерийской установки.

— Гриша, ты там с кем? — неожиданно прямо спросила Зоя.

Ахета прекрасно слышала вопрос, потому пригрозил ей уже кулаком.

— Да на работе мы, — строго сказал я. — Бенце Вайда сожрали. Тут трындец!

Зоя взяла короткую паузу, но не прошло и пяти секунд, как она выпалила, словно тоже стояла в этом коридоре, видя с кем я, и чем занимаюсь.

— Передай привет своей шлюхе, Григорий... Жду тебя сегодня ровно в семь. Опоздаешь, я тоже кого-нибудь сожру; кого-нибудь мальчика, у которого и богатырь больше, и бубенцы звонче.

Она сбросила вызов, а мне стало неловко.

Я хотел развернуть Ахету лицом к стене и даже подумал, ещё раз перечитать статью о человеческих болячках, но вампирша потеряла всяческий интерес к неудержимому сексу.

— Помялись, потолкались — и хватит, — твёрдо сказала Ахета, опуская юбку.

Она так странно смотрела на меня, словно я не охотник, а пойманный во время измены муж-алкоголик.

— Пойдём, Гриша, — оттолкнула меня Ахета. — Мне нужно сфотографировать труп охотника Бенце. Я всё-таки на службе.

Она пошла по коридору на выход. Я разглядывал её ниже спины. Поднял взгляд, заметил спутанные волосы на затылке и спущенный до щиколотки правый гольф.

— Подожди, Ахета, — крикнул я вслед.

Вампирша остановилась, приходя в себя окончательно. Наклонившись, она поправила гольфы, одёрнула кофточку и сказала, чуть повернув голову ко мне:

— Найди Драгуша, Григорий Вершинский. Этот зверь убил уже двоих из моего клана. Он затеял что-то мерзкое. Его надо ликвидировать, Григорий.

Она вышла на свет, а я заправлял штаны и застёгивал ремень.

«Всё, держись Зойка!»— подумал я и тоже отправился на выход, из санитарного отделения бывшего кирпичного завода.

Глава 8

Глава 8. Ну, здравствуй, мой оруженосец

Я покинул подмосковный городок, вернувшись в столицу. На всякий случай, в моей съёмной квартире остались дежурить три мага, во главе с Эдуардом. Но наши аналитики посчитали, что убийство охотника Бенце Вайда стало финальной акцией Драгуша. Теперь город свободен от вампирского беспредела. Странное решение, но такова воля руководства конторы.

В Москве, наконец-то, стало свежо. Сегодня ночью обязательно случится ливень. Всегда после жары на город нападает стихия. Порывистый ветер, проливной дождь, поваленные деревья, рекламные щиты пополам — и как награда, долгожданная прохлада, чтобы горожане вздохнули. Природа — она умная. У неё свой кнут и пряник.

Я поднялся на лифте, на десятый этаж. Дверь явочной квартиры оказалась открытой.

На кухне Зои не было. В комнате тоже. Диван был заправлен, свет не горел, везде прибрано.

— Зоя, ты опять на балконе в коробке прячешься? — весело спросил я.

Хотел примириться со своей боевой подругой. Она, конечно, вампирша, но наша совместная работа и её преданность, заставляли меня осадить свою гордыню.

Послышался характерный звук слива бачка в туалете. Потом объявилась и Зоя. Она была совершенно нагая. Пройдя деловито босиком мимо меня, вампирша вышла на балкон и закурила.

Я присоединился к ней, робко положив руку на худощавое плечо. Кожа у неё была нежная, тонкая, почти прозрачная.

— Ну как, Гриша… продуктивно поработал? — холодно поинтересовалась она.

Я тоже закурил. Пристально смотрел вдаль, словно выискивал парящих над Москвой летучих мышей.

— Бенце Вайда убили, — вздохнул я.

Зоя продолжала дымить.

— Угу, понятно. А что ещё интересного расскажешь? — язвительно спросила вампирша.

— Подозреваю Драгуша Арделина. Помнишь этого выродка?

Зоя кивнула.

— Ещё местных троих убили... Из отделения переливания крови.

Зоя нашла глазами консервную банку, которая служила пепельницей, и затушила сигарету.

— Значит так… Итог твоей командировки: три человеческих трупа, убитый охотник Бенце Вайда — и как апофеоз трудовых будней — проникновение в двух женщин. И ты, наверное, хочешь узнать, почему только в двух женщин? Так я отвечу тебе. Потому что Григорий Вершинский находился двое суток на службе. Ведь по-другому он не может. Всё суёт свой стручок, во все щели! Любвеобильный ты наш!

— Ну, зачем ты так, — тихо говорил я. — Ну почему сразу, стручок?

— Да потому что, Гриша! — повернулась ко мне лицом Зоя. — Людей крошат на куски, пьют из них кровь, убивают охотника, а ты всё под юбки лезешь! Сволочь ты, Гриша!

В её словах была доля правды — и про убиенных людей, и охотника, и про юбку.

Мне вспомнилось незавершённое второе проникновение. Титьки Ахеты, снова подрагивали у меня перед носом. Безусловно, подрагивали образно.

Я снова увидел грязный коридор, стенд с предупреждениями о венерических болезнях, а в штанах оживало могучее орудие справедливости. Да к тому же — и Зойка голенькая!

Схватив за задницу, я прижал Зою к себе.

— Руки… убери! — зло зашипела вампирша. — Ты наказан, извращенец! Теперь буду ходить голая при тебе, а когда объявится твой незабвенный и незаменимый оруженосец — сразу украду его сердце. Ох, как я люблю молоденьких! А старых, дряхлых извращенцев — не люблю! Вот такая я! Не люблю — и всё! И знаешь… я буду ласкать Игорька, буду кормить его с ложечки и дёргать под одеялом богатыря по утрам, лишь бы у твоего толстого оруженосца было много энергии в брюхе, и храбрость не иссякла. Ведь тебе и ему надо сражаться с мертвецами, Гриша! Тебе нужна магия! Я всё сделаю, чтобы бочонок был полон. Я буду стараться и освобожу место — в этих… в яичках… чтобы даже там копилась энергия. Небольшой запас манны не повредить общему делу. Так, Григорий Извращенович Вершинский?

Зоя никогда так не выражалась. Видимо — накипело. Ну что же, бунт предсказуем… да и по делу.

Но одно радовало — у меня снова появился оруженосец. С этой минуты я становлюсь ещё сильнее. Был бы со мной вчера Игорёк, я бы такого наворотил…

И тут я задумался. А что бы я сделал особенного?

Я точно знал ответ. Я совершил бы проникновение не с двумя женщинами, а с четырьмя. Хотя… толстенькая Наташа была, скорее, рабочим моментом, чем добычей. Да и с Ахетой не задалось. Мой ствол никогда не подводит, и мой агрегат не поддаётся сомнению и ремонту. Но снова и снова но — то телефон мне мешал, то ещё что-то случалось непредвиденное. Отвлекающих фактор в современном мире стало так много, что приходится сексуально голодать.

Но ничего — я выдержу!

— Высказалась? — посмотрел я сурово на вампиршу; всё-таки не нужно забывать: кто она, а кто я; могу разозлиться и выпить из Зойки всё до капли — и оруженосец сразу не нужен. Сам справлюсь с сотней могущественных вампиров после заправки.

— Мне не до шуток, Гриша, — смело смотрела прямо в глаза вампирша; ей было будто наплевать на свою жизнь, словно забыла, с кем имеет дело, кому дерзит.

— Я понял, родная, — кивнул я. — Топай на диван и жди меня. Сейчас только докурю.

Зоя стремительной тенью выскочила с балкона. Булки на её заднице задрожали, вызывая у меня бодрое чувство. Я опять возбуждался. Нет, б..ть! Я уже возбудился!

Зашёл в комнату. Зоя сидела на диване. Одну ногу она опустила на пол, вторую — закинула себе за голову.

— Ты в йога переквалифицировалась, что ли, или мы теперь в цирке работаем? — бросил я, хотя в душе неистово хохотал. Зойка умела быть раскованной и забавной. Помню в тридцать седьмом… хотя сейчас это не важно… Время воспоминаний ещё не пришло…

— А ещё смотри, как могу! — радостно сообщила вампирша и закинула вторую ногу за голову.

Глаза девчонки сверкали — от слёз и обиды. А её женские прелести были аккуратными и гладко выбритыми. Её грудь смешно смотрела не меня двумя розовыми бусинами. А ещё… она улыбалась, зазывая меня.

В моей голове загудел ураган, как предвестник московской стихии.

— Не дури, мать, — хотел казаться строгим я.

Тогда Зоя резко вернула ноги на место и поманила меня пальчиком.

— Подойди, Гриша, — тихо сказала она.

Я сделал пару шагов, а Зойка лихо стянула с меня штаны, широко открыла рот, показав острые клыки.

«Б..ть! Ну, здрасти! Приехали!» — подумал я, заскрипев зубами.

У меня тоже выскочили клыки. Я превращался в зверя — в дикого, возбуждённого зверя!

Зоя работала вдохновенно. Работала с задоринкой.

А я кайфовал.

Она знала, как доставить мне удовольствие и снять стресс последних дней. Ведь я не железный дровосек. Убили трёх человек, сожрали Бенце. Я переживаю, в конце концов! Я на грани нервного срыва!

«Бедный, несчастный венгерский друг», — думал я, вспоминая Бенце Вайда.

Мне также вспомнился оруженосец. Почему-то захотелось узнать, что произошло с ним, пока я был в секретной и невероятно опасной командировке.

— Где сейчас мой парень? — не к месту задал я вопрос.

— Ихохёк, чмо ли? — послышался невнятный ответ, потому что рот Зои был занят.

— Ну да, Игорёк. Кто же ещё? — перевёл я на русский.

— А фуй ехо знат, — продолжала коверкать слова Зоя всё по той же причине.

Я решил не форсировать события и отдался вампирше полностью.

Зоя крутилась у ствола, на стволе, под стволом. Она чмокала, причмокивала, иногда ругала меня.

И вот он финал! Я выстрелил могучей энергией проникновения, брызнув потоком волшебной, неудержимой плазмы.

Зоя нежно ласкала рукой гигантский агрегат. Ей требовалась минутка спокойствия. А потом она повеселела.

— Представляешь, Гриш, прихожу на явочную вечером, а в дверях записка. Хочешь дам почитать? — продолжая водить рукой вверх-вниз, спросила вампирша.

— На словах передай, — не хотел останавливать процесс я.

— Там, короче, написано. Дословно. Я вас вспомнил. Я готов с вами дружить. Я понял, что я оруженосец. Прикинь? — хохотнула Зоя.

— Прикинь, это тоже было в тексте? — уточнил я.

— Нет, Гриш, это я добавила. Прикинь?

— Прикинул, — ответил я, осторожно забирая из нежных рук своё орудие.

Зоя влюблено смотрела на меня. Ей нравилось всё — и моё волевое лицо, и моя стать, и даже как уверенно и грациозно я застёгиваю ширинку.

— Моя ты прелесть, — склонился я и поцеловал её в макушку.

Зоя улыбнулась. Два её клыка сверкали кинжалами.

Интересно, как она так делает, что не кусается — даже не царапается?

— Сейчас я ему зов кину, — плюхнувшись на диван, сказал я.

Вампирша пристроилась рядом. Положила голову мне на плечо. Стала гладить острыми ноготками меня по шее.

— Ты бы оделась, родненькая моя, — потянулся я. — И надеюсь, ты говорила не серьёзно… ну о манне в бубенцах оруженосца?

Зоя резко встала с дивана, выискивая взглядом свои вещи.

— Ты же знаешь меня, Гриша. Сказала, буду любить, значит, что?

— Ох и стерва ты, Зойка! — рассмеялся я.

— Конечно, не серьёзно я говорила, Гриш. Разве кто-то на этой планете может сравниться с тобой? Ты у нас царь царей!

Я тоже подскочил с дивана. Нацелился шлёпнуть её по аппетитной булочке, но промахнулся. Она всё-таки вампирша. Стихийная баба — моя Зойка!

Вернувшись из ванной, где она оделась, вампирша достала из кармана записку.

— На… почитай, — протянула она мятый тетрадный листок.

Я пробежал по тексту. Зоя передала всё до последней буквы правильно.

— Зов отправил? — спросила она.

— Думаю, он уже на полпути к нам, — кивнул я.

***

Игорь Праскурин возвращался с работы. Ехал на метро. Как вдруг явственно услышал голос в своей голове: «Я жду тебя на Фабрициуса. Надо поговорить».

— Опупеть можно! — сказал Игорёк громко вслух.

В вагоне толкучка. Все места заняты женщинами, девушками, детьми и старушками. Игорь мужественно стоял, держась за поручень.

С сиденья на него покосилась девица лет двадцати, посчитав, что «опупеть можно» адресовано именно ей.

Девица покачала головой, не заметив в крупном парне потенциального суженного. А Игорю было плевать, что о нём думает девочка и весь вагон целиком. Он грезил о настоящих героях.

Григорий ему представлялся былинным богатырём. А ещё была вампирша, которая могла превращаться в летучую мышь. Со спины и спереди вампирши была зачётная! Высший балл!

— Отодрать бы тебя, шлюшка! — снова вслух сказал Игорь, и улыбнулся, бросая мутный взгляд куда-то через стекло, где мелькали провода, бесконечные трубы и блеск туннельных фонарей.

Девица надула щёки. Прикусила губу.

— Бессовестный! Хам! — обиделась она на толстого парня, который грязно приставал к ней.

— Ты за базаром следи, чувак, — послышалось справа от Игоря.

Высокий парень, с кирпичной челюстью и здоровенными кулаками подтолкнул Игоря свободной рукой, потому что другой рукой он тоже держался за поручень. Парень решил заступиться за девушку. Он прекрасно слышал, что говорит ей толстяк. На плече парня висела спортивная сумка с эмблемой ЦСКА, в которой были боксёрские перчатки, майка, трусы и кроссовки, в которых боксёры лихо вытанцовывал на ринге.

На плече Игоря тоже висела сумка, с инструментом и резиновыми колошами, поскольку сегодня электрик Праскурил работал в щите высокого напряжения, где электроэнергия просто зашкаливала своей мощью.

— А ну, извинись перед девушкой! — приказал боксёр.

— Оруженосцы не извинятся! — гордо заявил Игорь, потому что голос охотника призывал быть храбрым.

— Слышь, ты — оруженосец! — толкнул кто-то Игоря слева. — Давай, извиняйся живее!

Слева тоже стоял крепкий парень, спортивного телосложения. Сумки никакой у него не было, запасной обуви тоже, но он не менее придирчиво требовал извинений.

Игорь всегда был вспыльчивым. А если от него требовали невозможного, то кровь закипала в его жилах.

— Давай без давай, чудила! — отрубил электрик Праскурин и уже задумчиво и многозначительно добавил: — Не до вас мне сейчас, людишки. К охотнику еду…

Парень слева ухмыльнулся. Боксёр справа снова толкнул.

— Станция Щукинская… — послышался голос дикторши.

Поезд остановился. Двери открылись. Народ повалил толпой на выход.

— За мной иди! — бросил электрику боксёр.

Игорь рванул к дверям, пузом расталкивая зазевавшихся пассажиров. Следом выскочил парень слева и даже девица.

Они, молча, поднимались по эскалатору. Вышли на улицу.

— За мной, — зная укромный уголок, зазывал боксёр.

Они прошли во дворы. Там было безлюдно.

***

В руке Зоя держала пульт, переключая кабельные каналы.

— Что-то задерживается твой оруженосец, — сказала она. — Гриша, ты на него магией воздействуй, вдруг зов не слышит. А как наполнится энергией, глядишь, и сам весточку пришлёт, — посоветовала вампирша, остановившись на телевизионном канале, где вышагивали по подиуму длинноногие красотки.

— Порнушечку искала да не нашла? — погладил я Зою по спине.

— Отстань, Гриш… устала, — улыбнулась вампирша. — Нет, я серьёзно… воздействуй на него магией. Он отзывчивый. Впитывает энергию на расстоянии.

— Сейчас сделаю, — нехотя поднялся я с дивана и мысленно стал искать Игоря.

Мой оруженосец был совсем рядом. Всего в нескольких километрах. Вроде, у входа в метро Щукинская.

— Готово. Теперь точно услышит или даже ответить сможет, — снова завалился я на диван.

Я почувствовал, как вышла из меня часть силы и достигла нужной точки. Мой оруженосец получил приличную дозу. Если бы он умел пользоваться магией, то смог бы построить портал прямо на явочную квартиру. Но он ещё юн — мой не обученный, мой весьма перспективный помощник.

***

— Ты зачем девушку обидел? — играл в благородство боксёр.

Парень хмурился, сжимал кулаки. А кулаки у него были пудовые, будь здоров!

— Да пошёл ты! — сплюнул Игорь.

— Что ты сказал? А ну-ка, извинись, жирный оруженосец! — вторил боксёру второй молодой человек.

Девица стояла чуть в стороне, посматривая на торжество справедливости. Ей приглянулся боксёр, но и второй заступничек тоже был ничего себе — ни то, что толстяк-грубиян с небритой мордой.

А Игорь оценивал обстановку. Он хотел первым нокаутировать боксёра беспринципным ударом колена в пах, а потом взяться за второго выскочку и с высоко поднятой головой всё-таки отправиться к человеку, который называл себя охотником на вампиров. Улица Фабрициуса манила его, как зовёт вампира стакан свежей кровушки — и запачкаться не страшно.

В последние пару лет Игорь здорово прибавил в весе. Оттого выпад его правой ноги был смехотворен, медлителен, непродуктивен — эдакая ковырялочка от Праскурина, — лишь бы самому не рассыпаться.

— Эй, тебе жить надоело? — усмехнулся боксёр, легко увернувшись от удара.

Парень сделал всего лишь шаг назад и, не снимая сумки с плеча, сам пошёл в атаку, нанеся прямой правый, точно в нос Игорю. Но бил не сильно, в пятую часть своей мощи.

Электрик Праскурин не был неженкой и никогда не был ссыкуном. Но дрался он нечасто, возможно оттого, что жаждущих вступить с ним в кулачный бой просто не было. Сегодня же ему противостояли два мускулистых, тренированных туловища.

Боксёр мог размазать Игоря ещё в вагоне. Бить по такому толстому и неуклюжему телу одно удовольствие. Но боксёр был верен клятве, данной тренеру — не распускать руки по пустякам и не лупить «чайников», даже назойливо свистящих в ухо. А второй парень — преданно с шести лет занимался спортивными танцами. Он так любил тренироваться, так отдавался обожаемому делу, что здорово вымотался за сегодняшний день. Выдохся как солдат на кроссе. И мечталось ему только добраться до дома, поесть борща со сметаной и завалиться спать, чтобы завтра с новыми силами встать к станку, сесть на тренажёры, а потом подбрасывать в шпагате свою партнёршу, которая тоже была фанатически предана танцевальному ремеслу.

Но нежелание обоих заступников связываться с негодяями, мотивировала невинная девушка, которую жестоко оскорбил толстый из поезда. Пройти мимо несправедливости, это низко и недостойно сильного мужчины. Тренер боксёра не одобрил бы слабовольный поступок. А как будет смотреть на танцора его партнёрша, если тот промолчит?

Прямой правой был не смертелен, хотя нос Игоря потёк, как сосулька, на которую подул жаркий фен.

Но вдруг, вытирая с лица кровавые капли, бесстрашный оруженосец почувствовал невероятный прилив энергии. Он даже не знал, с чем сравнить и на что похожа его нежданная подзарядка.

Ему будто подарили — без причины, просто так — пятилитровый кувшин самого дорого вина. Или даже подвели к дубовой бочке, с холодным-холодным пивом и сказали — ты можешь не платить ни копейки и пить, сколько в тебя влезет. В нежданном торжестве пьянства не было порочного желания хлебать на халяву. В этот внезапный и радостный момент включилась эмоция наслаждения, вдохновения, благодарности и хотелось сделать что-то особенное, удивив друзей и соперников.

Энергия бурлила в груди. Магия расширяла плечи, надувала живот, поднимала настроение, вселяла уверенность. Оруженосца распирало произвести какое-то колдовство, совсем неважно какое, и он решил испробовать, на что годен его подарок.

Игорь взмахнул рукой откуда-то из-за уха, и у него на ладони засверкал серебряный шар, который был не больше гандбольного мяча. Шар сверкал, брызгал искрами и степенно крутился.

— Е..ть тебя конём! Теперь я настоящий волшебник! — обрадовался Игорёк и оповестил своих недругов: — Сдаётся мне, это подарочек от моего нового шефа, придурки! Ну что, проверим, как он летает?

Оруженосец охотника на вампиров, нисколько не смущаясь и не щадя соперников, запустил шар в сторону боксёра, который ни за что ни про что, разбил ему нос. Боксёр никак не хотел понять, что Игорь не обижал девчонку и даже не думал её оскорблять. Он только разговаривал сам с собой и совсем не желал ссоры.

Шар лениво, не спеша надвигался на удивлённого спортсмена, а затем он взорвался, превратившись в яркий фейерверк, который даже в свете солнечных лучей смотрелся вполне эффектно.

Боксёр ловко закинул за спину сумку, присёл в стойке и закрылся в блоке. Глаза его таращились сквозь руки, но ничего не видели. Ему ещё повезло, потому что заклинание «ослепления» сработало лишь отчасти. Игорь не выполнил необходимые действия, вложив шёпотом усиливающие воздействие, потому шар только рассыпался искрами где-то над головой боксёра и ослепил всего минут на десять.

— Обалдеть, мужик! — уже не обзывая Игоря жирным, растерянно бормотал танцор. — А как это ты сделал?

Ослепительная магия оказалась действенной, но совсем примитивной. И тогда, без слов, не дав опомниться боевитым парням, новоявленный оруженосец снова выбросил руку из-за уха и в его ладони появился кирпич, вернее, его половинка!

— Не струя себе, что у меня есть?! — вскрикнул Игорёк, будто в руке у него была полная корзина золотых червонцев.

Он покачал кирпич, взвешивал его, а потом заорал:

— Всем лежать!

Игорь замахнулся, но кирпич не бросил. А боксёр присел — ушёл право. Затем нырок — ушёл влево.

Танцор на лёгких ногах, не смотря на усталость и изматывающей тренировки, высоко подпрыгнул, вовсе не желая выполнять команду «лежать». А девчонка открыла рот и отчаянно завопила:

— Милиция!!!

Тогда Игорёк опомнился. Он будто проснулся. Энергия магии затмевала разум, придавала жестокости. Он ослепил боксёра, заставил прыгать козлом танцора, с невероятно ровной спиной — и уже по-настоящему напугал девчонку.

Игорь уронил кирпич на землю и, выбросив руку из-за уха в третий раз, обнаружил в кулаке стебли вполне симпатичного букета красных тюльпаном. Цветы были как живые. Он только подумал о них, и тюльпаны волшебным образом оказались в руке.

— Это просто восхитительно! — скалился в улыбке оруженосец.

Он прошёл мимо боксёра, который вслепую уходил от невидимого спарринг-партнёра. Потом прошагал рядом с танцором, остервенело дрыгающего в прыжке ногами. Затем подошёл к девочке, которая продолжала звать на помощь, и протянул ей букет.

— Это вам. Не пугайтесь меня, — улыбнулся электрик Праскурин и добавил: — От всего сердца! Клянусь, я не хотел вас обидеть!

Девочка, наконец, замолчала. Приняла тюльпаны и улыбнулась в ответ.

«Такой очаровательный парень, — подумала она. — Я отдалась бы ему прямо здесь и сейчас — не задумываясь…»

Игорь ехал в вагоне метро. Народу уже заметно убавилось. Появились свободные места. Но он и не думал присаживаться.

«Короче, из-за уха порезче руку выкидываешь вперёд и загадываешь желание. Надо запомнить», — заучивал первый урок магии Игорь Праскурин.

Он всё думал о половинке кирпича и цветах: «Интересно, а они настоящие?»

Игорь немного жалел, что подарил букет истеричной девчонке, не проверив подлинность тюльпанов. Но он не мог поступить иначе. Поскольку сумел не только материализовать из пустоты цветы, но и почувствовал, как растаяло девичье сердце.

Девица была готова броситься ему на шею. «Нет, ей не нужны цветы, она просто влюбилась в меня!» — понял он.

Ему снова захотелось восхититься вслух, но опыт прежней ошибки заставил заткнуться. Игорь опустил глаза и увидел, что на него смотрит другая девочка. И ему показалось, что взгляд этих глаз тоже был влюблённый и даже преданный.

«Я неотразимый красавчик!» — мелькнула забавная мысль, а потом он услышал голос диктора: «Станция Сходненская».

***

Я курил на балконе, когда услышал, как постучали в дверь.

— Сам открою, — предупредил я Зою.

Хотел посмотреть ему в глаза. Свежий взгляд — всегда правдив и запоминается на сотни лет.

Пока я шёл к двери. То снова в дверь постучали.

«Какой нетерпеливый парнишка», — подумал я и распахнул входную дверь.

За порогом стоял Игорь Праскурин. Вид у него был цветущий.

— Ну, здравствуй, мой оруженосец! — поприветствовал я его.

Глава 9

Глава 9. Я оплачу вам убытки. А я подарю тебе кирпич

Не всякий человек может использовать магию. Такие уникальные люди, как Игорь — большая редкость.

Не всякий человек будет так отважен и опрометчив, чтобы связаться с охотником на вампиров.

Но мой новый оруженосец не боялся трудностей. Пока не боялся.

Мы разговаривали целый час. Я был сдержан, хорошо скрывая свою удовлетворённость удачным стечением обстоятельств.

А Игорь был неудержим. Он сыпал вопросами, уточнял и снова спрашивал.

— Прям из-за уха рукой фигачу, и у меня шар на ладони! — живо рассказывал историю первого колдовства Игорёк. — Я, короче, второй раз взмахнул — и у меня полкирпича, как граната!

— Полкирпича? Какого ещё кирпича? — удивился я.

— Красный такой кирпич! И знаешь, он прям новенький был. Но только ровно отрезанный — точно пополам.

Я решил разобраться с интригующей загадкой. Самому стало интересно. Потому что заклинание «ослепления» работало именно так: надо завести кисть правой руки за голову, представить мерцающий шар, резко выбросить ладонь и вуаля — магическая субстанция готова к работе. А далее, шар необходимо запустить в соперника, чтобы оглушить его, лишив зрения и слуха. Заклинание «ослепления» не требовало длительного изучения и знания тонкой магической материи, и было вполне доступным даже для начинающих волшебников. Но невероятным образом в руке моего верного оруженосца материализовался строительный кирпич. Интересно как это произошло.

История выглядела таинственно, но на поверку всё оказалось предельно прозаично.

— Сегодня прицеп легковой машины загружал, — сообщил мне Игорёк. — Наш бригадир — редкая сволочь! Уже рассказывал о нём. Так вот он отправил меня в Химки. Там рядом со стройкой, что-то вроде строительного базара. Я перекладывал кирпичик к кирпичику целых три часа. Думал эти ворованные кирпичи, ну или не совсем ворованные, будут сниться мне всю ночь. Я, конечно, не слабак, но три часа активной деятельности, это не курортный роман, Григорий… Но заплатили прилично. Здесь бригадир не подвёл.

Произведя недолгий мозговой штурм, я сделал определённый и, как показалось, вполне точный вывод.

— Мне всё ясно, — кивнул я. — Мысль материальна, как банально бы это не звучало — и ты, Игорь, думая о трудоёмком процессе, о том, как тебе пришлось тяжело при загрузке, материализовал предмет, доставивший тебе массу неприятных ощущений… Магия работает чувствами. Так вместо шара в твоей руке появился кирпич. Это удивительный и бесценный опыт, друг мой. Надо признать, что ты обладаешь особенными способностями. Не сказать, чтобы выдающимися, но с некой изюминкой, заметил бы я.

— Правда? Я удивил тебя материализацией кирпича? — оживился оруженосец.

— Ещё как удивил! — подтвердил я.

Мне было необходимо поднять самооценку моего помощника. Уверенность в себе часто компенсирует недостатки: такие как ум, расчётливость и самоконтроль.

А Игорь не унимался:

— Я им говорю: слышь, бедолаги, шагали бы вы отсюда, пока не навалял вам — и ещё раз из-за уха фиганул, и в моём кулаке появился букет. Я пригляделся, а там тюльпаны: штук тридцать! В общем, подарил я цветы девчонке одной. Сделал ей приятное. Не могу по-другому. Поскольку в душе я романтик и бескорыстный джентльмен. Воспитание, блин…

Игоря несло, а я изумился второй раз за вечер:

— Ты материализовал букет цветов? Вот так запросто материализовал?

— Говорю же тебе: выбросил руку, а там тюльпаны! Дел на секунду! Не веришь мне, что ли? Вот только я не понял, настоящие цветы это или нет, — немного расстроился оруженосец. — Тыковка моя почему-то не сработала. Обычно я более внимателен, а здесь… то ли растерялся, то ли неадекватная реакция девочки смутила? И колдую первый раз в жизни.

— Так, про девочку давай поподробнее, — попросил я.

Я был уверен, что цветы были самыми, что ни на есть живыми. Немного магии, мутный поток юношеского энтузиазма — и тюльпаны сквозь зыбкий портал сбежали из ближайшего магазина, работающего где-то у метро. А значит, у моего нового помощника действительно особенный дар. Но он мельком упомянул девушку, которая, как я понял, почувствовала неудержимую тягу к моему оруженосцу. А это уже серьёзные основания считать помощника уникальной личностью. Или даже конкурентом.

Да ладно, шучу. Нет у меня конкурентов на этом свете.

— Сначала я ей не понравился. Очень не понравился, — сознался Игорёк. — А потом, когда немного поколдовал, то она будто влюбилась в меня. Я это почувствовал вот здесь...

Игорь задрал футболку и постучал ладонью себя по пузу. Живот у него был приличных размеров и пышно кудрявился ворсом. Он показал свою мохнатую гордость мне, потом Зое. Я даже испугался, что он сейчас начнёт раздеваться ниже, скинув с себя штаны. Но Игорь сдержался.

Зоя не без интереса посмотрела на моего оруженосца. В её глазах сверкнула искорка веселья. Парень ей нравился своей непосредственностью. К тому же, она получала удовольствие от нашей беседы и своей многозначительной роли в находке столь ценного персонажа. Вампирши — существа очень чувствительные. И выявить полезный материал среди миллионов людей, задача незавидная. Но Зоя нашла его, проследила за ним, подготовила нашу встречу, и вот он, мой распрекрасный, небритый мужлан, сидит на кухне явочной квартиры, в полной готовности вступить в бой с нечистью.

— Если у тебя имеется врождённый дар обольщения, то это, братец… замечательно, — скромно похвалил я, не желая распыляться скоропалительными выводами, но всё-таки уточнил: — А как у тебя вообще с женщинами? Я поясню… Много ли у тебя любовниц? Как часто тебе необходимо встречаться с ними? И ещё один вопрос, по поводу утреннего стояка.

Игорь сосредоточенно чесал колючий подбородок. Он будто подсчитывал количество покорённых особ, ещё не зная, удивит меня его цифра или расстроит.

— Если честно, — покосился на Зою Игорёк, — то с бабами у меня не очень. И кстати, можно я буду звать тебя не Гришей, а шефом? Мне так спокойнее.

Надо же такому случиться. Тысячу лет меня шефом никто не называл, а тут сразу двое. То следователь Андрюха всё твердил «шеф-шеф», теперь мой новый оруженосец заладил.

— Шеф — меня вполне устраивает. Можешь звать меня именно так, — разрешил я.

— Благодарствую, — приложил руку к груди Игорь. — Короче, баб у меня было мало, но по утрам стоит мощно!

Игорь откинулся на спинку. Майка его натянулась, и снова явился миру волосатый живот. И тут я понял, что он заигрывает с моей Зоей. Ну и молокососы пошли!

— У тебя в Москве есть родители, родственники? — поинтересовался я, потому что от этой щепетильной темы увильнуть невозможно.

— Безусловно. Полным-полно, — пуская табачные облака, щурился Игорёк. — Мать с отцом на Юго-Западной проживают. Бабуля с дедом на Коломенской. Есть ещё тётки, племянники, двоюродные, троюродные братья, сёстры…

— А вот это плохо, — покачал я головой.

— И как это понимать? — заметно напрягся Игорь.

То, что у молодого человека в полном здравии проживает в Москве целый выводок всяческих родичей — это, без сомнения, распрекрасно. Но у оруженосца Григория Вершинского не должно быть никакой родни и любовных привязанностей, а также не позволительная роскошь иметь детей, за которых человек несёт особенную ответственность. В нашем случае выбор должен быть однозначным, в целях сохранения жизней ни в чём не повинных людей.

Я говорил тихо, но уверенно. Историй у меня было достаточно, о неудачном опыте взаимодействия с молодыми оруженосцами. Я рассказал про одного парня, который тоже был очень перспективным носителем энергии, но совсем недолго. Это случилось в начале девятнадцатого века.

С вторжением наполеоновской армии в Россию к нам пожаловали вампиры из многих европейских кланов. Наша граница превратилась в решето. Охотники работали не жалея клыков и стрел. Сущее нашествие тьмы. Тысячи вампиров и десятки тысяч вампирш буквально пожирали мой народ. Ушли десятилетия, чтобы навести порядок. И мне жизненно был необходим оруженосец. И я встретил нужного человека.

Парня звали Иван. Был он из крестьян — крепостной. Я выкупил его в Рязанской губернии, где осталась целая деревня его родных. Так вот Иван, не смотря на мои уроки и предупреждения, не умел Иван держать язык за зубами. И в одну лунную ночь — как сейчас помню, был июль — всю деревня, включая семью помещиков, вырезали вампиры.

Узнав о трагической ночи, мой помощник потерял веру в себя — и как результат смертей, разочарование и утрата способностей к восприятию магии. Он превратился в обычного человека, не наделённого даром оруженосца. Гигантское количество сил и энергии было потрачено впустую.

И вместо того, чтобы сражаться с бандами нечисти в полную силу, я тратил время на поиски нового помощника. Я сражался с вампирами, практически не используя сеансы проникновения с вампиршами. Но если бы мой спёкшийся оруженосец Иван был более сообразителен и не трепался напрасно, то результат моей личной войны был бы куда более продуктивен.

Игорь слушал меня очень внимательно. Он любил свою семью, а я требовал полного отречения. Но такова плата за вселенский дар служить охотнику на вампиров. Вариантов здесь нет.

— Они должны переехать в другой город? — спросил у меня Игорь, переполненный волнительным чувством и вдруг зародившейся неуверенностью.

Выбор был сложен. Я понимал парня. Но оруженосец обязан быть твёрдым в своём отречении.

— Нет, они останутся жить, как и прежде в Москве. Можно всё уладить, — разъяснял я. — Исчезнуть должен ты. Навсегда! Ты должен умереть для всех них. Ты начинаешь жизнь с чистого листа, Игорь. Для тебя уходят в небытие друзья детства, одноклассники, коллеги по работе, включая твоего хитроумного бригадира, и конечно, твои родные. Тебе нельзя подвергать их опасности. Ты больше никогда не появишься в своей квартире, у тебя начнётся жизнь полная трудностей и непреложных обязательств. Для всех окружающих ты станешь безликой тенью. Открыться ты сможешь лишь избранным, а значит, тебе на плечи упадёт тяжким грузом великая ноша. Ты, мой друг, превратишься в охотника на вампиров — безусловно, не такого могущественного как я, но вполне себе дееспособного. Убивать нечисть, станет твоим хобби, а затем и работой. Ты проживёшь долгую жизнь, — и если тебя не убьют в течение года, то ждут тебя века молодости и важного труда: оберегать человека, защищать человека и любить человека, таким каким он создан Творцом.

Игорь крепко задумался.

Он курил, смотрел то в потолок, то на меня, то на весьма привлекательную задницу вампирши Зои. Судя по прищуру и движениям его бровей, он больше заинтересовался моей любимой партнёршей, чем моими вдохновляющими речами. И я решил остудить его пыл или, скорее, помочь Игорю сделать правильный выбор.

— Вступая в должность оруженосца, ты получаешь не только отречение от прошлого, — говорил я. — Ну, во-первых… ты навсегда забудешь о денежной кабале… что весьма приглядно.

— Денежной кабале? — продолжая пожирать глазами Зою, промямлил Игорёк. — Что это значит? Денег у меня будет, завались?

— Завались не завались, но полное обеспечение! — предлагал выгодную сделку я. — Деньги для нас не проблема. Проблема в их трате, а трата находится в прямой зависимости от текущей обстановки в городе. Охота на вампиров — это война, Игорь. Мы не берём пленных в сражении, мы уничтожаем зло и мы бескорыстны в кровавом бою.

Зоя почему-то захихикала, услышав, что я не беру пленных. Мол, а пленниц тоже не берёшь?

Но, по сути, я прав.

Сеансы проникновения, это одна из стратегий войны. В конце концов, я подарил Зое жизнь, при этом сделав её своей союзницей. Но рассказывать о моих талантах и волшебной семенной плазме время ещё не пришло.

— Во-вторых, — продолжил я, — ты приобретаешь долгую и безболезненную жизнь, в полном смысле этого слова. Прочь ангина, ОРЗ, синдром иммунного дефицита, цинга, корь и другая зараза…

Я говорил и вдруг смолк. Почему-то вспомнился плакат со статьёй о гонорее на бывшем кирпичном заводе. Да нет!.. какая к чертям гонорея? Просто я сожалел, что не вышло выстрелить плазмой в Ахету!

Тогда я взял паузу, представляя её огромные титьки. Эх, ядрёный перец, не зашло, но что поделать! Даже Великие совершают ошибки, не доводя до финального свистка начатое.

— Так-с… о чём собственно я говорил? — потерял я мысль.

— Ты что-то про болезни рассказывал, — напомнил мне Игорь.

— Ах ну да… гонорея, корь… В общем так, юноша, останешься ты вечно молод, да таким и помрёшь, — пошутил я.

Игорь сморщил лицо. Почесал нос.

— А есть что выпить? Может, по граммуличке? — спросил он.

Услышав о зарождающейся пьянке, Зоя проплыла мимо нас, впечатляя своей задницей.

— Только одно условие, — предупредил я.

— Я весь внимание, — заёрзал на стуле Игорёк.

— За знакомство, грех не выпить. Но перестань пялиться на Зойкины прелести. Понял меня, ученик охотника? — вполне серьёзно наставлял я. — Запомни, Игорь, это моя… — из меня чуть не вылетело слово «жопа», но я вовремя осёкся и сказал: — Это моя девушка! У нас с ней любовь и контракт на тысячу лет. Я верно говорю, Зоя?

Вампирша открыла холодильник. Изъяла полную бутылку водки 0,7 и звучно поставил запотевший пузырь на стол.

— Всё верно говоришь, Гриша! — кивнула она. — Меня с тобой связывает больше, чем любовь. Но я не бросаю своих слов на ветер. Если сказала тебе, что наполню, кое-что овальное магией — значит, непременно выполню своё обещание…

Игорёк ничего не понял. Но в совокупности с полной бутылкой и пространными разъяснениями вампирши, настроение его заметно улучшилось.

Я решил не обострять ситуацию.

Зоя злилась на меня, потому что была хорошо знакома с моими сексуальными привычками и слабостями. А если знакома, то и продолжать ссору не стоит, поскольку я охотник на вампиров и таким, как она — Григория Вершинского нужно бояться не меньше страшного суда.

— В морозилке вторая бутылка. На третьей полке полкило «докторской», — сказала Зоя, будто прощалась с нами.

— Собралась куда-то? — спросил я.

— Собираются футболисты в раздевалке и алкаши на кухне, а у меня дела на сегодня. Договорилась встретиться с нашей общей знакомой…

Я отчего-то занервничал. Подумал, что Зоя сейчас отправится в Ахете — и будут они обсуждать меня и рассказывать сокровенные тайны проникновения Гришиного агрегата.

— Это к какой знакомой? — осторожно уточнил я.

— К Габриэле из клана «Московского клыка», — бросила Зоя.

Я помнил эту вампиршу. Лицо у неё было симпатичное, но чрезмерно мужское, да и плечи слишком широки, но если работать в кромешной темноте, то можно не заметить отсутствие неземной красоты в этой даме не первой свежести.

— Привет передавай от Гриши Полтавского. Она должна помнить, — задиристо произнёс я и тут же добавил строгости: — И чтобы там не шалили! Понятно тебе!

Зоя усмехнулась, затянула волосы в хвостик и вышла из кухни.

В комнате раздался шум. Хорошо было слышно, как била крыльями летучая мышь.

— А ну-ка, проверь, — отправил я в комнату своего оруженосца.

Игорь бодро подскочил со стула, метнулся в дверной проём и уже через пару секунд вернулся на прежнее место. В руках он что-то держал и это что-то прятал у себя за спиной.

— Покажи, что у тебя? — приказал я.

Игорь нехотя поставил кулак на стол и разжал пальцы. Где-то между рюмкой и пустой тарелкой, на столешницу упали кружевные трусики Зои.

— Вот сучка! — схватив трусы, выругался я.

А Игорёк почему-то рассмеялся, видимо, представив, что сейчас я стану их яростно нюхать, а потом обязательно примерю. А надев, так и буду сидеть с ним за одним столом и пить «горькую» до утра.

— Улетела, — тоже улыбнулся я. — Но когда она вернётся, то накажу по полной.

Игорёк мечтательно посмотрел на тёмное окно, за которым без трусов и, хлопая крыльями, парила Зоя.

— Да-а-а… темпераментная женщина! — восхитился он.

Ну а мне осталось лишь снова до краёв наполнить рюмки.

С Игорем было нескучно. Но важнее другое — Игорю было интересно со мной.

За тысячу лет мне наскучили сопливые истории. Я люблю конкретику. А мой новый оруженосец был настроен весьма воинственно. Он расспрашивал о вампирах. Интересовался вампиршами.

Я сам достал вторую бутылку, и разговор продолжился в практическом русле. Игоря волновала судьба его родителей.

— Как я объясню маме, чем занимаюсь? — вопрошал он.

— Скажешь, что уезжаешь в Антарктику или вступил в ряды ЧВК. Наши люди нужны во многих местах планеты. А где-нибудь в республике Чад ты можешь погибнуть смертью храбрых или замёрзнуть на льдине, спасая детёныша редкого вида пингвиновых. Тебе что-нибудь известно о пингвинах, друг мой?

— Не летающая морская птица... Ходит прямо, быстро плавает… несёт яйца… — задумчиво говорил Игорёк. — Неужели я больше никогда не увижу их?

— Пингвинов, что ли?

— Да нет… родителей, — вздохнул Игорь.

Я закурил. А мой парень совсем скис. Это и понятно.

— Будешь их навещать. Нечасто, но пару-тройку раз в год сможешь… Лучше перевезти их подальше от столицы. Организуем им домик с садиком под Анапой — и душенька будет спокойна, и родичи твои целы.

Игорь заулыбался. Любил он своих родных, но в последнее время виделся редко. Всё больше ему звонила мама, а он постоянно твердил — да нормально у меня дела, нормально.

— Девушка мне одна очень нравится, — снова замечтался Игорёк. — Живёт в моём доме. Классная такая! Только она меня старше на пару лет. И замужем… Я на неё засматривался ещё мальчишкой. Выходит она из подъезда, крутится возле своей машины. Штаны у неё кожаные, ноги длинные… грудь приличная. А я в окно подсматриваю. Но она меня не замечает. И замуж вышла. За милиционера. На «бобике» его привозят, а она встречает…

Глаза Игоря стали мутными и слезливыми. А разводить сопли, я не люблю.

— Хорошо посидели, — решил закончить я ночной разговор. — Ты укладывайся спать. Домой не ходи. Утром соберём необходимые вещи в твоей квартире, и ко мне переедешь. С завтрашнего дня назначаю тебя своим оруженосцем. Ты рад?

— Даже не знаю, — сказал правду Игорёк.

Я незаметно и беззвучно щёлкнул пальцами под столом, посылая успокоение и дремоту своему новому помощнику.

Взгляд Игоря стал тяжёлым. Он поднялся. Покачиваясь, зашёл в комнату и рухнул, не раздеваясь на диван.

— Набирайся сил, мой друг, — пожелал я ему спокойного сна и вышел из явочной квартиры на улице Фабрициуса.

***

В цветочном магазине у станции метро Щукинская, работающего круглосуточно, шла оживлённая дискуссия. Разговаривали двое: средних лет продавщица и молодой, начинающий журналист, блогер, собиратель слухов и любитель всяческих сенсаций — Владимир Гречнев.

Под видом обычного покупателя он пришёл выбрать букет. На самом деле его интересовала невероятная и неправдоподобная история, произошедшая с его соседом.

Сергей Скакунов был не только соседом блогера Владимира — он ещё занимался спортивными танцами. Ехал Серёга домой после тренировки и вдруг стал свидетелем одной прелюбопытной ссоры. Наглый толстяк оскорбил в вагоне скромную девушку. Небритый мордоворот беззастенчиво приставал, считая вправе хамить девчонке. Но за неё вступился сначала боксёр, а затем и Володя.

Далее истории выходила за рамки здравого смысла. Со слов танцора — между прочим, подающего огромные надежды в своём виде спорта — этот толстяк оказался невероятно ловким пронырой. И не думая извиняться, он подло осыпал мелким, серебристым конфетти боксёра, затем угрожал кирпичом. В развязке горячего спора, подарил девушке цветы, которые невероятным образом очутились в его руке, хотя никаких цветов изначально у толстого не было.

История казалась действительно неправдоподобной, но блогер на то и блогер, что готов поверить в самую несусветную чушь, чтобы привлечь на свой канал зрителей и подписчиков.

Володя обходил магазины у метро Щукинская. Интересуясь цветами, он ненавязчиво задавал один и тот же вопрос продавщицам: не случилось ли в магазине нечто необычное? Например, не пропадал ли уже собранный букет красных тюльпанов и не исчезал ли странный объект в виде половинки стандартного кирпича?

В трёх магазинах на него смотрели как на сумасшедшего. В четвёртом — пригрозили вызвать полицию. А в пятом магазине — его ждала удача.

— Вы представляете, молодой человек, — откровенно делилась вечерним казусом продавщица, — я только собрала букет тюльпанов, завернула его в подарочную плёнку, подвязала бантиком ленточку, а он пропал!

— Букет пропал? — уточнил Володя.

— Ну а что же ещё?! — взмахнула руками женщина. — Я тебе про что толкую? Конечно, букет. Будто человек невидимка прокрался ко мне за прилавок и стащил. Это ж убытки, молодой человек! Хозяйка с меня вычтет. А у меня дети, дача, собака, муж! Представляете?

Володя посмотрел куда-то за спину продавщице. В пластмассовой вазе, на полке стоял другой букет тюльпанов, собранный позже.

— Вот именно, — кивнула женщина, — вот такой букет и испарился. А ещё, даже странно признаться — стащили полкирпича. Я на него горшок с пальмой кариота ставила, чтобы попредставительней получалось. И никак в толк не возьму, кому понадобился кирпич? Ладно, тюльпаны. Но кирпич?!

Володя опустил руку в яркий пакет и достал оттуда половинку кирпича.

— Этот камешек? — спросил он.

Продавщица недоверчиво посмотрела на парня, взяла кирпич, приценилась к нему и снова вернула его на полку, придавив горшком с маленькой пальмочкой.

— Ты где его взял? Уж не ты ли мои цветы украл?

— Нет, что вы! — сделал невинное лицо Володя. — Тут ведь дело такое. Этим кирпичом, лобовое стекло моей машине разбили. А я и подумал, где хулиганы могли взять кирпич?.. только в цветочном магазине…

— Ах ты, балабол! — ощерилась продавщица. — Шёл бы ты отсюда, пока я охрану не вызвала! Вот вернётся хозяйка и просмотрит записи с видеокамер. Ох, если это ты, то держись! Она тебя засудит!

Володя пожал плечами, но бежать из магазина вовсе не собирался.

— Я оплачу вам убытки. Сколько букет стоит? — спросил он.

— Тюльпанов или чего? — хитро щурилась продавщица.

— Ну, конечно, тюльпанов… — улыбнулся Володя.

— Десять тысяч! — отрезала женщина.

Володя сунул руку в задний карман штанов, достав несколько купюр.

— У меня только четыре двести, — извинялся он.

— Ну, четыре так четыре, — выхватила продавщица деньги и, отделив двести рублей, передала их странному молодому человеку.

Володя принял нежданный подарок и виновато посмотрел на половину кирпича.

— Ладно. Забирай уже, — передвинув пальму в сторону, отдала кирпич женщина.

Глаза её засияли, потому что деньги вернулись и даже с прикупом.

Глава 10

Глава 10. Прощай дом — мой милый дом

Клан «Серебряной пули» возглавлял один мудрый вампир, по имени Марселин. Глава, пожалуй, самого крупного и самого влиятельного клана на земле был гораздо старше самого сильного охотника на земле — знаменитого Григория Вершинского.

Марселин превосходил в возрасте любого из вампиров, проживающих в Москве или даже во всей Европе. Но старый кровопийца не выглядел как дряхлый, высохший старик. Роста он был среднего, телосложением обладал пухлым, лицо у него было круглое, губы бантиком, щёки всегда горели румянцем — особенно на балах, которые он так любил устраивать в своём подмосковном замке.

Нужно признать, что настроением Марселин отличался чаще бодрым. Редко его можно видеть в глубокой задумчивости или растерянным. Под глазами Марселина совсем не видно морщин. Лоб у него гладкий, массивный, открытый. Стрижка у него была короткая, которая во всех парикмахерских громко называлась «цезарь». Вот только парикмахеры и те, кто носил подобную причёску — никогда не встречали ни самого Гая Юлия Цезаря, ни сенаторов в белоснежных тогах, ни воинственных полководцев, ни отважных римских легионеров с короткими мечами. А Марселин был знаком со многими важными персонами прошлого. К тому же у него сохранилась прекрасная память. И потому он хорошо помнил древних царей, которые никогда не были ему друзьям, а скорее врагами или закуской.

Дом главы клана «Серебряной пули» выглядел как средневековая крепость. Когда-то Марселин проживал в настоящем замке на юге Франции. Его прежний замок был окружен массивными стенами и глубоким рвом, наполненным водой. На высоких башнях гордо реяли флаги с эмблемой его древнего рода. Замок был виден издалека, а слава о хозяине крепости гремела на полмира.

Но за последние века многое изменилось. Теперь вампиры скрываются от людских глаз. Нельзя показывать людишкам свою роскошь и размах, нельзя демонстрировать силу и власть.

Сразу после постройки, а именно последние шестьдесят лет — замок Марселина прятался под тенью магии. О существовании каменного великана знали исключительно вампиры и та малая часть людей из московской конторы, которая сотрудничала с охотниками на вампиров.

Замок клана «Серебряной пули» был сосредоточением волшебной силы и хранилищем древней библиотеки, где собраны колдовские книги и магические свитки, когда-то принадлежавшие мудрым вампирам. Глава клана знал многие секреты из прошлого и настоящего — и даже увлекался политикой. А ещё Марселин обожал женщин и всегда был любвеобилен. Старый вампир окружал себя самыми красивыми вампиршами на этом свете. Он брал их в жёны, содержал как любовниц, но отвергал слово гарем. Марселин предпочитал называть своё окружение уважительным словом — семья.

За тысячи лет Марселин научился не только влюблять в себя женщин, но и умел ублажать их, как никто на всей планете. Он остро чувствовал желания вампирш, их радость, страх, их мечты и даже призрачные надежды. Он дарил возлюбленным цветы, украшения, лошадей, кареты, машины, яхты и бурные ночи. Марселин способен одурманить самую изысканную женскую душу и преподнести неземное блаженство грешному телу.

Глава клана считался непревзойденным любовником. Секрет его сексуальных успехов скрывался в особенном физическом строении и опыте трансформации. Всё дело в том, что его мужской член осеменения, в результате эволюционного пути и личных стараний, превратился в невероятно эффективный аппарат женских наслаждений. Все вампиры могли превращаться в летучую мышь или в волка, или в других зверей; это обычный дар от рождения, впитанный с молоком вампирской матери. Но самые долгоживущие кровососы умели ещё становиться и медведями, и обезьянами, и птицами, и змеями, и насекомыми. Марселин превзошёл многих вампиров в качестве перевоплощения.

А в пододеяльных баталиях Марселин вообще не допускал ошибок. Во время сексуальных утех, когда дело доходило до постельных сцен — мужской орган старого вампира принимал идеальную форму. Агрегат Марселина сливался, скручивался, извивался, надувался или сужался в такой степени мягкости, стойкости или твёрдости, что наполнял собой невообразимой лаской, страстью и нежностью любые из женских норок, ложбинок, щёлочек, витиеватых ущелий и даже огромных пещер. Его мужской орган, будто всепроникающий питон, ласково находил такие места для поглаживания, массирования, а когда и покусывания, что любая из женщин, вступившая с ним в половой контакт, получала максимальное и ни с чем несравнимое удовольствие от процесса.

Оттого щёки главы вампирского клана всегда пылали. Марселин любил вампирш, чувствовал их — уважал. Вот и сейчас, как только в его большую залу, с зашторенными окнами зашла Ахета — он точно определил, чего не хватает в данную минуту его советнице.

— Не вышло у тебя охотничком, золотулька моя? — весело спросил Марселин.

Он стоял у камина, который летом топили редко. Одет Марселин как всегда ярко. Любил он носить белые рубахи, с пышными рукавами и большим вырезом на груди, а также узкие брюки со стрелкой и чёрные кожаные туфли. У Марселина немного выступал животик. Обычно вампиры были худы и стройны, как болотные камыши, но глава клана на то и глава клана, чтобы выделяться на фоне прочих господ.

Ахета ровно держала спину. Смотрела на Марселина прямо и смело. Она присела в глубокое, удобное кресло и сказала:

— Не соперничай с ним, Марселин. Тебе нет равных на земле.

Чуть присев и быстро поднявшись, сладострастный вампир прислушался — не скрипят ли его колени.

— Не в наших правилах помогать охотникам, — сказал Марселин, — но в сложившейся ситуации, я считаю, что мы вправе направить Григория в выгодном для нас направлении... Ты сообщила Вершинскому, что Драгуш убил двух наших братьев?

— Несомненно, Марселин, я намекнула ему на трагическую потерю, — кивнула Ахета.

— И как он отреагировал?

— Как всегда без эмоций, — призадумалась вампирша. — Будто и не услышал, что я говорила ему. Он хорошо умеет скрывать свои чувства.

— А если ли у этого существа душа, Ахета? Что охотник вообще может чувствовать? — задался вопросом Марселин, отворяя дверцы небольшого шкафчика, стоящего на камине.

С полочки в шкафчике он достал бутылку, заправленную чем-то красным. Затем выкрутил по резьбе пробку и стал наполнять тягучим напитком бокал, пока не заполнил его полностью.

— Угостить тебя? — предложил он человеческой крови.

Вампирша негромко зашипела. Во рту блеснули клыки, заметно увеличивающиеся в размере.

— Не откажусь, — хрипло ответила Ахета.

Тогда Марселин наполнил второй бокал, но только на треть. Затем подошёл к вампирше и передал напиток из рук в руки.

— Так ответь мне, Ахета, есть ли душа у охотника?

Вампирша только пригубила кровь, и глаза её сверкнули адским огнём. Человеческая кровь, пусть даже донорская, приносила вампирам невероятное удовольствие и придавала энергии, которая бодрила несколько недель.

— Превосходно! Молодая кровь! — улыбалась клыками Ахета.

— Студенты вчера сдавали. С недавних пор волонтёрское движение в нашей России, невероятно популярно, — ответил улыбкой Марселин, сделав совсем маленький глоточек.

Он дал Ахете время испить бокал до дна, а лишь потом услышать ответ, что думает она о душе охотника Григория Вершинского. Хотя для себя Марселин всё давно решил окончательно. У Гриши есть душа. У любого охотника есть душа. Она не человеческая, не вампирская, она своя собственная — угловатая, иногда прямолинейная, часто упрямая палка и всегда безжалостный меч.

— Гриша совсем не изменился, — опустошив бокал и даже вылизав стенки длинным языком, наконец-то, сказала Ахета. — Его мысли покрыты тайной. Он сдержан, собран и постоянно лезет под юбки. Неисправимый он хлыщ…

Марселин огромным глотком выпил кровь юного волонтёра, присел на мягкий подлокотник кресла и положил руку на плечо вампирше:

— К тебе он тоже… забрался под юбку… — томно задышал Марселин.

— Сегодня нет, — игриво сказала Ахета. — Ночью сожрали его товарища по борьбе с нами. Гриша был не в духе. Всё о Бенце говорил-говорил...

Марселин воспылал! Глаза у него выпучились, губы стали алыми, руки тянулись к груди вампирши. Он даже не заметил, что Бенце Вайда не просто убили, а сожрали.

— Врёшь мне, Ахета. Он лапал тебя! Он взял тебя силой, я это чувствую!

Вампирша схватила его за пальцы и остановила руку у груди. Затем встала, подошла к камину, поставила бокал у ящика с бутылками.

— Будешь хватать меня, в следующий раз сам встретишься с Гришей. Там и узнаешь, есть ли у него душа и как часто он снимает штаны. Уверена, что у Вершинского ещё сохранилось для тебя пару литров жижи Водопьянова.

Марселин поправил размашистые рукава своей рубахи и даже втянул животик. Ну, хотелось ему немного помять грудь своей подчинённой, ну, спросил глупость… но ведь и поощрить не забыл. Кровь молодых людей — очень дорогое удовольствие. Да к тому же треть бокала «волонтёрской» — явственно показала, что ничего у Ахеты с Гришей не было. Если бы семенная плазма охотника проникла во внутрь вампирши, то пить кровь человека, она не смогла бы месяц, а то и более.

— Ты назвала Григорию имена погибших вампиров? — успокоился Марселин и снова вернулся к камину, чтобы закрыть дверца, где стояла вожделенная бутылка — и, кстати, не одна. Ему как главе клана было необходимо постоянное питание. Красное топливо помогало поддерживать магические заклинания, скрывающие замок, и связь со многими из соклановцев.

— Я ничего ему не сказала, а он не уточнял. Полагаю, что Гриша скоро сам узнает, кого и как убил Драгуш.

Марселин задумчиво кивал, представляя дальнейшие шаги охотника Вершинского. Но предугадать ход мыслей Григория, задача невыполнимая. Потому Марселин оставил эту затею, предвосхитить скорое будущее, которое вершит господин Вершинский.

— Как женщина… что ты почувствовала, когда сообщила ему о бесчинствах Драгуша? Тебе не показалось, он что-то уже знает о своём сыне?

Ахета оправила юбку и сдула с лица тонкую прядь.

Она ещё чувствовала теплоту и силу рук охотника. Ей нравилось, как хватал он её за шею, давил в стену и шлёпал своими чреслами по её ягодицам. А известно ли Грише о своём сыне или неизвестно, это её не касается. Да и кто может знать правду? Поскольку история о сыне охотника всего лишь непроверенные слухи. Вампиры шептались, что в Москве появился сын Григория Вершинского. Но откуда он пришёл и как вообще появился на свет — никто не знал достоверно. В том числе и сам Марселин.

А Ахета ещё не выжила из ума, чтобы оповещать Гришу о мифическом сыне. Кто-то намеренно распускал слухи — так неужели Ахета, вампирша с многовековым опытом позволит себе упиваться этими сплетнями и наживать кровного врага, тем более, что Вершинский охотник, причём, самый сильный охотник на земле.

— Ты ступил на очень скользкую дорожку, Марселин, — вмиг стала серьёзной Ахета. — Я не хочу участвовать в играх, где нет чётких правил. Я и так слишком много рассказала Григорию. Завтра слухи дойдут до него, и я не хочу, чтобы он сердился на меня. Нельзя недооценивать охотника на вампиров.

— Ты не понимаешь, с чем и с кем мы может столкнуться, — зашептал Марселин, приложив палец к пухлым губам. — Но убиты вампиры моего клана. Убит также охотник Бенце. Его сердце сожрали?

— Сожрали, сожрали, — кивнула Ахета. — Венгерский охотник стал жертвой неизвестного нам ритуала. Подозреваю, что источник его силы пополнил запасы магической энергии не совсем дружественного нам вампира.

— Вот именно, Ахета! Вот именно! — замахал руками Марселин. — Не совсем дружественного вампира, а скорее, враждебного нам существа. Ты только представь, что может произойти, если начнётся неконтролируемая война в Москве… Тысячи вампиров выйдут из подчинения. Они обрушатся кровавым потоком на людей. Начнётся бойня, которая ничем хорошим для нас не закончится. Выиграет лишь тот, кто управляет хаосом, а такие честные вампиры, как ты и я — погибнут в круговерти сражений. Конечно, мы можем убраться из Москвы, но отголоски войны достанут нас в любом из мест маленькой планеты.

Ахета пожала плечами. Ей почему-то не верилось, что война вампиров против людей и охотников, вообще возможна. Вампирских войн не было уже давно. И Ахета всё-таки верила в мудрость Григория Вершинского, который во всём разберётся и не допустить большой крови в столице.

***

Я вернулся на улицу Фабрициуса ближе к полудню. Магический оберег, охраняющий вход в квартиру оказался не тронут.

Зайдя в комнату, я обнаружил, что мой оруженосец продолжал безмятежно спать, будто вчера мы не уговорились полностью поменять его жизнь. Игорь должен был встать пораньше и отправиться в свою прежнюю квартиру, чтобы собрать вещи для переезда.

— Друг мой! — громко поприветствовал я. — Подъём, оруженосец, солнце уже высоко!

Мне хотелось видеть, как Игорь подскочит с дивана, втянет живот и жизнерадостно отозовётся: «Я готов к новым приключениям, шеф! Вручи мне огненный меч и отправь моё могучее тело в самое пекло войны, прямо сейчас!»

Но мой оруженосец так и остался недвижим. Он лишь приоткрыл один глаз и что-то бормотал слипшимися губами. И тут меня осенило! Вчера я перебрал с магией. Так бывает — хотел как лучше, а сам отправил оруженосца в глубокий нокаут.

Я щёлкнул пальцами, коротко взмахнул рукой и мой оруженосец, немного ожил.

— Бли-и-ин… — протянул он. — Шеф, как же мне плохо, шеф…

Я снова стал колдовать. Разве мне сложно… разве мне жалко поделиться магической энергией?

Игорёк открыл второй глаз, перевернулся на спину.

— Сколько мы вчера выпили? Ведро, что ли? — простонал он.

Я не стал докладывать, что дело вовсе не в количестве употреблённого, а в моей ошибке колдовства.

— Магическая буря на тебя так действует, — бросил я, уходя на кухню. — Ты вставай, друг мой, да пойдём в твою квартиру, вещички собирать. Или ты всё забыл?

Игорь снова перевернулся на живот, зарываясь в подушку.

— Да помню я всё, — невнятно бубнил мой верный оруженосец. — Давай, братан, вечером прогуляемся. Х..во мне что-то…

Я налил в кружку воды из крана и снова добавил щепотку магии; только сейчас сделал осознанное наставление — и уже наверняка.

— Пей, — передал я ему холодную воду.

— Сейчас блевану, чувак! — сморщился Игорёк, но всё-таки доверился мне и сделал глоток, за ним ещё один и ещё...

Он приходил в себя очень образно, сочно и выразительно вращая глазами.

— Ух ты, блин! — восхитился Игорь, посмотрев в уже пустую кружку. — Ты туда волшебную таблетку закинул, что ли?

— Лечит токмо доброе слово, — улыбнулся я оруженосцу; я любил совершать хорошие поступки, ну, или исправлять собственные промахи.

— А есть что пожрать? — быстро придя в себя, озирался Игорь. — Может, Зоя нам что-нибудь приготовит? Свистни её…

Я покачал головой. Оруженосец очнулся и снова пускал слюни на мою личную вампиршу.

— Она нежить, Игорёк, — решил остудить я его пыл. — А нежить, означает мертвечина. Понимаешь, к чему я клоню? Живой человек, а тем более мой оруженосец — не должен влюбляться в ходячий труп. Это против самой природы.

Игорь призадумался. В силу своего опыта я сразу понял, что происходит борьба на весах в его хмельной голове. На одной чаше шипели змеями откровения о мертвецах, на другой смачно вздрагивала прелестями Зойкина задница.

— Любовь, шеф, зла! — взвесил мистические ингредиенты Игорёк и заключил: — Человек может влюбиться во что и в кого угодно. Например, в нарисованный образ на картине или в спортсменку из телевизора, или в мёртвую девушку, которая, между прочим, выглядит как живая. Возможно, ты не заметил, но я вчера держал её за руку — и ты знаешь, ничего! Пальцы у неё не костлявые и даже тёплые. Думаю, ты меня обманываешь, когда говоришь, что Зоя ходячий труп.

— Она — нежить, Игорь! — твёрдо сказал я. — Иди, умойся. Нам пора…

В однокомнатной квартире бывшего электрика Праскурина было свободно. Вещи он хранил в узком пошарканном шкафу, спал на старом раскладном диване. На стене висел телевизор, а пульт от него валялся на низком стеклянном столике.

Кухня у него была приличная. Новая плита, добротная духовка, вытяжка, в которую курил он и его гости. Стоял ещё стол — настоящий дубовый стол. Хорошая вещь. Я люблю мебель из массива. Такая мебель напоминает о прошлом, которое не всегда было счастливым, но молодость, всегда остаётся временем, когда строишь громадные планы и радуешься мелочам.

Игорь собрал сумку с вещами, сложив туда же и документы, которые ему больше не понадобятся. Например у меня, нет паспорта, мне не нужны права и кадастровые бумаги на землю, где построен мой дом. Я живу свободно, потому что умею использовать магию. А когда ты вооружён волшебством, то нет причин возиться с мандатами, подтверждающими твою личность. Никто не может отменить Григория Вершинского, хотя у меня и отчества никогда не было.

— Страшно представить, что больше не вернусь сюда, — сокрушался Игорь.

Он теребил подбородок, поправлял сумку, висящую через плечо. Его можно понять. Жил он жил, а так ничего и не нажил. Две футболки, блок сигарет, джинсы, шапка-челинтанка, запасные трусы и ворох ненужных бумаг. Я обещал оруженосцу, что начнёт он жить с чистого листа — значит, так тому и быть.

— Это просто квартира. И отнюдь не престижного класса, — негромко сказал я. — Не убивайся по каменной коробке, я подберу тебе более подходящую нору. Будешь жить у меня. Теперь я твоя семья.

Игорь горевал. Он выкрутил две энергосберегающие лампочки, трогал стены, гладил их, словно ласкал женщину. Я подумал, что сейчас он поцелует старые обои в засос. Будет их мусолить губами и языком, пуская горючие слёзы, а потом оторвёт кусочек на память, вытрет ладонью нос и снова заскулит побитой собакой.

— Вообще-то, я здесь вырос, — с горечью произнёс Игорь, почему-то не став облизывать стены.

— Ты даже соседей на своём этаже не знаешь, — усмехнулся я.

— Раньше-то знал. Но они все переехали. Кто куда. И мама с отцом тоже уехали… Здесь живут одни незнакомцы, но всё напоминает о детстве. Тоскливо мне...

— Да не горюй ты, друг мой! Ничего кроме предрассудков и сухих тараканов здесь не осталось.

— Тоже верно, — взбодрился Игорь.

Мы вышли на улицу. Я думал немного пройтись по жаре до метро, а затем вызвать такси и отвезти своего оруженосца в Домодедово. Он должен попрощаться с прошлой жизнью без суеты.

Игорь остановился у подъезда, поднял глаза, осматривая свою шестнадцатиэтажку.

— Прощай дом — мой милый дом! — торжественно сказал он.

— Как примитивно, боец! — похлопал я его по плечу. — Не нагнетай пошлости, Игорь.

— Тебе не понять, — опустил глаза оруженосец, но вдруг оживился, заметив девушку на парковке, а если точнее, только ноги и такую мясистую, такую круглую задницу, в обтягивающей кожаной юбке.

Девушка была более чем привлекательная и довольно сексуальная.

— Б..ть… это она! — засуетился Игорёк.

— Кто она? — не терял самообладание я, но в груди запели соловушки, а в штанах просыпался вулкан.

— Соседка моя Светочка, в которую я давно влюблён.

— А-а, соседка, — протянул я, вспомнив, что Игорь рассказывал мне о неразделённой любви и о какой-то девице.

— Блин, мне так и не удалось сделать с ней это…

— Это — это переспать, что ли? — ждал я конкретики.

— Вроде того… вроде того… Так и хочется облизать её. Так бы и дал ей между булок! Посмотри, шеф, какая у неё талия, а ниже — просто акула!

Девушка перекладывала вещи в багажнике своей машины. Она так увлеклась процессом, что вовсе не замечала, как мы пялимся на её зад.

— Ничего такая, — резюмировал я.

— …и лицо у неё красивое, — совсем не слыша меня, томно говорил Игорь. — Жаль, что она замужем. Очень жаль…

Я удивился наивности моего оруженосца.

— Мне стоит только шевельнуть пальцем, как она захочет тебя, будто тоже влюблена с ранних лет. Делов-то… хочешь, устрою?

Игорь отрицательно завертел головой.

— Не в моём характере брать обманом, — отказался он.

— Ты что, земляк? Какой ещё обман? Это называется магия. Разве ты никогда не пользовался магией? Перед встречей с девушками ты наряжался, ковырялся зубочисткой во рту, брился, брызгался одеколоном, проверял застёгнута ли ширинка, а потом строил глазки, анекдоты идиотские травил, чтобы затащить девицу в постель. Огромный минус в твоей примитивной тактике, что ты не знал, как в должной мере произвести впечатление — а то есть, как воздействовать на её подсознание. Но ты пытался; ты упрямо нёс несусветную чушь и верил, что у тебя всё получится. Но в девяноста девяти процентов из ста тебя ждал полный крах. И вот теперь, когда я предлагаю тебе услугу, воспользоваться капелькой магии, ты отказываешься под надуманным предлогом, вследствие своей косности и каких-то пещерных предрассудков. Нехорошо, брат. Надо быть свежее… прогрессивнее, что ли…

Игорь достал сигарету, но не зажёг её. Глаза у него вращались, будто ему приспичило.

— В любви необходимо действовать самостоятельно. Вот если бы ты научил меня, как обворожить Светку… вот тогда совсем другое дело. Научишь своим прихватам?

— Скоро магия станет частью тебя. Конечно, научу, — вдохновил я его.

Мы продолжали смотреть на девушку у машины.

Игорь восторгался Светой и принимал решение.

Но если долго смотреть на человека, пусть даже в спину и через стекло, то всегда произойдёт контакт.

Светлана почувствовала наше внимание, будто слышала нас. Она выпрямила спину и повернулась в нашу сторону.

У неё была короткая причёска — под мальчика. Лицо у неё и впрямь красивое. Вздёрнутый носик, улыбчивые губки и ямочки на щеках. А какая грудь! Мама дорогая, у Светика титьки больше, чем у Ахеты! Ну, надо же!

— Тетка-то, какая зачётная! — чуть не присвистнул я.

— Сам ты тётка! — обиделся Игорь.

И тут в моём кармане запиликал противной мелодией телефон.

Я принял вызов.

— Айн момент, — предупредил я, чуть отойдя в сторону.

Говорил я мало. Всё больше слушал. Закончив разговор, вернулся к Игорю, который уже не смотрел на свою соседку. Он стеснялся, отводил глаза. Салага!

— У меня срочное дело, — отрезал я. — Топай на явочную квартиру. Там дверь открыта. И дождись меня. Через час вернусь. Понял?

Игорь лишь пожал плечами:

— Хорошо. Подожду на явочной... Но предчувствие у меня не доброе, — сокрушался мой верный оруженосец.

— Всё… иди не отсвечивай, — избавлялся я от Игоря. — И ключи давай от своей прежней хаты.

Он зазвенел связкой, передал мне ключи и медленно направился в сторону улицы Фабрициуса.

Я смотрел ему вслед, хорошо понимая скверное настроение парня. Но я тоже когда-то сделал сложный выбор и сейчас, ни о чём не жалею… А Светочка снова нырнула в багажник своей машины.

Когда Игорь скрылся во дворах, я приблизился к ней, потому что не в силах был отпустить такую красотку без должного внимания.

— Здравствуйте, Света, — сказал я, остановившись за её спиной.

Девушка снова выпрямила спину и дерзко посмотрела в мои глаза.

О боже, сколько в ней огня! Сколько эмоций, сколько желания!

Она вышла замуж, но с мужем не заладилось. Он её не любил и часто изменял. Даже с лучшей подругой переспал. Сволочь такая! Я точно знал, что изменял! Потому Света разглядывала меня, как вожделенный кусок мужской плоти. Она поедала меня! А я только совсем чуть-чуть помог ей магией, чтобы она влюбилась в меня по-настоящему, но ненадолго.

— Я вас не знаю… — робко заговорила девушка, — или всё-таки знаю?

— Я друг вашего соседа из 63-й квартиры. Меня зовут Григорий. Григорий Вершинский, — гордо вскинул я подбородок.

Света приветливо улыбнулась. Я ей понравился. Ну ещё бы, кто бы сомневался!

— Вы куда-то сейчас уезжаете? — ненавязчиво поинтересовался я.

— Уже нет, — ещё шире улыбнулась Света, а затем спросила: — Вы, верно, хотите пригласить меня в гости?

— Так точно, моя ненаглядная! — ответил я по-гусарски.

Мы поднялись на лифте. Я держал её за руку, открывая дверь обычным ключом.

— Проходите, моя королева, — приглашал я её.

Как только закрылась дверь, Света бросилась мне на шею.

Мы целовались!

Она прижималась огромной грудью, гладила мою спину. Света желала заполучить меня, и ей было всё равно, кто я такой, откуда пришёл и что будет после!

В любовном танце мы проплыли на кухню. Мне казалось, что лучшая поза для проникновения, это когда она упадёт животом на дубовый стол и широко расставит ноги. Так всё и вышло!

Я расстегнул молнию на кожаной юбке. Юбка упала на пол. Мой агрегат был готов к работе, и я приступил к проникновению.

Космическим модулем, самым совершенным, с каким знаком этот свет, я пристыковался к материнской базе. Все приборы работали исправно и вдохновенно. Стыковка прошла штатно, без ошибок и погрешностей...

Я немного ускорился, а Света застонала. Она что-то шептала, царапая деревянную столешницу ногтями, и грамотно двигала тазом. Всё же не зря она вышла замуж. Муж хоть и подлец, но научил её ублажать мужчину.

Я набирал обороты. А девушка, чуть приоткрыв глаза, смотрела на меня сквозь щёлочки глаз, повернув голову. Как же я люблю разные щёлочки! Кто о чём, Гриша Вершинский всегда думает о щёлочках — таких влажных, таких заманчивых!

Женское тело было упругим, но податливым. Мы наслаждались страстью, пока я не услышал за спиной знакомый голос.

— Шеф, а чего это вы делаете здесь?

Твою же мать! Он всё-таки сообразил!

Игорь почувствовал, что я навешал ему жирной лапши на уши и вернулся. Вот это талант!

Но мой обман оправдан, поскольку нужно отвадить его даже думать о прежней жизни. Игорю необходимо забыть о квартире, о любовницах и первой любви. И это не моя прихоть. Так будет правильно, если хочешь сохранить жизнь той же Свете Ведерниковой, с которой у меня сегодня ничего не вышло.

И мне пришлось остановиться. Я повернул голову и лицезрел своего оруженосца, с вытаращенными от удивления глазами. Игорёк теребил ремень сумки и, казалось, что сейчас он скинет вещи и обязательно врежет приличного пинка по моей голой заднице.

И я снова вызвал магию. Движения мои были сумбурны, мысли хаотичны, но я сумел взмахнуть рукой, произнося короткое заклинание.

Игорь замер, так и не успев избавиться от вещей. А Света, будто я утратил над ней контроль, ловко отстыковалась, развернулась, ошарашено разглядывая меня и моего непослушного и талантливого оруженосца Праскурина — и свои беленькие трусики, которые я предусмотрительно бросил на стол.

— Зачем он пришёл, Гриша? — спросила она. — Он всё расскажет моему мужу, Гриша!

— Да ерунда это всё! Он ничего не видел и не расскажет, — только и сказал я.

Второй раз меня обломали. Второй раз я сдержал в себе семенную плазму. Такого со мной не случалось никогда. Нет, конечно, случалось и ни такое. Помню, зажигал я с одной баронессой (было это в преддверии Крымской войны) — так в комнату, буквально, ворвался её муж с саблей наперевес. Вот тогда было весело. Он чуть богатыря не кусочки не покромсал.

Мне почему-то опять не везло. Два дня в подряд я никак не мог закончить сексуальный контакт, с приглянувшейся женщиной. Между прочим, я тоже нравился им обеим. Ахета любит меня, где-то в глубине своей вампирской души. И Света любит меня, тоже где-то очень глубоко. Но каков мой оруженосец?! Ох уж этот Игорёк! Чтоб ему жить тысячу лет.

Я надел штаны и, словно старик Хоттабыч, сделал так, что оба забыли о тех сладких минутах, которые мы дружно и весело провели вместе. Они забыли и никогда не узнают, сколько добрых дел я сделал сегодня на этой кухне. Но я привык оставаться невидимым и не награждённым героем. Такова уж моя судьба быть в тени.

Я вызвал такси.

Игорь ехал на заднем сиденье, я впереди.

Таксист косился в зеркало, наблюдая за небритым парнем. Мой оруженосец был так расстроен, что пришлось усыпить его воспоминания. Он безвольно смотрел в окно. Глаза его были мутные, губы влажные, рот приоткрытый.

— Всё нормально с вашим другом? А то вид у него какой-то болезненный, — поинтересовался таксист.

— Мой друг чувствует себя прекрасно. Поверьте мне, — ответил я.

Но водила всё косился и косился в зеркало, потому что Игорёк стал издавать смешки, вероятно, радуясь знакомым местам за окном. Мой оруженосец обожал родной город, потому и радость была неподдельная.

— Он часом не наркоман? А то ещё преставится у меня в машине, потом бед не оберёшься, — продолжал ныть таксист.

— Кто преставится? Игорь преставится? — рассмеялся я. — Да ты что, он ещё тебя переживёт!

Водила тоже заулыбался, но мне не поверил, потому что оруженосец жалобно и призывно завыл. Так воют волки, оплакивая погибшего члена стаи.

— Прости меня, господи, — перекрестился таксист. — Может, всё-таки врача ему надо?

— Обойдётся, — отрезал я и, проникнув в подсознание водителя, дал ему наставление. — Думай только о дороге и забудь о пассажире на заднем сиденье.

У таксиста отлегло. Он смотрел исключительно вперёд. Так вы и ехали в тишине, пока не остановились у ворот моего загородного дома.

Глава 11

Глава 11. Давай меняться и пришествие тёмного охотника

Никто из смертных не мог заметить вход в вампирский клуб. А заведение так и называлось «Вампирский клуб».

Ещё с вечера сюда слетались кровососы со всей Москвы. Некоторые пикировали крылатыми тварями в шахту лифта на крыше. Другие входили тенями через дверь магазина раритетных и очень дорогих товаров на первом этаже. В этом магазине, который принадлежал вампиру, по имени Саламан, рядовых посетителей никогда не наблюдалось. Люди сторонились, казалось бы, обычного магазина и обходили его стороной.

Все гости, посещавшие клуб, не стесняясь, использовали магию. Иначе люди давно заметили бы тысячи вечно весёлых вампиров, которые не только экстравагантно одевались, но и посещали вечеринки в звериной трансформации, вовсе не похожей на человека.

Люди не могли видеть нежить в мороке, но чувствовали её присутствие. Потому в доме, что стоял в центре столицы, где раньше проживали знаменитые артисты, выдающиеся спортсмены, генералы и высшие чиновники — давно поселились только вампирские семьи. Все магазины первого этажа, как и вся шестиэтажка, как и прилегающие к ней дома справа и слева — принадлежали исключительно клану «Московский клык». Хотя гостем клуба мог стать любой кровосос, из любой точки мира, потому что не только люди обожают путешествовать. Вампиры из Европы, из обеих Америк, из Австралии, из восточной Азии и Океании были частыми гостями заведения. А вампиры из соседних российских регионов просто мечтали провести здесь часок-другой.

В «Вампирском клубе» несколько шикарных баров и два огромных помещениях, где проходили шумные дискотеки. Было ещё с десяток интимных комнат, в который совершались магические ритуалы или самые настоящие вампирские оргии. Чтобы зарезервировать нескромную комнату на ночь, необходимо записываться у администратора за несколько недель до вожделенной встречи.

Долгие сотни лет в нежити наскучили кровососам обыденностью, и многих раскрепостили настолько, что впору ходить по улице голым. В мире вампиров совсем не осталось места невинности и первородной чистоте, когда верный самец любит лишь своих детей и единственную самку — и более никого. Групповой секс стал неотъемлемой частью вампирской культуры. Вампиры меняли партнёрш ежедневно и без сомнений. А вампирши не стеснялись спать сегодня с одним, а завтра сразу с тремя кавалерами.

Но Зое Вратовой было строго-настрого запрещено участвовать в оргиях.

— Ох узнает Григорий о твоих похождениях в «Вампирском клубе», ох и влетит тебе! — весело предупреждала Габриэла, которую Зоя всегда называла Габи.

— Он в курсе, что сегодня с тобой встречаюсь; именно здесь, точно за этим столиком. Он его сам и резервировал, — улыбнулась Зоя. — Если и влетит, то нам обеим. Но надеюсь, мы с тобой не сделаем ничего постыдного.

— Ой, подруга, я бы не зарекалась, — рассмеялась Габи, кивнув в сторону четвёрки черноволосых парней, которых инициировали, наверное, всего как пару месяцев назад, — Сегодня я хочу отдохнуть вон с тем загорелым мальчишкой из Италии.

Габриэла была довольной крупной вампиршей, с выдающимися чертами лица и чёрными кудрями ниже не совсем женских плеч. Ей бы в баскетбольную сборную страны, но она предпочитала ночные пиршества и молодых вампиров, приезжающих в Москву со всего мира развлечься.

Габи совсем не боялась охотника Вершинского. Поскольку, что он с ней может сделать? Ну, прижмёт к стенке, ну спустит штаны, ну отработает своим аппаратом с надрывом и со стонами — всё как обычно. А ещё Гриша странно называл обычное изнасилование загадочным термином ЛКН. Смешной такой Гриша, честное слово… Этот самый ЛКН или проникновение охотник Вершинский проделывал с ней уже сотни раз; от ещё одного разика не убудет. И бояться нечего. Разве что, живот поболит недельку, и крови совсем не хочется пить. Но боль, это терпимо — к тому же, лечебное голодание нынче в моде.

В зале гремела музыка. Две вампирши сидели на мягком диване у стены, в большом зале, где на танцополе отжигали пару сотен молодых вампиров и их многочисленные спутницы, тоже из нежити. На столике стояла уже открытая бутылка «Кристалла», пару фужеров и закуска.

Габи предпочитала слегка прожаренную баранину. Зоя заказала себе вазу фруктов и овощной салат. После ежедневного ЛКН с Гришей Вершинским, на мясо даже смотреть не хочется. А от запаха человеческой или животной крови тошнит — и вспоминать о красном топливе противно.

— Поделиться с тобой овечкой? — кусая жирный кусок, подмигнула Габи.

— Я лучше яблочко съем или вот… шоколадку, — ответила Зоя.

Габриэла ела мясо, запивая шампанским, и всё время подшучивала над подругой, потому что Зоя была ей действительно подругой.

Между ними почти не было секретов. Габи могла рассказать всё, что угодно и про кого угодно. Зоя тоже не сдерживала себя. И только когда речь заходила о тайнах Григория Вершинского, вампирши грамотно обходили скользкие темы, чтобы не занесло на поворотах. Гриша был, конечно, охотником благородным, щедрым и любвеобильным, но кишки вытаскивал из вампирского племени, не моргнув и глазом. Потому Зоя молчала, а Габи не задавала лишних вопросов. Хотя именно сегодня ей было ужасно интересно узнать, что произошло с охотником Бенце Вайда, как говорится, из первых уст.

— Я днём с Гораном перекинулась парой слов, так он сказал, что Бенце сожрали, — начала издалека Габриэла. — Он видео на места преступления снял и передал нашему главе Дмитрию. Говорил, что картина жуткая… Кто бы это мог сделать?

Зоя баловалась виноградом. Почему-то после проникновения всегда хотелось кишмиша.

— Здесь всё просто. Скрывать нечего, — играя виноградинкой в ладошке, сказала Зоя.

— Правда, что ли? — обрадовалась Габи. — Тогда выкладывай, что случилось со старым Бенце.

— Ни такой он уж и старый, — заступил за охотника вампирша. — Да и рассказывать нечего. Меня ведь там не было.

— Да ладно? — удивилась Габриэла. — Гриша тебя одну в Москве оставил, а сам на задание поехал?

Зоя разжевала виноградину. Во рту стало кисло, хотя кишмиш был сладким. Вспомнился её звонок, когда Григорий на той стороне трубки явно что-то скрывал.

— Короче, убили его жёстко, — решилась рассказать Зоя. — Обездвижили каким-то препаратом или неизвестной магией. Я думаю, что фармакология постаралась, потому что не придумана ещё такая магия, чтобы опытного охотника парализовать…

— Не скажи, подруга, — оживилась Габи. — Говорят, что есть такие заклинания, что можно даже с Гришей справиться.

— Кто такое говорит? — немного испугалась Зоя.

— Кто б..ть кто! Вампиры в шерстяном трико! — замахала над головой руками Габриэла. — Мне наш главный сказал, что такие заклинание уже есть.

— А-а, главный сказал… — не поверила Зоя.

Возглавлял клан «Московский клык» вампир, которого все звали Дмитрий. Все его называли Дмитрий и про себя добавляли — Лжедмитрий, потому что настоящее имя вампира — Деймон. Родом он был с Британских островов. В Россию перебрался во времена царя Петра первого. Лет ему было много или даже очень много; больше тысячи, это точно. Но выглядел он поджаро на сорок человеческих лет. Силой вампир обладал огромной, а ещё славился своей прозорливостью и магическими фокусами. Деймон, он же Дмитрий или Лжедмитрий — вечно изобретал новые магические заклинания. Как и любая наука, магия никогда не стояла на месте.

— Твой Дмитрий уже пятьсот лет из свинца золото льёт-льёт да никак не выльет, — язвила Зоя. — А чтобы победить Григория Вершинского, нужно собрать воедино силу сотен старых вампиров. А такого не будет никогда.

— Тоже так думаю. Болтает он лишнего, — наполняла бокалы Габриэла. — Ты лучше про Бенце расскажи. Что с ним сделали?

Зоя пригубила шампанское:

— На крест его прибили и внутренности вытащили. Гриша очень расстроился из-за потери друга.

— Ничего он не расстроился. Забыл через час, точно тебе говорю. Таких Бенце в его жизни было… и не сосчитать. Наверное, уже с девками развлекается. Ох и ходок он, конечно!

— Не до девок ему сейчас, — отмахнулась Зоя. — Гриша оруженосца себе приобрёл.

— Да не может быть?! — округлила глаза Габи. — Вот это новость!

Зоя умолчала, что это она нашла Игоря Праскурина, что она познакомила Гришу с новым солдатом, убивающим вампиров.

— Скоро обучит новичка, наполнит его энергией под завязку и будет терроризировать всю Москву, — сделав глоток, закатила глазки Зоя.

— Если бы только Москву, пол-России достанется, — качала головой Габи. — Гриша явно к чему-то готовится. И, кажется, я знаю к чему.

— Мстить за Бенце собирается. Драгуша он ищет.

— Да нет… не Драгуша, — не соглашалась Габриэла. — Москва слухами полнится. Ты слышала, подруга, новости о сынишке охотника Вершинского?

Зоя удивлённо посмотрела на Габи:

— О каком сынишке ты говоришь?

— Отстала ты от жизни, Зойка, — наклонилась ближе к подруге Габи и зашептала, если, конечно, можно шептать на дискотеке, где музыка играет чрезмерно громко. — Говорят, что Драгуш привёз в Москву сына Григория. Мол, сын его уже взрослый мужчина и тоже охотник. Но воспитан он вампирами и верит Драгушу как родному папеньке. И Бенце Вайда не первый кого они убили… Я понимаю, что наш глава клана вампир с фантазией, но он мне сказал по секрету, что в Европе уже троих охотников сожрали. Также проводили ритуал, тоже прибивали к крессу и внутренности поедали. А значит, забирали силу охотников. Вот теперь они в Москву пожаловали… Полагаю, сын охотника и Драгуш сами охотятся на твоего Гришу. Понимаешь, какой коварный план?

Зоя допила шампанское, закусила тремя ягодами винограда и осмотрелась по сторонам. Её не заводили чернобровые южане из Италии, ей были безразличны рыжеволосые исландцы, которые вместе со своими белокурыми девицами приехали в Москву — её заинтересовал Горан. Он так и ходил возле бара в спортивном костюме, с полосками на штанах и в белых кроссовках. Вокруг него крутилось пяток грудастых вампирш. Рядом с ним трое парней, один из которых был чернокожий мулат. Звали этого громилу Лефу, что в переводе с одного из африканских языков означает смерть.

Лефу заметил двух вампирш, помахал им мускулистой рукой.

Зоя кивнула ему в ответ и сказала:

— Если всё так, если действительно существует сын охотника, во что мне вовсе не верится, то ваш Дмитрий, рассказав эту историю тебе, заботится не о Вершинском, а о себе в первую голову. Если Драгуш так силён, что смог самого Бенце Вайда сожрать, то глава клана «Московского клыка» за свою власть ой как трясётся… А следовательно, он специально ввёл тебя в курс свежих сплетен, чтобы ты мне всё передала.

— Ты права, подруга. Дмитрий — вампир хитрый, но умный. Не зря же он глава нашего клана, — согласилась Габи; она тоже посматривала на весёлую компанию, где заводилой был Горан, в образе гопника из 90-х.

— С сыном-то общаешься? — спросила Зоя.

— Очень редко. Нет у меня к нему материнских чувств… И он остыл. Мы будто чужие, — снова наполняла бокалы Габриэла.

Чернокожий Лефу родился через год после окончания летней Олимпиады в Москве. Габи как-то проболталась, что отцом её ребёнка стал зулусский колдун из одной африканской страны. Чёрный вампир врачевал — то ли кенийских бегунов, то ли марафонцев из Эфиопии. Но в целом он постарался на славу и оставил свой негритянский след в холодной России.

— Я бы на твоём месте запретила сыну общаться с Гораном. Всегда возле него женщины, и оружием он торгует, — брезгливо сказала Зоя.

— Лефу уже не мальчик. Он давно в оружейном бизнесе. Продают и танки, и вертолёты… Зато при деньгах, — улыбнулась Габи, но улыбка её была горькой.

Зоя посмотрела на бутылку «Кристалла», которая была почти пуста:

— Время вышло, — сказала она. — Гриша наказал ночью быть рядом с ним. Будем оруженосца воспитывать.

Габи удивлённо зашевелила точёными бровями — трёхсотлетняя вампирша помогает воспитывать оруженосца, чтобы тот набрал мощи и крошил племя собратьев? Ну и времена настали!

— Тяжела наша бабская доля! — сокрушалась Габриэла, выливая последние капли себе в бокал.

***

Уже начинало темнеть. В моём доме в Домодедово, я и новый оруженосец искали точки соприкосновения. Нам нужно отбросить прочь сомнения и успокоиться, чтобы скорее заняться более важными делами.

Игорь молчал до самого вечера. Моя вездесущая магия заткнула ему рот и лишила на короткое время памяти. Согласен — поступил я по-скотски. Не прилично вышло с его соседкой; нескромно вышло. Но и меня понять можно. Я ведь заводной парень. Я создан безудержным распутником самим Творцом. Да и пользы от моего проникновения больше, чем вреда.

— Тебе, брат, поесть бы надо, — сказал я, присаживаясь на диван рядом с моим совсем раскисшим оруженосцем.

— У меня вся башка в тумане. Я будто с похмелья, — смотрел исключительно вперёд, в телевизор на стене Игорёк.

Он придурковато улыбался, вяло нажимал кнопки на пульте и бессмысленно щёлкал телевизионные каналы, пока не наткнулся на непонятный черно-белый фильм на английском языке без субтитров. Я впервые видел этот фильм, хотя был свидетелем создания кинематографа и памятью обладал феноменальной, и вообще любил развлекаться сериалами. Картина была американская, заштатная, про чикагскую мафию и продажных полицейских. Люди в классических костюмах, в начищенных туфлях, галстуках и шляпах носились на машинах по городу и окрестностям, вооружённые автоматами Томпсона. Они много стреляли, постоянно предавали друг друга, делали суровые взгляды, щупали женщин в платьях и с наслаждением курили сигары.

— Пиво будешь? — спросил я.

— Пиво? — оторвал глаза от телевизора Игорь, будто вспоминал, что это за напиток такой. — Пиво давай. Пиво я буду.

Ему сейчас бы чайку или компотику налить. Но из опыта знаю, что привести в равновесие и тело, и душу моего оруженосца способен только алкоголь. И в том снова моя вина.

Никогда до этого дня я не давил чрезмерно на своих помощников. Да, бывало, я командовал, хамил, сквернословил, сбрасывал с моста вниз башкой, жарил факелом пятки. Ещё бывало, побивал палками, камнями, но промывающей мозги магией никогда не пользовался. Но Игорёк оказался крепким орешком и весьма капризным парнем. Ему полезно пострадать. Шизофрения к нему точно не пристанет. Он быстро придёт в себя и справится с любыми трудностями.

Процесс воспитания оруженосца, работа, скажу я вам — незаурядная работа.

Я принёс ему бутылку «Жигулёвского». Игорёк переключил внимание на пробку, рассматривая её, словно видел впервые.

— Ты издеваешься надо мной? — не выдержал я.

— Открой, пожалуйста. Пальцы не слушаются, — продолжая безвольно разглядывать бутылку, еле-еле говорил он.

— Может, мне и выпить за тебя? — сердился я. — Пить пиво, слава богу, я умею. Дай сюда, бедолага!

Я выхватил бутылку, легко отвернул пробку и назло Игорю сунул горлышко себе в рот.

Пиво было холодненькое…

Пиво было вкусненькое…

Я даже на секунду забылся, употребляя «светлое» по средней цене.

— Шеф, ты зачем мою бабу попортил? — неожиданно поумнев, спросил Игорёк.

Пришлось остановиться. Отпил я только половину.

— Какую ещё твою бабу? — ответил я вопросом.

— Сам знаешь, какую. Светочку…

Он должен был забыть не только о моём необязательном проникновении, но и о самой Светлане, будто не было у него первой любви и долгих лет испускания слюней.

Но отчего-то память вернулась к Игорю. А это возращение и прекрасно, и отвратительно разом.

Прекрасно, потому что Игорь действительно очень сильный оруженосец, и отвратительно, поскольку Светка мне понравилась как женщина, а я так и не закончил начатое. А я всегда заканчиваю, то, что начал!

— Забудь о Светлане, друг мой. Она только человеческая женщина, — напомнил я; необходимо, чтобы Игорь перенёс утрату детской мечты и непременно смирился с тем, что Григорий Вершинский, это непререкаемый авторитет на долгие-долгие годы, а ещё подавляющий конкурентов самец, у которого гормоны зашкаливают.

Взгляд Игоря снова стал вялым. Казалось, что он сейчас разревётся, как мальчишка.

Ну стыдно, честно слово!

— Шеф, ты обидел её, ты обидел меня, — тихо заговорил Игорёк, а губы его затряслись, и потекла мутная слёза. — Ты взял у меня ключи от квартиры и Свете под юбку забрался. Как это вообще возможно такое? Как теперь доверять тебе после этого?

— Хватит убиваться напрасно! — прикрикнул я на него. — Развёл здесь — дали не дали! Я охотник на вампиров, если ты забыл! А охотник на вампиров — главный хищник на земле. Хотя надо уточнить: на моей земле, Игорь! И никто, слышишь меня?.. никто не сможет меня упрекнуть в высокомерии и предательстве! Я, между нами говоря, самый сильный человек на планете. Я убиваю вампиров. Я сам вампир, только добрый и весьма харизматичный.

Мой оруженосец продолжал поскуливать. Слёзы из него текли, сопли бежали. Игорёк что-то бормотал, и я никак не мог понять, чего он мямлит себе под мокрый нос.

— Что ты сказал? — спросил я, напрягая слух.

— Должен ты мне с этого дня, — тихо сопел Игорь.

— Это, в каком смысле… должен тебе? — уточнил я, начиная понимать, куда клонит этот толстый хитрец.

— Ты мою Светочку на кухне трам-пам-пам, а за это я с Зоей чих-пых… Шеф, обмен мне нужен, — подняв усталые глаза, сделал грандиозное предложение мой оруженосец.

Ах ты ж рожа наглая! Как только слова такие из него выползают? Это же какой наглости нужно набраться, чтобы такое паскудство предлагать?

— Ты ничего не перепутал, друг мой? — закипал я. — Ты что здесь комедию устроил? Нюни распустил, смотришь как сумасшедший и от еды отказываешься, а на самом деле в трусы моей Зое засобирался? Ты что?.. ты кто такой, чтобы размены мне предлагать?

Тончайший план бывшего электрика Праскурины был обнародован. Рано или поздно ему пришлось бы раскрыть карты, предъявить козыри.

— Ну а чего такого я сказал? — довольно бодро развёл руки Игорь. — Тебе Светку, мне Зойку. Всё честно, по-моему. Я, в конце концов, тоже не босоногий юноша. Вообще-то, я твой оруженосец и требую соответствующего отношения к себе. Справедливого отношения.

Я был оскорблён и, как ни странно, очарован своим помощником.

Вчера он умудрился материализовать в руке кирпич и живые тюльпаны, сегодня — на весь день прикинулся умалишённым, а под вечер просто ошарашил меня, в полной уверенности, что я всё-таки отдам ему Зою. Вот так возьму прямо сниму с неё штаны и громко позову: «Эй, мой толстый друг, скорее ложись к моей вампирше!»

Я смотрел на своего оруженосца и думал: «Хороший ты парень, Игорь Праскурин, но Зою тебе ни за что не получить!»

***

Недавно инициированный молодой вампир жадно обнимал Габи. Они не успели зайти в интимную комнату, как юноша набросился на неё и стал целовать её, целовать.

— Какой жаркий мальчик! — закатывала глаза Габриэла, хватая его за волосы. — Иди за мной, мой зверь…

Она потянула его к кровати и упала спиной на перину. Раскинула руки, Габи поманила юношу пальцем.

— Ну же… не бойся меня, — заверяла Габриэла.

А молодой вампир и не боялся. Он встал в позу, сложив руки, и брезгливо посмотрел на Габи.

— В чём дело, мальчик? — изумилась вампирша. — А ну, Валентин, быстро ко мне!

Он даже не шелохнулся, продолжая разглядывать уже довольно взрослую и вполне респектабельную даму, словно смотрел на придорожную шлюху.

— Какая же ты глупая, — усмехнулся Валентин.

Он как-то неестественно дёрнул руками и в маленькой, тёмной комнате тут же прибавилось посетителей.

Справа от вместительной кровати стоял Драгуш Арделин. Рядом с ним три молоденькие вампирши. Девицы злобно хихикали, а их ещё не окрепшие клыки увеличились на максимальную длину.

— Кто вы такие? — зашипела Габриэла. — Что вы здесь делаете?

Её клыки были куда длиннее и казались весьма опасными. Она встала на ноги, немного пружиня на мягких перинах.

— Думаешь сбежать от нас? — улыбнулся Драгуш. — Думаешь, что мы не знаем, на что ты способна?

Габриэла не стала ему отвечать. Она вошла в морок и скоро прочла короткое заклинание, стирающее преграды.

Вампирша рванула с кровати, отчего маленькие подушки у изголовья разлетелись по всей комнате. Габи была стремительна и незаметна. Но она снова и снова билась о стены, ещё не теряя надежду сбежать из комнаты.

Габриэла всё поняла. Это всё те же вампиры, которые сожрали Бенце Вайда, которые убили трёх охотников в Европе. Теперь они пришли за ней.

Она металась по комнате, пытаясь построить портал, чтобы сбежать от них. Она яростно билась о стены, пол и потолок, но почему-то не могла пройти через преграду. Перепробовав всевозможные заклинания и потратив большую часть энергии, накопленную в себе, Габи упала на пол.

— Знаешь, кто он такой? — спросил Драгуш, указав на юношу.

— Валентин… сын Вершинского, — тяжело дыша, шептала Габи.

— Молодец. Ты всё-таки грамотная женщина, — надменно похвалил Драгуш. — Но если ты всё знала, почему не подготовилась?

— Она просто старая и глупая! — визгливо рассмеялась одна из молодых вампирш.

— Потому что она просто дура! — поддержала вторая молодая вампирша, и все три девицы залились противным и звонким смехом, будто включились ручные бензопилы.

— Я не сдамся без боя, — хрипела Габи, чувствуя, как из неё исходит энергия.

Это сын Григория Вершинского выкачивал из нёё последнее. Она чувствовала, как слабеет, как путаются её мысли. И когда её глаза безвольно закрылись, юный Валентин лишь кивнул.

Три вампирши бросились на Габи. Они ползали по ней, хватая за руки и ноги. А Габи не могла им ответить. Сын Вершинского сначала построил непробиваемый купол, не выпустив Габриэлу из комнаты, а затем забрал её силу, оставив на десерт её сердце.

Драгуш склонился на Габи, взмахнул рукой, разорвав горло. Всё было кончено.

Кровь хлестала из неё фонтаном. Молодые вампирши только и успевали ловить ртами тонкие струи.

Габи не сопротивлялась. Она готовилась к смерти, уже думая, что скажет ветру в безлюдье, чтобы тот смог назвать её имя верным друзьям.

— Мне хорошо! — хихикала одна из молодых вампирш.

— Я тоже насытилась! — нервно смеялась вторая вампирша.

А третья девица говорить не могла. Она в экстазе упала к ногам Валентина и облизывала его кроссовки, будто на них тоже была чья-то кровь.

Драгуш снов навис над остывающим телом древней вампирши Габриэлы. Он снова нацелился и резко выбросил руку; затем также резко выбросил вторую руку.

Он разорвал её грудную клетку и распахнул её. Потом он вырвал сердце, которое ещё билось в его руке, и протянул трофей главному вампиру в этой комнате.

— Это для тебя, Валентин, — негромко сказал Драгуш. — Съешь это сердце и стань ещё сильнее, о великий тёмный охотник!

Глава 12

Глава 12. За тобою должок, шеф

Время за полночь. Москва — это город, который никогда не спит.

По широким и светлым шоссе мчатся автомобили. Дорогие машины высокомерно смотрят на светофоры. Отечественный автопром рычит на «немцев-японцев». А шустрые такси сворачивают во дворы, чтобы собрать там пассажиров и снова вернуться в общий поток.

Клубы, кафе и рестораны полны развесёлыми людьми. Москва не любит грустить, хромать и притворяться слабой. Она хочет всегда быть сама собой и продолжает бешеный бег, и некогда ей отдышаться.

Домодедово тоже не отстаёт от столицы. Подмосковные города слепо подражают старшей сестре и тоже хорохорятся яркими вывесками рекламы, посадскими платками и разухабистой гжелью.

А вот мой, ещё не инициированный оруженосец, наконец-то, уснул. Мой дом в Домодедово убаюкал его как ребёнка.

Но всё-таки я с слукавил. Поскольку мне пришлось воспользоваться магией. Я не хотел наказывать Игоря или перевоспитывать (не в моих правилах), я хотел, чтобы он просто заткнулся.

Движение ладони сверху вниз, и он захрапел как боров.

Потом прилетела Зоя. От неё пахло шампанским и яблоками. Значит, гуляла с подругами.

— С Габи встречалась? В «Вампирском клубе»? — спросил я.

— Да, немного выпили, поболтали, — ответила Зоя.

— Была бы твоя Габи мужиком, я бы ей кол осиновых в сердце вбил, — нагонял важности я; но к вампирше Габриэле, которой уже было лет пятьсот с приличным хвостиком, относился довольно-таки хорошо.

Помню её ещё совсем молоденькой. Бывало, ловил Габриэлу на месте преступлений. Как-то покусала она одного из Политбюро, но не до смерти — лишь хорошенько заправилась. Так впоследствии этот член компартии лидером страны стал и всё кукурузой грезил. Не мне судить, помогла ему вампирша или нет, но свой век тот человек прожил ярко.

Когда ловил Габи, частенько случалось ЛКН практиковать; в воспитательных целях. Мне кажется, ей очень нравилось. Дама она крупная, зажигательная. В общем, мы не скучали.

— Гриша, ты ведь знаешь… Габи — подруга порядочная. И кстати, она мне свежие сплетни рассказала. Я в народное творчество не верю, но за что купила, за то и продаю, — присела в кресло Зоя и закурила, а закурила, стало быть, волновалась.

— Опять ты весь мусор с улиц гребёшь, — не желал я слушать вампирские басни.

Вампиры говорили многое обо мне. Сплетни распускались порой фантастические. Однажды кто-то из клана «Серебряной пули» наплёл, что Гриша Вершинский впал в меланхолию и ищет способ покончить жизнь самоубийством. Так меня месяц атаковали телефонными звонками. Некоторые спрашивал, можно ли верить диким слухам, но были и такие, что предлагали помощь. Потому что зачем силе охотника впустую пропадать — силу можно собрать и самому окрепнуть, если пустить меня по ветру с музыкой. Пришлось телефонный номер сменить. С тех пор я тщательно фильтрую слухи. Хотя, как говорится, дыма без огня не бывает.

— Глава «Московского клыка» рассказал Габи по секрету, что объявился твой сын в Москве. Представляешь? — пожала плечами Зоя. — Вот, если бы она нашептала, что внуки твои разбоем промышляют, я даже и слушать не стала. А здесь всё-таки речь о сыне. Мало ли…

Ничего себе слухи! То есть, у меня появился сын! Это как понимать?

— Так! Что они себе позволяют? — сердился я, хотя, как можно пропустить такое известие?

— Ты, Гриша, не злись. Ты лучше прислушайся ко мне. Вдруг толк в сплетнях есть… Кто-то охотника Бенце сожрал и вампиров из «Серебряной пули» убивает. А ещё оруженосец у тебя появился. Оруженосец приходит только тогда, когда помощь его необходима. В природе всё взвешено. Сам знаешь. На каждую силу другая сила образовывается… И снова кстати… как там наш Игорёк, поживает?

— Подожди, — призадумался я. — Ты хочешь сказать, что это мой сын убил Бенце Вайда, да ещё парочку вампиров в придачу? И вообще, откуда у меня может взяться ребёнок? Да нет, Зоя, пустое это всё. Вздор! Нет у меня детей, и не может быть. Я даже не представляю, кто мать ребёнка и где он зачат… Он что уже взрослый?

— Ну, конечно, взрослый. Говорят, что сына твой убивает в связке с Драгушем… Ты на меня не обижайся, Гриша, но ты столько трудишься, что нет времени оглянуться. Проникновение занимает всё твоё время. Понимаю, что натура у тебя такая, что жизнь без проникновения теряет смысла. А жизнь — она штука сложная. А у тебя и ещё и долгая.

— Вся наша жизнь, это путь на мясокомбинат. Идём мы туда кривыми дорогами да неприступными тропами, чтобы понять, кто мы такие и из чего сделаны. Одни по дороге становятся мясниками, другие загонщиками на бойню, третьи — загнивают падалью, а кто-то превращается в жертву, с которой демоны сдирают шкуру и сливают в тазы кровь.

— Да ты философ, Гриша! — рассмеялась Зоя.

— Не философ… а директор мясокомбината! — поправил я.

Но как директор мясокомбината мог пропустить рождение своего дитя? Глупость какая-то. Несуразица! Даже не понимаю, радоваться мне или впадать в уныние. Но самое паршивое в вампирских слухах, если допустить реальность происходящего.

Ну ладно, предположим, что в Москву каким-то волшебным образом приехал мой сын, который свалился с мифической планеты охотников. Но если сын существует, тогда он может оказаться — как вампиром, так и охотником на вампиров. В таких щепетильных вопросах грань весьма тонкая, но невероятно важная. Не хотелось бы, чтобы мой сынишка стал кровососом или кровопийцей, что в данном случае не имело принципиального значения. А если мой сын инициировался охотником, то и смерть Бенце многое объясняет. Подзарядиться опытом старого воина, это неминуемо поднять себя на несколько ступеней уровня силы сразу.

— Мы отвлеклись. Продолжай. Что ещё говорят вампиры? — настоятельно потребовал я.

— Да всё, Гриш, конец истории. На этом новости заканчиваются. Разве явление сына тебе не достаточно? — улыбнулась Зоя, заметив мои сомнения.

Ну да, я был возбуждён и в этот раз всерьёз воспринял вампирскую болтовню. А как иначе? А вдруг это правда? Вдруг в Москве, под руководством Драгуша, совершает убийства моя родная кровь. А сына могли обмануть, ввести в заблуждение или даже настроить против меня.

Но сейчас важно решить вопрос с оруженосцем. Возможно, он пришёл совсем не зря. В былые годы, когда вампирское семя свирепствовало на моих территориях, случалось уже нечто подобное. Оруженосцами вдруг становились люди самых мирных профессий. Вообще, это не важно, кем был вчера человек. Он мог оказаться молодым графом или крестьянином, или бродягой, что гораздо удобнее, поскольку с простолюдинами завсегда договориться сподручнее. Дворяне или парни из купеческой гильдии, или, не приведи господи, привилегированные аристократы — люди спесивые, с гонором. С ними всегда тяжело. Но работать необходимо с разносторонним материалом. Терпение, настойчивость и, безусловно, моя магия — способны вразумить любого бездельника.

— Спит Игорь, — сообщил я, но почему и за что ввёл его в состояние сна, уточнять не стал.

— Ты напоил его водочкой, что ли? Или заколдовал? — хихикнула Зоя, приперев меня к стенке.

Пришлось ответить честно:

— Использовал заклинание «дрёма». Решил отложить да утра его посвящение.

— Да ты что, Гриша? — удивилась Зоя. — Зачем бесцельно расходовать время? Ведь ночью инициировать гораздо удобнее. Разве нет? Ты только посмотри, что с Бенце сделали. Тебе торопиться надо! Если бы рядом с венгром был оруженосец, да неужели кто-то смог бы справиться с ним?

Девчонка была права. Ночью на земле витает особенная энергия. Она не тёмная, не могильная, не мёртвая, она чувствительная к самым мелким деталям в силу отражения луны и свечения звёзд. Превращением обычного человека в элитного оруженосца правит сама природа. Конечно, можно и днём инициировать Игоря, но Зоя возражала абсолютно резонно. Ночью безопаснее и надёжнее.

— Надо будить его, — приблизился я к дивану, где безмятежно, а порой и громко храпя, спал бывший электрик Праскурин. Скоро словосочетание «бывший электрик» станет не актуально, потому что Игорь станет ходячей на двух ногах электростанцией, что-то типа мини АЭС имени Гриши Вершинского.

— Вставая, дружище! — нежно, но настойчиво толкнул я в плечо Игоря.

Тот сразу открыл глаза. Парня я будил не только руками, я отрезвил его магией. Щепоточку бросил ему в ноздрю, и Игорь проснулся свеженьким, бодрым, готовым к самой трудной работе.

— Уже утро? — спросил он.

— Ночь, друг мой. А ночь, это время перевоплощений, — торжественно произнёс я. — Сегодня ты превратишься в необычного человека. Сегодня ты примешь присягу оруженосца: да не погаснет в тебе свет, зажжённый Григорием Вершинским!

— Ага, понял… тогда сейчас встану, — подтягивая трусы, засобирался Игорёк.

Он поднялся, стал шарить глазами по моей довольно вместительной комнате в поисках штанов. Увидел свои шорты у дивана, шустро для толстяка напялил их и вдруг заметил Зою, которая преспокойно стояла у стеночки, наблюдая за пробуждением чудо-оруженосца.

— Здрасти, — заулыбался Игорь; моя вампирша ему явно пришлась по вкусу.

Зоя в ответ лишь кивнула, не решаясь вмешиваться в уже начавшийся сеанс инициации.

— Нам бы на минуточку… — сделав бровки домиком, попросил меня Игорь. — Нам бы посоветоваться…

Я без тени сомнения ответил ему:

— Конечно-конечно… пройдём на кухню.

Зоя осталась в комнате, мы стояли на просторной кухне, у холодильника, который негромко тарахтел, и казалось, будто прятал наш разговор от лишних ушей.

— Чего происходит, шеф? — задался вопросом Игорь. — Было бы хорошо, если впредь ты будешь предупреждать меня о своих планах. Ставь в известность, и всё! И я готов вампиров ловит, нежить крошить, убивать упырей! Ты ведь меня в оруженосцы посвящать собрался?

Глаза Игоря быстро бегали. Губы превратились в струны. Он весь был собран. Я не ошибся — Игорь Праскурин — наиболее подходящий для охотничьей деятельности вариант. Я б сказал, что степень его годности близка в ста процентам, по моей личной шкале, выработанной долгими годами.

— Инициация! — твёрдо сказал я. — Сегодня я сделаю из тебя своего оруженосца.

— Так, не спеши, шеф… — задумчиво чесал небритый подбородок Игорь. — Возможно, мне нужно переодеться или немного подкрепиться. Поскольку… всё-таки… и как бы… ну, в общем, у меня инициация первый раз всё-таки. И ещё… мне не хотелось говорить в столь значимый день в нашей общей жизни… но не мог ли бы ты, шеф, сделать нечто приятное для меня лично. В товарищеских целях. И я бы сказал, даже в дружеских целях, чтобы нашу вечную дружбу связать тесными узами, так сказать…

Игорь говорил уклончиво. Он вилял, будто политик на трибуне, и явно что-то недоговаривал.

— Ты, друг, будь откровенен со мной. И прямо скажи, что ты хочешь? — попросил я вполне вежливо.

Игорь пошамкал напряжёнными губами, произнося непонятные звуки, вроде: м-м-м или э-э-э, или бу-бу-бу.

— Одно дельце осталось незавершённым, — косил глазами на вход в комнату Игорь. — Ты должен мне кое-что…

И тут меня осенило!

— Ты чего, парень? Ты снова про Зойку, что ли? — спросил я, еле сдерживая эмоции.

— Ну, конечно, шеф! Я как бы про неё, ну то есть про меня с ней. Мы бы сейчас с Зоей, как ты любишь выражаться, занялись проникновением, а ты бы на кухоньке посидел, а потом мы инициируемся и как пойдём пиз..ть вампиров! Мне, понимаешь ли, так удобнее, шеф. И на душе спокойнее, да и ты, вроде как, без долга начнёшь новую жизнь с чистой страницы.

Наглость моего оруженосца поражала. Я уже дважды на него воздействовал магией, чтобы стереть воспоминания о несчастном случае с соседкой Светочкой. Я уже дважды, при воздействии всё той же магии, призывал забыть о Зое в придачу. А ему хоть бы что! Заклинания, будто не работали. Словно Игорь умел отражать моё колдовство… Что впрочем, совсем недурно.

И тогда я решил пойти другим путём.

— Значит, Зою тебе подавай? — сказал я, сделав серьёзное лицо.

— Да, шеф… да! Именно о Зое речь! Ты ведь мою знакомую, у меня на кухне… Теперь моя очередь.

Я улыбнулся. Улыбался по-доброму, словно мы уже хлопнули по рукам, и Зоя ждёт Игорька, раскинув распрекрасные ноги.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда разреши сообщить вампирше, которой уже лет триста и которая съела, ну так навскидку, человек семьсот-восемьсот вместе с мозгами, костями и лошадьми вприкуску, что юноша, умеющий ловко вкручивать лампочки в подъездах и тыкать вилки в розетки, готов её срочно ублажить, оплодотворить или даже, стать отцом её маленького вампирчика… Ах да… я подзабыл, вы уже знакомы. Тогда и помощь моя не потребуется… Ты, сынок, иди сам к Зое. Обворожи вампиршу и всё расскажи — как возжелаешь её, как обожаешь. Только об одном молю, друг — историю о соседке Свете, и как на кухне я её немного отшлёпал, не рассказывай. Ещё не рассказывай, как двадцать лет не решался приблизиться к красивой девушке... Но вот незадача! Откуда тебе знать, что семенная плазма Григория Вершинского, это волшебный эликсир. Тебе ведь не ведомо, что у Светланы Ведерниковой почечная недостаточной и врождённый порок сердца. А моё проникновение излечило твою соседку. Теперь у неё здоровые почки и сердце как пламенный мотор. Так что смелее топай к вампирше и предложи ей свои услуги. А я тебя пока здесь подожду. На кухне… Удачи тебе, ловелас! И кстати, береги нервы или, скорее, шею. Зубы у Зойки, о-го-го какие огромные!

Игорь снова шарил глазами. Смотрел — то в пол, но в потолок, то на меня.

— Пошутили, шеф… и ладно, — широко улыбнулся Игорь. — Я ведь хотел проучить тебя, а ты вон как вывернулся. Ты умный, Гриша.

Наконец-то до него дошло, что я не простой охотник — я великий охотник и лучший в своём ремесле.

— Невелика победа, — вовсе не радуясь, похлопал я его по плечу. — У нас, друг мой, в запасе два часа, чтобы инициировать тебя. Ну же, скажи мне, что ты готов!

Игорь оправил на пузе майку, покосился на дверной проём:

— Больно не будет? — поинтересовался он.

— Боли не почувствуешь. Ты умрёшь быстро. Я поднаторел за тысячу лет.

Мой оруженосец яростно завертел глазами. Щёки его побледнели, руки выдали заметную дрожь. Он испугался!

— Постойте, шеф, — сдавленным голосом бормотал Игорь, — как это я умру?

— Ты перевоплотишься. Обычная процедура. Всё как у многих других бойцов с нежитью, — ответил я. — Твоя обязанность верить в чудо. Верить, что твоя смерть станет началом долгого пути, который будет невероятно опасен, но и удивительно интересен. Сегодня моя роль незавидна, но вполне заурядна. Главный герой сегодня ты! Я лишь должен убить тебя, а от тебя требуется согласие на инициацию. Всего-то!

В такие минуты всегда человека жаль. Люди цепляются за жизнь, будто она бесконечна. Игорю я предлагал невероятный шанс изменить своё будущее, которое станет достойным продолжением земной жизнь. Быть оруженосцем охотника на вампиров не только почётно, но и выгодно — со многих сторон.

Да со всех сторон, чёрт побери!

Но как сложно разъяснить человеку выгоду от инициации. Это удивительно, но Игорь, как и десятки других оруженосцев, не хотел умирать.

— Наверное, я пойду домой, — мялся Игорь. — Отдайте мои ключи, Григорий, и вызовите мне такси. Я уже передумал быть оруженосцем.

Мне понятны его страхи. Я знал, что он дрогнет. В нём протестует и борется человеческая сущность. Его врождённый инстинкт выживания.

В таких случаях я проделывал один и тот же номер. А Зоя помогала мне уже трижды.

Вампирша вошла на кухню и встала справа от меня.

Я преобразовал энергию в магическую сферу и беззвучно произнёс заклинание «смертельного боя». Но я включил лишь демонстрационный вариант, потому что вокруг не было врагов, не было тех, с кем я сражаюсь тысячи лет; а Игорю необходимо наглядное пособие, чтобы он воочию видел, кто я есть такой, и кто такая Зоя — в месте со своими прелестями и выпуклостями.

— Взываю к тебе Вселенная… — негромко говорил я, направив поток магической энергии сквозь время, сквозь облака, ближе к звёздам, чтобы в недосягаемой пустоте Великие маги воплотили мои мольбы и погрузили нас в удивительную реальность.

Вмиг исчезли и стены, и кухонная плита, и телек, и мойка и холодильник, — и сама кухня стала другой. Она превратилась в призрачный мир, который люди называют миром параллельным, а дети верят, что этот мир сказочный, а священнослужители уверяют, что это тернистый путь к божественному началу. В призрачном мире нет места привычным цветам и всему что видят глаза на обычной земле. Призрачный мир, это мир войн, кровавых сражений и беспощадных монстров. В призрачном мире, который вампиры и охотники на вампиров называют безлюдием, вершатся сражения и каждый становится виден, таким, каким его создал Творец. Здесь в этом чудесном и мрачном месте, во времена больших войн сражаются охотники с нежитью. Здесь нет места человеку. В безлюдие сражаются только чудовища!

Воплощённая мной картина мира была демонстрационной, но точно воспроизводящей настоящее место ристалищ охотников с пьющими кровь мертвецами.

Я был в привычном образе. На мне серебряные латы. Грудь моя в броне. Руки и ноги тоже закованы в волшебный металл. На голове моей шлем с острой пикой, к которой крепилась длинная белая шёлковая лента с красными иероглифами древних заклинаний. На крепком набедренном ремне в ножнах сложен мой верный меч. За спиной видны два скрещенных приклада арбалетов, заряженные ядовитыми стрелами, от которых вампиры уходят в мир, где правит Творец всего сущего.

Я был неотразим! Сквозь щели забрала мои глаза сверкали яростным огнём. А рядом стояла Зоя. Огромная волчица, в холке достающая мне до нижних рёбер. Она скалила зубастую пасть и тревожно рычала. Она не желала пугать Игоря. В демонстрационной версии Зоя проявляла себя во плоти, чтобы поразить его, чтобы навсегда отбить желание, пялиться на её человеческий зад.

Игорь тоже окунулся в безлюдный мир. Здесь он выглядел иначе, чем обычно.

Он заметно похудел. Оброс впечатляющими мышцами. На его голове колосились длинные кудри. Мускулы играли на его голой груди. Он был красив, мужественен и изумлён своим преображением.

— Твою мать! Ну не х.. себе! — восторгался Игорь, ощупывая рельефные бугры на ногах. — Где это я, шеф?

— Безлюдие, — ответил я.

Игорь в восторге поднял глаза. Посмотрел в бесконечный космос. Звёзд за редкими тучами было не счесть. Это было волшебное место!

Затем он огляделся.

Всюду туман. Где-то вдалеке видны большие, кривые деревья. Возможно, дубов и сосен целый лес. И деревья только кажутся высохшими. Но когда начинается сражения, деревья оживают и покрываются листвой и иглами, потому что их корни жаждут крови. Все в безлюдии жаждут крови.

Голос мой звучал приглушённо, потому что здесь особенный воздух и особенное притяжение планеты. В безлюдии можно взмыть за чёрные тучи или нырнуть в самую глубокую бездну океана и выйти сухим из воды.

— Ты станешь моим оруженосцем? — спросил я.

— Стану, шеф, — коротко ответил Игорь.

— Ты хочешь пройти инициацию?

— Да, шеф!

— Но перед тем, как стать воином, ты должен умереть… Ты согласен умереть? — вкрадчиво задал я последний вопрос.

— Без сомнения, я согласен, — совсем не боялся Игорь Праскурин.

Тогда я приблизился к нему, прицелился и вцепился в его шею зубами.

Я кусал осторожно, не желая вызвать в его душе страх. А Игорь держался молодцом. Глаза не закрывал, не хрипел, не дрожал и слёзы не лил.

Инициация произошла, как и задумано: тихо, буднично, грамотно, без надрыва.

Но знаете, что удивило меня — кусая его шею и пуская его кровь, я заметил, куда смотрит мой верный оруженосец. Он всё-таки продолжал разглядывать Зою, не смотря на её звериный облик. Его даже не смущал её волчий оскал. Он продолжал видеть в ней человеческую женщину.

И его упрямство, великолепно! Потому что мне нужен настоящий воин с выдумкой, а не плаксивая девчонка.

Глава 13

Глава 13. Интересно, кого боятся вампиры

За час до убийства в «Вампирском клубе».

Габриэла разглядывала гостя из жаркой Италии, будто покупала вещь.

Молодой вампир заметил, что им заинтересовалась зрелая, но вовсе не перезревшая дама. И тогда сверкнула искра. Возможно, даже где-то за тучами блеснула яркая молния (что вполне предсказуемо), и юноша уже через минуту сидел за одним столиком, рядом с Габриэлой и мило улыбался.

Парень был симпатягой. Высокий рос, стать, тонкие кисти рук. Было в его лицо что-то благородное, даже немного женственное, будто досталось ему семя древних вампиров, славящихся своей природной выправкой, величием и красотой. Черты лица его были правильные. Голос приятный. Волос густой. Так и хотелось запустить в чёрную копну пальцы и прижать к себе это молоденькое тело, которое представлялось Габи вовсе не горячим, но и не мертвецки холодным. В недавно инициированных вампирах ещё теплилось человеческое начало; у них невероятно чувствительные губы алого цвета. А глаза? Белок у парня был белоснежен и чист, поскольку этот юноша ещё не погряз в убийствах.

Взрослые вампирши обожали общество вчерашних молодых людей. Иногда случалось так, что умудрённые опытом вампирши, в порыве сексуального возбуждения, нападали на юношей. Порой влечение заканчивалось трагично. Но Габи была само хладнокровие. Кусать и рвать на части мальчика, приехавшего гостем из Италии, она вовсе не собиралась. Габриэла умела сдерживать себя. В конце концов, её знает вся вампирская Москва, и репутация страстной женщина, а совсем не убийцы — дороже развратных утех.

— Назовешь мне своё имя, юноша? — перебирая пальцами вороные волосы, спросила Габи.

— Валентин, — и не думал скрываться парень.

— А я Габриэла... Ты запомнил моё имя, Валенти-ин? — томно протянула вампирша. — Уж не тот ли ты Валентин, которого почитают люди. А, Валенти-ин?

— Я другой, — улыбался парень. — И я не святой, чтобы мне поклонялись миллионы.

— Ну надо же, — изумилась Габриэла. — Такой молоденький, а уже приучен кусаться.

— Не преувеличивайте мои способности, дорогая Габриэла. Я всего лишь скромный гость вампирской Москвы. А гость должен знать своё место… Я полностью в вашей власти, Габриэла. Будьте моей хозяйкой и госпожой в этот вечер. Я доверяю вам своё тело, а возможно, и саму душу.

Габи дёрнула бровью от неожиданности. «Какой смышлёный малыш», — подумала она, а вслух сказала:

— А не боишься, что нападу на тебя и съем, как миленького козлёнка?

— Не боюсь, — пожал плечами Валентин. — Я приехал не один в этот чудесный город. Со мной мои инициированные братья и наш отец. А наш отец знает правила и сможет защитить нас даже от охотников на вампиров.

Вот тебе и мальчик-с-пальчик. Этот юнец не только умеет кусаться, но и знает себе цену. «Далеко пойдёшь, мой козлик», — усмехнулась Габи.

Парень ей нравился всё больше и больше. Он остроумен, воспитан и сдержан. Габриэла любила сильных мужчин, пусть и недавно ставших вампирами.

— Кто твой отец, Валентин? — спросила Габи.

— Он из Милана. Я склонен верить ему… а он говорит, что ему уже шесть сотен лет.

— Мы почти ровесники с твоим… папой! — рассмеялась вампирша. — Познакомь нас.

Валентин повернул голову зал. Сделал еле заметный кивок.

У стойки бара сидели трое его братьев, которые при человеческой жизни даже не знали друг друга, а теперь они кровные братья в нежити. Повезло иметь такую поддержку. Большая семья вампиров всегда хорошо. Не всякий юнец проживёт долгую жизнь. Слишком много соблазнов вокруг несозревших личностей. Люди такие сладенькие, такие доступные, такие слабые. А охотники, только и ждут ошибки.

— Отец сейчас подойдёт к нам, — сказал юноша.

Габи замерла на мгновение:

— Вы что, умеете делиться мыслями на расстоянии? — спросила она серьёзно.

— Нет, конечно, — заулыбался парень; улыбка его была очаровательной, такой нежной, такой доверчивой. — Я просто вижу отца, который расплачивается с администратором. У нас ведь только наличные евро. Пока посчитают по курсу, пока накинут пару монеток сверху…

Габи снова рассмеялась. Парень располагал к себе. Интересно, как выглядит его отец итальянец.

К столику подошёл вампир. По человеческим меркам ему лет сорок пять. Походка его была тяжела. Он напоминал прораба на стройке, который командует рабочим людом. И внешность его была вовсе не итальянская. Он был плечист, крепок, среднего роста, с русыми волосами, но тоже густыми и аккуратно уложенными. Нос у него был мясистый, под носом усы. Такие усы носят старшие полицейские, военные подполковники и всё те же прорабы. В такие усы удобно вопить на всю глотку: «Вира, вашу мать!» или «Равняйсь! Смирно, идиоты!»

— Моё имя Дрэго. Я из Италии. Из города Милан, — представился вампир с пышными усами. — Вы не против, я присяду?

Габи сделал невесомый жест рукой. Хотя только ей казалось, что жест её лёгок и невесом. Плечи Габриэлы были широкие, пальцы рук ухоженные с длинными крашенными в чёрный цвет ногтями, но пальцы невероятно сильные и чрезмерно толстые, как форсунки грузовика. Каждому в «Вампирском клубе» было известно, что эта вампирша — необузданная амазонка. К такой даме под юбку не забраться без письменного разрешения. Такая, если захочет, сама придушит юбкой любого, посягнувшего на её страстное тело.

— Нашу хозяйку зовут Габриэла, — сказал Валентин. — Она из клана…

— Клан «Московский клык», — перебила юношу вампирша; этих итальянцев надо вовремя приструнить, а то выдумают себе, что они за столом главные.

— Очень приятно, — шевелил усами отец недавно инициированных вампиров, по имени Дрэго. — Разрешите вас угостить. Вы желаете что-нибудь покрепче?

— Я желаю вот этого мальчика на ночь, — проявляла характер Габи. — А вообще, не откажусь от шампанского «Кристалл»… московского разлива…

Дрэго подозвал официанта. Почему-то в клубе прислуживали гостям исключительно старые вампиры. Они не гремели костями и не сыпали за собой песок, а лихо перемещались по залам, иногда трансформируясь в зверя для скорости подачи напитков и блюд.

Трое других сыновей Дрэго нашли себе занятие у бара. С ними познакомились молодые вампирши, очевидно, тоже гости столицы. Все трое не обращали никакого внимания на столик, где беседовали Габи, Дрэго и Валентин.

Худощавый, сморщенный вампир в длинном плаще с высоким стоячим воротником откупорил бутылку. Шампанское зашипело, и он наполнил три фужера.

— За вашу большую семью, уважаемый Дрэго! — произнесла тост вампирша.

— За вас, Габриэла! — любезно ответил отец, а Валентин жадно выпил шампанского и облизнул губы; в его пасти сверкнули ещё молодые, но уже довольно крепкие клыки. А это значит, что близка развязка знакомства, что пора старикам отступить.

— Приятной вам ночи, Габриэла, — вышел из-за стола Дрэго и одарил улыбкой вампиршу.

Его клыки были внушительны, а рядом с ними острые длинные зубы. Такой пастью можно с лёгкостью порвать толстокожего бегемота или убить хищного льва — и вовсе не немощного, а молодого, полного желания убивать самому. Это был действительно сильный вампир. А его бравые усы так обманчивы.

Габи не сводила с мальчишки глаз. Он часто отпускал комплименты. Вампирше нравился Валентин. Ох как нравился!

— Ни с кем не хочу делить тебя, — шептала Габи.

Валентин поцеловал её в щёку, как преданный пёс.

— Ты моя госпожа. Я хочу тебя!

Парень запустил свою руку под блузку. Она застонала. Валентин, будто опытный мужчина, знал самые сокровенные точки на её теле.

— У меня всегда заказана комната. Только ты и я, Только моя любовь и твоя юная и дикая страсть, мальчик! Ты справишься со мной? Обещай, что справишься! — заводилась Габи, кусая свои губы.

Она прижалась к нему и лишь немного поделилась частичкой своей силы. А он облизал капли крови, и заскрипел позвоночник вампира, потому что Валентин готов дать самое дерзкое обещание и непременно исполнить его.

***

Инициация прошла умиротворённо, без истерик. После укуса я уложил Игоря на диван. Зоя ухаживала за ним, поправляя подушку, накрыв одеялом. Тело Игоря стало холодным. Лицо посинело. Мне показалось, что мой оруженосец здорово похудел. У него впал живот, обвисли щёки. Но я точно знал, что неестественная худоба только на время. Потому что в Игоре зарождалась новая жизнь. Он перерождался в особенное существо.

Оруженосец, это уже не прежний, слабый человек, но и не бессмертный вампир, которому требуется красное топливо. Оруженосец, это нечто среднее между живым и нежитью. И всё-таки, скорее, он человек.

Игорь лежал на спине. Почти не дышал. Его состояние можно назвать глубоким сном. В моей слюне, как объяснял маг Эдуард, находится волшебный ингредиент, убаюкивающий человеческий мозг, не давая тому препятствовать перерождению. Игорь может спать сутки, а то и неделю. Если он действительно тот, на кого я рассчитываю, то переживать за его состояние вовсе не надо. А если его организм не сумеет адаптироваться к новой жизни, то проснувшись, он останется прежним человеком. Возможно, что он умрёт по-настоящему, о чём не хотелось даже думать. Но горестные несчастья редки. Лишь однажды человек, на которого возлагались большие надежды, умер после инициации.

Уверен, что ему повезёт.

Я буду молиться.

Зоя тоже молилась. Интересно, каким богам она посылает мольбы? У вампиров существует свой религиозный культ. У вампиров много богов, но есть самый главный Творец — отец всего сущего и всех живых и мёртвых на земле. У главного бога нет имени, и он не вампир. Он хозяин Вселенной и управляет всеми чадами от хищной нежити до ропщущеной людской толпы.

Зоя трансформировалась в летучую мышь, повиснув вниз головой на люстре. Она изредка смотрела на Игоря. Переживала за него. А я так и уснул в кресле с мыслями о моём оруженосце.

Я тоже устал.

Рано утром, около семи утра меня разбудил настойчивый телефон. Трезвонил он так, будто началась Третья мировая.

— Ну ты и сволочь! — негромко выругался я — то ли на мелодию звонка, то ли на себя, что никак не сменю этот противный сигнал.

— Да! — принял я вызов.

— Здравствуйте, Григорий, — послышался голос моего личного куратора, Влада Зощенко. — Нужна ваша помощь. У нас неприятное происшествие.

Будто происшествия бывают приятные. Если случается что-то хорошее, то рано утром меня никто не тревожит. Нет чтобы позвонить 1-го января ровно в семь утра и сказать: с Наступившим тебя, Гриша!

— Докладывай, Влад, что случилось, куда выезжать? — ответил я в полной готовности разобраться с любой проблемой.

— Убийство в «Вампирском клубе». Срочно выезжайте. Вас встретят, — сообщил Влад.

— Принято, — сбросил я вызов.

Всегда говорил, и буду говорить далее, что этот гадюшник надо закрыть. А то развели в центре Москвы похотливый полигон. Вампиры там вытворяют чёрт-те что! Человеческая полиция зайти туда не может, поскольку даже не знает о существовании сборища нежити у всех на виду; а в стенах «Вампирского клуба» чего только нет. Вполне возможно, что там склад какой-нибудь наркоты! В подвалах наличных денег три вагона! Дела там вершатся грязные!

Бывало, я наведывался в рассадник мертвецов. Но у меня нет юридических оснований, нет причин устраивать там обыск и разгром. Я проверил мимоходом бары, подвалы, шахту лифта. Обошёл несколько комнат. Но ничего незаконного не обнаружил, кроме отвратительных оргий. Вампиры ужасно развратные твари.

Через час я уже был в «Вампирском клубе». В своём привычном наряде меня встретил Горан. Он ходит как шпана в спортивках и без носков, — и цепями золотыми обвешался как манекен в ювелирке.

Настроение у меня было подпорченное. Настроение скверное. Я потратил слишком много магической энергии на инициацию своего оруженосца. И не выспался. Да ещё убийства эти, — и слухи, связанные с моим мифическим сыном напрягали. Мало ли с кем и когда я проникновением занимался. Но самой природой выставлен непроходимый барьер. Семенная плазма Григория Вершинского создана для лечения, а не для деторождения. Не верю слухам. Чушь это всё!

Я умело скрывал, что нахожусь не в духе. Всегда надо выглядеть бодрым, сосредоточенным, уверенным в себе. Вампирам спуску давать нельзя. Слабость показывать категорически запрещается.

Горан, конечно, странный вампир. Ему лет почти как мне, разница невелика, а одевается он и ведёт себя, будто вчера заразился нежитью. Я знал, что верить глазам нельзя, что Горан выбрал для себя этот образ неслучайно. Потому что в 90-х застрял. В те годы была дикая вольница для вампиров. Не успевал я их ловить и наказывать. А Горана не застукал на месте преступления. Жаль, конечно. Хотя не сомневаюсь, что этот зверь свирепствовал во всю прыть. Он только кажется дохлым и слабовольным. Такие десяток объединятся в группу и бой в безлюдии могут дать страшный. Я, наверное, справлюсь с ними… да точно справлюсь!.. но попотеть придётся. А если они новоиспечённых мертвецов себе в поддержку возьмут — штук двести, то станет совсем туго. Но на такой коварный случай и пришёл Игорь Праскурин. Спит он сейчас на диване с посиневшим носом, будто вчера перебрал незамерзайки, и знать не знает, чем я сейчас занимаюсь. Пашу как конь на пашне, а он спит.

— Рассказывай, спортсмен недоношенный, чего у вас тут случилось, — бросил я Горану.

— Габи убили, — ответил он тихо.

Ничего себе! Габи убили?! Нет, ну понятно, она зверь, нежить, но моя Зоя дружна с ней. Расстроится теперь жутко.

Я шевелил бровями. Думал.

— Кто убил? — спросил я, ничего лучшего не придумав.

— Семья Итальянских вампиров. Точнее, один из них. Напал и убил совсем молодой вампир. Странно это, — сообщил Горан.

Он, кстати, тоже расстроился. Уж не знаю как у них, у вампиров с любовью и преданностью, но Габриэлу уважали многие. И даже не за то, что она могла любого в бараний рог, а за честность. Сердце у неё было человеческое.

Мне рассказывали, что Габи всю Отечественную по госпиталям. И она не добивала солдат — лечила. Магом она была приличным. А ещё… ну, к примеру, понравился ей солдатик или офицер при смерти, так Габи их инициировала. Поднимала на ноги, оживляла… а солдат из инициированного человека, не убиваемый. Целый полк Габи собрала из бывших людей. Они умирали, она оживляла. Они умирали, а она их в строй, на фронт, на врага. Немцы тоже так делали. По моим данным, у фашистов целая дивизия мертвецов сражалась.

Да-а… были же времена! Работы у меня в те годы было так много, что совсем не спал. Семнадцать оруженосцев потерял за четыре года. Даже постарел. Волосы появились седые. Но один лекарь из наших магов, подсказал крутиться на цыпочках против часовой стрелки, чтобы седина исчезла. И вы знаете, нет седин. То ли кровь моя лечит, то ли и вправду вертеться надо.

Не зря говорят — хочешь жить, умей вертеться.

— Покажи мне место убийства, — приказал я Горану.

Не понятно, что я здесь вообще делаю. Вампиршу убил вампир. Ну, допустим, он итальянский гость, но какого чёрта меня вызвали? У меня других дел нет, что ли?

Горан проводил меня в небольшую комнату с интимным светом, в которой проводились ежедневные и еженочные оргии.

В полумраке стояла большая кровать с балдахином. Статуэтки каких-то чудовищных гномов по углам, бар, мини холодильник, душевая, санузел. Чистоплотные твари!

Габи лежала в луже крови спиной на полу. Горло её перерезано. Её великолепные волосы вымазались в красном и засохли. Глаза ей вырезали или вырвали. Также была пробита грудь. Сердце вампирши, очевидно, сожрано.

«Снова румынский почерк и пожирание», — прикинул я.

— Драгуш её убил? — спросил я прямо.

Горан не отвечал. Моё присутствие его раздражало. Но не он меня вызвал.

И я оказался прав, потому что в комнату зашёл глава клана «Московский клык», Дмитрий — он же Деймон.

— Приветствую тебя, охотник, — сказал он. — Не лучшее место для встречи.

— И я приветствую тебя, Деймон, — поздоровался я сдержанно; унижать главу клана при подчинённых не в моих правилах, поскольку я суров, но справедлив.

Старший вампир присел к телу Габи.

Поразительно, но он казался подавленным и печальным. Неужели Деймон или как сейчас его зовут… искренне переживает смерть вампирши?

— Убийство в вампирском логове, это уже слишком,— констатировал я. — Где же ваша охрана, Деймон? И как недавно инициированный вампир смог справиться с Габи? Насколько мне известно, Габриэла очень влиятельная дама. Я был с ней знаком и не понаслышке осведомлён о её силе.

— Вы задаёте правильные вопросы, охотник, — осматривал пустые глазницы Деймон. — Ума не приложи, как такое возможно…

Я чувствовал не только разочарование вампира, но и ложь. Он явно что-то не договаривал. А если скрывал, значит боялся. И не только меня.

Но тогда, зачем меня вызывать? Разбирайтесь сами со своими убийцами. Что сделано, то не изменить, — и мне плевать кто убил Габи — итальянцы, пакистанцы или индейцы чероки.

— Это вы сообщили в контору о смерти Габриэлы? Это вы вызвали меня в клуб? — спросил я.

— Совершенно верно, охотник, — кивнул вампир, обнюхивая пальцы, которыми он только что ковырялся в голове Габриэлы. — Убийство принимает чудовищные формы. И не только данное убийство.

Вампир встал в полный рост.

Деймон был высокий, худой, с острыми чертами лица. Одевался он старомодно в классический костюм. Но одевался элегантно. Даже галстук и запонки носил. Но сегодня был весь в льняном и белом. Ему бы шляпу и на пляж. Куда там сейчас русские ездят отдыхать? Пусть в Сочи или в Крым или на худой конец в Архипо-Осиповку — гору Ёжик смотреть и пить подозрительное жёлтое вино в пластиковых бутылках.

Я никогда с Деймоном не сражался. Бог его миловал. Но я прекрасно знал о его боевых качествах. Сильный боец. К тому же идейный. Это он командовал полком солдат-вампиров, которых инициировали сражаться против фашистов. Потому контора с лёгкостью и одобрила его назначение в качестве главы «Московского клыка».

Но война войной, а вампирский голод никто не отменял. Хотя донорскую кровь Деймону поставляли исправно, потому что он нежить — он чёртов мертвец! Только вины его в этом нет. Лев тоже убийца. Но кто может сказать, что благородный зверь бесполезнее благородного оленя? Всякой твари по паре, в смысле: хищник — жертва и вампир — человек. А над всеми возвышаются охотники. Мы главные в этом мире. Я здесь главный зверь!

— Вы хотите сказать, что в Москве объявилась третья сила, которая угрожает вампирским кланам? — задал я прямой вопрос, чтобы не тратить время на разные отговорки: ну понимаете, у нас тут горе, мы выбились из сил и вообще мы все белые и пушистые…

— После убийства охотника Бенце Вайда эта версия становится настолько явственной, что меня берёт оторопь перед завтрашним днём, — ответил Деймон (и не понятно, зачем он поменял имя на Дмитрий; как-нибудь позже спрошу).

— Вам страшно? Вы что боитесь каких-то итальянцев? — усмехнулся я.

— Не итальянцев мы опасаемся, а вашего сына, охотник Вершинский, — посмотрев смело в мои глаза, сообщил глава клана «Московский клык».

Глава 14

Глава 14. Песни ветра об ушедших вампирах

«Интересно получается — меня умоляют о помощи кровососы. То есть я, Григорий Вершинский, должен ловить вампира, убивающего вампиров? А морда зубастая ни у кого не треснет? Какая мне разница, почему их убивают? Досады за смерть Габи ни на грамм. Вот только Зою жалко», — думал я, покидая место убийства в «Вампирском клубе».

Но приказы нужно исполнять. У меня контракт с конторой. А я исполнитель ответственный. Так что придётся вспахать всю столицу и её окрестности.

Наша контора — связующее звено между охотниками и московскими кланами нежити. Безусловно, весь офис на моей стороне и безмерно симпатизируют моей работе, моим волшебным талантам. Но я точно знаю, что люди жутко боятся меня, возможно, боятся не так, как кровососов, но держат на расстоянии. Я словно прирученный дракон на службе у человека: иногда помогаю землю вспахать, врагов исправно гоняю за границы державы, но веры дракону нет и не будет, потому что живёт в монстре непознанная людьми сила.

Меня опасаются даже высшие светлые маги, что говорить об обычных смертных. Только такие маги как Эдуард рады общению. Редкое исключение. Хотя кто поймёт, этого Эдуарда. Возможно, после службы вечерком сядут чародеи в узком кругу за круглый стол, нарежут колбаски, выпьют по бутылочке пива и как начнут мои старые кости перемывать.

Вот бы подслушать.

А конторские люди побаиваются меня пуще мрака океанских глубин. И вроде бы всё на поверхности: вот он добрый охотник, вот она нежить с клыками, которая красное топливо собирает с живых, а они глаза опускают. Как не крути-верти, конторские стали свидетелями страшных сражений добра со злом. К силам добра, я, безусловно, отношу себя. Для меня давно очевидно, что вампиры кроме горя и смерти ничего человеку не несут, а вот сами люди сей факт подвергается сомнению.

Человечество не понимает охотников. Человечество дрожит перед теми, кто сильнее его, мудрее и старше. В своё время на меня охотились, как на бешеную собаку. Мужики с рогатинами и пищалями бегали по лесам, Вершинского загоняли — прямо срамота одна! Потому вспоминать о тех тёмных дня совсем не хочется. Позже как-нибудь расскажу. Сегодня надо жить настоящим, да и Зое нужно сообщить, что погибла её добрая подруга.

Ох и расстроится моя премиленькая вампирша… ох и расстроится…

Я зашёл на явочную как положено, через дверь. Зоя находилась в комнате, рядом с Игорем. Оруженосец крепко спал, она сидела в кресле, смотрела какой-то фильм по телевизору.

Вампиршы бывают весьма сентиментальны, скажу я вам. Старые ещё советские киноленты приводят Зою в волнительное чувство своей теплотой и простыми житейскими проблемами — проблем, которых у вампирши никогда не было и никогда не будет. Зоя уже тысячу раз смотрела фильм «Родня» и «Мужики»; смотрела во все свои красным с отливом глаза и плакала, а я ощущал и слышал как часто и горячо бьётся её сердце…

Вот тебе и нежить из ада!

Вот тебе и мертвец в юбке!

— Ты, родная, только не расстраивайся, — решил я не тянуть с неизбежным. — Тут, в общем, такое дело…

— Гриш, давай только не сейчас, — увлечённо смотря в телевизор, неправильно поняла меня Зоя, полагая, что я снова призываю снять штаны и выгнуться кошкой.

Бедная, бедная девочка. Думает что именно сейчас мне необходимо проникновение. Хотя в чём-то она права. Десятиминутный, настойчивый секс не помешал бы моей тонкой душевной конструкции.

Ладно, сдержусь. Гиганта затяну в узелок, зубы сжать! Прорвёмся!

Знаете, я, вообще-то, самый терпеливый из всех известных охотников. Вот помню, выжидал я одного вампира — а дело было на землях современной Чехии, в рыцарском замке — так две недели в башне просидел — без женщин, без вампирш, только вино и мясо с зеленью поедал. Тяжело тогда мне пришлось…

Я близко подошёл к Зое и негромко, голосом полным скорби, произнёс:

— В «Вампирском клубе» Габи убили. Горло перерезал сопляк какой-то. Там весь пол в крови… Волосы ссохлись, глаза вырваны, пальцы сломаны. Жуть, а не смерть. Врагу такого не пожелаешь…

Зоя механически смотрела на экран. Она будто не слышала меня, а скорее, отказывалась верить.

— Со старшим «Московского клыка» встречался, с этим… с Дмитрием-Деймоном. Уговаривал он меня… Ну и что ты думаешь — принял я предложение разыскать убийц. Короче, наняли меня вампиры в опричнину, наказать преступников. Они считают, что залётные убийцы расправились с Габриэлой. Из Италии они вроде приехали. Никогда не любил итальянцев. И оливки их не любил. И спагетти, будто в крови…

Сложно представить, какая буря поднялась в душе моей боевой подруги. С Габи они знакомы давно. Да и всё-таки Зоя женщина, хотя и в нежити. Натура тонкая, доверчивая, верная, ранимая.

— Слышишь, что говорю, звезда моя, — положив руку ей на плечо, сказал я. — Габриэлы больше нет с нами. Убили её вампиры итальянские. Сожрали сердце, глаза вырвали…

А Зоя не реагировала. Бессознательно она смотрела куда-то вперёд и стала похожа на куклу, у которой стеклянный взгляд и нет серого вещества в голове.

Я наклонился к вампирше. Поцеловал её в губы и понял, что сейчас происходит.

Зоя ментально ушла в безлюдие, а тело её осталось в мире людей. Она прячется в призрачном лесу, чтобы только не слышать меня. Зоя тратила гигантское количество своих сил и энергии, чтобы просто сбежать от моих горьких рассказов. И тогда я тоже нырнул в безлюдие.

Ярко светило солнце. На небе не облачка. Я нашёл Зою сразу.

Огромная волчица смотрела в голубую даль. Морда её была мокрая от слёз. Её чёрные губы дрожали. Она тихо и жалобно скулила. Жуткое зрелище.

Видеть, как плачет зверь, это довольно странно, но впечатляет.

Зоя не хотела верить, что её подруги больше нет в человеческом мире. Чтобы проверить мои слова нужно отправиться в безлюдие, где ложь не приживается, где есть только истина, которая ковалась в боях. В безлюдии смерть недавно убитого вампира эхом разносит ветер. Во времена баталий между охотниками и мертвецами имена вампиров, озвученные ветром, превращаются в ураган. И чем крепче бой, тем яростней бушует стихия, каплями ливня и свистом струй, оплакивая хищных детей земли.

Я тоже слышал, как грустно пел ветер, произнося имя Габриэла. Мне почудилось, что ветер провыл и второе имя. Какое имя я не разобрал. А затем ветер стих. Он почему-то тоже не хотел шептаться со мной.

— Ты же знаешь, у меня характер прямой. Ломаю через колено. Говорю всегда в лоб, без предисловий, — погладив загривок волчицы, сказал я и закончил: — В том моя суть и моя правда… Пошли домой Хасти. Габи уже не вернуть.

У вампиров в безлюдии другие имена. Это в Москве мою прекрасную вампиршу все называли Зоя, а здесь она монстр Хасти.

Я тоже носил в безлюдие другое имя. Вампиры называли меня Григорианом из верхнего мира. Мир нежити считался нижним, а мир охотники были из верхнего слоя. Мне всегда нравилось это сравнения. Быть в двух шагах от звёзд и ближе к самому Создателю, куда приятнее, чем жить среди червей и фекалий.

— Слёзы ей уже не помогут, Хасти. И не воскресить то, что уже мертво. Надо вернуться к людям и найти убийц. Ты ведь знаешь, что от меня уйти невозможно. А значит, мы отомстим за Габриэлу, — искренне говорил я волчице, а она навострила уши и слушала очень внимательно. — Искать мы будет убийц вдвоём. Даже втроём. Потому что со мной толстый оруженосец. А толстый всегда хорошо… Ты ведь поможешь мне искать убийц, Зоя?

Я специально обратился к ней человеческим именем. Нужно вернуть её назад. Безлюдие, это не место скорби, это место ристалищ. Здесь мало городов. А те, что остались, населены лишь на треть. Здесь на бесконечных просторах живут вампиры, не желающие иметь ничего общего с людьми. Они растят детей. Они разводят коров и пьют их кровь, и едят их мясо. Местные вампиры почти не отличаются от человека, потому что люди тоже разводят коров и поедают их с костями и копытами.

Волчица встала на лапы, встряхнула мордой, будто избавлялась от воды — и сказала, женским, приятным голосом, но совсем не похожим на голос Зои.

— Я говорила с Габриэлой. Она просила предупредить тебя.

— Да ладно! Обо мне заботится нежить? — чуть не рассмеялся я. — И что же она велела передать мне красивому?

— Габи сказала, что её убил твой сын. Его имя Валентин. Только он странный. Он женственный, оттого что у него не было отца.

— Ну начинается! Опять отцы и дети! Вечная тема! — взмахнул я руками. — Почему ты слышишь Габи, а я нет? А я знаю почему. Потому что быстро сумею распознать её враньё и загробные козни. Даже после смерти вампиры ненавидят меня и придумывают небылицы.

— Неправда. Это не небылицы. Они просто не хотят общаться с охотником Григорианом, — назвала меня Хасти по имени из верхнего мира.

— Они не хотят? Так значит их много? — уточнил я.

— Две знакомые тебе вампирши: Габриэла и Ахета, — ответила волчица, и в её глазах сверкнула мстительная искра.

— То есть как, Ахета? — снова не верил я. — Ветер сообщил тебе об Ахете? Её что… тоже сожрали?

Волчица оскалилась. Оскал был так похож на улыбку.

Вот чертовка!

— Ахету убил юный итальянец, — сказала Хасти. — Этот юноша и есть твой родимый сыночек.

Я заскрипел зубами. Мои кулаки сжались. Я хотел схватить мохнатое исчадие ада, позабыв, что предо мной стоит любимая Зоя, и свернуть ей шею, а затем вырвать сердце.

— Если ты не замолчишь, я переломаю тебе все кости! — сквозь зубы цедил я.

— За что? — снова скалилась волчица. — Я всего лишь передала тебе слова Габи, которую ты не слышишь… Твой сын Валентин, перед тем, как убить Габриэлу и Ахету, обещал им сначала уничтожить вампирские кланы и после прийти за тобой, охотник Григориан.

— Да что за глупость! Я видел Ахету ещё вчера. Она не погибла, она жива! Твой ветер тоже врёт!

— Ветер не умеет врать. И ты это знаешь. А старая развратница Ахета сожрана сегодня рано утром, Григориан. И кстати, она тоже не желает с тобой говорить. Ветер не издаст и звука, чтобы ты остался глух в безлюдии. Возможно, и ветер не хочет тебя здесь видеть, охотник.

На капризные движения воздуха и прочие странности призрачного мира мне было начхать. Меня больше интересовал юнец, которого нарекли моим сыном. А значит, он всё-таки существует.

А ещё говорят, что мой сын убийца. Нет, он не просто убийца — он, скорее, охотник, который убивает вампиров в Москве. Мой сын собирает силу старых кровососов и копит в себе мощь древних… но для чего? Неужели он мечтает сразиться со мной?

Мы вместе вышли из безлюдия.

Зоя сидела в кресла. Я стоял рядом. Игорь Праскурин спал на диване.

— Позвони в контору. Удостоверься в гибели Ахеты, — уже успокоившись, сказала Зоя.

Под глазами у неё появились чёрные круги. На щеках размытая синева. В ней ещё завывала воинственная Хасти, как отголосок безлюдия.

Я хлопал себя по карманам, в поисках телефона. Но телефон такая противная вещь, что любит сам напоминать о себе. Он трезвонил из коридора. Я оставил его на полке при входе.

На экране снова высветился номер моего куратора Влада.

— Да, — сухо сказал я.

— Доброго времени суток, Григорий, — безразлично говорил Влад. — У нас происшествие. Нужна ваша помощь…

Да что же такое творится! Нельзя сообщить о смерти моей знакомой иначе? Вот он заладил — происшествие, происшествие!

Но я умею сдерживать эмоции, потому сказал строго:

— Я весь внимание, Влад.

— Господин Марселин, просит о встрече, — продолжил мой куратор. — Вы готовы встреться с ним сегодня?

— Безусловно, — твёрдо ответил я.

Влад замолчал на несколько секунда, сверяясь со своими записями.

— Прекрасно, Григорий. За вами уже выслали машину. Встреча состоится в замке главы клана «Серебряной пули».

— Один вопрос, Влад, — не дав закончить разговор, продолжил я. — Вам что-нибудь известно о смерти вампирши, по имени Ахета?

— Ахету убили, Григорий, — всё также безразлично говорил куратор, будто он не человек, а голосовой робот, который предлагает перезвонить или предупреждает, что абонент недоступен. — Её смерть стала причиной сегодняшней встречи с Марселином.

Теперь я взял паузу. Но спрашивать, уточнять и говорить больше не о чем.

— Вас понял. Жду машину, — сказал я и отключил телефон.

Всё-таки Ахету убили.

Смешанное чувство.

Назвать её своей подругой, я бы не решился. Считать её врагом — оснований тоже нет. Она мне не любовница, не жена — просто знакомая, которую я знаю… сколько же я с ней знаком? Наверное, лет двести. А может, и больше. Но разве двухсот лет мало? Два века проникновений, интрижек, обид, пощёчин и жарких объятий. В наших свиданиях было всё — только не было ненависти и предательства. Так кто же она для меня? Почему так печёт в груди?

Я знаю кто она.

Ахета часть меня самого; моя капля крови, моя трезвая мысль, моя лихая мечта, мой яростный секс, мой заоблачный полёт в верхнем мире, моя тернистая дорога в безлюдии. Она не самый гадкий фрагмент в моей памяти. Ахета сроднилась со мной. За века наши чресла притёрлись друг к другу. Наши желания стали похожи. Она всегда была весела и цинична, — и я бесчувственным стал как она.

Наверно, я любил её…

Прощай Ахета...

Пусть Ветер в безлюдии помнит о тебе и напоминает другим, какой хорошей ты была женщиной, хотя и с клыками.

— Это ты с ней трахался когда был в командировке? — спросила Зоя, уже зная, что это была именно она. Потому что ветер не умеет врать. Он знает многие секреты. Потому что мёртвым скрывать нечего.

И мне незачем скрывать правду. Было и было. Пришлось сознаться.

— Не забывай, что я охотник, Зоя. Даже отрезав по пьянке тебе две руки, я ни за что бы не извинился. Это моя работа быть непримиримым и жёстким, — сказал я что думал.

Зоя тяжело вздохнула. Я любил Ахету и любил Зою, а Зоя любила Габриэлу. Вот такой любовный квадрат, твою мать!

— Прости меня, Гриша, — почему-то извинилась она.

— И ты меня прости, милая, — зачем-то извинился я.

Мы обнялись.

Она прижималась ко мне, и я почувствовал её слёзы.

Слёзы людей солёные. Слёзы вампиров горькие и всегда пахнут тиной.

— Оставайся в Домодедово, дорогая. Нужно присмотреть за оруженосцем, чтобы проснувшись, тот не натворил бед. Он слишком упрямый и прямолинейный. И не обращай на его заигрывания внимания. Он не со зла. Мой оруженосец так шутит, — предупреждал я любимую вампиршу. — Я выставлю магическую защиту. Проникнуть в дом никто не сможет. Даже муравей не проползёт… А ты не выходи из дома. Побереги себя. Те, кто убил Габриэлу и Ахету, хотят и тебя забрать… После беседы с Марселином, я вернусь и буду рядом. Держись, милая. Я не хочу тебя потерять.

За рулём сидел молодой вампир. Звали его Алексей. Или просто Лёха. Его инициировали не больше года назад.

Вёл машину Лёха спокойно, не дёргался. Меня почему-то не боялся. Наверное, оттого что молодой вампир не думал о смерти и не понимал в полной мене, кого везёт к своему хозяину.

Зато с ним можно поболтать, будто мы на равных.

— Ты знаешь, как Ахету убили, — осторожно спросил я.

— Нет, этого мне не докладывают. Но понимаешь, что я думаю… Марселин ведь был дружен с Ахетой. Или даже более того, — рассказывал как на духу Лёха. — Я ж водилой в клане работаю. Этого заметил, с тем познакомился, здесь что-то услышал. Так Марселин очень часто с Ахетой катались на машине. Может, они любовники, может, нет… не моё дело. Но всё-таки мне кажется, он её любил.

— Очень расстроился Марселин, узнав, что о смерти? — спросил я.

— Ещё как, — кивнул водитель. — Сразу вызвал к себе элитных бойцов, шум поднял на всю Москву. Весь клан на ушах до сих пор стоит, ищут каких-то итальянцев.

— И как, думаешь, найдут? — продолжил я вежливый допрос.

— А кусок мяса на воротник не хотите?! Ничего они не найдут! — усмехнулся Лёха. — Тут ведь как получается… Ищут итальянцев по наводке из клана «Московского клыка». В ночном клубе, говорят, тоже вампиршу сожрали... Так вот что я думаю, приятель… Половина гостей в клубе меняет личину. Те, кто постарше, посильнее — прибавляют себе красок, молодости, лёгкости — ну чтобы и плечи пошире, и во́лос погуще. Там ведь даже официанты трансформируются в животных... Короче, магией все залы переполнены, и совсем не понятно, кто есть кто на самом деле. И эти итальянцы могут оказаться вовсе не итальянцами, а вампирами в трансформации. Никто не знает, как они выглядят без магии. В клубе они одни, на улице совершенно другие. Вот к чему я клоню.

А водила соображал. Хотя и трепло.

Деймон говорил мне про молодого итальянца, и Марселин тоже ищет юношу из Италии.

— Тебе бы в следователи записаться, — пошутил я. — Крутишь баранку зря. Замолвлю я словечко твоему боссу. Будет у тебя новая работа.

Водила весело врезал ладонями по рулю. Настроение у него было задиристое.

— Так я и есть следователь! — радостно сообщил мне Лёха. — Я ж в Следственном комитете три года работал. Однажды вышел на одного типа, который меня впоследствии и укусил. И ты знаешь, приятель, я совсем не жалею… Меня в мертвеца превратили, а такое чувство, что мёртв я был при жизни. Сейчас я свободный вампир. Я работаю, вожу разных подозрительных по заказу, но ведь нравится мне такая жизнь. И знаешь, что ещё?

Водила повернул ко мне худощавое лицо и заговорщицки произнёс:

— Сколько бы я не сидел на этом месте, геморрой у меня никогда не вылезет. Смекаешь, приятель, о чём я? Не болит у меня ничего теперь, и руки после пьянки не трясутся, и в мозгах всегда светло, хотя по многим признакам я точно труп. Вот так-то, Гриш!

А Лёха снова прав. Вот я, например, никогда не болел. Весь мир в масках ходил, а мне и дела нет до ковида или даже до самой чумы.

Через час мы были на месте. Немного магии, и я явственно увидел средневековый замок. Можно назвать это строение жуткой безвкусицей, но замки мне всегда нравились. Ведь в замке, как в лабиринте. А я жуть как люблю решать загадки и загонять дичь.

Глава 15

Глава 15. Валентин — пожиратель охотников и вампиров

Драгуш терпеливо выслушивал наставления хозяйки квартиры. Снять жильё в Москве ближе центру, даже при наличии необходимой суммы — задача, требующая смекалки, выдержки, а ещё магического мастерства.

— Список вещей прописан в договоре, — говорила женщина лет сорока. — Я вас умоляю, молодой человек, пожалуйста, ничего здесь не ломайте. Я всю сантехнику обновила, кафель в ванной эксклюзивный положила… потолки берегите. И вообще, квартира застрахована, чтобы вы знали. Затопили соседи сверху — звоните мне. Устроили на кухне пожар, чего надеюсь, никогда не случится — тоже звоните мне.

Она ходила по ультрамодным, шикарным комнатам, которых было четыре штуки, будто приценивалась купить, внимательно осматривая все углы и предметы.

Её звали Елена Аркадьевна. Зачем-то она выдумала, что юморист Винокур приходится ей родным дядей, который очень дорожит племянницей — и если что-то произойдёт с её недвижимостью, Елена Аркадьевна найдёт Олежку, постирает его на ребристой доске, высушит на верёвке и на ветке за шею вздёрнет.

— Разрешите, я ещё раз проверю ваши документы, — требовательно сказала женщина; губы у неё были накаченные, скулы увеличенные, волосы и ресницы нарощенные, ногти ухоженные, яркие, длинные.

Драгуш передал ей новую поздравительную открытку с рисунком алых роз в голубой вазе и надписью «С Восьмым марта».

Хозяйка квартиры пристально разглядывала открытку и даже перелистывала её, прочитав имя Олег и фамилию Дружко.

Олег Владиславовича Дружко (отчество появилось благодаря графу Владу Дракуле) оказался уроженцем города Псков, потому что магия работала идеально. Женщина даже проверила семейное положение нового жильца. И если бы этого требовали обстоятельства, то она смогла бы увидеть и надпись, подтверждающую, что Олег женат или уже трижды разведён.

— Вы не жената? И детей нет? — заинтригованно спросила она.

— Ещё успею, — улыбнулся Драгуш.

Елена Аркадьевна захлопнула паспорт, многозначительно постучала им по своей ладошке и передала документ с цветами обратно.

— Вы, молодой человек, здесь не хулиганьте. У меня сосед подполковник полиции. Ему чуть что не понравится, сразу патруль вызывает.

— Я самый тихий жилец во всей Москве, — заверил с улыбкой Драгуш Арделин. — Я сама невинность.

Он выглядел молодо. Был приветлив. Елена Аркадьевна обратила внимание на его глаза — бездонные, томные, с манящей чёрно-красной роговицей. Подумала, что парень надел линзы, чтобы удивить её.

— Так, Олег… а где моя сумочка? — опомнилась хозяйка и, бешено хлопая огромными ресницами, быстро прошла в большую комнату.

Она вертела головой, выискивая мега брендову вещь, одной известной нетрадиционной итальянской семьи.

Елена Аркадьевна бросила взгляд на стол, под стол, посмотрела на подоконник, затем на комод. Сумочки не было. Сумочка лежала на диване, где сидели ещё четверо: Валентин и три юных создания. Все они будто не замечали Елену Аркадьевну, а Елена Аркадьевна не замечала их.

— Так вот же она! — подсказал Драгуш, принимая сумочку из рук одной из девушек.

Молодая, недавно инициированная вампирша, уже успела проверить содержимое дорогой вещицы. Возвращать губную помаду она не хотела, оставив её на память, как презент от респектабельной женщины, которая за нескромную сумму сдала квартиру Олегу Владиславовичу Дружко у метро Охотный ряд.

— Господи боже мой! — скороговоркой вскрикнула женщина. — Какая-то я сегодня рассеянная… Ладно, молодой человек, деньги я получила, вас проинструктировала, пора и честь знать.

Она снова вернулась в коридор. Посмотрев в зеркало, убедилась, что её лицо всё также прекрасно и уже хотела попрощаться, но вдруг замерла, будто уснула прямо на ногах, как часовой на посту у Боевого знамени части.

Глаза у неё были открыты, рот тоже. Пахло от неё цветами. Драгуш не разбирался в духах, но зато умел покорять женские сердца, не без помощи магии, безусловно.

Он поправил её прядь, завернув за ушко; затем, почти не дыша, поцеловал в губы.

Но ему не понравилось. Словно облизал что-то не живое. Даже вампирши чувственней этой пластмассовой дамы.

— Ты какая-то не настоящая, — шептал он, а его клыки росли и сверкали. — А кровь в тебе течёт настоящая? Сейчас проверю, из какого материала ты сделана, дорогуша.

Драгуш Арделин выбирал место для укуса. Он проделывал эту незамысловатую операцию уже тысячи раз; укусит за шею, а она и не заметит. Только когда очнётся, почувствует лёгкое головокружение и еле заметную слабость, а потеря ста грамм крови — мелочь, да и только!

— Остановись, — положил руку на плечо вампира Валентин. — Не трогай её.

— Почему? — искренне удивился Драгуш.

— Потому что ты сыт. Нет причин портить ей кровь.

Драгуш снял руку Валентина с плеча, сделал шаг назад.

— Она всего лишь мясо, — сказал вампир. — А я люблю развлекаться с мясом. Разве ты не такой?

— Такой, но не сейчас, — стоял на своём Валентин. — Пусть уходит.

Драгуш кивнул. Его клыки уменьшились, и снова появилась на лице обольстительная улыбка.

Он беззвучно произнёс заклинание, и Елена Аркадьевна очнулась.

Женщина продолжила хлопать ресницами, обнимая свою драгоценную сумочку.

— В общем, не хулиганьте здесь, Олег, — повторялась она, медленно пятясь на выход.

Елена Аркадьевна смотрела во все глаза, но не замечала за спиной Драгуша второго молодого человека, который тоже был красив, но глаза у него были живые, белые и немного тоскливые.

Женщина хлопнула дверью и, пошатываясь, направилась к лифту.

Драгуш, не оборачиваясь, произнёс:

— Не делай так больше, Валентин. Я тебе не сопливый вампирчик… К тому же, я не хотел её убивать. Только заправиться думал. Глоток свежей крови никогда не бывает лишним.

— Чем больше смертей, тем больше вероятность, что охотник Вершинский найдёт нас до времени. А я ещё не готов к встрече. Мой отец гораздо сильнее меня… Он убьёт меня и вам достанется. Или ты торопишься встретиться с ветром в безлюдии?

— Какой он тебе отец? — хмыкнул Драгуш. — Этот русский медведь лишь обрюхатил твою несчастную мать. И если не я, то у неё не осталось бы шансов выжить. А это значит — не смей называть его отцом. Понял? Я твой отец. Будь благодарен мне и помни, кто тебя спас.

Валентин согласился со старым вампиром, который выглядел как питерский студент.

Самому Валентину было уже за семьдесят. Кровь в нём текла особенная. Спасибо Григорию Вершинскому, который изнасиловал его мать, надругался над ней, а после родился необычный ребёнок; мальчик, который мог стать как вампиром, так и охотником на вампиров.

Последние пять лет Драгуш Арделин уверял, что мать Валентина, которую звали Валентина Руа — обязана ему жизнью, но он лукавил или точнее, врал. Он не участвовал в спасении юной вампирши. Её жизнь висела на волоске, над ней уже кружил лёгкий ветер, а жизнь ей подарил охотник Вершинский, возможно, лишь потому, что несколько дней не занимался проникновением.

***

В огромном зале средневекового замка, построенного на севере Подмосковья, было не жарко и даже сыро. Я и глава клана «Серебряной пули» сидели за длинным столом. Он с одной стороны, я с другой.

Марселин решил удивить меня изысканной едой. Я слышал не раз, что он знаток не только человеческой плоти, но и человеческой пищи. Я был уверен, что свежей крови мне не предложат, пусть и донорской, лицензированной.

Он угощал меня по-царски русскими деликатесами. Были пироги с мясом, кулебяка с рыбой, татарские треугольники. В какой-то момент появилась довольно симпатичная вампирша. Она оставила на столе большую и глубокую тарелку, полную чёрной икры, и хлебницу с бородинским.

А икру я люблю. Съел пяток столовых ложек чёрного золота, запив нон-стопом сразу двумя рюмками замороженной водки.

В пищеводе приятно грело. Вкус икры располагал к приятной беседе. Хотя стоп! Разве сегодня приятный повод поговорить? Сожрали Габи, кто-то убил Ахету; а завтра чьё имя прошепчет ветер? Неужто моей Зои?

Потому мне сегодня придётся попотеть, поломать голову, распутывая преступления, которые, очевидно, связаны между собой.

— Икоркой вы меня удивили, — сказал я.

— А хотите, Григорий, я вас угощу камчатским крабом. Он свежий! Только вчера ползал по дну Охотского моря. Я считаю, что весьма романтично предложить охотнику отведать дары Охотского моря. Хотите угоститься?

— Каламбур какой-то получается, — улыбался я, подыгрывая Марселину.

Но я уже наелся. К тому же, надо поговорить о серьёзных проблемах, а не вечно набивать брюхо дорогим продуктом. Хотя от краба из Охотского моря я бы не отказался, если честно.

«Да пёс с ним с эти крабом», — подумал я и проглотил ещё две столовой ложки чёрной икры.

— Вы, Марселин, налейте лучше водочки… и про себя не забывайте. Выпьем, обсудим, и вы расскажите, как погибла Ахета. Вы ведь знаете, что меня многое связывало с ней. Я, можно сказать, любил её… не как сестру, конечно, но как красивую женщину… Вы представляете, что я чувствую сейчас?

— Я вас отлично понимаю. Меня тоже переполняет чувство утраты, — медленно кивал Марселин; его пухлые щёчки, как всегда, пылали розовым отливом; он был уже не юн, но выглядел как счастливый жених.

— Где её убили? — спросил я, нахмурившись.

— В лесопосадке нашли Ахету. Здесь неподалёку. Она любила гулять в окрестностях замка. Места здесь безлюдные, дикие…

Именно в безлюдии я узнал, что Ахеты больше нет с нами. Возможно, Марселин на что-то намекал, говоря, что места здесь безлюдные?

— Кто её убил? — без надежды на ответ спросил я.

Марселин на секунду задумался, словно выбирал, отвечать ему прямо или свернуть в сторону.

— Полагая, что Ахету убил ваш сын, Григорий, — негромко произнёс вампир, на всякий случай, сделав своё лицо грустным.

Он снова разлил по рюмочкам. А я ждал откровенного разговора.

— Доподлинно неизвестно, но ходят слухи, что в Москву приехал ваш сын. Вы слышали эту новость, Григорий?

Я лишь кивнул, не произнося ни слова.

— Тоже не верю сплетням, — улыбнулся Марселин. — Доверяю лишь проверенной информации. Но посудите сами, Григорий… В Европе сожрали трёх охотников. Затем Бенце Вайда. Затем стали гибнуть мои друзья из клана «Серебряной пули». И насколько мне известно, поскольку полного доклада на столе ещё нет, в «Московском клыке» тоже большие проблемы. Яркий эпизод со всем известной Габриэлой лишь подтверждает мои слова. Её убили в самом центре московской тусовки, но никто ничего не заметил.

— Хорошо… Допустим, что по Москве разгуливает мой неизвестный отпрыск, который встал на неправедный путь, выбрав роль тёмного охотника. Но почему вы решили, что это именно он пожирает охотников и вампиров? Я понимаю, что если мой сын существует, и он тайно проживает в Москве, то, скорее всего, эти преступления его рук дело. Но вам не кажется, что слишком много «но», Марселин.

— Согласен, история этих убийств — просто какое-то загадочное явление, как сами вампиры, как охотники, наконец! Но если проанализировать характер преступлений, то можно предположить, что ваш сын, назовём его тёмный охотник, работает в группе вампиров, во главе с Арделином Драгушем. По нахождению Драгуша в Москве — информация подтверждена. Достоверно известно, что с ним контактировали вампиры из моего клана. Он частный гость столицы… Так вот, все убийства совершает сам Драгуш — в силу своей кровожадности. Ему содействуют помощники, может быть трое, возможно, больше. А вот сам тёмный охотник лишь пожинает плоды преступлений. Вся сила убиенных вампиров, их вековой опыт предназначены только для него одного. Драгуш наносит тяжёлые травмы, затем разрывает грудную клетку и подаёт тёмному охотнику на блюде сердце для поедания. Но последнюю жертву, то есть нашу незаменимую Ахету — непременно убил тёмный охотник. О чём свидетельствуют характерные повреждения на теле Ахеты.

— И какие травмы нанёс наш юноша? — уточнил я.

— Пробил грудь, а потом вырвал сердце. Он не резал ей горло, не ломал рёбра и не выкачивал энергию.

— Выкачивал энергию? Это как понимать? — изумился я.

— Только мои предположения, Григорий… Я считаю, что тёмный охотник использует дружественных вампиров своей преступной группы, в качестве оруженосцев. А значит, умеет собирать энергию не только из своих сообщников, но и из жертвы. Пока Драгуш и другие изматывают боем того, на кого совершено нападение, тёмный охотник подключается к источнику, то есть к жертве и выкачивает из неё всю силу до последней капли, деморализуя её, подавляя волю, лишая возможности сопротивляться. А как ещё уничтожить охотника? Например, Бенце Вайда. Его обесточили, лишили сил и, простите за вульгарность, сожрали.

Я пристально посмотрел на Марселина, который оказался откровенен со мной и к тому ж, весьма рассудителен. Не ожидал от него такой храбрости и хладнокровия. Он многое знал об охотниках. А своими секретами я ни с кем не делился. О том, что охотники специалисты по воровству чужой энергии, знали не многие. Охотники — существа противоречивые, скрытные. Но у нас с вампирами есть много общего. Мы и они — высшие паразиты этой планеты.

— …совершенно верно вы меня поняли, Григорий. Тёмный охотник использует вампиров как энергетический блок подзарядки. Возможно, сам Драгуш подпитывает вашего… извините, тёмного охотника. Потому они и неуязвимы. Пока неуязвимы. Определить подлинную внешность вампира в «Вампирском клубе», это, я вам скажу, невыполнимая и не решаемая проблема, поскольку всё здание пропитано магией морока и перевоплощения в зверя. На убийц даже не обратили внимания охранники. Старые вампиры, подрабатывающие официантами, не заподозрили в них потенциальных преступников. Мы даже не знаем половую принадлежность членов преступной сообщества…

— Вы рассуждаете вполне здраво, — похвалили я главу вампирского клана.

Щёки Марселина ещё больше порозовели, будто их свёклой натёрли.

Конечно, он побаивался меня или даже кипятком мочился. Встречаться с тем, кто отправил тысячи вампиров навстречу ветру в безлюдии — всегда чревато мокрыми штанами и влажными подмышками.

Но, вроде бы, вампиры совсем не потеют. Есть такое устойчивое сочетание — мёртвые не потеют. Кто-то думает, что это чёрный юмор, но, что-то мне подсказывает — это вовсе не шуточки, а история про вампиров.

Надо уточнить у Зои. Запамятовал, как у них там с подмыхами и прочими промежностями.

— Какие ещё ходят слухи о тёмном охотнике? Вам известны его приметы? — задал я следующий вопрос.

Марселин кивнул и продолжил:

— Предположительно он из Италии. Имя его Валентин… Григорий, вам что-нибудь говорит имя Валентин?

— Валентин? — задумался я. — А сколько, говорите, лет этому парню? Ну, хотя бы примерно?

— Ну у вас и вопросы! — пожал плечами Марселин. — Я ведь не пророк… но опять же, по непроверенным слухам — он выглядит молодо, но он уже далеко не юн. Ваша кровь, Григорий — ваша генетика, как принято говорить в последние годы — творит воистину чудеса. Я уверен, что тёмному охотнику глубоко за шестьдесят. По нашим меркам он, конечно, совсем ещё мальчик, но его врождённый дар и настойчивость, это нечто непознанное.

— Да, что-то непознанное… — согласился я.

Мне вспомнилась вампирша из Бухареста. Её звали Валентина Руа.

Трёх её подруг я и Бенце ликвидировали, как элемент, не поддающийся воспитанию, а вот четвёртую девицу я смилостивился и спас, совершив с ней долгий сеанс проникновения. Но разве могла она забеременеть от меня? Никто никогда не залетал, а вот именно она залетела. К тому же, насколько мне известно, за ней какое-то время присматривал Бенце Вайда. Мы созванивались, и он уверял, что дамочка излечилась и стала истинной вегетарианкой, в смысле перестала охотиться на людей и полностью соблюдает правила поведения недавно инициированных вампиров.

Бенце наблюдал за ней. Сколько лет наблюдал, точно не знаю. Что с ней стало далее, мне тоже неизвестно. Возможно, Бенце убил её, чтобы стало меньше проблем с нежитью, или она присоединилась к одному из многочисленных вампирских кланов в Европе. Она могла переехать куда угодно.

— Есть у меня одно весомое подозрение, но не сходятся детали… Её звали Валентина Руа. Бухарест 1946-го. Других аналогий у меня не возникает. Но она не могла… За ней присматривал Бенце Вайда...

Марселин слушал очень внимательно. Он отнёсся к моим словам со всей серьёзностью.

— Говорите, Валентина Руа из Бухареста. Так-так-так. Надо бы её проверить... Но всё дело в том, Григорий, что мы точно не знаем, как происходит созревание плода охотника в теле вампира. Ой, извините, вампирши, конечно, — издал смешок Марселин, будто мы шутили и выпивали как старые друзья. Затем он смолк и уже без смеха продолжил: — Охотник Бенце — пусть ветер в бездюдии станет ему братом — присматривал за ней да не усмотрел. Вполне возможно, что Валентина Руа вынашивала дитя не четырнадцать месяцев, как это происходит обычно у вампиров, а гораздо дольше. Потому добрый охотник Бенце Вайда ничего не заметил.

Я взял полную рюмку и выпил её, не чокнувшись с хозяином замка. Сегодня я узнал, больше чем предполагал. И знаете, что я понял?

Я думал, что услышав, как погибла Ахета, горько расстроюсь. Но ничего такого не произошло. Вообще НИЧЕГО! Григорий Вершинский остался глух к страданиям и смерти женщины из нежити. Хотя и любил её… по-своему и довольно долго.

Странно чувство любовь, особенно когда ты любишь зверя.

Глава 16

Глава 16. Первый урок — не верь глазам своим

Я стал свидетелем пробуждения моего оруженосца.

Хвала Творцу, что Всемогущий оставил его живым и невредимым!

Игорь сидел на диване в одних трусах. Он снова обрёл прежний вид: то есть был толстый, в меру небритый и невероятно счастливый.

— Шеф, уже усё? — задал он вопрос в своём стиле; его непосредственность, это хороший знак.

— В каком смысле, усё? — на всякий случай, уточнил я.

Не люблю говорить загадками, люблю прямоту. Но я решил подыграть своему могучему помощнику.

Он встал с дивана, потянулся.

— А в смысле — у меня трусы свисли! — щёлкнул резинкой о пузо Игорь.

Так, а вот панибратство не потерплю.

— Ты бы оделся, Аполлон. Нече неглиже по моему дому расхаживать.

— Да не вопрос, шеф, — озирался Игорь, в поисках своей одежды.

Он заметил шорты, которые впору сменить на что-нибудь более подходящее и респектабельное; там же нашёл свою футболку, которую тоже пора в утиль. Он всё-таки оруженосец самого Григория Вершинского, а не здрасти-подайте-получите под руководством неведомого мне бригадира Разина.

— Шеф, я уже того… воскрес? — напяливая шорты, спросил Игорь.

— Ты трансформировался. Но не воскрес. Ты ведь не божий сын, а только оруженосец. Но мой личный оруженосец. И, стало быть, тоже не в носу ковыряться в этот мир пожаловал.

Он надел футболку, почесал волосатый живот и сказал:

— Всегда знал, что я особенный гражданин. Вот помню, случай такой был. Мой бригадир…

— Угомонись, дружище, — вежливо попросил я. — У нас с тобой впереди целая вечность. Ещё успеешь удивить своей насыщенной жизнью.

Я съязвил. Мол, дорогой ты мой, какая у тебя была жизнь ещё вчера? Самое большое твоё приключение, это путешествие в плацкарте в Геленджик, где тебя забрали в полицию за то, что ты отказался платить бешеные деньги за барабульку в дешёвом кабаке. Да ещё можно вспомнить (хотя это невозможно забыть), твои ежедневные поездки на метро через всю столицу, где на тебя толстого вечно косились и побаивались, как подозрительного, отрыгивающего субъекта с бутылкой пива.

Но Игорь сегодня был беспечен и не придирался к словам.

— Я понял, шеф, — кивнул оруженосец. — Но всё же ответь мне, я уже прошёл инициацию, и ты… ну как бы сказать… больше кусаться не будешь?

Он улыбался. Он шутил. И великая радость читалась на пухлом лице.

— Тебе осталось только набраться сил, мой друг. На восстановление и полную концентрацию уйдёт ещё пару дней, — пояснил я. — Затем ты станешь готов к встрече с нечистью, и я наполню тебя энергией, а также обучу нехитрым приёмам самообороны. Но о битве с вампирами говорить ещё рано. Тебе надо созреть, пройти начальную магическую подготовку. Сдать экзамен. Не так всё просто… не так всё просто, Игорь

— Шеф, я уже созрел! — не унимался оруженосец. — Я готов прямо сейчас в бой… Знаешь, Гриш, мне в безлюдие понравилось. Там так тихо, уютно. И воздух особенный.

— Будут тебе и сражения, и безлюдие. Давай, брат, лучше позавтракаем. Зоя скоро вернётся. Хозяюшка наша!

— Зоя? — зашевелил бровями оруженосец.

Он почему-то посмотрел на люстру, будто вампирша до сих пор там могла висеть пучеглазой головой вниз.

— Вот ты скажи, шеф, кто ухаживал за мной, пока я воскресал… ну то есть трансформировался? Поди, Зойка меня обхаживала? — взялся за старое Игорёк.

Ладно. Пора проучить его.

Он в безлюдие встретил волчицу Хасти и на люстре летучую мышь видел, но всё ему мало. Ну не может оруженосец ухлёстывать за вампиршей! НЕ МОЖЕТ! Это против всяческих правит. Тем более что Зоя, это моя преданная союзница! Таких ещё поискать.

— Ты был на грани жизни и смерти, а Зоя с тебя глаз не сводила, — ответил я. — Ждала и всё спрашивала: когда же он проснётся, ну когда?

— А голым меня видела? — суетился Игорёк.

— Конечно, видела, — перешёл я на манящий шёпот, а потом прищурился и сказал: — Понравился ты ей очень. Поздравляю тебя. Ты выиграл главный приз!

Мой оруженосец стал яростно сопеть носом. Ну прямо как бычок перед спариванием. Он заёрзал, глаза его вспыхнули; мне показалось, что вспыхнули нечеловеческим светом. Яркая вспышка разума, это тоже хороший знак. Сил набирается мой оруженосец. Мужает день ото дня.

— Ты иди, брат, на кухню, выгребай из холодильника, что найдёшь да неси на стол. А мне позвонить надо. Сейчас вернусь и обкашляем твои проблемы, — подмигнул я и отправился на второй этаж, чтобы тайно обсудить одно дельце.

Я говорил недолго и только по делу. Разговор занял не больше минуты. Затем я буквально вбежал на кухню.

Игорь стоял у открытой двери холодильника, недоумённо почёсывая макушку.

— Шеф, в чём прикол? — изумлялся он, глядя на пустые полки. — Шеф, здесь летучая мышь повесилась.

Пришлось заглянуть в холодильник. Никаких мышей там не было, и быть не могло. В этом доме бывает только докторская колбаса, куриные яйца, водка и ананасы по праздникам.

— Сделаем всё в лучшем виде, дружище! — подбодрил я оруженосца. — Зоя к нам летит, расправив крылья. Она нас и накормит.

В холодильнике стояла бутылка водки. Ещё две созревали в морозилке.

Игорь потянулся к бутылке.

— Ну чего… может того… махнём за трансформацию?

— В запасе у нас ещё пару дней. Правда, в городе нездоровая атмосфера. Тут такое дело… вампиров жрут одного за другим, — призадумался я, а потом всё же решился: — Ладно, уговорил! С меня пузырь с тебя стаканы, мой юный друг!

Игорь радостно оскалился.

Ну и рожа у моего оруженосца. Когда заряжу энергией, он всех упырей распугает.

В одной руке Игорь держал бутылку, второй — чесал живот. Господи, дал же Творец это чудо! Ну точно Аполлон в оранжевых шортах!

На столе появились стаканы, запивка в кувшине из-под крана и засохший, уже нарезанный бородинский, который Игорь нашёл в хлебнице.

Из чего только делают этот хлеб? Пару недель уже хранится и всё как свеженький.

— Так значит, в Москве вампиров убивают? — улыбался Игорь; он был полон энтузиазма.

— Хуже. Пожирают их, — кивнул я. — Парочкой рядовых закусили, потом моего друга венгра на кресте распяли. А вот давеча Зоиной подруге глаза и сердце вырвали… и моей хорошей знакомой тоже.

— Да ладно! — округлил глаза Игорь. — Вот так взяли и вырвали?

Я пожал плечами. Сам я тело Ахеты не видел. Но Марселину врать резона нет.

— Ой, беда! Расстроится Зоя, — сморщил лицо оруженосец. — Ну и ладно. Одной нежитью больше, одной меньше… Так ведь? Дело я говорю, шеф?

— Игорь Праскурин попусту не болтает. Конечно, дело, — поддержал я его, хотя Ахету мне очень жаль.

— Вздрогнем? — наполнил рюмки Игорь.

— А то! Мы ещё всем покажем, кто у нас главный злодей в Москве.

Игорёк яростно закивал, относя бравурные слова именно к себе. Он прицелился и выпил до дна. Я не отставал.

Затем мы выпили ещё по рюмке, закусив бородинским. Хлеб был как настоящий. Даже вкусный.

— Шеф, а у нас деньги есть? В смысле, может, в магазин сгоняешь? Как-то неудобно хлебом-солью гостей встречать.

— Прекрасная мысль! Но нет. Никуда не пойду, — покачал я головой.

—Денег, что ли, нет? — будто испугался Игорь, помня, как обещал я ему, что финансов будет «завались».

— Этого добра хватает, — махнул я рукой. — Просто Зоя сейчас провианту купит.

— А-а-а… — обрадовался мой друг и снова налил две полных рюмки.

Я услышал, вернее, почувствовал, как сработала магическая охрана. Дом всегда под защитой, чтобы без ненужных тревог, чтобы нечисть ко мне не проникла. С вампирами шутки плохи.

— А вот и Зоя пожаловала, — сказал я, направившись к входной двери.

Обратно на кухню мы пришли вдвоём: я — красавец и ненаглядна и такая пленительная разрывательница сердец — Зоя Вратова.

— Заждались меня, мальчики? — игриво спросила вампирша.

Я лишь развёл руки, а моего оруженосца прорвало.

— Мы так ждали, так ждали! — подскочил он, буквально выхватывая из её рук пакеты, полные еды.

— Ты, Игорь, не суетись. Ты присядь. Тебе отдыхать надо, — не отдавала она добычу.

— Мне не тяжело… я не устал! Скажи, шеф, что я прошёл полную трансформацию и готов к битве с кровососами. Подтверди, шеф!

Вампирша на миг растерялась. Называть кровососов кровососами, всё равно что негра негром. И вроде всё точно, не поспоришь, но в целом некорректно и немного обидно.

— Ты Зою не обижай, уважаемый, — улыбчиво сказал я, чтобы поддержать девчонку. — Ты лучше налей. А женщине завсегда сподручнее хозяйничать в доме.

Игорь вернулся на место. Гремел рюмками, глаз с вампирши не сводил. Она наклонилась, выкладывая в морозилку свежее мясо, пельмени и ещё какие-то припасы, а он взглядом пожирал её ниже спины.

Вот засранец! Мне эти неугомонные и прожорливые уже поперёк горла!

«Ничего, скоро ты отстанешь от Зои навсегда», — рассмеялся я в душе, но виду не подал.

Вампирша опустошила пакеты, присела за стол.

— А мне нальёте? — спросила она.

Игорёк быстро нашёл применение вместительной кружке, из которой я пью кофе по утрам. Он уже освоился на кухне. Шустрый малый. Хотя, какой к чертям малый — весит за сотню кило и магии в нём, как в океанском танкере нефти.

— Это тебе, Зоя. Штрафная! — передал он полную кружку.

Вампирша фыркнула, что-то хотела возразить, но заметив мою реакцию, смиренно приняла дар новоявленного оруженосца.

— Только я всё не выпью, — скромно сказала она.

Я снова дал ей знак, что пить до дна вовсе нет никакой необходимости. Всё-таки она — вампирша, а не верблюд-алкоголик.

Игорь выпил залпом. Я поддержал. Зоя сделала маленький глоток, зрачки её тут же покраснели, забегали, завращались.

— Ух б..ть, хорошо! — бодро вскрикнула вампирша, звучно поставив кружку на стол.

Мы гуляли целый час. Приговорили бутылку, выпили вторую из морозилки. Третья — уже початая, отпотевала между тарелками с мясной нарезкой, маринованными огурцами и тонко нарезанным говяжьим языком.

— Сейчас бы сладенького… — подмигнул вампирше Игорёк .

И тут я сломался. Подумал: «Да что я, в самом деле?! Мой дом — его дом. Игорь мне теперь почти брат. Так чего выдумывать? Пусть останется с ней наедине — и гори они все в безлюдие, баб я других что ли не найду!»

И тут вдруг как под заказ зазвонил телефон.

Все вздрогнули. Напряглись. Уверен, что ни у кого нет такого сигнала. Не трель соловьиная, а сигнал воздушной тревоги!

Быстро выходя из-за стола, я принял вызов. Потом многозначительно молчал в трубку, будто слушал сообщение от конторских.

Выслушав до конца, я обратился к собутыльникам.

— Надо ненадолго отлучиться. Срочное дело. Это из конторы звонок. Работа!

Игорёк понимающе кивнул, мол, окей, шеф… вас понял, шеф!

А Зоя встряхнула распущенными волосами и тоже улыбнулась, но не мне, а моему оруженосцу.

Я вышел из дома. Светило солнце. Сегодня снова было жарко.

Пить «горькую» среди бела дня не в моих правилах, но что не сделаешь ради нового помощника. Воспитание оруженосца — дело, в общем-то, нехитрое и вполне благородное, если оно происходит без насилия да к тому же в забавной форме, и я бы добавил, что в очень весёлой и непринуждённой обстановке. Я всегда любил розыгрыши. Здесь мне равных нет.

Я обошёл свой дом. Заглянул в теплицу. Помидоров не обнаружил. Да и откуда им там взяться? Я всё-таки охотник на вампиров, а не агроном; мне привычней в безлюдие.

Потом я изучал свой телефон.

Какие умники только придумали эти электронные штуки?

Сначала я долго искал в меню «настройки». Потом ковырялся в «настройках», выискивая «музыку». Прошло ещё минут десять, и я всё-таки нашёл.

А нашёл, значит, зашёл, стал листать и встретил, совершенно негаданно, один знаменитый хит из прошлого. Помню, танцевал я с одной глазастой вампиршей в Гаграх под Утёсова (имя вампирши уже и не припомню). Песня называлась: песня старого извозчика… конечно, не такого старого как я, но тем не менее.

— Ну, подружка верная, тпру, старушка древняя, стань Маруська в стороне… — пропел я начало заводного припева и с тоской подумал о Зое, сравнив её с той самой Маруськой, которая в стороне, почти в сексуальном рабстве.

— Ты, Гриша, циничный, злой и коварный охотник. Вот ты кто! — дал я сам себе оценку.

И так мне стало немного стыдно.

Страшно и невозможно представить, что мне бывает стыдно, как обычному простолюдину. Кто-то выплюнет в толпе неловкое ругательство и мучается весь день за сквернословие. Иные наступят на ногу в общественном транспорте, а потом свою ногу предлагают оттоптать.

Но я ведь не слабак. Я без предрассудков.

— Почему мне так стрёмно сейчас? — сказал я вслух и тут же услышал ответ.

— А стрёмно ли тебе? — тихо произнесла Зоя, присев рядом со мной на лавочку у стены.

Я посмотрел на свою подругу.

Какая всё-таки она красивая...

Кто-то в Москве убивает вампиров. Говорят, что убивец мой сын… Погибла Габи, потом Ахета. Очевидно, что мой сын охотится и на Зою.

Хорошо, что она рядом со мной. Я сумею её защитить.

— Вытворяешь с Игорем безобразие… И не жалко своего оруженосца? — спросила Зоя.

— Необходимая мера. Иначе его не исправить, — ответил я.

Зоя подняла тёмные очки и посмотрела на солнце. Светило прожаривало до костей. А мертвецам не нравятся парилки-сушилки, где закипает кровь. Вампиры холодные существа. И сердце у них изо льда. Но Зоя другая.

— Думаю, нам пора вернуться в дом, — встав с лавочки, сказал я.

Зоя тоже поднялась. Мы направились к двери.

Зашли мы в большую комнату беззвучно, как вампиры.

Игорь блаженно лежал на диване. На его груди, будто уснула вампирша с интересной судьбой. Боевой мощью её вампирский бог не наградил, зато подарил великое качество трансформации. Она умела превращаться в кого угодно, даже запросто меня подделать могла.

Игорь большими глазами и таращился на Зою, которая стояла рядом со мной. Потом он поправил волосы девушке, которая обнимала его огромное тело.

— Чертовщина какая-то, — изумился Игорь, заметив, что девушка, с которой он валялся на диване, каким-то волшебным образом превратилась в другую девушку, тоже в очень красивую девушку, но в другую.

— В мире нежити мало видеть, что тебе показали… и никогда нельзя верить своим глазам, — присев за стол и наполняя рюмки, разъяснял я элементарные истины, обучая своего оруженосца технике безопасности. — В мире нежити нельзя доверять никому.

— Даже тебе? — спросил Игорь, уже понимая, что заигрался.

— Только мне и можно верить, — сказал я и жестом предложил вампирше оставить моего оруженосца.

Вампирша поднялась и присела за стол рядом со мной, а я продолжил:

— Ещё две сотни лет назад мама назвала эту прекрасную девочку Дарси, но минуту назад ты знал её как Зою. Но она не Зоя, а по-прежнему Дарси. Вот такая загадка.

— Я немного запутался, но имя красивое, — присел на диване Игорь, прикрываясь простынёй.

— Моё имя ирландское. Переводится как тёмная, — с улыбкой пояснила Дарси.

Оруженосец поднялся. Он оказался в шортах, а значит, не раздевался или уже успел одеться. Игорь толстый, но невероятно шустрый. А возможно, он раскусил меня?

А Дарси уже привыкла к Игорю. И кажется, он ей понравился по-настоящему, потому что я всегда был тонким ценителем самых тайных женских желаний и выбрал для своего оруженосца наиболее подходящую кандидатуру.

— Выходит, что ты ирландка? — поинтересовался Игорь; он держал удар и не унывал, поскольку проиграть Григорию Вершинскому вовсе не зазорно.

— Какой же ты всё-таки глупый, — рассмеялась Дарси.

Игорь тоже улыбнулся.

Я сделал себе бутерброд из бородинского и докторской. Прикусил и, не прожевав до конца, принялся развивать тему иллюзии и обмана в мире охотников и вампиров:

— Дарси хорошая актриса. Она великолепно исполнила мою просьбу, продемонстрировав тебе, как легко обмануться в вампирском мире… И ты поверил — и своим глазам, и в мою слабость, и в Зоино бесстыдство. Ты трогал руками тело вовсе незнакомой вампирши и верил своим рукам. Ты чувствовал тепло её кожи, её свежее дыхание. Ты готов заняться с ней сексом, думая, что рядом Зоя. И тебе понравилось быть рядом с ней. Ты ощутил себя сильным мужчиной, способным противостоять самому охотнику Вершинскому. Но ты ошибся, потому что за более чем двести лет Дарси многому научилась и в ней по сей день горит огонёк страсти и жажда мужчины… Ты веришь в огонь страсти, который горит в мертвеце? Я знаю, что веришь, потому обмануть тебя совсем несложно… Сегодня я преподал тебе урок, Игорь. Это было первое упражнение. И ещё… если будешь плохо учиться, тебя быстро убьют… или, скорее, сожрут мне назло, что не в наших общих интересах. Так что вставай, умывайся и возвращайся за стол. Сегодня мы гуляем до утра. Плевать я хотел на вампиров. Пусть жрут друг друга. Меньше забот.

Игорь не выглядел подавленным. Он где-то в глубине души подозревал, что Григорий затеял какую-то хитрость. К тому же, ничего между ним и Дарси не было. Они только один раз поцеловались, много болтали, дважды курили и смотрели смешные ролики в интернете. Но Дарси Игорю понравилась. Она тоже была очень красива — и имя у неё необычное… ирландское…

Зоя поманила меня тонким пальчиком. Я подумал, что сейчас позовёт могучего охотника в спальню. Но она лишь шепнула:

— В Москве неспокойно. Марселин собирает в своём замке совет старейшин, чтобы, наконец-то, разыскать убийц. Марселин уверен, что убивает вампиров твой сын. Вот так-то, Гриш.

Я не спешил с выводами. О чём думаю вампиры, меня интересовала лишь отчасти. Но я точно знал, что тот, кто убивает вампиров, может навестить совет в замке клана «Серебряной пули». Возможно, этот кто-то ликвидирует ещё несколько вампиров, после чего дышать на земле станет куда свободнее.

Глава 17

Глава 17. Ошибаются даже Древние

Если внимательно оглядеться и пристально посмотреть по сторонам, если напряжённо вслушиваться в звуки, отдалённо напоминающие рычание зверя, если глубоко дышать носом и ловить смутные запахи затхлости и тины, то всё равно человеку не понять и не заметить, как мимо него проносятся, пролетают, пробегают или медленно проползают самые настоящие монстры.

Сегодня в замке клана «Серебряной пули» собрались только уважаемые вампиры. Их было ровно двенадцать, включая главу клана Марселина. Также по его приглашению на совете старейшин присутствовали ещё два вампира из клана «Московский клык»: Горан в неизменных спортивках и негр Лефу. Лефу был одет в джинсы, кроссовки и белую футболку с двусмысленной красной надписью «На вкус вы все одинаковые».

Горан выглядел спокойным и собранным. Он стоял чуть в стороне от большого стола, где заседали уважаемые старейшины. Облокотившись на мраморную плиту, он будто грелся у камина. Но в камине не горел очаг. В этом месте, в воздухе застыл запах человеческой крови. Нет, Марселин не убивал в зале детей и старух, это всего лишь фантомный запах донорской крови, которую глава клана хранил в бутылках, заперев их в ящик на крепкий замок.

Чернокожий отпрыск убитой Габриэлы — был раздражён, будто в нём ещё кипели сыновние чувства. Лефу когда-то любил свою мать, но это было давно, когда он был маленький.

Вампиры взрослеют быстро, почти как обычные люди. Они учатся в специальных школах, для них существуют свои институты, в которых помимо человеческих наук, преподают боевое искусство и магию различных стихий (выбор стихии зависит от способностей и предрасположенности к обучению). Но в семнадцать лет вампиры уходят из-под опеки родителей и ведут самостоятельную жизнь. Привязанность и родственные связи сходят на минимум. Лефу прекрасно помнил, где родился, кто его мать, но, если говорить правду, то не испытывал к ней сыновней любви, скорее, он смотрел на неё как на самку, хотя границу дозволенного никогда бы не перешёл.

Лефу всегда был сильным. В пять лет мог перевернуть грузовик и, отряхнув белые ладошки, снова поставить машину на колёса. Он отличался от остальных молодых вампиров не только цветом кожи и мелкими кудряшками, но и физическими данными, которые в полной мере компенсировали его недостатки в усвоении прикладного волшебства. Негритёнок плохо учился. Часто дрался. Его даже подозревали в убийстве человека. Но доказательств не нашлось. Кто из вампиров иссушил старуху, собиравшую грибы близ Сергиева Посада, до сих пор неизвестно.

Лефу не бросался огненными шарами, совсем не умел строить порталы, отвратительно входил в морок — и получалось у него трансформироваться только в одного зверя.

Все вампиры легко видоизменялись в летучих мышей, кто-то превращался в волка или собаку, но чернокожий здоровяк был более чем оригинален. Некоторые вампиры, набравшись опыта, могли стать медведем, тигром, росомахой или орлом, а вот Лефу трансформировался только в неказистое существо, а если точнее, то в обыкновенного бородавочника. Из Лефу всегда получался только бородавочник: такой гигантский, клыкастый, шершавый Пумба, бегающий по Москве и по подмосковным просторам. Ещё в школе самые задиристые вампирчики дразнили его прозвищем Жёлудь.

Сначала Лефу было неловко, что у всех получаются летающие чудовища и свирепые звери, а у него выходила только облезлая свинья с тонким хвостиком. Но с годами все привыкли, других он приучил. Шутки и остроты по поводу пятачка, хвоста и пениса карались безжалостно. Смеяться над его странным талантом, было запрещено всем. Лефу мог поколотить любого обидчика. Бил он как с левой, так и с правой — точно, сильно и никогда не промахивался. Особенно у Лефу получалась вампирская борьба без трансформации. В девятнадцать лет он стал чемпионов Москвы, а значит, чемпионом мира. Мощью Лефу обладал не вампирской. Он напоминал древних титанов, которые спорили и сражались с богами.

Громадный негр прохаживался вдоль окон, занавешенных плотными шторами. Ему было неспокойно. Он был раздражён пустословием совета и сторонился даже Горана, потому что ему хотелось действовать, а не болтать — и, наконец-то, найти убийц матери.

Казалось, что все эти вампиры занимаются пустым делом. Совет стариков, будто что-то решает. Они всёрьёз говорят, что надо позвать на помощь Вершинского, словно ручного пса, будто охотник станет работать вместе с вампирами. Старики вообще много думают и ничего не делают.

За столом сидели восемь вампиров и три вампирши. Во главе на высоком стуле доминировал над всеми розовощёкий Марселин, жутко раздражая своим румянцем широкоплечего Лефу.

На столе сегодня нет угощений, напитков. А также нет человеческого топлива и крови животных.

В зале было сумеречно, степенно, несуетливо, будто решаются будничные задачи. Но все помыслы старших вампиров посвящены проблеме, вполне возможно, угрожающей физическому существованию московских кланов. Потому в качестве ситуативных союзников были приглашены Горан и сын убитой Габриэлы.

Горан пристроился возле камина. В стороне у окон нервно топтался крепкий негр. Зная о молодости и неуёмной энергии гостя, можно сказать, что Лефу кровь с молоком, но смуглый цвет кожи рождал другое выражение — чёрный громила. Словосочетание «кровь с молоком» больше подходило главе Марселину, который в сложный момент для клана оставался бодрым, спелым и свято верящим, что вопрос с тёмным охотником будет решён в ближайшие дни.

— Неординарный случай… неординарный, — морща и без того морщинистое лицо, сказала старая вампирша, которая ещё застала строительство пирамиды Хеопса.

Её звали Бора. Она носила это имя и в мире людей, и в безлюдие. Место в совете ей принадлежало по сроку жизни. Вампиров старше Боры не встречал никто.

— Впервые слышу о таком безрассудстве, чтобы охотник объединился с вампирами и убивал наших собратьев, — вторил ей другой вампир, который был младше Боры на целую тысячу лет — звали его Латос.

Старый вампир был похож на мумию. Лицо у него удлинённое, узкое. Губы тонкие. Нос был маленький, впалый, будто высохший. Вокруг глаз огромные, синие круги с грубыми трещинами, сквозь тонкую кожицу которых, видно кости белого черепа. На макушке Латоса вязаная шапка, словно ему всегда холодно. Но ему не было ни жарко, ни холодно. Под шапкой он прятал облезлую поросль. Казалось, что за столом сидит дряхлый, выживший из ума старик, но в безлюдие Латоса все знали как великого воина Асада.

— Ветер в безлюдие предупредил нас, что тёмный охотник готов уничтожить наше сообщество, — заговорил следующий вампир, которого звали Нарки.

Был он тоже стар, но выглядел гораздо моложе остальных. Потому что никогда не получал тяжёлых травм в боях. Он считался стратегом клана, всегда находясь вдали от настоящего сражения. К его мнению прислушивались, уважали, и никто не обвинял в трусости

— Вздор! — отрезал Латос. — Даже тёмному охотнику не под силу уничтожить кланы. Нас много. Мы может утащить тёмного в безлюдие и прикончить там. А если допустить поддержку охотника Вершинского, то у него нет шансов в бою даже в мире людей

— Я не уверен, — покачал головой Марселин. — Он расправился уже с четырьмя охотника. Бенце Вайда был самым крепким из всех погибших, но его гибель видеться нам, как расправа над беззащитным ребёнком.

— Почему на совет нет Григория Вершинского? — озиралась по сторонам древняя Бора; голос её — то звенел, то хрипел, то чмокал; голова по-стариковски тряслась. От неё в ближнем бою мало толку, но зато в ней много энергии. Она могла в одиночку подпитывать целое войско вампиров.

— Потому что ему дела нет до нас! — громко высказался Лефу.

Все обернулись, обратив внимание на громадного чернокожего вампира, стоящего где-то у окон.

— Вершинский только рад нашим проблемам. Чем больше нас убивают, тем меньше у него проблем. А ещё он пьяница и развратник! — добавил Лефу.

Вампиры за столом, не сговариваясь, улыбнулись, а древняя Бора кокетливо встряхнула трясущейся головой.

Вампирша помнила один случай.

Примерно семьсот лет назад она была ещё привлекательна. Так этот охотник драл её всю неделю. Его проникновение запечатлелось в памяти навсегда. Ей даже понравилось. Хотя после настойчивого ЛКН — она людей не могла кусать полгода и по большому пять дней не ходила.

— Гриша всегда был проказником, — закатила глаза Бора, и могло показаться, что сейчас она навсегда уйдёт навстречу ветру в безлюдие.

— Не горячитесь, Лефу, — возразил глава клана. — В данном сражении Вершинский полностью на нашей стороне, поскольку тёмный охотник вознамерился сожрать русского хранителя равновесия.

И снова все за столом улыбнулись. Некоторые даже сдержанно рассмеялись. Потому что убить Вершинского — задача невыполнимая. Сложно представить, как сразить его. В человеческом мире он не уязвим, а уж в безлюдие…

— Нам необходимо разработать стратегию защиты, — снова заговорил Нарки. — Нужна общая дорожная карта двух ведущих кланов. В нашем приоритете создать летучий отряд оперативников. Потребуется пятеро бойцов от нашего клана и столько же от «Московского клыка». И необходимо поддерживать прямую связь с Вершинским, тем белее, что у него появился оруженосец, что напрямую меняет расстановку сил. Нам надо выследить неприятеля, вступить с ним в затяжной бой и вызвать кавалерию… Впрочем, Григорий Вершинский справится с бунтовщиками и без оруженосца…

Нарки задумался: а справится ли?

— Наш отряд, прекрасно подготовленных солдат, может вступить в бой незамедлительно, — кивнул Марселин. — Теперь слово за вами, уважаемые гости моего замка.

Марселин обратился именно к Горану, потому что Лефу проявлял излишнее раздражение, что само по себе выглядело нелепо, поскольку вампиры существа сдержанные и весьма прагматичные.

— Решение уже принято, — согласился Горан. — Бойцы «Московского клыка» готовы присоединиться к вам. Пора уничтожить тёмного охотника, кем бы ни был.

— Ну да, конечно, — снова возмутился Лефу, — будто Вершинский только и думает, как убить своего сына. А не кажется ли уважаемому совету, что эти двое заодно. Пьяница Вершинский и этот, который убил Габриэлу. Они водят нас за нос и лишь разыгрывают хитрую партию, чтобы уничтожить кланы. Не верьте охотникам, господа, они лживы и лицемерны.

— Ты ещё слишком молод, чтобы перечить и учить нас! — строго отчитала громилу древняя Бора. — В твоих словах много спеси, но нет здравого зерна. Я считаю, что необходимо вызвать Григория в замок, чтобы вместе обсудить сложившуюся ситуацию Я сумею убедить московского охотника. Я знаю его слабые места.

И снова советники издали дружный смешок.

Старая вампирша проявляла невероятное благодушие к охотнику Вершинскому. У кого-то болели старые раны, кто-то строил грандиозные планы мести, а трухлявая Бора грезила воспоминаниями о юности, вероятно, надеясь, что Гриша тоже вспомнит о ней и повторит впечатляющее проникновение.

Лефу представил, как ненавистный охотник, который не единожды надругался над его матерью, схватит старуху за задницу и, разорвав на ней, пахнущее нафталином платье в клочья, у всех на виду станет её излечивать своим знаменитым ЛКН.

Он хотел что-то снова резко выпалить, но неожиданно в зале появились странные гости.

Их было пятеро.

Три молодых вампирши стояли в авангарде. За ними, сложив руки на груди, ухмылялся Драгуш Арделин. Последним материализовался из пустоты красивый вампир, взгляд которого казался немного мутным, будто его разум находился в другом мире.

Драгуш убрал от груди руки и несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя собравшимся в зале.

— Браво, господа, браво! — улыбался вампир, но его улыбка была язвенной, злой. — Как всё просто у вас получается. Вы соберёте отряд, найдёте нас, а бой закончит Вершинский. По вашему замыслу, он убьёт моих прекрасных помощниц, затем меня, ну а в конце, как подобает в грошовых фильмах, расправится со своим сыном... И Вершинский будет милосерден. Он будет молить исправиться: сынок, ну стань таким же, как я — но Валентин не согласится. Он скажет: папа, руби мне голову, я злодей! Потому что Вершинский главный герой картины, а Валентин мерзавец… Ну а вы, мои дорогие старики, продолжите проживать в вечной неге… Но посмотрите на себя и послушайте себя. Вы давно стали рабами московского охотника, а после его победы отправитесь работать клоунами в цирк, чтобы развлекать простолюдинов.

Вампиры за столом переглянулись. Жуткое напряжение, повисло в зале. Всем было неуютно и тошнотворно, будто кто-то сканировал их сущность, проникая в живот, в голову и в вампирскую душу. Кругом было много магии. Она была всюду. И старейшины чувствовали угрозу.

— Здравствуй, Драгуш Арделин, — поприветствовал Марселин; как глава клана он был обязан заговорить первым.

— Здравствуй, старый пройдоха, — хмыкнул Драгуш.

— Что он себе позволяет?! — возмутилась Бора. — Без приглашения посетил наш совет, дерзит старшим. Да разве это возможно в приличном обществе?

— Не время для ссор, уважаемая Бора, — улыбался Марселин, а его щёки пылали красным, будто он только что вернулся с мороза. — Если бы Драгуш и компания хотели напасть на нас, то действовали куда решительней... Но все мы видим, что сражения нет или оно откладывается. А следовательно, у Драгуша есть к предложение. И мы готовы выслушать его.

Три молодых вампирши зашептались и противно захихикали. Есть у молодёжи такая привычка, презрительно высмеивать стариков. Всё молодым кажется вздорным, весёлым и незамысловатым.

— Марселин, а ты не зря сидишь на своём троне, — кивнул Драгуш. — Ну что же… наше условие очень понятно и вполне удовлетворительно для общего дела. Пункт первый. Вы добровольно отдаёте нам на съедение…

Драгуш взял паузу. Казалось, что он выбирает, кого первым сожрать, но он лишь только слушал, что в его голову вкладывал красавец Валентин. Связь между ними была неуловима и недоступна для других вампиров.

— Нам нужна ты, — указал пальцем на древнюю Бору Драгуш, — потом ты… и тебя на закуску.

Он указал ещё на Латоса и стратега Нарки.

— Но нет! — будто опомнился Драгуш. — Чуть не забыл… В довесок мы забираем ещё двух старейшин. Кто из вас станет жертвой — не имеет принципиального значения. Мы доверяем вам, господа. Уверен, за тысячи лет у вас созрел великолепный вкус… Ну же, определяйтесь, господа… и не тяните время, это вас не спасёт.

Старейшины за столом оживились. Ещё минуту назад они надменно рассуждали, как поймать и наказать зарвавшихся вампиров, а сейчас эти пятеро ставили абсурдные условия.

— Вы сказали… пункт первый, — терпеливо говорил Марселин. — Хотелось бы знать и о других требованиях, уважаемый пожиратель сердец.

— Это же очевидно, непонятливый ты мой, — развеселился Драгуш. — Ты сейчас поднимешь свою пухлую задницу и выметаешься из замка. Мы тебя не сожрём, обещаю. Ты слишком мягок для босса и бесполезен как пища. И если до тебя ещё не дошло, то второй пункт гласит о следующем, что новым главой клана «Серебряной пули» стану я, Драгуш Арделин — друг и соратник великого Дракулы!

— Да он сумасшедший! — гортанно, как-то по-мужски рассмеялась Бора. — Он нам угрожает. Вы слышите, господа, он нам угрожает!

— Зачем вы его вообще слушаете?! — разозлился Лефу. — Пока вы здесь соображали, как поймать эту банду, они сами попали в ловушку… А вон тот, — выставил вперёд руку громадный негр, — вот тот кровосос убил Габриэлу! И после того, как сожрали мою мать, я должен считать его чёртовы пункты? Вы серьёзно?

Все старейшина клана были полностью согласны с чёрным громилой. А Марселин лишь кивнул, подбодрив и без того возбуждённого Лефу...

Глава 18

Глава 18. В безысходный бой и капля удачи

Громадный вампир, которого звали Лефу — порвал на себе футболку и заиграл мышцами.

Его мускулистые формы впечатляли. Негр скалил клыки, издавая звериный рык. Он бил себя в грудь, будто вырос в экваториальных лесах Западной Африки, а не в Москве и, не задумываясь о последствиях, ринулся в бой.

Лефу даже не пытался трансформироваться в бородавочника. Сжав кулаки, чернокожий вампир врезался танком в хихикающих девиц, чтобы ошеломить врага, а затем прикончить.

Но к своему огромному удивлению великан отскочил от невидимой преграды, как от стены.

Лефу упал на спину. Кисть правая рука была неестественно вывернута. Левая рука сломана в локте. Пострадали также и ноги. Колени его были разбиты в кровь. Правое бедро разорвано, будто его рубанули мечом.

— Это как вышло? Почему? — удивлённо зарычал Лефу; он никогда не отличался умом и терпением. — Порву, твари!

Лучший способ восстановиться, это перевоплощение в зверя. Исцеление происходит мгновенно. Только нужно превратиться в бородавочника.

Лефу упал на четвереньки. Он выгнул спину и захрипел.

Но ничего не произошло. Чёрный вампир так и остался стоять в неуклюжей позе. Никогда такого не случалось, чтобы он не смог трансформироваться в клыкастого хряка.

— Мы хотели решить всё миром. Но вы отвергли наше заманчивое предложение, — тихо сказал Драгуш. — Ну что же… быть по-вашему…

Молодые вампирши захихикали. Только теперь они визжали на весь замок.

Драгуш стоял за их спинами, улыбался, ожидая следующего выпада.

А старый стратег Нарки уже разработал план битвы, но только не было времени оповестить вампиров о своей тактике боя.

Нарки поднялся с места и, указав кривым, длинным пальцем в сторону дерзкой пятёрки, заорал, что было сил в высохшей глотке:

— В атаку! — кричал он. — Латос, убей выродков! Бора, дай воинам воли, победить в этом сражении!

Древняя вампирша, которая участвовала не в одной сотне битв, задрожала всем тощим телом, испуская энергию силы, а другие вампиры, отбрасывая стулья, вступили в бой.

Старейшины двигались стремительно. Кто-то атаковал в лоб, другие наносили удары с флангов. Латос пытался поразить врага сверху, взмывая над отрядом вампирш. Но нападавшие не могли преодолеть выстроенный Валентином барьер, получая чувствительные удары от трёх девиц и от неизвестной им магии защитного купола. А по залу метались огненные шары и эфирные сгустки, которые разили старейшин наповал.

Старики при падении находили у себя весомые ранения. У кого-то были сломаны руки, у кого-то ноги, а Латос рухнул с распоротым животом. Старейшины недооценили противника. Опытным воинам, сражавшимся тысячи лет, противостоял не только хорошо организованный отряд, с ними вступил в сражение тёмный охотник, который калечил вампиров одного за другим.

Горан наблюдал за сражением со стороны и ужасался. Он даже не двинулся с места. Нет, не от страха; Горан никогда не был трусом. Вампиры, вообще, не знали что такое страх. Боязнь физической боли и смерти, живёт только в слабых людях, считали вампиры. Но наблюдая за скоротечным боем, Горан отчётливо понял, что схватка представлялся партией проигрышной. А ему обязательно нужно выжить, чтобы сообщить братьям из клана, с кем придётся иметь дело завтра.

«Тёмный охотник выкачивает энергию из старейшин и делиться силой со своими воительницами, — судорожно соображал Горан. — Лучше бы Марселин согласился отдать им старуху. Лучше бы согласился…»

Он чувствовал, как магия, которой делилась Бора не доходит до её союзников. Большую часть или даже всю энергию перехватывал Валентин. Тёмный охотник находился вне схватки и будто вовсе не участвовал в драке. Но его врождённый талант подпитываться от соперников, менял баланс сил не в пользу старейшин. Казалось бы, что на стороне опытных вампиров и мудрость древних, и отточенная магия, которой они умели пользоваться безупречно, но всё шло прахом. Шансов выжить в бою становилось всё меньше.

Пятёрка дерзких гостей с лёгкостью отражала атаки. Молодые вампирши наносили удары руками и резали на части нападавших, словно орудовали магическими кинжалами.

Сначала погиб один матёрый воин. За ним второй, третий.

Латос с распоротым животом, одной рукой зажимая рану, пытался уйти в безлюдие. Вцепившись с одну из девиц, он желал утащить её за собой. Если бы ему удалось уйти в безлюдие, то он преобразился в существо, которое нечто среднее между ящером и львом. Но путь в призрачный мир был закрыт для всех в этом зале. Валентин накрыл непроходимым куполом весь замок, и никто не мог использовать свою мощь в полную силу. Никто не мог трансформироваться даже в зверя.

Горан видел, как стратег Нарки строил портал, чтобы бежать за пределы замка. Но мудрый старик лишь бился в беспомощности о каменные стены, будто футбольный мяч о бетонную преграду. Невидимый, но вполне реальный барьер не давался ему. Нарки сталкивался с преградой, комично падал на спину, снова вставал и снова врезался в стену… Потеряв надежду пробиться, он решил уйти через окно, посчитав это место доступным для бегства, но даже бархатные шторы были крепче металла.

Ещё Горан чувствовал, как слабеет сам. Как подгибаются его ноги. Как затуманивается разум. Он не участвовал в сражении, но слабел за какие-то секунды. Валентин выпивал из него всю энергию, пользуясь даром охотников побеждать.

Все старейшины в бессилии падали один за другим. И не понятно, откуда в трёх вампиршах столько силы, чтобы отражать нападения опытных бойцов.

Горан подумал о Вершинском, понимая, что только он способен остановить нашествие тёмного охотника.

Со сломанными руками Лефу ползал беспомощно на коленях. Его дар исцеления не подчинялся хозяину, словно он превратился в человека. Но если бы Валентин не опустошил его, то Лефу смог бы залечить переломы в течение минуты и снова пойти в бой.

Рядом с ним лежал на спине Нарки. Он даже не мог подняться на ноги. Старый Латос, которого всякий вампир уважал как воина Асада, уже покинул людской мир. Его добил Драгуш. Сначала ударом руки, словно в ней сжимал кинжал, он разорвал горло, а затем, ломая рёбра, словно сухой хворост, вырвал пульсирующее сердце и бросил его к ногам Валентина.

Древняя Бора упала морщинистым лицом на стол. В ней было столько энергии, что Драгуш только смеялся, зная, что вся эта мощь сегодня работает против неё и других старейшин.

Драгуш Арделин подходил к каждому из совета клана и добивал. Он выбрасывал руку, резал горло, потом открывал как ставни рёбра и забирал сердце, чтобы преподнести его Валентину.

Через пять минут боя в живых остались только искалеченный Лефу, измождённая Бора и Горан, который сидел на полу, опираясь спиной о холодный камин.

— Можно я притащу старуху? — завизжала одна из девиц.

— Нет, я хочу притащить её хозяину! — завопила вторая вампирша.

— Я сразила сегодня пятерых! — закричала третья девица. — Я должна притащить её!

Все ждали ответа от Валентина, а Валентин безучастно разглядывал итоги ристалища. В его взгляде не читался восторг или усталость, или даже удовлетворённость от победы. Он только принимал дары, которые ему лично преподносил Драгуш — и впивался клыками в сердца убитых вампиров, желая не просто их убить, а непременно сожрать. Он пожирал плоть и силу; он забирал опыт и готовился к встрече с настоящим соперником, Григорием Вершинским.

— Я сам приведу старуху, — остановил споры Драгуш. — Вы отлично поработали девочки, теперь можете отдыхать.

Вампирши разочарованно взвыли. Им хотелось ещё убийств. Они были переполнены страшной идеей, разорвать всех в этом замке.

Драгуш подошёл к старухе, схватил её за волосы и поволок по окровавленному полу к Валентину.

Бора не сопротивлялась. В ней не осталось сил надоедливо чмокать. Она даже не открывала глаза, готовясь к встрече с ветром. Ей было уже много лет. Она ни о чём не жалела и не боялась смерти. Все вампиры когда-то умирают, точно знала она.

Драгуш бросил старуху к ногам тёмного охотника. Затем размахнулся и отрезал острыми когтями голову. Потом ударил в грудь, раскрыл рёбра и вырвал сердце.

— Этого хватит, чтобы убить Вершинского? — спросил он, протягивая сердце Валентину.

Лицо и грудь тёмного охотника было в крови. Без восторга и сожаления он принял подношение и, ничего не ответив, впился зубами.

— Эй, твари!.. а обо мне забыли? — хрипел Лефу, стоя на коленях.

Валентин рвал зубами старушечье сердце, глотая большие куски и, как показалось, вполне дружелюбно смотрел на громадного негра.

— Ты слишком слаб, чтобы заинтересовать нас, — ответил Драгуш. — Ты ведь ещё юн, а мы не убиваем вампирских детей. Даже наши девочки не жаждут твоей смерти. Ника, Вика, Лика!.. вы хотите прикончить храброго героя?

Драгуш покосился на возбуждённых вампирш, которым очень хотелось разобраться со здоровяком.

Они ползали у ног своего повелителя и жалобно поскуливали, как обиженные волчицы

— Мы слушаемся только хозяина. Пусть Валентин скажет, хотим мы его убить или нет, — ответила одна из девиц.

— Да-да, пусть Валентин прикажет! — вторили в голос две другие вампирши.

Валентин проглотил последний кусок. Он встряхнулся и, будто выйдя из глубокого морока, печально посмотрел сначала на Горана, который так и сидел у камина, затем на Лефу.

— Они не представляют интереса для меня, — тихо говорил он. — Будет лучше, если эти двое расскажут своим друзьям, на что мы способны. Если бы Марселин и старейшины были более сговорчивы, то не пришлось убивать всех в этом замке.

Валентин осмотрелся внимательней, изучая поверженных вампиров.

— Интересно знать, а куда делся сам Марселин? — задал он вопрос и усмехнулся

— Вот прохвост! — хмыкнул Драгуш. — Сбежал! Он бросил своих бойцов и сбежал!

— Марселин скрывается в замке, в подвале, — понял тёмный охотник. — Он не мог выйти за барьер… Найдём его.

Валентин быстрым шагом направился к двери, точно зная, что она ведёт в подземелье.

В каждом замке вампиров есть свои комнаты под землёй. В этой сумеречной тьме, называемой усыпальницами или гробницами, вампиры заряжаются силой земли.

— Драгуш, со мной пойдёшь… Ты и ты, поможете сыграть в прятки, — указал он рукой на вампирш. — А ты, Лика, останешься в зале и будешь охранять пленников. Поняла?

— Я поняла тебя, наш повелитель, — немного обиделась Лика, что не довелось побродить по тёмным коридорам подземелья; в подвалах темно, там тайные комнаты, там всегда пахнет смерть.

Зато две других вампирши радостно подскочили с пола и, перепрыгивая через трупы, побежали за Валентином.

Они зашли в тёмный, длинный коридор. Здесь было предсказуемо сыро. Запах стоял затхлый.

Драгуш коснулся влажных стен:

— Чудесный подвал! Лучшее место в замке! — восторгался он.

— Встаньте все за моей спиной, — приказал Валентин, голос его был напряжён, он знал, что место силы вампиров находится именно под землёй. В подвалах много сюрпризов.

Вампиры выполнили команду, а Валентин выставил вперёд руки и широко раскрыв пасть, издал писк, напоминающий голос дельфина. Он сканировал пространство. Его сигнал, схожий с электромагнитным излучением, легко проходил даже сквозь стены. Валентин — то усиливал сигнал, то понижал мощность, меняя диапазон.

Затем он медленно двинулся по коридору.

Девицы и Драгуш шли следом.

Коридор был длинный. Направо и налево разбегались новые проходы. У каждого Валентин останавливался и направлял свой зов в темноту.

На пятом ответвлении он остановился.

— Ищите комнату без дверей. В ней прячется Марселин, — сказал Валентин.

— Где же ты, наш трусишка? — присвистнул Драгуш и, не обращая внимания на непроглядный мрак, направился в тайный проход.

Он зашёл в пустую комнату и заметил странное существо.

— Ну, здравствуй, розовый поросёнок! — веселился Драгуш.

Вампир лишь взмахнул рукой, и каменный склеп осветили с десяток шаров, зависнув под потолком красными фонарями.

На полу сидел человек.

Это был бомж.

Лицо его было в синяках. Над правой бровью загнивающая короста. От бомжа исходил жуткий запах. Его длинное, грязное пальто и драные штаны, словно найдены на помойке. На ногах ношенные-переношенные ботинки. Человек выглядел убого, омерзительно и вовсе неаппетитно.

— Это кто у нас такой гадкий? — всмотрелся в бомжа Драгуш. — Что ты здесь делаешь, чудовище?

Человек лишь испуганно хлопал глазами. Он жмурился от неяркого света и что-то бормотал под грязный нос.

— Как низко может пасть высшее существо, — вздохнул Драгуш. — Марселин совсем не уважает себя и наши традиции. Держать в подвале это… пить кровь этого…

Драгуш сплюнул от отвращения и сказал Валентину:

— Это не Марселин, это его дерьмовая закуска. А ещё говорят, что глава клана «Серебряной пули» не употребляет людей. Возможно, людей он и не кусает, а вот привокзальными бомжами лакомится ежедневно… Ох не зря мы разворошили этот гадюшник…

— Не спеши Драгуш, — снова негромко заговорил Валентин.

Он подошёл ближе к человеку, который от страха застонал, поджимая ноги.

— Марселин, это ты? — впервые за вечер усмехнулся тёмный охотник. — Вот так вампир! Как себя чувствуешь, Марселин?

Драгуш тоже приблизился к человеку, стараясь не дышать носом, потому что вонь стояла просто ужасающая.

— Вот ты затейник… — внимательно разглядывал он — то ли бомжа, то ли главу клана.

Драгуш снова сплюнул, сделав шаг назад. Дышать здесь было невозможно.

— Это Марселин… я его вижу, — улыбнулся Валентин. — Знаешь, что он сделал?

— Душ из дерьма принял, — морщась, рассмеялся Драгуш Арделин.

— Нет, — сказал тёмный охотник. — Он использовал артефакт морока. Вот теперь сидит на полу и валяет дурака. Да, Марселин? Использовал артефакт-то?

Бомж застонал, пряча лицо в поднятый воротник; из-под человеческого тела потёк тонкий, но довольно быстрый ручеёк.

— Б..ть! Он обосался! — вскрикнул Драгуш, а молодые вампирши где-то за спинами пискляво захихикали.

Валентин покачал головой, словно поймал щенка, который не стерпел от испуга. А затем лицо его стало строгим, как у судьи, оглашающего смертный приговор

— Убей его! Сейчас же ликвидируй этого предателя! А сердце возьми себе или сожги шарами. Мне гнилой пищи не надо. Он пустой… он бессмысленный…

Драгуш нехотя снова приблизился к человеку, склонился над ним, продолжая не верить, что в луже мочи сидит и пахнет глава великого московского клана вампиров.

Он замахнулся, чтобы срубить голову, но его опередил голос.

— Не убивай, — сказал голос; голос принадлежал Марселину. — Я буду служить тебе, Валентин.

— Ах..ть! Это он, наш всемогущий маг и волшебник! — опустил руку Драгуш.

Валентин безучастно посмотрел вниз на бывшего хозяина замка и бывшего главу клана. Не было жалости в его глазах, но и не было ненависти.

— Ты был готов побрататься с охотником Вершинским… но это неверный шаг. Ты предал вампиров. Потому ты умрёшь… Убей его! Он нам не нужен.

Драгуш лишь хмыкнул и, не дав выйти вампиру из морока, стал рубить его тело на части.

Когда Драгуш закончил, на мокром полу осталась лишь окровавленная каша и разорванное на куски пальто. Марселин так и не вышел из морока. Не успел.

Присев, Драгуш ковырялся в куче кровавых ошмётков, порубленных костей и вонючей ткани.

— Вот он родимый. Нашёл! — оскалился он и передал круглый кулон, который Марселин всегда носил при себе.

— Интересный был артефакт, — рассматривая кулон, кивал Валентин. — Но уже выпитый. Это моё упущение. Не заметил источник силы. Впредь буду умнее.

Тёмный охотник бросил исчерпавший себя кулон на пол, в грязь, в кровь и вышел из комнаты.

Через минуту он, две воительницы и Драгуш стояли в зале.

На длинном столе, где заседали старейшины, лежало разорванное тело вампирши Лики.

Валентин зло захрипел и стал сканировать зал, хотя и без зова понятно, что Лефу и Горан сбежали.

— Пленники её убили! — дико взвыла одна из девиц.

— Хозяин, они убили нашу Лику! — визгливо закричала вторая вампирша.

Валентин с ненавистью скривил губы. Смерть старейшин его не тронула, а вот гибель одной из своих воительниц привела в бешенство.

Его затрясло, пуще дряхлой Бора. Он всплеснул руками, пряча лицо, и показалось что его руки, его кисти, его пальцы стали женскими.

Драгуш вытаращил глаза, хотел что-то сказать или спросить, но прошла лишь секунда и руки стали как прежде. А лицо Валентина успокоилось, и вернулась прежняя уверенность в том, что он делает, к чему стремится.

«Месть — дело чрезвычайно тонкое. Мстить нужно с холодным сердцем», — подумал Валентин и безжалостно скинул растерзанное тело на пол, как использованный артефакт морока.

Глава 19

Глава 19. Похмельное утро и кишечные колики

Охотникам тоже снятся сны.

Мне снился замок Марселина.

Всюду была кровь. На полу разбросаны разорванные тела.

Вот древняя Бора; я хорошо её помню. Сдала она за последние двести лет. А когда-то была красоткой.

А это Нарки. Умный был вампир. Хитрый. Хотя… возможно, это вовсе не Нарки. Не вижу лица, потому что куда-то потерялась его голова. И только золотой орден на золотой цепи рядом с телом напоминает о том, что это тот самый стратег Нарки, который вёл полки в знаменитой битве востока и запада.

— Приветствую тебя, Асад, — сказал я, разглядывая истерзанный труп Латоса.

Его горло было перерезано. Грудь вскрыта. Живот распорот. Кишки гнилой верёвкой вывалились на каменный пол.

Я ходил по залу, переступая через куски вампирской плоти. Узнавал убиенных старейшин клана «Серебряной пули». Они никогда не были мне друзьями. Но знал их сотни лет. Привык к этим клыкастым тварям — и жаль прощаться. Но есть шанс встретиться с ними в безлюдие. Вампиры иногда возвращаются. Но думаю, в данном случае это невозможно. В них нет энергии. Кто-то испил их до дна, сожрав вампирское сердце.

Неужели это убийство створил мой сын? Все только и твердят: в Москве орудует сын Вершинского… тёмный охотник, тёмный охотник! Но я не чувствую его даже во сне. Но ведь сны охотников пророческие. Мы рождены защитниками людей. Сам творец доверил нам охранять порядок и равновесие. Но я не вижу следов своего дитя. А я хищник. У меня прекрасный нюх.

Я осмотрел всех убитых. Одно тело привлекло особенное внимание.

Молодая, красивая вампирша, раскинув руки, лежала у длинного стола. Я будто знал её когда-то в прошлом. Лицо её было знакомо. Кто же ты, девочка? На чьей ты стороне?

Очевидно, она злая гостья, посетившая совет клана. Эта вампирша одна из тех, кто нарушил покой и стабильность в замке — и даже в самой Москве, в столице вампирского мира.

Мой город полон нежити. Здесь их сосредоточение. Да, они живут и в других местах. Например, сырая, туманная Британия очень нравится кровососам. Есть ещё Франция, Италия, Штаты. Вампиров в Америке много, но они молодая поросль. Здесь, в Москве обитают самые древние вампиры, потому что они безумно любят серое небо, которое большую часть времени скрывает солнце, потому что им нравится холод, болота и комары — и конечно, сильные люди с горячей, бодрящей кровью. Моя страна прошла через тысячи войн. Вампирам есть, где разгуляться, когда люди убивают себе подобных и не считают потери. Мне всегда было тяжело в годы кровавых ристалищ. Но вампирам по вкусу, когда красное топливо льётся рекой.

Я снова вернулся к девчонке. Всмотрелся в её лицо.

Она красивая. Статная. Но мёртвая.

И я не помню её…

— Шеф, вставай, — сквозь остатки сна пробивался чей-то приставучий голос.

— Буди Гришу осторожно, а то голову оторвёт, — предупредил второй голос, и я сразу узнал его; это моя незабвенная Зоя.

— Уже утро, шеф…

Кто-то толкал меня в плечо. Совсем озверели, что ли?

Я открыл глаз; не два, а именно один. Второй не слушался. Левый глаз досматривал сон, где много растерзанных вампирских тел.

— Ты что, бессмертный? — спросил я.

Тот, кто толкал, сидел на моей кровати. Морда у него была мясистая, улыбка наглая, глаза блестящие, будто он только что хлебнул «горькой».

— Шеф, это я, Игорян, — улыбался большой парень.

Да неужели?! Откуда в моём доме появились армяне? Но на армянина он не похож. И зачем я вчера столько выпил?

Второй глаз тоже открылся. Картина прояснилась.

Будил меня Игорь Праскурин, мой верный оруженосец, в которого, как оказалось, вмещается не только море магической энергии, но и две… или даже три бутылки водки.

— Всё плохо… — сказал я, словно оруженосец спрашивал о моём здоровье.

— Да нормально, — подмигнул Игорёк, будто я спрашивал, как ему новое утро.

Пришлось подняться. Спал я на кухонном диване, а скорее, кушетке. Ноги затекли. Отлежал шею. Во рту пустыня. Хотя сушняк с кушеткой никак не связан, ибо слипшийся язык производная пьянства и количества…

Но зачем я умничаю? Все знают, почему хочется пить после разгульной ночи.

— Всё плохо, — настаивал я.

Игорёк быстро моргал, хотел рассказать что-то важное.

— Спасибо тебе, шеф! — искренне говорил оруженосец. — Век не забуду.

Вот тут бы я не зарекался. Не забудет он. Бывает так, что как врежут по башке магическим осколком льда, так неделю вспоминаешь своё имя. А он — век не забудет.

— За что спасибо? — оглядывал я свою просторную кухню.

Игорёк покосился в сторону вытяжки, которая гудела, в которую поднимались пары из кастрюли. Возможно, с борщом.

О молю тебя, наш Творец — пусть это будет БОРЩ!

Зоя и Дарси шаманили у плиты. Вот тоже парадокс: зачем вампирам сосать кровь? Они яичницей могут удовлетвориться. А вот я не могу.

— Зоя, подойди, — позвал я, но не приказал.

Моя вампирша отреагировала на похмельный зов. В руке она держала здоровенный такой кухонный нож. Обосраться можно! Она просто мясник!

— Гриша, я занята, — ответила Зоя и снова вернулась к женской работе.

— Плохо, — вздохнул я.

А мой оруженосец не отставал. От такой назойливый. Учить его ещё десять лет придётся. То то ему, то другое...

— Шеф, можно тебя на минутку, — просил он аудиенцию.

— Блин… — зарычал я, но всё-таки встал на ноги.

Я мог бы воспользоваться магией. Всего щепотка, и снова в строю, снова поёт душа, ноги в пляс и хочется жить. Но я люблю похмелье. Кто-то скажет: как болезнь может нравиться? А я отвечу: ещё как может!

Трещит череп, тянет ноги, ещё ладошка чешется. Сейчас почесалась именно правая ладонь. Говорят, это к знакомству… У меня даже случаются кишечные спазмы. Вот тогда-то я и чувствую себя живым человеком. Хочется ощутить тепло белого толчка, посидеть минут пятнадцать на унитазе, изучая собственную тень на полу и покряхтеть по-стариковски. Мне чай уже больше тысячи лет.

— Ладно… пошли уже, нытик, — подмигнул я оруженосцу, а мой глаз предательски не хотел открываться назад. Потому что обычный человек в похмелья хочет поспать и как можно дольше.

Но я сделал гигантское усилие и гордо отправился в соседнюю комнату, чтобы пошептать со своим другом. А Игорь теперь мой самый лучший друг — и никак иначе.

— Шеф, хотел сказать тебе спасибо, — зашёл издалека Игорь.

— Без проблем… Пользуйтесь. Чего надо? — хмурился я.

У меня приятно заболел живот. Хотелось дать залп, хлопок, газануть… чтобы дом содрогнулся. Но я уважаю своего друга, потому напряг ягодицы.

— Шеф, отвечаю!.. девочка Дарси — просто огонь! — покосился он на дверь, ведущую на кухню. — Вот это ведьма! Настоящая ирландская ведьма! Она такое вытворяет, шеф!

— Например? — не понял я.

— Сначала я с ней переспал, ну то есть с Дарси; потом мы выпили. Кстати, я пил из твоей любимой кружки? Ничего?.. нормально?

— Плохо! — начинал я сердится. — Не трогай мою кружку никогда! А то жижей Водопьянова напою! Знаешь, куда её заливаю?

Игорь хотел было уточнить, что это за жижа такая, но опомнился и продолжил:

— Понял! Кружку больше не трону. Но вернёмся к Дарси… Короче, она зажигалка, шеф! То она превратилась в эту, не помню, как её зовут… в общем, в актрису из «Пиратов Карибского моря», которая с Воробьём тусовалась. Потом в Мэрилин Монро трансформировалась — просто копия! А в конце, уже под утро, я два часа долбил… вот сто процентов не угадаешь кого!

Игорь улыбался и радостно тряс толстой мордой, мол, а ну-ка, шеф, догадайся, шеф, кого я драл с пяти до семи!

— Откуда мне знать, что у вас там было, — собрался я на выход, поскольку предпочитаю живое общение, с конкретными женщинами, а не с вампирами в трансформации. Все эти магические приколы я прошёл ещё сотни лет назад. Хотя Мэрилин Монро, это звучит аппетитно. Жаль Зоя трансформируется только в мышь и волчицу.

— Ну же, шеф, угадай! Как думаешь, с кем я спал?

— Понятия не имею, — сделал я вид, что гадаю. Подождав секунд семь, ответил: — С Ларисой Долиной, твою мать!

Игорь яростно закивал:

— Близко! Но нет…

Они там напьются в хламину, чудят полночи и во что-то превращаются, а мне с больным животом загадки разгадывать?! Может она в свинью превратилась, а мой толстый оруженосец в кабана. И как начали они резвиться и хрюкать…

— Мне п..уй, с кем ты спал! Понял! Мне в туалет надо… И пиво чтоб на столе стояло через пять минут. Взбодриться надо… Время пошло, боец!

Я двинул на выход и услышал в спину.

— Если ты решил, что она в Зою превратилась, то ошибаешься…

Я замер.

Опять он за своё, что ли?

— Ну, шеф, ну угадай… Мне хочется поделиться счастьем, — умолял Игорь.

Хороший он парень. Не обижается на меня. Но, честное слово, как ребёнок.

— Ладно, — согласился я. — Говори в кого она трансформировалась. Я один чёрт ничего не соображаю.

— В Наталью Варлей, из «Кавказской пленницы»!

Тьфу ты! Ну что же за человек такой? Хотя кому не нравится Варлей в молодости, особенно в фильме «Вий»? Да только извращенцам и не нравилась...

— Молодец, Игорян! Поздравляю! — выслушав до конца оруженосца, торжественно сказал я и отправился на кухню.

Дарси и Зоя продолжали что-то готовить. На столе стояла полная бутылка водки. Пива не было.

— Игорь! — позвал я громко. — Где моё пиво? Ты обещал!

Никогда, слышите, никогда не издеваюсь над близкими людьми. Но Игорька надо держать в колючих, ну, то есть, в ежовых рукавицах.

— И ничего я не обещал, — появился на кухне оруженосец и прямиком направился к Дарси.

Уже хорошо, что от Зои отстал. Всё плюс к пьянке.

А Дарси млела и таяла. Холодная, а иногда и голодна вампирша, полюбила человека. Ах, ну да! Игорь теперь оруженосец — настоящий волшебник! Так может, он сам её и приворожил?

Я посетил уборную. Умылся, пришёл в себя. Перед тем как выйти в свет, воспользовался магией. Поскольку появилось у меня неприятное чувство опасности.

— Так, водку со стола долой, пива отставить! — дал я команду.

Никто не спорил. Даже Игорь. Он только и смотрел на несравненную Дарси. По-моему, мой оруженосец влюбился.

— Кто найдёт мой телефон, тому Григорий разрешит почесать ему спину, — пошутил я.

Хотелось разрядить обстановку. Зоя была какая-то напряжённая, а двоё влюблённых ворковали как голубки — и ночи им не хватило.

— Держи свой аппарат, — сказала Зоя, передав телефон.

Он был выключен. Вырубил его я. Не люблю, когда беспокоят на отдыхе. Если Гриша сел за стол, где полно закуски и водки, тревожить его может только сам Создатель. А он способен достучаться до меня и без новомодных гаджетов.

Я включил телефон и тут же он зазвенел на всю кухню.

— Твою мать! — выругался я; этот жуткий сигнал сводит меня с ума!

— Григорий, это вы? — послышался голос куратора Влада.

— Так точно, — ответил я по-военному. — Слушаю тебя.

— Всю ночь не могли дозвониться… — посетовал Влад.

— Я был занят, — перебил я куратора.

Влад немного замялся, а затем продолжил:

— У ворот вашего дома стоит автомобиль. В нём ждёт встречи Сергей Петрович… Григорий, снимите, пожалуйста, защиту своей территории или откройте ему сами. Сегодня ночью произошло неприятное происшествие…

— Понял тебя, — снова перебил я. — Это всё?

— О происшествие вам расскажет Сергей Петрович. Всего доброго, Григорий, — отключился Влад.

Мой куратор начинал надоедать. Можно ведь разнообразить свой лексикон. А то изо дня в день одно и тоже: Григорий, у нас происшествие или у нас неприятное происшествие.

Защита дома всегда работала безупречно. Даже такой сильный маг, как Эдуард, которого в конторе все знали под именем Сергей Петрович, не мог преодолеть барьер.

Я вышел на улицу и сам отворил ворота.

Эдуард стоял в окружении двух вампиров. Одного я знал прекрасно, о втором — что-то слышал, но личных контактов не имел.

— Это что за клоуны? — спросил я у конторского мага. — Чего им здесь надо?

Горан, как всегда, в спортивном костюме. Громадный негр — в джинсах и белой футболке с надписью «Не бойся не укушу».

— Здравствуй, Григорий, — сказал Эдуард, а затем перевёл взгляд на вампиров. — Они свидетели убийства в замке Марселина. Разреши, мы пройдём?

Я строго посмотрел на спортсмена. Окатил взглядом негра.

Горан снова весь в белом. И кроссовки у него ультрамодные, и цепи золотые. А ещё у него с собой артефакт. Прячет кулон в штанах или в тощей заднице. А что, бывает и такое.

— У тебя с собой оружие? — задал я прямой вопрос.

Горан не стал спорить, отпираться. Сунул руку в карман, достал кулон и передал его мне. Хорошо, что не из жопы…

— Это кулон «оживления», — тихо, но не испуганно говорил он. — Артефакт пуст. Я использовал его сегодня в замке Марселина. Чтобы сбежать.

Я покрутил кулон в руке. Взвесил его. Он был действительно опустошён.

— В безлюдие заряжал? — зная, что точно в безлюдие, спросил я.

— Всё верно, именно там, — кивнул Горан.

Я вернул кулон и впился глазами в громилу.

Чёрный был огромен. Его можно вместо трактора в поле. Такой весь чернозём в стране вспашет и не вспотеет.

— У тебя что с собой, чумазый? — разглядывал я великана.

— Моё имя Лефу. Я сын Габриэлы, — ответил негр; ответил, надо признать, дерзко; видимо, досталось ему сегодня.

— Ладно, веди Эдуард свидетелей. Пусть жалуются на судьбу.

Я пропустил их во двор и закрыл ворота.

Когда мы зашли на кухню, то Зоя и Драси подскочили со своих мест, побросав столовые приборы. Это непорядок, если мои гостьи, боятся московских вампиров.

— Всё нормально, — предупредил я обеих. — Вы, девочки, идите наверх. Посмотрите телевизор, поиграйте в приставку, в общем, развлекайтесь…

И Зоя, и Дарси последовали моему совету, а точнее, приказу.

Вампиры пристроились у газовой плиты, будто собрались кашеварить.

Эдуард присел за стол.

Мой оруженосец в шортах и майке тоже сидел за столом и не сводил глаз с вампиров. Он быстро сообразил, кто они такие. Нежить воочию он лицезрел в первый раз — и, между прочим, держался с достоинством. Игорь уже чувствовал вампиров. Где-то внизу его живота свербела неприятная щекотка, будто завелись глисты. Это нормальная реакция на паразитов.

— Замок клана «Серебряной пули» разорён, — спокойно сказал Эдуард. — Сожраны все старейшины и Марселин сожран. А эти спаслись. Кулон «оживления» выручил… А возможно, Валентин, которого все называют твоим сыном, отпустил их, дав воспользоваться артефактом.

— Понял, — кивнул я, и перевёл взгляд на негра. — Я знал твою мать, Лефу. Соболезную.

— Спасибо, — басил великан, но на его лице мелькнула ухмылка.

«Ах ты, засранец! — подумал я. — Думаешь, я шучу? Думаешь, добренького нашёл?»

— У вас, у вампиров не в почёте семейные традиции, — сказал я, обращаясь к громиле. — Вижу, что на смерть матери тебе наплевать.

Лефу переступал с ноги на ногу. Он меня побаивался, но гордыня — а гордыня, смертный грех, — заставляла его проявить непокорный характер.

— Поговаривают, что у тебя сын убийца. А ещё говорят, что ты не знал своих родителей, — явно хамил мне негр.

Я взял паузу. Люблю наблюдать за вампирами, когда они ждут от меня ответа. А я молчу и играю желваки.

— Смело, но глупо, — поднял я на него глаза. — Будешь дерзить, отведу тебя в подвал, вставлю клизму и наполню твоё брюхо жижей Водопьянова. И станешь ты у нас обычным человеком… Но ты не расстраивайся, я тебе микрофон подарю, чтобы ты русский рэп читал и все плевались в тебя… Ещё одно острое слово, и я исполню обещание. Понял?

— Понял, — кивнул Лефу, и лицо его сделалось милым. — Прости меня, охотник, я виноват.

Вот так бы сразу. Вон Горан стоит и не выёживается.

— Что вы делали в замке Марселина? Или вы переметнулись в клан «Серебряной пули»? — поинтересовался я.

— Нас пригласил Марселин, — ответил Горан. — Старейшины решали, как изловить твоего сына. Мы координировали совместную работу кланов.

— Что вы заладили: твоего сына, твоего сына! — прикрикнул я. — Тебе, откуда знать, кто он такой? Иди есть доказательства?

Я протянул в сторону вампиров руку.

Они ошарашено смотрели на меня, не понимая, что я готов им предложить.

— Возможно, вы сражались с тёмным охотником и испробовали его кровь. Так на, кусай мою руку и сравни, мой это сын или нет! Ведь вампиры большие специалисты по крови! Всё знают о ней! Ну же!.. кто из вас возьмёт мою кровь на анализ?

Люблю я стращать кровососов. Одно удовольствие. Но сейчас переборщил.

«Эх, сейчас бы борща!» — подумал я, покосившись на приличных размеров кастрюлю, возле которой сжимался от страха здоровенных размеров негр.

— Вот, то-то и оно, что ничего вы не знаете, — успокоил я всех, потому что на меня таращился даже Эдуард, а мой оруженосец яростно дышал носом. Он молодец. Готов броситься на врага, чтобы меня поддержать. Верный друг!

— И всё-таки, Григорий, — наконец-то, заговорил Эдуард, — совершенно убийство. Эти двое находились в замке и видели вампира или тёмного охотника, который выдаёт себя за твоего сыны. Так это или не так, доподлинно неизвестно. Но факт остаётся фактом… Убиты охотники в Европе. Убит Бенце Вайда. Погибли прислужники в подмосковном городе, а теперь сожрана вся верхушка столичного клана. Погибла Бора, Латос, стратег Нарки и другие…

Я вспомнил свой сон. В тысячный раз убеждаюсь, что сны охотников, вещие. Но не было во сне моего сына, а была мёртвая вампирша, которую я будто знал в прошлом.

— Хорошо, допустим это мой сын, — сказал я примирительно. — А вы не заметили девушку в замке? Молодую, красивую вампиршу?

Горан всегда был само хладнокровие, но сейчас дрогнул.

— Была девушка, — щурился он и говорил сквозь зубы. — Вернее, было три воительницы, а ещё Драгуш Арделин и тёмный охотник…

— Значит, это вы её убили? — уточнил я.

— У нас не осталось выбора, — будто извинялся Горан. — Это я её убил. Я воспользовался силой кулона и напал. Но у нас не было выбора, охотник…

Я задумался. Где же я её видел?

— Но откуда ты знаешь о ней? Тебя не было в замке… — не сдержался Лефу

Негр снова подал голос. Он у меня договорится; отведу в подвал и в жиже утоплю.

— Послушай меня, болтун, — зарычал я, потому что очень люблю пугать нежить. — Я охотник. Я для вампира самый страшный зверь на земле. Так почему же ты задаёшь мне свои дурацкие вопросы? Запомни, ты говоришь, если только я тебя спрашиваю — и не зыркай на меня чёрным зрачком!

Лефу сглотнул слюну. Я здорово напугал его. Это я умею. Особенно с бодуна.

— Сон мне приснился про замок Марселина. В этом сне я и видел мёртвую вампиршу. Всем понятно? — сказал я, точно зная, что мне не поверят, за исключением мага Эдуарда, который терпеливо наблюдал, как я общаюсь с вампирами.

У Эдуарда своя работа, у меня своя. Потому он молчал и не вмешивался.

Народ, да вы те, кто читаете книгу. Поддержите авторов лайком. Они ведь стараются для вас!!!

Глава 20

Глава 20. На земле когда-то обитали драконы

Нечасто у меня гостили вампиры; не всяким вампирам удавалось уйти невредимыми из моего дома.

Горана и Лефу я проводил лично до ворот. Магия защиты работала в обе стороны. Мало зайти в дом, необходимо ещё выйти из него.

Я вернулся на кухню. Оруженосец и Эдуард пили чай. Мы не спешили совершать подвиги.

— Что скажешь, старый друг? — спросил я у Сергея Петровича.

Сергей Петрович — он же Эдуард, он же Радосвет Новгородский; у него было много имён. Это типично для древнего мага.

— Поздравь меня, недавно женился, — рассказывал Эдуард, будто не было кровавой ночи в замке Марселина. — Жена и конторские знают меня теперь как Сергея Петровича Эдуардова… Женился уже в девятый раз. Имя для себя подобрал нейтральное… Люблю жену. Детишек хочу завести…

У нас постоянно не хватало времени поговорить. Работа, работа… убийства, пожирания…

Знал я Эдуарда давно, сколько живу, сколько себя помню. Он такой древних, что, возможно, ещё с неандертальцами добычу делил. Или не делил, а сам жарил неандертальцев. В те дикие времена — кого поймал, того и съел. Но всё-таки странно представить столь уважаемого мага, обгладывающего берцовую кость двуногого с горы напротив.

— Поздравляю тебя! Теперь давай к делу, — сказал я.

Эдуард сделал последний глоток, снял с языка чаинку.

— Расклад такой. Замок клана «Серебряной пули» разорён, убиты все старейшины, рядовые вампиры в панике. А паника нам не нужна. Нет власти над вампирами, наступит беззаконие. Люди начнут пропадать, сердечные приступы участятся… Изловить бы его…

— Ты тоже думаешь, что это мой сын? — спросил я.

— Не знаю, — задумался Эдуард. — Но вот интересный факт.

Я тоже плеснул себе кипятку, сделал кофе.

Мой оруженосец хлюпал из кашки и терпеливо слушал, но мало что понимал, хотя говорили по-русски.

— Исследовали мёртвую вампиршу из замка. И что ты думаешь? Она не просто нежить — она восставшая нежить. Её вернули из безлюдия. Тебе знакома такая практика?

— Не первый день живу, конечно, знаю. Но зачем возвращать обычную вампиршу? И кто смог это сделать? Вот тебе под силу вернуть из безлюдия нежить? Ты справишься?

— Теоретически да, но…

Эдуард призадумался, потому что вопросов и несоответствий было слишком много.

— Скорее да, чем нет, — наконец-то, сказал он. — Я бы справился. Но вопрос, зачем обычную вампиршу возвращать, не даёт мне покоя. И ещё… Лефу и Горан утверждают, что воительниц было трое. А если всех трёх призвали из безлюдия?.. не только убитую в замке, но и двух других?

А мне не давала покоя мысль, что когда-то встречал эту вампиршу. Но последствия сражения в замке я видел во сне. Возможно, осмотрев труп внимательней, я бы вспомнил, кто она такая.

— Где тело убитой? — спросил я.

— В конторском морге.

Всё есть у конторских. И морг свой, и люди у них обученные, и маги опытные, которые гораздо старше меня. Говорят, управляет конторой бывший царский двор — недобитые в революцию дворяне. Компания аристократов и прочих с голубой кровью, более чем таинственная, и я бы сказал, странная организация.

Когда контора была только сформирована, то напоминала группу чудаков-экспериментаторов, которые случайно узнали о мире магии и вампиров. А сейчас это серьёзная структура. У меня закрадываются подозрение, что создана контора давным-давно, только умело скрывалась от моего взора. Расспросить бы у Эдуарда. Да разве он расскажет правду. Они не доверяли мне, я не доверял конторским. Вот так и боремся с нежитью, кто во что горазд.

— И главное, — серьёзно сказал я.

— Слушаю, — кивнул Эдуард

— Мой оруженосец, — перевёл я взгляд на Игоря, — он не готов к битве с нежитью. Необходимо ещё три-четыре дня, но время поджимает… Ты организуй нашу встречу со Светославом. Ускорить бы процесс. Необходимо зарядить парня, потому что у тёмного охотника в наличие целый отряд, который он использует в качестве оруженосцев. Иначе, как бы он смог накрыть барьером весь замок? Чтобы справиться с ним, московскому охотнику без поддержки не победить. А ничья нас всех не устраивает; про свою встречу с ветром я даже думать не хочу.

— Считай, что вопрос уже решён, — кивнул мне Эдуард; он явно подготовился к визиту в мой дом.

— Хорошо… сначала в морг, затем к магу, — вышел я из-за стола.

Игорь тоже встал, оправил майку. Глаза у него забегали, будто я веду его к стоматологу, выдёргивать все зубы сразу.

— Ты бы его переодел… — покосился на парня Эдуард.

— Что-то не так? — подтянув шорты, изумился Игорь.

— Всё не так, — кивнул я и сказал: — Значит так, сначала в магазин, потом в морг…

Игорь был одет с иголочки. Просторные льняные штаны цвета беж, лёгкие светло-серые туфли из кожи и льняная рубаха с короткими рукавами в размер. Причёску ему не меняли. Небритость оставили. А наглую морду не спрятать. Оруженосец Вершинского всё-таки!

— На человека стал похож, — пошутил Эдуард.

Игорю наряд понравился. Я даже знаю, о чём он думал. Для того, чтобы понять его планы, не надо забираться в чужую голову… К соседке своей намылился. Хочет удивить, покорить, а в итоге, в кровать затащить.

— Как думаешь, шеф, Дарси я понравился? — спросил Игорь.

Ну, надо же! Я ошибся! Он влюбился в Дарси… хотя какая может быть ошибка? Это ведь я их свёл. Теперь будут трансформироваться в звёзд кино и эстрады. Весь Голливуд и советско-российский кинематограф перетрахают. Но скоро надоесть обоим. Проходили уже.

— Дарси от тебя не отлипнет, — поучал я. — Но и ты знаю себе цену. Ты — оруженосец!

— Ты оруженосец самого Григория Вершинского! — добавил пафоса Эдуард.

Игорь кивнул, подняв подбородок.

Да, парень — ты ещё не знаешь, с кем связался и во что вляпался.

В морге нас встретил пожилой доктор. Звали его Степан. Просто Степан. Работал он в конторе уже лет тридцать. Его ничем не удивить.

— Это ваша девочка, — откинув простыню, показал нам тело Степан.

Типичное убийство. Так убивают вампиры себе подобных.

Пробит череп; повреждён мозг. Это первый удар.

В груди дыра, рёбра наружу. Сердца нет. Но жрать сердце вовсе не обязательно. Вампирской силы в нём очень мало. Буквально крохи. Кто-то наполнял эту девицу энергией, чтобы она сражалась. И этот кто-то, мой предполагаемый сынулька Валентин.

— Узнаёшь? — поинтересовался Эдуард.

Лицо и в прям было знакомо.

— Когда её вернули в мир людей, можешь сказать?

— Не вчера. Видишь эти кости? — указал он на рёбра.

— В них совсем нет хряща. Они как калёная сталь, но цвет светло-серый, а значит, ещё молодые… Следовательно, этой вампирше лет пятьдесят-шестьдесят… Вспоминай, кого ты убивал в те годы.

Вот тебе и загадка! Кого я только не убивал. Но если поднапрячься, то можно вспомнить, поскольку у меня есть дар проникновения — и я предпочитал сеансы ЛКН, а не отправку «груза двести» навстречу с ветром.

— Бухарест, — предположил я. — Сразу после Отечественной войны я и Бенце Вайда ликвидировали трёх вампирш. Одна уцелела.

— Четвёртую спас ЛКН? — оживился маг.

— Совершенно верно, — вспоминал я. — И звали четвёртую… Валентина Руа…

Присвистнул даже Игорь. Всё сходилось в единую картину.

Доктор Степан закурил. Почему-то курил «Беломор». Где он только его раскопал?

— Валентина Руа и Валентин… — рассматривал труп Эдуард. — А не кажется ли тебе, что рассуждать о совпадение…

— Уже сам догадался, — перебил я мага. — Если эта одна из тех девиц, которых мы ликвидировали в Бухаресте, которые могут являть родственниками или даже сёстрами Валентины Руа, то можно предположить, что есть очень весомая причина вернуть их с того света… Только кто вернул? Восстановление нежить требует огромного количества энергии и специфических знаний. Мало того, нужен маг, не уступающий в опыте и даровании, например, тебе Эдуард.

— А ещё можно представить, но только на секундочку представить, что Валентина Руа родила сына. Родила, безусловно, от охотника Вершинского…

— Наречие «безусловно» — годится в данном контексте лишь с огромной натяжкой, — продемонстрировал я знание русского языка.

— Прошу прощения, охотник, — искренне извинился Эдуард. — Но тем не менее… если предположить, что Валентина Руа родила мальчика, то существует вероятность, что он и является тёмным охотником. И повзрослев под пристальным взором Арделина Драгуша, это мальчик научился впитывать магию и использовать её эффективно. И именно он вернул из безлюдия трёх вампирш, которые, возможно, приходятся ему родичами по линии матери. А наличие общей крови упрощает процесс возвращения нежити в мир людей.

Этого ещё не хватало, чтобы у меня и сын, и куча родственников объявилась, которых я безжалостно, но справедливо ликвидировал. Причём, казнил родственников невероятно озлобленных на меня. Именно они могли настроить против меня мальчишку. Отсюда и жестокость, и желание получить максимальное количество силы.

Симпатичный пацан этот тёмный охотник, но он вознамерился сожрать меня со всеми потрохами, потому получит по зубам, чего бы это ни стоило

— Поехали к Светославу, — решительно сказал я. — Нужно зарядить моего оруженосца, а то дело принимает весьма паскудные формы.

Светослав проживал рядом с городом Чехов. У него свой дом, приличный участок и много защитной магии. Проникнуть на территорию без его ведома, невозможно.

Я уже был знаком со Светославом. Отношения у нас, как бы это помягче сказать, были натянутые; местами напряжённые. История давняя. Оба постарались. И виновата во всём — любовь!

Жила-была красивая вампирша…

Нет, не так… Хотя можно уже догадаться, в чём здесь загвоздка.

Скажем по-другому: жил-был великий маг…

Ну, нет… тоже ни то.

Короче. Дело в следующем.

Излечил я как-то проникновением одну вампиршу, которую звали Роксана; которая нападала на деревни и сосала кровь из людей. Злая она была, вредная, вечно голодная, но чрезвычайно красивая. Я её соответственно поймал на месте преступления, юбку долой, кофту в кусты и говорю этой голенькой: «Выбирай, милая Роксана — или голова с плеч, или жёсткий ЛКН». Она, безусловно (вот теперь наречие «безусловно» на своём месте), предпочла сеанс проникновения. Я, стало быть, отработал, как следует, и отпустил её на все четыре стороны. А оказалось, что Роксана в любовницах у великого мага Светослава, который в те годы был уже велик, но воевал против русских земель с невероятным энтузиазмом. Это он сейчас исправился, а раньше… хуже чумы, ей-богу!

Вот так и поссорился Григориан и Светослав. С тех пор отношения между нами, мягко сказать, напряжённые. А если б кто-нибудь силой и угрозами взял мою Зою — я б тоже расстроился.

Маг впустил нас, даже не спрашивая, зачем мы явились. Значит, был предупреждён о визите.

Впустив нас, он прямиком отправился на свои плантации.

Светослав ковырялся на огороде, вероятно, завершая важный процесс. Потому что он ещё тот мичуринец. Присаживает корешки к деревьям, скрещивает не скрещиваемые травы и выводит новые виды растений. По зельям Светослав, конечно, чемпион. Этот корешок от ядов, эта травинка для потенции и поноса, а этот листочек для весёлого вечера. Целителем Светослав был знатным, но и потравить мог любого. Я б в его доме чаями не баловался. Даже от кофе бы отказался.

— Дело к тебе, — прямо сказал Эдуард.

— Я сейчас, — ответил маг и, не разгибаясь, стал окучивать грядку, на которой росла — то ли морковь, скрещенная с яблоками, то ли мини яблоня с морковками в виде корней.

Мы ждали. Стояли и смотрели, как он работает.

Выглядел он довольно бодрым. На вид ему лет пятьдесят, но те пятьдесят, которые ближе к пятидесяти пяти. На самом же деле, ему лет больше, чем Эдуарду. Если Эдуард знавал неандертальцев, тот это господин ещё динозавров застал. В такую древность я не верю, но как-то Светослав проболтался, что в его молодости притяжение земли было совершенно другое — менее притягательное. Мол, летали по небу огромные ящеры и горя не знали. А вот если любого птеродактиля, каким-то образом доставить из прошлого или схватить одного из них в безлюдие и перетащить в мир людей, то этот сухощавый летающий ящер не то чтобы не взлетит, у него все кости переломаются от притяжения планеты.

Вот тогда-то я и подумал, что Светослав ещё видел динозавров. Хотя в тот давний день выпили мы прилично. Да и возможно, он подсыпал мне зелья в кружку, для смеху. С его талантами причудиться может такое, что волосы встанут дыбом.

— Нужна помощь оруженосцу? — продолжая возиться с растениями, спросил маг.

Всё-таки Эдуард предупредил его. Объяснил, что без меня с тёмным охотником не сладить. А мне не сладить без поддержки оруженосца.

— У нас совсем не осталось времени. Да… нужна помощь, — ответил Эдуард.

— Ну что же… Москву надо спасать. Сделаем, — оторвался от земляных работ Светослав.

Маг отряхнул ладони, посмотрел на Игоря.

— Пошли со мной в дом, — позвал он оруженосца. — А вы обождите во дворе. Только ничего мне здесь не копайте, не ломайте! Видите вишню?

Светослав вытянул мускулистую руку в направлении двух деревьев, щедро усыпанных плодами.

— Дальше что? — бросил я.

— Ничего! Займите себя. Покачайтесь на ветках, пожуйте витамины. Вам будет полезно. Это обычная вишня, не бойтесь — не отравитесь.

Маг усмехнулся и повёл Игоря за собой.

Эдуард направился к вожделенным плодам, чтобы полакомиться ягодой приусадебного участка.

А я так и не решился. От таких подарков рога могут вырасти или копыта, или даже хвост как у ослика Иа. Не доверяю я Светославу.

— Как звать тебя, молодой человек? — спросил маг.

— Праскурин Игорь, — ответил оруженосец.

Жилище Светослава было всё отделано деревом. Никакого ламината, пластика, но электричество работало исправно. На стене даже висел телевизор. Неужели древний маг смотрит футбол или новости?

— Значит, ты ещё не созрел… — осматривая, а скорее сканируя Игоря, бормотал маг. — Григория давно знаешь?

— Пару дней как познакомились, — не вдавался в подробности Игорь.

— Угу… пару дней, пару дней… — трогая лицо оруженосца, продолжал осмотр Светослав, а затем спросил: — А знаешь, сколько у него таких было?

— Оруженосцев?

— Безмозглых магиязаправщиков, если точнее, — кивнул маг.

— Без понятия, — признался Игорь.

— Вот и беда, что без понятия… Оруженосцев у Гриши было — человек двести. И все, за исключением, наверное, десятка, быстро преставились. А не боишься к праотцам отправиться?

— Не боюсь, потому что не понимаю, что меня ждёт.

— Зачем тебе понимать? — улыбнулся маг. — Ты теперь бочка с маной! Тебе надо держаться рядом с охотником и слушать его. Гриша — ведь серьёзная личность. Неубиваемый!.. Вот ты ответь мне, зачем он к моей любимой со своим проникновением пристал?

— К вампирше, что ли? — уточнил Игорь.

— Ну а к кому же ещё?! — нахмурился Светослав. — Ладно, это всё было в прошлом, а сейчас нам нужно тебя прокачать.

Он достал из кармана круглый шар из стекла, размером с мячик для пинг-понга, обрамлённый серебряной вязью.

— Это кулон «времени», чтобы быстрее бегать, выше прыгать и не оттягивать неизбежное. А неизбежное у нас, в чём заключается?

— Это каждый знает — в победе коммунизма, — улыбнулся Игорь.

— Молодец, пионер! Но не верно! — рассмеялся маг. — Неизбежное, это твоё созревание как воина, как хранителя энергии. Внимательно следишь за ходом моих мыслей?

В ответ оруженосец яростно закивал.

— Хорошо, что внимательно… Ты, сынок, зажми в кулаке кулон и расслабься, а то шибко ядреный он. Я его заряжал пять лет, ну, знаешь, как телефон заряжают? Есть у тебя телефон, Игорь?

— Был. Гриша изъял.

— Вот! Сначала телефон отнимет, а потом и твою жизнь! — пугал маг, но пугал весело, будто смерти вовсе нет. — Гриша — он такой. И телефон заберёт, и женщину любимую чпокнет, а потом заставит тебя с нежитью сражаться. Теперь только держись!

Святослав отошёл на пару шагов и стал бормотать невнятное заклинание. Игорь не мог разобрать ни слова.

— Глаза не открывай, — предупредил маг, — просто сиди и чувствуй, как наполняешься энергией.

Игорь послушно расслабился. Почему-то вспомнилась Света, о которой совсем не жалел, потом мама, о которой уже скучал, а затем телефон с яблоком, купленный на «горбушке» за пятьдесят девять тысяч рублей.

— Пиз….й был телефон… — вздохнул оруженосец.

— Ты рот-то прикрой, сынок. Потерпи минутку, — смешливо говорил маг.

В животе заурчало, немного закружилась голова. Игорь чувствовал лёгкость, будто нет в нём сотни кило. По рукам и ногам бежала тёплая волна, но волна была дружественной, не опасной и даже приятной. Процедура была безболезненной. Не хватало расслабляющей музыки, чтобы уснуть с улыбкой на пухлом лице.

— Вот и всё, — сказал Светослав и подошёл к парню: — Кулон верни…

Игорь разжал ладонь. Маг ловко поймал шар.

— Как себя чувствуешь? — спросил Светослав.

— Я в форме, — улыбался оруженосец, но большой разницы не заметил; магией он пользоваться ещё не умел, если только рукой из-за уха махать. Но такими фокусами тёмного охотника не удивить.

— Гриша твой — невероятно самонадеянный тип, но дело своё знает. Ты, сынок, возьми вот это с собой. И тебе, и ему сгодится.

Светослав передал второй стеклянный шар, с дымком сиреневого отлива внутри.

— Спасибо, — лишь кивнул Игорь.

Маг огляделся, будто что-то искал:

— Вроде всё, — сказал он. — Ты береги себя, сынок. В бой не встревай, в героя не играй и морок держи, который я тебе передал. Думай только об одном: меня не видно, я в домике, — и дай Светлый Творец, тебе сегодня остаться целым!

Глава 21

Глава 21. Морок морока мороком погоняет

Светославу мой оруженосец явно пришёлся по нраву. Обычный парень из простой семьи подкупил своей непосредственностью и добротой. Хорошие люди всегда в цене.

— Удачи вам, ребята. Выходите смело через калитку, не опасаясь, что вас разорвёт на части, — совсем не затейливо попрощался древний и очень могущественный маг и снова приступил к взращиванию чудо растений.

Я лишь кивнул в знак признательности. А Эдуард знал, чем закончится наша встреча. Маги умеют договариваться между собой. Даже строптивого чародея есть, чем заинтересовать. Уверен, контора не поскупилась.

Светослав продолжил ковыряться в своём огороде, а мы вышли за пределы его территории.

Игорь румянился и буквально источал великое количество энергии. Оруженосец это переходник, это гениальный преобразователь, впитывающий в себя энергию стихий и дарующий магическое питание охотнику. Я и даже сильные маги, такие, как Эдуард, не могут пользоваться всей мощью, сокрытой в воздухе, воде, в жарком пламени и в тёмной сути, которая тоже прижилась на земле. Маги берут лишь малую частицу энергии, которой переполнена планета. И волшебники, у которых способность черпать магию из всего, что нас окружает, как можно больше, чаще и качественней — являются самыми великими среди равных.

Я знал парочку верных заклинаний, позволяющих найти команду Драгуша или скорее, команду Валентина. А когда рядом оруженосец, то поиск ускоряется многократно, а точность увеличивается в десятки раз.

— Когда мы найдём вампиров, я накрою тебя «магическим колпаком», — объяснял я Игорю. — Ты только будь всегда рядом и не отвлекайся — и не вздумай нам помогать, если тебе покажется, что у нас возникли проблемы.

Я сказал «нам», поскольку не сомневался, что Эдуард не откажется присоединиться к сражению. Его поддержка придётся весьма кстати.

— Шеф, — закатил глаза Игорь, достав из кармана своих новеньких штанов сиреневый кулон. — Эту штуку, не знаю, как правильно она называется, мне подарил Светослав. Намекнул, что этот шарик поможет в схватке.

Эдуард измерил качество энергии в артефакте и в его предназначении. Получив максимум информации, он искренне изумился:

— Надо же, в кулоне скрыто заклинание «слепого морока». Он заряжен под завязку… Светослав сделал для нас больше, чем ожидалось…

«Слепой морок», это сильное колдовство. Причём, великий маг привязал кулон именно к оруженосцу. Он хотел сохранить моего парня живым и невредимым. Но я тоже не мечтал, чтобы Игорь ушёл в безлюдие.

— План таков, друг мой, — решился я, обращаясь к Игорю. — Находим жилище вампиров, а я уверен, что проживают они в самом центре столицы, и отправляем тебя следопытом на разведку…

— Меня? — выпучил глаза оруженосец. — Нет, ну если надо… я, конечно, пойду, куда скажите, но Светослав предупреждал, что у тебя погибли уже сотни оруженосцев. Я не боюсь… я не трус, но не хотелось бы вот так в первый день, коньки отбросить.

Эдуард усмехнулся. Парень ему тоже понравился.

— Ладно, «магический купол» отменяется. В наших руках заклинание наивысшего порядка, — спокойно и доходчиво разъяснял я. — Испив кулон, ты, Игорь, станешь, не зрим для всех. Никто не сможет видеть тебя, в том числе я и Эдуард. К тому же для «слепого морока» не существует преград. Валентин наверняка выстроил защиту, которую ты не только преодолеешь, но и откроешь коридор для нашего вторжения. В данном сражении эффект неожиданности будет неоценим. Врага всегда нужно бить первым и не щадить его. Нам важно преодолеть барьер. А далее мы будем не видимы для вампиров... Во время сражения — прошу тебя не вмешиваться. Твоя задача открыть дверь магического барьера и быть рядом со мной. Ты понял, Игорь?

Оруженосец важно посмотрел сначала на меня, затем на Эдуарда. Мне показалось, что сейчас он начнёт диктовать условия. Почему-то вспомнился его телефон. Наверное, попросит его вернуть.

— Я не подведу тебя, шеф! — вскинув подбородок, гордо произнёс мой оруженосец. — Я зайду за барьер, пробью коридор и буду лицезреть, как вы убиваете нежить. Хочу, чтобы этот день не омрачился моей ошибкой. Я буду стараться, шеф!

— Моё уважение, воин, — ответил я, склонив голову.

Традиция боя никто не отменял. Мой поклон был вполне уместен. Если бы у меня сейчас был щит и меч, я бы звонко ударил лезвием о металлический центр щита.

Эдуард тоже склонил голову, перед моим оруженосцем, который родился, чтобы сражаться с тварями, но долгие годы не ведал о своём таланте. Маги всегда ценили особенных людей.

Игорь только выглядел как простолюдин, он лишь казался простаком-недоучкой. Потому что только верным союзникам и добрым друзьям выпадает честь хранить равновесие на земле и сражаться с нежитью, чтобы побеждать. Игорь создан Творцом как воитель, как великий хранитель энергии. И кстати, мне помогла найти этого парня вампирша Зоя. Я в тысячный раз убеждался, что всякой твари есть своё применение на земле; потому не любил убивать так называемых мертвецов. Даже раздавив жука можно нарушить покой планеты. А если есть дар проникновения, то многие смерти отменяет лекарственный ЛКН — и пусть спустя время вампир снова нарушит покой людей.

На всё воля Божья…

И быть по сему…

— Открывай портал, Эдуард, — приказал я. — Мы выйдем в самом сердце столицы!

Мы стояли на Красной площади. День сегодня выдался замечательный, не жаркий. Туристов было не счесть.

— Накрой нас мороком, — сказал я Эдуарду.

Маг только качнул головой, и мы стали невидимы для сотен людей, гуляющих по площади; нас не видели камеры наблюдения, мы никогда не проявимся на фотографиях всё тех же туристов.

Я черпнул маны из оруженосца. Для меня это пустяк, всё равно, что открыть кран в ванной. Был бы кран и вода в трубах.

Я искал источник силы, искал защитный барьер, который неминуемо отстроил тот, кто называет себя моим сыном. Верил ли я, что это мой ребёнок? Признаться, меня терзали великие сомнения — и причина моих подозрений вполне явственна… Валентин, кем бы он ни был, лишь прикрывается родством со мной. Его цели туманны, но убийства отвратительны. Его могли использовать в тёмную. Таких случаев в моей практике было немало.

Мог ли я своими силами воссоздать нежить, ушедшую в мир иной? Ответ однозначен — не мог; нет у меня таких навыков. Не знаю я таких заклинаний, и невозможно обучиться колдовству высшего уровня, если ты создан Творцом убивать мертвецов. Я солдат. Я хранитель равновесия, а не волшебник.

— Тебе помочь? — спросил Эдуард.

— Не надо. Я уже нашёл источник. Они совсем рядом…

— Обалдеть, ты крутой, шеф! — восторгался оруженосец.

— Пройдём немного пешком, — направился я в сторону метро «Охотный Ряд». — Это недолго, десять минут. Я ищу дом на «Тверской». Там у них штаб-квартира.

Я ошибся только во времени, потому что шли мы минут пятнадцать.

Всюду толпа. Люди, несчастные люди — они даже не представляют, какой зверь живёт среди них.

Вампиры арендовали квартиру, и казалось бы, что в том плохого? Но атмосфера! Вампиры приносят не только смерть и болезни, они нарушают стройность всего привычного уклада… Соседи начинают ссориться, семьи распадаться, а дети плачут, оттого что чувствуют угрозу. А животные? Для них это жуткий кошмар, когда всего в нескольких метрах от твоего жилища лютует нежить.

— Этот дом. Второй подъезд, третий этаж. Здесь они, — нашёл я конечную точку.

— Так, перед тем, как оруженосец использует «слепой морок», я хочу предложить свои услуги, — твёрдо заявил Эдуард.

— Твой выбор. Ты вправе ставить условия, — согласился я.

— Предлагаю накрыть меня и тебя «мороком глухоты». Пусть мы не сможем видеть оруженосца, но зато сможем переговариваться с ним. Во-первых — вампиры не услышат и не увидят нас; только пойдя в атаку, мы выйдем из морока. И во-вторых — оруженосец станет нашими глазами. Он будет докладывать нам истинную картину происходящего. Не забывай, Григориан, что мы вступаем в схватку с очень умным, хитрым и опытным врагом… Этот Валентин — он не только тёмный охотник, он маг; он сумел накрыть непробиваемым барьером огромный замок, который соткан из магии. К тому он с лёгкостью сожрал самых сильных вампиров, не самого слабого клана Москвы.

— Логично. Я не против, — кивнул я.

Мы вместе посмотрели на Игоря. Тот был полон решимости. Он только ждал моего приказа.

— А как использовать кулон? — задал оруженосец резонный вопрос.

Ну что же, значит, надо преподать второй урок.

— Зажми его в кулаке и расслабься. Затем членораздельно и медленно произнеси, но не вслух, а в своей голове следующие слова: я принимаю твой дар, Светослав.

Игорь снова достал из кармана артефакт и закрыл глаза. Я только и успел подумать: «Как можно беспечно таскать в кармане столь ценную вещь» — как он исчез.

— Твою мать! — почему-то вздрогнул я, представив, что мы сами находимся в мороке, а Игорь ушёл ещё глубже в магию — и это в первый день его новой работы. Талантище!

— Игорь, ты здесь? — задал простой вопрос Эдуард.

В ответ лишь слышался шум машин, кто-то сигналил и чудился лай мелкой собаки. Возможно, эта болонка или весёлый терьер умнее и чувствительней нас.

— Блин, — опомнился Эдуард. — Забыл «морок глухоты» подключить.

Ну, начинается шаляй-валяй! Эти маги все с причудами. Вроде, женатый мужчина и неандертальцами закусывал, а ведёт себя, как мальчишка.

— Эй, парень, ты слышишь меня? — повторил попытку Эдуард.

— Оглохли, что ли? Я здесь рядом с вами! — задрожал голос Игоря.

— Вот и слава Творцу! — обрадовался маг.

— Отставить! — командовал я. — Ты, Игорь, заходи в подъезд, мы следуем за тобой. Только иди спокойно, не торопись, не надо импровизировать… Затем ты поднимешься на третий этаж. Я укажу тебе нужную дверь. Это самый важный рубеж. Всё понял?

— Так точно, шеф! — ответил оруженосец. — Всё сделаю, как велено, шеф!

— Хватит «шефкать», топай в подъезд, умник! — отчитал я оруженосца.

Мы даже не слышали его шагов. Шли по наитию. Но крепкая дверь подалась в первого раза. Теперь надо подняться тремя этажами выше.

— Отчётливо ощущаю напряжение защитного барьера. Это очень сильное заклинание, — насторожился Эдуард. — Я бы сказал, что сильнее ещё не встречал. Валентин не тёмный охотник. Григориан, он нечто совершенно уникальное. Смесь магии и охотничьих навыков… Будь осторожен, друг…

— Тебе тоже не хворать, — ответил я, но потом добавил: — И тебе удачи, повелитель стихий!

Мы стояли на площадке третьего этажа. Магия барьера обжигала лицо. Даже в мороке ощущался жар, предупреждающий, что каждый неверный шаг может оказаться последним.

— Эта дверь, — указал я рукой. — Ты понял, какая дверь?

— Шеф, у меня прекрасное зрение... Встаньте за мной и заходим. Сегодня я проведу вас в самое жерло вулкана! — торжественно произнёс Игорёк.

— Вот только не надо кричать ура! Встань перед дверью, мы идём за тобой. Дай нам команду, когда начнёшь движение.

— Понял, шеф. Стою точно перед дверью. Вы готовы?

— Готовы, — ответил я за нас обоих.

— Пошли! — скомандовал оруженосец.

Я шёл следом и думал: «Молодец парень, быстро освоился. Молодой, а уже командует стариками!»

Мы зашли в квартиру. Хорошая такая квартира, дорогая мебель, золотые светильники, зеркала в багетах. Хозяева вложились в ремонт не скупясь. Простому смертному о таком жилье только можно мечтать. Стоит квартира миллионы — а то и миллиарды. Математик из меня — так себе. Зато я прекрасно умею тратить деньги: бывает направо, бывает налево. Пропью парочку сотен тысяч и сижу на толчке по утрам, кишечные колики ощущаю.

Мы зашли в большую комнату. На диване с телефонами в руках сидели две вампирши. Я сразу узнал их. Это две девицы из Бухареста, которых я и Бенце казнили в доме бывшего министра.

Но кто воссоздал их заново? И какова их мессианская цель, чтобы тратить море энергии?

— Ты их видишь? — почему-то шёпотом спросил я у Игоря.

— Вижу, — послышался голос в ответ. — Шеф, ты глянь на них, они словно мумии. Они ведь разлагаются на куски. Ты только посмотри на их лица. У одной челюсть перекосила и нет глаза. Фу! Уродины!

Но я видел только прежних вампирш, видел картинку в мороке, которую построил кто-то прекрасно владеющий магией — и ничего жуткого не наблюдал. Девы и девы, только в нежити. Вполне себе в форме: титьки большие, задницы круглые, кружевные воротнички на блузках.

— Григориан, оруженосец видит истинную суть происходящего, — подсказал Эдуард. — Тебе и мне эти твари видятся иначе. «Слепой морок» позволяет распознать всё, что скрыто под более слабым заклинанием морока.

Так и запутаться недолго. Я и маг в одном мороке, оруженосец в турбомороке, девицы тоже заколдованы мороком. Очевидно, что заколдованы и приукрашены, словно работал с ними магический визажист... В ту ночь, когда сожрали Габриэлу, весь «Вампирский клуб» видел не молоденьких вампирш, а итальянских парней. А Драгуш маскировался под усатого мужика, среднерусской внешности.

— Светослав — великий чародей! Не ожидал от него такого подарка, — не переставал хвалить древнего мага Эдуард.

— Игорь, хватит пялиться на девиц! — снова командовал я. — Надо обойти все комнаты. Надо найти Валентина и Драгуша. Только веди нас не спеша, иначе мы раньше времени обнаружим своё вторжение. Шлейф от «слепого морока» скрывает нас, как шапка невидимка из сказки.

— Я понял, шеф, — не спорил Игорь.

Оруженосец вёл нас из комнаты в комнату, которых оказалось ровно четыре, плюс две ванные. Живут же люди! Шикарная хата! Но я не завидовал.

В просторной спальне мы увидели Драгуша. Он лежал на огромной кровати, сложив руки на груди. Мертвец — везде мертвец; он спит на шёлковых простынях, как в гробу. Ему бы венок у изголовья, мол, жил, кусался, а Гриша его взял и прихлопнул. От меня вот так запросто не отделаться: жижа Водопьянова ждёт своего разлива!

— Мужик, какой-то спит, — зашептал Игорь, будто боялся его разбудить.

— Это вампир Драгуш Арделин, — объяснил я. — Давай на выход. Ищем Валентина.

— Я в дверном проёме. Идите за мной, — продолжал шептать Игорь.

Мы вышли из спальни. Осталось проверить уборные.

Впервой же ванной комнате мы обнаружили его — моего так называемого сынульку.

Он нежился в джакузи, заполненной холодной водой. Нежить нежиться — здорово сказанул!

На голове тёмного наушники. Он слушал музыку и безмятежно дремал. А вот бывало раньше, вампиры купались в ваннах, заполненных человеческой кровью. Сегодня обмельчали твари. Вампиру воду холодную подавай и наушники за 500 рублей.

— Хорошенькая такая бабёнка! — восторженно сказал Игорь, позабыв о шёпоте. — Я б ей вдул…

— Но это же парень! Где ты видишь хорошенькую? — хмурился я, чётко видя молодого вампира лет двадцати, который не замечал нашего присутствия.

— Что ты мне рассказываешь, шеф? Я баб голых не видел, что ли? Это настоящая голая девица. Точнее, вампирша. Она ничего себе. Лицо у неё выразительное. Волосы вьются. На молдованку похожа.

Вот это новость! Сынуля это вовсе не сынуля, а дочка, что ли? Ну не верю я в эти бредни!

— Что скажешь, Эдуард? — спросил я.

Мы толпились у входа в уборную. Не люблю излишнюю суету. Пришло время действовать — и уже неважно, что ответит мне Эдуард.

— Вижу молодого парня. Но он мерцает, словно голограмма при плохом сигнале. Я бы мог сказать точнее, кто перед нами, но нужно выйти из морока. К тому же заклинание Светослава здорово мешает мне сканировать пространство.

— Так, хватит! Закончили разведку! — решился я. — Эдуард, иди в спальню и блокируй Драгуша. Держи его, пока я не закончу с вампиршами и этим... Ты сможешь парализовать сицилийца?

— Не волнуйся, справлюсь, — коротко ответил маг.

— Прекрасно, Эдуард! А мы с Игорем направимся в большую комнату. К этому парню или вовсе не к парню, я вернусь сразу после того, как ликвидирую двух вампирш.

— А как же проникновение, шеф? Неужели ты прикончишь девочек, не оставив шанса на перевоспитание? — весело спросил оруженосец.

Хороший вопрос. Правильный вопрос! Но сегодня рисковать нельзя; рисковать смертельно опасно. Ещё в Бухаресте я приговорил к казне прожорливых девиц, но они сумели каким-то образом вернуться в мир людей, став нежитью в нежити. Практиковать проникновение с дважды мертвецами мне ещё никогда не приходилось. Это никрофилия какая-то получается! А Гриша Вершинский за традиционные связи.

— Не задавай глупых вопросов, Игорь. Веди меня в большую комнату, не дури... И ещё раз прошу, будь осторожен. Начнётся бой, забейся в угол и не дыши. Эти твари могут быть невероятно опасны.

Эдуард вышел из морока и быстро направился в спальню. Я знал, что сковать вампира для него не проблема. Вот если бы тёмный охотник подключился к битве, то тогда расклад мог оказаться не в пользу даже такого сильного мага, как Эдуард.

Я стоял точно перед вампиршами, которые идиотски тыкали пальцами в телефон. Я всегда удивлялся, что люди находят интересного в этих электронных игрушках? И вот вам пример ротозейства и вампирской легкомысленности.

Две девицы, которых воссоздали из мёртвых, тоже уставились в экран. Наверное, у них даже есть свои странички в соцсетях. И надо же такому случиться, чтобы вампирши ставили лайки, писали свои гадкие комменты и постили собственные истории: я, мол, вчера укусила мужика, а он оказался невкусный; вот фотография — он весь в крови, вот подтверждение — мой полный живот. И знаете, как это всё безобразие называется? Это называется либо эволюция вида, либо полнейший кретинизм!

Я встряхнул руками. В моих ладонях сверкнули два длинных кинжала. Я сделал выпад, за ним сразу второй.

— Е..ть его конём, шеф! Ты им бошки отстегнул! — послышался голос моего оруженосца, потому что по полу покатились сразу две головы.

Я вышел из морока лишь на секунду, сумев за это время сразить сразу двух вампирш. Но мало срубить мертвецу голову, надо пронзить его сердце, нанеся множество ранений. Хотя на ближайшие пару дней эти тела намертво обездвижены. Мертвее не бывает. Потому пришло время навестить — то ли сына, то ли дочь. Пора разобраться с этим водяным из уборной.

Обернувшись, я увидел голое существо.

У Валентина отсутствовали детородные органы. Его грудь нельзя назвать ни мужской, ни женской; округлые мышцы казались накаченными, атлетичными, но соски были женскими, розовыми, будто у кормящей мамаши. Его живот выглядел мягким, чуть вздутым, но руки казались сильными. Лицо у вампира было точно мужское, а вот его ноги; особенно выше колена. Эти бёдра так и влекли мужские взгляды, а в паху не было члена и парных гонад в мешочке. Также не видно и женских признаков. На лобке вообще не росли волосы и было всё ровно и гладко — муха поскользнётся и ногу сломает.

Это существо напоминало пластмассовую, здоровенную куклу. Нечто среднее между Барби и её другом Кеном.

Передо мной стояло нечто, которой признать своим дитя я не смогу никогда! Срам какой-то!

Глава 22

Глава 22. Елена Аркадьевна будет в шоке

При всей нелепости внешних данных — тёмного охотника выдавали глаза. Они были полны ярости, обиды и скорби.

Я даже заметил слёзы — и удивился.

Да неужели нежить скулит о своих воительницах? Не замечал раньше слезливой реакции тех, кто призван калечить людей и никого не жалеть.

— Как ты вошёл в мой дом? — хрипел мужским голосом Валентин.

Он изумил меня второй раз; не голосом, конечно, а самой постановкой вопроса. Что значит, вошёл в мой дом?

— Твой дом, гроб два метра вниз! — вскинул я руку, метнув в уродливое существо «магическую рогатину».

Это заклинание среднего уровня, но всегда оно работало стабильно. Сработало и сейчас.

У моей разящей рогатины древко огненное, а пылающий рожон, будто в мартеновской печи выплавлен. «Магическая рогатина» предназначена исключительно для вампиров. «Не лезь на рожон!» — предупреждали предки, отгоняя кровососов.

Рожон ударил Валентина в горло, прибив его к несущей стене. Вампир повис между шкафом-купе и телевизором. Его ноги не доставали пола.

— Кто ты, зверь воплоти? — призывно спросил я.

Вообще-то, я широкий и, можно сказать, разносторонний специалист в области дознания. И ни таких раскалывал. Мои методы могут показаться непопулярными и даже дикими, но когда ты вступил в сражение с нежитью разговоры о честном бое, не конструктивны. Короче, пытать я умею придирчиво, но наслаждения от мучений своего врага, не испытываю вовсе.

— Я твой сын, Валентин, — жалобно простонал вампир. — Папа, разве ты сможешь убить своего единственного сына? Отпусти меня, папа. Полюби меня, отец…

Я видел многое, но такое!

У твари на стене в паху стало расти мужское достоинство. Вот появился висячий орган, ниже звякнули два яйца в кожаной мошне и выскочили волосы: чёрные, кучерявые, наверное, как у сына Габриэлы, негра Лефу. Не проверял.

И сразу включилось правило номер один — не верь глазам своим, не верь ушам своим!

Этот урок я уже преподал своему оруженосцу, который, кстати говоря, выполнял мои требования безупречно. Он грамотно прятался где-то в комнате и следил за сражением без суеты. Вот бы увидеть его рожу. У всех оруженосцев, первый раз вступивших в бой, очень выразительная рожа. Глаза они выпучивают. Губы сжимают. Голову прячут в плечи и почему-то тужатся, словно сидят на толчке. А здесь ещё во всей красе анатомические фокусы от Валентины… или как его там зовут?

— Ты мне не сын, тварь! — усмехнулся я и бросил ему в живот горячий привет от Вершинского.

Острые и тонкие стрелы вонзились в мягкий живот. Нежить почти не чувствует боли. В любом случае, умеет её контролировать. Но вампиры страшатся заблудиться в безлюдие, прахом разлетевшись по болтливому ветру.

Зверя затрясло. Его шея поджаривалась. Чувствовался запах тухлятины. Вампир бился затылком о стену, ноги сгибались в коленях и нервно дергались. Его руки цеплялись за древко рогатины и тоже дымились.

Но его лицо менялось, превращаясь в женское. Вот он носик, вот они алые губки. Заколосились локоны. Потом стала расти грудь. Затем отвалился мужской орган. За ним шлёпнулись на пол и закатились под столик два яйца в кудрявом мешочке.

«Кто бы он ни был, у него прекрасное чувство юмора», — подумал я, швырнув в живот ещё три стрелы.

— Папа! — закричала тварь девичьим голосов. — Что же ты делаешь, папа? Мне больно!

— Не кривляйся, зверь! Отвечай: кто ты и зачем пришёл в мир людей? — задал я снова вопрос.

Честно признаться, я посчитал, что бой уже завершён, но оказалось, что чудовище и не думало сдаваться.

Я отвлёкся лишь на мгновение, узнавая в миловидной девице, девчонку их Бухареста, которую звали Валентина Руа. И только я подумал, что разгадка близка, что одержал победу, как вампирша схватилась за древко рогатины, выдернула её из стены и легко, почти воздушно опустилась на пол.

«Пи…ц квартире! — понял я. — Сейчас мы здесь всё разнесём к едрёной Фене!»

Вампир окончательно трансформировался в вампиршу. Морок спал. Теперь эта тварь в истинном обличии. Зверю необходимо экономить энергию, потому он обрёл привычную, изначальную форму… И не надо меня склонять по матери, оттого что называю женщину зверем. Ведь найдутся и такие, кто прилепит на мой лоб клеймо — сексист.

— Ты Валентина Руа? — спросил я, желая услышать вампирское имя.

Но я знал, что без вмешательства сильного мага невозможно быть и вампиром, и тёмным охотником одновременно. Эта тварь выпивала энергию из своих соперников. ОНО убило Бенце. А Бенце был опытный воин. ОНО сумело уничтожить совет вампирского клана, а старейшины, это вам не сопливые вампирчики, вечно пьяные от вольницы и лёгко доставшейся крови. Нет, братцы, здесь поработал великий маг. Кто-то из моих бывших врагов сотворил из Валентины Руа безжалостное чудовище. Этот маг воссоздал из пустоты трёх молодых вампирш, возможно, сделав одолжение Валентине из Бухареста. Этот маг и три вампирши, и Валентина — мстили мне, в полной уверенности, что у них хватит сил сразить меня… Но они просчитались.

Где-то в углу в «слепом мороке» затаился мой оруженосец. Он ещё не воин, но он бездонная кладовая магии. И тварь не видит его, не чувствует. Эта тварь, объединив в себе магию, вампирскую силу и навыки тёмного охотника, вознамерилась сожрать моё сердце!

Я ударил первым, бросив вызов дьявольскому ассорти, собранному в мертвецком теле.

Мои руки превратились в стальные щупальца, которыми я впился в вампира, пробив его плоть под ключицами.

Вызов был брошен. Я предложил сразиться, как бьются охотники, выкачивая из соперника магическую силу. Я предложил бой хранителей равновесия, и тварь ответила на мой зов, воткнувшись длинными, шипастыми лапами богомола, вонзившись в мои ключицы.

Было неприятно. Было больно. Но я тоже умею терпеть — и я тоже стратег. Но в отличие от древнего Нарки, я ещё и солдат, к тому же, весьма изощрённый в военной тактике.

Зверь не ведал, что всего в паре метров от схватки сидит на полу или лежит на диване, где-то между трупами двух вамприш, мой верный соратник.

Оруженосец Игорь полон энергии. В нём столько магии, что можно разрушить половину Москвы; что говорить, про какую-то квартиру из четырёх комнат, которая, кстати говоря, превращалась в руины... И я стал качать из смеси вампира и мага энергию нежити, столько, сколько понадобится, чтобы превратить его в труху...

А теперь кто кого!

Я решил немного поиграть с ним или с ней, а скорее, с ОНО. Дарил надежду на победу. Издевался. Я даже скривил лицо в судорогах, высунув язык как собака, будто чувствовал, как из меня исходит огромная масса опыта, знаний и магической маны, перемешанной с воспоминаниями о прошлом и верой в завтра.

Тёмный охотник ликовал! На его шее заживлялись ожоги от «рогатины», ОНО даже хорошело, румянилось, как живое существо — и улыбалось алыми губками. Я пожалел её в 46-ом, потому что не люблю убивать. И в моём нежелании дарить жизнь, а не смерть — скрыта вселенская справедливость.

Я воин, а не убийца. Мой дар ЛКН — ликвидация кровососущего нетерпения! Любовь всегда побеждает зло, даже если проигран один бой, за ним десятый, двадцатый. Творец всегда на моей стороне; на стороне любви и проникновения.

Зверь наслаждался. Но он тратил энергии больше, чем вытаскивал клешнями из меня. А я старился. Моё лицо испещрялось трещинами, язвами, кровоточащими ранами, рытвинами и синело вздувшимися венами. Я будто сдавал позиции. Словно проигрывал.

Какой же ты наивный и глупый соперник, тот, кто прячется под красивой личиной вампирши!

А ещё… я непременно хотел узнать, кто же скрывается там внутри? Кто крадётся по тёмным улицам и убивает людей, убивает моих друзей. Кто подослал эту тварь сражаться со мной и вселил надежду на успех, зная, что Вершинского не одолеть. А значит, это только проверка боем. Главное сражение ещё впереди.

Но найти врага непросто, а скорее, невозможно. Его нет в этой комнате, где стоял жуткий грохот, где вихрем носились предметы, где трещал пол и рвались трубы в ванной. В этой комнате только зверь, Григорий Вершинский и мой оруженосец, который уже точно наделал в льняные штаны.

«Когда всё закончится, обучу Игорька приёмам самообороны, — размышлял я, когда у меня порвались ноздри, и фонтаном брызнула кровь точно на очаровательное личико Валентины Руа. — Научу его прятаться в «колпаке». Покажу, как метать «рогатину». И «огненные иглы» ему понравятся. Магию можно испытать уже сегодня, на Драгуше, которого сковал Эдуард в спальне. Эдуард знает своё дело и верит в меня. Мы с ним валили и ни таких демонов!»

— Ты труп! — захихикала Валентина. — Сегодня я сожру тебя!

У меня вывалился глаз. Он дёргался на нитке и зрачком косился на тварь. По всем признакам я разлагался и сыпался, как пень трухлявый. Сейчас ОНО дожмёт меня, испив до последней капли, и колючей лапой пробьёт мою грудь и выдернет сердце. Я ещё буду исходить кровавой пеной и видеть, как ОНО пожирает мой опыт весь без остатка. А потом из меня выйдут газы, я обмочусь и рухну в жёлто-красную лужу. И тварь подумает: «Пиз…ц Грише!»

Какой грандиозный план у тебя, у того, кто вселился в Валентину Руа!

Огромной поварёшкой, возможно, божественной поварёшкой я зачерпнул миллионы невидимых гранул магии. Мой оруженосец и правда, сидел на диване. Вот это выдержка! Он — король терпения и царь — ожидания! На моём лице не осталось живого места, глаз болтался на нервных окончаниях; мне больно, я осыпался и умирал, а мой верный оруженосец всё так же преданно выполнял приказ, ничего не делал и ждал!

Я черпнул ещё и ещё; пил-упивался и давил своими руками железного спрута всё сильнее, всё яростней. Я черпал из оруженосца, а ОНО высасывало жизнь из меня и тратило, тратило энергию и слабело.

Мой глаз втянулся в глазницу. Моя роговица стала ярко-бирюзовой. В такие глаза нельзя не влюбиться. Вот только рубцы, язвы и лопнувшие шрамы отпугивали нежить.

Тогда, чтобы в полной мере насладиться победой, моё лицо стало стремительно заживать. В тот миг я желал любви. Пусть ОНО полюбит меня. Я так красив, так силён! Возможно, ОНО подумает, что его спасёт ЛКН? Ага, сейчас, размечталось! Ветер тебя встретит и споёт, и спляшет, а мой богатырский агрегат в штанах вовсе не для тебя.

Но ОНО не оценило моей привлекательности. ОНО лишь оценило мою мощь и хитрость великого полководца.

Шрамы затянулись. Коросты осыпались. Язвы исчезли. Я улыбался!

— Это тебе пиз...ц, тварь! — сказал я, и сотни «огненных игл» вонзились в тело моего врага.

Я метал иглы, бил трижды рогатиной. В моём арсенале много сюрпризов и достаточно магии.

Стрелы пробивали его насквозь, пылающий рожон ранил в грудь и в голову, а я продолжал выкачивать из зверя энергию. Я даже отключился от оруженосца, но команду выйти из морока ему не давал. Я берёг молодого воина. Опасался за него. Вдруг тварь выкинет предсмертный фокус и сразит парня. Ему достаточно того, что видел сейчас. Такого никакой Голливуд не покажет.

Зверь опустился на колени, затем завалился на спину. Вместо рук из него торчали обломки лап богомола — жуткого существа из самых гадких кошмаров. Лицо, когда-то красивой вампирши, покрылось прожженными ранами. Я даже видел её острые зубы через дыру в щеке.

— Кто надоумил тебя вступить со мной в схватку? — спросил я. — Кто воссоздал тебя из грязи? Кто вернул тебя в мир людей?

ОНО лишь хрипело в ответ. Показалось, что я перестарался. Выкачал всё до капли, до гранулы; нашпиговал стрелами, отдубасил рогатиной и задавал сложные вопросы существу, у которого не осталось сил отвечать. Интересно, что произойдёт, если я поделюсь с ОНО энергией, чтобы привести в чувство? Но с другой стороны…

Я точно знал, что тварь ничего расскажет. Не в правилах нежити сдавать подельников. Тем более что подельник — сильный маг, который уже однажды воссоздал вампиршу. Так почему бы этому волшебнику не повторить второе воссоздание? Но если тварь сдаст мага, направив мой праведный гнев против хозяина, то вернуться уже ни за что не выйдет. Потому ОНО будет молчать…

Но есть варианты…

Уничтожив тварь, я спасу вампирские кланы Москвы. Возможно, если бы кланы объединились и поняли, с чем имеют дело, то тогда вампиры сами справились с врагом; но ведь не объединились, а только просят моей помощи и прячутся за мной. А следовательно, убив тварь я получаю целую свору должников. Пусть рядовые вампиры даже не будут знать об услуге, оказанной мной, но старейшины кланов оценят моё благородство.

И тогда в моей руке сверкнул «ледяной кинжал». Он вырос из правой руки. Вот удивится Игорь!

Взмах — удар! Взмах — удар!

Я как взбесившийся мясник кромсал на куски Валентину Руа. Я резал вампиршу и тешил того, кто воссоздал её. Этот маг сейчас точно знал, что я убиваю нежить. Уверен, он тоже улыбался. Это ещё одна из причин, почему я использую магию среднего порядка. Мои секреты, останутся со мной.

Я огляделся. Вот это мы повеселились…

Квартиры была разгромлена, словно сюда залетела 120-я мина. Но главное стены остались на прежних местах.

Подумал, что обойдётся. Пусть хозяева и соседи ломают голову, что здесь случилось. А затем тот или та, кому принадлежит эта квартира, наконец, раскошелится и всего за пару миллионов наведёт порядок. С математикой у меня всегда было худо — возможно, и не пару миллионов, а десять или даже одиннадцать. Считаю я плохо. Я тратить умею хорошо. Вот помню бухнул я как-то в «метле»… хотя сейчас это неважно…

— Игорь, выходи из морока, — сказал я и пнул клыкастую челюсть бывшей красавицы Валентины Руа.

Оруженосец стоял рядом. В квартире было жарко: от рогатины, от стрел и прочей энергии. Игорь будто вышел из бани. Лицо его было мокрым, рубаха текла, штаны — кстати говоря — в том самом месте были сухи. Молодец, пацан! Не зассал!

— Как ты, друг? — спросил я.

Игорь сглотнул слюну. Руки его дрожали.

Я приблизился к нему и обнял.

— Ну что ты, что ты… Всё уже закончилось. Девочка мертва — мертвее не бывает. Пойдём в спальню, поглядим, что Эдуард с нашим вампиром сделал.

Оруженосец держался. Он только негромко поскуливал. Каждый бы на его месте струхнул. Бояться, это нормально.

— Шеф, ты крутой мужик, — первое что сказал Игорь.

— Знаю, — кивнул я в ответ. — Пошли к нашему магу…

Драгуш лежал на спине. Будто спал. Его руки расставлены, ноги врозь. Эдуард сидел у его изголовья, используя заклинание «оковы».

— Ты закончил? — буднично спросил маг.

— Вампирш прикончил, а тварь в мясорубку засунул, — ответил я.

— Значит, не было никакого сына?

— Валентина Руа, — сказал я. — Это была девочка из Бухареста. Её воссоздали, чтобы проверить меня в бою.

— Даже так? — немного удивился маг.

Я мог подумать даже на Эдуарда, что именно он затеял интригу против меня.

Все были под подозрением. Но у меня нет улик. А магов равных Эдуарду на земле сотни.

— Валентиной Руа управлял сильный волшебник. Не знаю, кто он, но я найду его и настойчиво поинтересуюсь: для чего ему понадобилось устраивать мне экзамен.

Эдуард усмехнулся:

— Надеюсь, ты не думаешь, что это я играю с нежитью?

— У тебя нет причин вредить мне, но есть вероятность, что у московской конторы зародились сомнения в моей профпригодности.

— Всё возможно, Григориан. Всё возможно, — согласился маг. — Только зачем гадать, мы можем услышать ответ из первых уст.

Эдуард лишь шевельнул пальцами, как Драгуш ожил и сразу заговорил:

— Я был уверен, что работаю с твоим сыном, — откровенничал вампир. — Я не понимал, зачем нам сражение с тобой. Но он настаивал. Валентин утверждал, что является отпрыском охотника Вершинского и сыном вампирши Валентины Руа. Я ничего не знал о магии морока. Я заблуждался, парни!

— Ты не врёшь? — спросил Эдуард.

Драгуш только справа налево заводил зрачками, потому что его голова была накрепко прибита заклинанием к подушке.

— Слышишь, Гриш, это самый честный вампир, которых я встречал в своей жизни. Уверяет меня, что не врёт! — весело сообщил маг.

— Да чихать я хотел на его клятвы. Сейчас отвезём вампира в Домодедово и спустим в подвал. У меня для него припрятана массивная воронка. А жижа Водопьянова давно дожидается его прямой кишки… Так что, с вещами на выход, дорогой ты наш сицилиец! Скоро мы тебя вылечим!

— Не вылечишь, — нагло улыбнулся Драгуш.

— Это ещё почему? — изумился я.

— Потому что ты меня отпустишь. И я уйду — и обещаю исчезнуть из Москвы.

— Ну ты наглец! — рассмеялся Эдуард.

А вот мне стало не смешно. Я подумал, что вампир вовсе не шутит.

— Подстраховался, что ли? Самый умный, да? — понял я.

— Не без того. С охотником по-другому не выжить, — улыбался глазами Драгуш. — Родители твоего оруженосца в надёжном месте. Если убьёте меня, они не выберутся из подвала. Хотите искать — ищите. Но не найдёте. А там темно… страшно… голодно…

— Эй, гадёныш! — зарычал Игорь. — Ты что сделал с моей семьёй?

— Не переживай, оруженосец, они ещё живы… Пока ещё живы… Если твой хозяин поклянётся ветром, что отпустит меня, то я укажу на тайное место. И твои мама и папа останутся невредимы.

Вампир не блефовал. А выбить из него правду не выйдет. Его можно замучить, отрубая по кусочку от плоти, но… и Валентина молчала, и этот ничего расскажет.

— Клянусь ветром в безлюдие, что отпущу тебя, если ты расскажешь, где находятся родичи моего оруженосца, — пообещал я.

***

Дом на улице Тверской ходил ходуном. Соседи из первого подъезда высыпали на улицу. На третьем этаже происходило форменное безумие.

— Надо вызвать полицию, — говорила старушка с четвёртого этажа.

— МЧС надо вызывать и рабочих с ЖКХ! Мою квартиру затопило. А у меня ремонт! У меня картины на стенах, рояль, мебель! — округлив глаза, причитала женщина со второго этажа.

— Сейчас патруль подъедет. Разберёмся! — успокаивал всех подполковник полиции, который был сегодня прилично пьян, потому среагировал на шум и водопад с запозданием.

Через пять минут приехал патруль. Полицейские поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру была открыта, а там внутри! Воды по щиколотку, плавали подушки, деревяшки. Обои ободраны, красивые потолки рухнули.

— Вот тебе и сдала квартиру хорошему человеку, — осторожно переступала через обломки и мусор Елена Аркадьевна.

— Найду его и шкуру сдеру за такое! Паспортные данные есть на жильца? — спросил сосед-подполковник.

— В договоре всё прописано. Есть… Ведь проверяла его, упрашивала не хулиганить! И фамилия у него такая добрая, Дружко. Никому верить нельзя, честное слово! — возмущалась хозяйка.

— Эх, милая вы моя, Елена Аркадьевна, — качал головой сосед. — Есть первое и самое важное правило — никому не верить. Я вот сегодня утром у вашей квартиры двух девиц встретил. Вроде, красивые, ухоженные, но чувствовало моё сердце, шалавы они подзаборные. Я ещё тогда подумал…

— Знаю, что вы подумали, — ворчала хозяйка. — Выпить с ними водки и в койку затащить. Вот весь ваш план, дорогой сосед.

— Обижаете, Елена Аркадьевна. Я ведь женат…

Прошли сутки.

Елена Аркадьевна связалась с бригадой строителей. По телефону обсудили примерный план работ и предполагаемый гонорар.

Ровно в 11:00 хозяйка квартиры на «Тверской» встретила бригадира Разина, который договаривался с ней по телефону.

— Давайте сразу к делу, уважаемый! — сказала решительно Елена Аркадьевна. — Разрешите, паспорт.

— Пожалуйста, — передал поздравительную открытку человек с широкими плечами и пышными усами настоящего подполковника полиции.

Елена Аркадьевна перелистывала открытку с «Восьмым марта».

— Разин Сергей Петрович. Так-так-так, — прочитала она.

Женщина ещё пару минут недоверчиво вертела чудо-документ, пока не сказала с сарказмом:

— Поздравляю, ваш паспорт в порядке! Теперь обсудим денежные вопросы.

Драгуш лишь щёлкнул пальцами и Елена Аркадьевна замерла.

— Если бы не моё обещание охотнику, убраться из Москвы, я б тебе, сучка, такой ремонт зафигачил! Но я дал честно слова вампира. Придётся тебе забыть о мраморных полах и золотых вензелюшках, — сказал Драгуш Арделин и впился зубами в худощавую шею Елены Аркадьевны…

Продолжение книги здесь: https://author.today/work/330711

Content

Я не люблю убивать. Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22