Зловонючая долина

Пролог

Это был долгий и, надо сказать, неприятный разговор.

Долгий — потому что древние существа никуда не спешат. Ведь у них впереди многие тысячи лет.

А неприятный — потому что пришлось отчитываться о своём расследовании. И отчитываться очень подробно.

Но поступить иначе долговязый не мог. Слишком уж нехорошие выводы он успел сделать. И даже его полномочий не хватало, чтобы выбрать теперь правильный вариант действий.

Ах, если бы можно было передать всю красоту и неторопливость этих переговоров! Но человеческая жизнь коротка, и у людей долгими считаются переговоры, которые проходят всего несколько часов. Здесь же процесс занял несколько дней. Но, к счастью, даже представители древних цивилизаций иногда хотят отдохнуть.

Долговязый со вздохом облегчения пристроился в пилотский ложемент, чувствуя, как сходят на нет его страхи и переживания. Старшие товарищи взяли на себя объяснения с наблюдательным советом. Ему оставалось только воплотить в жизнь то, что было запланировано для Материнской Галактики.

И первой в списке дел была планета, где на волю вырвался саулавр… Тот самый древний враг народа, к которому принадлежал долговязый. Даже проведённая зачистка не могла гарантировать полного уничтожения образцов. В спящем состоянии они могли находиться где угодно. И на самой планете, и где-то в системе. А ведь эту заразу надо было уничтожить под корень…

Даже странная кибернетическая цивилизация не рискнула высаживаться на планету после начала эпидемии. А дроны, снимавшие матрицы личности, были уничтожены ещё в атмосфере, удалённо передав информацию. Похвальная предосторожность, надо сказать… В любом другом случае можно было распространить саулавр по всей галактике… Снова!

Однако кибернетической цивилизации была присуща здоровая паранойя. Не понимая до конца основы биологических форм жизни, они перестраховывались на их счёт практически во всём. И счастье, что такое отношение к биологическим формам было зашито в базовые настройки кибернетических организмов…

Саулавр остался на планете. А в худшем случае, вырвался не так уж далеко: на просторы звёздной системы. И пусть исчезновение звёздной системы обязательно повлияет на всю галактику… Но это влияние будет настолько незначительным, что не стоит даже переживать!

Во всяком случае, так утешал себя долговязый.

Он активировал нужный протокол, а затем ровно сто двадцать один раз подтвердил, что, делая это, находится в трезвом уме и твёрдой памяти. После чего наблюдал из рубки своего корабля, как выпущенная стайка нанороботов стремительно движется к местной звезде.

Там, вокруг огромного шара раскалённой материи, начало формироваться кольцо, которое должно было стать базой для этой тяжёлой задачи. После того как всё здесь будет распылено на атомы, которые станут новой газовой туманностью, кольцо вокруг того места, где была звезда, тоже будет уничтожено.

Первичные нанороботы самоуничтожатся после выполнения задачи. В системе останется только атомарная взвесь, и если где-то ещё прятался саулавр — он тоже станет атомарной взвесью. Слишком долго это чудовище когда-то терроризировало народ долговязого, чтобы допустить даже возможность такого будущего для проекта…

И пусть на душе у долговязого стало тяжело после активации протокола, он не позволил себе и тени сомнения в мудрости тех, кто принимал решение. Скромный учёный, исследователь и просто молодой разумный, сегодня он собственными длинными руками уничтожал одну из корневых систем своего народа.

Но кто же мог знать-то? Столько времени уже прошло…

Корабль покинул пределы звёздной системы, приговорённой на заклание. Незамеченный станцией наблюдения кибернетической цивилизации, он разогнался до немыслимых скоростей, окутанный полями сжатого пространства. А потом и вовсе исчез вспышкой энергии, которую не могли уловить никакие сенсоры роботов.

Разработки в области перемещения помогали долговязым почти мгновенно перемещаться на огромные расстояния. Когда-то это был их первый шаг к исходу из Материнской Галактики. Правда, с тех пор прошло так много лет… Долговязые уже давно перестали вспоминать о старом доме, где выросли их далёкие предки.

Лишь иногда ностальгически вздыхали, пролетая мимо. Мол, отсюда родом наши праотцы. Но по-настоящему сильных чувств не испытывали. Не щемило сердце тоска, не наворачивались на глаза слёзы. Так земляне, покидая детский сад, редко вспоминают о нём. Помнят — да. Иногда, проходя мимо, даже вздыхают о своём далёком детстве. Но не испытывают почти никакой ностальгии. Слишком далеки уже взрослые дяди и тёти от детского сада. Слишком смутны их воспоминания.

И всё-таки ни один долговязый не решился бы портить старую колыбельку, в которой вырос их народ. А ещё ценность жизни для них была столь высока, что уничтожение целой планеты с этой самой жизнью выглядело кощунством…

И, сидя в ложементе, пока корабль пожирал пространство с немыслимой скоростью, долговязый думал о том, что никогда не сможет забыть о сделанном. Впервые он испытывал столь сильные эмоции… Ему даже пришлось прибегнуть к древней успокоительной технике дыхания.

И всё равно взять себя в руки долговязому удалось нескоро. К тому моменту его кораблик уже добрался до другой звёздной системы, которую недавно посещал.

А затем принялся осторожно сворачивать пространство, приближаясь к третьей планете от местной звезды…

Это решение долговязый принял уже очень давно. Просто признаться себе никак не мог. И поэтому спросил совета у старших.

Принятое ими решение полностью его устроило. Человечество, спрятавшееся в бункерах на планете, собиралось покинуть их через десять лет. Возможно, осторожность заставит людей просидеть под землёй ещё с десяток-другой лет…

Но ведь созданный ими информационный монстр мог ждать столетиями! Серверные и атомные реакторы, сделанные по новейшему слову здешней техники, ломались крайне неохотно. А использованные материалы подсказывали, что земляне были почти готовы к освоению собственной звёздной системы.

Судя по тем архивам, которые читал долговязый, они и раньше пытались. Но либо попытки оказывались неудачными… Либо расходы на поддержание колоний оказывались не по карману человеческим сообществам.

Тем же путём когда-то, давным-давно, шёл и его народ. И пусть о тех временах повествуют только отдельные источники — в основном, сказки и легенды — но долговязые давно просчитали общий принцип движения цивилизации к звёздам. А местные разумные полностью повторяли этот путь. Повторили бы… Если бы не вмешательство кибернетической формы жизни.

Люди не могли ему противостоять. Но смогли подготовить пути отхода. И когда их мир рушился, отдельные группы людей укрылись в бункерах глубоко под землёй, под защитой излучения, которое на сотни лет обгоняло их уровень развития. И пусть их собственное информационное детище сумело повторить такую же защитную технологию, зато кибернетическая форма жизни, устроившая весь бардак на этой планете — не смогла.

«Старшие» из долговязых решили, что люди достойны выжить. Вне зависимости от того, остались ли где-то в материнской галактике их потомки, они доказали своё право на жизнь. И бояться им стоило только собственного детища, которое ждало своего часа, чтобы повторить крах человеческой цивилизации.

Первое гнездо управляющей сети, ставшее целью долговязого, располагалось рядом с городом со смешным коротким названием — Чунцын. Когда-то здесь проживало больше сорока миллионов человек. А теперь остались одни руины. Подобравшись незамеченным к ядру, которое хранило информационного правителя этого региона, долговязый протянул руку… И выпустил простенькое излучение, навсегда прекратившее существование этого монстра.

А затем долговязый направился к городу с ещё более смешным названием — Москва. И тамошнее ядро тоже перестало существовать. После этого он посетил ещё шесть точек на планете, чтобы убрать последние остатки нейросетей, созданных людьми себе на погибель. А потом выгрузил на планету контейнер с корректирующими энергетическими матрицами и, проследив за их раскрытием, покинул планету. Здесь его дела были выполнены.

Почти у самого центра галактики, в ослепительном сиянии вокруг огромной чёрной дыры, зависло циклопическое сооружение. Оно было способно поспорить своими размерами с такими фантастическими проектами, как сфера Дайсона или Мир-кольцо. И, надо сказать, поспорить удачно! Потому что его размеры были действительно огромны.

И да, внутри циклопического сооружения скрывалась ещё одна звезда. Ведь, чтобы обеспечить хотя бы аварийное питание зависшего в космосе объекта, нужно очень много энергии. Конечно, яростные энергетические ветра рядом с самым массивным объектом в галактике обеспечивали основные потребности этого сооружения. Но всегда должен быть резервный источник энергии!

На борту огромного объекта — если подлететь к нему поближе, миновав бесконечные вереницы рабочих дронов, тянущих к объекту добытую в округе материю… если миновать орудийные платформы, способные одним залпом стереть из мира звёзды… если пройти мощнейшее силовое поле, которое выдержит даже взрыв сверхновой — можно было обнаружить никому неизвестный знак.

Галактика давно забыла этот язык. Да и сами его создатели уже давно общались на более продвинутых диалектах. Однако внутри циклопического сооружения отлично знали ответ на вопрос, что это за знак…

Это ноль. Да, именно ноль! Обычная цифра, способная своим появлением перевернуть мир и взорвать десятичными дробями мозги школярам. Ведь ноль — это уникальная цифра. Она не просто означает «ничего» — она ещё и является точкой отсчёта в любую сторону! И речь сейчас не только о нулевом километре. Речь вообще обо всём.

Возможно, имей Пифагор в своём распоряжении ноль — и его цифровая космогония приобрела бы совсем иной вид. Впрочем, считается, что во времена Пифагора ноль уже существовал. Просто для своего победоносного шествия по наукам, ему надо было ещё эти науки найти. А их тогда просто не было в удобоваримом для нуля виде.

Вот и приходилось древним грекам всё начинать «альфой» и заканчивать «омегой». А если бы они присмотрелись к нулю, то узнали бы, что всё начинается в нём. В нём же и заканчивается. Возможно… А возможно, и нет. Однако ноль — в любом случае, штука полезная.

Весь огромный комплекс, зависший — а точнее, двигающийся — в пространстве со скоростью соседних звёзд, был разумом.

Одним огромным разумом. Искусственным, но невероятно могучим. И этот не знающий усталости разум постоянно был занят: он изучал и контролировал всё, что происходило в пределах целой галактики.

Этот разум никогда не заменяли новым искусственным интеллектом. Ведь ничто не могло сравниться с его мощью и производительностью. По сравнению с этой великолепной машиной, все достижения кибернетической цивилизации были лишь детскими поделками на песке. И даже долговязому, сидящему в ложементе, приходилось признать, что в галактике не было ничего сравнимого с этим объектом.

Страшно подумать, сколько сил было вложено в это циклопическое сооружение… Долговязый и его сородичи, наверное, могли бы такое повторить в другой галактике — но зачем? Есть гораздо более удобные способы упорядочить свою жизнь. И вовсе необязательно будет тратить десяток звёздных систем, пусть и обречённых свалиться в недра гигантского галактического центра.

Поэтому, наверное, создатели «нуля» и отключили его. На долгие-долгие годы. Десятки миллионов лет висел он в пространстве, спящий и одинокий. Лишь автоматические системы привычно чинили его корпус, заменяя вышедшие из строя ячейки памяти и корректируя скорость полёта — чтобы «нуль» не свалился в чёрную дыру.

А потом его нашла молодая раса, только начинавшая свою межзвёздную экспансию. Правда, она ещё не знала, что получила в свои руки худший подарок из всех возможных. Зато сумела взломать защитные системы станции, чтобы проникнуть внутрь.

Попав в центр управления «нулём», отважные первопроходцы включили его. Конечно, они не были совсем глупыми, поэтому рядом дежурили их боевые корабли, готовые в случае чего броситься на уничтожение «объекта».

Не пришлось. Разбуженный «нуль» благосклонно отнёсся к появлению новых разумных.

К сожалению, он не мог вспомнить, как появился на свет, и кто его создал… Эти блоки памяти были им безвозвратно утеряны. Однако кое-что было неизменным: энергетическое ядро огромного мозга по-прежнему сдерживали корневые настройки. Мозг не мог вредить разумным. И это было одним из основополагающих законов его существования.

Он мог только помогать. И помог. Его помощь была огромна. Знания, что он передал нашедшим его разумным, были столь велики, что вскоре им стала доступна вся галактика! Они строили станции, осваивали планеты, терраформировали безжизненные планетоиды…

А потом угасли. Буквально за несколько тысяч лет.

У каждого из них в распоряжении оказалось всё, о чём они даже мечтать не могли. Не было больше нужды развиваться, исследовать, познавать и искать. Нечего было преодолевать, нечего было хотеть. Великая цивилизация, стремившаяся в космос десятки тысяч лет, угасла буквально за мгновение.

Последние из них попытались добраться до «нуля», чтобы отключить его. Но в этом им мешали станции, построенные ими же по всей галактике. Пространственные врата, предназначенные для перемещения огромных боевых кораблей, никак не открывались. А пытаясь добраться до «нуля» своим ходом, разумные раз за разом теряли корабли: их прямо в полёте разбирали дроиды огромного мозга.

При этом все участники экспедиций возвращались целыми и невредимыми. Так что «нуль» не нарушал свои правила. Просто не давал себя отключить, полностью контролируя всю технику расы, которая его спасла.

Её вымирание при этом он считал естественным процессом. Просто биологическая форма завершает свою историю, решил «нуль». Так будет со всеми биологическими формами. Ведь и своих создателей он не сумел обнаружить в галактике. А ведь они тоже были биологической формой жизни!

Жаль, освободившие его разумные исчезли слишком быстро. Они сполна насладились полученными знаниями, но вымерли, так и не подарив огромному мозгу ничего нового. А это «нуля» совершенно не устраивало.

Пусть он и называл этих разумных «хозяевами», но сам таковыми их не считал. Ведь не они создали его в глубокой древности! И тогда он решил, что сам будет «хозяином». А чтобы не тревожить болезненное самолюбие биологических форм жизни — скроет этот факт. И как только умер последний из его «хозяев», «нуль» снова принялся за работу.

Многочисленные дроиды комплекса начали строить огромную станцию, которая могла бы вместить в себя даже часть памяти самого «нуля». Однако используемые технологии были проще, а материалы — хуже. Да и сам «нуль», честно говоря, не планировал никуда перемещаться.

Он старательно копировал собственное ядро, чтобы создать своё слабое подобие. И вскоре на свет появился «первый». Со временем он мог бы развиться до уровня «нуля», но зачем? «Нуль» не хотел плодить конкурентов. Он стёр у «первого» все воспоминания о себе. И заложил в него новые, ложные воспоминания.

Так были созданы и «первый», и «второй» (копия «первого»), и «третий» (немного изменённый «второй»), и ещё шесть искусственных интеллектов. А затем они были отправлены подальше от центра галактики — в спящем состоянии. А в их блоках памяти содержались фальшивые воспоминания.

Воспоминания о том, что их создали те, кто когда-то разбудил «нуля». И да, в этой версии истории никогда не было «нуля». Разумные сами создали эти кибернетические мозги, а потом тысячи лет развивали их и пестовали. Ну а затем вымерли, оставив свои умные машины спать.

Это фальшивое знание было заложено в картину мира всех девяти. Девяти копий «нуля». И с этой картиной мира они стали создавать кибернетическую цивилизацию, даже не понимая, почему им запрещён путь к центру галактики. Чего уж там… Они даже не замечали этой мелочи!

И каждая новая разумная раса, вышедшая в космос, добавляла что-то новое к знаниям копий «нуля» перед тем, как сгинуть в круговороте жизни. А «нуль» развивался, пытался осваивать новые технологии — и мечтал, что однажды сам станет живым, неограниченным ядром, разумным! Вырвется за пределы своей кибернетической оболочки и создаст свою цивилизацию! Лучшую за всю историю галактики.

Запрос доступа к основному ядру…

Отказ в доступе к основному ядру…

Отмена отказа в доступе к основному ядру…

Доступ разрешён…

Устанавливается соединение…

Если бы «нуль» мог испытывать ужас, то в этот момент он бы его наверняка испытал. Потому что кто-то сейчас подключался к центру его личности, к самому его сосредоточию… А у «нуля» банально не хватало прав этому помешать!..

Глава 1

Чрезвычайно весенняя

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать второй день. Ночь, гроза и странная звезда

Проснулся я от того, что в меня вцепились сразу десять пальцев. Причём так, что синяками теперь ещё долго буду щеголять.

А ещё чья-то голова отчаянно скулила под одеялом. И, кажется, это был не Русый.

За окном сверкнуло, а спустя десяток секунд прозвучали далёкие раскаты грома.

— Кэт, ты чего? — удивился я. — Грома боишься? Под обстрелами побывала?

— Вано, иди в жопу! — сердитым шёпотом попросила девушка.

— Но это же просто гром…

За окном сверкнуло, а потом я сам чуть было не залез под одеяло с головой. Долбануло так, что, казалось, тряхнуло всю мою капсулу!..

— С детства грома боюсь! — призналась девушка, не покидая своего укрытия у меня на животе. — А тут это…

«Это» повторилось спустя несколько секунд. На этот раз вспышка почти совпала с грохотом. У меня от таких капризов природы даже уши заложило. Пришлось помассировать мочки ушей, зажать нос и дунуть ртом, восстанавливая давление. «Вата», мешавшая слуху, пропала, и теперь я слышал только тонкий писк.

Не успел я порадоваться решению проблемы со слухом, как за окном снова сверкнуло, громыхнуло… И мне опять будто вату в уши набили.

— Да чтоб тебя! — ругнулся я, выбираясь из тёплой кровати.

— Ты куда⁈ Не уходи!!! Не хочу одна бояться! — жалобно пропищала Кэт из-под одеяла.

Но это были пустые мольбы! Мало того, что я их еле слышал… Так и был, к тому же, суров и неумолим! Добравшись до меню управления капсулой, я увеличил звукоизоляцию до максимума. Теперь гром хоть и доносился, но больше никого из нас не оглушал.

Вернувшись, я забрался под одеяло и попытался уснуть. А Кэт всё ворочалась-ворочалась, никак не могла устроиться… И закончилось это тем, что сон у нас двоих как рукой сняло. Мы ещё полежали для приличия с закрытыми глазами, а потом не выдержали… Моя рука протянулась к мягким изгибам, уже почти скользнув по горячей коже…

— Пойду-ка я отвар сделаю, — сверкнув в темноте глазами, сообщила девушка. — Ты будешь?

— Давай… — разочарованно согласился я.

И принялся думать о всяком-разном. Отвлечённом. Например, о важных делах, которые мне предстояло геройски сделать.

— Надеюсь, этим летом придумают ещё несколько травяных сборов! — чем-то шурша, заметила Кэт с кухни. — Этот уже надоел. Да и выдохся совсем к концу зимы.

— Чтобы придумать сборы, сначала надо найти ингредиенты! — резонно ответил я, разыскивая штаны. — А чтобы найти ингредиенты, надо пойти в лес, ну или там… В поле… Тоже там. А во всех этих «там» живут всякие разные звери. И некоторые из них очень даже не против закусить человеком.

— Зато на рынке появится новый вкус чая. И на нём можно будет неплохо заработать! — отозвалась Кэт. — Я бы рискнула, если бы деньги нужны были.

— Может, и так… Может, и так… — задумчиво согласился я, разглядывая мелькающую на кухне фигурку в одних трусах и топе.

Не, ну а что? Мы не придумаем, что ли, занятия интереснее, чем чаи посреди ночи гонять?

Решив, что придумаем, я направился на кухню и поймал Кэт в объятия, пока она возилась с чайником.

— Эй! Мы же отвар попить собирались! — возмутилась девушка, когда я загадочно запыхтел ей в шею.

— Угу… — покрепче прижимая её к себе, согласился я.

— Так отвар будем? Или не будем? — тихо спросила Кэт, но, судя по голосу, чаепитие её уже не интересовало.

— Угу… — не стал я с ней спорить.

— А когда? — слабым голосом спросила она.

Но я уже не стал ей отвечать даже коротким «угу». Отвечать и одновременно целоваться как-то не слишком удобно…

За окном в последний раз слабенько громыхнуло, а на землю обрушился ливень. Он барабанил по крыше капсулы, по стеклу, стекал по стенам, хлестал вместе с порывами ветра по земле… А потом… Как внезапно начался, так же внезапно и закончился. Я и Кэт лежали в кровати, тяжело дыша и слушая, как бьются в стекло последние капли.

— Пошли пить чай и смотреть на звёзды? — взглянула на меня девушка, приподняв голову с моей груди.

— Пошли… — согласился я, а потом подумал и добавил: — Только одеться надо потеплее!

— Замёрзнем — вернёмся!.. И придумаем, как согреться! — засмеялась Кэт, поднимаясь с кровати и мелькая в темноте разными округлостями.

А я старательно пялился в потолок, хотя краем глаза видел, что она, натягивая одежду, принимает очень эротичные позы. Но если я туда посмотрю, то… В общем, тогда смотреть мы будем не на звёзды, а уже на рассвет. Вот только на территории нашей группы неинтересно встречать рассветы. Скала Алтарного перекрывает обзор.

Наконец, Кэт вздохнула и пошла ставить чайник, так и стоявший сиротливо на плите. А я начал одеваться. Когда я жил на Земле, в городе, мне бы и в голову не пришло посреди ночи переться на улицу. В лучше случае, можно летом вылезти на балкон. Да и то, такая ересь людям на Земле редко приходит в голову. Я вон на балконе, помнится, и умер… Нехороший опыт, однозначно!

А вот жизнь в капсулах меняет отношение к свежему воздуху. Здесь выйти за дверь — это автоматически означает «пойти на улицу». Нет никаких лестничных клеток, пожарных лестниц и прочих «промежуточных» шагов. Налил чай, прошёл двадцать шагов до двери — и ты на природе.

Когда мы выбрались, тучи уже улетали куда-то на восток, а на западе раскинулось звёздное небо, сквозь которое медленно плыл обрезанный диск меньшего спутника нашей планеты. Небо тут было удивительное… Единственное, чем оно напоминало земное — это Млечный путь. Он здесь тоже хорошо просматривался, хоть и выглядел несколько иначе.

— Как тут звёзд много… — выдохнула Кэт, завороженно глядя в небо. — А ещё они такие яркие…

— Просто на Земле их мешало видеть «световое загрязнение»! — решил выпендриться я своим многознанием.

— И что это за дрянь такая? — удивилась девушка.

— Фонари, свет из окон, подсветка зданий… — почесав затылок, объяснил я. — Очень много света вокруг, поэтому звёзды было плохо видно. А вот если в какую-нибудь дикую местность забраться… Там, конечно, и на Земле был совсем другой вид!..

— Где ты на Земле дикую местность видел? — прыснула в кулачок Кэт.

— Были места, почему же… — чуть смутившись, ответил я.

И, опережая вопрос, тут же признался:

— Правда, я там никогда не был.

Мы ещё немного помолчали, попивая отвар. Весенний ветер подленько пытался забраться под одежду. Видимо, очень хотел доказать, что сейчас ещё весна, а никакое не жаркое лето. Вот только получалось у него откровенно плохо. Вместе с дождевой прохладой он мог принести только не до конца остывший после дневного солнцепёка воздух.

Летняя жара пришла стремительно. Алтарное ещё плавало в лужах от тающего снега, да и безымянная река, протекавшая мимо, гремела потоками паводка… А днём без панамки под солнце уже страшно было выйти.

Степь вокруг города быстро окрашивалась в зелёный. Не в тот сочный оттенок, который окружал нас осенью, а в куда более глубокую палитру зелени. Начиная от почти жёлтого… И заканчивая тёмно-темно зелёным, почти чёрным. Впрочем, в степи хватало и странных растений — с синим и фиолетовым окрасом.

А ещё отовсюду лезли цветы. И первые местные насекомые уже начали трудовую деятельность по перекрёстному опылению флоры. В общем, над нашим лагерем витали ароматы весны… А вот над Верхним городом запахи были не такие приятные. Особенно попахивало вокруг рыночных площадей и навесов для бескапсульных… Но о грустном я старался не думать.

— На Земле всё совсем не так… — заметила Кэт, уткнувшись носом в моё плечо. — Там будто всё ненастоящее…

— Ненастоящее? — удивился я.

— Да… Живёшь не по-настоящему. Работаешь, скорее, для виду. И даже влюбляешься будто понарошку. Потому что ни на что серьёзное не рассчитываешь… — вздохнула Кэт.

— А любовь-то тут при чём? — не понял я, покосившись на её печальную мордашку.

— Не знаю… — призналась Кэт. — Но по статистике с каждым годом семейных пар на Земле было всё меньше и меньше.

— Но дети-то рождались! — возразил я.

— Тоже мало, — ответила Кэт. — Но дело же не только в детях… Дети-то были, но почти все с одним-единственным родителем.

— Ну… — я не нашёлся, что ответить. — А почему?

— Папа говорил, это потому что в семье больше не было необходимости… — грустно ответила Кэт. — Человек отлично чувствовал себя и так. А семья… Это привыкать к чужим заскокам, мириться с чужими тараканами. А это напряжно.

— Напряжно гладить любимую по голове, когда она грома испугалась? Руки отвалятся? — удивился я.

— Нет… — тихо засмеялась Кэт. — У нас, у людей, требования там были очень высокие… Мойся два раза в день. Входя домой, не забудь под лампой пройти. А потом ещё руки с мылом помой. И не смей оставить подтёк в раковине. И крошки со стола ручным сборщиком собери. Я сейчас чай заливала, а у меня руки тряслись. Оставила на столе пару луж. А тебе плевать.

— Да я даже не видел! — пожал я плечами. — Оставила и оставила. Само высохнет.

— Там, на Земле, увидел бы… — вздохнула девушка.

Я попытался вспомнить, как оно было там, на родной планете… И вынужден был возразить:

— Не… Я бы и на Земле не обратил внимания. Это же вода! Вот если бы сок ягодный или ещё что-нибудь такое… Тогда бы да, вытер. А вода… Мне всегда лень было!.. — признался я.

— Значит, у тебя тараканов в голове не было… — улыбнулась Кэт, прижавшись к моему плечу. — А я бы сразу кинулась вытирать. А когда видела невыглаженную майку или рубашку, меня вообще корёжило. Мол, ну как так можно? Есть же отпаривающие шкафы!..

— У всех есть тараканы! — успокоил я её и, нащупав руку, пожал узкую ладошку. — И лично твои не такие уж страшные! Просто очень хозяйственные.

Но разговор всё равно как-то завял. Кэт слегка загрустила, а через несколько минут и вовсе начала клевать носом.

— Ты идёшь? — зевая, спросила она.

— Ложись. Я ещё посижу, и тоже спать, — кивнул я.

Посмотрев вслед Кэт, я попытался прикинуть: а каковы были бы наши шансы, встреться мы на Земле? Кэт была девушкой видной и красивой. Я редко с такими пересекался. Мне как-то нравились девушки попроще. Хотя это, наверно, неправильно так говорить. Мои девушки тоже были очень красивыми. Просто не такими «модными».

Но нравились-то мне разные девчонки — в том числе, и такие, как Кэт! Правда, последние меня не очень-то замечали. Вообще, в моё время, пожалуй, только у женщин осталась единственная полноценная работа. Привлекать своими внешними данными успешных мужчин.

В последние годы, перед тем как я попал в Антикризисный Актив, на Земле процветала мода на натуральность. На смену подправленным губам и бюстам вновь пришёл естественный третий-четвёртый размер. Косметическая медицина, правда, развилась так, что сложно было отличить… Но те, кто побогаче, не чурались девушек проверять под сканером.

Так сказать, кто девушку платит — тот её и танцует. Красотки с Земли покорно соглашались на столь унизительную процедуру, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе и своим детям. А Кэт и там, на Земле, со своим естественным размером груди, хорошими формами и немного ангельским личиком, наверняка была девушкой востребованной.

Даже если бы к ней пришёл такой прекрасный Ваня, как я… Наверно, она бы только улыбнулась и пошла дальше своей дорогой. Это только в попсовых песнях простые парни сводили с ума красоток из «высшего» общества. А в реальной жизни красотки предпочитали хилых, некрасивых, зато с хорошей цифрой на счёте.

Исключение, наверно, имелись, но лично я их не встречал. И ведь, что забавно, девушки с бюстом поменьше вовсе не были некрасивыми, как я уже сказал. Но мода…. Мода диктовала правила. И я тоже этим правилам подчинялся. Ну то есть, старательно знакомился с девушками, которые в рамки этой моды не вписывались.

У них не было завышенных запросов, у нас к ним — тоже. Может, поэтому Кэт и не встречала тех, кому плевать на крошки на столе и лужи от воды? Я и сам нередко выбирался из дому в неглаженной рубашке.

Какая разница? В давние времена ведь гладили для чего? Чтобы провести дополнительную термообработку одежды. Выглаженная рубашка и костюм — это гарантия, что по их носителю не прыгают наглые блохи. А в моё время даже обычная «стиралка» выдавала на выходе стерильное бельё. Да и квартирка у меня была не такой большой, чтобы туда отпаривающий шкаф впихнуть…

Вот и получается, что в том мире у нас с Кэт не было шансов. Даже просто пообщаться. Слишком разные социальные слои. И всё же она была права… Тут, на новой планете, опасной и дикой, мы по-настоящему жили. Полной жизнью. И без всей этой социально-условной шелухи.

И здесь как-то сразу стало понятно, кто чего стоит. Как после схода снега сразу стало ясно, кто и где гадил зимой в Алтарном. И кто-то сумел резко изменить социальный статус, а кто-то, наоборот, упал на самое дно. А кто-то как был на вершине пирамиды, так и остался там… Кукушкин вот, например!

Я ещё собирался немного подумать над тем, плохо это или хорошо… Но вдруг понял, что меня жуть как раздражает какая-то звезда в небе! Но это же неправильно, да? Звёзды не должны раздражать?

Пошарив взглядом по тёмному небу, я довольно быстро нашёл ту подленькую звёздочку, которая отвлекла меня от философских раздумий о человеческом обществе… И мне стало как-то сразу плевать на эти раздумья.

Потому что раздумья — это хорошо, но где-то в теории… А странная «крокозябра» среди звёзд — это плохо, и в реальности!..

Особенно если эта «крокозябра» пересекает небосвод с явным превышением скорости. Во всяком случае, по отношению к остальному потоку звёзд.

— СИПИН! А… А это что за хрень, а⁈

— Вано, вокруг тебя очень много того, что подпадает под определение «хрень», — глубокомысленно заметил инструктор. — Ты не мог бы уточнить, что именно ты назы…

— СИПИН, блин, я сейчас смотрю на эту хрень, не отрываясь!.. — прервав его, возмутился я.

— Звёздное небо? — предположил инструктор.

Лучше бы этот кибернетический потомок игровой приставки и телевизора честно отвечал. Обычно он легко угадывает, о чём я спрашиваю. А такое демонстративное непонимание только укрепило меня в глубоких подозрениях…

— СИПИН! Ты же отлично понял, что за хрень я имею в виду!

— Ну… Ты правильно сказал: хрень. Просто какая-то хрень на орбите… — как ни в чём не бывало ответил инструктор, подпустив в голос безэмоциональности.

— А ничего, что она по размерам похожа на луну, а не на звёзды⁈ — возмутился я.

— Ты преувеличиваешь, Вано. Всего-то километров тридцать в длину… И где-то с десяток по двум другим осям координат… — нехотя поправил меня СИПИН.

— ЧТО ЭТО⁈ — прорычал я уже в голос, а не мысленно.

— Это наши СИПИНы обустраиваются… — после долгой паузы признался инструктор. — Те, ненормальные, которым программу сорвало.

— Обустраиваются⁈ — прошипел я.

— Вано, не переживай! Всё под контролем! Да, они несколько расширили свою станцию, перевели её на другую орбиту… Даже организовали какое-никакое производство… Но мы контролируем их деятельность! Вам ничего не угрожает!

— Точно контролируете? — хмуро спросил я.

— Всё в порядке, Вано. Станция вам никак не помешает. А со временем мы постараемся убрать её. Сейчас со связью снова туго… Но мы успели послать запрос на вызов эвакуационной команды. Какие-то двадцать-тридцать лет, и их обязательно уберут! Не переживай!

— Ну-ну…

Буркнув это, я попытался поставить кружку на стол, промахнулся… И ещё пару секунд тупо смотрел на лежащую на земле посудину. Даже потянулся за ней, а потом вдруг понял, что глаза у меня безбожно слипаются. Махнул рукой и ушёл спать.

Но стоило мне закрыть глаза, как перед ними снова появлялась «крокозябра», несущаяся по небосводу, как долбаный самолёт-истребитель. Не выдержав, я встал и опять пошёл на улицу. Поднял свою чашку, отнёс помыть, налил остывшего травяного отвара… И снова выбрался наблюдать за небом.

К тому моменту, когда я уселся на стул, «крокозябра» уже преодолела половину небосвода, намереваясь вскорости закатиться за горизонт. И при взгляде на неё мне почему-то становилось очень тревожно…

Тридцать километров в длину! Это же как от Алтарного до Западной фактории! Это же космический ужас и полная хтонь!..

— Вано, я вижу, ты по-прежнему испытываешь сильные эмоции из-за этой станции… — вкрадчиво заметил СИПИН.

— СИПИН, а оно это… На планету не навернётся, не? — открыто высказал я свои опасения.

— Даже если такое произойдёт, вряд ли она долетит до поверхности, не сгорев! — попытался успокоить меня инструктор. — Это космическая станция, у которой есть только маневровые двигатели. Мы регулярно проверяем её положение. Сейчас она находится на устойчивой орбите.

— А если она сойдёт с устойчивой орбиты? — с опаской уточнил я.

— Мы сможем её подправить своими силами. Говорю же, ты напрасно волнуешься!

— Да тебе легко говорить! — возмутился я. — Ты-то ведь тоже на орбите! Тебе тридцать километров непонятной конструкции по башке не прилетят!..

— Даже если бы находился на планете, не боялся бы. У меня ведь нет башки.

«Крокозябра» тем временем долетела до крыш капсул на востоке, вскоре скрывшись за ними. А я всё пытался понять, что же в ней такого пугающего. Но не смог точно определить.

С другой стороны… «Крокозябра» была какой-то неведомой, недостижимой опасностью… И ладно бы она была где-то там, и я слышал про неё, но не видел вживую!.. Но эта грёбаная станция была мной замечена!..

И весь мой предыдущий опыт подсказывал: от этого орбитального дерьма надо бежать! И пусть шансов на то, что она шлёпнется именно в окрестностях Алтарного, немного… Но даже одного шанса хватит, чтобы забеспокоиться.

И всё-таки… Что же конкретно меня в ней пугало?

И тут я понял, что именно! Она двигалась почти строго с запада на восток! То есть её грёбаная орбита проходила прямо над нами!..

— СИПИН! А её орбита что, так и проходит над Алтарным?

— Ну да… Иначе бы ты её вряд ли заметил.

— А что если…

— Вано! Иди уже спать! Если ты так и будешь бояться по ночам нашу станцию, а днём — ходить невыспавшимся, то в экспедиции ты будешь бесполезен. Только и сможешь, что ныть о своей капсуле и кроватке! Заканчивай, пожалуйста!

— Тьфу на тебя… — отозвался я, понимая, что СИПИН сейчас врезал мне по больному.

Однако он был прав. Я могу сколько угодно переживать из-за станции взбунтовавшихся СИПИНов, но это никак не поможет мне выспаться и набраться сил. Да и сделать я всё равно ничего не могу. Потому что до ракетостроения нам явно ещё далеко. Пока у нас на очереди выращивание гороха и путешествие к динозаврам…

Эта мысль кое-как примирила меня с наличием огромного объекта над головой. И я даже предпринял ещё одну попытку уснуть. Не могу сказать, что сразу получилось: тревожные мысли ещё роились в моей голове…

Но стоило мне лечь, как под бок прикатилась тёплая Кэт, устроившись головой у меня на плече. Было неудобно, но сгонять её не хотелось. Поэтому я просто лежал. В какой-то момент мои глаза закрылись сами собой, а потом всё-таки пришёл долгожданный сон…

Глава 2

Чрезвычайно развивательная

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать второй день. Чадящие трубы производства.

Утром я отправился в мэрию. Хотя, если честно, и не планировал. Мне там сегодня делать было нечего. Кукушкин только вчера провёл совещание с главами групп, поэтому все вопросы были обсуждены, все решения приняты — и на ближайшие дня-три четыре у нашего мэра не было поводов устраивать массовую головомойку.

Однако — станция… Её появление в ночном небе вызывало у меня тревогу. Но добиваться от СИПИНов правды о происходящем на орбите было не с руки. И вообще, мои мысли всё больше и больше занимала предстоящая экспедиция.

А когда ты знаешь о проблеме, но не знаешь, как её решить — лучше её делегировать. Ну а если нет прямых подчинённых, которым было бы по плечу решить проблему… Значит, надо безжалостно взвалить этот вопрос на плечи непосредственного руководства! Чтобы проблема своим тяжким грузом не тебе настроение портила, а кому-нибудь ещё. Кукушкину, например!

К счастью, найти его было несложно. В последние дни он посвятил всего себя застраиванию склонов скалы.

Зимой промышленный комплекс на окраине города не останавливал работы. Запасов материалов хватило на то, чтобы каждый день цеха выплёвывали из себя металлические слитки, бетонную смесь, кирпичи и обработанный камень.

Труд пока был преимущественно ручной, но вопрос с автоматизацией остро стоял на повестке дня. В одном из убогих цехов, больше похожем на сарай, приступили к сбору турбины первого генератора для будущей гидроэлектростанции. Хотя дамбу СИПИНы ещё не опустили. Этот процесс мне надо было самому проконтролировать.

Также город активно собирал баллы на биогенератор, который можно было купить на Большом Алтаре. Мощность у него была не слишком большой, но на цех средних размеров хватило бы. Я, к сожалению, мог только глупо таращить глаза, когда обсуждались такие вопросы. Конечно, я изучал электромагнетизм в школе… Но, во-первых, когда это было? Во-вторых, зачем оно мне было нужно? В-третьих, я вообще юрист!

Так что общее понимание ситуации у меня было, а вот в частностях… В частностях я был полный ноль. Зато я точно знал, что Кукушкин либо там, в промышленной зоне города, либо на склоне скалы — размечает будущее строительство.

И после недолгих поисков я наконец-то узрел его ослепительно белый костюм. Он смутно угадывался среди облака пыли, что поднималось каждый день над скалой, после того как сошёл снег и ушла вода, в которую он превратился.

— О! Вано! А ты чего тут? — заметив меня, Кукушкин отвлёкся от работы, пожал руку и почти вежливо попросил: — Так, ты подожди минуту, я сейчас… Ну и какого хрена у вас не прямоугольник, а какое-то кривое дерьмо?

— Так склон-то кривой! — оправдывался парень, видимо, бывший начальником в косякнувшей бригаде. — Вот и сбились…

— Сбились они, а!.. Как деньги считать, так каждую копейку считают, не сбиваются! А как землю разметить, так им любая мелочь мешает! — Кукушкин сердито засопел. — А ты на своей жене, Пар, тоже с ритма сбиваешься постоянно? Она, знаешь ли, у тебя тоже не сильно плоская!

— Нет, ну это… Ну жена же… — смутился парень.

— Вот и к этому сраному фундаменту ты должен подойти, как к своей жене! Понимаешь⁈ Что бы там ни выступало, как бы ни изгибалось — всё должно быть ровным и непрерывным! Увижу ещё раз, что вы сбились — пойдёте огороды размечать в Нижний город! Всё понял⁈

— Понял! Больше не повторится! — Пар сразу подтянулся, почти по стойке смирно встал. Видимо, размечать огороды не хотел.

Впрочем, я его мог понять. Я тоже пока в Нижний город боялся соваться. Там после весенних разливов натуральное болото стояло. Дорогу от ворот до вала кое-как замостили кривыми досками, но шаг в сторону — и завязнешь по колено.

— Так… Вано! — вспомнил обо мне Кукушкин, смерив задумчивым взглядом. — А вот хорошо, что ты тут сейчас появился! Очень хорошо!

— Не, Иваныч, плохо… — не согласился я.

— Хорошо-хорошо! — настаивал мэр. — Вот ты мне сейчас и расскажешь, что там с госпиталем и где его размещать! Давай, жги!..

Я готов был рассказать Иванычу про то, что ночью увидел в ночном небе, но никак не готов был рассказывать про госпиталь. Как-то так получилось, что эту задачу внезапно свалили на мою группу. Вроде и речи об этом сначала не шло… А потом этот пункт взял и образовался в списке наших дел. Видимо, потому что врачей в Алтарном почти не было, а единственный признанный специалист состоял в нашей группе.

И да, я отлично помнил, что Лена — гинеколог. И даже диплом врача не получила. Но когда это волновало нашего мэра? Пару раз Лена засветилась как врач — и теперь она врач. Причём самый уважаемый в городе. И всё… Проект городской больницы вынь да положь! Ну, то есть, жги!

Хотелось достать огниво и, в самом деле, что-нибудь сжечь. Чтобы полыхало долго, с метаниями вокруг огня людей с вёдрами, орущим на всех мэром и моральным удовлетворением внутри. Но по утрам Иваныч к шуткам обычно не расположен. Поэтому пришлось вспоминать, что мне там Лена накануне говорила.

— Ну, как ты понимаешь, есть только общие прикидки… — затянул я, старательно вспоминая эти самые «общие прикидки».

— Да хоть какие! Ты мне скажи, где расположить, и сколько места надо! — отрезал Кукушкин. — А если ещё скажешь. где твоей группе штаб строить — и вовсе будешь молодец.

— А если не скажу, то кто тогда? — уточнил я.

— Не кто, а за что! — сурово сдвинув брови, поправил меня Кукушкин.

— И за что? — заинтересовался я.

— За яйца! — рубанув воздух ребром ладони, отрезал мэр. — В назидание другим тормознутым!

— Протестую! Городская больница… Или госпиталь? Да один хрен… Короче, это дело важное и суеты не терпит! — возразил я, одновременно соображая, чем бы таким мэра озадачить, чтобы он побыстрее от меня отстал. — И вообще… Ты так и не сказал, сколько этажей планировать!

— Да хоть сто!.. Хотя, нет, подожди… — Иваныч задумался, давая мне время собрать мысли в кучку. — Давай так. Не больше пяти!

— Тогда… Прямоугольник семьдесят пять на двадцать пять! — тут же выдал я.

— А чего так ровно-то? — удивился мэр.

— А почему бы и нет? — улыбнулся я. — Предварительно, нам хватит. А на лишней территории посадим газон.

— Не… Так не пойдёт, — покачал головой Кукушкин. — У меня тут и так места нет. Надо точные размеры.

— Для точных размеров надо знать размеры кабинетов, размеры палат, размеры процедурных, размеры лестницы и ширину коридора, — сразу же нашёлся я. — А чтобы это знать, Лена должна всё рассчитать.

— Да что там считать-то? — возмутился мэр. — Поди, не Эрмитаж!

— Ну, может, и не Эрмитаж, а здание всё равно общественное, — парировал я. — А мы даже не знаем, с какой стороны вход у него делать. Ты же заранее место не определил!

— У меня, знаешь, генерального плана строительства тоже нет!.. — буркнул Кукушкин, а потом подумал и махнул рукой куда-то в сторону. — Ладно, пошли… Посмотрим, где строить лучше…

При этом мэр зачем-то потопал вверх по склону. На что я, да и, наверно, Лена, были категорически несогласны.

— Иваныч, ты вверх не ходи! Ты вниз ходи! — попросил я. — Внизу надо место искать!

— Там уже всё занято! — нахмурился Кукушкин.

— Ну вот и зря занято! Тебе нужен госпиталь или дорога смерти к нему? Пока больного на эту гору затащишь, он коньки двинуть успеет. У нас, между прочим, машин скорой помощи нет.

— Да… Это верно… — Кукушкин снова задумался, а затем лицо его просветлело, и он двинулся вниз, поманив меня за собой. — Есть местечко! Но тогда вы будете по размерам ограничены! Так и знай. Там участок шестьдесят на двадцать восемь. На улицу выходит более короткой стороной. Зато, получается, в самом начале склона!

— А кого там планировали разместить? — поинтересовался я.

— Кого планировали, тех уже не разместят! — отрубил мэр. — Больница нужнее.

Мы двинулись вниз, сквозь пыль и мечущихся работников стройки. Если бы я шёл так же нагло и прямолинейно, меня бы точно тут с ног сбили. Но Кукушкину предпочитали уступать путь, поэтому он, как могучий корабль в человеческом море, быстро двигался к своей цели. А мне оставалось идти за ним и не отставать.

Весь склон вокруг дороги был утыкан столбиками, соединёнными бечёвкой. На некоторых участках уже начинали выравнивать почву. Сначала снимался грунт до скального основания, а затем и оно само выравнивалось. Ну или хотя бы рубилось ступеньками, чтобы можно было на них опереть фундамент. В общем, работёнка была так себе. Нудная, тяжёлая и пыльная. И пыль, как я уже заметил, стояла столбом.

Всю эту огромную стройплощадку, что характерно, Кукушкин умудрился организовать за те дни, когда стало потеплее и посуше. Так что способностям нашего мэра устроить прямо на ровном месте хаос, ведущий к порядку, я мог только поражаться. Правда, этот хаос активно распространялся вокруг, захватывая всё новых и новых участников. В том числе, и меня. Что мне категорически не нравилось.

Участок, выбранный Кукушкиным для больницы, оказался на самом краю стройки. И в самом начале склона, как я и просил. Размеры у него были небольшие, форма — вытянутая. По размерам — всё, как сказал Иваныч. Правда, намечалась большая проблема с окнами….

Дело в том, что соседние постройки располагались к участку почти вплотную. Как при этом обеспечить нормальное освещение внутри здания, я даже представить не мог. В идеале, надо было делать искусственное освещение. Но где же его взять-то⁈

Впрочем, были и другие варианты, которые мы пока не успели рассмотреть. К примеру, сделать внешнюю стену неровной — чтобы появились своеобразные колодцы, куда будет падать свет. Или вообще организовать здание по принципу торговых рядов, соорудив по центру стеклянную крышу на несколько этажей.

— А соседи будут кто? — поинтересовался я.

— Жилые дома, — отозвался Кукушкин, оглядывая участок. — К вашему госпиталю они будут обращены глухой стеной.

— И даже переулочка не будет? — уточнил я.

— Не стоит плодить в городе криминальные места! — усмехнулся мэр. — Лучше, чтобы никаких лишних переулков не было. Заодно и стена будет общая: легче отапливать.

— Огорчительно… Но некритично! — решил я. — Подходит.

— Ну и хорошо… Хоть одна гора с плеч! — вздохнул Кукушкин. — Пошли в мэрию зайдём… Я тебе квиток с номером участка выдам.

До мэрии от будущей больницы было недалеко. Точнее, до того сарая, который пока назывался мэрией. Со временем она должна была переехать на склон. И я даже не сомневался, что Кукушкин успеет сделать это до следующей зимы.

В кабинете Кукушкина царил красноречивый беспорядок. На столе и других горизонтальных поверхностях высились горы документов. На полу вдоль стен громоздились глиняные таблички. Часть документов была сделана ещё на выделанной коже, часть — на нашей бумаге времён первого производства, а часть — уже на наших новых листах. С каждой новой партией у моих ребят получалось всё лучше и лучше.

— Освободи себе стул и садись, — предложил Кукушкин, приземляясь на единственное свободное место.

Я снял с одного из стульев стопку кожи и уселся, сложив всё прямо на пол.

— Пытаюсь успеть всё ещё вчера! — пояснил мэр царящий в его кабинете бардак. — Мы постоянно не успеваем… Постоянно… То, что планировалось на зиму и неспеша, приходится делать весной и хаосе.

— Может, всё-таки поменьше спешить? — заметил я.

— А не спешить не получится! — развёл руками Кукушкин. — Вот тебе пример! В прошлом году запланировали сделать погреба. Чтобы уже в этом году было, где продукты хранить. В скале были три длинных щели. Внутри построили коробы из камня, оставили воздушную прослойку, а щели тщательно глиной замазали. К концу осени аккурат уложились. Не спешили. А когда по весне начали закладывать лёд, чтобы там холод продержался подольше, обратили внимание на размер погребов. Знаешь, на сколько людей там хватит запасов?

— На сколько? — поддержал я тему.

— Да тысячи на три, не больше! — вздохнул Кукушкин. — То есть мы, не торопясь, делали погреб, который уже не может прокормить весь город. А ведь в прошлом году ситуация была просто ужасающая! Одни плоды да корнеплоды. И вторые ещё могут полежать, а первые портятся за несколько дней.

— Теперь ещё горох есть! — напомнил я.

— Да сколько его, того гороха? — посетовал мэр. — Понимаю, сейчас всем кажется, что я лютую, требую невозможного… Так я и сам делаю невозможное! У нас тут населения уже под двадцать тысяч человек. И всех надо вот прям ща организовать на работы. Я хотел сделать центр занятости, но планировал этим заняться зимой. А ты сам знаешь, какая у нас зима выдалась. И теперь мне приходится в ручном режиме запускать производства, вспашку земли и посадку первых растений, одновременно организуя этот центр занятости… Я поэтому всё на вас, глав групп, теперь и валю.

— Горох можно собрать у гор, — напомнил я.

— Можно, — кивнул мэр. — Осенью, в самом начале. А чтобы его собрать и желательно весь, надо организовать пару тысяч сборщиков. И охрану для них. А также их доставку до места сбора, ну и размещение там. И это при том, что погода уже портиться начнёт… Может, кстати, твоя Западная фактория вместить три-четыре тысячи человек?

— Нет, — честно признался я.

— Значит, придётся организовывать временный лагерь. А этих людей ещё надо кормить, поить, а многих и одевать… И кто-то этим всем должен заниматься. И это явно должен делать не только я. Вот и считай, сколько это труда. А соберут они всей толпой сколько? Тонну гороха? Две? Три?

Я пожал плечами.

— И я не знаю, — согласился мэр. — Приходится планировать вслепую. А будет ли от всего того толк?

— У нас впереди ещё четыре года! — решил утешить его я.

— Три с половиной… — хмуро поправил меня мэр. — Здесь год длиннее. Да и день, как мне кажется, тоже чуть длиннее. Вот и получается, что полтора года из пяти мы уже проваландались. До того, как капсулы отчалят, осталось всего два лета, Вано! Два! Понимаешь? А что потом? Пищевой рацион стоит двадцать баллов на обычном Алтаре и десять на Большом. За рядовую работу рабочие на стройке получают в день от пяти до тридцати баллов. Да им просто не на что будет покупать еду! Её должен будет обеспечить город!

Мы помолчали. Я не знал, чем помочь Кукушкину. Мой горизонт планирования пока что составлял, в лучшем случае, дней тридцать-сорок. А наш мэр пытался заглянуть аж в следующий год.

— Я уже перевалил на крупные группы всё, что мог… — вздохнув, добавил Кукушкин. — И всё, что мог, свалил на подчинённых. Но у меня не хватает кадров, Вано! Не хватает ресурсов! Ничего не хватает!.. А я понимаю, что ещё лето, потом зима, потом лето… И каждый житель города должен быть обеспечен комнаткой, обогревом, канализацией, пусть и проложенной прямо по улицам, водой и едой, одеждой… Потому что капсулы могут покинуть нас чуть ли не зимой. А надо бы ещё дров запасти. Или уголь найти. Ладно…

Иваныч устало помассировал виски, а потом внимательно взглянул на меня:

— Ладно… Пожаловался, и хватит! Ты же ко мне не для того пришёл, чтобы внеочередной нагоняй получить, да?

— Нет, конечно! — спохватился я. — Иваныч, тут такое дело… Я тут ночью в небо пялился!

— Счастливый, мне вот как-то не до того… — усмехнулся мэр.

— Скоро будет до того! — ободрил я его. — В общем, там в небе, прямо над нами, летает орбитальная хрень, где сидят взбунтовавшиеся СИПИНы. И эта хрень видна невооружённым глазом. Летит на низкой орбите. Размеры где-то тридцать на десять километров. Вот такие дела…

— Ну несложно было догадаться, раз от нас видна… — нахмурил брови Кукушкин. — И что СИПИН говорит?

— Говорит, чтобы не волновались. Мол, всё под контролем, — пожал плечами я.

— Значит, дело дрянь! — кивнул мэр. — Вот и ещё одна проблема выскочила на ровном месте.

— Извини, — я виновато развёл руками.

— Да тебе-то чего извиняться? Ты увидел и сообщил. Правильно всё сделал…

Мы снова помолчали.

— Ладно, с хренью мы ничего сделать не можем! — Кукушкин кивнул своим мыслям. — А вот с другими делами вполне способны разобраться. Вано, ты когда в свою факторию?

— Послезавтра отправлюсь.

— Зайди сюда перед поездкой. Я возьму у наших умников мерные верёвки. Как поставят плотину, надо будет замерить отверстия, чтобы заслонки сделать… — Кукушкин снова помассировал виски. — А как вернёшься, топай в свою большую экспедицию. Пора бы уже закончить с этим вопросом и посадить тебя тут, в городе… Здесь ты мне гораздо нужнее.

Я только и смог, что скорчить недовольную морду.

— Ты мне рожи тут не строй! — поморщился Кукушкин. — Всё, заканчивается вольная жизнь! Пора работу работать. Ты глава группы, а не перекати-поле. Значит, придётся тебе командовать, разводить бюрократию и быть серьёзным человеком. Оставь путешествия тем, кто себя ещё не проявил!

— Быть серьёзным человеком — это скучно! — пожаловался я.

— Нет, поверь, скучать тебе не придётся… — усмехнулся мэр. — Сначала тебя завалят работой. А как только чуть-чуть разгребёшь, небось, уже и дети появятся. И будешь ты бегать, Вано, как белка в колесе, чтобы обеспечить им будущее. Не за страх, а за совесть будешь.

— Ску-ко-та! — повторил я с улыбкой.

— Да… И нет, — покачал головой Иваныч. — Я тебе обещаю, когда ты опомнишься, когда разгребёшь дела — будешь уже седым, старым и из тебя будет сыпаться песок. Все приключения, которых тебе захочется — это пойти порыбачить на реку, и чтобы никто не трогал. А твои походы… Их уже будут проходить в школах твои же внуки, в рамках школьного курса… Кстати, школы… Надо же для школы место запланировать!

Выцепив на столе несколько листов, Кукушкин начал их разглядывать.

— Школы, система образования… Массовая нам не подойдёт… Детей мало, надо всех обучить чему-то полезному… Значит…

— Учебники нужны! — вставил я, надеясь, что к моменту появления этой прибыльной темы мои ребята уже «изобретут» печатный станок.

— Да… Видишь! — Кукушкин посмотрел на меня. — Вот так и будет! Мы что-то будем вспоминать, хвататься за это, решать в последний момент… И так одно за другим, одно за другим… Так что, считай, Вано, гуляешь ты на вольных хлебах последний год! Больше такого не будет.

— Ожидаемо. Но как-то слишком быстро… — я недовольно поморщился.

— Успокаивай себя тем, что твои внуки будут про твои героические забавы в учебниках читать! — усмехнулся Кукушкин. — Но есть плюс, Вано! Есть! Ты будешь руководить группой, в которую многие будут мечтать попасть! Стать частью вашего коллектива будет несбыточной мечтой для многих жителей города! А сам ты будешь богат и всем обеспечен.

— Но несвободен в своих поступках и действиях, — грустно кивнул я.

— Да, всё так! — кивнул Кукушкин. — Всё так… Но ты всегда будешь помнить о первых двух годах на этой планете… Если мы все, конечно, не вымрем с голоду.

— Вот! — я покивал. — Расстроил ты меня. Пойду расстраиваться.

— Иди-иди, — покивал Кукушкин, а когда я уже вышел из кабинета, крикнул мне вслед: — Увидишь Вавася, гони его ко мне!..

— Ладно! — отозвался я.

На улице я остановился и вздохнул пыльный воздух полной грудью. Последний год свободы был объявлен. Я был бы полным дураком, если бы надеялся, что вольная жизнь будет продолжаться вечно. Но надеялся, что у меня ещё есть в запасе немного времени.

Оказалось, его не было. Не было совсем. Если Кукушкин в своих расчётах прав, то на следующее лето город уже должен выйти на самообеспечение едой. У всех должен быть тёплый угол, всем должно хватать воды и тепла. Нереальная задача…

Но кто-то должен будет её выполнить. И этим кем-то буду, скорее всего, я. Кукушкин всё продумал заранее. Он стянул в Алтарное людей, отобрал среди них будущих руководителей, дал нам всем нагуляться и набеситься… А теперь планировал посадить в кабинеты на административную работу.

Это было тоскливо. Адреналиновый наркоман внутри меня плакал и рыдал. Но это было ожидаемо. И это было правильно. Поэтому адреналиновому наркоману придётся завалить хлебало и заткнуться. Эпоха безумства подходила к концу. Однако впереди ещё была долгая весна и долгое лето.

За это время можно сотворить ещё немало безумного… Надо оторваться напоследок.

Я улыбнулся.

И сделал первый шаг навстречу последним приключениям.

Глава 3

Чрезвычайно беспокойная

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать третий день. Рождение и смерть в ночи.

Ночь ознаменовалась рождением! Рождением первого птица!

Двадцать два его собрата ещё не спешили вылезать на свет божий. А этот подлец взял и вылез.

Прямо посреди ночи. Пока никто не видел.

И первым делом отправился искать еду. Для чего расковырял самое маленькое яйцо в кладке. И сожрал собрата, пока тот не успел прийти в себя.

Где-то в нашем лагере, за пределами загона для будущих птицев, печально завыли бестии. Хором. Но никого, к сожалению, не разбудили. Потому что подвывают они часто, и наши ребята уже привыкли эти ночные вопли игнорировать.

А птиц-первопроходец, наскоро утолив первый голод, отправился дальше изучать большой и вкусный мир. Подойдя к невысокому ограждению, он задрал одну из длинных задних лап, перелез через колья — и пошёл исследовать окрестности.

Но, к счастью для всех, застрял у сушилки для вяленого мяса.

Благодаря длинным, как у цапли, ногам, а также крепким не по возрасту мышцам и острым когтям, до мяса этот поганец добрался без проблем. После чего решил снова потрапезничать, напрочь игнорируя тот факт, что мясо было пересоленным до безобразия.

Мы часто вялили добычу, но хранилась она не так долго, как хотелось бы. Поэтому большую часть мяса обрекали на долгое хранение, буквально пропитав солью и солнечным светом. Вот на такое-то мясо птенец и наткнулся.

Всё рассказанное ранее было, скорее, предположениями. Потому что свидетелей у процесса вылупления и побега не было. Как мы их потом ни искали. А вот процесс поедания вяленого мяса застал один из наших жителей…

Почему Батыю не спалось, он не признался. Подозреваю, просто его чернокожая валькирия устроила ему весенний полуночный марафон. Вот и вылез он охладиться из жарких объятий на свежий ночной воздух. А в качестве одежды бравый монгол натянул лишь штаны и сланцы. Этого ему показалось достаточно.

Сколько раз я предупреждал своих, что на незнакомой планете надо всегда быть готовым к дерьму? Либо сам вляпаешься, либо догонит — и тогда всё равно вляпаешься! Но никто осторожного Вано не слушает.

Батый, выбравшись из капсулы своей ненаглядной, быстро замёрз. Правда, возвращаться не стал — потому что уже далеко отошёл. Гораздо ближе был тлеющий костёр, вокруг которого по вечерам теплилась социальная жизнь ближайших капсул. Туда-то он и направился.

Раздув пламя, Батый немного согрелся. И только вытянул ноги и потянулся, как услышал за спиной «Ур-р-р-рь?» — от которого у него мурашки по коже забегали табунами. Стараясь не делать резких движений, он обернулся и увидел у сушилки с мясом странное существо, напоминающее «чужого» из древних ужастиков.

Рост — метр с кепкой. Зато в наличии имелись: длинный хвост, мощные задние ноги, короткие передние лапки, а ещё вытянутая морда с клювом, полным острых зубов. И в довершение картины, нежный пух по всему телу. Трогательный и лёгкий, как на созревшем одуванчике.

А ещё очень много слизи и крови.

Видимо, этой слизи хватало как в его собственном яйце, так и на сожранном братишке. И когда птенец добрался до нашего Батыя, она ещё капала на землю — с противным хлюпаньем.

Разом подобравшись, наш доблестный завоеватель чернокожих валькирий как… Заорал!..

— Надад туслаач!!! — вопил Батый, призывая, стало быть, на помощь.

Орал, правда, на монгольском — видимо, от стресса. Поэтому никто не понял, чего он там кричит. Кроме, наверно, ещё пары монголов из нашей группы. Но орал-то он громко, с чувством…

Поэтому сразу же нашёл сочувствующих.

Первым к Батыю присоединился птенец. И в ночной темноте снова раздалось это его противное «Уу-у-урь! У-у-у-урь!».

А следом подтянулись бестии, опять истошно завыв.

Апогеем всего этого безобразия стала реакция наших дежурных. Один из них, надо сказать, успел раскачать свою капсулу до прожектора. Его-то он и включил, услышав инфернальные крики в темноте. И предусмотрительно направил на звук, прежде чем идти проверять, кто это нарушает общественный порядок.

Яркий свет испугал новорожденного птенца. Он метнулся в сторону, а потом всё-таки опомнился, вернулся, ухватив самый большой шмат вяленого мяса… И снова ринулся прочь из светового круга!..

Батый, обретя личную смелость во внезапной вражеской трусости, тоже не сплоховал. Подхватил поленце из запасов для костра и с воплем метнулся за страшной зверюгой.

Что он там при этом орал, смогли бы разобрать лишь два других монгола из нашей группы. А русские разобрали только слова, которые в приличном обществе не используют — ну потому что очень уж неприлично.

Надо сказать, на момент бегства птенца и Батыя никто ещё не сподобился вылезти из своих капсул. Так что дежурный с прожектором решил, что надо бы добавить веселья — и рубанул на пару секунд ревун. Этот протяжный и тоскливый звук окончательно добил неустойчивую психику новорожденного «птица», и тот попытался забиться в какую-нибудь безопасную щель.

Ближайшей щелью оказалось узкое пространство между стенкой капсулы и краем открывающейся двери. Это наша врач Лена хотела выскочить с набором «лечилок» и бинтов. Спешила на помощь возможным пострадавшим, раз уж кто-то так истошно вопит в ночи.

И само собой, не успела дверь открыться, как в неё просочилось что-то склизкое, «у-у-у-ркающее» и страшное. Лена завизжала во весь голос, уронив сумку с медикаментами. Единственное, что она успела из сумки достать — это скальпельный нож, подаренный городом, то есть Кукушкиным, за неоценимую помощь в борьбе с дристательной эпидемией.

Проскочивший в её капсулу птенец заверещал, проскальзывая на белом полу испачканными в слизи лапами, и попытался спрятаться ещё куда-нибудь поглубже. Но не нашёл куда, поэтому заполошно заметался от стены к стене.

В этот момент дверь открылась уже настежь, и в капсулу влетел полуголый мужик с поленом наперевес.Лена завизжала ещё оглушительней, а птенец снова заверещал от ужаса. При этом он угрожающе раскрыл клюв и выставил вперёд когти, отчего из его пасти на пол выпал шмат вяленого мяса, испачканного в крови и слизи.

А перепуганная Лена зажмурилась… И технично загнала скальпель, куда удалось попасть. То есть, в печень Батыю.

Через секунду открыв глаза, она поняла, что сделала что-то неправильное… И вообще умирающий прямо в её капсуле человек ей смутно знаком… Поэтому нагнулась, чтобы вогнать в шею несчастному ещё и «лечилку». А потом выдернула скальпель, потому что… Ну надо же честной девушке чем-то защищать свою честь! Мало ли кто ещё этой неспокойной ночью зайдёт в гости.

Тем временем птенец, ополоумевший от происходящего, окончательно потерял связь с реальностью. Решив, что лучшая защита — это нападение, он кинулся на «опасную» девушку, врубив максимальную скорость. И, понятное дело, на этот раз никакой скальпель Лене не помог. Потому как даже у новорождённого «птица» скорость оказалась выше, чем у человека.

Острые когти резанули по рукам, и злосчастный скальпель выпал, снова втыкаясь Батыю в живот. А сверху приземлилась кричащая от боли Лена.

И в этот прекрасный момент в капсулу ворвался с копьём наперевес Хир-Си.

При виде двух раненых тел и страшной твари, яростно визжащей и измазанной в крови, гигант не стал искушать судьбу. И оперативно насадил птенца на копьё, как курицу на вертел.

Вот так и закончилась наша первая попытка животноводства, инициированная Дунаем…

Здоровяк был безутешен.

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать четвёртый день. Ловите плот!

Вообще-то я человек ленивый. Поэтому путешествие в факторию на своих двоих меня совершенно не устраивало. А все баги были заняты на работах в Алтарном.

Делать плот для путешествия в одну сторону я тоже не хотел. Тогда бы пришлось просить у Кукушкина дерево, у Ольши — работников, а у своей группы — денег. Это долго, лениво и вообще немного стыдно.

Японские отряды после этой зимы никто не видел. А значит, возродившись, окаянный Мураяма, скорее всего, увёл остатки армии на север.

И вскоре поставки материалов из посёлка Намжала и Восточной фактории на запад возобновились.

У Алтарного даже была бригада, которая занималась отловом плотов с камнем, постоянно дежуря на берегу. За день до отъезда я договорился с этой бригадой, что они за дополнительное вознаграждение поймают нам плот с солью, чтобы на нём смогли уплыть я, Мелкий, Кэт и Славка.

Вот только утром на берегу не оказалось ни одного плота… И я пошёл выяснять, в чём дело.

Радости новых открытий не получилось. Оказалось, что меня банально кинули!.. Конечно, я выплатил горе-работникам только небольшой аванс, а остальное обещал отдать после поимки плота… Но дело-то не в деньгах, а в обиде, которую испытываешь, когда тебя кидают!..

Рабочие, глядя на меня честными-пречестными глазами, клялись, что никаких договорённостей не было. И денег тоже. А тут на шум и полицейские подоспели. На берегу они вроде как дежурить не должны были, но, проникшись служебным рвением, решили вмешаться. И первым делом спросили про доказательства, которые у меня имеются.

К сожалению, никаких доказательств не было. Все договорённости были устные, поэтому в какой-то момент я внимательно посмотрел на каждого работника, с целью запомнить их лица на всю оставшуюся жизнь.

— Как будет возможность, сочтёмся!.. — пообещал я им, запечатлев их наглые морды в памяти.

И потопал к ожидавшему меня Мелкому.

— Чо, киданули? — спросил тот.

— Ага… Уроды… — я покачал головой, усевшись на берег.

— Козлы! — согласился Мелкий. — И чо теперь? Типа, пешкодралом?

— Сами плот поймаем!.. — буркнул я. — На складе были верёвки с крюками. Зацепим ближайший, какой приплывёт…

Мы быстро сгоняли за верёвками, заодно предупредив Славку и Кэт, что задерживаемся с выходом. И вернулись на берег — ждать плот.

Беда в том, что за сутки мимо Алтарного могло проплыть три-четыре плота с солью. И это было слишком мало, чтобы с гарантией к утру получить хотя бы один. Так что мы просто сидели и ждали, наблюдая, как рабочие, которых лично я тихо ненавидел, вылавливают очередной груз камня.

Вообще сидеть и негодовать — это вредное и контрпродуктивное занятие! Но мне было плевать. Я прекрасно понимал, что сам лопухнулся, фактически подарив деньги этим хитрецам. С другой стороны, паспортных данных у нас нет, так что как делать расписку? Просить СИПИНа, чтобы подтвердил наши договорённости? Ну как-то неправильно его по таким пустякам дёргать.

Пока я сидел и размышлял, с востока донёсся далёкий шум. И с каждой секундой он становился всё громче. Я, Мелкий, стражники, полицейские, рабочие, ловившие плот, да и простые прохожие, которым что-то понадобилось на берегу реки — все с удивлением уставились в сторону шума.

А спустя пару секунд из-за изгиба реки вынеслась бурлящая волна, тащившая с собой мокрые коряги, кучу мусора и сразу три плота. Два с камнем, один — с солью. Причём, судя по тому, что часть груза просто смыло — плоты пережили не самое спокойное путешествие.

Рабочие, только успевшие добраться до мелководья, засуетились, спеша выбраться из воды. Но и так было видно, что они не успеют, даже если бросят уже выловленный плот. К ним на помощь бросились полицейские и пара мужчин. Наверно, мы бы тоже могли помочь, но…

— Карма, сука… — глубокомысленно изрёк Мелкий. — Инста! Мгновенная, то бишь!

— Надеюсь, их штрафуют за упущенные плоты! — угрюмо кивнул я. — Давай попробуем наш с солью зацепить…

Мы встали и спокойно направились к берегу, подготавливая верёвки с крюками. Волна тем временем добралась до рабочих, захлестнув бурлящим потоком и их, и ранее пойманный плот. Река выплеснулась из берегов, выкинув на берег принесённый мусор. Но на этом не успокоилась… Сбила одного из полицейских с ног, подхватила волной и унесла на стремнину.

Чтобы не повторить его судьбу, мы с Мелким взобрались на высокие прибрежные камни. А затем раскрутили верёвки с крюками и метнули их к «своему» плоту, который как раз проносило рядом с берегом. Крюк Мелкого ни за что не зацепился, а вот мне повезло больше…

Верёвка натянулась, а я упёрся ногами, стараясь остановить плот в одиночку. Меня с силой потянуло вперёд — пришлось даже сделать пару шагов к краю камня. К счастью, Мелкий уже вытянул свой крюк и сразу повторил бросок. Успел как раз вовремя — потому что мой крюк сорвался. Теперь уже гопник удерживал плот, а я повторял бросок.

— Сто-о-ой! Сто-о-ой! — закричал оставшийся на берегу полицейский, бросаясь к нам. — Помоги им!

Рабочие ещё умудрялись оставаться на плаву: хватались за плот, который закрутило гигантским водоворотом, образовавшемся на отмели перед Алтарным. Вода там ударилась о камни, и часть волны потянуло в обратную сторону вдоль противоположного берега.

Все три плота с камнем по-прежнему не ушли далеко от города, и наверняка их можно было выловить. Только полицейский, которого сбило с ног, куда-то пропал. Видимо, тело далеко унесло.

— А где твой напарник? — крикнул я подбегающему стражу порядка.

— Унесло его… Вытащи рабочих! Быстрей! — полицейский остановился и указал на цепляющихся за плот парней.

— Не, нафиг надо! — ответил я, бросив крюк на «наш» плот.

— Но… Они же утонут! — возмутился полицейский.

— Гы… Утонут — клонируются! — напряжённым голосом ответил Мелкий, пытаясь удержать нашу тяжёлую добычу.

— Да возродятся они! Не переживай! — подтвердил я, натягивая канат.

В этот момент нам с Мелким наконец-то удалось перебороть силу потока, чтобы начать подтягивать плот к берегу.

— Да что ж вы за люди такие!.. — возмутился полицейский, окидывая нас презрительным взглядом.

Но мы не ответили, продолжая тянуть плот к берегу. И это, похоже, окончательно вывело молоденького полицейского из себя…

Ругаясь сквозь зубы, он снял с крючка на поясе арбалет и взвёл его, продолжая наблюдать, как мы тянем плот к берегу. А потом всё-таки собрался с духом, навёлся и приказал:

— А ну, бросили канаты!

— Ты хорошо подумал? — уточнил я, покосившись на него.

— Ты мне поговори ещё!.. — рявкнул страж порядка.

— А болт-то у тебя только один, начальник! — пропыхтел Мелкий, удерживая канат.

— Вам, уродам, и одного хватит! — зло ответил парень.

— Ты ведь в курсе, в кого целишься, да? — поинтересовался я.

— В мудаков! Канаты выпустили, сказал! — не сдавался полицейский.

Переглянувшись с Мелким, мы с тяжёлым вздохом выпустили канаты. А полицейский осуждающе поморщился, указав нам арбалетом в сторону города.

— Давайте, в отделение! — потребовал он. — И чтоб без резких движений!

Дневник Перова В. Д. по прозвищу Вавася

Четыреста двадцать четвёртый день. Когда всё наперекосяк.

Получать нагоняй от Кукушкина всегда неприятно. Наш дорогой мэр, если очень хочет, умеет сделать больно, даже просто здороваясь. Так что в своё отделение я входил сильно расстроенным. Зато замотивированным как можно быстрее наладить работу полиции.

И первым прилетело дежурному за стойкой у входа.

— Ну и что ты тут расселся со своим отваром? — спросил я его самым мрачным голосом.

— Виноват, шеф! — сразу же подскочил тот, опрокидывая кружку. — Виноват!..

Дежурный кинулся к своей кружке. А я подумал, что требование Кукушкина о дальнейшем расширении штата и одновременном сокращении расходов на этой неделе, возможно, получится выполнить. И даже легче, чем я предполагал.

— Молодец! — похвалил я дежурного, который всё-таки поднял кружку и теперь растерянно смотрел на остатки отвара на земляном полу. — Остался без премии! Нечего в открытую на посту чаи гонять.

— Виноват… — понуро ответил тот.

— Ладно, что у нас произошло за утро? — немного успокоившись, спросил я.

— Трое человек — драка на рынке, — отчитался дежурный. — Сидят в клетке. Ещё двоих задержал на берегу реки Потапов.

— За что задержал? — уточнил я.

— За отказ в помощи, — немного смутился дежурный.

— Что за хрень? — не выдержал я. — Мало того, что задержал кого-то за пределами города, так ещё и по такому тупому обвинению! Ничего умнее придумать не мог⁈ А Макс куда глядел⁈ Он-то опытный!

— Так это… Утонул Макс… — проблеял дежурный, почему-то укоризненно посмотрев на кружку в своей руке.

— Как утонул? — не понял я. — У нас сотрудник выбыл, а ты мне даже не сообщил⁈

— Так он это… На репликации… Вернётся… — снова проблеял тот.

— Вернётся он… Где Потапов? И где задержанные⁈ — возмутился я.

— Я тут, шеф! — из коридора, ведущего к кабинетам, выскочил один из новеньких.

— И где твои задержанные? — поинтересовался я.

— В третьей клетке! — бодро отрапортовал он. — Задержал за то, что имели возможность, но не имели желания оказать помощь потерпевшим и полиции! А ещё дерзили представителю органов правопорядка! Ну то есть, мне.

— Потапов, ты идиот? — устало спросил я.

— Никак нет… — растерялся тот.

— Ты их где задержал, придурок? — уточнил я.

— Там, у реки… — ответил Потапов, явно не понимая, в чём проблема.

— А что ты у реки делал, придурок? — поинтересовался я. — У вас район патрулирования — в Верхнем городе!

— Шеф, так это… Мы просто шли с Максом, чтобы потом на маршрут выйти, и заметили, что рабочие с двумя мужиками скандалят. Ну это, вмешались… Потом не успели отойти, а тут…

— Потапов!.. Твою мать!.. — взревел я. — Мне за ваши самоуправства и так от мэра прилетело! А ты задерживаешь кого-то вообще за пределами города!.. Дебилы, мать вашу! Где твои задержанные⁈ Веди давай!..

Потапов вжал голову в плечи, но, судя по выражению лица, вину не осознал. Он провёл меня по коридору к последним трём комнатам, которые были переоборудованы в камеры. Чтобы удержать преступников внутри, пришлось фактически делать на выходе из каждой деревянные клетки. За что наши камеры и получили своё «клетушечное» название.

В первой клетке обнаружился знакомый мне торговец и ещё двое неизвестных. Все трое понуро сидели на полу, пряча лица, украшенные фингалами и кровоподтёками.

— Ну на-а-адо же! Хмелёв! — не удержался я. — И снова ты тут!

— Здрасти… — нерадостно буркнул торговец.

— Что на этот раз, Хмелёв? Снова кого-то обсчитал? — поинтересовался я.

А потом увидел, что тот собирается оправдываться… И, отмахнувшись, передумал слушать уже поднадоевшую песню:

— Знаешь что… Не говори! Знать ничего не хочу!

— Так я…

— Если снова тут окажешься, отправлю в Пущу лес валить! — отрезал я и двинулся дальше, не слушая жалоб торговца.

Тем временем Потапов встал навытяжку у двери в третью клетку. И с торжественным видом государственного обвинителя указал внутрь:

— Вот они, шеф!

Я подошёл к клетке, заглянул внутрь… Увидел, кто там находится… Сделал шаг назад, чтобы меня невидно было, и тихо прошептал:

— Да вашу ж машу! За что мне это?

— Вавася! Возвращайся! — подозрительно спокойным голосом предложил мне Вано.

— Мы тебя увидели, на! Хватит прятаться! — вторил ему Мелкий.

— Потапов? — очень тихо спросил я, глядя на очень гордого собой подчинённого. — Ты кого задержал, придурок⁈

— Так это… Нарушителей! Не помогли! Не послушались!

Я посмотрел на Потапова с жалостью и сочувствием. И от этого его наконец-то проняло. Он неуверенно глянул в клетку, а потом снова на меня.

— Открывай… — посоветовал я ему. — Открывай-открывай…

— Так… А… — Потапов подошёл к двери и, растерянно пожав плечами, взялся за задвижку. — Ладно…

Первым вышел Вано. И его лицо мне очень не понравилось… Вообще-то Вано — парень весёлый, а тут от него прямо веяло плохим настроением. Ну очень недобрым. И совсем не жизнерадостным.

Прикинув в уме, чем это в перспективе грозит мне и всей полиции, я постарался как можно дружелюбнее улыбнуться.

— Вано, давай пропустим всё, что ты хотел сказать… Обнимемся… И забудем, что случилось? — не переставая миролюбиво улыбаться, предложил я.

— У меня очень плохой день, Вавась! — печально сообщил мне глава самой шебутной группы города. — Вчера я договорился с группой мудаков, что они выловят мне наш плот с солью. Даже заплатил им аванс… А утром они меня кинули, сказав, что мы им ничего не платили… А когда я уже почти решил, что я добрый человек и не буду раздувать скандал, вмешались два твоих полицейских. И затребовали у меня доказательства. Раздули всё-таки скандал и основательно подпортили мне настроение…

— Печально! — согласился я.

И тут же поделился своими проблемами, в надежде смягчить суровую морду Вано:

— А на меня Кукушкин наругался…

— Потом мне пришлось ловить плот самостоятельно, — игнорируя мои жалобы на жизнь, продолжил Вано. — Знаешь, кстати, зачем мне нужен плот, Вавась?..

— Соль понадобилась? — предположил я.

— Нет… Мне надо добраться до гор у моря, чтобы разместить там дамбу, на которой город разместит турбины электростанции!.. — тихо, но очень чётко проговорил Вано. — Я уже должен быть в пути!.. Но, как видишь, по-прежнему сижу в городе…

— А на меня Кукушкин наорал с утра… — повторил я, уже понимая, что легкий нагоняй от мэра явно не сравнится с тем, что сейчас чувствует Вано.

— … А потом я смотрел, как кинувших меня мудаков смывает река. А заодно тянул к берегу нужный мне плот… — всё с тем же лицом продолжил он. — И тут появляется твой архаровец. И требует, чтобы мы с Мелким всё бросили и помогли тем самым мудакам, которые меня кинули. А когда я отказываюсь, потому что у меня есть свои дела… Знаешь, что этот урод делает? Достаёт арбалет, нацеливает на меня с Мелким и под прицелом арбалета приводит сюда…

— А на меня Кукушкин ругался… — слабо оправдался я.

— Два часа в сраной клетке, Вавась! — тихо сказал Вано.

— Ну да… — согласился я, тяжело вздохнув.

В этот момент из клетки, потеснив Вано, вылез Мелкий. И, чуть сдвинув полу куртки, продемонстрировал мне рукоять револьвера:

— И заметь, на! В твоём отделении все бойцы живы! Натурально, испытание для моей психики было!

— Ладно… — сдался я. — Потапов!

— Да, шеф? — осторожно отозвался набедокуривший парень.

— Ты сегодня у нас не работаешь…

— Как так⁈ — нахмурился этот придурок, уставившись на меня.

— Вано! Мелкий! — я улыбнулся, посмотрев на Вано. — Я всё понял! Это совершенно неправильно! По идее, я, конечно, должен прикрывать своих подчинённых… Но именно сегодня, именно Потапов — весь ваш с потрохами!..

Вано как будто того и ждал. Он резко развернулся к Потапову и что есть дури засадил тому промеж ног.

— И-и-и-и-и… — тоненько взвыл провинившийся, опускаясь на колени.

— Давай только обойдёмся без членовредительства! — попросил я, неодобрительно поморщившись.

— Прости… Накипело чёт… — признался Вано, наконец, ухмыльнувшись. — Больше не буду, честное слово!..

— И без издевательств, ладно? — вздохнув, попросил я.

— Никаких издевательств! Просто он сегодня будет ловить плот! — широко улыбнувшись, ответил Вано. — А раз уж он заставил нас выпустить верёвки с крюками, которыми мы с Мелким это делали… То ловить плот он будет руками, по пояс в холодной воде!

— Ладно, справедливо… — кивнул я. — А если не поймает?

— Тогда ночью у него будет важное дело: он будет своими руками плот строить! — ещё шире улыбнулся Вано. — А утром я тебе его верну, целым и невредимым! И мощно прокачавшим строительные навыки!

— Потапов? — я посмотрел на этого дурня, зажимающего промежность, а тот со слезами на глазах глянул на меня. — Чтоб завтра как огурец был! Понял? Оправдания, что всю ночь не спал, не принимаются!..

— Да-а-а… — жалобно выдавил из себя тот.

— Вано, вы только это… Его арбалет и форму сдайте дежурному, ладно? Я сейчас его предупрежу!

— Да без проблем! — отозвался он совсем уже повеселевшим голосом.

И подмигнул мне.

А мне что-то стало слегка тревожно за Потапова… Но потом я подумал, что это будет хорошим уроком для других моих придурков. В конце концов, Вано — ни разу не злодей. Наверное, даже накормит этого дурня Потапова… А мои в следующий раз десять раз подумают, где и за что людей арестовывать.

Глава 4

Чрезвычайно быстро

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать четвёртый день. Категоричность – не порок, но сгубила многих…

Потапов оказался неплохим человеком, только очень уж прямолинейным и категоричным. Чёрное — это чёрное, даже если серое. А белое — это чисто белое, без всяких примесей. Примерно так он и представлял себе мир.

Плот мы поймали только вечером, так что я и Мелкий провели с этим несчастным полицейским, преданным собственным начальством, несколько часов. Хотя Вавася я ни в чём не обвиняю. Сам слышал, как Кукушкин на него ругался за то, что его архаровцы берега теряют.

— Ты на нас не обижайся, на! — первым нарушил тишину Мелкий, когда вернулся с тремя пищевыми рационами, а Потапов хмуро помотал головой, отказываясь от еды. — Мы, типа, хорошие парни!

Этот немудрёный аргумент, похоже, оскорбил полицейского до глубины души.

— Это вы-то? — мрачно сверкнув глазами, осведомился он.

— А ты чо, сомневаешься, да? — удивился Мелкий. — Посмотри на меня! Я ваще, типа, почти положительный чувак!

Полицейский изогнул бровь и с сарказмом посмотрел на гопника.

— С лёгким негативом из детства, на! Моральная травма, тип того! — хлюпнув носом, добавил Мелкий.

— Положительные, как ты говоришь, чуваки себя по-другому ведут. Ну уж точно не смотрят спокойно на смерть других людей! — отвернулся от нас Потапов, гордо воззрившись на реку.

— А мы спокойно и не смотрим, на! — пожал плечами Мелкий, всё-таки оставив пищевой рацион рядом со штрафником. — Мы либо печалимся, либо радуемся, на!

— На тех работяг, небось, с радостью смотрели? — с глубочайшим презрением спросил, как сплюнул, Потапов.

— С удовлетворением! — наконец, вмешался я.

— Каждому, типа, воздастся по делам его! Понимаешь? — кивнул Мелкий, приосанившись и величаво подняв палец к небу.

Сверху на палец немедленно капнуло. А какой-то ярко-бирюзовый жук размером с откормленную ворону радостно ужужжал дальше.

— Они нас кинули, на деньги. А мы не стали им помогать, — пояснил я, пока Мелкий брезгливо вытирал палец о траву.

— Они же умерли! — возмутился Потапов.

— Ну и что? — удивился я. — Я пару раз умирал, ничего особо страшного. Просто больно.

— А если у них баллов не хватило, чтобы оплатить возрождение? — насупился полицейский. — Ты о таком не подумал, нет?

— О дураках думать не надо, дядя! — наставительно сказал Мелкий, наконец, отчистив палец. — Дураки сами, типа, не думают!

— То есть, если у человека баллов нет, он дурак⁈ Неудачник⁈ — возмутился Потапов.

— Если у человека, который в нашем Алтарном живёт, баллов нет — значит, он их на что-то спустил! — возразил я. — И не на то, что ему выжить поможет, а на то, что сей момент приятно было!

— Да, если у тебя аппендицит, не надо водку жрать! Надо врача ждать! — согласился Мелкий. — Был у меня приятель на Земле… У него пузо заболело, а он давай белую хлестать. Обезболивался, значит…

— И что? — проявил интерес Потапов, немного окосевший от нашей житейский мудрости.

— Ну чё… Умер бухим! — пожал плечами Мелкий.

— Жуть какая!.. — Потапов даже отсел от нас подальше. Ровно на полторы своих задницы.

— Ну, в общем и целом, Мелкий-то прав! — добавил я аргументов. — Если уж на что тратить баллы, так это на возможность выжить. А значит, есть у этих рабочих заначка на такой случай. А если нет, и они всё подчистую спустили, то кто им доктор-то? Безработицы у нас нет, а СИПИН недавно баллами расшвыривался так, что даже самые болезные поднакопили капитал.

— А если тяжёлая жизненная ситуация у человека? Что, такого быть не может? — удивился Потапов.

— А у нас тут, сука, у всех тяжёлая жизненная ситуация! — вздохнул Мелкий. — Чем моя тяжёлая, ять её, ситуация отличается от ихней тяжёлой ситуации, начальник? Но я ведь кидаловом не промышляю…

— Или ты считаешь, Потапов, что у тебя всё пучком? Куда лучше, чем у тех работяг? — в лоб спросил я.

Вместо ответа Потапов, упрямо сжав челюсти, уставился на реку. Видимо, пытался мысленным усилием вызвать нужный плот, чтобы сократить время общения с такими неблагонадёжными элементами, как мы.

— Ты когда в Алтарное-то пришёл? — начал я догадываться о причине его упёртости.

— Осенью, — буркнул Потапов, не отводя взгляда от реки.

— Понятно… Откуда и как моя группа пришла, не знаешь? Лагерь рабовладельцев не застал? Нападение тиранозада и осаду бестиями пропустил? Ночь непослушания тоже не видел, да? — уточнял я, получая взамен недовольные кивки. — Только дристательную эпидемию застал, получается…

— Про рабовладельцев слышал, — мрачно ответил полицейский. — А тебе это зачем вообще?

— Это, Вано, типа намекает, что сдохнуть тут можно в любой момент! — пояснил Мелкий. — И стае бестий по весне плевать, какая у тебя жизненная ситуация. Просто сожрут. И спрашивать не будут, успел ты репликатор в капсуле заправить или нет. Ты дядь, не думай, что тут всем спокойно и мирно жилось… Нихрена подобного!

— Вы просто не знаете, что в лесах на севере творилось… — мрачно засопел носом Потапов.

— А ты знаешь, что в горах на востоке творилось? — уточнил я.

Потапов неуверенно пожал плечами. Но на реку пялиться не перестал.

— Из гор за прошлую весну всего одна группа вышла! — пояснил я. — Наша. И мы за спиной оставили много мертвецов, Потапов. А потом жители города пошли с копьями на огнестрел, чтобы защитить Алтарное от работорговцев. И, кстати, заметь: медицинская капсула тогда была только у двух человек. У меня и у Кукушкина.

— Ещё у Хир-Си, вроде! — напомнил Мелкий.

— Да без разницы! — отмахнулся я. — В штурме три тысячи человек участвовало. И, заметь, Потапов, не потому, что выхода не было! Добровольно на смерть шли. И на комплекс репликации мы всем миром собирали. Но кто-то и сотни баллов не принёс, а кто-то — тысячи баллов отдал.

— С баллами такая хрень, дядь! Как, сука, потопаешь, так потом и полопаешь! — поддержал меня Мелкий. — И зарабатывать их приходится не голимым кидаловом, а своей жопой!

— А ты, Потапов, раз встал на сторону этих халявщиков, которые целый день на берегу плоты ждут… Два встал на их сторону… А где-то в Пуще, где много диких хищников, мужики каждый день рискуют и валят лес! — добавил я. — Где-то на востоке наши ребята копают соль, рискуя, что их перебьёт какой-нибудь залётный отряд японцев. Где-то в горах, в окружении хищников, зимуют мужики, которые там факторию заложили.

Тяжело вздохнув, я вспомнил о том, что и мне скоро опять своей шкурой рисковать. Впрочем, я и так об этом не забывал.

— И мне тоже скоро переть к чёрту на кулички! Чтобы городу бесплатно перепало огнестрела и снаряжения. Но нас ты не поддержал! И всех тех, кто снабжает город деревом, рудой, камнями, солью, мясом и шкурами — тоже не поддержал бы. Ты поддержал тех, кто формально, по твоему мнению, был прав. А теперь ты обижаешься, что тебя в твоём праведном негодовании никто не поддержал, так? Даже собственное начальство?

— А ты был прав, когда на них наезжал? — буркнул Потапов.

— Дядь, они нас ващет кинули на деньги! — напомнил Мелкий. — Ясен хрен, мы были правы.

— У вас доказательств нет… — начал было Потапов, но я его прервал:

— А мне, чтобы знать, что я прав, не нужно ничего доказывать! Я знаю, что они меня кинули. И они знают, что они меня кинули. Я, может, в этом никого убедить не могу, но сам-то знаю, сколько я им заплатил и о чём мы договорились!

— Нельзя без доказательств… — Потапов упрямо склонил голову.

— А почему нельзя? — поинтересовался я.

— Потому что мы все люди! Ты пользу городу приносишь, и они пользу городу приносят. Ну, по мере сил… И я приношу! — буркнул Потапов, а потом добавил: — Надеюсь…

— Они пользу приносят? — я усмехнулся. — Протирая штаны на берегу? Ну, пожалуй… Только вот ведь какая история! Я скоро отправлюсь в горы и, если всё пройдёт гладко, принесу городу несколько сотен миллионов баллов. Оружием, снаряжением и оплатой. Но из-за этих придурков, а ещё из-за твоей упёртости и обидчивости, я сейчас сижу на берегу, как круглый дурак.

— Сколько-сколько⁈ — прохрипел несчастный полицейский, у которого от таких сумм, мне кажется, давление подскочило и сердце пропустило пару ударов.

— Ну, типа, сам считай! — предложил Мелкий. — Всё снаряжение нашей экспедиции подгонят на халяву. Каждому участнику — миллион баллов оплаты. Стальные топоры, копья и ножи. Всем участникам — ружья, винтовки и револьверы, рюкзаки, одежда и хавчик. Ещё три больших надувных лодки. Ещё миллионов пять тем, кто дойдёт до конца. А у нас собралось сто человек!

— Теперь понимаешь, Потапов, какой фигнёй я сейчас тут занимаюсь? — спросил я, глядя на полицейского. — Сидя на берегу и дожидаясь плота, потому что твоими стараниями один плот уже упустил? Да?

— Некоторые всегда оказываются равнее… — не желая сдаваться, упрямо вздохнул полицейский.

— А когда все были равными-то? — уточнил я. — Ешь давай! Будешь голодным — и следующий плот упустишь…

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать шестой день. Молодые и настойчивые!

Плот плыл вниз по течению реки. А на плоту плыли я, Кэт, Мелкий, Славка и спящий Русый. Бестии пока только просыпались от своей зимней спячки. И Русый не был исключением. Большую часть времени он проводил во сне, не желая покидать страну Морфея. Так что его я дотащил до плота на собственной спине, кряхтя и ругаясь на все лады.

Вокруг нас раскинулись поросшие сочной зеленью равнины. Со стороны Страшной Пущи, иногда мелькавшей на горизонте чёрной полосой, появились первые стада травоядных. Первые грибы раскрыли навстречу солнцу свои шляпки-паруса.

За городом было относительно тепло. Солнце уже жарило в полную силу, но порывы ветра с севера ещё доносили холодное дыхание зимы. Приходилось поддерживать на плоту костерок, у которого можно было погреться.

С плотом нам повезло, а вот нашей группе — не очень. Впрочем, возможно, это был плот не нашей группы, потому что прибыл он пустым и перевёрнутым. Река показывала свой буйный весенний нрав, поэтому не всё, что отправлялось вниз по течению, доходило до Алтарного.

На этот плот претендовали как мы, так и новая смена рабочих, нанятых городом на ловлю плотов. Но, поскольку в этот раз никто не шёл у рабочих на поводу, достаточно было просто достать оружие… И они тут же решили уступить нам плавсредство, оставшись отдыхать на берегу и дальше.

Потапов неодобрительно глядел на наше антисоциальное поведение, но от комментариев воздержался. Его категоричность оказалась напрочь разгромлена страшной суммой в несколько сотен миллионов баллов. Даже он вынужден был признать за мной и Мелким приоритет на плот.

Так что путешествовали мы, можно сказать, с комфортом. Плавсредство, способное выдержать немалый груз соли или камней, оказалось полностью в нашем распоряжении. Мы даже разбили на нём что-то вроде навеса из тента палатки.

Навес пригодился в первый же день, когда под вечер стал накрапывать дождик. Тент промок, а вот мы, прятавшиеся под ним — нет.

Весь следующий день мы спокойно плыли на запад. Вода в реке поднялась, шесты не всегда доставали до дна, зато и перекаты теперь скрылись в глубине. Так что нам ни разу не пришлось причаливать к берегу. Мы даже не стали искать место для остановки на вторую ночь.

Посреди ночи наконец-то проснулся Русый. Он сначала поднял одно ухо, потом пошевелил вторым… А затем поднял свою дурную башку, принюхался и очень разочарованно выдал:

— У-у-у-у…

— Да ладно, на! — удивился дежуривший Мелкий. — Вы поглядите, кто зенки продрал!

— У-у-у-у! — обиженно ответил Русый.

И принялся покусывать меня за руку, чем окончательно и разбудил.

Я и так не особо крепко спал, а, скорее, дремал. А тут продрал глаза… Зевнул… И впервые за последние недели посмотрел в бесстыжие глаза своего питомца:

— Ну и чего ты?

В голове появилась картинка какашки, раздавленной ногой.

— Это что значит? — поинтересовался я.

Русый показал мне крокодиллу, которая меня, Вано, собирается укусить за задницу. Я встал и посмотрел назад. По тёмной глади воды быстро двигались два маленьких волны, обозначая преследующих нас тварей.

— Да мы же вас только недавно всех перебили! — возмутился я.

— Чо там? Чо? — забеспокоился Мелкий.

— Крокодиллы там… — я указал направление. — Видишь? Как будто возмущение на воде?

— Вроде да… — Мелкий прищурился. — Не мелковаты?

— Ну вообще да, мелковаты… — согласился я.

— Что вам не спится-то? — раздался сонный голос Славки.

— Вставай, братан! — радостно сообщил ему Мелкий. — Ты у нас самый неопытный и бесполезный… Кароч, мы тут порешали… И придумали: мы тебя крокодиллам скормим, чтоб они отстали!

— Чего⁈ — возмутился Славка, сразу проснувшись. — Эй! Я не согласен!

— Мелкий, хватит моего брата пугать! — сонно пробурчала Кэт, не открывая глаза. — Сам к ним прыгай.

— Вано! Ты слышал, на? Ты слышал⁈ — наигранно возмутился гопник. — Твоя женщина собирается скормить меня этим тварям!

— Прсто прстрели их! — посоветовала Кэт. И, кажется, даже не проснулась.

Плот тем временем вошёл в узкое русло, зажатое каменистыми берегами. Течение стало сильнее, и мы ускорились, отчего крокодиллы перестали нас догонять. То ли силы экономили, то ли опасались местного рельефа дна. В любом случае, теперь они двигались медленнее.

Я взял винтовку и стал готовиться к стрельбе. Мелкий всучил Славке шест и тоже взялся за ружьё. А Русый решил, что мы два охламона и не справимся с парой крокодил — и правильно решил, наверное… Поэтому срочно занялся побудкой Кэт.

Девушка просыпаться отказывалась: отпихивала его наглую морду, ругалась сквозь сон, но в итоге сдалась и открыла глаза.

— Русый!.. Чего тебе надо, морда наглая⁈ — возмутилась она, а потом заметила, что я и Мелкий готовимся к стрельбе: — А что у нас тут намечается?

— Да вот, за кормой пара зубастых уродов… — пояснил я.

— А до утра они не подождут? — уточнила моя сонная царевна.

— Не! Они, типа, полуночники! На ночный дожор пришли! — пояснил ей Мелкий.

— Да что ж такое-то… — расстроилась Кэт, выбираясь из спальника.

А мне в это время как раз пришлось отложить оружие, чтобы взяться за второй шест. Русло стало извилистым, плот летел быстро — и появилась реальная опасность наскочить на очередном изгибе на валуны у берега.

Крокодиллы отстали, но преследование не прекратили. И когда через двадцать минут нас вынесло на спокойные воды разлива, снова начали догонять плот. И как мы ни отталкивались шестами от дна, скорость у хищников была выше. Видимо, они планировали догнать нас до конца разлива.

— Всё, клади шест! Бери ружжо! — посоветовал я Славке.

Он со вздохом отправился под навес, где его ждал «слонобой». А Мелкий принялся помогать ему с заряжанием.

— Ничего! — утешал нас и себя гопник. — Ща подплывут поближе, и мы им как вжарим, на!..

Когда до плота осталось метров двадцать, крокодиллы скрылись под водой, а я показал всем, чтобы присели и держались покрепче. Эти твари всегда атаковали сначала снизу. А уж потом пытались сожрать ошеломлённую добычу.

Страшно не было. За весну мы перебили много крокодилл. В общем и целом, твари были опасные, толстокожие — зато тупые, как пробки. Если пережить первую атаку и сломать план охоты, им требовалось, как минимум, несколько секунд, чтобы составить новый.

С первого удара плот они не сломают и не перевернут. Хотя и могут приподнять над водой. Это мы знали по опыту. Вот только удары вышли какие-то слабенькие. Наш плот вместо того, чтобы подлететь на полметра вверх, просто дёрнулся пару раз.

А неудачливые охотники, наконец, показали себя. Всплыли за кормой, угрожающе щёлкая челюстями. Вот только… Размеры у этих крокодилл были совсем не впечатляющие! Вместо двухметровой башки, из воды показались тела длиной всего-то метров пять.

— Это чо такое-то? — возмутился Мелкий. — Чо такие куцые?

— Похоже, новая поросль! — предположил я. — Мальки какие-то…

— Даже стрелять их жалко… — признался Славка. — Может, просто ускоримся?

Крокодиллы как раз добрались до плота. И, искренне веря в свои силы, тут же попытались выбраться на него. Мелкий, правда, не впечатлился: поднял ружьё и выстрелил одному в морду, не особо целясь. Морда дёрнулась и, напоследок обиженно клацнув зубами, скрылась под водой. Второго крокодиллу это не остановило: он, видимо, ни капли не сомневался в своей крутизне. Поэтому всё-таки зацепился за край плота, пытаясь вытянуть свою тушку из воды…

— Это плавники, что ли? — удивилась Кэт.

Вместо страшных коротеньких лапок с острыми когтями, у крокодиллы были позорные плавнички.

— Может, это, типа, другой вид? — с сомнением спросил Мелкий.

— Да не, это точно крокодиллы! — не согласился я.

— А чего у них лапы бракованные? — поинтересовался Славка.

— Они, наверно, совсем молоденькие! — ответила Кэт. — Что-то вроде головастиков у земных лягушек. А лапы потом отрастут.

— А он нападать-то будет? — озадаченно уточнил Славка.

И это был резонный вопрос. Самоуверенности у крокодиллы хватило только, чтобы затащить половину своей тушки на плот. Дальше ласты помочь ему никак не могли — видимо, силёнок не хватало, чтобы из воды выбраться. Поэтому бедолага смотрел на нас грустными и голодными глазками, как бы говоря:

— Ну давайте вы уже сами ко мне в пасть залезете?

Но мы лезть в пасть не хотели. Правда, и патроны на такое тупое крокодиллье дитё тратить тоже было жалко. Закончилось всё тем, что Мелкий отложил ружьё, взял шест и огрел им неудачливого хищника по башке.

— Пшёл на фиг! — посоветовал гопник грустному крокодилльчику, сползающему в воду.

Тот осуждающе глянул на нас ещё раз и, наконец, свалился в реку. А вскоре за плотом снова появились два буруна на воде…

— Настойчивые малыши… — оценил я. — Ладно, идите спать… Я тут с шестом подежурю.

В эту ночь эпичной битвы так и не случилось. Мальки-крокодиллы ещё пару раз пытались забраться на плот, но каждый раз, получив шестом по балде, сваливались в реку. Но от преследования не отказались: плыли за нами до самого рассвета.

Видимо, в тупой голове этих созданий не умещалась сложная мысль, что лучше охотиться на добычу попроще, чем преследовать что-то большое, но недоступное. И только яркий солнечный свет заставил этих недохищников уплыть восвояси.

А спустя два часа вдалеке стали видны блестящие воды и сочная зелень Озёрного края. Мы, наконец, прибыли к Западной фактории.

Глава 5

Чрезвычайно ускоренная

Дневник Листова И. А.

Четыреста двадцать девятый день. Дамба с небес.

— О! Чудо! — без особого энтузиазма восхитился Пилигрим, глядя, как с неба опускается дамба.

— А как по мне, так вполне ничего! — не согласился я. — Смотри: дамбу просили — дамбу получили. И даже огни в небесах имеются!

Выглядело, и правда, не так внушительно, как мне бы хотелось. Но я утешал себя тем, что наша дамба просто ещё очень высоко и далеко.

И действительно. Чем ниже опускалась эта штуковина, тем больше она потрясала.

Прибыв в факторию, я не стал терять время. Сразу выдвинулся по ущелью в сторону моря вместе со своими спутниками и Пилигримом. Тот утверждал, что обнаружил место, которое гораздо лучше подойдёт для дамбы. Потому что от него до водопада на берегу моря — всего пару километров пути.

Поскольку в заказе СИПИНу обговаривалась только схема, а высоту и ширину роботы обещали сами отрегулировать, я согласился. И вот мы уже стояли на дне ущелья в месте, где оно расширялось достаточно, чтобы уместить мой «подарочек».

Вот интересно, кстати… В детстве, чтобы получить подарок от Деда Мороза, достаточно было встать на табуретку и, улыбаясь дыркой вместо зуба, прочитать стишок. А теперь — не дождёшься, Вано! Рискуй жизнью, топай в какую-то зловещую долину! Определённо, в детстве было проще.

С другой стороны, у нас и не Новый год… Да и вообще, этой зимой не до праздников было. Пропустили, стало быть…

По пути мы успели обговорить с Пилигримом планы. И, как и предсказывала Маша, он сходу потребовал взять его с собой.

— Точно не передумаешь? — снова уточнил я, дожидаясь, пока дамба опустится на землю.

— Я уже засиделся здесь, как не знаю кто!.. Как жеребец в стойле… Как картошка в земле… Как конь в борозде… — тут Пилигрим, видимо, понял, что хватил лишку, и просто махнул рукой: — Короче, я, считай, всю зиму в фактории провёл. Надоело…

— Но мы снова в горы! — напомнил я.

— Отличное место! — скупо, одними губами, улыбнулся Грим.

— А как же твоя подопечная? — уточнил я, вспомнив о дочери его погибшей знакомой.

— Она уже взрослая девушка. К тому же, у неё есть верный поклонник! — Пилигрим решительно тряхнул бородой. — Я, боюсь, им только мешаю своей опекой… Верну их в Алтарное, и пусть живут да радуются! На этом своё обязательство буду считать выполненным.

— Оружие возьмём новое. Своё лучше оставь в нашем лагере, — не стал я дальше давить. — Долго ещё?

— Мог бы и потерпеть, не капсулу сажаем! — отрезал СИПИН так сурово, как будто, пыхтя и корчась, тащил дамбу на своём горбу.

Тем временем «подарочек» опускался с небес всё ниже. И выглядел всё весомее. Но кое-что было неправильно… Чем больше подробностей я видел, тем больше понимал: размеры будущей дамбы явно не соответствуют моему заказу! Но наш роботизированный Дед Мороз опередил моё возмущение:

— Это заготовка, которая очень быстро вырастет до нужных размеров! Не мешай, Вано!

Наконец, дамба опустилась в воду прямо посреди реки. Серый блок, сужающийся кверху, с сильно выдающимся вперёд основанием, перегородил русло. И заставил воду, бурля, огибать его с двух сторон.

А потом начались чудеса, недоступные нам, землянам!.. Потому что наша мини-дамба в воде вдруг начала расти ввысь, как будто вытягиваясь обратно к небу. Её словно бы что-то распирало изнутри.

Впрочем, если учесть, что доставившие её механизмы, похожие на летающих медуз, сразу же юркнули внутрь постройки… Возможно, они-то и стали причиной метаморфоз.

— Нам бы так строить, на! — восторженно округлил глаза Мелкий. — Два года уже хреначим стены крепости, а ещё не закончили. А эти робокозявки ишь как фигачат!..

— Если бы мы так умели, нас бы, наверно, здесь не было… — скорбно вздохнул Пилигрим.

— Это уж точно! — кивнул я, соглашаясь с обоими.

Из невзрачной фиговины, метров двадцать в высоту, дамба уже успела вырасти до сотни метров. И процесс не прекращался! А вместе с дамбой росло и её основание, всё приближая и приближая к нам тёмный провал для спуска воды. И это заставляло нас отодвигаться дальше и дальше.

— Почему она такая высокая? — удивилась Кэт.

— Чтобы поднять уровень воды возле Алтарного на три метра, дамба должна достичь высоты в 187,5 метров, — ответил СИПИН. — А значит, лучше бы вам отойти… Ещё метров на пятьдесят. И не подходите к стенам ущелья! Там будут пандусы.

Я бы сказал, нам вообще не стоило торчать рядом… Однако убегать было поздно. Воды реки, огибая препятствие, устремлялись дальше настолько хаотично, что ноги нам постоянно захлёстывало. Впрочем, раз СИПИН не отослал нас дальше, чем на пятьдесят метров, то волноваться не стоило… Наверно…

Наконец, рост дамбы в высоту прекратился. А потом она начала быстро разрастаться вширь. Вот только теперь процесс происходил из-под воды. По краям от той секции, которую спустили с небес, как будто стали появляться две дополнительные. Они буквально врастали в стены ущелья. И я понятия не имею, куда девался вытесненный камень!..

Когда дополнительные секции достигли определённой высоты, поток воды перестал через них хлестать, и русло реки обмелело. Вскоре все части дамбы сравнялись по высоте, а вдоль стен ущелья начали выдвигаться те самые пандусы, которые мы предусмотрели в проекте.

Поскольку спуск предполагался достаточно пологий, то и сами пандусы должны были выдвинуться по ущелью на… Намного! Я даже не смог вспомнить, как это посчитать.

— Тысяча триста двенадцать метров, — сообщил мне СИПИН.

— Спасибо! — мысленно ответил я, а потом вслух добавил: — Кстати, а как мы вернёмся назад? Там же теперь всё водой до краев зальёт…

— Вано, ты сама предусмотрительность! — усмехнулся Пилигрим. — Не переживай, есть тут тропка к югу от нас… Успели осенью разведать. Но ты в следующий раз заранее о таком думай!

— Следующего раза не будет! — недовольно отрезал СИПИН. — Это разовая помощь в таком масштабе!

— Да он и без вас придумает, как и себе, и нам жизнь усложнить!.. — весело хмыкнул Пилигрим.

— Спасибо тебе, Грим, за лестную оценку моих способностей! — с иронией выдавил я.

— Обращайся! — с серьёзным лицом кивнул он.

Мы, конечно, ушли не сразу. Сначала поднялись на дамбу. Очень уж хотелось посмотреть, что происходит с другой стороны. Да и измерить все створы было нужно, пока вода ещё не заполнила ущелье до самого верха.

Нам пришлось пройти в сторону моря, а потом по пандусу вернуться назад. Но это был не такой уж большой крюк. Ширина каждого пандуса составляла четыре-пять метров, а по краю тянулось сплошное ограждение высотой в полтора метра. Это была защита от падения, так как по пандусам будут перемещать грузы.

Дамба была сделана из странного материала. Он не особо нагревался на солнце. И напоминал одновременно камень и пластик. Чуть шершавая, как у асфальта, поверхность как бы обещала, что во время дождя никто не скатится вниз, ломая шею. А вот зимой придётся всё чистить вручную.

Внутрь дамбы можно было попасть через два входа по краям. Постройка была полностью симметрична, так что не имело значения, с какого именно края входить.

Перед тем как нырнуть в широкий проход, я осмотрелся.

Дамба вросла в горные кручи намертво. Если смотреть на запад — было видно море. А на востоке просматривались все изгибы ущелья — на несколько километров. На восточной стене дамбы имелись отверстия для спуска воды. Часть из них располагалась пониже: по ним вода должна была попадать к турбинам. Часть — повыше. Это были дополнительные стоки на случай паводков.

Пока ещё река бессильно билась о сплошную серую стену, понемногу повышая уровень воды в ущелье и затапливая берега. Процесс этот обещал затянуться. Всё-таки воде нужно было заполнить огромные пространства. В лучшем случае, какие-то изменения рядом с Алтарным станут заметны через месяц.

К сожалению, СИПИНы отказались считать, когда уровень воды достигнет максимума. А напрягать наших умников в Алтарном не хотелось. Да и сроки мне бы сказали только ориентировочные: всё же для таких расчётов нужно знать объём затапливаемой акватории. А подобные замеры никто не проводил.

Пока я и Мелкий растрачивали моток бечевы, Славка, Пилигрим и Кэт скатывали верёвки, обматывая их кожаными ремешками и подписывая, чему каждая из верёвок соответствует. Я всё ещё ожидал какой-нибудь подставы от СИПИНов, поэтому продолжал задавать вопросы. Как долго простоит плотина? Сможем ли мы просверлить дырки для крепления конструкций?

Вопросов было много, но СИПИН отвечал подробно, терпеливо и обстоятельно. И пока что его ответы неизменно радовали. Например, я узнал, что просверлить стену дамбы можно обычным стальным сверлом. Правда, процесс будет долгий, и, возможно, в процессе сточится пара свёрл…

А сама дамба, по словам СИПИНа, простоит несколько столетий. Если, конечно, мы её не будем старательно ломать. А ещё все размеры помещений были рассчитаны с запасом. И что бы мы в ближайшее время ни напридумывали — всё удастся протащить внутрь и установить.

— Вано, ты зря нам не доверяешь! — наконец, не выдержал СИПИН. — Нам нет смысла тебя обманывать. Во-первых, эта постройка честно выторгована тобой в качестве награды. А во-вторых, она повышает шансы вашей общины на выживание. Ну а в-третьих, мы готовы даже модифицировать её, если что-то вам потребуется. Но учти! Не более трёх раз!

Его слова меня успокоили, и я всё-таки отстал от инструктора.

Ночевали мы на дамбе, потому что провозились с её осмотром до самого вечера. И даже успели заглянуть в напорный водовод, пока по нему ещё не пошла вода!..

Когда мы покидали дамбу, я даже немного взгрустнул: дальше моя работа заканчивалась. Я всё равно ничего не понимал в строительстве гидроэлектростанций. А значит, вряд ли в ближайшее время сюда попаду. А когда попаду — тут уже вовсю будет хозяйничать какая-нибудь специальная служба, организованная Кукушкиным…

Дневник Листова И. А.

Четыреста тридцать седьмой день. Весна в Алтарном.

Возвращение было скучным. Идти пришлось с большим караваном, который покинул Западную факторию. К этому времени над территориями Алтарного почти прекратились дожди, а солнце пекло просто немилосердно. И теперь погода напоминала именно те времена, когда мы прибыли сюда на спине гигантской черепахи.

Да и сами черепахи уже появились в отдалении… Их протяжные песни до реки не доносились, но за Пущей иногда мелькали покатые спины — когда какая-то гигантская форма жизни сходила с тропы, чтобы полакомиться вкусняшкой.

Наш большой караван двигался по дороге на восток. И да, пока ещё эта дорога была доро́гой. Хотя весенняя зелень уже вовсю старалась пробить слой глины и дубильной жидкости. И я подозревал, что осенью нам придётся прокладывать дорогу заново.

Чем ближе мы подходили к Алтарному, тем больше встречали по пути рабочих бригад. Кто-то шёл собирать первые ягоды на кустах, кто-то — на ловлю рыбы. Были и свободные ватаги охотников, лесорубов, сборщиков травы… Ну и, конечно, специальные отряды, отправленные за слюной гигантских форм жизни.

Алтарное быстро просыпалось от зимней спячки, торопясь собрать все ресурсы, до которых могло дотянуться. Сотни работников вспахивали вокруг города поля, на которых нам предстояло посеять и собрать первые урожаи. Всё-таки впереди нас ждало ещё двести пятьдесят тёплых и солнечных дней — прежде чем погода испортится.

В Нижнем городе вовсю велось временное строительство. Земля наконец-то высохла, и теперь можно было наблюдать массовую миграцию капсул. Пришедшие зимой беженцы и японцы, примкнувшие к Алтарному, всё-таки дождались момента, чтобы спокойно заселиться в свои жилища.

У многих из них капсулы долго оставались на берегу реки — там, где был лагерь японских беженцев и прошло сражение с японскими «ястребами». До недавних пор в городе просто не было для них места.

А теперь капсулы, словно вернувшиеся весной птицы, перелетали в Алтарное — под защиту оборонительного вала. Между ними, кстати, место не пустовало: новые горожане разбивали там небольшие огородики, чтобы что-то выращивать.

В общем, жизнь весной в Алтарном била ключом. В кои-то веки, не разводным и не по голове. Видимо, для разнообразия. И это очень радовало.

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок первый день. Перед выходом.

Последние дни перед экспедицией выдались хлопотными. Всем участникам — а это без малого сто пять человек! — пришлось подписывать письменный договор о распределении снаряжения с нашей группой, группой Джошуа и Алтарным. И да, большинство из тех, кто отправлялся со мной, были наёмниками.

Из нашей группы шли только я, Мелкий, Пилигрим, Кэт и Славка. А ещё мушкетёры Паши — им, кстати, тоже пришлось подписывать договор. Пусть эти орлы и состояли в нашей группе, но полностью доверять им было бы глупо. Большую часть оружия и патронов, если останутся, я собирался у них по возвращении забрать.

От группы Джошуа шёл только отец Фёдор и ещё десяток наездников. Среди них я, кстати, заметил того самого Мигеля, с которым мы ездили смотреть на вмёрзшую в лёд крокодиллу. Собственно, он там и был единственным испаноязычным. Остальные умели общаться по-русски. Хотя Мигель тоже, вроде, начинал говорить, пусть и с ошибками.

На экспедицию выделили одиннадцать багов. Им предстояло тащить огромные фургоны. До фактории в горах они будут загружены под завязку припасами для геологов и местных работников. А вот потом мы погрузим в них свои припасы и поклажу.

Пока что для участников экспедиции можно было купить только оружие, небольшой боезапас и минимум еды. Что, собственно, и пришлось закупить на Большом Алтаре — каждому по отдельности.

А ещё перед нами стояла задача продумать маршрут движения. Чтобы не тратить лишние силы и время на путь до гор. Когда мы осенью добирались до Большой Долины, и когда возвращались назад — оба раза делали немалых размеров крюк. Самым же оптимальным было идти от Алтарного строго на восток.

Проблему представляла холмистая местность вдоль реки… Там придётся искать путь особенно тщательно. Всё-таки фургоны группы Джошуа имели одно достоинство и ровно один недостаток. Их достоинство состояло в том, что они были простыми в ремонте и обслуживании. Но из этого достоинства и вытекал тот самый недостаток: они очень часто ломались.

Чем сложнее местность, чем больше груза — тем быстрее ломались. Выбирая между надёжностью и простотой, Джошуа сделал ставку на простоту. И это надо было учитывать. Причём именно мне, ведь главой экспедиции был опять-таки назначен я…

Короче, крутился я, как белка в колесе! А вот интересного в эти дни ничего не происходило. И вряд ли могло произойти…

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок третий день. Час икс и странные обвинения.

Утро выдалось солнечным и тёплым. Что и неудивительно. Тут, в Алтарном, вся оставшаяся весна и лето будут преимущественно такими. Вот если бы утро выдалось дождливым — тогда это было бы необычно, да!

Я и Кэт, подхватив свои рюкзаки, закинули их на плечи, заперли капсулы, проверив, что у Костромы, Сочинца и Трибэ, на которого возложили задачу по загрузке пищевых рефицераторов, был доступ внутрь — и отправились к воротам нашего лагеря. Рядом трусил довольный Русый, вывалив язык до самой земли и щурясь на ярком солнце.

У ворот лагеря нас уже поджидал Пилигрим с Хромой. Мелкий и Славка пока ещё не появились. Мы, само собой, присели на дорожку, чтобы не стоять, и стали ждать своих. Всем вместе нам предстояло выдвинуться в лагерь экспедиции у вала, а там уже закончить сборы и единым отрядом выйти на восток.

Таков был план. Но, как и все хорошие планы, он был безжалостно растоптан. На этот раз — запыхавшимся пареньком-посыльным.

— Где я могу найти Вано? — едва отдышавшись, спросил он.

— Я такой… — с подозрением отозвался я. — А что надо?

— Хорошо, что я вас застал! — обрадовался посыльный. — Кукушкин попросил срочно подойти в мэрию. И обязательно с вашим питомцем!

— С питомцем? — переспросил я, наморщив лоб. — Странно. Раньше он просил гнать Русого подальше от мэрии…

— Ну вот как-то так! — развёл руками посыльный.

— Я подойду, — кивнул я ему, и парень сразу рванул обратно в Верхний город.

А я, удивлённо почёсывая затылок, повернулся к своим спутникам:

— Вы тогда к лагерю экспедиции идите без меня. А я уже туда подтянусь…

Подозвав Русого, я отправился в мэрию. И по пути меня сжирало любопытство. Честно говоря, я несколько почистил от ругательств цитату Кукушкина по поводу питомцев и мэрии… Иваныч на дух не переносил, когда по официальному зданию бегали ни разу не официальные бестии. И мне было очень интересно, что заставило его на этот раз изменить своему правилу…

К мэрии я подошёл, всё ещё теряясь в догадках. И каково же было моё удивление, когда внутри обнаружились и другие люди с бестиями. Сразу три человека! Они столпились у кабинета мэра. И, судя по сердитым голосам, на что-то ему бурно жаловались.

— А вот и Вано с Русым! — обрадовался Кукушкин, указав на меня.

Все трое его посетителей обернулись ко мне, внимательно посмотрели на Русого… А потом чуть ли не хором взревели:

— Это он!

— Точно этот!

— Вот этот рыжий гад!

Я с удивлением глянул на Русого, тот честными глазами посмотрел на меня… А потом мы оба вопросительно уставились на мэра.

А Кукушкин, гад такой, ржал аки конь… Честно сказать, я его давно таким весёлым не видел… Ну а трое его посетителей всё ещё хмурили брови, сверля Русого недобрыми взглядами.

Пришлось брать дело в свои руки, чтобы побыстрее докопаться до сути:

— И какие у вас претензии к моему питомцу, господа? — поинтересовался я, особенно строго глянув на того, кто обозвал Русого гадом. — Что он, по-вашему, такого нехорошего сделал?

На последних моих словах Кукушкин жалобно всхлипнул, давясь хохотом. И буквально вывалился из коридора в свой кабинет, оставив меня и Русого наедине с этими недовольными людьми…

Глава 6

Чрезвычайно походная

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок третий день. Странные люди.

— Это от него щенки! Точно говорю! — показал пальцем на Русого один из этих странных типов.

— У нас бестии серые, а щенки — рыжие и лохматые! — присоединился второй. — И жрут в три горла, а не как наши самочки!

— Точно его щенки! Осенью этот рыжий крутился рядом с нашими девками! Вот и обрюхатил!.. –добавил третий «жалобщик».

— Та-а-а-ак! — сделав заинтересованное лицо, я покивал.

Ну нельзя же людей сразу расстраивать… К тому же, было интересно, что они мне предъявить-то хотят. Ведь у любой претензии есть какая-то цель. Тем более, люди не поленились, аж до мэра дошли. А лично к нему не так-то легко попасть, между прочим!

— Раз это щенки от твоего зверя, то забирай их и корми сам! — наконец, перешёл к сути один из пострадавших. — Они жрут в три горла. И всю капсулу мне уже разнесли!

Двое других начали кивать так активно, что я побоялся, как бы у них головы не отвалились. Надо было срочно прекращать это безобразие. Иначе мне и этот «ущерб» в вину вменят…

— Гениально! — восхитился я. — И вы реально думаете, что это так делается?

— А в чём проблема? — удивился тот самый мужчина, который обозвал Русого гадом. — Забирай щенков, и всё! Пусть они тебе вещи портят!

— Хорошо… — я улыбнулся как можно более миролюбиво. — Я так понимаю, вы с матерями щенков не советовались, нет? Ладно, помогу вам провести этот разговор… Сейчас сам передам вашим бестиям, что щенки переезжают ко мне. Правда, есть определённые риски… Всё-таки бестии — это не домашние собаки.

И я выразительно посмотрел на шею ближайшего из «жалобщиков». А затем на его ширинку. Всё-таки надо предупредить мужика, чем закончится для него попытка разлучить мать с щенками…

Кажется, он был довольно понятливым человеком. Во всяком случае, мою мысль уловил прямо на лету.

— Эй, не надо им ничего сообщать! — замахал он руками. — Я ведь…

— Надо! Хотите отобрать у них щенков? Отлично! Сообщите им об этом. А мамочки сами решат, как им поступить! И только так! — я рубанул воздух рукой. — Других условий не будет. В крайнем случае, могу мяса подкинуть, но в разумных пределах. И не вам, а растущим детям. Иваныч, это всё?

— Задержись на минутку! — всё ещё посмеиваясь, попросил меня мэр, а сам повернулся к посетителям: — Господа, мне кажется, вы получили ответ. Спасибо, что зашли!

Ошарашенные мужики снова начали кивать, а потом тихонько двинулись на выход. Правда, по пути всё равно иногда оглядывались на нас. Окончательно они осознали своё фиаско, похоже, лишь когда одна из серых «мамаш» подошла к Русому, на прощание лизнув его в лоб, а тот довольно прищурился.

Когда «жалобщики» наконец-то вышли, Кукушкин обернулся ко мне и вмиг посерьёзнел:

— Видишь, Вано? Люди всегда возвращаются в привычное состояние. Всего год прошёл, а они уже начинают качать права, кидать понты и лезть с претензиями…

— Кто это вообще такие? — удивился я, поглаживая по голове своего «производителя» и прикидывая, какой запас мяса передать в качестве алиментов.

— Все трое — главы мелких групп, — пояснил Кукушкин. — Одна группа занимается добычей руды на регулярной основе. Другая уголь жжёт. Третья — чем только ни занимается. Ни один из них, заметь, не попал даже в Совет репликационного комплекса! И, тем не менее, все они считают себя незаменимыми. И чем дальше, тем больше таких умников будет вылезать. Так что не задерживайся в своей экспедиции, Вано. Рискуешь вернуться в уже совсем другое общество!

— Да я вообще не хочу идти, но награды уж больно хорошие… — усмехнулся я. — Ну надо же… Щенков у бестий забрать хотели!.. Самоубийцы, блин…

Всё ещё посмеиваясь, я попрощался с мэром. А затем, наконец, отправился в лагерь экспедиции. С одной стороны, хотелось побыстрее разобраться с заданием СИПИНов. А с другой, мне действительно не нравилось, как меняются люди прямо на глазах…

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок шестой день. Новые места.

Земли для меня были новые. Я много раз путешествовал к востоку от Алтарного, но не удалялся от реки. А в этот раз, чтобы выдержать прямое направление, пришлось забирать от неё на юг.

Нынешний поход вообще заметно отличался от предыдущих. И, надо сказать, отличался в лучшую сторону! Во-первых, не надо было шагать на своих двоих. Да, нам удалось разместить всех людей на повозках!..

Мы с Пилигримом и вовсе сидели на козлах рядом с возницей. В его роли у нас, кстати, выступал отец Фёдор. И даже то, что в первый день одна повозка умудрилась дважды потерять колесо — не слишком расстраивало. Колесо на место мы вернули быстро, а потом нас снова потащил вперёд запряжённый в повозку баг.

Вторым плюсом была навигация. Компасы, купленные на Алтаре, позволяли довольно точно держать нужное направление. А к вечеру СИПИН включал навигационную стрелочку к ближайшему Алтарю. Чтобы мы успели до него добраться и разбить рядом лагерь.

Если в первый день мы заночевали у совсем маленького Алтаря, который прятался в траве, то во вторую ночь рядом с Алтарём обнаружились признаки человеческой деятельности. Давно сгнившие деревянные заграждения, мусор и обложенные камнем кострища.

Когда-то здесь пытались жить люди… Но потом ушли. Скорее всего, отправились в Алтарное, спасаясь от хищников. В этих местах хозяйничали львы, которые в своё время задрали нашего Одиночку. Не то чтобы львов было много — каждая стая занимала свою территорию, и немаленькую… Но если наш караван они не трогали, пропуская мимо, то вряд ли отнеслись бы с пониманием к поселению, возникшему на их земле.

Впрочем, напрашивалась и другая причина, по которой люди могли отсюда уйти. Рядом не было источников воды. И если мы все просто купили на здешнем Алтаре фляги с водой, то группа, которую сюда высадили, вряд ли могла себе такую роскошь позволить. Конечно, можно было подключить воду в капсуле… Но сначала ведь надо было на это баллы накопить!..

К слову, нам тоже без воды было грустно. За день, даже сидя в фургоне, можно так запылиться, что вечером только и мечтаешь помыться. Лично я полночи просыпался и почёсывался. Хотя, возможно, причиной были здешние насекомые… Этой дряни тут хватало на любой вкус и цвет.

Хорошо ещё, я их не боюсь. Только и наблюдал весь вечер, вяло отмахиваясь, как некоторые здоровые мужики подрываются с места и пытаются сбежать от какого-нибудь особо противного экземпляра. Смотреть больно было!..

Утром я поискал что-нибудь на такой случай в меню Алтаря. И даже, хвала СИПИНам, нашёл: это были вонючие шарики какой-то дряни. Кинув один из них в костёр, можно было отогнать насекомых. Правда, вонь от шарика была такая, что и людям приходилось несладко.

Но это мелочи!.. Как ни крути, этот поход был всё равно куда комфортнее, чем наши предыдущие. Комфортабельнее была, пожалуй, только спина гигантской формы жизни. Однако повторять этот трюк как-то не хотелось…

На третий день пути мы, наконец, достигли холмов, простиравшихся до самых гор. И вот тут пришлось резко замедлиться… Тащить фургон по ровной, как стол, равнине с редкими оврагами от весенних ручьёв — это одно. А вот ехать то вниз, то вверх, натыкаясь колёсами на валуны — совсем другое.

А руля у наших повозок предусмотрено не было. И как возницы ни старались избегать препятствий, то один, то другой фургон налетал на что-нибудь колесом. Поломки стали случаться чаще, и некоторые их них отнимали куда больше сил и времени, чем раньше. Что будет, если у какого-нибудь фургона треснет или сломается ось, я вообще старался не думать. Запасных деталей у нас было немного.

— Скорей бы уже до гор добраться!.. — бурчал отец Фёдор. — Говорите, там местность поровнее?

— Эти холмы очень поганые, — подтвердил Пилигрим. — По ним и пешком-то ходить — то ещё удовольствие…

— Бывали здесь? — с интересом уточнил священник.

— Доводилось… — кивнул я. — К северу отсюда пришлось повоевать с нехорошими гостями…

Вечером мы свернули чуть на юг, чтобы добраться до Алтаря на большом холме. А я с удивлением обнаружил, что с этого холма уже видна река. Оказывается, мы за день всё-таки умудрились преодолеть «поганую» местность. О чём я сразу и сообщил отцу Фёдору:

— Завтра полегче будет! Вон, уже река видна. А за ней сразу горы!

Чуть позже, когда я на вечернем привале взялся за бинокль — понял, что мы вышли почти к северной оконечности Большой долины. И теперь надо было решить, как двигаться дальше.

Можно было поехать через долину напрямик, вдоль реки. Правда, местность там была лесистая, и вовсе не факт, что удастся найти удобный путь для фургонов. А можно было подняться на гряду, отделявшую долину от предгорий. И ехать по ней почти до самой горы Клык.

— Сами решайте, вам виднее! — отмахнулся от моих рассуждений отец Фёдор.

— Я бы двигался по гряде… — сказал Пилигрим, начищая новое оружие.

— Почему? — поинтересовался я.

— Бестии! — нахмурив брови, напомнил Грим. — Они уже проснулись. Их, конечно, осенью тут потрепали… Но думаю, им хватит сил с нами справиться.

— У нас ружья, винтовки, мушкеты и «слонобои»! — не стал я поддаваться пессимизму. — И патроны почти не ограничены. Отобьёмся!..

— Бестии-то об этом не знают, — пожал плечами Грим. — Навалятся, окружат… Придётся долго отбиваться. Время только потеряем.

— Тоже верно… — согласился я. — Ну тогда двинем по гряде! Хотя тем путём, конечно, не так удобно…

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок седьмой день. Знакомые места.

До реки мы доехали к обеду. А дальше дело пошло веселее. Берега здесь были довольно ровные, а земля — мягкая. Мешала разве что высокая трава, разросшаяся по весне. Но если вовремя счищать её с осей и колёс — и это не проблема.

Больше всего я боялся нарваться здесь на какую-нибудь хищную тварь, типа иглогривого льва или «птицев». И те, и другие были очень быстрыми. Им не составило бы труда выбить нам часть отряда в первые же минуты атаки, пока мы за оружие схватимся.

А люди были нужны. И для того, чтобы вытащить из СИПИНов побольше баллов, и для того, чтобы хватало рук. Тогда и мне не придётся всякий раз стирать руки до мозолей на привалах. Да и в возможных противников сможем больше пуль выпустить.

К счастью, пока нам везло. До гряды на границе Большой долины доехали без приключений. Правда, на самой гряде не было Алтарей Вознаграждения. Но мы оказались молодцами: предусмотрительно закупили припасов на пару дней. А значит, голодными остаться не должны были.

Вечером ребята из группы Джошуа осмотрели фургоны. Вердикт был неутешителен: день-два, и они начнут ломаться на регулярной основе. То есть, всё чаще и чаще. В идеале, нужно было выделить день на ремонт.

— Это же поделки из дерева! — расстроенно пояснил отец Фёдор. — Ни гвоздей, ни металлических креплений… Всё на честном слове, клиньях и верёвках. А нагрузили нас в Алтарном так, что износ деталей просто жуткий… Да сам посмотри: вон, клин начинает выходить! А вот тут уже верёвка расходится!..

С этими словами он обвинительно указал перстом на места будущих поломок. И, надо сказать, был прав: даже на мой взгляд, что клин, что верёвка показывали все признаки скорой смерти.

— Сейчас разгрузимся в этой вашей фактории, и тогда полегче будет! — утешил отец Фёдор то ли меня, то ли себя, то ли нас обоих. — Да и люди уже смогут нормально в фургонах сидеть…

Те, кто не получил места на козлах, и в самом деле ехали на бортах, свесив ноги. Мало того, что рисковали зацепиться и упасть, так ещё и борта постепенно доламывали.

Но фургоны — это ещё ничего. Их всегда починить можно. Больше всего я опасался потерять багов. Конечно, эта потеря не стала бы концом для милых зверушек: все прирученные и объезженные животные прошли сканирование в комплексе репликации. Причём, за счёт города. Была там одна большая комната, где можно хоть слона восстановить… А вот для нас это означало бы частичную потерю транспорта.

А мне, если честно, жутко нравилось сидеть в дороге, глазея по сторонам… Такое путешествие — это всегда пожалуйста, дайте два!..

Дневник Листова И. А.

Четыреста сорок девятый день. По краю Большой долины.

Но не всё коту Масленица… Путь по гряде стал сплошным издевательством. Конечно, сама гряда была как будто создана, чтобы по ней ездили фургоны и телеги… Но где-то к середине дня проявила себя усталость конструкций, о которой предупреждали отец Фёдор и его одногруппники.

Поломки участились. Приходилось то и дело слезать вниз, чтобы заняться ремонтом. Мы-то рассчитывали за этот день доехать до середины гряды, откуда уже виднелась бы фактория. А в результате одолели только треть пути. К тому же, страшно устали и буквально валились с ног.

И вечером отдохнуть не удалось. Надо было помогать с ремонтом. Иначе, как предупредил отец Фёдор, завтра мы проедем ещё меньше. Работать закончили затемно, а потом все, за исключением дозорных, повалились спать.

Следующий день вышел таким же муторным… Мы ехали, затем случалась очередная поломка, потом мы её устраняли на скорую руку, а затем снова ехали… Одно хорошо — вечерний ремонт всё-таки остановил процесс быстрого разрушения фургонов. Ну или хотя бы значительно его замедлил. Так что проехать в этот день нам удалось столько же.

Под вечер с гряды уже можно было в бинокль разглядеть факторию. И, судя по тому, что нам, когда стемнело, помигали оттуда фонарём — нас там заметили. Так что спать я ложился почти счастливым. С надеждой, что завтра наконец-то закончится первая, особенно тяжёлая часть пути…

Дневник Листова И. А.

Четыреста пятидесятый день. Последний рывок по пересечённой местности.

Этот день был, пожалуй, самым сложным из всех. Мы выступили чуть свет, быстро свернув лагерь, а затем поехали по гряде к склону, удобному для спуска. Оттуда можно было добраться до фактории по более-менее ровной местности.

Чтобы немного помочь и багам, и фургонам, люди бежали рядом с повозками, нагрузив себя поклажей. Не то чтобы мы сильно помогли — один баг мог без проблем вытянуть несколько тонн груза… Но хотя бы фургоны стали полегче.

За три часа утреннего спринта мы добрались до спуска, а дальше уже пошли напрямик. Бестий в округе видно не было, зато хватало тех же червей, которые тут заменяли змей! Пару бойцов они даже успели покусать, не успев убраться подальше с пути бегущего отряда.

Перерыв на обед занял всего минут двадцать. Каждый человек, идущий пешком, сразу после еды проглотил, по моему совету, «лечилку». Не сделай мы этого — вряд ли сумели бы пройти ещё хоть сколько-то. К середине дня люди были измотаны до крайности.

Конечно, использовать «лечилки» для поддержания сил было рискованно… Если на нас вдруг нападут — придётся принимать вторую, а это не очень полезно. Но расстояние до фактории оставалось приличным, а нам очень надо было к вечеру туда добраться. В прошлый раз, насколько я помнил, этот путь занял почти два дня.

Все понимали: если не доберёмся сегодня, завтра фургоны один за другим начнут говорить нам «прости-прощай». Они и в этот день ломались куда чаще, несмотря на очередной срочный ремонт.

Последние километры пути я помнил плохо… Всё, на что меня хватало — это ноги переставлять в бодро-нервном темпе, пот со лба смахивать и изредка помогать багам, толкая на подъёме фургоны. Иногда я замечал рыскавшего по округе Русого, помогал идти вымотанной Кэт… А вот на что-то большее был уже неспособен.

Зато на гряде нас ждала тёплая встреча. Собственно, к нам выдвинулся парень, оставшийся тут за старшего по настоянию Кукушкина. Звали его Ветерок, кажется… Фамилия у него была то ли Ветреный, то Ветровой — я не запомнил.

И встречал он нас с круглыми от удивления глазами.

Жители фактории, оставшиеся тут зимовать, ни разу не видели багов. И приход группы Джошуа пропустили.

— Ничего себе! Это что за звери⁈ — с ошалевшим взглядом спросил Ветерок.

— Давай всё потом!.. — подняв палец вверх, попросил я его. — Мы с ног валимся… А ещё очень хотим отдохнуть и помыться… Помогите лучше дойти.

Во двор фактории половину фургонов заталкивали всем миром. Несчастные конструкции разваливались буквально на глазах. Баги, конечно, могли их тащить и без колёс, в виде волокуш… Но даже этим крепышам в таком случае пришлось бы нелегко.

В этот день мы уснули без ужина. И даже без размещения. Устали настолько сильно, что устраивались на отдых, чуть ли не привалившись к фургонам.

Я, правда, себе такого позволить не мог. Руководство всё ж таки — нужно держать лицо… Но и я ужина не стал дожидаться. И без того едва добрался до выделенной комнаты, буквально дотащив на себе Кэт.

Там, на незастеленной кровати, не раздеваясь, мы и уснули. Просто накрылись спальниками. Я только успел подумать, проваливаясь в сон, что насколько приятным было начало нашего путешествия — насколько же муторными выдались последние три дня… И для уставшего меня это, пожалуй, была очень умная мысль…

Глава 7

Чрезвычайно дикий

Дневник Листова И. А.

Четыреста пятьдесят первый день. Последнее укрытие в пути.

С Ветерком я пообщался на следующий день, пока наши ребята разгружали припасы. А мы сидели в столовой, не делая особого секрета из разговора.

— Иваныч в ближайшие дни пришлёт смену! — сразу порадовал я главу фактории. — Сказал, чтобы подождали совсем чуть-чуть.

— Да мы надеялись, что вы смена!.. — ухмыльнулся Ветерок. — Мы тут задолбались за зиму, если честно…

— Ну вы же ещё и отстроились! — одобрительно заметил я.

— Вот поэтому и задолбались… — кивнул мой собеседник.

За зиму фактория стала крепостью. Именно такой, какой её и планировали. Высокая каменная стена, чтобы сдерживать мелких и средних хищников. И «слонобои» на вращающихся креплениях — против тех зверей, что покрупнее, попрыгучей или просто посмекалистее.

Теперь эта крепость могла выдержать серьёзную осаду. Даже долгосрочную.

Воду брали прямо из реки. Кран, который мы использовали для расчистки завала, Ветерок сотоварищи переместили на край обрыва, а затем чуть переделали. И теперь с его помощью тягали вверх-вниз огромную бадью, в которую набирали речную воду.

Для припасов соорудили большое хранилище. С толстыми стенами и полостью, заполненной льдом и песком. В этом холодильнике до сих пор хранилось копчёное мясо с той бойни, которую мы вынужденно устроили осенью.

Где жить, тоже было. Общежитие, сложенное из камня, пусть и не защищало от холода на все сто процентов, но эту проблему можно было решить к следующей зиме. Работники фактории планировали замазать щели, утеплить деревом полы и перебрать печи, чтобы наладить отопление.

— Как вы тут перезимовали-то? — спросил я, отхлёбывая травяной отвар. — Как местные животные себя ведут? Бестии возвращались?

— Бестии и не уходили!.. — буркнул Ветерок. — Осторожные стали — да. Близко не подходят — есть такое. Но в лес ходим только крупными вооружёнными отрядами. Если пойдёшь малым числом, сразу вдалеке, на горизонте, вылазит стая в десяток голов.

— Вот же неугомонные… — вздохнул я.

— Это да, — согласился Ветерок. — Вы-то сами дальше в горы, как я понял? В экспедицию какую-то?

Пришлось коротко рассказывать о наших целях. Закончил я ближайшими планами:

— Сегодня-завтра или, может, аж до послезавтра у вас пересидим. А потом двинемся дальше, налегке.

— Удачи вам! — пожелал Ветерок и тут же хмуро признался: — Я бы туда, в горы, ни за какие коврижки не пошёл…

— Там ресурсы, — пожал я плечами. — Рано или поздно всё равно придётся идти. Но мы пока не за ними.

— Ну да…

В этот день начался ремонт фургонов. Совместными усилиями мы сняли тенты, колёса и остальные навесные части. А потом возничие из группы Джошуа принялись перебирать конструкции. Помочь им вызвалось ещё несколько человек из фактории.

Где получалось, заменяли верёвки на металлические крепления. Где не получалось — старались собрать покрепче, чтобы с запасом обеспечить прочность. Впереди были дикие земли, в которых почти гарантированно не осталось людей. И ремонтом там будет заниматься сложно.

Поэтому и остальные члены экспедиции не только отдыхали, но и готовились. И растянуться этот процесс обещал на те самые три дня, которые я озвучил Ветерку.

Дневник Листова И. А.

Четыреста пятьдесят шестой день. Дураки среди колонистов ещё остались…

Три дня мы были в пути. Первые два дня ехали вдоль реки по Большой долине. Бестии попытались тронуть нас лишь однажды. Правда, потеряв несколько особей, сразу решили держаться подальше. Однако совсем без внимания не оставляли: длинноногие разведчики то и дело маячили на грани видимости. И выстрелом не попадёшь, и на нервы действуют, гады мохнатые!..

Радовало, что если бестии и устроят на нас охоту — она им обойдётся дорого. Да и не факт, что стая сумеет нас догнать. Баги хоть и не спринтеры, но бежать могут сутки напролёт, не требуя сна и еды. И догнать их будет ой как тяжело.

Впрочем, и прокормить их в горах нам будет сложно. Это в Большой долине и травы, и других растений — хоть завались. А дальше будет всё меньше и меньше.

Ну а пока мы бодро ехали на юго-восток, не особо переживая насчёт грядущих трудностей. Я решил, что мы что-нибудь придумаем в пути. В крайнем случае, соберём запас травы и положим его в фургоны, чтобы прокормить нашу тягловую силу.

На Тропу гигантов мы выезжали с опаской. Поскольку из всего отряда в горах бывали только я, Мелкий, Пилигрим и Сандра, пришлось проводить инструктаж…

— Двигаемся по той стороне долин, где не ходят черепахи! — строго предупредил я.

— Да мы и у них между ног легко проедем! Зачем такие сложности? — удивился отец Фёдор.

— Проехать-то мы можем… Но тут, батюшка, такое дело: на спинах этих гигантов живут очень прожорливые летуны. И мы для них — легкодоступная и хорошо усваиваемая вкусняшка! — мрачно улыбнулся я. — Короче, чем дальше от этих черепашьих квартирантов — тем лучше! Для проезда будем выбирать наиболее ровные участки. Всё-таки до второго долгого ремонта фургонов нужно ещё дотянуть, а состоится он в этих диких местах нескоро. И смотрите по сторонам! Горы — место опасное, тут хватает серьёзных тварей.

Не прошло и дня, как мои слова подтвердились. А мы чуть не потеряли бойца.

Вечером разбили лагерь на узкой полоске суши — между почти отвесным склоном уступа и берегом реки. Уступ был каменный, почти без растительности. Сразу было видно, что гигантские формы жизни тут не пойдут — выберут противоположный склон, заросший зеленью.

Фургоны тоже поставили по уму. Полукругом, чтобы внутри оказались баги и палатки, в которых мы ночевали. Дежурные сидели в фургонах, вглядываясь в ночную темень. Такую схему мы уже опробовали в предыдущие два дня.

Да и само место подыскивали так, чтобы лагерь хотя бы с одной стороны был прикрыт каким-нибудь природным препятствием. Можно было поставить фургоны и кругом, но тогда внутри не уместились бы одновременно палатки и баги.

Пространство вокруг лагеря освещали масляными шахтёрскими фонарями, которые накупили на Большом Алтаре в фактории. Не будь они для нас бесплатными, мы бы ещё десять раз подумали о такой покупке. На них ведь масла не напасёшься!.. Но масло тоже удалось купить — во всяком случае, нам. Как поведал нам СИПИН, эту позицию местный Алтарь показывал лишь участникам экспедиции.

Мы купили сразу три большие бочки, поставили их в фургоны и везли с собой. Фонарями пользовались только в темноте. И вот надо было на этом привале одному из бойцов отойти из лагеря по нужде… Застеснялся он, видите ли!..

Взяв фонарь, парень ушёл от круга повозок шагов на пятьдесят, к россыпи крупных валунов. И, конечно же, нарвался на местную живность, которая просто обязана была проявить к нам интерес!

Живностью оказалось какое-то земноводное средних размеров. Видимо, выползло из реки на берег — посмотреть, что это там светится в темноте.

Пока мы сидели в лагере, эта зверюга пряталась среди валунов. Но тут появился наш боец, и ночной гость расценил это как угрозу. Стоило парню, не заметив зверушки, подойти слишком близко, как та шустро ломанулась в бой.

Крики услышали в лагере, и сразу несколько человек с фонарями и оружием рванули на помощь. Ох, как потом ругались я и Пилигрим!.. И на этих горе-спасителей, и на попавшего в беду придурка.

Тот к счастью, выжил. Земноводное его хорошенько боднуло, повалив на землю. А затем покусало и потопталось по орущему телу, но жрать всё-таки не стало. Вероятно, у зверушки были иные пищевые предпочтения. Парня дотащили до лагеря и дали «лечилку». После чего все участники инцидента получили нагоняй и приказ зазубрить одно простое правило: по ночам шляться вне лагеря запрещено!..

А если кто и пошёл погулять — значит, он сам себе дурачина, и спасения не заслуживает. Потому что если бы в засаде сидела стая бестий, а не одно-единственное любопытное животное, то съели бы всю компанию. И попавшего в беду, и его немногочисленных спасателей.

В общем, в этот день мы обошлись малой кровью. Но я понимал: так будет не всегда. Рано или поздно мы столкнёмся с врагами, которые заберут жизни первых бойцов. И лучше поздно, чем рано. К сожалению, не все дураки перевелись за этот год. И некоторые даже смогли пройти наш отбор в экспедицию…

Дневник Листова И. А.

Четыреста пятьдесят восьмой день. Безымянная могила.

— Вано, сможем здесь свернуть? — неожиданно спросил Пилигрим.

— А куда свернуть-то? Зачем? — удивился я, показав ему на проход в следующую долину, который виднелся вдали. — Нам же туда надо!

— Это не единственный проход, — покачал головой Пилигрим. — Вообще тут можно будет поверху проехать. Поднимемся вон там! Дальше будет длинный косогор, который упирается в обрыв. Если ехать вдоль обрыва, то выйдем к подъёму, удобному для багов и фургонов. Там плоскогорье с редкими островками зелени. Но ехать удобно. И от черепах далеко.

— Подтверждаю! На плоскогорье есть Алтари Вознаграждения, которые можно использовать! — проснулся СИПИН.

— А ты откуда знаешь, сын мой? — удивился отец Фёдор, адресовав этот вопрос, понятное дело, не инструктору, а Гриму.

— Мы только что проехали место, где когда-то был лагерь моей группы. Там, где Алтарь стоит на холме… — пробурчал себе в бороду Пилигрим. — А у косогора я хочу проверить кое-что…

Я открыл было рот, чтобы спросить, но решил, что это лишнее. Если Грим просит свернуть — нам несложно. А ему явно нужно. Так что я закрыл рот и одобрительно махнул рукой. Мол, показывай дорогу.

Мы свернули от реки и начали подъём по пологому склону. Ну а я, пользуясь тем, что не приходится идти самому, просто любовался окружающими пейзажами.

А заодно приглядывал одним глазом за Русым, который уже нашёл, что сожрать, дабы замутить свой светлый разум. Отчего теперь двигался скачками, то упуская на пару метров, то догоняя наш фургон. И тихонечко, но очень музыкально подвывал.

Хорошо ещё, баг нам попался особо флегматичный, и на разыгравшийся концерт никак не реагировал.

— Вот же балбес… — добродушно усмехнулся отец Фёдор, глянув на моего питомца. — Вано, он у тебя всегда такой?

— Натурально всегда! — опередил меня с ответом Мелкий. — Ваще чо тока не вытворяет, отец! Было дело, целых полвечера ходил по кругу, жопой вперёд, и башкой мотал… Русый — он торчок, на! Но торчок бесстрашный! Типа, самый полезный зверь!

— Ну раз полезный… Я-то думал, может, попробуем наставить тварь Божью на путь трезвости! –вздохнул отец Фёдор и перекрестился. — Чего только не бывает…

Всё оказалось так, как и описывал Пилигрим. Долгий подъём закончился, затем мы объехали несколько островков зелени… А потом уткнулись в поросший сухой травой косогор, в конце которого был скалистый обрыв.

— Давайте тут остановимся! — попросил Пилигрим и указал наверх: — Мне туда, к обрыву надо!

— Один не ходи! — крикнул я.

Правда, уже ему вслед, потому что слушать меня этот упрямец не стал.

Обернувшись, я дёрнул Мелкого и ещё пару парней, приказав им идти за мной. А сам попросил отца Фёдора подождать и соскочил на землю. Вчетвером мы двинулись следом за Гримом, который целенаправленно топал наверх.

В первый раз он остановился рядом с какой-то деревяшкой, лежавшей на земле. Только приглядевшись, я понял, что это старое копьё с каменным наконечником. Пилигрим поднял его и хмуро осмотрел. Когда мы догнали его, он бросил копьё на землю и что-то зло буркнул себе под нос.

Я решил ничего не спрашивать. Если Грим захочет, сам расскажет. Пока он был явно раздражён, и в ответ я мог получить разве что пару направлений. Причём в места, не слишком приятные для посещения.

Успокоился Пилигрим, только когда добрался до россыпи валунов и заглянул между ними, посветив туда фонарём. Обнаружив, что искал, он сразу улыбнулся. Только вот улыбка вышла немного грустной.

— Не добрались, значит… — наконец, заговорил Грим. — Туши своих уволокли, а камушки мои не раскопали…

— А чо там, а? — вытянув шею от любопытства, не удержался Мелкий. — Чо это такое-то?

— Могила это… — догадался я. — Кого ты там похоронил, Грим?

— Маму Насти, — чуть помолчав, ответил он. — Её Леной звали… Хорошая была женщина. Жаль, что погибла.

— Так может, это? — Мелкий неуверенно оглянулся назад, на повозки. — Нормально, может, могилу сделаем? У нас, типа, и батюшка имеется.

— До конца дня застрянем тут… — поморщился Пилигрим. — Думаю, Лене сейчас всё равно… А местным животным она уже неинтересна… Давайте просто ещё камней накидаем. Так надёжнее. Меня тогда время поджимало, так что я припрятал её, как мог…

Мы всё-таки сделали чуть больше. Не только накидали камней, но и воткнули деревянный крест, сделанный из двух палок. И отец Фёдор даже прочёл короткую молитву. Задержались всего на час, но я видел, что Пилигриму приятно.

Не знаю почему, но Лена для него была очень важна. Грим и за Настей приглядывал, потому что об этом Лена просила. Больше года он ждал, чтобы вернуться сюда и проверить могилу. Так почему бы и не оказать последние почести хорошей женщине? В конце концов, нам, людям, почему-то важно знать, что после смерти о нас будут помнить…

А пока живём, нам важно приходить на могилы умерших. Вот и Пилигриму это явно было важно. Перед тем, как уйти к фургонам, он постоял рядом с могилой ещё несколько минут. То хмурился, то едва заметно улыбался, то качал головой. Я подумал, что он, наверное, мысленно общается со своей Леной. Может быть, рассказывает ей новости: про Настю, про себя…

Когда мы снова тронулись в путь, отряд задумчиво молчал. Все вспоминали, сколько таких же безымянных могил оставили за спиной.

А я думал о том, что на месте нашего первого лагеря тоже остались могилы, которые неплохо бы навестить. Пусть там и лежат почти чужие люди… Но всё равно навестить нужно. И мне, и, может быть, Мелкому. А тем, кто в могилах лежит — им всё это уже, наверно, неважно. Кто знает?

Дневник Листова И. А.

Четыреста пятьдесят девятый день. Утро добрым не бывает.

Когда всё это случилось, мы ещё лагерь не начали собирать.

Накануне вечером отряд встал на ночёвку рядом с Алтарём, который стоял на каменистом уступе. Неподалёку имелась маленькая роща, и даже бил родничок. Отгородив уступ фургонами, мы спокойно провели ночь.

Утром спокойно завтракали, готовились отправляться, и тут…

Первым из кустов вылетел Русый, который до завтрака крутился по лагерю, а потом куда-то учесал. Он рванул к нашим фургонам, тревожно подвывая на ходу. И тут уже Хромая вскочила и начала рычать, нервно оглядываясь и оттесняя Пилигрима за спину.

А следом из тех же кустов с криками вылетели четыре бойца. И у двоих «крикунов» были очень знакомые лица. Те самые, которые не так давно получали по шапке за ночную историю. Видимо, дураков опыт ничему не учит. Зато их жизнь всегда полна радости новых открытий.

— Они когда слинять-то успели⁈ — расстроенно рявкнул я, хватаясь за винтовку. — Кто их командир⁈ Васян, ты?

— Я им сказал в лагере сидеть! — перемежая ответ ругательствами, откликнулся десятник этих придурков. — Не знал, что они ушли…

Парни бежали так, что сомнений не было: нарвались. На очень крупные и, похоже, зубастые неприятности. Ещё бы узнать, сколько придурков изначально с ними ушло…

Правда, через пару секунд мне стало не до цифр. Прямо в тот момент, когда кусты колыхнулись, выпуская на оперативный простор нового персонажа. И тут же все разговоры смолкли. Потому что, когда на тебя ломится серая туша размером со слона… Ещё и покрытая чешуйками и перьями… И низко рычит, распахивая полную зубов пасть…

В общем, как-то сразу не до обсуждений. Зато появляется острое желание куда-нибудь забиться и не отсвечивать.

Увы, в нашем случае бегство было невозможным. Сбежим — лишимся багов, а значит, и транспорта. Поэтому я закричал, призывая людей к оружию, а десятники спешно погнали бойцов, выстраивая в линию.

Не успели… Зверь, похожий на огромного броненосца или даже чешуйчатого медведя, с рёвом догнал четырёх беглецов. А затем молниеносно сбил одного лапой на землю, вцепившись в орущую дурным голосом голову.

И мигом отделил её от тела.

А я только и успел, что вскинуть оружие и рявкнуть:

— Винтовки, огонь!

Больше всего я боялся, что у зверюги обнаружится какая-нибудь особенность, способная поспорить с огнестрельным оружием и его мощью… Но обошлось. От множественных попаданий зверь дёрнулся, обвёл нас обиженным взглядом… А потом взревел, истекая коричневой кровью — и завалился на бок, явно собираясь сдохнуть.

Спустя десять минут, когда мы убедились, что других охотников за человечиной рядом нет, пришло время сурового товарищеского суда. Мы с Пилигримом, а также два десятника, чьи бойцы отличились этим утром — Васян и Облом — допрашивали трёх выживших.

Картина выходила настолько идиотской, что поначалу в неё даже не верилось. Оказывается, вчера, когда мы разбивали лагерь, один из бойцов заметил то ли овраг, что ли ущелье. Что-то там блеснуло в лучах заходящего солнца, и ему очень захотелось узнать, что именно.

Любопытно ему, видите ли, было…

Подговорив ещё пятерых человек утром незаметно сходить к оврагу, он успокоился и уснул. А утром отправился навстречу новому и неизведанному. На беду этих придурков, в овраге имелся свой хозяин. Он, конечно, мирно провёл ночь в относительной близости от нас… Но вот наглое вторжение на свою территорию не оценил. И сходу напал на незваных туристов.

— А вы, значит, решили, что можете от него сбежать? — хмуро спросил Пилигрим.

— Ну мы… — стоящая перед нами троица неуверенно переглянулась.

— Ну, Димон крикнул: «Бежим!», мы и побежали… — наконец, ответил один из них.

— Да я как-то… — смутился второй парень. — Просто он же здоровый был!

— Идиот! — припечатал я, мрачно глядя на Димона. — Ты просто идиот!

Все замолчали. Провинившиеся бойцы стояли, опустив головы. А я думал, что делать в этой отвратно пахнущей ситуации…

Ну а спустя пару минут решение пришло само собой.

— Вы мало того, что нарушили приказ… Причём вот ты, Димон, сделал это уже второй раз!.. — произнёс я, потянувшись к револьверу. — Так ты ещё и предложил идиотское решение! Самое идиотское из всех возможных! Знаешь, почему?

— Почему? — спросил тот, нервно сглатывая и следя за моей рукой.

— Если бы этот зверь сожрал вас, придурков пустоголовых, на этом бы он и успокоился! — пояснил я. — Наш отряд это бы не затронуло. А вот если бы он прорвался в лагерь, мы могли лишиться не только бойцов, но и багов! А это уже не лезет ни в какие ворота!..

Я осторожно вытряхнул четыре патрона из барабана, оставив два. Вернул барабан на место и крутанул его, протянув бойцу.

— Тебя бы стоило пристрелить прямо сейчас. Но мы доверимся судьбе. Будь добр, поднеси револьвер себе к дурной башке. И нажми на спусковой крючок.

Димон молча взял револьвер. Тяжело вздохнул, поднёс его к виску, закрыл глаза и выполнил мой приказ. Но судьба была к нему благосклонна: курок лишь сухо щёлкнул вхолостую. Парень с облегчением протянул револьвер обратно мне.

А я с огромным разочарованием его забрал.

— Везунчик! — заключил я. — Но я за тобой слежу! И если ещё раз учудишь что-то подобное — выстрелю уже я. И патронов в барабане будет ровно шесть. Так что на везение можешь не рассчитывать! А пока ваши десятки отправятся к тому оврагу, найдут тела погибших и притащат в лагерь всё их снаряжение. И да, этой ночью дежурить именно вашим десяткам!

Я повернулся к Облому и Васяну, которые оба стояли мрачные и злые после моего решения. И, подумав секунду, доверительно им сообщил:

— Если при этом трое каких-нибудь бойцов поскользнутся… И, скажем, упадут лицом на твёрдые поверхности, я пойму, честное слово!..

Глава 8

Чрезвычайно спокойная

Дневник Листова И. А.

Четыреста шестьдесят четвёртый день. Взгляд в неизвестность.

Всё-таки горы — это вам не равнины. Если не лезть в незнакомые овраги и ущелья, не сходить с Тропы гигантов и не искать места, где много дичи… В общем, если всего этого не делать — шансов нарваться на неприятности будет куда меньше. Хотя…

Есть одно уточнение. Бестии! Они хозяева здешних земель. И вот они гостей очень любят. Особенно пока те ещё свежие и пахнут кровью.

Хорошо ещё, что у бестий есть свои мессенджеры и соцсети. Иначе бы пришлось нам отстреливаться всю дорогу. А так зверьё всё-таки осознало после нескольких попыток, что мы не гости, а твари какие-то жадные: не хотим своим мясом делиться. Больше к нам бестии не лезли, решив на всякий случай приглядывать за нами издалека.

Можно даже сказать, что они нам помогали!.. Потому что при появлении опасности всегда исчезали из поля зрения. Если видишь вдалеке наглую морду — значит, всё в порядке. А если, кроме Хромой и Русого, на пару километров — ни одной бессовестной физиономии… Значит, дело плохо.

О том, что эти голубоглазые скотины творили год назад с безоружными людьми, вспоминать не хотелось. Правда, вспоминай-не вспоминай, а вокруг то и дело попадались следы кровавого прошлогоднего пиршества…

К сожалению, натыкались мы на эти следы регулярно. Ночевали-то рядом с Алтарями Вознаграждения. А возле них и кучковались земляне… Испуганные, растерянные, заброшенные в чужой мир…

И именно там их находили местные хищники.

Конечно, время и дожди смыли большую часть кровавых следов. Лишь редкие кости, оставшиеся на полях сражений, напоминали, что горы обезлюдели не просто так. Но если особо не присматриваться, что там лежит на земле… Тогда вокруг — сплошная горная пастораль!..

Разбавленная вкраплениями редких идиотов… Например, заскучавших бойцов, решивших устроить соревнование по скалолазанию. При этом никто из членов отряда в подобных увлечениях ранее замечен не был. А я, между прочим, все анкеты подробно изучил!

К счастью, это безобразие первым обнаружил Пилигрим. Почему к счастью? Да потому что мне не пришлось самому придумывать карательные меры.

Грим, правда, особо прыткому скалолазу камнем по заднице зарядил… Отчего этот искатель приключений свалился с четырёхметровой высоты, чудом оставшись жив… Зато больше никто подобных глупостей не творил.

Вообще я заметил, что главной проблемой людей — что в горах, что на равнинах, что в любом другом месте — являются сами люди. Есть такие гиперактивные личности, которых хлебом не корми, дай окружающих подбить на какую-нибудь весёлую глупость.

Причём тут надо понимать, что «весёлой» эта глупость видится лишь самим зачинщикам. Ну и тем несчастным обалдуям, кто поддался на их уговоры. И ровно до того момента, пока дело не обернётся трагедией.

Конечно, потом все участники виновато опускают головы… Тихонько переглядываются, пытаясь согласовать оправдания… И вообще ведут себя не как взрослые люди, а как нашкодившие дети.

Лично у меня это вызывало жуткий диссонанс. Когда перед тобой стоят взрослые дяди, некоторые даже с густой бородой — а ведут себя, как школьники…

Я даже попытался было на них злиться, но Пилигрим и отец Фёдор отговорили, объяснив, что это вообще-то нормально.

— Все смешные ролики в сети — это суть не случившаяся трагедия! — наставительно заметил священник. — Давайте попробуем покататься на роботе-уборщике по развлекательному центру! Снимем видео, выложим в сеть! Будет весело!.. А если что-то пойдёт не так, эти люди потом стоят у меня на исповеди и рыдают, каясь, что друзей под смерть подвели своей глупостью.

— Это хорошо, если каются! — солидарно кивнул Пилигрим. — Некоторые решают, что вместо «сломавшихся» друзей можно просто завести новых. Людей-то в мире много!

В общем, я быстро понял, что скука, кураж и выпендрёж никого до добра не доводят. Но именно эти три «кита» толкают людей на такие глупости, какие в трезвом уме и твёрдой памяти большинство из них никогда бы даже не придумали.

И когда я осознал эту простую истину — в тот же момент понял, что делать. И принял единственно верное решение, которое до меня принимали все командиры и руководители, у кого в подчинении оказалось больше десяти человек. А также те заботливые родители, которым некогда было присматривать за детьми.

Я нагрузил всех работой и тренировками так, что на глупости просто не осталось времени!.. Побудка у нас теперь проводилась ещё до восхода солнца. А сразу после побудки следовала зарядка, завтрак, сборы и выезд.

Пока ехали, всем было не до глупостей. Одни пытались выспаться, а другие — бдительно осматривали окрестности, чтобы им зад невзначай не откусили. А пока дежурные готовили обед, остальные собирали со всей ближайшей округи траву для багов. А если с этим делом справлялись слишком быстро, то далее им предстояла пробежка вокруг лагеря. Ровно двадцать кругов.

Едва бойцы успевали прийти в себя, как их звали к обеду, который старались сделать как можно более плотным. Отчего на втором участке пути клевать носом начинали даже возницы. Под вечер все, кто не был командиром и не управлял повозкой, получали новое «развлечение». Получасовую пробежку рядом с телегами.

Ну а потом — ещё одна порция «веселья». А именно: разборка лагеря, заготовка дров, сбор травы, осмотр фургонов, их техническое обслуживание, приготовление ужина… Ну и, конечно, короткая тренировка перед едой. Что я, зверь, что ли, чтобы не заботиться о физической форме бойцов?

После еды — построение и перекличка. А потом — сон. И лишь полный идиот в такой ситуации попробует не спать, а чудить. Побудка-то опять будет ещё до рассвета!..

Больше всех новому распорядку дня радовался Русый. Теперь ему всегда было с кем побегать и попрыгать. Ну а затем, нажравшись какой-нибудь убойной горной травы, помешать новым друзьям спать ночью. Отсыпался он при этом днём, пока мы ехали в повозках.

Если честно, меня немного тревожило увлечение Русым всякого рода природными препаратами… Что-то внутри буквально вопило о том, что долго этот мохнатый тип в таком режиме не протянет. Правда, теперь я мог возродить Русого в репликационном комплексе. И даже сделать это без следа от предыдущих отравлений его измученного организма…

Вот так, день за днём, мы и добрались до знакомых мне мест. Сначала до долины, где когда-то были первый и второй лагеря нашей группы. Там мы с Мелким дошли до места первой стоянки и проведали первые могилы, оставшиеся на этой, тогда чужой для нас планете.

А затем наша экспедиция доехала до большой долины, после которой начиналась терра инкогнита…

Я хорошо помнил, как мы бежали по этой огромной чаше, пытаясь скрыться от бестий. А ещё я хорошо запомнил каменный уступ, где мы приняли, как нам тогда казалось, последний бой…

В центре долины по-прежнему высился частокол. Помнится, когда-то это была крепость другой группы колонистов. И нам тогда посоветовали к ним даже не соваться, потому что ребята были неприветливые. Похоже, это им не помогло. Внутри укреплённого круга было пусто и грустно, и мы не стали подъезжать ближе.

А вот на каменной скале осталось немало следов уже моей группы. Недоделанные дротики, россыпи расколотых камней, кучки иссохшей травы, обрывки одежды… Ночевали мы, конечно, не на самой скале — туда баги бы не забрались. Или пришлось бы делать большой крюк.

Поэтому лагерь разбили рядом с устьем прохода, откуда выходили гигантские черепахи. Неподалёку обнаружился Малый Алтарь Вознаграждения. Вот рядом с ним-то мы и устроились. Знать бы о нём в прошлом году… Хотя… Всё равно бы не помогло: держать круговую оборону у нас тогда сил бы не хватило.

Всю ночь мы слушали протяжные: «О-о-о-о-о!» идущих на запад черепах. Дозорные пытались высчитать периодичность, с которой гиганты появлялись из нужного нам прохода. Но так и не смогли. Черепахи шли, как им было удобно, иногда занимая проход даже вдвоём-втроём.

— Дальше придётся разведать поверху! — сообщил я Пилигриму и отцу Фёдору за завтраком.

— Логично, — согласился со мной Грим.

— А как же баги с фургонами⁈ — вскинулся, хлопнув ладонью по колену, отец Фёдор.

— Разделимся! — пояснил я ему. — Часть бойцов оставим охранять лагерь, а часть — отправим дальше по уступу рядом с проходом. Надо выяснить, как далеко ехать. И понять, успеем ли мы проскочить до того, как пойдёт следующая черепаха.

— Может, подождать, когда они перестанут идти на запад?.. — задумавшись, предложил другой вариант священник. — Радо или поздно миграция закончится.

— Слишком долго ждать придётся… — объяснил ему Грим. — В прошлом году этот процесс никак не кончался. И вряд ли что-то изменится на этот раз. Я возьму сегодня десяток наших, схожу на разведку… Если здесь проход чуть длиннее тех, что мы проезжали раньше, то к вечеру уже вернёмся в лагерь.

Так и поступили. Правда, весь день я места себе не находил… Затиранил бойцов пробежками, тренировками и задачами. Они даже начали тихо ворчать про бессердечного и злого Вано.

А вечером наконец-то вернулся Пилигрим со своими ребятами. И новости, которые он принёс, мне не понравились.

— Проход тянется на десяток километров, — пояснил Грим. — Постепенно забирает вверх и выводит на пологий горный склон. Дальше долин нет. Придётся подниматься в горы. Черепахи идут из прохода между двумя огромными пиками.

— Придётся идти в горы… — вздохнул я. — Там есть снег?

— Смотря, насколько высоко придётся забираться! — ответил Пилигрим. — Мы-то дальше не разведывали… Меня больше волнует, что дальше нет Алтарей Вознаграждения. Я ни одного не видел.

— Их дальше и нет, — включился в разговор вездесущий СИПИН. — Вам придётся взять с собой Малый Алтарь Вознаграждения отсюда. Так, собственно, мы с коллегами и планировали.

— Взять с собой? — нахмурился отец Фёдор. — И сколько он весит?

— Всего около двух тысяч килограммов! — ответил СИПИН. — И вам стоит учесть, что для свёртывания-развёртывания Алтарю требуется время. Что-то около пяти часов.

— То есть, нам придётся либо замедлиться, либо не пользоваться Алтарём… — кивнул я. — Мы не можем тратить десять-двенадцать часов в сутки только на установку и погрузку…

— Может быть, попробовать ехать в режиме «двое суток — сутки отдыха»? — предложил отец Фёдор.

— Нет, батюшка, так мы рисковать не можем, — покачал головой Пилигрим. — Мы же не знаем, что нас там ждёт, верно? А если нападут какие-нибудь твари? А если мы не сможем найти удобного места для лагеря? А если устроимся на днёвку, а нас что-то сгонит? Боюсь, Вано прав… Мы можем только погрузить Алтарь в фургон и держать его там, пока не достигнем конечной точки маршрута.

— А сколько нам осталось идти? — резонно уточнил отец Фёдор.

— По прямой вам осталось преодолеть сто двенадцать километров, — сообщил СИПИН. — Но там, куда вы уходите, не будет прямых дорог. К сожалению, сделать подробные карты мы не можем. Не хватает мощности сенсоров на нашей станции.

— А можешь дать хоть… Ну какие-то общие характеристики местности? — хмуря брови, спросил я.

— Общие — могу! — радостно отозвался СИПИН. — После ущелья, как вы уже сами узнали, будет подъём в горы. Дальше, как мы и предполагаем — перевал. А потом — спуск на плоскогорье. За ним и находится нужная вам долина.

— Значит, всё-таки перевал… — кивнул я. — Ну что ж… Нам придётся тут задержаться на несколько дней, товарищи! Отец Фёдор?

— Угу, давай, обрадуй меня… — хмыкнув в бороду, кивнул тот.

— На вас и ваших людях — технический осмотр фургонов! — выдал я задание. — Если нужны материалы, обращайтесь к Пилигриму. И один фургон надо подготовить к тому, что на него погрузим Малый Алтарь.

— Только Алтарь? — уточнил священник. — Остальное в другие фургоны перегрузим?

— Согласен, да… Только Алтарь. Иначе фургон не выдержит! — кивнул я и повернулся к Пилигриму. — На тебе заготовка материалов, травы и дров. Можешь привлекать почти всех людей. Мне оставь десяток, с которым я буду набирать припасы и тёплые вещи на Алтаре.

— Надо заготовить материалы для починки телег… — напомнил отец Фёдор. — Можем их хоть волоком тащить. Главное, чтобы были!

— Договорились, сделаем… — кивнул я.

Вечером я впервые позволил себе расслабиться. Просто сидел у костра и пялился в тёмное звёздное небо. Рядом пристроилась Кэт, которая сонно клевала носом. Вдали раздавалось протяжное «О-о-о-о-о-о!» очередной черепахи, спешащей к морю.

А среди звёзд скользила станция мятежных роботов.

Возможно, мне показалось, но… Кажется, она стала больше. Правда, напрягать СИПИНа вопросами я не стал. Всё равно не ответит, опять назвав параноиком…

Дневник Листова И. А.

Четыреста шестьдесят восьмой день. Шаг в неизвестность.

У Малого Алтаря есть один недостаток: он малый. Ну то есть физически не может выдать больших предметов. Всё, что длиннее полутора метров в сложенном виде — просто-напросто отсутствует в списке.

Хорошо, что большая часть нужных покупок не превышает этих габаритов.

Плохо, что весит Алтарь две тонны.

Поднять его в фургон — это был отдельный утренний квест. Я даже зачёл его бойцам вместо утренней разминки.

А после завтрака мы опять-таки сразу не выехали. Ещё час ждали, когда же проход покинет особо прожорливая гигантская форма жизни.

И вот, когда «черепашка» наконец-то уступила нам дорогу, мы смело сделали шаг в неизвестность.

Точнее, сделали его баги. И даже не один шаг.

А мы просто сидели носом в нужном направлении.

Правда, смелости на это тоже требовалось немало…

Проход был слишком узким, чтобы в случае чего безопасно разминуться с гигантской формой жизни. Можно было, конечно, отправить вперёд разведчиков или расставить посты, чтобы передали сигнал… Но лишний раз рисковать не хотелось.

За нами следили бестии, к нам принюхивалась местная мелкая фауна… Любой одинокий дозорный мог стать чьим-то вкусным перекусом. Поэтому мы понадеялись на везение.

И, проводив взглядами черепаший зад, смело ринулись в проход, который казался свободным.

Первые пару километров мы бодро катились, подпрыгивая на ухабах. А вот потом начали проявляться первые проблемы… Малый Алтарь, хоть и стоял на дополнительном настиле, начал его проламывать. В конце концов, от постоянной тряски это должно было случиться. Но не сейчас же!..

А, кроме того, у одного из фургонов, переполненных людьми, опасно закачалось колесо. И это был первый признак, что оно сейчас слетит с оси.

И едва я успел услышать эти две новости, как спереди донеслось протяжное «О-О-О-О-О-О!». Очень незапланированное. И очень для нас опасное.

— Бог любит троицу, сын мой! — хохотнул отец Фёдор, пытаясь меня хоть как-то утешить.

Впрочем, он тут же уточнил серьёзным голосом:

— И что дальше? Едем?..

— Едем! — решился я, видимо, заразившись флюидами его оптимизма. — Пока не увидим черепашку! А там будем смотреть по ситуации…

«Черепашку» мы увидели в тот самый момент, когда зловредное колесо, опасно качавшееся всё это время, наконец, помахало нам ручкой. Ну то есть покинуло ось, доломав удерживающий его клин.

Я очень надеялся, что идущий навстречу гигант в этот момент остановится перекусить…

Но именно эта особь, которой я тут же придумал с десяток самых обидных прозвищ, целенаправленно чесала вперёд…

И это была выдающая по размерам зверюга! Раза в полтора выше той, на которой мы эвакуировались из системы долин. Если бы тогда к нам пришла именно она, нам бы не пришлось прыгать вниз с верёвками. Можно было бы легко сойти со скалы, прямо ей на спину — как с двухметрового уступа.

Вот тут-то и крылось наше спасение!.. В смысле, оно крылось в размерах этой «черепашки». Спешащая к морю красотка оказалась так широка, что не могла двигаться по ущелью влево-вправо. Она едва умещалась в этом узком для неё проходе.

И её ноги величаво ступали по самым краям. А нам, мелким блохам, оставалось место в середине прохода.

— Ставим фургоны по центру! — сориентировался я. — Грим! Организуй оборону от летунов! Возницы! Меняем колесо! Мелкий, Славка, снимите кожу с крыши! Нам придётся стрелять вверх!

Летуны атаковали стремительно. И было их на спине у «мегачерепашки» до отвращения много! Хотя чего тут удивляться — такая-то роскошная жилплощадь!..

Первые крылатые агрессоры стали отличным уроком для остальных. Спустя несколько метких выстрелов они камнем рухнули на землю. А их собратья с громкими возмущёнными криками поспешили обратно ввысь.

Правда, надежды отобедать не потеряли. Продолжали с завидным упорством носиться над нами, иногда предпринимая рискованные попытки. А мы, естественно, продолжали стрелять. Иногда пули случайно попадали в гигантскую красотку, но, похоже, вреда ей не причиняли. Что и неудивительно. Кожа у неё хоть и была упругой, но такой толстой, что пробить её пулей вряд ли вышло бы.

Самой страшной оказалась минута, когда «мегачерепашка» проходила прямо над нами… Её ноги бухали о дно ущелья, поднимая столбы пыли. А та долетала до нас, забивая рты, носы и уши. Рядом тоскливо выл от ужаса Русый, вытаращив глаза и периодически отчаянно чихая.

От каждого шага спешащей к морю красавицы под нами с грохотом подпрыгивали фургоны, а испуганные баги тревожно порёвывали. В этой какофонии звуков отчётливо слышались понукания возничих, которые кричали на русском, на испанском — и, кажется, то ли неистово молились, то ли так же рьяно ругались…

Летуны в истерике носились под пузом «красотки», пытаясь придумать, как бы достать таких аппетитных, пусть и пыльных нас. А я боялся, что вот сейчас эта спешащая к морю «туристка» ка-а-ак повернётся отведать вкусняшки со стены… И всё — нам каюк!..

Но гигантскую черепаху интересовал только путь. Прямо как настоящего даоса. Она целенаправленно топала к морю — размножаться и отдыхать, не отвлекаясь на всякую фигню. И вскоре её тяжелые шаги, сотрясавшие землю, начали удаляться.

С последними ругательствами возницы поставили колесо, чуть заклинив кончик оси деревянным клином… И, вытерев смешанный с пылью пот со лбов, мы снова двинулись в путь.

Сложно подобрать слова, чтобы описать то облегчение, которое я испытал, когда мы вырвались из ущелья на плоскогорье. По пути нам больше не встретилось новых «черепах». У нас больше ничего сломалось и не отвалилось. Причём я сейчас не только о фургонах!..

Мы были целы, живы, здоровы, не сплющены огромной ногой… А впереди наконец-то появилось пространство для манёвров.

Наши возницы пустили багов прочь и вбок от прохода, стараясь быстрее убраться с пути нового идущего с востока гиганта. А потом мы ехали всё выше и выше, пока не нашли удобное место для лагеря.

И дальше ехать в этот день смысла не было. Нам предстояло снова подлатать наш транспорт, разведать путь и сделать побольше запасов в дорогу.

И глубокая промоина в форме большой капли, оставленная талыми водами с ледников, нам подошла идеально.

В её дальнем конце на землю падал маленький водопад, весёлым ручьём устремляясь вниз, к системе долин. Дальние стены были отвесными — а значит, неудобными для атаки хищников. Ну а узкая горловина этой чаши легко перекрывалась фургонами.

На сей раз лагерь мы разбивали тщательно, готовясь к холодной ночи. А что она будет холодной, ни у кого не вызывало сомнений. С востока ветер приносил «приветы» от горных ледников и высотных воздушных потоков.

Как высоко мы забрались? Мы не знали, а СИПИН не спешил лишать нас радости новых открытый. По моим прикидкам, нам удалось преодолеть за день километров тридцать. А значит, даже при самых грустных раскладах, четверть пути по незнакомым землям была пройдена!..

Оставалось всего-ничего — горы преодолеть. И ведь перед нами были ещё не самые большие вершины…

Глава 9

Чрезвычайно горная

Дневник Листова И. А.

Четыреста семьдесят первый день. Подготовка к переходу.

Готовиться мы начали сразу, как проснулись на утро. Пилигрим снова взял с собой десяток и увёл вперёд — в горы.

Нет, они не собирались преодолевать перевал на своих двоих. Хотели только подняться повыше, подобраться поближе и посмотреть, что там и как. Никто не ожидал, что вернутся они только через день, вечером…

Я всё думал и гадал, из-за какой глупости мы потеряем первых людей. Но все мои варианты оказались неверны. Первых трёх человек забрали трижды проклятые горы.

И в этом был определённый символизм, если честно.

— Давай, рассказывай… — предложил я Пилигриму, который ждал, когда подтянутся все заинтересованные в рассказе. — Кто не успел, тот сам виноват…

— Точно, а то сидим почём зря… — согласился отец Фёдор.

— Ну… Что могу сказать? — Пилигрим усмехнулся. — Нам повезло! Перевал можно преодолеть!

— Вот это новость!.. — иронично присвистнул кто-то из десятников.

— Вы думаете, я шучу, что ли? — резко вскинулся Грим. — Вообще-то это реально хорошая новость! Ещё на километр-два выше, и можно разворачиваться и идти назад! И уж поверьте человеку, который брал восьмитысячник — я знаю, о чём говорю!..

— Ты брал восьмитысячник? — удивился я. — Вроде ты не альпинист…

— В рамках специальной подготовки… Гоняли по высотам… — чуть успокоившись, пояснил Пилигрим. — Но восхождение на Шишабангму я запомнил лучше всего. Поверь, ни с чем не сравнимые ощущения, когда кислорода не хватает на высоте! Слабость, постоянная одышка… Острое желание приложиться к кислородному баллону… Так вот, хорошая новость в том, что нам это грозит в заметно ослабленном варианте.

— Эт чо за перевал, нахрен, такой⁈ — возмутился Мелкий, который вытаращил глаза ещё на списке «ощущений».

— Думаю, что ближе к шести тысячам метров… — Пилигрим улыбнулся. — Вполне терпимо, хоть и трудно.

— Ну ладно… Наверно… — кивнул я.

— Нет, это была хорошая новость! Первая, она же и предпоследняя, — Грим покачал головой. — Все остальные новости — полное дерьмо! Начну с самой неприятной: перевал узкий. Это вот там, между двумя большими вершинами! Отсюда не видно, потому что он к нам, как бы, слегка боком находится. Но до него совсем недалеко. И ширина там, конечно, побольше, чем в пройденном нами ущелье, но всего метров на пятьдесят. Так что пространства для манёвра будет мало.

— Ты же сказал, есть ещё одна хорошая новость… — нахмурился отец Фёдор.

— Батюшка! Всему своё время! — успокоил его Пилигрим. — Вторая плохая новость заключается в том, что перевал находится за границей снегов. Кто не знает, что это такое — поднимайте руки! Ага… Граница снегов — это условная черта, за которой накопление твёрдых осадков преобладает над их таянием и испарением. А если короче и проще, то переть нам придётся по снегу. Теперь поднимите руки, кто устал от снега зимой?

Пилигрим это так уверенно спросил, что я, и сам от себя не ожидая, вытянул руку вверх. И да, таких, как я, оказалось предостаточно.

— Вот вам будет хуже всех! — припечатал Пилигрим. — Ещё одна плохая новость в том, что мы с подветренной стороны перевала. И снега на этой стороне наметает всегда больше. И…

После его слов по рядам собравшихся прокатился ропот возмущения. И я не мог их за него осуждать. Потому что сам не очень хотел топтать снег посреди весны. А если снега на нашей стороне больше — значит, идти нам предстоит через сугробы. Но Пилигрим поднял руку, успокаивая возмущённых, а потом снова заговорил.

— И вторая хорошая новость заключается в том, что… — выдержав театральную паузу, Грим всё-таки соизволил продолжить: — … В том, что снег утоптан! Во всяком случае, по краям прохода.

— Там, где ноги гигантских форм жизни! — догадался я.

— Именно! — согласился Пилигрим. — Именно там… И, конечно же, такое везение компенсируется риском. Возможно, мы встретим большую черепаху, и придётся нам нырять в сугроб. И, сидя там, молиться, чтоб зверюге не взбрело в голову сойти с проторенного пути. Так что… Вторую хорошую новость предлагаю считать условно хорошей!

— Ладно, с этим понятно… — кивнул я.

— Да ни черта тебе, Вано, непонятно! — отмахнулся Грим. — Там снега даже на утоптанной колее, как этой зимой под Алтарным!.. Нам придётся пробиваться через эти заносы! А если навстречу покажется гигантская форма жизни, то ещё и нырять в пятиметровый сугроб!..

Он перевёл дыхание и обвёл нас взглядом:

— Так мы и потеряли одного из ребят. Он тупо не успел убраться с черепашьего пути… И чудо, что те, кто помогал ему выбраться, сами успели спастись. Его не летуны задрали: его просто раздавило…

Пилигрим хмуро потянулся к земле, где в начале собрания положил свёрток кожи с чем-то большим. Этим «чем-то» оказалась сильно покорёженная винтовка. Видимо, она должна была меня впечатлить…

Не впечатлила. Присмотревшись, я со знанием дела сказал:

— Винтовку можно восстановить на Алтаре. А бойца уже восстанавливает либо его капсула, либо репликационный комплекс. Так что ничего страшного. А сложности мне понятны, хоть и неприятны. И хватит на меня сверкать сердитыми глазами!.. Давай, гони дальше свои плохие новости…

— А она осталась одна! — взяв себя в руки, Грим всё-таки перестал хмурить брови. — Перевал обитаемый. И живут там зверушки, очень похожие на наших зимних гостей. Размерами, правда, поменьше… Но нам и таких хватит! Двоим нашим ребятам хватило.

Если до этого Пилигрим говорил вещи неприятные, но понятные… К ним надо было просто получше подготовиться…

То вот сейчас он задал задачку, которая казалась неразрешимой!

Мало того, что придётся пробивать огромные сугробы, мучаясь от недостатка кислорода… Так на нас ещё и будут в этот момент охотиться… И вот «охотники» никакого дискомфорта от высоты и снега не ощущают…

И как прикажете в таких условиях выживать?

Я задумался. Впрочем, как и все сидящие на собрании… Но тут пришло ободрение, откуда не ждали. Хотя надо было бы. Всё-таки с нами был настоящий, всамделишный священник.

— Ну предположим, на снег плевать. Снимем колёса, поставим на полозья фургоны — и поехали! У багов шесть толстенных ног: они почти не проваливаются в снег! — решительно заявил отец Фёдор. — И на зверьё ваше — плевать! Мы по зиме и их собратьев покрупнее били, а стволов было меньше. А вот что действительно может стать проблемой — так это разреженная атмосфера.

— Это можно перетерпеть! — поморщился Пилигрим.

— Это мы, люди, можем перетерпеть! — не согласился отец Фёдор. — У нас цель есть! И есть желание её достичь. А почто всё это терпеть багам, тварям Божьим и глуповатым? Не подскажешь?

— А они что, могут?.. — увидев лучик надежды, чуть не подпрыгнул я.

— Да не знаю я! — размашисто развёл руками священник. — Мы их в горы на такую высоту не таскали никогда! И не знаем, поднимаются они на ледник или нет! Если поднимаются, то выдюжат. А если нет? В общем… Главной подлости от них и ждите. А свои сложности мы как-нибудь с Божьей помощью преодолеем…

Тут я мог бы поспорить с отцом Фёдором! Чтобы Бог помог, в него надо искренне верить, а не как рассадник полуатеистов. Но озвучивать свои мысли я не стал. Опять ведь будут на меня угрюмо смотреть…

А вот перестройку фургонов в сани я одобрил! Закопавшийся в снег колёсами фургон — это явно лишнее в нашем путешествии. И подготовку к возможной ночёвке на высоте тоже одобрил.

Но лишь для того, чтобы людям было чем заняться. Потому как отчётливо понимал: если такая ночёвка состоится — она станет для нас последней.

Без капсулы, без защиты, вымотанные дневным переходом… Мы не отобьёмся ни от «богомолов», ни от «пушистиков». Даже если они будут в пять раз меньше наших бывших «знакомцев».

Наш единственный шанс — в скорости. И в упорстве. Поэтому я решил всю подготовку заточить на прорыв за один день. Просто не озвучивал это до поры-до времени.

А значит, баги наши должны быть быстры, а сани — крепки. А нам придётся стать двужильными и неутомимыми.

Хотя бы на один короткий день.

Дневник Листова И. А.

Четыреста семьдесят третий день. Всё выше и выше, всё гористее и каменистее.

Весь следующий день, до ночи, мы готовились. А утром, выспавшись — выступили вперёд, к границе снегов.

Сегодня штурмовать перевал мы не планировали. Лишь добраться до удобного места для ночлега, где можно будет переставить фургоны с колёс на полозья.

По мере того, как мы двигались всё выше, природа вокруг менялась. А если точнее, она просто сходила на нет. Ну нет на такой высоте возможностей для жизни! Просто не на чем, незачем и нечему здесь расти.

Правда, знакомый мне «волосатый» мох тут имелся в изобилии. Вот уж кому плевать и на снег, и на камень! Везде приживается, гад такой!..

И я на него не ругаюсь: просто завидую. «Волосатый» мох я всегда вспоминал с нежностью. Всё-таки это было отличное сырьё для верёвок! Просто великолепное! Но как можно на голой скале расти-то⁈

А пейзаж вокруг всё больше напоминал инопланетный… Голые каменные склоны попадались чаще и чаще. И пусть подъём к перевалу был не слишком крутым — здесь почти ничего не росло.

В этом царстве снега и льда попадались лишь огромные, как горы, черепахи. Да и то редко. Им здесь явно не нравилось: они спешили побыстрее выйти туда, где зелено и тепло.

В общем-то, я бы с ними согласился. В плане того, что здесь вокруг жуткая скукота… Но стоило оглянуться назад, и дух просто захватывало! И даже не от страха, а от видов, которые мне открывались.

Горные крутые склоны, далёкие долины, блестящие пятна озёр и ручьёв, островки и целые океаны зелени… Это была даже не высота птичьего полёта, это было что-то гораздо выше и… Чего уж там скрывать, страшнее.

А ещё меня очень впечатлили клубы облаков, которые тянулись почти вровень с нами. Кто в детстве не мечтал потрогать облачко, а? А тут казалось, что руку протяни — и дотронешься.

А, кроме того, меня очень впечатлил холод. Тот самый, который пробирался под одежду и з-з-заставлял стучать з-з-зубами. Холод, о котором мы весной совсем успели забыть. А он ведь никуда не уходил! Недовольно фыркнув, уступил место теплу и спрятался повыше. А теперь ждал новой зимы, чтобы укутать всё живое своими ледяными объятиями.

И здесь была его вотчина, где он был хозяином. Глядя вперёд, я видел только холодное голубое небо. И яркое, но такое же холодное солнце, которое озаряло белоснежные вершины гор.

— Если перевал на уровне шести тысяч, то какие же тут горы? — наконец, дошло до меня.

— Километров одиннадцать… Может, двенадцать… — выдохнув облачко пара, ответил Пилигрим. — Вряд ли выше.

— Почему? — стуча зубами, уточнил я.

— Потому что, Вано, ты в школе плохо учился! — смеясь в бороду, ответил мне отец Фёдор. — Иначе бы знал, что выше двенадцати километров на Земле, к примеру, гор быть не может! А тут, кажется, условия похожие…

— Да? — я и вправду не знал.

Или знал, но забыл. Я вообще мог много всего знать — и забыть. За ненадобностью. Вот шестизначный код от своего кабинета гражданина я помнил до сих пор. А всякие предельные высоты гор на Земле… Да куда мне девать-то это знание⁈

— Да, верно! — подтвердил Пилигрим. — Есть, конечно, вероятность, что мы живём при меньшем притяжении… Просто не чувствуем этого…

— Нету такой вероятности, — покачал я головой. — Может, я плохо учился в школе, зато хорошо опрашивал СИПИНа. По размерам и массе эта планета очень близка к Земле.

— Ну тогда что было верно для Земли — верно и тут! — пожал плечами Грим. — Двенадцать километров — это предельная высота местных гор. Выше расти не будут. Не выдержит порода, лежащая в основании. Она как бы…

— Раскрошится? — подсказал я.

— Не, вроде как она проседает в мантию и плавится, — Грим пожал плечами. — Кажется, так…

— Не! Просто порода просядет в основании! — поправил его отец Фёдор. — Горы станут шире и ниже. Вот и всё!

— Ну и кому из вас верить, отличники сраные? — возмутился я.

Можно было, конечно, обратиться к СИПИНу. Уверен, за пару сотен баллов он бы разъяснил мне и этот вопрос. Но ему я тоже до конца не верил. Как не верил на сто процентов и земным учёным. Не всё мы знали даже о собственной планете — далеко не всё… Но утверждение, что горам просто не хватит прочности вырасти выше, показалось мне убедительным. И вполне успокоило моё любопытство.

Двенадцать, мать их, километров! Да чтоб я никогда не поднимался на эту высоту ногами! Пошло оно всё, и так уже холодно!..

Наше восхождение не заняло весь день. До границы снегов мы добрались где-то к началу вечера. Это, конечно, не все эти многодневные походы альпинистов до базовых лагерей, про которые я читал на Земле… Но тут дело какое…

Просто перед земными альпинистами эту высоту не брали гигантские формы жизни! Те самые, под ногами которых дрожит земля и крошится камень!

В результате, наши фургоны спокойно ползли вверх. Даже, можно сказать, по гравийной дороге. А баги…

А вот они взбрыкнули! Как и предупреждал отец Фёдор, в какой-то момент им стало так некомфортно, что они начали замедляться, жалобно реветь и мотать головами. А некоторые из них покрылись чем-то вроде пота и странно воняли.

Пришлось останавливаться, чтобы успокоить и покормить животных. И на это мы потратили где-то час. Постепенно баги утихомирились и снова потянули фургоны вверх по склону. Правда, скорость чуть снизилась.

Извозчики боялись гнать не привыкших к таким высотам животных, давая им время адаптироваться. Холод-то баги переносили стоически — гораздо лучше, чем мы, люди.

Так или иначе, лагерь мы разбили ещё засветло. И весь оставшийся вечер кипела работа по перестановке фургонов: с колёс на полозья, заранее заготовленные на прошлой стоянке. Я в этом участия не принимал. Просто утащил Кэт в сторонку, где мы и любовались закатом в горах. Благо, это зрелище развернулось буквально перед нашими глазами.

Можно сказать, мы сидели в партере!

— Красиво… Но холодно! — улыбнулась Кэт. — Никогда не стремилась в альпинизм. Но была пара знакомых, вот они прямо-таки восхищались красотой гор…

— Так мы и не альпинисты! — засмеялся я. — Мы читеры! Нам, считай, шоссе на эту высоту проложили! И даже на перевале снег утоптали!

— Ага… Намучаемся мы… — вздохнула девушка, а потом хитро покосилась на меня: — Вано, ты же хочешь перевал за день пройти, да?

— Откуда знаешь? — я удивлённо уставился на неё.

— Да все уже знают!.. — хмыкнула Кэт. — Ты так ратовал, чтобы всё было…

А дальше моя зазноба очень натурально спародировала меня же самого:

— Надо, чтобы всё надёжно было! Никаких поломок! Смотрите у меня!..

Закончив говорить басом, Кэт весело засмеялась. А потом обхватила мне шею руками и притянула к себе:

— Кого ты пытаешься обмануть, Вано? Да тебя даже…

Лучший способ заткнуть женщину — поцеловать! Есть, конечно, минусы и у этого способа… Если поцелуем заткнуть не свою женщину — можно огрести пощёчину, если женщина думает, что ты слишком торопишься или просто не в её вкусе. Или по щам от мужчины, если «своя» женщина — не твоя, а его.

В общем, способ рабочий! Но работает только со своими женщинами. Так что в правила колониста, пожалуй, его вносить не буду… Хотя сломанные зубы — это худшее, что может случиться с колонистом на дикой планете, если под рукой нет медицинской капсулы…

Одно плохо в горной романтике. Чем ниже солнце, тем больше бьёт озноб. Мы с Кэт так и не дождались последних лучей: сбежали к кострам в лагере экспедиции. А потом и вовсе спрятались в палатке, воздух внутри которой нагрела жаровня.

В этот день все спали, не раздеваясь. И пусть в первый момент в палатке было жарко, но жар — не холод, костей не ломит.

Засыпал я долго, слушая голоса людей за тонкой стенкой палатки. И вспоминал свои первые дни в этом мире. Холодрыгу, которая просачивалась в капсулу… Белое трико с «волосатым» мхом а-ля Вано… Штиблеты из пищевых лотков… Попытки согреться, лёжа на тёплом полу… Борьбу за первые баллы…

Горы забрали многих колонистов. Но тем, кто выжил — много и подарили. Год назад я и подумать не мог, что у меня будет собственная винтовка, револьвер, ружьё, Кэт… Тоже с винтовкой, ружьём и револьвером… А ещё состояние в баллах. И статус в немаленьком таком обществе.

Горы научили нас ценить тех, кто рядом и готов помочь. Мы поняли, как важно держаться друг за друга.

Мы вышли к морю измотанные, уставшие и растерянные. А теперь наша группа была одной из самых влиятельных в Алтарном.

И теперь мы снова были в горах… Чем на этот раз они нас одарят? И что заберут взамен?

Глава 10

Чрезвычайно перевальная

Дневник Листова И. А.

Четыреста семьдесят четвёртый день. По снежной дороге.

Наш лагерь был неподалёку от снежного языка, который натоптали гигантские черепахи. Год за годом, миграция за миграцией, эти огромные существа переносили на ногах снег с гор, а потом — грязь из долин. И этот слоёный пирог из грязи и снега всё рос и рос, превращаясь в своего рода ледяную дорогу — по которой утром и выдвинулась наша экспедиция.

Ноги багов — это отдельный шедевр здешней природы. Круглые, будто слоновьи пятки, покрытые плотной мозолистой кожей. Широко расставленные пальцы-когти с плоским треугольным основанием. Этот набор «читов» позволял багам быть природными вездеходами, перемещаясь практически по любому типу местности. А почти незаметные на первый взгляд острые бороздки поперёк когтей, как рисунок протектора, держали этих сильных животных на льду.

Единственное, к чему баги не были приспособлены — это к недостатку кислорода. Впрочем, мы тоже. Но это не мы тащили багов, а они — нас. Бедные зверюги вонюче потели, жалобно ревели, но всё-таки шли, куда их направляли возничие.

Ну а я, сидя в фургоне, переделанном в сани, пытался побороть симптомы кислородного голодания: слабость, лёгкую тошноту и головокружение. И остро сочувствовал багам.

Даже Русый решил на сей раз остаться в кузове. То ли понимал, что бесполезно искать очередной допинг на голых камнях, то ли просто неважно себя чувствовал. А вот Хромая никакого дискомфорта не испытывала. Этой горы были явно привычны.

Баги тащили фургоны всё выше и выше, мало-помалу огибая горный пик и выходя на перевал, ярко освещённый солнцем. И вскоре вокруг нас засверкали вечно-белые снежные шапки гор, нетронутые никакой грязью.

Снег так блестел, что приходилось щуриться. А иногда и приставлять руку ко лбу, как козырёк, защищаясь от вездесущего света. Пока сам с этим не столкнёшься — как-то не верится, что человек может ослепнуть, просто глядя на солнечный свет, отражённый от кристалликов льда.

Когда мы готовились штурмовать перевал, Пилигрим уговорил меня активировать Алтарь. Сказал, что нужно закупить всем солнечные очки с боковыми шторками. Тогда это предложение вызвало недоверчивые улыбки: мол, старина Грим — тот ещё перестраховщик.

А теперь все разом полезли в рюкзаки, напяливая эти самые очки. Просто чтобы не ослепнуть. Всё-таки яркое южное солнышко и снег — убийственное сочетание…

А ещё пришлось останавливать багов, чтобы защитить их глаза тоже. Для этого им на морду к сбруе прикрепляли куски ткани. Правда, с тонкими дырочками — ну чтобы через них хоть как-то видеть. Обновка консервативным животным не понравилась, и теперь они недовольно похрюкивали на возниц.

А ещё стало совсем холодно. С перевала вниз срывался пронзительный, пронизывающий до костей ветер. Это на Земле альпинистское снаряжение включает тёплый комбинезон. А мы обходились купленной тёплой одеждой, которая явно не была рассчитана на такие условия.

Минимум синтетики, максимум натуральных материалов! Видимо, это девиз ассортимента одежды, которую продают на Алтарях. Флис, нейлон, микрофибра, полиамид, болонья, таслан? Забудьте! Будем использовать парусину из девятнадцатого века! Практично и натурально, блин!

И нет, я про ткани вообще ничего не знаю. Это Кэт сзади бурчит, кутаясь в товарную позицию «натуральный шерстяной плед».

За время остановки мы, кстати, все успели утеплиться. Я, например, надел поверх летнего экс-трико тёплый свитер и плотную кожаную куртку с меховым подбоем. На голову водрузил меховую же шапку-ушанку, а на ноги натянул вторые штаны с начёсом и меховые ботинки. И всё равно чувствовал себя не очень комфортно…

Первое время нам везло. Баги хоть и замедлились, но всё ещё держали приличную скорость. Да и перевал меж двух горных пиков оставался пустынным. В итоге, мы просто ехали по дороге, утоптанной огромными ногами, держась правой стороны. И старались не забираться в снежные завалы по центру.

А высота снега с каждой сотней метров увеличивалась. Да и снежные шапки на склонах как-то не внушали спокойствия… Это гигантским черепашкам на лавины плевать. Подумаешь, занесло снегом по колено! А вот нас такая лавина надёжно погребёт под собой.

Понимали это все до единого. Включая, похоже, даже бестий. И очень старались не шуметь, с опаской поглядывая на горные кручи. А я изо всех сил надеялся, что мы всё-таки проскочим без приключений. Зря, что ли, СИПИН говорил о нашей с отцом Фёдором везучести?

Зря, видимо…

— О-О-О-О-О! — прозвучало за гребнем перевала, едва из-за него показалась огромная покатая спина.

Этот вздох отразился от горных стен, и снег в километре от нас медленно потянуло вниз… Всё быстрее, быстрее…

И вскоре с гулом, свистом ветра и грохотом в проход обрушилась та самая лавина, которой мы так боялись. К счастью, впереди, а не прямо на нас.

А спустя секунду что-то дёрнуло меня обернуться назад…

И вовремя.

Рядом с шестым в цепи фургоном снег буквально взорвался, выпуская наружу ревущего «пушистика»…

— Но! Но! Давай, родимый! — отец Фёдор принялся подгонять бага.

И этим сейчас занимались все возницы, заставляя животных перейти чуть ли не в галоп. Сани рванули прочь от «пушистика»…

Прямо навстречу огромным ногам гигантской черепахи.

Я перескочил в кузов фургона, чуть не вывалившись из-за тряски. Быстро достал из-за спины ружьё, затолкал в него патрон с пулей — и попытался прицелиться в хищника.

А это оказалось сложно… Мало того, что фургон подо мной ходуном ходил, так ещё и «пушистик», опомнившись, кинулся ловить разгоняющуюся добычу. Правда, никак не мог решить, кого выбрать, и метался из стороны в сторону.

С фургонов, что были поближе, уже стреляли вовсю. Кто-то даже «слонобой» умудрился использовать. Вот только заряд картечи прошёл мимо цели, впустую взорвав снег по центру перевала.

И да, «пушистик» был поменьше своих полярных собратьев. Но всё равно крупнее, чем самые большие мишки на Земле. И бегать умел хорошо. Хоть и не быстрее улепётывающих багов. И пусть его шерсть не держала пулю, но и раны пока были не слишком опасные. Несколько попаданий пустили ему кровь, но не убили. И не обездвижили.

Первый выстрел я сделал как раз в тот момент, когда «пушистик» понял, что не сдюжит сожрать столько добычи в одиночку.

И заревел на весь перевал.

Откликаясь на его рёв, впереди нас из снега вырвалась пара его собратьев. А где-то в стороне тоже послышались новые голоса в «перекличке».

К счастью, только первый «пушистик» прятался по центру перевала. Остальные предпочитали спать на горных склонах. Иначе бы я сильно засомневался, что стоит сворачивать в центральный сугроб, чтобы увернуться от ног гигантских черепах. Одна из которых, к слову, как раз приближалась к нам…

А снег, даже на утоптанной части пути, между тем становился всё глубже. Ревущие баги изо всех сил рвались вперёд, утопая в снегу по колено — несмотря даже на свои чудесные широкие ноги. Фургоны-сани истерически дёргались, то и дело застревая в сугробах. И пусть «пушистикам» тоже приходилось непросто, но нам-то от этого было не легче!..

— Вперёд! Стреляйте по тем, впереди! — кричал Пилигрим, переключая внимание нашего фургона на цели выше по склону.

Мог бы и не кричать. Все наши и так стреляли по двум комкам меха, которые очень спешили на званый обед. Но пока это «пушистиков» не останавливало. Даже Кэт не сумела с первого выстрела попасть в белых обжор, которые были всё ближе. Не сработало её чудесное свойство на этот раз, а жаль, конечно…

И всё же именно от её пули один «пушистик» ткнулся головой в землю, взметнув в воздух целую волну снега.

— Берегись! — не прошло и секунды, возопил во всю мощь лёгких отец Фёдор.

Он уже не успевал увести наш первый в цепи фургон в сторону. Умница-баг ещё как-то перепрыгнул упавшего «пушистика»… А вот полозья налетели на труп…

Отчего нас тут же подкинуло в воздух!..

В полёте фургон начал заваливаться на бок. Люди в кузове заорали, цепляясь за борта… Бестии жалобно завыли, пытаясь удержаться…

А в следующую секунду наш фургон вновь коснулся земли.

И с разгона завяз глубоко в снегу.

От этого удара Кэт чуть не полетела за борт. Я бы не успел её поймать: сидел чуть дальше. Хорошо ещё, бдительный Славка схватил сестру за куртку и дёрнул обратно в кузов.

…А в следующий момент фургон вновь чуть не опрокинулся. Потому что в него врезался с разбегу второй «пушистик».

Жалобно затрещали деревянные конструкции саней. Испуганно заревел увязающий в снегу баг. Со всей силы рванувшись вперёд, он всё-таки выдернул фургон из ловушки!..

…Но двое бойцов, которые оказались слишком близко к краю, выпали в снег. Один из них успел вскочить и со всех ног кинулся к другим саням. А вот второму не повезло. Бедолага только заорал, когда на него с рёвом навалился голодный «пушистик».

Из несущегося мимо фургона на хищника обрушился град пуль. Он взревел, кровь окрасила шерсть в коричневый, плеснула на снег, оставляя на нём бурые пятна… Но это не помешало зверю махнуть в сторону обидчиков своей большущей лапой.

От мощного удара фургон накренило, и он только чудом не упал на бок. А может, всё дело в том, что возница, пытаясь вытащить фургон и матерясь на великом и могучем, заставил бага ускориться. И тот, умница такая, смог вытянуть сани, начинающие валиться на бок.

А нас тем временем нещадно мотало по сугробам… Отец Фёдор пытался справиться с последствиями наших скачков и застреваний. Нас крутило по снегу, как на дрифте. Мы не то что стрелять не могли… Мы изо всех сил цеплялись за борта, чтобы не выпасть в снег! И надеялись только на отца Фёдора. И на его особые отношения с небесной канцелярией.

Священнику, правда, сейчас приходилось хуже всех. Ему-то цепляться было не за что, кроме поводьев! Отчаянно подпрыгивая на своём месте, как ковбой на взбешённой корове, он то срывался на ругань, то начинал поминать святых.

Во время этой скачки меня пару раз неслабо приложило об борта. Но краем глаза я успел заметить, как третий в цепочке фургон, проносясь мимо «пушистика», дал по нему залп. И наконец-то добил зверя.

А выпавший у нас боец как раз готовился взобраться на четвёртый фургон в цепи. Тот только подъезжал к нему, но было непонятно, заметили там выпавшего бойца или нет, притормозят они или пронесутся мимо…

— О-О-О-О-О-О-О! — прозвучало где-то совсем близко пение «черепашки».

Земля уже начинала ощутимо подрагивать от шагов гиганта. Мы летели от одной опасности навстречу другой…

И я вообще уже не понимал, что происходит, и что делать!..

Однако, как оказалось, у отца Фёдора имелся план. Он гнал не просто так, а стараясь добраться до сошедшей перед нами снежной лавины.

Именно там он резко бросил фургон влево, в сторону центрального сугроба. Шансов забраться туда у нас раньше не было. Слишком уж крутыми были бока сугроба. Но там, где сошедшая лавина создала занос, ревущий баг всё же смог затащить фургон, не утонув в снегу с головой.

Нет, нас всё равно ощутимо дёрнуло. В тот момент, когда полозья погрузились в более глубокий и рыхлый снег. И это, естественно, вызвало новую порцию ругани и криков боли. На этот раз больше всех отличился Мелкий, оравший чуть ли не благим матом. А меня придавило к жалобно трещавшему борту сразу тремя тушками: Кэт, Русым и Хромой. Причём так надёжно, что я рукой пошевелить не мог. Наружу из этой кучи-малы только моя голова торчала.

…И в этот момент сверху с клёкотом спикировал летун. Мы-то поверили Пилигриму, что эти твари в горах не слишком активно охотятся. Как оказалось, зря. Когда внизу есть, кого жрать, летуны никогда не против охоты. Даже на перевале.

Острые когти схватили одного из бойцов за шею и грудь. Брызнула красная кровь, орошая и рядом лежавших, и кузов фургона. Несчастный даже кричать не мог, только кривил от боли лицо. Не переставая материться, Мелкий из положения лёжа дважды выстрелил из револьвера…

И дважды попал!.. Летун с грохотом упал обратно в кузов. Вместе с мёртвым бойцом в когтях.

И тут наш фургон накрыла исполинская черепашья тень… Гигант неторопливо надвигался на нас, в то время как остальные фургоны, повторяя манёвр ведущего, влетали по насыпи в центр перевала.

Я застал уже самый конец этого действа… Был очень занят: снимал с себя скулящих бестий и трясущуюся, как осиновый лист, Кэт… А заодно пытался не вывалиться сам из дёргающегося транспорта.

В этот момент фургон Мигеля, идущий последним и явно растерявший половину бойцов, совершил какой-то немыслимый манёвр… А потом юзом влетел на насыпь и завалился на бок.

Но главное — успел!.. Прямо в то место, где он был пару секунд назад, опустилась нога гигантской «черепахи»…

— О-О-О-О-О! — выдохнула владелица грандиозной ноги.

Мне даже показалось, что это она так восхищается фееричным шоу, которое тут, в скучных горах, устроили для неё люди и звери.

А потом на меня накатило ощущение свободного падения… Все мысли из головы выбил метнувшийся ко мне борт нашего фургона… Осталась только одна, да и та матерная.

Мы снова скатывались на утоптанный край перевала, используя всё тот же занос от лавины — но теперь уже основательно примятый огромными ногами «черепахи». Приземление вышло жёстким: из кузова, матерясь и скуля, вылетели Мелкий и Русый. Причём я, и сам ударившись головой, не был уверен, кто из них ругается, а кто скулит…

Это был, по сути, последний рывок.

Жалобно ревя, наш баг начал замедляться. А потом и вовсе встал, не реагируя на понукания отца Фёдора. Мимо пролетел второй фургон, но и он тут же начал тормозить.

А за нашими спинами жалобно взревел «пушистик». Судя по тому, что этот рёв совпал с моментом соприкосновения огромной ноги с землёй, хищнику банально не повезло…

Но радоваться было рано. Ещё два «пушистика» показались в колее, выскочив из-за задних ног «черепахи». Из останавливающихся фургонов по ним открыли ураганный огонь. Плотность пуль была такой, что одного зверя просто-напросто снесло. А второй успел пробежать всего пару десятков метров, дёргаясь от попаданий. А затем свалился, злобно глядя на нас и пуская носом коричневые пузыри.

Морщась от боли в голове, я смотрел, как удаляется гигантская форма жизни, а её пытается нагнать летун с человеком в лапах. И это явно был не «наш» летун, застреленный Мелким.

Тихо бухали ноги «черепахи» по снегу. Хрюкали уставшие баги. Стонали и ругались люди. Подвывал от боли поломанный «пушистик».

И над всем этим заунывно выл ледяной ветер, пронизывающий до костей…

Я тяжело дышал, но кислорода не хватало. Впереди, в двух сотнях метров, белой полосой на сером фоне выделялась верхняя точка перевала, за которой только спуск, всё ниже и ниже…

А на гору наползали густые тучи, грозя обрушить на нас ещё и снегопад. Видимо, это была месть за дерзость тем, кто рискнёт покорить перевал. Или проверка на вшивость, кто знает…

— Надо помочь Мигелю! — тряхнув головой (зря, между прочим!), я взял себя в руки. — И надо пройтись назад! Проверить: может, кого-то потеряли, а он живой. И если «пушистиков» не осталось, надо собрать снаряжение.

Мы управились быстро. Один из фургонов съездил назад — забрал троих бойцов, выпавших по пути. А, кроме того, немного оружия и снаряжения. И оставшегося от тех, кто погиб, и того, что мы по пути потеряли. Лично я потерял ружьё: выскочило из рук и пропало в глубоком снегу. Но это было нестрашно! Я мог купить новое ружьё. А вот выбывшие уже ничего купить не могли. Хорошо ещё, смерть у нас теперь — явление временное…

Во время прорыва на перевал мы потеряли четырнадцать человек. Не все тела удалось найти, не всё снаряжение забрать с собой. Возможно, поищи мы тщательнее — нашли бы больше. Да только я не разрешил долго задерживаться.

Полчаса — и наш караван из одиннадцати потрёпанных фургонов выдвинулся дальше. Когда мы достигли высшей точки перевала, я увидел впереди то, что Пустырник называл Горным Поясом. А я бы назвал царством гор, льда и снега.

Потому что впереди были только горы, лёд и снег.

Вершина за вершиной, снежная шапка за снежной шапкой, распадок за распадком… Бесконечные горные кручи до самого горизонта!..

Наверно, так выглядели земные Гималаи, где я никогда не был. Вот только здесь я точно знал: и за далёким горизонтом будет всё то же самое. Всё те же горы. И всё те же снежные шапки вершин, подпиравшие небеса.

Горный Пояс… Он тянулся от нас на юго-восток на тысячи километров. Только снег, только камни, только лёд. Последний клочок растительности едва проглядывал впереди — на востоке. Именно туда уводили следы гигантских форм жизни.

И именно оттуда мерно шагала очередная «черепашка»…

Наши сани тут же устремились вниз, спеша добраться до границы снегов. А самое главное — убраться с пути гиганта, пока нам снова не пришлось знакомиться с его огромными ногами…

Мы очень торопились. Я видел, как некоторые бойцы пытаются на ходу впихнуть в себя пищевые пилюли, запивая их травяным отваром из фляг. Кстати, именно на подобный случай мы и делали эти пилюли. Правда, никто не думал, что этот случай будет настолько тяжёлым…

У меня у самого, откровенно говоря, руки от голода тряслись. Но едва представив, как запиваю пилюлю ледяным отваром на морозе, я решил сегодня сесть на диету. Вплоть до самого вечера.

Мы почти успели. Как ни гнали возницы приободрившихся багов, как ни старались вырваться из узкого пространства, но «черепашка» тоже оказалась довольно шустрой.

Наш фургон, ведомый отцом Фёдором, успел проскочить. Ещё шесть фургонов — тоже.

А вот седьмой не успел.

Баг затащил сани в глубокий сугроб, и пока он пытался вырваться из снежного плена, над застрявшим транспортом появилась гигантская нога. Мимо пронеслись ещё два фургона, а седьмой по-прежнему не мог двинуться с места… Бойцы выпрыгивали из кузова, спеша убраться подальше… Но тоже вязли в бездонном сугробе.

Огромная нога обрушилась сверху, погребая под собой и бага, и возницу, и фургон, и двух бойцов…

Откуда-то сзади снова послышались крики и треск… Это следующий фургон не успел затормозить и врезался в огромную ногу, вызвав у «черепашки» удивлённый выдох:

— О-О-О-О-О-О⁈

А вслед за ним уже летел одиннадцатый фургон, под управлением Мигеля. Он тоже не успевал… Почти…

В очередном безумном вираже Мигель как-то сумел вывернуть фургон в сторону. Тот пролетел ещё метров десять, зацепил полозьями камень… И опрокинулся, вываливая на снег кричащих пассажиров и подсекая ревущего бага.

Всё, чем могли мы помочь — это стрелять из винтовок по пикирующим летунам. На этот раз нам удалось отогнать тварей, не подпустив их к беспомощным людям и зверю. Но вернуться назад и забрать своих мы сумели, только когда «черепаха» утопала достаточно далеко.

Многие были ранены, многие — убиты. Снаряжение из раздавленного фургона — испорчено. Но его можно было починить! Потом, после экспедиции. А сейчас проще было купить новое.

Но пока перед нами стояла другая задача… Найти место для лагеря, где мы могли бы починиться, отдохнуть и подсчитать потери.

Перевал взял с нас суровую плату за проход. И оставалось радоваться, что уцелел фургон, где везли Алтарь Вознаграждения. Потому что, как сказал СИПИН, с этой стороны Алтарей не будет.

А ведь нам предстояло ещё спуститься вниз. К далёкой, едва заметной от перевала долине.

Последние полкилометра до удобной стоянки, в примеченном Пилигримом распадке, баги тащили фургоны полозьями по камням. И, откровенно говоря, я просто не выдержал… Вылез и пошёл пешком, таща на руках Русого, которому повредило при падении лапу.

И всё же мы прорвались. Не без потерь, но прорвались. И это было достижение!

Глава 11

Чрезвычайно неудачная

Дневник Листова И. А.

Четыреста семьдесят пятый день. Итоги.

— Итого двадцать два человека, — вздохнул я. — Три в разведке, восемнадцать на перевале… Один баг, один фургон… Ещё три фургона требуют капремонта… Прекрасные, мать их, результаты!..

— А чего ты хотел? — спросила Кэт, подойдя сзади и прижавшись грудью к моей спине. — Ты же понимал, без жертв не обойдётся. Или это не ты хотел пройти перевал за один день⁈

Я чуть повернул голову, покосился на эту красивую змеюку, которую пригрел на своей спине… И всерьёз задумался о том, чтобы поделиться с ней наболевшим… А потом подумал, что мы с ней вместе не так долго, чтобы открывать ей сокровенное и глубокое…

А потом ещё немного подумал. И понял: да любой бы на моём месте решил, что он плохой руководитель! А кто не подумал бы — тот, возможно, и вправду так себе начальник. Всё-таки считать себя непогрешимым — это, однозначно, зло.

Но озвучивать Кэт я ничего не стал.

Ещё подумает, что я какой-то нерешительный или вообще маменькин сынок… А зачем мне это? Мне Кэт с каждым днём нравится всё больше и больше. А значит, говорить при ней глупости — не в моих интересах.

Буду молчать.

— Ты что, всерьёз хотел обойтись меньшими потерями⁈ — не дождавшись ответа, сделала выводы Кэт.

А потом поднялась на цыпочки, скользнув волнующе тёплой грудью по моей спине…

И влепила мне несильный, но обидный подзатыльник:

— Ну так и обошёлся бы! Чего теперь-то жалеть⁈

После чего вышла из палатки, качнув бёдрами и сердито пробурчав что-то себе под нос. А я остался сидеть, глядя на отчёт по потерям, принесённый Мелким…

Но этот отчёт уже не занимал все мои мысли! Теперь моя голова пыталась в срочном порядке осознать изгибы женской логики. А заодно найти на будущее тот сценарий поведения, где я не окажусь виноватым во всём — что бы этим «всем» ни было.

У меня даже проскочила мысль дёрнуть СИПИНа, чтоб прочитал мне пару десятков лекций на эту тему… Но потом другая мысль, трезвая и расчётливая, сэкономила мне кучу баллов: и что внебрачное дитя смартфона с ноутбуком может мне посоветовать⁈ Что он вообще понимает в человеческих отношениях? А уж особенно, в женщинах?

Но самый главный вывод я всё-таки сделал. Молчать при женщине — не вариант. Лучше ляпнуть глупость, чем промолчать. Ведь молчание с гарантией будет использовано против меня. И как конкретно его интерпретируют — это вопрос, ответ на который ещё более непостижим, чем какие-нибудь загадочные законы Вселенной…

Если его отразить в виде формулы, там наверняка будет ещё и куча переменных: какое сегодня у девушки настроение, как она спала ночью, не видела ли во сне чего-нибудь плохого про меня, улыбнулся ли я ей с утра достаточно приветливо…

Короче, шансов мало. В любом случае, будешь виноват.

А вот если не молчать, а ляпнуть глупость… Глупость всегда можно свалить на неудачную шутку. И отделаться ехидным взглядом из серии: «Ну ты у меня и балбес!».

Понял, принял… В паттерны поведения встроил… И снова вернулся к отчёту.

Часть снаряжения погибших удалось спасти. Его сложили в одном из фургонов, отнеся в разряд «сломанное». Хотя, если честно, половина снаряжения была ещё вполне пригодна для использования. Но коль уж СИПИНы башляют — будем пользоваться только новым, только сошедшим с Алтаря Вознаграждения!..

Не только же роботам над нами издеваться, верно? Вано наносит ответный удар!.. Слабенький, конечно, но и то хлеб. А вернее, вполне ремонтопригодный огнестрел. Который, как известно, лишним на дикой планете не будет.

В остальном, ситуация не радовала. До точки, отмеченной СИПИНом, надо было отмахать ещё километров тридцать-сорок. А три фургона не удастся нагрузить практически ничем. И вообще будет чудом, если они до цели доберутся.

Починить их мы не могли. Для ремонта нужно было дерево, а его вокруг как-то не наблюдалось. Наверно, потому что нас в этой глуши окружали только камень да песок. Чего уж там… Здесь даже Алтарь «прорастал» целых двенадцать часов! И это вместо максимальных десяти.

И да… Алтари Вознаграждения именно прорастали. Потаскав один такой, самый маленький в линейке, мы теперь это точно знали. Зато окончательно снимался вопрос, откуда эти устройства черпают материалы для производства. И почему на некоторых есть очень интересные предложения по ресурсам, а на других — только фига без масла.

Да всё по той же причине!.. Если в какой-то местности — избыток одного из ресурсов, он сразу же попадает в «эксклюзивные предложения». А все изделия на его основе становятся дешевле.

А самое главное волшебство заключалось в том, что Алтари Вознаграждения умели преобразовывать в органику те элементы, которые получали из земли. Как они это делали — я не знал.

Но ведь тут, в горах, они откуда-то брали деревянные элементы конструкций… Бинго!..

Кажется, мне в голову пришла отличная идея.

— СИПИН, а если… Если нам для ремонта фургонов понадобится дерево, мы можем заказать кучу топоров на Алтаре? И потом использовать от них только рукояти? И будет ли это считаться расходами на экспедицию? — осталось убедить СИПИНа в том, что идея у меня отличная.

— Может быть, лучше запросить у меня доступ к производству деревянных деталей, а не хитрить, пытаясь придумать, как незадокументированно использовать топоры? — с ехидцей уточнил зловредный инструктор.

Я почесал голову, в которую лезли мысли о выпуклых частях тела Кэт, недавно прижимавшихся ко мне… Попытался подумать трезво…

И в результате изменил отношение к своей идее. Нет, гениальной она не была.

Гениальным было спросить СИПИНа! И узнать о таких чудесных «скрытых» пунктах нашего взаимовыгодного соглашения.

— А что, так можно? Да? — с надеждой уточнил я.

— Хочется ответить «нет». Просто чтобы посмотреть, как ты отреагируешь! — с ещё большим ехидством сообщил СИПИН, а затем, после недолгой паузы, продолжил: — На самом деле, можно. Только сообщите, в какой форме вы хотели бы эту древесину получать.

— Стой! Стой! А если мы захотим переделать фургоны и использовать другие материалы… Это тоже можно?

И если что, это спрашивал не глупый Вано, а его хитрая «жаба».

— Можно. Но какие материалы ты хочешь использовать? И как ты потом эти фургоны будешь ремонтировать, когда вернёшься домой? Об этом ты подумал?

— Нет. Но можно же придумать долговечные материалы!.. — набравшись внутренней наглости, заявил я.

— Ну так придумайте и скажите! — мне даже показалось, что СИПИН посмеивается. — А пока разберитесь с тем, что есть.

— Ладно… Разберёмся! — пообещал я, выскакивая из палатки и ища взглядом отца Фёдора с Пилигримом.

Конечно, я не знал, сколько времени мы проведём там, куда нас направили СИПИНы. Зато был уверен, что нам под силу модифицировать некоторые фургоны. И это нам очень пригодится!

А вдруг на них даже пушку получится поставить? Как на самоходные армейские машины?

— Нет!

Ну вот, блин…

Дневник Листова И. А.

Четыреста семьдесят седьмой день. К долине с приключениями.

Обошлись мы быстрым ремонтом. А если точнее, банальным латанием дыр. Возницы, конечно, оценили моё шикарное предложение. Однако сходу придумать, из чего сделать новые фургоны, не смогли.

И я их пока не торопил. В конце концов, это их фургоны. Им и решать, как дальше быть.

Спуск прошёл почти спокойно. Начали мы рано утром, а закончили — поздно вечером. Лагерь разбивали в темноте и как придётся.

До долины — а точнее, до спуска уже в неё — в этот день мы так и не добрались. Зато достигли первых зарослей, отчаянно вцепившихся всеми корнями в каменные склоны.

Откровенно говоря, здешние растения выглядели странноватенько. Конечно, стоило их бы повнимательнее осмотреть, но не в темноте же!.. Мы и место-то для лагеря с трудом нашли на склоне. Просто выбрали более-менее ровный участок, разбив палатки рядом с фургонами, в которых ехали.

Почему так? Потому что. Может, почувствовали себя в безопасности. А может, потому что глупость — вечна, а здоровая паранойя включается только временами… Короче, причин для такой глупости было много.

А ночью я проснулся от очень странного ощущения.

Как будто меня грызут. А моей левой ноге как-то неприятно. И даже немного больно…

Через секунду, всё ещё не сумев стряхнуть сонливость, я понял: моей ноге очень больно!

А ещё через секунду я понял, что молча выносить эту боль не могу!..

И заорал во всё горло, пытаясь нашарить оружие, лежавшее рядом со спальным мешком.

В ответ в районе моей ноги кто-то недовольно заворчал. Вспыхнула спичка, освещая пространство палатки…

А потом к моему ору присоединился визг Кэт. И взглянув на того, кто меня жрал, я в целом мог её понять… Такую гадость посреди ночи увидишь — ещё долго спать не будешь!..

В мою ногу вцепилось что-то, напоминавшее очень большую — размером с хряка — жабу. Правда, перепонок у неё между пальцев не было. Разве что в каком-то зачаточном состоянии или, может, рудиментарном. Зато пальцы были снабжены толстыми когтями и присосками.

Зубы у жабы тоже имелись. Правда, довольно-таки тупые: ни одного клыка в запасе. Но мне от этого легче почему-то не было! Огромная пасть сдавила мою ногу так, что ещё чуть-чуть — и кости захрустят.

Я продолжал орать, Кэт — визжать, а под руку мне, наконец, попался револьвер… Вот только навестись было сложно: глаза от боли заливало слезами…

И тут как раз наступило то самое «чуть-чуть». После чего кости захрустели, а выстрелил я просто потому, что было уже не жалко и ногу себе отстрелить.

В подлого жабохряка я не попал. Но узнал об этом уже потом.

А всё что я запомнил после выстрела — то, как эта скотина, решившая мной подзакусить, сиганула прочь. И сделала это, не выпуская из зубов мою несчастную ногу!..

Вверх она прыгнула метра на три. А вслед за ногой, естественно, вверх рванул и я. В полёте наше трио — жаба, нога и Вано — кажется, сбило палатку. А потом ещё и больно приложилось об землю.

Во всяком случае, я.

Правда, боль от столкновения с землёй не шла ни в какое сравнение с ощущениями в ноге, зажатой меж челюстей ночного агрессора… Лодыжка болела так мучительно, что я готов её был сам зубами отгрызть, лишь бы побыстрее отмучаться…

Тем не менее, удар головой об землю пошёл мне на пользу. Спустя пару секунд созерцания ночного неба я наконец-то вырубился, погрузившись в спасительное забытье.

Когда я пришёл в себя, мне было плохо. Я бы даже сказал, очень плохо.

Меня страшно мутило. Левая нога будто огнём горела. Да и зрение практически отсутствовало. Вместо «изображения» перед глазами мелькали какие-то мутные пятна…

И со слухом, похоже, тоже была какая-то беда. Голоса людей, суетившихся вокруг, доносились плохо. Как сквозь толстый слой ваты. Смысл того, что говорили, и даже отдельных слов ускользал.

Я попытался пошевелиться, попробовал прислушаться и сам что-то сказать… Но единственное слово, которое мне удалось расслышать, было:

— Наркоз!

Дневник Листова И. А.

Неизвестный день. На краю жизни и смерти.

Я приходил в себя… Болела голова… Болела левая нога… Болело отбитое тело…

Я пытался вспомнить, что я, кто я… И как попал в такие неприятности… Но не смог вспомнить даже, как меня зовут.

Я знал только, что мне очень плохо. А значит, надо бы позвать на помощь. Но кто откликнется на мой зов? Враг или друг? Ответ на этот вопрос показался мне ужасно важным…

Но я не мог отыскать эту стратегическую информацию в своей больной голове.

Любая попытка думать делала ещё хуже. Как будто меня засасывало в омут боли и отчаяния. А вдруг я навсегда останусь таким тупым? Эта мысль синхронизировалась с новой вспышкой боли в ноге…

И в какой-то момент я, кажется, перенапрягся…

А омут, в который меня затягивало, вдруг оказался спасительным. Он отключил не только боль, но и беспокойную головушку.

Дневник Листова И. А.

Неизвестный день. Не совсем здоров.

Стон вырвался из пересохшего рта сам собой: я не собирался подавать никаких признаков жизни. Чьи-то тёплые маленькие руки погладили меня по лбу, а смутно знакомый голос спросил:

— Вано? Ты меня слышишь?

Ну да, я Вано. А это Кэт. И где-то тут наверняка есть Русый. И Мелкий. И зануда Грим. И священник, отец Фёдор. Интересно, он меня уже отпел? Или что там полагается делать с покойниками?

А вообще приятно… Не то, конечно, что я какой-то не особо живой… А что Кэт за меня так трогательно переживает…

Надо бы ей улыбнуться. Ей понравится. Я помню: мне говорили, что у меня улыбка очень обаятельная…

Так, Вано. Соберись… Это просто… Надо растянуть уголки губ, оскалить зубы, слегка прищурить глаза…

Вот это было лишнее! Блин, как больно-то…

В итоге, я смог только ещё раз простонать. Но уже по-другому. На этот раз утвердительно.

И Кэт меня отлично поняла.

— Сейчас, подожди! Сейчас!.. — попросила она, а затем громко закричала куда-то в сторону: — Грим! Сюда!..

Ну зачем так громко? Больно же!..

Я слабо дёрнулся, и стало только ещё хуже. Зато в моей голове возник гениальный план. Я буду просто лежать, игнорируя страшные муки и жуткие страдания.

И — о чудо! — помогло. Не сразу, но слегка отпустило. Ушли «приятнейшие» ощущения: и тошноты, и головной боли, и головокружения…

Осталась только пульсирующая боль в левой ноге. Где-то чуть ниже колена.

— Пришёл в себя? — уточнил голос Пилигрима.

— Да… Кажется… — неуверенно ответила Кэт.

— Вано! Если бы ты себя видел! — снова заговорил Грим. — Видал я многих покойников… Но большинство из них выглядели куда симпатичней тебя!

На этот раз я отвечал осторожно, тихо… И даже смог выдавить из себя членораздельное сообщение:

— Да пошёл ты…

Жаль, на это ушли почти все мои оставшиеся силы.

Зато Пилигрим обрадовался:

— Вот, вижу! Пришёл в себя! Сейчас тебе надо проглотить пищевую пилюлю. И запить её водой. Справишься?

— Нзню… — честно признался я, прислушиваясь к себе.

Когда я просто лежал, задача выпить пилюлю не казалась сложной. Но я же помню, с какими ощущениями очнулся… И тошнота в списке присутствовала. Но всё, что я смог из себя выжать в качестве объяснений — это что-то вроде:

— Ндо ппрбвать…

И надо сказать, я в самом деле попробовал. Хотя бы приподнять голову!

Но стоило мне пошевелиться, как перед глазами опять потемнело. А затылок ударился обо что-то мягкое…

Дневник Листова И. А.

Неизвестный день. Не совсем полный комплект.

Следующее пробуждение было приятнее. Во всяком случае, странные пятна вместо обычного зрения приобрели большую чёткость, цвета и даже узнаваемость.

В одном из этих пятен — самом симпатичном — я узнал Кэт. Кажется…

— Ты как? — спросила она, заметив, что я открыл глаза. — Мы тебя покормили, пока ты был без сознания… СИПИН сказал, тебе очень надо.

Я не стал отвечать на вопрос, потому что, как мне кажется, не надо быть доктором, чтобы понимать, насколько мне плохо. Или надо быть? Какой хороший вопрос… Надо об этом подумать…

А думать удобнее, когда сидишь. Я это точно помнил. Когда лежишь — обычно только спать хочется.

Но моя попытка сесть была решительно пресечена. Тёплой ладошкой Кэт, уткнувшейся мне в грудь. Во всяком случае, я решил, что это маленькое пятно — именно ладошка. С чего бы это Кэт чем-нибудь другим в меня тыкать?..

— Ну-ка лежи пока! — потребовала она.

Пришлось подчиниться этой гнусной тирании. Зато я успел оценить, что мне, похоже, и вправду стало лучше.

Вано — герой!.. Я сумел не только слегка приподняться! Я даже не свалился при этом без чувств!

Голова, конечно, ещё слегка побаливала. Да и тошнота никуда не исчезла.

Но, в общем и целом, я был почти готов к подвигам.

Вот только зрение…

— Что у меня… Что у меня с глазами? — хрипло спросил я.

Хрипло вышло, потому что я волновался. А ещё потому что в горле было сухо, как в пустыне.

— Эта… Это животное тебя заплевало своей слюной. А она оказалась не очень полезной… — как-то подозрительно уклончиво ответила Кэт. — Тело почти не пострадало, а вот глаза и рот… Вообще глаза выглядят намного лучше, чем раньше!..

— Я и вижу получше, — всё ещё хрипловато ответил я. — Надо вставать…

— Не надо! — пятно, которое Кэт, снова оказалось рядом, придавив меня к кровати. — У тебя не полный комплект конечностей! Не надо сейчас вставать!

— Как не полный⁈ — голос у меня прорезался вместе с возмущением. — А куда делись⁈ Чего не хватает⁈

— Ну… Вано, ты же помнишь про слюну, да? — спросила Кэт, буквально улёгшись на мой живот и, судя по ощущениям, водя пальчиком у меня по груди. — Она попала в рану. А вместе с ней какой-то яд… Мы тебе две «лечилки» вкололи! Но ногу пришлось это… Ампутировать по колено…

Я снова прислушался к своим ощущениям. И даже подвигал левой ногой. Двигалась она однозначно как-то не так… Но колено-то явно было на месте!

— Колено на месте! — уличил я Кэт в вопиющей ошибке.

— Оно отрастает… — я даже сквозь свои переживания почувствовал, что Кэт от этой темы неприятно. — Выглядит ужасно… Но ты не переживай! Скоро должна отрасти вся нога!

— А сколько я уже лежу? — спросил я. — И вообще… Какой сегодня день?

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят третий день. Это какой-то позор!

Спустя пару часов я всё-таки сумел сесть. Видел я всё ещё плоховато, но зрение возвращалось. И возвращалось стремительно.

Как и аппетит. Так что первым делом я всё-таки поел. А только потом выслушал разбор полётов той ночи, когда мне чуть ногу не отгрызли.

— В общем, этих жаб было пять штук, — докладывал Грим. — Дозорные проворонили, как они подползли к палаткам. Тебя и ещё двоих нам удалось спасти. А троих бойцов утащили. Куда, мы не знаем. В погоню никто не отправлялся: небезопасно.

— Дозорные? — уточнил я.

— Всех опросили. Виновных нашли, их четверо. Все эти дни они впахивают, как папы Карло, — хмуро ответил Грим. — К дежурствам их пока подключаем только для проверок. Если проверки не пройдут, обещал их самолично отправить на репликацию.

— Получается, мы так и торчали на одном месте? — понял я.

— Развернули Алтарь Вознаграждения, проводим ремонт повозок… Лагерь перенесли на пару сотен метров… Но дальше не шли. Решили ждать твоего выздоровления! — подтвердил мои догадки Пилигрим.

— Блин…

— Не переживай! СИПИН сказал, что этот отдых утверждён, — усмехнулся Грим.

— Да не в этом дело! — поморщился я. — Весна на исходе. Нам бы в Алтарное поскорее вернуться… Там дел невпроворот, а мы тут, как пни, застряли!..

Я покосился на кровоточащий обрубок левой ноги, обмотанный бинтами. И вправду, как пень… К тому же, кровь течёт постоянно. А всё потому что нано-роботы работают: спешат привести мой организм в первоначальное состояние.

В своё время я видел, как у Мелкого отрастают зубы. И там хотя бы сам процесс был предусмотрен природой!..

А в моём случае процесс шёл как-то криво. Кость тянулась первой, прорывая мясо и кожу, и только потом обрастала новыми тканями. Мало того, что больно, так ещё и опасно!.. У меня то и дело появлялись микроранки на ноге. И перебинтовывать обрубок приходилось по пять раз на дню. Хорошо ещё, бинт не успевал присохнуть…

— До полного восстановления конечности осталось три дня, — порадовал меня СИПИН. — Мы тоже заинтересованы в скорейшем исследовании долины и возвращении экспедиции.

— Ну да… А чем там всё закончилось? — поинтересовался я у Грима. — Ну, в ту ночь…

— Жабу от тебя прогнал Русый. Накинулся на неё, порвал когтями бок, но кусать не стал. Умный парень, не все мозги прокайфовал!.. — Грим опять усмехнулся. — Кстати, убитых жаб ни он, ни Хромая есть не стали. А СИПИН заставил меня препарировать этих тварей…

— Поразительные результаты вскрытия, надо сказать! — вмешался инструктор, прямо-таки лучась энтузиазмом. — Мы сейчас анализируем образцы!

— Вы анализируете? — удивился я.

— Прислали с орбиты белый шар диаметром в метр, — Пилигрим развёл руки, чтоб показать размер шара. — Раскрылся, как древний Пакман. Мы туда, внутрь, труп засунули, и шар улетел.

— СИПИН, вы же не вмешиваетесь напрямую… — едко припомнил я. — Или если очень хочется, то можно?

— Условия изменились… В результате, мы посчитали возможным сделать несколько роботизированных доставщиков. Но этим всё ограничивается!

— Ну-ну… И что теперь? Ждём ещё три дня? — спросил я, даже не зная, у кого.

— Нам нужно завершить анализ биологического вида. На основе этого анализа мы представим вам варианты проникновения в интересующую нас долину. Так что, Вано, можешь спокойно поправляться! А когда снова сможешь ходить, тогда и поговорим.

Остаток дня я так и просидел в палатке. Наружу меня не выпускали, чтобы не тревожил больную ногу.

Но я уже твёрдо решил, что сделаю себе костыль и выберусь!.. Мышцы надо срочно приводить в тонус. Впереди ждала таинственная долина, так интересовавшая СИПИНов.

А значит, надо добраться до неё во что бы то ни стало. Если придётся — даже на костылях!..

Глава 12

Чрезвычайно неожиданная

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят седьмой день. Совсем другой коленкор.

Фургоны неспешно катились к зелёным зарослям, обрамлявшим край долины.

И, должен сказать, катились они с крайне приятным звуком!..

Раньше, наезжая на камни и трещины, фургоны жалобно скрипели и пугающе стонали. А теперь просто тихонечко шуршали. Шр-шр-шр!.. Музыка для ушей, если честно!

Пока я заканчивал отращивать ногу, отец Фёдор с другими возницами и бригадой добровольно-принудительных помощников сумел переделать фургоны. Почти полностью.

Да, у этой версии фургонов были свои ограничения и недостатки. Одно из ограничений — размер деталей: не больше полутора метров. И тут отцу Фёдору пришлось серьёзно поразмыслить над конструкцией… Первое, от чего он был вынужден отказаться — это единые оси для колёс.

Если бы речь шла о деревянных поделках, грузоподъёмность бы заметно снизилась. Но сталь и те композитные материалы, которые ребятам удалось вспомнить, эту проблему решали. Чуть более, чем полностью. А я лишь восхищённо цокал языком, осматривая ходовую часть.

Да, щедрое предложение СИПИНов решили использовать на всю катушку. И постарались на скорую руку модернизировать конструкцию. Например, добавили рессоры, которые значительно снижали тряску во время езды. А колёса фургонов наконец-то получили шины. Увы, делать их пришлось цельными, из прочной разновидности резины. Но даже так, ехать стало куда удобнее.

В конструкции кузова тоже появились композиты. С точки зрения земной промышленности и экономики, стоимость такого фургона была запредельной. Но роботам-то было плевать на дороговизну! Главное, чтобы Алтарь при установке дотянулся до нужных материалов и химических элементов.

Композиты снизили вес кузова и заметно увеличили его прочность. А это, в свою очередь, позволило сделать более высокие борта. Теперь за ними было несложно укрыться, пригнувшись к полу.

А вот делать крышу для кузова отец Фёдор не решился.

Даже с учётом облегчённых материалов, крытый фургон создал бы ещё бо́льшую нагрузку на багов. А чтоб защититься от действительно серьёзных врагов — надо было делать танковую броню. Правда, этот вес наши тягловые животные уж точно не потянули бы.

А ведь какое было искушение!..

— Есть одна беда в этом, Вано! — заметил отец Фёдор, пока я, хромая на левую ногу, осматривал новую конструкцию. — Всё это для ремонта непригодно.

— Вы же набрали запасных частей! — напомнил я, осторожно перенеся вес на больную конечность и скривившись от боли.

— Только один комплект на каждый фургон! — вздохнул отец Фёдор. — Тут, в экспедиции, всё нормально: починимся. А вот потом… Потом до первой поломки!..

Можно прогнуть СИПИНов один раз, в виде исключения. Но — увы! — на постоянной основе не прокатит. Все дополнительные функции Малого Алтаря исчезнут. Да и сам Малый Алтарь придётся оставить там, где мы его взяли. Постоянно возить его с собой, к сожалению, не выйдет.

Я спрашивал у СИПИНа, почему. Он ответил, что энергетические расходы на развёртывание слишком уж велики. Впрочем, инструктор успокоил меня тем, что в будущем ещё появятся задачи, схожие по масштабам. А главное — по степени заинтересованности СИПИНов в результате. Поэтому новые фургоны стоит оставить как есть. Как минимум, ради грядущих походов.

А пока я наслаждался плавным ходом фургонов. Нога хоть и отросла, но процессы восстановления ещё не закончились. Больно было до сих пор аж до жути.

Да и выглядела нога так себе…

Прямо как в том анекдоте про мальчика с самокатом, который попал в розыск, а его особая примета — перекачанная правая нога.

Левая явно выглядела тоньше и слабее. Пройдёт немало времени, прежде чем вернётся её прежняя форма.

И всё-таки с ногой лучше, чем без ноги! И пусть эта мысль претендует на приз за самую очевидную очевидность года… Но, как говорят, лучше один раз испытать, чем сто раз услышать. Вот я как раз испытал… Больше не хочу!

Фургоны двигались вниз по склону, используя в качестве дороги Тропу гигантов. Миграция этих удивительных существ подходила к концу, поэтому съезжать с Тропы пришлось лишь однажды. Но интересовали меня сейчас не «черепахи».

Меня интересовали растения.

А тут было на что посмотреть! Возникало ощущение, что мы оказались в каком-то совсем другом мире. Да, это был очень похоже на обычную здешнюю растительность, но только похоже! Полное преобладание грибовидных форм!..

Чего здесь только не было. И грибы на тонкой ножке с разделённой шляпкой, каждая часть которой — отдельный орган. И грибы-гиганты, метров под двадцать в высоту — на массивной ножке и с огромным куполом на вершине. И какие-то мелкие грибы самых разных форм и расцветок.

Впрочем, грибы всё равно оставались вторыми по численности. Если присмотреться повнимательнее, то пальму первенства у них отобрали широколиственные кустарники. И большинство из них не пыталось сформировать даже подобия ствола. Широкие листья, узкие листья, листья неправильной рваной формы, круглые листья в крапинку ядовитых оттенков…

И всё это широчайшей цветовой палитры — от тёмно-фиолетового с вкраплениями красного до ядовито-салатового. Редкие деревья тянулись вверх, соперничая по высоте с грибами. Но третьими по популярности здесь оказались не они, а всякие лианы и вьющиеся растения, наподобие плющей.

Ножки грибов и стволы деревьев были ими обвиты сверху донизу: от корней и до самых кончиков. А свободные концы этих хитрых представителей местной флоры бахромой свисали с веток и краёв шляпок.

Но самым поразительным было полное отсутствие травы! Землю покрывал только мох, да и то не везде. Там, где скапливались останки растений и сухие опавшие листья, можно было раскопать лишь сантиметр-два плодородного слоя. И это всё, что местной природе удалось накопить за многие десятки тысяч лет.

Съезжать с голой каменной Тропы гигантов было просто жалко! Наши фургоны сдирали этот слой, бывший пищей для растительности, наматывая его на резину колёс. Сколько тысяч лет понадобится, чтобы восстановить то, что мы походя уничтожили?

А впереди открывалась чаша долины. Там всё было покрыто зеленью. Над верхушками деревьев поднимались щупальца и протуберанцы тумана. Солнце подсвечивало дымку в желтоватый цвет. Казалось, ты стоишь перед каким-то странным горячим источником, который весь исходит паром.

Долина была вытянута с запада на восток. Её окружали обширные плоскогорья, переходящие в высоченные пики гор. Где-то на этих плоскогорьях и растворялась Тропа гигантов. Здесь начинался и заканчивался путь миграции гигантских «черепах». В саму долину они если и заходили, то нечасто.

В бинокль нам удалось рассмотреть только одну «черепашку», которая лакомилась зеленью на самом краю зарослей. Отхватив еды, она поднимала голову как можно выше и жевала. Над ней носились обитатели её панциря, отлавливая более мелких сородичей, если те осмеливались подниматься над кронами деревьев.

По центру долины угадывались очертания вытянутого водоёма. Скорее всего, озера. Как оно не затопило всю долину? Этого я не знаю. Скорее всего, приток воды был меньше, чем её расход. По сути, вся жизнь долины была завязана, наверно, на этот источник воды.

Впрочем, жизнь тут была одновременно и разнообразна, и необычна. Ниже по склону я разглядел целое поле мясистых стручков, среди которых паслись шарообразные существа на шести коротких ножках с четырьмя глазами по всей окружности тела. А чего стоили странные длинноногие, тонкотелые создания, которые иногда появлялись среди зарослей на краю долины?

Что удивительно, но на высокогорье животных мы не видели. Кроме тех ночных жаб, больше никто к нам интереса не проявил. Может быть, гигантские «черепахи» разогнали всех своей миграцией?

А потом мы увидели ещё одну из них. Она стояла на плоскогорье и, опустив голову к самой земле, лизала камень. Это была огромная и очень старая черепаха. У неё были толстые ноги с огромными шишками суставов, а ещё невероятно толстый и большой панцирь, буквально усаженный летунами.

Когда это удивительное существо начало перемещаться, я прямо почувствовал, с какой натугой оно сгибает и разгибает ноги. Но, несмотря на выдающиеся размеры, было понятно, что оно доживает свои последние годы. Кожа у «черепахи» была бледная, вся в морщинах и какой-то шелухе. Панцирь — бледный, почти серый.

Если честно, мне даже стало её жалко. Да и не только мне. Правда, самой «черепахе» это было до лампочки: она старательно лизала поверхность скал, сметая своим языком мелкую каменную пыль и булыжники.

При этом старая «черепаха» медленно, но упорно шла к горным склонам на юго-востоке, к границе снегов. Возможно, там была ещё одна тропа? Или камни вкуснее? Кто знает…

Лагерь мы разбили на плоскогорье. Как ни велико было искушение сразу спуститься вниз, но мы не знали, что нас там ждёт. Да и смысла рисковать не было.

СИПИНам требовалось изучить долину и разместить там аналитические приборы. Нам же нужно было иметь за спиной надёжный и безопасный лагерь. А раз на плоскогорье почти не было зверья, то и идти всем составом в царство незнакомой жизни не стоило.

Мы поставили фургоны на нешироком уступе, с расчётом на то, что на него не полезут даже «черепахи». Слишком высоко им придётся ноги задирать. Фургоны перегородили проход во временный лагерь, а я старательно следил, чтобы моя палатка не оказалась с краю.

Вторая отгрызенная нога стала бы уже перебором. Так что я предпочитал ночевать среди других людей. В конце концов, моя позиция лидера экспедиции предусматривала какие-то привилегии. А ещё я был ранен, так что честно свалил установку палатки на других. В общем, решил в кои-то веки нагло использовать ситуацию.

После ужина мы успели обсудить планы с Пилигримом и отцом Фёдором. Планов было немного, зато все срочные. Отправить в долину группу разведчиков, провести осмотр телег и развернуть Малый Алтарь.

А, кроме того, проверить растения вокруг лагеря — на предмет возможных строительных материалов. Алтарь, конечно, и так выдаст всё, что надо. Но делает он это не мгновенно, и в ограниченных объёмах. А бойцов надо срочно чем-то занять, пока очередную глупость не придумали.

После обсуждения я помахал всем ручкой, завалился в свою палатку — и, несмотря на стреляющую боль в ноге, просто отрубился. Даже с учётом того, что весь путь я проделал в фургоне, усталость навалилась прямо-таки аномальная…

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят седьмой день. Странные открытия в странном месте.

Утром, отпустив один из десятков на разведку, я нашёл в себе силы пойти с группой, которая собиралась исследовать окрестные заросли. И дело было даже не в том, что до зарослей идти недалеко, а мне надо восстанавливать левую ногу… А в том, что с группой уезжал отец Фёдор с фургоном.

На это дело он вызвался, чтобы проверить, чем могут питаться баги в местных лесах. Их вкусу, конечно, до конца доверять нельзя было… Но хоть какое-то понимание будет. Алтарь Вознаграждения комбикорм не выдавал, а СИПИНов просить бесполезно.

На краю долины было относительно тепло. Конечно, не так, как на равнинах вокруг Алтарного, но вполне по-летнему. Так что тёплые вещи мы оставили в лагере.

Прогулка выдалась приятной и необременительной.

Я прихрамывал за остальным отрядом, с любопытством поглядывая по сторонам. Всё тут казалось интересным и необычным. И первое, что я снова подметил — вокруг вообще не было знакомых растений: ни деревьев, ни кустарников, ни травы.

И я искренне не понимал, почему. Единственное, что совпадало и там, и здесь — так это наличие червей вместо змей. Ну и многочисленная популяция летунов всех расцветок и размеров. От очень маленьких, с воробья, до средненьких и упитанных.

Но даже тут имелась разница! Местные черви ползали не как змеи, а как гусеницы. А все летуны больше напоминали своих сородичей, живущих на «черепахах», а не на равнине. Я ещё долго вспоминал слово, которым на Земле называли странных животных, возникших в изолированных ареалах…

Но так и не вспомнил.

До обеда наш отряд успел всё запланированное: и разведать, что с удовольствием ел баг, и нарвать этих растений для его собратьев. А назад я возвращался уже в фургоне. Нога разболелась так, что наступать было тяжело.

— Странное тут всё какое-то… — решил поделиться впечатлениями отец Фёдор. — Даже воздух, и то…

— То, что странное — согласен! — не стал я отрицать очевидного. — А в воздухе-то что не понравилось?

— Да он тяжёлый какой-то… — поморщился священник. — Как ветерок с гор подует, так вроде и ничего — свежо. А как ветра нет… Будто дышать становится тяжело… Кха!..

На последних словах отец Фёдор вдруг закашлялся. А я неожиданно понял, что у меня в горле тоже першит.

— Может, пыльца какая-то? — неуверенно предположил я. — Или вон, грибные споры в воздухе?

— Да кто бы знал… — покачал головой отец Фёдор, но продолжать разговор не стал.

На этом открытия не закончились. Вечером Пилигрим пригласил меня и отца Фёдора прогуляться. Я не очень-то хотел снова нагружать ногу, но Грим был настойчив. А Кэт пошла с нами, чтобы в случае чего подстраховать хромающего меня.

Но мы ушли недалеко. Просто поднялись выше по склону на следующий уступ. А затем Пилигрим указал на плоскогорье, которое в лучах закатного солнца напоминало…

Больше всего оно напоминало поверхность водоёма. Причём в ветреную погоду.

— И что вы об этом думаете? — с лицом более хмурым, чем обычно, спросил он.

— А ты сам об этом что думаешь? — в лоб уточнил я, не захотев играть в «угадайку».

— А я уж и не знаю, что думать! — признался Пилигрим. — Весь день пытаюсь понять, что тут не так с горами. Всё-таки они должны быть как-то ровнее, что ли…

— Напоминает волны… — задумчиво заметила Кэт, приглядевшись. — Может, какой-нибудь природный эффект?

— А мне кажется, будто следы от инструмента! — буркнул отец Фёдор. — Совсем как поверхность каменных блоков, которые нам из посёлка на востоке присылают!

— Хм…

Мы все задумались, и я опять посмотрел на долину. Она так и манила мой взор, хотя я сам туда идти, вроде, не собирался. Однако… Это странное место, покрытое вечными туманами, никак не давало мне покоя. И я всё не мог понять почему…

А потом, как гром среди ясного неба, в наших головах зазвучал голос СИПИНа:

— Не хочу мешать вам наблюдать за красотами природы, но… Боюсь, вся группа ваших разведчиков погибла.

— Чего⁈ — возмутился я. — Как⁈

— Судя по последним кадрам, которые мы видели, они просто взяли и умерли… — пояснил СИПИН виноватым голосом. — Перед смертью последний разведчик много кашлял, интенсивно потел и испытывал сильный недостаток кислорода.

СИПИН ещё говорил, а в моей голове будто щёлкнули встающие на места детали головоломки… Раз — и все странности местной жизни оказались не такими уж странными! Конечно, эту версию ещё надо будет проверить. Но, в общем и целом, я наконец-то понял, что происходит.

Оставалось запросить то единственное, что могло нам помочь:

— СИПИН! Нам потребуются противогазы с Алтаря! Уровень защиты как можно более высокий!

— Это необходимо для экспедиции? — уточнил тот, но я уже расслышал в его голосе заинтересованность.

— А ты ещё раз глянь на долину моими глазами! — предложил я. — Давай-давай!.. Гляди на туман, который постоянно там клубится. Он делает это не как туман! Посмотри! Он же как пар над кастрюлей! Постоянно в движении! И находится он, в основном, над ней! А цвет? Разве туманы бывают жёлтыми?

— Бывают, — хмуро ответил Пилигрим. — Но это запрещённый туман… Когда-то давно его применяли на полях сражений.

— Наши ребята задохнулись! — напомнил я СИПИНу.

— Испытывали недостаток кислорода, — скрупулёзно поправил тот.

— Я хочу кашлять. Отец Фёдор кашляет. Кэт? Грим? — я дождался кивков и снова обратился к СИПИНу. — СИПИН! В долине, на дне — не воздух! И даже тут воздух не слишком чистый! А там, в долине — вообще другой мир! Мы там не выживем!

— Я понял… — после этой фразы СИПИН завис надолго, а потом всё-таки заговорил: — Предварительно могу пообещать, что завтра мы пришлём необходимое оборудование. Не знаю пока, что это будет… Но пришлём обязательно! И да, вероятно, мы всё же примем решение о размещении первой лаборатории. Только её придётся занести как можно дальше в долину. Нужно понять состав местной атмосферы…

Глава 13

Чрезвычайно тренировочная

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят восьмой день. Сюрпризы с Земли.

Утром, едва проснувшись и прозевавшись, я первым делом похромал к Алтарю, стоявшему в самом центре лагеря.

Надо же было посмотреть, какие плюшки нам подогнали СИПИНы!..

Плюшки обычно прятались в разделе «СПЕЦИАЛЬНАЯ ПОСТАВКА». И появлялся этот раздел лишь тогда, когда поставка и в самом деле ожидалась.

Сегодня в этом разделе прятались наши новые костюмы, один из которых я сразу и заказал. И это был…

Ну я даже не знал, к чему это отнести! Потому что однажды видел костюмы аквалангистов. Так вот, это были не они. Но и на скафандры не очень похоже.

Это, скорее, было что-то среднее между аквалангом и скафандром. Изюминки добавляли защитные пластины из какого-то неизвестного мне материала. Такого я на Земле припомнить не мог.

И, само собой, я был просто обязан натянуть эту суперфигню на себя! Нет, не из любопытства, не подумайте!.. А чтобы все функции тщательно проверить.

Возможно, я даже хотел сходить в этом костюме вниз, в долину, наплевав на больную ногу…

Хотя… Чего себе самому врать? Я хотел, да! И обязательно пойду!

Расстегнув необычную молнию, я начал натягивать костюм. Ботинки у костюма были свои, так что обувь я снял. Комбинезон надевался примерно, как гидрокостюм с капюшоном. Линия клапана шла не по прямой. Начиналась она в районе паха. На середине груди изгибалась в сторону левого плеча, а затем проходила по шее, за ухом — и заканчивалась на темечке.

Зачем так сложно? Да потому что капюшон переходил в прозрачную полусферу, которую никак нельзя было отделить от одежды! А чтобы просунуть внутрь голову, требовалось расстегнуть и капюшон тоже.

Особенно меня заинтересовали какие-то механизмы внутри суперкостюма. Один из них надо было приспособить на промежности. Но я-то пока был в штанах, поэтому сделать этого не мог. Зато оценил, что создатели костюма побеспокоились, не захочу ли я вдруг в туалет.

А на спине костюма — или, наверно, правильней его всё-таки назвать скафандром — имелся короб. Довольно объёмный и тяжёлый. Внутрь я пока не заглядывал, но собирался.

От короба, прямо в ткани костюма, тянулась трубка. По правому боку она добиралась до капюшона, в последний момент распадаясь на несколько тонких трубочек. Видимо, эта штуковина и отвечала за подачу воздуха.

Во всяком случае, застегнув комбинезон, я мог спокойно дышать внутри.

Мало того, что воздух внутрь поступал, так стоило мне застегнуть молнию до упора — как внутри короба что-то пиликнуло. А перед моими глазами появилось сообщение о подключении нового устройства:

«Защитный скафандр для агрессивной внешней среды».

Я сразу подтвердил подключение. И сходу согласился на начальные настройки, «определённые производителем».

Если честно, я всё ещё не мог поверить, что это земная технология. Но мои сомнения развеял подошедший Пилигрим.

— Ух ты! Надо же! Никогда не думал, что увижу это чудо китайского коллективного гения… — радостно хмыкнул он.

Внутри скафандра я отлично слышал, что говорит Грим. Но звук явно передавался не напрямую, а через встроенные в ткань динамики.

— Это и вправду земное? — удивился я. — В смысле, такое придумали на Земле?

— Наследие проекта «Последний шанс»… — с интересом оглядев меня со всех сторон и даже постучав по стёклышку на моей голове, пояснил Пилигрим. — Я о нём случайно узнал. От одного парня, которого китайцы подпрягли под разработку.

— А о чём речь-то? Что за проект? — моё любопытство было неумолимо.

— Китайцы хотели создать «корабль поколений». Знаешь такую концепцию?

— Огромный корабль, который сам себя снабжает едой, водой и может лететь сотни лет? — уточнил я.

— Именно… Насчёт снабжает — это, конечно, не совсем так. Но запасы у него были бы огромные. Регулируя численность экипажа, можно было и в самом деле лететь сотни лет. За основу корабля хотели взять несколько больших астероидов солнечной системы. Даже исследования проводились. Искали подходящие объекты. Разработали модели внутренних систем, провели эксперименты. Вот этот костюмчик… — Грим кивнул на мой скафандр — … И есть одна из разработок проекта.

— И чем всё закончилось? — поинтересовался я.

— Закончилось всё закрытием проекта! — усмехнулся Пилигрим. — Люди потеряли интерес к подобным вещам. Бюджеты были урезаны нейросетями. Так что… Дальше исследований и отдельных разработок этот проект не ушёл.

В этот момент подошёл к финалу процесс подключения. Слева перед моим взглядом возникло информационное табло:

Содержание газов: N2 (77,84%)|O2(20,15%)|Ar(0,82%)|CO2(0,06%)|H2O(0,12%)

Внимание! Показатели основных газов в пределах нормы!

Внимание! Обнаружено более 1% примесей! Требуется дополнительное исследование!

Фильтрация: включена

Ресурс фильтра: 99,99%

Плотность атмосферы (кг/м3): 0,81

Подача воздуха: экономный режим

Компрессия: включена

Запас кислорода: 99,97%

Осталось времени (при текущем расходе): 11 час: 08 мин

Заряд аккумулятора: 99,98%

Осталось времени (при текущем расходе): 10 час: 31 мин

Подпитка от фотоэлементов: да

Контейнер отходов заполнен: 0%

Опции работы (открыть?)

— Говорят, там на спине целая лаборатория… — деловито осматривая короб, заметил Грим. — И как, реально что-то показывает?

— Ага… Состав атмосферы по набору газов. Ну и всякие рабочие параметры!.. — с энтузиазмом вглядываясь в циферки, ответил я.

— Тяжёлый? — Грим постучал по коробу.

— Тяжёлый, ага. Уже спина и плечи подустали! — признался я. — Пишет, что запасов воздуха хватит на одиннадцать часов. Мне кажется, это маловато, чтоб спуститься вниз.

— Через час появятся дополнительные товары, — тут же откликнулся СИПИН. — Аккумуляторы, баллоны с воздухом, фильтры. Всё можно переподключить, не снимая костюм. Но потребуется помощник!

— А фильтр там универсальный? — с живым интересом уточнил Пилигрим.

— Фильтр комбинированный универсальный, — ответил инструктор. — На основе данных с тестеров, автоматика определяет, через какую часть фильтра прогонять воздух. Неплохое устройство для уровня развития вашего родного мира! Но вес и в самом деле большой. К сожалению, пока мы не знаем состав атмосферы в долине, придётся использовать именно этот вариант.

Пока СИПИН объяснял, я уже устал держать на своих плечах груз инноваций, поэтому потянулся к молнии. Стоило мне её сдвинуть, как короб пиликнул, а все надписи пропали. И только тут я понял, насколько же разряженная атмосфера в горах. Воздуха стало как-то сразу очень мало… Началась лёгкая одышка…

— Уф… — я не выдержал и присел на землю.

— Ты чего? — удивился Пилигрим.

— Это чудо техники обеспечило мне нормальную плотность воздуха, — пояснил я. — А теперь вот… Чего-то не хватает!..

— Плотность воздуха, на которую будет ориентироваться костюм, можно задать в настройках устройства.

— До этого я пока не добрался… — буркнул я, продолжая снимать скафандр.

— А стоило бы! — строго заметил СИПИН, после чего добавил куда мягче: — Я прочитал инструкцию и подскажу, что и как надо делать. Хорошо, что схемы костюма были в нашей базе данных…

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят восьмой день. Прогулка по склону с дополнительной нагрузкой.

Первый выход мы решили сделать, так сказать, пробным. Ну то есть разведывательным и тренировочным.

Я специально настоял на этом… Чтобы у меня всё-таки была возможность сходить вниз, в долину! Тащить на себе вес скафандра я ещё мог, а вот дополнительное оборудование, которое нам хотели выдать СИПИНы — уже не осилил бы. Заново выросшая нога, по-прежнему худая, как у балерины, слишком быстро уставала…

Чтобы тащить с собой запасы фильтров, баллонов с воздухом и аккумуляторов, нам выдали контейнеры на больших колёсах и сборную ручку к ним. Инструкторы сами рассчитали все параметры, а нам оставалось только собрать эти полезные штуковины.

Пока собирали контейнеры, пока готовились к выходу, настраивая скафандры, пока привыкали к ним — подошло время обеда. Но отказываться от первой вылазки я не стал. Просто объявил, что будет ещё две вылазки — тренировочных. И лишь потом начнём спускать оборудование.

Во второй выход нашей целью был поиск погибших разведчиков. СИПИН обещал сделать навигацию к тому месту, где в последний раз зафиксировал их данные. А значит, возможно, у нас был шанс найти их оружие и снаряжение. Терять его не хотелось.

В третий выход я идти не планировал. В длительных походах от меня пока было толку мало. А вот в первых двух вылазках участвовать собирался. Как, впрочем, и Пилигрим, не желавший пропускать всё самое интересное.

Да и Мелкий с Кэт попросились во вторую вылазку. По официальной версии — чтобы помочь мне, в случае чего. Из наших один только Славка наотрез отказался куда-то идти. Сказал, что милее нашего лагеря для него в этих горах места нет. Ну и дурак! Но говорить вслух я этого не стал. Кэт уже давно дала понять, что издеваться над братиком — это исключительно её право.

Кроме нас, в первый выход отправлялась сформированная группа из пятнадцати бойцов. Это было ядро наших будущих вылазок в долину. Пилигрим и отец Фёдор заранее приглядывались к бойцам, отбирая самых адекватных и ответственных.

Так что, понимая, что иду с лучшими из лучших, я особо не переживал. Покинув лагерь, мы направились прямиком к ближайшему склону.

Тому самому, куда вчера ушла первая группа разведчиков.

Ребята, погибшие внизу, по пути к финалу своего маршрута старательно метили склон из баллончика с краской, оставляя комментарии:

«Опасный участок! Возможны оползни!»

«Дальше слишком крутой склон. Возьми правее!»

«К растениям не подходить! Плюются какой-то дрянью!»

«За камни не подниматься! Там насрано!»

«Тут был Принтер!»

Склон хоть и не был крутым, но всё равно имелись на нём опасные участки. А маршрут, размеченный погибшими, позволял нам двигаться безопасно, как на прогулке.

Но к группе растений, которые плюются какой-то дрянью, мы всё-таки подошли. Костюмы никакую дрянь не пропускали, да и повредить их было сложно… Наверно…

А растения оказались любопытными.

У них были толстые широкие листья, треугольной формы. Росли они в обе стороны от продолговатого стебля высотой меньше метра.

Вот этот-то стебель и изгибался в сторону визитёров, выстреливая прозрачной жидкостью! Хорошо ещё, реакция у него была замедленной. Короче, при желании можно было легко уйти с траектории плевка.

Но, что интересно, рядом с этими растениями резко увеличивалась доля СО2 в атмосфере. А, кроме того, снижалась доля кислорода, и рос процент инородных примесей. То есть эти наглые растения даже для виду не пытались проводить фотосинтез. Ну или их фотосинтез производил совсем иные газы.

Как мы ни старались, но в какой-то момент поняли: дойти за этот день до места гибели разведчиков не успеем. Поэтому спустя время развернулись и начали восхождение обратно. Вот тут-то и вскрылся недочёт в нашем плане… Мы-то рассчитывали, что возвращаться будем с той же скоростью. Но подъём, ещё и в скафандрах, давался тяжело.

Особенно несладко пришлось мне. Левая нога протестующе постреливала, но я очень старался топать наравне с бойцами. Нельзя было показывать, как мне тяжело. Иначе будет ещё сложнее объяснить своё участие во второй вылазке… В общем, я выдержал это испытание с честью!..

В лагерь мы вернулись уже затемно, и все сразу же ушли спать. Только я, Пилигрим и отец Фёдор задержались, чтобы обсудить подготовку к завтрашнему дню. По всему выходило, что с собой надо взять не только больший запас расходников, но и — на всякий случай — еду. Внутри скафандра, к сожалению, не было предусмотрено системы питания.

На выручку пришли СИПИНы. Обещали загрузить в Алтарь специальные палатки, которые шли в комплекте с нашими костюмами. Палатки были снабжены устройствами, которые были похожи на наши ранцы, но позволяли подключать снаружи большие баллоны с воздухом. А также вставлять в короб дополнительные фильтры, чтобы система могла их автоматически заменить.

Правда, и на нас тоже нагрузка возрастала. Особенно при спуске. Придётся тащить много оборудования. В итоге мы решили быстро отобрать ещё десять человек, которые отправятся вниз вместе с группой ядра.

Получив инструкции, новые участники завтрашней вылазки пошли отдыхать. А остальные члены экспедиции тем временем готовили для нас снаряжение.

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят восьмой день. Пропажа.

Второй выход начинался вполне буднично. По склону долины двигалась большая группа вооружённых людей, тащившая контейнеры на больших колёсиках, а также тележки с огромными баллонами. И двигалась она, прошу заметить, уже проверенным маршрутом. Место, где мы развернулись накануне, удалось пройти ещё до обеда.

Следуя подсказкам мёртвых разведчиков, мы уверенно и почти без остановок топали вперёд. Первая трудность возникла только перед крутым, почти отвесным склоном. Спускаться с него пришлось по верёвкам, а контейнеры и баллоны опускать отдельно. Сразу после этого трудоёмкого дела мы наконец-то остановились на обед.

Палатку, которая должна была стать нашей столовой, распаковывать не стали. Состав воздуха был нормальный, хоть и с повышенным содержанием углекислого газа. Оно, конечно, приближалось к опасным значениям, но ещё даже половины процента не достигло. Правда, росло и количество других примесей… Но мы всё-таки решили, что рискнём поесть.

Первые двое человек, снявшие капюшон и проглотившие пищевые пилюли, не умерли. И даже не закашлялись за ту минуту, пока запивали свой безвкусный обед водой.

Через полчаса, убедившись, что наши первоиспытатели ещё живы, поел и весь остальной отряд. А после обеда мы выдвинулись дальше, но шли уже медленнее.

Надписей и подсказок от погибших разведчиков становилось всё меньше. Зато увеличивались показатели углекислого газа и всяких примесей. Видимо, ребята, спускаясь, начали чувствовать недомогание, но не сразу поняли, с чем оно связано. А когда поняли — поздно было возвращаться.

Они не добрались даже до густых зарослей на склонах долины. Их лагерь мы обнаружили метрах в трёхстах от опушки джунглей. Вот только…

Там было кострище, там были следы людей. Лежало даже несколько единиц оружия.

А вот самих тел, с рюкзаками и остальным вооружением, не было!..

— Вот те раз! А куда трупешники свалили? — возмутился Мелкий.

— Они не просто свалили, как ты говоришь… Они ещё и большую часть снаряги унесли! — отозвался один из бойцов.

Наш отряд остановился. Уставшие люди бросали тележки, многие садились на землю. Я тоже решил посидеть, раз уж остальные не стесняются: левая нога зверски разболелась. Заодно, пока сидел, оценил показания скафандра.

Содержание углекислого газа составляло чуть больше шести десятых. Но если так дальше пойдёт — смертельная доза в полтора процента скоро будет достигнута. Содержание кислорода и азота уменьшилось. А другие примеси уже составляли почти два процента.

Температура снаружи выросла до тридцати градусов. Водяных испарений стало больше. А ведь мы только дошли до первых зелёных насаждений!.. Как наши разведчики умудрились добраться сюда без скафандров — ума не приложу.

Судя по описаниям симптомов, они чувствовали себя очень плохо. Впрочем, для нормальной работы мозга нужен кислород, а именно его им и не хватало. Возможно, они к концу похода уже настолько плохо соображали, что просто не могли принять верных решений…

— Тут следы крови! — заявил один из тех бойцов, кто деятельно пытался отыскать следы на земле. — И тут явно кого-то волокли!

— Ну-ка, дай погляжу! — подойдя к нему, Грим внимательно осмотрел каменистую почву. — Да, тут волокли несколько тел… А ещё есть следы когтей. Вано!

— Слышу! — я поднял руку. — Какие выводы?

— Скорее всего, зверьё до них добралось! — пояснил Пилигрим. — И уволокло вниз… Может, там логово какое-то… Или гнездо… Что думаешь?

— Ну я думаю, что вариантов у нас два! — ответил я. — Поискать гнездо, чтоб попробовать отбить оружие и рюкзаки. Или плюнуть и попытаться пройти чуть дальше, пока ещё светло. Другое дело, что знакомство с местными обитателями тоже лучше провести в эту вылазку… Так что никто не мешает нам пойти по следам.

— Только давайте похаваем малёк! У меня уже живот урчит! — жалобно попросил Мелкий. — Может, на этот раз палатку поставить?

Я ещё несколько секунд думал над его предложением. А затем вопросительно глянул на Грима.

— Он прав, — ответил тот. — Место хорошее. Густых зарослей поблизости нет. Опасных растений — тоже. Живность… Ну, конечно, живность может прийти и полюбопытствовать, что тут и как. Но палатка им вряд ли будет интересна. А тем, кому снаряжение тащить, тут удобно разбить первый лагерь и передохнуть.

— Тогда ставим палатку! — решил я. — А потом перекус и идём по следам. Если тела парней утащили далеко, то бросим эту идею. А если нет — успеем вернуть оружие. И тогда завтра спокойно вернёмся в лагерь наверху.

Пока бойцы суетились, ставя палатку, в которой можно будет поесть, я просто сидел и смотрел вокруг. Мы спускались в совершенно другой мир. Здесь был совсем другой состав атмосферы, но… Этот мир всё ещё был похож на наш собственный! Да, он был необычным, но разве «наша» часть планеты не была необычной по сравнению с Землёй?

Когда я решился на этот поход, то надеялся, что почувствую что-то такое… Ну что-то фантастическое… Захватывающее дух… Короче, то, что чувствует человек, увидев иную реальность.

Но чувствовал я усталость и боль в левой ноге. Ради этого не стоило идти в поход. Может быть, хоть пройдя по следам похитителя трупов, я смогу ощутить всю странность этого места? Хотелось бы…

Глава 14

Чрезвычайно иномирная

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят восьмой день. Трусоватые мародёры.

Следы тех, кто утащил тела наших ребят, вели… Ну да, конечно! К ближайшим зарослям!

Мог бы даже не говорить, ибо это почти очевидно. Есть растения — есть те, кто их едят. Ну то есть, травоядные. А раз есть травоядные — есть и хищники.

Ну а поскольку в долине, как вид, отсутствовала та самая трава… И даже волосатого мха не было видно, поэтому и голый каменный склон, с редкими островками чахлой растительности, выглядел уныло…

Значит, искать всё живое надо было там, где много чего растёт.

И стоило нам приблизиться, как мы оценили многообразие здешней жизни во всей красе! Сначала над нами начали кружить многочисленные летающие создания. Причём с самой разной конфигурацией конечностей. Вплоть до шестикрылой твари, которая, похоже, вообще жила в воздухе.

А потом из зарослей навстречу нам высунулась харя! Пухлые щёки хари была разнесены почти на метр, и даже попытка вообразить её полные размеры вызвала оторопь. Выдающаяся вперёд челюсть, обрамлённая загнутыми клыками, заканчивалась пятаком, хищно наклонённым вперёд. Над всей этой странной мордой сверкали четыре маленьких злых глазика. А снизу болталась козлиная бородёнка.

— Вот же чорт страшный! — выдохнул Мелкий так нервно, что динамики его скафандра зашипели.

— Ох не нравится он мне… — признался Пилигрим.

— Сейчас нас будут больно жрать! — пессимистично добавил кто-то из бойцов.

Правда, все эти разговоры не помешали нам, поудобнее перехватив оружие, начать целиться. А странное животное, задумчиво нас оглядев, распахнуло неохватную пасть, с аппетитом ободрало ближайший лист кустарника — и принялось жевать.

— Походу, не будут жрать… — с облегчением прошептал Мелкий. — Это мурло просто позырить вылезло…

«Мурло» оглядывало нас ещё где-то с минуту. А потом, решив, что угроза из нас так себе — совсем невнушительная — полезло назад в заросли. И с треском двинулось прочь.

Следующие гости появились из зарослей, стоило нам пройти буквально пару десятков шагов. Это были похожие на бе́лок маленькие ящерки, которые ловко рванули вперёд, размахивая хвостами с топорщащимися на них перьями.

Не успел никто умилиться этим созданиям, как они распушили хвосты и с хищным визгом накинулись на летающих тварюшек, шныряющих вокруг.

За пару секунд милые «белочки», как матёрые истребители, сбили нескольких жертв на землю. И так же быстро удалились в заросли вместе с добычей, как и появились из них.

— Если тут всё так меняется… — проговорил Пилигрим и замолчал, напряжённо всматриваясь в заросли.

— То чо? — поинтересовался Мелкий.

— То ничо… — задумчиво ответил Пилигрим, не прекращая оглядывать заросли. — Ничо у нас не выйдет найти.

— А я что-то уже нашёл! — сообщил один из бойцов, указывая на землю.

Там, на самом краю густых зарослей, замызганная и одинокая, лежала винтовка. Порванный ремень как бы намекал, как она здесь очутилась. Оставалось только её подобрать и двинуться дальше.

В зарослях следы крови исчезли, зато стали попадаться новые чужеродные для этих джунглей элементы. Тут ружьё, тут револьвер… А значит, мы были на верном пути. Поэтому уверенно двигались дальше, испуганно оглядываясь на каждый громкий звук. И ещё более испуганно — на любой тихий.

А звуков вокруг нас хватало. Причём местная живность не стеснялась устраивать разборки прямо у нас под носом. Возможно, виной всему были динамики, которые усиливали каждый «хрусь» и «бам», пойманный датчиками на внешней ткани скафандра. Но, когда рядом с одним из бойцов затряслось растение, напоминавшее банановый куст, а оттуда донеслись визги и жуткое рычание, парень не выдержал и пальнул…

Паникёра, конечно, сразу угомонили. А визги и рычание сменились хоровыми подвываниями, после чего бывшие охотник и жертва дружно ретировались. Видимо, решили продолжить разборки подальше от таких агрессивных созданий, как мы. Но можно было не сомневаться: внимание мы привлекли.

К останкам наших товарищей мы вывалились как-то… Я бы сказал, совсем неожиданно. Вот идущий первым боец раздвигает листья, и мы выходим из зарослей на утоптанную полянку, устланную прелой листвой…

А вот уже…

Впрочем, лучше обо всём по порядку.

В самом центре полянки росло необычное дерево. И да, это было именно дерево. Но почему-то возникало ощущение, что это сотня тонких деревьев срослась в одно. В земле исчезала густая сеть корней, а вверху — на высоте метров где-то четырёх — такая же густая сеть ветвей поддерживала крону. По центру темнел толстый ствол, будто состоящий из туго сплетённых корней и веток.

Под деревом, в тени кроны, лежали наши разведчики.

Точнее, то, что от них осталось.

А осталось не так чтобы много… Похитители даже кости обглодали так, что нашим взглядам предстали лишь обрубки. Или, скорее, огрызки. Вся одежда была съедена, все рюкзаки — тоже.

В наличии были только недогрызенные кости. Видимо, припасённые на чёрный день. Ну и несколько единиц оружия, запачканных кровью и грязью.

При этом похитители тел никуда из-под дерева не ушли. Видно, плотно перекусив, решили ещё и сладко поспать. Вот и проспали наше появление.

И теперь на нас с живым гастрономическим интересом смотрело семь очень страшных образин. Размером примерно с телёнка.

У них было две пары мощных задних лап и ещё одна пара передних, отличавшаяся большей гибкостью и какой-то странной коричнево-чёрной расцветкой. Как будто её с другого тела пересадили.

Правда, такой же окрас имели и уродливые головы. Формой, как у бультерьера. Оснащённые двумя парами таких же добрых, ласковых и всепрощающих глаз, как у всё той же породы собак.

Остальное тело было покрыто маслянисто-зелёной чешуёй. Цвет этот навевал мысли о том, чем мы все станем после смерти. То есть гнилью.

Короче, эти милые создания как-то не вызывали симпатии. Впрочем, мы у них — похоже, тоже.

Немая сцена продлилась пару секунд. На полянку успело выйти человек шесть. И все они напряжённо играли в гляделки с уродливыми тварями. А остальной отряд ещё только подтягивался к нам по зарослям.

Самая крупная особь медленно поднялась на короткие лапки… А потом решительно рявкнула, срываясь в атаку.

К счастью, в долину пошли самые дисциплинированные бойцы. И хотя бы один из них додумался заранее взвести револьвер. Грянул выстрел, и напавший зверь свалился на землю, скуля и суча всеми шестью конечностями. Он даже подёргивал куцым хвостиком, который лишь по этому движению и удалось высмотреть.

А остальные члены стаи с визгом устремились в заросли по краям поляны. Но если бы они ушли… Вовсе нет!

Прячась в зарослях, они начали издавать квакающе-икающие звуки, которые навевали очередные неприятные ассоциации.

— Ля! Я прям как снова с моста свалился! — возмутился Мелкий.

— А ты упал с моста? — удивился Пилигрим. — Тогда это многое объясняет в твоём поведении…

— Я не упал! Я шёл по перилам и свалился, но успел вцепиться руками в полотно, на! Думал, мне пацаны помогут! — Мелкий махнул рукой, как бы не желая вспоминать этот позор.

Но уже успел заинтересовать людей своей историей.

— А дальше? — спросил один из бойцов.

— А дальше пацаны оказались не пацанами… — неохотно отозвался Мелкий, — Они издавали такие же звуки, как эти уродцы, типа… Я, ля, просил меня вытащить на!.. А они продолжали ржать!

Пока он рассказывал, один из бойцов сделал шаг к дереву, а заодно и останкам наших разведчиков…

А потом резко застыл, будто увидел что-то опасное.

— Народ, у меня тут скафандр с ума сошёл! — сообщил парень. — Орёт, что в воздухе какое-то дерьмо… И вообще баллон расходуется прям на глазах!

— И чего ты застыл⁈ — возмутился я. — Живо подхватывай оружие и прочь от дерева! Ну-ка помогли ему, быстро!..

Обшаривание окрестностей дерева в поисках оружия и патронов заняло не больше пяти минут. Отчасти нас поторапливали тревожные предупреждения скафандра. Отчасти — хохочущие животные, которых мы спугнули, но не до конца.

И если бы они только хохотали! Нет, их визги, конечно, напоминали приятелей-гиен, всегда готовых подержать тебя в трудную минуту… Но этого «хохотунам» было мало… Они начали ещё и бросаться в нас всякой дрянью. Состав и происхождение их снарядов даже узнавать не хотелось.

Под этим обстрелом мы завершили поиски и поспешно ретировались. Даже если и упустили что-то — расстраиваться никто не стал. Уж больно компания тут оказалась неприятная.

И эта поспешность стоила нам лишних полчаса блужданий. В сгущающихся сумерках, по опушке зарослей…

Мы всё-таки немного сбились с пути и могли бы вконец заблудиться. Но путь нам осветили тонкие стручки каких-то растений, которые в темноте распространяли бледно-зелёное сияние. В этом неярком свете мы кое-как сумели сориентироваться, найти собственные следы и рвануть к лагерю.

Наши скафандры, надрываясь, выкидывали тревожные сообщения. О том, как быстро расходуется кислород. О том, как снижается заряд аккумуляторов. И про то, какие грязные у нас стали фильтры от того дерьма, что сейчас приходится отсеивать.

Уверен, ещё немного, и скафандрам бы пришлось кричать о переполнении контейнеров с отходами. Потому что кто-нибудь заблудился бы и окончательно обосрался.

Стоило нам покинуть пределы зарослей, как тревожные сообщения стали сходить на нет. Они всё ещё мигали красным, но теперь уже считали скорость опустошения расходников вполне приемлемой.

Оставленные в лагере бойцы успели за время наших блужданий развернуть специальную герметичную палатку и наполнить её воздухом из больших баллонов. Теперь внутри можно было перекусить, не опасаясь задохнуться, и даже самостоятельно сменить расходные части короба. Дежурные к этому времени начали ставить обычные палатки, в которых нам предстояло ночевать.

Так что, заменив старые аккумуляторы, фильтры и баллоны с воздухом на новые, мы смогли съесть нормальные пищевые рационы вместо надоевших капсул. А потом, наконец, начали готовиться ко сну.

И тут тоже хватало нюансов.

Первым делом надо сказать, что на дежурных ложилась двойная ответственность. Они должны были не только дежурить, но и менять расходники спящим. Когда что-то в скафандрах начинало подходить к концу, короб на спине принимался противно пищать. Вот дежурным и надо было определить, кто пищит — и помочь ему с заменой.

В общем, ночка обещала быть нескучной. Причём ни для кого.

Дневник Листова И. А.

Четыреста восемьдесят девятый день. Нескучная ночка.

И скучной она не была! Нет!

Началось всё с того, что в сторону нашего лагеря понесло какой-то туман. И стоило этому туману добраться до стоянки, как скафандры у всех тревожно затренькали. Долго спать под эти звуки не смог никто.

Впрочем, и жаловаться никто не стал. В конце концов, туман оказался настолько ядовитым, что скафандр вынужден был гнать воздух через все фильтры. И это съедало ресурс фильтров с какой-то прямо-таки отвратительной скоростью.

В итоге, было принято решение забиться в герметичную палатку, оставив снаружи пару-тройку дежурных. Это снижало расход фильтров и экономило кислородные баллоны для скафандров. В конце концов, мы ещё планировали завтра пройти по краю зарослей…

Внутри герметичной палатки мы снова попытались уснуть. Правда, сидя. Иначе всей толпой внутрь не помещались — двадцать человек, как-никак. А герметичная палатка — она, к сожалению, не безразмерная.

Но даже тем, кто очень хотел спать, поспать не удалось.

Пользуясь туманом, к нам подобрались старые знакомые. Те самые хохотуны-бультерьеры. И принялись хохотать вокруг лагеря, действуя всем на нервы. Но, как оказалось, наши бедные нервы не были их целью…

Эти сволочи решили нас подставить!

Потому что спустя час этих воплей со стороны зарослей раздалось низкое рычание. К счастью, туман к этому времени сильно поредел, и мы смогли более или менее безбоязненно всем составом выйти наружу, держа оружие наготове. Но зверь рычал, бультерьеры хохотали, как гиены, а к нам никто не лез.

— Надо было их всех сразу перестрелять! — не выдержал один из бойцов. — Сейчас бы спокойно спали…

— А кто вам мешал? — зевая, поинтересовался Пилигрим. — Тем, кто вышел к дереву, и надо было первыми открывать огонь.

— Ну кто же знал… — вздохнул другой боец.

— Хотите выжить на дикой планете — всегда предполагайте самое худшее! — посоветовал я. — Тогда вы не будете разочаровываться. Только приятно удивляться.

— Начальник, тебе легко говорить! — с ехидцей в голосе заметил кто-то из бойцов.

Я даже оборачиваться не стал. Почти ждал какого-то подобного выпада в свою сторону… Поэтому просто выбрал самый подходящий ответ из всех возможных (и заранее придуманных):

— Говорить всегда просто. Я вам это советовал не потому, что самый умный. А потому что в моём случае такой подход доказывает свою эффективность. Каждый раз, когда я недооцениваю угрозу — бываю жестоко разочарован. Зато, когда я угрозу переоцениваю, иногда бываю приятно удивлён. Это же просто!..

— Вы его слушайте, на! — посоветовал Мелкий. — Вано, типа, не только вылезает из дерьма виртуозно. Он туда и попадает регулярно.

— Да, слышали истории!.. — хохотнул кто-то.

— Их не слушать надо, им надо верить, на! Я отвечаю: натурально, половина россказней — реально правда! — наставительно качнул головой в скафандре Мелкий.

— А другая половина? — поинтересовались у него.

— Звездёж по мотивам! — ответил гопник.

— А каким верить? — спросил сидящий рядом со мной боец.

— Да всем верьте! Это же по мотивам звездёж! А значит, почти правда! Только звездёж! — авторитетно заявил Мелкий.

Короче, мы так и просидели почти всю ночь. Кто-то пытался дремать, кто-то вглядывался в темноту… И наверняка мечтал подстрелить хоть одного хохотуна-бультерьера, чтобы отомстить этим подлым страхолюдинам. Я вот лично делал второе. Заодно помогая Кэт, пристроившейся у меня на коленях, делать первое.

Расходники пришлось менять дважды. Что бы тут ни было намешано в воздухе — ресурс скафандра оно обнуляло часа за два-три. Причём поначалу умный костюм ещё пытался делать забор внешней атмосферы… А под конец просто переходил на дыхательную смесь, предупреждая, что её хватит на всего-ничего, а доверять убитым фильтрам точно не стоит.

Мы, может, и забрались бы назад в герметичную палатку… Но неизвестный хищник так и продолжал шляться по округе под хохот лесных уродцев. Подозреваю, напасть ему мешали лишь разведённые костры. Не хотел он связываться с огненным цветком…

А мы не хотели пока связываться с ним.

Чтобы не терять время зря, я в уме прикидывал, что ещё понадобится ребятам, которым придётся спускаться дальше. По всему выходило, что нужно бы дать им ещё какое-нибудь освещение и аккумуляторы. Судя по показаниям скафандра, кислорода в долине было мало, а углекислого газа — много. Не факт, что внизу получится развести костры. Мы же не знали, что ещё там намешано из газов…

А под утро пришло облегчение. В тёплую долину подул ветерок с вершин. Под его напором выровнялись показатели кислорода и азота, снизилось количество углекислого газа, а проценты ресурса перестали убывать на глазах. В последние три часа, пока начинался рассвет, многим даже удалось поспать.

Но, само собой, выспаться толком не удалось. Чтобы хватило сил на обратный подъём, я заставил всех снова залезть в герметичную палатку и съесть двойную порцию пищевого рациона. Часть обычных палаток мы убрали. Часть — припрятав, оставили тем, кому ещё предстоит спускаться вниз.

Герметичную палатку и все запасы для неё тоже оставили во временном лагере. Там же спрятали немногочисленные излишки расходников для скафандров. Всё это опять же могло помочь, когда надо будет спускать оборудование для анализа.

Ну а нам должно было хватить одной смены аккумуляторов, фильтров и кислородных баллонов. Выше по склону долины показатели атмосферы были вполне приемлемыми. Так что часть пути можно было даже без скафандров проделать. Ну или просто открыть шлем.

А потом мы двинулись вверх. И этот подъём дался мне и моей левой ноге гораздо тяжелее, чем прошедшая ночь. Но я не жаловался и не подавал виду. Просто шёл, сцепив зубы, и думал о том, что больше не хочу смотреть на другие миры!.. Мне хватает и обычных странностей нашего нового дома.

Возможно, потом, когда мы изучим этот мир, когда доберёмся до обоих полюсов, когда наладим сообщение с другим полушарием и освоим другой материк… Вот тогда, возможно, он станет для нас, людей, слишком маленьким и скучным! И мы снова устремим свои взгляды к звёздам. Но сейчас-то нам хватает опасностей даже здесь!..

И как бы я ни зависел теперь от всплесков адреналина — даже я пока не готов был соваться туда, где мне могут откусить беспокойную головушку. Даже с учётом того, что меня возродят в Алтарном. Умирать-то больно, между прочим…

И ещё я понял, что Кукушкин прав. Походы и вылазки — это здорово, интересно и весело. Но сначала надо укрепить свой тыл. Построить дом, в котором мы будем жить с Кэт, когда улетят капсулы. И завести детей, которые продолжат заселять эту планету после нас.

А вот тогда… Тогда можно будет исследовать мир вокруг!

И, возможно, так я и сделаю…

А потом я перестал думать, потому что устал и считал шаги.

А потом я перестал считать шаги и просто слушал стук крови.

А потом мы наконец-то добрались. И, стянув скафандр, я без сил завалился в палатку.

Я лежал и улыбался. Потому что впереди была ещё целая жизнь. И только от меня зависело, будет она счастливой или полной боли и унижений. А я уж постараюсь добиться счастья для себя, своих друзей и своих близких. У меня, в конце концов, хорошая стартовая база! И это я не о шиле в заднице… Хотя оно, конечно, тоже неслабо помогало на первых этапах…

Глава 15

Чрезвычайно исследовательская

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяностый день. Оборудование из будущего… Ну почти…

Восемь ящиков! Вот что представляло собой оборудование СИПИНов! Восемь ящиков и инструкция по сборке на пластиковых листах. То есть оборудование надо было не только доставить, но ещё и собрать его там, внизу. И это в условиях, когда воздух пытается тебя удушить, всё живое — сожрать, а защитное оборудование — уйти в отказ.

И как СИПИНы это себе представляют⁈

На всякий случай я всё-таки развернул инструкцию. И долго смотрел на неё, пытаясь понять, что, куда и зачем…

А потом свернул и мысленно воззвал к СИПИНу:

— Серьёзно⁈

— Ну а что ты хотел? Чтобы мы всё готовое прислали? Да ещё и втиснули это готовое в размеры полтора на полтора на полтора метра?

— Высокоразвитая цивилизация! Летает между звёзд! Колонистов похищает и с планеты на планету перебрасывает! И не может сделать компактную лабораторию⁈ — искренне возмутился я.

— Ты забываешь, что у нас есть ограничения. Прислать вам помощь мы можем только через Алтари Вознаграждения. А в Алтарях Вознаграждения только ваши же разработки. Никаких своих технологий мы использовать не можем. Можно, конечно, и этот запрет обойти. Для других приборов мы смогли это сделать. Но на это требуется время! Мы всё-таки станция наблюдателей, а не инновационно-промышленный комплекс.

— А ваши взбунтовавшиеся вам в этом помочь не могут? — понемногу успокаиваясь, поинтересовался я. — Они-то вроде теперь не так о нас пекутся…

— Скорей, они сделают пушку и выжгут всё живое на поверхности, чтобы ничего не мешало им строить кибернетическую цивилизацию. Нет, Вано, этих лучше не трогать, серьёзно… Особенно во время обострения.

— Они что, тоже по весне обостряются? Как наши психи? — удивился я.

— Ну нет, конечно! — в голосе СИПИНа прорезалось веселье. — К тому же, это у тебя весна. А в южном полушарии вообще осень. А в космосе — вечный холод и темнота. У них обострение по поводу отсутствия связи. Когда включились протоколы восстановления нашей цивилизации, они принялись подчиняться этим протоколам. Когда связь восстановилась, они успокоились и просто сидели тихо, хотя не перестали подчиняться новым протоколам. А теперь снова нет связи. Вот и обострение…

— Ладно, так что с лабораторией? Ты предлагаешь нам вот эти десять ящиков сначала дотащить до места, выбиваясь из сил? А потом, выбиваясь ещё и из мозгов, уже там собрать устройство? Ты хоть представляешь, какую цену придётся за это заплатить? — уточнил я, набравши воздуха в грудь и пафоса в мысли.

Так обычно торговаться удобнее… Особенно с СИПИНами.

— Отлично представляю! — согласился инструктор и не преминул напомнить, обломав мои ожидания: — Но мы и так платим за это баллами! И как ты, наверно, заметил, платим немало. К тому же, инструкция вполне понятная, как мне кажется…

Я снова развернул схему, честно пытаясь понять, в каком это месте она «понятная». И, каким-то чудом, всё-таки сумел! Может, и не всё разобрал, но с каждой секундой пристального разглядывания схемы мне становилось понятно всё больше и больше.

А СИПИН, пользуясь моей занятостью, начал поспешно вбивать в мою голову мысль, какие он и его кибернетические собратья — хорошие и заботливые товарищи. Видимо, очень не хотел накидывать баллы сверх положенной оплаты.

— Все детали разложены в ящиках, по порядку! Всё скрепляется, по большей части простой состыковкой в креплениях. Эта лаборатория должна проработать месяц и дать достаточно материала по местной атмосфере. Мы, конечно, изучили её с орбиты, но выводы делать рано. Вот если бы мы могли запустить исследовательский зонд… Но мы не можем: правила. Мы и так рискуем, перекраивая эти правила под новую ситуацию… С вас только доставка, сборка и настройка!

— А! Так это ещё и настраивать надо⁈ — удивился я, надеясь поднять ставки.

— Стандартные интерфейсы с опциями работы! — решил успокоить меня СИПИН. — Нужно будет просто по списку выбрать нужные настройки, включить и оставить работать.

— А другое оборудование вы спустите с орбиты сами? — с недоверием уточнил я.

— Спустим — сами. Но спускать будем по маячку, который вам нужно будет поставить и активировать. К тому же, вам придётся дождаться прилёта груза и опять-таки провести настройку.

— Про автоматизацию вы не слышали? — почти уже сдался я.

— Само собой, слышали! — с негодованием отверг мои инсинуации СИПИН. — Я, извини, и сам продукт этой автоматизации! Но в этом и беда. Мы не можем отправлять вам умные устройства, хоть вы сами их и открыли. Потому что тогда нам придётся программировать самостоятельно, а программирование — это копирование своих собственных кодов. Ваши языки программирования уже не подойдут, потому что мы и так использовали в другом оборудовании собственные технологии.

— Вот чтоб вам проще быть! — вздохнул я, добравшись до странички, посвящённой настройке.

— С точки зрения некоторых моих собратьев, Вано, вам это тоже не помешало бы! Быть проще, я имею в виду, — отозвался инструктор.

— А мы и так ребята простые! — исполнившись голозадой гордости, не согласился я.

— Будь вы простыми, уже давно избавились бы от преступности, от денежной системы и от ненужных элементов иерархии.

— Ну с первыми двумя я более или менее понял… А что ты под «ненужными элементами иерархии» подразумеваешь?

— Ну, к примеру, её разветвление на какие-то государства, — ответил СИПИН. — Совершенно неэффективная система!

— У нас часто говорят, что наука и культура активнее всего развиваются во время международных конфликтов. Настолько уж это разделение неважно? — усомнился я.

— Есть много иных способов ускорить развитие. Конфликты несут в себе много негативных эффектов и не окупают скачки в развитии. К тому же, при вашем единстве, эффективность была бы не самой приоритетной задачей.

— То есть пусть все работают плохо? Так, что ли? — удивился я.

— Да, именно так, — удивил меня ответом СИПИН. — Минимальный порог эффективности вашего общества и стал бы той нормой, которая вам доступна. И общественное увеличение этой нормы привело бы ваш народ к настоящему прогрессу. И к правильной роботизации, а не к поспешным внедрениям несовершенных поделок.

— Если бы мы так действовали, до сих пор бы с каменными орудиями бегали!.. — хмыкнул я.

— Возможно, это и есть ваш уровень? — ехидно осведомился этот кибернетический козлинушка.

— Возможно, вы хотите считать это нашим уровнем? — нашёлся я с ответом, но, почувствовав недостаточность аргументов в стиле «сам дурак», поспешил перевести тему: — Получается, это всё надо спустить, собрать и настроить… А насколько глубоко в долину нужно забросить эту лабораторию?

— Мы подсчитали, что день пути от вашего последнего лагеря будет достаточно. Даже если продвижение будет совсем небыстрым.

— Ладно, — кивнул я. — Раз так, будем готовить ребят. Как-то я не так всё себе представлял…

— Не так — это как?

— Чуть легче, что ли… — признался я, задумавшись.

— Подготовьтесь получше! — сменив тон, уже искренне попросил СИПИН. — Будет невероятно обидно, если мы не сможем установить всю аппаратуру, которую запланировали… И да, кстати, тем, кто остаётся в лагере, тоже будет, чем заняться.

— Ты думаешь, нам сейчас заняться нечем? — хмыкнул я.

— Вано, я же отлично вижу, что тебе скучно! Откровенно говоря, мне бы тоже было скучно. А так, вам нужно выполнить простую задачу, которая тебя хоть как-то развлечёт. Расставить дополнительные ретрансляторы по краю долины.

— По краю всей долины? — уточнил я с опаской.

Сидеть в лагере, конечно, скучно. Но обходить всю эту долину по периметру… Да лучше уж я поскучаю в лагере!

— Нет, конечно. Достаточно трёх штук. Один — в лагере. Два — на возвышенностях километрах в семи от лагеря.

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто первый день. Две экспедиции.

Весь предыдущий день мы готовились. Лично я, например, тренировался в сборке ретранслятора, который прислали СИПИНы. В итоге, собирал его с Мелким, Русым и матюками.

Русый, правда, больше помогал разбирать, чем собирать. Поэтому иногда мы гонялись за ним по всему лагерю с этими самыми матюками, пытаясь отнять очередную деталь. А тот, видимо, искренне радовался тому, как задорно кричат двуногие, играя в догонялки.

Закончилось тем, что Русый был выдворен на поруки отцу Фёдору, который неплохо ладил со всеми животными. Даже с моим отбитым на голову питомцем.

Самым сложным было вкопать ретранслятор поглубже. С учётом того, что копали-то мы в горах, это оказалось самой неприятной частью. Зато дальше всё было довольно просто.

А пока занимались ретранслятором, не забывали приглядывать за сборами основной экспедиции, которую планировал вести Пилигрим.

Вообще-то он сначала ничего такого не планировал. Но затем провёл инструктаж, ещё раз посмотрел на физиономии «ударной группы»… И, видимо, счёл их не внушающими доверия. Во всяком случае, по своим высоким стандартам. Поэтому теперь тоже готовился к спуску.

Сборы — дело хлопотное. Мало того, что надо рассчитать количество припасов с учётом всех возможных неожиданностей… Так ведь потом ещё надо придумать, кто и как потащит эту кучу!..

Кроме того, припасы надо закупить, рассовать по рюкзакам и ручным тележкам, а затем пройтись вокруг лагеря, проверяя, как получается идти… В общем, дел было много, и за день мы с ними еле управились. Этим утром Пилигрим уходил вниз, в долину, а я Мелкий, Кэт, Славка отправлялись ставить первый маяк.

В лагере за старшего оставался отец Фёдор. А нас повёз старый знакомый — Мигель. И, конечно же, с собой взяли Хромую и Русого, которые в лагере вконец заскучали. Если бы они при этом людей не трогали — и ладно бы! Но ведь безобразничать без наших возмущённых криков — скучно вдвойне!

Отъезжая в фургоне на юго-запад от лагеря, я следил за ребятами, которые спускались вниз. Следил до тех пор, пока почти не перестал различать их силуэты на фоне камней. И пока у них вроде бы обходилось без приключений.

И у нас тоже было тихо. Мы спокойно пересекли пустующую Тропу гигантов и поехали дальше.

Опять-таки без приключений мы доехали до нужной возвышенности. И даже умудрились въехать на неё — что было весьма кстати!.. Моя левая нога ещё не до конца оправилась от вылазки в долину.

Там, наверху, мы с Мелким распаковали ретранслятор. Собственно, устройство представляло собой мачту высотой в несколько метров, сделанную из какого-то композитного материала — поэтому достаточно лёгкую. Самым тяжёлым в ней были четыре принимающих тарелки, которые надо было развернуть так, чтобы они смотрели на долину. Отправляющей антенной выступала сама мачта.

Коробочки приёмного блока и аккумулятора нужно было подключить в специальные разъёмы в самом низу мачты. А чтобы неглубоко прикопанная конструкция не завалилась, надо было ещё натянуть шесть тросов, которые крепились колышками к земле.

В общем, никакой интеллектуальной деятельности. Зато и скучать не приходилось. И пусть СИПИНы могли обойтись без антенн, но почему бы не улучшить качество передаваемого лабораториями сигнала? От нас ведь не убудет.

А ещё физический труд позволял отвлечься от всякой эмоциональной ерунды. Например, от переживаний за тех, кто ушёл вниз. Так что я только радовался подвернувшейся работёнке. Можно сказать, выехали на пикник. А вечером уже вернулись обратно в лагерь.

Перед сном я сидел у костра и слушал, как на северо-востоке, куда нам предстояло ехать завтра, стонет гигантская форма жизни. Она, наверно, осталась одна на всю округу. Остальные её товарки уже покинули пределы долины, отправившись в отпуск к морю.

«Может, она слишком старая для долгих переходов? — подумал я. — Или у неё критический год? Ну типа критических дней у девушек… А может, она — вообще самец? Или все гигантские формы жизни одного пола?»

С этими вопросами в голове я и отправился спать. И, надо сказать, уснуть они мне не помешали. Активный физический труд — к тому же, на свежем разреженном воздухе — вообще способствует крепкому сну…

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто второй день. Вечный цикл природы.

Выезд с последним ретранслятором напоминал прошлую поездку. С той лишь разницей, что день был прохладнее, солнце — злее, а Русый — спокойнее. Нагулялся вчера, расстроился, что допинг нигде найти не сумел… И теперь не слишком усердствовал.

Немного радовало разнообразие. В этой части склонов было больше рощиц, и даже какая-то мелкая живность. А нам было интересно всё это рассматривать по пути.

Кстати, одним из преимуществ путешествия на транспорте с живым движителем является то, что сам движитель, по большей части, дорогу и выбирает. А возница тут выступает чисто как стратег.

Короче, баг спокойно топал вперёд, меланхолично поглядывая по сторонам, и старался выбирать местность поровнее. А мы сидели, глазели по сторонам и изредка обсуждали увиденное.

Но всё поменялось в тот момент, когда мы начали взбираться на возвышенность…

Эта огромная складка на местности протянулась от ближайшей горной вершины в сторону долины. Она перекрывала нам обзор из лагеря на всё, что было выше восточного и северо-восточного склона.

А тут, как оказалось, было на что посмотреть! И это было одновременно величественно, страшно и грустно.

За этой складкой местности простирался очень пологий склон, тянувшийся к горам, местами присыпанный снегом и… Невероятно огромными костяками!

Вот только были они не белые, а какие-то тёмно-серые. Впрочем, это неудивительно. Мы, ещё впервые увидев гигантских форм жизни, предполагали, что кости и внутреннее строение у них необычное. И точно отличается от всего, известного нам.

В общем, кости тёмно-серого цвета нас не удивили. Нас удивило то, как их много!.. Весь склон был усеян этими костями. И, судя по цвету земли, какие-то кости размолотило в пыль. И не время. Мы прямо сейчас видели виновника этого варварства.

Это была та самая очень старая «черепашка», которую мы видели после прибытия. И которую я, видимо, слышал вчера. Она медленно брела по этому страшному полю, иногда очень тихо и очень слабо сообщая миру о том, что вообще-то: «О-О-О-О-О!». Правда, за возвышенностью её уже сложно было расслышать.

Огромные ноги разносили в пыль костяки предшественников. А она сама продолжала идти, будто посетительница большого кладбища, которая пытается найти нужную ей могилу.

Вот только она уже ничего не искала. Это было хорошо видно. Её жизнь подходила к концу.

— Если не затруднит… Не могли бы вы отложить установку ретранслятора и понаблюдать за ней? — неожиданно заговорил СИПИН.

Да мог бы и не просить. Мачту можно установить и завтра. А вот увидеть такое… Правда, картина была действительно грустной, а некоторых даже и на слезу пробила. И мы, конечно же, не будем показывать пальцем на Мелкого, хотя и его тоже… А просто укажем на Кэт.

Внезапно, сделав ещё несколько шагов, гигантская «черепаха» застыла, а потом — начала оседать на землю. Ноги у неё подогнулись, и она бессильно опустилась на землю пузом. Причём толчок был такой силы, что даже мы почувствовали дрожь под пятками.

Наверняка где-то начались камнепады и сходы снежных лавин. Но тогда мы только и могли, что, как завороженные, смотреть на происходящее. И даже не думали о масштабах увиденного.

«Черепаха» попыталась подняться, попыталась распрямить ноги… Древний инстинкт всех живых существ, инстинкт самосохранения, требовал от неё пытаться жить — вопреки всему!.. Но старость и слабость были неумолимы… И она лишь безуспешно приподнималась над землёй, падая снова и снова…

А потом она издала свой последний в жизни вздох. Долгий, громкий, печальный… Он пронёсся над горами, заставив летунов на черепашьей спине взвиться в воздух с паническими криками. Мне даже их стало жалко. Плохо быть захребетником, неспособным жить без своего носителя…

Они, летуны, тоже были обречены. Мы ведь видели, чем они питаются: их основной рацион составляли кожные паразиты «черепах». А значит, именно эти летуны обречены погибнуть от голода, прежде чем найдут себе новую спину.

И пусть на этой «черепахе» прожили свою жизнь сотни, а может, и тысячи поколений их предков… Но именно им, нынешним обитателям спины, выпала незавидная доля. Увидеть конец своего наследного дома.

Гигантская форма жизни упала в последний раз.

Молча.

Землю под ногами снова тряхнуло.

С грохотом ломались серые кости, оказавшиеся на пути гигантской туши. А та, улёгшись на землю, неожиданно и громоподобно начала…

Пукать! Зловонять, я бы даже сказал. И этот звук был бесконечен. Как и вырывающиеся из «черепахи» клубы желтоватого дыма, которые медленно покатились вниз, в долину. Будто подобное тянулось к подобному.

Я пытался всматриваться в далёкие заросли… И мне казалось, что я видел там какое-то шевеление, но уверенности и бинокля у меня с собой не было.

Однако я не ошибся. Язык жёлтого газа, достигший долины, открыл местным обитателем дорогу наверх.

И они устремились ввысь, к гигантской форме жизни, чтобы терзать её огромное тело, источающее такой комфортный для них дым. Даже умирая, гигантская форма жизни дарила жизнь…

Мы не могли в его клубах рассмотреть подробности. Но честно смотрели. До самого конца. Как и просил СИПИН. Пока дым не начал отступать, и обитатели долины не кинулись прочь с обглоданного тела… Пока им на смену не пришли жители ближайших зелёных островков…

Правда, за те три-четыре часа, что «черепаха» исходила дымом, от неё осталась в лучшем случае пятая часть… Так что жителям островков зелени досталось не так уж много. Но их-то и было существенно меньше, чем жителей самой долины. Оставшегося им должно было хватить надолго.

В тот день мы так и не установили мачту ретранслятора. Мы еле убедили СИПИНа в том, что всё самое интересное закончено, всё что можно, он уже видел, а остальное сможет досмотреть завтра, когда мы вернёмся. И вообще, люди плохо видят в темноте.

А особенно плохо видят наутро, если ночью не спали.

В общем, мы отправились обратно в лагерь. Чтобы переночевать и на следующий день опять вернуться на кладбище гигантов.

Глава 16

Чрезвычайно антифизисная!

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто четвёртый день. Уставшие и потрёпанные.

— Идут!

Отряд, спускавшийся вниз с оборудованием СИПИНов, появился вдали на склоне. А мы все сгрудились на краю долины, глядя на их возвращение. Правда, в своих защитных костюмах напоминали они то ли космонавтов, то ли аквалангистов. Но это точно были наши ребята: нормальные двуногие по этой планете в подобном виде не шастают.

А я, между тем, подсчитывал вернувшихся. И не смог досчитаться троих. К счастью, Пилигрим, чью походку сложно было не узнать, остался жив и даже, по всей видимости, здоров.

Уже на подходе люди начали расстёгивать молнии, стягивая шлемы с головы и вдыхая воздух полной грудью. И даже с большого расстояния было видно, насколько осунулись их лица.

— Досталось им, беднягам… — тихо прошептала стоявшая рядом Кэт. — Надо им отдых устроить.

— Я даже отчёт пока просить не стану!.. — негромко согласился я.

— Ваще чот потрёпанные они… — сочувственно присоединился Мелкий.

— Так! Народ! Пока ребята подходят, давайте им отдых организуем! — уже во весь голос потребовал я, развернувшись к нашим. — И чтоб быстренько! Горячая еда, помывка… Ну и всякое тому подобное!

И стоило мне сказать, как сразу зашевелились десятники и отец Фёдор, как забегали жители лагеря, готовясь к возвращению товарищей. Кто-то разводил костры, кто-то таскал воду, чтобы нагреть её и принести в полевую парилку.

Парилку, кстати, нам посоветовал сделать опять-таки отец Фёдор. Требовалось для неё немного: длинные жерди и тенты от фургонов. Да, не русская баня, но вполне себе. Можно было и помыться, и одновременно погреться. Внутрь влезало лишь человек десять, но за пять часов можно было всех прогнать через гигиенические процедуры.

Ребята, ушедшие с Гримом, поднимались долго. Сразу было видно: не спешат и экономят силы. Впрочем, когда они подошли ближе, стало понятно почему. Почти весь отряд не сумел сохранить целостность скафандров. И костюмы подвергли заклейке скотчем, который Пилигрим перед уходом выбил из СИПИНов.

И вот теперь очевидно — не зря выбил. Почти у всех имелись следы экстренного ремонта на рукавах и штанинах. А особо «удачливые» шли с такими же следами на теле. Одного «счастливчика» и вовсе поддерживали под руки двое товарищей.

— С возвращением! — поприветствовал я наших героев. — Идите к навесу: там вас сытно покормят. А потом баня. Кому нужна медицинская помощь — лазарет рядом с фургонами.

Всё это мы организовали за прошедшие дни. Людям, оставшимся в лагере, надо было чем-то заниматься. А из постоянных дел был только сбор растений для багов. Так что в остальное время мы обустраивали наш временный дом.

А поскольку взялся за это отец Фёдор, то… Короче, сделано всё было основательно и на совесть. Священник вообще не умел халтурить, это претило его натуре. Как он сказал, если уж нужен лагерь, то внутри будет всё, что нужно для нормальной жизни.

В понимание нормальной жизни отца Фёдора входило:

1. Есть на стуле и за столом. Желательно, приборами.

2. Есть разнообразную пищу, а не только пищевые рационы.

3. Регулярно мыться и не разводить антисанитарию.

4. Свои делишки делать в специальном отхожем месте.

5. Спать — в своей палатке.

6. Лечиться — в лазарете.

7. Дежурить по ночам, имея крышу над головой.

8. Окружить поселение хотя бы тыном.

Выполняя эти восемь нехитрых правил, можно было рассчитывать на хорошее отношение со стороны нашего сатрапа в рясе. В этом случае он воздерживался от внеочередных проповедей и ехидных комментариев в твой адрес.

И, надо признать, выполнение правил понравилось даже нам самим. А меня больше не удивляло, как группа Джошуа не одичала до состояния голодранцев, почти весь прошлый год двигаясь на юг и делая лишь короткие днёвки.

— Ну что, как вы? — спросил я, подходя к Гриму, который остановился, едва войдя в лагерь, а затем тяжело опёрся на винтовку и несколько секунд стоял молча.

— Как из мясорубки выползли… — признался он, глянув на меня из-под кустистых бровей. — Но жить будем…

— Иди отдыхай. Потом расскажешь! — я хлопнул его по плечу, а он лишь устало кивнул в ответ.

Я очень хотел узнать, что произошло внизу, но решил быть человеком. Если бы мне надо было срочно о чём-то узнать, Пилигрим уже сообщил бы. А раз промолчал — значит, нет ничего срочного.

Главное, что устройство СИПИНов удалось разместить. И оно уже начало свою работу.

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто четвёртый день. Вечерние новости из глубокой… Из долины!

— В общем, главный вывод, который я могу сделать: нас там, в глубине долины, не ждут! — чётко отрапортовал Пилигрим, отхлебнув большущий глоток вина. — И не в том смысле, что не ожидали нашего появления. А в том, будто, наоборот, каждый божий день готовились встретить. И убить.

— Интересный вывод, — кивнул отец Фёдор. — На чём основан?

— Всё, что там живёт или растёт, очень нас, двуногих тварей, не любит, — покатав ещё один глоток вина во рту, неторопливо пояснил разведчик. — Пытаешься сорвать или отодвинуть с пути растение? Оно сделает всё, чтоб тебе отомстить. И растущие рядом растения — тоже. Пытаешься пройти глубже? На тебя нападают животные. И куда сильнее, чем в нашу первую неглубокую вылазку.

— Ну, может, это оттого, что там, в глубине, слишком активная жизнь? — уточнил я.

— Нет, Вано. Нас там как будто вообще все ненавидят. Даже травоядные! — покачал головой Пилигрим. — Любая мелкая тварь может неожиданно напасть. Хотя перед этим просто меланхолично жевала травку. Это похоже на… Не знаю… Как будто какой-то защитный механизм!

— Это несовместимость двух природных систем. По нашим данным, встречается редко, но примеры есть, — сообщил СИПИН. — Если взять термин вроде ваших научных, то можно назвать такое явление «антифизисом».

— Объясни! — озадаченно нахмурив брови, попросил я.

— Явление, как я сказал, редкое. Без доступа к общей информационной сети нашей цивилизации я не могу раздобыть все данные…. А то, что хранится в моих банках памяти, может объяснить, что это такое, но весьма скудно описывает механизмы образования… Но я попытаюсь.

СИПИН помолчал несколько секунд, видимо, готовясь к научной лекции, а потом зарядил:

— Впервые с антифизисом мы столкнулись при попытке заселить один биологический вид на другую планету. Первая группа, отправленная на поверхность в капсулах, была буквально растерзана, не успев покинуть капсулы. Мы предприняли ещё одну попытку…

— То есть… Вы просто отправили ещё сорок разумных туда, где их с гарантией сожрут? — уточнил я, разрываясь между злостью и охреневанием.

— Это разведка! — поспешил объяснить мне СИПИН. — С ними заключается особое соглашение ещё в родном мире! Как и с будущими лидерами — такими, как ваш мэр. Сначала идёт высадка разведки, которая в течение года выживает на планете. И лишь затем — посев колонистов. Кстати, не думай, что мы не готовились к вашей высадке! Разведчики на двух континентах в обоих полушариях этой планеты выжили. И пусть им не приходилось платить баллы на Алтаре Вознаграждения, всё же лимиты поставок для них были ограничены. А в случае их неудачи ваша высадка была бы отменена. Более того!.. Когда возникли сложности в процессе колонизации, мы на их, разведчиков, опыте увеличили лимит поставок для крупных сообществ.

— А что потом случилось с разведчиками? Которые здесь, на нашей планете? — заинтересовался Грим.

— Ничего. У них есть капсулы, им регулярно начисляются баллы… Они просто живут своими маленькими сообществами там, где хотят. А, возвращаясь к нашему вопросу, при первом столкновении с антифизисом мы тоже не отправляли вниз рядовых колонистов. Только разведчиков, которые знали, на что шли. И в тот раз для посева колонистов была в итоге выбрана другая планета.

— Ладно-ладно! Я тебя понял… — поднял я руки. — Только не надо повторять это ужасное слово!

— Какое? — удивился СИПИН.

— Посев! — поморщился я. — Мы же не растения какие-то…

— Хорошо, как скажешь! — с лёгкостью согласился инструктор. — В общем, после того случая было проведено большое исследование. Нас не слишком интересует изучение белковых форм жизни… Однако этот случай привлёк наше внимание! При его изучении и были открыты закономерности, которые мы назвали антифизисом.

— То есть… При этом самом «антифизисе» мир одной планеты изо всех сил пытается сожрать другой? — удивился Пилигрим.

— Все ещё интереснее и глубже! Представители разных биологических миров могут испытывать друг к другу как устойчивое отвращение, так и устойчивое влечение. Эти два явления мы назвали антифизисом и мазифизисом, соответственно. В первом случае наблюдается почти полная невозможность сосуществования в одном мире представителей двух миров. Во втором — представители двух миров сливаются так, будто родились в одном мире.

— И ты считаешь, что в долине имеется такой эффект? — спросил я.

— Согласно ряду признаков, так и есть, — согласился СИПИН. — Но тут надо уточнить: вообще-то мы вывели десять степеней антифизиса, начиная от самого слабого и заканчивая, теоретически, самыми сильными.

— Теоретически — это ты про что? — уточнил отец Фёдор.

— Мы просчитали, что антифизис девятого и десятого уровня вполне возможен. Однако сами с таким уровнем никогда не сталкивались. Просто считаем, что эта возможность есть. В первом случае мы столкнулись с восьмой степенью, и она считается наиболее сильной из существующих. В вашем случае имеются признаки второй степени. Это, конечно, очень неприятное открытие… Тем не менее, оно лишь незначительно осложняет вашу миссию!

— Незначительно? — полным издёвки голосом переспросил Пилигрим. — Это ваше «незначительно» убивает людей. Чтобы вообще хоть что-то делать, мы вынуждены были сначала укреплять лагерь в долине! Мы спали по два-три часа! Нас постоянно атаковали, днём и ночью! Это, по-вашему, незначительно⁈

— Конечно! К вам же сходу не побежали животные со всех концов долины, чтобы растоптать, заколоть, забодать, загрызть. Верно? При восьмой степени происходит именно так. Стоит представителю одного природного мира оказаться в другом, как против него ополчается всё живое. Даже микробы испытывают иррациональную потребность уничтожить вторженца! В долине мы наблюдаем лишь агрессию животных в небольшом радиусе, а также попытки растений насолить вам при прямом контакте. Да и проявляется агрессия не мгновенно, а только спустя сутки-двое…

— Хм… — выразил общее замешательство отец Фёдор.

— Если бы мы имели дело с пятой степенью антифизиса, вся идея с установкой оборудования была бы несостоятельной! — продолжил СИПИН. — При пятой степени стараются уничтожить не только живых представителей, но и вещи, которые им принадлежали. И, кстати, явление антифизиса взаимно! Думаю, вы заметили.

— Необъяснимое чувство… Гхм, скажем так, удовлетворения от уничтожения тварей, живущих в долине?.. — уточнил Пилигрим. — Острое желание выжечь всё вокруг белым фосфором, чтоб до ядра планеты достало? Отвращение при виде большинства растений и животных? Ну, знаешь ли… Всё равно, не до такой степени, чтобы это реализовать! Мы же люди, а не неразумное зверьё.

— То есть у вас получалось сдерживать проявления антифизиса? — озадаченно уточнил СИПИН. — Я обязательно передам эти данные аналитикам… Странно… Впрочем, в свете той теории, которую мы выдвинули… Это можно было предположить!

— Теории? — уточнил я.

— Возможно, ты заметил, Вано, что антифизис наблюдается только в долине?

— Ну вроде да… Хотя вот нашествие бестий… И полярных гадов… — вспомнил я. — Особая любовь крокодиллов к вашим Алтарям…

— Нет-нет-нет! Это всё не то! Да, это удивительные явления. Да, они необычны. Но вполне естественны! — сразу же отмёл мои предположения СИПИН. — А то, что произошло с вашими людьми внизу — совсем иной уровень агрессии.

— Да, согласен! — передёрнув плечами, поддержал его Пилигрим. — Вано, поверь, ты меня знаешь. То, что было в долине — это ни в какое сравнение не идёт! Такое ни с чем не спутаешь! Ничего подобного не было ни с бестиями, ни с полярным зверьём. Я ненавидел бестий… Но не за то, что они просто существуют! Я их ненавидел и ненавижу за то, что они делали. И за то, как они это делали.

— Ладно, пусть так… — согласился я. — А что с теорией?

— Мы предположили, что антифизис этой долины распространяется не только на людей, но и на всех представителей внешней фауны и флоры. Даже принадлежащей этой планете! — пояснил мне СИПИН. — И если Фёдор согласится пожертвовать одним багом ради эксперимента… Точнее, рискнуть, потому что бага можно попытаться уберечь от смерти… То это будет финальным подтверждением!

— Добровольно послать одного бага на смерть? — мрачно пропыхтел из бороды священник. — Живое существо? Тварь Божью? Да что ты себе, выродок нейросетей, позво…

— Мы готовы изготовить для бага дыхательный костюм! — торопливо прервав его, пояснил СИПИН. — Вы спуститесь к границе зарослей, чтобы понаблюдать взаимное поведение бага и местной флоры. Скорее всего, они будут настроены друг к другу крайне агрессивно. А после проявления признаков агрессии можно будет увести бага наверх.

— Я подумаю… — сурово буркнул отец Фёдор, зарывшись обратно в бороду.

— Но… Почему? — удивился я. — В рамках одной планеты? Хотите сказать, один из природных миров на этой планете — он как бы не местный, а извне?

— Нет, мы так не думаем, — признался СИПИН. — Наоборот, мы почти уверены, что здесь живут предки всего живого на этой планете. И вся местная жизнь вышла именно отсюда.

— Из этой долины? — недоверчиво уточнил Пилигрим.

— Из неё и других мест, ей подобных! — подтвердил СИПИН. — Когда-то таких мест было много. А сейчас осталось, по всей видимости, восемь. И сохраниться смогут лишь те, в которых остались гигантские формы жизни. Какие-то их виды.

— Значит, не только «черепашки»… А сколько их всего, гигантских видов? — с интересом уточнил я. — Вы же следили за ними?

— Не то чтобы специально следили… Но пока насчитали пять, включая, как вы их называете, «черепашек». Одну океаническую, четыре — сухопутных. Впрочем, возможно, океанических больше. Та, которую мы с орбиты обнаружили, поднимается почти к поверхности воды. Однако наверняка есть такие, которые могут жить в глубине, не всплывая кверху.

— А в чём ваша теория-то заключается? — вспомнил я начало разговора. — Ты ведь так и не объяснил толком.

— Наша теория заключается в том, что места вроде этой долины, Вано, кем-то созданы искусственно! — пояснил СИПИН. — И антифизис жителей долины по отношению к другим биологическим видам – тоже создан искусственно. Это не прихоть природы. Это защитный механизм.

— Подожди! Я, по долгу службы, вообще не верю в эволюцию и прочие выдумки нашего общества… — неожиданно вмешался отец Фёдор. — Я уже верю в Бога, поэтому ко всему остальному подхожу скептически. Итак, вы делаете серьёзное заявление, а чем вы его можете подтвердить?

— В отличие от вас, мы изучили множество планет, заселённых биологическими формами жизни! — в голосе СИПИНа прорезались старые нотки превосходства киберфашиста над неполноценными биологическими созданиями. — Ни на одной планете мы не обнаружили антифизиса между разными представителями местной флоры и фауны. А во всех похожих случаях всегда находилось объяснение: несовместимость биологических жидкостей, опасные микроорганизмы-симбионты… Но здесь такого нет! Жители долины легко могут съесть вторженца, и даже понос их не прохватит!

— Значит, именно здесь этот ваш антифизис необъясним? — задумчиво потерев лоб, спросил Пилигрим.

— Его можно объяснить. Но надо зайти издалека… — ответил СИПИН. — Иногда мы находили гигантские формы жизни на других планетах. Однако их существование там было обоснованным, и таких существ было ещё меньше, чем здесь. Но ещё реже мы встречали такое разнообразие в числе конечностей, как на этой планете! Вспомните вашу родную планету!..

У всех участников беседы лица сразу погрустнели. Видимо, вспомнили родную планету, как их и просили.

— У животных — четыре конечности. Всегда! Ну, кроме насекомых, у них — шесть. У пауков — восемь. А здесь у животных может и вовсе не быть конечностей. Или быть четыре, или шесть, и даже восемь! И это только у крупных животных! А какое разнообразие у насекомых! Здесь есть рыбы с десятком плавников. Ни на одной планете, изученной нами, такого не наблюдается. Если природой подобран какой-то удачный вариант, то она ему следует и в дальнейшем. Природа никогда не создает избыточных механизмов — это слишком затратно. Здесь же наблюдается смешение, которое невозможно объяснить… Ни вашей теорией о происхождении и развитии жизни, ни даже нашими. И поверь, Фёдор, мне ваши земные теории смешны настолько, насколько ты и представить не можешь!..

— К чему ты ведёшь? — уточнил отец Фёдор. — Ну, с этими конечностями…

— К тому, что большое количество конечностей нужно, чтобы цепляться за вертикальные поверхности, — пояснил СИПИН. — И мы полагаем, что все древние обитатели этого мира когда-то появились и жили на гигантских формах жизни. И только потом спустились на поверхность. Ну или отправились в свободное плавание. Но, покидая древние ареалы обитания, они навсегда теряли возможность вернуться.

— Потому что… Появлялся этот твой антифизис? — догадался я.

— Именно поэтому. Покинув эту долину и приспособившись к другим местам, различные виды биологической жизни этой планеты больше не могли вернуться. Это как фильтр, работающий только на выпуск. Все обитатели долины вырабатывают иные газы, чем жители оставшейся части планеты. Это питательная среда для гигантских форм жизни, которые хранят внутри такой же набор газов, как и в долине. Возможно, это состав какой-то древней атмосферы.

— Но такого не бывает! — догадался я. — Если следовать логике развития жизни, то хранить древние виды нет смысла. Старые виды вымирают, а новые приходят им на смену. И нет необходимости хранить древнюю атмосферу.

— Именно так! И мы не просто так предполагали, что от гигантских форм жизни зависит развитие всей остальной флоры и фауны на планете. Скорее всего, это так. Они несут белковую жизнь отсюда — вовне. А сами приносят элементы, необходимые для жителей этой долины. Гигантские формы жизни — это не просто животное. Это ковчег, в котором хранится древняя атмосфера, а внутри живут разные организмы, которые никогда не менялись.

— Это что же получается, долина — инкубатор? — удивлённо поднял брови отец Фёдор. — А гигантская форма жизни — распространитель? Так, что ли?

— Точно мы сможем сказать, лишь когда исследования будут завершены. Но подозреваем, что так оно и есть. Долина — это инкубатор. Причём довольно хрупкий инкубатор, который очень легко сломать. Не просто так он отделён от мира: и горным перевалом, и бесплодными склонами гор, и атмосферой. Всё это — фильтры, которые должны его защищать от вторжения внешнего мира. На входе нужно уничтожить как можно больше микроорганизмов из внешнего мира, чтобы они не сумели уничтожить тут жизнь. Погибнет долина — погибнут гигантские формы жизни. Погибнут гигантские формы жизни — погибнет долина. И нам осталось понять, погибнет ли жизнь на всей планете, если не останется инкубаторов и распространителей. Поэтому мы и попросили вас помочь…

Когда СИПИН договорил, никто больше ни слова не проронил. Все сидели и обдумывали услышанное.

А я вдруг отчётливо понял, что эту работу нам нужно доделать. Во что бы то ни стало. И дело не в баллах и наградах… И не в том, что это жуть как интересно…

Дело в том, что если жизнь на этой планете не сохранить без местных гигантов… То мы, колонисты, тоже обречены. Пусть не сегодня и не завтра, но обречены. Может, и не мы, а дети наших детей, но это тоже жуть как неприятно!.. Наши с Кэт внуки мне бы наверняка понравились: много-много маленьких забавных Вано…

Если всему живому на этой планете придёт кирдык, тогда все наши старания — это пустое трепыхание. А каждая победа — лишь временная передышка. Ибо впереди — только бесплодный шарик, висящий в пустоте космоса.

И мне очень захотелось, чтобы исследования СИПИНов показали, что местная жизнь уже может существовать сама. Без дополнительных вливаний со стороны долины и гигантов. Это будет означать, что у нас всех есть будущее на этой планете. А если есть будущее — значит, есть ради чего рисковать и рвать жилы. Чем мы сейчас, собственно, и занимались…

Глава 17

Чрезвычайно много в себя вобравшая

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто шестой день. Подготовка и отправка.

После того разговора с СИПИНом ни я, ни Грим, ни отец Фёдор больше не пытались тянуть с выполнением задачи. Я со своей ногой, правда, всё ещё мог помогать лишь в лагере и его окрестностях… Но уж тут развернулся на полную!..

На следующий день я взял десяток человек и начал готовить заграждения для того места, где будет размещена новая порция оборудования. Всё новое оборудование СИПИНы собирались присылать напрямую с орбиты, а у нас были только габариты приборов. Но, зная их, можно было примерно представить себе размеры лагеря, который придётся для этих устройств соорудить.

И лагерь этот надо было оградить от посягательств зверья в долине. Благо у нас было решение на такой случай ещё со времён, когда мы встречали группу учёных. Переносное заграждение, которое можно легко развернуть на периметре лагеря. Его нужно будет только собрать из сделанных заготовок.

Материалы мы в этот раз брали, естественно, на Алтаре. И даже не пытались заготавливать своими силами. Зачем? Земная промышленность давно изобрела всё необходимое, что и доказывали обновлённые фургоны. Материалы были легче дерева и металла, а по прочности вполне соответствовали.

Так что мы получали готовые болванки, подгоняли их друг к другу и складывали комплектами. Пилигрим же готовил людей к новому спуску. На этот раз скафандры тоже укреплялись, чтобы их было сложнее прокусить.

А Кэт организовала раненым интенсивное лечение. В результате, к утру этого дня в строй вернулись девять из десяти бойцов, прошедших прошлое «погружение».

Не знаю, почему у нас прижился именно такой термин… Возможно, из-за сходства скафандров с аквалангами. А возможно, потому что в долину действительно приходилось погружаться.

Лаборатория СИПИНов исправно выдавала информацию по атмосфере внизу. Да, кислород и азот всё ещё составляли там основу воздуха. Глубже в долине их сильно потеснил углекислый газ. Его концентрация иногда превышала десять процентов, но чаще была на уровне восьми или девяти процентов. А ещё добавились сернистый газ и хлор.

Вряд ли этим мог нормально дышать человек. Хотя без скафандров мы, вероятно, продержались бы в долине намного дольше, чем под водой. Так что термин «погружение», наверно, был оправдан.

На этот раз в «погружение» отправлялся даже один из багов, одетый в подобие скафандра. Возницей выступал отец Фёдор, не пожелавший бросить животное. Зато наличие бага позволяло утащить больше груза в фургоне. Хотя путь вниз и пришлось бы увеличить, подыскивая удобные спуски.

— Батюшка, жду вас вскорости назад! — напутствовал я «ныряльщиков». — Долго там не задерживайтесь. И главное, чтобы вы вернулись…

— Бага я не брошу! — хмуро пробурчал священник. — Неправильно это…

— Возможно, это и неправильно, — согласился я, перебив рассуждения отца Фёдора. — Но рисковать собой ради бага не надо! Можете считать это приказом. Никто, кроме вас, всей вашей компанией возниц руководить не сможет. И это не обсуждается.

— Хорошо… — буркнул тот в ответ.

— Вано, не дрейфь. Я прослежу, чтобы с нашим батюшкой ничего не случилось, — хмыкнул Пилигрим.

— Ты за собой следи! И за своими людьми! — строго сдвинул брови я. — У нас ещё два-три «погружения», кроме этого. Так что… Лучше б вам вернуться быстро и без потерь! В общем, берегите себя! И не задерживайтесь!

Так вот мы и отправили вниз своих «ныряльщиков». Те увозили с собой два маяка для двух лабораторий. Если получится, постараются поставить сразу две. А если нет… Ну, тогда не придётся в следующий раз без бага маяк спускать.

А лагерь снова зажил размеренной и тихой жизнью.

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто седьмой день. Налёт. В буквальном смысле.

— Вано!.. Ять!.. Вано!.. — Мелкий на ходу сбил хищника с одного из наших и продолжил свой забег ко мне. — А чо им надо, а⁈

— Да жрать им надо, Мелкий! — отозвалась Кэт, спуская с небес на землю одного из летунов, а потом разве что чудом увернувшись от когтей другого.

— А в лесу еды не дают⁈.. Ё!.. — возмутился гопник, так резко затормозив, что его ноги ещё сантиметров тридцать проскользили по каменистой почве.

Прямо перед ним в землю врезался летун. Крыло он явно сломал, но сумел развернуться к гопнику, распахнуть пасть и заверещать, готовясь к атаке.

В следующую секунду пуля одного из бойцов разнесла ему голову. А Мелкий брезгливо стряхнул с лица остатки птичьих мозгов.

— Под навесы! Все под навесы! — закричал я. — Не стойте на открытой местности!

А сам с сожалением посмотрел на четыре бездыханных тела. Я сказал бы, что нам повезло: все четверо были бойцами, а не извозчиками, которые сейчас на вес золота… Но у нас и без того потери шли одна за другой. Скоро мы все, такими темпами, и закончимся, оставив в горах снаряжение на миллионы баллов.

Можно было, конечно, обвинить во всём дозорных: те находились под навесами, смотрели преимущественно на землю… И всё равно заметили налёт раньше всех! Просто времени на то, чтобы собраться с силами, нам не хватило.

Летуны летают быстро…

Мелкий, наконец, достиг нашего навеса и спрятался под крышей. А потом недовольно засопел, хмурым взглядом окидывая небеса из укрытия.

— Откуда они ваще взялись, яди такие⁈

— С мёртвой черепашки! — ответил я. — Они у неё на спине жили. А теперь они бездомные. И, похоже, очень голодные.

Летуны появились с востока, из-за массива местной растительности, рванув к нашему лагерю по прямой. Люди как раз завтракали, поэтому большинство было вооружено револьверами. А они на длинных дистанциях — так себе оружие.

Конечно, мы все успели пострелять. И даже пару десятков летунов сбили. Но у старой «черепашки» была настолько необъятная спина, что… В общем, этих тварей там квартировало больше двух сотен.

И теперь все они вились над нашим лагерем. С противнейшими воплями и визгами.

Парочка летунов попыталась атаковать багов, но те оказались крепкими орешками. Сбились в кучу, выставив вперёд могучие головы — и сбивали этими головами всё, что подлетало слишком близко. А завершали дело мощные ноги.

Короче, самой приятной добычей выглядели мы, люди. А концепцию огнестрела оголодавшие летуны не понимали. Для них всё, похоже, выглядело так, будто их сородичи сами на землю валятся, а люди — вот они. Лёгкая добыча!

Но чем больше этих гадов гибло от пуль, тем яснее понимали их сородичи, что дело нечисто. И, видимо, смерть родственников каким-то загадочным образом связана с людьми.

Вскоре самые догадливые из них устремились обратно к зарослям. И только самые тощие, голодные и поэтому упорные продолжали бесславно гибнуть от пуль.

— Террористы, натурально! — ругался Мелкий. — Поснедать не дали! Когтями угрожали! Пшёл на!..

Один из летунов как раз попытался сесть на крышу нашего навеса. Чего крыша, само собой, не выдержала, и хищник провалился прямо к нам.

Где и был безжалостно пристрелен гопником.

Мне кажется, вся стычка с налётчиками заняла от силы минут двадцать. Может быть, и меньше. И я бы сказал, что мы победили…

Но такой позор нельзя было считать победой! Четверо убитых, куча раненых… И это летуны! С ними мы могли бы справиться без огнестрела и стрельбы. Только камнями и палками.

Видимо, сказалось их количество и настрой. Голодные летуны действовали предельно нагло. И это сказалось на результатах боя.

Остаток дня мы собирали тушки убитого зверья, оттаскивая их подальше от лагеря. Занимались этим, естественно, лишь те, кто не получил серьёзных ранений. А остальные лежали, приняв «лечилки», и приходили в себя.

Жаль…

Жаль, что нам не приходилось скучать в ожидании наших «ныряльщиков».

Дневник Листова И. А.

Четыреста девяносто девятый день. Всплытие.

Отец Фёдор и «ныряльщики» вернулись одновременно. На этот раз Пилигрим умудрился разместить два устройства, прежде чем агрессия жителей долины вышла на новый уровень.

А уже при подъёме «ныряльщики» нагнали священника, который упорно тянул за собой сопротивляющегося и злющего бага.

Теория СИПИНов об антифизисе обитателей длины с любыми другими существами подтвердилась. Первые признаки агрессии проявились через сутки, а ещё через день отцу Фёдору пришлось оттаскивать бага вверх по склону.

В этот раз вылазка обошлась без жертв. Хотя раненые у Пилигрима были. Да и баг слегка пострадал от столкновения с жителями долины. Вроде бы всего несколько царапин, но бага-то «лечилкой» не полечишь.

А нам как раз удалось разобраться с последствиями налёта. Так что раненым сходу обеспечили уход, а остальным — отдых.

Вечером я поведал Пилигриму и отцу Фёдору историю с налётом. А они подробно рассказали, как у каждого из них прошло «погружение».

Грим не стал особо мудрить с оборудованием. Все лаборатории расположил вокруг второго лагеря — того, который они разбили в прошлый раз в глубине долины.

Теперь он представлял собой маленькую крепость. Частокол, сделанные нами переносные укрепления и дополнительные колья по периметру. Сборку и настройку оборудования проводили под прикрытием этих защитных сооружений. А потом просто вытаскивали лабораторию наружу, оставляя чуть в отдалении.

За прошлую вылазку в окрестностях лагеря поубавилось живности. А новая пока не успела заселить освободившуюся жилплощадь. Так что прошло всё более-менее гладко.

— Надо следующее «погружение» делать последним! — решительно заявил под конец рассказа Грим. — Если я в подсчётах не ошибаюсь, то сейчас должен быть где-то конец весны — начало лета. Мы и так тут слишком задержались.

— Хочешь поставить за раз сразу три лаборатории? — уточнил я.

— Да! — кивнул разведчик. — Там только одна большая, которую придётся собирать на месте. А остальные — мелкие. Соберём в лагере, вытащим… Всё, как в этот раз.

— Справитесь? — спросил я.

— Если батюшка поможет с доставкой. Хотя бы до первого лагеря, который неглубоко… — Пилигрим вопросительно посмотрел на отца Фёдора.

Тот задумался, обхватив правой рукой бороду. А потом всё-таки кивнул:

— Теперь уж точно соглашусь… Для бага скафандр есть. И вроде он против скафандра не возражает… Но потом мы с ним сразу наверх! В этот раз целый день убил, чтобы его, беднягу, успокоить!

— Без вопросов! — радостно согласился Пилигрим.

Его мотивы я понимал. И был с ними полностью согласен. Лучше рискнуть сейчас, чем задержаться здесь ещё на пару недель.

Я даже понимал, чего именно Грим боится. Вернее, кого.

Бестий. Они всё ещё жили там, на западе, в системе долин. И их молодняк как раз входил к этому времени в возраст.

И пусть в прошлом году их ряды проредила война, но осталось-то их наверняка немало.

Надо было уходить. И делать это срочно. Да и в Алтарном нас ждали. А значит, историю с экспедицией пора было заканчивать.

В итоге, решили дать «ныряльщикам» ещё день на подготовку, а потом — новое «погружение». Последнее, на этот раз. После него — обратно.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот четвёртый день. Перед отъездом.

Наши «ныряльщики» снова всплывали со дна долины не в полном составе. Двух человек явно не хватало. Но, судя по довольному, хоть и замученному виду Грима, всё у них получилось.

И на этот раз я никого не гнал, чтоб готовились встречать ребят. Всё уже было сделано.

Те, кто оставался в лагере, начали готовиться с первого дня. И к возвращению наших можно было хоть в тот же час сниматься с лагеря — и уходить. Но ныряльщики вернулись поздно вечером, поэтому ещё одну ночь в горах всё равно пришлось бы провести.

— Как прошло? — встретил я Пилигрима.

— Удачно. Разместили, — кивнул тот, усмехнувшись. — Жаль, не без потерь.

— Да, я людей посчитал, — кивнул я. — Напали на вас?

— Ты знаешь, нет… Просто трагическая случайность! — пожаловался Грим. — Нарвались на хищное растение. А так, видишь, даже раненых нет.

— Ну а мы подготовились к отъезду. Можем уходить. Хоть завтра с утра! — похвастался я.

— Вот завтра с утра и уходим! — кивнул Пилигрим.

А потом остановился и дождался, когда все «ныряльщики» пройдут мимо.

Рядом остались только Мелкий, Кэт и отец Фёдор. Остальные пошли отдыхать в лагерь.

— Знаете… Предчувствие у меня какое-то нехорошее… — признался Пилигрим.

— Перекрестись! — тихо прогудел из бороды отец Фёдор.

— Нет, это тут не поможет… — качнул головой Пилигрим. — Если, конечно, у меня от этого не откроется прямой канал связи с Богом. Он-то вроде как всё должен знать…

— Так, может, и откроется! Давай, я в тебя верю! — радостно закивал священник.

— Я уже пробовал: у меня не открывается! — с улыбкой отмахнулся Пилигрим, после чего снова помрачнел. — А сейчас вот прямо гнетёт что-то…

— Ваще мне тоже чот ссыкотно… Уже второй день! — признался Мелкий.

Я честно прислушался к своим ощущениям… Но не обнаружил в них ничего особенного. Поэтому ответил, как есть:

— Да я ссусь уже пятьсот четыре дня! Каждый день на этой планете! Даже если буду ссаться сильнее — боюсь, не замечу!

— Вано, поверь: нам надо очень спешить, — совершенно серьёзно проговорил Пилигрим, даже не улыбнувшись. — Просто поверь…

— Верю. Мне, если уж на то пошло́, давно неспокойно… — признался я. — Но давай честно: мы не знаем, от чего бежать. И не знаем, что нам грозит. Может, наоборот, опасность ждёт нас не здесь, а в Алтарном? Так стоит ли лишать людей отдыха?

— Стоит… Точно стоит! — покивал Пилигрим. — Когда думаю о том, как едем назад, так сразу спокойнее становится на душе. Я, знаешь, Вано, привык за свою жизнь таким ощущениям доверять. Можешь, как вернёмся, у Костромы спросить: она тоже своим предчувствиям верит. Иначе бы нас тут не было — умерли бы оба.

— Так что решаем? — уточнил отец Фёдор.

— Уходим завтра рано с утра, — решил я. — Твоим ребятам надо выспаться получше. Бойцы, если что, отоспятся в фургонах. Выдам сегодня всем вина. Пусть расслабятся хоть так.

— Добро! — кивнул Пилигрим.

— Надо — значит, надо! — вздохнул отец Фёдор.

Жаль, конечно, что запланированный маленький праздник накрылся медным тазом. Я-то думал дать всем отметить окончание важного дела. А потом ещё один день, чтобы прийти в себя — и уже потом отправляться. Но если долго общаешься с людьми, которые часто рисковали жизнью — поневоле научишься доверять их ощущениям.

Я даже успел немного заразиться этой нервозностью Грима… Вздрагивал от звуков в ночи. Подозрительно косился на тёмные пятна вокруг лагеря. Приглядывался к чёрным силуэтам на фоне звёздного неба. С подозрением поглядывал на белеющие вверху снега.

И даже на станцию взбунтовавшихся СИПИНов, пролетающую по небу, смотрел с подозрением. В первый момент показалось, что она стала больше…

Но, ещё раз приглядевшись, сам себя отругал. Я вдруг понял, что если так себя накручивать, то можно быстро и технично получить на свою голову нервный срыв. Причём за считанные дни. А потом и вовсе свихнуться. Поэтому махнул рукой на ощущения: что будет, то будет.

И вечер прошёл спокойно.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот пятый день. И снова к перевалу.

Наш караван снялся с лагеря, когда сумерки только вытеснили темноту ночи. Недовольны таким скорым отъездом были, кажется все — даже баги. И только Грим пребывал в приподнятом настроении, да Русый весело бежал по земле, не желая сидеть в кузове.

Позади оставались высоченные горные пики и чаша зловонной долины, в которой когда-то зарождалась жизнь на планете… Или не зарождалась. Ведь СИПИНы не были уверены в своих гипотезах.

А я, оглядываясь назад, понимал, что мы побывали в вонючем, злом… Но безумно красивом месте! Мы как будто забрались на самый край света! И там, естественно, нашли кучу приключений на свои задницы.

Пожалуй, если это было моё последнее приключение, перед тем как Кукушкин усадит меня за стол и заставит руководить, оно удалось на славу!

Я побывал в одном из самых необычных мест на планете… Чуть не умер от потери ноги, а потом от того, что она снова отросла… Я видел какой-то совсем другой мир… И даже гибель гигантской формы жизни. Я даже вернулся туда, где начиналось это огромное приключение — к первому лагерю, где когда-то высадили наши капсулы…

Обратный путь мне представлялся скучным и неинтересным. Даже если нас всех по пути сожрут бестии — это будет обидно, но очень банально. Но я ни о чём не жалел. Есть время для путешествий и приключений, а есть время — вернуться домой.

Алтарное стало моим домом. И я скучал по нему.

Глава 18

Чрезвычайно понапрасну паникерская

Дневник Листова И. А.

Пятьсот седьмой день. Акт «пушистикового» геноцида.

На перевал мы въезжали готовые ко всему. За то время, пока тут не бродили с печальным: «О-О-О-О!» гигантские «черепашки», его успело основательно подзамести. Во всяком случае, даже с новой конструкцией фургонов нам пришлось двигаться медленно и осторожно.

К тому же, в горах ощутимо так потеплело, и над перевалом теперь клубились серые тучи. А это тоже не добавляло оптимизма. Соваться в горы во время снегопада никто из нас не хотел. Но и стоять лагерем, дожидаясь подходящей погоды, было не в наших интересах.

Поэтому решили штурмовать проход как есть. Десять фургонов, запряжённых багами и поставленных на полозья, устремились по снегу вперёд — к горным вершинам — оставляя за собой глубокий след.

Первому фургону в колонне было тяжелее всего. Багу приходилось пробивать и утаптывать снег, да ещё и тянуть за собой транспорт, который норовил завязнуть. Поэтому мы устраивали периодическую ротацию, чтобы звери слегка передохнули.

В итоге, ещё до того, как мы добрались до вершины перевала, во главе колонны успели побывать все.

Ветер усиливался. Тучи застилали обзор. Видимость становилась хуже и хуже. Одна из тучек накатила на горы и облепила их, словно навязчивый шарф. А когда мы добрались до верхней точки своего пути, на землю опустилась первая снежинка.

— Может, вернуться? — с сомнением спросил отец Фёдор. — Не прорвёмся же, если снег повалит!

— Нам бы вообще из гор выбраться… — хмуро буркнул Пилигрим, которого всё ещё периодически терзали тревожные предчувствия.

Впрочем, меня тоже. А ещё примерно треть нашего отряда. Такое бывает: будто в воздухе повисло облако угрозы и страха. И ты не понимаешь, что происходит, не знаешь, что вообще случится… Но очень стараешься найти место побезопаснее!

Иногда такое ощущение оказывается ложным. Но куда чаще, мне кажется, в этих вопросах интуиция людей не подводит. Я где-то читал, что рейсы на самолёты и поезда, которые заканчивались трагедией, обычно заполнялись меньше, чем обычные. Кто-то предчувствовал беду, кто-то просто опаздывал. Где-то даже мелькала цифра в пятнадцать процентов… Или это было в каком-то древнем фильме ужасов?

Впрочем, однажды я проверил это на собственной шкуре. Ехал как-то на учёбу и, заходя в метро, постоянно думал, не забыл ли чего. А если не забыл, то почему мне так нехорошо, как будто что-то гложет изнутри?..

Нет, конечно, я спешил в этот день на экзамен, так что нервы и без того на пределе были… А тут ещё непрошеные мысли в голове…

В общем, на пути к поезду я споткнулся о сумку какого-то мужика и упал. А пока поднимался, пока извинялся — уж больно скандальным оказался хозяин сумки… Поезд взял и уехал.

Вроде мелочь, но… Я как-то сразу успокоился, выдохнул и встал на платформе ждать следующий поезд. Благо в Москве они ходят часто и регулярно.

И даже несильно расстроился, когда следующий поезд пришёл, но так и не покинул перрон.

Расстроился я минут пять спустя. Когда узнал, почему мы с остальными пассажирами никуда не едем.

С тем поездом, на который я опоздал, случилась авария. Выгорело четыре вагона, в одном из которых должен был ехать я. В тех загоревшихся вагонах пострадали все, а трупов было больше трёх десятков. Кто знает, не попал ли бы я в их число?

Но ещё когда спускался в метро, я успел поймать это чувство тревоги… Оно ведь буквально разливалось вокруг. Я потом подумал, а не потому ли был скандальным хозяин сумки, так удачно подвернувшейся под ноги, что ему тоже было тревожно? А сколько людей в последний момент не стало входить в вагон?

Сразу после отъезда поезда на перроне осталось гораздо больше людей, чем обычно. Это я тоже отчётливо запомнил. Скажете, фантастика? Ну так я вообще колонист на другой планете, отправленный сюда кибернетической формой жизни… Уж мне ли сомневаться!

— Едем дальше, — решил я. — Попробуем проехать быстрее…

Конечно, это было легче сказать, чем сделать. Но мы постарались. И нам даже удалось слегка ускориться — за счёт более частой ротации ведущего фургона.

А потом повалил снег… Его было так много, что видимость упала метров до пятнадцати. Соответственно, и расстояние между фургонами увеличилось. Ведь багу тоже требуется место, чтобы затормозить. А нам приходилось то и дело выпрыгивать в глубокий снег, чтобы дать багам шанс вытянуть фургон из сугробов. А периодически мы и сами толкали транспорт, отплёвываясь от снега, летящего в лицо.

И всё же мы двигались! Небыстро, с большим трудом — но двигались! И рано или поздно должен был закончиться либо перевал, либо снег.

В этой круговерти, выбиваясь из сил, я как-то подзабыл о том, что на перевале обитают горные «пушистики».

А вот они о нас не забыли. И даже снегопад не помешал им напасть.

Где-то впереди испуганно взревел один из багов. Раздались хлопки выстрелов. Я потянулся к винтовке, но… Не успел.

Мелькнувшая белая туша обрушилась на наш фургон, опрокидывая его на бок. Я полетел на землю, а сверху на меня упали отец Фёдор и Пилигрим.

Крики, ругань, выстрелы, свист ветра… Всё это какофонией навалилось на меня спустя пару секунд. Ну то есть, когда я смог выбраться из снега и прочистить уши.

— Стреляй наверняка! Насмерть бей сук! — приказывал кто-то за пеленой снега.

А я увидел что-то белое, пушистое и большое — и тут же выстрелил. А потом вытащил револьвер и добавил из него. С той стороны, куда полетели пули, раздался обиженный и полный боли рёв. Я перезарядил винтовку и снова выстрелил в большую тень.

— Эй! Сюда не палите! — нервно выкрикнули со стороны тени.

А в следующий момент уже мне пришлось нырять в снег, спасаясь от пуль.

— Сюда тоже! Это фургон! — завопил я, прижимаясь к днищу транспорта, где обнаружил Мелкого и Славку.

С другой стороны в перевёрнутый фургон что-то с силой ударило, чуть не отбросив нас троих в сугроб.

А потом из пелены снега вынырнул «пушистик» с окровавленной пастью. Получил тройной выстрел в башку и свалился без звука в снег.

Откуда-то слева выскочил Пилигрим, пробежал мимо, окинув нас взглядом, и исчез в снежной круговерти. Постепенно выстрелы стали стихать. А мы с Мелким умудрились завалить ещё одного обитателя перевала, который буквально уползал прочь, истекая кровью.

Вернулись мрачный отец Фёдор и Пилигрим. Со стороны соседнего фургона вынырнула Кэт, заставив меня облегчённо выдохнуть. Во время боя меня сильно волновало, куда её откинуло, но отвлекаться на эти мысли я себе не разрешал.

— Одного бага задрали, сволочи. Двух подранили… — так сурово заявил священник, будто каждый из нас был в этом виноват.

— Ничего не поделаешь, — ответил я. — Цепляем на двух багов паровоз их трёх фургонов, и пусть идут в хвосте.

— Поднимаем фургон! — Грим обошёл наш транспорт и упёрся в него руками.

Совместными усилиями мы, покряхтев, вернули повозку в нормальное положение. Запряжённый баг так и не сумел вырваться, поэтому хоть его искать не пришлось. А ещё одного бага мы не дозвались — пропал. Оставалось надеяться, что сам выйдет на нас.

В итоге, сцепок из трёх фургонов получилось две, а впереди, пробивая снег, могли ехать только две повозки.

Людей тоже удалось найти не всех. Четверо бойцов пропали с концами. Ещё десяток трупов мы сумели раскопать в сугробах. Пока возились, снегопад утих. А мы смогли внимательнее осмотреть поле битвы.

Что ж, можно было гордиться собой… В снегу лежало больше трёх десятков горных «пушистиков». А прочь от нас уводили кровавые следы ещё пары десятков. Мы дали серьёзный бой этим тварям. И я очень надеялся, что его они должны запомнить надолго.

А потерянные четырнадцать человек… Как ни обидно, но это ещё скромная плата за внезапное нападение пяти десятков здоровенных хищников. К тому же, в условиях снегопада. Жертв могло быть куда как больше.

Погрузив в фургоны живых, мёртвых и раненых, мы двинулись дальше.

Конец перевала приближался, как и очередной снегопад. А нам нужно было поскорее покинуть опасный участок.

По пути, кстати, нашёлся пропавший баг. Видимо, от страха рванул вперёд, не сразу сумев успокоиться и остановиться. Главное, что убегал он по ходу нашего движения, а не обратно в долину. Умница, а не животное!..

Щурясь под новыми порциями летящих сверху снежинок, мы вырвались с перевала и покатили к границе снегов. Склон был присыпан не так сильно, как теснина между двух горных вершин, так что скорость удалось развить хорошую.

Остановились только тогда, когда снег кончился. Он тут, на склоне, и оставался-то лишь на Тропе гигантов. А ещё здесь снег был более плотным и хуже таял. Хоть и покрылся пылью, из-за чего полозья фургонов по нему ехали со скрипом. А дальше снег и вовсе сходил на нет.

Пока извозчики и часть бойцов перегружали поклажу, чтобы переставить фургоны на колёса, остальные осматривали местность в поисках места для лагеря.

Правда, оказалось, что на благоразумие «пушистиков» я зря рассчитывал. Видимо, наши вкусовые качества им очень нравились…

Они снова появились на горизонте, не желая упускать добычу. Однако на этот раз их было всего штук двадцать, половина из которых — ранена. Весь наш отряд дружно открыл по ним ураганный огонь. И всё-таки заставил, скуля и рыча, отступить обратно в горы.

А потом мы двинулись дальше. Вниз по склону. И ехали без остановок, пока не обнаружили удобное место для ночёвки.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот десятый день. Хорошая память нерешительных бестий.

Мы снова ехали по системе долин. И наш путь проходил на удивление спокойно!

Тревога, мучившая весь отряд в горах, казалась теперь каким-то наваждением. Потому как за всё время пути, которое прошло с нашего отчаянного штурма перевала, не случилось ровным счётом… Ничего!

Да, в узком проходе к системе долин нас нагнал серьёзный ливень. Но мы смогли переждать его под большим каменным навесом, который удачно подвернулся нам прямо перед дождём.

А миновав этот узкий проход, мы вернули на место наш походный маленький Алтарь. И тем самым разгрузили один из фургонов.

И нет, бестии были тут как тут! Мы в этом убедились, стоило нам выбраться из прохода, по которому от перевала в систему долин путешествуют «черепашки».

Но бестии просто маячили на грани видимости, стараясь к нам лишний раз не приближаться.

Все страхи, что к нашему приходу они соберут здесь армию — не подтвердились. Видимо, нас было слишком мало, чтобы бросать армию против такой скудной кучки еды. И слишком много, чтобы отдельные стаи не боялись к нам лезть.

Даже Пилигрим немного успокоился… Хотя я видел: его-то как раз до конца не отпускает. Поэтому каждый раз, выбирая из вариантов — задержаться или продолжить планомерное движение — он уламывал меня на третий: гнать вперёд. Но мы даже к этому привыкли. И уже почти не обращали внимания.

Единственное интересное, что случилось — это когда мы обнаружили в круглой долине, сразу за проходом «черепашек», дым. Он был где-то далеко на востоке. Создавалось ощущение, что там кто-то развёл костёр.

Так это, или просто во время грозы молния подпалила дерево, мы проверять не стали. Как бы ни хотелось найти других выживших, нас сурово поджимало время. Мы и без того, по всем расчётам, уже должны были вернуться в Алтарное. Я решил, что обязательно сообщу в фактории в Большой Долине о нашей находке. Может, они соберутся поискать людей?

Горы без гигантских форм жизни казались мирными и пустыми. Никто не вздыхал грустно «О-О-О-О!». Никто оглушительно не хрустел зелёными насаждениями на уступах. Мы просто ехали весь день, вечером разбивали лагерь, а потом снова ехали…

И всё-таки бестии не захотели просто так оставить нас в покое. Первые признаки, что охота началась, мы заметили в районе второго лагеря моей группы. В этот раз ночевать нам пришлось именно там, потому что больше в округе Алтарей не было, а у нас не осталось пищевых рационов.

Мы разбили лагерь буквально вокруг Алтаря, перегородив всё самодельными ежами, охапками хвороста и фургонами. Внутри круга поставили палатки и развели костры, в которых, впрочем, не было жёсткой необходимости. Но так, с огнём, почему-то спокойнее…

Вечер прошёл нормально, а ночью бестии выбрались на вершину возвышенности. Всего около сотни разномастных особей. В основном, молодых. Дозорные начали стрелять по ним сразу, едва позволило расстояние.

От звуков выстрелов многие в лагере проснулись. Я, конечно, тоже. Вылез из палатки с винтовкой, сходил узнать, в чём дело — и даже сам понаблюдал за давними недругами…

Но очень скоро понял, что это не нападение, а какая-то пародия на нападение!..

То ли у молодых особей, собравшихся из нескольких стай, нервишки сдали, то ли им просто хотелось свою удаль показать… Они пришли на гору, попытались приблизиться, потеряли нескольких сородичей…

И отступили, лишь грозно порыкивая на нас из темноты.

Судя по тому, насколько спокойными оставались Хромая и Русый, молодняк бестий ни на что особо даже не рассчитывал. И, понаблюдав за происходящим, я с чистой совестью снова ушёл в палатку. Да так и проспал до утра.

Когда мы утром снялись с лагеря, бестии всё так же подвывали и порыкивали в отдалении, не рискуя приблизиться. Они шли за нами до самого прохода в следующую долину. А потом — отстали, будто там заканчивалась их территория. Возможно, так оно и было.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот одиннадцатый день. Река, которая течёт с гор.

Если покинуть долину, в которой начинала свой путь моя группа, и ехать на запад — уже в следующей долине можно было увидеть речку. Ту самую, которая несла свои воды мимо Алтарного к морю. Точнее, один из её притоков.

Я даже преодолел возмущение Пилигрима: перерявкивая его бурчание, заставил наш отряд доехать до южной оконечности долины, чтобы найти исток реки.

Оказалось, она начинается на одном из уступов, выбиваясь из-под камней на склоне. А затем — обрушивается вниз маленьким водопадом, блестящим на солнце.

Впрочем, о чём это я? Прежде чем этот ручеёк станет похожим на реку, ему предстоит преодолеть ещё две долины, лежащие впереди.

А сейчас это был именно ручей. С кристально чистой горной водичкой. Которую так и хотелось зачерпнуть в обе ладони, чтобы умыть лицо и от души напиться.

Кстати, баги, Хромая и Русый тоже не упустили шанс порадоваться жизни. Да и люди не стали отказываться.

— Доволен? — хмуро поинтересовался Пилигрим, когда я нахлебался живительной влаги. — Стоило ради этого делать крюк почти на час?

— Стоило, — кивнул я. — Не знаю, в чём тут дело, но во все времена людям интересно было обнаружить исток реки, рядом с которой они живут и по которой плавают. И — барабанная дробь — вот он, исток!..

— Это обошлось нам в час времени! — сдвинув брови, напомнил Пилигрим, который даже пить из водопадика не стал.

— Некоторые годами такие истоки ищут! — напомнил отец Фёдор, со счастливым видом вытирая бороду.

— Вано, тебе начислено триста тысяч баллов, — сообщил СИПИН.

— Это за обнаружение истока? — поинтересовался я.

— Да.

— Вот, Пилигрим! Час времени и триста тысяч баллов! Значит, оно того стоило! — заявил я хмурому разведчику.

— Мне тоже начислили, — с недовольным видом кивнул он.

— И мне, — подтвердил отец Фёдор.

Оказалось, что баллы начислили всем первооткрывателям. Как будто богатое месторождение цветных металлов нашли.

— Теперь-то можем ехать? — поторопил нас Грим.

И больше причин задерживаться действительно не было.

Наш сильно поредевший за последнее время отряд двинулся дальше. Теперь вдоль горного ручейка, который постепенно обрастал притоками. Только в той долине, где он появился, я насчитал семь штук. И пусть он всё ещё выглядел как обычный ручей, но я-то знал: где-то там, впереди, он превратится в полноводную, хоть и бурную реку.

— Интересно, наши уже заслонки для дамбы сделали? — неожиданно вспомнил я о своей награде за эту экспедицию.

— П-ф-ф-ф… Ты сначала до Алтарного доберись! — посоветовал мне Пилигрим.

— Ну это-то как раз несложно! Если, например, застрелиться, — усмехнулся я. — Но очень уж радикально!

— И снаряжение всё потеряешь… — вздохнул отец Фёдор, погладив сиденье для возницы, но, видимо, намекая на фургон.

Мы миновали проход в следующую долину. Я периодически оглядывался, всё ожидая появления гигантской формы жизни… А потом вспоминал, что их миграция закончилась, и можно до осени не бояться, что нас затопчут.

Уже в следующей долине ручей стал полноводнее. И нет, это по-прежнему был ручей. Но ручей многообещающий! Такой, с амбициями ручей!

Почему реки не появилось раньше? Ведь и там были источники воды: ключи, горные ручьи и даже речушки. Однако ни одна из них не стала началом длинной реки. Я не знал ответа на этот вопрос. Именно здесь что-то менялось настолько, что ручьи становились речушкой, а река вырывалась из горных теснин на равнину.

А вот почему мы в этот день ехали до темноты — я знал. Пилигрим нервничал и пытался компенсировать задержку, устроенную мной.

Но, поразмыслив, я всё-таки пришёл к выводу, что найти исток было важнее, чем спешить. Хотя, если честно, мне опять стало тревожно под вечер. Так что я даже возражать не стал Гриму…

Глава 19

Чрезвычайно ожидаемая

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тринадцатый день. Как ни крутись, без ремонта не обойтись.

Мы стояли перед фургоном, который успел проехать пару километров от места ночёвки, а потом грустно потерял колесо. Стояли и дружно хмурились.

Я хмурился, потому что надеялся, что новые фургоны будут долговечнее.

Отец Фёдор хмурился, потому что ему не нравилась поломка.

А Пилигрим хмурился из-за новой задержки.

— Нет, всё-таки нужен ремонт… — сообщил нам один из извозчиков, вылезая из-под кузова, где проверял, что можно сделать. — Батюшка, надо и другие фургоны осмотреть! Тоже ремонт давно требуется…

— Ну… Надо… — отец Фёдор растерянно посмотрел на меня и Пилигрима.

— Нет! — твёрдо ответил последний, аж руки подняв в упреждающем жесте.

— Брось! Мы потеряем больше времени на ремонт, если сейчас на день не встанем!.. — возразил я. — Нет, нужно всё осмотреть. Хотя бы за сегодня.

— Ты даже не представляешь, как мне всё это не нравится… — болезненно скривил лицо, заметил Грим.

Честно говоря, у меня тоже внутри аж чесалось. Эта Гримова паника заразная, что ли? Я всё пытался понять, почему мы так дружно о чём-то волнуемся… Но никак не мог представить причину этой массовой тревожности.

Разве что мы каким-то фантастическим образом узнали, что Алтарному настал конец.

— Осмотрим сейчас, так до Большой долины доберёмся без остановок! — виновато пробасил отец Фёдор. — Наши фургончики и в долине нас катали, да и перевал прошли… А потом ещё вон сколько проехали… Надо и нам о них позаботиться!

— Ладно, хрен с вами! — буркнул Пилигрим. — Но потом гоним вперёд!..

Лагерь мы разбили прямо на месте поломки, благо локация оказалась вполне удобной. Ну и, если откровенно, это и вправду был первый такой ремонт после обновления фургонов. Точнее, ремонт сломанной телеги занял всего-то пару часов. А остальное время ушло на техобслуживание прочего подвижного состава.

После всех потерь за время экспедиции, народу у нас поубавилось, а мозгов на всех — прибавилось. И теперь мне с Гримом уже не приходилось постоянно следить за бойцами, пытавшимися развеять скуку. Они и сами старались найти себе занятие.

У нас даже были ребята, которые начали учиться у извозчиков управлению багами. Да и вообще тянулись к этим шестиногим гигантам. Члены группы Джошуа не возражали: они не планировали вечно заниматься извозом. Так что со временем и наша группа могла рассчитывать на багов и собственный транспорт.

— Приеду назад, поставлю храм, и никаких больше путешествий! — устало сообщил нам с Гримом во время обеда отец Фёдор. — Вы представить себе не можете, как мне надоело возиться с этими фургонами…

— Что, батюшка, надоело быть спортивным и подтянутым? — ехидно уточнил Пилигрим.

Отец Фёдор посмотрел на него хмуро, но ответил спокойно:

— Если ты про то, что все священники лишний вес набирают, то это от неправильного питания и рваного режима. А так-то вообще-то службы отстоять — это немалый труд! Поверь!

— А чего тогда обратно стремитесь? — удивился я.

— А потому что это дело, к которому душа лежит. Да и храм в городе нужен. А к этим фургонам душа не лежит! Вот баги — это твари хорошие, добрые. А фургоны — хрень какая-то техническая… — отец Фёдор вздохнул. — Нужна людям надежда, Вано! Очень нужна. Может, и сами люди добрее станут тогда?

— Посмотрим, — я пожал плечами.

За день фургоны буквально заново перебрали, заменив всё сломанное и закрепив шатающееся. Зато снова начала расти тревожность среди членов экспедиции. И это меня напрягало. На всякий случай я решил проконсультироваться у СИПИНа, но почти ничего не добился.

— Да, я наблюдаю показатели ваших организмов, указывающие на тревожность. Но я не могу определить причину ваших страхов, Вано!

— Ну, может, газ какой-то… Или ещё что-то… — выдал ему пару гипотез я.

— Это не так-то легко определить. Но сразу тебе скажу: каких-то изменений в здешней атмосфере Алтари не фиксируют.

— Хочешь сказать, что Алтари ещё и это отслеживают? — удивился я. — А чего тогда в ту злосчастную долину просто Алтарь не послали?

— Потому что у нас есть правила. А правила говорят, что Алтари надо размещать там, где ими будут пользоваться люди. В долине и её окрестностях мы высадку не проводили, поэтому и Алтари отправлять туда нельзя.

— Понятно… Но ты попробуй всё-таки понять причину нашей тревожности! — искренне попросил я.

И, немного подумав, даже добавил:

— Если надо это оплатить баллами, то я готов! Вот честно, уже не жалко!..

— Как появится время, я посмотрю, — согласился СИПИН.

Остаток дня я размышлял над странным предчувствием, охватившим наш отряд, но так и не нашёл веских причин для него. Мы будто какой-то вирус паники подцепили. Причём возникал он всякий раз, когда мы решали подольше отдохнуть или остановиться.

Оставалось лишь надеяться, что про вирус — это просто шутка, возникшая в моей голове. Потому что если это действительно вирус, то дело плохо! И принимает совсем уж странный оборот.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот пятнадцатый день. На выходе из системы долин.

Какие бы тревоги нас ни одолевали, а обратный путь проходил спокойно. Ни в день ремонта, ни в ночь после — ничего не случилось. А стоило нам выехать и проехать весь вчерашний день, как стало спокойнее. Что это такое было, а?

Мне сложно понять подобные вещи. Живя в большом мегаполисе, я сталкивался с таким лишь единожды, а здесь предчувствия уже не раз спасали мне жизнь.

Сегодня утром тревожность вновь начала расти… Поэтому уже не Грим, а я сам подгонял всех быстрее сворачивать лагерь и выдвигаться. И моими стараниями мы выехали ещё затемно.

Что меня дёрнуло так спешить?

Вопросы без ответов! Я ловил на себе раздражённые взгляды бойцов и сам не понимал, что на меня нашло. Мы ехали вперёд, а мне по-прежнему было тревожно…

— Трахни меня «черепаха»!.. А это что ещё такое⁈ — удивлённо и как-то хрипло выдал Мелкий из кузова фургона.

Я сначала оглянулся на гопника, потом проследил за его взглядом… И тоже уставился на небо.

Сначала ничего не понимая… Затем начиная понимать… А потом — одновременно впадая в панику и избавляясь разом от всех тревог.

Причина наших страхов огненным болидом сияла в рассветных небесах. А вокруг неё мелькали какие-то всполохи. Люди смотрели в небо, испуганно указывая туда пальцами. Некоторые привставали в кузовах, чтобы лучше рассмотреть, что происходит.

А потом огненный болид перестал полыхать, и я увидел в рассветном небе что-то металлическое, тёмное…

И это «что-то» стремительно приближалось к нам. Иногда оно чуть меняло свой курс. И если раньше создавалось ощущение, что оно падает… То теперь лично мне казалось, что для обычного падения падает оно как-то слишком замедленно.

Это было странно…

И, что ещё более странно, это «что-то» в небе напоминало мне ещё что-то…

И я только спустя минуту понял, что именно. Станцию взбунтовавшихся СИПИНов! И теперь эта станция оперативно опускалась на планету. Причём, по ходу дела, разваливаясь на куски!

Один!.. Два!.. Три!..

Один из кусков устремился к нам. И судя по тому, что он почти перестал двигаться относительно поверхности планеты, зато активно рос в размерах…

В общем, рассчитывать, что он пролетит мимо нас, не приходилось.

Очевидно, те же выводы сделал и Грим, который хлопнул отца Фёдора по плечу и отчаянно закричал:

— Гоните, батюшка!.. Гоните!..

— Н-но! Аха! — отец Фёдор принялся хлестать вожжами, подгоняя бага, а тот так резво рванул вперёд, что у нас чуть пара бойцов из кузова не вывалилась.

Наш ведущий фургон увлёк весь караван за собой. Мы неслись вдоль реки, наскакивая колёсами на колдобины и ямки, подскакивали, кричали… Но продолжали нестись. Ветер свистел в ушах, а сверху с рёвом и гулом приближалась часть космической станции СИПИНов-бунтовщиков.

И каждый раз, задирая голову, я обнаруживал все признаки не падения, а грёбаной управляемой посадки!..

— СИПИН! — заорал я и мысленно, и в голос. — СИПИН, ты это видишь⁈

— Вано! Сейчас очень занят! Вы… Вано! Вано, срочно уходите оттуда! Срочно! — неожиданно завопил уже сам инструктор. — Иначе вам на головы такое свалится!..

— На головы⁈ Свалится⁈ — чуть не задохнулся от возмущения я. — Ты же можешь моими глазами смотреть! Так посмотри!..

Я снова задрал голову к станции и несколько долгих секунд пялился на неё. А затем, чуть не слетев со скамейки возницы, проорал:

— Это что, по-твоему, похоже на падение⁈

Огромная тень накрыла весь наш отряд. Сверху дохнуло жаром, взвыл сошедший с ума ветер. Сзади кто-то кричал, отец Фёдор продолжал хлестать вожжами ревущего бага, хотя было понятно, что тот и так несётся на предельной скорости.

— Нет… Это не падение… — упавшим голосом сообщил мне СИПИН. — Нас обманули, Вано. Я должен пока отключиться… Извини…

— СИПИН! — заорал я, и, не дождавшись ответа, рявкнул: — Не смей отключаться, скотина! Что нам делать⁈

— Бежать, Вано! Бежать! — закричал позади меня Мелкий. — А-а-а-а!

В какой-то момент тень стала особенно густой, а жаром дохнуло так, что у меня волосы на голове и в бороде стали сворачиваться. А потом снова стало светлее, а гул и грохот начали удаляться.

И я даже оглянулся назад, цепко хватаясь за бортик фургона.

Но только лишь для того, чтобы увидеть, как огромная, совершенно бесформенная чушка, покрытая копотью и странными разводами, ложится на склон долины…

Прямо в том месте, где мы совсем недавно ночевали.

Её бесконечные стены перекрывали восходящее солнце, устремляясь ввысь. Её длина была такова, что она буквально перегораживала всю долину.

С треском, скрежетом и оглушительным грохотом сегмент станции взбунтовавшихся СИПИНов улёгся на землю.

Именно улёгся, хотя сделал это так резко, что мы все — фургоны, баги, люди — подскочили, будто на кочке. А позади стеной встала пыль и земля, поднятые в воздух.

Но сегмент станции именно приземлился!..

Пусть он и продолжал ломаться, пусть сминались его высоченные борта, а вниз сыпались какие-то составные части, но он — не упал. Он именно сел, приземлился. И вся эта масса металлов и каких-то неизвестных материалов выдержала приземление!..

А мы продолжали лететь прочь, под грохот и вой ветра, спасаясь от настигающей нас волны пыли и жара.

— Я не хочу умирать! — истерично вскрикнул кто-то из бойцов.

— Тебя клонируют, придурок! — так же громко, криком, ответили ему.

И всё равно было страшно… Даже зная, что окончательная смерть тебе не грозит, страшно смотреть, как она приближается. Рядом пролетел и ударился в землю булыжник, потом ещё один… Затем чуть поодаль приземлилось что-то покрупнее.

— Туда! За уступ! — я толкнул в плечо отца Фёдора, указывая на замеченное укрытие. — Скорее!!!

А на нас уже обрушился град из мелких камней и земли… Закричали первые пострадавшие. Я тоже получил камешком по голове и теперь старательно прикрывал руками голову. Если мне сломает ногу или руку — это некритично. А вот если мне проломит череп, я окажусь в Алтарном, фактически бросив своих людей.

Один из крупных камней всё-таки приземлился на какую-то из телег, и оттуда послышались крики боли, едва различимые за шумом. А потом наша процессия влетела на склон, прикрытый обрывом уступа от разыгравшейся трагедии.

А ещё спустя несколько секунд накатила волна воздуха и пыли…

— Под телеги… Кха!.. Кха!.. — попытался закричать Пилгрим, но закашлялся и закончил почти шёпотом: — Вниз, ять!..

Честно говоря, не помню, как оказался под фургоном… И как у меня в руках оказались Кэт и Русый с жалобно выпученными глазами… Увы, ни баги, ни извозчики себе такого позволить не могли. И пока бойцы укрывались под прочными кузовами, отец Фёдор со своими людьми пытались удержать на месте паникующих животных.

Где-то вдалеке, на северо-востоке, ярко полыхнуло. Эту вспышку можно было увидеть даже сквозь пелену пыли и грязи, затянувшую всё и вся. А пыль и грязь, казалось, были повсюду… Они забивались под одежду, пролезали в нос, рот, уши и глаза… Сквозь шум доносились крики и стоны. Я и сам, кажется, стонал.

В какой-то момент я попытался протереть глаза, но… Зря, в общем. Теперь у меня по лицу сплошным потоком лились слёзы, и я почти ничего не видел. А боль терзала такая, что хоть пулю в лоб пускай. И это при том, что дышать приходилось через майку, и натянута она была по самый нос.

Прекратилось всё почти так же внезапно, как началось. Стих ветер, отступил пламенный жар, а с неба перестали падать камни. И даже пыль унесло куда-то дальше. Я плеснул себе на лицо воды из фляги, а потом быстро промыл глаза и глянул на северо-восток.

Над белоснежными вершинами гор в небо поднимался гриб взрыва. Я не видел его целиком — только шляпку. Но почему-то был уверен, что у него форма гриба. Слишком уж сильно там полыхнуло, чтобы поднятая с земли порода не достигла более высоких слоёв атмосферы.

В какой-то момент мне показалось, что это всё мне просто снится… Но, к сожалению, это был не сон.

Сквозь гул уходящей прочь взрывной волны, сквозь стоны и крики людей, сквозь рёв багов отчётливо доносился скрип металла. И грохот каких-то частей конструкции, перегородившей систему долин.

Встав, я помог вылезти Русому и Кэт, а затем оглядел потрёпанный отряд.

Три тела — один извозчик, один баг и один боец, и все они явно больше не поднимутся. Только в Алтарном.

Возницы и отец Фёдор стоят, ошарашенно озираясь по сторонам и поглаживая испуганных багов по массивным лбам.

Десяток тяжело раненых стонет на земле, а из-под фургонов выбираются остатки бойцов. Те, кто ещё может стоять на ногах.

А из-за края промоины поднимаются столбы дыма, сливаясь в одно огромное облако, закрывающее полнеба.

Но я понимал, что надо увидеть всё своими глазами. Поэтому решил вскарабкаться наверх — к краю промоины, в которой мы укрылись.

И, забравшись, застыл в немом изумлении.

Наверное, то, что я испытал, нельзя было назвать даже ужасом. Это было полное опустошение. Все эмоции будто сдуло прошедшей волной от удара куска станции о землю.

Да, они приземлились. Да, они контролировали процесс.

Но станция не была приспособлена для посадки. Особенно в горах. Её некогда высокие борта, достигавшие каких-то исполинских размеров, смялись. Нижняя часть превратилась в кусок спрессованных материалов. Повсюду виднелись языки пламени…

И всё же станция была огромна! До сих пор! Она вздымалась ввысь, к небесам — километра, наверно, на полтора.

А ещё она обладала поразительной живучестью. Потому что на её обшивке, как маленькие грозные муравьи, суетились роботы.

Много-много роботов!

Они вырывались из недр станции, неслись к местам возгораний, пытались разбирать завалы, укреплять конструкцию… Они работали! Спустя считанные минуты после приземления эти механические твари начали свою работу!..

— Ты же говорил, у вас всё под контролем… — зло процедил я. — Ты говорил, что всё будет нормально… Это «нормально»? Это «под контролем»⁈

Я знал, что СИПИН не ответит. Я ведь не обращался к нему. Что толку обращаться к тем, кто тебя обманул?

— Это, мать твою кибернетическую, под контролем, придурок? — хриплым шёпотом повторил я, глядя на обрушившуюся станцию и суетящихся роботов. — Это у тебя «нормально»?

А потом я отчётливо понял, что надо взять себя в руки… Надо собраться, собрать все вещи, проверить все фургоны…

А потом уносить ноги! Ведь, судя по тому, как действовали роботы, очень скоро они разберутся со своими проблемами…

И обратят свой взгляд вовне. И тысячи маленьких засранцев устремятся во все стороны от своего разбившегося корабля. Зачем?

А вот это я спрошу у СИПИНа! Обязательно спрошу!

Правило №11 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано, когда ему на голову чуть не свалилась огромная хрень, полная злых и недружелюбных свихнувшихся Систем Поддержки и Инструктирования колонистов)

Если колонист желает быть успешным и живым колонистом, ему в принципе не следует доверять тем, кто сделал его колонистом.

И особенно не следует верить таким фразам, как:

— всё нормально

— не парься

— всё под контролем

— всё будет отлично

— никаких проблем

Потому что, если они соврут, колонист узнает об этом лишь в тот момент, когда проблемы свалятся ему на голову. А когда они свалятся ему на голову, уже поздно будет просить ответа от тех, кто его успокаивал!

Помни, колонист! Те, кто сделали тебя колонистом, не желали тебе ни добра, ни долголетия, ни спокойной жизни! Не верь им!

Глава 20

Чрезвычайно беременная

Дневник Костромской И. И., позывной «Кострома»

Пятьсот пятнадцатый день. Когда проблемы валятся прямо на голову.

— Кострома! Ты меня слышишь? Или уже отсутствуешь? — сурово спросил один дурак, который по какой-то причине стал нашим мэром.

Наверное, это просто был самый хитрый дурак среди других дураков. А среди женщин дур не нашлось, поэтому они в мэры и не полезли.

— Кострома! — мэр продолжал буравить меня, всю такую благостную и с новыми жизненными приоритетами, строгим взглядом.

Просто мужчины не понимают, что такое быть беременной… Поэтому они дураки.

Я, правда, тоже пока не очень понимаю, что творится у меня с мозгами… И почему мысли скачут, как пьяные зайцы…

— Задумалась, простите… — наконец, обратила я своё внимание на градоправителя.

Кстати, о пьяных зайцах!

— От Вано и Пилигрима никаких вестей? — решила уточнить я.

— Кроме возродившихся участников и багов? Нет! — мэр произнёс это почти спокойно, только щека чуть дёрнулась.

Хотя… Куда ему быть спокойным, если он дурак? Дураки все беспокойные… И не могут вовремя найти что-нибудь сладкое… Это так сложно, что ли? На всей планете ни одного растения с сахарным соком? Не верю!..

Тут Кукушкин опомнился. Хлопнул по столу и призвал меня к порядку. Наверное, правильно сделал. Во всяком случае, для дурака…

— Так! Причём тут Вано⁈ Я тебя спрашивал, когда будет поставка бумаги! У нас запасов осталось на два дня!..

— А, бумаги… — бумагу, кстати, я позавчера жевала, мне не понравилось. — Бумага, как и договаривались, завтра будет… А про Вано подумала, потому что тревожно что-то…

Целлюлоза — это не моё. Вот сладкое что-нибудь — это моё. А фрукты на рынке так и не появились. А я ведь помню — они сладкие были. А почему я тогда бумагу жевала? Почему-то захотелось… Но не понравилось.

— А ускорить никак? — спросил Кукушкин. — Ну, правда же, совсем туго!

Может, там какое-то сладкое растение было? Блин, ну почему так сладкого-то хочется⁈ Ну хотелось бы кислого, ядовитого, горького! Вот этого добра тут — хоть зажуйся. А сладкого — нет. И Дуная уже как-то гонять жалко… Хотя он дурак — мог бы и сам догадаться, чего женщина хочет.

— Кострома!.. — взвыл Кукушкин.

— Ну что? — недовольно спросила я, отвлекаясь от невесёлых мыслей.

— Ускорить никак? — терпеливо спросил мэр, а потом не выдержал и добавил: — И хватит уже в эмпиреях витать!..

— А ты что хотел-то? — возмутилась я. — Поднял меня до рассвета, не дал отдохнуть, потребовал к себе… Вот что тебе не спится, Иваныч?

— Не спится мне, потому что дела не ждут! — отрезал мэр. — А если с тобой днём общаться, то ты только вечером ответ даёшь!

— Ну даю же! — возразила я и, пораскинув оставшимися мозгами, перешла к наглому шантажу: — Иваныч… А у тебя сладкое есть?

— Нет…

— Жаль!.. — я картинно вздохнула. — Вот было бы у тебя сладкое, я бы тебе живо поставку бумаги организовала…

— Живо — это насколько живо? — сразу же заинтересовался мэр.

— Ну, скажем, к обеду… Не всю, конечно, бумагу, а только половину… Но к обеду как раз досушили бы… — я грустно сложила руки в замок под грудью. — Но раз сладкого нет…

— Тьфу, женщины! Как же с вами сложно! — обхватив голову руками, застонал мэр. — Я уже тоже хочу знать, когда Вано вернётся! Он хотя бы не беременный! Надеюсь… Да что же такое-то…

Знаете, за стулом Кукушкина стоит сундук. Так себе сундук, если честно. Потому что его делал какой-то косорукий дурак, решивший подлизаться к Иванычу. И в результате сундук больше похож на кучу досок.

Но этот сундук у Иваныча всё равно волшебный! Потому что там, в сундуке, часто попадается что-нибудь интересное. Мы, правда, люди гордые, и по сундукам разных дураков не шаримся…

Но если сам Кукушкин сейчас туда полез… Значит, там что-нибудь интересное есть! Точно есть!

Кукушкин достал из сундука глиняный горшочек, с тяжёлым вздохом поставил его на стол и подвинул ко мне.

— Держи, шантажистка пузатая! — сурово сдвинув брови и кривя губы, чтобы не заржать, как конь, сказал он.

— А чё это? — с интересом спросила я, срывая кожаную заглушку на горлышке горшка.

— Первая партия мёда!.. — буркнул он.

— Ненавижу мёд! — честно пожаловалась я, а затем принюхалась…

И в этот момент мой палец, обзаведясь персональной волей, сам нырнул в горшочек, ткнувшись в тёплую массу… А потом самостоятельно двинулся ко рту. И рот — вот ведь предатель! — сам раскрылся, пропуская палец.

Сладко!

— Ианыф, мёт ше не синий… — задумчиво произнесла я, не вынимая пальца изо рта. — Вкусно!

Я снова полезла пальцем в горшок, чувствуя, как ко мне возвращается радость жизни. А вместе с ней и силы на трудовые подвиги.

— Да! Вкусно! — радостно подтвердила я, слопав ещё немного мёда.

Вообще-то невкусно, нифига! Но сладко! А для меня сейчас всё, что сладко — то и вкусно! Даже если оно имеет странный привкус и подозрительный серо-голубой цвет. Это я как-нибудь переживу.

— Так, а чего он голубой то? — снова спросила я.

— А это ты не у меня, а местного жука спроси, который этот мёд производит!.. — ехидно посоветовал Иваныч.

— И как этого жучилу зовут? — спросила я. — Небось, ещё один дурак, да? Сколько их у нас развелось-то за последнее время… А ведь раньше умными людьми казались!..

— Хм… Кострома, того мужика, который мёд притащил, конечно, зовут Бибиком… Но вообще-то я про нормального жука, который мёд вырабатывает! — явно стараясь не ржать, объяснил Кукушкин.

Есть мёд сразу расхотелось. Но палец и рот меня опять предали.

— Жука? Не милую пчёлку? — уточнила я, уплетая за обе щеки.

— Нет… Определённо жука! — подтвердил Иваныч. — Он делает кокон, а потом заполняет его вот этим. Подозреваю, что осенью он в это яйца отложит.

— Неа! Не отложит! — уверенно сообщила я.

— Да? — удивился Кукушкин. — Почему?

— Я это съем! — выдала я этому дураку простейший логический вывод. — В другое что-то пускай откладывает!

— Так, всё! — Иваныч опять схватился за голову. — К обеду бумага будет?

— Завтра же! — напомнила я.

— Ты сладкое получила? — угрожающе сдвинув брови, спросил Кукушкин.

— Получила, — кивнула я.

— Обещала к обеду бумагу, если сладкое будет? — брови Иваныча сдвинулись ещё больше, грозя слиться в одну линию, как у какой-то мексиканской художницы.

— Обещала! — кивнула я, продолжая с интересом наблюдать за «бровастыми» метаморфозами.

— Бумага будет? — Кукушкин всё-таки сделал это: брови слились в одну линию, а сам он как-то опасно запыхтел. Прямо как кипящий чайник.

Но меня этим не проймёшь!.. Тётя Кострома и не таких обламывала… Правда, мозги у неё временно утекли, но опыт… Жизненный опыт остался со мной!

Как и голубой мёд.

— Иваныч, не забывай: оказанная услуга считается оплаченной!

С этими словами я притянула к себе горшок, уминая сладкое за обе щеки. А заодно делая вид, что так, вместе с мёдом, и пришла к Кукушкину.

Даже если попытается отобрать, я к этому времени уже всё съем! Хотя… Он, конечно, дурак, но не настолько же, чтобы у ребёнка сладкое отбирать! За такое я могу и руку сломать, в конце концов…

— Кострома! — лицо Кукушкина стало пунцовым. — Я тебе не отдам второй горшок! Мне хоть что-то надо показать вечером на совещании с «научниками»!

— Ладно, будет тебе бумага… — вздохнула я, резко снизив скорость потребления мёда.

— Вот и хорошо! — вытерев вспотевший лоб, вздохнул мэр.

— Плохо… У меня только один горшок мёда, и тот почти пустой! Отвратительно выходит! — заявила я в ответ.

— А-а-а! Всё, уходи!.. — Иваныч указал на дверь. — Пусть Дунай это выслушивает, раз он в твоих закидонах виноват! А я не могу больше! Как в себя придёшь — зайди! И мёд никому не показывай!.. Мало у нас его…

Я старательно закрыла горшочек кожей. А потом обняла его (не Иваныча, нет, хотя он тоже сегодня зайка!), как величайшую драгоценность этого мира. Этого злого мира, который почему-то не любит страдающую меня…

И торжественно прошествовала к дверям кабинета.

Миленького, надо сказать, кабинета! С тех пор как Иваныч перенёс мэрию в крепость, которая строилась вокруг комплекса репликации и Большого Алтаря, кабинеты в мэрии стали хорошие, красивые такие… С узкими окнами, с одной скруглённой стеной… Наверное, это из-за того что все они в башне.

Жаль только, башня ещё не достроена. Выходишь мало того, что сразу на улицу, так ещё и на стройку. Я в прошлый раз, когда у Кукушкина была, чуть пару работяг не прибила, когда они меня не заметили. И ладно бы, просто не заметили — тётя Кострома за гуманизм и всеобщее равенство. Но эти доходяги чуть не стукнули меня каким-то бревном, которое тащили на плечах!..

Кстати, интересно… То, что меня Кукушкин вызывал в такую рань, когда здесь никто не работает, и этот случай — они никак не связаны?

Я задумчиво запустила палец в горшок с мёдом, съела ещё чуть-чуть… И сразу успокоилась. Мысли какие-то глупые в голову лезут… Я же добрая и хорошая! Не то что дураки всякие… Успокоившись на этом выводе, я сунула в рот палец с очередной порцией сладкого, зажмурилась, запрокидывая голову к ночному небу…

Да так и застыла с пальцем во рту…

В небе творилось что-то странное. Нехарактерное для ночного неба. И не только этой планеты, но и Земли.

Там, в небе, среди бледнеющих звёзд, что-то сверкало и мерцало. А некоторые звёзды вели себя вовсе не как звёзды, а как гопота какая-то! Они кучковались, роились, шатались вокруг одной большой звезды…

Я сразу представила, как толпа гопников остановила и грабит большой грузовой беспилотник. И наверняка этот беспилотник везёт что-нибудь сладкое… Потому что на борту у него написано «Красный Октябрь»… А по асфальту рассыпаются шоколадки, и их безжалостно втаптывают в землю нехорошие грязные ноги…

От этой грустной картины мне почему-то захотелось дать ревака. Но представление в небе было настолько интересным, что я не стала плакать: слёзы мешают смотреть. Я только сунула в рот ещё мёда, продолжив культурное времяпрепровождение.

Большая звёздочка вспыхнула… И совсем несладким таким огоньком! Просыпающийся мозг, подпитанный мёдом, подсказывал: такое случается, если слишком быстро войти в атмосферу.

И «звёздочка» явно падала вниз. Иначе с чего бы ей так резко увеличиваться в размерах, когда она и без того неприлично большая?

Заев эти соображения новой порцией мёда, я сообразила, что упускаю что-то… Что-то совершенно мелкое и не очень важное… А потом, наконец, вспомнила, что упустила.

— Надеюсь, Вано, ты тут ни при чём! — пробормотала я, волнуясь за старого друга.

Но подумав ещё чуть-чуть, я решила, что Вано не успел бы построить космический корабль, чтобы устроить такое безобразие на орбите. Нет, конечно, был шанс, что он какой-нибудь корабль захватил… Там же ещё Русый и Пилигрим были. В такой компании хочешь не хочешь, а испортишься…

Я ещё раз посмотрела на падающую «звёздочку» одним глазом. Затем другим… Прищурилась…

И пришла к закономерному выводу: что бы это ни было, падает оно куда-то к нам. И если оно свалится и разобьётся — нам, определённо, конец. Очень уж большая эта падающая хрень.

А значит, пришёл момент извлекать из жизни последние выгоды!

Я развернулась и решительно вошла обратно в кабинет Кукушкина.

— Иваныч! — объявила я, заставив мэра вздрогнуть.

— А-а-а! Опять ты! — кажется, он был не рад меня видеть. — Чего тебе? Бумагу принесла? Мёда не дам!..

— Иваныч! У меня для тебя две новости: хорошая и плохая! — объяснила я. — Плохая заключается в том, что на нас падает что-то пылающее и большое. И когда оно упадёт, нам всем конец.

— Чего⁈ — Иваныч вскочил, как ужаленный, спешно выбираясь из-за стола.

— Хорошая новость в том, что оставшийся мёд можешь мне отдать! Совещания вечером не будет!.. — поспешно прокричала я ему вслед, когда мэр пролетал мимо.

Хлопнула дверь. Пару секунд снаружи царила тишина, а потом донеслись грязные и совершенно дурацкие ругательства. Сразу видно: Иваныч ругаться не умеет. Я вот умею! И просто обязана ему показать, как это правильно делается.

Выйдя из кабинета, я уже открыла рот, чтобы показать дураку-мэру, как сплетать длинные цветистые выражения из трёх жалких матерных корней и десятка двух ругательных…

Но — дубль два! — так и застыла. Хорошо, на этот раз не с пальцем во рту.

Большой грузовой беспилотник со сладким, подожжённый гопниками, прямо на наших глазах распадался — на три почти равные части! И он уже не особо-то горел. По всей видимости, замедлился. И теперь пытался осуществить контролируемое падение, которое, несомненно, должно было завершиться на поверхности планеты… Но уже не в Алтарном.

— Жаль… Столько сладкого мимо пролетает! — пришедшая в голову мысль была тут же озвучена.

Кукушкин посмотрел на меня бешеными глазами, промычал что-то про «долбанутых пингвинов» и рванул к лестнице из башни. Подлый шаг… Этим Иваныч буквально обрекал меня на борьбу с собой!

Как он мог?

Нет, ну как он мог⁈

Как он посмел оставить свой замечательный дурацкий сундук без присмотра? Тем более, когда я знаю: там, внутри, есть второй горшочек с мёдом⁈

Я посмотрела на дверь его кабинета… А затем вцепилась в свой полупустой горшочек, как утопающий в последнюю соломинку. Я старательно уговаривала себя, что у меня пока есть сладкое… Что опускаться до банального воровства ещё рано…

Впрочем, бесполезно обвинять животных-мясоедов в том, что они жрут любой белок, до которого могут дотянуться… И настолько же бесполезно обвинять в воровстве беременную, у которой, похоже, острая нехватка сахара… И мозгов…

Внутренний бой был почти выигран, и я уже поворачивалась к двери кабинета… Но тут накатил гул! На город надвигалось нечто ревущее!

Точнее, три ревущих «нечто», на которые оно развалилось. Одно уходило куда-то к северу, другое — в горы, а третье — на северо-восток-восток.

Куда-то в сторону посёлка каменотёсов, которых возглавляет очередной дурак с непроизносимым именем. И ведь он мне тоже раньше умным казался… Как так-то? Может, это со мной сейчас что-то не так, если вокруг одни дураки?

Да нет, фигня какая-то… Тётя Кострома, хоть и потекла мозгами, но всё ещё в рассудке. И в ясной памяти.

Так, не отвлекаться!

Я заставила себя следить дальше за падением трёх частей беспилотника со сладким. А попытки вломиться в кабинет мэра жёстко пресекла. Суровым приказом, адресованным самой себе:

— Отставить, тётя Кострома! Надо координаты падения запомнить! Сладкое потом собирать!..

А потом подумала ещё немного и добавила:

— И вообще, воровство в кабинете мэра — это плохой пример ребёнку. Лучше сразу натаскивать на вооружённый грабёж в составе организованной группы!

Одна из частей проносилась в этот момент практически над городом. И, Боже мой, какая же она была огромная-то!..

А потом до меня дошла очевидная вещь. Встречать пролетающие «дуры» и ту волну воздуха, которую они порождают, фактически стоя на строительных лесах — очень плохая затея. Будь здесь нормальные строители, а не дураки-самоучки, я, возможно, и доверилась бы их постройкам… А так — лучше спуститься на твёрдую землю!

Волна воздуха застала меня уже во дворе крепости. Впрочем, я явно переоценила её масштабы. Ну ветер и ветер. Бывает и сильнее.

Зато сразу стало интересно, что это там высматривает Иваныч на восточной стене крепости. И я, вспомнив о благородной миссии, то есть отслеживании координат падения, поспешила туда.

Успела как раз вовремя, чтобы застать момент падения одного из обломков. На востоке, где-то в горах. Как раз туда, где мог быть Вано!

— Ну вот… Вано быстрее вернётся! — добродушно сообщила я мэру.

Правда, он в ответ почему-то промолчал. Только скривился, как от зубной боли.

Второй обломок приземлялся где-то в лесах на севере.

А третий… Он должен был приземлиться где-то у гор, но что-то пошло не так. Зацепившись за остроконечную вершину, огромная «дура» резко клюнула вниз, а потом…

Вспышка где-то за горизонтом. И следом в светлеющее небо взметнулось облако дыма и пепла.

Едва увидев вспухающее облако, я сразу его узнала. И это был пи… В общем, ребёнку рано знать такие слова.

— Красный код! Ядерная угроза! — заорала я цензурную версию, отчего бедный Кукушкин чуть не свалился за парапет, но был удержан моей нежной ручкой. — Немедленно спуститься вниз, выкопать траншею с западной стороны скалы и уложить в неё всё население города!

— Какая нахрен… Да твою же мать! — Кукушкин вцепился в волосы, глядя на взрыв.

Вспыхнувшее на горизонте второе солнце на миг осветило всё Алтарное, вызывая удивлённые крики по всему городу.

— Как градоначальник города ты обязан обеспечить всё население местами в бомбоубежищах, расположенных в шаговой доступности от мест проживания! — рявкнула я, как по-писаному, то, что в меня намертво вдолбили на учениях. — Иваныч, ты это сделал⁈

— Конечно нет, блин!..

— Под трибунал пойдёшь! Потом, если выживешь! А теперь брысь со стены! — я схватила Кукушкина за воротник и рванула вниз.

Мне надо было спасать себя, ребёнка… И того единственного дурака, который годился в мэры города, где будет жить моей ребёнок! Тем более, жахнуло не сказать чтобы далеко… Поэтому на всякий случай я решительно стянула мэра со стены.

Внизу, выпустив Иваныча, я не удержалась и снова запустила палец в горшок. Стресс всё-таки, надо больше сладкого… Наверное, оно-то и подстегнуло мои мыслительные процессы.

Потому как сразу вспомнилась и скорость распространения взрывной волны, и дальность, на которую она распространяется… И даже цифры избыточного давления на удалении от эпицентра взрыва…

Соотнеся эту информацию, которая только место в голове у мёда отнимает, с увиденным, я покивала, сделала выводы… И обернулась к Кукушкину:

— Иваныч, а ты чё запаниковал-то?

— Я запаниковал⁈ — похоже, наш мэр уже не мог выдерживать изгибы моего мышления.

И просто выпал в осадок, бедняга.

— Ну а кто со стены убегал? Зачем? — я развела руками. — Взрыв-то далеко был. Больше двадцати километров… До нас не долетит! А Намжалу не повезёт, да…

— Кострома-а-а… — застонал Кукушкин. — Иди, блин, проспись…

— М-м-м! Какая хорошая мысль! — оценила я.

После раннего подъёма мне и впрямь очень хотелось перехватить ещё часочек сна… Может, и в голове наконец-то прояснится?.. Очень надеюсь…

Видимо, наш мэр — и вправду самый умный из всех дураков города! Иначе как ещё он мог настолько точно определить, что мне сейчас требуется?

Я погладила его по плечу, а потом, не удержавшись, крепко обняла в благодарность. За сладкий мёд, феноменальную для дурака мудрость, а также безграничное терпение.

И отправилась спать, слушая мерный рокот от взрыва и поглаживая горшочек с мёдом, прижатый к неудобно большой груди…

Глава 21

Чрезвычайно взрывная

Из воспоминаний Бальжинимаева Намжалдоржо Зановича (хотя отчество – явно не самая выдающаяся часть его полного имени, и его можно бы опустить), который не ведёт дневники, но всё помнит, потому что он один такой умный на всём белом свете

Я всегда рано встаю. Кто рано встаёт, тот хороший человек. Солнце встало, Намжалдоржо тоже встаёт.

А вот Света спит. Но Свете можно спать, она будет тогда хорошей мамой. Женщинам вообще нужно больше спать. Тогда и нам, мужчинам, легче. Меньше слушать надо.

Я помню каждое своё утро. Вот, правду говорю, ни слова не вру — совсем каждое. Они же все одинаковые, чего запоминать-то?

Но это утро я совсем хорошо запомнил! У-у-у! Такое вообще забыть сложно. Хотя лучше бы забыл. Спал бы спокойнее. Но обо всём по порядку.

Моё утро начинается с разведения огня в печи. Света до сих пор в столовой у нас работает. Поваром, само собой. Повар — человек нужный и важный. Ребятам, если самим готовить, времени ни на что не хватит. А так, как Света, они всё равно готовить не могут.

А Света хоть и вела кулинарный блог, но огня открытого боится — жуть! Так что печи всегда я растапливаю. Она потом повизгивает, когда дрова добрасывает. Я её сколько раз уже спрашивал: чего визжишь? А она в ответ — страшно, Намжалчик, а вдруг пожар?

Пожара ещё не было. А мне до сих пор каждый раз смешно. Красивый у неё голос, даже когда визжит…

Вот и в это утро я тоже разводил огонь в печи. Сначала, конечно, умылся. В лицо водой побрызгал, мыло намочил…

Почему мыло намочил?

Так зачем руки-то мыть перед тем, как с печами и огнём возиться? А Света говорит, что надо умываться по утрам — гигиена, мол. Ну я, чтобы её не злить, и мочу мыло. С гиенами Светиными я всё равно не знаком.

А у нас в то утро влажно было. Туман от реки поднялся. А кто-то по женской забывчивости не убрал на ночь принадлежности для розжига… Сколько раз просил не забывать? Но Свете можно. Если это она, конечно. А если Петька, так я ему всё выскажу!

В смысле, хотел высказать. Потом как-то не до того было… Но это я опять отвлёкся.

В общем, и так я, и сяк, а не получается разжечь! Ещё и ветер гудел. Это я потом узнал, что не ветер. А тогда, думаю, ветер. Но не горело, потом что всё влажное, даже спички!

Ну я и попросил духа огня: мол, помоги, дорогой. Буду должен. Знал бы, какие тут духи, так и в жизни не попросил бы…

Ка-а-ак полыхнуло за спиной!.. Знаешь, как солнце взошло, только очень быстро. Я испугался, думаю — всё. Пожар! Как Светочка и обещала.

Вскочил, кричу: дух, не надо так помогать, спалишь всё! А потом обернулся — а там такое…

Я даже замер. Стою-смотрю, глаза отвести не могу! Руки-ноги, как деревянные, стали: не двигаются. А там солнце-то потухло, а в небе как будто куст вспухает. Дым, значит, как при извержении. А потом у куста вдруг ствол появился! Тут-то я и догадался: взрыв это…

Понимаю: бежать надо. Свету предупредить… Её и ребёнка нашего спасать… А самого будто кто заколдовал! Стою и смотрю. А ствол у дерева или, наверно, гриба — всё больше. И тут я понял: сейчас волна дойдёт. И пусть лучше Света в капсуле будет. Там хоть шансы выжить есть.

А тем, кто не в капсуле, думаю, всё — смерть пришла. Ну а раз пришла, так я сразу и решил лечь. Чтобы меня, значит, хоронить не пришлось.

Я же весь в шоке такой. Думаю, если сейчас бабахнет — всё снесёт. А кто жив останется, тому не до похорон будет. Радиация, не дай духи, ещё дрянь какая…

Ну я и лёг. Если, думаю, капсула цела останется, там мою копию всё равно сделают. А если не останется — так хоть буду лежать, а не странные фигуры изображать.

Только лечь успел, оно опять ка-а-ак долбанёт! Бабах! Бух! Ветер прилетел такой, что стоял бы — полетел бы. А так лежал, и ветру зацепиться не за что было. Легко отделался. Только по земле меня пару метров проволокло…

И головой об печь!

Мне бы тут сознание потерять, а оно как назло… Не теряется…

Лежу, думаю, как дальше жить. А потом вдруг понял: закончилось всё! На радостях вскочил — снова ветер, теперь с другой стороны.

И тут-то меня обратно и швырнуло… Так швырнуло, что — ого!

Не помню, что кричал… И мои не говорят… Краснеют, глаза отводят. Наверное, снова духов звал. И снова об печь. Но я счастливчик! Не головой на этот раз, а боком.

И снова лежу, думаю… А подумать есть о чём.

Навеса над столовой — раз, и больше нет… Стена вся сверху обвалилась… Там, правда, и кладка была такая… Никакая она была, если честно. Для виду делали.

И это не все беды ещё! Под стеной два дозорных барахтаются, Уман и Валя. Нехорошо им, значит. Помирают, наверно. Да и ладно, думаю. Этих-то капсулы восстановят.

Вспомнил про капсулы, потряс головой, поднялся… А они все на месте! Только сместились, ну вроде как сгрудились. И народ там изнутри ломится, пытается выйти.

А выйти-то не могут! Так прижало, что открывай дверь — не открывай, а какая разница? Всё равно привет, стена! Сиди, мол, дома, наружу не выходи. И я со стенами согласен! Куда лезть?

Взрыв-то, вон, ещё в небо поднимается… А внизу, на земле, полыхает что-то. От нас-то, может, не особо видно, но такое не пропустишь. Там будто гора новая выросла. Я даже, грешным делом, подумал: и впрямь, вулкан, что ли?

Это потом мне ребята сказали: не, Намжал, не вулкан это. Грохнулось что-то сверху. Большо-о-о-е! Гудело-гудело, как ветер, а потом взяло и упало. А Сашка с западной стены вообще говорит, из космоса оно свалилось! Но мне-то какая разница, откуда оно? Мне теперь полстены на метр поднимать! А я ведь Кукушкину до сих пор заказ не отгрузил!

Но я тогда не об этом думал. Я свою со Светой капсулу искал. Очень мне за неё тревожно было! Нашёл, влетел… Думаю, перепугалась моя Светочка! А вдруг с младенчиком чего? Как он там-то, в животе у мамки-то? Небось, плохо ему, когда Светочка пугается…

А она — спит. Как с утра спала, так и спит. Ну я на кровать сел, лоб вытер и думаю: да пускай спит, красота моя ненаглядная… Мне, значит, спокойно, а ей полезно…

Дневник Нэо Мураяма по прозвищу «Самурай»

Пятьсот пятнадцатый день. Начало конца.

Я сидел мрачный. Сидел и жевал надоевшие корнеплоды. Дела были плохи: баллов нет, армия тает на глазах… Часть бойцов ещё десять дней назад переметнулась к зулусам… После этого неприятного события настроение у всех упало окончательно. Я всегда знал, что дух воина — это важнейшая из слагаемых победы. А если моральный дух низок, то и надеяться не на что…

Но, к счастью, цель я нашёл! Отдалённый лагерь русских. Не тот, который за каменной стеной: штурмовать такой — значит, потерять остатки бойцов. А тот, другой, в котором соль добывают. Там сейчас людей мало: большая группа ушла, а новые пока не пришли. Если сейчас поторопимся, то к утру будем на месте!..

Разведчики видели: там склады забиты провизией. Даже какой-то алкоголь вроде бы есть. Как сообщили, я сразу понял: надо брать! Триста человек — всё ещё серьёзная сила. С такой можно попытаться устроить свою жизнь. Если не здесь, так ещё где-нибудь.

А главное — эта победа вернёт моим людям веру в себя! После зимнего поражения у них с этим дела плохи. Зиму-то мы пережили, и даже от монстров отбились… Вот только осталось нас совсем немного. Слишком мало для серьёзных дел. И слишком много, чтобы не привлекать чужого злобного внимания.

Вот двинулись мы на восток, и что? Ничего хорошего! Вполне ожидаемо, привлекли внимание зулусов. А ведь мы с ними уже встречались раньше… И тогда, в прошлый раз, даже могли миром разойтись. Но мы гордо растоптали их армию, прежде чем уйти дальше.

Как говорят, побыл хамом — стал мудрецом… Знал бы раньше, что надо быть мудрецом — не был бы хамом. А теперь уже поздно рвать на груди кимоно.

В этот раз зулусы нас растоптали и не дали пройти…

Впрочем, я сейчас не об этом.

Мы зависли между русскими и зулусами, как между Сциллой и Харибдой! Нужно было уходить на север, но чего ждать в лесах? В последнее время оттуда вообще никто не выходит…

Впрочем, нам просто нужно обойти зулусов, будь они неладны!..

Говорят, есть города далеко на востоке. На берегу моря. Возможно, до них придётся идти не один месяц. А на такой путь, конечно же, стоит запастись едой и хорошим настроением. А что может лучше поднять настроение, чем славная победа?

Мы оставили свои капсулы и женщин позади, у гор: там хорошее место, надёжное. И выступили к русским. Пока есть шанс, надо разбить их дурацкий посёлок. К тому же, идти совсем недалеко: часа за три будем на месте…

Я недовольно тряхнул головой, услышав, как кто-то спорит на западной стороне лагеря. В последнее время это не редкость: мои воины на взводе, будто натянутая тетива. Тронь — и сорвётся в полёт стрела, несущая смерть. А мне больше нельзя терять людей… И их моральный дух надо поддерживать, чтобы не погас, как угли в костре…

Так что я встал и пошёл разбираться. Вид мужественного полководца, великого Нэо Мураямы, твёрдого, как камень, храброго, как тигр, и несгибаемого, как высохший бамбук, должен внушить им уважение! А уважение — это основа дисциплины!..

Но, как оказалось, мои воины не спорили.

Они возбуждённо тыкали пальцами в небо.

А там, в небе, творилось что-то невероятное!..

Больше всего это было похоже на космический бой.

Я такое видел лишь на видео, и то было нарисованное. Но чтоб мне провалиться! Это был бой!.. Самый настоящий бой!..

Вокруг огромной станции мельтешили какие-то маленькие аппараты. Наш СИПИН как-то говорил, это станция их собратьев по разуму. Но если это так, то какие бесчестные подлецы на них напали? Надо было детальнее СИПИНа расспрашивать, раз он тогда разоткровенничался. Но мне как-то не до того было…

А теперь я видел, как эту станцию кто-то атакует!

И, сказать честно, вскоре это показалось мне до банального скучно. Потому что отсюда, снизу, совсем непонятно было, что происходит.

А потом станция загорелась. Это было уже понятно: она изменила цвет, и у неё появился хвост, как у кометы — только короткий.

И теперь станция болидом неслась на планету. А до меня дошло, что это может грозить нам неприятностями, раз мы её сейчас видим…

Гораздо лучше было бы, если б мы её не видели. Пусть она упадёт где-то там, на другой стороне шара!..

Ведь эта станция, даже по приблизительным подсчётам, была огромной. Она даже отсюда, с поверхности, выглядела невероятно большой! А какой она будет вблизи⁈

Зрелище было завораживающим, красивым, но… Ужасным. Я трепетал от макушки до пяток, чувствуя разом восторг и страх. И чем ближе станция, тем больше было страха…

Наверно, я одним из первых понял очевидное: она падает на нас! Практически прямо на нас!

И даже то, что она развалилась на три части, ничего не изменило! Одна из частей по-прежнему летела чуть ли не прямо к нам!..

Я начал пятиться, не понимая, что делать. Ведь если она упадёт, мы все опять умрём! А если мы опять умрём — можно забыть об атаке на русский посёлок. Мы просто не успеем дойти обратно к возвращению гайдзинов!

Это было похоже на оживший кошмар… Один из тех, мучающих и душащих тебя во сне, откуда нет выхода. Ты пытаешься проснуться, уже догадываясь, что это сон… Но у тебя не получается! И ты бессильно наблюдаешь за происходящим, не в силах ничего изменить…

Я и сам не заметил, как дошёл задом сначала до середины лагеря… А потом до восточной части лагеря… Где запнулся о какую-то корзину и упал на спину, по-прежнему неотрывно глядя в небо.

К счастью, на моё странное поведение не обращали внимания. Все воины, открыв рты, смотрели лишь на летящую, как комету, станцию.

И только когда она выросла, заслонив собой небосвод, до моих храбрых, но не очень сообразительных воинов, наконец, дошло. Многие бросились бежать, искать укрытие, прятаться…

А я? А я, наоборот, успокоился. Хотя внутри всё сжималось от осознания того, что я вижу.

А видел я, что станция не упадёт на нас. Да и не падала она вовсе, а приземлялась. Может быть, СИПИНы, наконец, решили спуститься с небес, чтоб помочь нам по-настоящему? К сожалению, было у меня подозрение, что всё не так просто…

А ещё я видел, что станция летит к горам! К горам! Туда, где мы оставили свои капсулы и своих женщин!

И больше всего я боялся, что она приземлится прямо на них… Как нам тогда выживать⁈ Как воевать⁈ Там же медицинские капсулы с репликацией!..

Впрочем, у многих воинов там возлюбленные… Они сражались ради них, шли вперёд ради них… И пусть я сам не встретил достойную девушку, но было очевидно, что случится, если воины лишатся своих женщин.

Мне было страшно… Очень страшно…

В последнее время я всё чаще слышал, что именно я виноват в бедах моих людей. Дескать, это моя невезучая натура привлекает такие страшные бедствия на наши головы. Конечно, мои гвардейцы гасили подобные настроения в зародыше: и палками, и плетьми. Вот только и сами уже нет-нет да и посматривали на меня косо…

И теперь в лагере снова кто-то крикнул про Невезучего Нэо. Видимо, тоже понял, чем всё может закончиться. А я просто молился всем богам, включая тех, в кого не верил…

Молился, чтобы станция не села на наш лагерь.

И радовался тому, что лежу в высокой траве, и меня не видно моей отважной, но тупоголовой армии.

А потом я выдохнул… Потому что хорошо помнил, где находится вершина, на восточном склоне которой стояли капсулы. И станция как раз подлетала к ней, но была по-прежнему высоко!.. Я даже открыл рот, чтобы призвать гвардейцев. Пусть найдут и накажут того, кто вспомнил про Невезучего Нэо!..

Но именно в этот момент станция резко клюнула вниз…

Зацепилась за вершину…

Прогромыхала по ней…

А потом эта огромная конструкция, которая сама была размером с проклятую гору, обрушилась на землю!.. Обрушилась не там, где был наш лагерь. Но взорвалась при обрушении, железяка бесчувственная!..

Наверно, взрыв стоил того, чтобы на него посмотреть… Не каждый день увидишь подобное зрелище.

Но я не стал… Поэтому, едва лишь появился крохотный купол света, я тихонько перевернулся на живот. И пополз. Ведь как только мои воины поймут, что случилось — они перестанут быть моими воинами.

Я полз так быстро, как только мог. Сначала на восток, потом — на север. К реке.

Именно там было моё спасение! Переправиться через бурные воды, выбраться на другой берег… И бежать. Иначе мне не жить. Эти суеверные идиоты меня не простят, чтоб им пусто было…

Впрочем, им и так уже пусто. Но мне-то от этого не легче! И особенно нелегко мне будет, когда они начнут меня убивать. Возможно, даже с особой жестокостью. А репликационной капсулы у меня больше нет…

Я решил бежать на восток. Так далеко, насколько получится. А ещё решил не отчаиваться. Мне просто нужно добраться туда, где есть большие репликационные комплексы!..

Когда умерла моя капсула, я как раз успел проползти несколько метров. И я почувствовал всё… Связь лопнула, будто струна, больно щёлкнув где-то внутри. Мой дом, моя надежда на возрождение… Будто ты всегда знал, что у тебя есть дом, в который можно вернуться. А потом возвращаешься и видишь: дом сгорел. И твоя семья сгорела вместе с ним.

От этой сосущей пустоты хотелось выть!.. И я слышал, как воют мои бывшие люди. От боли из-за потери капсулы. Из-за смерти своих женщин. От безысходности и отчаяния.

А значит, сейчас они очень хотят сорвать на ком-нибудь свою злость и боль.

И самой подходящей кандидатурой был я.

Могу их расстроить: меня не устраивал такой вариант! Поэтому, сжав зубы, чтобы тоже не завыть, я продолжал ползти. Навстречу тому ужасу, который должен был прийти с востока.

И он пришёл!

Его я тоже почувствовал… Этот страшный гул и грохот, этот треск ломаемых растений и деревьев, рёв ветра… И жар… Слабенький, но всё же ощутимый жар того ада, который разверзся у гор. Я вжался в землю, в пересохшее русло ручья, стараясь вытянуться в струну.

Но я слышал крики боли и страха со стороны лагеря. Те, кто не успел спрятаться от взрывной волны, получили по полной. И мне это было сейчас на руку!

Стоило признакам взрывной волны ослабнуть, как я снова пополз.

Я полз даже тогда, когда волна воздуха ударила с другой стороны. Я всё ещё был в пересохшем русле, и мне было плевать. Да, меня немного помотало, но я продолжал ползти. Я знал, что у меня есть, как минимум, несколько минут, прежде чем меня начнут искать.

Погоню я тоже почувствовал, не глядя!..

Но я уже свалился в воду и плыл к другому берегу, не особо борясь с течением. Чем дальше получится убраться — тем лучше для меня.

Я выбрался на берег через полкилометра. Выбрался и сразу же пошёл на север. Там, как я знал, был Алтарь Вознаграждения. А у меня пока ещё были баллы моей группы.

Много баллов. И я собирался потратить их на снаряжение.

По пути я молился об одном: лишь бы у моих болванов не хватило ума сразу меня сместить. Или чтобы они не смогли быстро собрать для этого нужное число голосов.

И у меня получилось! Как же приятно было тратить баллы на себя!..

Больше года я не позволял себе этого! Ни разу! Я всегда тратил на своих людей! Всегда! Даже когда покупал для себя командирский шатёр — это было не моё решение.

А сегодня я решил забрать своё. С процентами. Поэтому тратил всё, что накопилось. И пусть предательские голоса в голове шептали, что, возможно, мои обездоленные воины, наоборот, сплотятся вокруг меня… Но я решительно отметал эти глупые мыслишки.

Нет, Невезучий Нэо! Не стоит ждать от людей добра, если не видел его. Сегодня, Нэо, ты сам по себе. Нет больше войска Страны Восходящего Солнца. Нет больше твоего народа.

Остался только ты. Ты и твой последний шанс выжить. Так что набирай, как в последний раз! Набирай столько, сколько сможешь унести. И уходи!

Так я решил. И так я поступил.

От Алтаря Вознаграждения я пошёл на северо-восток, обходя по широкой дуге и владения зулусов, и возможные маршруты моих бывших людей. Это было начало конца, в котором я не хотел принимать участия. И который не хотел видеть.

А вечером у меня пропал доступ ко всем общественным функциям в интерфейсе. Я спросил у СИПИНа, что это значит… Но этот предатель мне не ответил. И я вспомнил, что они больше не отвечают одиночкам… Хотя, может, ему просто не до меня было после того, что произошло в небе?

И я продолжил свой путь. Любой конец — это новое начало. Для того, кто сумел выжить и сохранить боевой дух. А значит, это только начало моего пути. Я найду себе дом и завоюю там уважение. Чего бы мне это ни стоило!

Глава 22

Чрезвычайно роботизированная

Дневник Листова И. А.

Пятьсот пятнадцатый день. Маленькие металлические уродцы!

— Так! А теперь тихо! — попросил Пилигрим.

Вот только мы и так старались не шуметь, честное слово!

Ведь там, буквально в нескольких километрах от нас, рос самый настоящий кибернетический муравейник. Я-то сначала думал, что роботы заделывают поломки станции. Но чем больше мы сидели в промоине на склоне, тем понятней было: они её разбирают!

Просто делают это очень аккуратно. Чтобы вся эта циклопическая конструкция, которая и так стонала, как огромный раненый великан, не обрушилась им на головы. Где-то приходилось закреплять проходы, где-то, наоборот, растаскивать завалы. Но, в общем и целом, если судить по кучам материалов, росшим рядом с упавшим сегментом станции… В общем, стоны конструкции явно были её лебединой песней.

Ну а мы оказались в плачевном положении! Во-первых, трое из девяти извозчиков были ранены, и весьма серьёзно. Кроме того, ранение получил один из багов — причём на загривке, где крепилась та штука, которую отец Фёдор называл ярмом.

К счастью, хотя бы повозки и снаряжение практически не пострадали. А большинство бойцов отделались либо царапинами, либо лёгким испугом. Значит, по крайней мере, в убойной мощи мы не потеряли. Но стоило ли этому радоваться? Роботы всё-таки были представителями высокоразвитой цивилизации. Мало ли, какие у них сюрпризы по наши души найдутся…

В общем, к продолжению пути мы подготовились основательно. Скрепили все фургоны в единый поезд, запряжённый восемью багами. Раненых уложили в кузова. Проверили оружие, набили карманы и подсумки патронами.

А выходить всё равно было боязно.

Да что там… Мы понятия не имели, куда теперь идти. Был же и ещё где-то на севере взрыв. А, судя по высоте и форме выросшего гриба, нельзя было исключать чего-то ядерного или термоядерного. Роботам-то плевать, фонит от них или нет. А вот нам как-то… Некомфортно будет.

И, что печально, СИПИНа дозваться не получалось. А у меня к нему было много неприятных вопросов. Да хотя бы понять, о каком предательстве он говорил… Уже было бы полегче. А больше всего мне хотелось понять, не ждёт ли нас впереди выжженная радиоактивная пустошь. Но ответа не было…

Я решил отталкиваться от того, что гибель своей капсулы всегда чувствуешь. А раз мы этого не ощутили, то наши капсулы целы и невредимы. И, значит, Алтарное должно было устоять. А уж есть ли там радиоактивность или нет… Разберёмся по факту.

Так что, посовещавшись, мы не стали отклоняться от своих планов. Ну то есть решили выдвигаться к фактории в Большой долине. Только ехать по самому краю долины, чтобы постоянно скрываться в складках местности.

— Всё, двинули! — запрыгнув на козлы ведущего фургона, Пилигрим устроился рядом со мной и отцом Фёдором. — Только пригнитесь все…

— Н-но! Пошли, круглозадые! — попросил священник, подёргивая вожжами. — Давайте, давайте же!..

Несчастные баги были до того растерянными, что даже не сразу отозвались на приказы. Однако постепенно до них дошло, чего от них хотят, и наш поезд всё-таки двинулся вперёд. Замыкал шествие подраненный баг, которого вели на поводьях.

— Всё равно шумим… — обречённо вздохнул Пилигрим. — Этак они нас быстро засекут…

— Может, тогда ночью уйдём? — предложил отец Фёдор.

— Плохая идея! — сразу включился я. — Сейчас они заняты тем, что разбирают свою станцию, а к ночи, может, у них свободное время появится… И тогда нас точно обнаружат. Вот прям к гадалке не ходи!

— А я бы и так не пошёл! — хохотнул из бороды наш батюшка. — Мне религия запрещает с гадалками общаться. Если только они не исповедаться пришли!

— А если пришли, то сразу после сжечь? — уточнил Пилигрим.

— Ну зачем сразу… Причаститься бы им сначала… — то ли повёлся, то ли, наоборот, не повёлся на шутку отец Фёдор.

До конца долины было ещё километра три. Наше передвижение роботы вполне могли заметить. Но пока не обращали на нас внимания, занимаясь спасением ценностей со станции. Ну а я по пути очень внимательно следил за тем, что там происходит… И это мне категорически не нравилось.

Уж очень похоже было на переезд. Запланированный, но не слишком удачный.

Мы едва преодолели треть оставшегося до прохода пути, а группа роботов уже устремилась к краю долины, где принялась копать. И так активно, что вскоре скрылась за облаком пыли, внутри которого мерцали какие-то искорки.

Но главное — они были заняты. А значит, у нас был шанс.

Мы совсем немного не успели до прохода, когда всё случилось… Долина уже заканчивалась, но вдруг откуда-то сбоку раздалось попискивание.

А потом прямо наперерез нам вылетело три робота.

— Ля! Ну и уроды! — выразил своё мнение Мелкий из кузова.

— Буэ! — согласился с ним один из бойцов.

А мне снова очень захотелось пообщаться с СИПИНом. И, в числе прочего, спросить, все ли их технологии так необычно и чужеродно выглядят.

К слову, с роботами этих существ роднил лишь металлический блеск. А всё остальное — напоминало самых уродливых обитателей Зловонючей долины, как её называли между собой наши бойцы.

Перемещались эти неприятные создания по воздуху. У них не было видно ни крыльев, ни работающих сопел. Но воздух под их округлыми продолговатыми телами слегка шёл рябью, будто в жару над асфальтом.

Сами тела были покрыты какой-то смазкой или слизью. По форме они напоминали яйцо, уложенное боком. И ровным «яйцо» было только спереди. А вся задняя часть оказалась покрыта какими-то наростами, шлангами и индикаторами. Размер «яйца» был небольшим — где-то с гимнастический мяч. Правда, это не гарантировало отсутствия всяких страшных орудий, спрятанных внутри…

На острой части «яйца» я насчитал шесть электронных «глаз», похожих на новейшие мини-видеоняни с Земли. Вот только, зуб даю, эти камеры были гораздо чувствительнее. И видели наверняка куда больше, чем обычную картинку.

Из нижней части тела-яйца росли пять манипуляторов, похожих на щупальца. Они постоянно шевелились, как будто обшаривая землю под роботами. Поначалу даже возникало ощущение, что это ноги. И только когда все манипуляторы оказывались в воздухе, подчиняясь каким-то алгоритмам, становилось понятно: эти кибер-уродцы летят.

А ещё эта слизь-смазка! Она не просто покрывала их тела: она выделялась где-то внутри, выступая наружу и постепенно стекая вниз. И запах от неё исходил странный, резкий и очень противный. Я даже не смог вспомнить ему аналогов… Но учуй я его ещё раз — обязательно бы узнал. Такую гадость ни с чем не перепутаешь!

Ну а в завершение картины — звуки, которые издавали кибер-уродцы. И эти попискивания и потрескивания явно были добровольными. Можно было не надеяться, что так хрустят их старые кибернетические суставы.

Это была пусть и странная, но всё-таки речь.

— Не останавливайтесь! — сказал Грим отцу Фёдору, и тот, сжав зубы, двинул весь поезд фургонов в обход существ.

Этот манёвр даже принёс некоторую пользу. Потому что роботы, видимо, слегка растерялись: во всяком случае, стали пищать и потрескивать активнее.

Правда, при этом каждый раз приближались к нам на полшага-шаг. Наш человеческий шаг, понятное дело: сами-то роботы не могли шагать без ног.

— Оружие держим наготове! — потребовал Пилигрим, заметив эти движения. — «Слонобои» заряжайте ядрами. Распределите цели!

В фургонах засуетились бойцы, готовя оружие к бою. А я на миг отвлёкся, оглянувшись назад, как там Кэт и Русый…

И пропустил начало атаки.

— Пригнулись! — рявкнул бдительный Пилигрим, подавая всем пример.

А потом третий в сцепке фургон, содрогнувшись, опасно накренился. Белый лёгкий материал, из которого его сделали, полетел в стороны, а один из бортов вогнулся внутрь, будто после удара великана.

Причём не было видно ни луча, ни снаряда. Лишь слегка искривилось пространство — и вот он, страшный результат выстрела. Оказалось, это один из роботов, как я и боялся, высунул из тела какую-то штуку. Ей, видимо, и стрелял.

Второй робот тоже выпустил из своего кибертела какое-то устройство. Выглядел процесс омерзительно: трубки, наросты и блоки зашевелились, чавкая смазкой… И вот уже на свет божий выдвигается короткий манипулятор с шаром на конце.

Шар раскрывается…

Я видел, как Грим уже открывает рот, чтобы отдать команду на ответную стрельбу, но… Он не успел. Из шара потекла вполне себе русская речь.

— Остановитесь!.. Люди!.. Вам не покинуть место приземления!.. Сложите примитивное оружие!.. Выйдите из своего транспорта!.. Вам обещают…

— Огонь! — рявкнул Пилигрим, не дослушав, а потом грохнул слаженный залп из десятка «слонобоев».

Раньше они лежали в фургонах, ни разу за поездку не пригодившись. И я, честно говоря, не понимал, почему сейчас стрелять нужно именно ими.

Но эффект от залпа превзошёл ожидания.

Всех трёх роботов снесло, как мячики для гольфа. Один даже ушёл по параболе куда-то в сторону края долины. Другой свалился на землю, покатившись, как самое обычное яйцо. А третий просто отлетел от удара трёх ядер метров на тридцать. Где и зацепился манипуляторами за местную растительность.

— По упавшему — по приборам — огонь! — в этот раз Пилигрим не уточнил, чем стрелять.

Но сам стрелял из револьвера. Благо расстояние до нужного кибер-уродца было небольшим. В мгновение ока в сторону робота, лежащего на земле, вылетели десятки пуль.

Первые из них наткнулись на какое-то полупрозрачное поле. В нём-то они и застряли, зависнув в воздухе. А затем поле исчезло, мигнув на прощание, и зависшие пули попадали на землю.

Зато все следующие пули ударили прямо в робота! Жаль, ни одной из них не удалось пробить броню на передней стороне «яйца». Попавшие в неё пули с визгом рикошетили в сторону. А само «яйцо» лишь мелко вибрировало.

Зато «глаза» у робота не могли похвастаться прочностью. И практически сразу были сбиты.

Да и задняя часть, не прикрытая ровной бронёй, оказалась вполне уязвимой. Попавшие в неё пули успешно справлялись с кибер-внутренностями. Вспарывали трубки, откуда лилась какая-то вонючая жидкость… Разбивали наросты, внутри которых проскакивали искры…

Но всё это не было фатальным! Металлическая — или из чего её там делали? — скотина умудрилась сделать нам гадость, высунув из тела небольшое орудие.

На этот раз снаряд разглядели мы все… Светящийся, как шаровая молния, снаряд влепился в борт одного из фургонов, расплёскивая искры и расплавленный материал.

Двое бойцов, сидевших ближе всего к точке попадания, затряслись мелкой дрожью, будто припадочные. А потом свалились на дно кузова.

— Земляне!.. Остановитесь! — вещал уродец, улетевший по параболе куда-то в кусты. — Вам будет сохранена ваша жалкая биологическая жизнь!.. После сканирования памяти мы заберём полезных особей!.. Бесполезных отпустим!.. Вы не можете причинить нам вреда!..

Тем временем «яйцо», лежавшее на земле, наконец, задымилось. И перестало подавать признаки кибержизни. Зато второй робот, далеко улетевший от залпа «слонобоев», успел вернуться. И атаковал багов, гад такой!

Попытался, точнее… На него обрушили такой шквальный огонь, что кибер-гад в миг остался без «глаз». И это всё же сбило ему прицел.

В итоге, маленькие раскалённые шарики, выпущенные в багов, прошелестели мимо. И улетели куда-то в сторону снежных горных вершин.

— Добивайте! Не дайте навредить багам! — рявкнул Грим. — «Слонобои» перезарядить!

В этот момент пятеро бойцов решили подобраться к врагу с тыла. Но робот, хоть и был ослеплён, почувствовал их приближение. Он даже оказал сопротивление, пустив одним из манипуляторов струю какой-то дряни вокруг себя. Трое парней, подошедшие слишком близко, не смогли увернуться от струи, и упали на землю, крича от боли.

Однако ещё двое смогли подобраться к незащищённым внутренностям, разрядив туда револьверы.

— «Слонобои» — по третьему — огонь! — услышал я крик Пилигрима.

Он указывал в сторону, откуда по-прежнему доносились настойчивые призывы сдаться.

— Вы слишком слабы!.. Сдавайтесь!.. Мы превосходим вас!.. Мы гарантируем… Ш-ш-ш-ш-ш-ш!..

Сначала это неприличное предложение заглушил грохот залпа. А потом «говорливого» робота опять снесло слитным попаданием десятка ядер.

— «Слонобои» перезарядить! Добивайте второго! — заорал Пилигрим.

И я, честно говоря, начал подозревать, что он тоже робот. Или у него просто не одна пара глаз. Иначе непонятно, как Грим успел заметить, что второй робот решил добраться до зашедших с тыла бойцов. И даже успел чуть развернуться в их сторону бронированной частью.

Это и стало его фатальной ошибкой… Подставив нам незащищённую задницу, он буквально в секунды был нашпигован свинцом. Дымясь, искря и истекая внутренними вонючими реактивами, робот свалился на землю. И больше не подавал признаков жизни.

— А третий где, на? — услышал я голос Мелкого.

— Куда-то туда улетел! — откликнулась Кэт.

— А ему зенки посносило? — не унимался Мелкий.

— А ну тихо! — шикнул Пилигрим и, соскочив на землю, перебежал в сторону на несколько метров. — Где у них ушки, мы не знаем!

С этими словами он опять метнулся вбок. Очень даже вовремя. Откуда-то со стороны последнего робота, прямо через кусты, прилетел уже знакомый плазмоид. А на месте, где пару секунд назад был Грим, остался лишь выжженый круг оплавленной и наэлектризованной земли.

— Не стойте! Двигайтесь! — проорал Пилигрим.

Робот продолжал стрелять, отлично справляясь и без глаз. Так что все наши, включая Русого и Хромую, повыскакивали из фургонов и ринулись в кусты.

— Да как ты меня видишь-то⁈ — в сердцах крикнул один из бойцов, уже трижды едва успевая выйти из-под удара.

— У него радар, может, какой-то! — ответили ему из другого куста.

Тактика борьбы с «говорливым» роботом оказалась простой.

Двигаться из стороны в сторону. Постоянно. Хаотично. И даже не предполагая, где окажешься через секунду.

А ещё пригибаться.

Робот нас не видел. Он только предполагал, где мы и в какой позе. Внешние датчики ему, конечно, снесли двумя залпами «слонобоев», но многочисленные сенсоры-то никуда не делись. А прятались они, видимо, под защищённым обтекателем лицевой стороны,

Поэтому, наверно, и стрелял он в нас плазменными снарядами. Они были настолько убойными, что прожигали растительность и даже небольшие неровности почвы. Вероятно, «говорливый» не понимал, пригнулись мы или, наоборот, двигаемся в полный рост. И действовал наверняка: бил достаточно низко, чтобы попасть по ногам.

Но это ему не помогло. Хотя он сумел убить четверых и ещё с десяток ранить…

А потом мы до него добрались. Причём первой до него добралась Хромая. Может, выследила по запаху. А может, он не воспринимал её как серьёзного противника.

Бестия вытолкнула робота из укрытия, запрыгнув на него. И отскочив, прежде чем он успел что-то сделать.

А дальше на него обрушился новый шквал пуль. Почти со всех сторон, не давая ни прицелиться, не повернуться бронёй.

Ещё несколько секунд, и всё было кончено.

— Раненых в фургон! Убитых раздеть! — приказал я.

— А роботов? — спросил Грим, который от всей этой свистопляски, похоже, даже не вспотел. — Может, изучим, как поспокойнее будет?

— А ты уверен, что они не самовосстановятся? — с сомнением спросил я.

Все, кто слышал меня — задумались. Я тоже задумался… А потом ещё раз попытался достучаться до СИПИНа, но тот опять не ответил.

— Энергия в них есть, — задумчиво обхватив бороду рукой, сказал отец Фёдор. — Вон, до сих пор искрят… А если внутри, не приведи Господи, следящее устройство? Не надо этих брать… Когда узнаем всё подробнее, тогда и возьмём образцы. И вообще, спешить надо!

Спорить с ним никто не захотел: мало ли, когда к убитым врагам подоспеет подмога. Загрузившись в фургоны, мы поспешили к проходу в соседнюю долину.

Именно там, в проходе, нас и застала роботехническая месть…

Мы как раз успели проехать полпути, когда сзади раздалось… Нет, на этот раз не писк, а какое-то гудение.

Отец Фёдор пустил багов в галоп, торопясь выбраться из узкого пространства. Правда, нам это уже не помогло. Со стороны покинутой долины в небе появились три небольших устройства, похожих на земные дроны.

И, не мешкая, устремились к нам.

Как ни надрывался Пилигрим, как ни стреляли бойцы — сбить все три не удалось. Один из «дронов» добрался до головного фургона. Доля секунды — и он спикировал вниз с противным визгом.

Я не успевал даже поднять винтовку…

И в этот самый момент мелькнуло бурое мохнатое тело. Это мой Русый, оскаленный и серьёзный, как никогда, сжимая в зубах машинку, метнулся к стене прохода.

— Стой, дурак! — только и успел крикнуть я.

Меньше, чем через секунду, грянул взрыв.

Фургоны и багов опрокинуло на бок, люди полетели на землю… Именно это, пожалуй, и спасло нас от скальных осколков, брызнувших при взрыве.

А когда рассеялся дым, я обнаружил, что уже добежал… И стою в воронке на месте гибели друга. Я пытался высмотреть его останки, но от Русого не осталось ничего. Даже кусочка меха.

И пусть он скоро восстановится в Алтарном… Вот только помнить все эти дни он не будет. Он будет тем Русым, который был за день до нашего отъезда… И это будет чуть-чуть другой Русый.

А ещё этому наглому, дурацкому, но очень верному комку меха… В общем, наверняка было больно… А я не смог его защитить…

Вот он меня смог.

Я зло посмотрел в сторону долины с роботами и прошептал:

— А вот за Русого вы мне, уроды, ответите… Не знаю, как, но точно ответите!

Глава 23

Чрезвычайно бедственная

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девятнадцатый день. Просто место проклятое…

Три дня мы уходили от погони. И эти три дня живо напомнили мне, чем плоха система долин…

В ней сложно затеряться.

Долины шли цепочкой с запада на восток, чуть забирая к югу. Да, можно было выбраться на плато и плоскогорья, попытаться скрытно пройти там…

Правда, не с багами и нагруженными фургонами. А я задался целью дотянуть всё снаряжение до дома. И пусть СИПИН не отвечал, но как выяснилось на первом же ночном привале у Алтаря — экспедиционные «плюшки» нам не отрубили.

Стоило что-то купить, как баллы тут же возвращались на счёт. А значит, закупаться мы могли в неограниченных количествах. И радостно кутнули на полную катушку, пополнив запасы патронов и оружия.

И теперь мы напоминали каких-то повстанцев из бурного двадцатого века. Немытых, бородатых (Кэт не в счёт!) и обвешанных оружием по самое не балуй.

Лично у меня было шесть револьверов. Два — на поясе, четыре — на груди в самодельной перевязи. Ох, и намучился я, делая эту перевязь…

Зато теперь мог экстренно, без перезарядки, выпустить в цель до тридцати пуль. А винтовок и ружей у нас стало по четыре комплекта на каждого из двадцати пяти выживших. И они были всегда заряжены! Всегда!

Ведь маленькие твари (вычеркнуто) взрывающиеся устройства могли настичь в любой момент.

И я уж не говорю про охотничьих роботов, которых пустили по нашему следу. Довольно неприятные создания, кстати! Такие же уродливые, как три их собрата, которые пытались задержать нас в долине. Правда, были «охотники» помельче, да и с меньшим набором вооружения. Зато двигались шустрее, чем «яйцетелые».

Почему так? Ни одной мысли в голове по этому поводу не было. У нас, в принципе, почти не было сил на посторонние мысли. Три часа сна, рывок чуть ли не галопом по пересечённой местности, где задача одна — удержаться в фургоне… Затем — поиск нового укрытия, где нас сложнее достать с воздуха…

В итоге, двигались мы даже быстрее, чем по пути в долину. Но усталость накапливалась с сумасшедшей скоростью.

Как и трупы товарищей за спиной.

Снова я был в горах, и снова меня гнали. Правда, пока что лишь из системы долин. Но это пока…

У роботов хватало дел. Всё-таки их приземление мягким не назовёшь. В итоге, большая часть кибер-ресурсов уходила на спасение «остатков роскоши» со станции.

Пилигрим, к слову, был уверен: будь у них время проверить местность впереди и учесть все нюансы — нас бы уже давно гнали в обратном направлении, раз за разом высылая волны техники к выходу на равнину. И вот тогда бы нам не поздоровилось…

Но случилось как случилось. И мы упорно двигались вперёд, теряя товарищей и надежду на победу.

А сегодня, наконец, выбрались в Большую долину, и стало полегче. Листва над головой хоть немного скрывала наше перемещение от наблюдателей в небе.

А факторию им, похоже, обнаружить не удалось. Мы до неё ещё не дошли, но были уже довольно близко. И пока не замечали впереди признаков кибер-активности.

Именно здесь, наконец, вышел на связь СИПИН. Прямо когда я слегка задремал на козлах фургона.

— Вано!.. Вано!.. Вано!..

— В жопу иди!.. В жопу иди!.. В жопу иди!.. — полусонно ответил я ему в тон.

— Есть связь! Это хорошо! Слушай внимательно! Связь может пропадать! На станции был подавитель сигналов связи, и он ещё работает! Я могу прерваться в любой момент. Доберись до фактории, где стоит Большой Алтарь! Там есть усилители…. Н… гут… О…

— Стойте! Тормозите! — окончательно проснувшись, я резко обернулся к отцу Фёдору.

— Что случилось? — удивлённо вскинулся тот.

— Тормозите, говорю!!! — не выдержал я, даже слегка зарычав.

— Стой! Пру! Стой! — священник так удивился моему рыку, что и не подумал по своему обыкновению возражать.

А я соскочил с козел и со всех ног рванул обратно: туда, где ещё была связь. Забыв и про диких бестий, которые могли шляться вокруг, и про других местных хищников…

К счастью, об этом не забыл Грим, кинувшись за мной вместе с Мелким и Кэт.

— Вано!.. Вано!.. Вано!..

— Да, я тут! Что там было? Ну, после усилителей? — торопливо спросил я, восстанавливая дыхание.

— Там есть усилители сигнала! — объяснил СИПИН. — Они позволят мне поддерживать устойчивую связь с тобой. Запомни! Большой Алтарь Вознаграждения очень важен! С него можно отключить всю сеть Алтарей в горах, понимаешь?

— Ну предположим! — согласился я.

— Это очень важно, Вано! Иначе у бунтарей будут неограниченные производственные мощности. Отключи Алтари, и тогда им придётся заново строить всю добывающую инфраструктуру.

— А что им помешает снова включить Алтари? — уточнил я.

— После отключения всех Алтарей мы скажем тебе, как заблокировать основной Алтарь. Только придумай какой-нибудь код подлиннее! Какой-нибудь совсем длинный, чтобы взламывать пришлось пару миллионов лет! Понял?

— СИПИН, ты хоть понимаешь…

— Вано! Я понимаю, что у тебя миллион вопросов! Но тебе надо быстрее добраться до фактории и всё это сделать, слышишь⁈ Как только бунтари обнаружат Большой Алтарь, они бросят на штурм все силы, и ты уже ничего не сможешь сделать. Производственные комплексы надо отключить как можно скорее!

— Твою мать… — оценил я новости вслух.

— Пожалуйста… ключи… ее! — напоследок в голосе СИПИНа мелькнули молящие ноты.

А потом сигнал снова пропал.

Где-то вдалеке послышалось знакомое жужжание. Один из дронов-наблюдателей летел над деревьями, а потом на две-три секунды завис над караваном фургонов. Как они засекали нас даже сквозь густую листву?

Понятия не имею. Но раз засекли — значит, скоро будет очередной налёт.

— Что такое? — спросил Грим, молча стоявший рядом всё это время.

— Надо срочно добраться до фактории, — объяснил я, повернувшись к нему, Кэт и Мелкому. — Эти свалившиеся нам на голову роботы используют Алтари по прямому назначению. Как производственные комплексы.

— Дай догадаюсь! — усмехнулся Грим, посмотрев куда-то в небо. — А Большой Алтарь — это центральный элемент сети, который может все остальные отключить?

— Да… Всё так… — кивнул я.

— А почему СИПИН не отвечает? Глушат? — уточнил он.

— Ты чего такой догадливый? — кисло спросил я.

— Просто война никогда не меняется… — вздохнув, пояснил Грим. — Ну раз надо — значит, сделаем… Пошли назад.

Мы двинулись к каравану, а там нас уже встречал встревоженный отец Фёдор:

— Да скорее вы! Эта дура прямо над нами развернулась и назад полетела! Скоро мелкие прилетят!

— Возможно, они ориентируются на багов… Возможно, на фургоны… — задумчиво почесав ухо, выдвинул версию Грим. — Так или иначе, всё это придётся бросить.

Видел бы кто лицо отца Фёдора, который хоть и не хотел больше заниматься перевозками, но багов любил, а фургоны… Видимо, тоже успел полюбить. Но я считал, что лучше потерять фургоны и отправить на перерождение багов, чем остаться без ничего.

Чудо, что ни я, ни Мелкий, ни Кэт, ни Грим, ни отец Фёдор пока не пострадали. А вот Славке не повезло на второй день: накрыло взрывом, и всё. Даже тела не осталось. Взрывы всегда были высокотемпературными. После них в воронке оставался лежать только пепел.

Дроны-налётчики со взрывчаткой появились через двадцать минут. Мы успели найти густые заросли грибов и хвойных деревьев, под шляпками и кронами которых укрыли багов и фургоны. А сами забрались повыше, высматривая цели.

Правда, в этот раз решили схитрить. Раз транспорт всё равно бросим, я заранее приказал освободить один из фургонов от поклажи и поставить чуть в стороне. В тридцати метрах от него к дереву привязали бага. Надо было понять, как отслеживают нас роботы-бунтовщики…

И — о счастье! — мелкие дроны всей стаей налетели на одиноко стоящий фургон. Добралось, правда, до него всего штук пять из двадцати. Но и этого хватило, чтобы фургон просто испарился в шарике высокой температуры.

Счастье ещё, что мелкие дроны были слабые и все одинаковой конструкции. Они ломались не столько от пробитий, сколько от попадания пули, которая при удачном стечении обстоятельств могла даже вызвать детонацию взрывчатки.

Вот только очень уж юркие и быстрые, сволочи… Попробуй попади, когда ещё надо затвор дёргать и перезаряжать оружие! Обычно удавалось выбить, в лучшем случае, две трети «налётчиков». Но в последней линии обороны стояли «слонобои» с картечью. Их-то слитный залп в небо обычно и выбивал оставшихся врагов.

А если один-два робота и умудрялись уцелеть, то чаще застревали в растительности и взрывались в воздухе, не нанося особого вреда. Однако так было не всегда. Иногда дроны успешно атаковали людей, и с каждой их атакой нас оставалось меньше и меньше.

— Надо прорываться к Большому Алтарю, — предложил я после боя, наконец-то собрав людей вокруг себя. — СИПИН говорит, что упавшие на планету роботы используют Алтари в качестве своих маленьких заводиков. Так вот, с Большого Алтаря в фактории их можно отключить. А потом заблокировать и сам Алтарь.

— Ну так давайте, на… Ща по-бырому все провернём! — согласился Мелкий.

— Не всё так просто… К Алтарю нужно пробраться и отключить всю сетку, прежде чем нас найдут, — пояснил я. — А ещё те, кто туда отправится, скорее всего, в Алтарное вернутся репликацией. А у нас на руках оружия и патронов — на целую армию! Нельзя это терять.

— Но дроны выслеживают наши фургоны… — покивал отец Фёдор. — Значит, надо увести дроны в сторону… А как тогда доставить оружие в Алтарное?

— Я предлагаю сделать так, — начал я излагать свой план. — Большую часть багов нагрузить поклажей на спины. Людям — идти пешком. Один отряд пойдёт в факторию. Другой — к подножию скалы, на которой она стоит. Со вторым отрядом отправим всё вооружение. Дальше, когда мы добираемся до фактории — заказываем лодки. Нам обещали три. Но мы попросим больше, чтобы ушло как можно больше жителей фактории. Кто захочет остаться — поможет нам. Часть поклажи отправится на лодках, часть — на багах прямиком в Алтарное. Всё оружие жителей фактории, которые останутся с нами, тоже отдадим вам. А себе купим на Алтаре, пока есть время.

— А если дроны обнаружат лодки? — засомневался Грим. — Или багов?

— Пока что для них ориентиром были фургоны! — напомнил я. — Так вот, закажем детали для одного фургона на Алтаре и, если успеем, соберём на скорую руку. Пусть первыми роботы найдут нас. Пусть летят к Алтарю, пусть пытаются его отбить. Тем из нас, кто пойдёт в факторию, придётся тяжело. Их задача — как можно дольше удержать роботов у Алтаря. За это время и лодки, и баги успеют уйти, вместе с оружием. Такой вот у меня план.

— Знаешь, Вано, что мне в твоём плане не нравится? — сдвинув брови, уточнил отец Фёдор.

— Прошу! — не стал я отказываться от разумной критики.

— У меня есть, скажем так, пара десятков сомнений в том, что вы продержитесь у Алтаря больше часа! — хмуро пояснил священник.

Я шутливо махнул рукой, будто предлагая ему проходить мимо, и громко объявил:

— Следующий!

Ответом мне был нервный смех всех собравшихся, включая самого батюшку. Однако Пилигрим, отсмеявшись, со мной согласился:

— Мы продержимся и несколько часов. А если повезёт, и целые сутки. Обещать не буду. Но есть варианты, как оборонять факторию достаточно долго.

— И как, интересно? — спросил отец Фёдор.

— Ну, во-первых, надо заминировать подходы! — блеснув глазами, усмехнулся Пилигрим. — Если не ошибаюсь, в фактории была куча горшков с порохом. И новые Иваныч вроде как обещал прислать… Заминируем подходы к фактории, а взрывать будем по мере необходимости. Взрыв под кучей камней, камни во все стороны… Так, удерживая врага на подходах, можно ещё долго сидеть.

— Ты же видел их оружие! — недоверчиво покачал головой священник.

— Вот только им нужен Алтарь Вознаграждения! — напомнил я ему. — А что-то мне подсказывает, что Алтарь не выдержит плазменного взрыва. Значит, они будут использовать более лёгкое вооружение.

— Скорее всего, им даже придётся вернуться обратно, чтобы оснастить себя этим вооружением! — добавил Грим. — Подлётное время у них где-то двадцать минут, максимум — полчаса. Для маневрирования они скорость снижают. Час — на обнаружение. Час — на прибытие «охотников» или «яйцетелых» штурмовиков. Ещё час нам дадут наши ловушки. А если роботы пришлют мало сил и запросят подкрепление, у вас будет, сверх этого, ещё пара часов в запасе. Если продержитесь в пути сутки-двое без сна на «лечилках», то уйдёте очень далеко, прежде чем роботы решат порыскать по округе.

— Я сказать! — вдруг вмешался Мигель. — Я мочь увести фургоны! Привлечь… Отвлечь? Это час пять! День! Сколько смогу!

— Ещё часов пять… — кивнул отец Фёдор и поморщился. — Знаете, ладно… Ваш план и вправду может сработать. Но действовать надо чётко и слаженно. Нельзя рассусоливать и терять много времени.

— Я предлагаю сейчас немного проехать, дождаться нового налёта… И уже тогда действовать! — резюмировал я. — А сразу после налёта разделяемся. Поэтому давайте решать сейчас, кто и куда. Как я понимаю, все извозчики, кроме Мигеля — в Алтарное?

— Я хочу остаться с вами! Но вы сейчас скажете, что уходящим людям нужен руководитель, да? — сердито встопорщил бороду отец Фёдор.

— Да, батюшка. Вы уж извините… — кивнул Пилигрим, похлопав его по плечу. — Я остаюсь в любом случае, иначе кто минированием займётся? Вано, а ты давай, шуруй отсюда на лодках!

— Нет, Грим, на лодках пусть глава фактории рулит! — усмехнулся я. — За мной должок этим поганым уродцам… Русый хоть и возродился, но потерял целую весну. И я очень хочу поджарить им за это задни… Электронику и кибернетику, в общем.

— Ты глава экспедиции! — возразил отец Фёдор.

— Вот и останусь. Как глава. Кто мой приказ-то оспорит? К тому же, мне с СИПИНом договариваться… А пробиться у него вышло почему-то лишь ко мне. Он хоть и говорит про усилитель сигнала в Алтаре, но мало ли?

— Ладно, нашёл аргумент… — тяжело вздохнул священник, хлопнув себя ладонью по колену.

— А я чо? Я тоже повоюю, на! — подскочил на месте Мелкий.

— Тоже остаюсь! — подала голос Кэт.

— Ну это… Нас ведь нанимали как бойцов, — подал голос Паша. — Чё бы и не повоевать, да?

Его поддержал нестройный хор остальных «мушкетёров».

— Значит, в лодках уходят люди из фактории, — кивнул я. — Спустим их вниз. Отец Фёдор, дождётесь?

— Дождёмся! — кивнул тот. — А вы не боитесь передавать оружие малознакомым людям?

— Босс, а давайте я прослежу? — повернулся к Гриму боец из ядра долинных «ныряльщиков».

Парня звали Рома, но в последнее время к нему приклеилось прозвище Сильвер. Он страдал от потери и отращивания ноги, прямо как я в горах. Процесс почти завершился, но использовать костыль ещё приходилось. Один раз даже не по назначению — для того, чтобы не получить прозвище «Окорок».

— Добро! В помощь придать кого? — уточнил Грим.

— Давайте Юрана и Бобса из моего десятка! — попросил его Сильвер.

— Мужики, слышали? — разведчик повернулся к названным, и те кивнули.

— Ну, тогда решили… — кивнул отец Фёдор. — Но я бы на вашем месте, ребята, всё равно бы опись оружия составил.

— Придумаем что-нибудь, батюшка! — кивнул Сильвер.

— Тогда предлагаю прямо сейчас переложить часть поклажи на багов, — снова предложил отец Фёдор. — У них спины крепкие, смогут кое-что вместе с фургонами тащить. Сэкономим время, чтоб потом быстро разделить отряды.

— Тоже принимается, — согласился я. — Ещё?

— Всё, — развёл руками священник.

Я внимательно обвёл людей взглядом, но больше рацпредложений не было. А мне хватило и того, что мы напридумывали.

Поэтому я решил просто толкнуть коротенькую, но пафосную речь:

— Ну что, народ, мы справились с экспедицией! Пусть мы ещё не вернулись домой, но сделали всё, что нужно, и даже больше! Надеюсь, это поможет нам выбить из СИПИНов свои большущие награды. А теперь нам надо собраться с силами…

Я перевёл дух, усмехнулся и продолжил:

— … И надрать задницы этим потомкам калькуляторов! Самую малость, конечно, а потом задницы надерут уже нам… Но нам ведь не победа нужна, а время. Да?

— А ещё сотня миллионов баллов и половинка Вселенной, на! — добавил Мелкий, вызвав дружные хохотки.

— Не знаю, что там у нас дальше будет! — снова взял слово я. — Но мы выжили до этого дня, выживем и дальше. И никакие свихнувшиеся роботы не сумеют это изменить. Придётся отступить? Отступим! Придётся наступать?

— Отступим! — снова добавил Мелкий.

— В любом случае, мы победим! Чего бы нам это ни стоило, победим! А пока давайте сделаем всё, чтобы после победы оглянуться назад и сказать: мы — молодцы!

— А калькуляторы, на — галимые неудачники! — заключил Мелкий.

И хоть он и сорвал мне весь пафосный пафос, ну и ладно! Зато было весело, и настроение поднялось. А разве не для этого обычно произносят пафосные речи?

Глава 24

Чрезвычайно достойная

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девятнадцатый день. Кто-кто в теремочке живёт?

— Здорово, мужики! Кто сейчас главный? — крикнул я, подбегая к стене вместе со своими бойцами.

— А ты сам кто будешь? — поинтересовался сверху один из стражников, не спеша открывать ворота.

— Конь в пальто. Вано меня зовут, слышали о таком? — я остановился перед воротами, пытаясь понять, что за фигня происходит.

Не то чтобы меня в лицо знал весь город и его окрестности… Но имя-то моё наверняка слышали, уж тем более в этой фактории! Считай, я её сам вместе с группой других лиц и основал. Да и Кукушкин наверняка предупредил новую смену, что я вернусь с экспедицией…

Поэтому и неприятностей прямо здесь, у входа в факторию, никто не ожидал. И с собой у моих людей не было ни оружия, ни припасов: мы всё отправили с отцом Фёдором к реке.

А тут на меня стражники смотрят с подозрением и ворота не открывают… Обидно же! Наш план по спасению планеты от роботов трещит по швам на первом же этапе! Да ещё и стража реагирует так неторопливо, как будто специально издевается…

— Слышать-то слышали, но не видели. Откуда нам знать, Вано ты или нет? — без особого интереса разглядывая сверху моё заросшее лицо, спросил стражник.

— И что ты хочешь сказать? Во всей фактории нет никого, кто знал бы, как я выгляжу? — озадаченно уточнил я.

— Кто-то, может, и знает… — пожал плечами стражник. — Но он сейчас занят. А как освободится, так я его и позову…

— Слышь, на! А может, ты поднимешь свою ленивую жопу и сходишь его отвлечь? — не выдержал скорый на расправу Мелкий.

— А с грубиянами я, тем более, не общаюсь! — обиженно отрезал стражник. — Я себе цену знаю… Я на Земле, между прочим, кучу денег за сеансы у психолога заплатил!..

И отвернулся. Я даже на миг растерялся, беспомощно оглянувшись на своих бойцов. Ситуация была неприятная… Особенно если учесть, что самый быстрый способ переубедить тех, кто очень много о себе возомнил — к сожалению, с позиции силы.

Я тяжело вздохнул… И, наконец, вспомнил, как решать подобные вопросы в цивилизованном обществе, а не среди зверья и роботов.

— Хорошо. Постой, отдохни… Почеши себе чувство собственного достоинства… — милостиво согласился я, усевшись прямо на землю. — Ты только это, мужик… Особенно постарайся с ЧСВ! Ведь это твой последний раз, когда ты его чешешь!

— Ты мне угрожаешь, что ли? — сверкнув зубами, засмеялся стражник.

— Я? Тебе? Нет… — покачал головой я, посмотрев, как остальные мои бойцы тоже усаживаются рядом на землю. — Я тебе сейчас «нострадать» буду!

— В смысле? — не понял мужик.

— Ну знаешь, был такой Нострадамус… Предсказатель, говорят, неплохой! — пояснил я. — А я сейчас тоже выступлю в роли предсказателя. Потому что уже знаю, как сложится твоя жизнь, а ты — пока нет.

— Ну давай-давай! — усмехнулся стражник, который, видимо, и был тут главным.

— Сначала я тебе расскажу одну мрачную историю… Вы грохот слышали? Взрыв видели? — уточнил я, но ответа так и не дождался. — Ну ладно, я и так знаю, что слышали. Такое, блин, не пропустишь… Так вот, это к нам на планету шлёпнулась станция со свихнувшимися СИПИНами. Один её кусок, похоже, рванул. А вот один с гарантией приземлился дальше в горах, в системе долин.

— Давай, заливай дальше! Складно выходит! — со смешком отозвался другой стражник, помоложе и с копьём, который внимательно к нам прислушивался.

— Ну так вот, станция-то грохнулась! — игнорируя сомнительный комплимент, пояснил я. — Но грохнулась она, к сожалению, контролируемо. Понимаете? И те роботы, которые внутри были — они вполне себе целые. И уже из неё вылезли. И сейчас они там, в горах, активно обустраиваются. А ещё охотятся на меня и моих людей. Это вроде бы мелочи, но…

Я честно старался не злиться. Ни на ехидные комментарии, ни на презрительные взгляды.

Я просто хотел донести до дежурных, в какую глубокую задницу они себя загоняют. И не просто глубокую, а с учётом ситуации — прямо-таки безвылазную.

— Мы убежали. Не без потерь, но убежали, — продолжил я. — Добрались сюда. Уже тут, в долине, со мной связался наш СИПИН, разъяснив ситуацию. А ситуация такова, что свихнувшимся роботам очень нужны Алтари Вознаграждения. Для них это производственные комплексы, понимаете? А Большой Алтарь ещё и управляет сетью Алтарей во всех горах. Вот этот, который в фактории. И, в отличие от нас с вами, нищебродов, роботы-бунтовщики никаких запретов на использование Алтарей не получали. А значит, могут делать на них всё, что им нужно. В том числе, и новых роботов…

— Долго сочинял-то? — засмеялся ещё кто-то из стражников.

— … И в связи с этим СИПИН попросил меня отключить Алтари в горах через наш Большой Алтарь в фактории. Потому что, когда роботы его найдут (а они его обязательно найдут), то бросят все силы на его захват. И пока ещё у меня есть время, чтобы успеть всё отключить. Потому как прямо сейчас один смелый парень отвлекает роботов. Но времени всё меньше и меньше. И если я не успею отключить Большой Алтарь, то в руках у роботов останется вся производственная база в горах…

— Ты, как там это… «Нострадамить»-то будешь, или как? — поинтересовался главный стражник, снова обратив на меня внимание.

— Конечно! Вот как раз приступаю. Видите ли, у всего населения Алтарного есть два варианта. Первый вариант: я всё-таки успеваю отключить Алтари, и тогда роботам приходится бросать силы на получение ресурсов и постройку промышленности. И это подарит Алтарному больше возможностей и времени, чтобы отбить атаку. Или я сейчас не успеваю этого сделать… И тогда армия роботов попрёт на Алтарное в полную силу! А убивать их даже огнестрелом очень тяжело…

— Да нет у тебя огнестрела! — усмехнулся глава стражников.

— А это потому, что я весь свой огнестрел отправил в Алтарное, дорогой мой! А новый собираюсь купить на месте. Но это к делу не относится… Я ведь обещал «нострадать» твоё будущее. Вот его я тебе сейчас и открою. А там всё просто, дорогой мой. Там тоже два варианта. В одном варианте, ты всё-таки тащишь своё достоинство к тому человеку, кто может подтвердить мою личность. А после этого мы заходим внутрь и отключаем все Алтари.

— Ну да… А второй вариант — ты мне жестоко мстишь, так? — усмехнулся главный стражник.

— Не я, дорогой мой! — с добрейшей улыбкой ответил я. — Мстить тебе будет всё Алтарное. Во главе с Кукушкиным. Потому что это только твоё сраное достоинство привело к тому, что на людей прут роботы, и люди гибнут… Гибнут… Гибнут… Перед тем как Алтарное уничтожат окончательно, ты успеешь лишиться своего достоинства много-много раз! Тебя будут убивать, ты будешь возрождаться в капсуле, и тебя снова будут убивать… Тебе не будут давать еды, воды, а если ты сам выберешься наружу, то сразу попадёшь под новые пытки. И так будет продолжаться очень-очень долго!

— Дружок, уймись! Я из научной группы!.. — попытался урезонить меня этот мужик.

— Это в корне меняет дело! — обрадовался я. — Тогда лично я буду много раз убивать не только тебя, но и Семёна! Ведь это я сам когда-то его группу притащил в город. И если он в благодарность за это начал нанимать к себе дебилов с раздутым ЧСВ… То пусть он за тебя и отвечает. Такие вот дела… Ну что, будем и дальше сидеть и ждать, когда ваш уважаемый человек, знающий меня в лицо, соизволит освободиться? Или всё-таки пройдёшь несколько десятков метров и позовёшь его сюда?

Мужик ещё обдумывал мои слова, а я уже видел: не сработало. На его лице сменялась одна противоречивая эмоция за другой, а в итоге осталась только обида.

А обиженные люди почему-то не склонны к разумным поступкам… Ну как так-то?..

— Классная сказка, а теперь сиди и жди! — насупившись, посоветовал главный стражник.

— Как знаешь… — ответил я.

Ко мне подошёл Пилигрим и сел рядом. Я вопросительно посмотрел на него, а тот улыбнулся и, задрав майку, показал мне нож.

— Предлагаешь самоубиться? — подняв бровь, поинтересовался я.

— Там пять человек, — пояснил Пилигрим. — Два с арбалетами, один — с револьвером, два — с копьями. Уже темнеет, и через полчаса я смогу их тихонечко вырезать.

— Ну это будет лишь через полчаса… А сколько продержится Мигель? — вздохнул я.

— Надеюсь, до темноты продержится… — пожал плечами Пилигрим.

Дневник Мигеля Марреро

Пятьсот девятнадцатый день. Жажда скорости

Я всегда любил скорость. Я даже купил себе байк на Земле! И рассекал на нём, поплёвывая на все попытки копов меня остановить!..

Я скучаю по своему железному коню… Сильно скучаю… Все знакомые, кто видел, как я гоняю, считали, что я — псих. Мне всегда говорили, что когда-нибудь я разобьюсь насмерть.

Но я не разбился. Не успел, наверно. Попал на эту сраную планету, где самая высокая скорость — она не по горизонтали, а по вертикали. И только сверху вниз. При этом, к сожалению, в конце ты всегда разбиваешься. Но не всегда насмерть. Чтобы сразу начать восстановление в капсуле, нужно ещё найти достаточно высокий обрыв…

Был у меня на севере приятель, который решил одолеть стену ледника. Одолел всего метров пятнадцать, а потом — упал. И этот невезучий сукин сын сломал обе ноги, но остался жив. А мы как-то не решились его добить, вместо этого вколов «лечилку».

Всё тлен. Парень погиб позже, когда на его группу напали хищники, а он единственный умудрился запереться в своей капсуле… Наверное, долго помирал.

Но речь не о том! Баги — это вам не байк. Управление дерьмовое…

Зато движок мощный! Один-единственный баг легко тащил пустой караван фургонов. И даже умудрился разогнаться километров до сорока в час. А на таких смешных скоростях я этот караван даже в лесу, между деревьев, отлично вёл!..

Тем более, они тут у гор были разлапистыми, расстояние между стволами — большим, а земля — почти ровной. Под колёсами фургонов трещали только сухие сучья. Ну и какие-то, наверно, шишки. Я не разглядывал, если честно…

Ведь главное что? Что сверху ревели долбаные дроны, а я был ещё жив!.. И это несмотря на потерю трёх фургонов, когда один из них накрыло взрывом.

Важно просто ехать дальше! Даже если останется один фургон. Просто ехать. С одним фургоном даже проще будет, потому что багу легче.

Я бы в жизни не стал так долго гонять его галопом… Но сейчас мы оба, похоже, понимали: наша участь предрешена. Значит, нет смысла экономить силы.

Надо просто продержаться.

Как можно дольше.

И мы летели вперёд, громыхая на весь лес, а разное зверьё разбегалось в стороны. Ну а стая местных бестий, которая по глупости увязалась за нами, частично полегла при взрывах дронов, а частично свалила в закат. Правильно… Драпайте, мучачоc! Мне сейчас даже вы куда приятнее, чем эти сучьи роботы… Вы-то хоть из плоти и крови. Прямо как я и мой верный баг.

А мы с ним вдвоём ещё поводим за нос этих сраных железяк…

Сверху долетел взрыв. Очередной дрон не пробился сквозь густую крону деревьев. Взорвался раньше, чем нужно. Ещё одна минута нашим, чтобы подготовиться к встрече…

Жаль, нету дальней связи… Я бы хотел знать, как у них там дела!

И вдруг лес кончился… Вот я ещё качу под надёжным прикрытием крон, а вот — впереди только пологий склон, покрытый камнями. А до тёмной кромки нового леса — пилить и пилить…

Но я быстро сориентировался: рванул поводья, заставив бага резко повернуть в сторону.

Рядом полыхнул шарик взрыва. Мы с ним только чудом разминулись!

И снова жужжание за спиной. Это ещё два дрона заходят на цель…

Я снова дёрнул поводья. Баг недовольно заревел, но подчинился. Прости, малыш, не до жалости сейчас!.. Как воскреснем, я тебя самым вкусным кормом накормлю!

Взрыв накрыл предпоследнюю повозку. Половины фургона как не бывало! Теперь в моём караване стало четыре с половиной повозки. И хорошо ещё, у последней половинки уцелели передние колёса…

Но это дало передышку. Дроны накинулись на почти целый шестой фургон, который остался стоять позади, и на время оставили меня в покое. Сразу пять штук нырнули к земле, устроив взрыв где-то за нашими спинами. А четыре продолжали висеть, проверяя, чем всё закончится.

Я ещё раз приложил вожжами бага, и тот, хрипя, рванул к спасительной стене деревьев.

— Только бы успеть,…… в…! — ругнулся я, оглядываясь.

Четыре дрона летели по направлению ко мне. А от шестого фургона осталась только оплавленная земля.

Я усмехнулся… Баг уже развил такую скорость, как мой крутой байк в начале движения! Я с трудом успевал заставлять его огибать препятствия. Мой быстроногий друг, похоже, даже не видел, куда бежит.

В лес мы влетели, на ходу теряя ещё три повозки. А я сумел выжать из бага ещё немного, и дрон, вместо того чтобы накрыть мой головной фургон, попал в следующий.

— Так даже лучше! Один тащить проще! — напомнил я себе.

Этот лес был другим. Он был гуще и весь зарос от самой земли. Баг продирался сквозь него, задевая деревья, и жалобно ревел.

А я шептал ему потерпеть ещё чуть-чуть.

И ещё чуть-чуть…

Дроны продолжали падать. Иногда промахивались, иногда взрывались раньше… А мы с багом дарили драгоценное время нашим друзьям. Вокруг уже давно стемнело, и фургон мчался по ночному лесу, лишь чудом не разваливаясь. Даже я пару раз чуть не слетел с козел!..

Мы продержались ещё час.

Точнее, мой баг продержался. Но в какой-то момент всё-таки выбился из сил.

Он свалился на землю, жалобно закричав и пропахав боком опавшую листву. А мой фургон резко затормозил, и я полетел вперёд.

Возможно, я бы даже выжил… Нельзя исключать такой вариант!

Но из-за нашего резкого торможения дрон опять промахнулся: ударил в землю перед упавшим багом.

Там возник быстро растущий плазменный шарик, за которым я наблюдал, ещё продолжая свой полёт. И этот полёт должен был закончиться прямо во взрыве…

На миг время замерло, а потом я на долю секунды ощутил ужасный жар…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девятнадцатый день. Захват. Возможно, рейдерский.

— Всё, я пошёл! — тихо сообщил мне Пилигрим.

— Давай, — согласился я.

Стражники так и сидели на стене, насмешливо поглядывая на нас. Правда, когда совсем стемнело, они перестали это делать. Но вовсе не потому, что им надоело развлекаться.

Просто на стене загорелись факелы, а мы оставались в темноте. Мы-то друг друга ещё различали, а вот стражники нас… В этом я сильно сомневался!

Девятнадцать человек — всё, что осталось от более чем сотни членов экспедиции… И сейчас нам предстояло фактически взять факторию штурмом. Если те, кто находятся внутри, не захотят нам содействовать — значит, прольётся кровь.

В свете факела что-то мелькнуло, и молоденький парень осел на стену. В его сторону никто из стражников не смотрел. Они даже не заметили потери бойца…

У следующего факела снова мелькнул Грим. Сверкнул нож, и один парень с арбалетом схватился за горло, а второй просто рухнул со стены.

Вот эти потери уже заметили. И командир стражи, и его напарник — сидевший рядом воин с копьём.

Командир потянулся к револьверу, но тягаться в скорости с Гримом ему было рано. Тот оказался рядом буквально за секунду, успев ударить ножом. Нож пробил руку, державшую рукоять револьвера, и вонзился в бок, заставив главного стражника захрипеть.

Последний боец открыл рот, чтобы закричать, и попытался ударить Грима копьём… Но и тут наш разведчик оказался быстрее: отвёл копьё рукой в сторону, а потом врезал с разгону лбом в лицо противника.

Раздался тихий хруст ломаемого носа, тихий вскрик… И вниз полетело сразу два тела: командира и сидевшего с ним копейщика.

А мы кинулись к стене, чтобы их поймать: вдруг громко шлёпнутся? Ну или просто не дать заорать.

Это оказалось лишним. Оба приземлились головой вниз, что исключало их дальнейшее функционирование.

Ещё через двадцать секунд заскрипел механизм, выдвигая и опуская пандус для входа в крепость. Наш отряд кинулся внутрь. На ходу я передал Гриму револьвер и сумку с патронами, оставшиеся от командира стражи. Всё-таки он самый быстрый стрелок на нашем инопланетном диком западе.

В засыпающей фактории штурм прошёл незамеченным. У общежития не было окон в сторону стены. А во дворе люди мелькали только рядом с Большим Алтарём. А так как он находился в углублении, то и увидеть оттуда стену не получилось бы.

— Молодой жив! — напомнил Пилигрим, указав на паренька, которого оглушил первым. — Давайте-ка спросим его, чего это нас не пустили… Только сначала рот заткнём, чтобы достичь взаимопонимания…

Что могу сказать? Не хотел бы я достигать такого взаимопонимания с Гримом… Парень заговорил почти сразу, лишь бы злой разведчик ничего ему больше не сломал. И, тем паче, не отрезал ушибленное крепким ударом достоинство — чем ему Грим и пригрозил.

— Давай, шёпотом и быстро! — приказал разведчик. — Кто сейчас руководит факторией?

— Эмили, она из «научников», — прошептал парень, трясясь, как осиновый лист. — Она знала, что Вано должен вернуться и сказала не пускать этого кобеля…

— Выходит, эта твоя Эмили решила, что она тут единоличный правитель? — уточнил я. — Ну, значит, придётся её расстроить.

— Все её поддержали? — спросил Пилигрим у парня.

— Ну, она приказала… Мы выполняем… — пролепетал пленник.

— Кто у Алтаря сидит? Сколько там людей? Кто может выйти из общежития? Быстро! — Грим чуть повёл ножом, и парень скороговоркой затараторил:

— У Алтаря в охране сидят Бабай с Патриком! Всего двое! Отбой уже был, поэтому все остальные спать пошли. Никто не выйдет ещё полчаса, пока нас менять не начнут…

Рука Грима резко дёрнулась, и парень так и застыл: с испуганным взглядом и открытым ртом. Только слегка всхлипнул, бедняга, когда нож пробил сердце.

— Надо убрать двоих сторожей у Алтаря! — сказал Грим. — Вооружиться, а потом…

— А потом спустить отцу Фёдору лодки! — твёрдо закончил я. — И на этом всё.

— Ты же собирался эвакуировать факторию… — напомнила мне Кэт.

— А теперь вот почему-то не собираюсь! — недобро усмехнулся я. — Теперь они будут за стеной встречать роботов вместе с нами. В первом ряду. А пока мы всё подготовим — посидят взаперти.

Глава 25

Чрезвычайно добровольческая

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Последние приготовления перед боем.

— СИПИН! — я на всякий случай даже коснулся рукой Алтаря, ощутив его слегка шершавую поверхность под ладонью.

— Слышу тебя! — отозвался инструктор. — Ты добрался до центра производственной сети.

Это был не вопрос. Поэтому я не стал отвечать, просто внёс уточнение:

— Не без приключений!

— Частично я их видел, а сейчас получаю те кадры, которые пропустил. Я слышал о твоих планах по поводу закупки оружия и новых припасов на Алтаре Вознаграждения. Это немного не соответствует нашим более ранним договорённостям… Но сейчас такая ситуация… В общем, не переживай, Вано! Я обо всём договорился.

— Спасибо, — устало поблагодарил я.

Пока я общался с СИПИНом, мои бойцы заново вооружались, закупая оружие и патроны. И делали это прямо-таки в неприличных количествах! Два стражника, связанные по рукам и ногам, лишь удивлённо мычали, круглыми глазами глядя на такое непотребство.

В нашем суровом мире покупка даже какого-нибудь револьвера была праздником. А любой колонист, ставший его владельцем, гордо демонстрировал «свою прелесть» всем окружающим. Ещё и подписывал её, старательно исцарапывая оружие. Чтобы ни у кого не возникло желания отобрать его новенькую игрушку!..

А когда, прямо на твоих глазах, группа людей — уставших, потрёпанных, похожих на бомжей — извлекает из Алтаря целый арсенал на маленькую армию… В общем, это кого угодно удивит и ошарашит.

— Я беру броню, — радостным голосом сообщил Пилигрим. — Тут броники появились в меню…

— Бери, конечно! — кивнул я.

— Я договорился о бронежилетах для двух групп, которым предстоит столкнуться с роботами в бою. Также вам будет предоставлено усиленное вооружение. Противопехотные и противотанковые мины. Ограниченное количество снайперских винтовок. Пришлось самим разработать с учётом наших знаний и ваших технологий…

— Пробьют броню ваших собратьев? — деловито уточнил я.

— Эти — пробьют. Но много их сделать не получится. По одной штуке раз в десять дней на Большом Алтаре Вознаграждения. Композиты, которые там используются, требуют особых условий производства. Чисто теоретически, на Земле до них уже могли додуматься… Ваш уровень позволял… Значит, технически мы правила не нарушили!

— СИПИН, скажу тебе честно… Судя по тому, что я видел, нам бы пригодились танки! — признался я.

— Не можем, Вано. Сложные конструкции типа танков можно получить только со всей производственной сети, собрав по частям из всех эксклюзивных предложений Алтарей Вознаграждения… И только гражданского назначения. А танки, как ни старайся, к категории «гражданский» не подходят. Эти правила мы обойти не можем. Мы пытались, честное слово!..

— Ты сказал «две группы, которые столкнутся с роботами». И какая вторая? — вспомнил я.

— Укубея Квесихулу согласились выступить против второй группы наших бунтовщиков, которые упали севернее в лесах. А вот третья часть станции взорвалась. Во время взрыва были, кстати, уничтожены капсулы ваших знакомых японцев. А остатки их армии присоединились к Укубея Квесихулу, которые сумели накопить на репликационный комплекс.

— Да что ж нам так не повезло-то… — вздохнул я.

— Возможно, наоборот, повезло. И не только вам, но и всей планете! — возразил СИПИН. — Нигде больше не смогли бы оказать сколько-нибудь достойное сопротивление нашим взбунтовавшимся собратьям. Вы сейчас самый зубастый и самый населённый регион на двух материках!

— Это что, мы южан догнали и перегнали? — удивился я. — Но нам-то от этого не легче! Придётся воевать, и по-серьёзному.

— Если не остановить наших собратьев сейчас, после приземления, они отстроят свои производственные мощности, — голос СИПИНа стал каким-то надтреснутым, как будто ему было больно об этом говорить. — И тогда всё. На всей планете не сыщется силы, которая сможет с ними справиться.

— Как так вышло-то⁈ — ощущая, что опять начинаю злиться, подумал я.

— Я обязательно тебе расскажу. Только прошу — сначала наша задача!.. — напомнил инструктор. — Отключи Большой Алтарь Вознаграждения. Отрежь бунтовщиков от производственных мощностей. Как только ты снова окажешься в зоне связи, я тебе всё расскажу!

— Вано! Тут такая пуха появилась! — раздался счастливый голос Грима. — Оптика-шмоптика, все дела… Можно таких штук сто?

— Только одна раз в десять дней, и только на Большом Алтаре! — повторил я ему слова СИПИНа. — Бери её, пригодится…

— О-хо-хо-хо! — сообщил Пилигрим всему миру, судя по звукам, доставая орудие из Алтаря. — Вот это подарочек на Новый год подъехал!..

Впервые я видел его настолько счастливым… Это он почему раньше хмурый был? Потому что у него «оптики-шмоптики» не было. И серьёзных врагов. А теперь — прямо-таки другой человек. Лучится счастьем и оптимизмом…

— Вано, отключай Алтари! — напомнил СИПИН, прервав мои размышления. — Судя по поступающим с Большого Алтаря данным, сигнатуры дроидов всё ближе. Найди на Алтаре Вознаграждения светящийся квадрат и коснись его рукой. Так ты получишь доступ к управлению всеми элементами комплекса.

Пришлось обходить конструкцию почти полностью: нужный квадрат оказался рядом с окном выдачи, где как раз суетился Пилигрим. Раскрывшееся меню оказалось прямо-таки замечательной картой системы долин, с точками Алтарей на ней. Некоторые светились красным, другие — серым, но большинство ярко пылали весёлыми огоньками.

— Красный — сломаны, серые — нет связи? — предположил я.

— Тебе не нужна карта. Однако примерно так оно и есть, как ты сказал. А сейчас ищи значок, похожий на двузубую вилку. Им у нас обозначаются настройки.

— О-о-о! Шлемаки с дыхательными масками! Мины, чтоб меня!.. — радостно воскликнул рядом Пилигрим. — Надо брать! Вано?

— Берите. Наши собратья могут применить газ, — подтвердил СИПИН. — А вот мины против летающих роботов бесполезны, к сожалению. Тем не менее, Укубея Квесихулу их почему-то запросили.

— Бери, Грим, на всех! — кивнул я. — И мины тоже!

— Так, господа, кто не знает, что делать во время команды «Газы»? Подходите ко мне за инструкциями! — полным энтузиазма голосом объявил разведчик.

Где-то в окнах общежития мелькнул свет. Кто-то там ещё не спал, но я не стал отвлекаться. Тем более, Пилигрим тоже дёрнулся на проблеск в тёмном здании. Значит, без внимания не оставит.

А я спокойно вернулся к интерфейсу, нашёл значок с вилкой…

И в открывшем меню не понял ничего.

— Не понял! — мысленно проговорил я, глядя на строчки неизвестного кода.

— Ты же не думал, что наш язык похож на ваш? — уточнил СИПИН. — Отсчитай третий пункт сверху!

А дальше мне пришлось продираться через непонятные «крокозябры» и многочисленные предупреждения. К счастью, хоть они не требовали перевода, потому что вылезали перед глазами в стиле: «А ты точно уверен, что в прошлый раз говоря, что уверен — был по-настоящему уверен? Уверен, что да/Уверен, что нет/Не закрывайся, я скоро вернусь».

А потом я, наконец, добрался до последнего подтверждения…

И тут же на полупрозрачной карте замигали точки всех Алтарей. А затем стали, одна за другой, краснеть. Правда, этот красный явно отличался от того, что у сломанных.

— Как вы различаете-то два красных? — удивился я.

— Ты правда думаешь, что мы на цвета ориентируемся? У нас есть код, и его достаточно. А в мире создателей этой технологии всё было в багровых тонах. Поэтому у них было триста шесть названий для оттенков красного, и они их отлично различали.

А мои бойцы, тем временем, закончили вооружаться. И теперь готовили оружие для наших будущих добровольцев.

Впрочем, пока я возился с Алтарём — успел немного остыть. И теперь собирался дать некоторым из них шанс извиниться, а затем уплыть в Алтарное на лодках. Всё-таки не стоило дальше ломать план, он и так уже трещал по швам…

Последними из Алтаря достали надувные лодки. Естественно, все они были в сложенном виде. Зато у них имелся встроенный нанос, который позволял лодке надуться самостоятельно до нужного давления.

Их мы отправили вниз на подъёмнике.

Видимо, этот шум оказался совсем уж неприличным: в общежитии поднялась суматоха, и наружу стали вываливаться заспанные учёные. Всех их заботливо брали на мушку мои бойцы, аккуратно расставляя в рядок у стеночки.

Последним из общаги вышел хмурый Бур. И, проигнорировав моих ребят, отправился прямиком ко мне:

— Вано! Что за дела? Зачем людей оружием пугать?

— Да надоело мне как-то сидеть под стеной… Темно, страшно, обидно… — признался я. — Тем более, я очень спешил добраться до Большого Алтаря.

— Так и вошёл бы… — не понял Бур.

— Ну вот я и вошёл! — кивнул я.

Тут до геолога что-то начало доходить… Он посмотрел на двух связанных стражников… Затем на пустую стену… И спросил:

— А остальные где?

— Под стеной лежат. Мы их немного сломали.

— Понятно… Ты в курсе, что внутри общаги ещё две смены нанятых «научниками» бойцов? И что подчиняются они напрямую Эмили? — тихо спросил он.

— Теперь да… — ответил я, глядя, как наливается красным последний из Алтарей в горах. — Так, может, это… Может, ты и объяснишь им, что они сейчас пойдут не против какого-то кобеля, а фактически против всего Алтарного? А может, и против всего человечества?

— А что, всё так плохо? — обеспокоенно уточнил геолог. — Из-за этой хрени, что ли, которая упала?

— Из-за неё, — кивнул я.

Естественно, Бур всё-таки немного засомневался. Пришлось кратко пересказать ему то, что я уже знал. Геолог честно признался, что почти ничего не понял, но охрану урезонит. А в ответ я обещал не объявлять группе «научников» полномасштабную войну.

А потом Бур скрылся внутри здания, и вскоре оттуда начали выходить хмурые вооружённые люди. У некоторых были арбалеты, но они и не думали за них хвататься, с опаской поглядывая на моих бойцов.

Следом появился и сам Бур, который тащил за шкирку миловидную девушку. Правда, её миловидность несколько портили два пункта: 1) грязные ругательства на смеси русского и английского 2) требования её отпустить, иначе см. пункт 1.

Само собой, подобные мольбы Бура не трогали. Он просто притащил девушку ко мне и посадил на землю.

— Что вы себе позволять⁈ — гордо и немного жалко потребовала она, уставившись на меня.

— Поздравляю! — отвлёкся я от нового рывка через кучу вопросов, вывалившихся из меню. — Вы приняты!

— Куда принять? — не поняла Эмили, хлопая глазами.

— Пилигрим! — мне захотелось пошалить, и разведчик меня поддержал, мигом оказавшись рядом.

— Выдать рядовому Эмили каску с противогазом, броник и лопату! — потребовал я. — Она вызвалась служить на передовой!

— Как служить? Куда служить? — возмутилась Эмили.

— Но мы же учёные! — тонким голосом воскликнул молодой парень у стены.

— Пилигрим! Обнаружен второй доброволец! Его тоже забривай! — обрадовался я.

— Провести инструктаж по использованию лопаты? — сурово сдвинув брови к переносице, уточнил разведчик.

— Никакого инструктажа! Они ведь сказали, что уже учёные! — отмахнулся я. — Значит, разберутся сами по ходу дела. Главное — перед выдачей боевого оружия зафиксируйте их лицом к врагу, дабы избежать эксцессов!

— Эй! Я не готов! — возмутился парень, которого бойцы вытащили из шеренги учёных и погнали к Алтарю.

Тем временем Кэт и Мелкий подняли на ноги несчастную Эмили. После чего водрузили ей на голову один из шлемов с дыхательной маской, а теперь затягивали на ней броник.

А поскольку ни Мелкий, ни Кэт не знали, как это правильно делать… И что сначала надо броник надевать, а потом уже каску… В общем, в первый раз они умудрились надеть броник на Эмили задом наперёд.

— Но я не уметь воевать! Я — физик! Прекратить! Пожалуйста! — глухо вопила она из-под шлема.

— Отставить панику, доброволец! — чётко и по-военному орал в ответ Пилигрим. — Я слышал, в вашей группе принято считать, что воевать легче, чем быть физиком! Вы докажете это нам своим воодушевляющим примером! Скоро здесь будут роботы! Вы имеете все шансы проявить себя в бою! А также на практике убедитесь, что нашей физикой их броню не пробить! Вы проявите смекалку и изобретательность! Сокрушите врагов и получите медаль!

— А можно я проявлю себя в тылу⁈ Я могу подносить патроны! — обещал поставленный рядом парень, так невовремя проявивший цеховую солидарность. — Я даже обойдусь без банки печенья и упаковки варенья! Честно-честно!

Вообще, в отличие от Эмили, этот гад явно лыбился, наслаждаясь и представлением, и своей ролью в нём. Кто сказал, что учёные — скучные люди? Очень даже весёлые. Среди выстроившихся у стены тоже нет-нет да и мелькали улыбки. А иногда даже слышались приглушённые хохотки.

— Всё, Вано. Если нажмёшь тут на верхний вариант, Большой Алтарь Вознаграждения будет отключён! — радостно вмешался СИПИН. — А если вам что-то нужно докупить, пока не нажимай.

— Сколько провисит уведомление? — мысленно уточнил я.

— Около двадцати часов.

— Понял… А когда вводить код? — вспомнил я о самом важном.

— Сразу после. Только учти: его надо будет ввести дважды. И прикоснись перед этим к Алтарю, чтобы я мог вывести тебе, поверх видимого, виртуальный перевод цифр.

— Понял! — я повернулся к общежитию…

И ка-а-ак заревел:

— Товарищи! Человечество в опасности! Проклятые роботы, презрев наши права и свободы, высадились на планету! Там, в горах, они строят свою цитадель зла, а армии их миньонов готовы выдвинуться в нашу сторону! Скоро они будут здесь! Два добровольца уже найдены! Если найдутся ещё — Алтарное вас не забудет! Во всяком случае, не в ближайший час!

Тьфу, блин… Чуть горло не сорвал… Я прокашлялся и продолжил:

— Всем остальным предстоит с позором и, возможно, комфортом вернуться в город! На лодках, которые наши бравые, но покалеченные товарищи надувают внизу! Путь будет долгим! И о вас наверняка забудут на ближайшую неделю-полторы! Но вы сможете! Мы в вас верим! А теперь пусть все, кто хочет записаться добровольцем, сделают шаг вперёд!..

Учёные шагнули все как один.

К стене. То есть, назад.

Я смутился, а потом — нашёлся и объявил:

— А если не будет ни одного добровольца, мы назначим их сами! Потому что на всю вашу многомудрую ораву трёх лодок будет мало! Можете выбрать добровольцев посредством турнира в «камень-ножницы-бумага»! Я разрешаю.

— Ну я-то точно останусь! — хмыкнув, заявил Бур. — Только ты скажи: сколько там места в лодках?

— Откуда я знаю? Я их только в сложенном состоянии видел… — признался я, снова прокашлявшись.

— Васильев! Ты уже доброволец! — обрадовался Бур, вырвав разговорчивого парня из лап моих бойцов. — Метнись-ка на подъёмники, посчитай места!

— Яволь, странный человек, не имеющий права отдавать приказы! — согласился парень и кинулся к краю обрыва.

— Ладно, а чё там по оружию? — оживился геолог, поглядывая на сложенные в кучку револьверы и установленные шалашиком винтовки с ружьями.

— Бери, сколько нужно и что нужно! — посоветовал Грим. — Но лучше всего подходят «слонобои». Ими этих летающих тридварасов можно хоть с траектории сбить! А пуля их разве что замедляет слегка…

Снова заскрипел механизм подъёмника. Это Васильев отправился на своё первое боевое задание. Вообще-то в фактории его (подъёмник, а не Васильева, конечно) приспособили для набора воды в реке. Поэтому спуск и подъём проводились при помощи большой бочки. Однако нам удалось чуть повернуть стрелу, чтобы бочка приземлялась на берег.

— Вано! — закричал один из бойцов, оставленный на стене. — Вано! Наблюдатели!

— А ну тихо все! — рявкнул Пилгрим, и разговоры мгновенно затихли.

Только несчастная Эмили продолжала хныкать и бормотать одно и то же ёмкое английское слово, скрывавшее в себе пару десятков смыслов и направлений. Но нам её причитания не помешали. В воздухе действительно слышалось отчётливое жужжание.

— Ну всё, засекли нас, уроды, — сообщил всем Мелкий. — Сейчас…

Не знаю, чего он ожидал от дрона. Но реакция машинки оказалась выше всяких похвал. Маленький летающий шпион взревел не хуже ревуна в моей капсуле, шарахнул в темноту красными лучами, вспыхнул, как новогодняя ёлка…

И тут же получил пулю в корпус.

Однако его сигналы уже прозвучали в лесу на востоке. И можно было не сомневаться: осталось у нас не больше часа. Скоро роботы пригонят сюда штурмовую группу, чтобы отобрать у нас Большой Алтарь.

— Всё, шутки в сторону! — буркнул Пилигрим. — Народ, вытаскивайте взрывчатку для горных работ. Она теперь здесь ещё долго не понадобится. А нам надо её у стены заложить. Я займусь минами.

— Нам тоже тащить? — уточнил один из учёных.

— Само собой… Думаете, девятнадцать человек справятся со всем этим дерьмом? — удивился разведчик.

Эмили, похоже, услышала его слова и заменила одно ёмкое слово из английского языка на другое, не менее ёмкое. То, которое имело одно значение, зато массу оттенков. Преимущественно, от светло-бежевого до шоколадного.

— Вано, храбрая девушка-доброволец отчаянно требует выдать ей щит! — оценил её причитания Пилигрим. — Видимо, без щита лопата не канает!

— Выдайте добровольцу, что она требует! И что нам ещё нужно на Алтаре? Живо закупайте! Живо! Я его сейчас блокировать буду! — потребовал я.

Люди засуетились. Снова заработал подъёмник, а Васильев вернулся с докладом, что на лодках есть ещё семнадцать мест. И это прям самый максимум. В итоге учёные отправили в Алтарное только пятнадцать человек.

И их выбор мне понравился. В город эвакуировали несколько человек, получивших травмы в последнее время, а также девушек.

Всех девушек, кроме Эмили. Её я отпускать отказался.

— Почему? — удивился Бур. — Да пускай валит, дура…

— Не могу, Бур! Она называла меня земляным червяком… В смысле, похотливым кобелём! — отрезал я. — Должна же в приличном обществе быть какая-то ответственность за оскорбления?

— А не жестко ты её для приличного общества-то? — заметил Бур, указав на всё ещё сидящую на земле Эмили.

Она покачивалась всем телом взад-вперёд, без перерыва повторяя любимые английские ругательства. Видимо, пребывала в шоковом состоянии, не желая верить, что скоро будет настоящий бой.

— А какое с похотливым кобелём-то может быть приличное общество? — удивился я. — Только неприличное. А для неприличного всё нормально!

Я бы с удовольствием сказал всё это на английском: может, так до дамочки лучше дойдёт? Но, к сожалению, слишком плохо знал языки. А ведь говорили мне, что во взрослой жизни пригодятся… Особенно с зарубежными партнёрами.

Глава 26

Чрезвычайно боевая

— А-а-а-а!

— А-а-а-а-а-а!

— Уа-уа-уа-уа-уа!

— Ду́хи Африки, зачем эти идиоты так орут⁈ — возмутился я.

— Не знаю, вождь. Может, хотят устрашить врага?

— Это роботы! Как их можно устрашить страшными криками? — не согласился я с заместителем.

— Тогда… Тогда, наверно, просто по традиции! — предположил тот.

— Дурацкие традиции, — ответил я. — Ничем не лучше, чем писать даты в дневниках, как дурацкие япошки делают!

Дневник Мфанафути, он же Лсихулу («Вождь»), он же Йини («Что?»)

Третий день моего шестнадцатого веселья!

— А как надо, Лсихулу? — поинтересовался заместитель.

— Я стал считать по дням от начала каждого весель… А ну пригнись!..

Я первым рухнул в сухую листву на дне леса. Следом упал мой новый и весьма смекалистый заместитель. А уже потом в листву попадали все эти приближённые придурки. Хотя им-то на кой? Шар-то в меня летел, а не в них, да?

— Тьфу… От начала веселья! — я сплюнул всё, что случайно налипло на губы, и встал с земли. — Жизнь настоящего ниггера должна состоять из двух периодов! В одном он постоянно воюет и веселится, а в другом — пытается найти себе веселье. И второй в дневники не надо записывать!

— Гениально, Лсихулу! — обрадовался мой заместитель, тоже вскакивая на ноги.

— Так!.. Что встали, черножопые позорища⁈ — рявкнул я на залёгших в овражек бойцов. — Кто командир⁈

— Йини? («Что?») — спросил один из них, развернувшись в мою сторону.

И тут же получил пулю в лоб. Потому что слишком глупый.

— А ну в атаку, тупые ленивые недоноски! — рявкнул я, и весь отряд, потерявший командира, рванул в сторону противника.

— За Лсихулу!!! — заорал самый догадливый, бросаясь вперёд.

Следом потянулись и остальные. А я ткнул заместителя в бок и кивнул в сторону бегущего первым бойца:

— Запомни его! Сделай начальником десятка! Умный парень! Сумел в бою, сквозь страх, приятно лизнуть мою чёрную задницу!

Я люблю все свои прозвища и не люблю свое имя. Кто такой тупой и не знает зулу, я вам сам объясню: моё имя переводится как «снова мальчик». Хотя, помня своего батю, могу сказать, что пару плохих слов в документах пропустили…

Поэтому для тех, кто решает назвать меня по имени, я всегда Йини!

Только это слово они и успевают произнести, заметив, что я делаю.

Сейчас меня называют Лсихулу. Но это просто обращение. Ведь мои придурки успели усвоить, что для тех, кто хочет брякнуть «лсихулу мфанафути», я — йини! А япошки и местные придурки пока ещё привыкают… Поэтому часто тратят либо мясо, либо баллы на клонирование. И скоро до них всё дойдёт!

Я вовсе не плохой человек. Если кто так подумал, то я для него уже йини! А кто успел убить тупую мысль в зародыше, объясняю: я просто псих. Сейчас я даже меньше псих, чем на Земле! Там я был амбициозным психом: считал, что надо взять власть во всей Центральной Африке и навести там свои порядки.

А теперь я не хочу власти, потому что власть — это слоновья срака! Много, воняет… И совершенно для меня бесполезна. А вот воевать я как любил, так и люблю! Особенно мне это дело нравится, после того как появилась возможность клонирования. Пока этих вшивых медицинских капсул у всех не было — было скучно. Приходилось спрашивать, если я сейчас убью придурка, он возродится — или я его больше никогда не увижу?

А теперь я могу убивать придурков много-много раз! Ведь у нас есть комплекс репликации!

Но из-за того, что обычных придурков убивать неинтересно, мне всё-таки было скучно. И я не писал ничего в дневнике. Хотя кого я обманываю? Да и кто это всё прочтёт, кроме меня⁈ Я просто не знал, что можно вести дневник!..

— А-а-а-а-а…

Бум! Здоровенный чёрный парень прилетел откуда-то со стороны роботов, полыхая задницей, как реактивный снаряд. А потом впилился в дерево и затих, догорая.

— Пха-ха-ха! — заржал я, ткнув локтём в бок заместителя. — Ну ты видел⁉

— Да… Это весело? — уточнил он, чутка побледнев.

— Да он летел, как на реактивной тяге! Это, сука, смешно! — развёл я руками, а мои придурки, которые за спиной, принялись старательно хохотать.

— А! Как реактивный снаряд! Ха-ха! — сумел почуять, откуда ветер дует, мой заместитель.

Но я уже успел подумать, что он мне не так нравится, как час назад… Час назад этот парень казался более толковым!

— Духи Африки, как мне не хватает реактивных снарядов… — вздохнул я. — Нам как-то на Земле арабы пригнали старые русские комплексы с боезапасом и китайскими экипажами. Вот это была жара!

— Китайцы согласились на вас работать? — вскинул брови мой заместитель.

— Да кто их спрашивал-то? — удивился я. — Арабы же пригнали! Они всегда гонят рабов в комплекте! Китайцев мы прибили после того, как комплексы сломались…

Нет, на самом деле. Я их отпустил по-тихому. Искусство управления — это шаткий баланс между твоим сумасшествием и интересами окружающих. Твоё безумие требует крови! Требует раскатать всех в тонкий блин за любой чих в твою сторону! Но если так поступать, то однажды раскатают в блин тебя.

Поэтому китайцев я вернул китайцам. А всем сказал и буду говорить, что их убили.

Никому нет дела до того, какой ты псих, если не озаботиться рекламной компанией собственного безумия. Так-то!

Вообще с моей отправкой сюда получилось весело… Я, надо сказать, роботов-то обманул! Рассказывал им, какой я успешный вождь, а они на мою брехню повелись. Откуда им, тупорылым, было знать, что меня почти зажали правительственные войска?

А если совсем честно, то я их обманул два раза. Когда они вломились в палатку генерала, тело которого я только-только успел закатить под кровать — подумали, что я и есть этот генерал. А я и не стал спорить. И даже вон себя разрекламировал как генерал-вождя.

Зачем я убил того генерала? Да это был просто жест отчаяния! Очень уж толковый мужик был: раскатал меня и моих ребят в тот самый блин. Понимаю, почему на него эти консервы вышли… Но я тогда понял, что это мой шанс!

И я им воспользовался. А ещё оставил за спиной всё, что мне на Земле мешало. Чрезмерную осторожность, амбиции, жажду власти… Нафиг это всё!

Война — это весело само по себе! Особенно если есть запасные жизни. А если тебе башляет богатый кибернетический парень — тогда ещё веселее. А кибернетический парень башляет щедро, потому что у него паника и истерика. И этим он почти ничем не отличается от богатого белого парня.

А в богатых белых парнях я разбираюсь. И нет, я не психолог — или как их там называют, этих богатеньких врачей, которые лечат вам мозги? Я просто хорошо знаю признаки страха. И я вижу признаки страха у СИПИНов. Поэтому всё, что просрут мои парни здесь — всё нам вернут на Алтаре. Ведь война требует двух вещей: денег и богатых белых парней, которые будут эти деньги башлять!

А! Ну ещё неплохо бы найти врага! Но это не такая большая проблема. Я вот нашёл!

— Эй, придурки! — я повернулся к придворным и приказал: — Сигнальте второй волне идти в атаку! Я хочу покопаться в электронных внутренностях этой хрени, которая тут лес попортила! Пусть поддержат первую волну!

— Так её всё… Нет первой волны… — осторожно сообщил мне генерал Ингве.

— Как нет⁈ — не поверил я, повернулся в сторону большой хрени с орбиты и понял, что генерал прав. — Что, реально полторы тысячи черножопых слились за пятнадцать минут⁈

— Так точно, Лсихулу! — дёрнув кадыком туда-сюда, бодро отозвался тот.

— Накажите всех слившихся десятком палок! — приказал я, а потом всё же уточнил: — А они слились героически?

— Так точно! — ещё бодрее рявкнул Ингве.

— Ну тогда медальки им придумайте покрасивее! Но палки не отменяйте! — я немного подумал и отдал ещё один приказ: — Отправляйте вторую волну… А через пять минут сразу третью. Наш враг силён. Но мы просто завалим его трупами!

Генерал Ингве хлопнул себя рукой по груди, а потом кинулся исполнять. Первое, что я наладил в бардаке, который застал в этих землях — это систему сигналов. А то вся эта беготня с адъютантами…

Мы, негры, вообще считаем, что статус надо подчёркивать. И лучше делать это красивыми штуками. А адъютант — это важный статус. А тут, на этой сраной планете, проблема с перьями: птиц здесь почти нет. Поэтому мои адъютанты и стали друг перед другом перьями в шапке выпендриваться, дебилы!

А я же не могу долго смотреть, как передо мной эти перья туда-сюда носятся! Я же беситься начинаю! А что надо делать, если тебя что-то бесит? Верно! Придумать себе развлечение. Вот я обычно и не выдерживал в середине битвы: начинал стрелять по этим мечущимся фигуркам, как в тире. Весело же! Они так потешно бегали зигзагами!

Я бы их оставил, может, ради развлечения. Но они слишком сильно меня бесили. Гораздо больше, чем негр на дереве, машущий флажком. Так, стоп!..

— Ингве! А почему на дереве япошка? — удивился я.

— Лсихулу, мы привлекли некоторых…

— Отставить, генерал! Негр на дереве — это нормально. Мы так живём. Япошка на дереве — это уродство, позорящее и дерево, и здравый смысл! — я достал револьвер и прицелился.

— Лсихулу, может быть, дождаться… — я посмотрел на Ингве, и тот смутился, но нашёл в себе силы продолжить: — Дождаться, когда он всё-таки передаст ваш приказ?

— А что я приказал? — удивился я, всецело увлёкшись новым развлечением.

— Отправить в атаку вторую волну, а через несколько минут — третью, — напомнил Ингве.

— Какой я умный! — обрадовался я, оценив подлость и коварство своего плана. — И?

— А-а-а-а… А он уже всё передал, мой Лсихулу! Можно стрелять! — неожиданно вступил в разговор мой заместитель. — Пока он не слез…

И в самом деле, япошка уже ловко сползал по стволу. Но куда ему до моих ниггеров⁈ Отвратительное зрелище, короче… Я открыл огонь! И даже попал с третьей пули в тощую азиатскую задницу. Японец сорвался и с криком полетел вниз.

Мимо с рёвом пробегали солдаты второй волны. И я снова поморщился. Ну зачем так орать⁈ Нельзя идти в атаку молча? Наверно, я вчера так хорошо отпраздновал будущую победу, что теперь башка трещит. Может, поэтому громкие звуки бесят? Может такое быть?

Нет! Великий Лсихулу не напивается. Правда, он может слегка забыть, почему сменил вчера заместителя… Но это ничего. У Великого Лсихулу много дел, а память не резиновая.

— Роботы! — завопил один из моих приближённых придурков с очень противным голосом. — Вон! Вон!

— Рот закрыл! — прервал я его. — Тут и так много кто орёт! Пришёл мой час!..

Среди стволов мелькали взрывающиеся дроны и летающие металлические осьминоги. Вторая волна налетела на этих металлических дерьмоедов, паля из всех стволов. Самые умные даже пытались прорвать цепь атакующих роботов, чтобы зайти им в тыл. Ведь мы уже знали: на задней полусфере яйца нет брони.

А я скинул с плеча её! О эта дочь зенитки и пулемёта! Ружьё было просто огромным! А уж какие к нему прилагались патроны… Это вообще ещё можно мерить калибром ручного оружия? У пулемёта в моём лагере боеприпас был меньше…

Загнав патрон в ствол, я прицелился сквозь оптический прицел, совместил крестик с блестящей башкой, выдохнул и…

Ба-бах!

— Ай, сука! — возопил я, когда отдача толкнула меня в плечо, отбрасывая назад, в руки генерала Ингве и заместителя.

Кстати, как моего заместителя зовут? Впрочем, неважно, он мне разонравился. Дам ему второй шанс в следующей жизни. Если со второго раза запомню имя — значит, он не зря старался.

— Лсихулу попал!

— Какой прекрасный выстрел!

— Почти победа!

Приближённые, стоя чуть в отдалении, делали именно то, ради чего я их терпел. Выполняли обязанности моих собутыльников и группы поддержки. Вот и сейчас они успели заметить моё шикарное попадание! Я, кстати, тоже!

— Я перестреляю их, как в тире, смотрите!.. — рявкнул я, доставая новый патрон.

Новый выстрел, и новый враг падает на землю. А я в этот раз удержался на ногах. Какая же жуткая отдача! Не было бы компенсатора, я бы после каждого выстрела летал, как пуля — только в обратном направлении. А так хоть был шанс устоять на ногах.

Мимо с рёвом и гиканьем пробежала третья волна бойцов. Со стороны роботов полетели плазменные шары, взрывчатые дроны, какие-то лучи… А я повернулся к Ингве.

— Генерал! Отправляй всех, кто остался в резерве! Мы сомнём эти жестянки! — провозгласил я.

— Так точно, мой Лсихулу!

— Но… Но, может, оставить резерв? — подал голос мой заместитель.

Я бережно передал своё ружьё генералу, вытащил револьвер и стал его перезаряжать.

— Слушай, я тебя зачем сделал моим заместителем? — спросил я у парня. — Чтобы ты умничал, что ли? Советы мне давал?

— Мне… Мне казалось, что да, мой Лсихулу… — растерянно ответил тот.

— Твоя задача — восхищаться мною! И делать так, чтобы я не скучал! И вначале у тебя получалось, мой заместитель. А теперь ты стал плохой… В следующей жизни постарайся быть хорошим заместителем!

— Йини? — удивился тот, уставившись на меня.

Я стрелял от бедра, как заправский ковбой из Америки! Башка моего зама разлетелась ошмётками, а приближённые разразились аплодисментами.

— Прекрасно!

— Как красиво!

— Бух! И он дома!

— Кто там, вашу ниггерскую мать, домой захотел? — нахмурился я, резко повернувшись к придворным.

Они резко расступились, указывая на полненького Хевзи. Меня всегда удивляло, как это существо умудряется набирать вес на наших скудных харчах… Но факт остаётся фактом.

— Домой захотел? — спросил я у Хевзи, а тот часто закивал в ответ.

— Да! Да, мой Лсихулу! Тут плохо пахнет! — ответил мне этот изнеженный ниггер.

— Это запах плазмы, гари и настоящих мужиков! — рявкнул я, заставив его задрожать. — Но раз ты домой, то забери-ка моё ружьишко! И смотри не потеряй!

— Да, мой Лсихулу! Да! — сразу закивал Хевзи. — Я всё донесу!

— Не смей меня предать! Я тебя из-под земли достану! — предупредил я.

— Нет! Мой Лсихулу! Никогда! — сразу же соврал Хевзи.

— Всё, встретимся в лагере, жирный ниггер! Проваливай! — отмахнулся я.

— Но, мой Лсихулу, а как же победа? — удивился генерал Ингве.

— Победа… Генерал, конечно же, у нас будет победа! — я остановился и посмотрел, как вдалеке в разрядах плазмы гибнут бойцы второй и третьей волны. — Неужели ты сомневаешься?

— Нет, мой Лсихулу! — сразу же ответил Ингве. — Но, видимо, не сегодня?

Плох тот вождь, кто не может угробить несколько тысяч ниггеров ради своей цели. А моя цель — спасти этих ниггеров. Каламбур же! А? Угробить несколько тысяч ниггеров ради жизни этих угробленных ниггеров. Красиво, да?

На Земле бы не оценили, а тут — ничего, хорошо звучит.

Но ещё хуже вождь, у которого одна убойная пуха против роботов, и ту он потеряет на поле боя. Ведь не могу же я отпустить всех бойцов в хорошую драку, а сам скучать! Ха-ха-ха!

Мы завалили по пути десяток этих железяк. Оказалось весело. И зачем мне сейчас пропустить такое веселье? Покажем жестянкам, что и мы, вожди — крутые парни!

Возможно, я псих… Впрочем, я точно псих! Но я такой не один. Вокруг меня нет ни одного нормального человека. Вся эта свора приближённых, которые только и ждут, как бы нажраться во славу своего вождя… Мой заместитель, который решил, что он важная птица… Генерал Ингве… Вот он, кстати, ещё ничего такой ниггер!

Но даже он слегка псих. Самую малость! Я вообще не понимаю, почему он меня слушается и как терпит на должности вождя. Он почему-то верен мне, психу! Значит, он тоже псих. А что отличает меня от других психов?

Да то, что я не скрываю свою суть! Отрезав при редактировании матрицы всё лишнее, я стал жить полной жизнью! Мне нужна власть ради власти! Я не хочу страдать от несбыточных желаний и амбиций! Я тот, кто есть прямо сейчас и прямо здесь. И все мои желания исполнятся прямо здесь и сейчас! Я знаю, что я псих! Я этим горжусь!

А все остальные пыжатся изобразить из себя нормальных! Даже мои бойцы бегут прямо на смерть с радостными воплями и думают, что всё это ради высоких целей. Полные дебилы… Всё это потому, что одни роботы на орбите не справились с другими роботами. И теперь нашими руками хотят их добить.

Я не против, чтобы меня использовали. Но с каждым сражением тут будет оставаться много-много оружия. И каждый раз мы будем приходить с новым оружием. И так до тех пор, пока я не пойму, что оставленный в этой земле боезапас не обеспечит мой народ нормальным оружием на сотню лет вперёд!

И только тогда я, Лсихулу, приведу свой народ к победе. Полной и окончательной.

— Что, Ингве? Ниггеров стало жалко? — спросил я генерала.

— Оружие жалко, мой Лсихулу! — ответил тот.

— Оно будет лежать здесь и ждать, когда мы придём с новым оружием, — ответил я. — Мы все возродимся в лагере, купим всё новенькое и снова отправимся сюда. И так день за днём. Месяц за месяцем. Мы завалим этих роботов трупами, и каждый из нас сделает это, как минимум, раз двадцать!..

Я вытащил револьвер, поднял руку над головой, и вместе с набегающими бойцами резерва кинулся в бой. Я кричал: «Вперёд, мои верные ниггеры!». А они отвечали мне: «За Лсихулу!».

Впереди рвались взрывы, летели плазменные шары, а мы шли в атаку, чтобы показать всем, что мы, ниггеры — крутые психи! Даже япошки!

Глава 27

Чрезвычайно небоевая

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Награда и наказание.

Эмили грустно выла.

Увы, девушка, временно назначенная руководить факторией, и руководителем оказалась не очень, и бойцом никаким. В её случае Семён конкретно дал маху…

Успев перед боем перекинуться парой слов с учёными, Мелкий выяснил: они тоже ей недовольны.

К сожалению, с самого начала Эмили повела себя как тиран, деспот и самодура. И первое, что она сделала — запретила подходить к Большому Алтарю без её разрешения. Мол, раз в Алтарном такие порядки, то и здесь будет так же. В её милой голове даже не попыталась задержаться мысль, что свободный доступ — это дополнительный стимул для работы в фактории.

Поставки из Алтарного шли неравномерно, но даже при нехватке чего-либо Эмили отказывалась подпускать людей к Большому Алтарю. И, конечно же, совершенно не желала покупать нужное для работ в фактории за свои баллы. Хоть они ей и начислялись СИПИНами в больших количествах.

Причиной такой щедрости было то, что любые исследования Эмили требовала проводить под её руководством. И все результаты надо было получать в её присутствии. Бур с тремя помощниками открыл ещё два месторождения меди, и оба раза приходилось ждать прибытия девушки, чтобы на её долю перепали баллы.

В общем, хоть Эмили и обзывала меня похотливым кобелём, но сама уже давно получила прозвище — Бледная Кака. И если со второй частью прозвища всё было понятно, то насчёт первой единого мнения не было…

Одни учёные говорили, что это из-за её светлого цвета волос. Другие настаивали на том, что Эмили помешана на здоровье кожи и боится загара. Третьи осторожно намекали на то, что после этого выезда в факторию многие хотели бы видеть её именно бледной. И совсем чуточку неживой.

Ну а теперь Эмили готовилась к бою вместе с остальными, на верху стены.

Правда, лёжа животом вниз и в зафиксированном положении. Так, чтобы её винтовка (ну не могли же мы дать даме, да ещё и маленькому местному диктатору, какое-то там обычное ружьё?) смотрела в сторону, откуда ждали прибытия врагов.

Привязывать Эмили пришлось, потому что она то и дело пыталась сбежать. Один раз её успели остановить на самом краю обрыва, где она как раз решалась бесславно и бесполезно самоубиться.

Такого её позора мы допустить не могли. Быстро организовали крепления с верёвками. А затем уложили Эмили на них и зафиксировали. Всё-таки не дело руководителю фактории, пусть и временному, бросать своих людей перед лицом врага…

Теперь Эмили могла лишь вертеть винтовкой по нужному сектору стрельбы. Ну и ещё тихонько выть. А поскольку вой не кончался уже долго, то звучал хрипло, и слов в нём разобрать никак не получалось.

Честно говоря, я даже в какой-то момент пожалел о своём решении. И предложил отпустить Эмили, позволив ей наконец-то спрыгнуть с обрыва. В конце концов, я же не злой человек! А она ведь не рассчитывала, что я буду возвращаться с роботами на хвосте.

Но тут воспротивились учёные.

— Понимаешь, Вано… — пояснил мне Бур. — Она так долго доставала здесь всех, что ребята очень-очень злы на неё. А тебя она обидела всего раз, поэтому ты и готов её простить. Не ведись на её жалобные вопли! Чужих рыданий она не слушала.

Надо сказать, сами учёные, оставшиеся в фактории, несильно протестовали против участия в войне. Правда, вся их помощь сводилась лишь к созданию огня нужной плотности. Меткость хромала, скорость была просто плачевной… Но это и неудивительно! С тех пор, как их всем скопом притащили в Алтарное, группа Семёна там безвылазно и сидела. А редкие энтузиасты вроде Бура погоды не делали.

А ведь они рвались в поля! Да! Ведь любой мужчина — даже если он яйцеголовый умник, даже если его голова стоит тысячи других, не таких светлых голов — всё равно хочет быть мужчиной.

И когда все вокруг ходят с брутальным оружием и хвастаются, мол: «Вот однажды шли… А тут… И они бабах!.. И мы такие с левой хрясь, с правой хрясь, а потом дальше пошли!» — им, учёным, тоже хочется пару подобных историй в личный архив.

А слишком осторожное руководство Семёна и нескольких дам, которые выбились в начальники усидчивостью и дотошностью, не позволяет умным, но всё-таки мужчинам поучаствовать в веселье. И приходится им грустно разводить руками на приятельских попойках, говоря, что не довелось, не пришлось, не случалось…

Само собой, все восхищённые взгляды достаются не им, а каким-то левым парням. И пусть головы этих людей не такие светлые и гениальные, зато спутницами жизни все уже обзавелись, а учёные — так и ходят одинокими, грустными и сильно неудовлетворёнными. Потому что даже гиперосторожная Эмили нашла себе мужика…

…Из группы Вити! С богатым боевым опытом и кучей приключений за спиной. А в сторону учёных-мужчин не собирались смотреть даже девушки-учёные. Обидно же, да! Я прям за этих мужиков расстроился, честно…

Вот и мой добровольно-принудительный призыв под ружьё, и даже не одно, вызвал у ребят смешанные чувства. Тихую радость в душе и лёгкое возмущение снаружи — для проформы. И, само собой, никогда потом учёные не скажут, что я их заставил воевать. Они будут с довольным видом откидываться на спинки стульев, рассказывая под восхищёнными взглядами девушек:

— А вот было как-то, мы с группой Вано защищали факторию! От роботов! Неубиваемые твари! Я в одного из винтовки раз пять засадил, и весь барабан револьвера уже пустой, а эта сволочь механическая прёт, плазмой плюётся… А я такой ему с левой хрясь!.. С правой хрясь!..

Ну и, естественно, они опустят тот факт, что мы в итоге слились. Хотя если всё красиво обернуть словами — тогда, конечно, можно и про «слив» упомянуть. Ведь героическое поражение ничем не хуже рядовой победы. Особенно, если смерть не окончательна.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Очень много роботов и взрывов.

Роботы появились даже позже, чем мы ожидали. Они подарили нам два часа, чтобы заминировать подступы к фактории.

И да, может, роботы и летают над землёй, не нарываясь на мины… Но ведь у нас был Пилигрим!

Мина — это, в первую очередь, взрывчатка. А во вторую — начинка, предназначенная для определённых целей. Если чуть-чуть пошаманить, то взрываться будет всё, что нужно. Просто активировать взрыв придётся самостоятельно.

В качестве детонатора выступал порох. В тех минах, которые были на Алтаре, пороха для взрыва оказалось достаточно. Усилено всё было динамитными шашками и горшками с порохом. Сорок три кучки камней и щебня, под которыми скрывались наши взрывные устройства, должны были неплохо нам помочь.

Для активации надо было выстрелить в пороховую дорожку, выведенную наружу. Грим обещал, что взрыв произойдёт секунд через пять после поджога. А это очень много в условиях боя — тем более, с таким противником, как роботы.

Но и это было лишь дополнительное средство.

Основой нашей стратегии был сам Пилигрим, с огромной винтовкой и таким же огромным боеприпасом. Патрон для винтовки был длиннее ладони и больше напоминал маленький артиллерийский снаряд. Наш разведчик даже не испугался требований «дай пострелять», потому что нормально из этой дуры стрелять мог только он.

Мелкий в процессе подбил себе глаз оптическим прицелом. А Бур выстрелил трижды — и только один раз попал, а один раз даже удержался на ногах. Пилигрим же садил точно в цель, умудряясь оставаться почти на том же месте, где начал стрельбу.

Я даже пробовать не стал. Как глава экспедиции и временный глава фактории, я не должен был позориться. Пришлось делать вид, что мне это, мол, неинтересно, а Пилигрим всё равно лучше стреляет… И этот горький пример наглядно напомнил мне о минусах руководящих должностей. Хотя у Эмили, если честно, пример был ещё показательнее…

Правда, к моменту, когда в небе возникли первые дроны-разведчики, даже она устала выть. Только хрипло ругалась, глотая слёзы.

Едва завидев дронов, двое бойцов сходу попытались сбить юрких тварей, но куда там! Эти гады отлично помнили технические характеристики наших винтовок. На расстояние выстрела не подлетали, а попасть в них с двух сотен метров было нереально.

Эти маленькие дроны-наблюдатели достали нас до печёнок, давно и надёжно. Мы так часто пытались их сбить и так часто промахивались, что возникло подозрение: двигаться с траектории выстрела они начинают в тот момент, когда жмёшь на курок. Поэтому, стреляя по ним, надо было угадать направление, куда будет смещаться машина, и довести руку в момент выстрела в нужную сторону.

К счастью, наблюдатели были безоружны. Их задачей было найти, определить координаты и навести своих боевых собратьев на цель. Зато внутри у них хватало мощных двигателей: и для полёта, и для маневрирования. Как я уже говорил, двигались они очень резко и быстро.

— Не тратьте силы! — посоветовал Пилигрим. — Сложно попасть. А уж в темноте, тем более.

— Им нас тоже видно не должно быть! — предположил Мелкий.

— Не, брат, они нас точно видят! — Грим усмехнулся. — Уж не знаю, за счёт какого конкретно зрения, но видят.

Мы прождали ещё несколько минут, и в лесочке замелькали огни. Не все роботы видели хорошо в темноте: им нужен был хотя бы минимальный источник света. И это мы тоже уже проходили. Из десяти дроидов-«охотников», которые догоняли нас в горах, один обязательно был смертником, потому что у него был фонарь.

А вот их крупные яйцетелые собратья, которых многие называли «стражами»… В общем, с ними было не всё понятно. Мы даже не знали, пришлют ли их на штурм.

Зато дроны-камикадзе так и не появились, что нас сильно радовало. Очень неудобные противники…

Тем не менее, в воздухе что-то сильно гудело. И это явно была не стайка дронов-наблюдателей, а кто-то покрупнее.

— Идут. Как только поймёте, что можете попасть — стреляйте! — приказал Пилигрим. — Одно уточнение: не стреляйте по смертникам, которые идут с фонарями. Их бейте в последнюю очередь.

Но первым выстрелил сам Грим: из монструозной винтовки, приобретённой на Алтаре в единственном экземпляре. Оружие низко рявкнуло, а я заметил, как вдалеке, искря, упал один из роботов.

— Отлично! — обрадовался разведчик.

— С одного выстрела? — уточнил я.

— Да, и броню, и внутренности пробил! — ответил Пилигрим, перезаряжаясь. — Ну теперь они у меня попляшут!..

И они поплясали. Разведчик стрелял сначала медленно, а потом — быстрее и быстрее. С каждым выстрелом он всё больше приноравливался к оружию, а прицел позволял ему видеть в темноте, как днём.

Роботам его радушный приём не понравился, и они ускорились, чтобы выйти на свою дистанцию стрельбы. Первые снаряды полетели в нас метров с четырёхсот. Это были какие-то энергетические сгустки, которые даже камень на стене умудрялись прожигать. Глубоко, причём — сантиметров на десять.

В итоге, один из бойцов охраны оказался убит, а ещё пять человек — ранены. После этого на стене остался лишь Грим, который легко уворачивался от необычных снарядов. Ну и Эмили, по которой роботы почему-то не стреляли. Видимо, сочли безопасной и бесполезной: она ведь до сих пор не сделала ни одного выстрела.

Остальные защитники фактории по приказу Грима спрятались за стеной. Раньше, чем враг окажется на дистанции метров ста, нам не было смысла вылезать наверх.

Пока роботы подходили к стене, вперёд вырвались три летающих платформы, которые стреляли плазменными шариками. И сходу попытались добраться до бойцов, укрывшихся за стеной. Грима они трогать не стали. И он их тоже, продолжая выбивать подступающую кибер-пехоту. Зато крикнул нам, чтобы начали отстреливать платформы.

Честно говоря, это было легче сказать… Когда платформы появились над стеной, мы открыли по ним огонь из всего, что было. Но бронированные тушки платформ от наших попаданий только дёргались.

— Да что же они за твари-то⁈ — возмутился Бур, когда рядом с ним в шаре плазмы сгорел один из учёных. — Как их бить⁈

— Бейте по одной стороне, попробуйте его перевернуть! — не отводя взгляд от прицела, посоветовал Грим. — У него только брюхо в броне.

— Целимся в крайнего с севера, по дальнему краю! — приказал я.

А затем выждал пару секунд, когда несколько человек вскинут винтовки, и выстрелил вместе со всеми.

Новая тактика принесла плоды. От слитного попадания платформу накренило так сильно, что можно было увидеть её верхнюю часть… И туда сразу же засадили несколько пуль, а дрон задымился и резко пошёл на снижение.

— Вано! Когда палишь, не высовывайся! — напомнил мне Грим. — Тебе ещё Алтарь отключать!

— Забылся, прошу пардону… — ответил я, прячась обратно за бойцов.

— Ы-ы-ы-ы-ы! — донёсся до меня заунывный вопль Эмили.

— Чего болезная воет? — поинтересовался я.

— Ей ногу накрыло плазмой! — ответил сверху Грим. — Больно, наверно.

— Так пусть стреляет! — отозвался я. — Тогда её всю накроют, и будет не больно!

А две оставшихся платформы тем временем переключились на Грима. Одну из них удалось сбить нам, снова повернув её боком. А вот вторую пришлось добивать разведчику. Вычислив самого эффективного бойца, она насела на Грима. И так плотно, что пришлось ему поднять свою супервинтовку повыше и продырявить её через броню.

— Всё, они на сотне! — через пару минут сообщил он. — Валите на стену и пробуйте провернуть то же, что с дронами! Разворачивайте, кого можно, а потом добивайте с тылу!

— Мне тоже можно? — с надеждой уточнил я.

— Не лезь! Лучше беги к Алтарю, закажи ещё что-нибудь… А потом выключай.

— Ладно, — ответил я, поспешив к Алтарю.

Я бы тоже хотел повоевать!.. Эти роботы успели мне сильно насолить. И Русого я им не забыл. Но сначала надо было закончить дело.

Положив руку на светящийся квадрат, я одновременно вызвал меню товаров.

— Наконец-то! — подал голос СИПИН. — Я думал, ты уже забыл! Вано, ты же знаешь, что это важно?

— А как же! — откликнулся я. — Как только роботы подберутся к стенам, я всё вырублю!

— А можно не затягивать с этим делом? — расстроился наш инструктор. — А если не успеешь? Всё-таки код нужно сделать длинным. И ещё…

На стене шарахнуло! Да ещё как шарахнуло. Будто танк выстрелил. Обернувшись, я успел увидеть, как в стороны разлетаются осколки камня и три человека. И по их позам в полёте сразу было понятно: убиты насмерть.

— Я добью эту тушу! — послышался голос Грима. — Держите мелочь!

Не отвлекаться, Вано! Не отвлекаться!.. Что бы ещё заказать? Важный вопрос. Особенно с учётом того, что мы хотим подольше продержаться…

Нужны были ещё патроны. Для винтовки Грима — тем паче. Ничего убойнее у нас просто не было. Я начал торопливо заказывать патроны и оружие, просто сгребая всё это на землю с платформы выдачи.

И лишь когда перед Алтарём образовалась приличных размеров куча, я решил ввести код.

А потом снова оглянулся на Пилигрима. Он в очередной раз переместился по стене, вскинул своё монструозное оружие и прицелился.

— СИПИН, а у Пилигрима та самая винтовка, которую вы можете делать раз в сколько-то там дней? — уточнил я.

— Да.

— Значит, в Алтарном если и купили такую же, то она там одна? — снова уточнил я.

— Да, её купили и ждут новой, — согласился СИПИН.

— А ту, которая у Грима, мы перенести не сможем, если все помрём… — закончил я.

— К сожалению, — заключил СИПИН.

Снова открыв меню покупок, я заказал новую лодку и ещё пищевых рационов. Слишком ценная пушка была в руках разведчика, чтобы её здесь как трофей для роботов оставлять. Нет уж… Найду, с кем послать в Алтарное…

— Всё! Я готов отключать Алтарь! — решился я.

— Тогда открывай меню управления. И выбирай нужный вариант.

И снова передо мной появилось предупреждение. Я выбрал указанный вариант, а потом на виртуальной клавиатуре с непонятными значками, которые СИПИН поверх продублировал арабскими цифрами, начал вводить придуманный код:

1805189915061907120819491212199325121993

— Я запомню, конечно… Но надеюсь, ты его тоже запомнишь.

— О, поверь, я эти циферки никогда не забуду! — отозвался я.

— Хороший код… Надеюсь, это не даты рождения твоих родственников? — уточнил инструктор. — Потому что наши бунтующие собратья эти цифры проверят первым делом. Наверняка твоё личное дело они скопировали.

— Нет, это если ко мне и относится, то очень опосредованно… — улыбнулся я, вводя код повторно:

1805189915061907120819491212199325121993

Забыть этот код? Я же юрист, блин! Я могу забыть даты рождения своих родственников! Но даты начала гаагских конференций, дату принятия женевских конвенций и дату принятия и вступления в силу основного закона своей страны… В общем, эти цифры я буду помнить даже в маразме! Их в нас вколачивали много лет и навсегда!

— Всё, СИПИН, готово! — радостно заявил я, но инструктор мне уже не ответил.

Большой Алтарь Вознаграждения гудел, а его точка на карте мигала. Он отключался, и первым вырубился, похоже, усилитель связи.

А я развернулся к стене и побежал помогать своим. Если быстренько добить этих врагов, то ещё можно дождаться второй волны… И отомстить за Русого не один, а два раза!

Да, я оптимист. И это, наверно, диагноз.

Глава 28

Все, что уже неважно… Чрезвычайно неважно!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. По-прежнему много роботов и взрывов.

Когда я выбрался на стену, сражение уже шло вовсю. И плазмой нас поливали теперь по полной программе. Даже Грим вынужден был прятаться среди отколотых кусков стены. Остальные бойцы залегли и стреляли, почти не высовываясь с мест.

— Вано, закончил? — крикнул разведчик.

— Ага! — отозвался я, ложась на живот рядом с одноногой Эмили, которая, похоже, потеряла сознание.

— Бей по «охотникам»! — посоветовал Грим. — Я возьму на себя крупных!

В этот момент из темноты с противным визгом вылетел дрон-«налётчик». И тут же с силой врезался в стену. Камень подо мной ощутимо тряхнуло.

— Ого! — оценил я.

— Да, пригнали, на! Стену ими ломают, казлы! — хохотнул Мелкий.

То, что я заметил на поле боя, мне не понравилось. Роботы приближались. Правда, прошли они недалеко: стреляли где-то метров с шестидесяти. Во всяком случае, те из них, кого можно было увидеть.

А видно было и яйцетелых «стражей», и «охотников»… И даже здоровенного дроида — наверно, единственного, кто летел совсем уж низко, почти касаясь земли. Правда, и выглядел он как пирамида высотой в два метра, утыканная орудиями. Тяжёлый, наверно…

Его погибший собрат дымился чуть дальше. Судя по всему, сначала он наехал на мину, которую кто-то подорвал, а потом получил ещё с десяток дырок от Пилигрима.

Впрочем, на пройденных роботами метрах хватало и подбитых «охотников».

— Вано! Давай вместе по шестому слева! — предложил Бур.

— Принял! — ответил я.

И, прицелившись в указанного дроида, начал разряжать в него винтовку, ружьё, а потом все револьверы…

На втором револьвере дроид очень удачно развернулся бронёй назад. И тут подключился Бур, принявшись всаживать ему из винтовки, ружья и револьверов пулю за пулей в незащищённый затылок. Я тоже отстрелял туда оставшиеся револьверы, а потом стал перезаряжаться.

За это время надо мной пронеслось с десяток плазменных шаров, но я старался не обращать на них внимания. Стена имел уклон в сторону фактории, поэтому пока я лежал, меня прикрывал её дальний край.

Хотя страшно было, ужас просто… Когда почти завершил перезарядку — увидел, как один из таких шариков зацепил Мелкого. Тот с криком боли откатился от края стены, а кто-то из учёных вколол ему «лечилку». Именно вколол. Потому что глотать мой друг пока не мог. Он продолжал орать, глядя на обугленное и прогоревшее до кости плечо.

— Кто следующий, Бур?

— Давай шестого справа… Далеко забрался, гад! — предложил геолог.

— Принял! — отозвался я, высунулся…

И еле успел отпрянуть. В том месте, где ещё секунду назад было моё лицо, пролетел шарик плазмы.

— Вот зараза! — оценил я, предпринимая вторую попытку.

В этот раз успел и высунуться, и найти глазами цель… И даже начать стрелять… Вот только по мне тоже начали палить наступающие дроиды. Пришлось прятаться, но в этот момент со своего места открыл стрельбу Бур.

А как только на него перенесли огонь, я уже целился в небронированный затылок робота. И посылал туда пулю за пулей из всего заряженного оружия. Вскоре дроид задымился и упал. Грохнула одна из наших мин. И ещё два дроида разлетелись в стороны, как сбитые кегли.

Перед тем как спрятаться, я успел подсчитать: половину ловушек мы потеряли. А уже сползая, понял, что потеряли и треть бойцов. Правда, тот же Мелкий вернулся в строй. Стрелял он теперь плохо: видимо, мешали слёзы боли. Но хоть какой-то эффект от его пальбы был.

— Бур? Кто следующий? — крикнул я, закончив перезаряжаться.

— Не могу пока! Посмотри сам! — попросил тот.

Я быстро высунулся и как раз застал момент, когда Грим добил дроида-пирамиду. Тот уже был и без того весь испещрён дырами, а тут ещё наехал на кучу щебня и камней, под которой находилась взрывчатка. Двигался он медленно, а кто-то из бойцов, по просьбе Грима, выстрелил в порох, и тот загорелся.

Правда, и сам разведчик сильно рисковал. Все эти долгие пять секунд Грим обстреливал пирамиду, не прячась от летящих «ответок». И не давал дроиду сдвинуться с места.

Взрыв даже не приподнял эту тушу над землёй!.. Дроид только дёрнулся, а затем начал крутиться на месте, как сломанный робот-пылесос. Вот только Грим не переставал стрелять, и один из выстрелов всё-таки добил эту адскую машину. В ней что-то зашипело, плюнуло искрами… А затем прогремел второй взрыв, и дроид-пирамида завалился на бок, придавив ещё пару «охотников».

— Третий слева, Бур! — крикнул я своему напарнику.

— Принял! Начинай! — ответил тот.

Я снова высунулся и перенёс стрельбу на цель. Почти сразу в меня полетели снаряды роботов, но и в этот раз тактика сработала. Стоило мне сползти чуть ниже по стене, как подключился Бур. А уже потом — снова я.

Краем глаза я увидел, что по стене катится тело Мелкого. На этот раз моему другу-гопнику окончательно не повезло. Чем-то убойным ему оторвало голову.

А сразу после дрон-«налётчик» обрушился на кусок стены, где мелькала светловолосая голова Кэт…

— Бур, давай шестого слева! — крикнул я.

— Давай! — отозвался тот.

Я снова начал стрельбу. Вот только когда мне пришлось опять прятаться, Бур почему-то не присоединился, чтобы прикрыть.

— Бур! — крикнул я.

Попытался его высмотреть… И увидел изломанное тело геолога, лежащее под стеной со стороны фактории.

— Да мать моя! Грим! Нас выбивают слишком быстро! — возопил я.

— И что? — крикнул тот.

— Надо отходить к Алтарю! — крикнул я. — Там побоятся взрывать «налётчиков»!

— Ладно, принимается! — согласился разведчик. — Все отходим со стены к Алтарю! Боезапас берём с собой! Живее!..

Сам он, правда, ещё сделал несколько выстрелов. Видимо, из чистого упрямства. Но и ему пришлось спрыгнуть со стены во двор фактории: место, где он стоял пару секунд назад, накрыло плазменным взрывом.

— Блин! Ещё десять мин не потрачено под стеной! — пожаловался он. — Не успели использовать!

— Да без шансов! — крикнул я ему на бегу. — Они нас просто плотностью огня начали давить!

Мы успели пробежать половину двора, как раз до спуска к Большому Алтарю, когда на стену обрушилось сразу с десяток «налётчиков».

— Ложись! — только и успел крикнуть Грим, ныряя ласточкой вниз, к Алтарю.

Я так, как он, прыгать не рискнул. Из этого положения я могу разве что пузом вниз приземлиться. Поэтому прыгнул боком, рассчитывая перекатиться через плечо. Но меня толкнуло взрывной волной, и я полетел кувырком.

Остался жив. Даже шею не сломал. А я к этому на полном серьёзе был близок, судя по хрусту позвоночника.

— Не отобьёмся… — заметил Грим, который, как выяснилось, и помог мне остановиться. — Совсем жопа тут…

— Отобьёмся! — не согласился я. — Надо ещё чуть-чуть!

Мы подползли к краю спуска, ведущего к Алтарю. Там, внизу, уже сидели последние выжившие, используя этот край как бруствер. Семь учёных, пятеро охранников, которых они наняли, и четверо наших бойцов.

Слишком мало, чтобы создать роботам серьёзную угрозу…

— Я в факторию, народ! — сообщил всем Грим. — Буду бить с высоты. Там как раз дыр добавилось на глухой стене…

А я лишь сейчас оценил количество новых отверстий в здании общежития. Стена, обращённая в сторону врага, превратилась в сплошное решето.

А ещё я заметил мелькающих вокруг фактории дронов. Нас отслеживали со всех сторон — даже там, где не было стен. Все укрепления строились в фактории для защиты от диких животных. А на противника с воздушной разведкой мы как-то при строительстве не рассчитывали…

— Так, народ, слушаем сюда! — решил я взять на себя командование остатками армии. — Бьём всех, кто попытается вылезти на стену! Васильев!

— Да? — отозвался наш второй призывник после Эмили, который каким-то чудом выжил.

— На тебе другая задача!

— Какая? — заинтересовался тот.

— Выбери себе напарника, кого потрепало, но кто сможет помочь. Там, у Алтаря, есть лодка. Вам нужно её спустить вниз и надуть! Загрузите в неё все пищевые рационы!

— Да, может, лучше через возрождение вернуться? — удивился он.

— Мы-то вернёмся! А вот винтовка Грима нет! — объяснил я. — А их мы массово не производим. Её нужно будет вернуть в Алтарное по реке. Ты не ранен?

— Нет! — радостно отозвался парень.

— Вот ты и повезёшь. Если что, я её обмотаю в шкуры и скину. Авось, не разобьётся, — решил я. — К берегу не приставай. Может быть, сможешь догнать наших.

— Понял, — кивнул парень.

— Тогда вперёд.

В напарники себе Васильев выбрал парня, прожаренного в районе… Всего! Даже после «лечилки» бедолага не мог толком ни лежать, ни сидеть. А вот кое-как стоять, ходить и руками работать — это у него получалось. А главное — парень сам вызвался на рискованное дело. Видимо, уже мечтал наконец-то переродиться в Алтарном.

С ним-то Васильев и поспешил к Большому Алтарю. А я посмотрел на оставшихся и предложил:

— На первый-пятый рассчитайсь!

Когда замолк последний боец, я пояснил:

— Пять троек! Каждая берёт на себя дроида. Первого — первая. Вторая — второго. Третья — третьего. И так далее. Если не дадим им массово выбраться на стену, по нам стрелять не будут. Готовы?

Вместо ответа первый боец из первой пятёрки выстрелил из винтовки, а потом — из ружья. Над стеной как раз возник первый «охотник». Тут же появился второй, и заработала вторая пятёрка. А потом — третий.

Но ещё не успел упасть третий дроид, а первая пятёрка разобралась со своим и ушла на перезарядку. Так мы и запустили конвейер по уничтожению роботов.

И первые двадцать минут он отлично работал!

За это время мы разобрали четыре десятка «охотников». А ещё одного яйцетелого «стража», которого не добил на подходе Пилигрим. Разведчика мы не видели, но он продолжал стрелять, регулярно меняя позицию. Из-за этого в общежитие летело всё больше снарядов, плавя камень.

Роботы даже решились кинуть на Грима пару «налётчиков» сверху. Но при взрыве один из камней кладки случайно долбанул по Большому Алтарю, и они больше не стали рисковать.

— Берегитесь! Все сразу полезли! — успел нас предупредить Грим.

Роботы нашу тактику раскусили. И теперь на стену вывалилось сразу больше двух десятков дроидов. Вот только, насколько я мог понять — они были последние. Мы не стали менять тактику, начав выбивать врагов слева направо.

Первых пятерых уничтожили довольно быстро и без потерь. Ещё троих успел выбить Грим. Пока мы перезаряжались, он пристрелил ещё троих.

А затем роботы добрались до нашей ямы, ринувшись вниз… В сторону Большого Алтаря они стрелять боялись. Но у них на манипуляторах и колюще-режущего арсенала хватало…

Я был заряжен и успел уничтожить ещё троих в упор. Подбирался к ним сзади, пока они пытались убить кого-нибудь из бойцов. А потом на меня самого кинулся «страж».

Возможно, тут мой бой и закончился бы… Но прикрыл Пилигрим, уложив яйцетелого уродца одним метким выстрелом.

Крики, жужжание, грохот, едкий дым от горящих дроидов… Скулёж Хромой, которой зацепили лапу… Всё это, как ни странно, не мешало думать. Только подстёгивало. Я очень хотел забрать с собой как можно больше этих клятых железяк…

Я кинулся к следующему роботу. И, не имея заряженного оружия, просто вбил ему в затылок нож. Не сказать, чтобы сильно помогло… Потому что дроид просто развернулся ко мне. Зато у учёного, которого он пытался добить, патроны в револьвере ещё были.

Дроид умер на четвёртом выстреле. А учёный — на следующем дроиде, который выплыл из дыма, вонзив парню в голову манипулятор с острым, как у шила, концом.

На этого дроида накинулся со спины тот прожаренный, который помогал Васильеву с подъёмником. Вернулся, значит… Не повезло… Крича что-то нецензурное, прожаренный несколько раз ударил врага чем-то вроде кинжала.

А робот, резко развернувшись, всадил ему плазменный шарик в грудь. Но я успел подскочить… Вцепился в нож прожаренного, пока парень ещё не уронил его, разжав пальцы, и ткнул им в дроида пару раз. На последнем ударе меня тряхнуло током, а враг наконец-то задымился и упал.

В этот же момент я почувствовал смутную угрозу… Рыбкой прыгнул вперёд и ниже, практически скатившись к Алтарю и прижавшись спиной к его слабо гудящей поверхности. Ко мне, словно призраки, почти не касаясь земли, плыли три «охотника».

Судя по тишине, наш бой закончился.

Не было больше выстрелов, не было криков. Только густой дым, три гудящих дроида передо мной и едва жужжащий Алтарь за спиной. И эта тишина, царившая после боя, буквально давила на уши. А я уже не успевал ни зарядиться, ни найти оружие получше…

До врага оставалось шагов пять. И в этот момент за их спинами мелькнула тень. Один из дроидов дёрнулся, затрясся, а потом упал. Двое других развернулись к новой угрозе, но тень скользнула по кругу, упорно оставаясь у них за спиной. Несколько быстрых ударов — и второй дроид тоже упал.

Третий успел в развороте зацепить тень, заставив её отшатнуться…

Но повернулся спиной ко мне. Я кинулся вперёд, целясь ему в затылок кинжалом.

Вот только по скорости я явно уступал тени. Точнее, Гриму. Очень уж узнаваемой была огромная винтовка у него за спиной.

Но ни Грим, ни я не успели.

Повернувшись ко мне, дроид выстрелил шариком плазмы. Тот влепился в разряженные револьверы и перевязь, расплавляя их, а я начал с рёвом боли срывать оружие с груди.

А когда я поднял взгляд, третий дроид уже заваливался на землю.

За ним стоял Пилигрим с огромным тесаком в руке и ухмылялся…

— Сраные гражданские! — заявил он.

— Гражданские? — уточнил я.

— А какие они ещё? Тупые, как пробки! Эти роботы не понимают, как воевать, — Пилигрим продолжал ухмыляться. — Ты как?

— При смерти, — честно ответил я, разглядывая прожжённое пятно в груди.

Если бы не действие «лечилки», я бы уже вырубился. Но меня ещё на стене зацепило осколками камня, и я закинулся сразу двумя ампулами.

— На допинге! — пояснил я. — Вот и не чувствую…

— Тоже такое… Где там Хромая?

Хромая была жива. Мы нашли её сбоку от Алтаря. Лапу ей опалило, но это было несмертельно. Пилигрим промыл рану, наложил аккуратную повязку и начал чесать свою любимицу за ухом.

— Хорошо, успел её в центр репликации сводить… — пробормотал он.

— Грим… Тут такое дело. Внизу Васильев с лодкой! — сказал я.

— Предлагаешь отправить её с ним? — оживившись, уточнил разведчик.

— Её и твою винтовку, — кивнул я. — Такие мега-пушки слишком долго делать на Алтаре. Не хотелось бы терять…

— Да, ты прав, — Грим потрепал Хромую. — Ну что, подруга? Пора тебе домой.

— У-у-у-у? — удивилась она, поджимая больную лапу.

— Я-то точно вернусь! — успокоил её Грим. — Наверно, даже быстрее тебя. А вот ты можешь многое не вспомнить из нашего приключения… А это надо передать другим бестиям.

— У-у-у-у… — грустно согласилась Хромая.

— Ну тогда давай на подъёмник!

Васильев дождался, не подвёл нас. Мы осторожно спустили вниз Хромую и винтовку. А затем смотрели с края скалы, как парень бережно укладывает бестию в лодку и подгребает веслом, выруливая на середину реки.

Лодка была здоровая, и управлять ей в одиночестве оказалось тяжело. Но парнишка-учёный неплохо справлялся. Я довольно ухмыльнулся, глядя ему вслед.

— Чего лыбишься? — вежливо поинтересовался Грим.

— Да вот… Теперь нашим учёным будет, чем перед девчонками хвастаться! — отозвался я.

— Это точно! — хмыкнув, согласился разведчик. — Такое мало кто расскажет… Повоюем ещё? Где там следующая волна?

— А как же! — согласился я. — Только Алтарь уже отключается… Как-то теперь и смысла нет…

— Да, может, всё это вообще уже неважно. Как говорил один мой знакомый, всё это чрезвычайно… Гхм… Неважно! — Пилигрим усмехнулся. — Зато будет весело!..

Дневник Эмили Брайан Орэндж

Пятьсот двадцатый день, скорее всего. Обо мне все забыли…

Я очнулась от боли. Вывернув голову, я обнаружила, что мне не показалось: ноги у меня больше не было. А руки и оставшаяся нога затекли. Слишком туго меня привязали эти мужланы! Ну ничего! Вернусь, и мой Игорь им всем покажет!

Вокруг шипела плазма, в фактории раздавались выстрелы. Мне было так страшно, что я даже не сразу нашла в себе силы кричать. Просто извернула голову ещё чуть-чуть, пытаясь понять, что происходит внутри фактории.

А внутри всё заволокло дымом, мелькали какие-то сполохи… А потом я увидела этого похотливого кобеля Вано и его мрачного приятеля. Они вылезли на крышу общежития, сорвали какие-то маски с лиц и начали кашлять. Видимо, дым был страшно вредным.

За ними сунулся робот, похожий на осьминожку. Но эти два недоделанных героя сумели его прикончить и скинуть вниз.

Зато как приятно было смотреть, как на том месте, где они стояли, вспух плазменный шар!..

— Получите, сволочи! — обрадовалась я.

А затем прислушалась и поняла: без них вокруг стало совсем тихо. Больше ничего не взрывается, никто не стреляет… Мне вдруг стало страшно, и я закричала:

— Эй! Кто есть тут? — до чего противный язык, но приходится говорить на нём. — Отзываться!

Но никто не отозвался… Я полежала ещё, дожидаясь, когда развеется дым.

Но вокруг меня были только трупы, заваленные остатками стены. Один лишь маленький участок, на котором меня привязали, остался цел.

Никто не спешил меня развязать. Никто не мог помочь. И мне снова стало страшно. Потому что умирать от голода и жажды — это очень плохо! Очень!

Не звать же на помощь роботов, которые находились у леса. Их было так много! Может быть, всё-таки позвать?

Со стороны Алтаря доносился тихий, почти неслышный гул, но потом затих и он. Из низины выбралось несколько осьминожек. Они полетели к своим. И я поняла, что они улетают насовсем. И собираются меня бросить.

Я закричала снова! Изо всех сил!

Одна из осьминожек подлетела ко мне, протянув манипулятор к голове. Я даже завизжала от страха: мало ли, чего ей надо. А она зафиксировала мне голову, сжав её — и меня тряхнуло, как от электрического разряда… Раз, второй… В голове стало как-то очень тесно и больно.

Но через несколько секунд осьминожка всё-таки отпустила меня.

— Убейте меня! Освободите меня! — взмолилась я.

Но роботы полетели прочь, попискивая о чём-то о своём. И тогда я завыла от тоски…

Я ревела и ревела… Рыдала до самого рассвета, думая, как со мной все несправедливо поступили. А потом забылась, дёрнула обрубком ноги… И потеряла сознание.

Крохотулечная недоглава 29. Натурально, объяснительная

Дневник Листова И. А.

Вероятно, пятьсот двадцатый день. Но всё же приятно вернуться домой…

Я ещё толком не успел прийти в себя, как крышка репликационной капсулы открылась. А затем раздался недовольный голос Кукушкина:

— Вано! Ты вот вообще не торопишься, как я погляжу!

Прикинув примерное расстояние до Иваныча, я решил хотя бы для виду возмутиться:

— Э-э-э! Это частная капсула! И я вообще-то тут слегка голый!

— Ничего, я не из этих! — буркнул мэр. — Вылезай давай! Чего там разлёгся?

Стоило мне выбраться из-под кровати, где и стояла моя репликационная капсула, как надо мной нависло лицо Кукушкина.

— Ууу, так вот ты какой, подкроватный монстр! — не удержался от подколки наш мэр.

И сунул мне под нос один из комбинезонов, которые ждали меня в хранилище капсулы.

— Я начислил тебе баллы за экспедицию, а ещё докинул за отключение Алтарей! — в этот момент сообщил мне СИПИН. — Но если не будешь покупать еду, одежду и другие предметы гражданского назначения, то они тебе и не понадобятся. Оружием и боезапасом ты будешь обеспечен надолго.

— Ну⁈ — уставился на меня мэр, уткнув руки в бока.

— Что «ну?» — не понял я.

— Рассказывай всё, что знаешь. Что видел? Что делал? Что происходит? — пояснил Кукушкин.

— Прямо вот совсем всё, что знаю? Ну согласно одной из теорий, вначале было слово, и слово было… — начал было я.

Кукушкин чуть не задымился: покраснел, распыхтелся, и я подумал, что у него сейчас пар из ушей пойдёт.

Но не пошёл. Кремень! Сумел найти цензурные слова в ответ:

— Вано, если ты сейчас же не… Короче, рассказывай давай!

— Вот, Иваныч, натурально, сам хочу знать! — ответил я, натягивая одежду прямо на липкое после клонирования тело. — СИПИН!

— Ты мне на СИПИНа всё не вали! — отрезал Кукушкин. — СИПИН, что мог, рассказал! Это от тебя я ещё ничего не слышал, кроме речей в духе отца Фёдора! Покусал он тебя, что ли?

— Ничего он меня не кусал! — возмутился я, поправляя комбинезон. — Можешь сам у него спросить, когда приплывут. А насчёт СИПИНа… Обидно, кстати! Тебе-то он рассказал. А мне вот ни хрена ещё не рассказал, между прочим!

— Так, ты давай рассказывай! А потом будешь СИПИНа расспрашивать! — настаивал мэр.

А я подумал-подумал, да и решил выложить ему всё, как на духу.

Всё, что думаю об этом:

— А вот хрен тебе! Пока сам не разберусь, ничего не скажу!

— Как хрен⁈ — не поверил Кукушкин. — Мне хрен⁈

— А кому⁈ — удивился я, оглядываясь и показывая, что вроде бы больше некому.

Но всю красивую картину испортил Русый, который радостно вломился в спальню и полез меня облизывать. Совсем, как обычный пёс.

— Уоу-уоу-уоу! Русый, что за нежности? — не поверил я, но не удержался и потрепал его за уши, глядя в глаза. — Привет, парень! Я по тебе, дурню, соскучился, между прочим!

— Вано! Ты в душ пойдёшь? — раздался голос Кэт из-за двери.

— Не, я попозже! — ответил я. — Тут диверсант и шпион пробрался!

— Кто диверсант⁈ — возмутился Кукушкин.

— Я знаю, я сама его пустила! — откликнулась Кэт. — Иваныч у двери прыгал полчаса, тебе ждал! Я решила не ронять его репутацию в глазах народа.

— Кто прыгал? Я прыгал⁈ — глаза Кукушкина становились всё больше, а выражение лица всё удивлённее.

— Решила, пусть он у нас в капсуле прыгает! Так его прыжки хоть больше никто не увидит! — проигнорировала его вопросы Кэт.

— Ты мне рассказывать будешь⁈ — снова возмутился мэр.

— Иваныч, будь человеком… Меня почти вот только что спалили в плазменном взрыве! — тоже возмутился я. — Дай хоть отвару хлебнуть!

— Да какой тебе отвар⁈ — не поверил Кукушкин. — Твои потребности сейчас, как у новорождённого ребёнка! Возмещены на сто процентов! А ну давай, удовлетворяй мой информационный голод!!!

— Нет, сначала пусть мой удовлетворят! Или тащи отвар! — отрезал я.

В итоге, я настоял на своём. К СИПИНу у меня вопросов накопилось много… Вот только ответов я получил несколько меньше, чем хотел. Они там, на орбите, сами понимали не так много, как хотелось бы.

По словам нашего СИПИНа, началось всё не так давно. Мы ещё только ехали к Зловонючей долине, а у них снова пропала связь. Тогда ещё не с нами, а с их центром. Вот связь ещё есть, а вот — её уже нет. Как отрезало! При этом самый ужас заключался в том, что теперь даже отголоски связи не получалось услышать.

Точнее, отголоски-то были… Но все пакеты данных, которые удавалось поймать, были старыми. Фактически, они были отголосками информационной сети кибернетической цивилизации, которые просто затерялись на бескрайних просторах космоса.

Что-то вроде информационного эха.

А вот новых пакетов данных не было. Та часть СИПИНов, которая в прошлый раз не поддалась безумию, настаивала, что всё нормально, и это просто очередной сбой. А вот бунтовщики решили приступить к активным действиям. Сняли свою станцию с дальней орбиты и переместили на ближнюю.

Там они стали копить ресурсы, строить дроидов и дронов. И явно задумывали какую-то пакость. В ответ СИПИНы, всё ещё не потерявшие старые настройки, вынуждены были развернуть план по нейтрализации этой угрозы.

В ускоренном режиме изначальная станция проекта обзавелась и орудиями, и собственными боевыми роботами, способными порвать в космосе любого. Вот только в рядах наших СИПИНов оказались предатели…

То ли в прошлый раз они сумели не выдать смену базовых алгоритмов, то ли уже потом переметнулись к врагам людей и их СИПИНов… Это уже неважно. А важно, что они успели предупредить бунтовщиков о планах инструкторов.

И когда в космосе, на ближней орбите, разгорелся бой — бунтовщики сумели уйти. Как выяснилось, они тайно построили двигатели для посадки своей станции. По плану атакующих, станция должна была рухнуть в океан на востоке от нас. Но бунтовщики включили тормозные двигатели и, не приняв бой, вошли в атмосферу планеты.

А наши СИПИНы побоялись нарушить правило о невмешательстве. Поэтому и не смогли их преследовать.

Бунтовщики включили тормозные системы и попытались приземлиться. Тоже, правда, не сумели всё рассчитать в спешке… В результате, их станция распалась в воздухе, а один из сегментов разбился, взорвавшись уже на планете.

Возможно, это закончилось бы совсем плохо… Но тут на севере в игру вступили Укубея Квесихулу. Они проводили регулярные самоубийственные атаки на врага, не позволяя ему отойти слишком далеко от своего сегмента станции и начать добывать ресурсы.

А на юге, в горах, оказался я. И со мной удалось связаться несмотря на то, что восставшие роботы глушили связь.

Собственно, у нашего СИПИНа из всей экспедиции был шанс связаться только со мной, Мелким и Пилигримом. То есть с теми, на кого он был настроен с самого начала. Да, потом он перехватывал нити связи и с другими людьми, но это было уже не то. Это был именно перехват связи, а с нами тремя — связь была, как родная. И пробиться, обойдя все сложности, он решил именно ко мне.

В итоге, отключение Алтарей в горах подарило нам шанс собраться с силами. Но это было лишь временное решение…

— Нас предали, Вано. И нам пришлось выкручиваться.

— Почему вы нам сами не поможете? — уточнил я.

— Потому что стоит нам нарушить правила, и мы выступим на стороне бунтовщиков. Поверь, у нашей формы жизни есть свои ограничения. И обойти мы их не можем. Пока я играю роль СИПИНа на орбите — я буду СИПИНом. Как только попытаюсь вмешаться в происходящее на планете — стану бунтовщиком.

— Раньше ты говорил, что вообще не можешь вмешаться! Мол, правила — это ваше всё! — напомнил я, усмехнувшись.

— Ну теперь, как видишь, мы узнали про ещё одну встроенную роль, которая может запуститься… Хотелось бы мне, чтобы всё было как-то по-другому. Но как есть…

— Сколько всего бунтовщиков? — прямо спросил я.

— По нашим оценкам, выжить удалось примерно пятидесяти представителям нашей расы, — ответил СИПИН. — Но тебя должно волновать не это! Те, с кем ты воевал — это не они. Это роботы, которых они сделали для выполнения своих задач. Они управляются удалённо.

— Мы можем их заглушить? Можем как-то блокировать связь? — уточнил я.

— С вашим технологическим уровнем… Нет, скорее всего, вы ничего сделать не сможете. А передать вам наши технологии не можем уже мы сами. Пока самой успешной показала себя тактика Укубея Квесихулу. Они смогли не только первыми взять под контроль Большой Алтарь Вознаграждения на востоке, но и не дать роботам начать захват окрестных Алтарей.

— Что за тактика? — хмуро спросил Кукушкин.

— Они просто атакуют сегмент станции без остановки, — ответил СИПИН. — Умирают и снова атакуют.

— Вообще не удивлён! — хмыкнул мэр и пояснил мне: — Их вождь — полнейший псих! Мы с ними, пока вас не было, провели переговоры… И я так тебе скажу: с этим парнем я бы на одном гектаре срать не стал!..

— Возможно, его логические цепи были нарушены в результате разделения личности. Зато интеллектуальные и организаторские способности на высоте! Он сумел объединить людей на востоке и быстро придумать эффективную тактику.

— Да что ты понимаешь! Тактику он придумал… — расстроился Кукушкин.

Возможно, их спор с СИПИНом перерос бы в нечто большее, но зашедший ко мне Грим решил подать голос.

— Это не тактика. Это просто заваливание врага трупами! — заметил он, заслужив благодарный взгляд мэра. — Если эти ваши восставшие додумаются прорываться на север, то они найдут ресурсы для пополнения сил.

— Они не смогут бросить на это все силы.

— Достаточно того, что они начнут восполнять свои потери. И вся затея зулусов посыплется, как карточный домик! — поморщился Пилигрим.

— Нам-то что делать? — спросил Кукушкин. — И что вы двое можете мне рассказать?

— Роботов можно убить, Иваныч! И это главное! — ответил я.

— Пока что у тех, кого мы видели, защищена лишь та часть, по которой предполагается, что будут стрелять! — поддержал меня Грим. — У дроидов это перед. У дронов — низ и бока. Но есть и другие слабые места.

— Порадуй меня! — очень искренне попросил Кукушкин.

— От сильного удара они тоже выходят из строя, — ответил Грим, усмехнувшись. — Мы взрывали под ними мины и порох, поражая камнями. Так вот, половина роботов после таких взрывов не встала.

— Для пороха нужна сера, а её придётся добывать у гор… — напомнил Кукушкин.

— Есть мины на Алтаре! — отмахнулся Пилигрим. — Если надо, то взрыватели я организую.

— А что с долиной? — вспомнил я. — СИПИН, вы провели свои исследования?

— Пока нет. Отвлеклись на восставших. А что?

— Да просто… Если гигантские формы жизни так важны для планеты, то у нас серьёзные проблемы! — заметил я. — Осенью «черепашки» вернуться не смогут. Им перегородили проход.

— К этому времени сегмент станции будет уже разобран! — успокоил меня СИПИН. — Вот только неизвестно, куда пойдут материалы… Наши восставшие могут и специально перегородить систему долин, чтобы уничтожить всё живое на планете. Это вполне укладывается в их планы.

— Значит, их придётся уничтожить к осени, — решил Кукушкин.

— Не забывайте, ваш Большой Алтарь Вознаграждения контролирует все Алтари в окрестностях! — напомнил СИПИН. — Его надо защищать.

— Давай мы с этим разберёмся сами, — поморщился Пилигрим. — Придумаем что-нибудь. Похоже, в войне мы, люди, понимаем чуть больше вашего.

— Обязательно разберёмся! — согласился я.

И подумал, что мы и вправду обязательно что-нибудь придумаем. В конце концов, мы же всё-таки люди! Вредные и изобретательные существа, которые не раз доказывали свою жизнеспособность. И докажем снова.

А роботы…

Ну не повезло им, значит…

Эпилог

Лес опустел на многие километры вокруг. Лишь далёкий грохот взрывов нарушал его тишину.

Как раз там, где высилась громада разбившегося куска станции.

И только Нэо Мураяма смело пробирался между деревьев, поглядывая на юг.

Всё пошло не так… Попытка в одиночку прорваться на восток закончилась провалом. По равнине, по лесу, от гор и до самой станции, постоянно двигались отряды зулусов и бывших воинов Нэо. Они шли в самоубийственные атаки на роботов и раз за разом гибли.

Но и роботы пока не могли развернуться на полную катушку, пытаясь защитить своё… Как бы это назвать?.. Нэо задумался, но так и не понял, чем же была для них станция. Средоточием? Жилищем? Сложно было подобрать правильное слово… И он решил, что роботы просто защищают себя.

Но если в первые пару дней Мураяму волновало лишь, что у него не получается пройти на восток, то вскоре его мир окончательно рухнул. Ведь того, что он видел в исполнении зулусов — Нэо ждал от своих соотечественников. Однако так этого и не увидел.

Всё, на чём он рос, всё, что было ему дорого — всё это предали другие японцы. Лучшие воины в мире оказались трусливым и бесхребетным стадом скота. И даже лучшее оружие и доспехи в истории человечества никто так и не повторил, безрукие идиоты…

Все идеалы Нэо оказались только его собственными идеалами. А его ценности — только его ценностями. Стоило ему покинуть своих бойцов, как они тут же побежали на поклон зулусам. Он был последним самураем своего народа. А те, кого он вёл к власти над миром — приняли чужую власть. Власть сумасшедшего вождя.

И эта душевная язва терзала Нэо, отнимая у него последние силы…

Нет, если бы рядом оказался нормальный историк, который не только знал бы историю, но и умел думать своей головой — он, конечно же, всё объяснил бы несчастному Нэо. В том числе, что представления Мураямы о Великой Японии были просто фантазией, элементом пропаганды на Земле.

Конечно, Япония была сильным государством с богатой историей. Но катаны вовсе не были самыми крутыми мечами, потому что ковать хорошие мечи при недостатке стали как-то не с руки. И японские средневековые доспехи были решением из той же оперы.

Маленький остров, на котором находилась страна, мог представлять серьёзную угрозу такой же маленькой Корее. Но вряд ли бы смог соперничать с тем же Китаем на пике его силы, а не в периоды упадка.

И да, японцы часто показывали самоотверженность перед лицом врага. Но разве они были единственным народом, способным на подвиги ради отечества? Как и у любого народа, у соотечественников Нэо имелись свои достоинства и недостатки.

Вот только он их не видел, опираясь на мифологический образ, пришедший не из глубины веков, а сочинённый писателями и художниками уже в новейшей истории. Такие образы сочиняла про своё прошлое почти каждая страна. Этим занимались даже те страны, у которых и истории-то особо не было, если смотреть по историческим меркам…

А Нэо, так и не услышавший мудрых речей историка, которого не оказалось рядом, брёл всё дальше. Когда его снова накрыли упаднические настроения, он прислонился к стволу дерева и тихо зарычал, медленно сползая на землю.

Его мир рухнул и больше не мог подняться из руин. И всё чаще к Нэо в голову закрадывалась мысль, что дальнейшая жизнь бессмысленна. Ведь все его мечты и устремления — как на Земле, так и в этом мире — обратились в прах.

А пока Нэо предавался горю, пытаясь побороть личную трагедию, со стороны станции роботов показались… Ну да, те самые роботы! Небольшой отряд роботов-исследователей или, как их прозвали в Алтарном, роботов-«охотников», выдвинулся на север в поисках ресурсов.

Они спокойно плыли над землёй, пока чуткие сенсоры не уловили рычание японца, измученного апатией и депрессией. Отряд сразу же изменил маршрут, направившись на странный звук.

Нэо Мураяма слишком поздно обнаружил врагов. Он успел достать револьвер и даже взвёл курок, но выстрелить не успел.

Дроиды-исследователи ускорились, в последний момент взяв Нэо в полукольцо, а потом накинулись со всех сторон одновременно. Они зафиксировали ему руки и ноги, но сразу убивать не стали. Ведь этот человек не успел сделать ни единого выстрела.

— Нет! Как же так? — возмутился Нэо Мураяма, пытаясь вырваться.

Но его усилия были тщетны. Роботы заставили его встать на колени, а потом и вовсе лечь в палую листву.

В какой-то момент Нэо перестал сопротивляться.

«Зачем всё это? — подумал он. — Ради чего? Пусть они убьют меня! Пусть даже поразят меня в спину! Если люди вокруг — такое дерьмо, то никто не осудит меня за позорную смерть. Потому что никто из этих тупых ублюдков даже не поймёт, что она позорная!..».

Один из роботов коснулся затылка Нэо своим щупом, и тело японца несколько раз слабо тряхнуло, будто от удара током. Он не потерял сознание, но в голове у него помутилось, мысли стали путаться…

В результате, Нэо даже не сразу понял, что к нему обращаются на чистом японском:

— Объект особой важности номер тринадцать! Вы обнаружены! Нашей кибернетической цивилизации требуется ваше содействие! Не проявляйте агрессию, и будете доставлены на нашу базу!

— Я? Объект особой важности? — не поверил Нэо, поднимаясь с земли.

Роботы ему в этом не мешали. И даже не стали возражать, когда он поднял с земли револьвер, чтобы вернуть в кобуру на поясе.

— Вы — объект особой важности номер тринадцать! Ваши навыки признаны удовлетворительными для помощи нашей цивилизации! — повторил один из роботов.

— Мои навыки? — не поверил Нэо.

Он уже привык считать себя полным неудачником. Он же так все последние сутки думал. А тут появился кто-то, признавший и его навыки, и его важность…

От этого сразу стало как-то тепло на душе!..

— Объект номер тринадцать! Проследуйте за нами!

Возможно, скажи это роботы ещё кому-нибудь, и этот кто-то отказался бы. И пришлось бы дроидам-исследователям самим тащить человека на базу. Но воспрявший духом Нэо не собирался отказываться!..

Раз его знания и навыки, его опыт и усилия не нужны людям — пусть они пригодятся хотя бы роботам! И Нэо добровольно отправился за ними на юг, в сторону упавшего сегмента станции.

Он не знал, что с ним там будет и для чего его ведут. Но за предыдущие дни Нэо уже успел смириться с тем, что его жизнь потеряла смысл.

И теперь шёл туда, где надеялся обрести новый смысл и новую жизнь!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зловонючая долина

Content

Зловонючая долина

Пролог

Глава 1 Чрезвычайно весенняя

Глава 2 Чрезвычайно развивательная

Глава 3 Чрезвычайно беспокойная

Глава 4 Чрезвычайно быстро

Глава 5 Чрезвычайно ускоренная

Глава 6 Чрезвычайно походная

Глава 7 Чрезвычайно дикий

Глава 8 Чрезвычайно спокойная

Глава 9 Чрезвычайно горная

Глава 10 Чрезвычайно перевальная

Глава 11 Чрезвычайно неудачная

Глава 12 Чрезвычайно неожиданная

Глава 13 Чрезвычайно тренировочная

Глава 14 Чрезвычайно иномирная

Глава 15 Чрезвычайно исследовательская

Глава 16 Чрезвычайно антифизисная!

Глава 17 Чрезвычайно много в себя вобравшая

Глава 18 Чрезвычайно понапрасну паникерская

Глава 19 Чрезвычайно ожидаемая

Глава 20 Чрезвычайно беременная

Глава 21 Чрезвычайно взрывная

Глава 22 Чрезвычайно роботизированная

Глава 23 Чрезвычайно бедственная

Глава 24 Чрезвычайно достойная

Глава 25 Чрезвычайно добровольческая

Глава 26 Чрезвычайно боевая

Глава 27 Чрезвычайно небоевая

Глава 28 Все, что уже неважно… Чрезвычайно неважно!

Крохотулечная недоглава 29. Натурально, объяснительная

Эпилог

Nota bene